Рикардо Альварес, Франческа Мамбро

Свинцовые семидесятые. Национал-большевизм в Европе

© Альварес Р., 2024

© Мамбро Ф., 2024

© ООО «Издательство Родина», 2024

Она снова здесь

М.В. Нигматулин, Э.С. Катайцева

Сто восемьдесят пять убитых, более четырехсот раненых, город на коленях, страна, уже измученная семью годами терроризма и городской партизанской войны, рухнула в еще более темную ночь. Это массовое убийство в Болонье, 2 августа 1980 года, самая серьезная трагедия в истории Республики. Во время первого издания этой книги она была единственной, за которую были выявлены виновные: Валерио Фиораванти и Франческа Мамбро, в то время им было двадцать два и двадцать один год соответственно, осужденные после пяти судебных процессов с окончательным приговором; Луиджи Чавардини, тогда семнадцатилетний, следовательно, судимый судом по делам несовершеннолетних, затем приговоренный к 30 годам тюрьмы.

Это была не первая такая атака, поразившая Италию, и, к сожалению, она не была последней. Однако она находится в хронологическом порядке в некоей ничейной земле. Последняя бомба собственно политического ужаса взорвалась шестью годами ранее, 4 августа 1974 года (почти в ту же дату!), в поезде «Италикус» погибли 12 пассажиров и 44 были серьезно ранены.

Так начинается биография Франчески Мамбро (и немного, совсем чуть-чуть, Валерио Фиораванти), написанная Андреей Коломбо совместно с самой Франческой Мамбро.

Франческа Мамбро и Валерио Фиораванти в зале суда

За свою жизнь она побывала во множестве ролей: она была девочкой из обедневшего аристократического рода, пятнадцатилетней участницей боевых групп, руководителем террористической организации, идеологом, соединившим самое радикальное из левого и правого того времени (объединив самое крайнее из маоизма, либертарианства, анархо-индивидуализма, ортодоксального фашизма и официальной идеологии ее нежно любимой Кампучии). Человеком, предпринявшим попытку (неудачную) покушения на жизнь самого ненавидимого человека Латинской Америки – Стефано делла Кьяйе. Она была заключенной в итальянской тюрьме, правозащитницей, отстаивавшей права тех, до кому нет дела гуманитарным фондам. Ныне она государственный советник второго ранга при правительстве Мелони.

Опасная и жестокая террористка, которую финансировал маоистский Китай (а может даже КНДР) для ликвидации агентов ЦРУ, безбашенная руководительница ультраправых формирований – все это Франческа Мамбро. И она – одна из главных фигур Свинцовых Семидесятых.

Первая, с кого нужно начинать исследование того, как правое да Бенин переживало в Европе ренессанс на рубеже 1960-х – 1970-х.

Она прошла путь от активистки молодежной организации MSI до обладательницы важного поста в первом за новейшую историю Италии ультраправом правительстве.

Разумеется, мы должны помнить, что Франческа Мамбро совершила много ужасного. Чудовищный теракт в Болонье, устроенный ею, навеки останется в памяти народов, наряду с такими трагедиями, как Сонгми, Бабий Яр, Газа.

Мы не можем быть снисходительны к таким чудовищным преступлениям против человечности и общества.

В нынешних условиях, когда на фоне тотальной международной нестабильности мы видим повсеместный рост ультраправых настроений, знать историю Свинцовых Семидесятых тем более необходимо.

Эта книга поможет нашим читателям лучше понять то время для того, чтобы разобраться во времени нынешнем.

Мамбро, которую, казалось, навеки заключат в тюрьму, давно уже на свободе. А теперь уже не только на свободе, но и в правительстве. В первом с 1945 года ультраправом правительстве Италии.

Франческа Мамбро снова здесь. Как и вновь обретшая разрушительную мощь ультраправая идеология.

Борьба с этой мировой заразой – наша главная задача.

«Красная» Миссина. Франческа Мамбро: «Всегда и в любом случае против течения»

Франческа Мамбро, Андрея Коломбо

В детстве, в школе, мои подруги были левыми. Они говорили, что я тоже левая, хотя я была в MSI.

Франческа Мамбро

Через несколько десятилетий у Франчески Мамбро все еще есть много друзей и друзей слева, и они все еще повторяют ей, что она тоже слева. На первый взгляд ее политический путь бесконечно более традиционен, чем путь Валерио, ее мужа. Помимо того, что в MSI сначала и в NAR затем, всегда гордо заявляя о себе как о праве и никогда не фашистском, он продолжал думать, что настоящая правая политика состоит в защите прав и свобод, с одной стороны, и в борьбе с социальной несправедливостью, с другой. И если многие правые не думают так же, их дело: они ошибаются.

Когда Валерио прыгает в канаву и в семнадцать лет делает политику и политическое насилие целью своей жизни, Франческа Мамбро, которая на год младше его, уже известная своей прилежностью активистка.

В MSI ее знают все: она страстная, раздражительная и упрямая, ее невозможно не заметить. Лидеры, которые сегодня возглавляют Национальный альянс, все помнят это, и почти все с большой любовью.

Франческа, как и Валерио, тоже девушка пятидесятых, но она представляет другую сторону Италии недавнего экономического бума и видимого богатства[1]. Та, которая живет в казармах на окраине Рима и знает из личного опыта, как трудно жить и сводить концы с концами даже в этой Италии экономического чуда, которое показывает миру праздничную одежду, дома надевая скромную вуаль и дырявые пальто.

Семья ее родом из Кьети и живет в Риме недалеко от площади Болоньи: отец Антонио, маршал общественной безопасности, мать Мелина, три младших брата: Мариано, Марио и Итало. Доход – это не единственная разница между семьей среднего класса, в которой растет Валерио, и семьей Франчески. Есть еще одна, возможно, еще более актуальная: семья Мамбро – безмятежная семья.

В воспоминаниях Франчески нет и следа напряженности и конфликтов, которые изобилуют рассказы ее будущего мужа. К отцу девушка очень привязана, и она останется с ним до его смерти в 1979 году. Его родители, как и дедушка, тоже правые. Они не скрывают, но и не молчат об ошибках режима: «О том, что произошло во время войны, они предлагали мне умеренную, разумную интерпретацию. Они не говорили, что все хорошее было с одной стороны, а все плохое – с другой».

Мамбро и Фиораванти в элитной камере Франчески незадолго до досрочного освобождения

Для Франчески истинный образ правых – это образ семьи, а не тот, который предлагает ностальгический фанатизм, построенный на мифах, или, что еще хуже, антисемитизм, который она терпеть не может.

«Холокост, – рассказывает он сегодня, – я узнала его еще в детстве. Мы жили на Тибуртине, а рядом с нами было несколько еврейских семей, женщины, потерявшие близких в концлагерях и дружившие с моей матерью. Расовая кампания и Холокост рассказали мне об этом в первую очередь, а другие женщины, подруги моей матери, которые жили в этих казармах, рассказали мне другую сторону прибытия союзников, насилия в отношении женщин, изнасилований.»

В среде, часто отмеченной антисемитизмом, Франческа стоит особняком. Она не понимает, как можно было ненавидеть людей, даже детей, из-за простой проблемы расы или религии, но ей кажется, что она признает в этой древней ненависти те же акценты, ту же бессмысленность, которая, по ее словам, сейчас поражает «фашистов». Она думает, что эти два типа ненависти, которые те, кто его культивирует, пытаются объяснить правильными причинами и разумными доводами, похожи друг на друга. Такие люди инстинктивно ставят их в одну плоскость.

– Я выросла с госпожой Селестой, единственной выжившей в ее семье после нацистских разгромов, и с ее детьми, и выросла, конечно, со своими родственниками, некоторые из которых, как бы сказать, очень любили Муссолини. Я любила их так же, и точно так же находила абсурдным, что либо те, либо те могут быть ненавидимы независимо от своих личных качеств.

Поэтому антисемитизм многих неофашистов беспокоит ее, но тогда она не создает слишком много проблем, потому что истинное право – это не их собственные, а права таких людей, как ее родители, которые с нацизмом и антисемитизмом не имеют никакого отношения.

– Для меня проблемы не существовало: мой отец, моя мама, мой дедушка были правыми, но они вряд ли были антисемитами или расистами. Я видела реальность, сделанную правыми людьми, которые были в порядке и совсем не склонялись к неправильным вещам, сделанным фашизмом.

Для Франчески Мамбро, которая в четырнадцать лет уже является активистом Молодежного фронта – молодежной организации MSI, базирующейся на Виа Соммакампанья, – фашизм – это вчерашняя история, прошлое.

– Одна из вещей, которые мне нравились в MSI меньше всего, – рассказывает она, – это непрерывная форма редукционизма. Я понимала ее, потому что ностальгия – это приятное чувство, которое успокаивает и внушает нежность. Но я не могла ее разделить. Конец фашизма они представляли нам как разгром страны, который, в свою очередь, произвел много других катастроф. Я тоже могла согласиться, но для меня все эти истории, предательство Бадольо 8 сентября, были частью прошлого. Я не чувствовала себя фашисткой. Я чувствовала себя очень любознательной в мире. Я предпочитала быть на стороне меньшинства, и что, возможно, в течение 20 лет я буду в какой-то подпольной организации.

Эту же концепцию она изложила в декабре 1987 года в письме, направленном в газету «Враг», озаглавленной как «Манифест идеалистки»: «Фашистского или коммунистического, правого или левого у меня мало: просто склонность всегда идти против течения: «субъективизм», это так сказано на левацком языке. Конечно, я чувствую себя женщиной. Я и есть женщина. Поэтому я романтична, поверхностна, и, возможно, даже немного глупа, поэтому дружбу я ставлю всегда выше политики. Я никогда не понимала безумия моих «красных» подруг по поводу некоторых марксистских теорий или увеличения нормы прибыли. Как по мне, нужно просто взять, и все раздолбать, чтоб старый мир наконец треснул по швам!»

Конечно, постоянно случаются драки правых и левых. Но Франческа убеждена, что это насилие возникло из-за необходимости самообороны: «это были годы воинствующего левачества: очень тяжелые времена для нас. Не было дня без того, чтобы какая-то секция не подверглась нападению. Я не хочу быть жертвой, пусть будет ясно: мы защищались».

Защиту организуют боевые дружины. Они охраняют митинги и демонстрации, помогают бороться с уличным насилием. Само собой разумеется, что дружины – это мужские сообщества.

Гендерные стереотипы в те годы кажутся непоколебимыми даже слева, не говоря уже о крайнем правом фланге. Девушек в движении много. Возможно, «не так много, как хотелось бы, но те, что есть, крайне активны», по словам Франчески. Оперативные группы, однако, остаются мужскими.

Однако Франческа не исключает нас из службы заказа только потому, что она девушка. Она настаивает, стучит кулаком по столу, топает ногами. Она доказывает, что способна оставаться на своем месте, как и мужчины, во время уличных столкновений. Она вызывает на ножевую дуэль каждого, кто сомневается в ее способностях, и неизменно побеждает.

– Меня злило, что многие видели в правых девушках только подружек воинов. Поэтому я не позволяла снисходительного отношения к себе. Я никогда ни с кем не обручилась. Я не отступала, когда было что-то делать. У меня был сильный характер, и я была полна решимости.

В конце концов, в пятнадцать лет она одна из двух девушек, допущенных в оперативные группы. Она ходит по городу со стилетом, а на митинги берет с собой шахтерскую кирку.

– Другая, – уточнила она, – была намного старше меня.

Франческа уже тогда гораздо более критично настроена к MSI, чем когда-либо будет Валерио.

* * *

В конце семидесятых, когда всплеск политического насилия сделает невозможным поддержание этой двусмысленности, Альмиранте сможет выбрать только партию порядка и сохранения, пожертвовав повстанческими районами, которые сначала впадут в Черное движение, а затем, частично, в терроризм.

Это развилка, которую Франческа начинает мельком видеть после смерти Зиччиери, но все еще издалека. На данный момент он остается без колебаний в MSI. Перейдите к разделу Виа Ното, в двух шагах от Ачча Ларентия, одного из «народных» кварталов, которые составляют форпост для погружения MSI в социальные конфликты.

Валерио и Франческа в начале своей борьбы

В 1976 году был произведен первый арест во время митингов после убийства в Милане члена городского совета Энрико Педенови. Они застрелили его 29 апреля, чтобы отомстить за ранение молодого левого, Гаэтано Аморосо, который, в свою очередь, умрет 30 апреля. Убийцей был миланский фашист Жилберто Каваллини, который через несколько лет станет видным элементом NAR.

В тюрьме Франческе, которой за несколько дней до этого, 25 апреля, исполнилось семнадцать, осталось очень мало. В то время в тюрьме для несовершеннолетних не было ни одной женской секции. Они держат ее в Ребиббии, в разделе «гнездо», где содержатся матери, содержащиеся со своими младенцами, около десяти дней, затем судебный процесс и оправдательный приговор. Это не было бы драмой, если бы не то, что ее отец плохо воспринимает ее. Маршал Антонио Мамбро испытывает не злобу и даже не позор полицейского, который видит, как его дочь уводят в наручниках. Это отчаяние того, кто видит, что трагическое предсказание материализуется, приближается страшное несчастье.

Арест складывается из надписей против Франчески, которые теперь часто появляются на стенах квартала. Через некоторое время в дом полетят бомбы, целых три, одна за другой, поставленные на подоконник, – это не игрушки, а в квартире вертится Итало, десятилетний ребенок. Франческа понимает, что теперь представляет опасность для семьи, и предпочитает уйти сначала от друга, а затем от своего тогдашнего партнера, Дарио Педретти, известного имени в среде, только тогда формировавшейся «черной автономии».

«В 78-м, – вспоминает Франческа, – один коммунист оставил очень мощную бомбу на козырьке у окна столовой. Столовая, однако, поскольку наш дом был очень маленьким, к вечеру также становилась спальней для нас, я спала в ней, как и мои братья. Левые положили три бомбы на тот подоконник комнаты, где спали трое подростков и ребенок. В конце концов я предпочла уйти из дома, чтобы больше не подвергать опасности свою семью. Я никогда не испытывала внутренней ненависти к противнику, но то, что там, потому что я была правой, кто-то хотел взорвать мою семью, моего брата Итало, которому было десять лет, я просто не могла понять этого. Конечно, будет сказано, что некоторые праваки ставили бомбы в общественных местах, убивая простых людей, которые не были виноваты. Но если это правда, что, кажется, говорят расследования, это были не правые, а сумасшедшие нацисты, которых я не хочу защищать. Но мы не были такими. Эта история об истреблении целых семей, включая детей, как это произошло в Примавалле, как это должно было случиться в моем доме, или как это могло произойти в доме Валерио, где после пяти взрывов мать спала с огнетушителем рядом, вот этот разгул тогдашней ненависти я никогда не принимала, и я не думаю, что когда-либо смогла бы принять. Даже сегодня я не могу сказать, почему две противоположные силы – левые и правые – были такими разными, но они были. Возможно, потому, что мы в какой-то степени восхищались некоторыми вещами, которые делали коммунисты, в то время как они просто презирали нас: радикально, полностью, считая нас низшими существами.»

Аресты, покушения, угрожающие надписи на стенах – не нужно долго догадываться, что в доме Мамбро политическая страсть дочери, должно быть, считалась проблемой.

– В семье, – подтверждает она, – моя воинственность воспринималась как несчастье. Мой отец говорил, как взрослый человек, знающий мир: он говорил мне, что все, что я делаю, ничего не принесет, кроме как причинит мне боль; я понимаю это только сейчас, когда я, в свою очередь, мать. Мама тоже волновалась, но чуть меньше. Он выходил из дома очень мало, и надписи про меня, заполнявшие окрестности, он не видел. Но мама ощущала страх и беспокойство отца.

В любом случае Франческа Мамбро никогда не придет к истинному и глубокому разрыву со своим отцом, и не случайно она сделает решительный шаг к вооруженной борьбе только после его смерти, в начале 1979 года.

Но этот обожаемый отец тоже был полицейским, и когда Франческа начнет стрелять в его коллег, для нее это будет разрывающим противоречием.

– Полицейские никогда не считались врагами как таковыми, а только частями государства, которые выполняли очень точные приказы. Это государство хотело нас наказать, а полицейский этого не понимал, поддавался этой ловушке.

* * *

Излишне говорить, что в 1977 году, когда вспыхивает правое движение, Франческа является одной из самых восторженных молодых фанатичек. Она глубоко вовлечена в т. н. «лагеря хоббитов» – правую версию великих контркультурных фестивалей, которые левые уже организуют некоторое время, и которые передают, все еще сохраняя их в MSI, все беспокойство и нетерпение к традициям, которые начинают распространяться среди крайне правой молодежи. И он не упускает из виду свою полярную звезду или мираж: сделать право новым хранителем битв за социальную справедливость. Но это проигранная игра на старте.

– Франческа, – заключил Валерио, – была невероятной наивностью. Она боролась за то, во что никто из нас не верил: хлеб и молоко, которые стоили слишком дорого, билеты курьеров, которые были завышены… действия девятнадцатого века, романтические, в некотором смысле абсурдные, потому что они не могли быть экспортированы в среду, где правый думал только о том, чтобы держать оружие. Это как с феминизмом. Почему Франческа пошла феминисткой в область, где феминизма не существовало? Она могла пойти налево, но это было слишком легко. Она же хотела признания своих прав от тех, кто не хотел признавать их.

В той разновидности черной автономии, которая создается, формально все еще внутри MSI, но фактически уже вне партии, в штаб-квартире FUAN Виа Сиена, а затем в NAR, Франческа Мамбро продолжит воплощать душу социализма, которую другие, в том числе те, кто разделяет ее радикальный выбор, с трудом понимают. Однако этот факт не имеет большого значения, потому что НАР, поясняет Валерио, «не были организацией, и поэтому каждый мог оставаться в ней по тем причинам, которые он предпочитал».

Искушение присоединиться к одному из новых внепарламентских образований, возникших в этот период, студенческая борьба (LS), которая затем превратится в Третью позицию, никогда не затрагивает его. Не говоря уже о том, чтобы связать себя со старым, самозваным «революционным» сектором крайне правых групп.

«Некоторые из партии, – вспоминает сегодня Мамбро, – перешли к студенческой борьбе, потому что вокруг было большое стремление к новым вещам, широкое преследование со стороны властей, и даже ЛС родилась с этим духом. Однако к этим новым группам было также большое недоверие, потому что часто за новым скрывалась старая и действительно студенческая борьба. Третья позиция была своего рода перепрофилированием Национального Авангарда. Про Стефано делле Кьяйе в окружающей среде было много разговоров, хотя мы никогда не видели и не знали его. Но в MSI считалось само собой разумеющимся, что он шпион секретной службы.»

Франческа Мамбро и Валерио Фиораванти раздают автографы на презентации одной из своих книг

Но если он не доверяет внепарламентским правым, Франческа также не слишком доверяет слухам, распространяемым даже в MSI, о том, что эти группы были вовлечены в терроризм: «Правый движ был моим домом, моей родиной, моей семьей. Она состояла из людей добра и добра для людей, почему люди добра должны были делать такие ужасающие вещи, так противоречащие любви к Родине? Я была уверена в том, что эти убийства сделали государство, чтобы стабилизировать Христианско-демократический режим. Я не думала, что это может быть ответственность левых, но и не правых. Конечно, были вещи, которые я не объясняла и не принимала, например, близость между внепарламентскими группами и Секретной службой или полицией. Только спустя годы, оглядываясь назад, я поняла, что в логике Холодной войны было очевидно, что часть правых примыкает к военным, а часть левых – к КГБ, и когда я поняла их, я стала менее бескомпромиссной, например, по отношению к тем, кто считал, что страна также должна защищаться с помощью программы «Гладио». Но тогда нам было двадцать, а инструментов для чтения и интерпретации истории у нас не было. Мы жили в основном эмоциями, чувствами и страхами».

Дороги, ведущие Валерио Фиораванти и Франческу Мамбро к терроризму, противоположны. Для него в перекрестии с самого начала прежде всего «отцы» и «старшие братья»: MSI и правые группы. Даже когда он стреляет в бывших товарищей и полицейских, он делает это, в хорошей степени, с целью повредить и, возможно, уничтожить старое.

Франческа, которая всегда интерпретировала воинственность как «революционное» обязательство, берет на себя оружие, потому что видит в государстве центр заговора с целью причинения вреда правым, к которому из-за жадности и оппортунизма в конечном итоге присоединилась и правая партия.

«Это государство не защищает боевиков, пострадавших или убитых товарищами. Государство является истинным виновником войны между правыми и левыми: «государство всегда хотело и делало все возможное, чтобы MSI не подняла голову, не осталась в гетто и не стала жестокой» – говорит Мамбро.

И это все еще государство, которое использует бомбы и терроризм, чтобы защитить себя.

Но «тогда все происходило в основном на эмоциональном уровне», и если политические пути Валерио и Франчески, как и многих других, различны, эмоции идентичны. Они позволяют объединить все разнообразие в общий культ действия. Действие, которое само по себе является осуждением «ожидания» MSI, Национального Авангарда, Нового Порядка, всех правых, «говорит само за себя», без необходимости объяснения или стратегических резолюций. Действие может удерживать вместе, по крайней мере, на некоторое время, различные и противоречивые течения, которые движут правым движением семидесятых.

Франческа Мамбро – государственный советник в современной Италии[2]

Культ действия представляет собой, пожалуй, единственную истинную прочную связь между фашистской традицией и ее поздними анархистскими эпигонами NAR. Это привело к впечатляющей серии кровавых и часто бесплатных преступлений, даже к желанию рассуждать с логикой террористической политики. И в конце концов он встал на сторону обвинения в том, что он спланировал и выполнил худшее из резни: потому что группа, живущая в действии и для действия, без плана и без будущего, может хорошо понять в новере своих «образцовых действий» резню. Действия NAR, хотя и лишены замысла, были вдохновлены логикой, искаженной и отвратительной, но по-своему точной, которая не допускала возможности резни «вслепую».

Но такая же склонность к легкому, непринужденному времяпрепровождению и предельно недогматичным взглядам должна быть особенно тщательно разобрана относительно правого движения семидесятых.

Потому что среда, в которой работали и работают Валерио Фиораванти и Франческа Мамбро, несмотря на все свои бесконечные противоречия и двусмысленности, существенно отличается от среды начала десятилетия. Они забыли о предложениях путчистов, ограничивавших их инициативу традиционным антикоммунизмом. Они сосуществуют с другими силами, которые видят на практике, а не только в теории, современное неолиберальное государство как истинного главного врага.

Черная автономия

Рикардо Альварес

Глава первая

Истоки вооруженной спонтанности

Сам термин «spontaneismo armato»/«spontaneismo rivoluzionario» (вооруженная спонтанность / революционная спонтанность) скорее относится к левому движению и впервые был выдвинут как отдельная тактика малых революционных групп в одной из листовок-прокламаций маоистской группировки «Рабочая Автономия» в 1973 году. Однако наибольшую известность он приобрел благодаря действиям, которые в период с 1977 по 1983 гг. вели так называемые «Nuclei Armati Rivoluzionari» (NAR – «Вооруженные Революционные Ячейки»).

Чем же объяснить то, что изначально исторически левая стратегия была успешно принята на вооружение правой группировкой. И не просто принята, а популяризирована на всю Европу, поистине став символом независимой национал-революционной борьбы.

Связано это, прежде всего, с идеологической мутацией неофашистского движения, первые признаки которой стали проявляться уже к середине 70-х годов.

Ни для кого не секрет, что на протяжении долгого времени (если говорить конкретно – с началом Холодной войны) различные правые группы по всему миру превратились в инструменты атлантистского блока в борьбе против «красной угрозы» с Востока. Не стала исключением и Италия, где с самого окончания Второй Мировой войны неофашистское движение было втянуто в геополитические игры спецслужб, стремившихся не допустить усиления красного революционного движения в стране.

Прежде всего, еще с 1955 года правые апеннинские организации практически повсеместно были вовлечены в программу «Stay Behind». План «Stay Behind», рожденный в недрах брюссельских кабинетов уже через 2 года после основания самого Североатлантического блока, заключался в создании на территории стран-участниц Альянса тайных парамилитаристских структур, способных, в случае нападения Советского Союза, составить костяк антикоммунистического сопротивления, вокруг которого будет формироваться ядро теоретической антисоветской партизанской армии. Италия, как главный форпост коммунизма в Западной Европе, являлась первейшей целью для создания структур «Stay Behind», поэтому, в Брюсселе был сформирован целый кабинет, занимавшийся исключительно действиями на Апеннинском полуострове, получившими впоследствии название «Операция Gladio» (Операция «Меч»).

Одними из первых союзников натовских военных в Италии становятся Ватикан (что вполне естественно) и масонская ложа Великого Востока Propaganda Due (P-2) Лючио Джелли, с помощью которых в середине 50-х была развернута активнейшая работа внутри итальянского общества – созданы многочисленные антикоммунистические «отряды самообороны» («Гражданские комитеты», «Католическое действие» и т. д.), кружки «друзей армии» (крупнейшим из которых были «Ячейки защиты Государства») и даже реакционные структуры внутри мафии (сепаратистская группа Сальваторе Джулиано).

Но основным партнером в программе «контр-герильи» натовские специалисты, естественно, рассматривают неофашистское движение, которое плавно, но уверенно, переходит под полный контроль Брюсселя к началу 60-х годов XX века.

К середине же 70-х годов правое движение в Италии уже полностью подчинено воле государственных мужей и представляет из себя довольно печальное зрелище. Замазанное грязью сотрудничества с так называемыми «белыми сторонниками» («bianchi partiggiani» – монархистами, правым крылом христианских демократов, антикоммунистически настроенными либералами и даже «розовыми» социал-демократами) и представителями спецслужб (начиная от португальской PIDE и заканчивая ЦРУ), возглавляемое людьми, близкими к масонству и охранным структурам государства, оно (движение) стало надежной опорой правящего режима в борьбе против красной революционной силы.

Но не это самое печальное. Ужасней и возмутительней всего стало то, что целому поколению неофашистов политические противники и общество ставит клеймо «пособников государственного терроризма» («stragisti»). И это, как не прискорбно, является правдой: еще в 1965 году внутри «Отдела психологической войны» при итальянском штабе НАТО рождается концепция, позже получившая название «стратегии напряжения». Суть ее, подробнейшим образом изложенная на конгрессе, состоявшемся под эгидой Института Военных Исследований 8 мая 1965 года, заключалась в тактике банальной провокации.

Основной составляющей «стратегии напряжения», ее главным столпом, становится безмотивный терроризм против гражданского населения (так называемый «черный террор»). Неважно, кем он проводится – агентами режима, внедренными в радикальные структуры различного толка или же простыми наемниками, прикрывающимися какой-либо идеологией: главное, что подобные действия, порождающие в обществе истерию и страх, заставляют народ сплотиться вокруг единственной своей защиты – вокруг Государства. Которое, прибегнув к крайним формам реакции, совершает качественный скачок в направлении формирования полицейского режима, уничтожающего под видом «борьбы с терроризмом» любую неподконтрольную оппозицию, любые гражданские свободы, любые попытки революционных переворотов.

Пьерлуиджи Конкутелли

Эта свежая идея, рожденная, между прочим, под влиянием сталинской борьбы против «правотроцкистского блока», с восторгом принята участниками форума, среди которых, помимо государственных служащих, кровно заинтересованных в устранении антиправительственных сил, присутствует также и весь цвет тогдашнего радикального неофашистского движения – лидер группы «Национальный Авангард» Стефано делле Кьяйе, лидер группы «Новый Порядок» Пино Раути, лидер крайней оппозиции в рядах главной партии страны «Movimento Sociale Italiano» Джулио Карадона, радикальный философ Франко Фреда и другие, не менее важные персоны правого действия. Давно продавшиеся «власти капитала», они становятся главными исполнителями преступных планов Брюсселя и Вашингтона: следующие 10 лет движение в Италии вертится по замкнутому кругу «стратегии напряжения».

Для оправдания отвратительных действий и вовлечения молодежи в тактику «черного терроризма» главными идеологами ультраправых выпущен целый ряд культовых книг, руководств к действию – «Дезинтеграция Системы» Франко Фреды (1969), «Революционная война» Клемента Грациани (1971), «Листы Политического Движения Новый Порядок» (1972), «Учебник контр-герильи» Ива Гуэррина-Ширака (1972)…

Основной целью «революционной борьбы» провозглашается курс к национальной диктатуре, превозносятся проамериканские антикоммунистические режимы Третьего мира (один из главных слоганов тех лет – «Ankara, Athene, adesso Roma viene!» – «Анкара, Афины, следующим будет Рим!»), крепнет и ширится сотрудничество между неофашистами и «сторонниками жесткой руки» из государственных служб. Доходит до гротеска – фашисты борются против «большевистского государства», применяя бомбы, полученные ими напрямую с армейских складов национальной армии. Вкупе с многочисленными скандалами, связанными с сотрудничеством ультраправых с представителями секретных служб и масонства, к середине 70-х годов слишком многие уже понимают всю гибельность сложившейся ситуации.

Молодым, идеалистически настроенным товарищам до смерти надоедает быть пешками в грязных геополитических играх своих руководителей. Молодые товарищи наконец понимают, куда все эти годы их вели идеологи «разрушения аппаратов системы посредством мощных террористических атак». Наконец становится очевидным, что подобные действия направлены только на разрушение и дискриминацию движения: к 1976 году за решеткой по подозрению в участии в «подрывных ассоциациях» или в «восстановлении фашистской партии» оказываются сотни ни в чем не повинных людей.

Устав от постоянных обвинений в «путчизме», «пособничестве государственному терроризму» и «реакционизме», десятки, если не сотни, соратников покидают «Национальный Авангард» (Avanguardia Nazionale), «Политическое Движение Новый Порядок» (Movimento Politico Ordine Nuovo) и «Общественное Итальянское Движение» (Movimento Sociale Italiano). Покидают подчас со скандалами – со всех сторон в отношении Стефано делле Кьяйе и Адриано Тилгера (главари AN), Паоло Синьорелли и Клемента Грациани (главари MPON), Джорджио Альмиранте и Пино Ромуальди (лидеры MSI) несутся проклятия и обвинения в работе на Систему.

И, хотя все еще продолжаются попытки агентов режима вовлечь молодежь в новый виток «стратегии напряжения» посредством создания организаций с «прогрессивной» идеологией, им уже никто не доверяет.

Главным убежищем молодых революционеров, бегущих от предательства «старой гвардии», становится Fronte Universita d’Azione Nazionale (Студенческий Фронт Молодежного Действия). FUAN, хотя и является студенческой секцией MSI, но, в отличие от молодежной структуры «Общественного Движения» Fronte della Gioventu, обладает относительной независимостью от центрального руководства партии. Поэтому, наполнившись молодыми радикалами нового поколения, очень скоро многие отделения FUAN в Риме и провинции выходят из-под контроля MSI, превращаясь в своего рода самоуправляемые молодежные коммуны.

Вот, например, как описывал быт подобного отделения FUAN в столичном районе Монтеверде один из первых боевиков NAR Патрицио Трокеи:

«К 1978 году наша секция на улице Сиена превращается в «свободную зону». Педретти (главарь группы радикалов) изгнал из отделения всех бюрократов MSI и банально захватил здание. Точно так же поступили товарищи района ЭУР, оккупировавшие представительство FUAN близ лицея Вивоны. (…) В то время квартал Монтеверде был больше похож на Тортугу (Тортуга – остров близ Гаити, который одно время служил пиратской базой). В самом представительстве и в расположенном поблизости книжном магазине «Атлантида» скрывались или жили многочисленные соратники со всей страны, прибывшие в Рим для участия в вооруженной борьбе. По вечерам в окрестных барах товарищи обсуждали планы будущих нападений. Ночами играли на гитарах, гуляли с девушками, выпивали или курили марихуану. (…) Скоро такая ситуация начала беспокоить руководство MSI, и оно решило закрыть секцию в Монтеверде. У них не вышло ничего: Педретти просто-напросто послал к чертям людей Ромуальди (Пино Ромуальди на тот момент являлся лидером столичного отделения «Общественного Движения») и, минуя генеральный комитет партии, сам напрямую начал вносить арендную плату».

Естественно, что такие воинственные коммуны очень скоро стали главной целью для атак коммунистических боевиков. Вооруженные нападения на отделения FUAN стали для коммунистов эдаким ритуалом. Ибо, именно здесь красные могли встретить не маразматичных стариков (MSI), и не сопливых детей (FdG), а именно тех, за кем шла постоянная охота – молодых неофашистов.

Чреда жестоких столкновений вокруг представительств «Студенческого Фронта» в период с 75 по 77 гг. породила ответную реакцию – повсюду начали возникать так называемые «комитеты оборонного действия», основной задачей которых являлась защита своей территории от нападений левых активистов.

Один из таких комитетов в отделении района Прати возглавил будущий лидер NAR Франко Ансельми. И не просто возглавил, а даже стал участником знаменитого столкновения на площади Возрождения 28 февраля 1975 года. Тогда многотысячная толпа коммунистов заполонила площадь перед Дворцом Правосудия, где в тот час проходило заседание трибунала, перед которым предстали четверо боевиков группировки «Potere Operaio» (Рабочая Сила), обвиненные в поджоге квартиры секретаря MSI Марио Маттеи 16 апреля 1973 года. Тогда, в результате пожара погибли сыновья партийного чиновника: 22-летний Вирджилио и 10-летний Стефано. Чтобы еще сильнее выразить поддержку арестованным, толпа левых устраивает в центре столицы тяжелые беспорядки, длившиеся свыше 8 часов. В ходе погрома около 300 человек, возглавляемых боевиками организации «Lotta Continua» (Борьба продолжается), решают напасть на отделение FUAN в районе Прати. Толпа приблизилась к зданию как раз в тот момент, когда внутри заканчивалось очередное заседание оборонительного комитета, на котором присутствовало ровно 48 человек.

Закидав отделение бутылками с зажигательной смесью и камнями, коммунисты врываются внутрь. Однако неожиданно они встречают организованное во внутреннем дворике круговое сопротивление неофашистов, которые, используя ремни, ножи и дубинки, в конце концов выгоняют врагов обратно на улицу. Здесь разворачивается последний эпизод той вечерней трагедии: преследуемые марксисты для спасения своего положения достают пистолеты. Раздаются беспорядочные выстрелы, после чего толпа в панике разбегается. На асфальте остается лежать убитый в голову 21-летний студент греческого происхождения Микис Мантакас, один из самых лучших друзей Франко Ансельми.

История, типичная для того времени. Тяжелый климат политического насилия и бессилие безоружных неофашистов перед организованными вооруженными атаками, становится дополнительным фактором рождения групп вооруженной спонтанности.

Марчелло де Анджелис, один из лидеров внепарламентской организации «Terza Posizione», описывал атмосферу тех дней таким образом:

«В то время, в период между 75 и 77 годами, перестрелки и вооруженные столкновения были частью нашей повседневной жизни. Вооруженные конфликты могли возникнуть по самым разным поводам: нередки были случаи нападения на наши манифестации малочисленных вооруженных боевиков красных групп. Во время уличных драк так же, как последний аргумент, часто использовалось огнестрельное оружие. Даже банальная словесная перепалка между двумя встретившимися случайно противниками, могла перерасти в настоящий бой. (…) Молотки, дубинки, ножи, цепи и прочие подручные предметы мы вообще не считали за оружие – это были стандартные элементы политических столкновений того времени. (…) Люди тогда стреляли часто, с большим удовольствием, однако были всегда готовы к тому, что им ответят тем же. (…) В Риме мы полностью контролировали районы ЭУР, Париоли и Винья Клара – это была наша земля, куда красные не заходили никогда. В то же время, в таких кварталах, как Бальдуина-Триомфале или Аппио-Тусколано тяжелые уличные столкновения были практически ежедневными. В те времена даже такое легкое дело, как раздача листовок, неизменно заканчивалось дракой».

Другой заметный персонаж, политический лидер NAR Дарио Педретти, именно климатом тотального насилия и объяснял обращение молодых товарищей к вооруженной борьбе:

«Каждые выходные происходили драки, после которых один или два наших товарища оставались лежать на асфальте. Мы чувствовали себя бессильными против огромной массы левых, которые атаковали нас везде. Полицию мы не волновали – для них мы были такими же бандитами, что и красные. Руководство MSI сложившаяся ситуация тоже беспокоила мало – после очередного нападения они постоянно твердили, что являются противниками политического насилия и сторонниками мирного диалога с левыми. Что нам оставалось делать? Мы взяли в руки оружие».

Педретти не лукавит, когда говорит об оставшихся на асфальте товарищах. Следуя весьма распространенной в те времена поговорке «uccidere un fascista non è reato» (убить фашиста – не преступление), левые безнаказанно калечат своих политических противников десятками.

Первое поколение NAR, выросшее в этом жестоком климате, в той или иной мере ощутило на себе всю прелесть «воинственного антифашизма».

Например, Франко Ансельми, первый лидер «Вооруженных Революционных Ячеек», в декабре 75-го попал в засаду, устроенную на него четырьмя боевиками группы «Lotta Continua». В итоге он в тяжелейшем состоянии, с разбитой молотком головой, отправился в реанимацию, где пролежал в коматозном состоянии на грани жизни и смерти три месяца, стоившие ему впоследствии серьезных проблем со зрением (за отсутствие выбитого левого глаза он и получил от товарищей добродушное прозвище «Слепой Урбино»). В подобную же засаду годом раньше попал и самый «старый» (по возрасту) боевик NAR Джильберто Каваллини, которому пробили голову гаечным ключом прямо на пороге собственного дома в Милане. В том же году Джузеппе Димитри, ставший впоследствии военным руководителем «Nucleo Operativo» (Оперативного Ядра), в одной из жестоких драк был ранен топором. Весной 1976-го дважды ранен ножом Валерио Фиораванти, будущий главарь Nuclei Armati Rivoluzionari. Подобных примеров – десятки. Ножевые и огнестрельные ранения, выбитые глаза и зубы, отбитые пальцы рук являлись не такой уж редкостью среди ультраправых в тот тяжелый период.

Однако нужно понимать, что сама идея революционной спонтанности не была рождена в оккупированных отделениях FUAN. Насилие, усталость от лживой политики, рвущаяся наружу энергия и желание действовать стали лишь дополнительными факторами для молодых людей, выбравших путь вооруженной борьбы. Сама же идеологическая и духовная составляющая этой борьбы к моменту организации NAR уже была полностью сформулирована предшественниками «Вооруженных Революционных Ячеек».

* * *

Патриархом и зачинателем истинной борьбы против Системы, а также отцом неофашисткой концепции вооруженной спонтанности, можно смело называть Пьера Луиджи Конкутелли («Лилло»). Изначально он был тем, кого в то время было принято квалифицировать как «stragisti» или «golpisti» – ярым антикоммунистом, сторонником установления жесткого антисоциалистического правления, путчистом. Создав в 1967 году в Палермо свою собственную банду «Nucleo Siciliano Armato d’Azione Rivoluzionario» (Сицилийская Вооруженная Ячейка Революционного Действия), он активно принялся действовать по заветам «черного терроризма» – т. е. нагнетать среди населения панику и истерию устрашающими бомбинг-атаками. Таким образом, в период с 1968 по 1969 гг. его группа исполнила больше 40 покушений с применением взрывчатки против различных объектов: армейских казарм, церквей, бензоколонок, железнодорожных станций, магазинов и т. д. Конкутелли даже снизошел до того, что возглавил сицилийское отделение «Национального Фронта» – организации, созданной на деньги ЦРУ, лидером которой являлся агент той же конторы Джуньо Валерио Боргезе, предпринявший в декабре 1970 года попытку государственного переворота. Правда, попытки переворота Конкутелли не дождался: 24 октября 1969 года он был арестован в местечке Беллолампо с четырьмя товарищами и автомобилем, полным гранат, автоматов и пистолетов. За оказание вооруженного сопротивления властям и незаконное владение оружием суд вынес ему довольно мягкий приговор: два с половиной года заключения.

Только в тюрьме «Лилло» впервые начинает осознавать гибельность пути, по которому идет неофашистское движение. Однако, процесс трансформации «Конкутелли – пособника государственного терроризма» в «Конкутелли – независимого революционного бойца» растягивается еще на несколько лет.

Выйдя из тюрьмы в конце 1971 года (после 14 месяцев заключения он был освобожден досрочно за примерное поведение), Пьер Луиджи прежде всего рвет со старым фашистским движением. Сойдясь во взглядах с калабрийцем Франческо Манджиамели («Чиччо»), он организует несколько нападений на представительства партии MSI и подконтрольной ей молодежной организации «Молодая Италия». Но он еще не дозрел до звания национал-революционера: на почве оставшегося антикоммунизма, группа Конкутелли-Манджиамели раздувает конфликт с другой сицилийской бандой фашистов – группой Энрико Томаселли и Гвидо Вирци, базировавшейся в Катании, втором крупном городе острова.

Банда Томаселли-Вирци по тем временам крайне прогрессивно мыслит: откинув старые, отжившие свое, реакционные идеи, боевики выдвигают концепцию «народного (или пролетарского) фашизма» и выступают, прежде всего, против основы правых рядов – мелкой буржуазии и капиталистов. Их ненависть так же выливается на старое фашистское движение – благодаря уличным действиям банды Томаселли в Катании сторонники MSI чувствуют себя крайне неуютно. Тут бы и сойтись во взглядах четырем горячим южным парням, но Конкутелли и Манджиамели возмущаются тем, что Томаселли-Вирци совершенно не уделяют внимания борьбе с коммунизмом. Более того, в рядах банды присутствуют даже анархисты, привлеченные околопролетарской риторикой Томаселли. Ненависть между двумя группами крайне яростная – даже несмотря на то, что базируются они в разных городах. Избиения, нападения, взаимные оскорбления – доходит даже до поножовщины.

Вскоре Конкутелли был арестован во второй раз – в июле 1972 года его с товарищем взяли аккурат после ограбления кассы супермаркета. Но и теперь суд снисходителен к «Лилло»: отсидев всего 5 месяцев, он помещен под домашний арест.

В 1973 году семья «Лилло» переезжает с Сицилии на материк, в Калабрию, и Пьер Луиджи постепенно выходит из-под пристального внимания закона. Это позволяет ему на некоторое время задуматься, собраться с мыслями и вообще отдохнуть. В какой-то момент он совершенно забрасывает политику – у него есть работа, друзья, любимая девушка, ему более ничего не надо.

Тем не менее, спустя полтора года неофашист возвращается к действиям: Конкутелли и Манджиамели задумывают новую кампанию. На этот раз в их мудрых головах созрел план создания вооруженной организации нового типа: без какой бы то ни было четкой идеологии, но с одной единственной целью. Цель эта – борьба с правящим режимом в Италии. Борьба с атлантистским режимом в Европе. Борьба с плутократией по всему миру.

В течение ноября – декабря 1974-го, уже достаточно изменившийся Конкутелли, пытается наладить контакты с группой Томаселли, но тот уже сидит в тюрьме по обвинению в подготовке убийства секретаря MSI в Мессине. Это не беда – его группа практически в полном составе вливается в организацию FULAS – Fronte Unitario Lotta Al Sistema (Объединенный Фронт Борьбы с Системой). Туда же входят несколько калабрийских товарищей Манджиамели. Особо оригинально была образована ячейка FULAS в Риме, куда вступили не только анархисты из «Nuclei Armati Proletari» (Вооруженные Пролетарские Ячейки), но и несколько палестинских боевиков, обозначивших еще один фронт борьбы FULAS – против сионизма.

Уже в январе 1975 года группа приступает к действиям. В первую очередь, в связи с антигосударственной направленностью группы, под удар попадают старые фашисты, пособники государственного терроризма. Таким образом, гремят взрывы в представительстве MSI в Калабрии, в доме ультраправого антикоммуниста и журналиста Вилли де Луки, а также проводится попытка убийства Марио Тедески – редактора газеты «Il Borghese», ветерана движения и давнего сторонника сотрудничества фашистов и государственного режима в борьбе против «красной угрозы».

Кроме того, практически синхронно гремят взрывы в дилерской конторе компании «Fiat» в Катандзаро, в офисе налоговой инспекции в Реджио и в редакции реакционной газеты «L’ora di Palermo» на Сицилии.

Ну и не забывают боевики FULAS про Израиль – в окно римского консульства этой страны одним из активистов была брошена ручная граната.

Все это сопровождается несколькими ограблениями, закупкой оружия (в основном у мафиозных структур), похищениями чистых бланков документов и реализацией фальшивых купюр и наркотиков.

Собственно, на этом деятельность FULAS и закончилась – ввиду отсутствия жесткой логистической структуры и общего плана действий группа развалилась.

«Лилло» совершенно не расстраивается – к революции он решает подойти с другого бока. Осознавая, что без политической поддержки вооруженное действие бессмысленно, Конкутелли подается в большую политику. План, инспирированный Франческо Манджиамели, коварен и хитер – получив статус муниципального депутата, неофашист рассчитывал пустить административный ресурс на революционную деятельность, а заодно получить юридическую неприкосновенность, крайне полезную в борьбе против режима. Таким образом, 31-летний Пьер Луиджи Конкутелли входит в список кандидатов в муниципальные депутаты от… MSI. Правда, денег на избирательную компанию нет. Но «Лилло» не из тех, кого может выбить из колеи такой пустяк: 13 января 1975 года в Лаинате трое боевиков похищают местного кондитерского промышленника Эддио Перфетти, который был отпущен спустя две недели, после выплаты родственниками выкупа в размере двух миллиардов лир.

Старания оказываются напрасными: 15 июня кандидат в депутаты Конкутелли, получив чуть менее тысячи голосов, проваливается. Стоит заметить, что день выборов неудавшийся политик проводит в тюремной камере – неофашист снова арестован, на этот раз за нападение на полицейского. Проведя в заключении 14 дней, «Лилло» выпущен под крупный залог, внесенный товарищами. Практически сразу же он бежит в Апулию, откуда разрабатывает новые планы атаки на государственный режим.

В конце концов он решает организовать новую группу, на этот раз общеитальянского масштаба, для чего ему необходимы финансы. Поэтому похищения людей продолжаются: 1 июля боевики, облаченные в полицейскую форму, «арестовывают» в пригороде Палермо преподавателя Университета Юриспруденции Николо Кампизи.

17 числа того же месяца «Лилло» лично затаскивает в автомобиль некоего Луиджи Корлео – одного из главарей апулийского мафиозного клана.

11 августа получив от родственников Николо Кампизи конспиративным путем семьдесят миллионов лир, преподавателя отпускают на все четыре. С Корлео же случилась несколько неприятная история – не знавшие о тяжелой форме язвы желудка, которой страдал мафиози, неофашисты банально не предоставили ему надлежащего ухода, ввиду чего Луиджи Корлео скоропостижно скончался.

Горевали боевики группы Пьера Луиджи недолго – уже 23 августа в Джиллиполи (Апулия) Конкутелли организует захват тривентийского банкира Луиджи Мариано, отдыхавшего тут на курорте.

Он был выпущен на свободу 9 сентября, после уплаты родственниками двух миллиардов лир. Именно с этого момента начинаются злоключения банды. Благодаря крайней внимательности похищенного банкира, полицией идентифицирована квартира, в которой тот содержался. В ходе внезапного вторжения здесь был арестован один из рядовых участников группировки – бывший секретарь калабрийской секции MSI Луиджи Мартинези, который тотчас начинает давать подробнейшие признательные показания. В результате банда Конкутелли полностью разгромлена: арестовано 18 человек, вскрыто более дюжины арсеналов, обнаружено свыше 300 миллионов лир…

Сам «Лилло» бежит из Италии. Начинается длительный период уклонения от правосудия, во время которого Конкутелли окончательно рвет со старым неофашистским движением.

Четырехмесячный боевой опыт в Анголе, где неофашист сражается в чине простого наемника, еще больше закаляет его характер. Трусость и лживость старых товарищей, с которыми он пытается обсуждать перспективы дальнейшей борьбы («Лилло» принимает участие в больших собраниях «Movimento Politico Ordine Nuovo» 4 сентября в делевне Альбано под Римом и 8 декабря на вилле Кастелли под Ниццей), окончательно приводят его к решению о развертывания собственной независимой революционной борьбы. Именно так и рождается идея «Групп действий Нового Порядка» (Gruppi d’Azione Ordinovista – GAO), революционной сети, основанной на принципах вооруженной спонтанности и автономного действия малочисленных групп.

Из Анголы Пьер Луиджи возвращается в марте 1976 года. Прибыв в Барселону, где скрываются многочисленные ультраправые боевики, разыскиваемые правосудием, он узнает плохие новости: в январе 76-го, благодаря донесениям оперативного руководителя «Национального Авангарда» в Италии Адриано Тилгера, были задержаны главарь столичной вооруженной ячейки MPON Джулио Крешенци и руководитель перуджианского ядра «Политического Движения» Грациано Губбини. Открыт ряд оружейных тайников, разрушена система поддержки. Во время обысков также была найдена внутренняя документация MPON, весьма заинтересовавшая полицию. Таким образом, начинается второй судебный процесс, посвященный деятельности группы «Новый Порядок». Руководить трибуналом назначен заместитель генерального прокурора Италии Витторио Оккорсио, уже имевший опыт борьбы с ультраправыми – именно он был одним из главных председателей первого процесса 1973 года, на котором были осуждены 143 члена MPON и распущена сама организация.

Конкутелли принимает решение возвратиться на родину. Послав ко всем чертям безвольных и трусливых заграничных руководителей «Политического Движения» Клемента Грациани и Элио Массагранде, он в конце апреля 76-го нелегально переходит франко-итальянскую границу. Переходит, таща за плечами большую сумку с оружием, которое должно стать основой арсенала будущей революционной организации, которую он хочет создать.

Задача формирования новой группы весьма сложная: большинство активистов MPON уже находятся за решеткой, те же, кто остался на свободе, разбросаны по стране.

«Лилло» начинает действовать. Прежде всего, он едет на родной юг страны, где встречается со своими старыми товарищами – Франческо Манджиамели и Энрико Томаселли (который к тому моменту уже освободился из тюрьмы). Здесь, в Калабрии, Палермо и Катании, организованы первые группы GAO под руководством самого Маджиамели, Чиччо Ровеллы и Марио Санта ди Беллы. Затем создана группа в Перудже, которую возглавил только что вышедший из-под ареста Грациано Губбини. Третью группу в Тибуртино, наиболее мощную и многочисленную, Пьер Луиджи организует при участии молодого товарища Серджио Калоре. Последним было сформировано римское ядро GAO.

Его создание в июне 76-го года совпадает с окончательным разрывом Конкутелли с представителями «старой фашистской гвардии».

Идея убийства руководителя процесса по группе MPON, Витторио Оккорсио, родилась в голове Пьера Луиджи неожиданно – 8 июня, как раз после того, как боевиками «Красных Бригад» в Генуе был расстрелян генеральный прокурор города Франческо Коко. Восхищенный этой дерзкой акцией, Конкутелли через два дня организует богатый ужин в одном из столичных трактиров (кстати, позднее среди боевиков NAR празднование очередного успеха за дорогим ужином стало определенной традицией). Сюда он приглашает нескольких человек, в числе которых – руководитель организации «Lotta popolare» Паоло Синьорелли («Профессор»).

«Lotta popolare» (Народная борьба) на тот момент – очередной проект агента режима Синьорелли по вовлечению радикальных неофашистов в сети государственного терроризма. Прикрываясь «прогрессивной» национал-пролетарской риторикой, «Профессору» удается собрать под свое крыло некоторое количество боевой молодежи, которую он планирует использовать в новых провокационных действиях. Конкутелли, сам некогда бывший таким же одураченным юношей, втянутым в «стратегию напряжения», прекрасно осознает намерения Синьорелли. Своим последним разговором с ним «Лилло» хочет показать товарищам всю гнилую сущность этого человека. Именно поэтому на ужин в тратторию приглашены и несколько молодых членов «Народной Борьбы», в числе которых и лидер «боевой фракции» организации Марио Росси.

Итак, в ходе трапезы Конкутелли сообщает собравшимся о своем намерении в ответ на судебное преследование MPON, нанести по государству ответный удар в стиле «Красных Бригад». Синьорелли, привыкший действовать по натовским учебникам, и в планы которого не входят реальные атаки на режим, паникует. Он пытается отговорить Пьера Луиджи, суетится, кричит. Позорные потуги, вскрывшие истинное лицо этого человека, возмущают Росси, который этим же вечером заявляет о выходе из «Народной Борьбы». Вместе с десятком надежных товарищей он организует римское ядро «Групп действий Нового Порядка».

Буквально через несколько дней столичная группа обзаводится оружием – Конкутелли просто-напросто идет в гости к Пьеро Читти, оружейнику римского отделения «Национального Авангарда». Под угрозой убийством «Лилло» забирает все имеющееся в его распоряжении оружие – 19 пистолетов и боезапасы к ним. Он окончательно рвет отношения со «сторожевыми псами режима». Отныне он враг не только Государства, но и всей старой неофашистской гвардии, которая, не иначе как «неуправляемым параноиком» его и не называет.

* * *

Покушение на Витторио Оккорсио в целях конспирации Конкутелли готовит в одиночку. Изначально он рассчитывает расстрелять судью прямо в его кабинете во Дворце Правосудия, однако вскоре от этого безумного плана отказывается. Тогда принимается решение атаковать автомобиль прокурора по дороге на работу и около недели «Лилло» неустанно изучает график и маршрут передвижения судьи.

Наконец, настает «час икс». Подрядив в помощники 20-летнего римского товарища Джанфранко Ферро («Энцио»), Пьер Луиджи утром 8 июля выезжает на акцию. Однако автомобиль Оккорсио сопровождает вооруженная полицейская охрана. Не желая превращать политический акт в кровавое побоище, Конкутелли и Ферро разворачиваются назад. То же самое происходит и на следующий день.

