Джиён Кан

Магазин для киллеров. Том 2

Jiyoung Kang

A Shopping Mall of the Killer, Book 2

살인자의 쇼핑몰 2

© Jiyoung Kang, 2023

The Korean edition was originally published by Jaeum & Moeum Publishing Co. Ltd.

© Серия «Сердце Азии», 2024

© ООО Издательство «Питер», 2024

* * *

Во вторник в 4:07 Дана умерла в моей квартире. По данным вскрытия причиной смерти стал гипогликемический шок, а в желудке были обнаружены непереваренные остатки ттока[1] и фунчозы[2]. Последним, что она ела, были ттокпокки[3]. Дана говорила, что мечтает наесться их до отвала где-то, где мать не помешает ей. Как будто это что-то сложное!

– Говоришь, твоя мечта – поесть ттокпокки? – спросила я и открыла приложение доставки еды. Выбрала уровень остроты «для новичков», добавила омук[4] и фунчозу, а еще заказала охлажденные напитки и киммари[5].

Дана была строгой вегетарианкой и на обед в университете всегда приносила домашнюю еду. Она не ела ничего острого, сладкого или соленого, питаясь лишь несколькими видами овощей и орехов, а еще протеиновыми коктейлями. И эта самая Дана призналась, словно исповедовалась:

– На самом деле я не веган. У меня есть секрет, как и у тебя. Возможно, не такой крутой, как дядя, который торгует оружием и работает заодно с киллерами, но я обещала маме, что никому его не расскажу.

Дана подошла ко мне и села рядом.

– И что за секрет?

Дана не ответила и просто обняла меня. Ее прикосновения не вызывали у меня отторжения – эта маленькая худая девушка стала мне бесконечно дорогим и близким другом.

– Чон Джиан, есть хочется, – вдруг капризно сказала она и слегка куснула меня в плечо.

Я тихо рассмеялась.

– Так что за секрет-то?

Поколебавшись, Дана заговорила:

– У меня диабет первого типа. Ребятам из нашей группы говорю, что веган или сижу на диете, но на самом деле вообще не могу есть углеводы без инъекций. Мне достаточно принимать инсулин, чтобы питаться и жить, как все, но мать – противница лекарств.

Дана открыла сумочку и достала оттуда шприц-ручку с инсулином. Она протерла кожу справа от пупка спиртовым тампоном и сделала укол.

– Мать не дает тебе принимать инсулин? От тебя ж одни кости остались. Ты должна лучше питаться.

– Она верит в природное исцеление. Мне никогда даже прививок не делали. Когда я болела, мать давала мне зеленый сок, приготовленный из разных растений. Она сама родила меня такой, но при этом всегда запрещает принимать химический инсулин. Называет его ядом. Раньше я верила ее словам, но не теперь.

Я слышала о таких людях, но и предположить не могла, что мать Даны окажется одной из них.

– А разве ты только что не инсулин ввела?

– Верно, инсулин. Не могу же я вечно питаться одной травой. Я уже устала ждать, пока мать умрет. Сегодня мы с тобой поедим ттокпокки, а потом я выпью латте с большим количеством сиропа и съем чизкейк, – взволнованно заявила Дана.

– Но что будет, если мать узнает?

Услышав мой вопрос, она побледнела.

– Думаю, в очередной раз прочитает лекцию и позовет для верности своих друзей на подмогу. Один раз она уже сделала так. У меня в ушах от их говорильни будто кровавые мозоли появились. Я сдалась и не стала отстаивать свое право жить и есть спокойно.

Пришло уведомление о том, что ттокпокки доставили. Я принесла еду, и Дана посмотрела на нее со слезами на глазах.

– Джиан, как думаешь, я правда смогу съесть все это? – спросила она, открывая пакет.

– Не волнуйся. Я киллер. Ттокпокки-киллер.

Дана храбро поедала ттокпокки. А мне было больно оттого, что приходилось только смотреть на нее и, подсчитывая калории и натрий, выбирать перепелиные яйца и омук. Я ей не говорила, что снова начала ходить на тренировки по боксу. Если на очередном взвешивании обнаружатся лишние килограммы, я вылечу из наилегчайшей категории, и тогда придется опять встречаться в поединке с опытными бойцами в легчайшем весе. Хотя, честно говоря, похудение давалось мне нелегко, и я почти смирилась с тем, что скоро у меня появятся новые раны и синяки на месте тех, что только успели зажить.

– Почему-то мне кажется, что ем только я.

Дана недовольно посмотрела на меня. От ее взгляда, поникшего голоса и опущенных плеч у меня проснулся аппетит.

– Ты о чем? Я ведь только начала!

Пуля вылетела без какого-либо сопротивления. Как только в моем желудке оказалась острая, соленая и сладкая пища, я тут же почувствовала, как мое тело опухает. Я пила газировку, ела жареное и даже присвоила себе часть сырных шариков Даны, которые ресторан положил нам в подарок. Последний ттокпокки мы разрезали пополам и съели вместе со смесью из остатков бульона, риса, кунжутного масла и морских водорослей, начисто отполировав свои миски. Даже примерный подсчет давал три тысячи калорий. Я подумала об отеках и гликогене, от которых смогу избавиться, только весь день пропрыгав на скакалке, и на душе стало неспокойно. А затем мне вспомнилось рыхлое тело дяди. Он никогда не отличался стройностью, но легко покорил подпольный мир. Должно быть, в этом ему помогли рассудительность, смелость и пистолет, который уж точно сильнее кулаков. Может быть, лучше было бы играть в RPG или практиковаться в стрельбе вместо занятий боксом. От этой мысли я расслабилась.

– Джиан, а теперь латте и чизкейк!

Волчий аппетит Даны не утихал.

Как я уже говорила, Дана умерла во вторник утром, в 4:07. Часы Apple на ее запястье зафиксировали момент остановки сердца. На следующий день мне пришлось позвонить ее жуткой матери и сообщить, что ее дочь умерла.

Мать Даны, стоявшая у входа в похоронное бюро, была совершенно безжизненной, как засохшее дерево, похожей на бледную поганку женщиной средних лет. Она дала мне пощечину и плюнула в лицо. Ее слюна отдавала металлом. Она вопила, что я убийца, обещала во что бы то ни стало отправить меня в ад, а затем ударила по затылку. Но самым ужасным был тот факт, что у этой женщины, верящей только в природное исцеление, в руке была капельница с белым, как костный бульон, питательным раствором.

После того дня я просыпалась в четыре утра без будильника, и мне казалось, что кто-то глубоко дышит рядом со мной. Даже после того как я принимала назначенное психоневрологом снотворное, сон не возвращался. Я спала с открытыми глазами.

Мы с Даной загорали на залитом солнцем пляже. Она читала книгу Анни Эрно, а я наблюдала за ней.

– Нет, Чон Джиан, не смотри на меня, – вдруг сказала Дана холодно.

– Почему нет? Я ведь не проделаю в тебе дырку взглядом.

Мне нравился ее профиль – плавные изгибы, которые создавали тонкие губы и маленький нос. Раз ты умерла, я хочу видеть тебя хотя бы во сне, почему нельзя?

– Мама не оставит тебя в покое. А может, даже зарегистрируется в приложении SUSApp и убьет тебя. Ты ведь знаешь? Это криминальное приложение. Даже за небольшие деньги можно сделать заказ. Каждый раз, когда ты смотришь на меня, мамин гнев растет. Так что отвернись. Будем смотреть каждый на свое море, словно незнакомцы. Ты меня поняла?

Рядом с Даной лежала мать. Ее сверкающие глаза уставились на меня из-под толстых, похожих на морщины двойных век. Я почувствовала, словно нижнюю часть тела куда-то затягивает, повернула голову и посмотрела на море. Волны, которые только что мягко плескались у лодыжек, унеслись вдаль и там замерли огромной стеной. Это значило, что вот-вот придет цунами, такое мощное, что сможет поглотить весь мир. Рядом со мной больше не было ни Даны, ни ее матери. Мне на ум приходило только одно имя. Дядино. Чон Джинман.

– Дядя! Дядя! Я… Я…

Он всегда следил, где я нахожусь, по камерам видеонаблюдения. Университет, магазин, библиотека и даже переполненное метро. Я постаралась убрать жучки из своей комнаты, но, думаю, нашла не все. Если сейчас он смотрит на меня, то должен непременно спасти.

Но никто не пришел. На меня нахлынула черная волна. Каждая песчинка превратилась в пулю и впилась в мою нежную плоть, а морская вода заколола ледяными иглами, заливаясь в рот и в нос.

Дядя не пришел на помощь.

Каждый день в четыре утра мое продырявленное, как морская губка, тело уносило в бушующее море.

* * *

Я с криком проснулась от очередного кошмара. Дядя так и не пришел, чтобы спасти меня. Возможно, мне действительно удалось избавиться от всех приборов видеонаблюдения и прослушки. Стоило подумать, что все защищающие меня приборы пропали, я забеспокоилась, как цыпленок, только что вылупившийся из яйца. Я поспешно подала заявление на академический отпуск и сдала абонемент на занятия боксом, до окончания срока действия которого оставалось больше трех месяцев. Проворочавшись всю ночь, я с восходом солнца отправилась домой.

Дядя чистил гриль в саду. Увидев меня, он замер от удивления, ведь я обычно появлялась у него только в первую неделю каждого месяца, а тут приехала уже второй раз подряд.

– Похоже, сегодня товар прибыл? Грузовик перекрыл дорогу, мне пришлось идти пешком.

Дядя обычно получал оружие тайно, когда меня не было дома или пока я спала. Такое зрелище было для меня в новинку.

– Что случилось? Почему ты приехала, не сказав ни слова?

В его взгляде явно читалось недовольство. На нем была та же одежда, что и на прошлой неделе: бирюзовая рубашка с пальмовым принтом и шорты-карго.

– В смысле, почему? Просто сейчас выходные. Мне стало скучно – вот я и приехала. А ты бы лучше одежду новую купил. Не слишком ли пестро для мрачного торговца оружием?

– Одна рубашка стоит девять тысяч девятьсот вон[6], а если купить две, еще одну дают в подарок. Но бесплатно доставляют только заказы на сумму свыше тридцати тысяч вон[7], – пробормотал дядя, брызгая покрытый жиром гриль моющим средством.

– Значит, ты купил четыре рубашки и в итоге получил шесть, да еще и с бесплатной доставкой. Но почему ты каждый день носишь только эту? Куда делась остальная одежда?

Я сняла рюкзак, поставила его на траву и притащила резиновый шланг, подключенный к водопроводу.

– Не могу же я каждый день тратить время на выбор одежды. Поэтому я решил распределить ее по дням недели. Но одной рубашки не хватает, так что в субботу и воскресенье я ношу бирюзовую.

Это означало, что люди, которые встречались с дядей только в определенные дни недели, думали, что другой одежды у него нет. Я не могла решить, было ли это показателем лени или продуманным ходом. Дядя потер гриль жесткой щеткой, и появилась желтая пена. Он опустил глаза и сделал знак головой. Я открыла кран.

– А за мной в последнее время не наблюдаешь?

Дядя наверняка видел, что каждый день в четыре утра меня мучают кошмары, но никак не реагировал, и это вызывало вопросы.

– Последняя камера была в поддоне для воды в горшке с кактусом. Но ты перестала его поливать, он засох, и ты от него избавилась. Причем даже не выбросила как следует, положив в пакет для мусора, а просто отнесла на крышу. Чон Джиан, у тебя вообще нет никакого чувства ответственности?

Я случайно загубила тот кактус, но так и знала, что камера все-таки осталась. Правда, на крыше, а не у меня в комнате.

– Ладно, хватит об этом. Ты ведь не собирался что-нибудь сегодня устроить втайне от меня, верно? – спросила я, оглядывая сад.

Помню, последний раз мы готовили барбекю прошлым летом. В тот день, когда закрылся магазин, дядя избавился от тела Чонмина и пожарил рибай для киллеров, которые нам помогали. Дяде в лицо попали клубы угольного дыма, и у него на глазах выступили слезы. Кто-то, то ли полицейский Юнхо, то ли Брат, спросил, все ли в порядке. А дядя ответил, что обида и злость – это горький дым, поэтому в конечном итоге остаешься плакать в одиночестве. И мы все дружно рассмеялись.

В саду, усыпанном пулями, остатками взрывчатки и кусками окровавленной плоти, киллеры жевали мясо, как простые студенты, собравшиеся у ларька с едой. Убийцы с красными кодами, шпионы с фиолетовыми, а также обладатели желтых кодов, которые уничтожали улики и оказывали медицинские услуги, стояли кружком, болтали о жизни, сетовали на рост цен и сплетничали о знаменитостях. После барбекю желтые коды прибрали во дворе и посадили новую траву. Я беспокоилась, что сад, который наконец приобрел нормальный вид, снова будет залит кровью.

– Кое-что и правда будет. Сегодня доставят «Шерман Файрфлай».

– И что это? Новый пистолет?

Раз уж дядя подчеркнул значимость этого события, наверняка он ждал какое-то мощное оружие.

– Это танк, о котором я давно мечтал. Перепродавать его я не собираюсь. Оставлю для коллекции. Как награду за то, что все это время я работал, не покладая рук.

Брат, должно быть, заметил меня по камерам видеонаблюдения и вышел к нам, шлепая сланцами. Он открыл банку безалкогольного пива и протянул мне.

– Разве может кто-то остановить твоего дядю? Он целую гору денег в пяти конвертах выложил за этот металлолом.

Услышав слова Брата, дядя прикусил нижнюю губу.

– Эй, не преувеличивай! Конвертов было четыре с половиной, а у танка всего-то затвор сломан. Сама башня и гусеницы высочайшего качества, так что им вполне можно пользоваться. Ты совсем в этом вопросе не разбираешься, но все же упрямо твердишь, что меня облапошили.

Лицо дяди начало краснеть от лба. Кажется, в конвертах, о которых они говорили, было не по миллиону[8] и даже не по десять миллионов вон[9].

– Ладно, ладно. Раз уж у дяди сбылась голубая мечта, племяннице следует его поздравить. Но ты ведь знаешь, что наши продажи в прошлом месяце даже до ста тысяч вон[10] не дошли, верно? На аренде оружия и посреднических сборах мы вообще заработали ноль – вся прибыль идет от торговли резиновыми сапогами и устройствами для уничтожения вредителей. Дядя, тебе не кажется, что мы в кризисе?

Он не нашелся, что ответить, и его маленькие пухлые губы, немного подрожав, сомкнулись.

– Джиан права. Сколько раз мне еще повторять, что мерзавцы из «Вавилона» уже дышат нам в спину? – проворчал Брат, словно его тоже разрывало изнутри.

Нельзя было пренебрегать основной работой ради хобби. Нам противостоял «Вавилон», наш вечный соперник и враг. Эта глобальная преступная организация уже царствовала в даркнете и глубокой сети. Их главными источниками дохода являлись заказные убийства, проституция, торговля наркотиками и органами, а также прямые трансляции пыток и убийств, которые могли смотреть все, кто платил высокие членские взносы.

Но оставались сферы, которые им не удавалось монополизировать. Среди них – поставки оружия и высококлассных кадров. Они, конечно, продавали убийцам ножи, пистолеты и винтовки, но ассортимент не отличался таким же разнообразием, как в murthe-help, которым управлял дядя. Киллеры у них тоже были, но большинство из них оказывались третьесортными наемниками, которые легко продавались за сходную цену. И самое главное, у них не было мастера, который бы мог модифицировать оружие для удобства пользователя и обучить других стратегии и тактике. Murthe-help лидировал в Азии и имел непревзойденное преимущество – Чон Джинмана. Тем не менее «Вавилон» готовился к серьезному вторжению в Азию и уже открыл штаб-квартиру в Корее.

По словам Брата, недавно они создали криминальное приложение исключительно для корейцев и начали тайно его распространять. Оно называлось SUSApp от английского слова suspicious – «подозрительный». Суть приложения была в том, чтобы связывать заказчиков и исполнителей преступлений, живущих в одном районе, через мессенджер, словно это какой-то маркетплейс.

Вот как пользоваться этим приложением. Предположим, некий офисный работник А успешно завершил жизненно важный проект, но все лавры присвоил его начальник. Работник так и не получил повышение по службе и в порыве гнева подал заявление об увольнении. Удерживать его не стали, и А стал безработным. Этот робкий, но злопамятный человек затаил обиду на своего начальника. Несколько месяцев он каждый день бродил около своего прежнего офиса и наконец узнал, где живет и куда обычно ходит начальник. Но смелости, чтобы отомстить лично, ему не хватало. Ведь судимость похоронила бы его как специалиста, и он бы никогда не смог вернуться на прежнюю работу.

Однажды господин А излил душу господину Б, с которым часто вместе играл в компьютерные игры, но в реальной жизни никогда не встречался. Тот, прося непременно сохранить все в тайне, прислал господину А ссылку-приглашение в Discord. Господин А машинально перешел по этой ссылке, и на его телефон автоматически установилось приложение с названием SUS. В этот момент вся информация с мобильного телефона господина А передалась в «Вавилон», но узнать об этом мог разве что эксперт, которым господин А не был. Он по диагонали просмотрел условия, написанные на английском языке, и нажал кнопку «Принимаю». На экране мобильного телефона тут же появилась доска объявлений с вакансиями в районе, где он живет. Через некоторое время господин А понял, что эти, казалось бы, ничем не примечательные посты от местного сообщества на самом деле были вовсе не обычными объявлениями:

• «Кто готов стать свидетелем аварии на подземной парковке жилого дома Арымтри, 101 (черного ящика нет)?»

• «Кто готов помочь проучить хулигана за насилие в средней школе Еджон?»

• «Ищем талантливого исполнителя, умеющего создавать дипфейк-видео».

• «Набираем женщин-проверяющих, которые смогут устанавливать в домах скрытые мини-камеры».

• «Ищем желающих разделить деньги по страховке после ДТП, суперсрочно».

• «Помощник в самоубийстве, гиперсрочно!»

Быстро справившись с удивлением, господин А внимательно просмотрел каждый пост. Заказчикам преступлений нужно было войти в приложение SUSApp и подтвердить баланс своего электронного кошелька. Раскрывать личность не требовалось. Чтобы отомстить, господину А нужны были только деньги. «Вавилон», конечно, уже получил сведения о его семье и друзьях, а также номера его счетов, пароли и коды безопасности.

После подтверждения баланса заказчик мог опубликовать пост в приложении, указав степень тяжести преступления и сумму вознаграждения. Если требовалось залить в машину рыбный соус или ударить кого-то в солнечное сплетение в слепой зоне видеокамер, можно было уложиться в пятьсот тысяч вон[11]. Однако если непременно должна была пролиться кровь, цена взлетала до небес. Господин А вспомнил, как именно он мечтал отомстить. Ему хотелось лишить жизни того, о ком его бывший начальник заботился больше всего. Босс не был женат, и детей у него не было. Но у него был питомец – серый шнауцер по кличке Росомаха, которого он обожал настолько, что даже набил его изображение на предплечье. Каждый вечер в восемь часов босс выгуливал Росомаху на Тханчхоне[12]. Хотя господину А не хватало смелости совершить злодеяние самому, он был готов за это кому-нибудь заплатить.

Он зарегистрировался как заказчик, а затем разместил пост под названием «Ищу человека, который сможет устроить случайную смерть собаки». Вскоре некто под ником «Старьевщик» предложил цену – три миллиона вон[13]. Господин А проверил его профиль. Показатель успеха в убийстве мелких домашних животных составлял девяносто два процента. Испытывая легкое смущение, господин А попытался сторговаться на двести тысяч вон[14]. А через тринадцать часов статус в заголовке его сообщения сменился на «Сделка завершена».

– Дядя, мы должны воевать, а не играть в войну. Мерзавцы из «Вавилона» уже проникли к нам и подмяли под себя несколько торговых районов.

Я не могла сказать, что мать Даны скоро может скачать SUSApp и попытаться убить меня. Даже если оставить в стороне мою жизнь, SUS причинял огромный вред обществу. Его материнская компания, «Вавилон», помимо посредничества в преступлениях за комиссию продавала разные услуги. В каждом районе, где находились их базы, они открывали центры, замаскированные под магазины у дома. Там можно было заранее заказать нужные товары и услуги, как еду в ресторане, и потом прийти и получить их без лишних разговоров. Среди предложений, обнаруженных Братом, был спрей, который при распылении на лицо или номер автомобиля делал их нераспознаваемыми для камер, одноразовое приложение, которое могло изменять голос, подделывая тембр кого-то из знаменитостей, а также услуги по созданию алиби и другие. Но больше всего нас беспокоило, что они продавали концентраты наркотиков и даже сдавали в аренду пистолеты и ножи со стертыми серийными номерами по низким ценам. Нескольких киллеров с красными кодами уже поймали на сотрудничестве с «Вавилоном».

– Нельзя быть такими нетерпеливыми, – сказал дядя, снова очищая гриль.

– Но мы не предпринимаем никаких действий, и красные коды перестают нас уважать. Нужно хотя бы показать, что мы готовы перерезать горло главе азиатского филиала «Вавилона». Тогда все поймут, что Чон Джинман по-прежнему в добром здравии, – запальчиво сказал Брат. Вены на его шее вздулись от напряжения.

Я думала точно так же. Пока мы бездействовали, количество деловых партнеров уменьшалось, а число тех, кто продал свою честь за деньги, росло.

– Да как можно что-то сделать, если мы даже не знаем, где живет этот глава филиала? К тому же не каждый возьмется за такой бизнес. Он не сможет долго продолжать так безрассудно продавать все подряд, пачкая кровью руки молодежи. Даже собака не может жить, питаясь только экскрементами. Они тоже скоро это поймут и отступят.

Будто побежденный словами дяди, Брат сгорбился, опустил руки и покачал головой.

– Кто занимается такими делами? Дядя, ты ведь лучше всех знаешь, кто должен зарабатывать деньги, а кто – набирать кредит доверия.

Для владельца крошечного магазина в Корее – стране, которая едва ли занимала на карте мира полногтя, – он слишком бравировал.

– В мире есть три типа людей. Те, кто верит другим, те, кто только делает вид, что верит, и те, кто громче всех кричит, что никому не верит. Хочешь спросить, к какой категории принадлежу я? Ко всем трем. Верю тем, кто делает вид, что верит мне, хотя на самом деле это не так, и при этом утверждаю, что никому не могу доверять. А вот «Вавилон» не принадлежит ни к одной из этих категорий. Они никому не верят, но при этом не притворяются и не кричат об этом. Они погубят себя сами.

Логика дяди казалась странной. Он подошел к крану, открыл его, взял конец резинового шланга и направил на гриль.

Однако не только старый танк времен Второй мировой мог вызвать у него такую реакцию. Скажи я ему, что ушла из академии, конец шланга был бы направлен не на гриль, а на меня. Ведь я нарушила обещание, которое давала при каждой встрече. Дядя твердил, что я должна закончить университет – только тогда он позволит мне участвовать в управлении нашим магазином.

– Уверена, что тебе это не понравится, но мне нужно кое-что сказать.

Пришло время признаться. Дядя, начавший протирать гриль сухой тряпкой, посмотрел на меня расфокусированным взглядом.

– Я долго об этом думала и…

– Эй! – прервал меня дядя громким криком.

– Эй? Так мне продолжать или нет?

Но он не ответил. Большими шагами он прошел мимо меня, размахивая руками и что-то выкрикивая. Оглянувшись, я увидела за открытыми воротами серый «дамас». Дядя даже не услышал мои последние слова!

– Как можно припарковаться на такой узкой дороге?

Из водительской двери вышел мужчина лет пятидесяти в велосипедных нарукавниках.

– Вижу, наш директор отлично справляется. Склад размером с городской стадион.

Мужчина действительно был похож на велосипедиста. Он открыл заднюю дверь, достал из багажника коробку с надписью «Счастливый дом ттока» и протянул дяде. Затем вынул большой таз, покрытый черным полиэтиленом.

– Как можно приезжать без предупреждения? – возмутился дядя, как будто мужчина не должен был появляться, пока я была дома.

Прибывший немного смутился, но быстро взял себя в руки.

– Вы наш первый клиент, поэтому вам – особое внимание. Я щедро добавил тыквенной пасты. Вышло так сладко, что вы сразу все съедите.

Похоже, это был владелец магазина, в котором продавали тток. Он прошел через ворота и оглянулся по сторонам.

– Похоже, сегодня какой-то важный день?

Некоторые продавцы любят поболтать с клиентами. Мужчина поставил таз на ступеньку перед входной дверью и достал электронную сигарету. Лицо дяди сразу потемнело.

– У нас дома не курят, – сказала я вместо дяди, который не умел говорить неприятные вещи.

– Это не сигарета. Она с глицерином, из которого образуется пар, никотина там нет. Я не курю уже десять лет, но иногда хочется чем-то занять себя.

Мужчина все доставил и мог бы уже уйти, но вместо этого медленно направился к складу, оглядываясь по сторонам. Дядя собирался строить новый склад, и во дворе стоял небольшой экскаватор, а рядом валялись сэндвич-панели, лопаты, молотки и другие инструменты.

– На подъездной дороге стоит фура и не может сдвинуться с места. Вам помочь? Думаю, она едет сюда.

Мужчина оглядел дядю, выдыхая облако цветочного аромата.

– Я сам разберусь. Деньги за тток и свиную голову я перевел на ваш счет, – сказал дядя, указав в сторону ворот.

– Я не могу уехать, даже если захочу. Фура перекрыла дорогу. Она настолько загружена, что сместился центр тяжести, и одно крыло отвалилось. Я предложил водителю визитку автомастерской, но он ответил как-то странно – то ли на северокорейском, то ли на корейско-китайском диалекте.

За рулем той фуры был Иньин. Поскольку он выучил корейский от соседа по комнате корейско-китайского происхождения, его национальность была под вопросом. Но если часть крыла отсутствовала, то там был виден танк, верно? Мне показалось или этот человек, представившийся владельцем небольшого продуктового магазина, смотрел как опытный киллер?

– Я скоро с этим разберусь. Побудьте некоторое время внутри.

Я не могла понять, отправил ли дядя этого человека в дом намеренно или просто проявил гостеприимство. Он всегда учил меня опасаться незнакомцев, кем бы они ни были. Для нас обоих было бы настоящим несчастьем, если бы кто-то узнал, кто мы на самом деле. Мы ведь были осью зла – торговали всем, что нужно для убийства, а иногда и способами совершения убийств.

– Тогда прошу меня извинить.

Мужчина открыл дверь и вошел в дом. Я начала подозревать, что дядя снова хочет меня отстранить от дел и провернуть какой-то хитрый план. Но в этот раз мне хотелось самой нанести удар в спину, а не получать тумаки, словно глупый ребенок.

– Я позабочусь о госте, дядя, а ты занимайся своими делами.

– Эй, эй! Чон Джиан! Что это с тобой вдруг?

Похоже, дядя не ожидал такого. Я последовала за мужчиной в дом, заперла дверь и отправила дяде сообщение: «Опять проворачиваешь свои делишки за моей спиной?»

Ответ пришел мгновенно: «Ничего подобного. Ты что, дверь заперла?»

«Ничего подобного? Тогда ситуация еще серьезнее. А если бы этот мужчина открыл склад? Обычные магазины хранят у себя переносные ракеты? Ты бы выкрутился, сказав, что они игрушечные? А?»

Дядя прочитал сообщение, но не ответил.

– Здесь уютнее, чем кажется снаружи.

Мужчина, не спросив разрешения, уселся на диван. Его голос звучал беспечно, но взгляд внимательно осматривал каждый уголок.

– Правда? Наш дом не такой, каким кажется снаружи.

Я пошла на кухню, открыла холодильник и, как всегда, нашла там только открытую коробку с замороженной пиццей, колу без сахара и пожелтевшую маринованную редьку, которую обычно подают с курицей.

– Разве можно так питаться и не толстеть? Решил меня помучить в будущем? – пробурчала я, налила воды в чайник и взяла банку растворимого кофе.

В каждой комнате нашего дома висели зеркала. После того как я узнала истинную личность дяди, поняла, что зеркал здесь слишком много для того, кто не любуется собой часами. Они явно использовались для другого.

Я украдкой взглянула на мужчину через одно из зеркал. Он открыл ящик стола перед диваном. Насколько я знала, там не было ничего важного. Любой предмет в доме мог стать оружием в случае опасности. В ручках ложек и палочек для еды были спрятаны острые шила, зеркала скрывали ножи, а украшением дивана служил блочный лук. Если нажать на пятую половицу от окна, появлялся «глок» с магазином патронов, а нажатие на кнопку на пульте включало усыпляющий газ из медиаплеера. Но такие места, как ящики и сейфы, дядя предпочитал оставлять пустыми.

Успокоившись, я приготовила кофе, поставила чашку на поднос и вышла в гостиную. Мужчина приподнялся и взял чашку.

– О, это кофе?

Он выглядел разочарованным, видимо, ожидал зерновой кофе.

– Если вам не трудно, я бы попросил стакан холодной воды. От кофе у меня начинает сильно биться сердце, и я не могу уснуть.

Мог бы предупредить раньше. Я вернулась на кухню, ополоснула кружку с остатками кофе и налила в нее холодной воды.

– Спасибо! – Мужчина жадно выпил воду. Я села напротив него и пригубила кофе.

– Как вкусно! Похоже, вы заказываете минеральную воду, – продолжал он непринужденно болтать, осматривая комнату.

Я большими глотками пила остывший кофе, следя за его движениями.

– Занимайтесь своими делами. Я могу просто посидеть в телефоне.

Мужчина достал мобильный телефон из рукава. В этот момент я услышала длинную вибрацию, за которой последовало сообщение: «У вас новое совпадение». Я резко вдохнула, и кофе попал не туда, куда нужно. Закашлявшись, я поняла, что дело неладно. Такой сигнал звучал, когда заказчик подтверждал сделку с исполнителем через SUSApp. Этот мужчина был как минимум преступником, а как максимум – киллером. Его лицо оставалось спокойным, но движения стали быстрее. Он отключил телефон и встал.

– Так не пойдет. Надо помочь им. И мне пора готовиться к вечерней торговле. Некогда сидеть.

В доме были установлены камеры наблюдения, и Брат точно видел эту сцену. Я получила новое сообщение, но не стала читать – мужчина мог атаковать меня или сбежать. Я, племянница легендарного Чон Джинмана, не могла относиться к этому легкомысленно.

– Думаю, вы будете очень заняты вечером, раз у вас новое совпадение.

Я медленно встала, взяла пульт и нажала кнопку.

– Черт, похоже, ты услышала. Ну, если хочешь знать, что это…

Chromecast выпустил белесый туман, мужчина попытался что-то сказать, но его ноги подкосились, и он растянулся на полу.

