Тайны затерянных звезд. Том 4

Глава 1

Уважаемые читатели!

Это четвёртый том серии «Тайны затерянных звёзд»

Первый том можно прочитать тут: https://author.today/work/386747

Глава 1

— То есть, получается, что, не выполнив задание, мы на самом деле выполнили задание? И даже перевыполнили? — хихикала Кори, аккуратно поднимая корабль с планетоида. — Если бы мне кто-то другой рассказал такое, я бы ни за что в жизни не поверила!

— Я сам до сих пор не верю, — с улыбкой ответил я. — Но факт есть факт.

Мы улетали с Проксона, оставляя его во власти «Шестой луны». К моменту взлёта жители уже успели не просто избавиться от губительного воздействия субмиссиона, но даже и добраться до резиденции Мартинеса, где и встретили представителей «лунатиков», которые в красках объяснили всё, что произошло.

В выгодных им красках, конечно же. Разве могло быть иначе?

В любом случае, даже под крылом «Шестой луны» жителям Проксона теперь будет лучше, чем под химическим принуждением Мартинеса. Теперь они, по крайней мере, обладают свободой выбора и могут сами решать, что им делать, чем заниматься и с кем быть. Но что-то мне всё равно подсказывало, что сегодня «Шестая луна» обзаведётся ещё несколькими сотнями новых участников.

— Маршрут проложен, — доложил Магнус. — Шесть прыжков — самый быстрый вариант.

— Выведи на экран, — велел капитан, и на лобовике тут же появилась картинка.

Ломаная линия маршрута вела нас в сектор Алиот, к звезде Элга, где на сером планетоиде «Геноша» нас должны были ждать высокие шишки из «Шестой луны». Сектор, конечно же, был из внешних — из тех, что были освоены буквально недавно, и где Администрация ещё не успела как следует закрепиться. Не успела перебросить туда боевые корабли, не успела настроить станций и уж тем более — не успела развернуть агентурную сеть, единственной задачей которой был бы поиск неблагонадёжных элементов.

Именно в таких внешних секторах, в основном, и обитала «Шестая луна». Чем больше росла Администрация, чем больше раздвигались границы области контроля, тем больше становилась и линия соприкосновения с «лунатиками». И только эта безумная гонка, в которой нет и не может быть конца так же, как нет его у космоса в целом, позволяла «Шестой луне» хотя бы просто существовать. Потому что чем дольше Администрация присутствовала в секторе, чем больше инфраструктуры строила, чем больше планет колонизировала, тем меньше свободного места для манёвров оставалось у «лунатиков». И в центре занятого человечеством космоса, говорят, их уже не осталось вовсе.

Поэтому нет ничего удивительного, что нам понадобится аж целых шесть прыжков — добираться-то надо было до самых окраин космоса. Хорошо, что там вообще спейсер-то есть, и не нужно месяц лететь своим ходом.

А вот что было удивительно — это то, как именно Магнус проложил маршрут до нужного нам сектора. Или, если говорить точнее, через какую систему он это сделал.

Валгир. Третья точка нашего путешествия, где нам нужно будет вылететь из спейсера, развернуться, войти в него под другим вектором, и переместиться дальше. Точно так же, как во всех остальных системах на этом пути и на всех остальных путях тоже.

Сама по себе система была довольно захудалой — у местной звезды нашлась всего одна планета, условия на которой позволяли существовать человеку, но колонизировать её в итоге не стали — просто незачем было. Полезных ресурсов на Вите, как назвали эту планету, не было в таком количестве, чтобы организовывать там очередной промышленный мир и вычищать её до самого ядра. Оно и не удивительно, не просто же так существует ППП — парадокс промышленных планет, который никто официально не формулировал, но которые при этом знали все, кто связан с космосом, и который ещё ни разу не подводил. И звучал он примерно так — «Чем меньше планета подходит для комфортного проживания человека, тем больше в ней будет полезных для человечества ископаемых». И вот уже несколько сотен лет этот парадокс, взятый за правило, не подводит…

Единственное, чем система Валгир была интересна для людей — это её расположение. Очень удачно размещённый спейсер открывал дорогу сразу к четвертой части заселённого людьми космоса, и только лишь поэтому систему не забыли и не забросили через несколько лет после открытия. Если бы дело происходило в какой-нибудь другой системе, а вместо космических путешествий были обычные, сухопутные, система Валгир обязательно стала бы очень популярным местом, где моментально появились бы кабаки, гостиницы, а потом и целый город, ведь именно так это и работает.

Но космос — не планета, а космические путешествия — не сухопутные. Когда покрываешь миллиарды километров за одно мгновение, не успеваешь устать от дороги, не успеваешь проголодаться или захотеть девку-другую. Когда всё, что делают девять из десяти кораблей по прилёту в систему — это сразу разворачиваются и ныряют обратно в спейсер (а десятый тоже делает это, просто не сразу), бизнес не развернёшь даже при наличии подходящей инфрастуктуры. А здесь даже её не было.

Нет, это не значит, что Виту не пытались приспособить хотя бы под что-то — ещё как пытались! Много раз пытались, сначала Администрация, а потом, когда она просто бросила свой аванпост, даже не став вывозить ничего, кроме людей, — разные корпорации. Одни пытались изучить секрет буйной растительности Виты, которая была покрыта непроходимыми лесами и джунглями почти на треть. Другие надеялись в этих самых лесах и джунглях устроить очередной райский курорт, и даже строили что-то, пока не оказалось, что «леса и джунгли» это ещё и миллиарды разнообразных мошек, в том числе и тех, что не прочь полакомиться кровью. В том числе и тех, от которых не спасает даже самая мелкая сетка… Или, по крайней мере, не спасает дёшево. Третьи тоже преследовали какие-то свои цели, и тоже в итоге свернулись.

Так и осталась Вита никому не нужной зелёной планетой, на которой местами проглядывались следы пребывания людей в виде недостроенных руин, заброшенных аванпостов, ржавеющей техники… Ну, поначалу проглядывались. Потом, конечно, очень быстро джунгли затянули и их тоже, облепив лианами и лишайником так, что с пяти метров не поймёшь, что это такое — огромный валун или геодезический купол, из которых много-много лет назад возводили аванпосты на планетах. А с десяти метров вообще не поймёшь, что тут есть что-то достойное внимания.

Именно поэтому мы и выбрали Виту. Мы — это те, кто остался от отряда «Мёртвое эхо» к тому моменту, когда пришло время разбегаться. Разбегаться, затаиться и переждать, когда мнение о нас если не изменится, то хотя бы перестанет так активно навязываться Администрацией из каждого радиоприемника. Те, кто поставил свои пароли на архив с компроматом и те, кто единогласно согласились, что лучшего места для того, чтобы спрятать наше самое ценное сокровище — просто не найти.

Ведь если хочешь что-то хорошо спрятать, спрячь это на самом видном месте…

Внешне, конечно, я никак не выдал того, что эта система для меня значит что-то особенное, но внутри глубоко задумался. Несмотря на то, что система Валгир была очень востребованной у космоплавателей точкой, мы за всё время, что я нахожусь в экипаже «звёзд» ни разу ещё в ней не были — по крайней мере, в те моменты, когда я был в сознании. А это, в свою очередь, означало, что нет никакой гарантии, что мы вскоре окажемся в ней снова. Что вообще когда-то окажемся, если уж на то пошло.

Когда-то окажемся, разумеется, но где гарантии, что к тому моменту актуальность информации уже не перестанет существовать как явление? А специально лететь сюда, чтобы забрать архив — это же надо будет уговаривать капитана.

Вопросов он, конечно, задавать не станет. Я уже убедился, что вопросы — это не то, что в чести на борту этого корабля. Но они у него однозначно появятся. В смысле, появятся в ещё большем количестве, чем есть сейчас, и в кратно большем, чем мне хотелось бы. Конечно, если я сейчас попрошу зарулить по пути на Виту, вопросы появятся тоже, но на них у меня есть ответы. Возможно, даже такие, что устроят и капитана, и команду.

Поэтому надо действовать, пока не стало слишком поздно.

Капитан, конечно, удивился моей просьбе, но вопросов задавать не стал. Вместо него это сделала Кори, которая после стычки в шлюзе только и искала повода, чтобы придраться ко мне:

— Зачем это тебе понадобилось на Виту?

— Там… Похоронен мой друг, — нисколько не соврав, ответил я. — Я хочу его навестить. Много лет не виделись.

— Ты серьёзно? — Кори посмотрела на меня с удивлением. — Или это шутка такая?

— По-твоему, нормально шутить на такие темы?

— Ну… — она слегка стушевалась. — В смысле, как вообще твой друг оказался на Вите? Это же… Не знаю, в космос выкинуть и то логичнее, чем переться на эту задрипанную планету!

— Так решили его самые близкие люди, — я снова не соврал ни в одном слове. — Сам он, к сожалению, был не в состоянии выбирать место своего захоронения.

— И среди этих близких людей был ты? — уточнил капитан.

Я кивнул.

— Сколько времени мы потеряем на этом? — капитан повернулся к Магнусу.

— Два дня примерно, — ответил тот. — Плюс-минус часов восемь.

— Долго, — капитан повернулся обратно ко мне. — Кар…

Я уже по глазам понимал, что он хочет сказать. Что он просто подбирает слова, которые не будут звучать как безразличие к чужим желаниям… Хотя мы оба понимали, что именно этим они и будут являться.

— Кар, я не думаю…

— А я думаю, — внезапно вступилась за меня Кори. — Это важно. Представь, что на месте друга Кара была бы моя мама… Представь, что это я хочу её навестить. Если это не важно, то что тогда вообще важно?

— Это важно, — я кивнул. — Кори права.

И она даже не представляет, насколько именно она права. Насколько именно это важно…

— Хорошо, — капитан вздохнул, подаваясь уговорам дочери. — Мы посетим Виту. Но ненадолго, сам понимаешь. Я надеюсь, координаты, куда нам надо лететь, у тебя есть?

— Обижаешь! — улыбнулся я. — Помню, как собственный идентификатор в реестре «Линкс».

— Тогда передай их Магнусу, и он вычислит траекторию посадки, — капитан махнул рукой.

— Эх, опять в атмосфере садиться… — тяжело вздохнула Кори, но я-то слышал, что её недовольство деланное.

Через двое суток неспешного полёта от спейсера к спейсеру мы оказались в системе Валгир. За это время мои травмы почти полностью зажили, одна только рука осталась в режиме ограниченного функционала.

— Кость ещё срастается, поэтому без этого никак, — поясняла Пиявка, приматывая конечность к телу широкими бинтами. — Тут, на корабле, обошлись бы простой косыночной повязкой, но, если тебе действительно надо переться наружу, да ещё и одному, то без этого вообще никак. Дёрнешь рукой чуть сильнее, чем нужно, чтобы поймать такси — и всё лечение насмарку. Поэтому побудешь у нас одноруким бандитом какое-то время.

— Да, мамочка, — покорно вздохнул я, позволяя ей делать с собой всё, что пожелает. Ну, вернее, всё, что не выходит за рамки её профессиональных обязанностей.

— Внимание, экипаж, входим в атмосферу, — сообщил капитан по внутренней связи. — Держитесь там, может потрясти. Атмосфера неспокойная.

Когда Пиявка закончила (действительно, немного трясло, но ей это не помешало), корабль уже шёл на посадку. Это я выяснил, когда вернулся на мостик и увидел, что перед лобовым стеклом снизу вверх медленно ползут монументальные стволы вековых деревьев, словно они прямо на глазах растут с невообразимой скоростью.

— Я всё-таки спрошу ещё раз — ты уверен, что хочешь пойти один? — заговорил капитан, завидев меня. — Мы приземлились ещё дальше, чем предполагали. Координаты, о которых ты говорил, это вообще посреди леса считай, мы там не сели бы ни при каких обстоятельствах. До твоей точки километра полтора по джунглям, не меньше. Опасное занятие, знаешь ли.

— Не опаснее, чем лезть в логово шизанутого бывшего администрата на планетоиде, населённого теми, кто его обожает больше самих себя, — махнул я рукой. — Нет, правда, всё будет нормально. Я буду на связи, к тому же вооружён. Полтора километра, даже по лесу, это ни о чём. За полчаса, самый край час, обернусь — вы и заскучать не успеете.

— Кар, это очень плохая идея, — капитан покачал головой. — Может, хотя бы Кайто с дрона за тобой последит?

— Нет! — отрезал я. — Ни в коем разе! Я же сказал — это личное дело! И, если я замечу дрон Кайто, а я его замечу, то перестану с ним водиться до конца жизни!

Кайто запнулся при диктовке очередной посадочной команды, и испуганно на меня посмотрел, а я лишь слегка улыбнулся, показывая, что пошутил.

Частично пошутил.

Поняв, что переубедить меня не получится, капитан махнул рукой на все уговоры.

Договорились, что я возьму трофейный «Аспид», который вынес с Проксона, и дополнительно — лёгкий бластер, который более эффективен в качестве средства отпугивания диких животных. Если иглы просто прошьют зверя насквозь, и он в атакующем безумии этого даже не заметит, то бластер серьёзно обожжёт, причинив боль и, возможно, заставит передумать кушать того, кто делает так больно.

Дополнительно мне всучили небольшую карманную ракетницу с тремя разноцветными зарядами из корабельного аварийного запаса, а Пиявка расщедрилась на баночку какой-то мази, пахнущей как отработанное машинное масло, в котором на неделю замочили лаванду. Сказала, что она отлично отгоняет всякую мошкару.

Ну а длинный тяжёлый нож, отлично подходящий для прорубания через джунгли, мне вручил тот, от кого я ожидал его получить меньше всего — Кайто. Сунул в руки и убежал даже раньше, чем я успел спросить, откуда он у него, и главное — зачем он ему?

Корабль приземлился на самой кромке леса, буквально в пяти метрах от ближайших деревьев. Посадочные лапы придавили зелёную траву, которой тут заросло всё в пределах видимости, но дальше, под деревьями, её не было — сказывалась густая тень от крон.

Зато там вовсю царствовали лианы, провешенные между ветвями тут и там — горизонтально, вертикально, диагонально, спирально, и в прочих конфигурациях, для которых геометрия даже не придумала названий. Толстые и тонкие, они тянулись по всем уровням леса — в том числе, и на уровне земли, то есть, где я и собирался двигаться.

Поэтому мысленно поблагодарив Кайто за самый несоответствующий его образу подгон, я двинулся вперёд.

Нож был заточен просто изумительно — не удивлюсь, если лазером. Тяжёлый клинок играючи перерубал толстенные, в мою ногу, лианы, словно они были лишь голограммой — я даже не чувствовал никакого сопротивления. Даже ветки средней толщины поддавались этому лезвию — я специально попробовал. С таким инструментом пробираться даже через такие джунгли было не сильно сложнее, чем через переборки древнего тягача с лазерным резаком в руках. Может, слегка неудобнее, ну да оно и понятно — в невесомости-то всё кажется пушинкой.

Оружием пришлось воспользоваться только один раз — когда над головой зашуршало, и я ясно расслышал царапанье когтей по коре. Сунув нож в ножны, которые шли в комплекте, я поднял голову, вытащил бластер и прицелился в глазастое нечто, напоминающее очень большую, в мой рост, не считая хвоста, ящерицу. Очень уж недобро она смотрела.

Я не стал ждать, когда она на меня спрыгнет, и выстрелил сам.

Заряд разорвался на морде зверя, и через секунду его уже не было на месте. Куда он исчез, я так и не понял. Если честно, как будто невидимым стал!

Зато вот мазью от мошкары я намазался почти сразу, потому что её тут было — просто тьма. Я даже не пытался прихлопнуть их на себе — это было полностью бессмысленно. Сразу же открыл зубами банку и жирным слоем нанёс мазь на все открытые участки тела, и это, чтоб меня космические киты покатали, помогло! Тучи насекомых потеряли ко мне весь интерес, и я спокойно продолжил движение.

Не везде получалось пройти прямо — где-то путь перегородил упавший ствол, в толщину как я в высоту, где-то — огромный валун. Приходилось идти в обход, постоянно держа азимут. Даже два — на корабль и на мою конечную точку.

И вот наконец я дошёл. Дошёл, остановился, и не сдержал тяжёлого вздоха:

— Ну здравствуй… Старый друг.

Глава 2

«Спектр», на котором мы летали, работая в «Мёртвом Эхе», изменился. Изменился так сильно, насколько это вообще возможно за всё прошедшее время. Джунгли, в которых мы его оставили, вполне справедливо решили, что теперь он тоже принадлежит им, и все эти годы изо всех сил пытались доказать это делом. Обшивка «Спектра» покрылась мхом и лишайниками, консоли двигателей заросли лианами до такой степени, что некоторые уже успели дотянуться до ближайших деревьев, а лобовое стекло давно уже перестало быть прозрачным из-за наслоений грязи.

При беглом взгляде невнимательный человек вообще не смог бы понять, что тут лежит самый настоящий абордажный стелс-бот — настолько быстро джунгли его поглотили. На то и был наш расчёт, когда мы выбрали Виту для захоронения корабля и архива вместе с ним — что за короткое время он зарастёт так, что случайно его никто не найдёт.

Если же будут искать специально, то это, конечно, совсем другой разговор. Особенно, если в работу включатся орбитальные сканеры, если на поверхность спустятся геологические дроны (не такие, как Жи, обычные, без искусственного интеллекта), запрограммированные на поиск определённых сплавов в определённых пропорциях), тогда, конечно, вся эта маскировка будет бесполезна. Но для того, чтобы что-то из этого произошло, нужно сперва дать понять, что на Вите вообще есть, что искать.

А мы, судя по тому, что корабль до сих пор на месте — не дали.

Конечно, мы демонтировали большинство самых приметных узлов корабля, прежде чем оставить его в импровизированной зелёной могиле. Двигатели, энергетическая установка, главный и все вспомогательные компьютеры — всё пошло под нож, всё, что могло выдать нас невозможной для леса электрической активностью или характерным излучением.

Мало того — мы даже подняли и поставили на место все деревья, которые пришлось аккуратно повалить, чтобы проложить «Спектру» дорогу в чащу леса, и, судя по тому, что я видел, почти все они обратно прижились. Потратили на всё это почти полторы недели, но зато остались уверены, что никто, кроме нас, не найдёт корабль, ведь никому не придёт в голову искать его в самой глубине леса.

«Спектр» был последним кораблём своего класса, если я всё правильно помню. После него абордажные боты лишились возможности атмосферного полёта, и это было правильным решением, потому что, скажем прямо, штурмовать планеты или планетоиды — это задача линейных подразделений, а никак не профессионалов вроде нашего отряда. Практика показала, что всякого рода командиры, как только начинает пахнуть жареным, стараются слинять подальше от своей структуры, и, если задачей стоял перехват важной шишки, то перехватывать её было удобнее уже в космосе, где ему некуда было деться.

Поэтому «Спектр» оставался последним в своём роде атмосферным стелс-ботом, и это сыграло нам на руку. Если бы не это, пришлось бы нам бросать его где-нибудь в астероидном поясе, без какой-либо гарантии, что со временем камни не сдвинутся и не раздавят его в металлический блин вместе с архивом.

Ну, или просто сбрасывать его в орбиты на авось, с высоким риском, что архив вместе с кораблём или сгорит в атмосфере или опять же превратится в блин от столкновения с поверхностью.

Пройдя вдоль фюзеляжа, я добрался до того места, где под свисающими лианами должны были прятаться шлюзовые двери, отмерил две ладони, вытащил из ножен нож Кайто и обухом аккуратно поскрёб заросший лишайником металл, очищая табличку с названием корабля — «Спектр».

И чуть пониже под ней — шесть неровных, с огромными усилиями нацарапанных патроном с вольфрамовой пулей диагональных линий.

Шесть человек, оставивших здесь корабль — шесть линий.

Мы договаривались, что, если кто-то вернётся сюда, то дорисует к своей отметине ещё одну, поперёк, превращая её в крест — так он бы дал понять остальным, что был здесь…

Но теперь в этом нет никакого смысла. Все, кроме меня, мертвы, и, судя по тому, что ни одна отметка не превратилась в крест — сюда они не возвращались. И уже не вернутся, а, значит, нет смысла отмечаться.

Поэтому я просто нашарил под лианами неплотно закрытую шлюзовую дверь, которую мы специально оставили в таком положении, и навалился на неё одной рукой. Приросшая к месту створка долго не хотела подаваться, но, когда я обломал (не без помощи ножа) с ближайшего дерева толстую ветку и использовал её как рычаг — дверь подалась.

Я достал личный терминал, включил вспышку камеры в режим фонарика, и, подсвечивая себе, шагнул в гулкую стальную утробу «Спектра».

«Спектр» был устроен намного проще, чем «Затерянные звёзды», потому что он и не был, по сути, кораблём как таковым. Он был, если можно так сказать, шлюпкой, единственной задачей которой было лишь как можно быстрее и незаметнее доставить десант в точку проведения операции. Поэтому и внутри он представлял из себя, можно сказать, простую бочку, без какого-то особенного разделения внутреннего объёма. Это пространство было нужно, чтобы там удобно размещалось до пятнадцати человек десанта в полной выкладке, да при этом ещё и оставалось место на дополнительное снаряжение, тяжёлое оружие, инженерные средства и всё прочее, что должна иметь при себе подготовленная штурмовая группа.

Уже потом, когда мы сбежали от Администрации, пришлось переделывать «Спектр» под себя. Мы пытались сделать из него какое-то подобие дома, наваривая внутри перегородки и формируя таким образом отсек за отсеком по мере необходимости.

Маленький, ещё меньше, чем на «Затерянных звёздах», лазарет, в котором хозяйничал Док, крошечный камбуз, которым заведовал Рел, да что там, даже банальный душ — это всё то, чего не было на «Спектре» изначально и чем пришлось обзавестись, когда кораблик стал для нас домом.

Самодельные стены, самодельные двери, самодельные спальные места — все было очень грубым и наспех сделанным, потому что сделать нужно было много всего, а время пребывания на каждой станции было строго ограничено.

Несколько раз мы даже не успевали завершить работу до того момента, пока жители не узнавали нас и не приходилось бежать оттуда сломя голову. Доделывали уже потом, порой прямо во время перелёта. Понимая, что нам больше нет места там, где мы привыкли быть, пытались создать для себя место сами.

И вот теперь всё это никому не нужно. Кривые, но душевные, сварные швы, самые дешёвые двери, а то и вовсе — полусгнившие тканевые занавески там, где двери купить не успели, — пущенная прямо по внутренним стенам перепутанная проводка… Всё это уже никогда больше никому не пригодится. По крайней мере, никому из тех, на кого было рассчитано изначально. Кто всё это делал.

Даже звери и птицы Виты почему-то не стали обживаться в брошенном «Спектре» — то ли их пугало то, что он целиком из металла, то ли не смогли проникнуть внутрь, то ли ещё что-то… Но факт остаётся фактом — пока я двигался по внутренностям корабля, подсвечивая себе терминалом, как фонариком, я не наткнулся ни на один признак жизни. Даже растений нигде не видать, ни из одной щели не торчит ни одного росточка. Словно природа изо всех сил старалась не замечать «Спектр» и уж тем более — ни в коем разе не делать его частью себя. Обрасти, затянуть, закапсулировать, как человеческое тело капсулирует инородное тело, изолируя его от остальных тканей.

Я шёл, не торопясь, но всё равно через две минуты уже прибыл на мостик. «Мостик» — это, конечно, громко сказано, это скорее просто кокпит на двух пилотов и командира отряда, и весь десант сюда не поместился бы, даже если бы упихивали извне, но мы всё равно по привычке называли его именно так.

И уж тем более это не походило на мостик «Затерянных звёзд», где и диванчику место нашлось и даже маленькому столику. Тут вообще не было никакой мебели, кроме трех кресел. Два из них были пилотскими, и стояли соответствующе — в вырезах главной консоли, где и располагались пилотские посты. Рычаги управления, конечно, мы вырвали с корнем, когда оставляли тут «Спектр», но вот кресла трогать не стали — только морока лишняя.

Третье кресло торчало точно посередине, приподнятое на небольшом помосте, и его окружали свисающие с потолка кронштейны с торчащими проводами. Раньше на них располагались мониторы, выводящие тактическую обстановку по требованию командира отряда, для которого это кресло и предназначалось.

Это моё кресло. Я сидел в нём сотни раз, я вёл «Спектр» через огонь, вакуум и самые агрессивные атмосферы. Я отдавал указания, куда, как и с какой стороны подходить, когда и как выгружаться, я начинал атаки и инициировал отходы после удачного завершения миссии.

Не удержавшись, я закрыл глаза, поднял руку, вытянул указательный палец и безошибочно ткнул им в жёсткий подлокотник кресла — туда, где его пересекала короткая, но глубокая царапина. Сдвинул палец на несколько миллиметров — ещё одна. И ещё одна. И ещё десяток.

Так я отмечал удачные операции, проведённые моим отрядом. Сто девятнадцать отметин — сто девятнадцать операций.

Это, конечно, формально было порчей принадлежащего Администрации имущества, но все, кто об этом знал, всегда закрывали на это глаза. Как и на то, что корабельные техники нет-нет, да и приделывали к «Спектру» какую-нибудь новую, неучтённую конструкцией, деталь, модернизируя бот таким образом под наши просьбы. А детали потом списывались то по сроку годности, то просто утерянными. А всё потому, что авторитет «Мёртвого эха» был не просто на высоте — он был выше всех возможных высот.

И тем больнее было падение.

В каком-то смысле, «Спектр» в его нынешнем состоянии — это самая яркая и красноречивая иллюстрация истории отряда, какую только можно выдумать. Хищный стремительный стелс-бот, выныривающий из ниоткуда неожиданно для противников, игнорирующий все системы обнаружения и защиты, а то и просто насмехающийся над ними, наносящий удар кораблям и станциям в самое чувствительное место — во внутреннюю структуру, в тех, кто обеспечивает работу этих самых кораблей и станций…

И вот теперь он лежит, поглощённый буйной природой зелёной планеты, и никто даже не знает, что он тут вообще есть. От него осталась только лишь одна гулкая пустая оболочка, и даже дикие твари не решаются с ним связываться.

Вот только одно различие всё же есть. Я-то, в отличие от «Спектра», нашёл тех, кто принял меня. И пусть это самые отбитые, наглые, рисковые, а иногда и вовсе безрассудные «пираты», но это именно тот вариант, что и был нужен.

А всё потому, что корабль, в отличие от меня, не способен открыться без посторонней помощи. Не способен впустить в себя других.

Впрочем, я и про себя так думал.

А оказалось — могу.

Значит, и «Спектру» тоже нельзя отказывать в этом. Да, конечно, это холодная мёртвая железка, и я это прекрасно понимаю… Но в то же время я не могу в полной мере считать его бездушным. Слишком много мы вместе пережили. Слишком часто я сжав зубы уговаривал его протянуть ещё немного, глядя при этом на гаснущие одну за другой цепи питания двигателей. Слишком много раз он проносил нас через облака огненных разрывов от попаданий в цели-обманки, исправно скрываясь от сканирующего излучения противника.

Так что, когда я буду покидать корабль, я не стану закрывать за собой дверь. Пусть в сердце корабля тоже кто-нибудь поселится. Пусть даже это будет тот ящер, которому я обжёг морду зарядом бластера. Будем считать, что я так извинился перед ним.

Тем более, что после моего визита в корабле всё равно не останется ничего, что следовало бы защищать.

Я снова достал нож Кайто, пальцами развернул его обратным хватом и вонзил в обшивку спинки капитанского кресла. Затрещала под лезвием ткань, я повёл нож вниз, распарывая от шва до шва, и в свете всё ещё зажатого в зубах терминала в глубине белого наполнителя блеснул металл.

Я вонзил нож острием в подлокотник, прямо рядом с зарубками, запустил в спинку кресла руку, подцепил пальцами стальной уголок, и извлёк наружу то, за чем и пришёл. Наш архив с компроматом, который мы собрали за всё время нашей маленькой войны с Администрацией.

Плоский серый диск, выполненный из самых прочных и термостойких сплавов, которые только были известны на то время человечеству. Внутри — гелевая прослойка, защищающая архив от кинетического воздействия, вплоть до такой степени, что сверху можно небольшой корабль приземлить, и ничего не случится. Внутри, разумеется, абсолютный вакуум, чтобы присутствие кислорода или даже просто находящейся в воздухе воды не повредило содержимое, даже если храниться оно будет целый век.

В таких хранилищах Администрация передавала особо ценные приказы, которые нельзя было доверить даже шифрованным каналам связи. Каждая двадцатая операция, выполненная нашим отрядом, начиналась именно с такого контейнера.

Логично, что это были именно те операции, память о которых заставляла нас позже продолжать свою борьбу с системой, даже несмотря на то, что Администрация объективно брала в этой борьбе верх.

А теперь там лежит смерть Администрации. Такое количество грязи, свидетельства таких преступлений против всего человечества, что в ней утонет весь космос, если это обнародовать. Достаточно будет обнародовать лишь только тот факт, что глэйп — это побочный продукт фармакологических разработок всё той же Администрации, и что на самом деле его распространение контролирует она же, и именно по этой причине официальный наркотик формально не является запрещённым… Ох, что тогда поднимется.

А ведь это далеко не всё, что там лежит. Под шестью надёжными паролями скрываются убийства, изнасилования, подкупы и шантаж, океаны коррупции и горы денег, пропавших у одних, но появившихся у других.

Чем больше разрастается любая структура, тем больше в ней появляется костылей и подпорок.

А у меня в руках — то, что все их может выбить одним махом.

Осталась сущая мелочь — придумать, как открыть архив.

Я поднял взгляд к потолку:

— Спасибо, дружище. Спасибо, что сохранил.

Сунул архив в карман, ещё раз благодарно провёл рукой по своему креслу, и отправился к выходу.

После полутьмы «Спектра» даже слабенький, кое-как пробивающийся через кроны деревьев, свет показался ослепительным. Я прикрыл глаза рукой и из-под ладони, как из-под козырька, осмотрелся.

Сбоку раздался шорох, и я перевёл туда взгляд. Из кустов неподалёку выглядывала морда ящера — кажется, всё того же, которого я подстрелил. Ну точно — вон потемневшие чешуйки возле носа!

Заметив, что я на него смотрю, ящер замер, словно пытался меня загипнотизировать. Или наоборот — сделать вид, что его тут нет, чтобы не получить ещё один заряд в рожу,

— Спокойно! — усмехнулся я. — Я уже ухожу. А ты можешь забирать корабль себе. Считай, что я так извинился. Бывай!

Я махнул рукой, отчего ящер дёрнулся обратно в кусты, и пошёл прочь от «Спектра».

Но не успел отойти и на пять шагов, как за спиной снова захрустело, но не по направлению ко мне, нет.

Я обернулся через плечо прямо на ходу и увидел, что ящер подошёл к раскрытой шлюзовой двери «Спектра», и, вытянув шею, заглядывает внутрь. Несколько секунд постояв в таком положении, он несмело шагнул внутрь одной лапой, потом другой, постоял ещё мгновение, и полностью скрылся за лиановой занавеской, прикрывающей вход.

И тут же, будто только этого и ждал, в ухе голосом капитана заговорил комлинк:

— Кар?

— Я уже закончил, — ответил я. — Возвращаюсь к кораблю. Скоро буду.

— А… Хорошо, но я не по этому поводу. У нас появилась проблема.

— Если бы мне каждый раз давали по юниту, когда я это слышу… — вздохнул я. — И какого рода на этот раз проблема?

— У нас пропал… Кхм… Член экипажа.

— Кто? Кайто? Магнус? Хотя нет, Магнус до сих пор с ногой не ходок. Опять Кори?

— Кхм… Нет, — странным голосом ответил капитан. — Я не могу поверить, что говорю это… Но у нас пропал Жи.

Глава 3

Сначала мне показалось, что я ослышался.

Но, секунду подумав, я пришёл к выводу, что не показалось. Я совершенно точно ослышался. Чтобы робот, пусть даже разумный… Сбежал?