В конце концов «Лилло» ставит все на карту: утром 10 июля оба товарища на красном мотоцикле едут в центр Рима. Пьер Луиджи твердо намерен убить прокурора, даже если того вновь будет сопровождать охрана. Но на этот раз ему повезло: прокурор едет на работу без кортежа. Перегнав автомобиль судьи на улочке Джуба, мотоцикл с главарем GAO на борту тормозит на углу улицы Магадишо. «Лилло» соскакивает на тротуар и, встав вплотную к стене дома, поворачивается спиной к дороге. Достав из сумки и приведя в боевую готовность короткоствольный автомат, привезенный еще из Франции, он ждет сигнала Джанфранко. В момент, когда машина Оккорсио тормозит перед пешеходным переходом, Ферро негромко кричит: «Давай!» Конкутелли полубоком, скрывая автомат, пробегает немного вперед, резко разворачивается и выпускает в лобовое стекло прокурорского автомобиля всю обойму – около 40 патронов.

Прибывшей спустя 15 минут полицией близ места преступления обнаружены 7 листовок следующего содержания:

«Movimento Politico Ordine Nuovo.

Буржуазное правосудие умирает, революционное правосудие идет вперед!

Специальный суд MPON осудил Витторио Оккорсио – мерзкого карьериста и пособника демократической диктатуры, ответственного за преследования бойцов «Нового Порядка» и идей, которых они придерживаются. Витторио Оккорсио виновен в двух решениях продажного суда. По результатам первого, благодаря соучастию марксистских судей Баттайлини и Коиро, «Политическое Движение» было распущено, и к десяткам годам тюрьмы были приговорены его руководители. По результатам второго решения, многочисленные члены MPON были арестованы и предстали в цепях перед судом буржуазной Системы. Многие из них незаконно содержатся в тюрьме, другие вынуждены скрываться. Поведение инквизитора Оккорсио, отвратительного раба Системы не достойно никакого оправдания. Он палач. Но палачи тоже умирают! Приговор, изданный специальным судом MPON – смерть, приведен в исполнение оперативным ядром MPON. Вперед к Новому Порядку!»

Дерзким убийством судьи дан старт короткому, но крайне активному периоду деятельности GAO. Спустя всего 5 дней, в ночь между 16 и 17 июля, трое боевиков сицилийской ячейки «Групп действий» во главе с живущим в Марселе фашистом Альберто Спаджиари совершают кражу в банковском хранилище города Ниццы, откуда выносят ценностей на сумму более 20 миллиардов лир. Перед уходом, на одной из стен хранилища, грабителями была нанесена издевательская надпись, увенчанная кельтским крестом: “Sans armes, sans heine, sans violence” (Без оружия, без ненависти, без насилия). И хотя ограбление действительно произошло по этой схеме, позднее все его участники получат пожизненные заключения.

Через неделю тибуртийская ячейка GAO совершает налет на армейский арсенал в Тиволи, где убит оказавший сопротивление нападавшим охранник Адельмо Пацифичи. Изъято огромное количество оружия (до 500 единиц) и боеприпасов. 26 июля римским ядром под руководством самого «Лилло» совершен один из самых дерзких налетов 1976 года: ограблен столичный офис Министерства Труда, что принесло в казну организации более 450 миллионов лир. 28 числа одной из римских ячеек обстреляны из гранатомета окна квартиры Эмилио Сантилло, директора Службы Безопасности МВД, который, на первых парах, руководит расследованием убийства Оккорсио. В начале августа команданте, в связи с опасностью ареста, переезжает из Рима в Остию, откуда продолжает руководить деятельностью своей организации. GAO приступают к покушениям с использованием взрывчатки: в августе-сентябре произведено около 30 терактов, наибольшую известность из которых приобрели покушения против дома помощника прокурора Республики Италия во Флоренции Пьера Луиджи Винья и взрыв в здание суда «Foro Italico» в Милане, где должно было состояться одно из судебных заседаний второго процесса против MPON. Помимо конкретно вооруженных акций, ячейки GAO (состоявшие, по четкой схеме, из трех-четырех человек) практикуют также деятельность пропагандистскую: граффити-атаки, расклейка листовок и бескровные демонстрационные теракты.

Такая активная деятельность не могла не привлечь внимание полиции, и уже осенью происходят первые аресты членов GAO. В том числе задержан и Джанфранко Ферро, который, особо не отпираясь, сообщил властям местонахождение нового жилища команданте. Полиция накрывает квартиру Конкутелли в Остии, но обнаруживает там лишь следы внезапного отъезда: «Лилло» вновь бежит из страны.

Возвращается он лишь в начале января 1977 года, когда товарищи оборудуют новую конспиративную квартиру на столичной улочке Фораджи. Но конец его активной деятельности уже приближался.

12 января Верховный Суд выписывает очередной ордер на арест Пьера Луиджи Конкутелли по обвинению в убийстве заместителя генерального прокурора. К тому моменту правоохранительным органам уже известно, что главарь GAO вернулся в Рим: об этом агентам сообщил член «Национального Авангарда» Джорджио Арканджелли. Более того, Арканджелли, как и многие другие «stragisti», питавший особую ненависть к вышедшему из-под их контроля Конкутелли, даже указал полиции район предполагаемых поисков, где располагалось убежище «Лилло».

Франко Фреда

В первый раз он засечен карабинерами на площади Республики вечером 2 февраля. Попытка задержания закончилась перестрелкой, в которой был легко ранен и схвачен товарищ Конкутелли Джузеппе Пьеристе. Пьеристе, объявив себя во всеуслышание «политическим заключенным», отказался отвечать на все вопросы следствия и даже совершил попытку выкинуть из окна комиссариата одного из агентов, после чего был направлен прямиком в специализированную психиатрическую клинику в Реджио Эмилии.

Спустя 7 дней на одном из дорожных постов полиции в центре Рима за превышение скорости остановлен автомобиль, в котором находятся трое – бергамский гангстер Розано Кокис и два тибуртинских боевика «Групп действий Нового Порядка» – Паоло Бьянки и Джованне Ферорелли. Опасаясь быть схваченным, Кокис с автоматом наперевес выскакивает из машины, и, выпустив в сторону карабинеров около десятка пуль, убегает. Оба же неофашиста, ошарашенные выходкой товарища, так и остаются сидеть в салоне.

Уже на следующий день арестованный Паоло Бьянки выдает полиции всю информацию об оперативной структуре GAO, в том числе указывает и точное местонахождение квартиры, где укрывается «Лилло».

Днем 11 февраля на улицу Фораджи пребывает паникующий Серджио Калоре. Он докладывает команданте об аресте Бьянки и Ферорелли и уговаривает Пьера Луиджи немедленно уехать из Рима. Конкутелли отказывается от этого предложения, мотивировав несогласие тем фактом, что он очень устал. Единственное, он приказывает немедленно эвакуировать явку на улице Аквила, которая превращена боевиками в материально-техническую базу. Отъезд же самого «Лилло» откладывают на следующий день.

Около 2 часов ночи, между 11 и 12 февраля, на квартиру Пьера Луиджи врывается полицейский спецназ. Спящего команданте скручивают, в помещении проведен обыск – обнаружено оружие, боеприпасы, взрывчатка, масса поддельных документов и одиннадцать миллионов лир, полученных Конкутелли от известного бандита Ренато Валланцаски.

Выходя на улицу, где уже столпились журналисты, Пьер Луиджи вскидывает руку в фашистском приветствии и выдает в камеру следующий монолог:

«…Я был политическим солдатом и, таким образом, сейчас я являюсь политическим заключенным. (…) Я мог оказывать сопротивление, но так как у меня не было возможности к бегству, в силу революционной необходимости и возложенной на меня задачи командующего, я решил сдаться…»

Утром этого же дня, в рекордно короткие сроки, неофашист получает первое пожизненное заключение за убийство Витторио Оккорсио. Дабы поддержать команданте и продемонстрировать полиции, что GAO продолжают действовать, два последних боевика организации, Грациано Губбини и Марио Росси, в этот же вечер 12 февраля совершают налет на отделение государственного банка в столичном районе Понте Сан Джованни. Это последняя акция «Групп действий Нового Порядка»: в ходе операции «перехват» оба были арестованы на одной из автострад столицы.

* * *

Конкутелли, который спустя 3 месяца получает второй пожизненный тюремный срок за «попытку организации вооруженного восстания», становится символом нового молодежного революционного движения. Харизматичный команданте, отказавшийся быть пособником государственного терроризма, неутомимый и несгибаемый боевик, бросивший вызов власти и превративший скамью подсудимых в агитационную трибуну, он только силой своей личности порождает сотни последователей и симпатизантов «революционной спонтанности». Начинается новый этап в истории итальянского неофашистского движения.

Новый период, для предотвращения ошибок и промахов, требовал концептуального обоснования духовной, технической и идеологической составляющей стратегии «вооруженной спонтанности». И такое обоснование было дано в полной мере на страницах журнала «Quex», первый номер которого выходит в свет весной 1977 года, как раз на фоне поднявшегося революционного энтузиазма неофашистской молодежи.

«Quex», главным редактором которого являлся миланец Фабрицио Дзани, стал своеобразным руководством к действию, «библией» революционной спонтанности и катализатором дальнейших событий, приведших к созданию в конце 70-х мощного национал-революционного движения, независимого и чистого.

Дзани начал свою радикальную карьеру в возрасте 16 лет, когда он, будучи молодежным секретарем «культурного кружка» Drieu la Rochelle в Милане (под вывеской которого скрывалась структура распущенного в судебном порядке MPON), был втянут в дела террористического альянса «Черный Порядок». После разгрома группы «Ordine Nero» летом 1974 года он, как второстепенный персонаж банды, получает двухлетний тюремный срок за «участие в подрывной ассоциации».

Тюрьмы тех лет представляли собой школу молодого революционера. Наполненные до отказа политическими заключенными, в них царит тотальное насилие. Избиения со стороны карабинеров практически ежедневны. Нередки случаи массовых драк между политическими противниками: один из самых впечатляющих таких эпизодов происходит в феврале 1977 года во флорентийской тюрьме, где полиция 4 дня не могла остановить беспрерывные драки между фашистами и коммунистами, закончившиеся ранениями более двухсот человек. То тут, то там происходят бунты заключенных (в период между 76 и 78 годами таких выступлений произошло более 60). Политика проникает даже в ряды уголовников, которые выясняют между собой отношения уже не по бытовым, а по политическим мотивам. Таковы реалии итальянских тюрем тех лет. И не удивительно то, что заключение не перевоспитывает преступников (особенно политических), а наоборот – радикализирует их. Именно в тюрьме Фабрицио Дзани окончательно приходит к выбору вооруженной борьбы.

Как раз в тот момент пенитенциарные учреждения севера Италии (Милан, Парма, Флоренция), где содержатся сотни неофашистов со всей страны, становятся центрами выработки новой концепции вооруженной спонтанности.

Воодушевленные действиями Пьера Луиджи Конкутелли, правые заключенные всерьез ведут беседы о перспективах независимой борьбы против Государства. Именно здесь заложены те основные догмы «spontaneismo rivoluzionario», в соответствии с которыми вскоре будут организованы десятки военизированных групп по всей Италии.

Выйдя из мест заключения в конце 1976 года, Дзани, полный энтузиазма донести до широких масс все аспекты новой стратегии, вместе со своей подругой Еленой Коголи и болонским товарищем Марио Гвидо Нальди основывает журнал «Quex». Сие название альманах получил «по наследству» от немецкого фильма 30-х годов «Hitlerjugend Quex», в котором рассказывается о борьбе молодежных отрядов «Гитлерюгенда» против комсомольцев на улицах немецких городов и о гибели Герберта Нокуса – одного из героев-мучеников молодежных отрядов НСДАП. «Quex» на своих страницах дает слово многочисленным авторитетным политическим заключенным, таким как Маурицио Мурелли (осужден на 25 лет за убийство карабинера во время демонстрации в Милане 12 апреля 1973 года), Анджело Кроче (осужден за убийство студента-антифашиста в Милане в 1976 году), Франческо де Мин (экс-боевик миланской группы Squadre d’Azione Mussolini), Эдгардо Бонацци (осужден на 15 лет за убийство студента-антифашиста в Парме)…

Удивительно, но в число авторов статей вошли даже такие, казалось бы, далекие от неофашистской идеи люди, как Серджио Латини и Мауро Аддис. Первый – грабитель банков из Бергамо, член преступной банды «Комасина», проникшийся национал-революционной идеей, оказавшись в одной камере с Маурицио Мурелли. Второй – известный гангстер с острова Сардиния, заразившийся революционным энтузиазмом во время сотрудничества с боевиками GAO Конкутелли, которые сбывали ему награбленные ценности (в основном – ювелирные изделия и финансовые ассигнования).

Однако, «визитной карточкой» журнала становится участие в его наполнении Марио Тути, прозванного товарищами за свой характер «Катепиллером» или «Танком».

* * *

Марио Тути, наряду с Конкутелли – еще один патриарх революционной спонтанности. Однако, если «Лилло» еще будучи на свободе перешел из лагеря «пособников государственного терроризма» в лагерь «национал-революционеров», то Тути этот путь проделал уже в тюрьме. Будучи лидером тосканской террористической группы «Fronte Nazionale Rivoluzionario» (Национал-Революционный Фронт), «Катепиллер», в соответствии с концепцией «стратегии напряжения», организовал в 1974—75 гг. серию терактов на железной дороге (более 60 эпизодов), крупнейшим из которых стал подрыв поезда компании «Италикус» 4 августа 1974 года. Тогда 12 человек погибли, более пятидесяти получили ранения.

22 января 1975 года, после очередной оперативной сходки во Флоренции, где присутствуют более 30 боевиков FNR, арестованы двое ближайших товарищей Тути – Пьетро Малентакки и Лучано Франчи. В течение ближайшего часа Франчи ломается и сдает полиции всю известную структуру «Национал-Революционного Фронта». 23 числа Верховный Суд Флоренции выписывает ордер на арест двух главарей группировки: 26-летнего Тути и 27-летнего Аугусто Кауки. Кауки арестован в тот же день, но благодаря вмешательству руководителей SISMI (Министерство разведки и военной безопасности) в Ареццо (чьим агентом долгое время был Кауки), он выходит на свободу и тут же, безо всяких проблем, легально уезжает в Испанию.

С Тути выходит иная история – он ничьим информатором или агентом не является, поэтому уповать на помощь государственных мужей не может.

Утром 24 января в дверь его квартиры в Эмполи стучат двое полицейских, имеющих цель задержать зловещего террориста. Осведомленный о том, что на его имя выписана санкция на арест, Тути заряжает автомат, прячет его в соседней комнате, а сам спокойно открывает дверь. Вошедшие карабинеры совершают большую ошибку: вместо того, чтобы сразу схватить неофашиста, они объявляют, что он арестован и просят собрать вещи.

Марио, пожав плечами, вздыхает и, дурацки улыбаясь, уходит в комнату за документами и вещами, однако возвращается наперевес с автоматом «Sten». Прямо в прихожей он расстреливает обоих карабинеров, убивая Леонардо Фалько и Джованни Чераволо.

После этого, забрав оружие у убитых, «Катепиллер» выпрыгивает из окна второго этажа на улицу, где атакует полицейский автомобиль, в котором находится третий агент. Тяжело ранив 28-летнего офицера Артуро Рокка, неофашист скрывается из города на автомобиле жены.

Его шестимесячные скитания обозначены особой дерзостью – смелость Тути и его презрение к закону не имеют предела. Будучи преданным большинством соратников (Марио пришел в ужас от осознания того, что более половины членов его группы тем или иным образом связаны с государственными структурами), он в какой-то момент остается совершенно без средств к существованию. Это его не пугает: возвратившись в родной Эмполи, он тот же день, 15 марта 1975 года, в одиночку грабит муниципальный банк, чудом вырвавшись затем из оцепленного полицией района.

Легендой среди молодого поколения неофашистов стала его выходка во Флоренции в середине мая. Здесь, отпустив бороду и длинные волосы, он посещает открытое судебное слушание во Дворце Правосудия, посвященное лично ему (!!!). Находясь в толпе журналистов и корреспондентов, «Катепиллер» аплодирует трибуналу, заочно приговорившему его к двум пожизненным заключениям.

Тути неуловим – почти сразу же после двойного убийства и на протяжении всех шести месяцев в редакции газет, на телевидение и в полицейские участки поступают тысячи звонков, уведомлявшие о присутствии опасного неофашиста в нескольких местах одновременно. Позднее выяснилось, что подобная схема являлась частью спонтанного плана, разработанного внутри молодежных секций FUAN для покрытия бегства «героя революционной борьбы».

Купив в Неаполе еще в марте идеальные фальшивые документы, Тути несколько раз легально, на самолетах, вылетает за рубеж: таким образом он наносит визиты на Корсику, в Аргентину (где две недели нежится на курорте Некочеа в окружении жриц любви) и Францию.

Вряд ли он когда-нибудь вообще был бы пойман, если бы не очередное предательство: незадолго до отлета во Францию, «Катепиллер» встречается со своим старым товарищем Мауро Менуччи. Отужинав в неаполитанском трактире и поговорив о том, о сем, товарищи расходятся. Тути улетает на Лазурный берег, а Менуччи идет прямиком в полицейское управление, где за 30 миллионов лир продает правосудию свежую фотографию разыскиваемого неофашиста, а также информацию о его поддельном паспорте и маршруте вылета. В июле 1982 года он сполна ответит за свое предательство – в одном из пизанских баров он будет идентифицирован, и убит тремя выстрелами в лицо самим Фабрицио Дзани.

Получив столь ценную информацию о неуловимом террористе, высшая магистратура шлет запрос за запросом во Францию. 26 июля наконец получены первые результаты – следы Тути обнаружены в курортном городке Сан-Рафаэль. Сюда срочно пребывает целая команда итальянских полицейских для задержания опасного преступника.

Утром следующего дня Марио прогуливается по набережной с местной дамой. Сзади к парочке приближаются трое агентов в штатском, которые, наставив оружие, приказывают экс-лидеру FNR лечь на землю. «Катепиллер» не подчиняется, даже наоборот: выхватив пистолет, он открывает огонь по карабинерам, тяжело раня комиссара полиции Марио Векки. Агенты палят в ответ и задевают неофашиста в шею. Тот же, отстреляв все патроны, пытается бежать, но на перехват уже спешат двое местных жандармов. «Катепиллер» идет ва-банк: бросив в лицо одного из них свой пистолет, он с голыми руками накидывается на второго, силясь отобрать табельное оружие. Это ему практически удается, но к дерущимся вовремя пребывает полицейская подмога. Восемь агентов скручивают фашиста, и, опасаясь его новых выходок, не только надевают наручники, а еще вяжут ноги и накидывают на голову мешок. Лишь после этого раненому Марио Тути оказывается медицинская помощь.

В тюремной больнице Сан-Рафаэля, куда задержанный помещен на излечение, он дает блиц-интервью ряду итальянских изданий. Опять же легендарным становится ответ «Катепиллера» одному из корреспондентов газеты «Correre della Sera», который интересуется, как он относится к тому, что в свои 26 лет уже приговорен к двум пожизненным заключениям. Добродушно рассмеявшись, Тути ответил просто: «Кто вам сказал, что я останусь в тюрьме на всю жизнь? Ненавижу сидячий образ жизни!»

Оказавшись, наконец, за решеткой на родине, Марио Тути развернул бурную деятельность: драки с охраной, попытки к бегству (более 30 в период с 1975 по 1977 гг.), организация внутренней тюремной банды для отпора коммунистам… В 1977 году он с удовольствием принял предложения Дзани о написании в журнал «Quex» программной статьи, посвященной национал-революционной борьбе. Таким образом, в первом номере альманаха появляется его поистине исторический рескрипт под названием «Перспективы революционного действия», где Тути целиком и полностью выводит концепцию вооруженной спонтанности, ее технические особенности и духовную составляющую:

«Чтобы достигнуть наших революционных целей, обращение к вооруженной борьбе является единственной оставленной нам режимом альтернативой. Сама борьба должна вестись максимально жестко, принося врагу материальный и моральный урон. (…) Как и было упомянуто ранее, товарищи более не могут рассчитывать на остатки старых вооруженных структур, наполненных провокаторами и агентами режима: необходимо с нуля создавать новые структуры. Структуры, соответствующие реальной оперативной ситуации, позволяющие формировать эффективную иерархию, базирующуюся на реальных способностях и заслугах товарищей. Обязательное присутствие подобной «плавающей» иерархии не позволит репрессивным силам режима подавить революционное действие на первых этапах, когда неизбежны ошибки и промахи.

Этот результат может быть достигнут, если мы обратимся к тактике революционной спонтанности, и будем делать ставку на создание группировок, состоящих из нескольких человек (почти все наши бойцы знают или могут познакомиться с двумя-тремя товарищами, готовыми к действию), которые только после испытания в прогрессивных акциях смогут рассчитывать на поддержку других групп или даже на вступление в боевой союз ячеек, по аналогии с тактикой «Красных Бригад» (…)

Логически, в скором времени, действия различных группировок должны быть скоординированы. Но, я это подчеркиваю особо, скоординированы или объединены только на пропагандистском/рекламном уровне (допустим, приняв общее название для своего альянса) или же на уровне доктрины (приняв общую стратегию действий). (…) Необходимо также создание внепарламентской организации покрытия и поддержки, которая станет общим ядром национал-революционного движения и которая будет собирать воедино все результаты и выгоды, достигнутые в акциях против режима различными оперативными группами. (…) Такая организация, помимо всего прочего, будет исполнять также роль рекрутинг-центра для вербовки новых бойцов и центра связи между оперативными ячейками (…)

Я повторяю – сегодня мы находимся на первом этапе нашей борьбы, когда большое значение имеет вооруженная пропаганда. Поэтому недопустимо присутствие в наших рядах дегенератов и людей с сомнительной репутацией – тем самым мы компрометируем себя в глазах общества и, прежде всего, в глазах тех товарищей, которые стоят на грани выбора вооруженной борьбы (…)»

Закончив с технической составляющей стратегии революционной спонтанности, Марио Тути дал ряд рекомендаций, касающихся душевного состояния боевиков:

«Национал-революционный боец должен действовать предельно жестко и цинично по отношению к любому представителю режима. Нельзя допускать, чтобы нормы буржуазной морали тормозили нашу борьбу. (…) Трудность той или иной операции нужно расценивать только исходя из вероятности успеха или неудачи… недопустимо при этом руководствоваться Уголовным Кодексом или же моральными догмами – в этом нет никакого смысла с революционной точки зрения.

Нужно вбить себе в голову, что преимущество – на стороне того, кто нападает первым и бьет сильнее: таким образом парализуется возможная реакция врага. Полумеры в нашей борьбе я считаю равносильными предательству (…)

Ни власть, ни деньги, ни место в истории нас не должны интересовать. Только борьба интересует нас, только ежедневное сражение внутри самого себя, ежедневное улучшение и совершенствование своей сущности (…)»

Пилотная версия журнала, наполненного подобными статьями, была готова уже к весне 1977 года.

Деньги на ее выпуск, как и подобает, были добыты революционным путем: в декабре 1976-го Дзани, Марио Гвидо Нальди (второй редактор) и Риккардо Манфреди организовали налет на кассу обувной фабрики в Асколи, где изъяли более 40 миллионов лир, которые целиком пошли на издание и тиражирование первого номера.

Альманах, не имевший до этого никаких аналогий, приобрел оглушительный успех среди правой молодежи. Полицию с первого же момента обеспокоило сие издание, распространявшееся исключительно из рук в руки в многочисленных отделениях FUAN. Но ни изъятия единичных экземпляров, ни прессинг заключенных, пишущих статьи в журнал, не остановили выпуск «Quex», который издавался вплоть до 1980 года.

Серьезность данного альманаха показывает то, что в 1983 году состоялось специальное заседание над главными редакторами (Дзани и Нальди), которые были осуждены за «подстрекательство к осуществлению вооруженного мятежа» и получили довольно приличные сроки (Дзани – 10 лет сверх своих двух пожизненных, Нальди – 7 лет сверх своих 12). На всем протяжении 80-х годов, даже в тот период, когда вооруженное национал-революционное движение было полностью раздавлено, обладание хотя бы одним экземпляром «Quex» могло повлечь за собою серьезные проблемы, вплоть до тюремного заключения, ибо, помимо радикальных манифестов и политических памфлетов, журнал содержал в себе множество достаточно «опасной» информации (инструкции по техническому оснащению вооруженных групп, стратегии атак, даже руководство к организации «правильных» ограблений, написанное гангстером Серджио Латини).

* * *

Именно с выходом первого номера (а, в большинстве случаев – и благодаря этому) совпадают первые серьезные попытки организаций вооруженных ячеек для борьбы с режимом и первые акции этих ячеек, многие боевики которых позднее влились в NAR.

Одной из главных национал-революционных групп, возникших под влиянием новой концепции борьбы, становится организованное в конце 1976 года «Сообщество Народной Самообороны» (Comunita Organiche di Popolo).

Зимой 77-го, после изгнания из организации «Lotta Popolare» Паоло Синьорелли, новым руководителем группы становится Пьер Луиджи Скарано, который активно взаимодействует с «Группами действий Нового Порядка» Конкутелли – в частности, именно через Скарано идут все связи GAO с преступным миром Италии. Благодаря его стараниям, «Группы действий» тесно связали свою борьбу с миланской бандой «Комасина» Ренато Валланцаски («Красивый Рене») и римской «Бандой Мальяна» Франко Джузеппуччи («Черный»).

И если с «Мальяной» у неофашистов были исключительно деловые отношения (сбыт награбленного, покупка оружия), завязанные в основном на самой личности Джузеппуччи (который сам являлся горячим сторонником фашизма), то с бандой «Красивого Рене» ситуация выглядела немного иначе. Десятки гангстеров действовали совместно с национал-революционерами, да и сам Валланцаска, ставший одним из лучших друзей Пьера Луиджи Конкутелли, в последнее время своей активности пользовался недюжинной поддержкой бойцов GAO, которые не только оборудовали ряд конспиративных квартир для скрывавшегося миланского «капо», но и помогли в последнем предприятии Ренато – похищении дочки миланского предпринимателя Эмануэллы Траппани. Итак, после разгрома «Групп действий Нового Порядка» Пьер Луиджи Скарано, не медля ни минуты, решает возродить организацию, но только в новом формате – на этот раз, создав не только вооруженную группу, но и ее политическое крыло.

Политическая секция под руководством самого Скарано, объединившая римскую молодежь из FUAN и полумертвого «Национального Авангарда», образована уже в январе 1977 года. Разделенная на «маленькие родины» (piccole patrie) – районные ячейки, COP собирает в себе большинство радикальных римских неофашистов. Именно в этой организации знакомятся и впервые пробуют свои силы многие будущие боевики NAR – Дарио Педретти и Луиджи Ароника, Алессандро Алибранди и Стефано Прокопио, Стефано Содерини и Гвидо Цаппавинья: все они очарованы оригинальной политической концепцией, базировавшейся на маоистском принципе «контр-урбанизма», смешанным с мистическим неоязычеством и крайними формами анархизма. Суть идей «Comunita Organiche di Popolo» состояла в создании в загородной местности особых революционных коммун («контр-столиц»), члены которых, достигнув определенной численности и наладив между общинами работу оперативной сети обмена оружием и информацией, поведут «наступление села на город» – в полном соответствии с концепцией «сельской герильи» Эрнесто Гевары.

Отсталость этих идей, безусловно работающих в Третьем мире, но не пригодных для реализации в Европе, скоро заставила идеологов группы Фабио де Феличе и Паоло Луччи Кьярисси слегка сместить приоритеты: основание революционных «контр-столиц» по-прежнему являлось главной целью, но теперь они рассматривались только как военные базы для будущего вооруженного наступления на режим.

С целью создания «свободных сообществ» Скарано даже приобрел на деньги, доставшиеся ему «в наследство» от GAO, несколько больших участков заброшенной земли в Остии и Романье, где предполагалось обустроить лагеря обучения, оружейные склады и автопарк. Однако, все эти грандиозные планы так и остались планами – к концу весны 1977 года COP была полностью разгромлена.

Поднявшиеся против организации репрессии были вызваны, в первую очередь, действиями вооруженного крыла COP Паоло Луччи Кьярисси. Кьярисси – сын фашиста и экс-«капо» римской ячейки «Национального Авангарда», в очень короткие сроки сумел создать несколько боевых районных команд COP, вокруг которых формировалось ядро будущих «Вооруженных Революционных Ячеек». Приняв решение о начале вооруженных пропагандистских действий, Кьярисси 24 января 1977 года проводит первую акцию, заставившую говорить о «Сообществе Народной Самообороны» по всей стране: две боевые районные группы общей численностью в 25 человек захватывают офис телекомпании RAI на улице Асиаго. Кьярисси, в окружении пятерых товарищей, вооруженных пистолетами, требует немедленно прервать телевизионный эфир для зачитывания манифеста COP к итальянскому народу. Однако, план крупномасштабной рекламы полностью реализовать не удалось – хотя вещание действительно было прервано, выйти на широкий экран неофашистам не дал наряд прибывшего к зданию полицейского спецназа, который без особых усилий выбил обе группы из офиса телекомпании.

Расстроенный неудачей, Кьярисси уже через месяц организует еще две широко прогремевшие демонстративные акции – вооруженный рейд в красный район Гаспароне, где группы неофашистов захватывают несколько красных сквотов, и рейд на улицу Тольфа, где команда, вооруженная пистолетами, дубинками и бутылками с зажигательной смесью, берет штурмом и разносит в щепки офис транспортной компании «ACOTRAL», сжигая более 20 общественных автобусов.

Подобного рода активность крайне встревожила правоохранительные органы, которые в начале марта разворачивают репрессии против организации: купленные земли конфискованы, арестовано более 30 активистов группы (14 из которых уже находились в федеральном розыске за различные преступления), изъято большое количество оружия. Последней каплей стало закрытие штаба COP на улице Медалья (располагавшегося в оккупированном отделении MSI). Более 400 симпатизантов организации высыпали на улицы в знак протеста против притеснений власти. Протест закончился целой чредой перестрелок с полицией, апофеозом которых стало столкновение на площади Борго Пио, где закипел самый натуральный бой, участие в котором приняли полтора десятка активистов «Сообщества Народной Самообороны». Итогом того весеннего дня 1977 года стал полный разгром римской организации – арестованные в ходе перестрелок боевики (в том числе и будущие члены NAR Алибранди, Ароника и Прокопио) получили пока еще небольшие сроки – от 7 месяцев до 2 лет тюрьмы.

К сообществу COP также относятся и первые павшие герои новой национал-революционной борьбы: 22-летний Умберто Сальваторе Вивирито и 19-летний Риккардо Манфреди.

Вивирито старый фашист: еще в 1973 году он входит в состав миланской террористической группы «Squadre d’Azione Mussolini» (Команды действия Муссолини), где принимает активнейшее участие (три ограбления, осуществление подрыва линии электропередач в Вальтеллине в мае 1974, подготовка теракта на военном параде в честь Дня Республики). Неудивительно, что скоро Вивирито попадает в поле зрения правоохранительных органов и объявляется в федеральный розыск наряду с другими 32 основными боевиками SAM.

Обнаружен он был 30 мая 1974 года в палаточном лагере в горной долине Пиан дель Рашино, где скрывался вместе с главным подозреваемым в подготовке взрыва на антифашистской демонстрации в Брешии 28 мая (тогда погибло 8 человек, более 60 были ранены), лидером группировки Джанкарло Эспости. Помимо Эспости и Вивирито, в лагере прятались от ареста еще двое активистов SAM: Алессандро д’Интино и Алессандро Данилетти. На предложение сдаться четверка ответила выстрелами из пистолетов и автомата. Получасовой бой с карабинерами (которые в ходе атаки использовали даже вертолет) заканчивается только тогда, когда неофашисты израсходовали все свои боеприпасы. Тяжело раненый в грудь, но не желающий сдаваться живым, лидер преступной банды Эспости последнюю пулю выпускает сам себе в голову. Остальные арестованы.

Летом 1974 года на общем процессе группы SAM Вивирито получает четырехлетний тюремный срок, однако в мае 77-го он досрочно освобожден в связи с жалобой престарелой матери, оставшейся без кормильца. Но, оказавшись на свободе, Умберто даже и не думает помогать маме: войдя в контакт с представителями полуразгромленного миланского отделения COP, Вивирито решает продолжать борьбу, но уже чисто революционными методами.

19 мая (спустя 3 недели после выхода из тюрьмы) он принимает решение совершить ограбление ювелирного магазина для добычи финансовых средств на революционную работу. Момент выбран крайне неудачно – за пять дней до этого левые автономы близ тюрьмы «Сан Витторе» убили полицейского, поэтому Милан наводнен усиленными нарядами карабинеров. Неудивительно, что, прибрав ценности, Вивирито и его товарищ Альберто Реди на выходе из магазина натыкаются на полицейский патруль, вызванный по тревоге хозяином лавки.

Короткая и жестокая перестрелка заканчивается гибелью офицера Эрнесто Бернини и тяжелым ранением в живот самого Сальваторе. Альберто Реди, кое-как дотащив товарища до автомобиля, везет его в дом Риккардо Манфреди, где его сестра Мариелла целый день пытается помочь раненому. На следующий день Альберто и Риккардо, наблюдая ухудшение состояния своего товарища, хотят перевезти его в больницу, но поздно – Умберто Сальваторе умирает.

А миланское ядро COP, возглавленное Фабрицио Дзани и Риккардо Манфреди, прозванного за свою физическую силу «Скалой», продолжает действовать вплоть до августа 1977 года, когда в результате действий правоохранительных органов практически все его активисты были арестованы по подозрению в нескольких ограблениях и незаконном владении оружием.

Вновь оказавшись на свободе в ноябре 1978 года, Манфреди сколачивает из старых друзей новую банду, основной задачей которой, как указывалось в судебных протоколах, было «совершение убийств представителей власти».

Готовя побег Пьера Луиджи Конкутелли из болонской тюрьмы, в декабре 1978 года Риккардо и его товарищ, боевик NAR Гвидо Цаппавинья, попадают в поле зрения полиции. Попытка арестовать «Скалу» на железнодорожном вокзале в Болонье заканчивается перестрелкой, во время которой Манфреди случайно ранит прохожего. Будучи заключен в тюрьму, он не сдается: во время железнодорожного перевода из местного изолятора в Милан «Скала» нападает на охранника, жестоко избивает его, после чего на полном ходу выпрыгивает из поезда. К сожалению, неудачно – в результате полученных при падении травм Риккардо Манфреди умирает спустя два дня, не приходя в сознание.

* * *

Другой старый фашист, экс-руководитель тибуртинской ячейки GAO Серджио Калоре, после крушения организации Конкутелли временно залег на дно. Он – один из немногих, кто не подвергся аресту за участие в террористической деятельности.

Калоре – выходец из анархистских кругов, в 1973 году присоединившийся к распущенному в судебном порядке «Movimento Politico Ordine Nuovo». В 1975 году он входит в организацию Паоло Синьорелли «Lotta Popolare», которая, синтезируя правые и левые идеи, базируется на т. н. «пролетарском фашизме». Это очень импонирует Калоре, в душе которого еще теплятся старые анархистские взгляды. Синьорелли тоже нравится молодой товарищ, ибо вместе с ним в организацию вливается довольно сильное ядро MPON-Тибуртино.

Недолго, однако, Синьорелли радовался – с прибытием в Италию в апреле 1976 года Пьера Луиджи Конкутелли, намеренного создать собственную независимую национал-революционную группировку (группу «жестоких и чистых» по меткому выражению самого команданте), Серджио выходит со своими людьми из «Народной Борьбы» и присоединяется к GAO. Разгром организации Калоре переживает тяжело – он остается лишь с небольшой кучкой тех боевиков, которые сумели скрыться от карающей руки правосудия. Единственное, что его утешает – статус нового оперативного команданте «Групп действий Нового Порядка», который он заочно, через третьи руки, получает лично от Конкутелли.

Серджио надежд плененного «Лилло» не оправдал: не сумев возродить GAO, в начале 1977-го он возвращается в «Народную Борьбу». Очень скоро его авторитет вырастает до невиданных высот и он, воспользовавшись ситуацией, изгоняет из группы ее основателя, на этот раз в открытую обвиненного в «работе на режим», Паоло Синьорелли. Весной, провозгласив курс на сближение с левыми боевиками из «Рабочей Автономии», Калоре организует вооруженную группу «Costruiamo l’Azione» (Мы действуем), которая на протяжении 1977–1979 гг. отметилась серией ограблений ювелирных магазинов и краж в мраморных каньонах, откуда малочисленные боевики группы стащили более 400 килограммов аммонала. После одной из таких краж в апреле 1978 года Серджио Калоре арестован. Именно в тюрьме он братается с лидером NAR Валерио Фиораванти, что порождает альянс между этими группировками.

* * *

Еще один экс-боевик GAO Энрико Томаселли идет точно по следам Калоре. После крушения организации он так же вступает в «Народную Борьбу» и даже возглавляет одно из отделений группы в римском районе ЭУР. После изгнания Синьорелли Томаселли возвращается на Сицилию, где в короткие сроки создает «Nucleo Armato di Lotta Popolare» (Вооруженную ячейку народной борьбы), которая включает в себя несколько десятков боевиков в Палермо и Катании. Используя опыт GAO, боевики чередуют незаконные (ограбления и кражи) и публичные (граффити-акции, раздача листовок, небольшие марши и т. д.) действия.

Осенью 1977 года организация была обезглавлена и, в последующем, разгромлена после серии демонстративных акций, апофеозом которой стали атаки 15 сентября, когда двумя группами боевиков NALP были совершены нападения на отделения Компартии в Палермо. Одна секция была обстреляна из гранатомета, возле другой трое фашистов под руководством самого Энрико ввязались в перестрелку сначала с коммунистами, а затем и с прибывшими карабинерами, в ходе чего один полицейский получил ранение в челюсть. Главарь банды схвачен. В ходе обыска на квартире Томаселли обнаружен целый арсенал – он отправляется в тюрьму, получив срок в 3 года за вооруженное сопротивление полиции и незаконное владение оружием.

Глава вторая

NAR. Первый период борьбы (1977–1979)

Климат политического насилия в Италии, долгое время наращивающий свои обороты, в начале 1977 года достиг апогея. Столкновения, многотысячные манифестации, перестрелки с полицией и тяжелые драки происходят уже каждый день в самых разных городах страны. 1977-й становится самым тяжелым послевоенным годом в истории республики: идет уже самая настоящая гражданская война между правительством и красными боевиками. По статистике, в этом году левые активисты устроили более 1200 вооруженных акций, т. е. по 3–4 в день. В стране действует более 400 революционных групп самых разных оттенков красного: начиная от анархокоммунистов и классических марксистов, заканчивая экзотическими последователями «Джамахирии» Муаммара Каддафи и сторонницами феминизма.

Никакие меры, принятые тогдашним министром внутренних дел Франческо Коссигой в ответ на усиление политического насилия, не помогают. Создание специальных жестких тюрем для особо опасных политических заключенных, формирование отделов по борьбе с экстремизмом, ужесточение уголовной ответственности за преступления против власти, не дают абсолютно никаких результатов. Уголовные суды работают беспрерывно, выписывая все больше и больше мандатов на арест (например, одних только боевиков крошечной анархо-коммунистической группы «Вооруженные Пролетарские Ячейки» было арестовано более 80 человек), но это ситуацию совершенно не спасает – в вооруженную борьбу вливаются все новые орды активистов легальных Коммунистической и Социалистической партий.

В этой ситуации неофашистское движение выступает как бы «пятым колесом» – оно относительно незаметно и пока особо не интересует власть, однако для красного движения молодые правые – одна из самых главных целей. В таких исконно «левых» городах, как Милан или Турин (где «колонна» одних только «Красных Бригад» достигала численности в 700 человек), фашистом быть просто опасно: коммунистические боевики неустанно устраивают засады на правых активистов (нередко – прямо возле их собственных домов), нападают на представительства правых партий, преследуют своих политических соперников везде – в школах, университетах, магазинах, на улицах…

В Риме ситуация несколько спокойней: здесь все-таки имеются исторически «черные» зоны (Монтеверде, ЭУР, Париоли), куда сами левые боятся совать нос. Тем не менее, и здесь фашисты ощущают на себе постоянный прессинг со стороны красных – в окна квартир правых так же, как и в Милане, летят бутылки с «коктейлем Молотова», так же правые попадают в засады, так же происходят вооруженные атаки на отделения FUAN, MSI или FdG…

И вот к этому тяжелому периоду истории относится первый «выход в свет» будущих боевиков NAR, связанный с очередной эскалацией насилия на улицах.

1 февраля 1977 года в кампусе Государственного Университета собирается многотысячная толпа левых активистов, готовящихся к «теплой» встрече Далай-ламы, который должен был посетить с циклом лекций образовательное учреждение в ближайшие дни. Далай-лама – символ освободительной борьбы тибетского народа против китайских коммунистов, поэтому несколько групп молодых сторонников FUAN решают в «знак поддержки» выбить левых из студенческого городка.

Около двух часов дня к месту прибывает толпа из 300 неофашистов, среди которых замечены и многочисленные боевики воинственных групп районов ЭУР и Прати – Франко Ансельми, Валерио Фиораванти, Массимо Карминати, Дарио Мариани, Алессандро Алибранди…

Ворвавшись на территорию кампуса, фашисты закидывают здание захваченного коммунистами ректората бутылками с зажигательной смесью, после чего закипает двухчасовая битва, в ходе которой обе стороны используют не только ножи, молотки и дубинки, но и пистолеты. Таким образом, после прибытия полиции на асфальте остается лежать более 30 тяжело раненых, один из которых, 22-летний активист марксистской группы «Lotta Continua» Гвидо Баллакомия, умирает спустя два дня от огнестрельного ранения в шею. Эта трагическая новость крайне возмутила левое движение Рима: в течение последующей недели столица превращается в арену жестоких беспорядков. Коммунистами атакованы 16 представительств правых партий по всему городу. В ответ на это неофашисты мобилизуют свои силы: введена круглосуточная охрана отделений FUAN и MSI. Вечером 10 февраля становится понятно, что охрана учреждений была организована не зря: красные боевики в очередной раз атакуют отделение «Общественного Итальянского Движения» в районе Ассаротти.

Секцию охраняет небольшая группа товарищей во главе со все тем же Франко Ансельми.

Заслышав на улице крики и звон стекла, Ансельми, Дарио Педретти (еще один будущий боевик NAR) и еще двое товарищей выбегают из здания. На улице они нарываются на толпу из тридцати молодых антифашистов, по которым защитники открывают огонь из пистолетов. Спустя несколько минут, после прибытия к месту происшествия полицейского наряда, ситуация усугубилась еще больше: теперь огонь ведут уже три стороны, в результате чего было ранено пять человек, в том числе один молодой сторонник FUAN. По подсчетам полиции, в результате 15-минутного боя на улице Ассаротти, тремя сторонами было выпущено около 200 пуль. Ансельми и Педретти арестованы и осуждены на 5 месяцев за незаконное владение оружием. Двое же нападавших боевиков группы “Avanguardia Operaia”, которых сумели задержать, получили впоследствии по 6 лет заключения.

В том же месяце отличается и будущий лидер NAR Валерио Фиораванти: 28 февраля, в день очередной годовщины гибели правого студента Микиса Мантакаса, он, совместно со своим товарищем по FUAN Андреа Вианом, устраивает засаду близ частной школы Мамиани, широко известной в районе, как центр молодежного антифашистского движения. Главной целью засады является местный агитатор-антифашист, 21-летний Стефано Паньота, работавший школьным учителем истории. В конце рабочего дня, выходя с занятий, преподаватель был обстрелян из окна двигающегося автомобиля: в итоге тяжелое ранение получил он сам, а также оказавшийся совершенно случайно рядом 16-летний школьник.

Спустя всего неделю Валерио входит в сформированную команду «Brigata Ramelli», которая отправляется в Милан для осуществления другой акции мести – планируется убийство, приуроченное ко второй годовщине гибели студента Серджио Рамелли, который был жестоко забит насмерть молотками и гаечными ключами прямо возле собственного дома в Милане группой боевиков «Рабочего Авангарда» 13 марта 1975 года. Однако здесь выходит оплошность – «группа огня» (куда входит сам Фиораванти, вооруженный пистолетом, и имеющие ножи будущие боевики NAR Гвидо Цаппавинья и Марио Спотти) замечена полицией и задержана безо всяких объяснений. Испуганный Валерио выкидывает свой пистолет и вся операция рушится. Но все это пока только выходки отдельных энтузиастов: до рождения первой группировки NAR остается еще пять-шесть месяцев, в ходе которых будущие боевики по-прежнему сражаются (порой не без успеха) на улицах итальянских городов с красными активистами.

Летняя эскалация насилия, когда нападения на ультраправых учащаются в геометрической прогрессии, заставляет некоторых из них призадуматься. В голове только что вышедшего из тюрьмы Франко Ансельми, лидера отделения FUAN на улице Сиена, впервые рождается мысль о создании «устойчивой преступной банды» для вооруженного отпора красным на улицах Рима.

В сентябре 1977 года возникают первые очертания такой банды – при отделении «Студенческого Фронта» квартала Монтеверде Ансельми собирает кружок друзей, общей идеей которого становится организация грамотного сопротивления участившимся атакам со стороны левых. Историческую первую группу (названную «Ячейкой Цеппелин» в честь знаменитой операции немецкой разведки 1944 года, целью которой являлось уничтожение Сталина) возглавляет сам Франко Ансельми («Слепой»), 22-летний закаленный боец, участник многочисленных жестоких уличных столкновений. Таких, например, как драка на площади Возрождения 28 февраля 1975 года, где был убит его друг, греческий студент Микис Мантакас, или рейд в столичный антифашистский район Сецце Романо 28 мая 1976 года, во время которого был застрелен левый студент Луиджи ди Роза.

Его правой рукой становится 20-летний Дарио Педретти («Педро»), политический лидер отделения FUAN-Монтеверде. Педретти – выходец из нелегальной столичной ячейки «Национального Авангарда», где он в период с 1975 по 1976 гг. совместно с будущим команданте «Nucleo Operativo di Terza Posizione» (Оперативное ядро Третьей Позиции) Джузеппе Димитри («Пеппе») возглавлял группу квартала ЭУР, а позднее участвовал в деятельности вооруженного крыла «Сообщества Народной Самообороны».

Третий ключевой персонаж «Ячейки Цеппелин» – так называемый «военный руководитель», 19-летний Валерио Джузеппе Фиораванти («Джузва», «Лейтенант»). Фиораванти к тому моменту – знаменитая в Италии личность, молодой актер, известный прежде всего по ролям чудо-ребенка Джузвы в «мыльной опере» «Семья Бенвенутти» (1973 год) и молодого студента Антонио в телевизионной комедии «Спасибо, бабушка» (1976).

Валерио никогда бы не стал тем, кем он стал, если бы ни лень и полный пофигизм этого человека: еще в 1974 году по протекции отца, крупного служащего телекомпании RAI, «Джузва» был отправлен на учебу в Технический Университет Портлэнда, США. Проболтавшись в учебном заведении около года и заработав массу выговоров и замечаний, Фиораванти летом 1975-го возвращается домой – ему просто лень продлевать учебную визу.

Никогда бы не стал Валерио тем, кем он стал, не будь у него младшего брата Кристиано («Арбуз»), который, кстати, вошел в «Nucleo Zeppelin» вместе с «Джузвой». Собственно, сам Валерио Фиораванти никогда и не был фашистом – политика, религия и прочие сложные вещи были слишком скучны для него. С правым движением он столкнулся только благодаря Кристиано, который еще с 12-летнего возраста начал посещать отделение «Fronte della Gioventu» в столичном квартале Прати. Опасаясь за здоровье родственника, Валерио вынужден был встречать и провожать брата, когда тот в очередной раз присутствовал на собраниях молодежной секции MSI. Вскоре, ошиваясь возле политического отделения, он знакомится со многими районными неофашистами, которые пытаются сагитировать «Джузву» на вступление в «Студенческий Фронт». Агитация не помогает. Куда бульшее воздействие на молодого актера производит насилие, царящие в то время вокруг представительств FUAN, MSI или FdG. Он видит, как товарищи (в том числе и его малолетний брат) каждый вечер собираются для разработки планов очередного нападения на левых или для обсуждения поступившей информации о новой готовящейся атаке коммунистов. Это ему безумно нравится.

Валерио Фиораванти

В 1976 году Валерио впервые сам участвует в уличном столкновении. Насилие закручивает его как вихрь: уже к осени 1976 он зарабатывает два ножевых ранения. В тот же период вместе со своим другом Франко Ансельми, «Джузва» приобретает на черном рынке свое первое оружие – старый «Luger P08» – символ городской герильи тех лет. Ему не терпится применить пистолет по назначению: таким образом, 28 февраля 1977 года он – организатор засады близ «красной» школы Мамиани, а спустя несколько дней – участник неудачной акции мести в Милане.

Негативный результат этих мероприятий «Джузву» крайне разочаровывает – он жаждет крови и трупов. Но, случившаяся беда – потеря оружия, несколько отдаляет реализацию кровожадных замыслов. Немного позже Фиораванти таки приобретает у римских бандитов еще один пистолет времен Второй Мировой, но тот быстро выходит из строя и Валерио отдает его Кристиано, который, кое-как починив механизм, оставляет оружие себе. В итоге «Джузва» в ходе уличных драк активно действует ножом.

Следующие персонажи, присоединившиеся к группе FUAN-Монтеверде – только что вышедший из тюрьмы за участие в перестрелке на площади Порго Пио дуэт Алессандро Алибранди и Луиджи Ароника.

17-летний Алибранди («Али Баба») – сын римского магистрата Антонио Алибранди, члена MSI еще с 1964 года и одного из участников попытки переворота в декабре 1970 года.

18-летний Ароника («Пантера») – лучший друг Дарио Педретти, благодаря стараниям которого он и оказался в NAR: отсидев в заключении, Луиджи было уже совсем отказался от дальнейших радикальных действий, но уговоры товарища вновь заставили его обратиться к концепции «революционной спонтанности».

Помимо этих людей, составлявших основу «Nucleo Zeppelin», в уличных столкновениях ядру отделения FUAN-Монтеверде помогали такие второстепенные персонажи, как Франко Джомо, Андреа Виан, Патрицио Трокеи, братья Брагалья и Стефано Тирабоски. Таким образом, видно, что Дарио Педретти не лгал, вспоминая впоследствии, что «в ту пору боевиков нашей группы можно было сосчитать по пальцам двух рук».

С оружием у банды было еще хуже, чем с численностью: на всех имелось лишь три пистолета, один из которых (тот, что был отдан Валерио своему младшему брату) своим состоянием не внушал доверия никому. Тем не менее, обладая таким незначительным арсеналом, Франко Ансельми принимает решение о первой акции «Ячейки Цеппелин», которая должна обозначить начало истории группы.

Для эффективной рекламной акции, способной привлечь в банду молодых товарищей, Ансельми с Педретти решают, что необходимо совершить убийство какого-нибудь левого боевика. 27 сентября 1977 года «Слепой», «Педро» и «Джузва» впервые выходят на охоту. Близ станции метро «Ферми» в римском квартале ЭУР ими была обнаружена цель – кучка красных студентов, по которой неофашисты открывают беспорядочный огонь. Увидев, что на землю падают двое, сраженных пулями, ультраправые убегают. Каково же было их разочарование, когда на следующий день они узнают, что упавшие получили лишь легкие ранения. Ансельми крайне недоволен. Поэтому вечером 29 числа он вместе с товарищем Патрицио Трокеи вновь выходит на дело. Проезжая на автомобиле мимо площади Игея, традиционного места встречи красной молодежи, «Слепой» требует замедлить ход. Открыв дверное окошко, он выпускает обойму в направлении небольшой группы левых, столпившихся близ одной из скамеечек. Непонятно, как так вышло, но тремя пулями из семи была тяжело ранена 19-летняя студентка Елена Пачинелли, скончавшаяся не приходя в сознание спустя месяц. Остальные пули ушли в молоко.

На этот раз негодуют коммунисты: днем 30 сентября большая группа боевиков «Lotta Continua» организует марш протеста в сердце фашистского квартала Бальдуина. Марш очень скоро превращается в стихийный рейд: представительство MSI на улице Медалье д’Оро атаковано с применением бутылок с зажигательной смесью, находившиеся внутри активисты избиты. Прознав про эти события, боевики отделения FUAN-Монтеверде тут же организуют контррейд. «Ячейка Цеппелин», вместе с примкнувшими к ней радикальными товарищами района Прати (около 25 человек), на шести машинах подъезжает к разгромленному отделению «Общественного Движения». Сюда уже прибыли наряды специальной полиции, пытающиеся успокоить озверевших коммунистов.

Выгрузившись из автомобилей, активисты «Nucleo Zeppelin» просто-напросто обходят полицейский кордон по близлежащей улочке и, без лишних эмоций, нападают на многочисленную толпу левых со спины. Неожиданность решает все: коммунисты, ошарашенные внезапной атакой с тыла, начинают разбегаться. В ходе дальнейшего преследования раздаются выстрелы – это Алессандро Алибранди открывает огонь в сторону удаляющихся противников. Подстрелить ему удается двоих левых, один из которых, 20-летний студент Вальтер Росси, умирает спустя два часа от тяжелого ранения в затылок. Пытается стрелять вслед врагам и лучший друг Алибранди, 16-летний Кристиано Фиораванти, но его ненадежный «Luger P08» дает осечку за осечкой.

После раздавшихся выстрелов за дело берется уже полиция, которая разгоняет дерущихся и пытается выловить Алибранди и Кристиано, размахивающих пистолетами у всех на виду.

Неофашистский дуэт бежит. Короткая погоня заканчивается небольшой перестрелкой близ автозаправки «Shell», где отстреливающемуся на бегу «Али Бабе» удается захватить автомобиль, на котором оба и скрываются.