Мне хотелось сказать: «…что это всего лишь значит, что ты гадкий преступник!» Но внезапно у меня зазвенело в ушах и помутнело в глазах. Я была уверена, что стою, но моя правая щека ударилась о пол. Я погрузилась в глубокий сон, даже не почувствовав боли. А! Я же не надела противогаз.

* * *

Над моими веками что-то сверкнуло. Я боялась, что, открыв глаза, увижу солнечный пляж. Шума волн я не слышала. Мои кошмары всегда со мной играли. Чу-чух, чу-чух. Я открывала глаза под звуки поезда и оказывалась на пляже. Динь-динь-динь. Я просыпалась от будильника, но перед глазами снова был пляж в четыре часа утра.

– Проснулась! Веки задрожали. Давай открывай глаза! – раздался дядин голос.

А, точно, я вдохнула снотворный газ и вырубилась. Поскольку это случилось днем, вероятность, что сейчас четыре часа утра, минимальна. Я медленно открыла глаза и уперлась взглядом в привычные обои. Подо мной была кровать, стоящая в комнате дяди. При падении я ударилась правой скулой и подбородком, и теперь лицо побаливало.

– Чон Джиан, зачем ты это сделала, даже не прочитав сообщение? – сказал дядя и протянул мне пакет со льдом, на котором был изображен волк.

– Потому что этого требовала ситуация. Директор ресторана оказался пользователем SUS. Должно быть, это киллер, которого подослали из «Вавилона». А ты и не догадался, да?

Когда я приложила пакет со льдом к лицу, ссадины защипало.

– Думаешь, я такой растяпа?

Дядя развернул ко мне ноутбук. Я увидела фото мужчины в военной форме – его имя Ким Минам[15] – и другую личную информацию. В этот момент в комнату вошел Брат и сел рядом со мной.

– Кто это такой, что ты решил мне его показать? Знаменитость?

– Смотри внимательно, это директор магазина, продающего тток. Мне он тоже показался подозрительным. Я думал, он просто оставит тток и уйдет, но он попытался сунуть нос на склад. Более того, электронная сигарета, которую он закурил, не продается на рынке. А в дом я его пустил, чтобы получить биометрическую информацию.

Над ручкой входной двери было устройство, похожее на спусковой крючок. Для открытия двери нужно было нажать на него, и тогда мы могли установить личность человека по его отпечатку пальца.

– Ты почему такой наивный? Или хочешь сказать, что раз он военный, то не может быть киллером? Из его телефона раздался сигнал уведомления о совпадении из приложения SUS.

Ведь военный мог стать еще более искусным убийцей. Среди красных кодов murthe-help, например, были даже священнослужители, беженцы и бездомные.

– Джиан, директор магазина пользуется не SUSApp, а обычным приложением для знакомств. Хоть у «вавилонских» мерзавцев и куча денег, они просто скопировали звук уведомления одного из таких устаревших приложений, – сказал Брат и протянул мне мобильный телефон директора. Включив экран, я действительно увидела то самое сообщение о совпадении симпатий, отправленное приложением для знакомств. Если этот Минам действительно был простым владельцем продуктовой лавочки, я совершила непоправимую ошибку. Если он после пробуждения пойдет в полицейский участок и заявит о случившемся кому-то, кроме Юнхо, у нашего магазина снова возникнут проблемы.

– Дядя, он уже очнулся? Где он? Я попробую с ним поговорить.

Я бросила пакет со льдом и вскочила на ноги. А дядя сложил руки на затылке и задумчиво потянулся.

– Джиан, появилась более серьезная проблема.

Как и ожидалось, Брат посмотрел на меня с беспокойством.

– Более серьезная, чем усыпляющий газ?

Я подумала: а не попытаться ли убедить его, что это был всего лишь перцовый баллончик, но, похоже, сделать это будет непросто. И что за более серьезная проблема?

– Этот человек думает, что мы шпионы.

– Что? Шпионы?

Дядя снова открыл ноутбук и вывел на экране одну из камер видеонаблюдения. Очнувшийся мужчина сидел внутри купола из закаленного стекла, возведенного на складе. Похоже, это было особое хранилище, которое дядя специально оборудовал для своей любимой «игрушки». Минам что-то кричал в сторону камеры.

– Увеличь громкость, а то не слышно, что он говорит.

Как только дядя прибавил звук, мои барабанные перепонки пронзил громкий голос Кима Минама:

– Вы ведь подошли ко мне, зная, кто я такой? Да, я из Командования обороны и безопасности Республики Корея. И совсем не такой слабак, как вам могло показаться. Даже если вы распорете мне рот, я буду все так же ненавидеть коммуняк. Так и знайте, сегодня вы встретитесь с праотцами. Гребаные ублюдки! – Минам, переполненный ядовитой злобой, бесновался, как дикий зверь. – Какую бы вы подставу мне ни сотворили, я уйду отсюда живым, если продержусь до 16:00. А знаете почему? Вам, наверное, чертовски любопытно? Если так хочется узнать, пусть ко мне выйдет не та зеленая девчонка-солдат, а старший офицер. Жду главаря!

Дядя выключил динамик. Я увидела, как пульсируют его виски.

– Не похоже, что он шутит. Может, стоит с ним встретиться? – В голосе Брата слышалось беспокойство.

Насколько я знаю, ни дядя, ни Брат не служили в армии. А мужчина из Командования обороны и безопасности, с которым нам пришлось иметь дело, казался волевым человеком и по характеру не походил на киллеров. Думаю, он был из тех, кто не перестает сомневаться, пока не получит желаемый результат.

– Вы верите тому, что он несет? Джиан, и ты тоже? – внезапно раздался голос Минхе. Она открыла дверь, вошла и посмотрела на нас, как на несмышленышей. На ней по-прежнему были очки без оправы. Она перевязала волосы резинкой, которую сняла с запястья. Брат, лучезарно улыбаясь, собрался было обнять Минхе, но она резко отвернулась и села на край кровати.

– Эй, мне даже обидно. Мы не виделись целый год, а ты отворачиваешься?

– Так ты голову не помыл. Воняешь. И почему вы все ни капли не изменились? – произнося «все», Минхе посмотрела на дядю.

– Почему ты вернулась? – спросил дядя, который хоть и был мастером покерфейса, но казался рассерженным.

Должно быть, эти двое отдалились по какой-то причине, о которой мне знать не полагалось.

– Пришла за своими вещами. Я ведь много чего здесь оставила.

Минхе пропала на целый год – залегла на дно, и дядя был в некотором смятении. Поедал тонны пиццы, вкладывал душу в маратхан[16] и проливал слезы над холодными свиными ножками. Я не знала, что эти двое настолько близки, и была удивлена. И вот теперь, воссоединившись с Минхе, дядя выглядел отчужденным, словно буддийский монах. Никто не знал, почему она вдруг исчезла, и не мог предположить, почему так внезапно вернулась.

– На его машине написано «Счастливый дом ттока», но я узнала, что этот магазин закрылся четыре года назад. Его можно найти только в приложениях доставки, и у него нет ни одного отзыва. Если бы бывший военный с сильными антикоммунистическими взглядами вдруг увидел на проселочной дороге танк внутри фуры, он бы обязательно сообщил об этом куда следует. Все же награда за сообщение о шпионе будет повесомее платы за тток, вам так не кажется?

Вместо того чтобы забрать вещи, Минхе присоединилась к нашему обсуждению. В отличие от нас она спокойно проанализировала информацию и указала на несостыковки в поведении Минама.

– Значит, он действительно может оказаться киллером?

Получается, я сделала правильный выбор, открыв кран с усыпляющим газом? Дядя оперся локтями на колени и задумался.

– Брат, попробуй как следует порыться в мобильном телефоне Ким Минама. Проверь историю вызовов, доступы, историю поиска, логины и источники всех файлов, – наконец сказал он. Потерев лысину ладонью, он встал со стула. – В морозилке есть мороженое. Минхе, Джиан, перекусите и поболтайте… Или уходите. А я допрошу его и узнаю, что за мероприятие намечается в четыре часа дня.

Он собирался отстранить Минхе и меня от управления магазином, все еще считая, что я несмышленый ребенок. Но сколько можно сидеть сложа руки, пока «Вавилон» отнимает клиентов и пока его жизнь находится под угрозой?

– А мне почему нельзя? Ты ведь можешь в любой момент умереть.

Дядя, уже выходя из комнаты, остановился и сердито посмотрел на меня. Но я не собиралась ему подчиняться. Вскочив с кровати, я встала прямо перед ним.

– Если бы не я, Ким Минам мог бы тебя убить.

– Пока нет никаких доказательств, что он киллер. С этим должен разбираться управляющий, то есть я.

Рука дяди, крепко сжавшая дверную ручку, побелела.

– Вот как? Значит, если я найду улики и решу проблему, то сама стану управляющей, так?

Когда умерла Дана и мне пришлось взять академический отпуск, я приняла решение. Я больше не стану ни к кому привязываться. Единственным местом, где я могла оставаться, не заводя близких друзей, был магазин дяди. Я решила жить с маской хладнокровия, похоронив душевную теплоту в тайне, созданной дядей.

– Слушай внимательно, Чон Джиан. Если ты будешь вертеться под носом у «Вавилона», нам конец. Мне, возможно, придется обменять магазин на твою жизнь. Думаешь, они просто пожелают нам счастливого пути и отпустят на все четыре стороны? В лучшем случае мы отделаемся пулей в висок и могилой где-то на отмелях Западного моря. А если нет, нас расчленят и продадут извращенцам на рынке человеческого мяса. Мы станем отварным Чон Джинманом и карпаччо из Чон Джиан, – угрожал дядя, брызгая слюной.

Но я не хотела сдаваться.

– Если бы мой дядя был владельцем местной продуктовой лавочки или водителем автобуса, а не торговцем оружием, я бы тоже жила как обычная студентка. Но моя кровь кипит так же, как твоя. Неважно, что будет со мной после смерти. Пусть хоть консервы сделают или на корм свиньям бросят. Я найду доказательства, что Ким Минам – киллер «Вавилона».

Минхе слегка сжала мое плечо. Она встала между мной и дядей, медленно моргнула, как бухгалтер, утомленный сверхурочной работой, и произнесла:

– Джинман, я присоединюсь к Джиан. Помогу ей на собственной шкуре прочувствовать, насколько опасна наша работа. Если Джиан решит, что не справится, она сдастся. Но если ей удастся добиться результата, вам, Джинман, придется поумерить упрямство. Я имею в виду, что у вас не будет иного выбора, кроме как признать ее своей преемницей. Все же в вас обоих течет кровь Пэкту[17].

Услышав про кровь Пэкту, Брат прикрыл рот, сдерживая смешок.

– Минхе, ты пришла за своими вещами, так? Мы ведь не настолько доверяем друг другу, чтобы ты вмешивалась в управленческие дела, – вспылил дядя.

– А если бы Джиан была парнем, вы бы так же сопротивлялись? Мне кажется, вам давно пора передать ей бразды правления, отойти от дел и играться со своим танком.

Дверная ручка, которую сжимал дядя, оторвалась. По его бегающим глазам мы поняли, что победили.

– Пожалуй, Минхе права. Давайте посмотрим, чего сможет добиться Джиан. А мы займемся своими делами.

Брат знал, что дядя всегда держит слово. Поэтому он решил выступить посредником и немного поддержать меня.

– Ладно, если тебе так хочется заполучить магазин, я дам тебе шанс. Но ты, Со Минхе, не вмешивайся. Чон Джиан пойдет одна.

Наконец я получила разрешение. Минхе развернулась и вышла из комнаты, а дядя взглянул на настенные часы.

– До 16:00 остается шесть часов семнадцать минут.

Хорошо, что ситуация повернулась в мою пользу. Но дядя ведь может отпустить Минама, стоит мне на секунду отвернуться, и тогда проблем не оберешься.

– Брат, у нас ведь есть нательные камеры, да? Почему бы нам с дядей не взять по одной?

Обычно контролировал и наблюдал дядя, но теперь я хотела соревноваться на равных.

– Зачем нательные камеры? Чон Джиан, неужели ты мне не доверяешь?

Дядя попал в точку, но у меня было припасено много правдоподобных оправданий.

– Конечно, для моей безопасности. Сам же велел мне идти без Минхе. Есть ведь красные коды, которые разорвали с нами отношения и присоединились к «Вавилону». Я о тех, кто исчез с карты киллеров. Ты, дядя, единственный, кто помнит их лица. Ты можешь назвать их личные данные, просто взглянув на походку. Я прошу тебя сделать это для моей защиты!

Пот, выступивший на макушке дяди, потек по густым бровям. Его напряженное выражение лица означало, что он проиграл. Последние годы я росла под его неусыпным присмотром. Теперь я повзрослела, и настало время побороться за свое место. Это противоборство, и стул только один – я готова пойти ва-банк, чтобы занять его.

* * *

Дядя был суров. Я надеялась, что он подвезет меня хотя бы до центра города, но он заперся на складе и даже не проводил. Несмотря на всю мою браваду, я не знала, с чего начать. Ким Минам, «Вавилон» или киллеры вряд ли могли бы найтись по тегам в соцсетях, поэтому мне пришлось задействовать все свои связи. Первым делом я планировала обратиться за помощью к фиолетовому коду – к Юнхо.

– Идем вместе. Я пришла сюда кратчайшим путем, но все равно чуть тебя не упустила.

Когда я отошла от дома на расстояние около десяти минут, с холма рядом с тропой сбежала Минхе. За спиной у нее был увесистый рюкзак цвета хаки, вероятно, полный оружия, а на ногах – армейские ботинки США.

– Дядя сказал, что мы можем пойти вместе?

– Нет. А тебе обязательно нужно его разрешение? Теперь… Ты ведь сама должна расчищать себе путь.

Минхе шла легче, чем я, несмотря на тяжелый рюкзак.

– Почему ты объединилась с Со Минхе? Чон Джиан, ты же собиралась действовать в одиночку! – пронзил меня, подобно молнии, голос дяди из наушника. Похоже, он заметил Минхе через нательную камеру.

– Дядя, у тебя ведь есть Брат. Так почему я должна действовать одна? Давай играть честно, руководствуясь справедливостью и здравым смыслом, ладно?

Я вынула наушник, зная, что дядя продолжит ворчать. Пройдя какое-то расстояние, мы встретили Иньина, который застрял на середине дороги и не мог двинуться ни вперед, ни назад. Он пытался избавиться от акации на подъездном пути с помощью бензопилы и лопаты. Узнав о нашей ситуации от Минхе, Иньин сказал, что его машина стоит на парковке у ресторана в центре города, где подают чхуотхан[18], и передал нам ключи.

– Это о ресторане дядюшки Санёна. Он друг дяди.

Идти по солнцепеку с довольно увесистой нательной камерой было ужасно тяжело. До центра города мы добрались уже к обеду.

– Есть один фиолетовый код, который ударил Джинмана в спину и ушел. Это он в прошлом году взломал здание правительства и стал причиной государственного аудита. Сейчас он, кажется, в «Вавилоне». Этот человек точно сможет отследить все, что нам нужно. Пойдем туда, – предложила Минхе. Похоже, это был кто-то даже более способный, чем Юнхо.

– Разве можно доверять тому, кто ударил в спину?

– Есть ли хоть кто-то, кто добился успеха, не ударив другого в спину? Просто… Доверимся его способностям.

Если подумать, я и сама ударила дядю в спину. Я оказалась в ситуации, когда должна была доказать ему что-то своими навыками. У меня не оставалось выбора, кроме как послушать Минхе. К тому же дяде передавались только мой голос и направление, в котором я двигалась, а значит, он не слышал предложение Минхе. Решив, что стоит довериться его способностям, чтобы достичь результата, я кивнула. Да, мне хватало смелости бравировать перед дядей, но единственным человеком, на которого я надеялась, был Юнхо. Если бы он отказал, я бы не знала, что делать. Возможно, пришлось бы засесть в компьютерном клубе, искать информацию в соцсетях или даже встретиться с хозяином «Счастливого дома ттока». Но тут открылся новый путь.

Когда мы наконец дошли до центра города, у меня зазвонил мобильный. Это был Брат.

– Дядя просит надеть наушник. Похоже, он готов принять командную игру. Если ты этого не сделаешь, рядом с ним останусь только я, и он будет капать мне на нервы. Поэтому очень прошу.

Я знала, каким беспокойным был мой дядя. Подумав о бедолаге Брате, я вставила наушник. Пройдя крупный перекресток, я увидела рядом с почтовым отделением вывеску ресторана, где продавали чхуотхан. Поскольку пришло время обеда, внутри было людно. Дядюшка Санён стоял на парковке, скрестив ноги. Он курил сигарету, сбрасывая пепел в контейнер от соуса, служивший пепельницей, и разговаривал по телефону.

– Эй, ну как тут скажешь. Разве военных у нас всего пара человек? Ты ведь и сам знаешь, что всего в сорока минутах езды отсюда находится их база. А чуть дальше – пограничники. Конечно, многие после службы в армии приезжают сюда, открывают магазинчик и пускают корни. Что? Обязательно говорить, что это мой знакомый? Эй, зачем мне сообщать такую чушь твоей племяннице? Отказываюсь. Я вообще с тобой разговариваю только потому, что ты из мертвых воскрес, а ты меня во всякие гадости втягиваешь! Погоди немного. Спрошу у племянника. Он еще служит военным. Отвечу, как только узнаю.

Мне не нужно было даже спрашивать, с кем он разговаривал. Хитрый дядя, увидев по нательной камере, куда мы направляемся, решил сделать ход первым. Его тактика выдать человека, который мог бы оказаться киллером, за военного вызвала у меня отторжение.

– Дядя, не слишком ли далеко ты заходишь? Это грязно.

Некоторое время в наушнике слышался треск, а затем раздался голос дяди:

– Я ведь уже показал тебе, кто такой Ким Минам. А ты не поверила и пытаешься куда-то влезть.

После того как мы с Минхе ушли, дядя, вероятно, задумался. Чем больше он думал, тем больше негодовал оттого, что малявка племянница громко потребовала отдать ей бизнес.

– Чтобы поесть меду, нужно разворошить улей. А ты не лезь в мои дела.

Минхе направилась к черному «мазерати» в глубине парковки. Дядюшка Санён тем временем узнал меня и подошел:

– Джиан, это ты? А я как раз с Джинманом говорил.

– Я так и подумала.

Дядюшка Санён достал из кармана пластинку в серебряной фольге и предложил мне, но я отрицательно помотала головой. Тогда он снял с жевательной резинки обертку, засунул ее в рот и усмехнулся.

– Как бы там ни было, странный он парень. Спутался с каким-то «красавчиком». На твои вопросы просил отвечать, что он точно отставной военный. Но я-то не могу говорить неправду. Кажется, он что-то затевает, но в любом случае надо все как следует выяснить. Так что я отправил сообщение племяннику.

В этот момент его телефон завибрировал.

– О-о-о! А вот и ответ.

Я не могла позволить дяде первым получить эту информацию. Поэтому перевернула висящую на шее нательную камеру.

– Могу я взглянуть?

Я так спешила, что выхватила телефон из его рук и открыла мессенджер.

– Сейчас я на учениях. Позвоню после 15:00.

Если подождать до трех, я смогу узнать что-то о Минаме. Достаточно, чтобы племянник дядюшки дал нужный мне ответ, и тогда не придется обращаться к бывшему фиолетовому коду. Наверняка есть причина, по которой дядя разорвал с ним отношения, поэтому и мне не хотелось с ним связываться. Вдруг я услышала голос дяди в наушнике.

– Чон Джиан, поверни камеру обратно. Это ты ведешь грязную игру. Нужно уметь соревноваться в меру своих способностей, а ты решила нарушить правила?

Дядя был прав, но раз он меня отчитал, мне захотелось ему насолить. Дядюшка Санён протянул руку, требуя вернуть телефон. В этот момент Минхе подъехала на «мазерати» и остановилась позади меня. Информация от его племянника или данные от фиолетового кода, который взломал правительство… Нужно было выбрать одно из двух. Но чем больше сведений, тем лучше.

– Дядюшка Санён, я верну телефон завтра. Извините! – сказала я и села на пассажирское сиденье «мазерати», держа телефон в руках. Минхе взглянула на меня с удивлением, но тут же нажала на газ. Позади раздались изумленные возгласы Санёна.

– Дядя, тем, кто опаздывает, всегда сложнее. Если бы я хотела жить честно, я бы не ушла в академ! – выпалила я.

Зачем я это сказала? Впрочем, когда-нибудь все равно пришлось бы признаться. Я знала, как это разозлит дядю. Он ведь так надеялся, что хоть кто-то в семье получит высшее образование. После окончания университета я должна была поступить в престижную магистратуру в Китае, которую с такой тщательностью подобрал для меня Иньин. Но проблема была в том, что я родилась сорняком, которому вовсе не хотелось в оранжерею.

– С тобой совершенно невозможно играть честно. Понял. Тогда придется заставить тебя сдаться по-настоящему.

Я ожидала, что дядя накричит на меня, но его ответ был коротким и холодным. Мое сердце заколотилось, а руки задрожали. Что это было: страх или предвкушение победы?

– Думала, он взорвется, услышав об академе, но этого не произошло, и теперь ты разочарована, так? – сказала Минхе.

Похоже, она считала, что я чувствую не страх и не предвкушение, а именно разочарование.

– Я совсем не разочарована. Я ведь ничего от дяди не ожидала.

– Нельзя построить отношения без ожиданий. Мы вкладываем в другого человека ровно столько, сколько от него ожидаем. Будь то деньги или эмоции, мы постоянно что-то вкладываем и ждем соответствующей отдачи. Получая что-то от Джинмана, ты, осознанно или нет, чувствовала себя в долгу. И эти долги так тебя обременяли, что ты заявила о банкротстве. Что лучше в такой ситуации: позволить держать себя за горло или сказать: «Увидимся в суде»?

Минхе была права. Возможно, я и правда надеялась, что меня просто разок тряхнут, держа за горло, и отношения продолжатся, как ни в чем не бывало. А когда дядя принял настолько суровый вид, у меня возникло ощущение, что мы с ним были настоящими конкурентами, а не кровными родственниками. Зря я сболтнула об академе в совершенно неподходящий момент.

– Бывший фиолетовый живет в трейлере. Он всегда находится в движении. Думаю, сейчас он где-то в районе города Кури. Пока я за рулем, попробуй обобщить информацию, которую дядя получил во время допроса. Мы ведь тоже должны услышать, за кого Ким Минам себя выдает.

Я открыла приложение, установленное Братом. Видео, которое записывала нательная камера дяди, передавалось на мой мобильный в режиме реального времени.

Минам сидел внутри купола из закаленного стекла, скрестив ноги, и смотрел прямо на дядю. Его тело было прямым и стройным, как бамбук, глаза странно блестели. У дяди, лицо которого отражалось в стеклянном куполе, на шее виднелось множество складок. Их органично дополняли гавайская рубашка и жир на животе, который появился у него от фастфуда и ночных перекусов.

– Вот тебе мой вопрос, – заговорил дядя.

– Собираешься заставить меня изменить своим убеждениям? Лучше дерьма поешь, – ответил Минам.

– Есть всего два варианта. И один из них является правильным, так что вопрос простой. Если скажешь правду, то сможешь и меня о чем-нибудь спросить. А если продолжишь сопротивляться, я брошу к тебе приоткрытый баллончик со слезоточивым газом. Теперь отвечай. Ты приспешник господина Кима, так? Только «да» или «нет».

Ким не настолько редкая фамилия, чтобы спрашивать, знает он ее или нет. Но на лице Минама не дрогнул ни один мускул.

– Приспешник? Я разве похож на кого-то, кто стал бы работать под чьим-то началом? Ого, так Ким – это фамилия цели убийства? Да ты меня проверяешь! Как складно ты поешь. Но я не знаю господина Кима, о котором ты спрашиваешь, и уж точно не являюсь его приспешником. А теперь делай что хочешь.

Дядя встал, держа в руке желтый цилиндр, похожий на контейнер для фотопленки.

– Ты не можешь не знать. Копаясь в твоем мобильном, мы обнаружили, что через закрытый мессенджер с тобой разговаривал неизвестный. Он настойчиво спрашивал, почему ты ничего ему не отвечаешь и что вообще происходит… Казалось, он был весьма разочарован. Если этот неизвестный – твой босс, господин Ким, разве тебе не следует считать себя трупом?

Наверняка рыться в телефоне они начали только сейчас, но дядя солгал очень убедительно. Он поставил лестницу перед стеклянным куполом и медленно поднялся наверх. Затем открыл запертую крышку и швырнул туда цилиндр. Как только крышка снова закрылась, купол стал заполняться белым газом.

– Минхе, ты знаешь какого-то господина Кима? Похоже, это босс из «Вавилона». Думаю, он связан с Кимом Минамом. Кто это?

Мне казалось, что Минхе, ключевая сотрудница магазина, должна это знать. Но она лишь отрицательно покачала головой.

– Господин Ким – босс из «Вавилона»… Впервые слышу. Я целый год не участвовала в делах, а они, похоже, во время моего отсутствия добыли новую информацию.

Я снова взглянула на видео. Минам точно не был обычным человеком. Он продолжал сидеть в той же позе со скрещенными ногами, хотя из его глаз текли слезы. Дядя притащил стул, сел перед стеклянным куполом и посмотрел Минаму в глаза. Словно дразня его, он достал из кармана небольшую пачку вяленой говядины и начал жевать. А еще включил песню New Jeans через наушники, которые использовал, чтобы оставаться на связи со мной. У меня засвербело в ухе, и я вынула наушник.

– Почему бы не спросить о господине Киме у Брата? Ведь этот парень больше всех знает об играх Джинмана в войнушку. Уверена, у него внутри все замирает от страха из-за того, что его выходное пособие уменьшится до нуля, раз бизнес приходит в упадок. К тому же из-за стеклянного купола территория Брата сократилась вдвое.

Конечно! Именно он мог бы рассказать, кто такой господин Ким. Дядя вел противостояние с Минамом, а значит, какое-то время не мог шпионить за мной через нательную камеру. Я набрала номер Брата. Тот сразу ответил.

– Я рад, что на Канбёнбук-ро нет пробок. Мапхо, где вы сейчас проезжаете, – моя родина. Я ничего не помню о своем детстве, но, взглянув на адрес, увидел, что это место, где я родился. Сложись все хорошо, я бы жил в квартире с видом на реку Хан. Знаешь, сколько там жилье стоит? Я каждый день цены мониторю.

Дядя сейчас не смотрел на мониторы, но Брат, похоже, продолжал внимательно за всем следить. Мне нужно было получить ответ на интересующий меня вопрос, прежде чем он пустится в пространные разглагольствования.

– Кто такой господин Ким из «Вавилона»? Я ведь должна иметь на старте ту же информацию, что и дядя.

Брат, должно быть, переключился на громкую связь, потому что к его голосу примешались звуки набора текста и шум.

– Разве я хоть что-то могу? Ну, если уж спрашивает кто-то из династии Пэкту, придется ответить. Господина Кима зовут Алекс. Он является главой азиатского филиала «Вавилона». Его настоящее имя и возраст неизвестны, мы смогли узнать только это прозвище, взломав POS-терминал одного из круглосуточных магазинов в их районе. Услуги и оружие «Вавилона» стоят дорого, поэтому в терминале они записаны как AirPods по цене двести пятьдесят тысяч вон[19], а имя поставщика – Алекс Ким. Наверняка у него есть и собственный магазин.

Дядя называл его просто господином Кимом, чтобы скрыть от меня имя – Алекс.

– Если бы вы устроили за ним слежку, когда он пополнял запасы товаров, то смогли бы поймать. Но дядя просто сидел сложа руки и смотрел?

У оружейной лавки, владелец которой столь беззаботен, плохие перспективы. Учитывая, что девяносто процентов интернет-магазинов закрываются в течение первого года работы, даже удивительно, как ему удалось продержаться целых десять лет.

– Минхе ведь сейчас не слушает, верно? – осторожно спросил Брат. Похоже, он хотел сказать что-то, что не предназначалось для ее ушей.

– Да, – коротко ответила я, взглянув на профиль сидящей за рулем Минхе, отражающийся в окне машины.

– После того что произошло между Джинманом и Минхе, он все время был сам не свой. Поначалу даже есть толком не мог – мне приходилось самому кормить его рисовой кашей. Представляешь?! Он ведь всю жизнь прекрасно обходился без этого, ну что за любовные страсти на старости лет?

Я узнала то, чего не должна была знать. Оказывается, между дядей и Минхе было что-то помимо дружбы. Интересно, кто из них сделал первый шаг? Вряд ли Минхе, считавшая дядю кем-то вроде родственника, вдруг разглядела в нем мужчину. Похоже, это он в одиночестве взрастил чувства, страдал, а потом атаковал ее признанием, и отказ отправил его в нокаут. Тогда почему Минхе все-таки решила вернуться в ставший неуютным магазин? Неужели она хотела отомстить дяде, запятнавшему ее доверие своим признанием?

– Джиан, будь осторожна с человеком, к которому вы сейчас едете. Его зовут Ким Чонбон, кодовое имя – «КакаоТоком[20] не пользуюсь». Он из Бюро электронной разведки Северной Кореи, настоящий шпион. Время от времени подхалтуривал для нас, но однажды взломал нашу карту киллеров, и тогда их пути с Джинманом разошлись. И все же никого более способного, чем он, я не встречал.

Если все так, как сказал Брат, значит, кроме нас был еще один человек, который мог видеть карту киллеров. Наш магазин работает по одной схеме: при поступлении заказа дядя ищет по карте наиболее подходящий для выполнения красный код, который и получает этот заказ. Выходит, Чонбон обладал такими же полномочиями.

– Ким Чонбон что-то замыслил против Минхе. Он будет притворяться, что помогает, но неизвестно, когда решит отвернуться, так что будь осторожна. Мне пора идти, Джинман зовет. Если найдешь полезную информацию, поделись.

Почему все так сложно? Дядю отшила Минхе, «Вавилон» тем временем расширял свое влияние. И хотя в мире существовало немало настоящих шпионов, дядю ошибочно приняли за одного из них, и он был вынужден конфликтовать с бывшим военным.

Вдалеке мы увидели комплекс Walker Hill[21], под ним спокойно текла река Хан. Минхе съехала с основной дороги, некоторое время двигалась прямо, а затем снова свернула к зеленому водоему, от которого слепило глаза, и припарковала машину на обочине.

Впереди стоял довольно неплохой кемпер. Дверь со стороны водителя открылась, и оттуда вышел высокий, красивый, худощавый мужчина с тонким крючковатым, словно клюв хищной птицы, носом. Осторожность прежде всего. Он в любой момент мог перехватить контроль над магазином. Может оказаться, что Минама подослал не Алекс, а Чонбон, ведь черные собаки есть в любом уголке мира. И нет гарантии, что они выглядят как злодеи. Минхе достала из кармана розовую помаду, подкрасила губы и выключила двигатель.