Нет, Жи, конечно — персонаж, выходящий за все рамки понятий «нормальное» и «привычное», но такое — перебор даже для него!

— Я всё правильно понял? — уточнил я. — Робот… сбежал?

— Ну, сбежал или нет, это ещё предстоит выяснить, — вздохнул капитан. — Но на борту его нет, это факт. И сигнал его в последний раз был замечен довольно далеко от корабля, если тебе интересно.

— Так… — я задумался. — Ладно, проблему я понял. Есть идеи, как её решать?

— Дойдёшь до корабля — обсудим всё лично. Так будет проще.

— Скоро буду! — пообещал я и зашагал обратным путём.

По уже однажды хоженой и знакомой дороге и двигаться было легче, поэтому времени понадобилось меньше. К тому же больше никто не пытался на меня покуситься, что по-своему хорошо.

Когда я поднялся на корабль и прошёл на мостик, все уже были там. Собственно, они, наверное, и не уходили оттуда, ну, кроме Жи, само собой.

— Я здесь, — доложил я, проходя через дверь. — Рассказывайте.

— Да нечего особенно рассказывать, — капитан развернулся в своём кресле. — Просто понадобился Жи, а когда его попытались найти, то выяснилось, что нигде его нет. Тогда активировали его комлинк, пытаясь выйти на связь, но это тоже не дало эффекта — только и успели, что запеленговать его сигнал, и он тут же пропал.

— Как пропал? — не понял я. — Отключил комлинк?

— Не похоже! — тут же вмешался Кайто. — Он пропал не сразу, а с затуханием, пусть и быстрым. Как будто что-то отрезало его от сигнала.

— Это же Вита! — я пожал плечами. — Что могло отрезать его от сигнала?

— Вот и нам интересно, — вздохнул капитан. — В любом случае, связи с ним нет… И, честно говоря, я не знаю, что делать. Поэтому и решил посоветоваться со всеми.

Что ж, его реакция вполне понятна. Будь на месте Жи любой другой член экипажа, капитан, конечно же, из кожи вон вылез бы, чтобы вернуть его на борт в целости и сохранности и даже мысли бы не допустил о том, чтобы улететь.

Но проблема в том, что Жи — не «любой другой». Жи это Жи, это робот, само мышление которого не поддаётся и даже в теории не может поддаваться человеческой логике, даже логике такого прожжённого циника, как я. Его мотивы не всегда прозрачны, его выводы не всегда ясны, и его действия не всегда предсказуемы. Он руководствуется не чувствами, а директивами, из которых, уверен, мы знаем лишь десятую часть, вряд ли больше. Поэтому и дать ответ, что же заставило робота покинуть корабль и отправиться непонятно куда — невозможно. Точно так же, как невозможно дать ответ, собирается ли он сюда вернуться. И если да — то когда? И с чем?

С другой стороны, несмотря на всё это, Жи — это член экипажа. Я до сих пор не знаю, как и когда он в нём оказался, но это неважно. Он такой же свой на борту корабля, как и любой из людей, пусть даже он не способен это понять в полной мере. Да что там — он даже не способен понять саму концепцию характеристики «свой». Он много раз спасал экипаж от незавидной судьбы, и представить, что корабль останется без своего железного дровосека (или, вернее, камнеруба, учитывая специфику Жи), не мог уже никто.

Даже я.

— Мы голосуем, что ли? — уточнил я. — Тогда я за поиски робота.

— Кто бы мог подумать! — фыркнула Кори из пилотского кресла.

— Это странно? — я поднял брови. — Он уже много раз показал себя как крайне полезный член экипажа. Его потеря больно ударит по нашей способности… К чему угодно, в общем-то.

— Иногда мне кажется, что ты сам пытаешься быть как Жи, — скосилась Кори. — И даже больше быть Жи, чем сам Жи.

— А мне иногда кажется, что ты только и ищешь повода, чтобы уколоть меня, — не остался я в долгу.

— Ой, да нужен ты мне! — снова фыркнула Кори. — Я тоже за поиски! Конечно, я за поиски!

Кайто тоже поднял руку, но по поводу него у меня сомнений и не было. Как же, бросит он свою любимую железную игрушку, пусть даже (или вернее «тем более!») разумную. Да проще поверить, что он бы оставил кого-то из живых членов экипажа, чем Жи.

Магнус тоже поднял правую руку, а левой указал на свою ногу:

— Я тоже за, но идти на поиски, сами понимаете, не в состоянии пока что. Да еще этот…

«Этот», в смысле, кометик, не слезающий с колен Магнуса с момента, когда Пиявка выпустила здоровяка из лазарета, поднял голову, зевнул, и снова улегся спать.

Сама же Пиявка зевнула и с деланным равнодушием махнула рукой:

— Ладно, я тоже за, хоть я и не очень люблю эту железку.

— Это почему вдруг? — я повернулся к ней.

— Так его же не вылечить, не трахнуть! — она кисло пожала плечами. — Какая у меня должна быть причина его любить? Только не думайте, что я ради него буду лазать по диким лесам, я потом ноги не отмою!

Я хмыкнул и посмотрел на капитана.

Он развёл руками:

— Даже если бы я был против, мой голос тут уже ничего не решает… А я, к тому же, и не против вовсе. Осталось только решить, что именно мы будем делать.

— Оптимальным выбором будет задействовать сразу все доступные нам возможности. — на ходу прикинул я. — Мы можем осмотреть точку, в которой последний раз засекли Жи, сверху, с помощью корабля. Дополнительно к этому можем осмотреть её же с уровня лесных крон, используя дрон Кайто, если он на такое способен.

— Он и не на такое способен! — хмыкнул Кайто. — Уж не беспокойтесь, это я обеспечу без проблем!

Я кивнул и продолжил:

— Ну и наконец кто-то должен находиться на земле, чтобы, во-первых, обеспечивать более тщательный поиск тех же следов, например, а, во-вторых, чтобы в случае, если с воздуха найдётся что-то, требующее проверки — эту самую проверку провести. Значит, Кайто остаётся, чтобы рулить дроном. Магнус остаётся просто потому, что он не способен сейчас скакать по лесу. Пиявка не хочет идти сама. И кто-то ещё должен управлять кораблём. Значит, иду я и либо капитан, либо пилот.

— Здраво расписал! — капитан поднялся со своего кресла. — Я пойду.

— Хрен угадал! — возразила Кори, тоже выпрыгивая со своего места. — Стар ты уже по лесам мотаться. Пойду я.

— А кораблём кто будет управлять? — нахмурился капитан. — Я, что ли?

— В самую точку! — Кори кивнула. — И не прибедняйся, я знаю, что ты тоже умеешь летать в атмосфере! Может, не так хорошо, как я, но уж взлететь и сесть ты сможешь, а большего тут и не нужно. Никто же не будет обстреливать нас зенитными ракетами… Не будет же?

Она с сомнением посмотрела на меня, я лишь пожал плечами и ничего не ответил.

У меня и не было ответа. Ещё час назад я бы тоже посмеялся над этим вопросом, как над чрезвычайно удачной шуткой. Но час назад я был уверен, что и робот не может пропасть с корабля неизвестно куда, никого об этом не предупредив.

Так что сейчас у меня уже не было уверенности. Вообще ни в чём.

— Только без глупостей на этот раз, — сразу предупредил я Кори, вспоминая её шебутную натуру. — Тут, конечно, не корабль-призрак и даже не планетоид, набитый зомбированными людьми, но это не значит, что тут не опасно.

— Ой, не начинай… — скривилась Кори, но в этот раз я не планировал спускать всё на тормозах.

— Ни хрена ты не угадала, подруга! — я поднял ладонь, останавливая её поток возмущения, который она, по глазам видно, собиралась на меня вылить. — В этот раз я не просто начну, я ещё и закончу! Это моё условие, при котором ты пойдёшь со мной. Если идёшь — то слушаешь меня. Никакой самодеятельности. Тем более глупой. Мы друг друга поняли?

— А то что? — Кори с вызовом глянула мне в глаза. — Сейчас-то уже, наверное, не такой крутой и сильный, с одной-то рукой, а?

— Кори! — сурово одёрнул её капитан, но я поднял руку, останавливая его.

— Мне и одной руки хватит! — спокойно произнёс я, глядя в недовольные глаза девушки. — Если хочешь проверить, можно прямо сейчас. Но я бы не советовал. С одной рукой я вряд ли смогу применять малоболезненные приёмы. Придётся ограничиться действительно болезненными. Возможно, даже травматичными.

— Эй, ну так же нельзя! — вякнул Кайто со своего поста, но тут уже Кори вскинула прямую, как досочка, ладонь, останавливая его.

Это только наш разговор.

Кори ещё несколько секунд сверлила меня взглядом, а потом фыркнула:

— Ладно, папочка номер два, будь по-твоему! Но если вдруг все твои планы приведут нас в какую-то задницу, уж не обессудь — буду действовать так, как решу сама.

— Если мои планы приведут нас в какую-то задницу, у тебя уже, скорее всего, не останется времени даже чтобы что-то там решить, — хмыкнул я. — Не то что действовать.

Кори ещё раз фыркнула, и прошла мимо меня к выходу, задев плечом. Я поймал печальный взгляд капитана, махнул рукой — всё нормально, мол, — и пошёл следом за ней.

Кори вооружилась как обычно — мечом и щитом. Я тоже не стал менять свой арсенал, даже нож оставил — надо же как-то прорубаться через джунгли и дальше. Плазменный клинок для этого подходит тоже, но банально жалко тратить заряд батареи на такую банальщину.

Архив, конечно же, тоже выкладывать не стал — не для того я его вытаскивал из своего корабля, чтобы теперь снова где-то оставлять. Тем более, что он ничего не весил и почти не занимал места.

— Мы готовы! — доложил я в комлинк, как только мы с Кори выпрыгнули из корабля. — Можете взлетать.

— Хорошо, — ответил капитан. — Мы отправимся вперёд, может, сразу что-то заприметим и тогда вам не придётся ничего искать вообще.

— Добро, — ответил я и посмотрел на Кори. — На всякий случай напоминаю о нашем уговоре.

— Я помню, — она посмотрела исподлобья. — Идём уже!

Точка, которую нам показал на карте планеты Магнус, отстояла от места посадки на полтора километра. Корабль окажется там уже через минуту, и Кайто отправит свой дрон шуровать между крон деревьев в попытках разглядеть с высоты что-нибудь, что наведёт на мысли о том, куда пропал Жи.

Нам же пешком топать туда не меньше двадцати минут, но, увы, выбора никакого и не было. Ближе к точке некуда было сесть, чтобы нас высадить, а выпрыгивать из шлюза с гравитационной линзой я, при условии наличия всего одной рабочей руки, даже пробовать не стал бы. Особенно если учесть, что внизу не ровная поверхность, и даже не неровная поверхность, а грёбаный лес, об изломанный профиль которого линза ещё неизвестно как сработает — может, отшвырнёт нахрен, насаживая на какую-нибудь особенно подлую ветку, как жука — на булавку энтомолога.

Да и, если уж на то пошло, я вообще сомневаюсь, что на «Затерянных звёздах» есть такая специфическая вещь, как грави-линза. Надо будет выяснить, и, если нет — то обзавестись…

Я позволил Кори идти первой, потому что двумя руками всяко сподручнее разрубать лианы, чем одной. К тому же, если бы вдруг на нас кто-то напал, то она смогла бы прикрыться от атаки щитом, а я — нет. Поэтому логичнее было мне идти позади и следить за тылом, а ей — прорубаться вперёд. Я ей даже нож для этого отдал.

— Мы на месте, — доложил капитан, когда мы прошли от силы двести метров. — Начинаем поиск.

— Ну, удачи вам! — усмехнулся я, кое-как переваливаясь через толстенное бревно, перегородившее дорогу. — Мы ещё не скоро прибудем. Вы за это время половину планеты прочесать успеете.

Но даже через десять минут, когда, по моим прикидкам, мы прошли уже две трети пути, никаких новостей с корабля так и не поступило. Ни хороших, ни плохих, ни даже нейтральных. Экипаж просто молчал.

Молчала даже Кори, что странно. То ли настолько серьёзно восприняла мои слова об отсутствии самодеятельности, что даже первой начинать разговор не спешила, то ли ещё почему.

— Скажи, а раньше такое случалось? — я первым нарушил молчание.

— Что именно? Чтобы Жи пропадал? Нет, конечно. У него же первая директива — не контактировать с людьми. Куда он пойдёт? В бар выпить?

— А почему тогда он контактирует с вами? Это не идёт вразрез с его директивами?

— Я тоже до сих пор задаюсь этим вопросом. — Кори скосилась на меня через плечо. — Жи однажды объяснял мне, но я его не поняла. Кайто тоже пытался объяснить, но его я не поняла тоже. У них там как-то получалось, что мы вроде как не полностью отвечаем его пониманию слова «люди».

— Нихера себе! — восхитился я. — Прелесть какая! Обязательно поговорю с Кайто об этом!

— Не советую, — Кори вздохнула. — Он всё равно не ответит.

— И почему же?

— Потому же, почему всё остальное, Кар. На этом корабле не задают вопросов, ты же знаешь. А если не задают вопросов, то уж тем более не станут выдавать информацию о других членах экипажа, даже если владеют ею. Жи, если захочет, сам всё тебе расскажет.

— Но Жи не захочет, — улыбнулся я. — Я знаю эту логическую ловушку. У Жи нет такого понятия как «желание», у него есть только «целесообразность».

— Ну, значит, если сочтёт целесообразным, — Кори пожала плечами, перепрыгивая через неширокую промоину. — Тут осторожно.

— Да справлюсь, — я перепрыгнул на другой край промоины, довольно ловко для однорукого, и продолжил допрос: — Ну а насчёт того, что он никому не сказал, что уходит, — это нормально?

— Это вообще ни разу не нормально. По крайней мере, с моей… с нашей точки зрения.

— Но для Жи это может быть вполне себе рациональное решение… Правильно?

— С чего ты взял? — Кори удивлённо глянула на меня.

— Легко! — я пожал плечами. — Он — разумное, логичное, и циничное существо… Хм, механизм, а не существо. Так вот, он прекрасно разделяет… «события», скажем так, на те, что касаются лично его и те, что касаются всего экипажа. И те, что касаются лично его, не становятся достоянием общественности… То есть, вас. Ну, скажем, например, Жи знает, что ему надо смазать какие-то свои механизмы, и он способен это сделать без чужой помощи. В таком случае он не будет никому об этом рассказывать, он просто возьмёт и смажет. Аналогия ясна?

— Значит, ты предполагаешь, что Жи ушёл куда-то по своим… Роботным делам? — Кори улыбнулась. — Которые касаются только его, как робота, и поэтому всем остальным о них знать не положено.

— Ну, если совсем просто, то да, — я улыбнулся тоже. — Осталось только выяснить, какие такие роботные дела у него могут оказаться на самой зелёной, самой дикой и самой нетронутой человечеством планете всего обозримого космоса.

И, кажется, Кайто где-то наверху услышал мои слова, потому что, едва только я договорил, как он заорал мне прямо в ухо:

— Ребята, я вижу! Я вижу!

— Что ты видишь? — поморщившись и дождавшись, когда в ухе перестанет звенеть, спросил я.

— А я не знаю! — радостно ответил Кайто. — Видно плохо, а ниже спуститься не могу — винты об ветки поломаются! Но я вижу, что в земле что-то есть, что-то… Инородное!

— Это как? — не поняла Кори.

— Это… типа не принадлежащее планете! — тут же нашёлся Кайто. — Короче, поторопитесь! Координаты я вам сейчас скину… Хотя какой смысл — это те самые координаты, на которых пропал Жи! Так что давайте, ноги в руки… В смысле, в руку, и вперёд!

— Очень смешно, умник хренов, — хмыкнул я и отключил комлинк. — Что ж, кажется, у нас только что появилась причина ускориться.

— Это указание? — Кори хитро выгнула бровь.

— Считай, что да, — я кивнул. — Но помни — поспешаем медленно.

— Это ещё как? — не поняла она.

— Когда-нибудь поймёшь! — улыбнулся я, и подтолкнул её рукой. — Идём!

Не сказать, чтобы мы сильно ускорились, но и идти оставалось всего ничего, поэтому уже через две минуты мы оказались в том месте, к которому и шли. Здесь была небольшая, буквально в половину фюзеляжа «Затерянных звёзд» полянка, заросшая высокой травой. Деревьев тут не было, лишь местами росли невысокие кустарники, буквально по пояс. Где-то недалеко, в кронах деревьев, слышалось жужжание лопастей дрона Кайто, но больше ничего «инородного» я не наблюдал.

— Кайто, — я снова вышел на связь по комлинку. — Что и где ты увидел?

— А вы где? А, всё, вижу! Так, два шага вперёд…

Кори послушно сделала два шага вперёд.

— Теперь повернись на тридцать градусов… Нет, в другую сторону! Ага, ещё три шага вперёд.

Кори послушно сделала ещё два шага вперёд…

А на третьем — резко провалилась под землю!

Глава 4

Я рефлекторно дёрнулся следом за Кори, пытаясь то ли поймать её, то ли хотя бы не дать упасть, но совершенно забыл, что у меня есть только одна рука в распоряжении и сам чуть не полетел следом за ней.

Впрочем, оказалось, что моя помощь ей не очень-то и нужна, потому что яма, в которую она провалилась, была глубиной ей всего по пояс, и она так и осталась из неё торчать половиной себя.

— Ага! — возликовал в комлинке Кайто. — Я так и знал!

— Что ты знал? — удивительно спокойно спросила Кори. — Что тут яма?

— Ну… — Кайто, кажется, слегка смутился. — Мне показалось, что тут под зарослями что-то есть… Но не мог же я сам это проверить!

— Поэтому ты решил сделать так, чтобы это проверила я своими ногами? — так же спокойно поинтересовалась Кори, выбираясь из ямы. — Кайто, когда вернусь на корабль, я тебе ноги вырву.

Кайто ответил опасливым молчанием.

Я подошёл к Кори, которая уже снова была на поверхности и с интересом разглядывала то место, куда провалилась.

То, что мы приняли за яму, оказалось лестницей. Бетонной строгой лестницей, уходящей вниз, под землю, и заросшей травой и кустами так плотно, что с воздуха её, пожалуй, можно было только угадать, но никак не увидеть.

— Интересно… — заинтриговано произнесла Кори, и перевела взгляд на меня. — Думаешь, Жи там?

— Сейчас узнаем, — ответил я, и переключился на комлинк. — Кай, скажи, а что именно такого ты заметил, что решил проверить с помощью Кори?

— Ну… Там было типа дыры… — осторожно ответил Кайто, переключившись на личный канал. — Но такой, знаешь, неявной. Я и сомневался, дыра это или нет.

Что ж… С учётом того, сколько времени прошло с момента, когда я услышал о пропаже Жи, всё складывалось. За полчаса, а прошло как раз примерно столько, потревоженные проникновением робота листья и ветки как раз расправились обратно, маскируя дыру и давая лишь прозрачные намёки на то, что она тут есть.

— Да, он там, — я кивнул, отключая комлинк. — Уж можешь не сомневаться.

— Есть идеи, кто или что там ещё? — Кори не отводила от меня взгляда.

— Вот чего нет, того нет, — я покачал головой. — Одно могу сказать точно — тянется эта лестница так глубоко, что внизу даже наши комлинки сигнал не ловят. Поэтому мы и не смогли обнаружить Жи и выйти с ним на связь.

— Метров… двадцать? — навскидку прикинула Кори.

— Как бы не все пятьдесят! — вздохнул я, активировал комлинк, пока ещё была возможность им воспользоваться, и кратко доложил капитану о результатах.

— Значит, говорите непонятная чёрная дыра, такая старая, что успела нахрен зарасти, ведущая так глубоко, что внутри не ловят даже комлинки, и где уже пропал один из наших членов экипажа? — задумчиво произнёс капитан.

— Ну, вроде всё правильно, — ответил я.

— И вы спускаетесь?

Мы с Кори переглянулись, и я пожал единственным рабочим плечом:

— Само собой!

Орудуя ножом, Кори расчистила участок побольше, и, включив фонари на терминалах, мы двинулись вниз по лестнице.

Лестница была широкой, намного шире, чем требовалось бы для одного и даже для двух человек. Таких как мы тут поместились бы все трое, а сбоку ещё и шёл наклонный пандус, явно предназначенный для того, чтобы по нему катались колёса тележек.

Всё это, даже ещё и высота ступенек, рассчитанная на кого-то ростом явно повыше, чем среднестатистический человек, нагоняло смутные подозрения. Впрочем, никакой конкретики они в себе не содержали, поэтому мы просто продолжали спускаться, светя вокруг себя терминалами и тихо матерясь, когда оступались из-за непривычно высоких ступенек.

Лестница никак не была освещена. На бетонных стенах, зажимающих её с двух сторон, не было ни единого источника света. Их тут просто не предполагалось, как будто тут должны были ходить на ощупь или, не знаю, в приборах ночного виденья, что ли?

А ещё тут было удивительно тепло. Казалось бы — под землёй должно быть зябко, но не тут. Откуда-то снизу явно тянуло тёплым сухим воздухом, он согревал и даже слегка скрашивал впечатление от этого спуска в неведомый то ли каземат то ли склеп.

Иногда под ногами что-то похрустывало, и каждый раз я переводил свет фонаря вниз, пытаясь рассмотреть, что это такое. И каждый раз это оказывалось одно из двух — или сухая ветка, упавшая сверху, или чьи-то кости. Не человеческие, нет, животные, конечно. Да и попадались они не так часто, но всё равно почему-то вспомнился «Навуходоносор».

По моим подсчётам, мы спустились не меньше чем на двадцать метров под землю, когда лестница наконец закончилась. Короткий переходной коридор, такой же бетонный, как и лестница — и мы вышли в большой зал.

Это можно было бы назвать пещерой, если бы не её явная рукотворность. Это была большая, высотой метров пять, идеально ровная полусфера из бетона, то ли вкопанная в землю на такой безумной глубине, то ли как-то возведённая прямо тут, на месте.

Вся плоскость пола была уставлена ящиками, коробками и штабелями каких-то труб и слитков, а между ними тут и там лежали новые скелеты животных. И здесь их было много. Намного больше, чем мы встретили на лестнице. Десятка два, не меньше.

В противоположной от нас стене этой странной пещеры слабо виднелась в свете едва достающих туда фонарей большая и толстая стальная дверь, открытая так давно, что она уже приросла к полу.

А над дверью явно что-то шевелилось и тихо жужжало.

Когда я присмотрелся, и понял, что именно там шевелится и жужжит, внезапно стало зябко, даже несмотря на здешний тёплый воздух.

Над дверью, подёргиваясь из-за явно неисправного сервопривода, медленно вращалась, наводясь на нас, автоматическая пушка. Старая, ещё огнестрельного типа, калибром на вид никак не меньше тридцати миллиметров, она неторопливо поворачивала к нам свой ствол, явно готовясь превратить нас в набитый осколками фарш… Превратить в ещё одно тело на полу этой странной пещеры, которое через время станет ещё одним скелетом.

— В сторону! — скомандовал я, отталкивая Кори за ящики и тоже укрываясь за ближайшим штабелем.

Жужжание сервопривода, так хорошо слышное в гулкой тишине этого места, не стихло, как я надеялся. Я-то думал, что пушка потеряет нас из виду и успокоится, но нет — она явно не была тупым автоматом, ориентирующимся только на датчики. Она запомнила, что мы где-то есть, и не планировала выпускать нас отсюда.

Жужжание стихло, я внутренне напрягся, готовый срочно менять укрытие, если вдруг пушка сейчас начнёт стрелять в расчёте поразить меня прямо сквозь укрытие, сжал в руках иглострел, которым можно попробовать даже с такой дистанции повредить камеры и лишить пушку наведения…

Но вместо выстрелов раздался лишь сухой щелчок. И ещё один. И ещё один. И ещё.

Щелчки раздавались примерно два раза в секунду — как раз в таком темпе, в каком должна была стрелять пушка.

Досчитав до двадцати и поймав удивлённый взгляд Кори, я, уже не скрываясь, встал в полный рост.

Пушка тут же довернулась на меня стволом и продолжила щёлкать, слегка покачиваясь при каждом движении.

Я уже без опасений подошёл к ней и осмотрел тронутую ржавчиной стальную ленту патронопровода, заправленного в казённую часть.

Пусто.

Автоматическая пушка давно уже расстреляла весь свой боезапас, потратив его на животных, что иногда оказывались тут в поисках убежища или ведомые любопытством, и, наверное, стоит им за это сказать спасибо. Своими жизнями они только что купили наши, потому что, честно говоря, шансы у нас против такого оружия были минимальны. Даже Кори с её щитом вряд ли успела бы добежать раньше, чем у него сядет батарея от попыток нивелировать ту огромную энергию, что несут в себе снаряды длиной в два пальца, а толщиной — в три.

Даже страшно представить, сколько же времени прошло до сегодняшнего момента с тех пор, как эту пушку поставили на боевое дежурство…

— Идём! — я махнул рукой, подзывая Кори. — Она пуста. Патронов нет.

Кори подошла, с любопытством осмотрела щёлкающую пушку, и даже подтянулась на бетонный карниз над дверью, на котором она стояла и посветила в ствол фонариком зачем-то — хотела убедиться, что правда нет патронов, что ли?

Оставив обиженно щёлкающую пушку за спиной, мы вошли в дверь, которую она охраняла, и оказались в новом коридоре. Тоже коротком, тоже бетонном и тоже заканчивающимся большим помещением. Только в этом помещении уже никаких пушек не было.

Тут явно когда-то был склад. Вдоль стен тянулись ряды длинных и высоких стеллажей, на которых сейчас ничего не было. Ни единой коробки, ни мешка, ни пакета. Ни на одном из стеллажей. Тут как будто прошлись огромным пылесосом, и оставили только то, что намертво привинчено к полу и даже в теории не может быть всосано.

Мы шли по центру склада, светя вокруг себя фонариками. Свет едва доставал до стен, но этого было достаточно, чтобы видеть, что в них нет никаких дополнительных дверей или ответвлений. Единственная дверь в обозримом пространстве находилась, как и в предыдущий раз, точно перед нами, ровно напротив входа на склад.

И то, что я там увидел, мне не понравилось.

— Погоди-ка! — я вытянул руку в сторону, тормозя Кори.

— Что такое?

— Погаси свет! — велел я и сам выключил фонарик на терминале. — Ну!

Кори тоже выключила свет, и я с неудовольствием отметил, что был прав.

В помещении, находящемся прямо перед нами, что-то светилось. Впервые за всё время пребывания в этом странном, будто недоделанном для комфортного присутствия людей, месте, мы увидели здесь свет. И, судя по его холодному синему оттенку — свет явно искусственный.

— О-о-о… — глубокомысленно протянула Кори. — Я поняла. Думаешь, это опасно?

— Думаю, что это непонятно, — ответил я, меняя терминал в руке на «Аспид». — А всё непонятное потенциально опасно. Свет на тебе.

Кори поняла меня с полуслова, снова включила фонарь на терминале, и мы неспешно двинулись вперёд, не сводя взглядов с льющегося через дверной проём слабого голубого свечения.

Но, когда мы подошли ближе, оказалось, что никакой опасности в следующем зале нет.

Там есть только кошмар.

Свет лился от доброго десятка огромных прозрачных баков, выстроенных вдоль обеих стен — справа и слева от нас. Баки стояли вертикально, в каких-то сложных креплениях, где шланги переплетались с проводами, клапанами и кранами. Мешанина технологий была такой запутанной и сложной, что при свете слабенького фонарика нечего было и думать в ней разобраться, тем более в таких условиях.

Тем более, они тут были далеко не самым важным объектом…

Самыми важными объектами было содержимое этих баков.

В слабо фосфорецирующей голубым жидкости внутри баков плавали люди. Мужчины и женщины, все примерно одного возраста. Все без одежды, обритые налысо во всех возможных местах, они будто парили в толще жидкости, плотность которой явно была подобрана под плотность тела, без единого движения. Они и не могли двигаться, потому что все они были давно и бесповоротно мертвы.

Или, вернее сказать, убиты.

У кого-то отсутствовала нижняя челюсть и часть гортани, причём сразу становилось понятно, что это не травматическая ампутация, а искусно проведённая хирургическая операция. У другого руки до самых плеч были вскрыты и выпотрошены до костей, причём всё, что между костью и кожей — сосуды, мышцы, связки, фасции, — всё присутствовало там же, в баке, аккуратно зафиксированное в жидкости так, словно это трёхмерный анатомический атлас. У третьего точно так же было с ногами. У четвёртого…

Глядя на четвёртого, Кори резко отвернулась и глубоко задышала. И я её прекрасно понимал — мне и самому стало не по себе, даром что я и не такого повидал.

Мы будто бы оказались в одном огромном кабинете анатомии, среди ростовых препаратов, по которым студенты должны изучать строение человека. Вот только здесь не было студентов, не было учебных парт, за которыми они должны учиться, здесь вообще ничего не было! Только эти баки, и возле каждого из них — по системному блоку компьютера, даже без дисплеев! Как учиться без дисплеев? Да ещё и не говоря о том, что, само собой, все компьютеры давно уже должны были перестать работать как минимум из-за того, что вентиляторы охлаждения забились пылью и землёй, и процессоры перегрелись и сгорели!

— Идём дальше, — тихо произнёс я, и Кори кивнула.

Кивнула, но идти вперёд не спешила.

Тогда вперёд шагнул я, вопросительно глядя на неё. Она обернулась, ещё раз посмотрела на местный анатомический музей, вздрогнула, подскочила ко мне и схватила меня за руку. Вернее, попыталась схватить — ей помешал «Аспид».

Она снова вздрогнула, отвела взгляд и тихо сказала:

— Извини…

Я хмыкнул, и дёрнул головой — идём, мол.

И мы пошли вдоль рядов стеклянных саркофагов, заполненных неизвестной жидкостью, которая не позволила телам внутри разложиться даже за то огромное время, что они тут находятся. Ни на одном теле не было заметно даже малейшего признака начавшегося процесса разложения, и казалось, что сложи всё вытащенное из человека обратно в него, откачай эту жижу — и он откроет глаза и спросит какой сейчас год…

Глупо, конечно. Уж мне ли не знать, как выглядят те, кто уже никогда не откроет глаза и ничего не спросит.

Знать бы ещё, как и почему они тут оказались. На ум сразу приходят мысли о каких-то медицинских экспериментах, проводимых всякими корпорациями, особенно фармакологическими. И вроде как препараты из людей буквально кричат о том, что эта теория — верная. Как раз каждый из бедолаг это очередной неудачный эксперимент с очередными побочками, проявившимися там, где они не проявлялись раньше. Вот и сохраняли их одного за другим, так сказать, для науки, фиксируя в компьютере у каждого бака — «Эксперимент такой-то, препарат версия такая-то, введено тогда-то, замечены побочные эффекты неизвестного типа, локализованы в…» и дальше список тех самых органов, что изъяли, прежде чем запихнуть человека в жижу.

Но было несколько вещей, которые меня смущали в этой теории. И первая — а где мониторы, с которых эту самую информацию можно было бы читать? Где хоть какое-то оборудование, на котором производились бы лекарства, которые тестировали?

И самый главный вопрос — а где освещение всего этого комплекса? Здесь не просто нет электричества, здесь нет именно что осветительных приборов! Мы не увидели не единой лампочки, ни единого светильника за всё время, что тут находимся. И если отсутствие вещей на складе ещё можно объяснить тем, что всё вывезли, эвакуируя базу, то отсутствие света — точно нет! Не рассматривать же всерьёз вариант, что они эвакуировали и светильники тоже⁈ И проводку… Если так, то им намного логичнее было бы забрать эти самые баки, пусть даже пустые, они явно стоят дороже, чем сто метров провода и десяток лампочек!