Уже на следующий день красные, узнав об убийстве еще одного своего товарища, «адекватно отвечают»: в Турине боевиками «Lotta Continua» атакован и подожжен бар «Синий Ангел» – традиционное место встречи местных правых. Запертый в горящем здании, один из молодых неофашистов, 20-летний Роберто Крешенцо сгорает заживо. В Риме также проходит чреда нападений на представительства правых партий и фашистские кабаки.

«Nucleo Zeppelin» уже ничем ответить на этот террор не может: утром 1 октября полицией проведена блиц-операция по задержанию активистов FUAN-Монтеверде. Арестовано 15 человек, причастных к драке на улице Медалье д’Оро. Основным обвиняемым в убийстве назначен Риккардо Брагалья, который взят под стражу и отсидел под следствием более года. Другие 14 человек (в том числе и истинный виновник смерти левого студента Алибранди) были отпущены уже через неделю после уплаты крупного штрафа, полученного за «нарушение общественного порядка».

Тем временем, несмотря на аресты членов банды Ансельми, неофашисты демонстрируют красным, что не только активисты района Монтеверде готовы к вооруженным действиям: 4 октября трое товарищей, собравшихся вокруг лидера «Студенческого Фронта» квартала Париоли Марио Корси («Марионе»), из окна движущегося автомобиля расстреливают манифестацию коммунистов в районе Прати, раня активистку «Рабочей Автономии» Патрицию д’Агостини.

* * *

После столь результативного старта группа Ансельми, обескураженная полицейскими действиями (в тот момент практически весь основной состав боевого ядра находился под следствием), на время притихает. По-прежнему товарищи собираются в баре «Fungo», по-прежнему обсуждают планы возможных нападений, по-прежнему мечтают о национал-революционной борьбе, но никаких активных действий более не предпринимают – многие еще опасаются тюрьмы, хотя такие люди как Франко Ансельми или Валерио Фиораванти совершенно ничего не боятся и настаивают на дальнейших акциях.

Следующая чреда эпизодов, произошедших зимой 1977—78 гг. напрямую связана с рождением NAR как сетевой структуры, да и вообще с самим возникновением имени «Nuclei Armati Rivoluzionari».

Утром 28 декабря 1977 года поступает известие о том, что на пороге собственной квартиры боевиками коммунистической группы «Nuovi Partiggiani» застрелен соратник MSI и хороший друг Франко Ансельми, 31-летний Анджело Пистолези. Днем разгневанный «Слепой» заявляется в центральный офис «Общественного Движения» и просит разрешения у главы столичной секции MSI Пино Ромуальди собственноручно отомстить красным за гибель друга. Ромуальди объясняет, что партия вообще не приветствует никакого насилия, и, если Ансельми совершит что-то противоправное, он вынужден будет сдать его властям и всячески осудить подобный акт, дабы избежать преследований со стороны правоохранительных органов. Разговор Ансельми с Ромуальди заканчивается нехорошо: «Слепой» в бешенстве ломает стол в кабинете главы горкомитета и, немного подравшись с прибежавшей охраной, покидает партийную секцию.

Ночью 4 января 1978 года группой правых боевиков атакованы редакции газет «Espresso» и «Correre della Sera», расположенные на столичных улицах Сан Сильвестро и Эпифания: в обе конторы было запущено более 20 бутылок с зажигательной смесью. На следующее утро в почтовых ящиках журналисты обнаруживают прокламации, указывающие, что нападение совершено в ответ на нелицеприятные высказывания журналистов в сторону погибшего товарища Анджело Пистолези. Листовки впервые подписаны именем «Nuclei Armati Rivoluzionari».

Это – первая акция, организованная Франческой Мамбро («Блондинка»), одной из немногих девушек в неофашистском движении, вставших на путь вооруженной борьбы.

Дочь полицейского, Мамбро еще с 12 лет посещает секцию молодежного крыла MSI «Fronte della Gioventu» в районе Соммакомпанья. Убийство близ районного представительства 16-летнего Марио Циккьери, расстрелянного 29 декабря 1975 года боевиками «Рабочего Авангарда», переворачивает мировоззрение Франчески. Она все больше и больше склоняется к насильственным акциям, как к форме адекватного ответа на террор коммунистов. Поэтому вскоре она, как и многие другие молодые радикалы, входит в римское отделение группы «Lotta Popolare» Паоло Синьорелли. Вскоре, после ухода из группы большинства сторонников, которые вместе с Марио Росси вливаются в GAO Конкутелли, наступает разочарование и Мамбро покидает «Народную Борьбу».

К концу 1977 года «Блондинка», несмотря на то, что является девушкой, уже лидер отделения FUAN улицы Соммакомпанья. Вместе со своими друзьями, будущими боевиками NAR братьями Лаи и Паоло Пиццонией, Мамбро самостоятельно принимает решение о начале вооруженной борьбы, ибо вооруженная борьба, по ее мнению – действительно, единственная альтернатива, оставленная государством для молодых правых. Иные способы политической борьбы уже не действенны, ибо работают только на благо «презентабельных фашистов» из MSI, использующих молодых товарищей в своих сугубо меркантильных целях.

Таким образом, ночью 4 января Франческа организует первую акцию своей группы, взявшей пафосное имя «Nuclei Armati Rivoluzionari».

Спустя всего три дня после этого происходят события, ставшие «точкой невозврата» для большинства уставших от перманентного красного террора правых радикалов.

Холодным вечером 7 января в столичном отделении MSI на маленькой улочке Акка Ларенция собираются около десятка молодых товарищей. Получив на руки листовки, повествующие о концерте правых групп «Janus» и «Amici del Vento», который должен состояться на следующей неделе, большинство юношей отправляются в город раздавать агитки. В отделении остаются лишь трое, да и те вскоре засобирались по делам.

Наконец парни выходят на улицу, где их уже давно ожидают пятеро вооруженных автоматами и пистолетами боевиков коммунистической группы «Nuclei Armati Contropotere territoriale» (предполагается, что за этим именем скрывались люди из «Красных Бригад»), которые открывают по молодым людям шквальный огонь. Двадцатилетний студент медицинского университета Франко Бигонцетти (кстати, еще один друг Франко Ансельми) был сразу же убит выстрелом в голову. Восемнадцатилетний Винченцо Сеньери, хотя и был ранен в руку, но сумел забежать обратно в штаб-квартиру и забаррикадировать двери. Третий неофашист, 18-летний Франческо Чиаватта, несмотря на ранение в плечо попытался убежать по лестнице, расположенной чуть в стороне от входа в отделение, но был нагнан и получил три пули в спину.

Трагическое известие в считанные часы облетает весь Рим. К Акка Ларенции пребывают толпы возмущенных и разгневанных неофашистов.

Ситуация напряженная.

Подъезжают и руководители MSI Пино Ромуальди и Джанфранко Фини, которые пытаются миролюбивыми речами успокоить толпу. Совершенно озверевшие от предательства главарей «Общественного Движения», которые в ответ на три дерзких убийства призывают «не поддаваться на провокации», собравшиеся активисты изгоняют обоих.

Около 8 часов вечера обстановка наконец взрывается: один из журналистов телекомпании RAI бросает окурок сигареты в лужу крови на том месте, где три часа назад умер Чиаватта. В ответ некий неизвестный бьет журналиста дубинкой по голове. С этого момента район Акка Ларенции охвачен тяжелыми беспорядками: фашисты нападают на корреспондентов, полицейских и всех тех, кто хоть чем-то напоминает левых. Тут-то и случается вторая трагедия: в какой-то момент разъяренная толпа окружает полицейский автомобиль и пытается достать находившихся внутри карабинеров. Один из них, капитан Эдуардо Сивори, поддавшись панике, палит из пистолета поверх голов. Однако, что-то не рассчитав, одним из выстрелов он попадает в голову 19-летнему гитаристу правой группы «Janus» Стефано Рекьони, который умрет в госпитале спустя 8 часов. Жребий брошен. 7 января стало последней каплей для молодежного неофашистского движения. С этого момента люди, уставшие от постоянного уличного террора и предательства безвольных руководителей MSI, стали понимать, что кроме них самих никто более их не защитит. После произошедшей трагедии ряды «Nucleo Zeppelin» значительно пополняются, в результате чего образовано несколько оперативных групп, позднее взявших себе общее имя «Вооруженных Революционных Ячеек»:

1. группа района Монтеверде, базировавшаяся в отделении FUAN на улице Сиена. Лидер – наиболее уважаемый в районе товарищ Франко Ансельми;

2. группа района Прати. Изначально представляла собою малочисленную банду радикальных друзей Дарио Педретти и Луиджи Ароники, но после трагедии в Акка Ларенции пополнилась за счет вхождения в ее состав людей с улицы Соммакомпаньи и площади Розолино Пило;

3. группа района Соммакомпанья. Просуществовала довольно небольшое время и, после того, как Франческа Мамбро стала девушкой Педретти, полностью влилась в «Nucleo Prati»;

4. группа площади Розолино Пило. Малочисленная уличная банда, частенько проводившая рейды против красных под руководством братьев Амедео и Габриеле де Франчиши. Также была связана узами тесной дружбы с группой Соммакомпанья и также чуть позже полностью влилась в ячейку Прати;

5. группа района Париоли. Крайне маргинальная банда «пролетарских фашистов» и футбольных фанатов клуба «Рома», руководителем которой являлся Марио Корси;

6. группа района ЭУР. Самая примечательная и оригинальная из всех. Лидером и организатором стал вышедший из тюрьмы в декабре 1977 года Массимо Карминати («Черный»), связанный к тому времени с мафиозной группировкой «Банда Мальяна». Еще в 1976 году, познакомившись в одном из римских баров с лидером банды Франко Джузеппуччи, он получает предложение «работать» так называемым «esattore» – сборщиком дани с подконтрольных коммерсантов. Правда, серьезно свою криминальную деятельность ему не дает развернуть постоянное участие в уличных столкновениях, после одного из которых он уезжает прямиком в тюрьму «Реббибия», обвиненный в незаконном владении оружия.

Выйдя на свободу, он сразу же организовывает свою маленькую банду, вместе с которой проводит два грабежа. После трагедии Акка Ларенции Карминати выражает искреннее желание присоединиться со своей шайкой к ядру «Цеппелин». Таким образом, за счет того, что изначально целью группы являлась не вооруженная борьба, а банальный бандитизм, в NAR появляется целый ряд персонажей, имеющих к неофашистскому движению весьма отдаленное отношение: рок-музыканты Клаудио и Стефано Браччи, контуженный боксер Джузеппе ди Лука («Пино»), боевик столичной преступной группы «Mala del Brenta» Фиоренцо Тринканато…

Неудивительно, что гораздо позднее многие активисты NAR отзывались о группе Карминати в довольно негативных тонах, утверждая, что боевики ячейки ЭУР боролись не за идею, а за деньги. Что было недалеко от реальности: «Черный» очень скоро лихо развил различную криминальную деятельность. Торговля кокаином, выбивание долгов с непослушных коммерсантов, рэкет, даже заказные убийства (банда Карминати причастна как минимум к трем) – деньги от подобной «работы» шли далеко не на революционную борьбу. Шли они, в основном, на личные расходы, ибо многие товарищи Карминати вскоре крайне полюбили роскошную жизнь. И даже подвели под это дело некую идеологическую составляющую, которую сам Массимо описывал позднее такими словами:

«Самый простой и быстрый способ заработать деньги – воровать их. Каждодневный труд – бессмысленное и глупое занятие, уничтожающее человеческую личность, превращающее человека в робота. Работать ради денег – это потеря времени. Нашей работой было изменение мира. (…) Мы были поэтами, романтиками, художниками с револьверами в руках. Поэтому мы не зарабатывали деньги, а воровали их. Грабеж был одной из главных составляющих нашего молодежного восстания…»

Хотя чуть позже торговля наркотиками (особенно, в рядах «Третьей Позиции»), грабежи, воровство и рэкет стали для NAR обычным делом, тем не менее, добытые таким образом деньги шли не в карманы товарищей (как это было в группе ЭУР, многие члены которой являлись владельцами крутых автомобилей, посещали элитных проституток и проводили время в дорогих клубах и кабаках, потребляя там престижные напитки), а конкретно на развитие и углубление радикального действия. Например, Джузеппе Димитри, первый команданте «Nucleo Operativo di Terza Posizione», в одном из интервью 1993 года очень пылко опровергал обвинения журналистов, которые вменяли ему в вину создание «уголовной банды»:

«Грабежи, сбыт наркотиков, кражи – все это было для нас формой политической борьбы. Мы грабили, крали и торговали героином и амфетамином не для того, чтобы вести роскошный образ жизни, а ради того, чтобы арендовать квартиры, где можно было спрятать оружие, ради того, чтобы поддержать товарищей, не имевших материально-технических возможностей вести борьбу, ради того, чтобы обеспечить финансирование пропагандистской работы, ради того, чтобы освободить товарищей от рабства работы…»

* * *

Итак, в середине января 1978 года закладываются основы «Вооруженных Революционных Ячеек».

В связи с расширением группы, Франко Ансельми планирует два громких пропагандистских акта: 28 февраля, в очередную годовщину гибели Микиса Мантакаса, он рассчитывает совершить убийство в Риме, а 13 марта, в память о смерти Серджио Рамелли – в Милане.

Наступает «час икс» – 28 февраля, день осуществления первой «официальной» акции NAR. Еще утром Франко Ансельми, Валерио Фиораванти и Алессандро Алибранди на улице Портуенсе в квартале ЭУР расстреливают из пистолетов группу коммунистической молодежи. В итоге – трое раненых, одного из которых спасло лишь чудо – у подошедшего к нему Ансельми, который хотел совершить контрольный выстрел, кончились патроны.

Неудачный исход акции крайне разочаровывает товарищей, и они решают этим же вечером повторить мероприятие, но на этот раз уже точно добиться большой крови.

Около восьми вечера, собравшись, как обычно в баре «Fungo», товарищи обсуждают предстоящую охоту. В итоге, после жаркого спора, конечной целью нападения избран коммунистический сквот «Кальпурнио Фиамма» – согласно информации, полученной от сидящих в застенках соратников, именно из этого здания 7 января выехала группа киллеров, атаковавшая спустя 2 часа представительство MSI на Акка Ларенция.

Из кабака к месту предстоящего побоища восемь боевиков – братья Валерио и Кристиано Фиораванти, Ансельми, Педретти, Алибранди, Массимо Родольфо, Паоло Кордаро и Франческо Бьянко, выдвигаются на трех автомобилях. Каково же было их разочарование, когда обнаруживается, что еще неделю назад занятый коммунистами дом был очищен полицией в связи с расследованием атаки 7 января.

Посоветовавшись, товарищи решают дела так не оставлять, тем более что недалеко от сквота расположена площадь Дон Боско, где по вечерам частенько собирается левая молодежь. И действительно – подъехав к месту, боевики замечают группу левых, собравшихся вокруг одной из скамеек. Тут же, за углом, неофашисты формируют «группу огня» – оружие в руки получают Франко Ансельми и Кристиано Фиораванти (ненадежный пистолет которого никто брать не хотел). По поводу же третьего пистолета у Алессандро Алибранди и Валерио Фиораванти разгорается ожесточенный спор. «Али Баба», которому, собственно, и принадлежит «браунинг», сам хочет участвовать в расстреле врагов. «Джузва» урезонивает его тем фактом, что на совести Алибранди уже есть одно убийство (Вальтера Росси), тогда как за спиной Валерио – лишь несколько раненых. «Уравняем наш счет» – в конце концов соглашается Алессандро и отдает оружие Фиораванти.

Троица бегом приближается к толпе коммунистов и, находясь еще на значительном расстоянии, открывает огонь. Причем огонь открывают только Ансельми с Валерио – у Кристиано, как и в случае с Вальтером Росси, пистолет дает осечку (в тот же день «Арбуз» в гневе выкинул свой «люгер» в один из столичных каналов). Ансельми, несмотря на свою подслеповатость, удается ранить двоих противников, «Джузва» не смог попасть ни в кого. Он не падает духом: подойдя вплотную к одному из раненых (второй сумел уползти в кусты), он с близкого расстояния два раза стреляет ему в голову. Убитый – 22-летний Роберто Шиалабба, вор, политизированный в тюрьме и вошедший после освобождения в группировку «Lotta Continua». Наконец-таки увенчав акцию успехом, группа неофашистов удаляется с места преступления. Правда, их приподнятое настроение слегка подпорчено утренними выпусками новостей, где сообщалось, что, по мнению полиции, убийство – очередное звено в цепи разборок между торговцами героином.

Франко Ансельми – в шоке. С этого момента, решает он, любое наше действие должно быть теоретически обосновано в прокламациях, которые боевики должны оставлять на месте преступления, или же после акции рассылать в информационные агентства. Именно в этот момент, когда товарищи обсуждали, каким же именем подписывать эти прокламации, решено было взять название, уже один раз использовавшееся Франческой Мамбро – «Nuclei Armati Rivoluzionari».

Кроме того, Ансельми беспокоит другая мысль – отсутствие у NAR оружия. Спор Алибранди и Фиораванти близ площади Дон Боско из-за пистолета, окончательно наводит его на мысль о бессмысленности дальнейших действий при отсутствии оружия. Не имея возможности купить оное на черном рынке, «Слепой» принимает решение ограбить оружейный магазин. Выбор падает на расположенный в квартале Монтеверде Нуово магазин братьев Чентофанти.

5 марта Кристиано Фиораванти и Франческо Бьянко угоняют автомобиль «Фиат-127», а уже вечером следующего дня братья Фиораванти, Бьянко, Ансельми и Алибранди пребывают на нем к улице Рамадзини.

Немногим после 4 часов вечера «Слепой» и «Джузва», дождавшись ухода очередного клиента, в открытую заходят в магазин. Угрожая пистолетами, они избивают братьев-оружейников, связывают их и кидают под прилавок. Забрав 11 пистолетов и боезапасы к ним, Валерио выходит к дожидающимся снаружи друзьям. Ансельми же чуть задерживается внутри: он выворачивает ящики и опрокидывает шкафы, чтобы навести полицию на мысль, что целью налета было не оружие, а ценные вещи. Устроив в магазине полный беспорядок, Франко выходит. Кристиано и Алибранди уже запрыгнули в авто, Валерио сидит в машине с открытой дверью. В это время один из братьев, бывший полицейский Даниель Чентофанти, освобождается от веревок, хватает ружье и выскакивает на улицу. Двумя выстрелами он ранит в спину вышедшего только что из дома Ансельми, затем начинает палить по автомобилям, легко задевая Алибранди.

Молодой товарищ Франческо Бьянко, до смерти напуганный стрельбой, жмет на газ и пытается уехать. Но не тут-то было: Валерио приставляет к его затылку пистолет и приказывает возвращаться обратно. Вернувшись, Валерио и Кристиано выстрелами загоняют Даниеля обратно в дом и пытаются затащить тело товарища в машину, но поздно – он уже умер. В гневе «Джузва» и «Арбуз» делают попытку ворваться в магазин, чтобы убить торговцев, но им это не удается – братья надежно забаррикадировались…

День спустя начинаются первые угрозы. Валерио несколько раз звонит братьям и повторяет одну и ту же фразу: «Ваш 44-й «Магнум» ждет новой встречи с вами».

8 числа журналист информагентства «Ansa» в почтовом ящике редакции обнаруживает листовку под названием «Революционная директива № 1» следующего содержания:

«Единственным возможным способом наш товарищ Франко Ансельми закончил свою жизнь, целиком посвященную воинственному антикоммунизму. Мы приговариваем к смерти Даниеля Чентофанти за то, что он убил Франко. Мы приговариваем к смерти Доменико Чентофанти и Розарио Ризо за то, что они не остановили своего трусливого друга. Слава товарищу Франко Ансельми! Мы готовы следовать за тобой. Смерть трусам, предателям и шпионам!»

Похороны «Слепого» превращаются в массовый митинг. Гроб с телом сопровождают более двух тысяч человек, выкрикивающих неполиткорректные и просто фашистские лозунги. Фиораванти и другие не посещают церемонию: во-первых, они опасаются быть сфотографированными агентами DIGOS (отдел по борьбе с терроризмом и организованной преступностью). А во-вторых, у них есть дела поважнее: той же ночью ячейка района Прати организует две акции. Первой руководят Дарио Педретти и Луиджи Ароника: около двух часов ночи они обстреливают из пистолетов магазин братьев Чентофанти, оставив на пороге очередное письмо с угрозой убийством. Вторую акцию (скорее даже, серию акций) проводит Франческа Мамбро. Сподвигнув двух девушек, сторонниц неофашизма – Маринеллу Риту и Фульвию Анджелини, «Блондинка» устраивает шумное празднование «Международного Женского Дня»: бутылками с «коктейлем Молотова» подожжен эротический кинотеатр «Ambra», взорван подъезд здания, где располагается «Circolo culturale femminista autonomo» (Культурный кружок автономных феминисток), а также обстреляна из пистолетов редакция феминистского журнала «Differenze».

Истерия же вокруг оружейного магазина Чентофанти продолжалась еще несколько месяцев, за время которых многострадальный дом был обстрелян 6 раз. Последней каплей, вынудившей братьев навсегда уехать из Рима, стало покушение в ночь с 18 на 19 мая, когда Массимо Карминати и Клаудио Браччи установили на двери растяжку с применением ручной гранаты, которая каким-то странным образом в середине ночи взорвалась, выбив железную дверь и повредив внутренний интерьер.

* * *

Спустя всего неделю после смерти лидера NAR организацией совершено еще одно громкое преступление.

Еще в начале марта, с целью организации акта мести в честь очередной годовщины гибели Серджио Рамелли, в Милан отправляется небольшая группа боевиков во главе с Массимо Карминати. Но неуверенность в собственных силах и банальное разгильдяйство приводят к тому, что три устроенные фашистами засады на лидеров левого миланского движения не дают никаких результатов и 13 марта благополучно ничего не происходит. В это время в Милан пребывает Марио Корси, который сообщает Карминати о гибели руководителя группы Монтеверде и о дикой реакции на это римского красного движения. Дошло до того, что руководство столичной марксистской группы «Lotta Continua» выпустило манифест, в котором выражалось полное одобрение действий Даниеля Чентофанти, который «оперативно среагировал на действия фашистских отморозков, в результате чего один из них справедливо получил заслуженную пулю». Карминати решает идти ва-банк. Вечером 18 марта он, Марио Корси и Клаудио Браччи пребывают на угнанном автомобиле к отделению «Социалистического Центра», расположенного на проспекте Леонкавалло. Цель выбрана еще задолго до покушения – именно этот молодежный политический клуб посещали трое из семи осужденных за убийство Рамелли.

Одетые, в лучших мафиозных традициях, в белые плащи, товарищи заходят в расположенную поблизости бильярдную, где пьют кофе с булочками. Около 8 часов вечера они замечают двоих юношей, вышедших из здания «Центра». Догнав 18-летних коммунистов Фаусто Тинелли и Лоренцо Иануччи на улице Манчинелли, Карминати, Корси и Браччи расстреливают их из пистолетов.

23 марта, на следующий день после многотысячных похорон Тинелли и Иануччи, в редакции нескольких столичных газет приходит одна из первых пояснительных прокламаций NAR:

«В субботу, 18 марта, миланская группа NAR привела в исполнение смертный приговор в отношении двух рабов Системы – Лоренцо Иануччи и Фаусто Тинелли. Этим актом мы хотим отомстить за смерть всех товарищей, убитых красными реакционерами. Мы не верим в коммунистическую борьбу против режима, поскольку цели левых и Государства – мы имеем в виду уничтожение национал-революционного движения, совпадают. Красные – всего лишь рабы государственного режима. Таким образом, единственная по-настоящему революционная идея – это правая идея.

Мы начали войну, никто не сможет остановить нас: мы устали оплакивать наших товарищей. Фальвелла, Рамелли, Цикьери, Мантакас, Чиаватта, Бигонцетти, Рекьони и другие невинные жертвы режима стоят за нашими спинами и требуют отмщения. Да здравствует фашистская революция! Смерть Системе и ее рабам! Слава товарищам, убитым реакцией и левыми! Вооруженные Революционные Ячейки – Сражающаяся Бригада имени Франко Ансельми.»

* * *

После гибели «Слепого» руководство в организации между собой разделяют Валерио Фиораванти (военный лидер) и Дарио Педретти (политический лидер). Но вскоре обязанности главаря на какое-то время полностью ложатся на плечи «Педро».

15 марта в Риме начинается антифашистский кинофестиваль. Педретти и Фиораванти планируют новую акцию – 16 числа группа боевиков пребывает к кинотеатру «Rouge et Noir», где в это время начинается показ фильма Пьера Паоло Пазолини «Салу или 120 дней Содома». Выскочив из автомобиля, Фиораванти, Педретти, Фабио Валенчич и Луиджи Ароника открывают огонь по собравшейся у входа в кинотеатр толпе. Люди разбегаются, из самого здания выскакивают карабинеры, на которых переключают огонь нападавшие. В итоге, отстреляв более 30 патронов, неофашисты уезжают.

В течение часа после всего случившегося Валерио Фиораванти был задержан в центре города и обвинен в покушении на убийство полицейского агента. Два дня беспрерывных избиений в участке никаких результатов не дали – «Джузва» не подписывает никаких протоколов, ни в чем не признается. В конце концов, 19 марта его отпускают на все четыре стороны – обвинения против него сняты.

Тем не менее, опасаясь дальнейших судебных преследований, Фиораванти, будучи вписанным на военную кафедру Юридического университета Перуджи, отправляется исполнять свой гражданский долг в сержантскую школу Чезано (именно после этого он и получил второе свое знаменитое прозвище «Лейтенант»). Осилив курс молодого бойца, для прохождения дальнейшего обучения он направлен в воздушно-десантную часть в Пизе.

За два месяца в рядах десантных войск Валерио Фиораванти столько раз нарушал войсковую дисциплину и набрал такое количество выговоров и взысканий, что начальство было вынуждено отослать его в Спилимберго – охранять один из армейских арсеналов.

К тому времени NAR уже довольно широко развернула свою деятельность (грабежи, разбои, воровство), однако оружия по-прежнему не хватает. «Лейтенант», не забывший старых товарищей, решает помочь.

Ночью 6 мая Фиораванти и Алибранди похищают из войскового арсенала Спилимберго более полусотни единиц различного огнестрельного оружия и боезапасов к ним. 18 мая криминальный дуэт повторяет операцию на военном складе в Виваре: на этот раз было украдено более 140 ручных гранат. Масштаб хищения не мог остаться незамеченным, и, уже 25 мая, «Джузва» отправляется в гарнизонную тюрьму.

Решением военного трибунала в Падуе от 14 июня 1978 года Валерио Джузеппе Фиораванти за хищение армейского имущества приговаривается к 8 месяцам тюремного заключения.

Вскоре за решетку попадает и его подельник Алибранди: в августе месяце «Али Баба» задержан вместе с другом Алессандро Ромео за угрозы убийством полицейских. Ситуация усугубилась и тем фактом, что в автомобиле друзей были найдены пистолеты, сворованные еще в магазине братьев Чентофанти. На этот раз положение спасают лишь имя отца и связи Алессандро с лидерами «Банды Мальяна». В итоге, после довольно крупной взятки, спустя пять с половиной месяцев Алибранди, хотя и изрядно помятый, но выходит на свободу, отделавшись условным сроком.

* * *

А тем временем «Вооруженные Революционные Ячейки» под руководством Дарио Педретти переживают период спокойствия: практически прекратив вооруженные действия, «Педро» и его товарищи активно разъезжают по стране, налаживая необходимые контакты и агитирую молодых соратников вступать на путь революционной борьбы.

Единственными, кто продолжает идти путем вооруженного антикоммунизма, являются боевики района ЭУР. В конце сентября воинственный лидер районной ячейки Массимо Карминати, организовав чреду налетов на квартиры коллекционеров и ювелирные магазины, решает отметить годовщину существования NAR демонстративным нападением.

Вечером 28 сентября близ отделения Коммунистической Партии на улице Аппиа Нуова (квартал Альбероне), как обычно собирается народ, пришедший сюда пообщаться и почитать очередной номер партийной газеты “L’Unita”, вывешивающийся на стенде близ дверей каждую неделю. Около половины девятого вечера к отделению подъезжает белый «Фиат». В это время бульшая часть коммунистов уже разошлась по своим делам, около отделения остаются лишь три человека. Из остановившегося автомобиля быстро выскакивают двое боевиков NAR в пассамонтанах с автоматами наперевес. Выкрикнув в адрес Коммунистической партии несколько оскорблений, Карминати и Марио Корси открывают шквальный огонь. Отстреляв около 20 патронов, фашисты точно так же быстро запрыгивают обратно в машину и уносятся в ночь. На асфальте близ представительства КПИ остаются лежать двое: убитый 25-летний Иво Цини и раненый в ноги 28-летний Винченцо де Блазио. Около 11 часов вечера в редакцию газеты “Il Messaggero” звонит неизвестный (Карминати), который заявляет, что атака на секцию КПИ – Альбероне это «революционный ответ NAR за нападение коммунистов на секцию MSI – Акка Ларенция».

* * *

Вновь к активным действиям «Вооруженные Революционные Ячейки» возвращаются лишь в конце декабря 1978 года, когда из тюрьмы выходят Валерио Фиораванти и Алессандро Алибранди.

Практически на второй день свободы, 14 декабря, «Джузва» приступает к действиям: совместно со своим младшим братом он проводит кражу в армейском арсенале Порта ди Ровенны, откуда похищается десять автоматов, пять пистолетов, восемнадцать ручных гранат и более четырехсот патронов.

Таким образом, всего лишь за год арсенал организации вырастает с трех исходных пистолетов до 70. Помимо них NAR также обладают автоматами (около 30 единиц), ручными гранатами (более 200) и даже одним пулеметом, украденным Алессандро Алибранди из квартиры коллекционера оружия в июне 78-го.

С таким солидным арсеналом «Вооруженные Революционные Ячейки» и начинают новый этап борьбы зимой 1979 года.

Глава третья

Terza Posizione

История второго периода борьбы «Вооруженных Революционных Ячеек» неотделима от деятельности внепарламентской политической организации «Terza Posizione», которая, следуя советам Марио Тути, высказанным в статье «Перспективы революционного действия», должна была стать тем единым ядром национал-революционной борьбы, собирающим воедино все результаты, достигнутые в вооруженных акциях против режима.

История внепарламентской политической группы «Третья Позиция» началась в Риме в марте 1976 года, когда трое молодых людей решают организовать правую протестную группу «Lotta Studentesca» (Студенческая борьба).

Первый из них, 20-летний выходец из болгарской семьи Джузеппе Димитри («Пеппе») в тот момент совместно с Дарио Педретти возглавляет нелегальную ячейку «Национального Авангарда» в районе ЭУР.

Второй – 18-летний Габриеле Адинольфи, также участник «Национального Авангарда», руководил группой правых студентов в римском районе Триест.

Третий, самый младший, 17-летний Роберто Фиоре являлся сочувствующим группы «Lotta Popolare» Паоло Синьорелли и возглавлял банду школьников правых взглядов, базировавшихся в оккупированном отделении MSI на проспекте Франции.

Очень скоро к этим трем присоединяются еще ряд персонажей: 19-летний лидер молодежной банды района Бальдуина, истовый христианин Андреа Инсабато, 18-летний Джанкарло Ланганб (близкий друг Дарио Педретти), будущий идеолог группы Энцио Пизо и, самый опытный товарищ, 28-летний Вальтер Спедикато, владелец книжного магазина «Libreria Romana».

Таким образом, возникает первое римское ядро будущей организации, так называемая «центральная ячейка» (Nucleo Centrale). К середине 1977 года численность «Студенческой борьбы» уже достигает 50 человек и руководители (Димитри, Фиоре и Адинольфи) подумывают об изменении формата деятельности.

И вот 1 декабря 1977 года группа «Lotta Studentesca» (имевшая к тому моменту уже достаточно много сторонников как в Риме, так и в провинции) преобразуется во внепарламентскую политическую организацию «Terza Posizione» (Третья Позиция).

Столь символичное название было избрано лично Габриелем Адинольфи, фанатом национал-революционного аргентинского движения «Montoneros», идеология которого базировалась на концепции «Tercera posicion» (Третья позиция), выдвинутой еще в 60-х годах диктатором Хуаном Доминго Пероном. Итогом этой концепции, отвергавшей как классический капитализм, так и классический марксизм, стало то, что в рядах «Montoneros» прекрасно уживались сторонники неофашистской и социалистической идей. И не просто уживались, а даже действовали сообща: в конце 60-х годов фашистские боевики из перонистской команды «Железная Гвардия» ездили в соседний Уругвай помогать в борьбе против правительства марксистским повстанцам «Тупамарос», а с приходом к власти «фашиста» Хорхе Виделы, преданного американцам до глубины души, левое и правое крылья перонистской оппозиции (авангардом которой и были «Montoneros») развернуло в стране настоящую революционно-террористическую войну против правительства, жертвами которой, в период с 1976 по 1983 гг. стали более 80 тысяч человек, как с той, так и с другой стороны.

По этому же пути, пути независимого «третьего действия», пошла и свежесозданная организация, выпустившая в середине декабря 1977 года первый свой манифест, озаглавленный «Курсы политической подготовки», где в очень сложных фразах (их авторами являлись Адинольфи и Спедикато) товарищи пытались объяснить общественности суть новой идеологии. Получилось это довольно плохо – манифест провалился, ибо молодые товарищи мало что поняли в переполненных непонятными речевыми оборотами «Курсах».

Поэтому за дело взялся уже известный нам миланец Фабрицио Дзани, главный редактор национал-революционного альманаха «Quex». И скоро, весной 1978 года, из-под его пера выходит вторая «визитная карточка» (после, собственно, журнала) революционной спонтанности, манифест «Теоретическая позиция легионерского действия», где Фабрицио очень доходчиво объясняет цели и задачи новой организации:

«Сегодня нашей целью является образование революционного аристократического авангарда, который станет передовой силой, поведущей наш народ к освобождению от оков отвратительной диктатуры. (…)

Мы не должны врать себе – итальянская нация веками являлась объектом захвата арабских и европейских армий. Лишь в 19 веке было создано единое государство под крылом савойской династии. Нам нечем гордиться – мы не имеем великой героической государственной истории. Поэтому все нынешние измышления «презентабельных фашистов» о Великой Италии, как наследнице римского духа, мы должны отвергнуть. Под этими лозунгами купленные руководители поведут нас в стойло очередной «патриотической» диктатуры (…)

Разбойники и бандиты всегда были солью нашего народа. Именно они были первыми «чистыми повстанцами», которые сражались против арабского ига на Юге, против инородной савойской династии на Севере и в Центре, против испанцев и французов на Сардинии… Свободные, лишенные оков социальной и религиозной розни, они дрались не во славу чьей либо партии, а во имя народа. И сегодня эти разбойники не умерли. Это мы. (…) Когда нам говорят – тысячи итальянцев имеют ярко выраженный антисоциальный характер, мы должны понимать, что тысячи итальянцев имеют гражданское сознание легионера (civismo legionario). Да, мы – новые легионеры. Наше легионерское движение – это духовная школа, из которой, если туда войдет человек, должен выйти герой. (…) Мы должны везде учреждать CUIBI (от румынского “cuib” – «гнездо»). Именно так назывались оперативные революционные единицы румынской «Железной Гвардии». Тем самым мы подчеркиваем преемственность нашего аристократического мятежа высоким идеям «легионерской революции» Корнелиу Зеля Кодряну (…)

Мы не должны забывать, что именно наш народ является главным героем революции. Мы не признаем полусектантских групп, говорящих от имени народа, мы хотим быть вместе с народом. (…) «Гнезда», созданные внутри фабричных, школьных и студенческих коллективов, станут эмбрионами будущего Государства Народа.

Сначала люди из этих ячеек мобилизуются вокруг незначительных общественных проблем: таким образом, в течение политических (а возможно и уличных) схваток, люди приобретают независимое сознание и революционный менталитет. Самоорганизуясь, и, постепенно выдавливая роль Государства из своей повседневной жизни, эти люди станут настоящим Народом. Свободным Народом, снявшем с шеи петлю политических инсинуаций, накинутую правительством, разделившим нас на «правых», «левых», «центристов». (…) Сегодня мы видим результаты этой преступной политической сегрегации: мы видим, как кровь молодых людей заливает улицы наших городов. Мы видим, как убиваются матери, потерявшие своих детей, павших в бессмысленной «политической борьбе». Мы видим, как олигархическая группировка, с улыбкой наблюдающая за результатами своей деятельности, в сговоре с американским империализмом, набивает свои карманы деньгами, уничтожая нашу экономику, наши свободы, наше национальное достоинство. (…)

Мы должны отвергнуть все те схемы – политические, экономические, социальные, – которые навязала нам власть. Никаких «правых», никаких «левых», никаких «центристов»! Никакой «буржуазии», никакого «пролетариата»! Только люди. Свободные люди Италии, объединенные в общей борьбе.

Наша позиция – нет красному фронту, нет реакции! Нам не нужна большевистская демократия, с ее утопическими идеями коммунизма и всеобщего братства. Нам не нужен фашизм или национал-социализм, с его преклонением перед властьимущими и вождями. Нам не нужны режимы, которые душат индивидуальные импульсы, развращая дух и отдаляя человека от самого себя. Мы против коммунистических партий, порабощенных СССР. Мы против псевдо-фашистских консервативных партий, порабощенных США».

Не забыл Дзани и упомянуть о самой сущности «легионера-героя». В этом он практически дословно повторяет Марио Тути с его «ежедневной борьбой внутри самого себя»:

«Легионерский дух действия должен быть образован путем роста революционной напряженности и создания новых революционных идеалов и ценностей, новой революционной культуры. (…)

Наша борьба носит не физический, а, прежде всего, духовный, моральный, этический характер. Главная ее суть заключается в освобождении каждого человека, каждого активиста, от оков буржуазного рабства, изгнание из самого себя тех чуждых сил, которые в дальнейшем склоняют человека к отвратительному потребительскому образу жизни. (…) Каждый из тех, кто готов встать на путь борьбы, должен помнить, что впереди его ждут четыре тяжелых этапа, пройдя которые, он сможет встать в ряды аристократического авангарда Легионерской революции: человек – боевик – новый человек – легионер. (…)»

Под конец манифеста Дзани выдал уж совсем не свойственный прошлому неофашистскому движению памфлет:

«Мы провозглашаем сотрудничество между народами, борющимися за свободу самоопределения, за свои традиции, за свою культуру. Мы полностью поддерживаем все движения национального освобождения, сражающиеся сегодня против военной и экономической агрессии так называемых сверхдержав: баски в Испании, сандинисты в Никарагуа, афганские моджахеды, иранские шииты, ливийские националисты Каддафи, аргентинские перонисты и многие другие – все они сегодня наши братья по оружию».

После выхода «Теоретической позиции» к организации приходит шумный успех: десятки молодых товарищей, привлеченные новой риторикой, валом валят в ряды «Третьей позиции». Образованы «гнезда» в Палермо, Венеции, Падуе, Марке, Базиликате, небольшие группы существуют в Милане, Турине, Неаполе, Болонье и Генуе. Римское «центральное ядро» всего лишь за год вырастает с исходных 50 до 500 человек. Группа наконец-таки принимает очертания серьезной политической организации.

Естественно, что такое бурное развитие не по душе руководителям главной партии страны MSI и, конкретно, лидеру ее молодежной секции «Fronte della Gioventu» Джанфранко Фини, от которого, в результате популярности нового движения, начал банально разбегаться электорат. Недовольство Фини новой группой летом 1979 года дошло до того, что он попытался нанять банду молодых неофашистов для расправы с руководством «Terza Posizione», однако заговор был раскрыт, что еще больше скомпрометировало и так непопулярное «Общественное Итальянское Движение».

* * *

Главной оперативной единицей «Третьей Позиции» становится, как и было проанонсировано в манифесте «Теоретическая позиция», «nido» – «гнездо» – первичная ячейка.

«Гнезда» одного района, в свою очередь, составляют «Зону». Районные «зоны» составляют одну городскую группу, имеющую название «distaccamento». И над всем этим парит высшее руководство «Terza Posizione», которое составляют Димитри, Адинольфи и Фиоре. Имелся также и так называемый «оперативный руководящий комитет», в который входят Вальтер Спедикато, братья Нацарено и Марчелло де Анджелис, Роберто Нистри, Энцио Пизо, Джорджио Вале и другие.

Таким образом выходит, что, несмотря на заявленные в манифесте намерения («Наше движение должно стать движением действия, где иерархия закладывается не за канцелярскими столами (как в прочих «организациях»), а на поле битвы»), «Третья Позиция» совершенно им не соответствует. Позднее, во время процесса по делу NAR, судьи Римской прокуратуры, ознакомившиеся с внутренними документами организации, были крайне изумлены количеством руководителей «Terza Posizione».

Действительно, труднопостижимая иерархическая вертикаль, на первых этапах не столь очевидная, к 1980 году инспирировала процесс смерти организации: к тому моменту руководители «гнезд» (capocuib) уже не могли принимать самостоятельные решения. Для санкционирования какого-либо действия (не обязательно нелегального) необходимо было разрешение главаря «зоны» (capozone), который, в свою очередь, получал его от руководителя городской группы (capo di distaccamento), который должен был сообщать всю информацию о будущей акции какого-либо «гнезда» высшему руководству или оперативному комитету.

В ноябре 1978 года внутри организации усилиями Джанкарло Ланганб организована команда «Lotta e Vittoria» (Борьба и Победа) – прообраз будущего «Nucleo Operativo» (Оперативное Ядро).

Командовать группой руководством поставлены Джузеппе Димитри и Роберто Нистри («Коммунист»). Изначально «LeV» представляла собою довольно серьезную силу – около 30–40 боевиков отбирались командирами по всей стране. Первые учения группы состоялись в том же месяце на арендованной Вилле Ада, расположенной в 40 километрах от столицы: изнурительные марш-броски, рукопашный бой, стрельбы из мелкокалиберного оружия, горный треккинг и спортивное ориентирование.

Несмотря на то, что, на тот момент команда не имела никакого оружия, именно боевики «Lotta e Vittoria» составили охрану Марио Фирменича – лидера вооруженной перонистской оппозиции, тайно прибывшего в Рим для вербовки людей с целью убийства аргентинского диктатора Виделы. Кроме того, на совести команды первые «революционные» акции «Третьей Позиции»: нападения на посольства Никарагуа (в поддержку сандинистов), Великобритании (в поддержку боевиков ИРА) и Израиля, состоявшиеся осенью и зимой 1978—79 гг.

Как это не смешно звучит, но на первых этапах финансирование организации шло за счет 25-летнего «бизнесмена» из «гнезда» столичного района Париоли Коррадо Бисини, который на деньги, собранные товарищами по всей стране, открывает в Риме сеть фруктово-овощных ларьков. Изначально, организовав всего 5 точек, к 1980 году Бисини владеет более 30 магазинчиками. Эти торговые палатки вскоре очень пригодились вооруженному крылу организации, которое превратило фруктовые киоски в оперативные склады оружия и точки распространения героина и амфетамина.

* * *

С самой середины 78-го «Terza Posizione», обросшая большим количеством активистов, развивает бурную деятельность: взяв на вооружение концепцию левых автономов «оккупация и контроль территории», товарищи делают попытки проникновения в муниципальные советы, гражданские инициативные группы, руководство студенческих кампусов. Открываются отделения в исторически красных районах Рима Мильвио и Трионфале, незаконно захватываются здания в районах Прати, Париоли и Бальдуина, ведется агитационная работа в школах и студенческих городках… Но, наверное, самой известной легальной акцией «Третьей Позиции» в тот период, становится организация протеста в Пальмароле.

Пальмарола – большой поселок, насчитывающий до 40 тысяч жителей, расположенный в северной пригородной части Рима Монтемарио. Изначально, будучи «красной зоной» столицы (практически половина жителей городка состояла в Коммунистической партии), к 1977 году коммунисты утратили там всякое влияние. В основном, связано это было с расширением строительства в парковой зоне Пальмаролы. Местные жители неоднократно устраивали акции протеста против бессмысленной застройки города и уничтожения зеленых зон, крайне рассчитывая на поддержку сильной здесь Компартии. Однако центральное городское отделение реагировало вяло: пошли даже слухи о том, что партийные товарищи получили крупную сумму денег от занимавшегося работами строительного концерна в обмен на неучастие в протестном движении. Так или иначе, но в 1978 году главарь народного протеста Алессандро Нардо обращается за поддержкой к руководству «Terza Posizione».

С этого момента активисты политической организации активно вписываются в протестующее движение. Организованы и возглавлены десятки акций гражданского неповиновения, «гнезда», под руководством Массимилиано Таддейни, Луки Перуччи, Дарио Мариани и Андреа Инсабато, оккупируют несколько строительных объектов, не давая рабочим осуществлять застройку, в городе открыты четыре бюджетных продовольственных магазина, в которых ультраправые продают фрукты и овощи местным жителям по сниженным ценам…

Таким образом, акция протеста в Пальмароле превращается в, своего рода, первую попытку организации революционного авангарда, ибо, в соответствии с «Теоретической позицией», внутри протестного движения активистами «Terza Posizione» основаны более 15 новых гражданских «гнезд», самостоятельно занимающихся отвоеванием земель у строительных концернов по всему городку. И неудивительно, что вскоре в рядах столичного левого движения уже ходят слухи о «фашистских протестах в Пальмароле», хотя это далеко не так: большинство активистов (и даже членов новосозданных «гнезд») не просто не являются фашистами – наоборот, многие, как и прежде сочувствуют левой социалистической идее. И вот тут-то красные показывают свою исконную историческую глупость, следствием которой стала утрата абсолютно всех позиций Коммунистической Партии в Пальмароле.

Началось все с того, что 6 декабря 1979 года группа анархистов совершает нападение на дом руководителя гражданского действия Алессандро Нардо. Закидав жилище камнями и бутылками с зажигательной смесью, левые боевики расписывают стены угрожающими надписями, где обещают добраться до «фашистов». Уже на следующий день в кругах местных жителей появляется версия о том, что анархистов просто наняла одна из строительных компаний с целью уничтожения или запугивания активистов антистроительного протеста. Через 4 дня эти несмелые догадки превращаются в уверенные утверждения.

10 декабря «Comitato di lotta per la casa di Palmarola» (Комитет борьбы за дома Пальмаролы) проводит очередную крупную акцию протеста против репрессивных мер государственной полиции. На манифестации присутствуют около 5 тысяч жителей, разбавленных двумя сотнями активистов «Terza Posizione».

Спустя час после начала демонстрации, на площадь, где она проходила, внезапно выбегают около 300 коммунистических боевиков, вооруженных дубинками и ножами. Они прибыли сюда разгонять «фашистский митинг», поэтому, закидав предварительно манифестацию камнями и бутылками с «коктейлем Молотова», выкрикивая левые лозунги и проклятия в адрес «реакционеров», боевики начинают избиение обычных, ни в чем не повинных граждан. Ошарашенные люди поначалу разбегаются, но вскоре организуют серьезный отпор: доходит до того, что охранный отряд местного анархо-коммунистического профсоюза, прибывший к месту действий на двух грузовиках, открывают огонь из ружей по своим идеологическим братьям. Нападавшие частью смяты, частью обращены в бегство. Вмешавшуюся полицию так же откидывают.

После такого дикого инцидента шаткие позиции КПИ совсем рухнули – толпа направляется прямиком к центральному отделению Компартии, которое подвергается разгрому и сожжению. Изъятые списки и анкеты членов партии сожжены тут же под общие аплодисменты. Такая же судьба постигает отделение марксистской группы «Lotta Continua»: здание разбито, вся внутренняя документация уничтожена. Полный крах левого движения. Не спасают положение даже коммунистические листовки с извинениями в адрес жителей Пальмаролы, развешанные в течение последующих дней в районе Монтемарио. Пальмарола становится символом «Третей Позиции», городом, полностью освобожденным от влияния «марксистских идиотов» (как в дальнейшем представителей левых движений называли в газете, издающейся «Комитетом борьбы за дома»).

Подобного же успеха южная группа «Третей Позиции» добилась во время забастовки рабочих цементного завода «Impresa Idrocalce di Parabita» в Лечче осенью 1979 года. Тогда около 20 активистов организации под лидерством старого дружка Пьера Луиджи Конкутелли Франческо Манджиамели («Чиччо»), вытеснив с территории фабрики безвольный левый профсоюз, возглавили стачку и таки добились пересмотра трудового договора, получив массу льгот для трудящихся.

Попытки подобных взаимодействий с рабочим классом и гражданским населением, попытки завоевания симпатий исторически левого электората, продолжались еще некоторое время, но основным образом они оканчивались безуспешно (так, из-за дремучей непрогрессивности левых железнодорожников, провалилась попытка захвата профсоюза работников ж/д транспорта в Болонье).

Параллельно продолжались действия и на улицах итальянских городов. Столкновения с полицией в Монтесакро, регулярные субботние пропагандистские рейды в Бальдуине, Париоли и Монтеверде, заканчивающиеся драками с коммунистами и карабинерами, идеологическая работа в школах и институтах, так же связанная с риском, позволили к 1978 году сформировать внутри римского ядра так называемую «Службу Порядка» (Servizio d’Ordine): авангард уличных столкновений. Главарем этой банды стал 20-летний регбист Нацарено де Анджелис («Нанни»), лидер «гнезда» района Париоли, прославившийся 17 июля 1980 года.

Тогда, после концерта кельтской музыки на вилле Торлония, активисты «Terza Posizione», которых насчитывалось ровно 17 человек, подверглись вооруженному нападению большой толпы коммунистов (более 300 боевиков). Огромный спортсмен «Нанни» встал во главе сражающейся группы, которая более получаса во внутреннем дворике виллы успешно отбивала многочисленные атаки вооруженных ножами и дубинками красных. Итог этого страшного побоища был печален: 15 человек получили серьезные ранения, четверо из которых, в том числе и организатор команды «Lotta e Vittoria» Джанкарло Лангана, впоследствии остались инвалидами. Сам Нацарено де Анджелис, вышедший из драки с двумя ножевыми ранениями, за свое успешное руководство и боевой дух, не позволивший товарищам отступить ни на шаг, получил уважительное прозвище «Маленький Аттила». После его трагической гибели, именно так (Piccolo Attila) назовет одну из своих самых успешных песен правый исполнитель Габриеле Маркони – также участник «битвы на вилле Торлония». Кстати, рост популярности оригинальной правой музыки (так называемой «альтернативной музыки») также связан с действиями «Третьей позиции». Еще до эпохи «поколения 77» в неофашистской среде имелись свои музыкальные группы и исполнители (например, «Amici del Vento», «Compagnia dell’Anello» или Лео Валериано), однако особой популярностью они не пользовались – молодые правые больше предпочитали западный рок, вроде Дэвида Боуи или «Rolling Stones».

Озабоченные созданием «новой революционной культуры», активисты «Третьей Позиции» братья Маурицио и Пьер Луиджи Брагалья совместно с четырьмя прогрессивными правыми деятелями (миланскими редакторами журнала «Голос подполья» Марко Тарки и Андреа Кальви, автором римского журнала «Альтернатива» Дженерозо Симеоне и активистом FUAN Умберто Кропи) всю весну 1977 года рыскают по Италии в поисках «молодых талантов». Таким образом начинается история музыкально-культурного фестиваля «Campo Hobbit» (или «Campo dei Ribelli»), первый из которых проходит с 29 мая по 11 июня 1977 года.

К нему «альтернативные» активисты приложили не так много сил: с 29 мая по 11 июня в местечке Монтесаркио, провинция Беневенто, должен был состояться очередной летний лагерь молодежной секции MSI «Fronte della Gioventu». Каково же было удивление организаторов, когда в лагерь начали прибывать массы молодых людей, вообще ничего общего не имеющих с «Итальянским Общественным Движением». Таким образом, вечером 29 мая из двух тысяч прибывших поприветствовать руководителей MSI вышло не более пяти десятков человек. Главарь FdG Джанфранко Фини тогда впервые заподозрил, что его мероприятие банально захвачено. Подозрения переросли в уверенность на следующий день, когда неизвестные активисты, перечеркнув весь формат летнего сборища, возвели сцену и провозгласили начало первого «Лагеря Повстанцев». Продолжавшийся две недели фестиваль включал в себя не только выступления молодых музыкальных дарований (таких, как Массимо Морселло, Ренато Колелла, «ZPM», «Sortilegio»), но и вечера стихов, дискуссии и лекции, художественные выставки…

Все это, как уже было упомянуто, преследовало только одну цель: уничтожение старых стереотипов и создание новой революционной культуры. В основном эта задача, при помощи трех фестивалей (второй «Campo Hobbit» прошел в Абруццо в июне 1978, третий, самый многочисленный, в деревне Кастель Кампонески летом 1980) была выполнена и даже перевыполнена.

Наиболее емко мутацию тогдашнего молодежного неофашистского движения описал в одной из статей 1977 года корреспондент миланской газеты «Correre della Sera»:

«…Мы помним моду миланских и римских неофашистов. Мы помним культ физической силы, культ черного авангардиста, идеального арийского война, готового сражаться по первому сигналу. Невероятный идиотизм, который творился еще несколько лет назад, уходит навсегда. Тогда, 5–6 лет назад, дети мелкой буржуазии коллекционировали нацистскую атрибутику, ежедневно ходили в спортзалы, штудировали Эволу и Гитлера, пытаясь всеми силами быть похожими на нибелунгов.

Новому поколению на все это плевать – оно презирает музейный хлам, черную униформу и римское приветствие. Сегодня мы можем увидеть неофашистов, которые курят гашиш, знакомятся в клубах с девушками, а после стреляют в полицию во имя фашистской революции. Новое поколение стало гораздо опасней, нежели те гротескные, управляемые провокаторами, персонажи, которых мы долгое время принимали за «истинное лицо фашизма». Они больше не играют в «арийцев», они больше не являются защитниками буржуазной морали, они больше не треплют языками…»

И действительно, начиная с весны 1977 года, когда появляется журнал «Quex», когда проходит первый «Campo Hobbit», когда по-новому мыслящие персонажи оттесняют устаревших идолов неофашизма из MSI, MPON и «Avanguardia Nazionale», молодежное правое движение переживает стремительные метаморфозы.