– А ты принесла с собой «какашку», прям как золотая рыбка! – сказал Чонбон, когда я вышла из машины вслед за Минхе.

Если бы не его глубоко посаженные глаза с двойными веками, а также чисто выбритый подбородок и красивый рот с четко очерченными уголками, я бы точно его обругала – таким неприятным был его тон.

– Я ведь могу не представлять ее, верно? Ты и сам какое-то время отвечал за Джиан.

Минхе Чонбон лишь слегка покачал головой. Он мягко взглянул на нее, покусывая нижнюю губу, словно не находил слов, и от этого казался застенчивым. Та-а-ак, он отвечал за меня, говорите?

– Ким Чонбон – тот, кто по приказу Джинмана хорошенько проучил парочку придурков, которые тебя доставали…

Ни для кого ссора со мной не заканчивалась хорошо. У кого-то что-то ломалось, кого-то понижали в должности, а кто-то даже умирал загадочным образом. Чонбон был способным хакером и членом элитного подразделения разведки Северной Кореи. А ведь, если подумать, однажды я видела в списке рекомендованных друзей кого-то с ником «КакаоТоком не пользуюсь», правда, потом он исчез. Зачем тогда вообще регистрироваться?

– Как беззастенчиво ты выдала мое настоящее имя. Хватит там стоять, идемте внутрь.

Его корейский звучал совершенно естественно[22]. Мы последовали за Чонбоном в кемпер. Я увидела небольшую раковину, скамейку в форме буквы «Г» и столик. Позади скамейки висел старый лонгборд с надписью Great USA. Я села на скамейку и уставилась на несколько мониторов, висевших на стене вплотную друг к другу.

Чонбон приготовил две чашки капсульного кофе и поставил передо мной и Минхе. Затем взял ноутбук, уселся между нами и начал что-то усердно печатать. На одном из мониторов появилось фото – не в военной форме, которое показывал мне дядя, а в обычной одежде, и паспортные данные. На другом отобразились подробности о сайтах, банковских счетах и недвижимости, зарегистрированных на его ID, еще на одном – текстовые сообщения, а последний заполнили сообщения из мессенджеров, отсортированные по дате.

– Компания «Счастливый дом ттока», о которой ты говорила, зарегистрирована в категории других способов продаж и изначально занималась заказами по почте. Сам магазин хозяин не открывал, но, сверившись со спутниковыми снимками в реальном времени, я увидел, что вывеска уже висит. До увольнения он жил в служебной квартире, дважды разведен – значит, военную пенсию приходится делить на троих. Кажется, он встречался с кем-то из приложения для знакомств, но, судя по оценке в ползвезды, которую ему поставили, похоже, он ужасный скряга… Или же что-то не так с его другими способностями, которые мы не видим. В данный момент активен один из его мессенджеров, так что мне не составило труда установить личность его собеседника. Это бывший военный и директор машиностроительной компании. Судя по всему, он слегка рассержен, потому что Ким Минам взялся за доставку, а затем вдруг перестал отвечать.

Работа с информацией, достойная шпиона. Значит, Минам – действительно не пользующийся популярностью у женщин владелец магазина, в котором продается тток, и мои догадки оказались ошибочными.

– Ох, совсем я облажалась. Не лучше ли рассказать обо всем дяде? Я видела, как он кинул в Минама баллончик со слезоточивым газом и чуть ли не пытал его. Теперь даже не знаю, как мы сможем заставить его молчать.

Пусть мой дядя не блещет талантами, но и я оказалась не лучше. Совершенно непонятно, как теперь извиняться перед ним и дядюшкой Санёном. И что делать с Минамом, который столько всего увидел?

– Минхе, идем уже.

Я потянула за руку Минхе, которая сидела, погруженная в свои мысли. Я вышла из дома с громкими заявлениями, а теперь ситуация оказалась настолько плачевной, что придется возвращаться с опущенной головой.

– Думаю, о Ким Минаме Джинман позаботится сам. Но у нас возникла более серьезная проблема – тот, с кем он ничего не может поделать. Ким Чонбон, раз уж мы здесь, позволь задать еще один вопрос. Кто такой Алекс?

Вопрос оказался неожиданным. Мне самой было любопытно, кто такой Алекс, но я не могла разобраться своими силами. И все же любопытство взяло верх. Я сосредоточилась на личности Ким Минама, но, кроме него, были еще «Вавилон» и Алекс Ким. Неплохо бы заполучить хоть какую-то информацию, раз уж я оказалась здесь. Вполне вероятно, что Чонбон знал что-то о личности этого человека. Слушая его ответ, я слегка наклонилась вперед.

– А я все думал, почему ты не спрашиваешь. Тебе целый год пришлось скитаться из-за Чон Джинмана, но ты все равно хочешь ему помочь?

Чонбон с недоверием посмотрел на Минхе. А она открыла передний карман рюкзака и коснулась чего-то внутри.

– А ты, конечно, не хочешь помогать, потому что сможешь завладеть магазином в одиночку, если Джинман падет. Поэтому я и привела ее с собой. Она его наследница. Кровь Пэкту, если по-вашему.

Чонбон рассмеялся. Однако Минхе с ехидным выражением лица достала из переднего кармана рюкзака складной нож и хладнокровно разрезала потолок кемпера. Там было множество блестящих приборов.

– На этом сервере хранятся все методы и средства заработка иностранной валюты. Что случится, если вся взломанная информация и койны исчезнут? Не придется ли твоим родителям и другим родственникам пройти через суд на публичную казнь?

Услышав угрозы Минхе, Чонбон уронил голову.

– Знал, что когда-нибудь ты ударишь исподтишка. И все же сердцу не прикажешь, поэтому я не могу тебя оттолкнуть, даже понимая все, – пробормотал он тихо, и его слова услышала только я. Он застучал по клавишам. – Минхе, ты живешь в каменном веке. Моих родителей и младшего брата уже казнили публично. А все потому, что койнов было недостаточно. Эй, у тебя рука заболит. Положи нож и сядь. Ну как можно улыбаться, когда тут страх такой?

Чонбон оторвался от монитора и взглянул на Минхе.

– Публичная казнь… О чем это ты? – Она опустила нож и неуверенно села.

– Враг, убивший моих родителей и брата, – тоже Алекс Ким. Настоящее имя – Ким Джинён. Родился в Корее, а после средней школы эмигрировал в Сингапур. О семье ничего не известно, кроме того что его отец был управляющим в фонде частных инвестиций. Алекс начал бизнес в Сингапуре, сотрудничая с Хва Сыннаком, главой гонконгского филиала «Триады». А теперь он возглавляет азиатский филиал «Вавилона».

Я представила Алекса Кима лысым мужчиной, одетым в брендовый серый костюм с носовым платочком в кармашке. Минхе поджала губы и глубоко выдохнула через нос.

– Он вернулся в Корею в 2006 году, создал свою сеть и расширил влияние. Всех, кто хоть раз видел его лицо, он ослеплял или убивал. Мы отправили в аэропорт троих оперативников для связи с ним, но он расправился с ними и прислал обратно как чучела. Не знаю, как он их пытал, но ему удалось узнать пароль от электронного кошелька, из которого мы тут же потеряли двести миллионов долларов[23]. Так что и для меня теперь жизнь не жизнь.

Мы были не единственными, кто затаил на Алекса обиду. Сидящий передо мной шпион и страна, державшая в руках его жизнь, тоже были врагами господина Кима.

– Вот единственная фотография Алекса, которая у меня есть. С большим трудом получил ее от русской мафии, так что даже не знаю, где она была сделана. Каждый раз, когда эти красные щенки что-то выплевывают, они требуют тысячу долларов. Судя по всему, этот магазин принадлежит Алексу, но, чтобы сказать точно, нужно заплатить больше.

Чонбон вывел на центральный монитор размытую фотографию. Пухлый мужчина выходил из магазина. Он был одет в брендовый длинный пуховик и темную бандану – возможно, дело было зимой. Лицо его было скрыто черной маской: он воспользовался спреем, блокирующим видимый свет.

– Чон Джинман, этот человек-призрак, вряд ли получил бы новости позже меня. Чон Джиан, ты ведь тоже принадлежишь к династии Пэкту, так что должна что-то знать… Или нет?

Даже о том, что у нас есть враг по имени Алекс Ким, я услышала только сегодня. Почему же место на фотографии показалось мне знакомым? Трехэтажное здание, в котором вечно идет ремонт, рыжий полосатый кот, растянувшийся на клумбе, канализационный люк с наполовину открытой крышкой, неровно уложенные тротуарные плитки… Это определенно был один из магазинчиков сети Good Day.

– Я знаю этот магазин!

Он находится недалеко от моей съемной квартиры. Метро совсем рядом, поэтому, пользуясь подземкой, я до него не доходила. А вот если приходилось ехать на автобусе, я туда заглядывала. К тому же сотрудница, которая подрабатывает там утром, училась со мной на одном факультете, только на год младше, и была двоюродной сестрой Даны. Минхе и Чонбон одновременно вздрогнули и посмотрели на меня.

– Ты когда-нибудь была внутри? Уже знаешь, где там прослушка и камеры? – поспешно спросила Минхе.

– Это просто знакомый магазинчик у дома. Иногда я там что-то из еды покупала. И девушка из моего университета там подрабатывает…

Чонбон как-то невнятно улыбнулся.

– Говорят же, что твоему врагу может отомстить кто-то другой.

Он переместился в водительское кресло и завел двигатель. Сколько бы я ни смотрела, все равно видела на фотографии лишь местный филиал круглосуточного магазина Good Day. Вроде бы я ничего не сделала, но почему-то у меня появилось чувство, будто я совершила великое открытие.

* * *

За то время, что я не проверяла нательную камеру дяди, на складе нашего магазина произошло нечто невероятное. Конечно, я узнала детали, лишь тщательно просмотрев записанное видео, когда все было уже позади.

Лицо Минама невероятно распухло из-за биохимической атаки. Дядя открыл крышку купола и бросил ему двухлитровую бутылку воды. Тот поднял голову, плеснул водой в лицо и промыл глаза. А дядя, казалось, раздумывал, как поступить с живым человеком, которого он держал у себя, чтобы благополучно со всем разобраться. Самым верным способом было бы избавиться от Минама, из-за которого и начался весь сыр-бор, но дядя не был достаточно хладнокровен, чтобы совершить убийство на глазах у племянницы. Он снова сел на стул перед стеклянным куполом и прикусил ноготь большого пальца.

– Джинман, давай отойдем на минутку, – помахал ему Брат из комнаты, сооруженной из сэндвич-панелей в одном из углов склада. Дядя лениво поднялся, по привычке почесал затылок и медленно двинулся к Брату.

– Это срочно! Скорее, ну?

Брат нетерпеливо подскочил к дяде, схватил его за запястье и потянул за собой. Они сели, сдвинув колени, в пространстве размером в два пхёна[24], которое было одновременно рабочим местом, жилищем и тюрьмой Брата.

– Думаю, Ким Минам все же киллер. Ему пришло сообщение, похожее на то, что вы выдумали чуть ранее.

Брат открыл окно мессенджера на мобильном Минама.

«Ты где? Раз уж прочитал, мог бы и ответить. А что будешь делать с планом на четыре часа? Если что-то пойдет не так, я потребую компенсацию ущерба».

Отправителя этого странного сообщения звали Ким Джинён, и он написал его около тридцати минут назад.

– Похоже, в четыре часа действительно что-то будет. К тому же Ким Джинён… Это ведь корейское имя Алекса Кима.

– Есть еще какие-то сообщения или смс?

– Нет. И сам телефон новый. Последняя модель, с которой он даже боковые наклейки не снял. Нет ни сохраненных контактов, ни записей о выходах в интернет. Он его ни с чем не синхронизировал.

Даже мне это показалось подозрительным. Угрожающие сообщения Кима Джинёна, словно намекающие, что должно произойти нечто значительное, и мобильный – чистый, как лысина моего дяди… Который как раз встал, будто приняв какое-то решение.

– Что будете делать?

– А чем сейчас занята Джиан?

Вместо ответа Брат проверил видео с нательной камеры. Поскольку я ее перевернула, он видел лишь переднюю часть моей футболки.

– Видео посмотреть не получается, но она говорит с Минхе о каком-то круглосуточном магазине. О том, какие блюда вкуснее всего в магазине Good Day. Сейчас они недалеко от Тхопхёна в Кури.

Похоже, дядя собирался разделаться с Минамом, пока я отвлеклась. Он разобрал вентилятор и достал два пистолета.

– Выбирай между «вальтером» и «глоком».

Взгляд Брата обратился к маленькому пистолету цвета грязи.

– «Вальтер» хорош.

Дядя положил пистолет в задний карман и вышел из убежища Брата. Картинка была нечеткой, и все же я могла разглядеть жажду крови в его глазах. Таким я его никогда не видела. Быстро вернувшись к стеклянному куполу, дядя задрал рубашку и вытер ею пот со лба. Минам, кажется, тоже заметил, что взгляд дяди изменился, поэтому замер, слегка приоткрыв рот.

– Эй, шпион! Ты чего? Что вы, гады, получите, убив меня? Давай лучше успокоимся и продолжим психологическую войну.

Дядя, не ответив, стал подниматься по лестнице.

– Моя племянница все верно угадала. У женщин и правда развито шестое чувство – они прекрасно ощущают опасность. Даже самый дорогой киллер в мире – женщина. Это бывшая мисс Канада, ей уже за пятьдесят, и у нее всегда было потрясающее обоняние. Раньше она могла отследить цель, не зная ни лица, ни имени, только по запаху. Правда, потом она заразилась коронавирусом и потеряла нюх.

Дядя открыл крышку на куполе и достал из заднего кармана пистолет.

– Эй, босс! Уберите-ка пистолет и давайте поговорим, – сказал Минам, вдруг перейдя на «вы». – Кажется, возникло некоторое недопонимание, так давайте будем честны друг с другом, как мужчина с мужчиной… Босс, если вы меня убьете, сами потом пожалеете.

Минам струсил. Он распластался на стеклянном куполе, поднял руки вверх и наконец забыл о своей гордости.

– Мужик, извини, конечно, но не мог бы ты выйти в центр? Пока ты там стоишь, я не хочу нажимать на спусковой крючок. Если мне придется переделывать этот стеклянный купол, я точно разорюсь.

Надо же, дядя беспокоился о куполе. Минам прижался к его стенке еще плотнее, наморщил лоб и посмотрел вверх.

– Говорю же, вы действительно пожалеете. Слушайте… Хоть причину скажите. Что я такого сделал, чтобы меня убивать?

Услышав вопрос Минама, дядя только передернул плечами.

– Мужик, ты ведь убийца, подосланный Алексом Кимом. Ты так очевидно попался, но все еще думаешь, что сможешь нас провести? Хм… Раз уж так вышло, скажи-ка, каков он, Алекс Ким? Откуда он родом? Где скрывается? Сколько платит за работу? – затараторил он, брызжа слюной и стараясь загнать Минама в угол.

– Вот и я хочу понять, кто такой этот Алекс Ким! Я ведь не знаю никого такого.

– Ты что, вляпался в это дело, даже не узнав имени заказчика? Я читал твои сообщения. Ким Джинён – это глава азиатского филиала «Вавилона», Алекс Ким. Теперь-то понимаешь?

Внезапно Минам сложил ладони вместе и выдохнул с облегчением:

– А я-то голову ломал, о ком речь. Вы это из-за человека по имени Ким Джинён? Если дело правда в нем, не волнуйтесь и опустите пистолет. Он владеет заводом по производству пищевого оборудования в Пучхоне. Мы с ним вместе стали сержантами, а потом у него кончился контракт, и теперь он промышляет этим. Видели, каким тоном он общается? Считает себя боссом и высокомерен до ужаса. Сегодня в шестнадцать часов мне в магазин доставят мельницу для красного перца, а он не смог до меня дозвониться, вот и вспылил.

Дядя поджал губы и опустил пистолет. Если остыть и подумать об этом с холодной головой, можно и согласиться: имя «Ким Джинён» довольно распространенное.

– Тогда о какой компенсации он говорил?

– Разве можно доставить товар сюда из Пучхона голыми руками? Конечно, он нанял подрядчиков, заплатил рабочим и в конечном итоге потратил свои деньги, которые теперь хочет вернуть. Что, недоразумение немного прояснилось? Я чуть со страха не помер! А теперь, пожалуйста, выпустите меня. Я сохраню в тайне до самой смерти то, что здесь увидел.

Услышав объяснение Минама, дядя напрягся. Казалось, он решал трудную задачу. Ведь незваный гость несколько часов просидел на складе с оружием под дулом пистолета. Значит, оставлять его в живых было нельзя.

– Простите уж, Ким Минам. Будем считать, что сегодня нам обоим просто не повезло.

Он снова поднял руку с пистолетом. Ким Минам побледнел, прижался к стеклянному куполу и крепко зажмурился.

– Джинман, у нас катастрофа!

Минаму все же повезло: Брат прибежал в тот самый миг, когда указательный палец дяди собирался нажать на спусковой крючок.

– Что на этот раз? – спросил дядя, нетерпеливо барабаня пальцами по стеклянному куполу.

– В SUS только что оставили заказ на убийство Чон Джиан.

Побледневший Брат бросил свой мобильный дяде.

– Чон Джиан, 21 год, рост – 162 сантиметра, стройное телосложение… Адрес: Сеул, район Чуннан-гу… Племянница Чон Джинмана из murthe-help.com. Подойдет любой исполнитель без дополнительных условий.

В приложении SUS разместили мое подробное описание. Пост как будто опубликовали в строго назначенное время – ровно в 14:00, и ни секундой позже. К нему были прикреплены мои фото, учетные записи в соцсетях, параметры, домашний адрес, номер мобильного телефона, пароли от аккаунтов и даже образец почерка. К тому же там в реальном времени отображалось мое местоположение. Заказчик знал обо мне очень много и, уверена, долго готовился.

– Исполнители начали торги. Их уже семнадцать человек, и совпадения происходят автоматически.

В глазах дяди сверкнул тревожный огонек.

– Позвони Джиан и скажи, чтобы она не двигалась с места.

Дядя спустился с лестницы.

– Босс, вы же должны меня отпустить. Куда вы? – кричал Минам дяде, стуча по стеклянному куполу. Однако дядя не умел делать два дела одновременно, поэтому даже не услышал его голоса.

– Конечно, я ей уже позвонил. Но она сказала, что узнала о собственном магазине Алекса Кима, и просила не мешать.

Я пробралась на вражескую территорию намного глубже, чем ожидал дядя. Даже если бы я могла повернуть время вспять, мое решение не изменилось бы. Потому что я не могла навсегда отдать свое будущее в руки дяди.

– Тогда нам придется отправиться к ней. На нее нападут как минимум семнадцать человек, а мы не знаем их лиц и даже пола.

Дядя передал пистолет Брату.

– Но раз они знают о murthe-help, не следует ли хотя бы замаскироваться? Судя по тому, что я только что увидел, даже номер нашего грузовика слили.

Брат впервые собирался в реальный бой. Его рука, сжимающая пистолет, дрожала. Как он и сказал, о противниках не было никакой информации, а они знали в лицо не только меня, но и дядю, и, возможно, Брата. Мы не могли чувствовать себя в безопасности даже в присутствии старой торговки овощами или молодой мамы, встречающей автобус из детского сада.

В это время изнутри стеклянного купола донеслось заманчивое предложение:

– Вам случайно не нужен мой «дамас»?

Дядя и Брат посмотрели на Минама.

– Не знаю, в чем дело, но если я стану вашим соучастником, вы ведь оставите меня в живых? Правда?

С намного более расслабленным выражением на лице он достал из кармана ключи от автомобиля и потряс ими.

* * *

Кемпер Чонбона направлялся к филиалу магазина Good Day. Честно сказать, он скорее шел пешком, чем ехал. Хотя нам оставалось преодолеть всего двадцать километров, на дороге была ужасная пробка. Мне стало любопытно, чем занят дядя. Я открыла приложение камеры и увидела его пухлые руки, держащие маленький руль. Он только въезжал в город по пути, которым мы двигались ранее. Они с Братом все же поехали на «дамасе», принадлежащем Минаму.

– Брат, как только дозвонишься, поставь на громкую связь. Хорошо?

Угол камеры сместился, и я увидела Брата, сидящего на пассажирском сиденье. Выходит, даже он покинул склад нашего магазина, где остался лишь Минам. А может быть, тот уже безжалостно убит и они едут избавиться от тела? Мне нужно было услышать, кому они собирались позвонить.

– Да, слушаю.

На звонок ответила Минхе, которая сидела рядом со мной с растерянным лицом. Через камеру я также смогла услышать ее сухой голос.

– Брат правду говорит? Вы сейчас с Ким Чонбоном? Я не знал, что вы поедете туда вместе с Джиан. – Наушник завибрировал от громкого дядиного голоса.

– Это настолько очевидно, что меня больше смущают слова о том, что вы не знали. Мы отправились к Киму Чонбону, потому что лучшего источника информации не найти, кроме вас, конечно. И благодаря ему мы, кажется, узнали, где располагается база Алекса, – спокойно ответила Минхе, зная, что ее объяснение звучит абсолютно логично.

– Ким Чонбон ведь настоящий шпион, которого отправили на юг. Там точно ловушка. Убегайте. Нет, лучше вообще избавьтесь от него.

– Сейчас это невозможно. Потому что враг моего врага – мой друг. У Ким Чонбона глубокая неприязнь к Алексу, и я планирую этим воспользоваться.

Чонбон точно не был простаком. И наверняка подслушивал этот разговор с водительского сиденья. Тем не менее, видя, как Минхе без колебаний раскрывает свои истинные намерения, я смогла убедиться, насколько значительной личностью был этот Алекс. Злобный император, которого невозможно победить, не воспользовавшись силой своих врагов. Такова была его истинная сущность.

– Враг врага? Минхе, а ты точно на моей стороне? За прошедший год…

– Я просто была в длительном отпуске.

Некоторое время дядя дышал в трубку, ничего не говоря. Внезапно послышался голос Минама:

– Босс, вы только что сказали, что это шпион, которого отправили на юг? Значит, мы ловим настоящую марионетку их правительства! Ух ты, так и чувствую покалывание в руках и ногах.

Хотя на нательной камере его не было видно, голос раздавался позади дяди. Минам не мертв, он стал частью дядиной команды. Я забрала мобильный у Минхе.

– Какой ты молодец. Похоже, когда меня нет, ты таскаешь с собой всех, кого попало. Не хочешь передавать семейный бизнес племяннице, потому что она девчонка, но уже подружился с мужиком, которого сегодня увидел впервые? А? Вот ты как?

Дядя фыркнул. Он прерывисто дышал в трубку.

– Да, верно. Я еще более отвратительный человек, чем ты думаешь. Злодей, который скрывает свою загадочную и жестокую истинную натуру за мягкой внешностью. Когда думаю, что ты с возрастом превратишься в меня, глаза на лоб лезут от ужаса. Не могу я оставить тебя вот так.

Окончив напыщенную тираду, дядя положил трубку. Я вернула телефон Минхе и вытащила наушник. Поставив обе ноги на сиденье, я подняла колени и положила на них голову. Что-то явно было не так. Дядя точно собирался сказать что-то еще. Но не стал, зная, что Чонбон, очевидно, подслушивал. Может, за деревьями я не видела леса? Или дело было в предвзятости подтверждения? Тем не менее слова дяди застряли у меня в голове как заноза. Он долгое время тщательно и последовательно меня обманывал. Глупо было принимать слова мистера Основательность за чистую монету.

Пока я какое-то время сидела в задумчивости, кузов машины покачнулся. Минхе подняла жалюзи. Рядом остановилась карета скорой помощи.

– Слева приближается красный код 77, – послышался из динамиков голос Чонбона.

Минхе достала из рюкзака пистолет и зарядила его.

– Минхе, я тоже…

Я никому ничего не говорила, но на самом деле спрятала за поясом один из пистолетов дяди, который он хранил под матрасом. Я даже успела пожалеть об этом, думая, что для выяснения чужой биографии он вряд ли пригодится, но оказалась не права.

– Опусти пистолет. Если допустишь ошибку, стреляя с такого расстояния, – умрешь. Как только дверь машины откроется, прижмись как можно ближе к полу и защити голову.

Минхе прислонилась к двери, совсем не изменившись в лице. Я была уверена, что не ошибусь, но все же решила, что у меня больше шансов остаться в живых, если делать то, что она говорит. Я скрючилась под столом и закрыла голову обеими руками.

– Эй, давно не виделись. Не знал, что ты решишь врезаться в меня на карете скорой помощи. Без понятия, какое у тебя ко мне дело, но давай-ка сначала выкурим по сигаретке, – послышался снаружи голос Чонбона.

– Какое у меня может быть дело к посредственности вроде тебя? Я пришел за Чон Джиан, которая сидит у тебя сзади. Если отдашь ее мне без шума, я поделюсь с тобой пятью процентами, – ответил номер 77 в сеульской манере, но с акцентом Кёнсан-до.

– Даже награду назначили? Слишком много внимания этому отбросу Чон Джинману. Ты ведь знаешь, что я хакнул его карту киллеров. Это не я посредственность, а он.

– Коммуняка, ты совершенно не понимаешь, о чем я. Мне нет дела до ваших разборок. Я просто хочу подзаработать. Заказчик предлагает миллиард вон[25] за тело Чон Джиан. Тебе нужны пять процентов или нет?

Теперь на мне болтался ценник с огромной суммой в миллиард вон. И условием получения награды были не угрозы дяде, используя меня в качестве заложницы, а мое тело.

– Что во мне такого, чтобы на меня нападали киллеры?.. Ерунда какая-то. Это опять дядино творчество? Конечно, ведь один из его друзей – извращенец, управляющий театральной труппой. Он пытается меня напугать до дрожи, да? Я права?

Это было единственное предположение, которое могло придать происходящему хоть какой-то смысл.

– Нет. Это точно голос номера 77. Одного из красных кодов, покинувших murthe-help, чтобы присоединиться к «Вавилону» – перелетной птицы, которая гонится только за деньгами. Очень маловероятно, что он решил воссоединиться с Джинманом.

От этих слов веяло безысходностью.

– Но пятьдесят миллионов[26] – это слишком мало. Если я прикончу Чон Джиан сам, смогу получить миллиард, так какой мне смысл соглашаться на пятьдесят миллионов?

– Идиот. Напасть может только тот, кто получил заказ. Не прошло и тридцати минут, а нас уже целая толпа собралась. Только в Сеуле уже больше сотни. Я занят, так что живо уйди с дороги.

За мной охотится больше сотни человек. Большинство из них, скорее всего, были простыми горожанами, не зарегистрированными на карте киллеров, а способностью распознавать врагов я не обладала.

– Пятьдесят миллионов – слишком мало, но я подумаю, если предложишь сто. Ты ведь знаешь: если продолжать в том же духе, сюда примчится чувак из автосервиса. А, или он тоже из киллеров?

Чонбон начал торговаться, чтобы выиграть время.

– Коммуняка, судя по тому, что сегодня у тебя длинный язык, ты, должно быть, с ней заодно?

Бум! Бум! Что-то тяжело ударилось в двери машины – номер 77 начал стрелять.

– И куда ты палишь?

Минхе, которая все это время слушала, отодвинула стол и с помощью складного ножа открыла небольшую квадратную щель в полу. Едва выступавшая над полом поверхность оказалась выходом. Машина для кемпинга Чонбона представляла собой тщательно спроектированную крепость, он даже сделал тайный ход для отступления на случай, если все планы обернутся неудачей.

– Выберись из машины с задней стороны. Не жди меня, беги. Я найду тебя – встретимся в магазине.

Минхе опустила лонгборд, висевший над скамейкой, под аварийный люк. Вдали послышался сигнал эвакуатора, похожий на сирену скорой помощи.

– Если не уйдешь с дороги, следующая пуля прилетит тебе в голову.

На раздумья не было времени. Оперевшись ладонями об пол, я легла на лонгборд. Едва выбравшись из машины, я услышала глухой выстрел и звук разбитого стекла. Кто-то вполне мог быть ранен или убит. Я следовала своим инстинктам, пытаясь выжить. Отталкиваясь ладонями от горячего асфальта, я выбралась из-под кемпера, закрыла голову руками, нагнулась и побежала к тротуару. В отличие от оживленной трассы, здесь было почти безлюдно. Я спряталась за обувным магазином и посмотрела на шоссе. Задняя дверь кемпера была открыта, из нее торчала пара мужских ног. Не знаю, был ли это 77-й или Чонбон.

Надеясь, что Минхе удалось выжить, я решила двигаться дальше. Чтобы отыскать путь, мне нужна была карта. Я достала мобильный из кармана штанов. Это оказался телефон дядюшки Санёна. А мой, похоже, выпал, пока я выбиралась из машины на доске. Может быть, так даже лучше. «Вавилон» наверняка отслеживал мое местоположение с помощью сигнала GPS на мобильном, значит, без него будет легче сбежать. Первым делом я определила, где нахожусь. До филиала Good Day было сорок три минуты пешком. Мои проездной и кредитка остались в приложении на телефоне, и мне оставалось только шевелить ногами.

– Извините… У вас не найдется минутка?

Пока я изучала карту, ко мне подошли парень и девушка чуть старше двадцати лет. Их глаза, в отличие от растянутых в полуулыбке ртов, застыли. Они стояли по обе стороны от меня, как будто пытаясь поймать в ловушку.

– Простите, я немного занята.

Девушка подала парню знак глазами. Тот поправил сумку на плече, не забывая улыбаться, быстро взялся за молнию и попытался ее открыть. Пользоваться пистолетом без глушителя на улице средь бела дня было нельзя. Пришло время применить навыки, которым я научилась на занятиях боксом и хапкидо. Мне следовало схватить парня за запястье и локоть, оттолкнуть назад и нанести прямой удар в солнечное сплетение девушки. Но мое тело осталось неподвижным.

– Мы психологи, учимся на старшем курсе. Пожалуйста, заполните небольшой опросник.

Парень достал лист бумаги с написанными на нем вопросами и протянул его мне. Так это миссионеры. Только тогда я вдруг опомнилась и пошла. Возможно, ситуация не настолько плоха, как я думала. Теперь, когда отследить мое местоположение стало невозможно, более сотни исполнителей соберутся у машины для кемпинга и поднимут шум. В этот момент зазвонил мобильный дядюшки Санёна. Чон Джинман. Это звонок от дяди. Встав под навесом магазина, я ответила.

– Ты настолько мне не доверяешь?

Дядя совершил ошибку, бросив магазин и отправившись за мной. Если армия «Вавилона» вторгнется на склад, когда там никого не будет, у нас начнутся серьезные проблемы. Но теперь за мной больше не могли следить, и никто вокруг не выглядел опасным. Я должна была пойти в филиал Good Day, чтобы узнать правду.

– Мужчина в дождевике на два часа впереди, – тяжелым голосом проговорил дядя. Похоже, он наблюдал через мою нательную камеру.