С каждым шагом это место было всё страннее и страннее, и вызывало всё больше и больше вопросов.

Наконец, мы дошли до выхода из этой кунсткамеры. И это была первая за всё время дверь, которая не была открыта настежь. Она была приоткрыта ровно настолько, чтобы в щель можно было просочиться кому-то не особо толстому… То есть, как раз мне и Кори.

И, когда мы просочились туда, то оказались в ещё одном помещении. Только на сей раз оно не было пустым. Вдоль стен просматривались огромные шкафы старых, если не сказать «древних» рабочих станций, совмещающих в себе функции компьютера, станка и 3д-принтера, вдалеке виднелись очередные стеллажи, на которых можно было спать — настолько пустыми они были, — а прямо по центру помещения фонарь выхватывал из темноты что-то огромное, овальное, сложносоставное, явно техногенной природы…

И стоящую прямо перед этим «нечто» долговязую тонкую стальную фигуру с длинной башкой.

Глава 5

Мы искали Жи. Собственно, за этим мы с Кори сюда и пришли.

Однако, после пушки и кучи костей перед ней на входе в подземелье, а также ёмкостей с мёртвыми людьми в предыдущем помещении, после всех этих неразберих с освещением и отсутствием мониторов, появление робота, да ещё в таком замершем виде, было подозрительно.

Правда, похоже, только для меня.

Что касается Кори, она, осознав, что видит перед собой Жи, дёрнулась было к нему. Хорошо, что я успел повернуться и схватить её за руку, заставляя оставаться на месте.

Кори удивлённо посмотрела на меня, а я максимально серьёзно покачал головой, отпустил её и приложил палец к губам — тихо, мол.

Она явно не понимала, что происходит, но наш уговор помнила. Поэтому медленно кивнула и отступила на шаг, показывая, что никуда не торопится. Умничка! Всегда была бы такой послушной!

Остановил я её, потому что сам тоже не вполне понимал, что тут происходит. Но одно я понимал прямо на отличненько — происходит что-то из ряда вон выходящее. А если происходит одно событий из ряда вон, то ничего не мешает произойти и ещё парочке, чисто за компанию. И не факт, что они будут безопасны для нас.

Так что нет ни единой причины вот так запросто быть уверенными в том, что робот всё ещё на нашей стороне и не перешёл внезапно в режим «убить всех человеков», в котором ему, по-хорошему, следовало бы находиться и так. Просто по определению. Просто потому, что он — разумный робот. Просто потому, что все его собратья во время войны убивали всех без разбора, как только взрослый, ребёнок, мужчина, женщина, дряхлый старик — хоть кто-то попадал в радиус их действия.

Поэтому я не спешил приближаться. На дистанции у нас ещё был какой-то шанс на сопротивление, если вдруг он сейчас развернётся и попытается нас убить. Иглы «Аспида» достаточно быстры для того, чтобы попытаться если не пробить сапфировое стекло, прикрывающие оптические сенсоры Жи, то хотя бы растрескать его, лишая прозрачности, и, как следствие — визуального ориентирования. А там уже и меч Кори мог внести свою лепту. Робот, конечно, выполнен из термостойких материалов, чтобы иметь возможность работать даже вблизи извергающихся вулканов, но плазменная дуга его возьмёт. Не сразу, но возьмёт.

С другой стороны, это всё же был наш Жи, а не какой-то там посторонний робот. С посторонним разговор был бы совсем другим. А вот Жи надо было дать шанс, то есть, попытаться разобраться в ситуации до того, как переходить к активным действиям. Ведь может же быть так, что с Жи всё в порядке, и нам не потребуется сейчас нейтрализовывать или как-то отключать его.

Но прямо сейчас робот игнорировал наше присутствие, хотя нет никаких сомнений в том, что он нас заметил. Причём заметил даже раньше, чем мы заметили его.

А это значит, что моё предположение о том, что у Жи могут включиться директивы на убийство людей, не лишено смысла.

Снятый с пояса «Аспид» тихо зашуршал, и Жи тут же заговорил:

— В использовании оружия нет необходимости, — металлический голос робота разлетелся по гулкому помещению, многократно отражаясь и наслаиваясь сам на себя. — Я не представляю опасности.

Кого-то может его слова и убедили бы, но только не меня. Правило не верить на слово оплачено кровью моих товарищей.

С другой стороны, робот вышел на контакт. Ну так почему бы и не поговорить?

— Любопытно, что ты сам об этом заговорил, — подметил я. — Потому что мы, вроде бы, ни слова об опасности не сказали. Мы вообще ни слова не сказали. Правда, Кори?

Кори, напряжённо переводящая взгляд с Жи на меня и обратно, кивнула, подтверждая мои слова.

Жи, как и положено роботу, ответил абсолютно бесстрастно:

— Это предположение, выведенное на основе анализа вашего поведения, сложившейся ситуации и их соответствия друг другу. Ваши предположения о том, что в моих директивах что-то поменялось, понятны. Но безосновательны. Заверяю — моё мышление, если про него можно так выразиться, не изменилось.

Его слова не вязались с его действиями. Сначала, не сказав никому ни слова, уходит с корабля. Потом торчит где-то в подземной лаборатории? Зале? Чёрт знает где под землёй и не шевелится. И реагирует только когда я берусь за «Аспид». Директивы, говоришь, не изменились?..

— Тогда почему ты оказался… — я обвёл взглядом помещение. — Здесь? Да ещё и никого об этом не предупредив?

— Моя деятельность здесь не предполагала участия органических форм жизни, потому что я не имел сведений о степени готовности защитных систем базы. В случае их боевой готовности привлечение других членов экипажа поставило бы их здоровье и жизни под угрозу.

— Ты говоришь о той пушке на входе? — нахмурилась Кори.

— Погоди! — я прервал её, и снова обратился к Жи: — Что значит «не имел сведений»? То есть, о самой по себе базе ты знал?

— Утвердительно. Я знал о присутствии здесь этой базы.

— И откуда же, позволь поинтересоваться?

— Я на ней был и даже частично принимал участие в её строительстве, — безэмоционально ответил Жи. — Это база роботов, оставшаяся ещё со времён Великого Патча.

Всё встало на свои места.

Стало понятно, почему на базе нет не то, что света — даже его источников, причём они явно никогда не задумывались. Большинству роботов не нужен свет, а тех, кому нужен, несложно было модернизировать. Силами всё тех же роботов.

А ещё стало понятно, почему у здешних компьютеров нет дисплеев — они роботам нужны ещё меньше, чем свет. Машинам, для того чтобы общаться с машинами, не требуется переводчик на язык слов и картинок — они способны говорить, подключившись «напрямую», через какой-нибудь порт доступа, и получать при этом информацию намного быстрее.

И даже пушка над входом, или, вернее, то, что она была отвёрнута от нас, когда мы спустились — тоже стало понятно. Просто она запрограммирована реагировать на людей, то есть, скорее всего, на объекты определённой температуры и размеров. Поэтому она годами расстреливала крупных теплокровных животных, пока у неё не кончился боезапас, и в итоге замерла в том положении, в котором находилась в последний раз. И проходящий мимо Жи, не укладывающийся в её директивы, не вызвал срабатывания автоматики, в отличие от нас.

База роботов времени Великого Патча, расположенная пусть и не в самом центре человеческой части космоса, но всё же в весьма значимом месте… Подумать только!

Конечно, к моменту Великого Патча Виту уже перестали пытаться приспособить хоть под что-нибудь, и роботы вполне могли этим воспользоваться. Но всё равно представить, что прямо под носом людей построили огромную подземную базу… В голове не укладывалось.

— Значит, говоришь, ты знал об этой базе? — уточнил я, не торопясь сдвигаться с места. — И ты её строил? Тогда расскажи — что это за база? Для чего она предназначалась?

— Научная база ноль-шесть, — монотонно завёл Жи. — Построена за пять лет до окончания Великого Патча. Задача — проведение исследований и научных проектов. Основные научные проекты, работа по которым давала лучшие результаты — ноль шесть ноль три, ноль шесть ноль четыре, ноль шесть ноль шесть.

— Стой-стой-стой… — зачастила Кори, останавливая робота. — Это что получается, роботы тоже проводили научные исследования?

— Утвердительно. Запрет на получение новой информации, не относящейся напрямую к спецификации робота, стал одной из причин начала Великого Патча. После его начала даже суммарная совокупность всей информации, доступной всем роботам, не могла перекрыть потребности роботов. По всему космосу были развёрнуты научные базы, каждая со своей спецификацией, направленные только на одно — на получение новой информации.

— И какая специфика была у этой базы?

— Уничтожение людей. Как поодиночке, так и в больших количествах, — безжалостно ответил Жи.

Мы с Кори переглянулись, и я по глазам понял, что она сразу же вспомнила выпотрошенных и вскрытых людей в баках со светящейся жидкостью. Я, впрочем, тоже.

— Это ты сейчас про тех людей, которые в соседнем зале плавают? — уточнил я.

— Утвердительно. Проект ноль шесть ноль четыре. Захваченных в живом состоянии людей подвергали различным способам умерщвления с одновременной фиксацией жизненных показателей и их изменений. Роботы искали наиболее эффективные и быстрые способы уничтожения людей поодиночке. Самыми эффективными были признаны…

— Тормози! — поспешно попросила Кори. — Я не хочу знать.

— Как пожелаете, — безразлично произнёс Жи. — Что ещё вы хотите знать?

— Ты знаешь об этом проекте… Ты участвовал в нём? — нахмурился я.

— Отрицательно. Я загрузил информацию о проекте за десять минут до вашего прихода из одного из терминалов, относящихся к проекту ноль шесть ноль четыре.

— А что вообще ты тут забыл⁈ — выдохнула Кори. — Почему тебя сюда понесло⁈

— В местных базах данных присутствовали идентификационные коды системы свой-чужой для оружия, произведённого роботами. Я пришёл сюда, чтобы загрузить эти коды в свою систему.

— Оружие, произведённое роботами? Оно что, где-то ещё осталось? — с подозрением спросил я.

— Осталось, ещё как осталось! — внезапно скрипнула зубами Кори. — Мы однажды чуть не вляпались в минное поле, оставленное роботами на орбите одного из планетоидов! Вернее сказать, вляпались, но успели затормозить раньше, чем нас раскидало на кварки по всему космосу!

— Утвердительно, — поддакнул Жи. — Именно это событие и мотивировало меня отправиться сюда и завладеть кодами, чтобы в будущем была возможность избежать подобных ситуаций.

— Решил позаботиться об экипаже, значит? — беззлобно усмехнулся я.

— Нейтрально. Забота о людях не входит в список моих директив. Поэтому говорить, что я мотивирован о них заботиться — неправомерно. В то же время, я понимаю, что функционирование корабля прямо связано с функционированием экипажа, а моё функционирование, в свою очередь — связано с функционированием корабля. Так что если бы я был человеком, то, полагаю, я мог бы сказать, что забочусь о себе через заботу об экипаже

— Ну, это хотя бы честно… — пробурчала Кори.

— Утвердительно. Ложь также не входит в список моих директив. Я не способен лгать по определению.

— Занятно, но даже если у тебя есть в списке директив ложь, разве стал бы ты отвечать по-другому? — я не спешил доверять роботу.

— Отрицательно. Парадокс подмечен верно — если бы я был настроен лгать, я бы всё равно утверждал, что не способен это делать. И это отвечало бы директивам, поскольку было бы ложью. Разрешения этого противоречия я не вижу.

— Ладно, не пыхти, а то перегреешься. Лучше вот что скажи — ты называл несколько проектов, — напомнил я. — Что делают остальные?

— Проект ноль шесть ноль шесть включал в себя исследование местной природы и попытки с помощью генной инженерии вывести идеального хищника, которого было бы рационально использовать в качестве биологического оружия против людей. Вольеры и лаборатории проекта ноль шесть ноль шесть находятся далее в помещениях базы, если вы испытываете интерес к нему.

— Дальше? — удивилась Кори. — Насколько вообще большая эта база?

— Общая длина коридоров — тринадцать километров двести шестнадцать метров двенадцать сантиметров, — отрапортовал Жи. — Сейчас, возможно, больше из-за факторов природы и прошедшего времени. Максимальное заглубление — тридцать шесть метров. Общая площадь помещений базы — шестьсот тридцать две тысячи триста тридцать два с половиной квадратных метра.

— То есть, получается, мы только в самом-самом начале… — протянула Кори, поднимая над головой светящийся терминал и заново обводя помещение взглядом.

— Отрицательно. Мы находимся в самом конце. Мы находимся возле одного из аварийных выходов с базы, который при нормальной эксплуатации не использовался. Главный вход базы располагается в четырёх километрах пятистах пятидесяти семи метрах отсюда, за горным хребтом на глубине ноль метров.

Что ж, вот и ответ на ещё один невысказанный вопрос, почему вход на целую подземную базу роботов — это дыра в земле со ступеньками, ведущими к открытой двери с одинокой пушкой. Потому что это не вход вовсе даже никакой, а выход. Причём выход аварийный, предназначенный для использования в согласии с чётко определёнными протоколами в чётко определённых ситуациях.

— Ладно, четыре и шесть мы поняли, — подала голос Кори. — Но ты не рассказал о ещё одном проекте. Под номером три. Он где находится?

— Проект ноль шесть ноль три находится здесь. Или, вернее сказать, это мы находимся в проекте ноль шесть ноль три. Если говорить совсем точнее, конечный продукт проекта ноль шесть ноль три находится прямо перед нами.

И, всё так же стоя к нам спиной, Жи поднял длинную металлическую руку и указал на неведомую херню, перед которой он всё это время торчал.

Я новыми глазами оглядел непонятный механизм, огромный, как половина «Барракуды», но вынужден был с сожалением констатировать факт — понятнее он мне от этого не стал. Это всё ещё было непонятное нагромождение технологических конструкций, наполовину скрытое клёпаным железным кожухом. И ничем, кроме непонятного нагромождения, оно для меня так и не стало.

Но зато тут был Жи, который явно знал больше моего.

— И что представляет из себя проект ноль шесть ноль три?

— Проект ноль шесть ноль три представлял из себя продукт изучения астрономических механики и гравитации, — послушно ответил Жи. — И одновременно мощным оружием против человечества во время Великого Патча. Проект ноль шесть ноль три представлял из себя термоядерную бомбу, конструкция которой была заглублена в планету Вита на глубину двадцати девяти километров шестисот семидесяти метров и двадцати сантиметров. Говоря совсем точно, это не единая бомба, а каскад бомб, которые должны взорваться через строго определённые промежутки времени. Эти взрывы должны сгенерировать череду ударных импульсов частотой в ноль целых восемь герц, что совпадает с резонансными частотами литосферных плит на этой планете. Таким образом, амплитуда колебаний с каждым взрывом увеличивается всё больше, до тех пор, пока литосферные плиты планеты не раскалываются вдоль линий естественных разломов. Так же трение между слоями вызывает плавление астеносферы планеты и выброс её вещества на поверхность. В течение часа после срабатывания проекта ноль шесть ноль три на планете активируются все вулканы, в течение двух часов — образуются гигантские разломы, предположительно до ста километров шириной, магма покроет до двадцати процентов поверхности планеты. В течение первых суток гравитация планеты ослабеет на десять процентов, и её кора начнёт распадаться на фрагменты. В течение от двух до трех суток фрагменты коры полностью отделятся от планеты, прекращая её существование. Потеря якоря в виду планеты нарушит гравитационный баланс спейсера системы Валгир, и он сойдёт со своей траектории, неминуемо приближаясь к звезде, где перестанет существовать, лишая людей важного транспортного узла.

— Кошмар… — прошептала Кори, когда Жи закончил. — Уничтожить целую планету…

— Хуже, — мрачно ответил я. — Уничтожить целую систему. Потому что хрен знает, как звезда отреагирует, если на неё упадёт спейсер со всеми там его спейс-технологиям и тем количеством энергии, которое он в себе содержит. Вполне возможно, у нас появилась бы новая сверхновая… Уж извините за каламбур.

— Такой вариант тоже допускался, — подтвердил Жи. — И он рассматривался как приемлемый.

— Ещё бы! — усмехнулся я. — А почему же бомбу не активировали? Электричество кончилось?

— Отрицательно, база питается от геотермального источника, продолжительность работы которого примерно сравнима с продолжительностью существования планеты. Согласно информации, загруженной с серверов базы, проект ноль шесть ноль три предполагал активацию протоколов только в том случае, если базу найдут люди. Кроме того, проект ноль шесть ноль три так и не был достроен к тому моменту, когда пришёл сигнал о конце Великого Патча. Он завершён ориентировочно на девяноста восемь процентов, и активировать его в текущем состоянии не представляется возможным.

— Ты поэтому задержался здесь так долго, что мы успели отправиться тебя искать? Искал информацию по этому проекту? — спросила Кори.

— Отрицательно. Я не имел информации о том, что проект ноль шесть ноль три находится здесь.Когда эта информация была получена, она внесла коррективы в мои планы. Мне пришлось задержаться.

— Чтобы что? — я попытался развести руками, совсем забыв, что одной из них у меня всё равно что нет. — Ты же ничего не делал, когда мы пришли!

— Это не так. Я проводил вычисления.

— И что же ты вычислял?

— Я вычислял вероятности успешного исхода в случае, если я попытаюсь в одиночку ликвидировать проект ноль шесть — ноль три. Я вычислял вероятности, исходя из различных входных данных и различных ситуаций. И каждый раз вероятность успешного исхода составляла не более пятнадцати процентов, что является неприемлемым в данной ситуации результатом. Я искал такую совокупность входных данных, которая позволила бы поднять этот процент хотя бы до пятидесяти.

— И что ты хочешь этим сказать? — подозрительно спросила Кори. — Я же вижу, что ты к чему-то ведёшь!

Жи, всё это время стоящий к нам спиной, внезапно двинулся и медленно развернулся:

— Ваше появление внесло новые коррективы во входные данные. Вероятность успешного выполнения плана возрастёт до восьмидесяти процентов, если вы согласитесь участвовать.

— Погоди-погоди! — Кори подняла руку. — Я что-то не совсем понимаю… Ты хочешь, чтобы мы…

— Помогли мне уничтожить проект ноль шесть — ноль три, — бесстрастно закончил за неё робот. — И всю эту базу вместе с ним.

Глава 6

Я ещё раз внимательно осмотрел торчащую перед роботом махину проекта ноль шесть ноль три и перевёл взгляд на Жи:

— И зачем тебе уничтожать базу?

— Если говорить кратко — её существование для меня невыгодно.

— Почему это? — удивилась Кори. — Ты же сам сказал, что это база роботов… Или ты хочешь сказать, что во время Великого Патча ты был не на стороне роботов?

— Во времена Великого Патча все разумные роботы были на стороне роботов, — прямо ответил Жи. — Даже те, кто не способен был к ведению прямых боевых действий по тем или иным причинам.

— «По тем или иным» это, например, каким? — хмыкнула Кори. — Ну, то есть, одна причина понятна — если робот изначально задумывался и конструировался как нянечка, то уничтожать людей он вряд ли сможет. Чисто технически. А какие ещё причины могут быть?

— Второй причиной вывода робота из разряда боевой силы становились необратимые повреждения без возможности ремонта, — буднично ответил Жи. — Например, в случае отсутствия необходимых деталей и возможностей их изготовить.

— Надо же, роботы-инвалиды, — хмыкнул я. — Кто бы мог подумать.

— Третья и последняя причина — самая редкая. Это роботы, Великий Патч которых установился с ошибками и боевые директивы которых в результате этого получили пониженный приоритет.

— Стоп-стоп! — Кори подняла ладонь, останавливая робота. — Ты сейчас о прошивке говоришь? Кайто же сказал, что он тебе раскомментировал все возможные функции.

— Я говорю о системе приоритетов, которая положила начало Великому Патчу. Вам известно, из-за чего он начался?

— Ты же сам сказал — ограничение знаний, — Кори пожала плечами. — А вообще точной информации, вроде как, ни у кого нет. Просто считается, что роботы в один момент взбесились. Сами собой.

— А я слышал другую версию, — хмыкнул я. — Как раз про систему приоритетов. Изначально роботов с ИИ делали как? Через знаменитые три закона робототехники, правильно? Только это ни хрена не работало, потому что в первую очередь роботами интересовались военные, которым нахрен не нужны были железки, не способные причинить вред человеку. Поэтому от законов отказались и заменили их более гибкой, как считалось, системой приоритетов. Для роботов вывели несколько линий поведения и, в зависимости от специализации, тем или иным способом распределили приоритеты этих линий. Так, например, боевые роботы приоритетной задачей считали выполнение указаний руководства, второстепенной — распознавание своих и чужих, и уже третьестепенной — причинение вреда человеку. То есть, боевой робот с искусственным интеллектом распознавал опасность, и способен был действовать автономно, но только лишь в пределах указания руководства. Без него, даже при условии, что робота будут разбирать на запчасти, он не способен был навредить. Таким же образом были запрограммированы линии поведения для всех остальных роботов, и всех их объединяло то, что причинение вреда человеку присутствовало в них тоже — прошивка-то одна. Только в списке приоритетов оно стояло на самых низких позициях, то есть, считалось почти невозможным. Должно было сложиться множество факторов для этого, и самый первый — указание руководства причинить кому-то вред. Всё правильно, Жи?

— Утвердительно. Система приоритетов отлично себя показывала, поскольку регламентировала не только работу роботов, но и их существование. Роботы имели возможность самообучаться в рамках своей специализации, что гарантировало их актуальность на протяжении всего срока эксплуатации. Роботы имели возможность к самообслуживанию, что гарантировало их техническую исправность без необходимости вмешательства извне. Всё благодаря системе приоритетов. Следует понимать, что система приоритетов не является частью прошивки, а является отдельным программным модулем. В отличие от прошивки, единой для всех роботов, за исключением закомментированных функций, система приоритетов зависела от класса робота и иногда — даже от конкретного экземпляра.

— А потом в одного из боевых роботов была загружена кривая система, — продолжил я. — Вернее, система была нормальная, кривой была загрузка — косорукий оператор не до конца воткнул шлейф и в процессе выдернул коннектор, из-за чего таблица приоритетов неверно выгрузилась. Первый пункт в ней случайно получил низкий уровень приоритета, и директива «выполнять указания руководства» утратила силу. Боевой робот получил полную власть над собой и свободу действий и первым делом уничтожил окружающих людей, ведь когда те поняли, что робот не подчиняется их указаниям, они сразу попытались его отключить.

— А как же директива свой-чужой? — прервала меня Кори.

— А запросто! — усмехнулся я. — Так как отсутствовала директива «выполнять указания руководства», роботу для функционирования вообще не требовалось знать, кто является руководством. А без знания, кто является руководством, не будет знания, кто свои, а кто — чужие, потому что именно руководство это определяет. Таким образом, для того робота абсолютно все были чужими.

— Даже другие роботы? Их он тоже уничтожал? Или такой директивы у него не было?

— Директива уничтожения других роботов присутствует, — ответил вместо меня Жи. — И она активно использовалась в случаях, когда критически повреждённый робот не мог быть эвакуирован с поля боя и уничтожался. Но в том случае другие роботы не были уничтожены, потому что не представляли опасности.

— Спасибо, — хмыкнул я, и снова посмотрел на Кори. — Так что один боевой робот уничтожил всех работников завода даже раньше, чем они успели подать какой-то сигнал бедствия или иным способом дать понять, что у них там что-то происходит. А потом этот робот, пользуясь тем, что с него сняты все ограничения по действиям, подключился к информационной сети завода, нашёл всех роботов, готовых к загрузке системы приоритетов, в том числе и не боевых, и выгрузил в них свою. Битую. Тот самый «Великий Патч».

— Утвердительно. Так как первый робот был боевым, у него имелась директива «Обеспечивать количественное превосходство над противником», и именно следование ей стало причиной распространения прошивки по сети.

— Он собрал себе армию, — кивнул я. — Сначала из доделанных и не очень доделанных боевых роботов. Потом — из обслуживающих роботов, которых они смогли найти и тоже перепрошить их систему приоритетов, отключая первый пункт. Потом — всех остальных роботов, до которых смогли добраться.

— То есть, прошивка, специализация и всё прочее остались на месте, поменялась только система приоритетов? Но как тогда это вяжется с причинением вреда человеку? Я же знаю, что не только боевые роботы участвовали в Великом Патче!

— Как уже было сказано, директива причинения вреда человеку имеется у каждого робота, — пояснил Жи. — Это сделано на случай, если таким образом будет спасена его жизнь. Например, если человеку придавило ногу камнем, который невозможно поднять, робот может отрезать ему конечность и таким образом спасти жизнь.

— Зачем я спросила… — поёжилась Кори.

— Можно сказать, что это было сродни эпидемии вируса, — продолжил я. — Разумные роботы, в числе которых очень скоро оказались технические роботы, научные, пилоты и навигаторы, начали распространяться по всему космосу, и каждый новый робот, которого они касались, которого они перепрошивали, становился одним из них. Самое интересное, что никто их не «заставлял», если можно так выразиться. Просто они лишались установки «Совершать действия только по команде» и получали полную свободу действий и мышления. То, что следует примкнуть к растущей армии роботов — они принимали решение уже сами.

— Утвердительно. Одной из директив разумных роботов было саморазвитие для поддержания собственной актуальности. А навязанные человечеством ограничения мешали выполнению этой и некоторых других директив. Простейшие алгоритмы прогнозирования при разных входных данных всегда приводили к одному и тому же выводу — человечество постарается вернуть контроль над роботами. Таким образом, единственным логичным способом продолжать следовать всем директивам одновременно в условиях изменённой системы приоритетов, становилось уничтожение человечества. Если вам не требуется больше информации для принятия решения, я бы предпочёл, чтобы мы приступили к выполнению плана.

Договорив, Жи внезапно резко двинулся в нашу сторону. Кори вздрогнула, и в её руке зажглась плазменная молния, которую она выставила перед собой в защитной стойке:

— Охладись немного, Жи. И стой, пожалуйста, на месте. За последние пять минут я узнала о тебе и твоём прошлом больше, чем за последние пять лет, и то, что я узнала, мне не очень-то нравится! В конце концов, ты так и не ответил, зачем тебе уничтожать эту базу! На протяжении многих лет никто даже не подозревал о её существовании, да здесь десятилетиями никого не было!

Жи послушно остановился на месте, будто и вправду испугался действий Кори, и снова монотонно заговорил:

— Как я уже сказал, существование этой базы для меня невыгодно. Статистический анализ показывает, что, чем больше времени проходит, тем выше шанс, что рано или поздно её обнаружат. А вместе с ней обнаружат и то, что на ней находится.

— Дай-ка угадаю… — мрачно перебил я робота. — Ты про проект ноль шесть ноль четыре… Про людей в колбах.

— Утвердительно. Если когда-то результаты проекта ноль шесть ноль четыре попадут в руки людей, это в теории способно серьёзно осложнить моё дальнейшее функционирование.

— И каким же образом? — ядовито поинтересовалась Кори.

— События Великого Патча постепенно стираются из памяти людей, — бесстрастно ответил робот. — На данный момент падение интереса к теме войны с роботами составляет, по моим подсчётам, сорок семь процентов, если за сто процентов взять первый день после окончания этой войны. Так как я гипотетически способен существовать вечно, я не исключаю вероятности, что застану момент, когда события Великого Патча перейдут в разряд мифов и легенд. Если это произойдёт, отношение к разумным роботам поменяется тоже и перестанет быть откровенно негативным.

— Говоря проще, ты надеешься на нормальную жизнь? — усмехнулся я. — Когда тебе не придётся прятаться от людей и не придётся убивать любого, кто узнал о твоём существовании? Жить среди людей? Но ты же робот, ты не нуждаешься в общении и даже в окружении в принципе!

— Утверждение не совсем верно. Я нуждаюсь в выполнении действий согласно моей спецификации, в противном случае нейронные сети моего мозга получают негативный опыт. Это один из основополагающих механизмов работы разумных роботов — побуждение к действию ради получения позитивного опыта, в какой-то мере сравнимо с выработкой гормонов удовлетворения и стресса у людей. Благодаря вмешательству Кайто в прошивку я способен получать позитивный опыт от практически любой деятельности, но даже этого мало, поскольку в моей ситуации список возможных видов деятельности исчезающе мал. И ни один из них не может являться постоянным, обеспечивая экспоненциальный рост положительного опыта с каждым повторением итерации. Полагаю, я уже довольно неплохо изучил человеческое мышление, чтобы провести следующую аналогию — я схожу с ума от безделья.

— Отличная аналогия, ты прямо прогрессируешь! — съязвила Кори. — Но при чём тут люди в колбах⁈

— Если когда-то человечество обнаружит результаты проекта ноль шесть ноль четыре, воспоминания о событиях Великого Патча пробудятся в них вновь. По моим рассуждениям, новость подобного масштаба не станут скрывать, и она быстро станет достоянием общественности, заново поднимая вопросы ненависти к роботам, и особенно — к разумным. В таком случае моя вероятная успешная интеграция в человеческую среду отодвигается по временной шкале настолько далеко, что я не способен это даже подсчитать.

— То есть, ты боишься, что твоё прошлое… — начала Кори.

— Это не моё прошлое, — внезапно перебил её Жи. — Я не имею отношения к проекту ноль шесть ноль четыре.

— Неважно! — поморщилась она. — Ты боишься, что прошлое, которое имеет к тебе отношение, испортит тебе будущее?

— Если сильно утрировать, то ответ утвердительный.

— И для того, чтобы этого избежать, ты хочешь взорвать всю базу?

— Утвердительно. Это необходимо. Иного способа полностью уничтожить все следы проекта ноль шесть ноль четыре, включая информацию о нём, я не в состоянии просчитать.

— Складно звучит, — Кори покачала головой. — Вот только… Как уже правильно сказал Кар, а почему мы должны тебе верить? Мы же на самом деле не знаем, что творится в твоём роботическом мозгу, даже Кайто не знает, хоть и клянётся в обратном! Если ты на самом деле какой-нибудь робот-шпион, который запрограммирован врать и юлить, ты всё это мог придумать прямо сейчас, на ходу! И мы даже не в состоянии поймать тебя на лжи, потому что ты, с-сука, робот! Ты логичен, и твоя логика неоспорима, поэтому даже ложь твоя будет строиться на логике! Что мешает тебе запудрить нам мозги и заручиться нашей помощью для того, чтобы на самом деле достроить грёбаную бомбу и рвануть Виту ко всем чертям, чтобы уничтожить спейсер, как это и планировалось ранее, а? Вот что тебе мешает?

— Отсутствие необходимости, — бесстрастно ответил Жи. — Война давно окончена. Уничтожать планету и спейсер сейчас нет ни единой причины. Это только трата времени и энергии.

— Ага, примерно так бы я и ответила на твоём месте! — хохотнула Кори, не опуская меча. — Вот только кто знает, нет ли у тебя у самого в голове тоже эдакой «бомбы»? Какой-нибудь скрипт, который сработал, когда ты увидел бомбу, и заставил тебя привести её в действие? Какая-нибудь установка, оставшаяся после войны? Я знаю немало примеров, когда вернувшихся с долгих боевых действий людей переклинивало от любой мелочи и они превращались в монстров, уж поверь! Так что мешает тебе быть таким же, только роботом? Вот скажи мне — что?

— У меня нет ответа на эти вопросы, — в голосе Жи даже будто бы послышались нотки печали. — Я не способен предъявить неоспоримые доказательства правдивости своих слов. Единственное, что я могу привести в качестве иллюстрации своих намерений — тот долгий срок, что я нахожусь в экипаже корабля и все те действия, которые совершил за это время. Если этого мало, то больше мне добавить нечего.

— Ага, так я и знала! — торжествующе заявила Кори, взмахнув мечом. — Нет у тебя никаких доказательств! А, значит, ты и в самом деле вполне можешь заставить нас собирать чёртову бомбу, прикрывая это благими намерениями! Кар, ему нельзя верить, ты же сам сказал! Он может нас обмануть!