Некоторые, особо интеллектуальные персонажи, устав от грязных политических игр и вечной демагогии, совершенно завязывают с правой идеологией, ударяясь в различные религиозные течения. Рим конца 70-х наполнен сектантскими и полусектантскими группами правого толка, разброс религиозных платформ которых весьма широк: начиная от неоязычества («Helios», «Nueva Acropoli») и христианства («Militia Christi»), заканчивая буддизмом («Centro Tradizionale»), сатанизмом («Figli del Sole») и даже исламом («Comunita della Rivoluzione Islamica»). Иные молодые люди (которых было гораздо больше, нежели ищущих смысл жизни интеллектуалов), привлеченные новой революционной риторикой, желают действовать. Причем, совершенно не важно – ради чего действовать. Их гимном становится песня «Индейцы» сицилийской группы «Contro», обращенная к тем людям, которым не нужна «презентабельность и благосостояние в мертвом буржуазном мире», но кто «выбрал себе профессию война, а не банкира».

Третий, самый многочисленный слой неофашистской молодежи, не принявший ни религию, ни концепцию революционной спонтанности, тем не менее, становится авангардом так называемых «новых правых». Экологизм, борьба за права животных, борьба за права женщин, поддержка борьбы народов третьего мира против американо-советского империализма и прочие, ранее невозможные в неофашистском движении вещи, успешно взяты на вооружение и даже, некоторым образом, применены.

* * *

Итак, в 1979 году, после увеличения начальной численности организации с 50 человек до двух тысяч, перед руководством «Terza Posizione» встает вопрос: куда развиваться дальше. В Риме уже активно действуют NAR и «Costruiamo l’Azione» Серджио Калоре, вооруженные ячейки пытаются организовать товарищи по всей стране, климат насилия между коммунистами и фашистами все больше и больше слабеет. Поэтому, дабы соответствовать в полной мере своему главному лозунгу (“Ne fronte rosso, ne reazione! Lotta armata per la Terza Posizione! ” – «Нет красному фронту, нет реакции! Вооруженная борьба за Третью Позицию!») внутри группы из остатков команды «Lotta e Vittoria» и примкнувших радикальных товарищей, решено создать «Nucleo Operativo» (Оперативное Ядро) – вооруженное крыло политической организации.

Все это дело поручается 23-летнему Джузеппе Димитри («Пеппе»), одному из самых известных в Риме правых бойцов, прославившемуся своим одиночным атакам на группы левых активистов. Помощником Димитри назначен Роберто Нистри («Коммунист»), 20-летний выходец из анархистских рядов. Поначалу личность Нистри не вызывала большого доверия у политического руководства: в многочисленных столкновениях он не участвовал, боевым характером также не отличался. Более того, некоторые считали «Коммуниста» вообще не совсем нормальным: в то время как его товарищи проводили выходные в барах с друзьями или с девушками в клубах, Роберто целыми сутками мог сидеть с удочкой на берегу какого-нибудь загородного водоема, потребляя в немереных количествах кофе и бутерброды. Поэтому, несмотря на явный организаторский талант (большая заслуга Нистри в том, что «Terza Posizione» приобрела за два года немыслимый успех – именно он был главным организатором практически всех успешных акций), Фиоре и Адинольфи не считали «Коммуниста» способным наладить работу «Оперативного Ядра». Фиоре и Адинольфи ошиблись – тихий и слегка ненормальный Роберто Фиоре в последующем стал одним из главных героев последнего периода борьбы «Вооруженных Революционных Ячеек».

Другим ключевым персонажем «вооруженного крыла» (несмотря на громкое название, его численность никогда не превышала полтора десятка боевиков) становится Вальтер Сорди («Рыжий»). «Сорди всегда был в поисках славы и уважения, он мнил себя важным человеком перед друзьями и эдаким современным викингом, воином без сна, перед подругами…» – таким образом охарактеризовал его на одном из судебных заседаний Стефано Содерини. Действительно, умевший в основном хорошо и пафосно болтать, Сорди не имел особого уважения среди людей. Его тщеславие и высокомерие раздражало многих. Единственные, кто по-настоящему был предан «Рыжему», являлись его малолетние подручные, названные в насмешку старшими товарищами «Walter boys», которые так же, вслед за своим уличным лидером, влились в «Nucleo Operativo». Самый молодой из них, 16-летний Стефано Содерини, начал свою неофашистскую карьеру еще в рядах «Comunita Organiche di Popolo» Пьера Луиджи Скарано. Поучаствовав совместно с товарищами в ритуалах празднования Дня зимнего солнцестояния, Содерини всерьез увлекается неоязычеством. Таким образом, в 1977 году он вступает в мистическое сообщество «Helios», провозгласившее возвращение итальянской нации к ее «олимпийским корням». Очень скоро ему надоедают многочисленные ритуалы и сложная догматика этой секты, и он обращается к другому богу – зеленому змию. Все свободное время Стефано проводит в многочисленных римских кабаках, реально балансируя на грани опасности стать малолетним алкоголиком. Спасает его Сорди, с которым он в один из дней знакомится в баре «Vigna Clara».

Другой подручный «Рыжего», 16-летний Паскаль Белсито приходит в «Оперативное Ядро» с другого религиозного края. Еще в 14 лет он вступает в христианскую группу «Militia Christi», где, слушая речи главаря, 18-летнего Андреа Инсабато, заражается идеями «священного крестового похода» против коммунизма и либерализма. И не просто заражается, а сам начинает проповедовать среди своих друзей идеи католического фундаментализма. За это от товарищей района Бальдуина он и получает прозвище «Пастор». И, хотя спустя всего год от воинственного христианства в душе Белсито не остается и следа, шуточный статус «пастуха овец Христовых» (il pastore delle pecore) остается за ним навсегда.

Третий «вундеркинд» группы Сорди, 17-летний Луиджи Чавардини («Чингис Хан») привлек к себе внимание Вальтера летом 1979 года, когда во время очередного летнего лагеря «Terza Posizione» в местечке Монтеальбано Йонико он отказался участвовать в стрельбах из пневматического оружия. Со смехом откинув полу-игрушечное ружье, Чавардини добродушно спросил, когда они наконец прекратят играться в коммандос и начнут делать дела с настоящим оружием.

«Чингис Хан» искренне не уважает политическое руководство «Третьей Позиции». Он уверен, что революционной организацией должны командовать люди, доказавшие на деле чистоту и твердость своих взглядов. Безоружный и нищий (его отец – простой швейцар), не имеющий денег для того, чтобы купить на черном рынке хоть какое-нибудь самое захудалое оружие, он презирает людей типа Инсабато или Моттирони, которые назначены политическим руководством главарями целых районов (соответственно, Бальдуина или Триест) и, которые, даже имея пистолеты, их не применяют. По мнению Чавардини, подобное поведение не соответствует принципам революционной организации, озвученным в «Теоретической позиции легионерского действия».

В «Оперативное ядро» также входят и другие «оппозиционные» главари римских «гнезд», не согласные с политикой руководства: 19-летний капо «гнезда» района ЭУР Массимилиано Таддейни («Ала»), 18-летний боевой лидер «Революционного комитета квартала Триест» Дарио Мариани («Чекато») и его заместитель, 17-летний Лука Перуччи.

Таддейни, Мариани и Перуччи совместно со своими друзьями Пьером Луиджи Брагалья («Пиппи») и Марио Цурло впервые предлагают отделиться от основной организации с целью дальнейшего развития независимого революционного действия. Но, пока во главе «Nucleo Operativo» стоял верный Фиоре и Адинольфи Джузеппе Димитри, все эти разговоры не имели никакого успеха.

Последним ключевым персонажем вооруженного крыла стал Джорджио Вале («Дрейк»), 19-летний неофашист из престижного района Лацио. Оригинален он был прежде всего тем, что являлся сыном иммигранта из Сомали, в связи с чем заслужил особую ненависть со стороны Роберто Фиоре, который называл его не иначе, как «обезьяной, случайно оказавшейся в нашем движении». Иные товарищи, которые, в отличие от Фиоре, много раз плечом к плечу участвовали в незаконных действиях вместе с «Дрейком», отзывались о нем несколько в ином тоне: «Сумасшедший Джорджио, – по-дружески характеризовал его Содерини, – он любил только оружие и фашизм. Я никогда не видел его без книги в руках и пистолета за пазухой». «Дрейк» был фанатиком революции. В отличие от многих из нас, он действительно верил в возможность изменения мира, – рассказывал на судебном заседании в 1985 году раскаявшийся Вальтер Сорди. – Когда я однажды пришел на его квартиру в Ачилии, и увидел массу ящиков с самым различным оружием, я спросил, зачем ему столько? Он сказал, что это оружие в скором времени пригодится – оно будет роздано тем, кто захочет вместе с нами выйти на улицы… Он действительно в это верил».

Таким образом, к весне 1979 года «Оперативное ядро» включало в себя 15–20 боевиков и имело весьма скромный вид: за исключением угона десятка мотороллеров и двух автомобилей, оно ничем себя не проявляло. Даже столь необходимой вещью, как оружие, «вооруженное крыло» не сумело обзавестись, хотя Нистри упорно настаивал на необходимости его добычи любыми путями. Димитри же, опасавшийся навлечь гнев государственных властей на легальное ядро организации, пока медлил.

Глава четвертая

NAR. Второй период борьбы (1979–1981)

Итак, в начале 1979 года «Вооруженные Революционные Ячейки» начинают новый период борьбы. К тому времени уже многие понимают всю глупость и бесполезность «воинственного антикоммунизма», сводящего всю национал-революционную борьбу в узкие рамки «смертельной борьбы двух революционных движений». «Культура 77-го» не проходит стороной боевиков NAR, многие из которых (например Пьер Луиджи Брагалья или Габриеле де Франчиши) активно участвуют в формировании и мирной (пока) пропаганде культа «городских индейцев», как, в соответствии с модой, тогда себя величали молодые неофашисты.

Серьезно призадумывается над сложившейся ситуацией и оперативный главарь NAR Дарио Педретти, на чьих глазах организация постепенно трансформируется в банальную криминальную банду. Дабы предотвратить дальнейшее разложение группы и дать борьбе новый импульс, «Педро» усилием воли принимает решение отказаться от дальнейших нападений на красных и полностью переключиться на борьбу с государственным режимом. Поэтому в начале декабря 1978 года он, вместе со своим ближайшим другом Луиджи Ароникой, планирует вооруженную пропагандистскую акцию.

Дабы начать диалог с красным радикальным движением и, в то же время, продемонстрировать ему свою потенциальную силу, друзья замышляют совершить вооруженный, но бескровный налет на римское представительство левой радиостанции «Onda Rossa» (Красная Волна), после которого необходимо будет опубликовать очередной манифест, в котором провозгласить полный отказ от дальнейшего противостояния. Таков был теоретический план.

«Пантера» много раз ездит к месту запланированной акции, составляет маршрут отхода, отслеживает частоту проезда полицейских патрульных автомобилей, даже два раза посещает само помещение радиостанции. Акцию, ставящую окончательную точку в конфронтации «левые против правых», Педретти решает приурочить к первой годовщине трагедии на улице Акка Ларенция…

И вот тут Дарио, никогда не являвшийся хорошим руководителем, совершает две ошибки: во-первых, при формировании штурмовой команды он исключает из числа ее участников самого Луиджи Аронику (уже не раз «засвеченного» близ радиостанции), а во-вторых, при формировании штурмовой команды он включает в число ее участников недавно вышедшего из мест заключения Валерио Фиораванти.

Итак, утром 9 января команда боевиков (Педретти, Фиораванти, Алибранди, Алессандро Пуччи, Ливио Лаи, Паоло Пиццония и Патрицио Трокеи), собравшись с оружием в отделении FUAN-Монтеверде, выслушивают последние указания разведчика Ароники, который буквально на пальцах объясняет оперативную диспозицию. Разодевшись и нацепив дурацкие парики, команда загружается в два автомобиля. И вот тут происходит первый промах: водитель головной машины, триестинец Ливио Лаи, не совсем представлявший, где находится офис радиостанции, направляет автомобиль к находящемуся в районе Сан-Лоренцо представительству феминистского «Radio Citta Futura». Подъехав ко входу, находившиеся в автомобиле Алибранди, Фиораванти и Трокеи выскакивают с автоматами наперевес. Двадцать секунд спустя их наконец нагоняет второй автомобиль, из которого выбегает Педретти и, грязно ругаясь, сообщает, что они не туда приехали.

Ситуация поистине глупая: семеро вооруженных мужчин ругаются и орут друг на друга, стоя возле офиса феминистского радио и привлекая ненужное внимание проезжающих мимо водителей. Гордиев узел разрубает Валерио Фиораванти, внезапно вспомнивший, что именно он, а не Педретти, является истинным военным лидером «Вооруженных Революционных Ячеек». Крикнув «Поднимаемся!», он первый взбегает по лестнице и уверенным шагом направляется к дверям. За ним следуют Алибранди, Трокеи и Пуччи, тащащий 5 бутылок с зажигательной смесью. Вход в представительство прикрывает только Педретти: Пиццония и Лаи остаются сидеть в машинах, дожидаясь конца штурма.

Захват руководства операцией Валерио Фиораванти ставит жирный крест на ее «бескровности». Вбежав по лестнице и выбив дверь в студию, где в этот момент продолжается эфир, «Джузва» начинает беспорядочно палить из пистолета по ногам находившихся в помещении сотрудниц радиостанции. Вбежавший следом за ним Алибранди, из автомата поливает шквальным огнем аппаратуру. Из-за их спины непрерывно кидает бутылки с «коктейлем Молотова» Патрицио Трокеи. Вся операция длится не более минуты: устроив натуральный погром, все четверо участников молниеносно покидают горящее здание, заскакивают в автомобили и уносятся в разных направлениях. Внутри разгромленного офиса, среди огня и осколков остаются лежать пятеро раненых женщин.

Покончив с данным делом, инициатор нападения Дарио Педретти приходит в ужас: вся суть демонстрационной акции, направленной на начало диалога с левым революционным движением, поведением «Джузвы» сведена к нулю. Вечером происходит первый спор между товарищами, положивший начало долгой конфронтации. Педретти обвиняет Фиораванти в излишней жестокости, говорит, что Валерио вообще не фашист и ему не нужна никакая революция – оно сумасшедший и ему необходимо только насилие. «Лейтенант» парирует – эту радиостанцию давно надо было уничтожить и, в свою защиту, приводит недавний пример того, как злорадствовали ведущие «Radio Citta Futura» в день похорон Франко Ансельми.

Так или иначе, но приходится теоретически обосновывать перед общественностью причины этой атаки. У Педретти уже давно была заготовлена прокламация, объяснявшая мотивы несостоявшегося нападения на радиостанцию «Onda Rossa», поэтому, недолго думая, он практически слово в слово переписывает ее на печатной машинке, прибавив лишь последнюю строчку:

«Мы атаковали логово проповедников ненависти: атаковали жестко, но могли действовать еще жестче. Мы выбрали эту мишень, потому что устали видеть, как красная и черная молодежь платит своими жизнями за недостатки этой системы.

Мы не хотим более нападать на людей, которые, как и мы, серьезно настроены улучшить этот мир, пусть даже эти люди и являются идиотами. Они – идиоты, но, в конце концов, они и наши коллеги.

Мы надеемся, что коммунистические товарищи не потеряют самообладания и не позволят гневу взять верх над своим рассудком.

Мы надеемся, что они начнут думать и мы, наконец, прекратим безумный период стрельбы друг в друга.

Мы надеемся на то, что красные более не позволят манипулировать собой реакционным силам, которые, посредством противостояния «красные-черные», используют нашу ярость, стремясь заставить нас перебить друг друга.

Мы не простили «Radio Citta Futura» оскорблений в сторону наших павших товарищей и непрерывную пропаганду ненависти между нашими движениями».

Естественно, что призыв к левой общественности остался без ответа.

Вслед за атакой на феминистскую радиостанцию, NAR под чутким руководством Фиораванти и Педретти развивает целую серию ограблений и краж, увенчавшуюся налетом 8 февраля на «Банковское Общество CAB», откуда группа из шестерых боевиков забирает деньги, бронежилеты, а также автоматы и пистолеты разоруженных охранников.

На начало марта «Джузва» и «Педро» планируют очередную пропагандистскую акцию – ограбление оружейного магазина в честь первой годовщины гибели товарища Франко Ансельми. Однако, 6 марта – в день официальной смерти, операцию подготовить не успевают. Поэтому налет на оружейный магазин «Омния-Спорт» переносится на 15 число. Выбор объекта грабежа крайне дерзкий и вызывающий: мало того, что учреждение специализируется на поставках оружия итальянским спецподразделениям правоохранительных органов, так еще и расположено оно в самом центре столицы, в пятистах метрах от Центрального офиса полиции. Именно этот дерзкий грабеж стал первой совместной акцией «Оперативного ядра» «Terza Posizione» и «Nuclei Armati Rivoluzionari».

К магазину боевики пребывают на четырех автомобилях. Одетые в полицейскую форму Ливио Лаи и Алессандро Алибранди идут вперед, ударную команду составляют Валерио Фиораванти, Джузеппе Димитри и Дарио Педретти, команду прикрытия – Кристиано Фиораванти, Франческа Мамбро, Паоло Луччи Кьярисси, Луиджи Ароника и Габриеле де Франчиши.

Лаи и Алибранди заходят в магазин и подзывают продавцов. В этот момент внутрь вваливается ударная группа, которая без единого выстрела разоружает двоих охранников и сковывает их наручниками. «Полицейские» Алибранди и Лаи крайне изумляют сотрудников магазина – вместо того, чтобы пресечь беспорядки, они сами вытаскивают револьверы и наставляют их в грудь торговцам. Отобрав ключи от бронированного хранилища и, так же приковав продавцов к решеткам, боевики NAR чинят откровенный грабеж, итогом которого становится пропажа из оружейного склада 15 полицейских карабинов, 63 пистолетов и более миллиона патронов. Уходя, Алибранди оставляет на прилавке 4 листовки, в которых объявляется, что произошедший акт – акция памяти павшего Франко Ансельми. Точно такие же листовки вечером приходят в редакции информагентства «Ansa» и газеты «Il Messaggero».

Практически все оружие, добытое в этом налете, идет, по ранее достигнутой договоренности, в арсеналы недавно созданного «Nucleo Operativo», которое с этого момента начинает развивать свою, пока неосторожную, деятельность.

А «Вооруженные Революционные Ячейки» тем временем слегка приостанавливают свои активные действия в связи с усилившимися полицейскими репрессиями. Репрессии и увеличение полицейского контроля на улицах Рима весной 1979 происходит не просто так: на этот раз громко о себе заявляет группа «Costruiamo l’Azione».

* * *

Серджио Калоре, который еще в 1977 году организовал вооруженную банду «Costruiamo l’Azione» (Мы действуем) из остатков боевиков «Групп действий Нового Порядка», некоторое время вел себя довольно тихо.

Изначально будучи настроен крайне негативно к старому неофашистскому движению, вскоре он вновь попадает под влияние присоединившихся к группе ветеранов: миланских активистов MPON Роберто Рао и Массимилиано Факини.

Таким образом, с приходом в ClA этого дуэта, тесно связанного с Паоло Синьорелли, структура организации делится на три совершенно разных крыла:

Крыло во главе с другом Синьорелли, Массимилиано Факини, стремится возродить угасшее «Политическое Движение Новый Порядок», превратив ClA в очередную «реинкарнацию» MPON;

Крыло во главе с бывшим идеологом «Сообщества Народной Самообороны» Фабио де Феличе стремится объединить усилия с левым революционным движением в борьбе против Системы и делает ставку на завоевание симпатий молодежи;

Крыло во главе с Серджио Калоре и его заместителем, 18-летним Паоло Алеандри. Совершенно откинув всякую идеологию, Калоре делает упор только на вооруженную борьбу, поэтому его «крыло» самое многочисленное (около 15 человек) и активное из всех трех. Именно перу Калоре принадлежала одна из самых успешных статей газеты «Costruiamo l’Azione» под названием «Преодоление идеологических барьеров», где военный руководитель провозглашает «отказ от вмешательства в смертельные игры идеологически противоположных экстремизмов».

Группой Серджио, начиная с весны 1977 года произведена серия краж в камнедобывающих каньонах, вследствие чего к 79-му банда обладает уже более четырьмя сотнями килограммов аммонала. Не забывают боевики и о «самофинансировании», проведя весной 78-го небольшую кампанию из четырех ограблений в ювелирных магазинах. После одной из таких акций Калоре арестован и заключен в римскую тюрьму «Реббибия» на два года. Именно здесь он встречает Валерио Фиораванти, также отбывающего 8-месячный срок за кражу из армейского арсенала. Два лидера быстро находят общий язык, делая первые шаги к созданию альянса, объединившего группировки.

В конце 1978 года «Джузва» покидает тюремные стены. Калоре тоже задерживается за решеткой ненадолго: в апреле 79-го, отсидев лишь год, он досрочно освобожден благодаря образцовому поведению и «полному раскаянию» в совершенных действиях.

За время его тюремного заключения изменилось многое: в первую очередь, группа обзавелась огромным количеством оружия. Причем обзавелась довольно интересным способом – 1 декабря 1978 года оружейник преступной римской «Банды Мальяна» Маурицио Аббатино, чувствуя за собой слежку полиции, обращается к Франко Джузеппуччи с просьбой на некоторое время спрятать арсенал организации. Джузеппуччи сводит Аббатино с руководителем боевого крыла ClA Паоло Алеандри, который быстро соглашается оказать столь ценную услугу римским бандитам. В итоге, огромное количество оружия (около 70 пистолетов, 50 автоматов, 170 ручных гранат и более двух миллионов патронов) укрыто на вилле в Тиволи, арендатором которой является боевик группы Итало Ианилли. Неудивительно, что спустя всего три дня, активисты ClA, дорвавшиеся, наконец, до настоящего оружия, устраивают свое первое нападение: команда из пятерых членов вооруженного крыла под лидерством самого Алеандри, врывается утром 3 декабря в римский офис «Европейской Ассоциации Автомобилестроителей». Открыв беспорядочный огонь из автоматов по новеньким автомобилям и покидав внутрь три ручные гранаты и шесть бутылок с «коктейлем Молотова», нападавшие удаляются, оставляя за собой невероятный разгром, приведший к закрытию торгово-промышленного центра. Вечером того же дня ответственность за атаку берет на себя некая группа «Movimento Armato Antimperialista» (Вооруженное Анти-империалистическое Движение). Долгое время власти считали штурм «Центра» делом рук левых террористов, и лишь спустя год, после задержания Алеандри, выяснилось, кто был истинным организатором и исполнителем нападения.

А история с бандитским арсеналом на этом не закончилась: к марту 1979 года хранящееся на вилле в Тиволи оружие было уже в основном разворовано – Алеандри и, позднее, Калоре раздавали чужие стволы налево и направо, вооружив, таким образом, многочисленные новосозданные ячейки для борьбы с системой (в Калабрии, Неаполе, Милане, Турине и Падуе). Соответственно, когда 1 октября 79-го Маурицио Аббатино обратился к Алеандри с просьбой отдать оружие, тому ничего не оставалось делать, как пожать плечами и ответить, что оружия, собственно, больше и нет. Возмущенными гангстерами Алеандри был похищен и отвезен на квартиру на улице Ачилия, где более недели подвергался избиениям и пыткам. Жизнь ему спас один из боевиков «вооруженного крыла» ClA Бруно Мариани, которому гангстеры сообщили, что если в ближайшее время оружие не будет возвращено, Алеандри отрежут голову. Испуганный Мариани поехал было к Валерио Фиораванти, который в короткие сроки выдумал хитрый план освобождения заключенного товарища. Однако безумства не произошло (Фиораванти банально предложил перестрелять бандитов) благодаря вмешательству в дело Массимо Карминати, ранее хорошо знакомого с лидерами «Банды». В ходе разговора с Данилио Абруччати и Франко Джузеппуччи, Карминати клятвенно пообещал достать новое оружие, после чего Алеандри был отпущен.

Тем не менее, страх и боль, пережитые Паоло в квартире на улице Ачилия, вынудил его завязать со своей террористической деятельностью: он возвратился в деревню Сабиния, где родился и вырос. Возмущенный такой выходкой Серджио Калоре заочно приговаривает Алеандри к смерти, а на место заместителя командира назначает молодого товарища Бруно Мариани.

Гораздо позднее, в 1980 году, когда Алеандри был арестован, его «дезертирство» из ClA сыграло весьма позитивную роль: тотчас начав сотрудничество со следствием, он доверительно сообщил карабинерам, что является одним из немногих, кто добровольно отказался от вооруженной борьбы, осознав ее бессмысленность. Про сам позорный факт похищения и дальнейшего бегства Алеандри скромно умолчал – все подробности данного инцидента стали известны гораздо позже, когда был арестован сам Маурицио Аббатино.

* * *

Итак, весной 1979 года, происходит новый разрыв группы Серджио Калоре со старой гвардией, приведший впоследствии к слиянию «вооруженного крыла» с «Nuclei Armati Rivoluzionari». Связан этот раскол с очередной попыткой возродить позабытый было «черный терроризм» наихудшего периода «стратегии напряжения».

Пока Калоре отдыхал в тюрьме, политические лидеры «Costruiamo l’Azione» вынашивали новые планы «атаки на Государство». Будучи, в большинстве своем, старыми провокаторами, тесно связанными с SID, SISMI и прочими государственными службами безопасности, Синьорелли и Факини ничего лучшего не выдумали, как организовать, при помощи ранее сворованного аммонала, очередную террор-кампанию. Завербовав нескольких молодых боевиков, Синьорелли и Факини, в соответствии со старыми натовскими учебниками, вновь возвращают страну во времена «безмотивного террора», апофеозом которых станет теракт на железнодорожной станции в Болонье 2 августа 1980 года.

20 апреля 1979 года гремит первый взрыв: автомобиль, начиненный 30 килограммами взрывчатки, разносит подъезд зала Советов в столичном Капитолии. Чудом никто не убит, хотя ранено 8 человек. 4 мая происходит взрыв близ офиса Министерства иностранных дел. 15 мая грузовик с 55 килограммами аммонала на борту взлетает на воздух близ тюрьмы «Реджина Коэли», полностью разрушая одну из стен. Спустя 5 дней проходит попытка потенциально самого опасного теракта: на площади Святого Петра полиция обнаруживает заминированный автомобиль, в котором находятся более 40 килограммов взрывчатого вещества. Впоследствии один из боевиков-бомбистов, Итало Ианилли, расскажет судьям, что он намеренно испортил таймер, поняв, что изначальный замысел организованного Синьорелли террористического акта (демонстративная бескровная акция в отношении расположенного здесь же здания Высшего совета магистратуры) не соответствует действительности – теракт мог стоить десятков жизней ни в чем не повинных людей, находившихся в этот момент на площади.

Последствия теракта на железнодорожном вокзале в Болонье

Вернувшийся из тюрьмы и обратившийся к старым делам Серджио Калоре приходит в ярость – менее всего ему хочется превращения «Costruiamo l’Azione» в очередную группу «пособников государственного терроризма». Хотя все покушения и были исполнены от имени мифической «национал-пролетарской» группы «Movimento Rivoluzionario Popolare» (Народное Революционное Движение), Серджио крайне недоволен действиями политического руководства группы. Развязанная им непонятная террористическая война подняла новую волну репрессий против правого революционного движения, которое власть зажимает все больше и больше. Вновь всплывает старая конфронтация с Синьорелли, фундамент которой заложил еще Пьер Луиджи Конкутелли, и лидер «вооруженного крыла» с большим скандалом уходит со своими людьми в свободное плавание. Он уже нашел контакт с «Вооруженными Революционными Ячейками», поэтому представляет себе концепцию дальнейшей борьбы группы.

* * *

А тем временем притихшие в период репрессий и усиленного полицейского контроля боевики NAR вновь дают о себе знать очередной «революционной акцией мести».

Ночью 28 мая в столичном районе Триест 18-летний активист «Fronte della Gioventu» Франческо Чекьин, спасаясь от напавших на него возле собственного дома четырех красных боевиков, падает с высокой стены. 16 июня, после 18 дней агонии, молодой человек умирает.

Еще 6 числа, узнав о тяжелом состоянии Чекьина, Валерио Фиораванти, откинув прочь попытки NAR завязать диалог с левым движением, планирует совершить акцию устрашения, которая должна стать наиболее кровавой из всех доселе осуществленных. Неофашисты, которые долгое время пытались держать с красными вооруженный нейтралитет, банально устали от продолжающегося красного террора. И, хотя такие крупные организации, как «Красные Бригады» или «Prima Linea» действительно, начиная с 1978 года, полностью отказались от бессмысленной конфронтации с правым движением, столкновения, нападения и засады с участием рядовых «уличных» коммунистов продолжались. «Джузва» решает наказать таких «уличных» боевиков страшной акцией: нападением на секцию КПИ улицы Бенедетто Кариоли, в районе Эскилино. Утром 16 июня узнав о смерти Чекьина, Фиораванти, с помощью Дарио Педретти (впоследствии именно Педретти был обвинен в организации штурма) быстро набирает группу из 8 человек, которая на трех автомобилях выдвигается в направлении районного представительства Компартии. В этот момент внутри отделения проходит собрание революционных железнодорожников, которые обсуждают очередную неудачу партии на всеобщих выборах 3 июня.

Подъехав к зданию, неофашисты делятся на три группы: первая, во главе с Алибранди должна ворваться в подвал и отключить электроснабжение отделения, вторая, под лидерством Педретти, собственно, должна атаковать зал заседаний. Сам Фиораванти вместе с Габриелем де Франчиши остается прикрывать атакующих и стрелять в тех, кто сумеет выбраться из здания. На этот раз боевики настроены крайне серьезно. Алибранди, первым ворвавшийся в здание, выстрелами из автомата укладывает двух попавшихся под руку партийцев, после чего направляется, в соответствии с планом, в подвальное помещение. Как только гаснет свет, двери в зал заседаний распахиваются и в самый центр собравшейся толпы (около 70 человек) летят две ручные гранаты. Следуют взрывы, после которых в дверной проем выскакивают трое в пассамонтанах: Педретти, Ароника и калабрийский товарищ, главарь южной ячейки NAR, Роберто Фригато. «Педро» палит в толпу из пистолета, двое его товарищей – из короткоствольных автоматов. Отстреляв по обойме (а Педретти выпустил даже две), неофашисты молниеносно испаряются. «Джузва» в хорошем настроении – наконец то имя NAR прогремит по всей стране. Однако, после выпуска восьмичасовых новостей, который Фиораванти смотрит в компании друзей за торжественным ужином с шампанским, его настроение сильно портится: 27 раненых, ни одного убитого. Результат чистой случайности. «Джузве» так не кажется: здесь же он обвиняет Дарио Педретти в «плохой» стрельбе и вообще в поразительной неготовности к вооруженной борьбе, ведь именно граната, запущенная «Педро» оказалась с дефектом, в результате чего осколки после ее взрыва ушли в бетонную стену. Педретти, вместе со своим другом Ароникой, выходят из-за стола и покидает тратторию. Раскол между двумя главарями, начавшийся еще после штурма представительства «Radio Citta Futura», окончательно оформился. Фиораванти презирает Педретти, который за все время их совместной борьбы не смог никого убить. Педретти считает «Джузву» сумасшедшим, который приведет организацию своими непредсказуемыми выходками к гибели.

Однако, несмотря на все перипетии борьбы, «Вооруженные Революционные Ячейки» таки достигают ранее поставленных целей – после громких вооруженных пропагандистских акций столичного ядра NAR начинается неконтролируемый рост групп революционной спонтанности по всей стране.

В Милане, под руководством экс-боевика SAM, 27-летнего Доменико Маньеты («Миммо») на основе разгромленного ядра «Сообщества Народной Самообороны» создана вооруженная банда полукриминальной направленности, отметившаяся серией ограблений в Ломбардии и Лигурии в 1980 году.

Здесь же Фабрицио Дзани, совместно с редактором неофашистского журнала «Movimento» (Движение) Андреа Кальви и Марио Гвидо Нальди, организует миланскую ячейку NAR.

В Турине из остатков мощного революционного подполья, которое еще в 1974 году создал член MPON Сальваторе Франкия (тогда оно включало в себя более 150 боевиков), активистом «Третьей Позиции» Мауро Ансальди основана туринская ячейка «Nuclei Armati Rivoluzionari». Уникальность данной группы заключалась в том, что боевики ее были четко разделены в соответствии с футбольными пристрастиями: Мауро Ансальди («Пиноккио»), фанат клуба «Торино», возглавляет северную туринскую группу, а Джузеппе Франца («Беппе»), будучи поклонником «Ювентуса», руководит юго-восточной ячейкой.

В Неаполе идет медленное развитие вооруженной группы, образованной еще весной 1978 года Розарио Ласдикой («Сасб»). В какой-то момент деятельность банды приостанавливается в силу тюремного заключения ее лидера: 30 сентября 1978 года, празднуя первую годовщину основания NAR, группа «Сасы» нападает на толпу анархистов в одном из пролетарских районов. В итоге, один из боевиков ячейки, 21-летний Эрнесто Нонно, кирпичом разбивает голову активисту «Всемирного фонда дикой природы» Клаудио Микколи, который умирает от полученного ранения на следующий день. Ласдика и еще девять участников рейда схвачены на месте: сам лидер получает 6 лет тюремного заключения за участие в убийстве.

Однако в 1979 году, в связи с шумными акциями «вооруженной спонтанности», неаполитанская ячейка постепенно реорганизуется, достигнув к 1981 году численности в 15 человек.

Прошедшим «практику» вооруженного действия в ходе атаки на отделение КПИ-Эскилино, калабрийцем Роберто Фригато, совместно с бывшим боевиком GAO Кармелло Каузали, в Реджии, Катандзаро и Палермо сформированы две оперативные группы «национал-пролетарской революции»: «Nucleo armato protesta popolare» (Вооруженное ядро народного протеста), позднее более известная под именем «Gruppo armato protesta popolare» (Вооруженная группа народного протеста) и «Gruppi urbani popolare» (Городские Народные Группы).

На Сицилии Франческо Манджиамели создает «южную группу» NAR, куда входят боевики разгромленной банды Энрико Томаселли и десяток молодых товарищей из Калабрии и Палермо.

В Риме дела идут своим чередом: возникают несколько независимых от центральной группы NAR вооруженных ячеек. В первую очередь, это, естественно, довольно большая банда под руководством Серджио Калоре.

Второй, относительно крупной независимой «структурой», является так называемое «Nucleo Mentana» Паоло Бьянки.

Бьянки – тот самый экс-боевик GAO, который был обвинен в доносительстве, благодаря которому в феврале 77-го были арестованы два ключевых персонажа «Групп Действий Нового Порядка» – команданте Пьер Луиджи Конкутелли и его друг, тяжело раненый экс-главарь миланской банды «Комасина» Ренато Валланцаска. Испуганный многочисленными угрозами убийством, Бьянки по выходу из тюрьмы (где он, в числе прочих, отбывал трехлетний срок за участие в подрывной ассоциации) является прямиком к старому другу Серджио Калоре, которому объясняет, что не он был информатором, сдавшем полиции местоположение Конкутелли и Валланцаски. Хитрые карабинеры намеренно выставили его в глазах товарищей «предателем». На самом деле всю информацию о конспиративных квартирах и арсеналах GAO добровольно выдал полиции близкий к «Национальному Авангарду» адвокат Джорджио Арканджелли. По прямому указанию лидера этой организации Стефано делле Кьяйе, которого возмутило независимое поведение Конкутелли, обозвавшего членов «Avanguardia Nazionale» «бандой сторожевых псов режима» и отобравшего весь арсенал римской ячейки.

Несмотря на все свои оправдания, Бьянки по-прежнему рассматривался товарищами, как «стукач, сдавший властям лидера GAO». Валерио Фиораванти, видевший Конкутелли как духовного отца «революционной спонтанности», не мог не отреагировать на появление в банде Калоре персонажа, преданного анафеме лично заключенным «Лилло».

Но Бьянки повезло: первая попытка его убийства сорвалась чисто случайно из-за того, что Паоло опоздал на встречу с Валерио Фиораванти. Во второй раз оболганный властями неофашист избежал смерти лишь чудом: команда NAR во главе с «Джузвой», направлявшаяся к дому Бьянки, по дороге встретила двух старых приятелей времен середины 70-х годов. Дружеский и долгий разговор со старыми знакомыми сорвал весь план убийства.

Несмотря на все это, Бьянки твердо желает принять участие в национал-революционной борьбе против режима. Смыть с себя подозрения в предательстве революционными действиями – его долг. Но Калоре этого не понимает. Тогда Бьянки уходит в «свободное плавание»: в короткие сроки он сколачивает свою собственную группу (Nucleo Mentana), куда вошли два неаполитанских бандита, экс-боевик «Национального Авангарда» Массимо Ромпелло, потерявший левую руку в перестрелке с коммунистами в 1977 году, и еще один фашист из Пескары Атильдо Балья.

Еще одна независимая банда возникает в конце 79-го на юго-западе Рима усилиями 18-летнего Элио ди Скалы («Капплерино»), близкого к «Третьей Позиции».

И последней группировкой, отличившейся своими боевыми действиями во второй период борьбы NAR, становится «ячейка Прати» (Nucleo Prati), организованная Дарио Педретти после полного разрыва с Валерио Фиораванти.

* * *

Итак, к середине 1979 года новое национал-революционное действие, порожденное идеологическим штурмом сторонников «третьего пути» и вооруженной пропагандой головной группы NAR, разрастается неимоверно. В июле 1979 года ставится окончательная точка в подготовке к войне против режима – во время традиционного летнего лагеря «Terza Posizione» в местечке Монтеальбано, руководством «Оперативного ядра» принимается решение о начале вооруженной борьбы.

12 октября официально начинается второй этап деятельности NAR: лидер «Оперативного ядра» Джузеппе Димитри, лидер миланской ячейки NAR Доменико Маньетта, боевик римской группы NAR Алессандро Алибранди и секретарь секции MSI района Триест (сочувствующий «Третьей Позиции») Фернандо дель Фра, совершают вооруженный налет на банковское агентство, расположенное на улице Ливия. Разоружив охрану и положив на пол всех служащих, неофашисты забирают из хранилища более 140 миллионов лир.

Ровно через месяц состоялось первая «независимая» акция «Nucleo Operativo di Terza Posizione»: в городке Агульяно, провинция Анкона, трое боевиков – Алессандро Монтани, Лука де Ораци и Ламберто Курина, атакуют выходящих из здания местного банка инкассаторов. Причем, атакуют, располагая только одним пистолетом: Алессандро наставляет оружие на служащих, заставляя их лечь на землю. Сковав обоих наручниками и забрав сумку с деньгами и оружие охранников, грабители ввязываются в короткую перестрелку с третьим стражем, укрывшимся в бронированной машине. Однако бой быстро прекращается: Монтани, приставив ствол пистолета к голове одного из лежащих инкассаторов, грозится убить его, если засевший в машине гвардеец не прекратит стрелять.

В течение двух последующих недель Рим охвачен пожаром грабежей: налеты на банки, ювелирные магазины и пункты обмена валют происходят практически ежедневно. Так случайно совпало, что именно в этот срок обозначились все действующие в столице группы: «Оперативное ядро» «Terza Posizione», банда Калоре, банда Бьянки, банда Ди Скалы, банда Фиораванти, банда Педретти – все группы одновременно приступают к акциям «самофинансирования».

Апофеозом этих безумных недель становится операция на площади Маркони в римском квартале ЭУР. 27 ноября неофашисты совершают одно из самых крупных ограблений 1979 года; группа боевиков (Димитри, Маньетта, Дель Фра, Фиораванти, Алибранди и Карминати) врывается в отделение американского «Chase Manhattan Bank». Разоружив поодиночке восьмерых охранников, фашисты забирают из банковского хранилища более 800 миллионов лир и целую кучу международных финансовых ассигнаций, общей суммой в 2 миллиона долларов. Впоследствии эти ценные бумаги будут уступлены по бросовой цене главарю преступной «Банды Мальяна» Франко Джузеппуччи.

Успех и дерзость этой акции до крайности возмутил римскую магистратуру, которая спустя всего 5 дней идентифицирует одного из участников налета – мелкого служащего этого же банка, Фернандо дель Фра. Благодаря показаниям Дель Фра, полиции стали известны адреса двух конспиративных квартир, превращенные боевиками «Оперативного Ядра» в базы технического снабжения. Во время рейда на одну из этих «баз» на улице Алессандрия совершенно случайно были арестованы трое – команданте Джузеппе Димитри, Алессандро Монтани и младший брат Роберто Нистри Джузеппе. Причем арестованы в самый неподходящий момент – во время перемещения на склад двух ящиков с ручными гранатами (72 штуки), переданными «Оперативному ядру» Валерио Фиораванти.

Помимо всего прочего, «Пеппе» Димитри внезапно потерял весь свой авторитет – в кармане его куртки обнаружено удостоверение сотрудника SISMI (Службы разведки и военной безопасности), которое ему выдал лично Пьетро Мозумеччи – государственный агент, тесно связанный еще с середины 70-х годов с движением «пособников государственного терроризма».

Так или иначе, но цепная реакция этих арестов привела к тому, что вооруженное крыло «Третьей Позиции» фактически остается без руководства: вслед за Димитри был арестован и Роберто Нистри, обвиненный в «создании подрывной ассоциации».

К тому моменту уже слишком многим не нравится иерархическая система, установленная в «Третьей Позиции». Обилие всевозможных руководителей, сползание организации в пучину бюрократизма и неприятие политическим руководством методов вооруженной борьбы (при всей революционности группы), порождает внутреннюю оппозицию. И если изначально, когда вооруженным крылом командовал верный друг Адинольфи, Фиоре и Спедикато Джузеппе Димитри, эта оппозиция предпочитала помалкивать, то теперь, когда весь его авторитет был низвергнут одной лишь информацией о связях с сотрудниками SISMI, такие уличные лидеры, как Массимилиано Таддейни и Дарио Мариани в полный голос начали заявлять о предательстве легионерской революции политическим руководством.

Ситуацию усугубляет и идеолог «революционной спонтанности» Фабрицио Дзани, который в начале 1980 года выпускает статью «Третья позиция и правый анархизм», где утверждает, что

«…мы должны разрушить все бюрократические аппараты иерархии. Должны понять, что засорение революционного движения сложными системами взаимоотношений невозможно. (…)

Вы (руководители организации) должны либо уйти, либо умереть и не мешать развитию дальнейшей спонтанной борьбы. В конце концов, главной нашей задачей является изменение мира и человека: глупо, когда этой задачей руководят бесхребетные болтуны и дети проституток…»

Таким образом, постепенно руководство над «Nucleo Operativo», к огромному неудовольствию Фиоре и Адинольфи, захватывает «оппозиционер» Джорджио Вале, который медленно сокращает контакты между военным и политическим крылом, все больше увеличивая взаимоотношения с NAR Валерио Фиораванти. Испуганное потерей вооруженного крыла, руководство «Terza Posizione» зимой 1980 года делает попытку спасти положение – руководящий совет предлагает «Джузве» возглавить параллельную вооруженную структуру, но Валерио, поддерживающий «Дрейка» и презирающий «политических болтунов», от этого предложения отказывается. Вале, сумевший чудом сохранить вооруженную группу, тем не менее находится в неприятном положении – после разгрома конспиративных квартир на улице Алессандрия, Ачилия и на вилле Бория Памфилли, организация остается практически без оружия. В распоряжении «Дрейка» всего полтора десятка боевиков, не имеющих ни транспорта, ни оружия, ни денег. Поэтому, в декабре 1979 – январе 1980 гг. Джорджио развивает активнейшую деятельность: производится серия угонов, самым «массовым» из которых становится кража 8 автомобилей и 12 мотороллеров из гаража «Италия» на улице Лукринио. Совершается кража в армейском арсенале на площади Мененио Агриппа, из которого боевики изымают 20 пистолетов, 5 автоматов и боезапасы к ним. Следует череда вооруженных налетов с целью добычи финансовых средств.

Соответственно, скоро реструктуризированное «Nucleo Operativo» вновь готово к активным действиям.

* * *

Этой же зимой 1979 года еще две группы лишаются своих лидеров.

10 декабря Серджио Калоре принимает решение убить Джорджио Арканджелли – адвоката и члена «Национального Авангарда», виновного в аресте Пьера Луиджи Конкутелли. На это дело он посылает своего ближайшего помощника Бруно Мариани и 16-летнего Антонио д’Инцилло. Однако товарищи, более часа безуспешно прождавшие адвоката близ его собственной конторы, возвращаются ни с чем. Спустя неделю, лидер вооруженного крыла «Costruiamo l’Azione» решает повторить попытку, и для верности, приглашает поучаствовать в акции своего старого тюремного друга Валерио Фиораванти.

Вечером 17 декабря четверо неофашистов (Калоре, Мариани, д’Инцилло и Фиораванти) приезжают на улицу Колли, где Калоре вручает двум будущим убийцам (Мариани и «Джузве») фотографию Арканджелли. Вооруженные пистолетами, оба неофашиста садятся в ранее угнанный «Фиат-131», на котором направляются к площади Далмация, где расположена контора, хозяином которой и был опальный адвокат. Остановив машину напротив юридического учреждения, они и ждут свою жертву.

Спустя полчаса Бруно толкает Валерио в бок: на месте, где обычно паркует свой автомобиль Арканджелли, останавливается машина, за рулем которой, к своему несчастью, сидит крайне похожий на предателя 24-летний студент Антонио Леандри. Убийцы выскакивают из салона и бегом пересекают площадь, попутно извлекая пистолеты. Нагнав юношу, ультраправые приостанавливаются в нерешительности – несмотря на то, что Леандри в свои 24 года уже немного поседел с висков, выглядит он чуть моложе, чем Арканджели (которого оба видели только на фотокарточке). Кроме того, молодой человек идет в противоположном направлении от конторы адвоката. Возможно, переговариваются неофашисты, он заметил их и пытается скрыться. Возможно, это вообще не Арканджели.

Дабы развеять всяческие сомнения, Фиораванти кричит: «Адвокат!». Леандри инстинктивно оборачивается. Это последняя ошибка в его жизни.

Мариани три раза стреляет в юношу, но тот не падает, а раненый начинает убегать. Его догоняет «Джузва» и единственным выстрелом из своего «Браунинга 9» попадает прямо в голову студента, который замертво падает прямо посреди дороги.

Запрыгнув в автомобиль, убийцы несутся обратно к улочке Колли, где их ждет Калоре. Здесь д’Инцилло и Мариани пересаживаются в «чистую» машину, однако «Джузва» бросать «Фиат» не хочет. Разделившись, трое боевиков ClA уезжают в сторону центра, Фиораванти же наоборот, мчит за пределы Рима.

Группе Калоре совсем не повезло – случайно превысив скорость в центре города, они попадают в поле зрения полицейской патрульной машины, из которой карабинеры сначала просто требуют в мегафон немедленно остановиться, а затем открывают прицельный огонь по колесам.

Серджио тормозит. Несмотря на то, что в распоряжении неофашистов находятся три бронежилета, автомат, два пистолета и две ручные гранаты, сопротивления они не оказывают. Единственный, кто попытался схватиться за оружие был д’Инцилло, но его фразой «Мы только усугубим свое положение» останавливает трусоватый Мариани.

Умчавший же в сторону пригородов Валерио, спустя два квартала бросает автомобиль и уходит пешком. Не сделай он этого, возможно, события развернулись бы по-другому. Но, оставив «Фиат» посреди дороги и окольными тропами направившись в сторону арендуемой квартиры, «Джузва» совершенно случайно натыкается на своего старого знакомого, 28-летнего Джильберто Каваллини («Джиджи»).

Каваллини на тот момент уже тертый калач.

Впервые арестован осенью 1974 года, когда в приступе гнева два раза выстрелил в работника автозаправочной станции, отказавшегося обслуживать автомобиль «проклятого фашиста». Политическая подоплека конфликта (раненый работник являлся активистом КПИ) и ссылки на то, что еще недавно «Джиджи» пережил тяжелое нападение со стороны красных боевиков (отправивших его на четыре месяца в больницу), сыграли весьма хорошую роль: в тот раз Каваллини отделывается лишь условным сроком за незаконное владение оружием и приговаривается к выплате тысячи фунтов стерлингов пострадавшему рабочему.

Однако спустя всего два года Джильберто вновь оказывается за решеткой – на этот раз, потенциально надолго. 26 апреля 1976 года «Джиджи» как обычно расположился со своими товарищами в партийной секции MSI на миланской улице Геррини.

Внезапно здание подвергается атаке антифашистов, которые кидают в сторону отделения камни и бутылки с зажигательной смесью. Джильберто, как самый взрослый из всех собравшихся, вскакивает и зовет товарищей на улицу. С ним вместе выбегают еще семь человек, которые не застают уже никого – антифашисты после осуществленной акции разбежались. «Нужно рассчитаться с красными!» – призывает лидер, и все 8 человек на двух автомобилях отправляются на поиски своих обидчиков.

Поиски очень скоро закончились тем, что на улице Уберти были замечены 6 человек сторонников «Красного Антифашистского Комитета». «Джиджи», обладавший единственным ножом, вылетает из машины и, кинувшись в одиночку на группу врагов, наносит ранения троим: остальные в панике убегают. Затем он передает свой нож подбежавшим товарищам и, в соответствии со старой мафиозной традицией, каждый из остальной семерки наносит свой удар. В итоге на асфальте мертвым остается лежать 21-летний студент Гаэтано Аморозо, двое его товарищей тяжело ранены.

Уже вечером все преступники арестованы. Каваллини, которому, как инициатору нападения, грозит самый большой срок, ведет себя дерзко – рвет протокол, пытается ударить пишущей машинкой комиссара, бьет других полицейских…

В миланской тюрьме, где в тот момент начинают скапливаться многочисленные неофашисты, Джильберто ничем себя особым не проявляет (в отличие от своего подельника, Анджело Кроче, который впоследствии будет писать статьи в журнал «Quex»). В беседах о перспективах вооруженной борьбы он не участвует, побегов не готовит, с охраной не дерется. Однако именно он относится к числу счастливчиков, сумевших скрыться со скамьи подсудимых.

14 августа Каваллини должен был быть переведен в следственный изолятор Милана. По пути, близ холма Розетто Абруцци ему вдруг приспичило по малой нужде. Участливые карабинеры останавливают автозак, и Джильберто оправляется прямо с отвесного склона. Идея побега, словно молния пронзила его мозг, и он прыгает вниз. Чуть не поломав руки-ноги, Каваллини таки скатывается к подножию холма и скрывается в чаще, заставляя терять свои следы. Кое-как, сквозь леса и поля пешком достигнув Рима, Каваллини разыскивает своего старого знакомого, представителя «Национального Авангарда» Марко Баллана, который снабжает беглеца фиктивным паспортом на имя Джиджи Павана.

Помимо этого, Баллан оказывает товарищу еще одну услугу, сведя «Джиджи» с Массимилиано Факини, политическим лидером ClA. Тот устраивает Джильберто на арендованной квартире в Тревизо и периодически засылает в Рим, дабы проконтролировать работу группы Серджио Калоре. Таким образом, Каваллини и входит в состав вооруженного крыла ClA, близко сошедшись там с еще одним «стариком» – экс-боевиком GAO Конкутелли, 26-летним Марио Росси.

Панически боявшийся нового ареста, он около двух лет тихо живет в Тревизо и даже обручается с дочкой бывшего главы бюро путешествий Флавией Сбройаваккой, от которой в 1979 году у него рождается сын Федерико. После этого Джильберто внезапно заявляет жене, что должен ехать в Падую, работать на некоей фабрике, владельцем которой является его знакомый. В реальности, он едет в Падую для охраны «внутренней кассы» ClA.

Получая от товарищей более 200 миллионов лир в месяц, «Джиджи» живет буквально на хлебе и воде – его умеренность частенько становилась объектом шуток.

Только в ноябре 1979 он участвует в первом своем ограблении, когда команда, состоявшая из отколовшихся остатков ClA под лидерством Калоре, остатков криминальной банды Эджио Джулиани и заезжего лидера NAR Валерио Фиораванти ограбила контору еврейского ювелира Фадлуна, умыкнув ценностей на сумму более миллиарда лир.

В дальнейшем Джильберто исполняет роль «челнока» между Римом и Падуей. Он перемещает туда-сюда деньги, золото и даже оружие, хранителем которого его назначил Роберто Рао, падованский лидер «Costruiamo l’Azione».

В тот вечер, 17 декабря, «Джиджи» в очередной раз посетил столицу с деловым визитом: он контролирует перемещение большой партии оружия времен Второй Мировой. Выйдя вечером прогуляться, неожиданно для себя он натыкается на находившегося в панике Валерио Фиораванти, бегущего от полиции после убийства Леандри.

Каваллини укрывает «Джузву» на своей римской квартире, а затем вывозит его в Тревизо, где Валерио поселяется в доме самого «Джиджи». И хотя между сообщниками 7 лет разницы в возрасте, они быстро находят общий язык.

Кроме того, Джильберто знакомит лидера NAR со своим другом Марио Росси, который, после ареста Калоре и Мариани, автоматически становится лидером остатков вооруженного крыла ClA. Таким образом, в ходе состоявшегося между главарями разговора под команду Валерио Фиораванти в январе 1980 года переходит десяток оставшихся на свободе боевиков банды Калоре из Рима, Падуи и Милана.

* * *

В декабре того же 1979 года третья группа теряет своего командира – уже известная читателю «Ячейка Прати».