Я подняла голову и взглянула в том направлении, куда он указал. Мужчина в дождевике из Daiso медленно шел, разговаривая с кем-то по телефону.

– Возьми зонтик у старушки, продающей овощи.

Это какой-то план? Мужчина все время говорил по телефону, опустив голову. Бабуля, продававшая овощи, сидела под деревом на расстоянии трех или четырех шагов. Зонтик, под которым она сидела, казался слишком большим для обычного зонтика от дождя, но слишком маленьким для тента. Старушка чистила овощи, напевая мантры. Между мной и мужчиной в дождевике оставалось около пяти метров.

– Вот же сумасшедшая девка! Отдай мой зонт! – раздался сердитый возглас старухи, и тут же в зонт врезался военный нож. Сквозь разрезанную ткань я увидела лицо мужчины. Он мрачно улыбался.

– Ты ведь Чон Джиан, да?

Предположение дяди оказалось верным. Я изо всех сил надавила зонтиком на грудь мужчины так, что он рухнул в корзину. Нож, которым десятилетиями чистили овощи, впился в его ягодицу.

– А! Кровь… Это же кровь! Помогите, позвоните в 119[27]. 119…

Мужчина оказался новичком. Пока он трясся от ужаса, я сбежала, опасаясь всех и каждого. Студенты, державшие в руках палочки от съеденных куриных шашлычков и как-то подозрительно перешептывающиеся, мужчина средних лет с газонокосилкой, курьер с закрытым балаклавой лицом и даже женщина в кружевных перчатках с походной тростью в руках – все они казались опасными.

Я свернула в самый безлюдный переулок. Здесь виднелись только уличные блоки кондиционеров и места для курения. Отдышавшись, я включила Bluetooth на мобильном дядюшки Санёна, подключила к нему наушники и услышала дядино дыхание, словно он не вешал трубку.

– Где Минхе? – спросил дядя.

– Я сбежала из кемпера Ким Чонбона одна. Мы договорились встретиться на месте. Дядя, ты тоже не можешь ее отследить?

Я чуть не проговорилась ему о круглосуточном магазине. Но мне не хотелось уступать преимущество. Больше всего я боялась, что кто-то может выстрелить в мою знакомую, которая там подрабатывала.

– Я никогда не отслеживал местонахождение Минхе. Она всегда была сама по себе.

– Неожиданно.

Если дядя чем-то увлекался, он погружался в это с головой. Потому-то он и смог накупить столько оружия и даже танк втайне от семьи, а также собрать вокруг себя киллеров, шпионов и специалистов по зачистке, чтобы устроить кровавый спектакль. Может, в отношениях у него все иначе?

– Там, где ты находишься сейчас, есть кое-кто, кто может помочь. Выйди из переулка, пройди триста метров в направлении на двенадцать часов и перейди небольшую дорогу. Ты увидишь мясную лавку. В такой ситуации нож надежнее пистолета.

– И что мне делать в мясной лавке?

– Узнаешь, когда придешь. Рядом с тобой красный код под номером 91. Шевелись быстрее.

Я-то думала, что наконец смогу перевести дух, но ради выживания снова пришлось бежать. Я решила прислушаться к совету дяди, который, хоть и плохо разбирался в отношениях, зато прекрасно умел драться и руководить сетью бойцов. Поднявшись на холм, я наконец наткнулась на улицу с односторонним движением. На другой ее стороне стояла мясная лавка «Смайл».

* * *

В это время кемпер утащил с дороги эвакуатор. Об этом я узнала позже, но за рулем был желтый код, который долгое время сотрудничал с дядей. Его спутники профессионально разобрались с телом, извлеченным из автомобиля. Это был номер 77. Его правая рука крепко сжимала «глок», в котором не хватало одной пули. Я слышала, что ему перерезали сонную артерию ножом. Его труп поместили в раствор, содержащий несколько видов кислот, и он полностью разложился.

– С Минхе все должно быть в порядке, верно?

Брат выудил из-под машины мой мобильный и окровавленную гильзу. Пулю в машине для кемпинга не нашли. Значит, она попала либо в Минхе, либо в Чонбона.

– О чем ты вообще беспокоишься? Вспомни, кто она? Со Минхе! Не может она не быть в порядке, – рявкнул дядя и сел в «дамас». Его нательная камера на миг запечатлела растерянное лицо Минама.

– Босс, шпион уже сбежал? А племянница? – В его голосе звучало сожаление.

– Ким Минам, позволь-ка кое-что у тебя спросить, – сказал дядя, заводя машину.

– Спрашивайте что угодно.

– Какие сейчас есть новейшие технологии отслеживания местоположения? Сам же говорил, что работал в Командовании обороны и безопасности. Уверен, ты лучше всех разбираешься в вопросах разведки, просвети и нас.

Позже дядя признался: как только он увидел мой мобильный, его сердце упало. Он думал, что «Вавилон» взломал мой телефон и отслеживал меня с помощью GPS. Однако тот лежал под машиной для кемпинга, а информация продолжала обновляться в режиме реального времени. Сам дядя точно не знал, где я нахожусь, при этом мое местоположение видели те, кто участвовал в торгах. Можно было взломать системы видеонаблюдения, но проанализировать огромное количество данных и определить мои передвижения было чем-то на грани невозможного. Ему одному такую задачу было не решить.

– Была раньше кое-какая история, связанная с инструкторшей, которая отправилась на передовую, чтобы распространять антикоммунистические идеи, и ее мужем, бывшим перебежчиком из Северной Кореи. На самом деле она получила должность инструктора именно благодаря ему, но выяснилось, что он шпион. Когда наши офицеры приходили на работу, они закрывали черные ящики чехлами, а Wi-Fi на территории вообще не было. Там нельзя фотографировать или скачивать файлы из интернета, поэтому я понятия не имею, как им удалось собрать информацию. Позже под кожей его левого предплечья обнаружился GPS-передатчик. Он был очень маленьким, размером с рисинку. Я никогда не видел ничего более технологичного.

Брат, сидевший на пассажирском сиденье посередине, расхохотался:

– Этого не может быть. Понимаю, если бы он привел с собой инопланетянина и выпытал все у него, но разве на земле существует такое крошечное записывающее устройство с GPS? Ври да не завирайся!

Брат не поверил ни одному его слову.

– Парень, ты ведь не был в армии, да? С чего бы старшему сержанту вам врать? Ребята вроде тебя приходят в армию, не могут адаптироваться и отправляются в лагерь, чтобы быть там на побегушках. Думаешь, там они ведут себя спокойно? Нет же, постоянно делают гадости и причиняют вред, лишь бы их признали непригодными к службе.

Атмосфера между Братом и Минамом накалялась.

– Вот те на. Джинман, почему ты не реагируешь? Он же насмехается над нами, потому что мы не служили.

Дядя, погруженный в свои мысли, не отвечал. Он не считал слова Минама пустой чепухой. А все потому, что знал: мир заставляет вертеться горстка гениев, и они не всегда оказываются хорошими парнями. Если эту шпионскую технологию уже применяли в бедной братской стране, «Вавилон» бы ни за что ее не упустил.

– Брат, прими запрос на убийство Чон Джиан в SUS. Нам нужно знать, где она сейчас. Будем двигаться, читая, какой информацией там обмениваются.

Определив мое местоположение по видео с нательной камеры, дядя направил машину туда.

– Но, Джинман, если зарегистрировать наш электронный кошелек, они раскроют наши личности.

В ответ на слова Брата дядя поднял большой палец и указал на Минама, сидевшего на заднем сиденье.

– Как насчет того, чтобы создать электронный кошелек и подработать? Если ты справишься, сможешь выручить больше, чем за свой тток.

Услышав предложение, от которого было буквально невозможно отказаться, Минам побледнел. День у него выдался максимально неудачный. Утром его вырубили усыпляющим газом, затем травили слезоточивым и даже угрожали убить. А теперь он вообще стал заложником, у которого не было выбора.

– А ведь сейчас такое время, когда каждый дорожит своей личной информацией… Подождите минуточку. Там ведь не нужно указывать имя и номер ID? – забормотал Минам, доставая мобильный.

Нательная камера засняла зеркало в салоне. Глаза дяди быстро скользнули по сидящему позади Минаму.

* * *

На двери мясной лавки «Смайл» висело объявление о временном закрытии, нацарапанное неразборчивым почерком. Я услышала позади себя быстрые шаги. Должно быть, прибыл 91-й номер, о котором предупреждал дядя. Судя по глухому, тяжелому топоту, ко мне приближался крупный мужчина в военных ботинках на толстой подошве. Я положила руку на пояс и сжала пистолет. Если у противника тоже было оружие, возможно, я уже упустила момент. Но даже если мне предстояло умереть, я бы хотела увидеть его подлое лицо. Как только я вытащила пистолет и развернулась, дверь мясной лавки открылась. Женщина лет пятидесяти в свободных штанах и кожаном фартуке с силой потянула меня за руку и пнула кого-то позади меня.

– Как только смелости хватило сюда вломиться? – рявкнула она, захлопнув дверь.

– Прошу прощения… За внезапность.

– Нет, я о той девке снаружи. Кодовый номер 91. Еще этой весной она считалась надежным киллером. Одевалась как школьная учительница, в блузки с кардиганами, и волосы заплетала в косу, но проклятый «Вавилон» весь молодняк загубил. Как же я расстроена!

Женщина поднялась на цыпочки и заперла дверь. Мы глянули через стекло на номер 91 – крашеную блондинку лет тридцати с кукольным макияжем в стиле гяру. За исключением ботинок на высоком каблуке, ее внешность совершенно не совпадала с образом, который я себе нарисовала.

– Спасибо за помощь, – вежливо поблагодарила я свою спасительницу и наконец рассмотрела ее повнимательнее.

Это была обычная невысокая женщина средних лет в фиолетовой бандане, на первый взгляд вполне доброжелательная, но ее лицо с запавшими глазами было мрачным.

– На голове бандана, потому что я прохожу химиотерапию. Рак молочной железы третьей стадии. Обычно я не закрывала лавку даже на праздники, но после лучевой терапии не работаю уже полмесяца. Хотя в моем возрасте рак не редкость.

Стену украшали доска с надписью: «Каждую среду ловим коров! Сырая и вяленая говядина», две фотографии в рамках с выпускных в детском саду, на которых, похоже, были запечатлены брат и сестра, магнитные купоны и сертификат мясоперерабатывающего предприятия на имя Сим Ынок. Если бы мама была жива, думаю, она была бы примерно такого же возраста.

– Я не умею обращаться с пистолетами. Разок пыталась стрелять, но такое оружие совсем не в моем стиле. Неважно, кто из противников более способный, все равно побеждает тот, кто первым нажимает на спусковой крючок. Это слишком шумно и неинтересно, вот мне и не по нраву. Я только с ножами управляюсь.

Ынок встала перед большим складом-холодильником и поманила меня к себе.

– Нужно разок потренироваться, прежде чем уйдешь. Ну, иди сюда.

Я нерешительно подошла к складу. Стоило мне повернуть ручки, как из-за двери вырвался затхлый запах животного жира, крови и потрохов. Я увидела зеленые поддоны и висящие над ними стальные конструкции, напоминающие вешалки, на которых болтались огромные туши животных. Ынок зацепила розовый кусок мяса с помощью длинной палки и положила его на большой рабочий стол примерно на высоте моей талии. На вид в нем было не меньше тридцати килограммов. Меня поразило, с какой легкостью Ынок спустила его вниз, – даже венка на лбу не напряглась.

– Свиная плоть больше напоминает человеческую, чем коровья.

Ынок достала из кармана кожаного фартука три ножа длиной около пяти сантиметров и разложила их на столе. На складе в торговом центре дяди было много холодного оружия. Там хранились и дорогие элитные ножи, созданные руками мастеров, и военные клинки из разных стран. У всех ножей Ынок ручки были пластиковые, а лезвия казались непропорционально короткими.

– Это разделочные ножи. С их помощью срезают мякоть с костей. Я пользуюсь ими каждый день, вот лезвия и укоротились. Тем не менее это идеальная длина. Расстояние от кожи человека до сердца или легких всего около четырех сантиметров. Пусть эти ножи и выглядят смешно, но если вонзить их до конца, противнику точно наступит конец.

Ынок вложила мне в руку разделочный нож с красной ручкой.

– Я впервые держу в руках нож.

Меня на мгновение парализовал страх. В отличие от пистолета нож обладал особо пугающей аурой кровожадности.

– Вот все девушки сейчас такие! Моя дочь тоже отказывается есть яблоки и груши, пока я их для нее не очищу. Если будешь от страха держать нож лишь кончиками пальцев, ты его уронишь. Сжимай ручку покрепче, равномерно распределяя силу.

Ынок накрыла тыльную сторону моей ладони своей, чтобы поправить хватку. Нужно было, чтобы большой и указательный пальцы не перекрещивались, а нож должен был образовывать прямую линию с локтем, чтобы запястье не болталось.

– Сонная артерия над ключицей – самая простая цель, но что ты, что я слишком низкие, чтобы дотянуться до нее, если противник – мужчина. В таком случае лучше подойдет аорта. Нужно целиться туда, где заканчиваются ребра, то есть в солнечное сплетение. Если будешь бояться и просто легонько чиркнешь лезвием, это никак не поможет. Нужно вонзить нож со всей силы, по самую рукоять. А затем повернуть на пол-оборота и выдернуть. Иначе вытащить будет трудно.

Ынок, продолжая держать меня за руку, вытянула нож вперед. Ее тело было маленьким, но крепким. Нож вонзился в розовую плоть, при этом мой локоть не согнулся и запястье не дрогнуло.

– Как можно узнать, правильно он вошел или нет?

– Звук дыхания меняется. Если попадешь мимо жизненно важных органов, у противника просто появится одышка, а если удар придется точно в цель, он тут же обмякнет. Потому что тело знает, когда оно умирает, и перестает бороться.

Следуя инструкции Ынок, я повернула нож на пол-оборота и вытащила его. Плоть раскрылась веером, показывая путь, по которому только что прошло лезвие. В отличие от пистолета, нож прямолинеен. Он не издает громких звуков, не размалывает внутренности, подобно миксеру, и не оставляет в теле огромных дыр. Смертельный инструмент, которым я могла атаковать в меру своих сил и от которого могла погибнуть сама, если противнику удастся его отнять. Волоски на моей коже встали дыбом от страха и восторга.

– У тебя есть талант. Хоть ты и небольшого роста, но у тебя крепкое тело и сильный дух. Похоже, занимаешься спортом?

Ынок повесила кусок мяса, гладкий, как розовый пуховик, на вешалку и довольно улыбнулась. Вернувшись в лавку, она поместила нож в кожаный чехольчик и закрепила его у меня на поясе. А затем завернула в смоченную водой газету две картофелины и положила их в микроволновую печь.

– Выходит, вы тоже красный код?

Ынок вынула дымящийся картофель. Я уже успела проголодаться, поэтому тут же сунула в рот горячий кусок.

– Я ничего не знаю о кодах. А слово «киллер» отвратительно, поэтому я не хочу его произносить. Просто я в долгу перед Джинманом и всегда считала, что однажды следует расплатиться.

У дяди были связи не хуже чем у обладателя бриллиантового уровня в финансовой пирамиде. Ынок не могла оплатить обучение детей в университете, и дядя ей помог. Ее знали как тайного мастера, отлично обращающегося с ножами, поэтому дядя пришел к ней и предложил обучать красные коды. На деле ее единственной ученицей оказалась Минхе.

– Я хотела отказаться, потому что мне было стыдно брать деньги ни за что, но когда наступал очередной учебный год, он продолжал пополнять депозит. Стесняюсь признаться, но я многим обязана Джинману. А еще он заходит каждый вторник, чтобы купить мясо. Этот упрямец ни разу не позволил сделать ему скидку хотя бы в сто вон[28].

Я не смогла прожевать последний кусок картошки, который положила в рот, и проглотила его целиком. В нашем родном городе тоже было полно мясных лавок. Ехать за мясом в Сеул целых восемьдесят километров было совершенно нелогично. Это означало, что у дяди здесь были и другие дела.

– Он просто покупал мясо? Или ему нужно было что-то еще?

– Почему же? На самом деле я…

Ынок, похоже, собиралась рассказать длинную историю, поэтому зашла за витрину и принесла оттуда красный пластиковый стул.

– Чон Джиан, вставай уже, – послышался из наушника голос дяди.

Он что-то скрывал от меня. С того конца провода доносилось сдавленное дыхание, заметить это могла бы только родственница, долгое время делившая с ним кров.

– Почему ты ведешь себя так подозрительно?

– В мясной лавке тоже небезопасно. «Вавилон» внедрил куда-то в твое тело GPS размером с рисовое зернышко. И сейчас на его сигнал отовсюду стекаются исполнители. Даже если вмешаются красные коды murthe-help, они будут в меньшинстве. Не создавай проблем госпоже Сим, выходи сейчас же.

Дядя точно что-то от меня скрывал. Однако слова о том, что в лавку стекались исполнители «Вавилона», не казались обманом. Судя по тому, что я некоторое время шла без мобильного, а код 91 все равно села мне на хвост, все так и было. Когда я готовилась к спортивному матчу, у меня было много мелких ран, и перевязками занимались разные люди. Вполне возможно, что среди них были приспешники «Вавилона».

– Ругает тебя за медлительность? Да уж, не зря говорят, что мужчины совсем не умеют ждать. Даже в ресторане они быстро-быстро набивают желудки и тут же идут на улицу курить. А племянниц заставляют тревожиться…

Ынок сочувственно сжала мою руку.

– Я потом еще загляну. Желаю вам успешного лечения от рака и скорейшего выздоровления.

Я кивнула на прощанье и направилась к выходу. Ынок последовала за мной и быстро положила мне в карман две купюры по пятьдесят тысяч вон.

– Почему вы даете мне деньги?

– Просто потому, что ты красавица.

Ынок сунула обе руки за пояс кожаного фартука и проводила меня к выходу. Она казалась сумчатым животным, которое редко встретишь в джунглях, где обитают голодные хищники. Стоило ей закрыть дверь лавки, как из торговых улочек слева и справа донеслись легкие, но упорные шаги. Обернувшись, я увидела, что ко мне, как и ожидалось, приближались два исполнителя: мужчина средних лет с явно поддельным полицейским жетоном и молодой человек в теплой не по погоде кожаной куртке с молотком в руках.

– Постарайся выжить, Чон Джиан, – трагически произнес дядя.

Я отвернулась от переулков и побежала к главной улице. Звук шагов за моей спиной стал громче. Исполнители мешали друг другу и кричали. Похоже, сейчас было бы лучше прыгнуть под машину и получить травму. Молоток, который должен был прилететь мне в затылок, упал, не попав в цель и лишь слегка ударив меня по плечу. Мужская рука, от которой пахло сигаретами, потом и духами, схватила меня за край футболки.

Если я замедлюсь, мои шансы на выживание уменьшатся. Однако путь на улицу Ёнсокдон, где находился круглосуточный магазинчик Good Day, шел в гору. Я задыхалась, мне казалось, что грудь вот-вот лопнет, ноги совсем ослабли. Вдруг я споткнулась о выступающую тротуарную плитку и упала. Мужчина, хрипло дыша, посмотрел на меня сверху вниз.

– Чон Джиан, как можно переезжать из-за такой ерунды? Иногда местоположение – главное оружие.

В памяти всплыло давно забытое воспоминание. Кажется, тогда я училась в четвертом классе начальной школы. У меня были верные друзья, мы даже называли себя «четыре мушкетера». Изначально нас было трое, но однажды к нам перевели новую ученицу, и мы превратились в неразлучную четверку. Я была единственной, кто жил на окраине, остальные были соседями в одном из многоквартирных домов в центре города. Естественно, три девочки, которые встречались утром и вечером по пути в школу и из школы, стали сближаться сильнее. И вот однажды я узнала, что эти трое собираются устроить пижамную вечеринку без меня. Вернувшись домой, я разрыдалась и затопала ногами, требуя переехать в центр.

– Оружие? Что это еще за оружие – жить в деревне, куда даже автобусы не ходят? Хватит говорить ерунду, давай переедем в город. Я так хочу, дядя!

Поскольку дядя не умел ни заплетать косички, ни аккуратно собирать волосы в хвостик, в начальной школе мне приходилось ходить с короткой стрижкой. Моя одежда всегда была на размер больше и висела на руках и плечах, а в дни, когда шел сильный дождь или снег, мне приходилось идти до школы пешком целый час, потому что грузовик не мог сдвинуться с места. Я не умела как следует мыться самостоятельно, поэтому моя шея всегда была грязная. Дети все реже со мной общались, и даже «четыре мушкетера», частью которых я была, однажды распались.

– Подумай хорошенько, Чон Джиан. Ты ведь знаешь, кто такие зомби, да? Ходячие трупы. Сама же говорила, что боишься их больше всего на свете? Честно сказать, и я тоже. Как думаешь, кто останется в живых дольше всех, если в нашем городе появятся зомби?

Дядя незаметно прилег на мою кровать и положил руку мне под голову вместо подушки.

– У нас есть генератор и достаточно еды. А склад полон невероятного магического оружия. Зомби и не подумают, что люди могут жить в такой глуши, но если кто-то окажется достаточно сообразительным и нападет, он будет нам не страшен. Мы побьем его резиновым шлангом, изрубим топором и сбежим на грузовике в безопасное место.

– Это совсем не смешно!

Тогда я не знала, что наш склад действительно полон невероятного оружия, а дядя – лидер группы головорезов, но его странные выходки каждый раз растапливали мое сердце.

– Я говорю это не для того, чтобы тебя повеселить. Всегда нужно использовать свое положение как оружие. Если ты оказалась в воде, нужно утащить за собой врага, словно ты водное привидение, а если стоишь на краю обрыва, нужно его спровоцировать, чтобы он напал, а самой отойти в сторону. Не забывай этого! Всегда пользуйся своим положением.

Я упала, моя нательная камера разбилась. Ее осколки впились мне в ладони. Наушник тоже выпал из уха, и я не могла слышать голос дяди. Но слова, которые он сказал много лет назад, ясно звучали у меня в голове. Сейчас я лежала наверху довольно крутого склона. Это означало, что, если мужчина потеряет равновесие, он может кубарем скатиться вниз. Когда он засмеялся и начал вытаскивать нож, я пнула его обеими ногами в грудь. Он совсем этого не ожидал, поэтому упал на пятую точку и вскоре оказался внизу. Лжеполицейский прыгнул вперед, чтобы увернуться, и отчаянно бросился ко мне. Я не собиралась от него убегать. Вместо этого я достала из-за пояса пистолет. Расстояние отсюда до лжеполицейского составляло около десяти метров. Для меня это было своего рода авантюрой, ведь я пока не очень хорошо стреляла. И все же мне казалось, что если я сделаю хотя бы один выстрел, кретины, следующие за мной, обделаются от страха. Я крепко сжала пистолет и направила его мужчине в грудь. Звук прерывистого дыхания становился все ближе и ближе.

– Эй, идиотка. Я настоящий полицейский.

Настоящий, но прогнивший полицейский вытащил пистолет и пригнулся. Из-за его быстрых движений у меня никак не получалось прицелиться. Во рту пересохло, я не могла даже сглотнуть.

Вдруг послышались звуки мотоциклетного выхлопа. Кто-то в гавайской рубашке и шлеме ударил полицейского бейсбольной битой по лицу. Он шумно упал, из головы потекла темно-красная кровь. Шлем методично разбил черепушки трем исполнителям, которые следовали за полицейским, а затем неторопливо укатил по улице с односторонним движением. Незнакомец носил ту же одежду, что и дядя, и имел похожее телосложение, но это точно не он, не успел бы дядя сюда добраться. Я предположила, что это был один из красных кодов.

Отвернувшись от места побоища, я снова двинулась в сторону круглосуточного магазинчика. Наконец начался спуск. Он вел на знакомую улицу. А в переулке, идущем от торгового квартала к жилым домам, находился тот самый филиал Good Day. Если внутри окажется Алекс, я в одиночку войду в логово врага. Какова вероятность, что новичок, вооруженный лишь разделочным ножом и пистолетом, выберется оттуда живым?

Как только я вставила в ухо наушник, послышался испуганный голос дяди:

– Чон Джиан, что только что произошло? Так не пойдет. Зайди в любой магазин. Я скоро приеду за тобой. Мы удалим GPS и поедем домой!

Слишком подозрительно он засуетился… Год назад он предстал передо мной в виде трупа. Даже когда мне пришлось противостоять приспешнику «Вавилона» Чонмину, он сохранял хладнокровие. Его реакция сейчас была странной.

– Дядя, у тебя чересчур много секретов. Ты с самого детства постоянно меня обманывал. Наверное, ты делаешь это и сейчас. У меня скопилось слишком много вопросов. Слишком многое доставляет мне дискомфорт.

Перед магазином Good Day стоял грузовик доставки. Рядом я заметила стройный силуэт женщины в блестевших на солнце очках и с большим рюкзаком. Это была Минхе. Она поднесла руку к лицу, сделав козырек, и посмотрела на меня. Я увидела, что та пуля пробила ей руку.

– И отчего же тебе дискомфортно? Мы выяснили, что Ким Минам – действительно хозяин магазина, торгующего ттоком, а Минхе уже присоединилась к нам и тоже направляется к тебе. Не нужно своевольничать. Они видят тебя как на ладони…

Я больше не могла терпеливо слушать лживые речи дяди.

– Я сама решу, жить мне или умереть.

Вытащив наушник, я швырнула его на землю. А затем взяла разделочный нож и прижала его к ране на тыльной стороне руки, которая только-только начала заживать. Хорошо заточенное лезвие легко разрезало нежную плоть. Большим и указательным пальцами я сдавила кожу, по которой тут же потекла кровь. Никаких посторонних предметов размером с рисовое зернышко там не было. Может, мне его внедрили пару недель назад, когда я делала пирсинг? А может, это был тот, кто перевязывал мой разбитый лоб? Или медсестра в больнице, где я делала прививку от гриппа?

«Джиан, это же не так. Подумай хорошенько. Под кожей его нет. А сейчас берегись!» – раздался у меня в сознании голос Даны. У меня что, начались слуховые галлюцинации?..

Я резко подняла голову, и снова услышала звук мотоцикла. Кажется, это красный код, который недавно мне помог. Значит, рядом появился новый исполнитель. Кровожадный взгляд мотоциклиста впился мне в затылок. Я повернулась и посмотрела на красный код. Он поднял бейсбольную биту и поехал вплотную к тротуару. В этот момент раздался глухой звук, словно кулак ударил по боксерской груше, и красный выронил биту.

Насколько я знала, такой звук издавал пистолет с глушителем. Один из исполнителей, должно быть, не побоялся вытащить оружие в людном месте. Не проехав и пары метров, красный код упал с движущегося мотоцикла. Я пригнулась и прижалась всем телом к стволу дерева. От парализующего страха я не могла даже закричать.

– Ты в порядке? – подозрительно спокойно спросила Минхе.

Как только мужчина упал с мотоцикла, с его головы свалился шлем. Он был лысым и телосложением напоминал дядю. На моих глазах умирал человек, очень похожий на дядю. Может быть, по плану один из красных кодов должен был прикинуться дядей и заставить Алекса нервничать?

Вдалеке зазвучали полицейские сирены. Должно быть, кто-то сообщил о том, что в самом центре на оживленной торговой улочке умирают люди. За поясом у них были пистолеты, а в руках ножи, и они истекали кровью – даже мне все это показалось бы подозрительным.

– Это не настоящие полицейские. Я вызвала нескольких желтых кодов.

Минхе подошла ко мне и, прислонившись спиной к дереву, начала отряхивать руки от пороха. Она выглядела как учительница, только что закончившая писать мелом на доске.

– Почему ты выстрелила в красный код?

Неужели Минхе предала дядю? Мне отчаянно хотелось верить, что это не так. Отношения между ней и дядей напоминали гремучую смесь симпатии, любви и ненависти – эти двое были неразделимы.

– Парень на мотоцикле не из наших. Похож на «вавилонского» ублюдка. Не случайно он одет и в целом выглядит в точности как Джинман. Это может быть как его план, так и их.

В любом случае от такой тактики у меня по телу побежали мурашки.

– Но не мог же человек из «Вавилона» меня спасти.

Минхе покачала головой.

– Странное дело. Тебе они вреда не причиняют, а вот киллеров из murthe-help убивают без жалости. Вокруг круглосуточного магазинчика кровь льется рекой. Здесь идет настоящая битва.

Ее взгляд скользнул через улицу к переулку с отелями. Там я увидела мертвого мужчину на водительском сиденье черного внедорожника с разбитым лобовым стеклом. У него на шее была петля, а в руке – снайперская винтовка. Окно на четвертом этаже оказалось разбито, в дереве на улице застряла пуля. Но окно разбила не она, а кулак крупного мужчины. Именно его руки свернули шею стрелка.

– Почему они это делают?

Видеть среди машин три мотоцикла тоже было странно. Я взяла Минхе за руку, и мы побежали к круглосуточному магазинчику.

– Выходит, это и есть вход в подземелье. Давай-ка разузнаем, чего они хотят.

Руки низкорослого мужчины с зонтиком, который катил коляску по краю тротуара, были густо покрыты волосами. Когда Минхе нацелила пистолет на зонтик, он отбросил пустую коляску и побежал. В этот момент светофор на пешеходном переходе сменил цвет, и в нашу сторону двинулась группа людей. Двое мужчин примерно одного роста подхватили Минхе за руки. Я остановилась, чтобы ей помочь, и тут же ко мне, широко улыбаясь, подошла длинноволосая женщина в кроп-топе со смартфоном в руках. Она брызнула мне в лицо спреем, и меня резко окатило волной жара, из глаз брызнули слезы, зрение затуманилось. Все, кто нас окружил, оказались приспешниками «Вавилона». Крики Минхе и звуки выстрелов смешались воедино. И тут я почувствовала холодный металл у виска.

Нужно использовать свое местоположение, как оружие. По крайней мере, я знала, где стоит мой противник. С большой вероятностью он правша – если я повернусь на 90 градусов и вытяну руку, то попаду в сердце. Я сделала короткий вдох и начала движение, которое только что представила у себя в голове. Я прицелилась и нажала на курок, руководствуясь одним лишь шестым чувством. Тут же послышался звук падения человеческого тела.

– Хорошая работа.

В этот момент Минхе, убившая всех членов банды, взяла меня под руку и ускорила шаг. Я вытерла ладонью льющиеся из глаз слезы, и зрение начало проясняться. Оглянувшись, я увидела, что желтые коды уже занялись погрузкой тел в карету скорой помощи. Был ли среди людей на этой улице хоть кто-то не из сообщества киллеров?

* * *

Как только связь со мной оборвалась, на лице дяди отразилась тревога. Нательная камера, закрепленная у него на груди, запечатлела неспокойный взгляд, отразившийся в лобовом стекле.