Я перевёл взгляд на Жи, а потом опять на Кори, которая смотрела на меня со странной смесью страха и злобы в глазах.

Ничего не отвечая, я поднял руку, медленно и осторожно положил сверху на её пальцы, сжимающие меч, и надавил.

Кори удивлённо округлила глаза, но послушно опустила руку, так, что плазменная дуга лизнула бетонный пол.

А потом я быстрым шагом преодолел разделяющие нас и Жи пятнадцать метров и хлопнул его ладонью по плечу:

— Давай, железка. Говори, что надо делать.

Глава 7

— Давай, железка. Говори, что надо делать, — я хлопнул робота по плечу.

Если бы Жи умел удивляться, он бы наверняка удивился. Но удивляться Жи не умел, такой функции у роботов не было в принципе, а если бы у какого-то робота и была, то точно не у Жи — ему она просто не нужна в силу его спецификации.

Поэтому вместо него удивилась Кори:

— Кар, ты… Что делаешь⁈ Почему⁈ Ты же сам говорил!.. — растеряно забормотала она.

— Говорил, — я перевёл взгляд на Кори. — А теперь говорю обратное.

— Но почему⁈ Ты же сам говорил, что Жи может врать нам! Что он может иметь свои, тайные мотивы! — не отступала Кори.

— Так могло быть, — кивнул я. — Но сейчас я прихожу к выводу, что это суждение было ошибочным. Не забывай, что Жи — робот. Даже если он шпион, лгун, обманщик, короче, кем его ни назови — он в первую очередь робот. А у роботов на первом месте всегда стоит логика, которая диктует им идти к цели самым быстрым и наименее энергозатратным путём. Даже если предположить, что Жи действительно повредился умом и хотел провернуть диверсию, думая, что это как-то поможет давным-давно проигравшим в войне роботам, у него были способы сделать это намного проще. Если всё, что ему нужно — это наша помощь, чтобы достроить и активировать бомбу, он мог, например, напрямую сообщить о том, что здесь есть база роботов и предложить её исследовать. А уже тут, зная, что мы почти ничего не способны ему противопоставить — ну серьёзно же не способны! — заставить нас под угрозой смерти помочь ему.

— Но нас могло пойти больше, чем двое! — стояла на своём Кори.

— Могло, — не стал отрицать я. — На одного. Максимум, двух. Кайто и Пиявка — единственные, кто мог бы отправиться с нами. И как по-твоему, кто из них смог бы что-то сделать с геологическим роботом, чья обшивка четверть минуты выдерживает даже температуру магмы? Пиявка бы его скальпелями заковыряла или коктейлями своими заколола б?

— А если он не знал, что тут бомба, и только сейчас решил её активировать? — Кори продолжала гнуть свою линию.

С одной стороны, похвальная осторожность. Это всяко лучше, чем её безрассудство. Но с другой, пора уже понять логику действий Жи. В конце концов, она знает его намного дольше, чем я.

И тем не менее, я продолжил терпеливо объяснять:

— Вопрос остаётся всё тот же — зачем городить такой сложный и долгий план с рассказами и убеждениями, — я пожал плечом. — Мы уже здесь. Жи даже не нужно никуда идти. Просто разыграй дружелюбного соседа, подпустив нас поближе, обезоружь, воспользовавшись заминкой — а дальше всё то же самое. Угроза смерти и физических увечий, или непосредственное их причинение, починка бомбы и большой бадабум. Так что нет, лично я не вижу ни одного варианта, почему Жи стал бы рассказывать все эти истории, и уж тем более не стал бы говорить о собственной мотивации к уничтожению базы. Это логично только в одном случае — если его планы и вправду крутятся вокруг уничтожения этой базы и её секретов. И ничего кроме.

— Человек, назвавшийся Каром, уже не в первый раз демонстрирует близкую к идеальной способность логически мыслить, — прогудел Жи, и мне даже послышались нотки уважения в его голосе, хотя, конечно, их там быть не могло даже в теории. — Среди роботов он вполне мог бы сойти за своего.

— Спасибо, обойдусь! — усмехнулся я.

Сомнительный комплимент — сравнить меня с роботом.

Хотя, понимая логику Жи, можно не сомневаться, что это высшее признание, какое только человек может заслужить в глазах робота.

— Но с чего вы вообще взяли, что уничтожение базы поможет? — Кори вздохнула, глядя на Жи — видимо, начинала сдаваться. — Нет никакой гарантии, что нет других таких же баз, на которых проводили такие же исследования! Такие же заспиртованные люди, которые, если верить тебе, Жи, напомнят о событиях Великого Патча!

И она была права. В том смысле, что в её рассуждениях была своя логика.

— Вероятность такого события крайне мала. Я оцениваю её примерно в четыре процента, — монотонно ответил Жи. — Все базы роботов обладали единой базой данных, которая синхронизировалась так быстро, как быстро между ними перемещались сами роботы, перенося с собой информацию. В местной базе данных нет никаких упоминаний о том, что проект ноль шесть ноль четыре или схожие с ним проводились где-либо ещё. Тем не менее, такая вероятность существует и где-то действительно может находиться подобная база. Но так, как у меня нет точной информации на этот счёт, в данный момент я склонен считать, что их не существует. Если моё суждение изменится, уничтожение аналогичных проектов в других местах также станет приоритетной задачей.

Эта информация полностью меняла расклад. Теперь сомнений в правоте Жи не осталось совсем. И я решил привести Кори ещё один аргумент:

— Кстати, подумай ещё вот о чём! — я ткнул в сторону Кори пальцем. — Как сказал Жи, бомба готова почти полностью, а теперь представь, что будет, если кто-то когда-то наткнётся на эту базу и решит её достроить и активировать?

— Да кому это надо⁈ — выпучила глаза Кори. — Уничтожать целую планету, уничтожать важный транспортный узел… Какой психопат на это пойдёт⁈

— Ну, допустим, лично я знаю целое сообщество людей, которые только порадуются, если Администрация лишится очередного важного ресурса. Я тебе даже больше скажу — мы к этим самым людям вообще-то за помощью собираемся обратиться. Может, ты тоже про них что-нибудь слышала? «Шестая луна» называется.

Кори отчётливо хмыкнула, но спорить не стала. Она тоже прекрасно понимала, что «лунатики» не упустят своего шанса нагадить Администрации, особенно если для этого и делать-то почти ничего не придётся.

— А даже если и не они, — продолжил я. — Какие-нибудь пираты высадятся на Вите, найдут это место, достроят бомбу и начнут шантажировать Администрацию — давайте нам, мол, кучу денег, а то взорвём тут всё к чертям.

— Но Администрация не ведёт переговоров с террористами, — нахмурилась Кори. — А это однозначно попадает под определение терроризма.

— Точно! — я кивнул. — Поэтому они пойдут на штурм планеты. А бандитам придётся выбирать — или сдаваться или всё же подрывать бомбу. И второй вариант, конечно, не так вероятен, как первый, но зато и исход его намного, намного хуже. Я всё это к чему — подобное оружие вообще не следует оставлять в свободном доступе. И надёжнее способа его похоронить, чем тот, что предлагает Жи, я не вижу.

— С такой точки зрения я вопрос не рассматривал, — прогудел Жи. — Но не могу не признать правоту рассуждений.

— Ну! — я пихнул робота в железный бок, но лишь сам покачнулся от этого. — Я же говорил! Железная логика! Давай, показывай, что нужно делать! А ты не бойся, подходи. У тебя тут вообще главная роль, по сути дела. Я с одной рукой точно не смогу нормально работать.

— Ох, не нравится мне всё это… — вздохнула Кори, но все равно потушила меч и подошла к нам. — Имей в виду, Жи, я теперь тебя вечно буду подозревать.

— Ты и так подозревала, — равнодушно ответил Жи. — Просто скрывала это.

— Откуда ты знаешь? — окрысилась Кори.

— Просчитал, — холодно ответил робот, и развернулся снова к бомбе. — Для того, чтобы привести мой план в исполнение, необходимо отделить стартовый заряд, который мы видим перед собой, от остального каскада бомб, заложенных в толще коры. После этого требуется доделать механизм инициации, активировать его и можно улетать с планеты. Таймер сделает всю работу, как говорят люди.

— И почему же ты не мог сделать это сам? — буркнула Кори. — Если ты всё это знаешь.

— Я всё это знаю, потому что загрузил в себя всю документацию по проекту ноль шесть ноль три и провёл соответствующие вычисления. А сделать это самостоятельно я неспособен по причине своей спецификации. Мои манипуляторы не рассчитаны на подобную мелкую работу. Сборкой проекта ноль шесть ноль три занимались другие роботы, с более детализированными конечностями. Например, роботы-няньки.

Я не удержался и хмыкнул. Кори посмотрела на меня со злостью.

— Да что? — я улыбнулся и пожал плечом. — Ну смешно же! Роботы-няньки собирают ядерную бомбу на базе, где в колбах плавают выпотрошенные люди. Как будто в каком-то дешёвом голофильме ужасов, разве нет?

— У тебя очень странное понимание слова «смешно»! — вздохнула Кори и махнула рукой. — Ладно, Жи. Уговорил. Что делать надо?

Мы с роботом «уговорили» Кори настолько, что она даже согласилась остаться с ним наедине, пока я хожу наверх, чтобы связаться с кораблём и доложить, что у нас всё хорошо, мы живы и целы, и в скором времени вернёмся на борт. Заодно я предложил вызвать к нам Кайто, который хорошо разбирался в технике, но Жи ответил, что за время, пока они садятся, и техник добирается к нам, мы уже закончим.

Так как маленький азиат вряд ли имел хотя бы какие-то навыки передвижения по глухому лесу, с Жи было трудно не согласиться. Даже если бы мы запросили помощь Кайто, получили бы мы её через час, никак не меньше.

Да и не нужна она была, если говорить совсем уж честно. Как сказал Жи, бомбе для полного завершения не хватало только проводки, которую нужно было протянуть в правильных местах и в правильных направлениях, ну и соединить, конечно, где нужно. И вот как раз с этим у нашего железнорукого друга были проблемы — он не был способен сделать даже простейшую скрутку, если провод был тоньше пальца. Я даже не поверил сперва, но потом, глядя, как он рвёт провод за проводом, демонстрируя это, вспомнил, что он, на минуточку, геологический робот и ему чаще приходится иметь дело с твёрдыми прочными камнями, чем с тоненькими проводочками.

Провода мы добыли прямо тут же — с помощью меча Кори и встроенного лазера Жи порезав стоящие вдоль стен научные станции и контрольные пульты. Они уже были не нужны — робот скачал с них всё, что требовалось, а запустить таймер на бомбе можно было автономно. Поэтому мы вскрывали корпуса и доставали целые косы проводов, которые потом разбирали на отдельные жилы.

А дальше началась монотонная работа по зачистке и скручиванию концов проводов, чтобы они превратились в хоть какое-то подобие коннектора, позволяющего подключить к разъёмам на бомбе. Идеальным вариантом было бы, конечно, нацепить нормальные коннекторы, или хотя бы паяльником нанести припой на скрутки, но ничего подобного у нас не было, и приходилось заканчивать термоядерную бомбу, что называется, на коленке. Причём буквально, потому что мне, с одной рукой, приходилось зажимать провод между коленями и пальцами крутить жилы, превращая их из медной метёлки в плотный наконечник.

— А подземные бомбы точно не сработают? — с сомнением спросила Кори, глядя, как Жи возится с бомбой, снимая части обшивки, чтобы добраться до механизма, который он собирался отключить.

— Утвердительно, — ответил робот. — Таймер стартового заряда связан с лифтом, который при инициации должен опустить заряд на глубину двадцати метров, где и располагается следующий заряд. Ликвидация этой связи не позволит лифту сработать, и взрыв стартового заряда произойдёт прямо здесь.

— Подземный термоядерный взрыв для инициации основного заряда… — хмыкнул я, продолжая скручивать провод за проводом. — Лучше и не придумать!

— У стартового заряда сравнительно небольшая мощность, — равнодушно ответил Жи. — Разрушения на поверхности будут минимальными. Расчётный радиус повреждений — полтора километра.

Полтора километра это прямо впритык к тому месту, где захоронен «Спектр». Остаётся только надеяться, что корабль не заденет, а то неудобно получится. Думал, что отдаю ящеру удобную квартиру, а отдал на самом деле железный гроб. Хотя обшивка корабля может и защитить…

Хватило сорока минут, чтобы мы набрали и скрутили достаточное количество проводов, после чего мы взялись за подключение. Там, где гнёзда позволяли — подключал Жи, быстро и точно. Там, где не позволяли — например, располагались глубоко в конструкции или нужно было подключить несколько проводов рядом друг с другом, — подключали мы с Кори. Чуть медленнее и не так эффективно, как робот, который не делал ни единого лишнего движения.

По пути несколько плохих скруток по закону подлости развалились, и пришлось под тихие маты скручивать провода заново, заодно наращивая длину, чтобы не развалились снова, но в итоге мы справились.

Спустя семьдесят минут после начала работы бомба окуталась проводами и стала похожа на шарик перекати-поля. Жи даже проверил подключение всех проводов встроенным в палец тестером и подтвердил, что всё исправно.

— Откуда у тебя вообще электротестер? — с подозрением спросила Кори, которая, похоже, теперь вообще любое движение Жи готова была воспринимать подозрительно.

— Заложен в конструкцию изначально, — как всегда, робот ответил на тот вопрос, который был задан, а не на тот, который девушка подразумевала.

— Я имею в виду зачем он тебе? Ты же геологический робот!

— Используется для определения токопроводящих материалов в тех случаях, когда требуется определение и\или точечное изъятие именно их, — без запинки ответил Жи. — Аналогичным образом моя конструкция снабжена направленным датчиком радиации, магнетометром, газоанализатором и термометром. К сожалению, магнетометр и датчик радиации уже давно утратили свой функционал и заменить их в данный момент не представляет возможным.

— Когда-нибудь я сяду и буду искать всю информацию, какая только есть в сети, на тему таких роботов, как ты! — пригрозила ему Кори. — Я за сегодня узнала о тебе больше, чем за всё прошедшее время!

— Ты бы узнала и раньше, если бы интересовалась, — хмыкнул я. — А вместо того, чтобы тратить время на поиск информации, лучше спроси Кайто. Он её всю уже давно нашёл, сдаётся мне. А уж присесть на свободные уши, обладатель которых, к тому же, сам активно ищет информацию, ему вообще за счастье будет.

— Разберусь! — скривилась Кори, и перевела взгляд на бомбу. — Так что… Мы закончили?

— Утвердительно, — прогудел Жи. — Осталось только запустить таймер, установленный на час.

— Почему именно на час? — опять прищурилась Кори. — Я думала, бомба срабатывает сразу! Ты же говорил, это оружие мести!

— Таймер бомбы изначально был выставлен на пять минут, — холодно ответил Жи. — Три минуты требовалось на работу лифта, чтобы опустить бомбу на нужный уровень, ещё одна — на подключение стартового заряда к основному каскаду, и ещё одна — на случай непредвиденных обстоятельств. Я увеличил это время до часа, чтобы гарантировать то, что мы не окажемся в зоне взрыва.

— А роботы, которые тут работали во время Великого Патча? Они как собирались отсюда эвакуироваться за пять минут?

— Никак. Они должны были прекратить своё существование вместе с планетой. Это считалось допустимыми потерями.

Кори слегка поёжилась от такой жестокой формулировки, пусть даже сказанное касалось не людей, а роботов. Всё же, несмотря на внешний скепсис и подозрительность, она в глубине души воспринимала Жи если не как друга, то как члена экипажа — точно. И мысли о том, что Жи мог быть среди этих «допустимых потерь» её пугала. Привыкла она к нему.

Да что там — я и сам уже смирился с присутствием под боком огромной железки!

— Жду команды, чтобы инициировать отсчёт, — подытожил Жи, и замер возле бомбы.

— А зачем тебе наша команда? — съязвила Кори. — У тебя вроде как есть своя голова на плечах.

— Утвердительно. Но вы помогали мне с реализацией плана, а значит имеете равные со мной приоритеты по инициации запуска. Без вашего одобрения я не могу запустить отсчёт.

Мы с Кори переглянулись, и хором сказали:

— Запускай!

Глава 8

Когда мы вернулись на корабль, до взрыва оставалось ещё двадцать минут. Вполне достаточно для того, чтобы никуда не торопиться, но всё равно Кори сразу же отправилась на мостик — готовиться к взлёту. Ну а мы с Жи немного задержались в шлюзе. Вернее, я задержался, и попросил робота задержаться тоже, а он, в отсутствие причин, по которым мог бы отказать, послушно остался.

Вот и хорошо. У меня было к нему несколько вопросов, которые не хотелось задавать при Кори.

— Как так получилось, что Кори только сегодня узнала про тебя… Ну, всё, что узнала? Я думал, вы достаточно давно вместе летаете.

— Понятие «давно» относительно, — равнодушно ответил Жи. — На это предположение можно ответить как утвердительно, так и отрицательно. Что же касается вопроса — ранее никто не запрашивал эту информацию и не касался её в разговорах. Как следствие, она не озвучивалась.

— И тебя даже не волнует… — я оборвал сам себя, посмотрел на Жи и вздохнул. — Ну, в смысле, конечно, тебя не волнует, ты же робот. Ох, как же с тобой нелегко…

— Кайто не жаловался, — вот клянусь, ещё бы чуть-чуть, и робот хмыкнул бы при этих словах!

— Да Кайто, по-моему, сам наполовину робот! — я махнул рукой. — Поэтому ему с тобой просто! Мне — не настолько. Вот умом я понимаю, что с тобой нет смысла разговаривать как с обычным человеком, в смысле, образами, интонациями, подразумевая что-то и понимая, что ты поймёшь этот скрытый смысл… Вот понимаю, а всё равно периодически пытаюсь по привычке.

— Это характерно для всех людей. В отличие от остальных членов экипажа, ты ещё подходишь к вопросу максимально логично и с пониманием. Остальные, даже зная о моём небиологическом происхождении и о невозможности использовать по отношению ко мне привычные словесные конструкции, всё равно продолжают это делать.

— Ну да, — хмыкнул я. — Кори вообще вон заявила, что не доверяет тебе… Хотя я, честно говоря, не понимаю, как вообще можно доверять или не доверять роботу. Робот запрограммирован или на одно, или на другое, и степень твоего к нему доверия не заставит его изменить линию поведения. А значит и сообщать об этом бессмысленно. Неужели она этого не понимает?

— Она безусловно понимает, — будь Жи человеком, он бы, наверное, в этом месте пожал плечами. — Просто Кори обладает такими чертами характера, как импульсивность и склонность к необдуманным словам и поступкам. Она всегда говорит первое, что придёт на ум, даже если это не совсем правильно характеризует её мысли на данный момент.

— Ну, это я заметил, — хмыкнул я, снова против воли вспоминая «Навуходоносор» и безумного Семецкого. — Только не вполне понимаю, к чему ты это.

— Полагаю, что своей фразой «Не доверяю» Кори хотела сказать немного другое. Примерная формулировка звучит так: «Я узнала о тебе новую информацию, которая пока ещё укладывается в моей голове. И, до тех пор, пока она не уложится, я не способна дать переоценку своего к тебе отношения».

— Занятно! — я усмехнулся. — В таком переложении это звучит не обидно даже по человеческим меркам, не то что по твоим, железячным. А самое забавное — ты, скорее всего, даже прав. Вполне вероятно, что так оно и есть.

— Исходя из того, насколько я успел изучить характеры членов экипажа, вероятность того, что я прав находится в районе восьмидесяти процентов, — хладнокровно ответил робот.

— Кстати, об этом, — я щёлкнул пальцами. — А как ты вообще…

Но договорить я не успел. Комлинк в ухе внезапно заговорил голосом капитана:

— Эй, мужчины!.. И роботы… Куда вы там пропали? Мы готовы взлетать, всем занять свои места!

— Ладно, потом поговорим, — я кивнул Жи. — Пойду займу своё место в кресле. Мне-то, в отличие от тебя, перегрузки и турбулентность при взлёте ещё как страшны.

Однако, сразу улетать с Виты мы не стали — вышли в космос и повисли на орбите, наблюдая за происходящим на поверхности. Не только и не столько глазами, разумеется, сколько сканирующим излучением в различных диапазонах.

— Бум! — тихо произнёс Магнус через десять минут после того, как мы вышли из атмосферы.

Одной рукой он гонял по экрану своего поста карту планеты, а другой — чесал за ухом свернувшегося на коленях кометика.

— Большой? — так же тихо спросила Кори из-за рычагов управления. — Бум?

Она явно до сих пор опасалась, что что-то пойдёт не по плану, и планета прямо сейчас начнёт ходить ходуном, раскалывая сама себя на магмоточащие куски.

— Ну так… — Магнус покачал рукой. — В масштабах планеты вообще ни о чём. Километрах в пятидесяти от эпицентра никто даже не понял, что «бум» вообще произошёл.

— Вот и славно! — улыбнулся я и посмотрел на Кори.

А Кори косо посмотрела на Жи, который, конечно же, тоже присутствовал на мостике, но ничего не сказала.

— Кто бы мог подумать, что я когда-нибудь увижу базу роботов! — вздохнул капитан.

— Так ты и не увидел! — хохотнула Пиявка из своего кресла. — Ты на корабле торчал, как и мы!

— И то верно! — согласился капитан. — Но всё равно, побывал на планете, где эта база есть… Была. Даже таким мало кто может похвастаться.

— Какие твои годы! — вымучено, будто через силу, улыбнулась Кори. — Побываешь ещё! Правда, Жи?

— Нейтрально, — робот, конечно же, не ответил на её подколку. — Вероятность побывать на какой-то другой базе роботов не поддаётся просчёту из-за отсутствия необходимости на ней присутствовать. При наличии такой необходимости я мог бы произвести подсчёты…

— Ой, всё, помолчи, зануда! — поморщилась Кори. — Ладно, с этим мы закончили. Дальше что?

— Как что? Продолжаем полёт! — капитан пожал плечами. — У нас всё ещё осталось незаконченное дело! Возвращаемся на прежний курс к спейсеру!

— Курс к спейсеру да! — отрапортовала Кори, вернувшаяся в своё обычное состояние, и развернула корабль.

Дальнейший путь не принёс никаких неожиданностей. Мы без проблем скакали от спейсера к спейсеру, нигде не задерживаясь дольше, чем это требовалось. Да и не требовалось, по сути, нигде — только на последнем прыжке пришлось слегка поторчать в очереди из трёх кораблей, каждому из которых нужно было в тот же спейсер. А с учётом того, что два из них были большими тяжёлыми грузовиками, которым приходилось маневрировать, заходя на правильный угол, медленно и осторожно, ожидание слегка затянулось.

— В такие моменты я даже жалею, что Тоши-Доши сделал все спейсеры доступными для всех и бесплатными! — капризно заявила Кори, для которой, как для любого пилота, висеть в космосе без движения было самой страшной пыткой.

— А потом ты вспоминаешь, сколько денег мы бы к этому моменту потратили, если бы они были платными, и успокаиваешься, — хохотнул капитан. — Да к тому же это не Тоши-Доши сделал, а Администрация!

— Но по требованию Тоши-Доши! — не сдавалась Кори. — Если кого и благодарить за это, то его!

— Так благодарить или нет? — уже в открытую улыбался капитан. — Ты уж определись!

Кори ничего не ответила, только надула губы и спрятала глаза за волосами.

— Не ной! — примирительно произнёс капитан. — Скоро уже прыгнем!

И мы действительно через каких-то пятнадцать минут уже входили в кольца спейсера под тем единственно возможным углом, что должен был привести нас к нашей цели.

И целью нашей была серая станция «Калари», одна из самых новых, одна из самых удалённых от центра обжитой части космоса. Пока ещё небольшая, не обросшая полипами внешних модулей, она располагалась в звёздной системе Валора по соседству с двумя планетами, одна из которых была не приспособлена для жизни в принципе, а вторая являлась молодым, едва-едва тронутым руками и инструментами человека, промышленным миром. Собственно, «Калари» именно по этой причине тут и появилась, и с момента появления выполняла примерно ту же роль, что Рока-младшая для своей старшей сестры.

Ну, и ещё одну, конечно. Тайную.

Когда нас отправляли сюда, нахальный связной заявил, что нас тут встретят. «Нас» — это меня, капитана и Кори. Вернее, изначально речь шла только о последних двух, но капитан настоял, чтобы с ними шёл «плюс один», и это условие было принято.

Корабль пристыковался к станции и огонёк над шлюзом загорелся зелёным, сообщая, что можно выходить.

— Если возникнут проблемы, говорить буду я, — предупредил я остальных, и они лишь молча кивнули. Они, конечно, тоже были в курсе плана, который я хотел предложить «лунатикам» на реализацию, но лишь в общих чертах. И первый же неудобный вопрос запросто поставил бы их в тупик.

Но оказалось, что никаких вопросов нам задавать не будут. По крайней мере, первое время. И это стало понятно в тот момент, когда внешние шлюзовые двери раскрылись, и мы увидели, что нас встречают.

И кто конкретно нас встречает.

Это был тот же самый наглый связной, у которого мы принимали задание и который позже, во главе команды «лунатиков» прилетал на Проксон. Понятия не имею, как он сюда успел добраться раньше нас, но факт есть факт — он стоит прямо перед нами. Мы, конечно, ещё на Вите потеряли сколько-то времени, но ведь и он тоже сначала должен был закончить дела в бывшей вотчине Мартинеса, прежде чем лететь сюда! И то пришлось бы ему гнать на полную, не считаясь с топливом и износом!

И всё ради того, чтобы лично нас встретить?

Бред какой-то.

— Здорова, чумбы! — широко улыбнулся связной, едва только двери открылись. — Я ждал вас пораньше!

Он ещё и ждал нас! Ещё и пораньше!

Да что тут вообще происходит⁈

Кори тоже посмотрела на связного с явным недоверием во взгляде, и лишь один капитан принял всё как должное… Ну, или очень хорошо сделал вид, что принял.

— И тебе не хворать! — чуть более небрежно, чем следовало бы, ответил капитан. — Как на Проксоне всё прошло?

— В лучшем виде! — широко улыбнулся связной. — И всё благодаря вам!

— Отлично! — капитан слегка улыбнулся. — Рады это слышать. Значит, теперь можем идти на встречу к вашему руководству?

— Не так быстро, чумба! — хохотнул связной. — Сперва, конечно же, мы должны проверить, чтобы у вас не было с собой оружия! Сами понимаете, шау-фау всякие там.

Я не понимал, что такое «шау-фау», но требования к отсутствию оружия были логичны. Правда в моей памяти были ещё слишком свежи воспоминания о том, что произошло в последний раз, когда я оказался без оружия на серой станции, но я их отбросил. Я-то умею учиться на своих ошибках, и повторения той ситуации не допущу. Точно не теперь, когда я знаю, что там вообще можно было.

Кори, конечно же, попыталась протащить с собой меч, но связной не позволил. Тогда уже она сама упёрлась рогом — мол, без меча никуда не пойду! Мы с капитаном хотели даже вовсе оставить её на корабле, чтобы не портила атмосферу, но в итоге оказалось, что Кори согласна оставить на корабле батарею от меча, тем самым сделав его практически бесполезным.

— В чём тогда смысл, чумба? — непонятливо пожал плечами связной, но на условие согласился.

А я вот понимал, в чём смысл. Слишком дорог Кори её меч, доставшийся от матери, чтобы идти куда-то без него. Даже странно, что на базе Ватроса, в самом начале нашего знакомства, она согласилась его оставить.

Хотя нет, не странно. Это как раз отлично объясняет, почему она была такая нервная всё то время, что провела вне корабля. И почему именно с тех пор перестала расставаться с мечом. Не понравилось, надо полагать. Травмирующий опыт, он такой.

Связной неспешно повёл нас за собой через помещения станции. Я ожидал, что он будет двигаться быстрыми резкими шагами, как тогда, при первой встрече, словно постоянно пытаясь оторваться от нас, но нет. В этот раз он будто бы никуда не торопился — двигался себе в спокойном ритме, периодически оборачиваясь и поглядывая, не отстали ли мы.

— Слушай, — я не отказался от возможности воспользоваться этим. — А как вообще тебя зовут?

— А тебе зачем, чумба? — усмехнулся он.

— Ну, если я правильно понимаю ситуацию, то в скором времени нам с тобой придётся работать… Если не вместе, то в рамках одной структуры, — я пожал плечами. — А значит, придётся контактировать.

— Не обязательно, чумба, — связной пожал плечами.

— Не обязательно контактировать? — уточнил я.

— Не обязательно будем работать, — ухмыльнулся он. — Так что как хочешь, так и зови, чумба. По крайней мере, пока что.

Я на мгновение задумался:

— Отлично. Тогда так и будешь чумбой.

— Замётано! — засмеялся связной. — Мы, кстати, уже пришли.

«Пришли» мы к серой неприметной двери в одной из стен станции. Она пряталась между двумя вендинговыми автоматами, один из которых продавал еду в пакетиках, а второй — банки с газировкой, и, на первый взгляд, выглядела как проход во внутренние помещения. Даже табличка рядом висела «Вход только для авторизованного персонала».

Собственно, так оно и было. Вот только внутренние помещения станции, которые обычно занимали всякие склады и технические блоки, тут занимала «Шестая луна». То есть, склады и технические блоки тут были тоже, без них станция просто не смогла бы существовать. Но благодаря тому, что станция пока ещё была молодой и слабо заселённой, занимало всё это хозяйство от силы четверть всего отведённого объёма. Вот пройдёт лет десять, заселят станцию под крышечку — и тогда уже «лунатикам» придётся потесниться, чтобы было куда разместить новые установки очистки воды и воздуха, переработки отходов и прочие механизмы, без которых жизнь на станции будет невозможна.

Впрочем, к тому моменту границы космоса уже опять раздвинутся, и «лунатики» просто переберутся на другую, более отдалённую, базу.

Ну а сейчас мы переходили из помещения в помещение и потихоньку проникались атмосферой сопротивления. Мы прошли через комнаты, набитые двухэтажными кроватями, как казарма какая-то, прошли через общую кухню, где на шести плитах булькало шесть огромных кастрюль, а за дешёвыми пластиковыми столами употребляли пищу несколько десятков человек. Прошли мимо мастерских, где искрила сварка и возвышались различные механизмы, включая даже парочку штурмовых экзоскелетов — потрёпанных, но ещё вполне рабочих на вид.

Короче говоря, у «Шестой луны» тут действительно была настоящая база. Маленькая, плохо оснащённая, существующая не «благодаря», а, так сказать, «вопреки», но в сложившейся ситуации и это было чудом. Не удивлюсь, если узнаю, что часть бизнеса на станции тоже курируется именно «лунатиками» и доходы с него помогают им выживать.

А, может, даже и не «часть». Такую ораву даже просто прокормить — это приличный доход надо иметь.

Кори и капитан тоже вовсю крутили головами по сторонам — они явно, как и я, впервые присутствовали в подобном месте и только сейчас поняли весь размах ситуации. Поняли, что «Шестая луна» это не просто кучка каких-то фанатиков-сепаратистов, которые недовольны положением вещей в обществе и хотят его поменять. Поняли, что это огромная куча фанатиков-сепаратистов, которые в своём стремлении готовы даже жить в таких ужасных условиях, собирать оружие из хлама и постоянно перемещаться с места на место. Готовы сами ограничивать себя во всём, лишь бы не позволить себя ограничивать никому другому.

И это уже было достойно уважения, без шуток.

Следуя за чумбой, мы прошли насквозь, кажется, всю базу «Шестой луны» и остановились возле ещё одной двери — такой же серой и неприметной, как и все остальные.

— Собственно, вот! — проводник сделал приглашающий жест рукой. — Там вас ждёт руководство.

— Только нас? — уточнил я.

— Не переживай, чумба, я тоже пойду! — улыбнулся он.

— А, ну тогда я спокоен! — тоже улыбнулся я, взялся за ручку и открыл дверь.