5 числа банда Педретти совершает вооруженный налет на ювелирный магазин «A-Erre», расположенный на римской улице Ротацци. Изъяв ценности, группа расходится в разные стороны. Дарио Педретти, вооруженный пистолетом и ручной гранатой, бежит в направлении улочки Кальчотто, где натыкается на полицейский патруль. Вот и все. «Педро» ложится на асфальт по первому же требованию карабинеров. Узнавший об этом на следующий день Валерио Фиораванти, был в бешенстве: его презрение к Педретти, который без сопротивления сдается в руки властей, даже несмотря на то, что в руке пистолет, в кармане граната, а на теле бронежилет, перерастает в ненависть. «Джузва» твердо решает убить своего старого товарища, в случае если его арест повлечет за собой гибель организации (все-таки Дарио – один из ключевых персонажей NAR, стоявший у ее истоков). Однако он ошибается насчет мягкотелости лидера «Nucleo Prati» – Педретти, несмотря на многочисленные избиения и пытки со стороны карабинеров, молчит как рыба. Единственный результат, достигнутый следствием – случайное задержание на его квартире еще троих членов «группы Прати», среди которых и девушка Дарио Франческа Мамбро, переехавшая к своему жениху после того, как ее адрес весной 1979 года стал известен антифашистам.

Однако и этот факт не сумел остановить работу боевой группы – возглавивший вооруженное ядро Луиджи Ароника быстро восстанавливает структуру, которая уже к середине 80-го года практически полностью оправляется от удара, полученного после ареста харизматичного лидера Дарио Педретти.

* * *

Таким образом, к февралю 1980 года под лидерством Валерио Фиораванти собирается практически все вооруженное черное подполье Рима. Неохваченными его чутким руководством остаются только две довольно крупные структуры: «Nucleo Prati», новый лидер которого Ароника продолжает гнуть линию автономного действия, и «Nucleo Operativo di Terza Posizione», которое, тем не менее, во главе с Джорджио Вале, все больше и больше склоняется к взаимодействию с NAR. Полный переход «Оперативного Ядра» под контроль Фиораванти происходит в феврале 1980-го.

Еще в конце января, в ответ на аресты Димитри и Нистри, политическое руководство «Terza Posizione» намеревается с помощью боевиков вооруженного крыла провести демонстративную, но бескровную акцию против представителей правоохранительных органов. Нацарено де Анджелис, лидер «гнезда» района Париоли, предлагает совершить акт разоружения полицейского патруля.

Эти пожелания он и передает оперативному главарю вооруженной структуры Джорджио Вале.

Пораскинув мозгами, «Дрейк» решает привлечь для этого весьма сложного дела Валерио Фиораванти. С этого момента про бескровность акции можно было забыть. Но руководитель «Оперативного Ядра» еще не догадывается о полной невменяемости «Джузвы», поэтому 6 февраля Вале, Фиораванти, Дарио Мариани и Луиджи Чавардини выдвигаются на мотороллерах в район Прати, где располагается генеральное консульство Ливана. Именно охрану дипломатического представительства и решают разоружить «Джузва» и «Дрейк».

Прибыв к месту назначения и соскочив с мотороллера, Валерио без лишних слов открывает огонь из пистолета по прогуливающимся вдоль фасада здания двоим карабинерам. Один из полицейских ранен, другой успел убежать и укрыться в самом помещении консульства. «Джузва» быстро подходит к подстреленному в ногу 19-летнему Маурицио Арнезано и двумя выстрелами в голову добивает его. После чего, не замечая ошарашенных взглядов своих товарищей, которые ехали только разоружать полицейских, а не убивать их, Фиораванти снимает с трупа табельное оружие и короткоствольный автомат, забирает документы, вскакивает на мотороллер и уносится прочь. Причины такого непонятного поведения он объяснит значительно позднее, на одном из заседаний в ноябре 1989 года:

«Меня беспокоил тот факт, что за все время деятельности, мы ни разу не атаковали полицию. Это давало повод нашим красным коллегам думать о нас как о папенькиных сынках, уважающих закон и не смеющих пойти против власти. (…) Я устал слышать эту болтовню…»

Дикий инцидент возле консульства Ливана приводит в шок политическое руководство «Terza Posizione». Фиоре и Спедикато проводят с Джорджио Вале «беседу», где утверждают, что подобные действия недопустимы, что такими выходками Вале всех их подведет под монастырь, что нужно вообще разоружить «Оперативное ядро». Происходит фактически разрыв отношений между руководством «Третьей позиции» и главарем «Nucleo Operativo». Боевики вооруженного крыла практически в полном составе покидают организацию, вливаясь в «Nuclei Armati Rivoluzionari».

На этом завершается процесс формирования «Вооруженных Революционных Ячеек», вобравших в себя лучших, на тот момент, людей римского вооруженного подполья, всех тех, кто готов был сражаться с режимом до конца.

* * *

В день, когда Фиораванти, Вале, Мариани и Чавардини атакуют консульство Ливана, Алессандро Алибранди и Кристиано Фиораванти находятся буквально в двухстах метрах от происходящих событий – в римском городском трибунале, где суд для несовершеннолетних в очередной раз рассматривает их причастность к убийству Вальтера Росси. Благодаря анонимному свидетельству некоего активиста, «Али Баба» вновь заключен под стражу. Но на этот раз ненадолго: через три дня тяжелых избиений, ничего не рассказав и ничего не подписав, он оказывается на свободе. Взбешенный, он намерен во что бы то ни стало отыскать неизвестного детектива, передавшего следствию новые доказательства его вины.

Очень скоро имя сыщика-энтузиаста становится известно благодаря стараниям боевика NAR Габриеле де Франчиши, племянника одного из высоких служащих DIGOS (Отдел по борьбе с организованной преступностью и терроризмом). Им оказывается 19-летний студент Научного Лицея Рима и член маоистской группы «Autonomia Operaia» Валерио Вербано. Утром 22 февраля 1980 года Алибранди вместе с Витторио Спадавекьей и еще одним неустановленным товарищем наведывается на квартиру молодого антифашистского детектива. Застав дома лишь его родителей, троица решает действовать: ворвавшись, они связывают мать и отца Вербано и укладывают их в стенной шкаф. Спустя примерно час, молодой сыщик возвращается из института домой. Сразу же на пороге он подвергается избиению, после чего «Али Баба» безжалостно стреляет в затылок лежащего на полу юноши. Осуществив акт мести, троица удаляется, предварительно, ради насмешки над полицией, оставив на месте преступления пистолет, из которого в марте 1978 года в Милане были застрелены левые студенты Лоренцо Иануччи и Фаусто Тинелли.

Спустя 4 дня в почтовый ящик Научного Лицея, где учился застреленный студент, были подкинуты 6 листовок, подписанных именем «NAR – товарищи Тор, Бальдер и Тюр»:

«Мы уничтожили отвратительного агента полиции в левых рядах. (…) Он хотел сеять семена вражды между революционными группами – он сполна собрал урожай. Мы не хотим возобновлять глупую войну между нашими движениями, но ничто не может остаться безнаказанным».

* * *

1 марта выходит в свет четвертый номер журнала «Quex». Его издание совпадает с началом самого активного периода деятельности NAR.

Начинается все со ставшей уже традиционной акцией памяти Франко Ансельми: 6 марта боевики группы Луиджи Ароники проводят ограбление в оружейном магазине на столичной улице Раселла, откуда уносят 27 пистолетов и боеприпасы к ним.

Вслед за этим закручивается безумная карусель ограблений – более двух десятков налетов на банковские кассы и ювелирные магазины за 3 недели. Завершающий аккорд мартовской революционной кампании 30 марта ставит Валерио Фиораванти. Тогда команда из пяти боевиков (Мамбро, братья Фиораванти, Каваллини и Франко Джомо) совершает атаку на воинскую часть в Падуе.

Около 3-х часов ночи в комендатуру падованского военного округа стучит девушка. Мило улыбаясь, она просит подошедшего сержанта Габриеля Систо открыть дверь – якобы она заблудилась и просит показать дорогу к городу. Из-за спины Франчески Мамбро (которая, отсидев под арестом 2 месяца, в феврале 1980 вышла на свободу) выходит Валерио Фиораванти и молча стреляет в живот участливому сержанту. Быстро пройдя в капитанерию, неофашисты забирают из арсенала пять ручных пулеметов, 20 полуавтоматических ружей и боеприпасы к ним. Однако далеко уехать налетчики не смогли – через три квартала грузовик с оружием под управлением Джильберто Каваллини врезается в молоковоз и, в итоге, боевики вынуждены спешно покинуть место происшествия, оставив весь награбленный арсенал в разбившемся автомобиле.

Весенний мятеж продолжен спустя всего две недели после атаки на падованскую капитанерию. Вечером 16 апреля в столице проходит скоординированная бомбинг-акция: в ответ на очередное убийство коммунистами активиста MSI Анджело Манчии, бутылками с «коктейлем Молотова» подожжены левые кинотеатры «Induno» и «Garden», взорвано представительство КПИ на улице Раписарди и атакована редакция левого культурного журнала «Paese Sera».

Вновь начинаются ограбления и налеты: на этом фронте наиболее активную деятельность развел оперативный лидер бывшего вооруженного крыла «Terza Posizione», который, ведя за собою целую банду несовершеннолетних (Паскаль Белсито, Стефано Содерини, Луиджи Чавардини, Елена Венедитти, Сирена де Пиза), с особенной наглостью совершает одно ограбление за другим, произведя в период с мая по июнь 1980-го более 30 различных нападений. Группа Фиораванти в этот момент занята другим делом: планируется очередной пропагандистский акт, на этот раз в исконно левом Университете Юлия Цезаря, откуда еще недавно со скандалом были изгнаны студенческие пропагандисты «Третьей Позиции». Дабы показать левым силу национал-революционного движения и посмеяться над ректоратом, установившим в кампусе жесткий полицейский контроль, Дарио Мариани и Валерио Фиораванти планируют осуществить демонстративное насильственное разоружение полицейской стражи. На этот раз – действительно разоружение, а не убийство, как это случилось возле посольства Ливана. Утром 28 мая «Джузва», Луиджи Чавардини, Габриеле де Франчиши и Джорджио Вале на площади Трасимено перед университетом, выскочив из автомобиля, окружают двоих патрульных карабинеров и, наставив им в грудь пистолеты, приказывают лечь на землю.

В этот момент очень плохо показал себя так же участвующий в акции Джильберто Каваллини. Блокировав своим автомобилем въезд на площадь со стороны улицы Порта Пия, он должен был следить за ситуацией и в случае чего сразу же открывать огонь. Однако получилось так, что «Джиджи» прозевал появление троих карабинеров, выскочивших со стороны кампуса после того, как неофашистская команда положила двоих полицейских лицом в асфальт. Опомнился Каваллини только когда выскочившие агенты открывают огонь в направлении боевиков.

При первых же звуках выстрелов, Валерио Фиораванти выпускает в одного из лежащих на земле патрульных – Франко Эванджелиста, семь пуль из автомата. Второй карабинер попытался бежать, но также был ранен автоматной очередью в ногу и спину. После этого завязывается настоящий бой: прячась за припаркованные автомобили, неофашисты и полицейские активно перестреливаются, вследствие чего легкое ранение руки получает Чавардини.

Наконец пришедший в себя Каваллини начинает действовать: на своей машине он едет в самую гущу боя, подбирая по дороге Де Франчиши и Вале, который отстреливаясь, тащит на себе раненного Чавардини. Последним место происшествия покидает Валерио Фиораванти – находясь совершенно в другой стороне площади, он тяжело ранит спрятавшегося в телефонной будке карабинера Джузеппе Манфреда, после чего останавливает первый попавшийся автомобиль, вытаскивает оттуда водителя и скрывается в неизвестном направлении.

Уже вечером идет «разбор полетов» – Фьораванти и Мариани в провале бескровной операции целиком и полностью винят Каваллини, который прозевал появление карабинеров, выскочивших из ворот студенческого городка.

«Джиджи» действительно расстроен, однако, очень скоро у него появляется шанс исправить свои ошибки. В начале июня, после разговора с Алессандро Алибранди, обеспокоенного новыми репрессиями властей в отношении уже «засвеченных» фигур NAR, Фиораванти решает уничтожить заместителя генерального прокурора Италии Марио Амато, который (по словам «Али Бабы») лично контролирует расследования нескольких крупных уголовных дел, посвященных деятельности «Вооруженных Революционных Ячеек».

Кроме того, из тюремных стен сообщают, что именно Амато, стремящийся получить любыми путями информацию от уже арестованных боевиков, лично санкционирует пытки и издевательства. Большие претензии к заместителю генпрокурора имеет и Франческа Мамбро (к тому времени ставшая любимой девушкой «Джузвы»), которая, благодаря такой санкции, во время своего ареста неоднократно подвергалась сексуальному насилию со стороны следователей.

Короче говоря, решение о ликвидации принято окончательно.

Но перед лидером NAR встает проблема – кто осуществит акт политического убийства. Ни Фиораванти, ни Алибранди этого сделать не могут, ибо, благодаря многочисленным уголовным эпизодам, многие работники магистратуры (в том числе и сам Амато) знают обоих в лицо. Массимо Карминати в данный момент также не имеет возможности действовать – еще в апреле он совместно с Вальтером Сорди, на глазах многочисленных свидетелей, убил в одном из римских магазинов торговца героином Теодора Пульезе, поэтому теперь «Черный» и «Рыжий» скрываются на севере страны. Остается один кандидат, достойный доверия в таком нелегком деле – Джильберто Каваллини.

8 июня в одном из столичных скверов состоялся исторический разговор «Джузвы» с Каваллини. «Джиджи», который все еще опасается ареста (в этом случае ему грозит крайне большой срок), поглощая одну бутылку с пивом за другой, медлит с решением. Валерио говорит, что никакой особой опасности нет – в отличие от остальных боевиков NAR, Джильберто уже достаточно «старый», и вряд ли он, со своими поседевшими висками и усталым взглядом 30-летнего человека, привлечет особое внимание карабинеров, которые привыкли искать «малолетних детишек богатеньких родителей». Убежденный такими вескими доводами, подвыпивший Каваллини дает полное согласие на осуществление акции.

Ночью с 22 на 23 июня два молодых товарища вскрывают автомобиль заместителя прокурора и портят систему зажигания. Обнаруживший утром, что машина не заводится, Марио Амато решает поехать на работу в автобусе. Предварительно проводив свою дочь в детский сад, расположенный недалеко от собственного дома, судья направляется к автобусной остановке. Все это время за ним следят двое на красном мотоцикле: Луиджи Чавардини и одетый в классический коричневый костюм Джильберто Каваллини.

Амато наконец останавливается на проспекте Ионио и, закурив сигарету, ждет прихода автобуса. «Джиджи» спрыгивает с мотоцикла и быстро идет по направлению к ожидающему заместителю генпрокурора. Подойдя к нему вплотную со спины, Каваллини вытаскивает из портфеля пистолет и единственным выстрелом в затылок убивает чиновника. Затем тотчас вскакивает на подъехавший мотоцикл и растворяется на улицах утреннего Рима.

Уже вечером он, совместно с Фиораванти, Мамбро и еще несколькими соратниками, отмечает успех акции за богатым ужином в одной из тратторий Тревизо. Он рассказывает, что утром, выстрелив в упор в прокурора, впервые так четко почувствовал дыхание смерти. Произошедшее убийство кажется ему мистическим актом: он действительно поражен тем, как живой человек, только что свободно шедший по улице, благодаря всего нескольким граммам свинца, мгновенно превращается в холодный недвижимый труп. Слегка одурманенный шампанским «Джиджи» сообщает все это хотя и страстно, но настолько косноязычно, что друзья просто не понимают его. «Ты так плохо излагаешь свои мысли, что кажется, будто ты не итальянец, а дикий негр» – усмехается Фиораванти. Именно после этого ужина за «Джиджи» и закрепляется второе, слегка насмешливое, прозвище «Негр». Он не обижается: «Пусть полиция действительно ищет негра, стрелявшего в Амато» – юморит Каваллини в ответ.

А тем временем, Габриеле де Франчиши и Марко Марио Массими звонят в редакцию газеты «Il Messaggero» и, представившись именем «Бригада революционного правосудия NAR», сообщают журналистам адрес некоей телефонной будки в районе Прати. Выехавшими на указанное место корреспондентами внутри найдены 10 машинописных листовок:

«23 июня мы уничтожили палача системы Марио Амато, через чьи руки проходили дела многих наших товарищей. Сегодня мы прекратили его жалкое существование. Скоро за ним последуют другие. Бригада революционного правосудия – Вооруженные Революционные Ячейки».

Убийство Амато действительно стало для NAR пунктом невозвращения, первым серьезным ударом в сердце политической системы и символическим актом, показавшим всему обществу, что новое неофашистское революционное движение больше не является инструментом в руках режима. Именно так об этом говорил на процессе в Болонье организатор покушения Валерио Фиораванти:

«Этим шагом (убийством заместителя генпрокурора) мы кидали прямой вызов власти, хотели показать тем людям в государственном аппарате, которые нам хотя бы сочувствовали, что мы не желаем иметь с ними никаких дел».

Однако покушение на крупного государственного чиновника стало не точкой отсчета нового периода борьбы, а наоборот – началом конца «Вооруженных Революционных Ячеек».

Глава пятая

Разгром (1980-81)

В субботу 2 августа 1980 года, ровно в 10: 25 утра в зале ожидания 2-го класса Центральной железнодорожной станции Болоньи срабатывает спрятанное в чемодан мощное взрывное устройство. В результате взрыва убито восемьдесят пять человек, более двухсот получили ранения.

В первые часы после теракта министерство Франческо Коссиги сообщает, что причинами взрыва мог стать неисправный водонагревающий котел в подвальном помещении. Однако у судебных органов уже 3 августа возникает новая теория всего произошедшего; взрыв организовали неофашисты из NAR с целью «отпраздновать» шестую годовщину теракта против поезда «Италикус», который устроил один из духовных лидеров «Вооруженных Революционных Ячеек» Марио Тути 4 августа 1975 года. Сия гипотеза, изначально выглядевшая весьма странно, через 10 дней стала основной. Виновные в теракте были назначены очень быстро: в тот же день, 4 августа, арестован Паоло Алеандри, экс-главарь вооруженной группы «Costruiamo l’Azione», который, не без помощи следователей, «вспомнил», что Валерио Фиораванти и Франческа Мамбро имели намерения совершать кровавую «атаку на народ».

Гипотезу о причастности ультраправых к очередному акту «черного терроризма» поддержали и сотрудники SISMI: в конце августа агент «Министерства разведки и военной безопасности» Пьетро Мозумеччи подготавливает фиктивное досье под названием «Террор на поездах», якобы написанное Марио Тути в 1979 году. Документ, идеологически обосновывающий безмотивный террор против гражданских лиц (к которому, между прочим, сам Марио Тути никакого отношения не имел), был «найден» в ходе обыска на квартире одного из миланских активистов «Сообщества помощи заключенным» Джорджио Инферницци 31 августа и широко цитировался практически всеми центральными изданиями Италии.

Для еще большей убедительности, тот же Мозумеччи совместно с полковником Джузеппе Бельмонте в ноябре месяце организует провокационную акцию на поезде Милан – Таранто. Оставив в вагоне чемодан со взрывным устройством, идентичным тому, что был применен в ходе теракта в Болонье, сотрудники SISMI добавили к «багажу» якобы «забытые» террористами билеты на самолет в Париж и документы на имя Джорджио Вале и Джиджи Павана (поддельный паспорт Каваллини). Несмотря на весь идиотизм операции, именно ноябрьское «покушение» полностью убедило общество в причастности к теракту в Болонье боевиков NAR.

Обстоятельства всех этих загадочных «находок» были выяснены только спустя 9 лет, а тогда, в 1980 году, уже никто не сомневался в том, что Валерио Фиораванти, Франческа Мамбро и прочие боевики NAR – не более чем опасные психопаты, мечтающие уничтожить половину населения Италии во имя своих идиотских целей.

Сам же Валерио Фиораванти, узнав о своей причастности ко взрыву на железнодорожной станции, был весьма возмущен. Спустя всего несколько часов после сенсационных признаний Алеандри, вечером 4 августа команда NAR под руководством самого «Джузвы», совершает дерзкий налет на римский оружейный магазин «Фамбрина». Забрав 63 пистолета, 15 полуавтоматических ружей и 24 пары наручников, боевики оставляют на месте преступления несколько листовок, где посвящают совершенный грабеж «политическому заключенному» Марио Тути.

«Поскольку теракт в Болонье был в первые же дни присужден авторству NAR, мы подумали, что нужно доказать всем, что данная акция не имеет к нам никакого отношения.

Она выходит за рамки того, что мы делали. Мы никогда не совершали покушений с использованием взрывчатки. Мы никогда не атаковали гражданских лиц. (…) Было необходимо исполнить акцию, которая укладывалась в классическую линию NAR. Так мы организовали это ограбление»

(Валерио Фиораванти)

Однако, такие «доказательства» следствие не устраивают, и 26 августа генеральный прокурор Италии подписывает мандат на арест двадцати восьми «причастных» к теракту персонажей NAR и «Terza Posizione».

Изрядно испугавшиеся такого поворота дела, политические руководители «Третьей Позиции» (которые, фактически, в полном составе вошли в «список 26 августа») в тот же день связываются с лидером NAR и молитвенно просят снабдить их поддельными документами для выезда за рубеж.

Валерио оказывает «политическим болтунам» последнюю добрую услугу: 28 числа он, вместе с Франческой Мамбро и младшим братом, едет к Массимо Спарти – гангстеру, долгое время снабжавшему «Вооруженные Революционные Ячейки» фальшивой документацией. В его доме в Тревизо «Джузва» в ультимативной форме, под угрозой расправы над его собственным 11-летним сыном, требует выпуска целой серии фиктивных итальянских паспортов. Таким образом, воспользовавшись последней услугой главаря NAR, к середине сентября в Италии не остается ни одного члена центрального руководства «Terza Posizione»: все они (Фиоре, Адинольфи, Спедикато, Марчелло де Анджелис, Андреа Инсабато, Массимо Морселло и др.) различными путями бегут во Францию и Швейцарию.

Группа, перебравшаяся в страну Эйфелевой башни, очень скоро образует «руководство в изгнании», председателями которого являются Габриеле Адинольфи и Вальтер Спедикато. Другая же, более многочисленная труппа изгнанников, после мытарств по Швейцарии, Германии и Бельгии, оседает в Лондоне, куда вскоре бежит и один из главных обвиняемых в пособничестве организации взрыва в Болонье, замазанный грязью еще с 70-х годов, Паоло Синьорелли.

* * *

К тому же моменту, моменту, когда итальянское общество требует от властей расправы над «мясниками» из NAR, относится и ливанская кампания «Вооруженных Революционных Ячеек».

Ливан в тот момент – арена гражданской войны всех против всех.

Местные христиане-марониты, поделившиеся на два враждующих лагеря (первый, и крупнейший, возглавляло неофашистское движение «Al Kataeb» – «Фаланга», вторым руководила партия северных христиан «Al Marada», базировавшаяся в городе Згорте) бьются с осевшими в стране палестинскими беженцами и сирийской армией, вторгшейся для их защиты. Исламисты, поддерживаемые Ираном, и части Организации Освобождения Палестины ведут ожесточенную борьбу против произраильской «Армии Южного Ливана» и еврейскими вооруженными формированиями, вошедшими в страну для наведения порядка. Боевые группы нассеристов, друзов, суннитов и армян дерутся сразу со всеми.

Неудивительно, что неспокойный Ливан манит к себе множество горячих европейских голов: левые боевики (в большом количестве воевавшие на стороне палестинцев), правые боевики (немцы из «Защитных спортивных групп», испанцы из «Fuerza Joven», бельгийские шовинисты из «Vlaams Militanten Orde», французские члены «Groupes d’Action Jeunnesse») и просто классические наемники, наводняют страну, сражаясь на всех фронтах Гражданской войны. Этим же путем, дабы проверить себя в настоящих боевых действиях и, на время, скрыться от родного правосудия, решают пойти и 14 неофашистов из NAR, прибывших в Ливан в конце лета 1980 года.

Одним из первых сюда приезжает Алессандро Алибранди, бежавший из Италии совместно с Клаудио Браччи еще в июле. Тогда, после истории с убийством Марио Амато, именно на «Али Бабу» пали подозрения в организации покушения, и он был срочно объявлен в федеральный розыск. Поменяв с помощью связей отца свой паспорт, Алибранди уезжает из Рима. 21 июля ограбив, совместно с Массимо Карминати, Браччи и Франческо Мори очередную банковскую кассу в Падуе, Алесандро с 60 миллионами лир в кармане, нелегально пересекает итало-французскую границу.

Познакомившись в Париже с Парисом Липпи, молодым итальянским неофашистом, скрывшимся из страны еще в 77-ом после обвинения в организации серии грабежей, Алибранди и Браччи принимают его предложение посетить Ливан для прохождения курса военной подготовки в одном из лагерей, принадлежащих «Ливанским Силам» – вооруженному крылу движения «Al Kataeb», чьи кураторы в то время активно вербуют в Европе людей.

Узнав о том, что «Али Баба» едет воевать на Ближний Восток, его товарищ Вальтер Сорди также собирается туда. Решимость «Рыжего» по-настоящему окрепла после теракта в Болонье, когда итальянская полиция начинает одну из самых крупных операций по задержанию ультраправых боевиков. Таким образом, в конце августа 80-го в Ливан под главенством Сорди убывает группа NAR, которую составляют Луиджи Ароника, Клаудио Конти, братья Чиро и Ливио Лаи, Паскаль Белсито, Стефано Содерини, Стефано Прокопио, Антонио Аццано, Риккардо Иорио и молодой журналист Фаусто Билославо. Прибывших встречает сам «Али Баба», который уже договорился с региональными руководителями «Ливанских сил» о размещении итальянцев в двух тренировочных лагерях – Нироба и Дакванек.

После окончания интенсивного курса военного обучения, командование боевого крыла «Ливанской Фаланги» предлагает неофашистам два варианта: либо немедленно покинуть страну, дабы не компрометировать своим присутствием движение, либо, получив на руки ливанские паспорта, поступать в ополчение и сражаться с врагами христиан.

Уезжают только трое: Фаусто Билославо, Парис Липпи и Антонио Аццано (все будут арестованы 1 июля 1981 года по обвинению в наемничестве).

Основной же костяк итальянской группы остается здесь. Для некоторых из них, увлеченных идеями мистического христианства (Содерини, Ливио Лаи, Белсито), Гражданская война в Ливане, уже не просто гражданская война, а религиозное действо, в котором христиане-марониты, наследники средневекового Ордена Тамплиеров, продолжают Крестовый поход против ислама. Для тех, кто фанатично предан идеям «легионерской революции» (Алибранди, Чиро Лаи, Прокопио, Браччи), война была «очистительным огнем» и очередным барьером на пути к званию Нового Человека. Тем же, кто мыслил более приземлено (например, Вальтер Сорди или Луиджи Ароника), просто нравилась война и оружие.

Таким образом, различная мотивация заставляет товарищей продолжать свои действия в рядах «Ливанской Фаланги». Большинство неофашистов несут службу в довольно спокойных районах и лишь Стефано Содерини и Паскаль Белсито отличаются в столкновениях на улицах Бейрута с вооруженными группами армянской милиции.

В конце сентября итальянскому правительству становится известно о присутствии в Ливане разыскиваемых неофашистов. Известно это становится благодаря родителям Алибранди, которые практически каждый день звонят в Бейрут, переживая за единственного сына. И хотя Ливан не имеет договора с Италией об экстрадиции преступников, некоторые товарищи серьезно беспокоятся за свою безопасность. Крайне взволнованные сложившейся ситуацией, Белсито, Содерини, Иорио и Клаудио Браччи решают уехать из страны.

Поначалу все идет довольно неплохо: Стефано и Риккардо без проблем улетают из аэропорта Бейрута в Грецию. Однако у Белсито, решившего направиться прямо в Рим, возникают проблемы – он арестован на таможне и обвинен в наемничестве и участии в террористической деятельности. Под конвоем его выводят из зоны вылета и тащат в полицейский офис. Неожиданно «Пастор» бьет одного из стражей порядка в лицо, второго толкает, после чего, не глядя, прыгает в одно из окон. Чуть позже он признался, что даже не рассчитывал выжить – выбросившись с третьего этажа, он хотел умереть, но не попасться в руки властям. Тем не менее, ему везет – упав аккурат на огромную гору сумок одного из пассажиров, он всего лишь ломает ключицу. После чего встает и спокойно садится на такси, уносящее его в Восточный Бейрут. Здесь он вновь встречается с Алибранди, которому в общих чертах обрисовывает всю ситуацию – отныне, находится здесь опасно, нужно уезжать. Но «Али Баба», братья Лаи и Прокопио отказываются – они намерены продолжать сражаться в рядах фалангистской милиции, ибо уверены – христиане не сдадут их итальянским властям. Но Белсито и Браччи такой твердой уверенности не имеют, поэтому в конце ноября они на пароходе убывают из Бейрута на Кипр, откуда уже по ливанским паспортам вылетают в Милан. Чуть позднее, этим же путем возвращаются на родину Сорди, Ароника и Конти.

Оставшиеся же на Ближнем Востоке товарищи не прогадали: в апреле 1981 года Алибранди, братья Лаи и Стефано Прокопио принимают участие в грандиозном сражении фалангистской милиции с сирийской армией близ города Захле.

* * *

Тем временем, в Италии, возбужденной произошедшим терактом в Болонье, события развиваются весьма бурно.

Если отъезд дюжины товарищей в Ливан никак не повлиял на умонастроение боевиков, то бегство политического руководства «Третьей Позиции» весьма возмутило оставшихся в Италии активистов «Оперативного Ядра».

Еще в начале сентября 1980-го Джорджио Вале имеет с Валерио Фиораванти долгий разговор на тему внутреннего предательства и краха революционной борьбы, который неотвратимо приближается, ибо более нет той структуры, которая бы смогла стать политическим ядром вооруженного движения. Последствия этого разговора печальны: «Джузва» понимает, что революция более невозможна. И невозможна она благодаря двум причинам: теракту в Болонье, который навсегда отвратил общество от идей «легионерской революции» и позволил властям начать обоснованные репрессии в отношении движения, и предательству всех без исключения политических главарей, которые в самый трудный момент банально отстранились от дел, либо вообще сбежали. Он кается и весьма сожалеет о том, что достал документы для отъезда лидеров «Terza Posizione» – теперь бы он поступил иначе. Теперь бы он просто убил их всех как предателей и ренегатов.

Став козлом отпущения в темных играх больших людей, сделавших его виновным в организации мясорубки в Болонье, «Джузва» решает мстить. Мстить всем: старой гвардии неофашистского движения, тесно связанной с государственными структурами, полиции, развязавшей репрессии против молодых сторонников «революционной спонтанности», внутренним предателям, благодаря которым вся проделанная работа увенчалась крушением…

Первой жертвой этой мести стал старинный друг Пьера Луиджи Конкутелли, организатор многочисленных вооруженных групп на Сицилии и Калабрии, Франческо Манджиамели («Чиччо»). Вечером 9 сентября к его съемной квартире на улице Порта Пиа подъезжает автомобиль. Вышедшие из него Дарио Мариани и Кристиано Фиораванти, стучат в дверь и сообщают Манджиамели, что Валерио хочет поговорить с ним. «Чиччо», который уже подозревал о намерениях лидера NAR, понял, что это ловушка, только когда машина выехала за пределы Рима. Остановившись в пригородном лесу, «Чиччо» выходит из авто и, под прицелом пистолета Мариани, идет на опушку, где его уже дожидаются Фиораванти, Мамбро и Вале. Недолгий разговор, в ходе которого Франческо обвинен в многочисленных преступлениях (сотрудничество с властями, кража денег, срыв операции по освобождению Конкутелли в Тривенето), заканчивается тем, что «Джузва» несколько раз стреляет в ноги «осужденному». Затем, со словами «Посмотрим, убьешь ли ты на этот раз» (намекая на промахи в ходе «разоружения» охраны консульства Ливана), он передает пистолет Джорджио Вале, который добивает «Чиччо» выстрелом в голову. После казни труп бывшего руководителя «Terza Posizione» на Сицилии, выброшен в близлежащий пруд.

Позднее, в ходе судебных разбирательств, никто из участвовавших в убийстве так и не мог толком объяснить мотивы этого жестокого преступления. «Во время совершения преступления нам было по 20 лет. Возможно, сегодня мы были бы менее жесткими. Менее твердыми. Я хочу объяснить вдове Манджиамели, что он, как и мы, был полноправным участником тех действий, которые мы совершали, и был убит потому, что не соблюдал определенные правила, принятые в нашей среде» – такими словами увенчал свои путаные показания перед трибуналом Валерио Фиораванти. 23 сентября Высшая Прокуратура Италии выписывает повторный мандат, на этот раз, на арест 35 второстепенных персонажей NAR и «Terza Posizione». В основе мандата – добровольные показания двух информаторов: лидера «гнезда» района Триест Луки Перуччи и оружейника «Оперативного Ядра» Луиджи Фратини. Проведена новая блиц-операция по задержанию: закрыты все римские представительства «Третьей Позиции», изъята масса внутренних и агитационных материалов организации, проведены обыски в отделениях FUAN районов Триест, Монтеверде и ЭУР, задержаны более 500 человек, которых проверяют на причастность к неофашистскому подполью…

Основной состав NAR, от греха подальше, покидает Рим.

В конце сентября, бежавшие из столицы боевики устраивают новую крупную акцию: две команды активистов (братья Фиораванти, Мамбро, Каваллини, Вале, Николетти и миланец Марио Гвидо Нальди) при участии фашистского бандита Мауро Аддиса, атакуют близ деревни Гранатьери (остров Сардиния) военный грузовик. Разоружив и сковав двух охранников, нападавшие приступили к перемещению ящиков с армейскими автоматами из кузова грузовика в свои автомобили. Добыча могла стать одной из самых крупных за весь период деятельности NAR: грузовик перевозил более 300 единиц автоматического оружия. Однако, в целях безопасности, со всех автоматов хитрыми военными были сняты затворы, перевозившиеся на другом транспорте. Заметившие, в конце концов, недоукомплектацию стволов, боевики выкидываю оружейные ящики прямо на дорогу и покидают место действия ни с чем.

После такого провала группа окончательно разъезжается по стране.

Фиораванти и Мамбро оседают в Падуе, где их находит представитель «Национального Авангарда» Франческо Цаффони, который предлагает всем участникам боевой структуры скрыться в Боливии, под крылом диктатуры «кокаинового генерала» Гарсии Меса Техады, который пригрел у себя огромное количество ранее бежавших из Европы неофашистов. Дошло до того, что беглый главарь «Avanguardia Nazionale» Стефано делле Кьяйе, оказавший Техаде помощь в проведении вооруженного переворота 17 июля 1980 года, получил за свои заслуги статус «бригадного генерала» и теперь активно вербовал на родине людей для борьбы с боливийской оппозицией. Лидер NAR предложение Цаффони с брезгливостью отвергает – он не палач капиталистического режима, а национал-революционер и не собирается помогать «сторожевому псу системы» (Делле Кьяйе) бороться против народного сопротивления. Джильберто Каваллини едет «домой» в Тревизо, где около месяца тихо-мирно живет со своей женой, воспитывая сына. Джорджио Вале, с бульшей частью оставшихся боевиков «Оперативного Ядра», при посильной помощи Энрико Томаселли и членов южной вооруженной группы, укрывается в Калабрии. В Риме остаются считанные единицы активных персонажей банды Фиораванти. Двое из них, Нацарено де Анджелис («Нанни») и Луиджи Чавардини («Чингис Хан») так и не смогут выехать из столицы.

Утром 5 октября 1980 года Де Анджелис и Чавардини назначают встречу одному из активистов «Nucleo Operativo», 19-летнему Марко Пиццари, который еще несколько дней назад обещал достать для двух товарищей поддельные документы. Пиццари не просто не выполнил обещания – испугавшись возможного недовольства приятелей, он просто идет в полицейский участок и рассказывает о предстоящем свидании карабинерам.

Вечером того же дня оба неофашиста задержаны на площади Барберини. Причем задержаны в довольно жесткой форме: «Нанни» пытается выхватить из кармана револьвер, за что сразу же получает десятки ударов рукоятками пистолетов по голове. Сковав обоих наручниками и уложив на асфальт, их продолжают бить ногами.

Доставив боевиков в отделение, их разводят по разные стороны: Чавардини, брат которого сам служит в полиции, относительно легко отделывается парой ударов и местом в одиночной камере изолятора. «Нанни» де Анджелис наоборот – попадает в крайне тяжелое положение. Около четырех часов его безостановочно избивают 8 карабинеров, заставляя подписать признания в убийстве полицейского Франко Эванджелиста и осуществлении теракта в Болонье. Нацарено ничего не подписывает – его вновь избивают. Закончилось все тем, что 22-летний Де Анджелис «был найден повешенным» в одиночной камере полицейского управления с открытой черепномозговой травмой и сломанной шеей.

Стефано делле Кьяйе

Этот инцидент выводит Валерио Фиораванти из равновесия: он вновь возвращается в Рим для осуществления точечной мести. С помощью все того же племянника полковника SISMI Габриеля де Франчиши, выясняется, что инициатором избиения Нацарено являлся агент DIGOS латиноамериканского происхождения Роберто Наш. «Джузва» около недели разрабатывает план убийства агента, после чего вместе с Франческой Мамбро несколько раз безуспешно устраивает засады близ дома Наша. Но все впустую. На самом деле, чуть было не произошла очередная ошибка – информация, предоставленная Де Франчиши, неверна: Наш вообще никакого отношения к задержанию и избиению «Нанни» не имел.

Возвратившись в Падую в конце октября, Валерио и Франческа неожиданно встречают взволнованного Джильберто Каваллини, который сообщает, что в Сиене арестован друг ее жены Флавии Сбройявакки, боевик «Nucleo Operativo» Патрицио Николетти. Срочно формируется команда для освобождения задержанного товарища. 13 ноября в пригороде Сиены братья Фиораванти, Мамбро и Джорджио Вале готовят вооруженное нападение на автозак, перевозящий Николетти. Однако, незадолго до атаки засада засечена нарядом проезжавших мимо на автомобиле карабинеров. Опасаясь быть арестованными, боевики открывают огонь по колесам полицейской машины, а затем, под прицелами автоматов, заставляют агентов выйти и лечь на землю. Приковав обоих наручниками к дорожному ограждению, группа быстро удалилась. Серьезность их намерений прояснилась чуть позже, когда в придорожных кустах, где была обустроена засада, следователями были найдены ручной пулемет и 3 гранаты SRCM.

В тот же вечер команда разделяется: Франческа едет в Пизу, чтобы сообщить Каваллини о неудаче, постигшей операцию, а братья Фиораванти и Вале направляются в Таранто для организации очередной попытки побега Пьера Луиджи Конкутелли. Здесь все вышло еще хуже: автомобиль, на котором неофашистского команданте перевозят из здания суда в здание местной тюрьмы, охраняется четырьмя полицейскими автомобилями, усиленными группой спецназа, следовавшего по пятам за кортежем на бронированном грузовичке. В связи с этим, боевики совершенно отказываются от дальнейших планов освобождения плененного «Лилло» и ставят окончательную точку в цепи многочисленных попыток организации побега Конкутелли.

После очередной неудачи, Фиораванти, встретившийся с Джильберто Каваллини в Пизе, приказывает ему уничтожить «агента режима в революционных рядах» и просто «отвратительного человека» Массимилиано Факини, ветерана неофашистского движения и экс-политического лидера миланской секции группы «Costruiamo l’Azione». Для «Джиджи» это тяжелый шаг – все-таки, именно Факини в свое время помог бежавшему из тюрьмы Джильберто, снабдил его документами и деньгами, снял ему квартиру в Тревизо… Тем не менее, скрепя сердце, Каваллини соглашается. Себе в помощники он берет только что вернувшегося через Грецию из Ливана 18-летнего Стефана Содерини.

Покушение, к вящему удовольствию «Джиджи», срывается: буквально за день до осуществления убийства, 19 ноября, Факини был арестован полицией в собственном доме в Падуе по подозрению в причастности ко взрыву в Болонье.

Не минуты не медля, «Джузва» дает Каваллини и Содерини новое задание – убить секретаря миланской секции MSI Джорджио Муджиани. На это Джильберто соглашается с радостью: он сам имеет особые счеты к председателю, который еще в далеком 1976 году, после убийства левого студента Гаэтано Аморозо, весьма помог полиции в идентификации личностей убийц. С тех пор много воды утекло, а Муджиани не изменился: по-прежнему с его помощью полиция ловит правых миланских радикалов. Собственно, смертный приговор секретарю MSI вынес вовсе не Фиораванти – еще весной 80-го года все данные на этого человека были опубликованы в четвертом номере журнала «Quex», в специальной рубрике «Отвратительные персонажи», посвященной как раз подобным людям, виновным в различных преступлениях перед движением – предательстве, сотрудничестве с властью, провокаторстве…

26 ноября Содерини и Каваллини решают, что для такого серьезного дела им необходим «чистый» автомобиль, так как в Милан они пребывают на машине, принадлежащей жене «Джиджи». Связавшись с известным миланским гангстером Козимо Симоне, неофашистский дуэт пребывает к его гаражу для выбора нужного транспортного средства. Как назло, в это же самое время к гаражу подъезжает полицейский наряд, который должен проверить сведения о причастности Симоне к похищению некоего промышленника. Помимо всего прочего, карабинеры решают проверить документы и у стоявших неподалеку неофашистов. Каваллини спокойно протягивает права и документы на автомобиль, в то время как Содерини, пользующийся поддельным ливанским паспортом, сильно нервничает.

В конце концов, прошедший улицы Бейрута Стефано, вообще решает не предъявлять никаких документов, а вместо этого просто перестрелять агентов. Молниеносно выхватив из-под куртки пистолет, Содерини открывает огонь, первым же выстрелом тяжело раня 25-летнего карабинера Джузеппе Палермо. Быстро сориентировавшийся в ситуации «Джиджи» также хватается за оружие и метким выстрелом в голову убивает наповал бригадира патруля Эцио Лукарелли. После этого, не помня себя, оба боевика заскакивают в автомобиль и уносятся с места преступления. Только через несколько кварталов Джильберто с ужасом осознает, что его поддельные права и настоящие документы на машину жены остались у третьего, убежавшего с места событий, полицейского. Отныне надежное убежище в Тревизо для него закрыто.

Спустя два дня в доме Флавии Сбройявакки проведен обыск и тщательный допрос, из которого служители закона с большим удивлением узнают, что боевик NAR «Джиджи Паван» – никто иной, как сбежавший из-под стражи еще в 1977 году убийца Джильберто Каваллини, которого правосудие уже долгое время считало скрывшимся в Южной Америке. Теперь Каваллини окончательно вынужден уйти в подполье.

Узнавший обо всем случившемся Валерио Фиораванти жестоко критикует друзей: он говорит, что нельзя было допускать такой ужасной ошибки – нужно было догнать и убить третьего патрульного, забрать у него паспорт и документы на машину. Однако, несмотря на все произошедшее, «Джиджи» не падает духом – даже наоборот: он начинает входить во вкус отчаянной и смертельной революционной борьбы. Уже через неделю, во время вооруженного нападения на ювелирный магазин «Джиральдо» в Тревизо он страшно пугает охранников и посетителей криками: «Мне нечего терять – я уже убил карабинера!».

Итак, карусель ограблений, приостановившаяся было в связи с репрессивной активностью полиции, закручивается вновь. Боевики возвращаются в успокоившийся Рим.

Здесь дела идут хуже некуда: арестовано более сорока человек, тем или иным образом причастных к NAR и «Nucleo Operativo». Пока еще действуют группы Паоло Бьянки, Луиджи Ароники и Элио ди Скалы, но и они вынуждены теперь соблюдать усиленные меры предосторожности. Валерио Фиораванти, наблюдающий за планомерным крушением организации и снижением накала революционной борьбы, приходит к выводу об окончании деятельности группы. Ни о каком добровольном разоружении, естественно, речи не идет. Даже наоборот: воодушевленный рассказами вернувшихся из Ливана Содерини и Белсито, «Джузва» планирует расширение территории реализации стратегии вооруженной спонтанности на весь земной шар. Десятки боевиков организации, разъехавшиеся по всему миру (на тот момент группы уже имели связи с Доминиканской Республикой, Аргентиной, Никарагуа, Бразилией, Боливией, Ливаном, Францией, Великобританией, Германией, Испанией, Грецией и Бельгией), должны создать международную сеть революционных ячеек, которые станут авангардными отрядами мировой «легионерской революции», вокруг которых будет формироваться местные вооруженные группы антибуржуазного мятежа.

Но на все эти задумки нужны деньги. Нужны огромные суммы на покрытие расходов системы поддержки, на организацию побегов товарищей, на первичные расходы новообразованных «колоний» итальянских революционеров…

В конце января 1981 года «Джузва», Мамбро и Каваллини похищают прямо в центре Милана Алессандру Костато – дочь крупного банкира из Ровиго, члена «Финансового Сообщества Милана». Именно хранилище банковского сообщества и является новой целью NAR. Грандиозное ограбление, которое должно быть осуществлено, разом решит все проблемы вооруженной структуры – Фиораванти планирует вынести из миланских сейфов более 4 миллиардов лир. Узнав от Костато всю интересующую его информацию, касающуюся структуры и внутреннего устройства офиса «Финансового Сообщества», Валерио помещает девушку под домашний арест в Падуе, а сам отправляется в столицу, дабы набрать людей в штурмовую группу для предстоящего нападения.

В Риме он в первую очередь встречается с Джорджио Вале, который вновь усилил незаконную деятельность своей группы. Кроме того, «Джузва» имеет разговор и с Массимо Карминати, в тот момент окончательно скатившимся в банальный криминал – буквально за день до встречи с лидером «Вооруженных Революционных Ячеек» Карминати, Сорди и Кристиано Фиораванти совместно с гангстером Марчелло Колафильи совершают очередное заказное убийство – в римском зале для лошадиных бегов они расстреливают двух неугодных «Банде Мальяна» коммерсантов. «Черный», который вот уже несколько месяцев вынашивает планы побега из страны, с радостью принимает приглашение поучаствовать в последнем, и крупнейшем, ограблении в истории NAR. Договорившись о его прибытии в Милан во второй половине февраля, Валерио и Кристиано Фиораванти 4 числа убывают обратно в Падую, где их уже ждут Мамбро, Каваллини и Джорджио Вале. Оперативная группа должна полностью подготовить предстоящую операцию.

В первую очередь, должно быть подготовлено оружие. Поэтому ночью 5 февраля неофашистская банда направляется в окрестности падованского канала Скариккаторе, в водах которого обустроен один из крупнейших оружейных тайников организации. Разделившись, Джильберто Каваллини и Джорджио Вале устраивают наблюдательный пост на другом берегу канала, в то время как братья Фиораванти и Мамбро приступают к изъятию оружия. Переодевшись в водолазный костюм, «Джузва» начинает извлекать из-под воды запаянные резиновые мешки с различным оружием.

Однако, опустошив больше половины схрона, лидер NAR садится на берегу в задумчивости. Кажется, слишком рано они озаботились вооружением. Не имея возможности тотчас же переместить необходимые «атрибуты» в Милан, группа принимает решение, для большей безопасности, оставить оружие здесь и поднять его только аккурат перед осуществлением ограбления, когда вся будущая штурмовая команда будет в сборе. Тогда отпадет необходимость обустройства очередной конспиративной квартиры в столице Ломбардии, сопряженной с серьезным риском – большинство фиктивных документов боевиков NAR к тому времени уже «засвечены».

Итак, Валерио Фиораванти принимает решение оставить оружие на месте – он вновь ныряет в воды канала.

В этот момент, привлеченный плеском и шумом на берегу водоема, один из местных жителей, уверенный, что это опять хулиганят частенько собиравшиеся здесь наркоманы, вызывает полицию. Машина карабинеров прибывает к каналу как раз в тот момент, когда «Джузва» обтирается полотенцем после очередного погружения. Рядом с ним валяется водолазная амуниция и два пистолета. Естественно, увидев такое дело, двое патрульных тотчас наставляют на неофашиста оружие. Валерио пытается схватить одного из полицейских за руку, в этот момент раздаются выстрелы – лидер «Вооруженных Революционных Ячеек» падает, получив пулю в бедро. Пытаясь подняться, он кричит, обращаясь к стоящим в темноте товарищам – «Стреляйте!». Первым реагирует его младший брат, выпускающий очередь из автомата прямо в спину офицера Эннея Коддото. Второго карабинера, пытающегося убежать от выстрелов из темноты Луиджи Марнезе, из пистолета убивает Франческа Мамбро.

Ситуация критическая: раненый «Джузва» теряет сознание, его младший брат впадает в истерику, сама Мамбро в шоке. Да еще с другого берега канала раздаются выстрелы – это Каваллини и Вале, кинувшиеся на помощь своим товарищам, близ плотины палят в группу наркоманов, по ошибке приняв их за полицейских агентов.

Предполагая, что стреляют новоприбывшие карабинеры, Франческа берет ситуацию в свои руки – затащив вместе с Кристиано, раненого лидера в автомобиль, она садится за руль и мчит в направлении города.

По дороге неофашисты не могут решить, что же делать с раненым товарищем – высаживать его перед входом в какой-нибудь госпиталь или лечить самостоятельно. В итоге, боевики едут на одну из конспиративных квартир, куда затаскивают истекающего кровью лидера. Донельзя испачкав лестницу и нарвавшись на подозрительных соседей, группа вваливается в комнату. Кристиано хочет немедленно уехать, по дороге вызвав карету «скорой помощи» для оставленного здесь брата. Невеста Валерио Франческа отказывается это делать – она говорит, что если уж погибать, так всем вместе: забаррикадировав входную дверь диваном и столом, она всерьез готовится к последнему бою.

Получасовой спор между товарищами разрешил пришедший в себя «Джузва»: он приказывает обоим немедленно уезжать, а сам, протянув достаточно времени для того, чтобы они сумели уйти подальше, в конце концов вызывает врачей. Прибывшим санитарам Фиораванти предъявляет паспорт на имя Энрико де Анджели и рассказывает, что полчаса назад его на улице ранили неизвестные бандиты. Приехавшим в больницу для разъяснения обстоятельств произошедшего карабинерам, он, забывшись, рассказывает совсем иную историю – назвавшись Марио Росси Валерио утверждает, что был ранен в лесу каким то охотником. После чего теряет сознание.

Заподозрившие неладное полицейские, получают разрешение снять с отправленного на срочную операцию пациента отпечатки пальцев. Через час к зданию госпиталя пребывает наряд полицейского спецназа во главе с прыгающим от счастья начальником магистратуры – наконец-то в руках правительства оказывается давно разыскиваемый руководитель «Вооруженных Революционных Ячеек» Валерио Джузеппе Фиораванти.

Арест «Джузвы» обозначает катастрофу для NAR. Большинство боевиков организации в панике. Каваллини, Карминати, Сорди, Кристиано Фиораванти – все думают только об одном – о побеге из Италии. Ибо, с арестом лидера центральной группы, собственно, и заканчивается история организации.

Скоро полицией нанесен еще один серьезный удар: 8 апреля в машине такси, направлявшейся в Римини, задержан и младший брат лидера NAR. Вернувшись из Падуи, он совместно с Карминати и бандитом Колафильи осуществляет еще одно ограбление, доходы от которого должны пойти на организацию побега из страны. Но побег не состоялся. Арестованный Кристиано, в течение двух ближайших часов соглашается сотрудничать со следствием и сдает властям практически все римские оружейные тайники и конспиративные квартиры организации. На одной из таких квартир 15 апреля был задержан Джузеппе ди Лука («Пино»), старый боевик «Вооруженных Революционных Ячеек», отмороженный боксер и член группы ЭУР Массимо Карминати. В обмен на свое освобождение (ибо Ди Лука не замешан ни в каких серьезных инцидентах) «Пино» предоставляет полиции информацию о готовящемся побеге Массимо Карминати в Швейцарию. Причем, скрупулезность, с которой Джузеппе предавал друга, поражает – он не только добровольно сообщил фальшивый номер автомобиля, на котором Карминати должен бежать, но и точно указал место нелегального пресечения границы. Будучи отпущен, он, не сказав никому лишнего слова, уже 10 мая на самолете направляется в Доминиканскую Республику, где рассказывает уже скрывшимся там боевикам сказки о своем героическом побеге из полицейского управления.

22 апреля по проселочной дороге близ перевала Гаджиоло (в 10 километрах от итальянского города Варезе) несется голубой «Рено». На борту – Массимо Карминати, Доменико Маньетта и еще один участник миланской ячейки NAR Альфредо Гранити. В сумках товарищей – более 80 миллионов лир, два автомата, пистолеты и ручная граната. Друзья уже успели распрощаться с родиной, когда внезапно из придорожных кустов наперерез голубому «Рено» вылетает полицейская машина. Находящийся за рулем Гринити таранит автомобиль и, откинув его на обочину, прибавляет скорость. Карминати, сидящий на заднем сиденье, просит нажать на тормоз. Достав ручную гранату, он выдергивает чеку и открывает дверь для того, чтобы отдать последний салют итальянскому правосудию. Салют не получается – Массимо падает обратно в салон: выскочившие полицейские открыли по удаляющемуся авто шквальный огонь из автоматов. Одна из пуль, пробив висок высунувшегося неофашиста, выходит навылет через левый глаз. Упавший внутрь тяжело раненый Карминати теряет сознание и выпускает из рук гранату, которая приземляется прямо на переднее сиденье, аккурат на колени Доменико Маньетты. Все могло закончиться гораздо печальнее, если бы не железная выдержка «Миммо»: он успевает выкинуть гранату в окошко. Правда, не совсем удачно – осколками от произошедшего взрыва ранен как сам Маньетта, так и валяющийся на заднем сиденье полумертвый Массимо (причем, ранен так тяжело, что впоследствии врачи приложили громадные усилия, чтобы сохранить его левую ногу, которая так на всю жизнь и осталась парализованной).