– Какая непослушная у вас племянница. С ней же невозможно договориться. Такие вот современные дети. Пытаясь описать ваши чувства, я бы сказал только одно слово: чертова сепарация. Сержанты такие же. Не выдерживают конкуренции, потому что им не хватает самостоятельности, а в итоге винят других или армию. Что давай им свободу, что нет… Босс, вы, должно быть, расстроены. Откройте бардачок, там жвачка. Пожуйте, успокойте нервы.

Минам вел себя как назойливый брюзга. Мне не нужно было даже смотреть на Брата, сидящего рядом с ним на заднем сиденье, чтобы понять, что он об этом думает.

– Пришло оповещение о совпадении. На данный момент подобрано 1087 исполнителей. Думаю, один процент из них – красные коды, которые порвали с нами. Мессенджер активировался, я его открою.

Дядя ускорился, обеспокоенно поглядывая на заднее сиденье.

– Это групповой чат, в котором собрались только участники торгов. Кто-то даже загрузил туда видео.

Брат поднял мобильный телефон Минама на уровень глаз дяди.

Послышался женский голос, на экране мелькнули длинные волосы и укороченный топ. Это видео записала и загрузила девушка, брызнувшая мне в лицо слезоточивым газом. Пока я, потеряв зрение, пыталась победить едкий раствор, мужчина лет тридцати, озорно улыбаясь, приставил пистолет к моему виску.

– Вау!

В тот момент, когда я всадила пулю ему в грудь, трое мужчин в «дамасе» зааплодировали.

– Видели? Джиан, хоть и своенравная, но сообразительная. Она точно не бросит меня и не сбежит. Потому что я ее так воспитал! – сказал дядя, раздуваясь от гордости.

– Но, Джинман, зачем было лгать Джиан? Мы ведь не можем связаться с Минхе.

Брат всегда сохранял нейтралитет между мной и дядей. Он никогда не кидался принимать мою сторону, но и не поддерживал дядю слепо и безоговорочно.

– А ты все вмешиваешься в семейные дела. Он всего лишь успокоил племянницу, чтобы та не волновалась, – высокомерно вмешался Минам.

– Прямо сейчас Чон Джиан тащат в логово «Вавилона». Ей ни за что нельзя заходить в круглосуточный магазинчик, но пока все идет по плану этих мерзавцев.

Теперь, зная детали тех событий, я смогла понять все до конца. Дядя никогда не рисовал общую картину. Слова, сказанные им тогда, были лишь небольшим кусочком головоломки. В них был намек, который я должна была бы заметить.

– Я не понимаю.

– И правда. Мне тоже неясно, о чем речь.

Нет ничего удивительного в том, что Брат и Минам были так озадачены. Появление в SUS заявки на мое убийство стало неожиданностью для всех. Узнать, что магазинчик, в который я часто заходила, был убежищем Алекса Кима, помогла случайная фотография, но все они действовали так, будто все спланировано заранее. В чем же причина того, что они вкладывали столько усилий в уничтожение murthe-help, которая и так уже утратила влияние и даже растеряла постоянных клиентов? Брату тоже было весьма любопытно получить ответ на этот вопрос.

– Не каждый ребенок станет подбирать печенье, ведущее в логово ведьмы. Чон Джиан точно не такая. Она всегда прислушивается только к веским аргументам. И «вавилонские» гады это знают.

Дядя тоже знал, что я была такой с самого детства.

Мою тетю звали Саран[29]. Первоначально у нее было мужское имя Джингю, но, выйдя из зала суда после второго развода, она тут же отправилась в бюро регистрации имен и выбрала там самое популярное. Разница в возрасте между мамой и тетей была всего лишь два года. Лицом, фигурой и даже голосом они были поразительно похожи, но вот характерами обладали совершенно разными. Хотя тетя всегда носила роскошные сумки и кучу золотых украшений, она никогда не давала мне ни копейки карманных денег, и каждый раз, когда мы виделись, только советовала первым делом сделать операцию на нос, когда я вырасту. Однако через месяц после смерти моих родителей она снова пришла ко мне и расплакалась так, будто познала все печали мира:

– Дядя Джиан, послушай. Хоть ты и мужчина, разве можно так стричь ребенка? Если не умеешь заплетать волосы, мог бы просто собрать их в хвостик резинкой или заколкой. А ты превратил ребенка в сорванца. Джиан, иди-ка к тете. Ох, и почему наша малышка так выглядит?

Я не была малышкой тети и ходила с этой прической не потому, что дядя заставил. В то время один айдол, который мне нравился, носил каре, по форме напоминавшее гриб, и я решила, что короткие волосы будут лучше небрежного пучка, поэтому мы с дядей договорились, что я буду стричься именно так.

– Извини.

Мне казалось, что дядя должен был недовольно ответить, что я всегда смогу отрастить волосы, если захочу. Но он сидел, скромно сложив руки и склонив голову.

– Ты ведь безработный, да? – спросила тетя и обняла меня, всем видом показывая, что считает дядю жалким.

– Я не безработный, занимаюсь мелкой работой. Мне нужно заботиться о хозяйстве брата… А еще я подумываю о небольшом бизнесе.

Возможно, в тот день дядя в последний раз говорил с женщиной, кроме разве что Минхе. Он совершенно поник и все время теребил изношенные джинсы.

– Так это и значит быть безработным. Именно это мы имеем в виду, когда говорим, что кто-то прожигает жизнь. Ты должен был позвонить и отправить ребенка ко мне. Разве можно удерживать ее только из жадности? – холодно проговорила тетя и с ужасом обвела взглядом царивший вокруг бардак: валявшийся на полу школьный рюкзачок, груду коробок от замороженной пиццы на столе и горы пыли.

– У меня нет никакой жадности. Может показаться, что я недостаточно хорошо справляюсь, но я стараюсь изо всех сил.

Дядя склонил голову, как жених, стоящий на коленях перед тестем, который был против его брака с любимой. Как я узнала позже, у отца был страховой полис, по которому в случае его смерти от травмы законный наследник получал триста миллионов вон[30].

– Воспитание ребенка кажется тебе легким? Ты ведь и сам знаешь, что рядом с девочкой должна быть женщина. Через несколько лет у Джиан начнутся месячные и вырастет грудь, как это сможет объяснить ей дядя? Да и девочке будет неловко.

Когда у меня появились вторичные половые признаки, дядя, возможно, благодаря назиданиям, полученным в тот день, ни капли не смутился и включил мне видео, которые заранее нашел на YouTube.

– Джиан, поехали вместе с тетей в Соннам. Я пришла только сейчас, потому что готовила для тебя комнату. Уже купила кровать и шкаф. Все белого цвета, как у принцессы.

Тетя показала мне фотографии, сохраненные в галерее телефона. Комната, оклеенная розовыми обоями, казалась аккуратной и уютной.

– Я научусь всему, чего не знаю, а если чего не смогу… Да почему не смогу – я точно справлюсь.

Но тетя даже не взглянула на дядю.

– Мы живем в многоквартирном доме, ты сможешь каждый день кататься на лифте. А школа, в которую ты пойдешь после садика, такая большая и красивая! В паре автобусных остановок находится универмаг, а еще чуть дальше – парк Lotte World[31]. Ну, что? Готова собирать чемоданы и ехать с тетушкой?

Перед моим носом одна за другой возникали сладкие печеньки. Если бы я начала их собирать, они привели бы меня в Соннам, где жила тетя. Возможно, там было бы лучше, чем с дядей, который вел себя странно, был ленив и к тому же ужасно готовил. Но я не могла выбрать тетю. Хоть я еще училась в младшей школе и была совсем крохой – даже до ста двадцати сантиметров не дотягивала, – я считала, что не имею права нарушить слово, которое дала дяде.

– Нет. Я должна учить дядю английскому. Мы с ним договорились писать по одному английскому слову каждое утро. Я не могу никуда пойти, пока дядя не выучит пятьсот слов.

Я была преподавателем английского за сто вон. Каждое утро я писала в тетрадь дяди английские слова, которые выучила накануне в школе, и получала эти деньги. Вечером, если дядя запоминал слово, я клеила на холодильник наклейку в виде сердечка в качестве награды. Их там было всего около двадцати – дяде плохо давался английский, он все время забывал даже то, что dog – это собака.

Тетя покраснела и ушла. С тех пор, когда дядя пытался меня в чем-то убедить, вместо сладких увещеваний он придумывал веские аргументы, даже если это была неправда. Например, как тогда, с зомби.

* * *

Минхе открыла багажный отсек грузовика. Чонбон прижал ухо к полу и приложил указательный палец ко рту. В его руке я увидела пистолет Desert Eagle, обращаться с которым однажды научил меня дядя. Он был необычно тяжелым, но в то же время настолько мощным, что одним выстрелом можно было убить слона. Наверняка он дрался с номером 77 в кемпере, но его лицо и руки почему-то были чистыми. Он напоминал актера, который только что закончил сниматься в боевой сцене. За мою голову назначили награду сразу после встречи с Чонбоном. Он говорил, что питает глубокую неприязнь к Алексу Киму, но это были всего лишь слова. Для Чонбона не было более весомого аргумента, чем деньги.

Он некоторое время прижимал ухо к полу. Вдруг его глаза сверкнули. Направив пистолет в дно грузовика, он несколько раз нажал на спусковой крючок. От звука прогремевших выстрелов хотелось заткнуть уши. Минхе наклонилась и посмотрела под грузовик. Я тоже проследила за ее взглядом. Из отверстий, куда попали пули, текла густая кровь.

– Опять это дерьмо. Кому вообще может прийти в голову постоянно ремонтировать что-то в круглосуточном магазине? Как же достали. Чтоб вам разориться! – послышался мужской крик со стороны жилых домов.

Значит, шумят здесь регулярно. Я вспомнила, что перед зданием, где располагался магазин Good Day, всегда висела табличка «Идут строительные работы». Я посмотрела на оголенные конструкции второго, третьего и четвертого этажей, обтянутые зеленой защитной сеткой. За год здесь не произошло никаких изменений, но я ни разу и не подумала, что это странно.

Чонбон достал кинжал и начал протыкать коробки, стоящие в грузовом отсеке. А я потащила Минхе к большому зонтику в нескольких шагах от него.

– Минхе, тебе не кажется, что после встречи с Ким Чонбоном дела у нас идут все хуже?

– Не могу сказать, что я его не подозреваю. Как только он показал нам фотографию Алекса Кима, «Вавилон» перешел к активным действиям. Словно только этого и ждал. Пока мы убегали из машины для кемпинга, я как следует поразмыслила, и мне кажется, что Ким Чонбон – это ваншот.

– Ваншот? Что это значит?

– Одна пуля. Второстепенный персонаж, который по незнанию участвует в преступлении и которого потом выбрасывают. Думаю, Ким Чонбон действительно затаил глубокую обиду на Алекса. И, похоже, не решался противостоять ему в одиночку. А murthe-help он взломал, ожидая, что у нас больше информации о Вавилоне, чем у него. Но сделав это, он, скорее всего, сильно разочаровался. Как бы там ни было, у Ким Чонбона деньги и оружие на исходе, должно быть, поэтому он захотел привлечь murthe-help для своей мести. Например, заказав Чон Джиан наемникам.

Судя по словам Минхе, Чонбон не был второстепенным персонажем этой истории.

– Он тщательно все спланировал и расставил ловушки… Тогда это точно не ваншот.

Минхе достала из кармана мобильный телефон с треснувшим экраном.

– Это второй телефон. Возможно, есть и другие, но пользовался он в основном этим. Я бы не стала встречаться с Ким Чонбоном, не подготовившись.

– И что… Что там было?

– Ким Чонбон передал приспешникам Алекса неясную информацию. Его целью было просто развязать драку, он не подумал о том, что случится дальше. Думаю, он хочет в последний момент вонзить господину Киму нож в спину, независимо от того, кто победит.

Минхе показала мне диалоги в мессенджере. Там было несколько фотографий низкого разрешения, сделанных издалека, и адрес квартиры без указания улицы. Даже часто используемые маршруты и адреса электронной почты были фальшивыми. Глядя на все это, я подумала, что, возможно, разумнее всего было бы, чтобы murthe-help возглавила Минхе.

– Ким Чонбон недооценил «Вавилон». Но, похоже, они тоже ему не доверяли. Мобилизовав других шпионов, они все о тебе разузнали и загрузили детальную информацию как раз вовремя, чтобы подозрение пало на него.

Было еще кое-что, чему я не могла найти объяснения. Их цель. Чего они пытались добиться, подставив Чонбона?

– Тебе ведь тоже любопытен ход мыслей Алекса? Как думаешь, может, он хочет, чтобы мы убили Ким Чонбона?

Впервые Минхе интересовалась моим мнением. Она всегда знала, что сказать, и давала советы нам с дядей. Но и она понимала не все. Возможно, она ждала другого ответа, но я сказала то, что мне подсказывало шестое чувство.

– Думаю, нет. Алексу наверняка нужно встретиться со мной живьем, поэтому он до сих пор меня не убил, даже располагая исчерпывающей информацией. Вспомнить хотя бы того мужчину на мотоцикле, который меня спас, – он явно желает, чтобы мы остались в живых.

У Алекса и его приспешников было достаточно возможностей меня прикончить. Если бы он нанял умелого снайпера, то мог бы устранить меня без особого шума. Они явно пытались затащить меня в круглосуточный магазинчик живьем, продолжая при этом пугать. Возможно, итог был уже предопределен, а я просто следовала схеме, которую они разработали. Возможно, мне бы выстрелили в затылок, если бы я в страхе бросилась на землю или постучала в двери жилого дома. Однако я была не готова отступить.

– Если решили обсуждать меня за спиной, убедились бы, что я не слышу. Теперь все в этом районе, кроме разве что глухих, будут думать, что я идиот, – подошел к нам Чонбон, успевший накинуть на себя форму доставщика, который нашел в грузовике, – бронежилет с логотипом магазина Good Day.

– Так загоняют зайцев. Выпускают охотничьих собак, и они гонят зверька в долину. А там ловушка… Но ведь это заяц! Он может просто выпрыгнуть оттуда, и все. Отступать уже слишком поздно, поэтому подготовьтесь хорошенько, – сказал Чонбон, откусывая кусок дыни. Он был прав. Мы зашли слишком далеко, чтобы пытаться избежать ловушки. Мне хотелось раскопать секреты, которые они скрывали. Я никогда не отступала перед лицом проблем. И непременно должна была увидеть конец затянувшейся роковой связи между «Вавилоном» и murthe-help.

– Знаешь почему «Вавилон» так одержим Чон Джинманом? Я имею в виду историю из тех времен, когда твой дядя служил в Ираке наемником?

– Нет.

Как и всегда, я узнавала о прошлом дяди от кого-то постороннего. К зонтику, под которым мы стояли, подошла молодая пара. Увидев пистолет в руках Чонбона, парень и девушка тихо выругались и убежали. Глупые исполнители.

– Там был какой-то праздник. Слышал, в часть пришли гражданские дети с корзинами, полными печенья и шоколада. Они раздавали сладости миротворцам и наемникам, но Чон Джинман чувствовал, что что-то не так. Когда к нему приблизилась милая, похожая на куклу, девочка, раздался взрыв.

Дядя был наемником частной военной компании PMC. В их лагерь в Ираке пришло двенадцать детей в жилетах смертников. Их задача заключалась в том, чтобы обезоружить солдат своими улыбками и привести в действие проводные детонаторы. Единственным ребенком, оставшимся в живых в тот день, была Башира, чье имя означало «вестник радости».

Одиннадцать бомб взорвались, разнеся на куски тела миротворцев и наемников. Солдаты выбежали из казарм с автоматами и окружили выжившую Баширу. Все они ждали, что дядя убьет девочку. Но он не хотел лишать малышку жизни ради тех, кто был уже мертв.

Пока Башира молилась Богу на иностранном языке, дядя охранял ее. Он снял с себя бронежилет, надел его на девочку и спустился в деревню, пройдя мимо вооруженных солдат. Им в спину прилетело несколько выстрелов. Дядя отдал свой месячный заработок чете французских миссионеров и попросил их подать заявление на получение Баширой статуса беженца. В результате того теракта погибли одиннадцать детей, семь солдат и шестнадцать наемников. А дядя, вернувшись из деревни, стал неприкасаемым.

– Из-за этого Чон Джинмана невзлюбили в PMC. По контракту уволить его было нельзя, но США надавили и потребовали его заменить. В конце концов эти сумасшедшие капиталисты дали ему в руки один-единственный Desert Eagle и отправили в стан врага. Чон Джинман изначально отвечал за экипировку и не был бойцом. Вероятно, они хотели, чтобы его прикончили.

И все же дядя вернулся живым. Битва была настолько ожесточенной, что кровь, пролившаяся на дорогу, образовала небольшую лужу. Сражение, победу в котором одержал мой дядя, назвали монументальной, а ему присвоили звание американского генерала.

– Вот только после окончания срока контракта все наемники PMC, включая Чон Джинмана, были распущены. Они сразу же превратились во врагов, основали Вавилон и до сих пор ведут кровавую борьбу. Конечно, им не нравится то, что делает Чон Джинман. А в тебе они видят не Чон Джиан, а выжившую в Ираке Баширу. Они спят и видят, как бы тебя прикончить, но, поскольку на пути стоит сам Чон Джинман, приходится идти на всякие уловки.

«Вавилон», должно быть, потратил немало времени на сбор и исследование информации о девушке по имени Чон Джиан, которую дядя всячески защищал. Их целью было не просто ликвидировать ее. Будь оно так, они могли бы спрятаться неподалеку от моей съемной квартиры, а затем похитить или прикончить меня. Но они решили бросить наживку, которую я упрямо заглотила. Потому что победить на нашей территории они бы не смогли.

Знал ли дядя обо всем этом, прежде чем начать действовать? Если нет, все не могло закончиться только моей смертью. За всем этим скрывался заговор: заманить дядю и красные коды в логово вооруженных до зубов членов «Вавилона», одним махом проглотить их и подмять под себя всю Азию.

Возможно, дядя так часто заходил в мясную лавку Ынок из-за магазинчика Good Day. Хоть внешне он казался совершенно спокойным, возможно, он не терял бдительности и постоянно следил за их действиями. Подумав об этом, я также поняла, почему он в недавнем разговоре солгал, что Минхе с ним. Этот маленький, совершенно обычный на вид магазин – пасть зверя, и он беспокоился, что я бесстрашно войду туда. Можно было просто сказать все в открытую, но дядя, как и подобает мужчине средних лет, видел во всем трагедию.

– Укройся в грузовике до приезда Джинмана. А я проникну в магазин. Наверняка там приготовлена ловушка для твоего дяди: может быть, там засели солдаты или даже заложены бомбы. Кто-то должен войти туда, чтобы взорвать их. Это увеличит вероятность успеха для тех, кто придет следом.

Минхе прикусила нижнюю губу. Я впервые видела ее такой нервной.

– Ты правда должна пойти на это? Дядя так много значит для тебя? Конечно, однажды придется ввязаться в полномасштабную войну, но выходить вперед и жертвовать собой нет никакой нужды. Давай вернемся сюда, когда придумаем план.

Минхе несколько раз спасала мне жизнь. Между нами была какая-то связь, которую мы не могли облечь в слова. Меня так беспокоили ухаживания дяди за ней, потому что я боялась, что из-за него Минхе отдалится и от меня.

– Год после того, как я призналась Джинману и он меня отверг, был самым болезненным в моей жизни. Я знакомилась с мужчинами в приложениях и знакомилась в клубах. Все вокруг были лучше и добрее него, настоящими примерными гражданами, но, хоть это и звучит абсурдно… Мне было скучно. И больше всего меня смущало то, что я слишком долго любила угрюмого лысого толстяка, и потому стройные и страстные мужчины казались мне некрасивыми. Вдруг мне в голову пришла мысль: даже если я не смогу быть его возлюбленной, я хочу стать той, кого он будет помнить всегда. Если я получу серьезную травму ради него или вообще умру, всю оставшуюся жизнь его будет терзать чувство вины. Да, чтобы завладеть сердцем Джинмана, я была готова даже играть на его чувстве вины.

Чонбон тихо выругался и отшвырнул палочку от мороженого.

– Вот так да…

От изумления я открыла рот. До сих пор я думала, что это дядя был влюблен в Минхе, но все перевернулось с ног на голову. Минхе призналась ему, а он ответил отказом. Из-за этого ей пришлось скрываться, и теперь она готова рискнуть своей жизнью, чтобы завоевать сердце дяди.

Однажды в старшей школе я ходила в приют для матерей-одиночек, чтобы получить волонтерские баллы. Когда я вышла из грузовика дяди и увидела беременных женщин, сидящих во дворе и складывающих оригами, мой рот раскрылся в точности как сейчас. А все потому, что одной из пяти беременных оказалась моя одноклассница в средней школе. Мне вспомнились слова дяди, которые он сказал тогда: «Нельзя показывать, как сильно ты удивлена. Ведь из-за твоей реакции собеседник может осознать всю глубину своего несчастья». Я не хотела быть причиной несчастья Минхе и тут же закрыла рот.

– Это самая жалостливая из всех дерьмовых сонат, что я когда-либо слышал, – сказал Чонбон. Этот обладатель красивого лица и крепкого тела, которое не мог скрыть даже бронежилет, завидовал дяде.

В этот момент дверь магазина открылась. Из нее вышла моя знакомая Союль и направилась к зонтику с совком и метлой в руках.

– Чон Джиан, когда я подам сигнал, залезай в багажный отсек, – быстро прошептал Чонбон и отвернулся.

– Молодой человек, вы собираетесь выгружать товар?

Союль была на год младше меня, и все считали ее душой компании. Со своим круглым лицом, глазами, которые совсем исчезали, когда она улыбалась, крашеными соломенными волосами, добродушным характером и умением имитировать голос и движения айдолов, она пользовалась успехом у однокурсников. Сначала я хотела вызнать у нее что-нибудь с помощью угроз и пинков, но, подумав хорошенько, поняла, что «Вавилону» тоже была нужна маскировка. В виде обычной добродушной студентки. Скорее всего, Союль использовали как ваншот – пешку, которая участвовала в преступлении, ничего не подозревая.

– Простите. Сегодня первый день, я еще не привык. Сейчас все выгружу, – сказал Чонбон, взглянув в лицо Союль, и направился к грузовику.

Минхе достала из рюкзака книгу и сделала вид, что читает.

– Он так зыркнул на меня, словно я его жутко отчитала. Джиан, ты видела лицо этого водителя? – заговорила со мной Союль, вытряхивая пепельницу под зонтиком.

– Извини, задумалась о другом и не заметила, – пробормотала я, натягивая одежду, чтобы скрыть раны на теле.

– Водитель, когда будете входить на склад магазина, постарайтесь не топать. Хозяин лег отдохнуть, у него чуткий сон. И вещи опустите перед дверью максимально тихо, – крикнула Союль в затылок Чонбону.

Вряд ли хозяин, пригласивший нас на место трагедии, мог просто взять и уснуть. Наверняка он ждал кульминации вместе со своими быстрыми и верными слугами.

– Что за человек владеет этим магазином? Я его ни разу не видела.

Как только я задала этот вопрос, Союль прикрыла рот ладонью и зашептала мне на ухо:

– Тот еще тип. Заходит в магазин по три раза на дню и вообще похож на сектанта. Он всегда кладет еду на поднос и плотно заворачивает ее в ткань. А затем относит на склад и ест там в одиночестве. Я часто слышу, как он что-то бормочет себе под нос, а временами выходит с синяками под глазами, словно сам себя бил или проводил какой-то ритуал. Сотрудник, который работал здесь до меня, говорил, что на складе есть какая-то крошечная комната, но я не уверена, что это правда. Крипово как-то, а?

Слушая эту историю, я решила, что Союль тоже не знает об истинной сущности Алекса.

– И выглядит он жутко?

– А вот и нет. Обычный толстяк средних лет, на вид довольно рыхлый. Он мало разговаривает и всегда регулярно платит, так что на это грех жаловаться. Удивительно, но подавляющее большинство продаж составляют сигареты и AirPods, по ним удобно проверять, сколько наличных приходит и уходит.

Алекс, казалось, ничем не отличался от моего дяди. Мужчина средних лет, которого не интересовали продажи, погруженный в свои хобби и не рвущийся выходить из дома. Они встретились как враги, но если бы познакомились где-то в клубе по интересам, могли бы стать лучшими друзьями.

– Твой начальник любит гавайские рубашки, верно?

Услышав мой вопрос, Союль всплеснула руками:

– О, точно! И одежду носит по дням недели. Это так странно.

Это значило, что либо он подражал дяде, либо дядя подражал ему. Однако человек, которого Союль считала директором, только что погиб. Похоже, она не знала, кто ее настоящий босс.

– Когда я прихожу, ты всегда работаешь. У тебя выходных совсем нет?

– Я отдыхаю в воскресенье и в понедельник. Только так можно ходить с ребятами в ночные клубы. Ты ведь знаешь Хеюн? Ее парень учится в KAIST[32], и скоро они собираются вместе с одногруппниками.

Мое сердце словно пронзил шип. Семья в трауре, а она ходит по клубам? Если сейчас не спросить, это сведет меня с ума.

– А на прошлой неделе… Ты тоже ходила в клуб?

– Конечно. Это ведь единственная моя радость.

Дана и Союль были двоюродными сестрами. Пусть между ними не было особой привязанности, но продолжать подрабатывать и ходить по клубам, когда сестра умерла в таком молодом возрасте, – это было за рамками моего понимания.

– А на похороны Даны ты ходила?

Ее мать ударила меня перед похоронным бюро, а затем выгнала, так что я не смогла увидеть, кто приходил скорбеть.

– Куда???

– На похороны. Ты ведь двоюродная сестра Даны. Неужели вообще ничего не слышала?

О том, что они двоюродные сестры, Союль сказала мне лично пару месяцев назад. «Джиан, ты ведь со второго курса, верно? Моя двоюродная сестра тоже учится на втором. Ты ведь знаешь Со Дану? Мы с ней сестры по материнской линии. Давай тоже дружить», – веселый голос, сказавший эти слова, ясно отпечатался у меня в памяти.

– Сестренка Дана мертва? Разве она не в Пекине на языковой стажировке? Родители ничего мне не говорили… Может, боялись, что это меня шокирует? Но почему она умерла?

В этот же миг глаза Союль наполнились слезами. Уши раскраснелись, плечи и руки задрожали. Это не было актерской игрой. Что, если Дана – моя дорогая подруга – не умерла?

– Похоже, надо мной зло подшутили. Можешь связаться с Даной? Просто чтобы убедиться, что с ней все в порядке.

Я видела мертвую Дану утром прошлого вторника. Я мяла, щипала и гладила руками холодную, бледную кожу и окоченевшие суставы. Я несколько раз прикладывала ухо к сердцу, но не слышала его биения. Она точно была мертва.

– Минутку.

Пока Союль в спешке возилась с телефоном, разгружавший товар Чонбон помахал мне рукой. Это значило, что пришло время укрыться в багажном отсеке. Но я не могла уйти, не убедившись, что Дана мертва. Минхе, увидев жест Чонбона, закрыла книгу и поднялась со стула.

– Идем уже! – Минхе схватила меня за руку и потянула к грузовику.

Союль, плача, набирала сообщение.

– Минхе, всего одну секунду, – сказала я, выворачиваясь и стряхивая ее руку.

– Потом обсудите подругу. Атмосфера странная. Мужчины в форме дорожных рабочих перекрыли четыре дороги. И все прохожие смотрят на нас.

Скоро может начаться дикая перестрелка. Я неохотно поставила одну ногу в грузовик.

– Джиан, сестренка ответила. Говорит, она сейчас на Хунцяо. Это рынок или типа того? Но почему ты лезешь в грузовик?

Союль подошла ко мне и протянула мобильный. В мессенджере я увидела фотографию большеглазой девушки с серьгами из перьев, сделанную в магазине аксессуаров. У нее были длинные волосы с химической завивкой и ярко подведенные глаза. Дана, которую я знала, была другой. Однако имя человека, приславшего фотографию, было точно записано как Со Дана.

– Дана… Когда она уехала в Китай?

– В начале года взяла академ, ты разве не в курсе? И уехала на языковую стажировку на десять месяцев.

От ответа Союль все мое тело онемело. Ее голос отдалился, в глазах поплыл туман, мне вдруг стало холодно, несмотря на жару летнего дня. Я то ли умерла, то ли потеряла голову от счастья. По правде говоря, Дана была для меня как двухцветный двусторонний свитер. Одна была белоснежной, и я могла прекрасно видеть ее в темноте, но другая сторона была чернее беспросветного мрака.

В нашем последнем разговоре она попросила меня не выворачивать свитер до назначенного времени. Причина заключалась в том, что во избежание подозрений я не должна была делать ничего, что могло бы их вызвать. И вот назначенное время пришло.

«Как только ты узнаешь, что я была фальшивкой, медленно восстанови свои воспоминания. А до тех пор ты должна верить, что я Со Дана».

Вот что произошло. Это была не настоящая Дана.

Я с самого начала знала об этом. Мой разум затуманился, словно я надышалась средством против комаров. Я не понимала, почему такая важная информация стерлась из моей памяти. Мне хотелось приблизиться и нащупать правду, но я могла лишь стоять вдалеке и ждать, когда вернутся воспоминания. Первым делом нужно было сократить число невинных жертв. Я схватила Союль за руку и втолкнула ее в кузов грузовика.

– Джиан, что с тобой такое? Отпусти меня. Спасите! На помощь! – закричала Союль, но никто не бросился ей помогать.

– Ким Чонбон, эта девушка не имеет никакого отношения к «Вавилону». Постарайтесь, чтобы она не пострадала.

– Чон Джиан, если это не так, потом проблем не оберешься. Лучше просто избавиться от нее, и все, – повысил голос Чонбон.

– Я никогда не видела, чтобы кто-то становился лучше, совершив убийство.

Услышав ледяные нотки в мое голосе, Чонбон коротко вздохнул. А затем приклеил на шею Союль пластырь с анестетиком, блокирующим нервные импульсы. Она потеряла сознание и упала на пол, заваленный коробками с бизнес-ланчами.

– В начале этого года со мной сблизилась девушка по имени Со Дана. И ее лицо было совсем не таким, как на этой фотографии.

Я показала Чонбону мобильный телефон Союль, где был снимок настоящей Даны. Единственное, что я могла сказать наверняка: Дана была фальшивкой.

– Да уж, какие дотошные и старательные у нас плохиши. Минхе, похоже, Чон Джиан тоже была ваншотом.

Минхе похлопала меня по плечу. Я была полностью опустошена и горько усмехнулась. Как и сказал Чонбон, я была ваншотом. Через меня можно было легко навредить murthe-help. Вероятно, так оно и было, пока я общалась с Даной.