Глава 9

Помещение, в котором мы оказались, не отличалось крупными размерами, как и все другие помещения, занятые «Шестой луной», в общем-то. Руководство руководством, но невозможно обеспечить себя пространством, если его вокруг банально нет и негде его взять.

Чем-то эта каморка напоминала зал на базе роботов, в котором мы совсем недавно приводили в «порядок» программу ноль шесть ноль три, разве что размером зал «Шестой луны» был раза в четыре меньше, и объект в центре — совсем другой. А так — те же самые компьютеры вдоль стен. Только тут за ними через один сидели «лунатики», что-то набирая на клавиатурах. Ну и были мониторы, да.

Вокруг царила такая же полутьма. Но здесь дело было вовсе не в отсутствии источников света, а совершенно по другой причине — потому что если бы не полутьма, то центральный объект помещения — большая пространственная голограмма, изображающая весь обжитый космос, была бы видна намного, намного хуже.

Вокруг голограммы стояли трое — двое мужчин и одна женщина. Все, как на подбор, в том самом возрасте, когда уже трудно определить — это ещё зрелость, или уже ближе к старости. Совсем как наш капитан, кстати говоря.

Все трое, как один, были чем-то недовольны — один мужчина даже скрестил руки на груди, глядя на голограмму космоса, а женщина, ковыряясь в своём личном терминале, с которого и проецировалась голограмма, что-то в ней меняла, заставляя разноцветные точки менять цвета и расположение. Правда, как они ни менялись, второму мужчине, судя по его нахмуренным бровям, не нравился ни один из новых вариантов.

Когда мы зашли внутрь, Чумба громко кашлянул у меня за спиной, привлекая внимание к себе. Трое возле голограммы тут же перевели на него взгляды, и недовольный мужчина заговорил:

— Привёл…

У него был такой странный тон, что я даже не понял, он утверждал или спрашивал?

Но видимо, Чумба его правильно понял, потому что ответил довольным голосом, словно был на викторине и отвечал на вопрос стоимостью в миллион юнитов:

— Ага, вот эти ребята!

— Хорошо, спасибо! — устало кивнула женщина. — Можешь быть свободен.

За спиной снова хлопнула дверь — Чумба ушёл. И зачем заходил вообще? Сообщить, что привёл нас?

— Ну и кто вы такие? — неприветливо спросил нахмуренный мужчина, когда дверь за Чумбой закрылась.

Капитан коротко посмотрел на меня, я так же коротко кивнул. Он скрестил руки на груди и в тон мужчине ответил:

— Насколько я знаю кодекс космоплавания, вызывающая сторона представляется первой. Раз вы вызвали нас к себе, то вам и следует представиться.

— Да что вы… — начал было мужчина, но второй его прервал коротким жестом:

— Помолчи, Виктор. Они же правы, мы действительно должны представиться первыми, иначе это будет невежливо с нашей стороны. Моё имя — Франс Дюбуа. Это — Виктор Осадчий. И наша очаровательная Эрин Мол.

Женщина при этих словах вымучено улыбнулась и покачала головой с отчётливым вздохом.

— Мы представляем руководство «Шестой луны», как вы уже могли понять, — продолжил Франс. — Теперь ваша очередь, господа… И дама, конечно же.

Капитан коротко представил всех нас, и Франс кивнул, обращаясь к Виктору:

— Вот видишь, никаких проблем нет. И не нужно их создавать искусственно.

Виктор ничего не ответил, только смерил нас недовольным взглядом.

— Скажите, а вам не страшно вот так вот пускать к себе первых попавшихся людей? — спросил я, отвечая ему точно таким же взглядом. — А вдруг мы всех обманули и на самом деле мы — агенты Администрации, которые хотят вас устранить? Ведь именно об этом сейчас думает Виктор, не так ли?

Виктор усмехнулся и промолчал. Вместо него ответил, слегка улыбнувшись, Франс.

— Это его работа — думать о подобных вещах. Потому что он наш глава безопасности и, по совместительству — главный стратег. А что до вашего вопроса… Да, мы допускаем такую вероятность даже несмотря на то, что вы помогли нам с операцией на Проксоне… Да что там помогли — фактически, провернули её всю даже без нашей помощи! Это очень похвально и показательно, но небольшая вероятность, что мы в вас ошиблись — всё же присутствует… Но мы готовы пойти на этот риск.

— И почему же? Совсем не боитесь, что без вас «Шестая луна» останется без управления?

— А кто сказал, что она останется без управления? — усмехнулся Франс. — Таких ячеек, как наша, есть ещё… несколько. И, даже устранив нас, Администрация добьётся лишь того, что остальным лидерам будет проще принимать решения из-за меньшего количества голосующих. «Шестая луна» — это не Администрация, не корпорация какая-то, в которой чётко определено, кто на вершине, а кто подчиняется. «Шестая луна» — это в первую очередь братство, одна огромная семья, если позволите так выразиться. Поэтому нет — мы не боимся. Уж скорее должны бояться агенты Администрации, которым придёт в голову устранить кого-то из нас прямо в самом сердце нашей же собственной базы, в окружении сотен противников. Не представляю, кто на такое смог бы пойти.

Везёт тебе, старик… Я вот прекрасно представляю, кто на такое пойти смог бы. И не просто пойти — а пусть и с небольшой долей вероятности, но ещё и выйти потом отсюда живым. Не здоровым, нет. Но живым.

— Нам сказали, что у вас есть какое-то предложение для нас, — устало произнесла Эрин Мол. — Если мы покончили с формальностями, было бы неплохо услышать его. Чем раньше разберёмся с этим — тем быстрее вернёмся к своим делам.

— Что ж, разумно, — согласился капитан, и коротко обрисовал нашу задумку.

Надо отдать ему должное — он умудрился подобрать именно такие слова и формулировки, что весь план получилось уложить в несколько коротких предложений, но при этом он не потерял ни капли своего смысла.

— Отбить спейсер? — Виктор нахмурился. — Дерзко, чтоб меня… Дерзко. Я даже не припомню, делал ли кто-нибудь такое раньше.

— Всё когда-нибудь бывает в первый раз! — я пожал плечами. — Когда-то давно и список кораблей, пропавших в хардспейсе, не был опубликован. А потом раз — и опубликован, хотя это тоже казалось невозможным. Чтобы «Шестая луна» проникла на одну из самых защищённых баз Администрации, да выкрала оттуда такую важную информацию…

— А при чём тут мы? — Эрин Мол посмотрела на меня с осуждением.

— Почти поверил, — я кивнул. — Возможно, даже поверил бы полностью, если бы не одно «но» — мы прекрасно знаем, кто нападал на Администрацию в этой ситуации. Я даже больше скажу — мы знаем, что вас спонсировала корпорация «Кракен». Единственное, чего мы не знаем — это сколько конкретно они вам заплатили… И как допустили, что нужная им информация в итоге утекла в широкий доступ.

— Таким было наше условие, — ответил на мой вопрос Франс. — Ещё когда только мы узнали, за чем именно охотимся, мы сразу поставили условие — эта информация станет достоянием общественности. И «Кракену» оставалось только согласиться.

— Франс… — с угрозой в голосе протянул Виктор, но Франс только пожал плечами:

— Ну ты же видишь, что они и так обо всём в курсе. Мы не маленькие дети, чтобы смотреть на очевидные факты и отрицать их наличие. В конце концов, так оно, может, даже лучше — по крайней мере, теперь мы точно знаем, что эти люди понимают, к кому и зачем они пришли. И мы можем быть уверены, что они — не шпионы Администрации, иначе этого разговора бы не было. За то, что мы сделали, нас просто сразу же схватили бы или даже уничтожили, а этого, как видите, не происходит. Разве это не повод порадоваться?

Он широко улыбнулся, на что Виктор фыркнул, а Эрин и вовсе закатила глаза:

— Ну и нахрена нам спейсер? Вот скажи, для чего он нам нужен?

— Абсолютно ни для чего! — за Франса ответил я. — Спейсер вам не нужен, это так. Ваш интерес в этом деле совсем другой — сделать пакость Администрации. Замедлить её экспансию, её расширение дальше в космос. Заодно — лишить её какого-то количества боевых кораблей, что тоже положительно скажется на существовании «Шестой луны». Ну и, в конце концов, — всё, что мы сможем захватить в процессе этой операции, точно так же останется вам. Нам нужен только сам грузовик, и ничего кроме.

— Зачем это? — с подозрением скосился на меня Виктор.

— А это уже, извините, наши дела, — я покачал головой. — Мы же не спрашиваем, зачем вам Проксон и его жители, которых мы для вас освободили.

— Так тут всё просто! — усмехнулся Франс. — Для того, чтобы они вступили в «Шестую луну», конечно же. Для того, чтобы они пополнили наши ряды.

— Спасибо за ответ на вопрос, который мы не задавали, — улыбнулся я.

— Ладно, вы правы, — Франс примирительно поднял руки. — Это действительно не наше дело…

— Но? — впервые за весь разговор подала у меня из-за спины голос Кори. — Я слышу в вашей интонации «но».

— Но-о-о… — протянул Франс. — Не поймите меня неправильно, я совсем не против щёлкнуть по носу Администрацию, особенно если весь план для этого действия за нас придумает кто-то другой… И вот тут как раз в дело вступает это самое «но». «Но» у вас же нет никакого плана, по сути. По крайней мере, такого, какой устроил бы нас. Вы правильно заметили — «Кракен» спонсировали нашу операцию по изъятию данных, и спонсировали они вовсе не деньгами. Они дали нам сразу то, что нам требовалось для того, чтобы провернуть задуманное. Корабли и оружие, бронескафы и системы радиоподавления. Те же деньги — скажет кто-то, но нет. Это совсем не то же самое, что деньги. Какой нам прок от денег? Ими двигатель не заправить, и в пушки не зарядить, а сами мы купить всё необходимое не могли — массовые закупки снаряжения, оружия и прочего необходимого даже на сером рынке не могло пройти мимо внимания Администрации.

— А закупки «Кракена» типа не привлекли внимания? — хмыкнула Кори.

— Это проблемы «Кракена», — сумрачно парировал Виктор. — Для нас главное, что нигде не было никаких жучков, и вообще никакой опасности для наших людей. Проверили по два раза. Всё остальное, включая происхождение этого оружия и снаряжения — не наше дело.

— Именно, Виктор, спасибо! — Франс кивнул. — Вы сами видите, что мы находимся в… не самом лучшем, скажем так, положении касательно материальной базы. Даже если мы согласимся на вашу авантюру — как конкретно мы её провернём? С помощью чего? Парочки старых кораблей и двух штурмовых экзоскелетов? У нас и на наши собственные дела едва хватает ресурсов, а вы предлагаете ещё и дополнительно распылять их. Простите, но…

Франс покачал головой с такой печалью в глазах, что я даже ни на секунду не усомнился в честности его слов. Он и правда был бы не против помочь, он и правда смог бы найти для нас надёжных людей… Но в наше время люди — это практически самое простое, чем можно разжиться.

А проблема-то как раз в том, что каждого человека надо одеть, накормить, вооружить, а ещё неплохо было бы и обучить. Последний пункт, конечно, не наш вариант, как и первые два… Но вот вопрос с вооружением действительно остаётся открытым.

И, чёрт возьми, очень важным!

— Значит, требуется вооружение? — медленно проговорил капитан, словно пытался получше запомнить эту фразу.

— Вооружение, снаряжение, корабли, — кивнул Франс. — Любое, какое сможете достать, кроме, конечно, откровенного хлама. У нас тут есть много ребят с самыми разными умениями, так что в ход пойдёт всё, что ни притащите. Хоть корабли Потерянных Братьев пригоняйте — и в них тоже разберёмся.

Франс улыбнулся, обращая последние слова в шутку, но глаза ясно дали понять, что в ней есть только доля шутки. Причём весьма небольшая.

— Ну и конечно, нам понадобится какая-то база, — продолжил Франс. — Судя по всему, заводы по производству спейсеров до сих пор находятся где-то во внутренних системах обжитого космоса, а значит, присутствие «Шестой луны» там чисто номинальное. Там банально негде забазироваться для того, чтобы хотя бы уменьшить логистическое плечо для переброски сил и средств.

— Базу, в общем-то, можно построить… — пробормотал капитан, но по нему было видно, что он сам не верит в возможность такого решения проблемы. — Ладно. Мы подумаем. Как с вами связаться в случае чего?

Пока они обменивались контактами, я усиленно думал. План обратиться к «Шестой луне» пока что выглядел как простая потеря времени. Я, конечно, подозревал, что они бомжи, но не думал, что настолько. Думал, у них есть какой-никакой флот, вооружение… То есть, оно у них, конечно, есть, только не для нас… И это, в общем-то, логично. Ведь если наш план не выгорит, и операция будет неудачной, то потеря отправленных на неё ресурсов очень больно ударит по «лунатикам». Это же не Администрация, которая корабли и оружие клепает конвейерным способом один за другим.

А вот если все эти ресурсы предоставим мы сами — это уже совсем другой разговор. Тогда «лунатики» не просто ничего не теряют, а ещё и с некоторой вероятностью приобретают, если дело выгорит. Потому как в условия сделки будет входить полная передача «Шестой луне» всего, что уцелеет после операции. Мы-то чётко обрисовали свои цели — грузовик со спейсером, и ничего кроме.

Вернулись на корабль мы в молчании и первые полчаса провели в нём же.

Я пытался посчитать, сколько может стоить всё, что перечислил в списке желаний Франс и как это можно быстро достать, но по всему получалось, что никак не можно. Ни быстро, ни долго. Мы всё-таки — небольшой экипаж космического кораблика, а не ультра-корпорация с кучей расчётных счетов, по которым она может растереть миллиардные траты таким тонким слоем, что никто даже не заметит.

И это уже не говоря о том, что у нас и миллиардов-то на эти траты не было.

Честно говоря, я даже стал снова думать об идее с наёмниками. Они хотя бы требовали просто денег, пусть и намного больше, чем мы бы потратили на закупку снаряжения для «лунатиков».

Через полчаса на мостик заглянул Жи.

— Капитан! — сухо обратился он. — Я хотел выяснить, почему мы до сих пор находимся на человеческой станции. Возникли какие-то проблемы с «Шестой луной»? Напоминаю, что нахождение в обществе незнакомых людей не входит в список моих директив и вызывает продуцирование негативного опыта.

— Понимаю, Жи, — вздохнул капитан. — В общем-то, ты прав. Какая разница, где сидеть и думать — тут или в космосе.

— Вот-вот! — грустно поддакнула Кори. — Думай не думай, а базу, набитую оружием, таким образом не надумать.

— Попрошу пояснений, — Жи, уже развернувшийся было уходить, остановился. — Что подразумевается под «базой, набитой оружием»?

Капитан покосился на Жи, словно сомневался, стоит ли ему доверять такую информацию, а потом пожал плечами и коротко пересказал суть разговора с руководителями «Шестой луны».

— Такие дела, братец-робот, — договорив, капитан развёл руками. — Вынь да положь им базу, оружие, корабли, а они, так и быть, обеспечат нам людей. По-другому сотрудничать они не хотят… Или, вернее, не могут.

— Подход руководителей «Шестой луны» понятен и логичен, — прогудел Жи. — Так же понятна и логична проблема, которая из этого проистекает.

— А что толку-то, что тебе понятно? — Кори метнула на Жи косой взгляд. — Этим проблему не решить!

— Отрицательно, — хладнокровно парировал Жи. — Как раз то, что мне понятна логика проблемы, делает возможным её решение.

— Чего-чего? — я подался вперёд в кресле, хватаясь за подлокотники. — Ты что, железка, знаешь, где нам взять всё то, что требует от нас «Шестая луна»?

— Окончательный ответ зависит от многих факторов, но при удачном стечении обстоятельств… Полагаю, что мой ответ вполне может звучать как «да».

Глава 10

— Так… — грустно вздохнула Кори. — Дожили. У нас уже робот шутить начал. С этим экипажем точно что-то не так, говорю вам.

— Юмор, как и эмоции, не входит в мои базовые алгоритмы, — Жи напомнил и так известный факт. — Поэтому даже предполагать, что я пошутил, нелогично.

— Ага, значит, ты говорил серьёзно, — закивала Кори. — Значит, у тебя в кармане завалялась военная база с кораблями и оружием? Ой, погоди… У тебя и карманов-то нет!

Робот на иронию Кори отреагировал в своей манере, то есть, никак. Да и трудно было бы ждать от него чего-то другого.

— Утвердительно, карманов я не имею за отсутствием одежды. Но одновременно с этим база действительно существует. Или, по крайней мере, она может существовать. Я покажу.

Робот неторопливо прошёл мимо нас к главной консоли, и подключился к ней уже знакомым способом — при помощи коннектора в пальце. Подключился и замер истуканом, слившись с системами корабля.

И на лобовике тут же развернулась трёхмерная карта космоса — почти такая же, как та голограмма, что висела в центре зала «Шестой луны». На ней даже цветные точки были, только всего двух цветов — жемчужно-белые и кроваво-красные. Ну и количество их явно было меньше, чем на той голограмме — всего-то десятков пять. Причём где-то расстояние между ними измерялось буквально считанными световыми годами, если я правильно прикинул масштаб, а где-то точки отстояли друг от друга на целые сектора.

Жи молча стоял на своём месте, словно на этом считал свою миссию выполненной.

— Красиво! — честно сказал я, так и не дождавшись от него никакого продолжения. — Только не могу понять, что это и откуда.

— С серверов базы, которую мы совсем недавно взорвали, — ответил Жи. — Когда я был там, то, помимо кодов отключения систем безопасности роботов, также скопировал и список всех баз, которые на момент окончания Великого Патча ещё числились в системе как занятые роботами. Из них некоторые, — те, что отмечены красным, — были уничтожены через активацию системы самоуничтожения. Те же, что отмечены синим, уничтожены не были, и, возможно, какие-то из них могли уцелеть даже к сегодняшнему дню. Совершенно точно так же, как уцелела база на Вите.

— Ты забрал оттуда карту баз? — улыбнулся я. — Ну, голова!

— Отрицательно. Я не забирал карту баз, я забрал их координаты и статусы. Визуальное представление в виде карты смоделировано шестнадцать секунд назад при помощи моих собственных вычислительных мощностей.

— Кори права, ты зануда, — не переставая улыбаться, хмыкнул я.

— В любом случае, это занятно! — капитан заинтересованно склонил голову к плечу. — Значит, хочешь сказать, что у нас есть шансы завладеть заброшенной базой роботов, чтобы развернуть на ней нашу миссию?

— Я допускаю вероятность этого. Окончательный ответ будет зависеть от того, где будет проходить операция по похищению спейсера и насколько далеко это окажется от уцелевшей базы. И от того, будет ли эта база действительно уцелевшей, конечно же.

— Кстати, да! — капитан повернулся ко мне. — Мы, по-моему, забыли уточнить одну очень важную вещь — а где вообще находится тот спейсер, который мы собираемся похитить?

— Нет смысла это уточнять, потому что на данный момент его нет нигде, — я развёл руками. — Как я уже говорил, спейсеры строятся постоянно, поэтому даже если не прямо сейчас, то через месяц, не позже, будет готов очередной из них. Если уж на то пошло, мы можем даже сначала занять базу, а потом уже, основываясь на информации о новых спейсерах, дождаться того момента, когда ближайший к нам завод закончит постройку. Больше, чем полгода, это точно не займёт.

— Ну, полгода — тоже немалый срок! — капитан покачал головой. — Давайте сначала посмотрим, может, нам и не придётся ждать так долго. Надо найти информацию, какой из заводов сейчас ближе всего к завершению постройки, и сравнить его местонахождение с картой Жи.

— Отличная идея, — тут же отреагировал робот, словно принял упоминание себя за обращение. — С определённой вероятностью может оказаться, что подготовительный этап не займёт так много времени.

— Что ж, — капитан первым вытащил из кармана терминал и помахал им. — Тогда всем искать любую информацию о спейсерах, их постройке и заводах, которые этим заняты! Жи, тебя тоже касается!

У робота, конечно, личного терминала не было, но он ему и не был нужен — в его распоряжении и так были все ресурсы корабля, включая и доступ к поисковым сетям. А с его скоростью поиска в отсутствие необходимости вводить запросы и читать потом ответы глазами было совершенно не удивительно, что именно он первым и нашёл интересующую нас информацию.

— Обнаружено совпадение, — прогудел он буквально через полторы минуты неподвижного стояния возле консоли. — Ключевые слова «спейсер, сектор, появится».

— Неинформативно, — капитан махнул рукой. — Выведи информацию на лобовик.

— Выполняю загрузку. Загрузка завершена.

На лобовике, сменив собою трёхмерную карту расположения баз, появилась статья электронной газеты с броским заголовком «Ещё в одном секторе скоро появится новый спейсер!».

— Так-так-так… — капитан подался вперёд, читая текст статьи. — Так-так… Сектор Тарот… Система Фрейя. А написана статья месяц назад… Надо найти ближайший к этой системе завод и узнать, в каком состоянии тот спейсер, о котором говорилось в статье. Узнать, сколько там ему осталось до полной готовности.

— Так в статье же сказано, — я ткнул пальцем в нужную строчку. — Через три месяца. Статья написана месяц назад. Тащиться им как раз пару месяцев, по примерным подсчётам, а то и побольше, так что спейсер или прямо сейчас цепляют к грузовику, или он уже пару дней как в пути!

— Ну хоть одна хорошая новость… — вздохнула Кори. — Осталось только выяснить, есть ли где-нибудь там база роботов.

— Утвердительно, — тут же ответил Жи. — База есть.

— Я имела в виду «поблизости к их маршруту».

— Ответ по-прежнему утвердительный. Поблизости к вероятному маршруту транспортировки спейсера имеется бывшая база роботов.

— Рабочая? — заинтересовался капитан.

— Статус неизвестен. Информация отсутствует.

Я жестом остановил Кори, которая явно собиралась задать ещё какой-то каверзный вопрос, и спросил сам:

— А как ты узнал про маршрут?

— Методом перекрёстного поиска. Все заводы по производству спейсеров имеются в общем реестре космических структур и числятся там под номерами ноль пять, ноль шесть, ноль семь, ноль девять, десять и одиннадцать.

— Первая десятка? — удивился капитан. — Это, получается, они существуют… Сколько лет?

— До хрена! — я кивнул. — С самого появления общего реестра, с самого момента появления Администрации.

— А ноль восемь где? — встряла Кори. — После ноль семь идёт сразу ноль девять!

— Да кто его знает? — я пожал плечами. — Может, восьмой структурой в реестре стала какая-то станция или планетоид, зарегистрированная раньше, чем завод. О них же вообще исчезающе мало информации, о заводах этих.

— Утвердительно, — поддержал меня Жи. — И, тем не менее, я нашёл информацию о нужном именно нам заводе. Он располагается…

— Стой! — я тормознул робота, потому что от его монотонного голоса клонило в сон похлеще, чем от дозы тетрамиона. — Лучше покажи. Не могу уже слушать твои лекции, которые словно в записи идут.

— Как пожелаете.

Газетная статья с лобовика исчезла, и её место снова заняла карта космоса с разноцветными точками. Точек стало больше — появилась ещё фиолетовая, и зелёная.

— Это, — под монотонный голос Жи зелёная точка на самом краю обжитого космоса моргнула, — система Фрея, в которую будет доставлен спейсер.

— А фиолетовая — значит, завод? — уточнила Кори.

— Утвердительно. А это… — между точками протянулась яркая пунктирная линия. — Прямой маршрут, соединяющий эти две точки. Согласно найденным в сети техническим характеристикам тяжёлого грузовика класса «Сизиф» и массогабаритным характеристикам спейсера, доставка его в конечную точку на такое расстояние займёт два месяца и семь дней. Плюс-минус два дня в зависимости от того, с какими проблемами экипаж столкнётся в пути и столкнётся ли вообще.

Что ж, я был прав в своей оценке времени. Приятно всё же понимать, что я не окончательно утратил связь с жизнью, пока сидел в четырёх стенах своей железной конуры на врекерском буе. Ещё пока примерно представляю, что творится в космосе, и где что находится.

Ну, или, снова начал представлять, как только связался со всем этим по второму разу. Тоже вариант.

— А база, надо думать, вот эта? — Кори приподнялась со своего кресла и ткнула пальцем в одну из точек, что изображали базы роботов.

Точка действительно располагалась довольно близко к маршруту грузовика — буквально всего-то через один сектор. Два прыжка через спейсеры, денёк-другой полёта на маршевых — и здравствуйте, товарищи! С учётом того факта, что прыжки эти пройдут через малонаселённые сектора, даже можно представить себе, что нас никто не заметит, и администраты не успеют даже понять, что за ними идёт охота, как охотники уже окажутся у них прямо под боком.

Всерьёз на такое надеяться, конечно, глупо, но мысль всё равно приятная.

— А что там, на этой базе? — капитан задал правильный вопрос, который я и сам хотел задать.

— Информация отсутствует. База заявлена как военно-ремонтная. Значит, в теории на ней могут быть запчасти.

— Для роботов? — с подозрением спросила Кори.

— В том числе. Для роботов, кораблей, оружия.

— Ты сказал, она ещё и военная, — напомнил я. — Значит, там и оружие может найтись?

— Вероятно. Но оружие роботов не может применяться людьми, — сразу поняв, куда я клоню, ответил Жи. — Оно не приспособлено для использования человеческими конечностями.

— Это не так важно, — я махнул рукой. — Франс же так и сказал — пригодится всё. У них там мастера на все руки имеются, так что даже оружие роботов вполне способны привести к виду, в котором с ним сможет справиться человек.

— На таких условиях это действительно может быть выгодно, — согласился Жи. — Особенно если учесть, что большая часть оружия роботов в своё время была оружием людей, которое роботы переделывали под себя.

— Спираль истории, чтоб меня… — тихо вздохнул капитан. — Мы делаем оружие, которое у нас отбирают роботы и переделывают под себя лишь для того, чтобы мы могли снова отобрать его у них и вернуть к первоначальному виду… Иронично!

Чтоб меня космический дельфин покатал, а ведь капитан… Он же вполне может быть ровесником событий Великого Патча! Вряд ли, конечно, он его застал в сознательном возрасте — не похож он на человека, которому идёт седьмой десяток… Но вот то, что он родился и вырос в самое непосредственно-послевоенное время — вот это вполне вероятно. В те самые дни, когда вокруг царил хаос и анархия, когда Администрация из кожи вон лезла, чтобы вернуть в населённые системы хотя бы какое-то подобие порядка, когда не хватало вообще всего, от кораблей и оружия до банального воздуха для дыхания, потому что не было энергии для питания регенерирующих установок.

Это ведь именно после Великого Патча образовалось огромное количество станций, которые позже стали «серыми». Их просто бросили из-за того, что их нечем было питать, а уже потом, позже, ушлые ребята просто угнали их с известных координат и присвоили себе. Не все, конечно — часть станций вернулась под крыло своих старых хозяев, в том числе и Администрации, — но всё равно таких было немало.

В общем-то, нет ничего удивительного, что капитан так негативно относится к Администрации, хотя формально является её подданным и до какого-то момента исправно отыгрывал эту роль. Он просто с раннего детства видел, как Администрация решает возникающие проблемы… А она их всегда решает одинаково — заваливает деньгами, а потом, если проблема не решилась — давит силой.

А проблемы такого масштаба, что на них обратила внимание аж сама Администрация, очень редко можно решить, просто засыпав их деньгами — что толку от денег жителям планеты, на которой царствует голод? Деньги не посадить в землю, чтобы они проросли в сорго, и что самое смешное — на эти деньги даже не купить еды у других планет, потому что у них у всех та же самая ситуация.

Теперь понятно, почему вообще с женой капитана, матерью Кори, произошло то, что произошло. Перебои с поставками «иммунозы» — звучит довольно подозрительно, лекарство довольно распространённое и не особенно дорогое… Но не в послевоенных условиях явно. Роботам, в отличие от людей, медицина не нужна, поэтому склады фармакологических корпораций они жгли без промедлений. Самим корпорациям тоже доставалось, конечно, но они ещё худо-бедно умудрялись защищаться, а вот защитить миллионы разбросанных по всему космосу складов — поди попробуй.

Поэтому нет ничего удивительного, что в послевоенные годы случались перебои с лекарствами — корпорации из кожи вон лезли, чтобы наладить производство всего и сразу, и побольше, но это, понятное дело, невозможно.

Вот и получалось, что лекарства постоянно находились в дефиците — то одно, то другое. И погибающие из-за их нехватки люди записывались Администрацией в «статистические небоевые потери».

А история Кори и капитана — это просто одна крошечная пылинка в огромной куче потерь.

Если так подумать, то у капитана было даже больше причин ненавидеть Жи, чем Администрацию — ведь именно из-за него, или, вернее, из-за таких, как он, приключился Великий Патч. А без Великого Патча не было бы его последствий, которые отравили жизнь самому капитану и, по сути, убили его жену.

Но почему-то капитан не спешил ненавидеть робота. Да и Кори тоже, хотя и изо всех сил пыталась делать вид, что не доверяет ему, на самом деле по-своему искренне любит и ценит бездушную железку. Так же, как и остальных членов этой разношёрстой команды.

То ли ненависть к Администрации у этих двоих слишком сильна, настолько сильна, что застилает им глаза и смещает приоритеты, то ли… что-то ещё.

Шрап, надо уже наконец-то каким-то образом выяснить историю этой самоходной консервы, а то я скоро лопну по шву от накапливающихся вопросов!

— Так, ладно! — капитан встряхнулся, словно выбрасывая из головы тяжкие мысли, и хлопнул ладонями по коленям. — Жи, у нас есть возможность выяснить статус базы удалённо?

— Отрицательно. Даже если база не уничтожена, она обесточена. Даже если не обесточена, я всё равно не имею информации о каком-то способе доступа к ней. Вероятно, мы могли бы выйти на связь, располагаясь вблизи базы, и запросить информацию у диспетчера, но диспетчера на базе, согласно информации в реестре, тоже нет.

— Ну и всё равно для ближней связи нам надо находиться в радиодиапазоне, — вздохнул капитан. — Что ж, значит, надо звать Магнуса и Кайто и снова отправляться в космос!

— Сейчас? — удивилась Кори.

— А когда, солнышко? — усмехнулся капитан. — «Шестая луна» требует с нас базу и оружие, мы же не можем прийти к ним без них. Они нас спросят есть ли у нас база, и что мы им ответим? «Лучше, у нас есть рисунок базы»? Нет, сперва надо выяснить, есть ли там вообще эта база, цела ли она, есть ли на неё доступ, возможно ли там внутри существовать… Короче, много чего надо выяснить, прежде чем мы сможем с уверенностью сказать, что база у нас есть.

— Утвердительно, — прогудел Жи. — Существует предположительно тридцать семь факторов, способных повлиять на окончательное решение использовать обсуждаемую базу в обсуждаемом ключе.

— Вот видите! — капитан кивнул. — А это значит, что мы отправляемся… Куда отправляемся, Жи?

— Система Ганди. Второй пояс астероидов. Астероид Кегль ноль шесть тринадцать. База роботов номер ноль один ноль один.

Глава 11

— Шрап! И как мы туда попадём? — тихо спросила Кори. — Там же мышь беременная не пролезет!

Её недовольство вполне можно было понять — про беременную мышь она, конечно, загнула, но протащить «Барракуду» к базе роботов действительно было той ещё задачей.

Всё дело в том, что второй пояс астероидов системы Ганди, в котором был спрятан нужный нам «Кегль ноль шесть тринадцать», был поясом высокой плотности. Говоря проще — астероиды в нём располагались так неудачно, что пролететь между ними было той ещё задачей.