С арестом Карминати заканчивает свою историю и основное ядро NAR. А к началу мая в стране обезврежены практически все вооруженные неофашистские группировки.

* * *

Римская банда Паоло Бьянки, так называемая «Ячейка Ментана», рассыпалась буквально через сутки после ареста «Черного» – полиция арестовала всех пятерых ее участников прямо на пороге очередного ограбленного банка. Доставленный в отделение Бьянки во всеуслышание объявляет себя «политическим заключенным», за что подвергается проклятиям остальных четверых боевиков, которые, перебивая друг друга, клянутся, что в их действиях не было никакой политики – целью были только деньги. Такое безумное предательство и трусость позднее отразились и на приговорах: в то время, как два неаполитанских уголовника, безрукий авангардист Массимо Ромпелло и пескарец Атильдо Балья получили всего по шесть лет за участие в вооруженной банде, их лидер Бьянки отправлен за решетку на 20 лет за «создание подрывной ассоциации».

* * *

Другая крупная группировка, ячейка района Прати Луиджи Ароники также прекратила свое существование в марте 1981 года после ареста двух оставшихся на свободе боевиков.

После задержания Дарио Педретти в декабре 1979 года, его лучший друг Ароника («Пантера»), вставший во главе «Nucleo Prati», продолжил линию автономного действия.

Не признавший главенства в NAR Валерио Фиораванти, Ароника, хотя и принимал участие в обустройстве оперативной сети обмена информацией и оружием между различными вооруженными группами, тем не менее, предпочитал никаких дел с самим «Джузвой» не иметь. Весной 80-го ячейка Ароники отличилась целой серией вооруженных акций, наиболее известными из которых является грабеж оружейного магазина на улице Раселла и скоординированная бомбинг-акция 16 апреля, когда боевики группы поджигают два левых кинотеатра и закидывают ручными гранатами представительство Компартии на столичной улочке Раписарди и редакцию левого культурного журнала «Paese Sera».

После отъезда лидера в Ливан, деятельность ячейки координирует Марко ди Витторио, который в конце августа 1980 года решает убить Микеля Кончину. Кончина – хронист еженедельной столичной газеты «Il Messaggero», сторонник левых взглядов, который уже неоднократно в своих заметках отзывался о неофашистском революционном движении в презрительном тоне, называя его активистов «трусливыми молодыми буржуа» и «отвратительными персонажами, способными стрелять только в спину». Оскорбления в сторону правых сторонников особенно усилились после теракта в Болонье, когда Кончина на страницах газет даже высказал предложение ввести смертную казнь для «таких бешеных псов, как Фиораванти и ему подобных».

Вечером 2 сентября в редакцию газеты звонит активистка «Nucleo Prati» Донателла де Франчиши, которая, представившись медсестрой одного из столичных госпиталей, просит передать сеньору Кончине, что его престарелая мать пережила инсульт и доставлена в больницу в тяжелом состоянии. Сеньору Кончине следует поторопиться, чтобы поддержать маму в этот критический для нее момент. Адский замысел Ди Витторио прост – не зная самого Кончину в лицо, такой ужасной ложью он планировал выманить его из здания.

К несчастью, самого корреспондента в этот момент не оказалось на рабочем месте. Отыскать его и сообщить ужасное известие был послан молодой работник типографии Маурицио ди Лео, который со всех ног кинулся исполнять поручение. Стремглав выбежавшего из дверей редакции Ди Лео Марко и принимает за искомого журналиста: прямо на ступеньках офиса газеты он и расстреливает молодого человека очередью из автомата.

Спустя всего три недели Ди Витторио совершает второе убийство – на этот раз до него доходят сведения о том, что в специальной тюрьме Казерты «Кунео», где содержатся только политические заключенные, Дарио Педретти и Джузеппе Димитри подвергаются неистовому прессингу со стороны охраны, так как следствие по делу убийства Маурицио ди Лео пришло к выводу, что заказчиками ликвидации журналиста Кончины и были два заключенных неофашиста. Лидер банды Прати принимает решение убить директора тюрьмы Томмазо Контестабиле. Марко ди Витторио вместе с еще одним боевиком группы, вернувшимся из Ливана Клаудио Конти, едет в Неаполь. Вечером 24 сентября они стучат в двери квартиры, где проживает приговоренный к смерти начальник исправительного учреждения. Дверь им открывает его отец, 60-летний Альберто Контестабиле. Поинтересовавшись, где их сын и, получив ответ, что он живет со своей семьей, Ди Витторио и Конти достают пистолеты и молча производят около десятка выстрелов по старику и прибежавшей на шум его жене Джованнне Мелоре. После чего дуэт молча удаляется. Альберто Контестабиле умирает спустя сутки в одном из госпиталей Неаполя, его жена в результате полученных ранений лишается обеих ног. А спустя два дня в информационное агентство «Italia» звонят неизвестные, которые от лица NAR берут на себя ответственность за совершенное преступление и угрожают повторной атакой, на этот раз на семью самого Томмазо Контестабиле, в случае если издевательства охраны в отношении политических заключенных будут повторяться.

Убитый горем директор тюрьмы «Кунео» спустя месяц подает в отставку.

Через две недели после акции в Неаполе был арестован практически весь состав автономной «Ячейки Прати». Вернувшийся с ливанского фронта Луиджи Ароника, оценив состояние своей группы, решает провести вооружено-пропагандистский рейд.

2 октября банда на трех автомобилях отправляется в городок Порта ди Ровенна, где уже на следующий день совершен дерзкий налет на местный армейский арсенал (который еще в 1978 году грабили Валерио Фиораванти и Алессандро Алибранди). Овладев 20 пистолетами и 50 ручными гранатами, выездная группа отправляется дальше. 6 октября в городе Пирини вновь ограблен оружейный магазин – на этот раз, охрана заведения оказала серьезное сопротивление нападавшим, в результате чего на улицах городка завязался самый настоящий бой, к которому чуть позже подключились прибывшие по тревоге полицейские. Погоня со стрельбой и взрывами гранат закончилась лишь на автостраде А27 близ Тревизо, когда полицейским удается прострелить колеса двум автомобилям с неофашистами на борту. Третья машина успевает скрыться. Таким образом, шестеро из восьми основных членов шайки Ароники были арестованы. Последних двух боевиков группы Прати – оружейника Клаудио Роньо и бывшего десантника Клаудио Конти, полиция совершенно случайно задержала во время облавы 6 марта в римском баре “Vigna Clara”, где неофашисты договорились встретиться с Вальтером Сорди для обсуждения возможности проведения ограбления оружейного магазина в честь очередной годовщины гибели Франко Ансельми.

Близкая к группе Ароники малочисленная ячейка из города Триест, совершившая более 10 нападений и краж в армейских частях, была ликвидирована 10 марта, после того, как Роньо сдал полиции местонахождение квартиры-арсенала в городке Кастельнуово ди Порто. Ворвавшиеся в помещение карабинеры обнаружили там двух спящих боевиков триестинской группы: Фабио Валенчича и Энрико Фальчиани. Спустя 20 минут был арестован третий (и последний) участник триетинской банды, вышедший за сигаретами Маурицио дель Фрейя. В квартире в Кастельнуово следствие нашло богатый материал для будущего процесса над группой: помимо массы оружия, обнаружены документы, свидетельствующие о далеко идущих планах революционеров, и переписка с представителями аргентинского национал-революционного движения «Монтонерос», в рядах которого Ароника надеялся устроить целый итальянский корпус.

* * *

Еще одна группа NAR, юго-западная ячейка Элио ди Скалы, была полностью разгромлена в апреле 81-го, в результате показаний все того же Джузеппе ди Луки. Тогда были идентифицированы пять юношей 16–19 лет, на квартирах которых, в ходе прошедших обысков, были обнаружены ключи от трех угнанных автомобилей, автоматы, пистолеты, три ручные гранаты («подарок» от группы Фиораванти) и крупная сумма денег, добытая в ходе семи ограблений осенью – зимой 1980 года.

* * *

В марте того же года, после трагического инцидента, в ходе которого был убит один из боевиков, практически прекратила свое существование туринская вооруженная группа NAR. Тогда, 1 марта, двое товарищей решили организовать учебные стрельбы в пригородном лесу недалеко от аэропорта. Всполошенные звуками выстрелов охранники аэровокзала в ходе короткого розыска обнаруживают 19-летнего Лючио Гаспареллу и 18-летнего Андреа де Стефаниса, которые преспокойно устанавливают на одной из лесных опушек деревянные мишени. На окрики карабинеров товарищи реагируют плотным залпом из трех пистолетов (Де Стефанис стрелял с двух рук). Короткая перестрелка заканчивается смертью Гаспареллы, убитым метким выстрелом в лицо.

Второй стрелок сумел убежать, но был задержан в ходе операции «Перехват» спустя несколько часов. Основываясь на показаниях Де Стефаниса, полиция проводит обыски и аресты среди туринских экстремистов: обнаружены три военно-технические «базы», арестовано 15 человек во главе с самими Ансальди и Франца, кроме того, освобожден похищенный неофашистами пармский ювелир Альберто Кроче.

* * *

Та же участь постигает и южную группировку NAR. Еще в конце 1980 года боевики группы проводят серию демонстрационных нападений: вооруженный штурм офиса Христианской Демократической Партии в Катании (находившиеся внутри люди связаны и сфотографированы на фоне стены, на которой боевики наносят кельтский крест и аббревиатуру NAR), атака на караул реджианской тюрьмы (тяжелое ранение получает бригадир полиции Сальваторе Пистритто), нападение на отделение Социалистической партии в Палермо (тяжело ранены трое, в том числе главный председатель партии на Сицилии Джулио Тоньини) и расстрел демонстрации христианских демократов (4 человека в тяжелом состоянии). Помимо этого, ячейка крайне активна на поприще порчи государственного имущества:

в период с осени 80-го по весну 81-го боевиками двух южных групп (сицилийскими «Городскими Народными Группами» и калабрийской «Вооруженной группой народного протеста») проведено более 50 различных атак деструктивной направленности: поджоги автомобилей различных чиновников, взрывы гранат в полицейских участках и атаки на офисы «капиталистических» компаний стали коньком южной группы.

Естественно, что такая бурная деятельность не могла не привлечь внимания полиции, поэтому уже к концу апреля 81-го большинство боевиков банды, во главе со своими лидерами Роберто Фригато и Кармело Каузали, оказываются за тюремной решеткой, обвиненные в участии в «подрывной ассоциации».

* * *

История «Вооруженных Революционных Ячеек», казалось бы, движется к своему логическому финалу. Но, еще не все боевики схвачены; Алибранди, братья Лаи и Прокопио по-прежнему укрываются в Ливане, сражаясь на стороне христиан-маронитов, Паскаль Белсито и Стефано Содерини нелегально находятся на территории Швейцарии, Вальтер Сорди пережидает репрессии на Сардинии, Мамбро и Вале бродяжничают на севере страны, а Каваллини обустраивается во Франции…

Глава шестая

Война без сна (1981–1985)

Начало последнего отчаянного периода борьбы NAR, пафосно названного Фабрицио Дзани «войной без сна» (guerra senza sonno), напрямую связано с выходом из тюрьмы в апреле 1981 года бывшего помощника руководителя «Оперативного Ядра» «Terza Posizione» Роберто Нистри («Коммуниста»).

Нистри – один из самых миролюбивых персонажей «Nucleo Operativo», занимавшийся в основном организационной деятельностью и никогда не кричавший о своей любви к вооруженной борьбе, отсидев всего полтора года из полученных трех (за «участие в подрывной ассоциации»), выходит на свободу досрочно, с чистой совестью и твердой уверенностью в том, что в тюрьму он больше не вернется. Он уже знает о ситуации вокруг разгрома неофашистского подполья и предполагает, что арест Валерио Фиораванти, харизматичного вождя революционной спонтанности, положит конец агрессивным действиям. Нистри ошибается. Более того: он сам и начинает новый этап вооруженной борьбы.

Взяться за оружие «Коммуниста» заставляют обстоятельства. По выходу из тюрьмы он вновь начинает посещать бар «Vigna Clara» – культовый кабак римских неофашистов, место неоднократного задержания многих боевиков. Именно сюда приходят те, кто скрывается от правосудия, те, кому некуда больше идти. За помощью все они, почему-то, обращаются именно к Нистри, как к бывшему заместителю Джузеппе Димитри по делам «Оперативного Ядра». Нистри, вынужденный помогать таким беглецам, обращается к Джорджио Вале, в руках у которого в то время находится вся денежная касса «Nucleo Operativo».

Забрав у него практически все деньги, Роберто едет на юг, где встречается с Энрико Томаселли – на тот момент лидером политической группы «Settembre» (Сентябрь), куда вошли остатки южной «зоны» «Terza Posizione» и многочисленные энтузиасты «революционной спонтанности» из Катании, Палермо, Неаполя, Латини и Бари. Здесь Нистри расходует все средства на создание мощной сети поддержки и помощи для скрывающихся товарищей, которую ему помогают организовать люди Томаселли.

В Рим Роберто возвращается лишь спустя месяц. На его шее – десятки паникующих боевиков NAR, оставшихся без поддержки и всяких связей. На последние финансы, занятые «Коммунистом» у гангстеров из преступной банды «Бора», с которыми он сошелся в тюрьме, Нистри «обустраивает будущее» экс-революционеров: кто-то (Пьерлуиджи Брагалья, Джузеппе ди Лука, Джильберто Каваллини) отправлен за рубеж, кто-то (Вальтер Сорди, Фабрицио Дзани, Сирена де Пиза) скрывается на юге страны, а кто-то, обзаведясь поддельными документами, сидит на конспиративных квартирах в столице и дожидается дальнейшего развития событий. Но вся система (аренда квартир, покупка транспортных средств, покупка фиктивной документации, бытовые расходы экс-боевиков) съедает немалые финансовые средства. И, в конце концов, наступает момент, когда кончаются вообще все деньги – и те, что находились в кассе «Оперативного Ядра», и те, что были заняты у столичных бандитов.

Скрепя сердце, Роберто Нистри решает достать деньги единственно возможным способом: вновь закрутив безумную карусель ограблений. В этом начинании его поддерживает Вале, который полон решимости, несмотря ни на что, продолжать борьбу с Системой. Круг замыкается: в мае, после короткого периода спокойствия, остатки «Вооруженных Революционных Ячеек» вновь начинают грабить.

Причем, неожиданно даже для самого себя, на этом фронте ярко блистает звезда Роберто Нистри – он становится первым «воином без сна» – хладнокровным и дерзким, совершающим, ради благополучия своих товарищей, по 2–3 налета еженедельно.

Войдя во вкус такой жизни, «Коммунист» приступает к реорганизации вооруженной структуры – принимается решение продолжать борьбу против правительства. Постепенно скрывающиеся за границей товарищи, прознав про намерения Нистри, возвращаются в Италию. Таким образом, к середине лета 1981 вновь воссоздано не только римское вооруженное ядро, но и ячейки в Милане (лидер – доселе не участвовавший в незаконных акциях экс-редактор журнала «Quex» Фабрицио Дзани), Турине (под руководством молодого товарища Паоло Строппиано), на юге (вооруженное крыло группы «Settembre» Томаселли) и Падуе (главарь – подельник Джильберто Каваллини по убийству миланского антифашиста в 76 году, отсидевший 5 лет Луиджи Фраскини).

Но, пока не озвучены новые цели организации, боевики ведут себя относительно спокойно – лишь группа Дзани, вынужденная, как и группа Нистри – Вале, содержать на своем горбу с десяток беглых товарищей, приступает к акциям «самофинансирования».

Переломный момент происходит в июле месяце, когда из Ливана возвращаются четверо закаленных в боях гражданской войны товарищей: Алессандро Алибранди, братья Лаи и Стефано Прокопио.

Практически сразу же «Али Баба», захватив центральное руководство над всеми группами, объявляет о начале нового этапа войны против государства. 25 июля выходит в свет единственный печатный манифест группы под названием «NAR. Разъяснения», за авторством самого Алибранди, Франчески Мамбро и вернувшегося из Франции Джильберто Каваллини. На двух страницах документа главари «Вооруженных Революционных Ячеек» подробно разъясняют товарищам новые цели и методы борьбы радикального подполья:

«Наша численность сегодня слишком мала, чтобы захватить власть в этой стране. Двери революции закрылись для нас навсегда. Мы не осуждаем тех из наших товарищей, которые решили сложить оружие и разойтись по домам – это их право. (…) Единственная цель, ради которой мы продолжим бороться – это месть. Месть Государству за погибших и арестованных товарищей. Месть предателям и шпионам, благодаря которым все наши усилия и жертвы оказались бессмысленными. (…) Месть священна. Для ее осуществления не нужно больших организаций, арсеналов и мощной системы поддержки. Необходимы только решимость и три надежных товарища. Если нет трех, то достаточно двух… но не говорите нам, что у вас нет двух надежных товарищей! (…) Многие наши соратники, на которых мы возлагаем большие надежды, сегодня прячутся за фразы – «у нас нет оружия» или «у нас нет денег». Деньги и оружие – дело наживное. Достаточно только одного ножа, чтобы получить все это. (…)

Руководители всех без исключения крупных политических групп сегодня называют нас «преступниками» и «далекими от политики бандитами», ведущими «бессмысленную борьбу». Мы можем ответить этим «презентабельным фашистам»: нам плевать на вашу «политику», нас интересует только борьба. Наша «бессмысленная борьба», которая в тысячи раз честнее и благородней, чем ваши подлость и лицемерие. Вы хотели на плечах молодых товарищей, использовав их прямодушие и идеализм, выехать в большие люди. Вам это не удалось. Вы будете отвечать за свою ложь и паскудство (…)»

Манифест получает свое логическое продолжение – более чем полтора листа занимает «черный список» тех, кто, по мнению Алибранди, Мамбро и Каваллини, достоин смертной казни. Список весьма широк и четко делится на три категории:

«агенты режима, провокаторы и шпионы, долгое время направлявшие наше движение по ложным путям реакции и сотрудничества с властью». В этот обширный перечень входят практически все бывшие идолы и вожди итальянского неофашизма: начиная от основателя группы «Новый Порядок» Пино Раути и заканчивая радикальным философом, одним из тех, кто дал жизнь самой идее правого антисистемного действия, Франко Джорджио Фредой. Все они, не без основания, были обвинены в сговоре с представителями правящего режима, предательстве идей революции и многолетней провокаторской деятельности, благодаря которой «сотни молодых, идеалистически настроенных товарищей были обвинены в отвратительных преступлениях и кинуты в застенки»;

«политические болтуны и хронические трусы, оставившие место битвы в один из самых напряженных моментов». Как нетрудно догадаться, в этот расстрельный список было включено практически все политическое руководство «Третьей Позиции» и группы «Costruiamo l’Azione»;

«предатели и ренегаты, пошедшие на сотрудничество с репрессивными силами режима, в результате чего жизни многих наших товарищей оказались в опасности». Самый многочисленный перечень бывших боевиков организации, которые реально (или по слухам) раскаялись, осознали свои ошибки и принялись предавать полиции бывших друзей.

Заканчивался манифест короткой графой «исполненные приговоры», куда входят лишь два имени: имена руководителя южной «зоны» «Terza Posizione» Франческо Манджиамели, убитого Валерио Фиораванти и Джорджио Вале 9 сентября 1980 года, и лидера «гнезда» столичного района Триест Луки Перуччи.

* * *

Перуччи, благодаря показаниям которого римская магистратура 23 сентября выписала ордер на арест 35 активистов «Третьей Позиции», тем или иным образом причастных к работе «Оперативного Ядра», долгое время после своего предательства продолжал оставаться одним из главарей римской «зоны» и даже председателем «Революционного комитета квартала Триест» (Comitato Rivoluzionario Quartiere Trieste). Совесть и чувство раскаяния не тронули его сердце даже тогда, когда был задержан и забит насмерть в полицейском отделении его друг Нацарено де Анджелис, которого Перуччи в своих показаниях (из-за незнания ситуации) обозначил чуть ли не главарем «Оперативного ядра», ответственным за убийство полицейского Франко Эванджелиста.

Но, рано или поздно, тайное становится явным. Все тот же племянник полковника SISMI Габриеле де Франчиши, оказавший организации массу неоплатных услуг, в декабре 80-го похищает из кабинета своего дяди копии протоколов допроса Луки Перуччи. Слегка возмущенный, он решает, что предательство главаря «гнезда» Триест – внутреннее дело «Оперативного Ядра», которое не должно всплыть наружу. Ибо, компрометация руководства «Terza Posizione», как уже было доказано на примере Джузеппе Димитри, лишь отторгает людей от организации. Поэтому Де Франчиши передает копии протоколов лично в руки Джорджио Вале.

Недолгие размышления «Дрейка» о ситуации с Перуччи были прерваны вернувшимся из Ливана Паскалем Белсито, старым другом лидера группы Триест. Белсито, которого Вале временно укрывает на своей съемной квартире, заявляет, что лично хочет убить приятеля-ренегата. Вечером 6 января 1981 года Вале и Белсито подъезжают на машине к дому Луки Перуччи. Позвонив в дверь, они выманивают предателя из дома, говоря, что им нужна его помощь в одном очень важном деле. Перуччи быстро одевается и выходит к товарищам, с которыми ему предстоит совершить последнюю в жизни прогулку. Во время короткого променада Вале как бы между делом начинает намекать Перуччи на то, что среди активистов вооруженного крыла завелся полицейский шпион, продающий важную информацию властям. Лука, не моргнув глазом, заявляет, что и сам он уже давно подозревает об этом, и даже имеет на счет некоторых персонажей кое-какие подозрения. Ошарашенный таким страшным лицемерием, «Дрейк» собирается было вынуть из кармана пиджака копии протоколов допроса самого Перуччи и уличить его в предательстве, но его опережает Паскаль Белсито: резко развернув своего старого друга за плечо лицом к себе, он стреляет Перуччи в рот.

Бандитский способ убийства (выстрел в рот), которым неоднократно пользовались представители итальянской мафии для ликвидации предателей, шпионов и воров, позволил некоторое время спустя, говорить о «демонстративности» преступления. Якобы Перуччи был избран кровожадным Вале буквально методом тыка и был убит исключительно ради устрашения иных боевиков «Terza Posizione», многие из которых, не замешанные в серьезных преступлениях, подумывали о добровольной сдаче властям (ибо, к тому времени Франческо Коссигой был введен так называемый «закон о кающихся», позволявший избежать уголовной ответственности тем из террористов, кто добровольно сдастся в руки правосудия). Все эти домыслы на одном из заседаний трибунала с жаром отвергла Франческа Мамбро:

«Согласно нашим размышлениям, по отношению к врагам нужно иметь уважение, хотя бы даже они были осуждены на смерть за отвратительные преступления. По отношению же к предателям, напротив – никакого уважения быть не может. Они должны безжалостно уничтожаться везде и любыми способами. (…) Что касается убийства Перуччи и тех утверждений, что он стал жертвой «революционной паранойи», то могу сказать – с ним поступили справедливо: его вина в предательстве была полностью доказана».

* * *

Итак, выход в свет манифеста «NAR. Разъяснения» дает старт последнему периоду борьбы «Вооруженных Революционных Ячеек».

Первая акция, начавшая «войну без сна», произведена спустя всего 5 дней после выпуска «Разъяснений»: 30 июля около 10 часов утра близ входа в центральный офис Министерства финансов останавливается автомобиль. Из него с автоматами наперевес выскакивают Мамбро и Каваллини. Наставив стволы на трех охранников учреждения, неофашисты приказывают лечь лицом на землю. Отобрав три пистолета и автомат и сковав всех троих наручниками, дуэт так же молниеносно удаляется. На следующий день в редакцию информагентства “Ansa” приходит листовка за подписью «Comitati Autonomi Nazionalrivoluzionari» (Автономные Национал-революционные комитеты), где указано, что

«в четверг, 30 июля, вооруженная команда атаковала и разоружила трех государственных наемников близ офиса Министерства Экономики и Финансов на проспекте Аэронавтики, квартал ЭУР. Этим шагом мы, революционный авангард, бросаем вызов отвратительным палачам, более известным как «национальная полиция». Мы предупреждаем: произошедшая атака – последний акт милосердия в отношении псов системы. В дальнейшем пощады не будет».

В тот же день, когда журналисты “Ansa” получили «декларацию войны NAR», Алессандро Алибранди приступает к отстрелу предателей по спискам, опубликованным в «Разъяснениях».

Третьей жертвой чистки рядов (после Манджиамели и Перуччи) становится тот самый Джузеппе ди Лука («Пино»), благодаря которому еще весной были арестованы Массимо Карминати и Доменико Маньетта, а также разгромлена группа Элио ди Скалы.

Ди Лука – огромный отмороженный боксер, глупый и (как показала практика) довольно трусливый. Может быть, именно благодаря своей глупости «Пино» не смог «натурализироваться» в Доминиканской республике (куда был отправлен на деньги Роберто Нистри) и, просадив все деньги в борделях и кабаках, в конце июня 81-го вернулся домой. Ему в принципе нечего опасаться – полиции он более не интересен, товарищи пока не догадываются о его роли в разгроме римских вооруженных команд, поэтому пока что он в безопасности. Он так считает. Алессандро Алибранди считает по-иному. Практически сразу же после своего ареста, друг Массимо Карминати Доменико Маньетта догадывается, кто причастен к сдаче информации властям об их побеге в Швейцарию. Его догадки подтверждают следователи, которые прямым текстом говорят о том, что группу Карминати предал Ди Лука. К несчастью для «Пино» в миланской тюрьме «Опера» в одной камере с Маньеттой оказывается Луиджи Фраскини. Выйдя на свободу в середине лета, Фраскини тотчас же связывается с лидером миланской ячейки NAR Фабрицио Дзани, которому рассказывает всю историю с разгромом банды Карминати. Дзани, в свою очередь, передает информацию Алибранди. Над Джузеппе ди Лукой сгущаются тучи…

Итак, 31 июля, в день рождения самого Ди Луки, в его дом стучатся «Али Баба» и Джорджио Вале. Дверь им открывает девушка «Пино», которая тут же получает рукояткой пистолета удар по голове. Переступив через рухнувшую без сознания сеньориту, неофашисты ищут предателя.

Обнаруживают они его в ванной комнате – Джузеппе как раз принимает душ. Зайдя в помещение, Вале и Алибранди безжалостно расстреливают голого «Пино».

Весь август и часть сентября лидеры «воинов без сна» проводят в организационной работе: Нистри и Вале по-прежнему совершают ограбление за ограблением, Алибранди, Сорди, Каваллини и Мамбро разъезжают по всей стране, наводя контакты и доводя до сведения молодых товарищей о новых целях борьбы, Фабрицио Дзани и Паоло Строппиано налаживают работу перевалочного пункта Вентемилья, через который из Франции в Италию нелегально перебирается новая партия боевиков, ранее скрывшихся в Марселе и Париже: Стефано Тирабоски, Витторио Спадавекья, Стефано Браччи, Алессандро Монтани и другие.

Активные действия вновь начинаются лишь 22 сентября, когда Алибранди, Каваллини, Нистри, Содерини и Фраскини совершают грандиозное ограбление ювелирного хранилища Центрального Банка, позаимствовав там на продолжение борьбы ценностей на сумму более 400 миллионов лир. Незадолго до 5 октября, первой годовщины трагической гибели Нацарено де Анджелиса, забитого насмерть во время допроса в полицейском участке, пулю получает еще один предатель – 20-летний Марко Пиццари, виновный в аресте Де Анджелиса и Чавардини. В операции, которой руководит лично «Али Баба» принимают участие аж 6 человек.

Переодетые в форму полицейских Джильберто Каваллини и Стефано Содерини поздно вечером 30 сентября останавливают автомобиль Пиццари на одной из автострад Рима. Проверив документы и водительские права молодого человека, они отвлекают его посторонними разговорами. В этот момент автомобиль окружают Алибранди, Мамбро, Вале и Сорди. Пиццари сразу же узнает некоторых из них: он плачет и просит не убивать его. Алибранди непоколебим – вставив в рот «осужденному» ствол пистолета, он производит первый выстрел. Вторым выстрелом в голову он добивает корчащегося в агонии Пиццари.

Спустя 5 дней чуть было не происходит трагедия – на одном из дорожных постов на севере столицы карабинеры опознают автомобиль, который неизвестные преступники нагло «увели» прямо со стоянки центральной поликлиники еще неделю назад. В опознанной машине находятся Мамбро, Вале и Сорди, как раз покидающие Рим после убийства предателя. На жесты и приказы полицейских боевики естественно никак не реагируют. Поэтому карабинеры вынуждены начать преследование краденого авто. На выезде из города к погоне присоединяются еще две патрульные машины.

Оценив всю трудность сложившегося положения, Джорджио Вале на ходу открывает дверь и начинает палить из автомата по преследователям. Ответ не заставляет себя долго ждать: полицейские также открывают огонь, пробивая колеса автомобиля неофашистов. Машина останавливается. Это конец – арест неминуем.

Однако фашисты не спешат сдаваться: на обочине автострады «Лаурентина» закипает нешуточный бой. Прячась за бортами, троица боевиков яростно сопротивляется, в результате чего одна из патрульных машин, расстрелянная Вальтером Сорди из автомата, загорается.

Воспользовавшись учиненным хаосом и растерянностью агентов, Мамбро и Сорди скрываются в лесу – их отход прикрывает Вале, неистово паля из автомата Калашникова. От неминуемой смерти его спасает лишь бронежилет – ответными выстрелами карабинеры попадают ему в грудь и плечо. Но и тут революционеру везет – товарищи не оставили его валяться оглушенным в придорожном кювете. Продолжая вести огонь по полиции, Франческа и Вальтер на собственных плечах уносят «Дрейка» в темноту леса, где чуть позже следователями были обнаружены следы трех остановок и кровавые отпечатки – одна из полицейских пуль, несмотря на наличие бронежилета, таки царапнула Вале по плечу.

Следующая крупная акция проходит спустя всего две недели после инцидента на трассе «Лаурентина» – Алессандро Алибранди разрабатывает план убийства офицера DIGOS Франческо Страулы. Страулу – весьма известная личность в среде правого радикального движения. Жестокий и хитрый, не гнушающийся никакими методами в борьбе против неофашистских революционеров, именно он три дня в феврале 80-го избивал в полицейском управлении взятого под арест Алибранди. Именно он «разрабатывал» группу Дарио Педретти и планомерно пытал арестованных товарищей (в том числе и Франческу Мамбро) в надежде добиться от них какой-либо полезной информации. План его убийства возник еще год назад в голове у Валерио Фиораванти, но, благодаря аресту, жизнь офицера была продлена еще на некоторое время. И вот теперь персона одиозного Страулы как нельзя кстати подходит для нанесения первого удара по правоохранительной системе Италии.

21 октября группа боевиков устраивает засаду на улочке Остиенсе в центре Рима. Алибранди, Мамбро и Сорди составляют «группу огня», Каваллини, Содерини и раненый Вале осуществляют прикрытие, сидя в двух автомобилях по разные стороны улицы.

Еще утром «Джиджи» звонит в полицейское управление и, представившись именем «Стефано Россо», рассказывает Страулу душещипательную историю. Он – экс-боевик NAR, участвовал во многих вооруженных акциях, но теперь раскаялся и, в обмен на неприкосновенность, хочет добровольно помочь следствию в поимке оставшихся на свободе террористов. Для обсуждения дальнейших деталей «Стефано» назначает встречу офицеру в одной из кофеен, расположенных на улочке Остиенсе.

Итак, около 9 часов утра неофашисты замечают патрульную машину. Стефано Содерини, который еще неизвестен в лицо римской магистратуре, проходит мимо автомобиля и, удостоверившись, что это и есть тот самый автомобиль, который они и ждут, делает знак «группе огня».

Алибранди, даже не пряча своего оружия, быстро выскакивает из машины и идет по направлению к патрульному авто. Вплотную подойдя к правому окну, он выпускает в паникующего офицера DIGOS очередь из автомата, которая на куски разносит голову несчастного полицейского. Впоследствии, журналисты представили сей факт как проявление особой жестокости неофашистов. На самом деле, «Али Баба» предполагал, что Страулу, в целях безопасности, прибудет на встречу в бронированном автомобиле, поэтому он, как авангардист «группы огня» вооружился автоматом, надеясь с помощью него прострелить пуленепробиваемые стекла. Отстранив от ужасного зрелища раскроенной головы Франческу Мамбро, Алибранди делает знак подошедшему с левого борта Вальтеру Сорди и тот тремя выстрелами из пистолета убивает второго полицейского, находившегося в автомобиле – шофера Чириако ди Рому. Уже вечером в редакции газет «Il Messaggero» и «Correre della Sera» приходит послание, подписанное именем «Сражающаяся Бригада имени Франко Ансельми», в которой неофашисты уже напрямую объявляют войну Государству:

«21 октября Brigata Combattente Franco Anselmi на углу улиц Остиенсе и Ачилия исполнила смертный приговор в отношении двух отвратительных государственных наемников, виновных в издевательствах над нашими заключенными товарищами. (…) Мы сознательно приближаем свою смерть, которая неминуемо ждет любого политического солдата. (…) Мы не имеем ни сил для взятия власти, ни многочисленных сторонников: однако для нас все еще важны наши принципы и наша этика, согласно которой враги должны быть убиты, а предатели истреблены. (…)

Желание борьбы поддерживает нас изо дня в день, жажда мести руководит нами. Мы не боимся ни умирать, не гнить в ваших тюрьмах: единственный страх – страх не успеть посчитаться со всеми врагами и предателями. Но, будьте уверены – пока по нашим жилам течет кровь, мы не остановимся»

Следующий месяц практически полностью посвящен разработкам новых операций: Вальтер Сорди и Алессандро Монтани ведут слежку за агентом Каравалло, который, по информации из тюремных застенков, контролирует расследование убийства полицейского Страуллу, Алибранди разыскивает информацию на карабинеров, которые напрямую причастны к смерти Нацарено де Анджелиса, а Стефано Прокопио и Стефано ди Каньо, по заданию Роберто Нистри, выезжают во Францию для розыска и убийства Габриеля Адинольфи и Вальтера Спедикато… 5 декабря по организации нанесен первый серьезный удар.

Именно на этот день Алессандро Алибранди запланировал новую атаку – на этот раз должен быть ликвидирован офицер DIGOS Алессио Сперанца, ответственный за убийство правого студента Альберто Джакинто, расстрелянного в упор во время уличных беспорядков 10 января 1979 года. Перед осуществлением акции команда боевиков должна была собраться в сквере на улочке Фламминия, квартал Лабаро.

Первыми сюда прибывают сам «Али Баба», Паскаль Бел-сито и Вальтер Сорди. Они ждут прибытия еще двух членов «команды огня» – Джорджио Вале и Стефано Содерини, но те несколько запаздывают.

Сидя на лавочке, Алибранди спокойно ест мандарины, Сорди курит, а Белсито читает спортивную газету. Как на беду, мимо парка проезжает патрульный наряд, который, заметив подозрительную троицу, решает проверить у них документы. Выйдя из автомобиля, карабинеры направляются к скамейке.

Алессандро, заметив приближающихся агентов, кладет пакет с фруктами и встает со скамейки лицом к товарищам и спиной к полицейским. Извлекая из кармана куртки пистолет, он коротко сообщает друзьям, что сейчас они будут убивать сотрудников правоохранительных органов. Пришедший в ужас от такой спонтанной идеи, Вальтер Сорди шепотом пытается отговорить «Али Бабу» от этого безумного шага, но поздно: передернув затвор, Алибранди поворачивается лицом к близко подошедшим агентам, и открывает огонь, метко попадая первым же выстрелом в шею карабинера Чиро Капобьянко. Скатившиеся за скамейку Сорди и Белсито также извлекают пистолеты – закипает жаркая перестрелка.

Прячась от полицейского огня за деревьями, «Али Баба» вплотную приближается к автомобилю, за которым спрятались двое попавших под обстрел сотрудников и их шофер. Намереваясь запустить в их сторону ручную гранату, Алессандро в какой-то момент отвлекается и получает пулю в лицо. В сторону упавшего товарища бежит Вальтер Сорди, но и он сражен двумя выстрелами. Обезумевший от такого развития событий Паскаль Белсито, на ходу ведя огонь с двух пистолетов, бросается к припаркованному недалеко автомобилю, заводит его, и, сметая по пути урны и скамейки, подъезжает к раненому в руку и плечо Сорди. «Рыжий», заползая в машину, приказывает товарищу уезжать. «А как же командир?» – «Нет больше командира». Сорди ошибается – Алессандро Алибранди умирает только спустя три часа после произошедшего инцидента. Раненый им же Чиро Капобьянко, 21-летний агент DIGOS, переживает «Али Бабу» ненадолго: два дня спустя он, не приходя в сознание, умирает в одном из римских госпиталей. Тем временем паникующий Белсито отвозит раненого Сорди на улицу Мараморатия, домой к одному из молодых товарищей Паскалю Нуццоло. Здесь, немного пришедший в себя Вальтер, говорит, что нужно мстить за смерть лидера. Послав Нуццоло за медикаментами, Сорди просит Бел-сито придти сюда завтра же утром, прихватив надежного товарища – вместе, они поедут убивать полицейских.

Рано утром 6 декабря Паскаль Белсито вместе с другом убитого Алибранди, триестинцем Чиро Лаи, пребывает к дому Нуццоло. Ранее договорившись о встрече с «Рыжим», два товарища располагаются на одной из скамеечек раскинувшегося тут же парка «Пирамиде Честия», обсуждая события прошедшего дня. Оба (в особенности Лаи, который плечом к плечу с «Али Бабой» сражался в Ливане с сирийской армией и палестинцами) твердо намерены сегодня же отомстить за гибель главаря. Просидев так около 20 минут, друзья выдвигаются к улице Мараморатия, где их должен ждать Вальтер Сорди.

Внезапно, их окликают. Обернувшись, товарищи видят, что невдалеке от дома Нуццоло стоит полицейский автомобиль, из которого быстро выбегают трое карабинеров.

Еще вчера, отследив передвижения автомобиля с двумя неофашистами на борту, правоохранительные органы вышли к дому, где отлеживался раненый Сорди. Расспросив местных жителей и узнав, что действительно, вчера утром сюда приезжали двое подозрительных юношей, один из которых, имевший длинные рыжие волосы, здесь же и заночевал, полицейские выставляют засаду. Врываться в квартиру они не хотят – неизвестно еще, тот ли это «рыжий», который вчера был ранен в районе Лабаро. Поэтому решено брать «подозрительного юношу с рыжими волосами» на выходе из жилища. Сорди чудом не попал в лапы полиции – выйди на улицу на 10 минут раньше, он непременно был бы арестован.

Но судьба благоволила ему в этот день – засевшие в «засаде» карабинеры, внезапно замечают приближающихся к подозрительному дому двух молодых людей, один из которых крайне похож на описание неофашиста, участвовавшего вчера в перестрелке на улице Фламминия (пренебрежение законами конспирации «Пастора» было так велико, что он даже не поменял одежду).

Итак, агенты, наученные горьким опытом прошлых трагедий, сразу же наставляют на Белсито и Лаи пистолеты и приказывают немедленно поднять руки и подойти к полицейской машине. Чиро подчиняется, а вот Паскаль не совсем – он как бы запинается о развязавшиеся шнурки и падает на одно колено. Опасная игра – случись такой инцидент еще 5–6 лет назад, Белсито неизменно был бы убит за «попытку побега». Но теперь, когда накал революционно-террористической борьбы заметно спал и большинство левых и правых боевиков рассажены по тюрьмам, полицейские расслабились. Приказав только поживее вставать, более они никак не реагируют. Они уверены в себе – оба подозрительных юноши у них на мушке, вряд ли в такой ситуации они осмелятся что-то предпринимать.

Самоуверенность агентов сыграла с ними злую шутку: во время «завязывания шнурков» «Пастору» удается извлечь из куртки свой пистолет. Резко отскочив в сторону, он четыре раза стреляет по агентам, на месте убивая Романа Радичи и тяжело раня его коллегу – сказалось мастерство, полученное Белсито еще в ливанских лагерях обучения, где он был одним из лучших по стрелковой подготовке. После этого оба боевика разбегаются в разные стороны: Чиро преследует третьего полицейского, но, расстреляв ему вслед все патроны, садится на общественный автобус и уезжает.

Белсито же попадает в неприятную ситуацию: через 20 метров на него накидываются двое случайных прохожих, ставших свидетелями убийства полицейского. Не медля ни секунды, Паскаль сразу же стреляет одному из прохожих в грудь – второй энтузиаст решает не рисковать и банально убегает. Удалившись довольно далеко от места происшествия, «Пастор» переходит на спокойный шаг. Это не помогает: на одном из перекрестков путь ему преграждает патрульный автомобиль, в который Паскаль выпускает последние две пули. Выпускает, надо сказать, весьма метко: ранит в грудь офицера Коланджело – лишь лобовое стекло и бумажник, снизившие скорость пули, спасают карабинера от смерти. Однако ответными выстрелами террорист ранен в ногу. Шатаясь, он извлекает из куртки второй пистолет и плотным огнем заставляет оставшегося невредимым полицейского отступить.

После этого раненый Белсито, не обращая никакого внимания на боль, несется в сторону 126 Пожарной линии. Неудача постигает его и здесь – он вновь сталкивается с полицейским автомобилем. Перезарядив по дороге пистолет, в порыве отчаяния «Пастор» выпускает по новой «преграде» всю обойму, пробивая колесо и бензобак машины. Если бы сидевшие внутри карабинеры были чуточку смелее, они без труда, голыми руками задержали бы преступника, оставшегося без боеприпасов. Но вышло иначе – запаниковав, оба патрульных просто убегают за угол.

Паскаль же, быстро сориентировавшись в ситуации, забегает в проходной подъезд и, оказавшись на 127 Пожарной линии, растворяется в утреннем тумане.

Гибель Алибранди и последующий за его смертью инцидент, надолго выбивает из колеи боевиков организации.

Сорди, бежавший из дома Паскаля Нуццоло буквально через 10 минут после убийства полицейского Радичи, в тот же день «прооперирован» в домашних условиях студентом медицинского факультета Лучано Петрони, другом Роберто Нистри. Спустя два дня, с помощью оперативной сети покрытия и поддержки, Вальтер отправлен в Катанию, где он и пережидает неспокойные времена.

Раненый Белсито вечером того же 6 декабря, нарушая все элементарные законы конспирации, истекая кровью, заваливается в бар «Vigna Clara», где просит Нистри о помощи. Разозленный таким наплевательством на собственную безопасность, яростно ругающийся «Коммунист» вытаскивает товарища из кабака и везет на собственную квартиру, где тот же Петрони извлекает пулю и обрабатывает рану на ноге «Пастора». Нистри вновь обращается к одному из своих друзей детства, и укрывает Паскаля в частном пригородном доме, принадлежавшем сыну министра путей сообщения Рафаэлло Ломбардини. Но и здесь неосторожный «Пастор» проваливает явку – спустя неделю он замечен садовником как раз в момент чистки оружия. Роберто Нистри вынужден услать опасного товарища от греха подальше – Паскаль Белсито уезжает в Катандзаро.

Джильберто Каваллини, предположивший, что с гибелью Алибранди их война закончена, спустя некоторое время улетает в Боливию. Здесь, в Санта-Крузе, он гостит у своего старого друга – бывшего боевика группы «Squadre d’Azione Mussolini», 26-летнего Пьера Луиджи Пальяя, прозванного товарищами за свое телосложение «Тростью». Пальяй был арестован в Милане еще в далеком 1974 году, однако, в связи со своим незначительным участием в делах террористической банды, был отпущен под подписку о невыезде, но тут же скрылся. Долгий период скитания, за время которого Пьер Луиджи успел посетить Францию, Испанию, Грецию, Чили и Аргентину, закончился тем, что в 1980 году Пальяй входит в небольшой отряд международных наемников «Los Novios de la Muerte» (Женихи Смерти) ветерана испанского Иностранного Легиона Иохима Фебелькорна. Отряд, объединивший в себе неофашистов из разных стран (французы, бельгийцы, немцы, итальянцы, турки, испанцы, кубинцы), 17 июля поднял мятеж в Санта-Крузе и Ла-Пасе и, в короткие сроки захватив все правительственные здания, привел к власти друга Аугусто Пиночета, «кокаинового генерала» Луиса Гарсия Меса Техада.

Пальяй, как и большинство боевиков, участвовавших в перевороте, получил от нового правительства домик в Санта-Крузе, в котором он и принял в январе 1982 года своего старинного приятеля Джильберто Каваллини. «Джиджи», уже порядком заразившийся идеями «легионерской революции», пытался сагитировать приятеля создать здесь, в Боливии, вооруженную группу для борьбы с проамериканским режимом Техады, тем более, что местные правые герильерос уже активно вели войну с государственными структурами – боевое крыло «Боливийской Социалистической Фаланги», не принявшее новый режим «кокаинового генерала», неистово принялось биться с «наркофашизмом»: сжигать плантации коки (которые, по личному приказу Техады были значительно расширены за счет сельскохозяйственных земель), захватывать и уничтожать газодобывающие станции, убивать государственных чиновников…

Но Пальяй, крепко связанный с новым режимом и, в частности, с одним из главарей отряда «Друзья Смерти» Стефано делле Кьяйе (бывшим лидером «Национального Авангарда»), отказался от такого предложения Каваллини. В конце концов расстроенный «Джиджи» в начале марта покинул страну и, вернувшись в Европу, принял участие в дальнейших событиях.

А Пьер Луиджи Пальяй очень скоро поплатился за свое доверие к «сторожевому псу системы» Делле Кьяйе. В начале октября 82-го, уже после отстранения от власти Техады, новый диктаторский режим Гвидо Вильдосо, не менее проамериканский, нежели режим Луиса Гарсии Месы, решил посчитаться со старыми друзьями, приведшими во власть наркофашистскую хунту. В страну пребывают агенты национальных спецслужб тех стран, чьи граждане тем или иным образом были причастны к осуществлению «Кокаинового переворота». Арестованы десятки руководителей и участников мятежа, в числе которых оказался и главный организатор переворота – бывший эсэсовец, имевший прозвище «Лионский мясник», Клаус Барбье. Стефано делле Кьяйе, узнавший от надежных людей о прибытии в Боливию специально для его ареста агентов итальянской службы SID, просто убегает из страны. Причем убегает подло – своему секретарю, Пьеру Луиджи Пальяю, он говорит, что едет по делам в Ла-Пас.

Пальяй, официально считавшийся заместителем Делле Кьяйе, особо не беспокоится – он ничего не знает о прибытии в страну итальянских агентов. Утром 10 октября к его дому в пригороде Санта-Круза Буэнависта подъезжает наряд национальной полиции, который информирует неофашиста о том, что он арестован. Возмущенный Пьер Луиджи захлопывает перед носом полицейских дверь, баррикадируется и открывает из окон огонь по агентам. Перестрелка, длившаяся более получаса, прекращается только после полного окончания боеприпасов в доме «осажденного». Пальяй вынужден сдаться. Полицейские везут его в аэропорт, где с рук на руки передают сотрудникам SID, прибывшим для задержания экс-главаря «Национального Авангарда». Расстроенные бегством Делле Кьяйе, они надеются узнать хоть какую-либо информацию о нем от ближайшего помощника Пальяя, который, в принципе, обвиняется только в наемничестве. Однако неофашист не смирился с арестом: во время подхода к самолету Пальяй набрасывается на сопровождавшего его карабинера и пытается отобрать табельное оружие, но неудачно – он ранен в шею и живот. 11 октября Пьер Луиджи умирает в самолете, при транспортировке на родину.

* * *

Другие товарищи, узнав о смерти Алибранди, также разъезжаются кто куда: Стефано Содерини отправляется во Францию, где женится на местной девушке итальянского происхождения, Фабрицио Дзани и Франческа Мамбро уезжают в Швейцарию, повоевавший в Ливане Стефано Прокопио опять отправляется на войну – на этот раз сражаться на стороне афганских моджахедов против империалистической Красной Армии…

По-прежнему действует только Роберто Нистри, вынужденный добывать все больше и больше денег на поддержание существования своей оперативной сети. Хладнокровно совершая один грабеж за другим (за три месяца – 17 налетов), он, в часы досуга, как и прежде, отправляется на загородные водоемы, где днями напролет проводит время с удочкой и сачком.

Вновь боевики собираются вместе только в марте 82-го, когда в Рим прибывают все ключевые персонажи группы: Каваллини, Дзани, Мамбро, Сорди, Белсито… Вихрь ограблений, прерванный было смертью оперативного руководителя NAR, закручивается с новой силой.

С гибелью Алибранди, являвшегося основным инициатором актов мести властям, заканчивается и период целенаправленных действий NAR: более боевики не планируют ни засад, ни атак на политических соперников. Ограбления совершаются фактически по инерции: добытые деньги в основном идут на бытовые расходы остатков организации и собственные нужды ее членов. И если бы ни Роберто Нистри, ставший, в связи с отсутствием иных претендентов, новым лидером группы, «Вооруженные Революционные Ячейки» давно бы превратились в обычную банду разбойников.

Именно «Коммунист», заработавший среди товарищей авторитет профессионального грабителя (за все время своей деятельности, Нистри так и не был ни разу идентифицирован следственными органами, расследовавшими более 50 налетов, организатором и участником которых он, собственно, и являлся), пытается хоть как-то поддерживать политическую направленность банды. Им финансируется издание трех национал-революционных журналов: миланского «Movimento» (Движение), сицилийского «Tabula Rasa» и римского «Voci della fogna» (Голоса подполья). Огромные суммы из «черной кассы» организации идут на оплату адвокатов уже арестованным товарищам. Перманентно следуют попытки наладить контакты с аргентинскими перонистами, никарагуанскими сандинистами, корсиканскими и сардинскими сепаратистами, боливийскими фалангистами…

5 марта 1982 года – новая беда. Роберто Нистри в очередной раз организует налет на банковское агентство. Две группы товарищей (Нистри, Дзани, Мамбро, Вале, братья Лаи, вернувшийся из Афганистана Прокопио и Витторио Спадавекья) пребывают на автомобилях к офису муниципального банка, расположенного на площади Ирнерио. С самого начала все пошло не так: выскочившие первыми из автомобилей Франческа Мамбро и Джорджио Вале попадают под обстрел полицейского в штатском, охранявшего учреждение. Короткая перестрелка закончилась тем, что агент Джорджио Эспа был легко ранен в спину, после чего убежал в неизвестном направлении. Не обращая внимания на протесты товарищей, Нистри и Вале атакуют банк. Изъяв около 50 миллионов лир, неофашисты собрались было удалиться, как вдруг на площадь выскакивают три полицейские машины – раненый карабинер Эспа таки успел вызвать подмогу. Завязывается жестокая перестрелка, в первые минуты которой Франческа Мамбро (единственная из команды, на ком не был надет бронежилет) получает тяжелое ранение в живот. Ливио Лаи и Джорджио Вале, ведя огонь из автоматов, пытаются затащить Мамбро обратно в автомобиль. В результате их хаотичной стрельбы, совершенно случайно был убит 16-летний школьник Алессандро Каравиллани, остановившийся на другом конце площади поглазеть на ожесточенный бой между фашистами и полицией.

Закинув, в конце концов, раненую Франческу в автомобиль, первая группа удаляется. Их отход прикрывают Нистри, Дзани, Чиро Лаи и Спадавекья. Убедившись, что первая машина благополучно отъехала, все четверо заскакивают в свое авто и пытаются скрыться в противоположном направлении. Не выходит – на хвост им садятся две патрульные машины (третья, с простреленными колесами, так и осталась стоять на площади). В связи с этим товарищи делают еще одну остановку на улице Чирковалационе Аурелья: выбежав на дорогу, Фабрицио Дзани и Витторио Спадавекья ведя огонь из автоматов, заставляют полицейские машины остановиться, а затем запускают в их сторону две ручные гранаты. Оставляя за спиной троих раненых карабинеров и двух случайных прохожих, вторая группа боевиков исчезает в пригородах Рима.

Тем временем, в другом автомобиле, на котором с места боя скрылись Вале, Ливио Лаи, Прокопио и раненая Мамбро, разгорается нешуточный спор. Дело в том, что еще при жизни Алессандро Алибранди, во время одного из ужинов, устроенных в ознаменовании начала нового периода борьбы NAR, собравшиеся за столом боевики, заключили негласный договор. После истории с Валерио Фиораванти, который под воздействием обезболивающего «пентотал» выдал падованской полиции практически всю структуру местного вооруженного ядра, боевики крайне опасались, будучи ранеными, попасть в руки властей. Поэтому, между собой революционеры договорились, что в случае тяжелого ранения каждый из них может надеяться на последний «братский удар», который прекратит мучения и избавит от опасности невольного предательства. Соответственно, прошедший Ливан и Афганистан Стефано Прокопио, наблюдающий, как состояние раненой Мамбро все больше и больше ухудшается, предложил застрелить соратницу:

«Один парень, который не был моим другом, вместо того, чтобы везти меня в больницу, хотел выстрелить мне в голову, потому что, сказал он, «Блондинка» под анестезией может проболтаться полиции о нашем положении. Джорджио и Лаи как будто разом повзрослели и даже чуть не избили нашего товарища»

Франческу привозят в гараж, принадлежащий все тому же Лучано Петрони – студенту-медику и другу Роберто Нистри. Прибывший юноша, осмотрев пациентку сообщил, что смерть Мамбро – дело ближайшего времени: ее нужно везти в госпиталь. Джорджио Вале принимает волевое решение – опустошив карманы и сумку Франчески и, оставив там лишь поддельный паспорт, он вызывает карету скорой помощи. Раненую девушку Петрони запрещает переносить из гаража в какое-либо другое место – она может умереть в любой момент.