Оглядываясь в прошлое, я понимаю, что никогда не встречала настоящую Дану. Когда я училась на первом курсе, все носили маски из-за пандемии, а занятия проходили онлайн. Хотя на них нужно было включать камеру, большинство студентов натягивали на головы капюшоны толстовок или намеренно размывали фокус. Дана делала то же самое. Обычные занятия возобновились только на втором курсе. Именно тогда настоящая Дана уехала в Китай изучать язык, а фальшивая незаметно стала моей лучшей подругой. Но она не причиняла мне никакого вреда.

Она всегда смотрела на меня с нежностью. Пусть она и сблизилась со мной по приказу «Вавилона», но я ей действительно нравилась. Может быть, она погибла не в результате несчастного случая, а была казнена? Меня начало тяготить чувство вины, о котором говорила Минхе.

Я снова увидела сон наяву. Как и всегда, я оказалась на солнечном пляже. Дана чистила гранат моим разделочным ножом.

– Прости, что доставила тебе неприятности.

По футболке Даны, словно кровь, стекал ярко-красный сок.

– Говорила ли ты мне хоть слово правды?

У нее действительно был диабет первого типа? Правда ли то, что ее мать верила в природное исцеление? Вероятно, она тоже была наемницей, как Дана, о которой я не знала абсолютно ничего.

– Конечно. Чон Джиан, я никогда тебе не лгала. Ладно, имя было фальшивым. Мне очень жаль. Но в остальном я всегда говорила только правду.

Дана воткнула разделочный нож в центр разрезанного пополам граната. Сок брызнул мне в лицо.

– Я не знала, что все закончится именно так, – горько усмехнулась Дана и впилась в гранат зубами, которые окрасились в красный. Она передала половинку мне, но вместо терпкой сладости я почувствовала отвратительный привкус крови. Все: и вкус, и запах, и даже тактильные ощущения – было иллюзией, похожей на реальность.

– Я не чувствую вкуса. Конечно, я же мертва. И сахар в крови тоже не повысится. Но почему это случилось только со мной? Так нечестно. Все плохиши остались живы. Они даже не будут чувствовать вины. Джиан, отомсти за меня. Ты ведь можешь это сделать. Я ведь была тебе дорога.

Дана вытащила разделочный нож из граната и вложила его мне в руку. Ее гнев был праведен. Я взяла липкий от сока нож.

– Скажи мне свое настоящее имя.

Дана поднялась. Ее спина была белой от песка.

– Имя… Ха, совершенно не помню его. Оно определенно было мужским, но каким? Спроси человека на складе. Мне ничего в голову не приходит. Если войдешь туда прямо сейчас, он будет совсем один. Пришло время вернуть воспоминания, чтобы победить. Ты слишком надолго их стерла. Вернись к истинной себе, Джиан.

Дана сжала мою руку и вдруг побежала к морю. Ее силуэт быстро отдалялся и вскоре совсем исчез в пене. Я осталась на пляже одна. Каковы мои настоящие воспоминания? Что я забыла? Пойму ли я что-то, встретив Алекса? Может быть, я слишком увлеклась галлюцинациями, которые создавал мой мозг? И все же я не могла проигнорировать просьбу Даны.

– Минхе, идем вместе. Мне нужно встретиться с Алексом Кимом.

Я хотела знать ее настоящее имя, пусть и похожее на мужское. Мне было любопытно, как она оказалась в «Вавилоне». У нее были коротко подстриженные ногти. От нее пахло грифелем карандаша. Я помню ее вечно красные глаза, след от прокола в мочке уха, который уже давно зарос, и капельки пота, выступавшие на шее даже после короткой прогулки. Все эти воспоминания не могли быть ложью.

– Нет. Если с тобой что-то случится, нашим с Джинманом отношениям конец.

Ослепленная любовью Минхе была серьезна. Такой реакции я и ожидала. Я вынула пистолет и направила его себе в висок, а разделочный нож приставила к сонной артерии.

– Если ты отнимешь у меня пистолет, я сделаю это ножом, а если заберешь и его, то голыми руками. Позволь мне встретиться с Алексом.

Темные и ясные глаза Минхе смотрели на меня с обидой.

– У вас двоих нет на это времени.

Чонбон поднял указательный палец и направил его на второй этаж строящегося здания. Шесть или семь мужчин целились в нас из винтовок.

– Они хотят, чтобы мы вошли в магазин.

Если бы мы сделали шаг назад, они бы открыли огонь. Чтобы выжить, нужно было войти внутрь. Только теперь Минхе сдалась и первой толкнула стеклянную дверь. Закрепив пистолет и нож на поясе, я последовала за ней. Пока Чонбон разбирался с приспешниками «Вавилона», я встала на цыпочки и закрыла дверь магазина. «Бух! Бух!» – прогремели нам вслед выстрелы.

– Поверить не могу, что настал тот день, когда я встал на сторону ублюдков из Южного Чосона[33]. Что ж, начнем с самого уродливого, – сказал Чонбон, недобро усмехнувшись.

* * *

«Дамас» на огромной скорости врезался в грузовик Чонбона. От этого удара шесть тел, разбросанных на балконе второго этажа, как сушащееся белье, упали вниз. Однако «дамас» не остановился даже после столкновения с грузовиком. А все потому, что акселератор подпирал гаечный ключ. В багажном отсеке плашмя лежали Брат и Минам.

– Эх, никуда от этого не деться. Поверить не могу. Вроде закончил службу в армии, но снова оказался на поле боя.

Если верить словам Брата, глаза Минама, отбросившего коробку для ттока, которую он использовал, чтобы смягчить удар, сверкнули голубым огнем. Он был полностью готов к войне. Оторвав от пола багажного отсека синий пластиковый поддон, он прикрылся им, как щитом, а на голову надел велосипедный шлем.

– А для меня ничего нет? Никакой защиты?

Услышав слова Брата, Минам цокнул языком:

– Нет. Я-то останусь в машине, а тебе придется идти внутрь. Босс сражается голыми руками с одним «вальтером», а ты решил выжить в одиночку и теперь ищешь защитную экипировку? Как ты жалок, парень!

Минам открыл дверь багажного отсека и вытолкнул наружу Брата, одетого в футболку и сланцы.

В это время нательная камера дяди, который ввязался в уличную драку, потемнела. Как только «дамас» прорвал заграждение с предупреждающей надписью о дорожном строительстве, он выпрыгнул из машины. А затем заклеил объектив нательной камеры жевательной резинкой. Похоже, он беспокоился, что позже я смогу увидеть, как он убивает.

Однако от звуков ему избавиться не удалось. Каждый раз, когда он нажимал на спусковой крючок, раздавался короткий крик и удар. Ох, ах, фух, эй, а, пуф, бух, бах, тук, бамс… Послышались его торопливые шаги и щелчки, с которыми он менял магазин после двенадцати выстрелов. Несмотря на все это, дядя не издал ни стона – я слышала только звуки шагов и напряженное дыхание. По словам Брата, который видел эту битву своими глазами, дядя превратился в Итана Ханта из фильма «Миссия невыполнима». Я прекрасно понимала, почему Брат не смог назвать его Томом Крузом.

Дядя знал особенности города и прекрасно ориентировался на местности. Убив водителя встречной машины, он сел в нее и врезался прямо в трансформатор. Тут же во всем районе отключилось электричество и перестали работать камеры видеонаблюдения. Он использовал свою исполинскую силу, чтобы оторвать переднюю дверь машины, и побежал, используя ее как щит. Когда магазин заканчивался, красный код из засады бросал ему новый, а бумеранги и ножи, летевшие вниз со зданий, не могли угнаться даже за его тенью.

Когда дядя наконец добрался до круглосуточного магазинчика, дорогу ему преградили три мотоцикла. Дверь машины, которую он держал вместо щита, уже была изрешечена градом пуль. Однако дядя, нисколько не смутившись, подобрал упавший со стройки труп и прикрылся им как щитом. В лицо Брата, которого как раз вытолкнули из «дамаса», полетели ошметки мертвой плоти. Сильная сухая рука опустилась дяде на плечо. Это был Чонбон. Именно он открыл немного искривившуюся из-за столкновения грузовика с «дамасом» дверь магазина.

* * *

Внутри магазин был именно таким, каким я его помнила. На стенде, где зимой вращались паровые булочки, сейчас были выставлены электронные сигареты-стики. Прилавок, на котором лежали жевательная резинка, шоколад и батончики, находился на расстоянии вытянутой руки. Я прошла мимо холодильника со льдом и мороженым и оказалась перед витриной с рамёном и снеками. Я отвела взгляд от мармеладок Харибо, которые покупала каждый раз, заходя сюда, и взглянула на зеркало под потолком. Внутри были только я и Минхе. Она подошла к кассе и нажала на кнопку. Касса заработала, несмотря на отключенное электричество, – значит, где-то был запасной генератор.

– Как и ожидалось, продажи AirPods самые высокие. Только сегодня ушло больше тридцати штук. Но они нигде не выставлены.

Возможно, люди, покупавшие AirPods в магазинчиках у дома, действительно существовали, но они точно не были типичными клиентами этого магазина. Очевидно, это был способ оплаты услуг «Вавилона».

– Есть отдельный пункт под названием «Предзаказ». И предоплаченные товары можно получить без лишних разговоров.

Для любого простого человека в этом круглосуточном магазинчике не было ничего подозрительного. И все же где-то здесь находился стенд для исполнителей. Союль, которая здесь подрабатывала, похоже, не знала об истинном назначении этого места. Нам нужно найти склад, где хранились товары, которые можно было продавать, не вызывая подозрений даже у сотрудников.

– Минхе, витрина с сигаретами… Попробуй ее толкнуть или потянуть.

Минхе обернулась и потрясла заполненную сигаретами витрину. Она тут же сдвинулась по рельсам, как стеллаж в библиотеке. Внутри все было заполнено квадратными коробками размером с кулак взрослого мужчины. Все они выглядели как коробочки с AirPods. На них были видны цифры – номера товаров. Минхе открыла одну из коробок. Оттуда выпал одноразовый футляр для искусственных слез. Такой же предмет я видела у нас в murthe-help. В основном в них продавались токсичные вещества, например кофеин или нитриты высокой концентрации.

– На футляре написан адрес нашего магазина!

Минхе открыла крышку и понюхала содержимое.

– Это что-то с нашего склада?

– Нет. «Вавилон» намеренно слил наш магазин. Чтобы свалить все проблемы на Джинмана, если исполнителя арестуют.

То же самое было с товарами в других коробках. «Вавилон» придумал хитрость: деньги зарабатывали они, а ответственность пришлось бы нести murthe-help.

– Там!

Минхе указала подбородком на узкую дверь рядом с холодильником. Это было единственное место, откуда просачивался свет. Коробка с напитками, которую Чонбон поставил перед дверью, все еще оставалась на месте. А сама дверь была заперта.

– Это склад, о котором мне рассказывала знакомая.

Возможно, он такой большой и впечатляющий, как у murthe-help, но за этой дверью наверняка располагался универмаг для бандитов.

– Мы не знаем, сколько людей сейчас внутри и какое у них оружие. У нас с тобой всего лишь по пистолету и ножу. И больше ничего.

– Он там один.

– Почему ты так думаешь?

– Просто… Я почему-то в этом уверена.

Дана из моего сна наяву сказала: «Если войдешь туда прямо сейчас, он будет совсем один». К тому же его единственной целью было схватить меня, чтобы заманить Чон Джинмана и прикончить его с крайней жестокостью на глазах у других членов подполья. Не думаю, что он испугается или как-то остро отреагирует на кого-то, кроме дяди. Но о каких настоящих воспоминаниях говорила Дана? Я все никак не могла распутать этот клубок.

– Дверь открою я.

– Давай.

Пришло время использовать «глок». Как неоднократно повторял мне дядя, я приняла положение равнобедренного треугольника, расставив ноги и слегка пригнувшись. А затем прицелилась в ручку раздвижной двери. Я попала точно в цель, но дверь открылась не сразу. Хоть здание и выглядело ветхим, отделка оказалась добротной. Ручка отвалилась только после моего пинка. Мы медленно вошли внутрь. Вещи, плотно разложенные на белом стальном стеллаже, упаковочные материалы, сваленные кучей в углу, потому что их не успели вовремя убрать, – все здесь ничем не отличалось от склада murthe-help.

– Выбирать, куда двигаться, должна только одна из нас. Обыщи тут все, а я обеспечу прикрытие.

Минхе кинула свой рюкзак через дверь склада в магазин и прислонилась ко мне горячей и влажной спиной. Я сбросила товар с витрины и оглядела серую цементную стену. С трех сторон стояли стеллажи, на потолке и в полу не было никаких отверстий. Где-то должен быть секретный вход, но взгляд не мог ни за что зацепиться.

И вдруг я увидела предмет, не вписывающийся в этот склад, – мини-холодильник. Зачем он здесь стоит? Я протянула руку к его дверце. В тот же миг громко зазвучала песня Лим Ёнуна «Теперь верь только мне». Сработала система безопасности? Я сделала шаг назад, но музыка не стихала.

– Твой карман… Телефон! – сказала Минхе, у которой от напряжения вздулись вены на лбу.

Это был рингтон мобильного дядюшки Санёна. Я растерянно нажала кнопку вызова. Звонил его племянник Ха Дону – тот самый сержант, которого мы попросили проверить биографию Минама.

– Я только что вернулся в штаб. Ох, какая же духота. А… Старший сержант Ким Минам, о котором ты упоминал. Не знаю, зачем он тебе понадобился, но он умер в прошлом году. Прошел три километра во время теста по физподготовке, отключился, и на этом все кончилось…

Я нажала кнопку завершения вызова. Моя интуиция меня не подвела. Рядом с дядей сейчас был не Ким Минам. Спиной я чувствовала, как бьется сердце Минхе.

– Быть не может. Мы ведь проверили паспорт и фотографию в базе данных Ким Чонбона…

Минхе не договорила и вздохнула. Неизвестно, как этому человеку удалось подделать личные данные. Прямо сейчас около магазина собралась целая толпа убийц, но самым опасным из них был тот, кто упорно держался рядом с дядей – директор магазина ттока. А мы дошли до того момента, когда отступать было некуда. Если дядя был жив, передо мной стояла важная задача – наказать Алекса, а если он был уже мертв, у меня появлялся еще один аргумент расправиться с господином Кимом. Я открыла дверцу холодильника. Оттуда лился фиолетовый свет, а размеры проема позволяли протиснуться в него миниатюрной женщине.

* * *

Дядя ненавидел фильмы о зомби. И дело было не в том, что он их боялся, а в том, что ему было невыносимо видеть голодных людей, вышедших на улицы с криками. Услышав это, я только посмеялась, но теперь, вспоминая ту ситуацию, понимаю, что дядя страдал агорафобией. Он скрывался в своем магазине так же долго, как Алекс. Иногда он выходил в город, чтобы купить чхуотхан или встретиться со знакомыми вроде Ынок, но он всегда старался избегать широких улиц и площадей.

В тот день дядя противостоял нескольким десяткам людей на перекрестке Ёнсокдон – главной улицы, разделяющей район на торговые и жилые кварталы. Кто-то стрелял из автомата, кто-то – из дробовика. Хотя он смог избежать серьезных ранений, три пули задели его плечо, бедро и бок. Примерно в то же время жвачка, прилепленная к объективу камеры, отвалилась. Посреди бешено трясущегося экрана вдруг появилась рука и схватила его за запястье. Именно Чонбон спас дяде жизнь, когда у того закончились патроны.

– Тебя хорошенько потрепали, но ты не умираешь.

Чонбон оттащил дядю ко входу в магазин. Затем Минам полностью закрыл вход грузовиком доставки и спрятался под водительским сиденьем. Как только дверь оказалась заблокированной, пули посыпались на окна. Этот магазинчик не зря считался крепостью печально известного злодея Алекса – пули либо отскакивали от стекол, либо застревали в них, а потом с шипением падали вниз.

– Кажется, я умираю, – сказал дядя, тяжело дыша.

– Ты такой толстокожий, у тебя даже кровь почти не идет. С чего бы тебе умирать?

Чонбон бросил дяде коробку с пластырями. Брат стащил с него окровавленную гавайскую рубашку и продезинфицировал раны.

– Брат, принеси мне полиэтиленовый пакет.

Услышав эти слова, Брат, копавшийся в коробке с пластырями, мигом юркнул под прилавок и принес пакет.

– Джинман, вас тошнит? Может, голову повредили?

Даже Брат не знал, что дядя страдает агорафобией. Он прижался губами к пакету и глубоко задышал. Похоже, он пытался успокоить дыхание, возвращая углекислый газ обратно в тело. Когда же у него развилась эта фобия? Это могло случиться в Ираке, в игорном зале, где все напропалую молотили кулаками, во время сделки с убийцами или в тот момент, когда он чуть не потерял меня год назад.

Дядя опустился на пол магазина, согнул колени и склонил голову. Источник света исчез, на экране, по которому бежали помехи, крупным планом возникло лицо дяди. Он часто моргал, из больших глаз лились слезы. Пока остальные пили воду и переводили дыхание, его губы приблизились к экрану. Если бы я попыталась повторить их движения, они сложились бы в мое имя. Он пережил паническую атаку, произнося его снова и снова, как заклинание.

– Ким Чонбон, почему ты вдруг решил нас спасти? Я-то думал, нашим отношениям пришел конец, когда ты взломал карту киллеров.

Брат поднял руки, делая вид, что хочет почесать голову. Все школьные годы он был объектом школьной травли. И теперь заранее выставил защиту на случай, если Чонбон, разозлившись, решит распустить кулаки.

– Знаешь почему у шпионов вроде меня фиолетовый код? – спросил Чонбон.

– Откуда мне знать? Коды ведь Джинман придумал. В цвета вообще вложен какой-то смысл?

Дядя, справившись с паникой, поднялся.

– Фиолетовый… Просто потому, что они и красные, и синие.

После внезапного ответа дядя открыл дверцу холодильника и залпом выпил пол-литровую бутылку воды.

– Слышал? Потому что вчера я был коммунистом, а сегодня стал демократом[34]. А решает все сила денег.

Чонбон был капиталистом до мозга костей, и никто в магазине не мог с ним сравниться.

– Джинман… Ты заключил сделку с Чонбоном?

Дядя не стал отрицать. Он открыл новую бутылку воды и вылил ее себе на голову. А затем выбросил из холодильника остальные напитки. Он ударил по перфорированной железной пластине большим и круглым, как у Дораэмона, кулаком, и она отвалилась. Дядя осторожно протянул руку и вытащил оттуда винтовку.

– Что она там делает? Откуда ты о ней знаешь?

Дядя снял зеркало и наступил на него. Из него посыпались патроны. Затем он оторвал светильник, под которым оказалось несколько видов ножей. Под конец он снял крышку с розетки, к которой был подключен кулер для воды, и извлек оттуда еще один предмет, заставив окружающих недоуменно ахнуть. В руках у него была граната. Дядя вытащил из кармана «вальтер», зарядил в него новый магазин и протянул Брату.

– Черт возьми! Что это?

Дядя указал пальцем на грузовик, закрывающий вход. Точнее на блестящий лоб Минама, видневшийся возле руля.

– Убей Ким Минама ровно через десять минут. Тебе нужно лишь просунуть пистолет в щель и нажать на спусковой крючок.

– Разве мы не на одной стороне? – плаксиво спросил Брат, услышав приказ.

– В игре на выживание нет сторон. Я иду на склад. Если через пять минут после того, как ты убьешь Ким Минама, я не вернусь живым… Кинь на склад это.

Дядя вручил Брату гранату M67. Тот взял ее, затаив дыхание.

– Джинман, прошу. С нами ведь никогда раньше такого не происходило. Я всегда работал на складе, и единственное, что я знаю об оружии, – как стирать серийные номера. Сперва объясни мне, почему ты так решил. А? Джинман! – закричал Брат, обращаясь к дяде.

– Мое первое убийство тоже было таким. Как и ты, я не знал никакой подоплеки, и совершил его, потому что мне приказал старший товарищ. Я нажал на курок на поле сахарного тростника в Эквадоре, нацелившись в парня примерно такого же возраста, как Джиан сейчас. А затем отнес тело к реке, где люди могли бы его найти. Лишь несколько лет спустя я узнал, что парень, которого я застрелил, был серийным убийцей по имени Хуан. В пятнадцать лет он убил двадцать два человека и снова объявился всего через четыре года. Мой гонорар был собран семьями жертв, которым пришлось продать все свое имущество. Было бы мне легче, знай я все детали? Мне кажется, что нет. Я смог сделать это и пережить того мерзавца только потому, что ничего не знал. Неважно, злодей противник или отважный герой… Чтобы выжить, нужно действовать, отключив эмоции. Брат, наша единственная цель – выживание. И чтобы выжить, придется убить Ким Минама.

Именно по этой причине дядя не хотел передавать мне магазин. Совершая грехи, невозможно избежать чувства вины. Чтобы хоть как-то совладать с этим чувством, дядя заставлял себя принимать людей за предметы. В этом мире невозможно выжить, не внушив себе, что твоя пуля поразила обычную мишень в форме человека. Этим же можно объяснить, почему он не принял чувства Минхе. Любовь воспламеняет волю к жизни, а киллеру мешает выживать. Для дяди романтика была слишком опасным развлечением.

Чонбон выслушал впечатляющий монолог дяди, облокотившись о стол, и сказал:

– Чем тратить время, пытаясь объяснить каждую мелочь новичку, лучше поручи это мне. Давай я все сделаю. Считай это за услугу.

– Ким Чонбон, если хочешь получить остаток, следуй за мной, – ответил дядя, схватив его за шиворот.

– Чон Джинман, мы о таком не договаривались.

Чонбон, который был на ладонь выше дяди, казалось, был сломлен его напором и не мог сопротивляться.

– Все произошло потому, что ты пожадничал. Если бы ты не показал Джиан фотографию, она бы не зашла так далеко.

Возможно, дядя начал бояться площадей не из-за какого-то конкретного происшествия. Он хранил так много тайн, о которых невозможно было рассказать, что неторопливая прогулка по солнечной улице в компании соседей казалась ему непозволительной роскошью.

В этот момент послышалась серия выстрелов. Эти пули выпустила я.

* * *

Я открыла холодильник. Внутри лежали половина порции кимбапа[35] и пустая миска от удона[36]. Внешне это действительно был холодильник, но холода в нем не ощущалось. Из его задней части едва заметно просачивались светло-фиолетовые лучи. Ощупав рукой его салон, я заметила, что задняя стенка присоединена неровно. Я взяла разделочный нож, сунула его в щель, а затем ударила кулаком. Тут же задняя стенка с лязгом отошла. Я сунула голову в проем и вытянула руки. Они коснулись пола секретного помещения. Я почувствовала сильный аромат цветов и жар, как в сауне. Запах казался мне знакомым – я точно где-то его уже встречала, но концентрация оказалась настолько сильной, что он начал напоминать запах мочи.

– Думаю, вперед лучше пойти мне. Что скажешь?

Я одними глазами окинула комнату за холодильником.

Из-за светло-фиолетового освещения даже ковер на полу имел красноватый оттенок. В плотно расставленных цветочных горшках росли растения с широкими, как у герани, листьями. Из-за освещения различить их цвет было трудно, но махровые цветки размером с кулак с длинными тычинками очаровали меня. Похоже, светло-фиолетовый свет исходил от фитоламп. На стенах, покрытых звукоизоляционным материалом, не было окон. Мне казалось, что в тот миг, когда я всунула голову в эту комнату, мне в лоб должна была прилететь пуля.

– Обязательно это делать? Я что-то сомневаюсь.

Ясный дрожащий голос вырвал меня из размышлений. Он принадлежал Дане.

– Джиан ничего не знает. Это точно, – с уверенностью сказала Дана. – Ты ведь понимаешь, что мы ни в чем не виноваты. Я лучше умру, чем причиню ей вред.

Дана всхлипывала. Я так и знала, что ее убили. При мысли, что виновником ее смерти был Алекс, гнев взял верх над страхом. Я схватила «глок» и выпустила три пули в свою слепую зону. А затем вползла в комнату, надеясь, что в кого-нибудь попала. Минхе, которую наверняка удивили перемены в моем поведении, затаила дыхание и ловко последовала за мной, как настоящий профессионал. Я быстро поднялась, приняла стойку для стрельбы и огляделась по сторонам. Повсюду стояли лишь цветочные горшки, левая и правая стены были занавешены плотными шторами.

– Цветы… Я ни о чем подобном не слышала… Что это?.. – не скрывая удивления, спросила Минхе.

То, что лидер преступной организации увлекался ботаникой, казалось нереальным.

– Эй!

Пистолет Минхе остановился напротив шторы справа. Пуля проделала в ней дыру, оттуда вышел человек и тут же оказался в окружении.

– Девушки, опустите оружие. У меня его тоже нет. Вы не верите? Конечно, сомнения – это ваша болезнь. Разве оно позволит вам совершить что-то значительное?

Это был не Алекс. Голос принадлежал женщине средних лет. Пальцы с коротко остриженными ногтями приподняли плотную занавеску. А затем оттуда вышла худощавая дама ростом около ста шестидесяти сантиметров с косметической маской на лице, одетая в развевающуюся белую ночнушку из хлопка. Она широко развела руки и повернулась. Пустые руки, босые ноги, никакого оружия. Лицо закрывала маска, поэтому я не могла разглядеть его выражения, но почему-то мне казалось, что она улыбается.

– Красивые цветы, правда? Это мое единственное удовольствие в жизни. Перед вами улучшенный вид растения под названием кондодендрон. Уверена, вы видите его впервые. Первоначально его цветы были длинными и не слишком красивыми. А я модифицировала их с помощью генетических ножниц, и они стали просто прелестными.

Распущенные вьющиеся волосы загадочной дамы были наполовину седыми.

– Где Алекс?

Не ответив, женщина подошла к нам, проводя кончиками пальцев по лепесткам цветов. Поскольку оружия у нее не было, угрозы она не представляла, но мрачный голос и напряженный, обжигающий взгляд заставлял меня съежиться.

– Ты Со Минхе, а рядом с тобой племянница Чон Джинмана Джиан. Приятно познакомиться, а я Алекс Ким. Имя Александра тоже можно сократить до Алекс, но вы, похоже, не знали?

Алекс оказался женщиной! Мы с Минхе одновременно вздрогнули от неожиданности. Алекс стояла прямо передо мной и громко смеялась. А затем внезапно остановилась и пристально посмотрела на меня:

– Это ведь не первая наша встреча, правда?

Она сняла маску и бросила ее на пол. Пугающе большие глаза и тонкая переносица казались знакомыми. Алекс была матерью Даны, которую я видела на похоронах.

– Джинман тоже должен это почувствовать. То, что ощущает мать, лишившаяся ребенка. Ты ведь знаешь, что это твой дядя убил мою дочь, да?

В уголках ее рта выступила белесая слюна.

– Ее убил мой дядя?..

Мое зрение расфокусировалось. Фиолетовый свет, горшки с кондодендронами и Алекс Ким исчезли. Я снова оказалась в своей квартире. Когда настенные часы пробили четыре утра, дверь бесшумно открылась. В бархатистую темноту вошел крупный мужчина, одетый в красную гавайскую рубашку. Он принес какую-то белую пыль. Мужчина поводил руками в темноте и открыл передний карман рюкзака Даны. Затем до конца повернул инсулиновый шприц в форме ручки и подошел к кровати.

Он долго смотрел на нас с Даной, укрытых бежевыми одеялами. Ростом, телосложением и прическами мы были похожи, а его глаза еще не привыкли к темноте, поэтому он мог легко ошибиться. В 4:04 мужчина выбрал Дану – она лежала лицом вниз. Одной рукой он уперся в стену, а другой приподнял край ее футболки. В этот момент я скрипнула зубами. Мужчина на мгновение заколебался, но тут же взял себя в руки. Для него люди были всего лишь мишенями в форме людей, и, как всегда, он направил оружие точно в центр мишени. Он вышел в 4:05, и у Даны тут же случился гипогликемический шок.

Это была всего лишь картинка, нарисованная моим воображением, но если Алекс сказала правду, она могло не так уж сильно расходиться с реальностью.

– Ты не сможешь меня убить. Разве посмеешь ты застрелить мать, лишившуюся из-за тебя ребенка? После этого ты точно потеряешь человеческий облик.

Алекс сунула палец в дуло пистолета. Как она и сказала, я не смогла нажать на спусковой крючок. Но тут мне внезапно вспомнилась причина, по которой я пришла в эту комнату. Я была обязана спросить имя Даны, ее настоящее имя.

– Девушка… Которую убил мой дядя… Как ее звали?

Что было бы, если бы дядя по ошибке сделал инъекцию мне, а не Дане? А если бы Дана ожидала, что он придет, и убила его? Или если бы я узнала, что она собирается убить дядю, и сама убила бы? Или если бы нас троих убил киллер, подосланный Алекс? Все эти варианты всплывали у меня в голове, принося с собой все новые вопросы. Абсурднее всего то, что в любом случае кто-то из нас должен был умереть.

– Вживаясь в новую роль, мы начисто стираем все старые имена и привычки. В ЦРУ это называют камуфляжем памяти. Пока мы не услышим определенное слово, мы действуем в соответствии с новым именем и новой памятью. Дана сменила их больше десятка. Я давно сбилась со счета.

По ее словам, Дана жила как актриса, постоянно играя разные роли.

– Я спрашиваю, каким было ее первое имя.

– Думаю, Тхэгён. Точно, она родилась в Сеуле, поэтому, думаю, именно так я ее назвала. А ты до сих пор неплохо ворочаешь языком! Какая стойкая.

Как только Алекс произнесла эти слова, меня затошнило. Казалось, она не чувствовала никакой вины за то, что сменила дочери десятки вымышленных имен и личностей и довела ее до расстройства пищевого поведения.

Мысленно я повторяла имя девушки, у которой не знала даже фамилии: Тхэгён. Тхэгён. Тхэгён… Ребенок, родившийся в Сеуле, Тхэгён. После минутного головокружения мое расфокусированное зрение вновь стало четким. Имя Тхэгён открыло замок в тайной комнате моей памяти. И настоящие воспоминания развернулись передо мной как страницы мастерски сделанной трехмерной поп-ап книги.

* * *

Пришло время раскрыть факты, спрятанные за известной мне историей. Для этого придется вернуться на четыре месяца назад в кампус университета. Дана, нет, Тхэгён… Но все равно я хочу называть эту девушку Даной. Мы встретились с ней второго марта. Я выходила из аудитории после урока литературы, как вдруг кто-то похлопал меня по плечу. Обернувшись, я увидела Дану. Она была одета в пуховик, джинсы и кроссовки тех же брендов, что и я.

– Надо же, у нас одинаковые вкусы.