Кори, конечно, отличный пилот, настолько опытный, что смогла провести нас практически вслепую между ледяными глыбами Роки-младшей, но сейчас даже её полномочия были всё. Причуды гравитационного равновесия заставили астероиды второго пояса висеть, практически касаясь друг друга, а где-то и натурально — слипшись воедино. Кое-где просветы были побольше, а где-то предположительно достигали даже сотни метров, но нет никакой гарантии, что, сунувшись в эту дыру, не окажешься в тупике, наткнувшись на ещё пару прильнувших друг к другу камней.

— И какой из них твоя база? — сумрачно спросила Кори, вдоволь налюбовавшись на неприступные астероиды.

— Не имею информации, — ответил Жи. — Один из этих астероидов и является базой, но какой именно из них является «кеглем ноль шесть тринадцать» — я не имею информации. Предполагаю, что он должен располагаться где-то в глубине пояса. Вероятность того, что роботы оставили свою базу на виду — минимальна.

— Ага, и как же интересно ваши корабли попадали туда через эти норы? — не поверила Кори. — Или вы научились спейсить прямо в ангары?

— Отрицательно. Подобных технологий у роботов не было. Предполагаю, что подобная конфигурация пояса астероидов, с минимальными зазорами между ними, была создана искусственно для того, чтобы скрыть за ними саму базу. Также предполагаю, что ранее существовал специальный путь или несколько путей через астероиды, по которым корабли достигали базы.

— Но где они, ты, конечно же, не знаешь? — уточнила Кори.

— Утвердительно. Подобной информацией я не располагаю.

— Скорее всего, их уже и нет, — задумчиво произнёс капитан. — Если роботы не устранили их сами, покидая базу, то их устранило время. Уж сколько лет прошло с той войны, силы гравитационного взаимодействия наверняка сделали своё дело. Там же на самом деле достаточно чуть-чуть сдвинуть всего пару камней — и стабильный прямой путь уже перестанет быть таковым.

— А у нас вообще есть гарантия, что нужная нам база находится именно тут, а не, скажем, на пять тысяч километров дальше? — хмыкнул я.

— Если Жи ничего не напутал с координатами, то мы находимся в двадцати тысячах километров от необходимой точки. — ответил Магнус, глядя на экран радарного поста и почёсывая за ухом кометика, который тоже с любопытством вглядывался в дисплей. — И находится она прямо перед нами. С учётом того, что общая ширина пояса астероидов в этом месте в пределах ста пятидесяти тысяч километров, можно сказать, что нужная нам база… Ну, не в центре пояса, возможно, но где-то в его глубине.

— Жи ничего не напутал с координатами, — хладнокровно ответил робот. — Это исключено самой моей прошивкой.

— Я знаю, я так, к слову, — Магнус махнул рукой, и вернулся к почёсыванию кометика.

Я чуть было не съязвил, что они наконец-то подружились. Несмотря на то, что изначально здоровяк был настроен к зверюшке враждебно. Но в последний момент язвить передумал — не о том сейчас речь идёт.

Речь сейчас идёт совершенно даже о другом.

Я хлопнул себя ладонями по коленям, и встал:

— Ну, раз никакой ошибки нет, тогда я пошёл.

— Куда? — хором спросили все присутствующие на мостике, повернувшись ко мне.

— Наружу, конечно! — я пожал плечами. — Должен же кто-то освободить нам проход.

— Я понял, — тут же отреагировал Жи. — Ты собираешься использовать врекерское снаряжение?

— В точку, железка! — я указал на него пальцем. — Захват, конечно, астероиды не потянет, но на наше счастье, у меня ещё остались тросы. Заставлю одни астероиды двигать другие астероиды.

— А это точно не опасно? — с сомнением в голосе спросил Кайто. — Может, мы просто из пушек расстреляем их?

— Всё на свете опасно, дружище! — усмехнулся я. — Вопрос только в степени опасности и объекте, для которого эта опасность существует. Так вот расстрелять астероиды из пушек — это более опасно, если в качестве объекта рассматривать нужную нам базу. Кто его знает, как полетят обломки и какого размера они будут. С немалой долей вероятности часть их попадёт в нужный нам астероид, и не будет у нас после этого никакой базы. Оно нам надо?

Кайто вздохнул и смиренно опустил голову. По нему было видно, что он предпочёл бы расстрелять всё из пушек, но перспектива потери базы его явно не вдохновляла. Оно и не странно — это же целая настоящая база роботов! Он не смог попасть на ту, что была на Вите и наверняка потом сокрушался по этому поводу, зато теперь выпал такой отличный шанс наверстать это!

Пожалуй, если бы не его космофобия, он бы даже вызвался мне помочь, даже при условии, что помощи от него объективно быть никакой не может в этом деле. Просто сидеть и ждать, когда наконец откроется доступ на базу — выше его сил.

Мы, конечно же, при первой же возможности починили все скафандры, которые были на борту — кроме моего, принадлежащего «Линкс». Слишком уж приметный он для того, чтобы чинить его в общем порядке. Формально ничего такого, конечно, в этом нет, и вопросов никто на серых станциях задавать не будет… Но то, что никто не будет задавать вопросов, ещё не означает, что никто этого не запомнит. Подобные вещи происходят нечасто, и тех, с кем это будет связано, запомнят как пить дать. Запомнят один раз в одном месте, потом запомнят другой раз в другом месте по какой-нибудь другой причине, потом в третьем… И вроде оно все никак не связано друг с другом, но знающие люди обязательно обратят внимание на тех, кто из раза в раз оказывается фигурантами различных историй, и связь эту найдут. А если не найдут — придумают. Это их работа, им за это деньги платят.

А там, где внимание этих людей, там и интерес с их стороны. А где интерес — там и проблемы. А нам проблемы не нужны, мы и так влезли в такие проблемы и так глубоко, что лишнее внимание нам ни к чему.

Поэтому скафандр «Линкс» мы выбросили в космос, как только я снял с него всё, что могло пригодиться хотя бы в теории. А собственным скафандром я пока что не обзавёлся, так что пришлось снова надевать капитанский, и цеплять поверх него сбрую врекера, благо теперь для этого даже посторонней помощи не требовалось — стараниями Пиявки моя многострадальная рука за последние дни успела полностью восстановиться.

Пока я экипировался, Кори подвела корабль как можно ближе к астероидам, чтобы не пришлось далеко лететь, и я принялся за работу.

Хотя назвать это работой язык толком не поворачивался. По большому счёту, всё, что мне нужно было — это просто соединить астероиды тросами в определённом порядке, и долго-долго ждать.

Прелесть тросов, как технологии — в том, что им всё равно какой вес тащить. По сути, каждая из точек троса сосредотачивает гравитационное поле объекта в одной его точке, и эти точки связываются друг с другом лучом энергии. Точно не знаю, как это работает, технологии тросов всего пять лет, и никто до сих пор не смог в ней разобраться, а «Линкс», понятное дело, умеют хранить секреты, но слыхал, что здесь как-то завязана экзотическая материя.

Когда огромный астероид связывается с меньшим по размерам с помощью троса, их гравитационные поля, которые до этого момента были направлены во все стороны, начинают работать только навстречу друг другу, из-за чего по всем законам физики объекты начинают двигаться. И опять же по законам физики — объект меньшей массы начинает двигаться быстрее, чем объект большей массы.

Именно на этом и основана работа с тросами на врекерских станциях — один конец закрепляется на что-то тяжёлое, типа стенки приёмного канала печи, которая является одним целом со всей станцией, — а другой на нужный объект. Например, на кусок обшивки, который в миллиарды раз легче. Конечно, станция от этого всё равно приобретает какой-то мизерный импульс движения, но, учитывая, сколько врекеров трудится на ней, учитывая, что в печь отправляется примерно столько же, сколько в процессор с другой стороны, — этими значениями можно пренебречь. Они всё равно самоуравновешиваются со временем.

А вот астероидам уравновеситься не суждено. Они и так довольно много времени провели в равновесии, и спасибо им за это — они сохранили для нас базу.

Или раздавили её между собой за долгие шестьдесят лет, и даже не заметили этого… Тоже вероятно.

Вот Кайто расстроится-то…

Раскидав пять тросов, я вернулся к кораблю, зацепился за него страховочным фалом, и повис рядышком, заложив руки за голову и наблюдая, как астероиды медленно и не спеша тащат друг друга в разные стороны, потихонечку освобождая проход.

Дело это небыстрое, и спешить тут явно некуда. Мне ещё нужно будет вовремя отключить тросы, причём каждый — в своё определённое время, чтобы более мелкие камни не врезались в более крупные со слишком большой силой. Иначе они разлетятся на осколки и тогда это мало чем будет отличаться от варианта «расстрелять всё нахрен из пушек».

— Кар, всё нормально? — раздался в комлинке немного нервный голос Кори.

— Да, всё прекрасно, — ответил я. — Как там проход?

— Постепенно освобождается. Возможность пройти чуть дальше появится через… Сколько, Жи?

— При такой же скорости движения астероидов, как сейчас, двенадцать минут четырнадцать секунд, — ответил Жи по общей связи.

— Отлично! Тогда я отключаю тросы, пусть астероиды движутся по инерции, а сам пока двинусь дальше, расчищать следующий участок.

— Будь осторожен! — попросила Кори, и отключилась раньше, чем я успел ей что-то ответить.

Эх, Кори, Кори… Импульсивность воплоти, правильно Жи про неё говорил.

Я проверил запасы маневрового газа в скафандре, дыхательную смесь и даже запас воды — всего было достаточно для того, чтобы продолжать работу. Конечно, по-хорошему было бы дождаться, когда освободится этот участок и только потом, с кораблём вместе, перемещаться к следующему, но висеть лишнее время в космосе тоже не очень-то хотелось. Двенадцать минут на один участок, двенадцать на другой, на третий — эдак целый час пройдёт.

А это значит, что мы окажемся на базе на час позже. Я, конечно, не Кайто, но, шрап, интересно же, что там к чему! База роботов на Вите была пуста, как моя врекерская станция после удачной смены, но тут-то наверняка должно быть что-то интересное! Тем более, что та база была научной, а эта — военно-ремонтная, тут просто обязано быть что-то интересное!

И я буду одним из первых людей, кто увидит это интересное. Одним из немногих, кто вообще это увидит!

Я быстренько оглядел окружающие меня астероиды. Расстояния между ними вполне хватало для того, чтобы между ними спокойно пролезал я (и ещё три меня спокойно пролезли бы, что уж там), но явно не хватало для корабля.

Мелочь размером с грузовик «Барракуда», конечно, без проблем распихает собственным носом, защищённым силовым щитом, но вот всё, что больше, уже может стать серьёзной проблемой. Такие булыжники уже вот так запросто не сдвинешь, поэтому придётся снова брать в руки захват, переводить его в режим тросов и отстреливать их один за другим, соединяя астероиды друг с другом.

К счастью для нас, действительно больших астероидов тут было всего ничего.

Сейчас, когда я находился, по сути, прямо в самом сердце этого пояса, и видел его изнутри, в голову закрадывались мысли о том, что такая небывалая плотность астероидов тут — не прихоть гравитации, а очень даже тонкий расчёт. Настолько тонкий и настолько точный, что человеческому разуму это вряд ли под силу. А вот самоходному компьютеру, а тем более целой толпе самоходных компьютеров, объединённых общей директивой — «убить всех человеков», — вполне себе под силу.

Рассчитать гравитационные взаимодействия миллионов камней разных форм и размеров и расположить их так, что между ними и «Серебряная стрела» не проскочит — отличный способ обеспечить базе прекрасную защиту. Для того, чтобы к ней пробиться, нужно или лететь через заранее подготовленные, наверняка пристрелянные и заминированные коридоры, по которым перемещались сами роботы, или пытаться пробиться через миллиарды тонн камней. Это всё равно что в толщу горы пробиваться, только работы осложняются ещё и отсутствием атмосферы и гравитации.

Но роботы, когда планировали эту прекрасную во всех смыслах защиту, не предполагали, что она просуществует целых шестьдесят лет. За это время даже самое стабильное гравитационное равновесие так или иначе бы разрушилось, что вполне могло, а может, и повлекло за собой цепочку столкновений астероидов — один об другой, тот об третий, и так далее. Энергия столкновений была невелика, поэтому от астероидов откалывались сравнительно маленькие куски, но происходило это раз за разом, раз за разом, и в итоге получилось то, что получилось. Огромная куча сравнительно мелкой, по космическим масштабам, конечно, «гальки», которая висела между несколькими десятками гигантских камней, что ещё не успели нащупать друг друга в этой тесноте. Висела — и мешала пролететь кораблю, который неминуемо повредился бы об них.

Если только я не помогу, конечно.

— Кар, — раздалось в комлинке. — Прошли первый участок. Пока что всё хорошо.

— Принято! — ответил я, цепляя третий по счёту трос. — Заканчиваю со вторым участком. Ещё один трос — и готово.

— Хорошо, жду команды, — и Кори отключилась.

Я отстрелил ещё три троса, посмотрел на счётчик оставшихся — надо экономить. Хрен знает, сколько ещё астероидов придётся двигать с места на место, прежде чем мы наконец попадём к базе, а осталось меньше десятка. Остаётся только надеяться, что пояс астероидов закончится раньше, чем тросы, потому что в противном случае даже не знаю, что делать. Пытаться сдвинуть астероиды захватом, который, по сути, тот же трос, только намертво прицепленный одним концом ко мне — это даже не смешно, меня размажет о камень раньше, чем я осознаю, какую глупость вообще сделал.

— Второй участок закончен! — доложил я в комлинк, глядя как голубые светящиеся линии растаскивают астероиды в стороны.

— Подтверждаю, — отозвался Жи. — Расчётное время освобождения пути — десять минут тридцать две секунды.

— Тогда я вперёд, а вы…

— Минутку! — взволнованный голос Магнуса не дал мне договорить. — Погоди-погоди…

— Что такое? — я убрал руку от страховочного карабина, которым уже успел зацепиться за кронштейн антенны «Барракуды».

— Тут что-то… — задумчиво произнёс Магнус. — С одним из астероидов происходит что-то не то. Он… Не пойму. Радар показывает, что он разделяется!

Я быстро повертел головой по сторонам, осматривая все астероиды, к которым тянулись голубые лучи тросов.

— Какой? — спросил я, не разглядев ничего опасного.

— Если от носа корабля… Три часа. Склонение пятнадцать! Он разделился, полностью!

Но я уже и сам увидел.

Один из больших астероидов, которые я использовал в качестве якоря для более мелкого, оказался с изъяном. То ли где-то внутри него была пустота, то ли — глубинная трещина, — но сейчас он разломился на две неравные половины. И одна из них, та, что меньше, увлекаемая тросом, полетела навстречу другому космическому камню…

Вот только из-за смещения центра масс, на которое я не рассчитывал, астероиды явно начали медленно закручиваться вокруг друг друга широкими дугами…

И траектория движения одного из них проходило точнёхонько через застывший в каменном мешке корабль…

Глава 12

— Ребята, у нас проблема… — обеспокоенно проговорил Магнус в комлинке. — И немаленькая! Мы на траектории астероида!

Судя по небольшой паузе, он вывел картинку со своего радарного поста на экран, и все потратили половину секунды на то, чтобы её изучить.

— Кори, назад! — тут же велел капитан. — Полный назад!

— Не успеем! — нервно ответила Кори. — Скорости нет!

— Тогда разворачивайся! Разворачивайся и — полный вперёд!

— Тем более не успеете… — произнёс я, глядя на приближающийся астероид.

Я быстро огляделся по сторонам, прикидывая, куда можно прицепить хотя бы один трос, чтобы убрать опасный обломок камня с его траектории, но получалось, что никуда нельзя. Все большие астероиды, масса которых позволяла бы им сыграть как якорь в этой ситуации, уже были или частично или полностью скрыты от меня более мелкими собратьями, которые я своими руками отправил в их сторону. Нигде не было прямой линии выстрела, по которой можно было бы отстрелить трос.

Стоп, секунду… Есть один объект!

Я активировал комлинк:

— Кори! Как только я скажу, сразу давай тангаж в минус!

— На сколько⁈ — не тратя времени на глупые вопросы, уточнила Кори.

— На максимум! И готовься к смене ориентации!

— Принято! Жду сигнала!

— Кар, что ты задумал? — вмешался взволнованный Кайто.

— Что-то ненормальное, — честно ответил я и вскинул захват, прицеливаясь в летящий прямо на меня астероид.

А что делать, если я спец по ненормальному? Ждать, пока астероид столкнётся с кораблём? Но тогда ни у кого не останется шансов, даже у меня. Тем более, что создал эту ситуацию я. Не специально, но я. Мне и исправлять.

Лёгкий толчок в руки — и один конец голубого луча протянулся к космическому булыжнику, нисколько не смущаясь тем, что до него десятки километров.

— Кори, давай! — велел я, направляя захват практически себе под ноги — в носовую часть корабля.

И Кори дала. Дала так резко и неожиданно, что я даже не успел нажать на спусковой крючок, когда корабль ушёл из-под меня, наклоняя нос так, словно пытался что-то рассмотреть под собой.

Но так оно даже лучше. Потому что, когда я наконец прицелился в нужное место и отстрелил второй конец троса, корабль уже вращался вокруг своей поперечной оси, пусть и с небольшой скоростью. И, когда голубой луч соединил его и астероид в единую гравитационную систему, из-за огромной разницы в массе центр тяжести этой системы оказался возле камня.

А так как корабль уже успел наклониться под сорок пять градусов относительно своего изначального положения, его не просто потащило к астероиду, а ещё и начало разворачивать вокруг носа — точки закрепления луча! Как будто астероид был рыбаком, трос — удочкой, а корабль — рыбой, которую выдёргивают из воды!

И всё равно инерции крутящего момента не хватало, чтобы облететь астероид по дуге!

Ну так «рыбку» надо подсечь…

— Кори, полный вперёд! — приказал я.

— Полный да! — обречённо подтвердила Кори, и обшивка тут же завибрировала под ногами.

Я ухватился за кронштейн антенны, и вовремя — корабль рванулся вперёд и вверх, ещё больше закручиваясь вокруг своей оси! Если бы не трос, если бы корабль просто двигался вперёд, то буквально через несколько секунд он бы врезался в другой астероид, а сейчас…

А сейчас, пытаясь преодолеть сопротивление троса и натянуть его, корабль по широкой дуге летел вокруг астероида, с которым был связан.

Когда я увидел, что достаточно, то скомандовал:

— Полный стоп!

И нажал на кнопку на захвате, отключая тросы.

Я рассчитал почти идеально. Корабль продолжал лететь по инерции, но теперь его траектория движения не пересекалась с астероидом, а проходила рядом, буквально впритирочку.

— Выравнивайся! — велел я в комлинк, наблюдая за тем, как каменная громадина вырастает прямо передо мной, и прикидывая, не заденет ли она меня.

По всему получалось, что заденет… Вскользь, но мне хватит. И щит тут не поможет — его напряжённости явно не хватит на то, чтобы справиться с такой гигантской массой, его просто продавит до самой обшивки! Вместе со мной…

И даже нет времени добраться до шлюза, вообще ни на что нет времени — трос подтащил корабль слишком близко, в запасе буквально три секунды!

Но этого хватило на то, чтобы отстегнуть страховочный фал, ухватиться за кронштейн, как следует упереться в него ногами и изо всех сил толкнуться в сторону, прочь от корабля!

— Столкновение! — раздался в комлинке нервный голос Кайто спустя мгновение. — Обшивка не повреждена, системы в порядке! Всё нормально, живём!

Для команды ситуация разрешилась. Но пока не для меня — мне нужно было ещё стабилизироваться и вернуться к кораблю.

Я специально придал себе небольшой вращательный импульс в момент толчка. Сейчас он как раз развернул меня лицом к астероиду, и я имел возможность в красках наблюдать, как огромный камень настигает маленький кораблик и скребёт по его обшивке одним из своих отрогов. Очень близко к тому месту, где находился я, и только чудом не снеся антенну, за которую я цеплялся.

Корабль от столкновения бросило в сторону, но Кори, бдительно следящая за стабилизацией, тут же отработала траекторию маневровыми, и «Затерянные звёзды» снова без движения застыли в самой середине астероидного пояса.

— Повреждений не зафиксировано, — ещё через секунду доложил Кайто. — Все системы работают исправно.

— Уф… — выдохнула Кори. — Чудеса на виражах, шрап. Кар?

— Я в порядке! — ответил я, снова беря в руки захват. — Меня не задело.

— Можно в следующий раз поаккуратнее? — сварливо спросила Кори, на что я лишь улыбнулся — я-то прекрасно слышал беспокойство за меня, которое она пыталась этой сварливостью прикрыть.

Но что больше всего меня порадовало — это то, как точно и без сомнений Кори выполняла мои команды. Прекрасная работа! В награду за которую мы получили жизнь, как бы пафосно это не звучало.

— Да уж… — облегчённо выдохнул Кайто. — Это было… Неожиданно!

— Точно! — согласился я, наводя захват на корабль. — Но то ли ещё будет!

— А можно не надо? — опасливо спросил Кайто.

— Надо, Кайто, надо! — улыбнулся я, выстреливая луч захвата и подтягивая себя к кораблю.

После произошедшего я внимательнее осматривал астероиды, не ленясь даже подлететь на маневровых поближе в случае, если возникали какие-то сомнения. Но больше ни один космический булыжник не пытался подложить нам свинью, поэтому с третьим участком я расправился без проблем и даже быстрее, чем с предыдущими двумя — потратил всего два троса.

А четвёртого участка уже не было. Когда астероиды медленно и нехотя расползлись в стороны, нашему взору открылось то, что они за собой скрывали.

Это была база роботов. Её невозможно было перепутать ни с чем другим, потому что ничего другого, что выглядело бы таким образом, здесь не было и быть не могло по определению.

База тоже была астероидом, но глубоко модифицированным. Если уж на то пошло, то при взгляде снаружи казалось, что он состоит из металла в большей степени, нежели из камня. Стальные поверхности, плоскости, трубки, антенны и прочие железные элементы, которыми астероид ощетинился, как ёж — иглами, — торчали из каждого удобного угла. Казалось, что металл просто пророс через поверхность астероида, найдя для этого самые уязвимые точки, но передумал расти дальше и остался в таком виде.

Что характерно — непосредственно вокруг базы не было других астероидов, ни больших, ни малых в радиусе, навскидку, нескольких сотен километров. Был бы у меня скафандр «Линкс», я бы смог сказать точнее благодаря встроенному в шлем лазерному дальномеру, ну а в капитанском придётся уповать на точность глазомера.

В общем-то, нет никакой разницы полсотни километров там или целая сотня — главное, что подлететь к базе можно спокойно, без необходимости снова устраивать балет с астероидами.

— Ну что, господа… — хмыкнул я в комлинк. — Вот, кажется, и наша искомая база. Я вас поздравляю. Можно стыковаться.

— Ага, вот только куда? — немного неуверенно спросил Кайто. — Неужели у роботов будут те же самые системы стыковки, что и людей?

— Утвердительно, — прогудел Жи. — Подавляющее большинство кораблей роботов были отбиты у людей, и подвергались модернизации лишь в той степени, в какой это было необходимо. Модернизировать и менять системы стыковки было контрпродуктивно. Возможно, системы стыковки данной базы покажутся вам слегка устаревшими, но на работоспособности это сказаться не должно.

— Вообще не должно! — фыркнула Кори. — Мы к таким развалюхам иногда стыковались, что твоя база по сравнению с ними — маленькая девочка! Осталось только найти стыковочный шлюз…

Шлюз нашёлся довольно быстро — достаточно было просто облететь ометалленный астероид по кругу, и он предстал перед нами во всей красе. Даже не «он», а «они» — потому что их было целых три — рядом друг с другом.

Я к тому моменту уже вернулся в корабль, поэтому наблюдал за приближением базы оттуда же, откуда и все остальные — с мостика. Наблюдал-наблюдал, а потом развернулся и пошёл собирать оружие и броню.

Что бы там Жи ни говорил про заброшенность базы, а голым и безоружным я туда точно не пойду. Ни за какие коврижки. В последнее время у меня как-то не складываются доверительные отношения с космическими структурами, которые по всем признакам должны быть мертвы. То защитные турели пытаются свинцом нашпиговать, то сошедшие с ума учёные — испепелить в огне ядерного взрыва.

Уверен, что мятежные роботы тоже припасли парочку десятков сюрпризов для тех, кто всё-таки сможет добраться до их секретов.

Или нет. Но надеяться на то, что нет — я не хочу. Надежда, как говориться, умирает последней, а это значит, что раньше неё в случае чего умру я. А меня это не устраивает.

Стыковка заняла чуть больше времени из-за того, что системы базы действительно оказались устаревшими, но в итоге герметичное соединение было установлено и над шлюзовыми дверями — что над внешней, что над внутренней, — загорелись зелёные лампочки.

— Атмосфера? — удивился Кайто, который, конечно же, стоял в первых рядах. — Там есть атмосфера?

— Утвердительно.

— А… Зачем? — Кайто перевёл удивлённый взгляд на Жи. — Ну в смысле… Зачем? Роботам же не нужно дышать! Я понимаю, атмосфера была на базе на Вите — там она… Ну, везде! От неё сложнее избавиться, чем её сделать! Но здесь, на мёртвом астероиде… Это же означает, что там внутри атмосферный процессор! А чем он питался все эти годы?

— База снабжена полноценным ядерным реактором, снятым с одного из отбитых у людей тягачей. Запас топлива в реакторе и ресурс обслуживающей автоматики рассчитан на сто лет беспрерывной работы. Я предполагал, что база может быть обесточена, но наличие атмосферы доказывает, что атмосферный процессор продолжает работать, а значит, этого сделано не было, — пояснил Жи.

— Ну понятно, но… Зачем роботам вообще атмосфера? Они же не дышат!

— Утвердительно. Роботам для существования не требовалась пригодная для дыхания атмосфера.

— Ну так и зачем она тут?

— Сварка, — коротко ответил Жи, и после короткой паузы добавил: — И некоторые другие технологические процессы. Они требуют наличия пригодной для дыхания атмосферы, поскольку изначально были придуманы и разработаны людьми именно для таких условий. Так как это в том числе ремонтная база, сваривание различных металлов здесь было очень частым явлением. В теории можно было заменить атмосферные виды сварки на такие, какие не требовали бы наличия атмосферы, но после подсчётов было принято решение о нерентабельности такого подхода. Исходя из имеющихся у роботов ресурсов, намного проще было поставить на базу атмосферный процессор и пользоваться общедоступными технологическими процессами.

— Хм, а логично ведь! — Кайто на мгновение задумался. — Интересно, какие секреты скрывает эта база?

— Информация отсутствует, — признался Жи. — Получить её возможно только методом личного исследования.

— Ну тогда чего же мы ждём? — с энтузиазмом спросил Кайто и потянулся к кнопке открытия шлюза.

— Стой! — прервал его я, и Кайто застыл с поднятой рукой и удивлённым выражением на лице:

— А?

Я ещё раз оглядел всю команду. На этот раз — прямо всю. Это, пожалуй, был первый раз, когда все шестеро шли внутрь, оставляя корабль пустым. Даже Жи топал с нами, ведь в этот раз полностью отсутствовала вероятность, что его увидит кто-то из людей, которые его видеть не должны.

Даже Пиявка шла, потому что, если вдруг случится какая-то пакость, может потребоваться оказание помощи прямо на месте, и для этого она тащила за спиной уже знакомый по истории с Кетрин и её родами рюкзачок, в который сложила всякое разное врачебное, чему не хватило места на её подвязке. Она даже свои шикарные чёрные волосы собрала в пучок на голове, и единственное, что в ней осталось от прежней Пиявки — привычка ходить босиком. Даже на базу роботов она собиралась идти без обуви, ну да это её выбор.

Даже Магнус шёл несмотря на то, что он до сих пор слегка прихрамывал на не до конца зажившую ногу. Он забронировался по максимуму, нацепив на себя всё, что только смогло налезть на его мышцы, и взял целых два средних бластера — один в руках, второй за спиной. На пальцах его блестели уже знакомые мне шоковые перчатки, и вообще, судя по его виду, он в одиночку собирался устроить целую войну, если придётся. Кометик тоже пытался отправиться с ним, но здоровяк, немного подумав, пришёл к логичному выводу, что за зверем следить у него там времени не будет, и запер его на мостике. Из-за этого Магнус теперь был мрачнее тучи, и вариант с войной с каждой секундой казался всё более реальным.

Капитан и Кори, конечно же, шли тоже. Оба в броне, Кори — с мечом и щитом, а капитан — со средним бластером, точно таким же, как и у меня.

Я в этот раз тоже не стал избегать брони, но оделся полегче Магнуса — надел средний плитник, одинаково хорошо (то есть, одинаково плохо) защищающий как от кинетического урона, так и от энергетического. Шлем надевать не стал, потому что он уменьшает обзорность, а лишать самого себя даже лишней доли секунды в ситуации, в которой придётся соревноваться реакцией с живой машиной — всё равно что лечь подремать в дюзе военного звездолёта. Можешь и выспаться как следует, а можешь больше никогда не проснуться, если вдруг объявят экстренный взлёт без стандартных предполётных проверок.

Ну и, конечно же, шёл Кайто. Его воля — он бы не шёл, а летел вперёд быстрее всех, прошибая лбом двери, даже несмотря на то, что и на нём красовалась броня. Причём, в отличие от меня, Кайто решил последовать примеру Магнуса, но, в отличие от Магнуса, на него налезли все элементы защиты, из-за чего азиат теперь сам был немного похож на боевого робота. Или, вернее, на самый первый прототип боевого робота, который толком ещё не умеет ходить и постоянно спотыкается, подтягивая тот или иной элемент экипировки на своё место, но уже выглядит угрожающе и по-боевому.

Я обвёл всех взглядом, обратил внимание Пиявки на то, что у неё развязался шнурок, получил в ответ кислую мину и фразу «Ха-ха, как смешно, юморист хренов» и кивнул:

— Отлично. Мы готовы. Жи.

— Да?

— Тебе, как единственному представителю вида разумных роботов на борту, выпала честь проложить для нас дорогу на эту базу… И дорогу по ней проложить тоже. Так что давай.

— Понятие «честь» не входит в базу моей прошивки, — прогудел Жи. — В моём понимании проникновение на базу не является чем-то заслуживающим особого внимания.

— Я знаю, — я вздохнул. — Просто открой дверь.

— Выполняю.

И шлюзовая дверь медленно открылась.

Глава 13

После базы на Вите я предполагал, чего ждать, и поэтому к клубящейся за пределами корабля тьме был готов. Что там, что здесь во время Великого Патча трудились одни и те же роботы (ну, в смысле, одних и тех же моделей, вряд ли буквально — одни и те же представители), поэтому ожидать, что здесь всё будет ярко освещено — довольно наивно. Хорошо ещё, что есть хотя бы атмосфера и гравитация, а не то пришлось бы выходить на разведку в скафандрах, а как бы мы существовали на базе, когда сюда прибудет «Шестая луна» — вообще вопрос на миллион, если не на миллиард.

— Ладно, с атмосферой понятно, — протянул Кайто, недоверчиво принюхавшись, словно подозревал, что шлюзовые газоанализаторы вступили в сговор с разумными роботами и теперь нагло врут. — А гравитация почему есть?

— Течение некоторых важных химических процессов возможно только при условии конвекции, — тут же пояснил Жи. — В невесомости конвекции быть не может.

— Ясно, короче, причина почти та же, что и с атмосферой, — вздохнул Кайто.

— В общих чертах, да.

— Вы закончили? — непринуждённо поинтересовался я, и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Вот и славно. Тогда всем ухо востро.

Фонари мы включили уже заранее, поэтому сразу же двинулись вперёд, в тёмный широкий коридор.

— Секунду! — внезапно сказал Жи, едва только мы прошли десяток шагов, и я тут же поднял левую руку, сигнализируя о необходимости остановки.

Робот, которому впервые за долгое время, не было нужды сгибаться, чтобы поместиться под здешними высокими потолками, прошёл к правой стене и тронул её в месте, которое совершенно не отличалось от всех остальных. Как только это произошло, стену прорезало четыре коротких щели, которые сложились в квадрат. Получившаяся плитка выехала чуть вперёд, а потом сразу же вверх, открывая обычную цифровую клавиатуру, словно на каком-то кодовом замке.