Сей факт чуть-было не стоил свободы самому «Дрейку». Прибывшие за докторами полицейские легко вычисляют владельца гаража. Двухчасовой допрос студента не дает никаких результатов: он никогда не был причастен к неофашистскому движению, никогда не привлекался по уголовным статьям, и вообще – гараж вот уже добрый десяток лет как заброшен, что подтверждают и многочисленные автолюбители, имеющие гаражи по соседству. Разочарованные карабинеры уходят, но телефон Петрони с этих пор поставлен на прослушивание.

Результат прослушки мгновенен: уже на следующий день Вале звонит Петрони по телефону и назначает встречу на станции метро «Фурио Камило»: он хочет отблагодарить молодого человека за все его услуги, оказанные организации.

К месту встречи «Дрейк» пребывает в компании Нистри – оставив товарища наверху, Вале говорит, что он должен отдать деньги Петрони и, если через полчаса не вернется, значит он арестован. Пройдя в вестибюль станции, Вале уже издалека замечает рыскающих полицейских и подозрительных граждан с казенными лицами. При первой же попытке приблизиться, без лишних разбирательств Джорджио открывает по ним огонь. Конфликт, в который втянуты 17 агентов, заканчивается полной паникой на станции, благодаря которой неофашист счастливо убегает. Прождавший его больше часа Нистри, предположив, что Вале арестован, звонит в информагентство «Ansa» и сообщает, что «Они арестовали Джорджио Вале». Оповестив таким образом общественность, Роберто исключает опасность использования полицией незаконных методов допросов, которые часто применяются в отношении «анонимно» задержанных боевиков. Когда на следующий день Джорджио Вале, как ни в чем не бывало, явился на квартиру Нистри, тот чуть было не задушил его: «Коммунист» уже успел позвонить в редакции нескольких римских газет, где пообещал жестоко мстить за арест одного из лидеров NAR.

Таким образом, избежав пленения, Джорджио Вале приблизил свою смерть.

В конце апреля 1982 года «Дрейк» селится в квартире, арендатором которой является экс-боевик «Национального Авангарда» Луиджи Сортино. 1 мая Сортино вместе с 32-летним участником боливийского «Кокаинового переворота» Кармелло Палладино заявляется к Вале и, в ходе короткой беседы, предлагает ему съездить в Сальвадор. «Дрейк», относящийся к «Avanguardia Nazionale» с достаточно большой долей презрения, предложение отвергает и даже более того – обзывает обоих «коллаборационистами», «псами» и «предателями фашистской революции», ибо они добровольно служат западному буржуазному режиму и даже имеют наглость ему, «чистому и жестокому» национал-революционеру, предлагать ехать в Сальвадор для участия в подавлении анти-империалистического вооруженного протеста. Сильно разругавшись с Вале, Сортино и Палладино уходят.

Спустя три дня оба арестованы по подозрению в наемничестве и незаконном хранении оружия. Непонятно по какой причине, но 4 мая Палладино сообщает полиции местонахождение скрывающегося Джорджио Вале. Спустя всего три месяца Кармелло дорого заплатил за свое предательство – во время прогулки во дворике миланской тюрьмы «Новарра» он был задушен «духовным отцом» NAR Пьером Луиджи Конкутелли.

Утром следующего дня группа специального назначения выезжает на задержание опасного неофашиста. Узрев прибывший наряд в окошко, «Дрейк» баррикадирует двери и подготавливает к бою все находившееся у него оружие (два автомата и четыре пистолета). На все предложения сдаться он отвечает категорическим отказом.

Спустя какое-то время, согласно полицейским протоколам, «Дрейк» открывает окно и с криком «Я убью всех вас!» начинает беспорядочно палить из пистолета по расположившимся во дворе сотрудникам правоохранительных органов. Отстреляв таким образом две обоймы, он, опять же, судя по объяснительным запискам агентов, приставляет пистолет к виску и стреляет в себя. Уже на следующий день все газеты пестрят заголовками «Таинственный суицид террориста Вале» и «NAR мстят за смерть товарища – убит полицейский Рапеста». Еще долгое время эпизод с «акцией мести» привлекал внимание общественности – произошел инцидент, достойный дерзости «Красных Бригад».

Лишь спустя 7 лет выяснилось, что мгновенный «ответный удар» являлся ничем иным, как простым совпадением.

Главный герой данной трагедии – 21-летний Фаусто Бузато, экс-боевик вооруженного крыла группы «Costruiamo l’Azione». Задержанный еще в 1979 году, он, отсидев три года за «участие в подрывной ассоциации», выходит на свободу зимой 82-го и сразу же вписывается в деятельность остатков NAR. Открыв фруктовый ларек, ставший также точкой распространения героина, он некоторое время содержит по заданию Нистри две конспиративные квартиры и гараж. Но он хочет большего – он хочет активно действовать. Эта возможность появляется, когда в апреле из тюрьмы выходит его старый друг – Андреа Лита Модильяни, отмотавший срок за незаконное владение оружием (ему Валерио Фиораванти на «развитие» ячейки передал три пистолета и несколько ручных гранат). Вместе они планируют совершить серию ограблений и уехать с деньгами в Южную Америку, но встает один неприятный момент – в наличии у будущих грабителей только один пистолет.

Приняв решение обзавестись необходимым оружием, разоружив какого-нибудь полицейского, Бузато и Модильяни привлекают в свою банду еще одного молодого неофашиста – любителя амфетамина Массимо Бьяджини. Бьяджини, мало того, что употребляет наркотики, он еще и фанатик концепции «красивая жизнь – красивая смерть». Его идолы – Алессандро Алибранди, Джанкарло Эспости и Ивано Боккаччио (неофашист, погибший в бою со спецназом в аэропорту города Удинезе в 1972 году). Он очень жалеет, что в силу возраста (17 лет) не успел принять участие в деятельности основных групп NAR в 1979–1981 гг. и надеется восполнить свои упущения за счет «войны без сна» реорганизованных «Вооруженных Революционных Ячеек».

Заранее обо всем договорившись, трое товарищей выбирают для акции разоружения плохую дату.

Утром 6 мая троица врывается в полицейский пикет железнодорожной станции Сан-Пьетро ди Рома, где обладатель единственного пистолета Бьяджини, до крайности возбужденный амфетамином и известием о гибели Джорджио Вале, без всяких объяснений тремя выстрелами в упор убивает офицера Джузеппе Рапеста. Его испуганные товарищи в шоковом состоянии тут же убегают, но молодой неофашист заканчивает «акцию мести» – на стене пикета он наносит символ кельтского креста и аббревиатуру “NAR”.

* * *

Пережив гибель одного из лучших друзей, Роберто Нистри окончательно и бесповоротно теряет голову – теперь он уже ничего не боится. В середине мая он вновь закручивает безумную карусель ограблений: 17 числа командой NAR взят штурмом (в прямом смысле – боевики подрывают взрывчаткой забаррикадированную охраной дверь) и ограблен центральный офис конторы «Итальянский Кредит», 19 мая совершен налет на автомобиль, перевозящий из хранилища Министерства финансов огромное количество ювелирных ценностей. На следующий день Нистри, Белсито и Ливио Лаи крайне нагло, с помощью одной только гранаты, грабят банковское агентство в столичном районе Прати: выбежав из автомобиля, они избивают единственного охранника, сковывают его наручниками, запихивают в багажник автомобиля, затем, угрожая гранатой, изымают около 30 миллионов лир и уезжают с места событий на общественном автобусе. Спустя три дня «Коммунист» возглавляет новый налет – на 60 миллионов ограблен офис автомобильной страховой компании. Решив, что на этом хватит, Роберто Нистри, Белсито и Алессандро Монтани отправляются разбойничать в Милан, где уже на следующий день ими взят миланский офис компании «Итальянский кредит».

30 мая Нистри совершает свое первое убийство – совместно с Монтани, в туалете одного из миланских баров он убивает мафиозного печатника Бруно Деидда, опасаясь, что тот продаст полиции фотографии оставшихся на свободе боевиков, для которых он и готовил поддельные документы. Пребывание в столице Ломбардии завершает налет на ювелирный магазин, совершенный 31 числа при участии падованских боевиков NAR Луиджи Фраскини и Клаудио Форкати.

Из Милана Роберто Нистри отправляется в Турин, где 7 июня он вместе с Сорди, Содерини и Дзани грабит очередной банк. Здесь чуть было не происходит катастрофа: у оставшегося на улице Фабрицио Дзани внезапно глохнет автомобиль. Выбежавшие из банка с добычей боевики садятся в машину, но машина не заводится. Положение спасает Вальтер Сорди – выскочив на дорогу, выстрелом в лобовое стекло он останавливает первое попавшееся авто. Раненый водитель что есть мочи зовет на помощь – всего лишь в двухстах метрах от места действия расположена казарма карабинеров. Но это не помогает – в момент, когда первые агенты подбегают к месту происшествия, машина с неофашистами на борту уже далеко.

Той же ночью Нистри возвращается в Рим, где ставит жирную точку в сумасшедшей чреде ограблений и нападений.

Вечером 8 июня вместе с боевиком NAR Марио Цурло и двумя приятелями, Альберто Джанелли и Лучано Петрони, «Коммунист» намеревается снять накопившееся за долгое время «войны без сна» напряжение. «Коммунист» намеревается снять проституток, для чего все четверо направляются в столичный парк Фламминия. В ходе поиска и последующего выбора девушек легкого поведения, группа друзей привлекает внимание двух патрульных полицейских, которые, в конце концов, подходят к приятелям и в грубой форме требуют предъявить документы.

Заранее заметивший приближение агентов, Роберто Нистри вовремя отпрыгивает в темноту кустов, откуда следит за дальнейшим развитием событий. А события развиваются не самым лучшим образом – показав удостоверения личности, друзья неожиданно нарываются на агрессию карабинеров, которые сперва требуют отдать все имеющиеся деньги, а затем начинают избивать Цурло, отказавшегося это сделать. Накопившаяся со времен гибели Алибранди и Вале ненависть «Коммуниста» к правоохранительной системе, выплескивается наружу: тихо выйдя из кустов позади полицейских, он крайне хладнокровно и быстро, двумя выстрелами в затылок, убивает бригадира Джузеппе Карретта и офицера Франко Саммарко. После чего, сняв с трупов пистолеты и изъяв документы, Нистри с Цурло растворяются в ночи, приказав двум своим товарищам под угрозой смерти молчать обо всем произошедшем.

Уже в 9 утра следующего дня Роберто возглавляет группу боевиков, которые совершают налет на представительство банка «Casa di Risparmio».

* * *

Тем временем в Италию из Франции возвращаются Вальтер Спедикато и Габриеле Адинольфи. Прознав про гибель Алибранди и арест Франчески Мамбро, они набираются смелости для того, чтобы обратиться к своему старому другу Нистри, которого считают наиболее трезвомыслящим из всех прошлых руководителей NAR. Прежде всего, бывшие политические главари «Третьей Позиции» требуют снять с себя смертные приговоры, вынесенные им год назад в манифесте «NAR.Разъяснения». А во-вторых, они предлагают «Коммунисту» возродить политическое движение «Terza Posizione»: они де станут во главе центрального руководства, а он займет почетную должность лидера вооруженного крыла революционной организации. Порядком уставший от всего происходящего и прекрасно понимающий невозможность реинкарнации политической революционной организации, Роберто Нистри терпеливо выслушивает двух комбинаторов и, не найдя ничего умнее, предлагает обоим поучаствовать в очередном ограблении: они наконец докажут серьезность своих намерений и отрежут все пути назад.

Ответ уже не сильно удивляет «Коммуниста»: Спедикато возмущенно кричит, что он лучше будет жить на хлебе и луке, нежели пойдет грабить, а Адинольфи просто отказывается, не поясняя ничего. Последние остатки авторитета этих людей, еще 4 года назад самозабвенно разглагольствовавших о «мистике войны» и «легионерском духе», рассыпались в прах. Нистри интеллигентно посылает обоих к чертям.

Вскоре после встречи со старыми товарищами, лидер «Вооруженных Революционных Ячеек» был арестован. Арестован, только благодаря глупости своих собственных соратников, наплевательски относившихся к элементарным законам конспирации.

Во второй половине июня из Турина приезжает Фабрицио Дзани, которому Вальтер Сорди поручил добыть автомобиль. Машина понадобилась «Рыжему» для очередной акции – он собирается наконец посчитаться с полицией за смерть Джорджио Вале.

Прибывший Дзани, так и не сумев угнать необходимое авто, с последней надеждой обращается к Нистри. Нистри машину предоставляет, но с одним условием – не использовать ее в акциях, ибо автомобиль более-менее чистый, зарегистрирован на имя одного из школьных друзей Роберто.

Клятвенно заверив, что так оно и будет, Дзани уезжает на новеньком «Фолксвагене-Гольф» в Турин на встречу с Сорди. Вальтер, узнав о пожеланиях главаря NAR, относится к ним с пренебрежением – он давно уже считает, что личность Роберто Нистри не составляет тайны для следствия по делу «Вооруженных Революционных Ячеек», поэтому ничего плохого не случится, если имя «Коммуниста» будет фигурировать еще в одном эпизоде. Сорди глубоко ошибался – как уже было сказано, за все время своей бурной деятельности, руководитель банды так и не был ни разу идентифицирован. Более того, будучи в обычной жизни весьма миролюбивым и мягким человеком, он со времен выхода из тюрьмы не привлекал внимания полиции, которая вообще предполагала, что Нистри давно завязал со своим революционным прошлым. Поэтому Роберто являлся чуть ли не единственным боевиком группы, который не скрывался от правоохранительных органов и даже не имел поддельного паспорта.

Итак, 24 июня Вальтер Сорди организует одну из последних акций NAR. Акция, закончившаяся более-менее успешно, приводит к катастрофе.

Утром автомобиль с тремя боевиками на борту (Сорди, Каваллини и Спадавекья) курсирует в окрестностях проспекта Спаратория – именно здесь располагалась квартира, в которой два месяца назад был убит Джорджио Вале. Проезжая мимо представительства Организации Освобождения Палестины, Сорди замечает двух полицейских, неспешно прогуливающихся по улице. Открыв на ходу дверь, «Рыжий» несколько раз стреляет из пистолета в сторону патруля, но ни в кого так и не попадает. Испуганные агенты разбегаются в разные стороны. Сорди и Каваллини выскакивают на их перехват: Джильберто догоняет офицера Антонио Галуццо и выстрелом в голову убивает его, а Вальтер тяжело ранит в спину Джузеппе Пилона, который спасается от дальнейшей расправы спрятавшись под днищем одного из припаркованных автомобилей.

В это время близ штаба ООП, где остался «Фольксваген» с сидящим внутри Витторио Спадавекья, происходит катастрофа: палестинцы, заслышав на улице звуки выстрелов, предположили, что именно их представительство является объектом атаки. Поэтому, похватав оружие, четверо служащих офиса выскакивают на балконы и начинают беспорядочно стрелять по припаркованному автомобилю. Спадавекья, нимало не растерявшись, выпрыгивает из машины и кидает в направлении штаба борцов с сионизмом две ручные гранаты. После взрывов, приблизившись вплотную к зданию, Витторио из автомата Калашникова ведет огонь по окнам и балконам и даже пытается ворваться внутрь самого представительства, но, изрядно испугавшиеся палестинцы баррикадируют двери.

Смекнув, что более здесь делать нечего, Спадавекья выкидывает автомат и убегает вниз по улице, оставляя возле офиса ООП автомобиль, в котором прибывшие полицейские найдут не только пистолеты, использованные во время ограбления 5 марта (после которого была задержана раненая Франческа Мамбро), но и страховой купон транспортного средства, выписанный на имя одного из школьных приятелей Роберто Нистри. Составить логическую цепочку и допросить друга для следствия не составило особого труда и, уже через два дня, ночью 27 июля, в квартиру Роберто Нистри (арендованную на его собственное имя) врывается наряд полицейского спецназа, который находит здесь не только самого «Коммуниста» и его приятеля Марио Цурло, но и около 400 миллионов лир, добытых неофашистами в многочисленных ограблениях.

Арест Роберто обозначает полный крах NAR как организованной структуры.

Функции руководителя, автоматически отошедшие к Вальтеру Сорди, заставляют «Рыжего» крепко призадуматься. На весь летний период акции NAR полностью приостановлены.

Вскоре выход из трудного положения найден.

В конце августа Сорди пребывает в Катанию, где встречается со своим старым другом, лидером политической организации «Settembre», Энрико Томаселли. Вместе они формулируют новую концепцию действия.

Томаселли, группа которого продолжает дело «Третьей Позиции» и строит свою идеологию на платформе «национал-революционного пролетарского фашизма», предлагает создать на основе своей организации новую революционную группу правого толка.

Сорди и оставшиеся на свободе боевики «Вооруженных Революционных Ячеек» должны сформировать вооруженное крыло этой революционной группы. Подкопив и перегруппировав силы, окончательно сформировав жесткое политическое крыло, можно начать новое наступление на «буржуазный режим», соединив усилия с остатками левых революционных группировок, боевики которых, как оказалось, только сейчас поняли, что с «черными» революционерами им делить собственно и нечего (в тот момент в большинстве итальянских тюрем процветало братание между правыми и левыми политическими заключенными). Кроме того, предполагалось сформировать вооруженные группы в соседних Франции и Испании, распространив таким образом концепцию «вооруженной спонтанности» на весь юг европейского континента. Измыслив такой, поистине наполеоновский, план, Сорди и Томаселли тотчас приступили к его реализации: в начале сентября проводится новая серия операций «самофинансирования», а в Париж для формирования вооруженного ядра направлены Прокопио, Спадавекья, Стефано Браччи и Стефано ди Каньо. Кроме того, вновь сформированы группы в Неаполе (под лидерством вышедшего из тюрьмы Розарио Ласдики) и Турине (главарь – отсидевший три года за участие в «подрывной ассоциации», Андреа Коссо).

Однако, новым революционным планам не суждено было сбыться. 13 сентября следует первый провал – разгромлена «зарубежная» парижская группа.

С целью добычи оружия, прибывшие в столицу Франции итальянцы, нападают на полицейский арсенал в одном из парижских пригородов. Но, плохо спланировав операцию, они врываются не в само здание оружейного склада, а прямиком в один из полицейских участков, расположенных неподалеку. Растерявшийся руководитель «группы огня» Стефано Прокопио, ничего лучше не придумывает, как открыть беспорядочный огонь по находящимся в помещении жандармам. Ранив троих агентов, неофашисты пытаются скрыться, и это им отчасти удается: автомобиль со Стефано Браччи и Витторио Спадавекьей благополучно уходит от погони. Однако другая машина, под управлением не знающего Парижа Стефано ди Каньо, по ошибке заезжает в тупик. Будучи окруженными, неофашисты не спешат сдаваться – укрывшись за бортами автомобиля, Прокопио и Ди Каньо ведут огонь по жандармам до тех пор, пока одна из полицейских пуль не попадает в плечо руководителя «группы огня». Осознав, что дальнейшее сопротивление бесполезно, и он никак не сможет уйти без раненого друга, Стефано ди Каньо сдается.

А спустя всего четыре дня, при крайне гротескных обстоятельствах, были задержаны и новые руководители революционного движения Томаселли и Сорди, что поставило окончательную точку в борьбе «Вооруженных Революционных Ячеек».

15 сентября оба лидера прибыли в Рим для организации крупной сходки боевиков, на которой будут озвучены новые планы и цели национал-революционного действия. Селятся товарищи на пригородной вилле одного из молодых участников группировки Стефано Комуне, чей отец служит матросом в торговом флоте. Утром 17 числа Комуне как обычно уходит в институт, а Сорди и Томаселли составляют план будущего собрания. Как на беду, именно в этот день из очередного рейса возвращается папа хозяина дома, который с удивлением замечает, что во дворике припаркована незнакомая ему машина. Заглянув в окошко, моряк видит двух склонившихся над столом юношей. Предполагая, что это воры, обеспокоенный отец вызывает полицию. Но это еще не катастрофа – прибывшему наряду Сорди и Томаселли предъявляют поддельные документы и убеждают, что они не воры, а друзья хозяина виллы, которые ждут его возвращения из института. Карабинеры, убедившись, что вызов ложный, извиняются и собираются было уходить, как вдруг один из агентов совершенно случайно задевает лежащую на стуле сумку Томаселли. Сумка падает, издавая подозрительный железный звук. Это уже конец. Любопытный карабинер заглядывает внутрь, после чего выхватывает револьвер и наставляет на двух товарищей. В сумке – 8 пистолетов, два автомата и масса различной фиктивной документации. Последние руководители NAR арестованы.

И это не было большой бедой, если бы не раскаяние Вальтера Сорди. Уже на следующий день он заявляет, что разочаровался в вооруженной борьбе и, в соответствии с «законом о кающихся», хочет искупить свою вину сотрудничеством со следствием. Его раскаяние несет тяжелые последствия: в ближайшую неделю полицией разгромлена вся оставшаяся структура организации, арестованы десятки людей в Риме, Падуе и на Сицилии. «Вооруженные Революционные Ячейки» прекращают свое существование.

8 октября происходит последняя акция под символом NAR: Фабрицио Дзани ведет команду молодых товарищей на ограбление банковского отделения на улице Фораджи. Зайдя в офис финансового учреждения, Дзани требует у кассирши немедленно выдать всю имеющуюся наличность. Но та не воспринимает слова неофашиста всерьез: рассмеявшись, она посылает Дзани ко всем чертям. Оскорбленный миланец достает пистолет и несколько раз стреляет в пуленепробиваемое стекло, за которым скалит зубы насмешливая сотрудница. Затем, не удовлетворенный результатом, Фабрицио запускает в зал две ручные гранаты, осколками которых ранены 5 человек, после чего уходит. В тот же вечер Дзани вместе с Паскалем Белсито, его девушкой Сиреной де Пизой, Карло де Челлисом и бывшим лидером туринской ячейки Паоло Строппиано, убывает во Францию.

* * *

Тем не менее, в Италии все еще остаются некоторые боевики группы, которые не желают сдаваться.

Таким образом, бежавший во Францию еще после ареста Сорди, Джильберто Каваллини, узнает, что в родном Милане бедствует один из его самых лучших друзей Стефано Содерини, оставшийся, после разгрома организации, без денег и связей. Каваллини решает, что негоже оставлять товарища в беде, и в середине октября 82-го возвращается в родной город.

Встретившись, друзья вырабатывают план побега из страны – их манит воля Южной Америки, где можно вновь начать борьбу против буржуазной диктатуры в рядах никарагуанских сандинистов или перуанских сендеристов. Но для отъезда нужны деньги, поэтому 18 ноября неофашистский дуэт нападает на миланский филиал «Банка Неаполя», где разнервничавшийся Содерини ни с того, ни с сего расстреливает охранника Эрминио Карлони. Запаниковав, оба уходят из финансового учреждения, даже не сделав попытки изъять деньги.

В начале 1983 года они приступают к детальной разработке нового плана ограбления. Себе в помощь «Джиджи» берет давнего симпатизанта NAR, редактора журнала «Movimento» Андреа Кальви, который почти на полгода дает приют Содерини и Каваллини в своей квартире. 12 сентября 1983 года в миланском баре «Корсо Дженова» все трое были совершенно случайно арестованы после незначительной драки с двумя пьяными посетителями.

Другой оставшийся на родине боевик NAR, 23-летний лидер неаполитанской вооруженной группы Розарио Ласдика («Сасб»), в январе 1983 года совместно с боевиком NAR последнего поколения Массимо Гвидо, в пригороде Неаполя организует последнюю «акцию мести». Разбив в одном из ювелирных магазинов стекло, двое неофашистов дожидаются прибытия по тревоге патрульной полицейской машины, после чего с разных точек обстреливают ее, тяжело ранив троих карабинеров. Вслед за этим Ласдика идет по стопам Стефано Прокопио – он отправляется воевать в Афганистан.

Гвидо же возвращается в родное Ливорно, где и будет жестоко арестован спустя месяц: в одном из местных баров карабинеры простреливают ему обе ноги.

Последним отблеском огня уходящей в историю национал-революционной войны NAR становится разгром туринской вооруженной ячейки в 1985 году.

После ареста Вальтера Сорди, когда в результате его сотрудничества со следствием, посыпалась вся структура организации, лидер местного вооруженного ядра Андреа Коссо также был задержан. Однако, не будучи замешанным в каких-либо серьезных инцидентах, он получает лишь небольшой срок за незаконное владение оружием. Выйдя на свободу летом 1983 года, он, спустя несколько месяцев, сколачивает новую банду, куда входят его бывшие товарищи по NAR – римлянин Диего Маччио, туринец Энрико Ферреро и миланцы Паоло Росси и Паоло Темпелла. Развивая концепцию «вооруженной спонтанности», группа за год совершает 6 ограблений в различных частях Италии, везде оставляя листовки, подписанные аббревиатурой NAR. Тем самым, желая имитировать многочисленность рядов национал-революционеров и подвигнуть правую молодежь на новые активные действия под символом «Вооруженных Революционных Ячеек».

24 марта 1985 года, возвращаясь из Рима после очередного ограбления ювелирного магазина, группа натыкается на дорожно-пропускной пункт близ железнодорожной станции Алессандрия Овест (несколько километров от Генуи). Карабинеры останавливают машину с неофашистами по ошибке: как раз в этот день близ ядерной станции Трино Верчелезе должен был состояться национальный митинг протеста, организованный красными автономами, в связи с чем на всех подъездных трассах были установлены полицейские посты, получившие приказ досматривать автомобили с молодежью на борту с целью недопущения к акции левых экстремистов.

Коссо остановив машину, достает пистолет и пытается застрелить одного из офицеров. Извлекают оружие и его товарищи. В ответ на это полиция реагирует жестко – трое агентов просто расстреливают автомобиль из автоматов, убивая на месте 23-летнего Диего Маччио и 22-летнего Энрико Ферреро.

Раненые же Коссо и невеста Маччио Рафаэлла Фуриоцци, укрывшись за бортами автомобиля, вступают с карабинерами в бой, в ходе которого Коссо удается ранить еще одного сотрудника правоохранительных органов. Израсходовав все патроны, Рафаэлла сдается, но Андреа попадать в руки правосудия не желает: выйдя из-за машины, он кричит «Давай! Стреляй мне прямо в голову!», после чего, не дождавшись реакции агентов, пытается голыми руками отобрать табельное оружие у одного из них. Скрутить неугомонного неофашиста удается только после того, как он во второй раз был ранен в руку.

Журналисты тут же окрещивают Коссо термином «душевнобольной», знавшие его люди трясут головами – для них Андреа так и остался нескладным молодым человеком, не способным обидеть даже мухи.

Италия к тому времени уже полностью оправилась от страшных «годов свинца» и общественности непонятно, откуда в стране вновь взялись люди, взявшие в руки оружие для отстаивания своих, безусловно нелепых, целей. На процессе, посвященном деятельности туринской вооруженной группы, Андреа полностью объяснил цели и методы той бессмысленной борьбы, которую он начал уже после полного разгрома «Вооруженных Революционных Ячеек»:

«Мы решили отвергнуть общество, которое не принимало нас, которое душило нас каждый день, которое мы презирали всем сердцем. (…) Делая выбор в пользу вооруженной спонтанности, тем не менее, мы отдавали себе отчет в том, что наша политическая программа утопична и вряд ли найдет популярность в массах. Мы надеялись с помощью акций, с помощью вооруженной пропаганды, привлечь правую молодежь и показать ей, что до сих пор существуют люди, мечтающие изменить общество в лучшую сторону. (…) Выбрав насилие в качестве главного инструмента, мы, тем не менее, прекрасно понимали, что насилие порождает лишь насилие и скорбь…»

Глава седьмая

После войны (1985–2001)

Трибунал по делу «Вооруженных Революционных Ячеек», объединивший в себе цепь разрозненный уголовных дел, начался еще в конце 1981 года, когда решением высшей римской прокуратуры NAR были квалифицированы как «устойчивая вооруженная банда, имеющая четкие политические цели». К моменту окончательного разгрома организации, судебное дело включало в себя 220 томов, в которых описывались более 40 убийств (доказаны были 30, еще 12 остались «без материальных исполнителей»), свыше 170 ограблений, поджоги, взрывы, вооруженные атаки, торговля наркотиками и оружием: по «результативности» действий NAR уступали лишь великим «Красным Бригадам».

Судебный процесс, длившийся более 6 лет, протекал достаточно трудно и, время от времени, прерывался каким-нибудь очередным происшествием: голодовки, драки с охраной, попытки побегов (один только Валерио Фиораванти совершил 5 таких попыток), акции неповиновения, попытки самоубийств (одна из которых закончилась успешно – в 1982 году в тюрьме города Пармы повесился один из первых боевиков NAR Марио Спотти)…

Тем не менее, 2 мая 1985 года Верховный Суд Италии оглашает приговоры основным 56 членам организации. 11 человек получили пожизненные заключения: Валерио Фиораванти, Джильберто Каваллини, Роберто Нистри, Франческа Мамбро, Марко ди Витторио, Массимо Карминати, Стефано Прокопио (получивший также 40-летний срок во Франции), Паскаль Белсито (заочно), Фабрицио Дзани, Витторио Спадавекья (заочно) и Алессандро Монтани. Кроме того, в рамках общего процесса «Вооруженных Революционных Ячеек» к жизни в тюрьме был приговорен сардинский бандит Мауро Аддис, который в 1980 году по заданию Валерио Фиораванти совершил двойное убийство наркодилера Тодаро Козимо и его подруги Марии Паксо. Высшей меры заключения избежали только двое: Вальтер Сорди и Стефано Содерини. Сорди, несмотря на свою ключевую роль в деятельности организации, выторговал себе снисхождение спустя 2 часа после ареста, когда, воспользовавшись «законом о кающихся» он, в обмен на снижение тюремного срока, сдал властям всю оставшуюся структуру NAR.

С Содерини ситуация вышла несколько иная. Сильный и свободолюбивый человек, он попал под мощное влияние своей жены Даниэлы Цоппис, которая требовала от него раскаяния, дабы он, Содерини, мог выйти на свободу и заняться наконец воспитанием троих своих детей. В конце концов, взвинченное состояние Стефано вылилось в инцидент в Венецианском суде в феврале 85-го: тогда неофашист, взяв в заложники офицера охраны, потребовал немедленного своего освобождения. Однако, спустя час, оценив всю глупость сложившейся ситуации, Содерини сдался властям. Инцидент с неудавшимся побегом окончательно ломает его волю – он начинает сотрудничать со следствием, становясь главным обвинителем ближайшего друга Джильберто Каваллини, того, кто не оставил его в минуту нужды и, поставив превыше всего дружбу, специально вернулся из Франции для помощи бедствующему Стефано.

Другие 42 боевика получили сроки от 6 до 20 лет. Причем, правосудие карало строго – такие люди, как Габриеле де Франчиши, Андреа Виан или Франко Джомо, не участвовавшие ни в одном убийстве, только за членство в «вооруженной банде» получили по 12–14 лет тюрьмы. Помимо основного трибунала, вокруг NAR формировались еще несколько процессов, самым известным из которых являлся суд, отдельно посвященный теракту в Болонье 2 августа 1980 года. Здесь уже, помимо главных обвиняемых Валерио Фиораванти, Франчески Мамбро (якобы организаторы), Луиджи Чавардини и Джильберто Каваллини (якобы материальные исполнители), предстал весь цвет «пособников государственного терроризма»: Паоло Синьорелли, Массимилиано Факини, Лючио Джели (руководитель масонской ложи Propaganda-2), Пьетро Мозумечи, Джузеппе Бельмонте (сотрудники SISMI), Франческо Пациенца (член ложи P-2 и сотрудник спецслужбы SID), Стефано делле Кьяйе, Массимо Спарти (гангстер из «Банды Мальяна») и многие другие люди, имевшие крайне отдаленное отношение к неофашистскому движению.

Процесс, длившийся аж до 1995 года, открыл массу интересных подробностей – начиная от многолетнего взаимодействия SISMI и масонской ложи P-2, заканчивая вскрытием фактов фальсификации доказательств причастности к теракту фашистских боевиков (фальшивая бомба в поезде Милан – Таранто, изготовление фиктивного досье «Террор на поездах», якобы написанного от имени Марио Тути и т. д.).

Тем не менее, несмотря на смехотворность доказательств и утверждения самого экс-министра внутренних дел Франческо Коссиги, который в 1991 году заявил, что не верит в причастность неофашистов ко взрыву в Болонье, 23 ноября 1995 года Верховный Суд Италии вынес пожизненные приговоры «организаторам» теракта – Валерио Фиораванти и Франческе Мамбро.

Другим процессом, отпочковавшимся от главного дела NAR, стал процесс по делу группы «Terza Posizione», руководители которой (Фиоре, Адинольфи, Димитри, Нистри, Спедикато, Морселло, Инсабато, Де Анджелис) были обвинены в создании «подрывной ассоциации» с целью «осуществления государственного переворота».

Ввиду того, что основной костяк руководства отсутствовал (в 1981 году 7 бывших членов центрального руководства во главе с Фиоре и Морселло получили политическое убежище в Великобритании, а Спедикато и Адинольфи нелегально скрывались во Франции) за всех вынуждены были отдуваться только два бывших члена центрального руководящего аппарата – Джузеппе Димитри и Роберто Нистри. И если «Пеппе», подавленный смертью матери, покончившей жизнь самоубийством, и обвинениями товарищей в работе на режим, честно и правдиво выкладывал суду всю внутреннюю информацию организации, то Нистри (который на протяжении всех процессов утверждал, что он «участвовал в вооруженной борьбе, гордится этим и, если бы не был арестован, продолжил бы в ней участвовать») яростно отвергал все обвинения в адрес «Третьей Позиции». Именно благодаря зажигательным речам «Коммуниста», утверждавшего, что целью группы являлось только «изменение общества в лучшую сторону посредством культурной борьбы», а переход к вооруженным действиям являлся лишь «вынужденной альтернативой», были сняты обвинения в подготовке государственного переворота.

Тем не менее, 25 июня 1984 года, внутренняя структура организации признана террористической, и решением суда налагается запрет на ее возможную реставрацию. 25 членов центрального и регионального руководства признаны виновными в создании «подрывной ассоциации» и не очень многочисленных уголовных преступлениях (благодаря свидетельствам Димитри, Нистри и Фиораванти, указавшим на то, что с февраля 80-го «Оперативное ядро» фактически прекратило свое существование и полностью влилось в NAR, суд рассматривал только те инциденты, которые были организованы вооруженным крылом до этого срока). 7 человек были полностью оправданы.

15 скрывшихся от правосудия объявлены в международный розыск.

* * *

Судьбы беглецов сложились по-разному.

Например те, кто получил политическое убежище в Лондоне, в 1987 году серьезно разругались между собой, что привело к тому, что Марчелло де Анджелис, Андреа Инсабато, Элио Джалломбардо, Амедео де Франчиши и Маринелла Рита возвращаются на родину, несправедливо получая 6 лет за участие в «подрывной ассоциации» (ибо четверо из них, за исключением Де Франчиши, никакого отношения к «Оперативному ядру» или NAR не имели вообще).

Впоследствии, выйдя из тюрьмы, Марчелло де Анджелис основал правую музыкальную группу «270 Bis» (270 Bis – статья в Уголовном кодексе Италии, карающая как раз за террористическую деятельность), а чуть позже стал депутатом от правого блока «Allianza Nazionale».

Инсабато же, отсидев лишь два года из полученных шести, вновь вышел на свободу, но в 1992 опять загремел на 9 месяцев за решетку, благодаря сожжению израильского флага во время матча Лацио – Торино. Чуть позже он «прославился» своей «вербовкой» добровольцев для войны в Боснии, которая осуществлялась посредством газеты бесплатных объявлений «Porta Portese», за что вновь был привлечен к уголовной ответственности, но наказания избежал – слишком уж глупой показалась судьям эта выходка.

Не достигнув успеха в деле поиска наемников, он сам лично едет в Загреб, но арестован прямо в аэропорту, жестоко избит и выслан обратно на родину. «Я не понимаю, – объяснял он позже друзьям, – почему усташи угрожали мне смертью лишь потому, что я назвался «итальянским националистом»? Неужели вопрос Истрии и Далмации перевешивает нашу католическую общность с хорватами?»

Начиная с середины 90-х годов, Андреа радикально меняется: становится нелюдим, угрюм, крайне религиозен.

Помутнение сознания, замеченное даже ближайшими его товарищами, вылилось в инцидент 22 декабря 2000 года, когда Инсабато с самодельной бомбой в руках явился в римский офис левой газеты “Il Manifesto”. Выкрикивая ругательства и проклятия, Андреа попытался закинуть бомбу в один из кабинетов, но, видимо не рассчитав силу заряда, был сам серьезно ранен. Элио Джалломбардо, как и Амедео де Франчиши, после отбытия тюремного срока, навсегда завязал со своим политическим прошлым.

Оставшиеся же в Лондоне Роберто Фиоре и Массимо Морселло, некоторое время влачили жалкое существование – работали уборщиками и барменами, мусорщиками и мойщиками посуды. Но неожиданно все изменилось.

В конце 1987 года, благодаря связям с лидером «Британского Национального Фронта», Фиоре и Морселло организуют группу «Международная Третья Позиция» (International Third Position), крайне активную некоторое время в странах бывшего Социалистического Блока. А уже в следующем году два друга основывают фонд «Meeting Point» – сообщество помощи молодым студентам и рабочим. Фонд, чуть позже переименованный в “Easy London”, занимается поиском выгодных контрактов, предоставлением бюджетного жилья, даже обучением по рабочим специальностям.

К 1990 году контора разрастается до размеров огромной финансовой империи, принося своим создателям многомиллионные доходы. Все это, вкупе с подозрительной легкостью, с которой скрывающиеся от правосудия Фиоре и Морселло ведут свой бизнес (а к тому моменту под эгидой «Easy London» были так же открыты сеть ресторанов и магазинов итальянских товаров), порождает некоторые подозрения в их нечистоплотности.

Впервые версия о сотрудничестве экс-лидеров «Terza Posizione» с британскими спецслужбами была озвучена в 1990 году в английском журнале «Прожектор», где приводится ряд подозрительных фактов, связанных с жизнедеятельностью двух друзей (получение политического убежища после ареста в 1982 году, беспрепятственная организация крупного бизнеса, пробританская деятельность группы «Third Position» в Румынии, Венгрии, Польше и т. д.). Чуть позже, тема контактов беглых итальянцев с МI-6, поднималась не один десяток раз, но на все обвинения в свою сторону Фиоре и Морселло категорически отрицали.

29 сентября 1997 года Массимо и Роберто, в сотрудничестве с экс-бритоголовым Франческо Паллотино, на деньги, добытые честным трудом, учреждают партию «Forza Nuova» (Новая Сила), которая с этого момента развивает активнейшую деятельность, становясь к 99-му одной из крупнейших правых партий страны.

В марте 1999 Роберто Фиоре и Массимо Морселло (на тот момент уже известный исполнитель правой «альтернативной музыки») с триумфом возвращаются на родину. Срок давности преступлений, по которым они были осуждены, истек – более им ничего не угрожает. Роберто наконец принимает бразды правления над своей организацией, но Массимо, больной раком крови, через три месяца возвращается назад. 10 марта 2001 года он тихо умирает на своей квартире в Лондоне.

Cоратники Фиоре и Морселло – бежавшие во Францию Вальтер Спедикато и Габриеле Адинольфи, после полного разгрома NAR Вальтера Сорди и группы «Сентябрь» Энрико Томаселли (на которого оба возлагали большие надежды, предполагая со временем примкнуть к организации), заметно приуныли. Они было начали выпускать в Париже журнал «Третья Позиция», но после нескольких изданных номеров альманаха, дело успешно захирело.

Спедикато спокойно прожил остаток своих дней в столице Франции и умер от саркомы легкого 9 мая 1992 года.

Адинольфи же в 1999 году получив полную амнистию, вслед за Фиоре, со спокойной душой возвратился на родину. Сегодня Габриеле Адинольфи с успехом зарабатывает деньги своим талантом политического демагога, участвуя в многочисленных диспутах, геополитических дискуссиях и печатая свои статьи в евразийском журнале «Orion».

Жизни остальных, менее именитых беглецов «Вооруженных Революционных Ячеек» и «Третьей Позиции», сложились несколько по-иному.

В 1990 году в Риме был арестован организатор «акции разоружения» 6 мая 1982 года, во время которой был убит карабинер Джузеппе Рапеста, Фаусто Бузато. После разгрома NAR, скрывающийся Бузато совместно со своим другом Андреа Модильяни, вошел в состав преступной «Банды Мальяна», где 7 лет «работал» оружейником и специалистом по взрывным веществам. Зимой 1989 года Бузато организует побег из психиатрической лечебницы в Реджио Эмилия одного из основателей «Банды» Марчелло Колафильи, в компании которого он и был арестован на одной из автострад столицы 15 февраля 1990 года.

Спустя два года, в феврале 92-го, во время катания на лыжах в местечке Гран Бурно (Французская Савойя) жандармами совершенно случайно были задержаны Витторио Спадавекья и Стефано Браччи, посланные когда-то во Францию Вальтером Сорди и Энрико Томаселли организовывать местное вооруженное ядро. После ареста последних руководителей NAR, товарищи поняли, что игра проиграна. Поэтому, обзаведясь поддельными документами, они несколько лет бродяжничали по миру в поисках спокойствия. Объездив половину Латинской Америки, и, не найдя там никакого применения, Спадавекья и Браччи вернулись во Францию, где и проживали вплоть до ареста.

Спадавекья, который получил за участие в убийстве двух человек 26 лет тюремного заключения, отсидел всего 8 и в 2000 году был выпущен, получив «третью категорию заключения» (т. е. нахождение на свободе весь день и возвращение в камеру лишь на ночь). Однако в 2001 году он скрылся. Вновь задержан Витторио был спустя год в английском городе Бристоль.

Браччи же, осужденный лишь за участие в многочисленных ограблениях, в тюрьме кардинально пересмотрел свои идеологические пристрастия, войдя в группу «Реформированный коммунизм». Вспомнив о своих былых навыках игры на музыкальных инструментах, он, совместно со своим братом Клаудио и бывшим анархистом Сальваторе Ферраро, в 1998 году в римской тюрьме «Реббибия» формирует рок-группу «Presi per Caso».

Наиболее интересным образом сложилась судьба одного из самых опасных беглых боевиков NAR, Паскаля Белсито. Скрывшись из Италии вместе с Фабрицио Дзани, «Пастор» заставил правосудие на долгие три года потерять свои следы. Лишь в 85-ом итальянская пресса вновь заговорила об опасном неофашисте – в Лондоне, устав от постоянного скрывательства, добровольно сдалась в руки правосудия его жена Сирена де Пиза, находившаяся на шестом месяце беременности. Какое-то время итальянская полиция совместно со своими британскими коллегами проводила следственные действия на Туманном Альбионе, но все безрезультатно – Белсито после ареста жены бежал.

В 1988 году он «всплыл» в Париже. Да не один, а с Розарио Ласдикой, еще одним боевиком NAR в розыске. Ласдика, который после расстрела полицейского патруля в январе 1983 года, уехал воевать в Афганистан, отличился там особой храбростью. Такой храбростью, что в 85-ом работавший в лагере моджахедов итальянский журналист Фаусто Билославо (тот самый, что проходил обучение в Ливане вместе с 13-ю другими активистами «Вооруженных Революционных Ячеек») привез семье Ласдики печальные вести – товарищ «Сасб» геройски пал в боях под Пешаваром.

В связи с этим прискорбным фактом на его имя было выписано свидетельство о смерти, а вся информация о погибшем неофашисте изъята из базы данных Интерпола. Однако, спустя полтора года «павший герой» объявился сначала в Бельгии, а затем и во Франции, где, как уже было замечено, совершенно случайно встретился с Паскалем Белсито.

Окончательно решив покинуть Европу, два товарища планируют выехать в Доминиканскую Республику, где вот уже несколько лет, как обосновалась преступная итальянская колония, которую возглавляет пластический хирург Карло Альберто Гвида – старый неофашист, перебравшийся на остров еще в конце 70-х годов.

Поэтому, для добычи средств на будущий вояж, в июле 1988 года «Пастор» и «Сасб» грабят большой ювелирный магазин в Париже. Изъяв крупную сумму денег и некоторое количество ценностей, на выходе они нарываются на полицейский наряд, по которому тут же был открыт шквальный огонь. Короткая перестрелка заканчивается тем, что Белсито тяжело ранит французского жандарма (за что он заочно осужден во Франции на пожизненное заключение) и даже захватывает полицейский автомобиль. Именно на нем друзья и уезжают с места преступления, но недалеко – через квартал путь им преграждает бронированный банковский грузовик, из-за которого агенты полиции просто расстреливают приближающийся автомобиль. В итоге жандармам удается серьезно ранить «героя Афганской войны» Ласдику, который со слезами на глазах умоляет полицейских не убивать его. Легко раненому в руку Паскалю удается скрыться с большей частью награбленных денег.

Впоследствии Ласдика, отсидевший во французской тюрьме всего 4 года, вернулся на родину, где вновь попал в тюрьму – на этот раз в связи с делом NAR. Но образцовое поведение и полное раскаяние помогают ему превратить 8 присужденных всего в 2 года заключения, и в 1994 году «Сасб» выходит на свободу с чистой совестью. В дальнейшем он станет одним из лучших агентов конторы “Easy London”, который помог Фиоре и Морселло открыть свои филиалы не только в Италии, но и в соседней Франции.

А Белсито тем временем действительно скрывается в Южной Америке. Его видят в столице Доминиканской Республики Санто-Доминго, где он промышляет торговлей фруктами и наркотиками. Затем, после совместной операции местной полиции и итальянских агентов по разгрому укрепившейся на острове криминальной итальянской колонии в 1990 году, он бежит в Гватемалу, чуть позже – в Гондурас. Именно здесь Белсито и был идентифицирован итальянскими спецслужбами, которые предприняли провальную операцию по его задержанию.

Детально продумав предстоящую акцию, из ультра-жесткой французской тюрьмы «Fresnay» в Италию перевезен старый друг Белсито Стефано Прокопио, которому правосудие предлагает, в обмен на досрочное освобождение, оказать помощь в поимке опасного неофашиста. Прокопио, уставший от 8-летнего заключения в одиночной бетонной камере, с радостью соглашается. Агенты полиции намереваются вывезти «Чиччо» в Гондурас, где он, находясь под неусыпным наблюдением, должен выйти на контакт со своим старым товарищем, тем самым посодействовав в его поимке. Коварный замысел, вызревший в недрах итальянских спецслужб, не был реализован даже наполовину – произошла катастрофа. Во время пересадки в аэропорту Нью-Йорка, Стефано Прокопио уходит из-под надзора итальянских агентов и банально исчезает. Его местонахождение до сих пор неизвестно.

В 1991 году «Пастор» переезжает из Гондураса в Аргентину, где сходится с представителями правого движения «Carapintadas». Именно по их зову Белсито в начале 1992 года пребывает обратно в Европу. Он едет воевать на Балканы в составе интернационального батальона неофашистов. Во время хорватской кампании «Пастор» (дравшийся под псевдонимом «Черный Цветок») несет службу в частях «Хорватских Сил Защиты» в довольно спокойном Госпиче. С началом войны в Боснии он едет в самое пекло.

В первых же боях с мусульманами под Гламочем Паскаль тяжело ранен. Доставленный в больницу города Сплит, очень скоро Белсито вновь вынужден податься в бега.

Один из аргентинских товарищей сообщает итальянским журналистам, что в сплитском военном госпитале проходит лечение один из самых разыскиваемых преступников Апеннин. Журналисты передают сведения итальянским властям, власти передают ноту в консульство Хорватии. Узнав о том, что готовится его арест, раненый Паскаль с помощью голландского товарища уезжает в Роттердам, где заканчивает лечение в частной больнице.

Шесть последующих лет «Пастор» скитается по континенту. Интерполу уже известно о его пребывании в Европе, поэтому Белсито вынужден переезжать с места на место, успев за эти годы «пожить» в Нидерландах, Бельгии, Франции и Испании. Наконец, уставший от такой жизни Паскаль, принимает решение о возвращении в Латинскую Америку. Приобретя по поддельному аргентинскому паспорту билет до Буэнос-Айреса, «Пастор» выдвигается в сторону Мадрида. Интерпол, уже идентифицировавший его фиктивный документ, принимает решение немедленно арестовать неофашиста, не дав ему вновь укрыться в вечном хаосе Южной Америки.

Первая попытка его задержания произошла в апреле 2001 года на границе Испании и Франции. Но тогда Белсито сумел уйти от французских жандармов, выпрыгнув на ходу из автобуса и скрывшись в лесах приграничной области Портбоу. Переждав неспокойное время в Сан-Себастьяне, «Пастор» садится на автобус до Мадрида. В своих мечтах он уже нежится под теплым солнцем Аргентины, но выходит все немного иначе: ночью 30 июня, сразу же после прибытия на мадридский автовокзал, Паскаль Белсито был арестован.

С задержанием Белсито окончательно были закрыты все пробелы в уголовном деле NAR. На свободе пока еще оставался один экс-участник группы, второстепенный персонаж Пьер Луиджи Брагалья («Пиппи»), но и тот еще в 2000 году был идентифицирован в Бразилии и его задержание оставалось лишь делом времени. Однако, усилия дипломатических структур, не сумевших доказать незначительную вину Брагальи, отодвинули арест на более поздний срок, и лишь в 2008 году «Пиппи» был схвачен и экстрадирован на родину.

* * *

Жизни же осужденных членов «Вооруженных Революционных Ячеек», первые из которых начали покидать тюрьму уже в 1987 году (благодаря раскаянию или не слишком значительному участию в деятельности банды), складывались весьма неоднозначно.

Как бы подтверждая аксиому «тюрьма рождает преступников», очень многие экс-боевики впоследствии были замешанными в десятках преступлений и вновь оказались на тюремных нарах – на этот раз, не по политическим, а по чисто уголовным мотивам.

Самым вопиющим примером подобного пути, являлась трагическая история Элио ди Скалы. Ди Скала («Капплерино») – 19-летний белокурый юноша, арестованный в апреле 1981 года по обвинению в создании вооруженной банды и совершении многочисленных ограблений. Единственный, кто не предстал перед судом на процессе NAR – еще в 1983 году решением судебной комиссии он был отправлен на принудительное лечение в психиатрическую больницу «Монтелупо Фиорентино», откуда выходит в 1987 году со смертельным диагнозом – опухоль головного мозга. Узнав о своей болезни, «Капплерино» бросается во все тяжкие – пьет, употребляет героин, страшно дерется на улицах. Спустя полгода он вновь попадает за решетку – на этот раз, после очередного скандала со своей матерью, пьяный Ди Скала открывает на улице беспорядочную стрельбу, в результате чего был ранен прохожий. Не в силах осознавать, что вокруг происходит, он две недели в следственном изоляторе подвергается особо жестоким избиениям со стороны карабинеров, не понимающих, почему их «уроки» не идут впрок сумасшедшему неофашисту – он как будто забывает о побоях и каждый раз вновь оскорбляет агентов, нападает на них, плюется… От неминуемой смерти Элио спасают лишь его сокамерники, которым удается добиться прибытия в изолятор психиатрической комиссии: «Капплерино» вновь заключен в сумасшедший дом. Но его лечением уже никто не занимается – врачи окончательно оставляют в покое смертельно больного 26-летнего юношу, который, прожив в спецлечебнице еще три года, в конце 89-ого вновь оказывается на свободе. Ненадолго.

Встретив еще в 1991 году своего старого товарища, бывшего лидера одного из римских «гнезд» «Terza Posizione» Массимилиано Таддейни, отсидевшего 8 лет за участие в нескольких ограблениях, в ноябре 1992 года Ди Скала совместно с ним организует вооруженный налет на кассу госпиталя «Младенца Иисуса» на столичной улице Беванья, стоивший жизни вставшему на пути грабителей охраннику. На этот раз товарищи арестованы в течение часа после всего произошедшего.

«Капплерино» вновь спасает нездоровое психическое состояние и смертельная болезнь, а вот Таддейни, обвиненный в убийстве, готовится получить новый многолетний тюремный срок. Но не успевает: зимой 1993 года вместе с 28-летним римским разбойником Антонио Фиорентино он бежит из-под стражи и скрывается в Доминиканской республике, откуда, в связи с полным разгромом местной неофашистской колонии, он вынужден вернуться в Италию, где и был арестован повторно в ноябре 93-го.

А Ди Скала тем временем, вновь пройдя курс лечения в специальной психиатрической клинике, через полтора года выпущен на свободу в последний раз.

23 июня 1994 года «Капплерино» совместно с 22-летним скинхедом Фабио Гауденци врывается в отделение банка «Комеричиале Италиано» на улице Портуенсе. Забрав около 50 миллионов лир, бандиты выбегают на улицу, где тут же попадают под обстрел засевшего в бронированной машине охранника учреждения Альфонсо Торотореллы, который метким выстрелом попадает Гауденци прямо в шею (впоследствии тот остался парализован). Совершенно озверев, Ди Скала хватает первого же попавшегося под руку прохожего и, угрожая муляжом бомбы, требует, чтобы охранник вышел из автомобиля, иначе он немедленно подорвет и себя и своего заложника. Торторелла подчиняется, после чего, оттолкнув от себя захваченного гражданина, «Капплерино» три раза стреляет в храброго стража. Упавший на землю охранник, уже умирая, тем не менее, успевает произвести из пистолета еще 5 выстрелов, один из которых становится смертельным для 31-летнего экс-боевика NAR. Элио ди Скала умирает спустя 15 минут от ранения в голову.

Менее драматично сложились судьбы иных вставших на путь криминала, экс-последователей «вооруженной спонтанности».

Одним из первых подвергнулся повторному аресту Дарио Мариани («Чекато»), бывший капо «гнезда» района Триест, осужденный за участие в двух убийствах и многочисленных ограблениях.