Ей, похоже, это нравилось, а вот мне стало неловко. Мне было неуютно находиться в одном пространстве с той, которая выбрала из огромного множества те же вещи, что и я, и ловить на себе любопытные взгляды. Я застенчиво улыбнулась, кивнула и выбежала в коридор. На следующий день вместо пуховика я надела длинное черное пальто, кеды и взяла сумку через плечо. Дана была одета в такой же наряд. К счастью, хотя бы бренды отличались, поэтому у наших вещей были небольшие различия в материалах и дизайне.

– Может, договоримся, как мы будем одеваться по дням недели? Я хожу на занятия с понедельника по среду и в пятницу и могу носить пальто по понедельникам и вторникам, а пуховик – в среду и пятницу. Или можем каждый день показывать друг другу наши наряды в мессенджере. Кажется, только так получится ходить вместе.

Широко улыбаясь, Дана подстроилась под мой шаг.

– Думаю, это будет забавно.

С того дня мы с Даной начали каждый день ходить на лекции вместе, одеваясь в разную одежду.

Мы были во многом похожи, а не просто выбирали одинаковую одежду. Мы слушали одну и ту же музыку, покупали одинаковые тетради и ручки, у нас синхронно начиналась менструация и отрастали корни волос. У нас совпадали размер обуви, ранги в боевых искусствах и даже подписки на YouTube. Дана подарила мне духи, которые составила сама, а я ей – легкий бюстгальтер, который был незаметен под одеждой. Днем мы виделись в университете, а вечером встречались в парке и бесконечно болтали о всякой ерунде. Нам никогда не было скучно. Я не могла ей рассказать только об одном – о том, что я убила человека.

Как-то раз мы гуляли, и я спросила Дану:

– Почему я тебе нравлюсь?

– Потому что ты не такая, как я.

– А я думала, мы похожи, как две капли воды!

Кажется, я одна так считала.

Дана замедлила шаг и плюхнулась на скамейку, отдышалась и сняла свои умные часы.

– Ты выросла в любви, и это заметно. Когда ты злишься – выплескиваешь гнев, когда тебе хорошо – смеешься, а когда страшно – кричишь.

На запястье Даны были десятки бледных шрамов, скрытых под ремешком часов. Это были следы селф-харма – она сама себя резала, пытаясь заглушить душевную боль. Я поняла, на ее лице всегда была лишь легкая улыбка, никаких сложных эмоций оно не выражало.

– Я хочу кое-что рассказать о своем детстве.

Я действительно выросла, окруженная дядиной любовью. Но никогда не была счастливым ребенком. Я всегда выражала эмоции преувеличенно, чтобы достучаться до дяди, который всегда словно находился через дорогу от меня. Я боялась, что, если не буду злиться, смеяться и кричать, он развернется и тихонько ускользнет из моей жизни.

– Мои родители погибли, я выросла с дядей. Он хороший человек, но… На самом деле совсем не хороший.

– Чего? Что за фразы в духе веб-новелл?

Дана успокаивающе положила руку мне на плечо.

– Он мой кровный родственник, и я за многое ему благодарна, но с точки зрения общественного мнения им трудно гордиться.

– Почему?

– Сможешь выдержать рассказ о моей семье?

Дана громко рассмеялась над моим вопросом.

Той ночью мы сидели на скамейке, пока не взошло солнце. Вдыхая аромат акации, доносившийся с невысокой горы за парком, я рассказывала о murthe-help и Чон Джинмане. Конечно, упомянуть об убийстве Чонмина я не смогла.

– Какой у тебя крутой дядя!

– Это почему?

– Он не переступает линию. Занимается темными делишками, но воспитывает племянницу и даже обалденно мстит, при этом не впутываясь в бизнес, связанный с наркотиками и проституцией.

– Не думаю, что он не занимается этим по своей воле – он просто не может. Наркотиками торгуют только настоящие воротилы, к тому же в нашей стране на них и спроса-то нет. А еще у дяди совершенно отсутствует экономическое чутье. Все его инвестиции приносят убытки, а продажи в магазине упали на девяносто семь процентов по сравнению с прошлым годом. Если так пойдет и дальше, боюсь, в итоге он превратится во владельца обычного интернет-магазина всякой всячины.

Мы купили молоко и кофе в круглосуточном магазинчике Good Day и вернулись в мою съемную квартиру. Мы решили пропустить утренние занятия и отоспаться. Я закрыла шторы и улеглась рядом с Даной.

– Ты ведь не хочешь когда-нибудь унаследовать магазин дяди? – спросила она.

– Почему нет? Возможно, по мне не скажешь, но у меня большие амбиции. Поэтому вот спортом занимаюсь. Но мстить я буду по справедливости. Не собираюсь стрелять в кого-то или резать только потому, что за это дают деньги.

– Что ж, посмотрим. Кишка не тонка для такого? – спросила Дана и ущипнула меня за бок.

– У меня нет кишок. Их уже давно выпотрошили.

Я усмехнулась, схватила Дану за руку и подложила ее себе под голову. А потом уснула, и на этом моменте словно кончилась пленка фильма. Как только это произошло, Дана подложила мне под голову подушку и встала с кровати. Она вышла из квартиры босиком, пытаясь не топать, поднялась по лестнице на крышу и нажала цифру 1, вызывая номер быстрого набора.

– Мама, ты ошиблась. Она не интересуется бизнесом Чон Джинмана и считает его за врага после того, что случилось в прошлом году… Почему ты мне не веришь? Не все кровные узы крепки. Есть семьи, где все друг с другом ссорятся. Для многих родственники – пустое место. Я тебе это гарантирую. Так что не присылай цветочные горшки в ее квартиру без моего ведома. Прошу. Молоко?.. Я его не пила. Говорю же, я не эксплуатирую животных… Приду чуть позже. Может быть, через пару часов, ну или через три-четыре часа.

Так случилось, что Дана разговаривала с Алекс по телефону прямо перед выброшенным мной кактусом, в поддоне которого была спрятана маленькая камера. Пока мы с Братом беспокоились о приложении SUSApp, разработанном «Вавилоном», дядя уже выяснил, что это за Алекс и где она скрывается.

Фотография, которую показал мне Чонбон, была одним из конфиденциальных документов, полученных при взломе murthe-help. Однако узнать информацию о местоположении по одной только фотографии было невозможно. На нашем сервере не было ни одного файла, в котором были бы зашифрованы координаты. Великолепный Чон Джинман, конечно, смог каким-то образом узнать, где находится убежище Алекс, но не стал ни с кем этим делиться. Так что когда Чонбон встретил меня и Минхе, он показал фотографию, которую будто бы получил сам. Он надеялся, что я по незнанию дам ему подсказку. И ему повезло, ведь она у меня была.

Дядя, получивший фотографию задолго до нас, связался с игроком в GeoGuessr по имени Мэк – профессионалом высшего уровня, знавшим все дороги в Google Map по всему миру. Он назвал адрес круглосуточного магазина Good Day менее чем за секунду. Теперь пришло время подключить фиолетовый код. Чтобы глубже раскопать подноготную Алекс, нужен был кто-то, кто будет там подрабатывать.

Ему удалось найти один-единственный фиолетовый код, который жил в Ёнсокдоне, но объявления о наборе сотрудников все не было. Дяде, который не мог ждать, пришлось снова задействовать свои связи. Одним из его постоянных клиентов был Иксу – фетишист, фанатеющий по рукам. Если не принимать во внимание тот факт, что он был извращенцем, его можно было назвать добропорядочным гражданином, богатым и известным. Иксу позвонил на кафедру, где учился работник ночной смены круглосуточного магазинчика Good Day, и сделал ему предложение, от которого тот не смог отказаться. Некоторое время спустя объявление о вакансии наконец опубликовали, и заместитель Алекс, человек, во многом похожий на дядю, для вида провел собеседование и принял агента дяди на работу.

– Одолжи машину, а? Ты ведь все равно один день работаешь, а другой отдыхаешь. Я заплачу за аренду.

Дядя брал такси у дядюшки Санёна и каждую неделю приезжал в Ёнсокдон. Из соображений безопасности он не разговаривал напрямую с фиолетовым кодом, работавшим в магазинчике в ночную смену. Он только обозначал свое присутствие, гуляя поблизости в один и тот же день недели в той же рубашке, что и приспешник Алекс. Фиолетовый код усердно собирал данные о «Вавилоне» и следил, не покидает ли Алекс здание, когда в Ёнсокдоне появляется дядя. Сигналами они обменивались самым классическим способом: когда Алекс или ее приспешники входили в магазин или выходили из него, вывеска начинала мигать.

Причиной, по которой дядя, несмотря на свою агорафобию, приезжал в Ёнсокдон, стал кондодендрон. Первоначально это было растение, в котором содержались алкалоиды, достаточно сильные, чтобы парализовать мышцы и останавливать дыхание. Коренные жители Южной Америки наносили сок кондодендрона на стрелы, а в наши дни его до сих пор используют как анестетик при операциях. Однако кондодендроны, усовершенствованные «Вавилоном» с помощью генетических ножниц, выделяли наркотик, который в небольших количествах при вдыхании доставлял удовольствие, а при передозировке становился смертельным ядом. Алекс продавала кондодендрон под видом жидкости для электронных сигарет, и каждый день происходило три или четыре случая смерти от передозировки. Кондодендрон вызывал сильнейшую зависимость. Он пользовался бо́льшим спросом, чем кокаин, метамфетамин и фентанил, потому что вещества, входящие в его состав, не определялись ни одним тестом на наркотики.

В какой-то момент клиенты дяди и даже красные коды начали требовать в качестве оплаты кондодендрон, а не наличные или койны. Поняв, что в сумраке крылась еще более глубокая тьма, дядя окружил Ёнсокдон своим невидимым стеклянным куполом.

То, как быстро среагировали желтые и красные коды во время нападения на меня исполнителей SUSApp, тоже было частью дядиного плана. С помощью Ынок он подписал контракт на аренду пустого помещения и квартиры-студии в Ёнсокдоне и тайно заселил туда красные коды. Некоторые из них присоединились к SUSApp, совершали там большие и мелкие преступления, а также заказывали в круглосуточном магазинчике AirPods, чем завоевали доверие «Вавилона». А еще дядя закупал новейшее оружие, как настоящий оружейный гик. Он оснастил всех красных кодов бронешлемами, бронежилетами, прицелами, тактическими лупами и целеуказателями, инфракрасными опознавательными устройствами, глушителями и пламегасителями. В этой операции были задействованы почти все красные коды, поэтому доходы murthe-help в последнем квартале и были такими плохими.

Была еще одна решающая причина, по которой хитроумная Алекс оказалась в ловушке и попала внутрь стеклянного купола дяди. Примерно в то же время она разрабатывала стратегию по уничтожению организации murthe-help. На рынке доминировали SUSApp и кондодендрон, но murthe-help, который так и оставался универсальным магазином ультрасовременного оружия, по-прежнему был бельмом на глазу. К тому же красные коды, которые работали вместе с дядей, не были профанами, как исполнители из SUSApp.

Пока он мог защитить свой склад оружия, красные, фиолетовые и желтые коды не разорвали бы сотрудничество с ним. Алекс проникла в нашу деревню так же, как дядя на ее территорию. Она подписала контракт с разорившимся магазином ттока, купила участок земли неподалеку от дядиного склада и устроила там укрытие. Наняв агентов разных национальностей на соседней кожевенной фабрике, она назначила день «D». То самое событие в 16:00, о котором говорил Минам.

Дядя с самого начала знал, кто он такой. Он долго думал, как бы заманить Минама на склад, поэтому заказал тток и свиную голову, которые даже не особенно любил. В голове свиньи находился диффузор с высокотоксичным веществом под названием VX. Он должен был активироваться после того, как Минам, завершив доставку, нажмет и удержит кнопку детонатора, замаскированную под электронную сигарету. Время окончания операции было назначено ровно на 16:00. Он бы убил людей, а приспешники «Вавилона» спокойно забрали бы оружие со склада. Но и на этот раз дядя догадался об их плане и оказался на шаг впереди.

Через фиолетовый код – работника ночной смены в круглосуточном магазинчике – дядя получил доказательства, что «Вавилон» недавно приобрел химическое оружие вроде VX, трихотецена и зарина. Дядя планировал убить Минама и одновременно совершить тотальную атаку на логово Алекс. Однако появились неожиданные переменные. Впервые за год к дяде приехала Со Минхе, а я заподозрила, что с Минамом что-то не так, и применила снотворный газ.

За этим инцидентом стоял совершенно неожиданный человек, хотя дядя и не был готов это признать. Как в фильме, где преступником оказывается калека, этот человек был самой незначительной фигурой в мире тьмы. О недостатке опыта и способностей и говорить не стоило. К тому же этот чрезвычайно эмоциональный новичок не боялся действовать импульсивно и был совершенно неуправляем.

Имя новичка – Чон Джиан. Это я тайно стояла за всеми этими событиями и была их организатором.

* * *

Я вспомнила ночь прошлого понедельника, когда Дана еще была жива. Она поставила перед собой пустую тарелку из-под ттокпокки и раскрыла свою настоящую тайну. Ее лицо было спокойным, как море во время штиля, а слова лились приливной волной.

– Это из-за моей матери моя поджелудочная железа не может выдать ни капли инсулина.

– А? Это что-то генетическое?

Диабет первого типа не является наследственным заболеванием, но тогда я этого не знала.

– Я ребенок, которого неправильно запрограммировали. Мать продала меня за пять миллионов долларов, когда я была эмбрионом. Иными словами, она дала право ученым модифицировать мои гены, как им вздумается. Сейчас мне сделали операцию, но я родилась аж с тринадцатью пальцами. Я дальтоник, не различаю красный и зеленый цвета, мои почки вдвое меньше, чем у нормальных людей, и у меня растут злокачественные новообразования. У меня есть антитела к СПИДУ и гепатиту, а также почти стопроцентная вероятность того, что до тридцати лет я начну страдать от цереброваскулярных болезней. К тому же я понятия не имею, кто мой отец.

Эта история была почище рассказа о дяде – торговце оружием, работающем с наемными убийцами. Мои руки, державшие миску с ттокпокки, задрожали.

– И несмотря на все это она называет себя матерью…

Родители, которые считают детей собственностью или трофеями, встречаются повсеместно. Я нередко видела людей, которые не гнушались резких слов и даже ударов, если ребенок делал что-то не так, и называли это воспитанием, которые обменивали будущее своих детей на деньги, а становясь старыми и больными, начинали вести себя раболепно. Но мать, которая искромсала гены еще не родившегося ребенка и теперь наблюдала, как дочь медленно умирает, я видела впервые.

– Да уж, не повезло мне родиться у такой женщины. Причина, по которой мать навязывает мне природное исцеление, указана в контракте, который она заключила с учеными. Она пообещала, что мы будем просто следить за всеми заболеваниями, кроме полидактилии, и не использовать лекарств. Вероятно, через пару лет я умру от кровоизлияния в мозг или инфаркта миокарда.

– Не волнуйся. Я буду рядом и отвезу тебя в больницу.

Я говорила это искренне. Потому что у меня был надежный тыл – человек, который мог позаботиться о психованной мамаше и ученых-извращенцах.

– Ни ты, ни твой дядя не сможете меня спасти.

Дана достала из рюкзака пистолет, но я не ощутила опасности. Может быть, дело было в том, что на нем я увидела наклейку с пони, а может, в том, что его держала Дана. Тем не менее я инстинктивно сжалась и закрыла глаза.

– Я не выстрелю. Я здесь, чтобы убить тебя… Но так хочет мама, а у меня другое мнение.

Дана объяснила, кто ее мать и почему она собирается меня убить. Так я узнала об Алекс Ким, или Ким Джинён. Местом, откуда Алекс получила пять миллионов долларов, был «Вавилон», который также называли канализацией мира. Там не только ставили эксперименты на животных и людях, но и редактировали геномы растений. Так и появился кондодендрон. Как и ожидалось, число зависимых от него росло с каждым днем, и товара становилось недостаточно. Алекс потребовала максимально увеличить масштабы выращивания кондодендронов и дать ей эксклюзивные права на его распространение по всему миру, а в ответ ей выдвинули условие: уничтожить murthe-help, азиатский арсенал оружия.

– Верно, я не Дана. Я всего лишь киллер с ограниченным сроком жизни. У меня не было права отказаться. Вместо лекарств я каждый день принимала кондодендрон, чтобы облегчить боль, и мне промыли мозги, заставив любить мать. Сегодня ты должна умереть, и после этого план придет в исполнение. Метод чем-то похож на то, как действовал Бэйл, когда убил твоих родителей. Только в отличие от того раза твой дядя, которому нечего больше защищать, может легко сдаться. Ты ведь понимаешь, что будет дальше? В скором времени прибудут сотрудники штаб-квартиры «Вавилона». Думаю, в субботу они отправятся в murthe-help.

Дана вылила остатки ттокпокки в раковину вместо меня. Она выглядела, как всегда, спокойной. Дана намочила тряпку, вытерла стол, вытерла «глок», еще раз ополоснула тряпку, а затем вытерла раковину и руки. Продолжая хлопотать, она напевала песню Ричи Валенса Oh Donna.

Ooh, Donna, ooh, Donna

Ooh, Donna, ooh, Donna

I had a girl, Donna was her name

Since she left me

I’ve never been the same

‘Cause I love my girl, Donna

Where can you be?

Where can you be?

Now that you’re gone

I’m left all alone

All by myself, to wander and roam

‘Cause I love my girl

Donna, where can you be?

Where can you be?

Well, darlin’, now that you’re gone

I don’t know what I’ll do

Ooh, ‘cause I’ve had all my love

For you

I had a girl, Donna was her name

Since she left me

I’ve never been the same

‘Cause I love my girl.

Она бросила в рюкзак зубную щетку, которой пользовалась, когда ночевала у меня, словно не собиралась возвращаться. Я села на кровать и заплакала:

– Если ты меня не убьешь… Что будет с тобой завтра?

– Как знать… Она не станет меня убивать. Я ведь в любом случае долго не проживу. Самое печальное, что, пока я жива, настоящая Дана, хозяйка этого имени, не сможет вернуться. Поэтому я тут подумала… Может, мне лучше просто умереть. Это самый чистый способ. Пусть это случится завтра на рассвете.

Дана говорила о смерти так легко, словно брала с полки понравившуюся книгу или снимала платье с вешалки.

– Но ведь рассвет наступит всего через несколько часов. Неужели ты… Здесь?

– Это лучший способ ударить мать в спину. Тогда завтра утром опознавать здесь тело будет не Чон Джинман, а Ким Джинён. А теперь я скажу, что тебе нужно сделать после этого.

Я заткнула уши.

– Нет, я не позволю тебе умереть. Даже если ты и умрешь, то не сейчас. Я сказала нет!

Я смотрела на нее сквозь слезы, ее черты казались размытыми. Но Дана только отрицательно покачала головой.

– Времени нет. Ты должна запомнить это лицо. Его наняла моя мать.

Она открыла передний карман рюкзака и показала мне фотографию. Это был человек, которого позже мы все узнаем под именем Ким Минам.

– Ты правда собираешься умереть на моих глазах?

– Другого варианта нет. Мне даже легче оттого, что последние минуты я проведу с тобой. Другая девушка уже давно бы набрала 112[37]. Ты даже не представляешь, какое облегчение я чувствую от того, что рядом именно ты…

Я бесилась, не в силах контролировать гнев, а Дана успокаивала меня, как опытная воспитательница детского сада.

– И чего ты добьешься своей смертью?

– Если я умру, а ты останешься жить, мать придет в замешательство. Тем не менее она должна сдержать обещание, данное «Вавилону», и в субботу она нападет на murthe-help. Она боится твоего дяди, поэтому перед атакой ей доставят смертоносное оружие вроде взрывчатки или яда. Доставщик станет ваншотом. Посмотри на фото еще раз.

– Хочешь, чтобы я передала его дяде?

Когда я запомнила лицо Кима Минама, Дана достала зажигалку и сожгла фотографию.

– Чон Джиан, подумай хорошенько. Ты наверняка знаешь ответ. Ответ, который известен только тебе, а не тот, что подсказывают другие.

Дана крепко обняла меня.

– Я ничего не могу сделать в одиночку. Мне просто повезло, что я выжила.

Ответ, который знаю только я, а не дядя и не Дана. Разве такой вообще существует? Всего год назад я и не подозревала о существовании Даркнета и глубокой сети.

– Нет, ты сможешь. С какими мыслями ты застрелила Пэ Чонмина в прошлом году? – спросила Дана.

Она знала, что я была убийцей.

– Откуда ты знаешь? Что я… Сделала это с Пэ Чонмином?

Застрелить его меня заставили боль от предательства и желание отомстить. Я не нашла в себе милосердия, чтобы отпустить живым человека, убившего моего дядю и угрожавшего моей собственной жизни.

– У него в желудке было крошечное подслушивающее устройство с GPS. Я слышала, что его размер всего 5 миллиметров, поэтому его просто добавили Пэ Чонмину в напиток. Тот парень, вероятно, даже не знал, что у него в желудке было нечто подобное. Чон Джиан, прошу, хватит плакать. Отыщи способ выжить.

Дана легонько меня ущипнула, чтобы подбодрить. Снова началась игра на выживание – все точно, как год назад. Алекс, эксплуатируя свою дочь, мою дорогую подругу Дану, пыталась уничтожить дядю и наш магазин. А я должна была этому помешать.

– У доставщика, чью фотографию я тебе показала, наверняка тоже будет крошечный GPS, верно? – дала мне подсказку Дана.

– Конечно. Если он что-то доставляет, будь то бомба или яд, ему нужно будет нажать кнопку активации после того, как он выйдет, так ведь?

– Правильно, и эта кнопка, вероятно, управляется биоритмом доставщика. Такой тип управления используется впервые, и твоему дяде он неизвестен. Если он умрет до того, как кнопка будет нажата, все их усилия пойдут прахом – взрыв произойдет автоматически, если его дыхание или сердцебиение остановятся. Ты ведь понимаешь, что это значит?

В конечном итоге нам придется вступить в противостояние, чтобы сохранить ему жизнь. Слезы на моих глазах уже высохли.

– Тогда нам нужно будет во что бы то ни стало удерживать его, чтобы активация не произошла.

Доставщик, должно быть, примет во внимание разные сценарии возможных непредвиденных ситуаций.

– Он тоже не пойдет к нам с голыми руками. Наверняка обдумает несколько вариантов. Например, когда его встречу я, а не дядя, когда мы сбежим или запрем его где-то, ему придется сообщить это в «Вавилон».

Дана слегка улыбнулась. Это значило, что я прекрасно справляюсь.

Что будет, если я выйду из магазина с GPS в теле? Вот если можно будет оставаться на связи с дядей через нательную камеру или видеозвонок… Он не станет убивать прямо на глазах у своей племянницы. А если уйти из магазина до нападения «Вавилона» в 16:00, я, по крайней мере, смогу избежать смерти. Проблема была лишь в дяде, который ни при каких обстоятельствах не покидал склад. Я понятия не имела, как его спасти. Мне нужно было найти способ соединить GPS и доставщика, себя и дядю.

– Я тебе оставила целую гору домашнего задания. Но ты справишься. Я с первого взгляда поняла, что ты сильнее меня. А в оставшееся время давай просто поговорим о чем-нибудь хорошем.

Дана первая прекратила серьезный разговор. Мы больше не поднимали темы войны и смерти. Мы болтали о песнях Jannabi, о фильме, который показался нам скучным, несмотря на восторженные отзывы критиков, о милом каштановом пуделе, которого мы недавно видели в парке, о теории мультивселенной. На рассвете, в четыре утра, Дана крепко меня обняла.

– Не плачь. Придержи печаль до утра. И не нужно заставлять себя играть. Сотри все и прими ситуацию, словно ты ничего не знаешь. Избавься ото всей известной тебе информации, как убийца, пытающийся пройти детектор лжи. Важнее всего то, что ты должна обмануть саму себя. Только так ты сможешь не попасться.

Такова была предсмертная воля Даны.

Она сама вколола себе инсулин. Вскоре у нее начался гипогликемический шок. Но плакать было слишком рано. Чтобы выполнить волю Даны, мне нужно было заплакать лишь утром, когда я проснусь и обнаружу ее остывшее тело.

Я должна была кое-что сделать, прежде чем добровольно стереть воспоминания – оставить в SUS отложенный запрос на убийство Чон Джиан. Я вошла в приложение через мобильный телефон Даны и начала печатать: Чон Джиан, 21 год, рост 162 сантиметра, мое телосложение и адрес, а также то, что я принадлежу крови Пэкту. Я даже прикрепила наспех созданные учетные записи в соцсетях и образец моего почерка. Подключив все устройства связи и GPS, к которым можно было получить доступ через учетную запись Даны, я отчаянно надеялась, что доставщик выберет одно из них.

Наступило утро. Дана была холодной и красивой, как покрытая инеем хурма. Я набрала номер 119.

– С моей подругой что-то странное. Я проснулась… А она не двигается. Да, и не дышит. Пишите адрес.

Только после того, как я положила трубку, по щекам потекли слезы. А затем заиграла песня, ставшая фоном моей жизни.

«I had a girl, Donna was her name. Since she left me. I’ve never been the same. ‘Cause I love my girl»[38].

* * *

У Минхе начался припадок. Токсин, который производили не менее тридцати растений, парализовал сначала крупные мышцы, затем мелкие и даже дыхательные пути. У Минхе задрожали лицо, и она упала навзничь с широко раскрытыми глазами.

– Теперь-то понимаете, почему у меня нет оружия? Даже десяти минут воздействия этого вещества хватит, чтобы вы перестали дышать и умерли. Как же быть с Чон Джинманом? Ему нужно увидеть и то, как умрет племянница, и то, как падет murthe-help, но у него всего одна пара глаз. Как прискорбно…

Алекс засмеялась, оскалив крупные передние зубы. Они напоминали зубы Даны. Я внимательно посмотрела на ее отвратительное костлявое морщинистое лицо. Если бы она была лет на двадцать моложе и чуть полнее, думаю, я могла бы принять ее за сестру-близнеца Даны. Образ моей дорогой подруги слился с Алекс Ким, и я все никак не могла нажать на спусковой крючок.

– Чон Джиан, выходи! Задержи дыхание и иди сюда!

Дверца холодильника – единственный выход – была открыта. Но проход был слишком узким, чтобы мой громадный дядя мог в него протиснуться. Он кричал, обращаясь ко мне, еле-еле просунув голову. Дядя знал, что Алекс выращивает и распространяет кондодендроны. Возможно, он тоже не такой уж и хороший лжец. И ему, как и мне, пришлось стать дураком и тоже забыть секрет.

– Господин Чон Джинман, и ты здесь. Из-за электромагнитных волн камеры не работают, так что я не знала, что происходит снаружи. Ты и правда хорош, не зря у тебя такая репутация. Только зачем все эти трудности? Удобней было бы просто сидеть рядышком и смотреть. Хорошо, когда родственников поминают в один день. Хотя никто не станет проводить для вас поминки.

Наверняка насмешки Алекс не на шутку разозлили дядю. Но его огромное тело никак не могло протиснуться в узкую дверцу холодильника. Он вынул из проема голову и вытолкнул вперед Чонбона. Тот хоть и стройнее дяди, но все-таки крупный мужчина, так что тоже не смог пролезть внутрь.

– Минхе! Минхе, с тобой все в порядке? – Голос Чонбона эхом разнесся по тесной комнате.

Судя по тому, как у нее дергались губы и пальцы, все точно было не в порядке.

– Со Минхе, эти ребята слишком шумные. Всади-ка пулю в голову орущего парня, а? – Алекс нахмурилась и постучала ногой по плечу Минхе.

– Да… Босс.

Я не могла поверить своим ушам. Минхе не стала бы называть Алекс боссом! Разве что это слуховая галлюцинация. Возможно, одним из дополнительных эффектов кондодендрона было то, что он вводит человека в состояние гипноза. Если это и правда так, становилось понятно, почему Дана не могла не подчиняться Алекс.

Пока я собиралась с мыслями, Минхе подняла непослушное тело и медленно взяла пистолет. А затем нажала на курок в направлении дверцы холодильника. Чонбон в ужасе отпрянул. Дыхание Минхе было прерывистым.

– Минхе, опусти пистолет. Там же Чонбон и дядя!

Минхе с совершенно осоловевшими глазами сделала еще несколько выстрелов наружу и рухнула на пол. Она схватила себя за шею и вся затряслась. Ее лицо покраснело. Прошло, наверное, минут пять с тех пор, как мы вошли сюда, но ее дыхательные пути уже опухли.

– Чон Джинман, что ты собираешься сделать? Ты что, хочешь умереть от моей руки? Ах ты, сукин сын, – раздался снаружи вопль Чонбона.

– Если оставить все, как есть… Она застрелит не нас, а Джиан!

По другую сторону холодильника дядя лег на пол и прицелился в Минхе. Она лежала на полу, из ее глаз текли слезы. Минхе, которая всегда казалась деловитой и сухой, как госслужащая, горько плакала, смотря прямо на дядю. Она была готова отдать собственную жизнь ради единственного человека, к которому питала привязанность. Но судьба не отличается благосклонностью к убийцам. Когда Минхе снова положила указательный палец на спусковой крючок, дядя выстрелил первым. Плечо Минхе дернулось. В этот же миг Чонбон вскрикнул и закрыл дверцу холодильника.

– Вот так переполох. Но ты демоница… Почему с тобой все в порядке? – Алекс смотрела на меня налитыми кровью глазами.

Как она и сказала, со мной действительно все было в порядке. Хотя кожу и слизистые немного покалывало, никаких симптомов паралича не было.

– А не потому же, почему и с тобой?

Вдохнув воздух в этой комнате, я кое-что вспомнила. Этот сильный аромат был мне знаком из-за духов, которые сделала для меня Дана. Последние четыре месяца я подвергалась воздействию определенного количества кондодендрона. Может быть, она и в еду мне его подмешивала.

– Хочешь сказать, Тхэгён меня предала? Собственную мать? Не говори ерунды. Ей бы на это смелости не хватило! Наверняка у тебя просто крепкое тело или ты воспользовалась какой-то уловкой murthe-help.

На лице Алекс отразилась тревога, и она, побродив вокруг, подняла пистолет, который выронила Минхе. Мы стояли и смотрели друг другу в глаза. На том месте, где я только что видела лицо Даны, теперь была лишь морщинистая старая ведьма. Наконец у меня появилась смелость нажать на спусковой крючок. Но я должна была сказать кое-что от имени Даны.

– Если кто-то тебя послушает, решит, что ты растила дочь с такой любовью, словно она была нефритовым листом на золотой ветви. А на деле ты родила ее непонятно как и собиралась сделать убийцей.

Я без колебаний выплюнула слова, которые Дана ни за что бы не смогла произнести. Я надеялась, что она ощутит хотя бы крошечный укол вины, но на лице Алекс не дрогнул ни один мускул. Покойная Дана тоже наверняка надеялась бы, что мать всю жизнь будет оплакивать ее, но для социопатки это было невозможно.