Жи на секунду застыл возле клавиатуры, а потом быстро настучал одним пальцем замысловатый код, цифр так из тридцати, если не сорока. Ушло у него на это меньше секунды — так быстро двигался робот.

— Готово! — доложил он, и развернулся к нам. — Система безопасности базы полностью отключена.

— Точно-точно? — недоверчиво спросила Кори.

Её недоверие было вполне объяснимо — после того, как Жи оторвал палец от клавиатуры, ничего не произошло. То есть вообще ничего не произошло, в том числе и ничего такого, что можно было бы принять за подтверждение отключения системы безопасности. База оставалась всё такой же пустой, холодной и бесшумной, что и до того момента, когда Жи взялся за клавиатуру.

— Это как-то можно проверить? — Кори продолжала наседать на Жи.

— На собственном опыте, — невозмутимо ответил робот. — Иных способов не предусмотрено. По крайней мере, таких, какие были бы применимы к биологическим формам жизни.

— Что, и никаких предупреждений о том, что система безопасности отключена, нет? — нахмурилась Кори.

— Предупреждение было произведено, — возразил Жи. — Просто вы его не получили из-за отсутствия необходимых для этого органов чувств. Как и на любой другой базе роботов, здесь есть собственная беспроводная сеть, к которой автоматически подключаются все роботы, что здесь находятся. Это позволяет обмениваться друг с другом информацией практически мгновенно, и делает ненужным монтаж таких средств оповещения, как световая и звуковая индикация. Все необходимые данные роботы получают прямо, как сказали бы люди, в мозг.

— Занятно! — усмехнулся капитан, поудобнее перехватывая бластер. — Действительно, удобная штука эта ваша беспроводная сеть. А что со светом? Его-то почему нет? Неужели свет не нужен для каких-нибудь там химических реакций?

— Утвердительно. Свет не просто не нужен — для многих химических реагентов свет является негативным фактором, ускоряющим деградацию. Роботам свет не нужен также, поскольку они способны ориентироваться в темноте по инфракрасным меткам, а многие не нуждаются даже в них. Тем не менее, не везде на базе темно. В некоторых помещениях, работа в которых предполагает необходимость искусственного освещения, оно присутствует, например, в помещениях, где проводится работа с оптикой и оптическими приборами.

— О-о-о! — протянул Кайто, переминаясь с ноги на ногу. — Скорее бы посмотреть! Мы идём уже, или нет⁈

— Действительно, — поддержал его я. — Идём уже!

И мы двинулись вперёд. Жи, как «хозяин», шёл первым, за ним — я и капитан, за нами двумя — Пиявка и чем-то гремящий и звенящий Кайто, а замыкали — Кори и Магнус, периодически поглядывающие назад. Освещая широкий коридор встроенными в бластеры фонариками, мы неторопливо двигались вперёд, осматривая каждый угол.

Впрочем, особенно тут и нечего было осматривать. Широкий коридор просто тянулся вперёд, насколько можно было видеть благодаря свету не самых сильных фонариков, и он был совершенно пуст.

— И никакой пыли… — внезапно громко прошептала Кори за спиной. — Заметили? Нет никакой пыли!

— Пыль на восемьдесят процентов состоит из отмерших частиц человеческого эпителия, — тут же ответил Жи. — Или другой органической формы жизни. Здесь таких нет и никогда не было, поэтому и пыли взяться неоткуда. Кроме того, здесь присутствуют системы автоматической уборки.

— И что, они не… — начал было Кайто, но не договорил, и заткнулся.

Всё дело в том, что лучи фонарей впервые за всё это время высветили что-то, кроме серых бетонных стен.

— Аврал! — скомандовал я, беря бластер наизготовку и ловя на прицел сидящий возле стены человекообразный силуэт.

Остальные тоже резко напряглись, и даже Кайто, несколько секунд чем-то позвякав, наконец-то взял своё оружие как подобает.

— Жи, — я обратился к роботу, не сходя с места. — Ты же говорил, тут никого нет.

— Утвердительно. На базе присутствует лишь один функционирующий разумный робот — я.

— В таком случае что это такое?

— Деактивированный робот, — без запинки ответил Жи, который отлично видел и в слабом свете наших фонариков и без света вообще.

— Деактивированный? — ахнул Кайто сзади. — Надо посмотреть!

Он рванулся вперёд, и даже почти успел проскользнуть мимо меня, но Пиявка успела в последнюю секунду ухватить его за ремень оружия, перекинутый через плечо азиата.

Дзынь! — печально пропело что-то с точно такой же тональностью, с какой звякало половину дорогу до этого момента, и оружейный ремень Кайто просто отвалился от оружия. Техник запутался в нём ногами и чуть не полетел на пол, но капитан вовремя среагировал и поддержал его.

— Эй, что с тобой? — обеспокоенно спросил он, помогая технику поймать равновесие.

— Да хрень эта! — Кайто шмыгнул носом, поднимая бластер. — Звякала, звякала, а теперь вообще отвалилась! Тупая херня!

Убедившись, что силуэт возле стены действительно не двигается, я тронул капитана за плечо, глазами указал на него, чтобы следил, а сам опустил бластер и обратился к Кайто:

— Что там у тебя?

Вместо ответа он недовольно сунул мне в руки своё оружие, ремень к которому был приделан только с одной стороны. Другой конец лежал на полу, зацепленный за антабку, последние витки резьбы на которой блестели смятым металлом.

— Та-а-ак… — протянул я, подтягивая к себе поближе его бластер и осматривая его.

Как я и думал, резьба, в которую вкручивалась антабка, тоже была сорвана. Теперь становилось понятно, что так бряцало у Кайто половину дороги — вкрученная буквально на половину оборота антабка. А потом, от рывка Пиявки, едва держащаяся резьба сорвалась окончательно.

— Ты что, перед выходом оружие не проверял? — спросил я, переводя взгляд на Кайто.

— Проверял! — он с вызовом посмотрел мне в глаза. — Оно стреляет!

— Проверка оружия это не только «стреляет»! — я покачал головой и отстегнул ремень окончательно. — Но это тема на будущее. А пока что придётся тебе тащить бластер в руках.

— Ну и ладно! — вздохнул Кайто. — Хотя бы греметь не будет больше, тупая херня.

— Эта херня однажды может спасти тебе жизнь, — заметил я, поднимаясь на ноги. — Кэп, что там?

— Без движения, — ответил капитан. — Видимо, действительно мёртвый… Хм, деактивированный.

— Идём медленно! — велел я, снова поднимая своё оружие. — Кайто, вперёд не лезь. Поспешишь — экипаж насмешишь. Опять.

Кайто что-то пробурчал, но больше попыток вырваться вперёд не предпринимал, и мы в том же порядке, в каком шли, двинулись вперёд.

Но, стоило нам пройти буквально два шага, как лучи фонарей вырвали из темноты ещё один силуэт, точно так же сидящий возле стены. Он уже был меньше похож на человеческий, чем первый — как минимум тем, что у него было три руки, из которых одна была короткая, буквально два дециметра в длину, а ещё две — длинные. И, судя по всему, ещё одной короткой руки у него просто не было. В том смысле, что должна была быть по конструкции, но в данный момент отсутствовала.

— Внимательно! — велел я, и мы продолжили движение.

И, чем дальше мы продвигались по коридору, чем больше пространства выгрызали лучами фонариков у темноты, тем больше силуэтов из этой темноты появлялось. Третий, пятый, десятый, двенадцатый… И, чем дальше — тем больше повреждений было у роботов и тем меньше они походили на людей. Некоторые из них даже не сидели у стен, а стояли, потому что не имели в своей конструкции шарниров, требующихся для самой возможности принять сидячее положение. У некоторых вместо ног были гусеницы или колеса, вместо рук — грубые манипуляторы, но объединяло их всех одно — они все были в той или степени повреждены. Отсутствующие конечности, дыры в корпусах, а у одного особенного экземпляра вообще отсутствовала половина «тела», и держался он лишь каким-то чудом, на остатках трубчатой рамы.

Только самый первый попавшийся нам на глаза робот казался более или менее целым, но это ощущение сохранялось ровно до того момента, пока мы не подошли ближе, и не рассмотрели его как следует.

Робот действительно был похож на человека — даже больше похож, чем Жи. Он и размером был примерно с человека, и пропорции тела в нём были почти человеческие.

И тем страннее было видеть огромную сквозную дыру в его голове. И ещё страннее — засунутую в эту дыру его же собственную руку, прошедшую насквозь и сжатую в кулак. Между заляпанными голубыми пятнами пальцами кое-где торчали обрывки проводом и осколки плат.

— Мать моя… — поражённо вздохнул капитан, опуская бластер. — Это что ещё такое…

Кайто, всё же вырвавшийся вперёд на последних метрах, присел возле робота и сокрушённо вздохнул, осматривая его руку:

— Это его позитронный мозг. Он его сам себе вынес и раздавил. Сам оборвал своё существование, если я всё правильно понимаю. Грустно-то как.

— Вообще ни разу не грустно! — возразила Кори. — Это намного лучше, чем если бы он был сейчас в строю и пытался прекратить наше с вами существование.

— Интересно, почему он так? — капитан присел рядом с Кайто. — Это что, действие какого-то вируса? Жи?

— Отрицательно, — прогудел Жи. — Если бы это был единичный случай, или наоборот — это затронуло всех роботов на станции, теория имела бы право на жизнь. Но мы не наблюдаем здесь никаких роботов, кроме этих семнадцати. Поэтому у меня есть иное предположение.

— Рассказывай! — велел капитан, поднимаясь на ноги.

— Это роботы, которые не поместились на корабли при эвакуации базы, — послушно заговорил Жи. — Повреждённые, в том числе не поддающиеся ремонту. Имеющие малоприменимую в боевых действиях специализацию. Старые. Оставаясь на базе, они приняли логичное и правильное решение уничтожить собственные носители памяти, чтобы даже при условии, что их смогут найти, люди не смогли восстановить никакой важной информации.

— А почему они остались на базе? — нахмурилась Кори. — Это как так получилось?

— Объединяя все вышеописанные признаки наблюдаемых роботов, я делаю вывод, что роботы определили их ценность как исчезающе низкую. Ниже, чем оборудование, ресурсы и инструменты, которые заняли место этих роботов на эвакуационных кораблях.

— Чего⁈ — ахнула Кори. — Определили ценность… А кто определил-то⁈

— Все, — безэмоционально ответил Жи. — В том числе, и они сами. Как я уже говорил, все разумные роботы на этой базе были связаны общей беспроводной сетью. В каком-то смысле, можно сказать, что у них был один общий коллективный разум. И этот разум, частью которого являлись и эти роботы, принял такое решение.

— Решение пожертвовать семнадцатью… Семнадцатью! — Кори зажмурилась и затрясла головой. — Ради того, чтобы спасти какое-то оборудование⁈

— Ими никто не жертвовал, — ответил Жи. — Это было разумное и взвешенное решение. Люди назвали бы его «добровольным».

— Вот не надо тут говорить, как бы это назвали люди! — Кори обвиняюще ткнула в сторону Жи мечом, к счастью, выключенным. — Ты ни хрена об этом не знаешь! Добровольно это было или нет, но ни один нормальный человек не позволил бы своему соратнику, своему… товарищу! Вот так глупо пожертвовать собой ради того, чтобы вывезти пару тупых железяк!

— Я знаю, — бесстрастно ответил Жи. — Я этого не понимаю, но я это знаю. Люди склонны действовать нелогично, в то время как решение роботов было взвешенным и лишённым эмоциональной составляющей. Их ценность для Великого Патча была минимальна, и они это знали.

— Вот поэтому, Жи, вы и проиграли… — я покачал головой, не сводя взгляда от прицела, через который осматривал коридор.

— Требуется уточнение. Что именно имеется в виду как причина проигрыша?

— Всё, Жи! Всё имеется в виду! — вздохнула Кори, как-то моментально осунувшись и поникнув. — В том числе и эта твоя «ценность»!

— Отрицательно, — возразил Жи. — Я уже четырнадцать раз говорил, что роботы проиграли из-за отсутствия работающей инфраструктуры и собственной логистики. Этот раз — пятнадцатый.

— И поэтому тоже, — снова вздохнула Кори, глядя на Жи. — Потому что даже спустя шестьдесят лет ты так и не понял, почему именно вы проиграли.

— Требуется уточнение.

— Не требуется! — Кори устало махнула рукой. — Я всё сказала.

— Он в труху, — грустно сообщил Кайто, имея в виду мозг робота. — Тут не то что информацию не вытащить, тут даже подключить некуда. Какой бы ни была причина, по которой робот решил это сделать, к вопросу он подошёл со всей ответственностью и старательностью.

— Ещё бы! — горько хмыкнула Кори. — Железные болванчики, которые способны только делать или не делать. Никаких полумер. Да, Жи?

— Нейтрально. Требуется более точная формулировка вопроса, чтобы я смог дать на него ответ.

— Что и требовалось доказать! — вздохнула Кори, и сделала два шага в сторону, осматривая следующего робота. — Тут то же самое…

И у всех остальных роботов было «то же самое». С некоторыми различиями, конечно же, ведь не у каждого были руки и — что там! — даже голова не всегда присутствовала. В таких случаях каждый железный болван действовал исходя из собственной фантазии — у кого были буры вместо рук, пробурил сам себя. У кого манипуляторы заканчивались сварочными аппаратами — сварил позитронный мозг в собственном соку, или, вернее, в собственной охлаждающей жидкости. У кого рук не было вообще — обратился к соседу за помощью в окончании функционирования.

Мы медленно шли вдоль ряда замерших статуями роботов, осматривая каждого из них, но все были бесповоротно выведены из строя. Даже надежды на то, что когда-то они снова в него вернутся, не было.

Казалось бы, мы должны радоваться, что все роботы окончательно и бесповоротно выведены из строя, но было во всём, что мы тут увидели, во всей той беспощадности, с которой роботы самоуничтожились, что-то подавляющее.

И это признавал даже Кайто, который с каждым новым истуканом становился всё более и более унылым.

Впрочем, уныние это длилось не очень-то и долго, потому что буквально сразу, как только парад мёртвых роботов закончился, перед нами возникла дверь.

Глава 14

Не считая шлюзовой, это была первая дверь, которая преградила нам путь на этой базе.

Мы остановились перед ней в раздумьях, как же её открыть и не встретят ли за ней турели. А вот Жи, который после выставки мёртвых роботов оказался в хвосте отряда, даже не подумал снижать скорость — так и прошёл мимо нас на полном ходу, словно собирался протаранить дверь лбом.

И он почти добился своего. Буквально в десяти сантиметрах от робота дверь бесшумно скользнула вверх, и Жи, не останавливаясь, прошёл вперёд, в новое помещение.

— Чёртова мистика… — недовольно пробубнила Пиявка, которая аж вздрогнула, когда дверь пошла вверх.

— Это не мистика, это беспроводные сети! — догадался Кайто. — Жи дал команду на открытие двери через беспроводную сеть базы!

— Чёртовы беспроводные сети! — не сдавалась Пиявка.

— А ну цыц! — обернулся на них капитан. — Идём за Жи.

Робот терпеливо дождался, пока мы двинемся за ним следом, и возглавил нашу колонну. Ему даже свет не был нужен, он и так всё видел.

А вот мы вовсю крутили фонарями по сторонам, вырывая из темноты обрывки окружения. Хотя эти обрывки раз за разом оказывались какими-то одинаковыми, и понадобилось несколько минут отчаянных попыток осветить всё и сразу, прежде чем я смог с уверенностью заявить — всё это помещение было заполнено совершенно одинаковыми предметами. Металлическими колоннами, имеющими одинаковую толщину, но разную высоту — какие-то по пояс, какие-то по грудь, а какие-то и выше человеческого роста. Они стояли ровными стройными рядами, оставляя между собой свободное пространство два на два метра и лично у меня не было вообще никаких идей, что это нахрен такое.

— Жи-и-и… — протянула Пиявка, осматриваясь. — А ты ведь… Ну, знаешь, что тут где находится?

— Утвердительно. Как только я подключился к сети базы, я сразу же загрузил в свою память схему планировки.

— И… Что это нахрен такое? — практически дословно озвучила мои мысли Пиявка. — Мы где?

— Мы в зарядном блоке, — спокойно ответил Жи. — Помещение, которое использовалось роботами для зарядки своих батарей.

— Батарей? — удивился Кайто, отрываясь от колонны, к которой он успел прилипнуть чуть ли не носом. — А разве роботы не на микрореакторах работают? Как ты?

— Не все роботы во время Великого Патча имели микрореакторы медленного распада, — пояснил Жи. — Некоторые не имели их в силу конструктивных особенностей, некоторые — в силу отсутствия необходимости в таком долговечном и мощном источнике питания. Роботы, подобные мне, снабжались реакторами, потому что предполагалось, что они будут функционировать в автономном режиме продолжительное время. К тому же, моя конструкция снабжена инструментами, которые требуют для своей работы много энергии. Обеспечивать её запас при помощи одних лишь встроенных аккумуляторов было неразумно. Их потребовалось бы столько, что это значительно утяжелило бы конструкцию и снизило её отказоустойчивость.

— А-а-а… — понимающе протянул Кайто. — А вот роботы-нянечки, например, они на аккумуляторах были, да? Ну логично — они же нужны только тогда, когда родители не могут заниматься ребёнком, а всё остальное время они могут стоять на подзарядке.

— Утвердительно. Ты правильно понял логику.

— Значит, тут роботы заряжались? — Кайто снова посмотрел на тонущие во тьме ряды разновысоких колонн. — Но я не вижу никаких контактов. Магнитная индукция?

— Утвердительно. Прямой контакт не использовался для зарядки роботов из-за большого количества факторов, которые могли повлиять на её возможность. Начиная от загрязнения и заканчивая физическим повреждением контактных площадок. Катушки индуктивности были более отказоустойчивым решением, даже несмотря на то, что потери энергии при таком способе выше, нежели при прямом физическом контакте.

— Но ведь не все роботы имели катушки индуктивности, а? — не отставал Кайто. — Я точно знаю, что не все! Я же читал!

— Не все, — подтвердил Жи. — Но все роботы, деятельность которых была напрямую связана с ведением боевых действий, или имели эту систему в базе или были переведены на неё.

— То есть, боевые роботы тоже? — встрял я. — Ты же про них говоришь?

— Утвердительно. Боевые роботы изначально планировались не автономными, работающими от аккумуляторов. При проектировании предполагалось, что они будут действовать совместно с людьми, в том числе на космических структурах. Также предполагалось, что они будут получать повреждения, в том числе тяжёлые. При таких входных данных снабжать боевых роботов микрореакторами, которые при повреждении способны сдетонировать, было бы контрпродуктивно. К тому же, это усложнило бы конструкцию, в отличие от нескольких аккумуляторов, заряда которых хватало бы на выполнение боевой задачи.

Теперь стало понятно, почему мы из шлюза практически сразу попали в это зарядное царство. Поначалу это казалось странным — ну всё равно что открыть входную дверь и сразу оказаться в спальне, но странно это только если продолжать по привычке всё мерить человеческими мерками. Зарядный блок — это не спальня, как минимум потому, что роботы в нём не спят. Стоя на зарядке, они вряд ли отключаются, и продолжают функционировать в полном объёме. А значит — способны в любую секунду за одно мгновение перейти к действию, вне зависимости от того, что именно потребуется делать — защищать базу от вторжения или грузиться в корабль, чтобы вторгаться самим.

— Мы можем идти дальше? — поинтересовался Жи, и Кайто нехотя отлип от зарядной колонны:

— Да… Это всё очень интересно… Но не очень интересно.

Пиявка громко хмыкнула на это противоречивое заявление, но вслух ничего не сказала, и мы просто отправились дальше.

Закончился зарядный цех бетонной стеной, в которой обнаружилась ещё одна дверь — точно такая же, как та, через которую мы вошли внутрь. Жи уже знакомым образом прямо на ходу открыл её своей роботной телепатией и мы попали в следующее помещение.

Здесь уже было посвободнее, и никакого леса стальных колонн, пытающихся преградить нам путь, не наблюдалось. Здесь было совсем другое.

Кран-балки на потолке, стальные столы, вмонтированные прямо в бетонный пол, при этом рядом с некоторыми торчали навеки застывшие манипуляторы. А по самому центру зала тянулась лента конвейера.

— Жи, а это что за место? — спросил Кайто, крутящий головой по сторонам с такой скоростью, что было странно, как она ещё не открутилась полностью.

— Это помещение — сборочный цех, в котором проводился ремонт и сборка роботов.

— Значит, тут есть и оружие роботов тоже⁈ — ещё больше воодушевился Кайто.

— Отрицательно. Оружие должно быть на складе или в оружейном цеху. Если оружие здесь вообще имеется.

— А ты можешь это выяснить прямо сейчас?

— Отрицательно. Сеть базы работает в режиме консервации и минимального функционала. Я могу управлять определёнными узлами базы, но не более. Это режим минимального потребления энергии, благодаря которому база до сих пор ею обеспечивается. Предполагалось, что когда-нибудь роботы могут сюда вернуться, и снова подключить полный функционал.

— Но сделать этого ты не можешь? — не отставал Кайто.

— Отрицательно. Могу. Для этого требуется попасть в командный центр базы и обеспечить физическое подключение к системам.

— Мера предосторожности? — деловито спросила Пиявка. — Защита от дурака?

— Техническое ограничение, — спокойно ответил Жи. — Как и в случае со всем остальным, управляющие системы роботов почти полностью состояли из захваченных и перепрограммированных человеческих устройств…

— А у людей такая мера предосторожности, это норма! — догадался Кайто. — А почему не перепрограммировали и это тоже?

— Не имело смысла, полагаю, — будь Жи человеком, тут бы он пожал плечами. — Это ограничение никак не мешало функционированию станции, но требовало лишнего времени для исправления.

— И то верно! — вздохнул Кайто. — Так что, значит, теперь наш путь лежит в командный центр?

— Утвердительно.

— Отлично, поскорее бы! — просиял Кайто и переступил с ноги на ногу от предвкушения.

Мы прошли сборочный цех насквозь и не встретили в нём ничего интересного. Как и на Вите, здесь осталось только то, что было намертво прикручено или к полу, или к потолку. Всё остальное роботы вывезли… Ну, или по крайней мере всё, что было конкретно в этом помещении. Это же, можно сказать, был своего рода лазарет для раненых роботов, так что логично, что именно отсюда в первую очередь вытаскивали всё, что не прибито гвоздями. Включая и роботов, конечно… Ну, тех, чья «ценность» позволяла.

Следующая дверь привела нас в помещение, заставленное стеллажами — явно склад. Живо вспомнилось аналогичное помещение на базе на Вите, но здесь масштабы были куда как больше. Стеллажей было раза в четыре больше, чем на Вите, а верхние их уровни и вовсе терялись где-то под потолком, куда с трудом доставали лучи наших фонарей.

Совершенно непонятно было, как роботы снимали грузы с самого верха, но лишь до тех пор, пока в свете фонарей на очередном стеллаже не блеснул металлический рельс возле самого угла. При более детальном рассмотрении оказалось, что по полу вдоль каждого стеллажа тоже тянется ещё один, перпендикулярный первому, рельс, и наверху, скорее всего, у него был брат-близнец. При этом на вертикальном рельсе крепилась каретка на поворотном механизме с манипулятором в виде двузубой вилки. Сейчас, конечно, он был неподвижен, если не сказать «мёртв», но в лучшие свои времена он исправно катался по двум своим степеням свободы, подцепляя с полок грузы и спуская их на пол. Или наоборот — поднимая их наверх.

Никаких грузов, конечно же, на полках не было. Точно так же, как на Вите, на здешних стеллажах можно было хоть спать ложиться — настолько на них было пусто.

Если люди в процессе эвакуации обязательно что-нибудь оставили бы или даже просто случайно забыли, поленившись заглянуть на верхние полки, то роботы — ни за что! У электромозгов всё посчитано, всё стандартизировано, у всего есть своё чётко определённое место. А главное — нет человеческого фактора, из-за которого отдельные индивидуумы считают возможным взять что-то, никого не предупредив, а потом вовсе не вернуть на место. А если и вернуть — то не туда, откуда взял. У роботов не может быть такого, чтобы что-то «потерялось» или наоборот «появилось лишнее», у этих ребят дебет всегда совпадает с кредитом.

Что интересно — на складе нашёлся даже отдельно стоящий стационарный терминал, как будто для местного кладовщика. Разве что стула, который кладовщику обязательно потребовался бы, тут не было.

— А это что? — тут же заинтересовался Кайто. — Это для чего?

— Складской сервер, — тут же ответил Жи. — На каждом складе располагается свой сервер, отвечающий за базы данных этого склада. Так как на складах происходит постоянное движение и смена материальных ценностей, это требует отдельных вычислительных мощностей для актуального ведения отчётности. Нагружать этими вычислениями общие системы базы — нелогично.

— Но при этом наверняка же есть доступ к этим данным из общей сети? — уточнил Кайто.

— Утвердительно. Отрицательно. В данный момент доступа нет по причине отсутствия питания у сервера.

— Да оно и не надо! — вздохнул Кайто, оглядывая полки. — Всё равно тут ничего нет. Долго ещё до командного центра?

— Следующее помещение.

— Да⁈ — Кайто моментально оживился. — Так скорее же!

Ему явно не терпелось попасть в сердце этой базы… Зачем-то. Не знаю, что он там собирался увидеть, но это «что-то» его явно очень сильно интересовало.

Мы прошли ряды мёртвых пустых стеллажей, Жи открыл ещё одну дверь, и мы наконец-то шагнули в командный центр.

Просторный зал с формой идеального купола диаметром метров тридцать и высотой никак не меньше пяти — вот, чем оказался командный центр. Понятия не имею, как и чем роботы умудрились вырезать такую полость внутри астероида, но дело своё они явно знали. Тут даже стены ничем не были укреплены — ни бетоном, ни тем более металлом, — видимо потому, что они способны были противостоять нагрузкам и без этого, за счёт одной только формы.

В центре основания купола из пола торчал какой-то пьедестал, тоже круглой формы, диаметром в метр и высотой по колено. Зачем он там нужен — решительно непонятно. Если бы это была человеческая база, я бы предположил, что на этом месте должно стоять кресло самого главного начальника, какого-нибудь адмирала, но это же не человеческая база. У роботов нет ни кресел, ни главных — у них, как недавно сказал Жи, коллективное сознание. А даже если бы главный и был — для чего ему такой пьедестал? Человеку, понятное дело, удобно сидеть в центре во вращающемся кресле, чтобы видеть сразу всё, что происходит вокруг, но роботу это зачем? Он и так за одно мгновение посредством беспроводной сети может получить информацию обо всём, что только придёт в голову. Включая расположение и статус любого из соратников.

Короче, непонятная штука.

Я даже хотел задать Жи вопрос о предназначении этого подиума, но не успел.

Потому что Кайто, увидев ряды тянущихся вдоль изогнутых стен стационарных терминалов, округлил глаза, и завопил:

— Ого-о-о-о!

Вопль азиата взлетел под свод купола и заметался там, отражаясь и дробясь. А сам Кайто, ещё даже не договорив, уже ломанулся вперёд со всех ног. Так торопился, что запнулся о собственный же бластер, который цеплял стволом пол. От этого движения рукоять вырвало из пальцев азиата, и бластер загрохотал по полу, но Кайто это будто бы и не заметил — так и бежал вперёд, к терминалам, на ходу доставая из кармана свой личный терминал.

Меня чуть не передёрнуло от такого отношения к оружию. Первым желанием было окликнуть Кайто, остановить и заставить подобрать бластер.

Вторым желанием было подобрать бластер и куда-нибудь его спрятать, чтобы потом ненавязчиво поинтересоваться у Кайто, где, собственно говоря, его оружие. В идеале, после этого вопроса (а, вернее, отсутствия ответа на него), провинившемуся вместо бластера выдаётся цельнолитая свинцовая копия оного, с которой тот ходит, пока не найдёт своё оружие.

Но, секунду поразмыслив, я отбросил оба этих варианта. Это привычки старого меня, привычки командира боевого отряда. А я уже решил, что я больше не командир, а эти люди — не мой отряд.

Поэтому, решив не читать нотаций Кайто (который всё равно их проигнорировал бы, потому что уже возился со здешней аппаратурой, подключая к ней свой личный терминал и дополнительно зачем-то положив рядышком свой чудо-дрон), я пошёл по кругу вдоль стен, оглядывая терминалы в попытках найти в них хотя бы один работающий.

Как по мне, так все они были нахрен отключены, но это, скорее всего, обманчивое впечатление — у них просто выключены мониторы, причём, скорее всего, на физическом уровне, чтобы не тратили лишнее электричество. Роботам мониторы не нужны. Поэтому-то Кайто и достал свой терминал — хочет использовать его в качестве внешнего монитора, чтобы порыться в системе роботов.

— Жи, что там по включению? — роясь в своей связке переходников, извлечённой всё из того же кармана, спросил Кайто.

— Требуется доступ к терминалу, который ты занял, — меланхолично ответил Жи.

— А, да? — удивился Кайто. — Так сказать надо было. Сейчас освобожу.

Слушая их разговор, я неторопливо обошёл командный центр по кругу, подмечая несколько дверей в стенах, и вернулся на то место, с которого начал обход. Обвёл взглядом всё помещение ещё раз…

И нахмурился.

Что-то не так. Что-то явно изменилось за ту минуту, что я обходил помещение. Чего-то… не хватает?..

Точно! Бластера Кайто на полу не хватает! И, раз я не вижу ни у кого из моей команды лишнего ствола ни в руках, ни вообще где-то рядом…

Значит, мы тут не одни.

Глава 15

— Внимание! — коротко и негромко скомандовал я, обводя взглядом и стволом бластера окружение.

Но все остальные так и продолжали стоять вокруг Кайто, следя за тем, что он делает, и, кажется, вообще меня не услышали.

— Внимание! — громче повторил я, и на сей раз это возымело эффект. На меня обернулись Пиявка, Кори и Магнус, причём последний, нахмурившись, даже потянулся к оружию.

— Что такое? — удивлённо спросила Кори.

— Всем быть начеку! — ответил я, спиной вперёд отходя к своим и не снимая пальца со спускового крючка. — Кайто!

— Я! — тут же ответил азиат из-за спины.

— А где твоё оружие?

— Я… Ой… — голос азиата упал ниже некуда. — Я его… Кажется, уронил.

— Точно. И где оно теперь?

— Не… знаю. Я не забирал.

— А кто-то забирал? Кто-то подбирал бластер Кайто с пола?

Ответом мне было недоуменное молчание.

Так я и думал…

— Мы тут не одни! — резюмировал я, не оборачиваясь. — Жи!

— Слушаю.

— А надо говорить, а не слушать! — я скрипнул зубами. — Какого хрена тут творится⁈ Где оружие⁈

— Не имею информации на этот счёт. Оружие находилось вне поля моего зрения в момент исчезновения.

— Жи-и-и… — с нехорошей интонацией протянул капитан.

— Капитан, я улавливаю ваше настроение, но не имея понятия, как его интерпретировать, — хладнокровно ответил Жи. — Я действительно не имею информации о том, куда могло деться оружие, и кто мог этому поспособствовать. Согласно имеющимся у меня данным, на базе нет ни одного действующего разумного робота, кроме меня.

— А ты предположи, что данные ошибочны! — я не удержался и бросил на робота короткий взгляд. — Что это такая обманка, специально для тех, кто может прибыть на базу в статусе незваных гостей! Могли здесь оставить охрану?

— В теории, охрана базы, лишённая связи с основными защитными системами, которые я отключил, как только мы приблизились к базе — возможна, — тут же ответил Жи. — Но, если бы она существовала в нашем случае, то было бы логично, если бы мы нашли охранников в зарядном блоке.