Однако, раскаявшись и полностью осознав ошибочность своих действий и мыслей, в 1987 году «Чекато» выходит из тюрьмы, получив «третью категорию заключения». Но спустя год он бесследно исчезает из Рима. «Всплывает» Мариани только 4 мая 1989 года, когда, одетый в военный комбинезон, он пытается нелегально пересечь границу с Францией. Это ему вполне удается, однако на одной из трасс французского округа Бриансон странно одетый Дарио привлекает внимание полицейской стражи, которая мгновенно скручивает бывшего неофашиста, не давая возможности выхватить находившийся при нем пистолет.

Будучи экстрадирован на родину спустя неделю, он обвинен в осуществлении двух вооруженных налетов: ограблениях инкассаторского автомобиля на кольцевой дороге Рима в январе 89-го (тогда «Чекато», изъяв деньги, ввязался в вооруженный конфликт с охранниками) и столичного банка «Гарбателла» в марте. Новое раскаяние приводит к тому, что в сентябре 1994 года кассационный суд дает Мариани второй шанс – он вновь получает «третью категорию заключения». Последние годы за решеткой Дарио проводит в обществе другого фашистского террориста – лидера последней, туринской, группы NAR Андреа Коссо.

Коссо, осужденный на 20 лет тюрьмы за создание вооруженной банды и участие в перестрелке на трассе близ Алессандрии, благодаря образцовому поведению и стремлению к исправлению (в тюрьме он получает диплом Юридического Университета и овладевает профессией резчика по дереву), сократил свое срок пребывания за решеткой практически втрое – в июне 1993 года, отсидев всего 8 лет, он так же освобожден под домашний арест.

Став легендой туринского движения, он возглавляет созданный им же самим культурный кружок «Северный Ветер», где, в кругу близких товарищей, вновь проповедует идеи «революционной спонтанности» и «бунта против современного мира»…

Вечером 23 декабря 1994 года в центре Турина патруль карабинеров просит странного гражданина в синем пальто, несущего большую сумку, предъявить свои документы. Гражданин (собственно, Коссо) улыбается, и, вместо документов, достает из кармана пистолет «Вальтер». Больше ничего сделать ему не позволяют – мгновенно полицейские скручивают руки опасному неофашисту. На этот раз его реакция более сдержанна, нежели в далеком 1985: «Какая неудача!». В принадлежащей Коссо сумке, агенты обнаруживают два короткоствольных автомата Калашникова и советский пистолет ТТ.

Ни на какие вопросы Андреа не отвечает, однако, просматривая его записную книжку, следователи выходят еще на трех ранее судимых преступников, которые, особо не отпираясь, признаются, что являются членами преступной банды, созданной Коссо в феврале 1994 года. Тут же они указывают и на второго главаря криминального сообщества – Дарио Мариани. В доме 39-летнего «Чекато», который поначалу отказался сдаваться и наставлял на агентов оружие (что, чуть позже, было квалифицировано как «покушение на убийство сотрудника правоохранительных органов»), были обнаружены автомат «Spectre» и две ручные гранаты – реликвии, доставшиеся Мариани еще в 1979 году после ограбления оружейного магазина «Омния Спорт».

Но главный «сюрприз» ждал следствие впереди: 24 числа проведен обыск в гараже, арендуемом Андреа Коссо. Найдены 4 винтовки, еще один автомат «Spectre», дюжина револьверов и самодельных пистолетов, два пистолета-пулемета, сотни папронов, видеокамеры, инфракрасные бинокли, бронежилеты, парики и 17 миллионов лир наличными.

В том же 1994, но чуть раньше, криминальными выходками «отметились» и трое других экс-участников NAR.

В четыре часа дня 1 июня, в отделение «Banca di Roma» на столичной улице Тор Лупара в открытую заходят четверо: бывший боевик анархо-коммунистической группы «Nuclei Armati Proletari» (Вооруженные Пролетарские Ячейки) Джорджио Паниццари и три его фашистских товарища – Дарио Педретти, Луиджи Ароника и Карло Джентиле (боевик NAR последнего поколения). Ароника и Педретти, угрожая игрушечными пистолетами, разоружают охрану, в то время как Джентиле и Паниццари, размахивая автоматами Калашникова, изымают из кассы более 70 миллионов лир.

Расследование столь дерзкого налета очень быстро выводит сыщиков к дому подруги Дарио Педретти, где, по показаниям свидетелей, скрылась подозрительная четверка. Внезапное ночное вторжение полиции перерастает в лихую погоню: Паниццари, Ароника и Джентиле пытаются скрыться по крышам домов. Но в итоге, забежав на один из чердаков и не сумев сломать дверь в подъезд, все трое были задержаны без единого выстрела. В самой же квартире девушки бывшего неофашиста Педретти следствием был обнаружен целый арсенал: ружья, шесть пистолетов, боеприпасы, парики, фальшивые документы, ключи от нескольких угнанных автомобилей…

Как выяснилось, Педретти и Паниццари познакомились еще в 80-х годах, когда оба отбывали свои сроки в тюрьме города Пармы. Оба же участвовали в местном политическом кружке и даже отпущены были практически в одно и то же время: Паниццари, осужденный пожизненно за двойное убийство и организацию тюремного бунта в Неаполе, получил «третью категорию заключения» в начале 1992 года, после 17 лет, проведенных за решеткой. Педретти же был выпущен под домашний арест в сентябре того же года, отбыв в тюрьме 13 лет. В римском центре реабилитации бывших заключенных, два товарища встречают Аронику и Джентиле, которые оказались на свободе еще раньше. Недовольные отсутствием достойной работы и постоянной нехваткой денег, Луиджи и Карло уже в то время подумывали вновь встать на скользкую преступную дорожку, однако встреча с бывшим другом Педретти, твердо решившего начать новую жизнь, немного отдалила реализацию этих задумок. Спустя полтора года, на собственной шкуре ощутив трудности жизни на воле (где бывшим заключенным крайне непросто найти нормальный заработок), Педретти и Паниццари не находят ничего более умного, как организовать преступную банду для нападений на финансовые учреждения. Атака на офис «Banca di Roma» стала первым и единственным ограблением, совершенным группой бывших политических заключенных – все четверо уже в сентябре были повторно приговорены к 4 годам тюрьмы. Тот год вообще был богат на выступления бывших неофашистов: задержание Педретти, Ароники и Джентиле, гибель Элио ди Скалы, аресты в Турине Дарио Мариани и Андреа Коссо… Это было еще не все.

19 июля близ банка на римской улице Либия полицией были схвачены двое – экс-боевик «Ячейки Ментана», безрукий Массимо Ромпелло и его друг, бывший оружейник группы Ароники Клаудио Роньо. Оба, угрожая ножами, ворвались в банковское агентство и требовали отдать всю имеющуюся наличность. Но, будучи атакованы вооруженной охраной, пытались бежать, и были арестованы буквально через 200 метров полицейским патрулем.

А 27 сентября оказался в тюрьме и Марио Корси – бывший лидер «пролетарских фашистов» района Париоли. Арестованный спустя 3 дня после взрыва в Болонье, именно он изначально был «назначен» материальным исполнителем теракта, однако в 1982 году все обвинения против него рассыпались и на процессе в мае 1985 года он успешно получает 8 лет за участие в расстреле представительства Компартии Италии района Альбероне, в ходе которого был убит Иво Цини. Кроме того, следствие рассматривало Корси как основного организатора двойного убийства миланских социалистов Фауста Тинелли и Лоренцо Иануччи, но в 1991 году, за отсутствием улик, данное дело было прекращено.

Выйдя из тюрьмы в том же году, Корси, вместе с еще одним экс-боевиком NAR Гвидо Цаппавинья, становится лидером «Boys» – группировки фанатов футбольного клуба «Рома». Здесь, на стадионе, он вновь замешан в серьезных преступлениях – драки с полицией, вывешивание оскорбительных и расистских баннеров, угрозы убийством… Чашу терпения римской полиции переполняют события конца сентября 94-го года, когда банда тиффози, возглавляемая самим «Марионе», врывается в офис одной из частных спортивных радиостанций, где устраивает форменный погром. Корси и еще шестеро ультрас арестованы и обвинены в целом списке преступлений; как оказалось, погром на радиостанции – не первая акция банды экс-неофашиста. Рэкет, многочисленные угрозы в адрес репортеров, четыре нападения на офисы спортивных газет, сотрудники которых плохо отзывались о любимой команде «Марионе», мошенничество: за все эти проделки Марио Корси получает 6 лет тюремного заключения, которые, благодаря образцовому поведению, превращаются в 2.

Многие другие второстепенные персонажи NAR «прославились» не менее серьезными преступлениями.

Например, Доменико Маньетта («Миммо») и Франческо Бьянко, в силу своего крайне незначительного участия в деятельности «Вооруженных Революционных Ячеек», на судебном процессе в 1985 году, получили всего по 5 лет заключения за «участие в подрывной ассоциации». Но отсидели больше – в апреле 1984 года неофашисты в римской тюрьме «Реббибия» поссорились с боевиками великой неаполитанской «Каморры», которые, как известно, обид не прощают. В один из дней во внутреннем тюремном дворике пятеро «каммористи» нападают на Франческо Бьянко и начинают неистово избивать его. Узнавший об этом «Миммо», невзирая на возможные проблемы, бросается на помощь другу. Выхватив незаконно пронесенный в тюрьму нож, Доменико набрасывается на заключенных южан и успевает нанести ранения троим, прежде чем его скручивает охрана и водворяет в карцер. Несмотря на «смертный приговор», вынесенный ему членами «Каморры», все последующие 5 лет, полученные за участие в драке, Маньетта катается как сыр в масле – его тюремный авторитет, после храброй атаки на членов всемогущей неаполитанской мафии, необычайно вырос. Более того, спустя два года, сами «каморристи», решив вопрос по справедливости, оставляют «Миммо» в покое.

Выйдя из тюрьмы раньше срока, Доменико пытается вновь возродить революционное вооруженное движение, но поздно. Единственное, чего ему удается достичь – нового двухлетнего срока за «создание подрывной структуры». На состоявшемся в 1989 году судебном заседании, он признался отцу, что «в первый раз я чувствую себя отработанным человеком. Больше нет никаких целей в жизни».

Бьянко же, также получивший +5 лет, выйдя из тюрьмы в 1991, некоторое время работал агентом компании «Easy London» в Италии и Испании, а в 1998 году стал начальником службы безопасности организации «Forza Nuova».

Другой персонаж «Вооруженных Революционных Ячеек», 23-летний экс-редактор журнала «Movimento» Андреа Кальви, получивший на процессе NAR всего три года тюрьмы, пошел по стопам Маньетты. В 1985 году он прямо в тюрьме стреляет из пистолета в одного из охранников, которого от смерти спасает лишь бронежилет. В ходе прошедшего обыска в камере Кальви обнаружены еще 12 пистолетных патронов и около 5 килограммов взрывчатки, переданных неофашисту его собственным адвокатом. За покушение на убийство и подготовку вооруженного побега, Андреа получает к своим трем годам еще 8. Однако, встав на путь социального исправления, досрочно выходит уже в 1988 году. За решетку он возвращается через год: совместно с бывшим туринским активистом NAR Паоло Росси и еще одним экс-заключенным Габриелем Сальваторесом, Андреа совершает налет на театральную кассу «Teatro dell’Elfo», где забирает несколько сотен тысяч лир.

Антонио д’Инцилло, бывший участник вооруженной группы «Costruiamo l’Azione», осужденный на 15 лет за участие в убийстве студента Антонио Леандри, досрочно освобождается в 1985 году. Четыре года после этого он наслаждается жизнью, полностью посвятив себя дайвингу и альпинизму. Но в 89-ом он вновь арестован.

2 марта совместно с Джанлукой Понцио (боевик NAR последнего поколения) на железнодорожной станции Тибуртино он оставляет в камере хранения два небольших чемодана. Чисто случайно во время транспортировки один из чемоданчиков открывается, и оттуда вываливаются, в числе прочих вещей, две ручные гранаты. Испуганный служащий вызывает полицию, которая, вскрыв и вторую сумку, обнаруживает три пистолета и поддельные документы с фотографиями бывшего неофашистского команданте Пьера Луиджи Конкутелли и гангстера Луки Онести. Д’Инцилло и Понцио были схвачены тем же вечером, когда вернулись за своим багажом. За подготовку вооруженного побега оба же получают по 4 года тюрьмы.

Впоследствии подсевший на героин д’Инцилло был обвинен в смерти собственной невесты, которую он выкинул из движущегося автомобиля. Сбежав от новых проблем с законом в Бельгию, Антонио и там вскоре был объявлен в розыск: в 98 году в Брюсселе он зарезал драг-дилера турецкого происхождения, после чего бесследно исчез и находится в розыске до сих пор.

Луиджи Фраскини, лидер падованского вооруженного ядра, после выхода из мест заключения в 1987 году входит в преступную перуджианскую группировку, которую возглавляет еще один бывший неофашист – в прошлом, боевик «Групп Действий Нового Порядка» Грациано Губбини. В 1988 году криминальная банда в полном составе предстает перед судом по обвинению в организации международного синдиката по торговле наркотиками.

Марко Марио Массими, оказавший следствию неоценимую услугу, послав в 1981 году в высший совет магистратуры покаянное письмо, в котором рассказывал о многочисленных преступлениях NAR, свидетелем или участником которых он являлся, отбыв всего 10 лет, возвращается на волю. Приехав в родное Тревизо, он узнает, что его жена давным-давно променяла его на какого-то водителя грузовика и теперь активно требует развода. Возмущенный Массими в попытках вернуть любимую в 1991 году вместе с двумя римскими бандитами – его тюремными товарищами, похищает двух братьев жены и грозиться убить их, если та не оставит своего любовника. Однако обещания своего не выполнил, и спустя несколько суток, обоих отпустил с миром. Хотя никто не пострадал, Марко Марио получил за свои проделки двухлетний срок.

Одним из последних экс-боевиков NAR, повторно осужденных за уголовные преступления, стал Джильберто Каваллини («Джиджи»), обвиненный в осуществлении серии ограблений в декабре 2002 года.

«Джиджи», осужденный на четыре пожизненных заключения, за все время процессов по делу NAR (так называемые NAR-I в 1985 и NAR-II в 1987) ведет себя, в отличие от товарищей, с удивительным спокойствием. Как и многие другие (например, Ливио Лаи, Клаудио Браччи или Габриеле де Франчиши), именно в тюрьме он открывает для себя христианскую веру. В связи с тем, что за 4 первых года заключения, Джильберто ни разу не нарушил порядок и не получил ни одного дисциплинарного взыскания, Верховный Суд Италии признает его «раскаявшимся и требующим снисхождения». Джильберто реагирует мгновенно – он пишет письмо в адрес высшего итальянского трибунала, где утверждает:

«…я отказался от вооруженной борьбы и ее политической составляющей не потому, что проникся любовью к либерал-демократическому государству, а в силу того, что восстановил в себе ценности христианской веры. (…) Я не терплю лжи со стороны суда, который заявляет, что я полностью раскаялся. Я не ищу никаких оправданий своей вины, не нуждаюсь в смягчении наказания, не желаю в обмен на это свидетельствовать против товарищей…»

Вскоре после написания подобного рескрипта Каваллини переведен в специальную тюрьму жесткой изоляции «Braccetti», где проводит в одиночестве три с половиной года. Но это не сломило истового христианина «Джиджи», который упорно продолжает защищать проект вооруженной борьбы, неофашистской идеи и революционной спонтанности.

В 2001 году 50-летний экс-террорист наконец получает «третью категорию заключения» – правосудие посчитало, что он исправился и более не опасен для общества.

Спустя ровно год агенты DIGOS, расследуя цепь вооруженных ограблений трех ювелирных магазинов, вновь выходят на след знаменитого боевика NAR. 12 декабря 2002 года Каваллини в очередной раз арестован – прямо на лестничной площадке арендуемой им квартиры трое полицейских наваливаются на активно сопротивляющегося неофашиста. «Благодарите Бога за то, что я не успел вытащить пистолет! Иначе вы не смогли бы отправить меня обратно в тюрьму!» – такими словами признал свое поражение «Джиджи». И действительно – в рюкзаке, находившемся при Каваллини, карабинеры обнаруживают два пистолета и четыре обоймы к ним. Вскрыв дверь квартиры, найдены еще более веские улики – полуавтоматическая винтовка, два револьвера, непонятно каким образом взявшиеся материалы его собственного судебного дела и записная книжка с адресами многих свидетельствующих против него.

Джильберто вновь отправляется в тюрьму – на этот раз на 12 лет.

* * *

Однако не все бывшие участники «Вооруженных Революционных Ячеек» подались в профессиональные преступники. Были среди них и те, кто, отбыв положенный срок в тюрьме, прекрасно устроился в жизни. Особенно это касается тех экс-боевиков, кто, отвергнув все свои старые идеалы, вошел в большую политику, так ненавистную членам NAR еще десяток лет назад.

Именно про таких «коллаборационистов» презрительно отзывался в одном из интервью 1999 года Паоло Синьорелли (так же, кстати, отсидевший 17 лет в тюрьме по обвинению в создании «подрывной ассоциации»):

«Сегодня мы не можем говорить о противостоянии левой идеологии и правой идеологии. Сегодня мы можем говорить только о борьбе за удобства. Между рабами. Ибо все мы – и правые и левые – рабы одной политической концепции, которая имеет вкус золота и грязного ростовщичества.

Долгие годы мы имеем счастье наблюдать, как толпы персонажей, еще в 70-х кричавшие о «фашистской» или «коммунистической» революциях, сегодня становятся в очередь к Синагоге, Уолл-Стрит или Сити, дабы выпросить у хозяев этого мира хорошую, денежную должность. (…) Я не отрицаю – в 60—70-х годах люди моего поколения стали невольными пешками в грязных государственных играх, но сегодня все значительно хуже. Сегодня многие люди сами, в добровольном порядке, кидаются в объятия плутократического режима, разменивая свои идеи на пачки долларов. Вы понимаете, о чем я говорю – все эти «Forza Nuova», «Fiamma Tricolore» или «Allianza Nazionale», с коллаборационистами во главе… И эти люди еще смеют называть себя «правыми» или даже «радикальными правыми»!»

Одним из первых путем вхождения во власть прошел экс-команданте «Оперативного Ядра» «Terza Posizione» Джузеппе Димитри («Пеппе»), который в 1993 году основывает культурный кружок «Римская Цивилизация», а уже в следующем году вместе с ним вливается в только что созданную партию «Allianza Nazionale», которая, будучи квалифицирована как «парламентарская правая», тем не менее, объединяет в себе не только сторонников развалившегося MSI, но и консерваторов, христианских демократов и даже либералов. Димитри не просто вступает в AN, но и становится одним из главных руководителей римской партийной секции.

За ним следуют другие: Франко Джомо, осужденный за ряд налетов, среди которых ограбление финансового общества CAB, в 1995 году был избран региональным советником AN в Венето. Габриеле де Франчиши, осужденный за участие в убийстве Эванджелиста, стал муниципальным депутатом AN в том же году.

Паоло Луччи Кьярисси, бывший командир боевого крыла «Сообщества Народной Самообороны» и, позднее, один из боевиков ячейки NAR района Прати, получает мандат муниципального депутата в Ломбардии годом позже.

Парис Липпи, один из участников ливанской кампании NAR, с середины 90-х занимает пост представителя «Национального Альянса» в провинции Триест…

* * *

Что касается других активистов NAR, кто в силу тех или иных обстоятельств отверг как криминальный путь, так и путь политический, то наибольшего «успеха» в своей жизни добился нераскаявшийся Роберто Нистри. Развив в тюрьме свое давнее хобби (рыбалку и разведение аквариумных рыбок) просто-таки в манию, «Коммунист» к 1989 году заочно с отличием оканчивает биологический институт «La Sapienza», а в 1992-ом получает звание доктора биологических наук. В настоящее время Нистри – один из авторитетнейших итальянских специалистов по ихтиологии. Кроме того, он – фотограф-фрилансер, специализирующийся на аквариумных рыбках, автор нескольких научных трудов по морской биологии и преподаватель курсов профессиональной фотографии.

Другой экс-лидер NAR Вальтер Сорди устроил свою жизнь инкогнито: являясь основным обвинителем на обоих процессах NAR, он выходит на свободу в 1989 году с новым именем (в соответствии с программой защиты свидетелей) и даже поддельной биографией. Следы его с этих пор теряются.

Его приятель Энрико Томаселли стал (наряду со Стефано Браччи) одним из немногих, кто перешел из правого лагеря в левый.

Изначально Энрико находился в числе тех немногочисленных товарищей, кто упорно стоял на своих позициях и не раскаивался в вооруженной борьбе. Именно Томаселли в 1983 году создает внутри итальянской пенитенциарной системы сообщество «Центр независимой политической инициативы», главной функцией которого является помощь и поддержка политических заключенных правого толка. Но в то же время, будучи соседом многих красных боевиков, Энрико (сам бывший закоренелым анархо-фашистом) увлекается некоторыми левыми идеями, что затем приводит к полному отказу от прошлых своих идеалов. Вышедший из тюрьмы в 1986 году, Томаселли, вместе с таким же как он перебежчиком, экс-боевиком NAR Маурицио Нери, основывает троцкистскую группу «Contro Ap Punto». Старые товарищи Томаселли с острова Сицилия не смогли простить такого страшного предательства: в сентябре 1987 года Энрико был расстрелян неизвестным на мотоцикле в открытой пивной на римской площади Буэнос-Айрес. Четыре пули попадают в ногу и плечо ренегата, делая его инвалидом на всю оставшуюся жизнь.

Подобной же дорогой, дорогой отвержения своих прошлых идеалов, пошел и Фабрицио Дзани, осужденный на пожизненное заключение за убийство предателя Мауро Менуччи в июле 1982 года. Некоторое время, Дзани героически держится и ни в чем не раскаивается. Даже, некоторым образом, «прославляется» своей выходкой с письмом в юмористический журнал «Огни Ливорно», где требует предоставить ему пожизненную бесплатную подписку, как человеку, убившему пизанца (т. е. Менуччи – речь идет об исконной ненависти между жителями Пизы и Ливорно). Однако, в конце 80-х Фабрицио резко порывает со своим неофашистским прошлым, ударившись в радикальную экологию. Он даже успевает организовать в миланской тюрьме «Кружок биорегионализма», где ведет милитант-эколо-гическую пропаганду и призывает заключенных к защите животных. В середине 90-х его воинственный пыл заметно упал и он с головой погружается в оккультно-мистическое течение New Age.

Стефано Содерини, ключевой персонаж, сыгравший большую роль в изобличении Джильберто Каваллини, в 1991 году, в соответствии с «законом о кающихся», полностью освобожден. Разведясь с осточертевшей женой Даниэлой Цоппис, имевшей от него троих детей, Стефано в том же году уезжает в Венгрию, где женится на местной девушке. В 92-ом, набрав кредитов в венгерских и итальянских банках на астрономическую сумму, Содерини внезапно исчезает. На сегодняшний момент, он, наряду со Стефано Прокопио и Антонио д’Инцилло, вновь объявлен в международный розыск.

Главные же персонажи NAR – получивший семь пожизненных сроков Валерио Фиораванти и его жена, за плечами которой четыре пожизненных заключения, Франческа Мамбро, с июля 1999 года, благодаря полному исправлению и раскаянию в своих действиях, находятся под домашним арестом. Не проведя ни одного дня вместе с февраля 1981-го, в середине 1985 года Валерио и Франческа официально поженились. Имея «свидания» лишь в часы многочисленных судебных слушаний, они лишь в 1997 году получают от администрации тюрьмы «Реббибия» 10-дневный «медовый месяц» на свободе, благодаря которому вскоре Валерио Фиораванти становится отцом.

Выйдя из мест заключения, обе главные фигуры «Вооруженных Революционных Ячеек» ведут активную общественную работу – «Джузва» трудится в ассоциации «Nessuno tocchi Caino» (Руки прочь от Каина), борющейся против применения смертной казни по всему миру, а Франческа участвует в деятельности фонда «Angeli 4», который помогает детям, чьи родители находятся за решеткой.

И оба, при участии Кристиано Фиораванти, до сих пор ведут борьбу с родным правосудием, назначившим их «организаторами» теракта в Болонье. Полностью признавая за собой вину в многочисленных убийствах, они никогда не соглашались с обвинениями в подготовке и осуществлении теракта на железнодорожной станции в Болонье 2 августа 1980 года.

Как де Голля хотели убить за Алжир

Илья Полонский

Вечером 8 сентября 1961 года по дороге из Парижа в Коломбэле-дез-Эглиз мчалась группа из пяти автомобилей. За рулем автомобиля «Citroen DS» находился водитель, служащий национальной жандармерии Франсис Мару, а в салоне – президент Франции генерал Шарль де Голль, его супруга Ивонна и адъютант президента полковник Тессьер. Примерно в 21: 35 в районе Пон-сюр-Сен автомобиль главы государства проезжал мимо ничем не примечательной кучи песка. И в этот момент прогремел мощный взрыв. Уже потом полковник Тессьер рассказывал, что пламя от взрыва поднялось до самых верхушек росших по обочине дороги деревьев. Водитель Франсис Мару мчал на полной скорости, стараясь выжать из президентского автомобиля все его возможности. Лишь через несколько километров от места покушения Мару остановил лимузин. Шарль де Голль и его супруга переместились в другой автомобиль и продолжили свой путь…

Впоследствии выяснилось, что приготовленное для президента Франции взрывное устройство состояло из 40 кг пластида и нитроцеллюлозы, 20 литров нефти, бензина и мыльных хлопьев. Лишь по счастливой случайности устройство не смогло сработать в полной мере, и де Голль с женой и спутниками остались живы.

Ко времени описываемых событий генерал Шарль де Голль уже три года занимал пост президента Французской Республики. Легендарная для Франции личность, де Голль пользовался большим уважением в народе, но за период с 1958 по 1961 годы успел потерять симпатии значительной части своей непосредственной опоры – французских военнослужащих, которые были недовольны политикой Франции в Алжире. На протяжении почти 130 лет, предшествовавших покушению на де Голля, Алжир был колонией Франции – одним из ее важнейших африканских владений.

Некогда бывший цитаделью средиземноморских корсаров, нападавших на прибрежные города Южной Франции, Италии, Испании, на торговые корабли европейских компаний, Алжир в конце концов «допросился» ответных мер со стороны Франции. В 1830 году в страну вторглись французские войска, которым, несмотря на упорное сопротивление алжирцев, удалось достаточно быстро установить контроль над ключевыми алжирскими городами и портами. В 1834 году Франция официально объявила об аннексии Алжира. С этого времени Париж вкладывал большие средства и силы в развитие своей самой большой и важной колонии в Магрибе.

В течение второй половины XIX и особенно начала ХХ вв. в Алжир переселилось огромное количество французских колонистов. Многие французские крестьяне, страдавшие от нехватки свободных земель в самой Франции, начинали жизнь заново, переправившись через Средиземное море и осев на прибрежных территориях Алжира. Климат на побережье вполне способствовал развитию сельского хозяйства. В конечном итоге до 40 % обрабатываемых земель Алжира оказалось в руках французских переселенцев, а сама численность колонов или «черноногих» превысила миллион человек. При этом отношения между алжирцами и французами складывались в целом нейтрально – французские колонисты возделывали земли Алжира, а алжирские зуавы и спаги служили во французских колониальных войсках и сражались практически во всех войнах, которые вела Франция.

Так продолжалось до 1920-х – 1940-х гг., когда в Алжире активизировались сторонники национальной независимости. Свою роль сыграла и Вторая мировая война, давшая колоссальный импульс для антиколониальных движений во всем мире. Алжир не стал исключением. 8 мая 1945 года, прямо в день капитуляции гитлеровской Германии, в городе Сетиф состоялась массовая демонстрация сторонников независимости, во время которой полицейский застрелил молодого алжирца. В ответ началось народное восстание, сопровождавшееся погромами французских и еврейских кварталов. Французская армия и полиция подавили восстание очень жестко, погибли от 10 тыс. (по оценке французского адвоката Жака Верже) до 45 тыс. (по оценке посольства США) алжирцев.

На некоторое время колония была усмирена, но, как оказалось, сторонники независимости лишь собирались с силами. 1 ноября 1954 года был создан Фронт национального освобождения (ФНО), который в тот же день перешел к вооруженной борьбе против французских правительственных войск и учреждений. Жертвами нападений ФНО становились военнослужащие, полицейские патрули и небольшие участки, французские колонисты, а также сами алжирцы, сотрудничающие с французами или подозреваемые в таком сотрудничестве. Большую помощь ФНО вскоре стал оказывать Египет, где к власти пришли арабские националисты во главе с Гамалем Абдель Насером.

В свою очередь, французы сосредоточили в Алжире огромные силы – к 1956 г. в колонии находилась треть всей французской армии – более 400 тыс. человек. Против повстанцев и поддерживающего их населения действовали очень жесткими методами. Ключевую роль в подавлении повстанцев играли парашютисты и подразделения Иностранного легиона, обладавшие хорошей подготовкой и высокой мобильностью.

Однако в самой метрополии далеко не все силы одобряли жесткие меры армии в Алжире. Премьер-министр Пьер Пфлимлен собирался начать мирные переговоры с ФНО, чем вынудил армейских генералов поставить ультиматум – или военный переворот, или смена главы правительства на Шарля де Голля. В то время и рядовым французам, и офицерам вооруженных сил, и высшему генералитету казалось, что де Голль, национальный герой и решительный политик, не сдаст французские позиции в Алжире.

1 июня 1958 года де Голль стал премьер-министром Франции, а 8 января 1959 года был избран президентом страны. Однако генерал не оправдал тех ожиданий, которые возлагали на него французские колонисты и лидеры ультраправых. Уже 16 сентября 1959 года Шарль де Голль выступил с речью, в которой признал право алжирского народа на самоопределение. Для французской военной элиты, особенно воевавшей в Алжире, эти слова главы государства стали настоящим шоком. Тем более, что к концу 1959 года французская армия, действовавшая в Алжире под командованием генерала Мориса Шалля, добилась впечатляющих успехов и практически подавила сопротивление отрядов ФНО. Но позиция де Голля была непреклонной.

8 января 1961 года в Алжире прошел референдум по вопросу о независимости, на котором за нее проголосовали 75 % участников. Французские ультраправые отреагировали незамедлительно – в феврале 1961 г. в Мадриде была создана Секретная вооруженная организация (OAS – фр. Organisation de l’armйe secrиte), целью которой было провозглашено воспрепятствование предоставлению независимости Алжиру. Члены OAS действовали в интересах более чем миллиона французских колонов и еще нескольких миллионов алжирцев, сотрудничавших с французскими властями и служивших в армии или полиции.

Организацию возглавили студенческий лидер Пьер Лагайярд и армейский генерал Рауль Салан. Один из ближайших соратников де Голля по Движению Сопротивления, 62-летний генерал Салан прошел огромный жизненный путь – он участвовал еще в Первой мировой войне, служил в колониальных войсках в Западной Африке, возглавлял отдел военной разведки Министерства колоний, в годы Второй мировой войны командовал 6-м Сенегальским полком и 9-й колониальной дивизией, воевавшими в Европе, затем командовал колониальными войсками в Тонкине, был главнокомандующим французскими войсками в Индокитае и в Алжире. Этот опытнейший генерал, прошедший множество войн, считал, что Алжир должен оставаться французским и впредь.

В ночь с 21 на 22 апреля 1961 г. верные OAS французские военнослужащие под руководством генералов Салана, Жуо, Шалля и Зеллера совершили попытку путча во Французском Алжире, взяв под контроль города Оран и Константину. Однако путч был подавлен, Жуо и Салан скрылись, а Шалль и Зеллер были арестованы. Военный трибунал заочно приговорил Салана к смертной казни. Члены OAS, в свою очередь, начали подготовку к покушению на генерала де Голля. Одновременно было проведено множество покушений и убийств правительственных чиновников и полицейских офицеров, верных де Голлю.

Непосредственным организатором покушения в Пон-сюр-Сен стал подполковник авиации Жан-Мари Бастьен-Тири (1927–1963). Потомственный офицер, сын артиллерийского подполковника, лично знавшего де Голля, Жан-Мари Бастьен-Тири получил образование в Высшей национальной школе космоса и аэронавтики SUPAERO в Тулузе и поступил на службу в ВВС Франции, где занимался вопросами авиационного вооружения и разрабатывал ракеты класса «воздух-воздух».

До 1959 года Бастьен-Тири в традициях семьи поддерживал Шарля де Голля, однако когда последний приступил к переговорам с ФНО и изъявил готовность предоставить Алжиру независимость, Бастьен-Тири разочаровался в президенте. При этом в состав OAS подполковник так и не вошел. Бастьен-Тири был убежден, что за потерей Алжира Франция окончательно потеряет и всю Африку, а новые независимые страны окажутся под влиянием коммунизма и СССР. Будучи убежденным католиком, Бастьен-Тири не сразу решился на организацию теракта против президента. Он даже пытался найти оправдание покушению на «тирана» в трудах отцов церкви.

Как только по пути следования президентского кортежа произошел взрыв, спецслужбы сразу приступили к поиску его организаторов. В течение нескольких часов после покушения были арестованы пять человек – Анри Манури, Арман Бельвизи, Бернар Баранс, Жан-Марк Рувьер, Мартиаль де Виллеманди, а спустя месяц – шестой участник покушения Доминик Кабан де ля Прад. Все арестованные работали в сфере автомобильного страхования.

Организатором покушения признал себя Анри Манури, а Доминик де ля Прад был непосредственным исполнителем – именно он привел в действие детонатор при приближении президентского автомобиля. Вскоре Доминику де ля Праду удалось бежать в Бельгию. Арестовали его в соседней стране лишь в декабре 1961 года, а выдали Франции в марте 1964 года. Интересно, что «по горячим следам» выявить причастность подполковника Бастьен-Тири к организации покушения в Пон-сюр-Сен не смогли и офицер остался на свободе, не отказавшись от идеи избавить Францию и французов от Шарля де Голля.

28 августа 1962 г. в г. Труа в департаменте Об начался судебный процесс над участниками покушения, по итогам которого все они получили различные сроки лишения свободы – от десяти лет до пожизненного заключения. Между тем, 5 июля 1962 года была провозглашена политическая независимость Алжира. Таким образом, Шарль де Голль окончательно стал в глазах правых радикалов и военных злейшим врагом французской нации.

Подполковник Бастьен-Тири приступил к разработке операции «Шарлотта Корде» – так члены OAS назвали очередной план устранения французского президента. 22 августа 1962 в районе г. Кламар проезжал кортеж президента Шарля де Голля из двух автомобилей «Citroen DS» в сопровождении двух полицейских мотоциклистов. В первом автомобиле находились сам де Голль, его супруга Ивонна, водитель Франсис Мару и адъютант полковник Аллен де Буассье. Во втором автомобиле за рулем находился бригадир полиции Рене Касселен, рядом с водителем – полицейский комиссар Анри Пуиссан, а в салоне – телохранитель президента Анри Джудер и военный врач Жан-Дени Дего.

На пути следования кортеж ожидала группа «Дельта» OAS из 12 человек, вооруженных автоматическим оружием. В состав группы входили бывшие и действующие военнослужащие французской армии и Иностранного легиона, преимущественно парашютисты. Все они были молодыми людьми в возрасте от 20 до 37 лет. В одном из автомобилей спрятался сам подполковник Бастьен-Тири, который должен был подать автоматчикам сигнал о приближении президентского кортежа. Как только автомобили де Голля поравнялись с местом засады, заговорщики открыли огонь. Однако водитель президента Марру – профи высочайшего класса – как и во время прошлого покушения на полной скорости вывел президентский автомобиль из-под обстрела. Провалилась и попытка одного из заговорщиков Жерара Буизина протаранить президентский «Ситроен» на своем микроавтобусе.

Вскоре были арестованы пятнадцать подозреваемых в организации покушения на президента. Рядовые участники операции «Шарлотта Корде» были приговорены к различным срокам заключения и в 1968 году получили президентское помилование. Аллен де ля Токнэ, Жак Прево и Жан-Мари Бастьен-Тири были приговорены к смертной казни. Однако Жаку Прево и Аллену де ля Токнэ наказание было смягчено. 11 марта 1963 года 35-летний Бастьен-Тири был расстрелян в форте Иври. Казнь подполковника Бастьен-Тири стала последним расстрелом в истории современной Франции.

В течение 1962–1963 гг. OAS была практически разгромлена. Алжир, став независимым государством, начал играть важную роль в поддержке многих арабских националистических и африканских национально-освободительных движений. Из Алжира во Францию были вынуждены в спешном порядке бежать практически все французские колонисты, а также значительная часть алжирцев, так или иначе замешанных в сотрудничестве с колониальными властями.

Но строительство независимого Алжира не стало для рядовых жителей этой страны панацеей от нищеты, вооруженных конфликтов, произвола властей и терроризма. Прошло более полувека после описываемых событий, а из Алжира во Францию продолжают прибывать десятки тысяч мигрантов. При этом они стараются сохранять свою национальную и религиозную идентичность, обычаи, образ жизни даже на новом месте жительства. Если раньше Франция колонизировала Алжир, то теперь алжирцы и выходцы из других стран Африки и Ближнего Востока методично заселяют саму Францию.

Непрощенное воскресенье: как британцам сошел с рук расстрел защитников прав Северной Ирландии

Андрей Полонский

В эти дни Brexit стал не единственной проблемой британских властей, по крайней мере, министерства обороны. В марте прокуратура Северной Ирландии начала предъявлять обвинения британским военнослужащим за события 47-летней давности. 30 января 1972 года в городе Лондондерри в Ольстере они расстреляли безоружных участников марша в защиту гражданских свобод. Этот день вошел в историю как Кровавое воскресенье. Были убиты 13 мирных демонстрантов, многие получили ранения. Потенциально обвиняемыми по делу могут стать 18 десантников в возрасте от 60 лет. Этот день имел серьезные последствия в истории Соединенного Королевства, на десятилетия в Северной Ирландии ввели прямое управление из Лондона, а в Ирландскую республиканскую армию увеличился приток людей. Андрей Полонский – об истории и последствиях Кровавого воскресения и о том, почему никто не был наказан.

В начале 70-х годов прошлого века редкий выпуск новостей в СССР обходился без сообщений о беспорядках в Северной Ирландии. В какой-то момент эта земля стала своего рода «сестрой» Вьетнама. Очень удобная площадка для обличения «зверств капитализма».

Тогда, как и сейчас, часть публики была склонна видеть в подобных интерпретациях недоброкачественные игры пропагандистов. Дескать, любую зацепку используют в идеологической борьбе. Но, когда в начале 90-х годов Холодная война была закончена и случилось «открытое общество навсегда», проницательные люди заметили, что большая часть того, о чем говорила советская пропаганда, оказалась чистой правдой.

…Межконфессиональный и национальный конфликт в Северной Ирландии потряс Великобританию. После потери Индии и развала Британской империи ожесточенное гражданское противостояние пришло на сами Британские острова, практически в сердце страны. Города щетинились баррикадами. Ирландцы-католики, коренные жители этих мест, и потомки пришлецов, шотландцы-протестанты и англикане из Англии, завели себе вооруженные дружины. Бывали годы, когда и дня не проходило без столкновений. У правителей в Лондоне раз за разом сдавали нервы. В английской историографии эти события были названы «Смутой».

Источник конфликта – земля и вера

Советские историки, обсуждая причины североирландского конфликта, обычно брали в первую очередь в расчет ухудшившееся в конце 60-х годов социально-экономическое положение в регионе, рост безработицы и тому подобные, привычные для марксистского взгляда вещи. О тех же явлениях, правда, немного под другим углом зрения до сих пор любят поговорить и их британские коллеги, указывающие, что относительный рост благосостояния католического населения к концу ХХ века привел и к значительному снижению накала борьбы.

Казалось бы, для подобного взгляда существуют серьезные основания. Католическое меньшинство в Северной Ирландии веками материально чувствовало себя более стесненно, чем протестантско-англиканское большинство. Это отражалось и на политическом раскладе.

Католиков чаще всего поддерживали левые и ориентированные на Ирландскую республику националистические партии – лейбористы и дальше налево, а также ирландские националистические организации – Ассоциация борьбы за гражданские права, местные секции обще-ирландских партий и, конечно же, знаменитая Ирландская республиканская армия.

За протестантов и англикан стояли, в свою очередь, правые и центристы – консерваторы, либералы, а также всемирное братство протестантов – выходцев из Британской империи под названием Орден Оранжистов, истоки которого восходят ко временам Английской революции.

И все же корни североирландской «Смуты» конца ХХ века нужно, как кажется, искать не в социальном расслоении и экономических проблемах, а гораздо глубже – в тысячелетней истории англо-ирландского противостояния.

Немного об Ирландии

Ирландская культура совершенно уникальна, не похожа ни на какую другую. Кельты, населявшие остров, фактически не знали государства в общеупотребительном значении этого термина. Они жили кланами, объединенными родственными и побратимскими связями и общинным владением землей. Во главе каждого клана стоял вождь, но рядом с ним всегда был скальд – поэт, чье слово на пиру имело подчас большее значение, чем мнение вождя на совете. Кланы объединялись в «королевства», но король опять же был исключительно военным предводителем.

На территории древней Ирландии таких королевств было пять – Лейнстер, Манстер, Ольстер, Коннахт и Миде. Верховный король всей Ирландии – тоже исключительно военный предводитель и гражданский авторитет, своего рода старейшина – проживал в самом сердце страны, в королевстве Миде.

Ирландцы первыми из западноевропейских народов за пределами Римской империи приняли христианство, проповеданное им святым Патриком в 432 году. В VI веке, в то время, когда континентальная Европа погрузилась в пучину невежества и забыла времена Платона и Аристотеля, а главные «ученые» при дворах франкских королей считались таковыми только потому, что могли писать и читать, Ирландия на много столетий стала главным культурным центром Запада. Ирландская поэзия и литература – одна из самых значительных в мире (ср. «Ирландские саги» и др.), ирландская скульптура и миниатюры в рукописных книгах до сих пор потрясают воображение ценителей.

Кажущаяся незащищенность ирландцев, иногда мнимая (ирландцы – едва ли не единственные европейцы, жившие у большого моря, которые сумели изгнать викингов-норманнов), с самого начала привлекала английских королей. Проникновение англичан на остров началось еще в XII веке. Иногда оно принимало мирные формы, иногда военные. Генрих VIII в XVI веке провозгласил Ирландию королевством, а себя – королем. Так впервые официально сложилась англо-ирландская уния.

Страшным потрясением для Ирландии, сохранявшей верность католической церкви, стала елизаветинская Реформация и особенно Английская революция. Ирландцы, занявшие тогда сторону короля-католика Якова II, потеряли до половины своего населения. Англичане-протестанты устроили на острове настоящий геноцид, о котором впоследствии они благополучно забыли, как и о многих других своих преступлениях.

Один из видов геноцида – ирландская работорговля

С 1801 года Ирландия официально стала частью единого государства – Соединенного Королевства Великобритании и Ирландии. Ирландский язык начал вытесняться английским (сейчас он активно возрождается), на остров хлынули потоки переселенцев-протестантов из Англии и Шотландии. Католики-кельты дискриминировались, были ограничены в правах, вынуждены были платить особые подати в пользу протестантов.

К чести ирландцев надо сказать, что они ни на год не прекращали сопротивления. Раз за разом возникали тайные организации, военные ложи, вспыхивали восстания. Однако окончательно Ирландия добилась независимости только в ХХ веке. После восстаний 1916-го и 1919-го годов британский парламент был вынужден предоставить острову статус доминиона (так называемое Ирландское свободное государство), а после Второй мировой войны – в 1949 году – англичане признали полную независимость Ирландской республики, которая, что характерно, тут же вышла из Британского Содружества.

Однако случилась трагедия. Страна оказалась расколота. Шесть из девяти графств Ольстера – самой северной исторической провинции острова – остались в составе Великобритании под названием Северной Ирландии. На этих территориях ирландцы-католики оказались в меньшинстве, и протестанты-юнионисты, создавшие в противовес Ирландской республиканской армии свои собственные военизированные формирования, праздновали победу.

Разумеется, победители не поленились закрепить свой политический успех в череде дискриминационных по отношению к католическому меньшинству законодательных мер, прежде всего в области образовательной политики и системы избирательных округов. Весь этот исторический бэкграунд во многом и объясняет взаимное ожесточение в дни знаменитой «Смуты» в Ольстере в конце 60-х – 90-х гг. ХХ века.

Битва за Богсайд

Напряжение в межконфессиональных и этнических взаимоотношениях в Северной Ирландии на протяжении ХХ века никогда не пропадало. В ирландской католической среде активно работали радикальные националистические организации, которые сегодня мы бы без обиняков назвали бы террористическими (ИРА, временная ИРА, Ассоциация обороны граждан Дерри и др.). Свои военизированные формирования создали и протестанты (Ольстерские добровольческие силы, Ассоциация обороны Ольстера, Оранжевые волонтеры, местные полицейские, в подавляющем большинстве – протестанты).

На самом деле ИРА и ее политическое крыло – партия «Шинн Фейн» – не прекращали борьбу за объединение Ирландии на протяжении всего ХХ века. Устраивались взрывы на британских военных объектах, штурмовались британские казармы и учреждения и т. п. К примеру, только в 1956 году ИРА провела в Ольстере 600 военных акций. Понятно, что британское правительство отвечало на них массовыми арестами и политическим террором. В сущности, другого выхода не было.

Однако в 60-е годы ирландские активисты стали переходить от вооруженной борьбы к мирному политическому протесту. В 1967 году возникла Ассоциация борьбы за гражданские права Ольстера, связанная с лейбористской партией. Ассоциация выдвинула вполне разумные и выполнимые требования: «положить конец дискриминации католиков при устройстве на работу и в жилищном вопросе, отменить множественное голосование и установить принцип «один человек – один голос», а также отменить чрезвычайные законы, действовавшие с 1933 г., и распустить полицию, состоявшую в основном из протестантов».

Ответом на эти требования стали полицейские репрессии и террор протестантских военизированных формирований.

Смута началась в августе 1969 года с массовых уличных столкновений в столице Северной Ирландии Белфасте и втором по величине городе Дерри (протестанты и юнионисты называют его Лондондерри). Уличные бои в Дерри получили название «Битва за Богсайд».

В ответ британское правительство ввело в Северную Ирландию регулярные войска. Поначалу католическое население приветствовало приход армии, увидев в нем гарантию безопасности. Но когда армейские начальники однозначно приняли сторону протестантов, католики изменили мнение. Противостояние началось с новой силой.

Методы британцев в Северной Ирландии были далеки от так называемой «демократии». В 1971 году они начали устраивать концентрационные лагеря для католических активистов, узаконили психологические пытки (т. н. воздействие по системе «пять методов» – пытки неудобной позой, лишение сна и еды, перегрузка слуха белым шумом, сенсорная депривация) и так далее.

Однако подавить силой ирландское движение в Ольстере не удалось. На каждую акцию устрашения следовал ответ. Два главных города – Белфаст и Дерри – практически не контролировались британским правительством. Так, к концу 1971 года в Дерри было построено 29 баррикад. 16 из них выглядели как настоящие крепости и могли выдержать даже атаку бронетехники. Некоторые районы подчинялись только руководству Ирландской республиканской армии.

Кровавое воскресенье 1972 года

Одним из самых трагических эпизодов стало так называемое Кровавое воскресенье 30 января 1972 года. В тот день жители Дерри вышли на мирную демонстрацию. Акция была организована Ассоциацией по защите гражданских прав и Ассоциацией обороны Дерри. Марш должен был начаться на Епископском поле. Демонстранты планировали пройти через центр города к зданию «Гилдхолл», там планировался митинг с участием депутата Палаты общин и одного из лидеров Ассоциации Бернадетт Девлин и известного лейбориста лорда Брокуэем. В демонстрации участвовало до 15000 человек.

Когда манифестация прошла по узким улочкам центра и дошла до конца Уильям-стрит, путь ей преградили солдаты 1-го батальона Парашютного полка под командованием подполковника Дерека Вилфорда и капитана Майка Джексона. Военные принялись стрелять по демонстрантам резиновыми пулями, распылили газ «си-эс», направили на толпу водометы. В ответ на солдат посыпались камни. Тогда был дан приказ стрелять боевыми патронами на поражение.

Как показывали впоследствии свидетели, стрельба боевыми началась без малейшего предупреждения – сразу по людям, без огня в воздух. Больше того, парашютисты стреляли в раненых, не давали проехать каретам скорой помощи, хладнокровно добивали людей, лежащих на земле. Как рассказывал лейборист Уильям О’Конелл, «на Россвиллстрит прибыли 3 бронетранспортера с парашютистами, которые, выскочив из них, тут же открыли стрельбу. Они стреляли даже в тех, кто лежал на земле. Это делалось абсолютно хладнокровно».

В результате 13 безоружных манифестантов, включая одного католического священника и шестерых несовершеннолетних, были убиты. Еще 14 человек ранили.

Кровавое воскресенье обострило ситуацию до предела. Боевики ИРА пообещали отомстить за каждого убитого. Участница марша Бернадетт Девлин, которой так и не пришлось выступить на митинге, заявила:

«То, что случилось в воскресенье, было массовым убийством со стороны армии. Пусть не говорят, что они стреляли в ответ. Солдаты расстреляли мирную демонстрацию. Они целились с кровожадным удовольствием во всех, кто попадался им на глаза. Мы этого никогда его не забудем.»

Зато военные сохраняли полное спокойствие. Разработчик операции генерал-майор Роберт Форд сообщил: «Мы надеялись арестовать 200–300 человек, но из-за 10-минутной задержки нам удалось взять немногим более 70».

Спящий конфликт

События «Кровавого воскресенья» ужесточили противостояние. ИРА заявила о переносе «боевых действий» на территорию собственно Великобритании. В ответ английские войска взяли штурмом католические районы и разрушили баррикады.

Но окончательно снять напряжение и разрешить конфликт силой британским властям так и не удалось. ИРА несколько раз заявляла о прекращении вооруженной борьбы, но от нее постоянно откалывались все более и более радикальные группы. Крупнейшие города Северной Ирландии до сих пор разделены на католические и протестантские районы, и их население, мягко говоря, «не ладит» друг с другом.

«Стена мира» между католикамии протестантами

Отчасти урегулировать ситуацию англичанам удалось только после нескольких межгосударственных соглашений с Ирландской республикой, заключенных в 80-е и 90-е годы. Результаты последнего и как бы окончательного Белфастского соглашения 1998 года были подтверждены на общенациональном референдуме в Ольстере.

В основе этих договоренностей лежит так называемый принцип «сецессии», согласно которому Северная Ирландия имеет право на выход из Великобритании по результатам общенационального референдума. По результатам социологических опросов, проводившихся в начале столетия, около 47 % жителей Ольстера относят себя к католикам, и 53 % – к протестантам. Но у католиков выше рождаемость, а среди населения младше 25 лет они уже составляют большинство.

Ольстер не прощает

Только в 2010 году премьер-министр Великобритании Дэвид Кэмерон принес извинения семьям погибших и заявил, что «гибель людей от рук британских солдат невозможно оправдать». Лондон, со свойственным англосаксонскому миру цинизмом, даже предложил выплатить семьям погибших денежную компенсацию. Но некоторые с негодованием отвергли это предложение, заявив, что воздаяние должно лежать совсем в другой области.

И вот спустя еще почти десять лет, в начале 2019 года, прокуратура Северной Ирландии возбудила уголовное дело против одного из «парашютистов», обвиняемых в убийстве двух и покушении на убийство еще нескольких мирных демонстрантов. Следствие рассматривало обвинения еще против 16 солдат и офицеров, но не нашло «прямых улик».

Британское правительство уже заявило, что предоставит обвиняемому бесплатного адвоката.

Однако реальные виновники – офицеры, отдававшие приказы, и политики, сделавшие подобные события возможными, никогда не предстанут перед судом. Судьба одного из командовавших расстрелом мирных демонстрантов в Дерри – капитана Майка Джексона – слишком красноречива, чтобы о ней умолчать.

Джексон, приказавший в 1972 году вести огонь на поражение по безоружным демонстрантам, сделал головокружительную карьеру в британской армии. Он дослужился до генерала, командовал английскими войсками в Боснии и Косово и даже возглавлял Генеральный штаб Соединенного Королевства в 2003–2006 годах. Это все, что нужно знать о «правах человека», защите меньшинств и обычной людской справедливости в Британии и ее окрестностях.

Примечания

1

Отметим, что хотя семья Мамбро была весьма небогатой, сама Франческа безбожно преувеличивает ее бедность. Несмотря на жизнь в казармах (где ее семейство занимало половину этажа), у них имелся роскошный дом в Кьети. Также необходимо помнить, что эта семья была аристократической. Мамбро – старинный графский род, восходящий еще ко временам остготского завоевания Италии. Впрочем, официально предки Мамбро титула были лишены во времена финального этапа объединения Италии. Лишены они были его за участие в карбонарском и гарибальдийском движениях. Соответственно, Франческа получила вполне обычное, хотя и модернизированное дворянское воспитание, включающее культуру чести, фехтование на рапирах и ножах, латынь, древнегреческий и французский языки.

2

Тем не менее, и сейчас одевается по правой моде 1970-х: черная кожаная куртка и темные очки.

Content

Рикардо Альварес, Франческа Мамбро
Свинцовые семидесятые. Национал-большевизм в Европе

Она снова здесь М.В. Нигматулин, Э.С. Катайцева

«Красная» Миссина. Франческа Мамбро: «Всегда и в любом случае против течения» Франческа Мамбро, Андрея Коломбо

Черная автономия Рикардо Альварес

Глава первая Истоки вооруженной спонтанности

Глава вторая NAR. Первый период борьбы (1977–1979)

Глава третья Terza Posizione

Глава четвертая NAR. Второй период борьбы (1979–1981)

Глава пятая Разгром (1980-81)

Глава шестая Война без сна (1981–1985)

Глава седьмая После войны (1985–2001)

Как де Голля хотели убить за Алжир Илья Полонский

Непрощенное воскресенье: как британцам сошел с рук расстрел защитников прав Северной Ирландии Андрей Полонский

Примечания