– А ты-то чем отличаешься? Ты ведь тоже убийца. Пэ Чонмин… И Тхэгён. Ты ведь прикончила двоих друзей, чтобы выжить, так чему пытаешься учить меня? Нет. Судя по тому, как ты себя ведешь, должно быть, есть еще куча убийств, о которых я не в курсе. Думаешь, дети, рожденные после такой жизни, будут чем-то отличаться, да? А вот и нет. Даже если посадить женьшень, из гнилой почвы появятся одни только трупы.

Алекс ошибалась. Дана выросла на гнилой почве, но от нее исходил чудесный аромат, а не вонь.

– У меня не будет детей. Я никому не передам свою кровь. Это твои гены хуже яда, но почему ты родила дочь? Учитывая, что ты натворила с Даной, даже обидно так просто тебя убить. Я…

Я слишком разболталась, как злодей из третьесортного голливудского боевика. Из-за этого я упустила момент и не успела нажать на спусковой крючок. Шальная пуля впилась мне в бок. Дуло пистолета Алекс дымилось. В моих ушах зазвенело, тело потеряло равновесие. Мне казалось, что бок пронзило раскаленное железо. Снаружи раздался вопль. Должно быть, его издал дядя.

Бах! Бах!

Он без остановки стрелял из Desert Eagle. С каждым выстрелом от стены отваливались куски размером с мой кулак, но времени, чтобы спасти меня, все равно не хватало.

– Если решила проповедовать, иди в церковь, малявка.

Шерстяной ковер окропила кровь.

* * *

Фиолетовый код, которого дядя посадил работать в ночную смену, не смог подготовить план, чтобы войти в секретную комнату. С самого начала дядя собирался убить Минама, уничтожить пришедших за ним приспешников «Вавилона», одновременно атаковать магазинчик Good Day и уничтожить его. А затем завершить операцию, бросив M67 в бункер, где скрывалась Алекс. Не было смысла пробиваться сквозь узкий проход, чтобы всадить пулю ей в голову. Но когда события приняли неожиданный оборот, его разум опустел. Всего в нескольких шагах от него моя жизнь висела на волоске, а он мог лишь просунуть голову в дверь холодильника. Как того и хотела Алекс, внутри у него все постепенно умирало. Однако это длилось недолго. Инстинкт киллера вновь активировался в сознании дяди.

– Эй, мерзавец! Что ты сделал с Со Минхе? – Чонбон пнул дядю в спину.

– Я только вырубил ее. Возможно, повредил ей трицепс, но месяца за три она его вылечит. Не мешай мне, я занят.

Когда я внимательно изучала запись с нательной камеры, мне показалось, что дядя был не в себе. Он бормотал себе под нос так, словно стоял рядом со мной и учил меня:

– Я начинаю проламывать дверь. Хорошо бы иметь таран или кувалду, но нет времени их сюда тащить. Вместо этого я использую стальной стеллаж. Уберу с него все предметы, переверну и отделю одну из полок.

Дядя выпустил пулю в край стеллажа, тем самым отделив полку, и встал перед холодильником. Затем он взял Desert Eagle Чонбона и произвел несколько выстрелов в пространство между стеной и холодильником, а затем вставил туда полку от стального стеллажа и нажал на нее, как на рычаг. Но холодильник, застрявший в стене, как заноза, никак не отходил.

– Если удается добиться чего-то с первого раза, это сродни чуду. Поэтому я буду пытаться, пока не получится. Мне обычно не везет, но я хорошо переношу неудачи. Думаю, и ты тоже.

Дядя продолжал стрелять из пистолета и нажимать на рычаг. Он стиснул зубы так, что послышался скрежет, и надавил на полку всем своим весом. Однако не было никаких изменений. А время уже близилось к четырем часам.

– Дядя, открой дверцу холодильника, – раздался оттуда мой голос, когда он снова взял в руки пистолет.

Дядя тут же отбросил его и открыл дверцу. Мокрая от крови и пота, я вытолкнула наружу дрожащую Минхе и вылезла вслед за ней.

– Я толкала изнутри, но дверца не открывалась. Выходит, слова о том, что можно умереть, если тебя запрут в холодильнике, не просто городская легенда.

Дядя просунул голову в проем, из которого я только что вылезла. Он одернул гавайскую рубашку, которая задралась ему на спину. Зрелище, которое он увидел, должно быть, ужаснуло его.

– Господи!

Дядя закрыл дверцу холодильника.

Только что я убила Алекс разделочным ножом вместо пистолета.

Как меня учила Ынок, я напрягла руку, чтобы не позволить локтю и запястью согнуться. Кончик ножа без всякого сопротивления вошел внутрь, прорезав кожу и плоть. Судя по тому, что он нигде не застрял, он вошел куда следует, а не попал в ключицу. В этот миг рука Алекс, державшая меня за шею, ослабла. Я услышала, что ее дыхание стало тише, а значит, смерть была неминуема. Толкнув ее на пол, я еще раз навалилась на нее всем своим весом, вонзила разделочный нож, словно ныряя, а затем повернула его на пол-оборота и вытащила.

В этот момент мне показалось, что я услышала откуда-то голос дяди. Это были не те слова, что он говорил за дверью, а те, что он сказал, когда мы сидели друг напротив друга за обеденным столом пару месяцев назад.

– Слушай внимательно, Чон Джиан. Ты должна запомнить, как выживают герои боевиков. Они не забывают, что враги цепляются за жизнь. Поэтому всегда делают два выстрела: один – в тело и один – в голову. Мы называем это «мозамбикский гриль». На самом деле термин не слишком важен. Будь то «розарий принцессы Анны» или «круглосуточный магазин Александры»… Без разницы. Просто это должно войти у тебя в привычку.

Похоже, дядя уже тогда знал о магазине Алекс. Раз он велел мне этому научиться, пришло время применить свои знания на практике. Алекс смотрела на меня выпученными, как у дохлой рыбы, глазами.

– Так тебе удалось?

Она усмехнулась, изо рта у нее брызнула кровь.

– Говорят, злодеи цепляются за жизнь.

Я разжала руку Алекс и забрала пистолет. Как и сказал дядя, ее жизнь была слишком длинной и темной. Пора было вырвать этот сорняк с корнем.

– Поэтому я собираюсь взять в привычку стрелять, чтобы убить наверняка.

Алекс встретила свой конец, улыбаясь, как сумасшедшая. Я всадила две пули ей в грудь и одну между глаз, и только после этого ушла. Заглянувший в дверь дядя увидел труп зверя, из которого вытекали кровь и мозг в лучах фиолетового света.

* * *

Брат добросовестно выполнил то, что обещал. Когда мы вышли со склада и вошли в магазин, Минам был мертв. Два пулевых отверстия, видневшихся в его груди, напоминали соски. Это произошло ровно через 10 минут после того, как дядя ушел на склад, и 5 минут, что он был там, подходили к концу, поэтому Брат уже собирался кинуть M67.

– И что ты стоишь? Даже чеку не вытащил.

Дядя вырвал M67 из неловких рук Брата. Увидев, что я, дядя и Минхе вернулись живыми, он затопал ногами, как ребенок.

– Джиан, в тебя попала пуля? И что теперь делать? У тебя часто бываю келоиды, значит, останется шрам.

Хоть рана и не была смертельной, кровь все не останавливалась. Она лилась из бока, стекала по джинсам и капала на пол.

– Ее немного ранили, но если намазать красным лекарством, через пару дней все будет нормально. Брат, вызови желтый код, чтобы подлечить Джиан.

Дядя обернулся и вздрогнул. Все из-за Минхе, которая стояла позади. У нее уже было одно огнестрельное ранение руки, и она только что получила новое. Ее состояние было серьезным. Едва увидев Минхе, дядя отвернулся.

– Кодовое имя – Брат. Зеленый код Чон Джиан и красный код Со Минхе получили огнестрельные ранения в магазине. Отверстие выхода пули у зеленого кода мы увидели, а у красного, похоже, пули остались внутри. Живот и правая…

Когда Брат объяснял ситуацию желтому коду, дядя перехватил мобильный телефон:

– Единственный пострадавший – зеленый код. Минимальной помощи будет достаточно.

Сказав эти холодные слова, дядя бросил трубку.

– Дядя, что с тобой? Состояние Минхе более серьезное, чем мое.

Между дядей и Минхе чувствовалось невероятное напряжение. Он никогда не был ни к кому особенно добр, но не был и бесчеловечен, а сейчас он обращался с ней, словно ее вообще не существовало в этом мире.

– Судя по тому, что ты говоришь… Чон Джиан, тебе предстоит пройти еще долгий путь.

– Скажи так, чтобы я понимала. Что за «долгий путь»? Тебя так разозлило, что Минхе выстрелила в тебя? Поэтому ты не хочешь ее лечить и даже в глаза не смотришь? Подумай о том, сколько времени вы провели вместе, и просто забудь.

Брат тихо показал мне большой палец вверх. Дядя схватил его и вывернул.

– Никто не смеет препираться со мной, особенно ты, Чон Джиан. Если продолжишь, получишь пластырь, блокирующий нервные импульсы. Брат, то же самое касается и тебя. Не болтайте, а просто делайте то, что я говорю. Я открыл терминал на сервере Ким Чонбона, так что аккуратно отформатируй карту киллеров и настрой брандмауэр.

Услышав эти слова, Брат выпучил глаза и закрыл рот обеими руками. То, что терминал был открыт, означало, что на сервере Чонбона была установлена программа, обеспечивающая удаленный доступ. Судя по реакции Брата, похоже, даже он об этом не знал. Почему же дядя до сих пор позволял использовать две карты киллеров, если мог в любой момент войти на сервер к Чонбону?

– Чон Джинман, чертов змей! Ты ведь оставил сервер открытым, надеясь, что я его взломаю, да? Выходит, ты планировал отформатировать сервер murthe-help, как только на тебя нападет «Вавилон».

Чонбон замахнулся на дядю. Тот, устав за сегодня от драк и перестрелок, слегка повернулся, чтобы избежать прямого удара. Чонбон, ударив в воздух, плюхнулся на пол.

– Ты прав. Я все рассчитал. Я намеренно отключил брандмауэр и предоставил тебе информацию, в которой правда и ложь были перемешаны. Ты был резервным сервером murthe-help. Если наступит момент, когда нас уничтожит «Вавилон», это станет чем-то вроде ступеньки, с которой мы сможем начать, даже если придется сбежать с пустыми руками. Хотя теперь, конечно, это бесполезно.

Чонбон посмотрел на меня, хрипя от гнева.

– Чон Джиан… Этот гаденыш, твой дядя, слил тебе фейковую информацию, разве нет? Он знал, что Ким Минам был приспешником Вавилона. А затем прикинулся, что ничего не происходит. Как думаешь, зачем? Потому что ему нужно было исключить тебя из управления. Чон Джинман поручил мне раскрыть тебе поддельную информацию о Ким Минаме. Твой дядя просто помешан на своих амбициях. Он предал и племянницу, и товарищей.

Правда произвела на меня не такой эффект, как полагал Чонбон. Дядя обманул меня, а я обманула его, так что обижаться тут было не на что. Это «предательство» можно было легко предугадать, если немного поразмыслить о коварстве, которым обладал дядя – нет, наша семья. Кажется, теперь я смутно понимала. В некоторых семьях есть шутки, которые понимают только они. Так и мы могли спокойно принять предательство друг друга. К тому же можно сказать, что это было даже к лучшему, ведь именно предательство спасло наши жизни.

Дядя, должно быть, передал Чонбону поддельные паспортные данные и заплатил большое вознаграждение, чтобы избежать подозрений. Если бы мы тогда не заговорили об Алекс, если бы в SUSApp не был размещен заказ на мое убийство, все могло бы пойти по плану дяди. Он бы убил Минама, пока меня не было, в этот момент сработал бы детонатор, и все бы умерли от отравления VX.

– Ким Чонбон… Ты неверно понимаешь значение слова «предательство». Ты всего лишь вор, который обчистил дом друга, потому что входная дверь была открыта.

Независимо от того, была от него польза или нет, по сценарию дяди Чонбон считался персонажем, которому в конце предстояло умереть. Похоже, он тоже это почувствовал и не смог подняться с места. Минхе, шатаясь, подошла и схватилась за рубашку дяди сзади.

– Выходит, это конец.

Голос Минхе затих. Их взгляды печально пересеклись, как будто они расставались навсегда.

– Верно. Здесь мы разойдемся. Такой конец я и ожидал.

Взгляд дяди обратился к валявшемуся на полу рюкзаку Минхе. Его молния порвалась, и оттуда вывалились кукла, альбом и открытки, которые она получила от дяди.

– Мне очень жаль.

Дядя, не ответив на извинения Минхе, вышел, телом толкнув дверь магазина.

Как только дядя появился на пороге, выжившие союзники сняли кепки, шлемы и маски, чтобы поприветствовать его. Десятки пар глаз уставились на Чон Джинмана. Он положил ладонь на грудь, глубоко вздохнул и заговорил:

– С этого момента murthe-help расторгает контракт с Со Минхе. Ресурсы и люди, которых мы предоставили, будут отозваны, партнерские отношения разорваны, и доступ к серверу заблокирован. Теперь в дополнение к зеленому, красному, фиолетовому и желтому кодам будет добавлен бесцветный код для обозначения приспешников «Вавилона», которых необходимо казнить. Любой, кто ослушается, также получит бесцветный код.

Со всех сторон раздались аплодисменты.

– Джиан… Что имеет в виду твой дядя? Он что, произнес слово «казнить»?

Плечи Брата вздрогнули, как листья на ветру.

– Похоже, Минхе была приспешницей «Вавилона».

На душе было тяжело. Сколько бы я ни думала, я не могла интерпретировать это как-то иначе. Где-то определенно была подсказка. Я восстановила в памяти моменты, на которые в спешке не обратила внимания. В голове запульсировала боль.

«На его машине написано “Счастливый дом ттока”, но я узнала, что этот магазин закрылся четыре года назад. Его можно найти только в приложениях доставки, и у него нет ни одного отзыва. Если бы бывший военный с сильными антикоммунистическими взглядами вдруг увидел на проселочной дороге танк внутри фуры, он бы обязательно сообщил об этом куда следует. Все же награда за сообщение о шпионе будет повесомее платы за тток, вам так не кажется?»

Несмотря на долгое отсутствие, Минхе знала слишком много. Главной подсказкой была ее фраза о том, что на «дамасе» было написано название «Счастливый дом ттока». На сером автомобиле, припаркованном сейчас возле магазина, не было надписей.

«Есть ли хоть кто-то, кому удалось добиться успеха, не ударив никого в спину? Просто… Доверимся его способностям».

Последовав за мной, несмотря на запрет дяди, Минхе выбрала свой путь.

«Тот, с кем он ничего не может поделать. Ким Чонбон, раз уж мы здесь, позволь-ка задать еще один вопрос. Кто такой Алекс?»

Вопрос, который она задала Чонбону, звучал даже немного театрально, словно она хотела, чтобы я это заметила.

«Опусти пистолет. Если допустишь ошибку, стреляя с такого расстояния, – умрешь».

Даже когда на нас напал номер 77, Минхе сказала мне опустить пистолет. Возможно, они о чем-то тайно договорились, поэтому она помешала мне применить самое разрушительное и эффективное оружие.

«Получается, это и есть вход в подземелье. Давай-ка разузнаем, чего они хотят».

Она действительно сражалась с номером 77 на достаточно близком расстоянии, но то, что он задел только ее руку, выглядело подозрительным, как и то, что она обнаружила меня раньше дяди и потащила в магазин.

«Да… Босс».

И решающим стал момент, когда она ответила на команду Алекс в комнате, полной кондодендронов. Это не было слуховой галлюцинацией или гипнозом. Это было подчинением.

Виной всему деньги? Или же обида за то, что сердце дяди не открылось, сколько в него ни стучи? Узнать, почему она присоединилась к «Вавилону», было невозможно. Я смотрела на сидящую Минхе, она напоминала спущенное колесо. Жизнь уже угасала в ее глазах. Чонбон в ярости кричал. Он обнимал Минхе сильными руками со вздувшимися венами и смотрел на меня так, словно собирался убить. В магазин вошли четверо знакомых мужчин с красными кодами. Двое из них держали в руках автоматы, направленные на Минхе и Чонбона.

– Как… Как… Как Минхе могла предать Джинмана? Они ведь могли быть счастливы вдвоем. Могли жить как семья! – закричал, обращаясь к Минхе, Брат.

Его всего трясло. Он был единственным в murthe-help, кто мог обменяться с ней шутками и интересовался, как у нее дела. И сейчас он рыдал от горя. Слово «предательство» означает, что какое-то время существовало глубокое доверие. Но здесь доверять можно лишь собственным навыкам. Все были одновременно красными и синими, как фиолетовые коды.

– Брат, давай и мы пойдем.

Я вышла из чертового круглосуточного магазина. Брат, продолжая рыдать, последовал за мной. Вскоре раздалось шесть выстрелов.

* * *

В карете скорой помощи я видела короткий сон. Как и ожидалось, мы с Даной лежали на пляже. Но на этот раз он был полон людей. Там был лысый мужчина в гавайской рубашке, крупный парень в комбинезоне, мужчина средних лет, который был настоящим полицейским, но больше напоминал фальшивого, 77-й в темных очках, шестеро молодых людей, которые ели мороженое, и Чонбон с бокалом коктейля… Когда Дана повернулась ко мне, послышался мягкий хруст сухого песка.

– Думаю, каждый из них отмечает свои поминки, – рассмеялась она.

В хороший день нельзя было обойтись без песни.

– Спой мне, Дана.

– Но я не Дана.

– Можно я все равно буду называть тебя Даной?

Девушка фыркнула и рассмеялась.

– Ooh, Donna, ooh, Donna, ooh, Donna, ooh, Donna. I had a girl, Donna was her name.

Как только она запела, люди начали танцевать. Они разбились по парам, встали, глядя друг на друга, взялись за руки и начали медленно двигать ногами. Зрелище было настолько прекрасным, что мне захотелось остаться жить на этом пляже. Но тут Дана перестала петь.

– Джиан, больше не приходи сюда.

Она стряхнула песок и села. Все танцующие остановились и посмотрели на меня.

– Почему? Мне нравится быть здесь с тобой.

– Не забывай, что все здесь погибли от рук твоего дяди.

Дана печально посмотрела на меня и направилась к морю. Люди, которые только что улыбались и пели, стояли, уставившись на меня. Их лица исказили жуткие гримасы. Превратившись в зомби, они бросились ко мне, желая сожрать мою плоть. Я посмотрела в спину уходящей Даны, а затем меня прогнали с пляжа. Я бежала по песку, бормоча под нос недопетую ею песню: «О, Донна, о, Донна. Где же ты?» А когда остановилась, оказалась перед опустошенным магазином.

* * *

Жаль, но VX дал осечку. Около пятидесяти солдат «Вавилона» атаковали murthe-help, но им не удалось пробить ни одну дверь. И все благодаря дядиному «Шерману Файрфлаю». Грузовик Иньина встал на дороге в субботу утром совсем не случайно.

Дядя хладнокровно оценил ситуацию. Хотя у него было больше оружия, чем у «Вавилона», единственными, кто мог им воспользоваться, были он сам, Брат и Иньин. А если бы им не повезло вдохнуть газ VX, это тоже стало бы невозможным. Дядя поручил Иньину привезти танк ко дню D, чтобы к моменту нападения он был в боеготовности. С помощью дронов-убийц он ослепил «Вавилон» и взорвал мины-ловушки. Даже если это подразделение наемников умело летать, как птицы, и ползать, как змеи, вооружено оно было в лучшем случае пулеметами и никак не могло противостоять танку. Желтым кодам потребовалось целых три дня только на то, чтобы убрать тела.

Дядя заперся в своей комнате. Время от времени он выходил посмотреть на «Шермана Файрфлая», стоящего под стеклянным куполом, но, похоже, это не очень его радовало. Мы с Братом оставили под дверью его любимые чипсы и молоко. Увидев, что их количество не уменьшилось ни на следующий день, ни днем позже, я решила, что недавние события оказались самым большим испытанием в его жизни.

Тем временем мы с Братом совершили маленькую месть «Вавилону». Выйдя из душного склада, мы поехали покататься. Я впервые сидела за рулем после получения прав.

– Джиан, это потрясающе. Как тебе удается так хорошо вести машину даже без навигатора?

Брат включил поп-музыку 2000-х годов и аж светился от радости.

– Я просто еду безо всякой цели. Ты знаешь, что мы сейчас в Ичхоне? Хочешь зайти поесть?

– Давай лучше выпьем кофе вместо обеда. Мне всегда хотелось сходить в интерьерное кафе.

Пока мы искали парковочное место, наше внимание привлекло кафе под названием Miserere Coffee. Наивный парень, миром которого был склад магазина оружия, вбежал внутрь, как ребенок.

– Джиан, я заплачу. Заказывай что угодно. Cinnamon Latte – это кофе с молоком и корицей, верно? Это вкус для взрослых, так что я лучше возьму карамельный латте. Нет, лучше вишневый смузи и круассан. А… Еще я хочу попробовать лимонады.

В конце концов Брат уселся за столик, купив четыре напитка и пять видов печенья. Даже сейчас, волнуясь, как ребенок, он открыл ноутбук.

– Я так счастлив!

Пока компьютер загружался, Брат откусил печенье и довольно улыбнулся. Я тоже придвинула к себе кофе и покрутила соломинку. После того как Минам бросил мне в кофе крошечный GPS-навигатор, у меня появилась привычка тщательно перемешивать напиток, прежде чем сделать глоток.

– Ты вошел в базу данных?

Мы поехали в общественное место вдали от дома, чтобы взломать SUSApp.

– Посмотри на это, Джиан. Говорил же я, что тут много пользователей!

Брат показал мне базу данных, организованную в Excel. В ней хранилась информация о более чем четырнадцати тысячах пользователей.

– Наверняка есть и те, кто зарегистрировался просто ради развлечения. И все равно их слишком много. Они не боятся, что их личные данные украдут?

– Данные данными, но мы должны научить их отвечать за свои поступки.

Наша маленькая месть заключалась в следующем: воспользовавшись крахом азиатского филиала «Вавилона», мы решили взломать приложение SUS и изменить данные этого сайта. В один прекрасный день пользователи, вошедшие в привычное приложение, не поверили своим глазам: SUS в одночасье превратился в педофильский сайт SugardaddyNmom.com. В тот же момент с их электронных кошельков списалась абонентская плата в размере 99,9 долларов. А последний, самый сильный удар был нанесен, когда ФБР начала открытое расследование.

– Будут ли все эти люди наказаны?

Разослав незаконно снятое видео по электронным почтам пользователей, Брат закрыл ноутбук.

– Наверное, да. Потому что от таких доказательств трудно отвертеться. А «Вавилон», конечно, тут же умоет руки. Мне вот что приходит в голову. Мы ведь тоже плохиши, так правильно ли наказывать других плохишей? Кажется, что мы только культивируем злобу и вообще лицемерим.

Похоже, Брат хотел жить обычной жизнью. Возможно, он мечтал о тихих буднях в квартире с видом на реку Хан с женой и детьми и ежемесячной зарплате за вычетом основных страховых взносов. Вряд ли он чувствовал себя в своей тарелке, когда потерял брата, остался в одиночестве и был вынужден идти по его стопам.

– И все же на душе становится лучше. Брат, как насчет того, чтобы ты начал просто приезжать на работу? Я подумываю о том, чтобы выехать из студии и перебраться в старый дом рядом с магазином. Я ведь могу воспользоваться мастерской?

Услышав мое предложение, Брат ухмыльнулся:

– Я-то за. Не знаю, правда, разрешит ли Джинман.

– Ты хоть раз видел, чтобы дядя одержал надо мной верх? Я заставлю его разрешить. Я ведь из династии Пэкту.

Торжествующе улыбаясь, я набрала номер дяди. Брат с огромным нетерпением ждал, что тот скажет. Мы услышали уже двенадцать гудков, но дядя все не отвечал.

– Не берет трубку? Может, спит? Да нет, в это время он уже обычно встает.

Плечи Брата поникли.

– Слышала, что ему все труднее справляться с агорафобией и депрессией. А нельзя получить от психиатра лекарства по доверенности? Ха, вот же проблема!

Я преувеличенно нахмурилась и встала со стула. Мы так и не допили кофе, но Брат тоже поднялся. Солнце еще припекало, мы осторожно шли вдоль навеса, вдыхая воздух незнакомого города. Мне казалось, что теперь я знаю наверняка: дядя страдал агорафобией, потому что выбирал только темные и влажные места, куда не ступала нога человека. Он был богат и имел авторитет, но, пока он занимался черными делами, не мог просто гордо стоять на улице и смотреть на солнце. Брат сделал шаг из тени.

– Как тебе на солнце?

Он улыбнулся, услышав мой вопрос.

– А как тебе в тени?

Я не смогла улыбнуться в ответ.

* * *

Пока мы осуществляли план мести в интерьерном кафе, дядя лежал на кровати в своей комнате. Его лицо, покрытое следами от ветряной оспы, и грязная борода выглядели отвратительно. После короткого телефонного разговора с кем-то он начал нервно расхаживать по комнате. Наконец он остановился и достал из-под матраса «глок». А затем медленно подошел, глядя в камеру наблюдения.

– Чон Джиан, с этого момента ты возьмешь на себя управление магазином. Теперь ты – глава murthe-help. Помни только, что все ответы лежат в нашем прошлом.

Проверив магазин пистолета, он подобрал валявшийся на полу носок и надел его на камеру. Послышался шорох, затем хриплое дыхание…

Пуф!

В воздухе повис долгий отзвук выстрела.

От автора

Я написала вторую часть «Магазина для киллеров» через три года после завершения первой. Если бы все пошло по плану, я бы уже опубликовала третью часть, но на какое-то время я забросила роман. Я была слишком увлечена созданием сценариев для вебтунов и обучением других. Тем временем я услышала, что по «Магазину для киллеров» будут снимать дораму. И узнала, что дядю Чон Джинмана сыграет Ли Донук. Я была удивлена и счастлива.

Актер, возможно, этого не помнит, но давным-давно я работала в агентстве, которое подписало с ним контракт. И я присутствовала на его первом прослушивании. Высокий светлокожий юноша отличался от других начинающих актеров. Он тихо и застенчиво ждал, пока его вызовут. Пока остальные участники взбудораженно пели и плясали, он, немного поколебавшись, продемонстрировал техники дзюдо. Судьи рассмеялись, говоря, что это неожиданно, но его простое и элегантное представление их зацепило. И он получил главный приз. А затем мы с этим актером разошлись в точке пересечения, подобно системе уравнений, чтобы через некоторое время снова встретиться на новом графике.

Во время написания второй части «Магазина для киллеров» я изо всех сил старалась выбросить из головы лицо Ли Донука. В моем романе Чон Джинман был мужчиной средних лет с лысиной и большим животом, и таким же по договоренности с читателями он и должен был оставаться.

Когда срок сдачи рукописи был уже на подходе, я в очередной раз застряла с сюжетом. Я жалела, что вообще решила ступить в мир киллеров, ведь на свете так много жанров. Но выходить из игры было уже поздно. Оказавшись в бездонной яме, я просто решила наслаждаться творящимся хаосом. Как глаза постепенно привыкают к темноте, так и я, изменив образ мыслей, через некоторое время начала различать верный путь.

Только закончив рукопись, я прочитала сценарий сериала «Магазин для убийц». И решила снова скромно посидеть среди представителей агентства и понаблюдать за актером. Он сыграет роль просто и элегантно, а я, конечно, планирую усердно работать, чтобы опубликовать продолжение в следующем году. Я тихо и неустанно тружусь, надеясь пересечься с ним на новом графике с еще большим числом линий.

Кан Джиён

Однажды летом 2023 года

Примечания

1

Тток (кор. 떡) – пирожок из клейкого риса.

2

Фунчоза (кор. 당면) – лапша, изготовленная из крахмала. Также: крахмальная лапша, стеклянная лапша.

3

Ттокпокки (кор. 떡볶이) – популярное корейское блюдо, которое готовят из ттока с острым соусом. Также в него часто добавляют вареные яйца, лапшу и т. д.

4

Омук (кор. 어묵) – разновидность рыбных котлет или палочек, часто добавляются в ттокпокки.

5

Киммари (кор. 김말이) – роллы из морских водорослей нори, в которые обычно завернута фунчоза.

6

Около 665 рублей.

7

Около 2000 рублей.

8

Около 67 тысяч рублей.

9

Около 670 тысяч рублей.

10

Около 6700 рублей.

11

Около 33 600 рублей.

12

Тханчхон (кор. 탄천) – один из ручьев в провинции Кёнги-до и Сеуле, который впадает в реку Хан.

13

Около 200 тысяч рублей.

14

Около 134 тысяч рублей.

15

미남 (Минам) в переводе с корейского также означает «красавчик».

16

Маратхан (кор. 마라탕) – острый китайский суп, популярный в Корее. Относится к сычуанской кухне.

17

Кровь Пэкту (кор. 백두혈통) – северокорейская династия Кимов. Происходит от корейской горы Пэкту. В данном случае используется в качестве кодовой фразы.

18

Чхуотхан (кор. 추어탕) – суп из вьюна.

19

Около 16 700 рублей.

20

KakaoTalk (кор. 카카오톡, сокращенно 카톡) – популярный корейский мессенджер.

21

Walker Hill (кор. 워커힐) – отель, а также элитный жилой комплекс на берегу реки Хан.

22

Язык в Южной и Северной Корее отличается как фонетически, так и лексически.

23

Около 18 млрд рублей.

24

6,61 квадратного метра.

25

Около 67 млн рублей.

26

Около 3 300 000 рублей.

27

Номер корейской службы спасения.

28

Около 7 рублей.

29

Саран (кор. 사랑) – любовь.

30

Около 20 млн рублей.

31

Lotte World (кор. 롯데월드) – известный парк аттракционов в Сеуле.

32

KAIST – Корейский передовой институт науки и технологий.

33

Южный Чосон (кор. 남조선) – северокорейцы так называют Южную Корею.

34

Коммунистическую партию, а также Северную Корею символизирует красный цвет, а Демократическую партию Южной Кореи – синий.

35

Кимбап (кор. 김밥) – популярное блюдо корейской кухни, роллы, завернутые в сушеные прессованные листы морской капусты ким, наполненные приготовленным на пару́ рисом (бап) и начинкой из рыбы или мяса и овощей.

36

Удон (кор. 우동) – лапша из пшеничной муки.

37

Телефон корейской полиции.

38

У меня была девчонка, звали ее Донна. Она оставила меня. И я никак не могу прийти в себя. Потому что я люблю свою девочку (англ.). Для носителей корейкого языка Donna созвучно имени Дана.

Content

Джиён Кан
Магазин для киллеров. Том 2

От автора

Примечания