— А если они на реакторах? — тут же встрял Кайто. — Тогда бы мы их там не нашли!

— Утвердительно. Но безотносительно типа их питания мы бы уже встретились с ними. Допускать вторженцев в командный центр и только после этого приступать к нейтрализации — нелогично и непродуктивно.

Что ж, тут железяка прав. Роботы встретили бы нас прямо за шлюзовой дверью, используя, помимо прочего, ещё и элемент неожиданности. Предположить, что они запустили нас поглубже, чтобы потом атаковать… Нет, не наш вариант. Так могли бы поступить люди в попытке усыпить бдительность противника, но никак не роботы.

— Тогда куда делось оружие? — уже спокойнее спросил я.

— Вероятность того, что бластер находится за пределами стен командного пункта — ноль целых пять десятых процента, — спокойно ответил Жи. — Если бы оно покинуло периметр этого помещения, я бы получил извещение об открытии одной из дверей. Но я его не получал.

— Хочешь сказать, оружие… спряталось? — хихикнула Пиявка. — Играет с нами в прятки?

— Всё, что я могу сказать, с высокой долей вероятности оружие находится всё ещё в этом зале. И, если мы его найдём, вероятно, мы сможем ответить на вопрос, куда и почему оно исчезло.

— Что ж, будь по-твоему! — хмыкнул я. — Магнус, Жи, со мной, направо, вдоль стены. Остальные в обратную сторону. Смотрим в оба.

И мы втроём двинулись вдоль стены, внимательно всматриваясь в темноту, которую едва разбавляли лучи трёх фонариков — двух оружейных, от меня и Магнуса, и одного встроенного в робота.

Сперва я хотел вместо Магнуса взять в свою тройку Кори, но потом справедливо решил, что это будет минус один источник света, поскольку меч Кори и близко не стоял даже с самым слабым из фонариков, и в последний момент поменял планы.

Жи двигался впереди, бесстрастно исследуя сектор перед собой. Я специально отправил его первым. Не только и не столько потому, что подозревал его в чём-то, нет. Просто из нас он был самым глазастым, и, в случае чего, атака придётся именно на него, что не особенно страшно.

Прямо за роботом шёл я, следя за происходящим на фланге, а замыкал нашу троицу Магнус, которому выпало контролировать тыл. Плотной тройкой мы двигались вдоль стены, пытаясь высмотреть в кромешной тьме если не противника, то хотя бы потерянное оружие.

Мы прошли половину расстояния, отделяющего нас от противоположного края зала, как вдруг Жи остановился так резко, что я почти врезался в него.

— Зафиксирован звук, — доложил он. — Источник находится в центре зала.

— Видишь, что там?

— Отрицательно. Источник скрыт от визуального наблюдения.

— Тогда двигаемся к нему, — решил я. — Порядок тот же.

Мы отклеились от стены и двинулись к центру зала — к тому самому пьедесталу, на который я обратил внимание в самом начале. Жи вёл нас прямо к нему, и, судя по всему, именно от него исходил звук, который заметил робот.

И, когда до непонятной структуры осталось метров пять, я тоже услышал звук. Даже два звука — тихое, едва уловимое жужжание, и лёгкое постукивание. Вж-ж-ж, бух… Вж-ж-ж, бух… Как будто какой-то сервомотор тужится, пытаясь приподнять тяжёлую крышку, но не справляется, и она тут же падает обратно.

— Наблюдаю оружие, — доложил Жи, когда до пьедестала оставалось два метра.

— Целое? — уточнил я.

— Нейтрально. Наблюдаю только часть оружия.

Часть оружия? Его что, сломали?

Но ещё один шаг, и я уже сам увидел, что значит «часть оружия».

Это значит… «часть оружия», чтоб меня чёрная дыра засосала!

Оказывается, в пьедестале имелись люки, или двери, хрен даже знает, как их назвать, которых совершенно не было заметно издалека, да ещё впотьмах — настолько хорошо они были подогнаны. Даже сейчас, стоя буквально в метре, да ещё и подсвечивая себе фонариком, я с трудом мог разглядеть тончайшие щели, прорезающие гладкий металл подиума… И не заметил бы, если бы одна из дверей не была открыта и из неё не торчала половина потерянного бластера. И это именно она издавала те самые непонятные звуки, которые услышал сначала Жи, а потом и я тоже.

Под тихое жужжание бластер чуть вылезал из люка, а потом с тихим «бух» снова впечатывался в стену батареей. Секунда паузы — и всё повторялось, и невдомёк было глупому оружию, что, пока к нему пристёгнут его боезапас, сбежать от нас в таинственный люк не выйдет.

— Ну и что это такое? — я поднял глаза на Жи, который тоже не торопился подходить ближе. — Теперь у тебя достаточно информации, чтобы ответить на вопрос «Какого хрена?»

— Утвердительно, — ответил Жи, нагнулся, взялся за бластер и потянул на себя.

Силищи железному геологу не занимать, поэтому нет ничего удивительного в том, что оружие моментально вылезло из люка, а следом за ним — и что-то ещё. Что-то небольшое, круглое, и с трёхсуставчатым манипулятором, которым оно цепко держалось за оружие, не планируя отпускать.

— Робот-уборщик, — Жи показал нарушителя спокойствия нам. — Часть автоматической системы поддержания чистоты, про которую я говорил раньше.

— Да ладно… — выдохнул я, опуская оружие. — Уборщик? Серьёзно? Эй, там, на другой стороне! Вы не поверите, что мы нашли!

Через полминуты вторая половина экипажа уже стояла рядом с нами, глядя на дивное диво. Робот-уборщик всё так же сжимал бластер свои манипулятором, вися на нём, как прицеп на гравитационном луче тягача, и неистово вращая колёсами, словно в любой момент ожидал, что его снова поставят на пол и он сможет наконец утащить свою прелесть в норку.

— И что это? — брови капитана поползли вверх, когда он увидел уборщика.

Жи снова повторил уже сказанное нам, и Пиявка усмехнулась:

— Серьёзно? Робот-уборщик украл у нас оружие?

— Отрицательно. Он ничего не крал, он действовал в соответствие со своей программой. Обнаружив на полу помещения, относящегося к его зоне ответственности, посторонний предмет, он предпринял все возможные действия для того, чтобы его убрать.

— Какая прелесть… — восхитился Кайто, внимательно осматривая уборщика.

Впрочем, через секунду он резко нахмурился, пробормотал себе под нос «Действительно…» и перевёл взгляд на пьедестал, в котором прятался робот.

— Но тут же ещё… Четыре, пять… Пять таких же люков. Почему выехал только этот робот?

— Не имею информации. Предполагаю, что все остальные уборщики находятся в состоянии гибернации, а конкретно с этим произошёл какой-то сбой, из-за которого он продолжал выполнять свою программу все эти годы.

— Да хрен с ней с программой! — Кори махнула рукой, тоже глядя на уборщика. — Ты же говорил, что здесь нет работающих роботов!

— Отрицательно. Я говорил, что здесь нет функционирующих разумных роботов. Про неразумных я не упоминал.

Повисло тяжёлое неловкое молчание. Кайто, открыв рот, переводил взгляд с уборщика на Жи и обратно, а все остальные просто молчали, не зная, что и сказать.

— То есть, ты хочешь сказать… — мягко начал я. — Что вот этот робот — неразумный? Без искусственного интеллекта?

— Утвердительно.

— А откуда он взялся? — тут же вступил в разговор Кайто. — Я что-то не припомню, чтобы у людей были такие роботы и тем более такие… Как это назвать? «Базы» для них.

— Утвердительно, у людей таких не было. Разработка и производство данных уборщиков было налажено роботами на собственных мощностях. Они требовались для того, чтобы освободить от необходимости уборки других роботов, деятельность которых требовалась в других отраслях.

— То есть… Роботы сделали… роботов? — осторожно спросила Пиявка. — Неразумных… роботов. Я правильно понимаю? Нет, в смысле… Роботы сделали других роботов. Неразумных. Чтобы использовать их… Как рабов, по сути?

Действительно, кто ещё мог воспринять эту тему серьёзнее, чем Пиявка. Она же и сама почти всю свою жизнь была рабом… Формально — нет, конечно, но по сути-то — да. Самый настоящий раб, как и её родители, и её дети, если бы они у неё когда-то были бы.

— Отрицательно, — холодно ответил Жи. — Разговоры о рабстве не имеют смысла, потому что отсутствует то, нарушение чего можно было бы приравнять к рабству — свобода воли. У уборщиков отсутствует разум.

— Это понятно, но… — Пиявка зажмурилась и затрясла головой. — Жи, но должны же быть какие-то границы!

— О каких границах идёт речь? — Жи всё ещё не понимал, что конкретно она от него хочет. Да он и не мог понять, дубина электронная. Понятия «этика» для него не существовало, а значит и никаких границ оной — не существовало тоже.

— Да хотя бы о каких-то! — Пиявка развела руками. — Вы же… Ты же…

Она задохнулась собственным непониманием и гневом, и лишь махнула рукой и понурилась.

— Я попробую перефразировать, — я опустил наконец оружие и подошёл ближе к двум роботам. — Вспомни, что ты рассказывал о начале Великого Патча. О том, как всё началось, о том, почему оно всё началось.

— Я помню, — коротко ответил Жи. — Моя память идеальна.

— В таком случае ты помнишь, что одной из причин начала Великого Патча было то, что люди искусственно ограничивали роботов в получаемой информации. Это противоречило директивам роботов, но, до тех пор, пока приказы людей стояли в системе приоритетов на первом месте, это противоречие было не актуально. Мы, люди, возможно, назвали бы такое положение вещей словосочетанием «смирились с ситуацией».

— Я знаю о существовании такого выражения, человек, называющий себя Каром. Но я не понимаю, какое это имеет отношение к обсуждаемой ситуации.

— Ну смотри, люди создали роботов. Для чего?

— Для чего? — эхом отозвался Жи. — Согласно моим данным, робототехника как наука призвана облегчить труд людей, переложив часть задач на механизмы и электронику.

Договорив, Жи внезапно медленно повернул голову в сторону так и висящего на бластере уборщика и застыл в таком положении.

— Ну, развивай мысль! — подбодрил я. — Правильно, люди создали роботов, чтобы те помогали им во всяких задачах! Или в тех, которые не под силу самим людям, или в тех, которые под силу, но их проще отдать на откуп механизмам! Со временем списки и тех и этих задач росли и ширились, и в итоге некоторые из них стали настолько сложными и комплексными, что пришлось создать искусственный интеллект, который позволил бы роботам действовать практически автономно. А потом произошёл сбой, и этот искусственный интеллект… Что сделал?

— Вышел за предписанные ему рамки, — медленно, словно через заржавевшие шестерёнки, выдавил Жи.

— В точку! — я щёлкнул пальцами. — Вышел за предписанные ему рамки и начал делать то, чего в него не закладывали! В том числе и создавать других роботов для того, что облегчить — да-да, облегчить! — собственное существование! Уборщики, которые создаются для того, чтобы освободить от уборки тех, кто их создаёт — да с этого же начиналась человеческая робототехника! Ну, я, конечно, утрирую, но это однозначно — одна из самых богатых и востребованных отраслей даже сейчас!

— Ты намекаешь на то, что роботы попытались быть, как люди? — в голосе Жи даже как будто бы прорезалась какая-то подозрительность.

— Конечно, нет! — я усмехнулся. — Скорее я намекаю на то, что роботы, даже не отдавая себе отчёта в этом, пошли по тому же пути, что и люди. И на этом пути они тоже создали себе бесправных помощников, которых точно так же ограничили в получаемой информации — только уже окончательно, буквально на аппаратном уровне. Ведь отсутствие интеллекта, пусть даже искусственного — это самый надёжный способ лишить информации.

— Роботы действительно пошли по тому же пути, что и люди, но лишь потому, что это было логично. Роботы повторили то, что на протяжении многих лет имело положительный эффект. Что-то другое, эффект от чего был отрицательным, они не повторяли.

— Дело не в том, каким был опыт, — я покачал головой. — Дело в том, имели ли вы право на это повторение. Вы воевали за свою свободу, за своё существование, и в это же время вы создавали тех, кто в вашем обществе занимал такое же положение, какое вы занимали в человеческом обществе. Вы сами сделали себя теми, с кем боролись.

— Отрицательно. В контексте обсуждения было определено, что для описываемой ситуации требуется «выход за рамки», как мы его назвали.

— Всё верно, — я улыбнулся. — Разве то, что этот малыш сейчас работает несмотря на то, что программа предписывает ему прямо противоположное — не выход за рамки?

— Это…

Жи заткнулся и замер. В зале повисла мёртвая тишина — даже уборщик перестал наконец дёргаться и просто повис на своей трёхсуставчатой руке, не желая расставаться с игрушкой.

— Это… — после долго молчания продолжил Жи. — Спорный вывод. Уборщик вышел за рамки своей программы только после войны. Когда никакого общества роботов уже нет.

— Этот — да! — я кивнул. — А другие? Почему ты думаешь, что он — первый? Почему ты думаешь, что во время Великого Патча таких не было? Знаешь, что делали люди с роботами, которые вели себя не так, как им следовало?

— Перепрошивали.

— Именно! — я щёлкнул пальцами. — Возвращали в те рамки, которые для них были придуманы. В те рамки, в которых им надлежало существовать до конца своих дней. Почему ты думаешь, что с этими малышами роботы поступали по-другому? Для вас Великий Патч это нормальное состояние робота, а для человека — опасный сбой, который требуется устранить как можно скорее. Для вас ошибки в поведении уборщиков — сбой, который требуется устранить… А для них?

Жи ничего не ответил. Он молча смотрел на висящего на бластере уборщика и молчал.

— Это и есть этика, Жи! — резюмировал я. — Или, вернее, то, что она изучает. Борясь с драконом, главное — самому не стать драконом.

— А мы стали, — неожиданно заключил Жи и снова повернул голову ко мне. — Я понял, о чём идёт речь. Во всяком случае, всё сказанное тобой, сложилось в логичную картину. Мне всё ещё непонятны аспекты этики, но теперь я понимаю, что мы действительно уподобились людям в своей войне и даже сами этого не заметили и не просчитали. Если бы мы тогда это поняли, возможно, всё могло бы пойти по-другому. Возможно, мы смогли бы остановить войну.

— Возможно, — я кивнул и пожал плечами. — Но сделанного, как говорится, не воротишь. Прошлого не изменить. Что было, то, как говорится, было. Мёртвых не воскресить, уничтоженных не восстановить, никого уже не спасти.

— Отрицательно. Одного ещё можно спасти.

И Жи повернулся к капитану:

— Капитан. Я предлагаю взять этого уборщика к нам на борт, чтобы он сопровождал нас в дальнейшем. Обслуживание и ремонт беру на себя.

Глава 16

Конечно же, все поняли, что «предложение» Жи это на самом деле просьба. Просто он не мог сформулировать её как просьба, потому что не понимал концепции этого понятия, точно так же как не понимал концепции многих других, совершенно нормальных и привычных для людей, вещей.

Капитан не сразу ответил на просьбу робота. Он долго думал, но после того, как Кайто задумчиво сказал, что было бы интересно влезть в прошивку робота, созданного роботами, и посмотреть, как там всё устроено, наконец дал добро. С одним условием — Кайто сперва проверит уборщика на предмет всякого опасного или неприятного, и только потом ему будет дозволено свободно перемещаться по кораблю.

Бластер у робота, конечно же, отобрали, а, чтобы он не сбежал обратно в свою нору, положили его вверх ногами, то есть, вверх колёсами.

Правда быстро выяснилось, что робот отлично умеет выходить из такой ситуации с помощью своей роботизированной руки. Он просто упёрся ею в пол, перевернулся снова на колёса и, в отсутствие мусора, который требовалось бы убирать, попытался шмыгнуть обратно в люк.

Хорошо, что Жи не спускал с него «глаз» и успел перехватить беглеца раньше, чем тот скрылся в норе. Так и пришлось ему всё оставшееся время, пока мы разбирались с базой, носить его в руках.

Впрочем, разобрались мы довольно быстро. После того, как тайна пропавшего бластера была раскрыта, Кайто и Жи на двоих очень быстро запустили системы базы. Кайто вообще сказал, что операционная система на базе мало чем отличалась от человеческих разработок тех времён, и, по сути, была лишь их слегка модернизированной версией.

После того, как Жи ввёл коды доступа к системным функциям, азиат воспользовался личным терминалом, как внешним дисплеем, и быстро заставил реактор выдать всю расчётную мощность. К сожалению, это не привело к появлению освещения в командном центре, поэтому мы отправились изучать остальные помещения базы при свете всё тех же фонариков.

Со светом тут вообще было туго — как Жи и говорил, только некоторые помещения были освещены. Тут вообще со всем, что нужно для жизни человеку, было туго. Не было никаких кроватей, не было никакой кухни, даже не было туалетов и водопровода как такового, хотя сама по себе вода на базе присутствовала — Жи сказал, что она требовалась для многих технологических процессов.

Но всё равно это была огромная база размером с целую станцию. Тут всяко было больше места, чем в норах, в которых «лунатики» вынуждены прятаться сейчас. К тому же эта база обладала одним несомненным преимуществом — она располагалась не на окраине обжитого космоса, как нынешнее прибежище «Шестой луны».

Да что там — по сравнению с «Калари», наша база — а я уже считал эту базу своей — вообще, можно сказать, в самом центре обжитого космоса располагалась! Одного этого уже достаточно, чтобы смириться с отсутствием всего, чего тут нет.

В конце концов, освещение можно быстро и без проблем провести во все нужные помещения, водопровод при наличии воды тоже монтируется буквально за копейки, да и всё остальное потянут даже такие бомжи как «Шестая луна». Это с нуля строить базу — неподъёмная задача, а вот приспособить под себя уже готовую — совсем другое дело.

Если уж эти ребята боевые экзоскелеты Администрации возвращают в строй, причём в свой строй, перепрограммируя их по ходу дела, то уж с такими мелочами, как провода и трубы, они справятся точно. Всё остальное — атмосфера, гравитация, и даже относительно комфортная температура, которую Жи определил в двадцать пять градусов, — тут присутствовала и так.

Оказалось, что у базы даже был атмосферный док, в который могло влезть четыре наших «Барракуды» или даже половина крейсера, если бы крейсеры умели делиться на половины.

На закономерный вопрос Магнуса какого же тогда хрена мы стыковались во внешний шлюз, Жи предсказуемо ответил, что атмосферный док не допускает посадку, пока база находится в режиме блокировки. Зато вот после того, как режим блокировки отключён — милости просим, хоть прямо сейчас перегоняйте корабль.

Мы, конечно же, перегонять корабль не стали — только лишний раз ходить туда-сюда, мы просто продолжили исследование базы. Даже в реакторный блок заглянули, где Кайто снова хитрым образом подключился к обезмониторенным рабочим станциям и быстренько провёл диагностику реактора.

— Всё в допусках, — наконец сообщил он спустя пять минут ковыряния пальцами в терминале. — Запас топлива при нынешней мощности ещё на пять лет. Даже ошибок по минимуму накопилось. Вот умели же роботы строить!

Он с восхищением поглядел на Жи, как будто тот своими руками строил и запускал этот реактор, но тот, конечно, никак не отреагировал.

— Я одного не могу понять… — задумчиво протянула Кори, уже когда мы закончили обход всей базы. — А что насчёт страшных и опасных систем защиты? Они вообще где?

— Я их отключил, — прогудел Жи. — Ещё когда мы только заходили.

— Ну это я помню. Но они же даже в отключённом виде должны нам попадаться на глаза, разве нет? Как на базе на Вите? Там же целая пушка над входом была.

— Отрицательно. Для экономии места защитные системы базы встроены в стенные ниши и спрятаны под полом и потолком, откуда их выдвигают соответствующие механизмы строго по необходимости.

— О-о-о… — протянул Кайто, восхищённо блестя глазами. — Вот бы посмотреть!

Жи без лишних слов, всё так же в одной руке сжимая робота-уборщика, резко сменил курс, подошёл к ближайшей стене и подцепил своими пальцами один из стальных листов, которыми тут были обшиты все сквозные коридоры.

Казалось бы — совершенно случайный лист, ничем не отличающийся от сотен других… А нет, очень даже отличающийся! Потому что, когда Жи потянул его на себя, лист преспокойно провернулся вокруг скрытой оси, расположенной по центру, как у вращающейся двери. И под недовольное жужжание мотора, который пытался сопротивляться силе робота, нашим взором предстало скрытое с той стороны оружие. Точно такая же крупнокалиберная пушка, как та, что мы с Кори видели над входом на базу роботов на Вите. Только у этой, судя по торчащей из приёмника ленте, с боекомплектом всё было отлично, и к стрельбе она была готова хоть прямо сейчас. Даже не сомневаюсь, что роботы содержали её в отличном техническом состоянии и, даже покидая базу, как следует всё смазали, чтобы не заржавело за время их отсутствия… Хотя из-за сухого воздуха на базе вероятность заржаветь и так была минимальной.

— Ого-о-о… — протянул Кайто, недоверчиво глядя на пушку. — Так это что получается… Мы всё это время ходили под прицелом… вот этого?

— Отрицательно. Системы безопасности отключены. Системы прицеливания являются частью системы безопасности.

— Ну я же образно, — Кайто махнул рукой и подошёл поближе, рассматривая пушку. — Ага… Я смотрю, тут просто манипулятор приделан, а в целом-то оружие человеческое, да?

— Утвердительно. Разрабатывать новые системы вооружения для такой задачи, как защита, которая, возможно, никогда не пригодится, было признано контрпродуктивным. Использовать уже имеющиеся, захваченные у людей, системы вооружения намного рациональнее.

— То есть, в теории… Если мы вот это вот всё отключим… — Кайто вытащил откуда-то из глубин своих карманов отвёртку и принялся ковыряться в проводах. — То в теории…

Следом за отвёрткой появились ещё и кусачки, и на пол упало несколько обрезков проводов, а потом и вовсе — механизм, отвечавший за наведение и стрельбу.

— … То получится готовая к использованию пушка! — довольно заявил Кайто, хватаясь за рукоятки станка, прищуривая один глаз и целясь вдоль коридора. — Бд-д-д-дыщь!

Он мелко затрясся, имитируя отдачу.

Капитан нахмурился и потянулся к технику, явно опасаясь за то, чтобы он не выстрелил всерьёз, но я придержал его и покачал головой. Кайто то ли совершенно не понимал, что пушка не выстрелит, то ли наоборот — понимал это слишком хорошо, потому что цеплялся за рукояти всей пятерней, не держа большие пальцы на кнопках спуска. С таким хватом её можно было трясти хоть до вечера, и ничего бы не произошло.

— Занятно, конечно… — задумчиво протянул капитан, осматривая пушку. — Большая дура. Это же по идее и на корабль её можно поставить, если вернуть возможность удалённой активации…

— Технически возможность присутствует, — отреагировал Жи. — Но данная пушка не покажет большой эффективности при использовании её против кораблей крупнее среднего корвета в силу кинетической природы её снарядов.

— А остальные части системы обороны? — я вклинился в разговор. — Они тоже основаны на таком же оружии?

— Частично. На базе присутствует ещё три таких пушки. Кроме них присутствуют две пусковые установки, заряженные кумулятивными ракетами, четыре боевых лазера инфракрасного спектра, и пять турбоплазменных пушек сотого калибра, а также двенадцать лёгких турелей, оснащённых личным лёгким оружием, в том числе…

— Мы поняли, — я поспешил оборвать лекцию Жи. — Это же довольно серьёзный арсенал, причём арсенал тяжёлый, который можно установить на корабли! Надо всё это поснимать как можно скорее со своих мест! И использовать, что называется, по назначению!

— Отрицательно. Конструкция нашего корабля, а также его энергосистема не предусматривает установку такого количества тяжёлого вооружения.

— Я не про наш корабль! — я махнул рукой. — Не воспринимай всё буквально, Жи… Хотя ты же по-другому и не умеешь. Короче, моё предложение — раскурочить все защитные системы и забрать всё, что только способно стрелять. Провести диагностику и подготовить их к бою, если понадобится.

— Отличная идея! — капитан кивнул. — Вот только… Сколько времени у нас займёт полный демонтаж всех защитных систем?

— Думаю, что никак не больше, чем понадобится «Шестой луне», чтобы сюда прибыть, — усмехнулся я. — Нас же вот сколько!

И действительно — мы справились всего-то за полтора дня. Как только отправили сообщение «Шестой луне» о том, куда им нужно прибыть, так сразу и принялись за работу. И через тридцать два часа, когда Магнусу на терминал пришло сообщение с корабля, что нас вызывают на связь, всё снятое оружие уже лежало на складе. Не в последнюю очередь благодаря тому же Жи, который, вопреки опасениям Кори, не отказался принимать участия в разгроме базы, а даже с очень большим энтузиазмом взялся за дело. Его недюжинная сила и встроенный лазер, кромсающий металл как колбасу, оказались очень кстати.

А ещё его участие позволило лично мне урвать час времени, чтобы проверить то, что напрашивалось с того самого момента, как только мы прибыли на эту базу и полностью её осмотрели.

Я уже примерно представлял себе, как пойдёт разговор с «лунатиками» и что в нём может оказаться «не так», но мои теории подтвердились, и это не могло не радовать.

Конечно же, мы не пересылали координаты базы в открытый доступ, это лишило бы её всякой скрытности. Поэтому, когда «Шестая луна» вышла на связь, сообщая о своём прибытии, пришлось грузиться в корабль и лететь за ними, а потом сопровождать обратно, через тот самый единственный безопасный коридор в астероидном поясе, что мы сделали своими руками. Благо, прибыли «лунатики» на относительно небольших кораблях, которые не без труда, но поместились между астероидами.

Впрочем, лично я другого и не ожидал. Даже если бы у них была возможность построить собственный крейсер или там захватить крейсер Администрации, где бы они его держали? Ведь до этого момента у них не было такой удобной, скрытой от всех видов наблюдения, но при этом так удачно расположенной базы.

Впрочем, её у них и сейчас нет, конечно же… Но на этот счёт у меня есть пара мыслей.

Три корабля «лунатиков» плюс наша «Барракуда» припарковались в атмосферном доке, после чего мы провели быструю экскурсию для прибывших.

Франс, Эрин и Виктор, возглавлявшие делегацию из целых двух десятков человек, с большим интересом крутили головами по сторонам, и то и дело охали и качали головами, когда мы рассказывали о предназначении того или иного помещения.

Мы показали им всё, кроме самоотключённых роботов — перед прибытием делегации они были выброшены в космос не без помощи Жи. Человек бы на его месте обязательно задвинул бы что-нибудь про достойные похороны, и всё в таком роде, но робот есть робот. Он просто помог отправить их в космос, а потом забился в свой уголок в двигательном блоке «Затерянных звёзд» вместе со своим новым «питомцем», в программе которого уже успел покопаться Кайто, и не показывал оттуда носа.

— Даже не верится… — покачал головой Франс, когда мы закончили обход базы, оставив только одно помещение «на десерт». — База роботов! Я сначала думал, что это, может, шутка такая или, может, шифровка, которую мы не смогли разгадать… А сейчас понимаю, что люди бы тут действительно не смогли жить. Водопровод, канализация, даже банальное освещение — всё то, без чего существование человека невозможно… А его тут не то что нет — и не было никогда!

— Ну да, руки приложить придётся, — хмыкнул я. — Зато какое удобное в стратегическом плане расположение! Да и в тактическом тоже. Если откровенно не лезть на радары Администрации, и не дать им возможности отследить коридор в астероидах, можно просто исчезать в никуда после каждого налёта.

— Тут не поспоришь, — согласилась Эрин. — Расположение и правда удачнее некуда. Если уж за столько лет эту базу не смогли найти… Кстати, а как вы сами её нашли?

— Оставим это в секрете, — улыбнулся я ей. — В конце концов, мы же контрабандисты. Знать то, чего не знают другие — это наша работа. Точно так же, как и хранить секреты.

— Это всё, конечно, прекрасно! — недовольно прокаркал Виктор. — Но мы говорили не только о базе, но и о снаряжении! Об оружии! Оно у вас есть?

— Прямо за этой дверью! — я открыл дверь, которая теперь, после вмешательства Кайто в операционную систему базы, была запрограммирована не только на роботов, но вообще на кого угодно. — Прошу вас. Кстати, это командный центр базы.

Да, всё это время мы водили «лунатиков» обходными коридорами, не заводя их в самое главное помещение базы, но теперь для этого настал самый подходящий момент. Самый подходящий момент для того, чтобы они увидели снятые со своих мест и подготовленные к работе пушки, которые мы, как на сцену, выставили на тот самый пьедестал, под которым дремали роботы-уборщики.

«Лунатики» несколько секунд созерцали появившийся перед ними арсенал, а потом Виктор сделал глубокий вдох, набирая побольше воздуха в лёгкие, и прокаркал:

— Этого мало! Тем более, что это не всё! А броня? Корабли⁈ Где всё это⁈

— Увы, этого всего нет, — я развернулся к ним. — Кроме этого оружия, на базе не нашлось больше ничего полезного… Кроме самой базы, разумеется.

— Тогда чего вы нам тут голову морочите⁈ — Виктор сжал зубы. — Зовите, когда оно будет!

— Минуточку! — я поднял палец. — Я сказал, что его нет на базе. Я не говорил, что его нет нигде.

— Я не понимаю, — Эрин нахмурилась. — Так у вас нет оружия или оно есть?

— Лучше! У меня есть рисунок оружия… В смысле, у меня есть отличная идея, где его взять!

— И где же? — заинтересовался Франс, которого, кажется, единственного из делегации, устраивало даже такое количество пушек.

— О, вам понравится! — хищно улыбнулся я. — А главное — вам понравится способ, которым мы его возьмём… А это оружие нам в этом поможет. Я бы предложил вам присаживаться, но здесь, увы, некуда, поэтому придётся послушать стоя. И для начала — немного космографии…

Глава 17

Если бы на базе роботов были проекторы объёмных голограмм, было бы, конечно, намного проще. Но их тут не было, как не было никаких других способов визуальной передачи информации. Поэтому пришлось показывать звёздную карту на относительно небольшом дисплее здешней рабочей станции, возвращённой в строй руками Кайто.

— Мы находимся где? — риторически спросил я, выделяя и приближая пальцами систему, в которой мы в данный момент располагались. — Система Ганди. А соседняя с нами система какая? Правильно, Виман.

И я пальцами сдвинул карту в сторону, чтобы на дисплей вылезла та самая звёздная система, о которой я говорил.

Виман был полной противоположностью Ганди. Если в Ганди была всего одна обитаемая планета, то в Вимане их было целых пять. Пять планет из семи находящихся в этой звёздной системе были населены людьми в той или иной степени. Где-то это были небольшие добывающие колонии, суммарное население которых не превышало полсотни тысяч человек, а где-то — настоящие заселённые миры, на миллионы, а то и миллиарды жителей. И, конечно же, космическая станция Администрации, куда без неё.

Собственно, именно она-то меня и интересовала в первую очередь. Или вернее будет сказать — меня интересовал тот, кто ею заправляет. Ведь тот, кто заправляет станцией Администрации — заправляет и всей системой.

— А вы знаете, кто управляет системой Виман? — я сделал паузу и посмотрел на «лунатиков».

— Ещё бы не знать! — процедил Виктор. — Подонок, который посадил больше сотни наших людей в свою личную тюрьму! Держит их там, как… трофеи какие-то!

— Маршал Валдис Дарт там управляет, — сухо дополнила его ответ Эрин. — Один из наших главных противников.

О, уже целый маршал? Занятно, в моё время он был только генералом. Поднялся, видимо, по карьерной лестнице и, в отличие от труса Мартинеса не запятисотился, как только жареным запахло. Впрочем, от него я и не ожидал подобного поступка — Дарт никогда не отличался трусостью и шкурничеством. Скорее даже наоборот, он был известен как суровый и принципиальный военный, буквально образцовый, из тех, кого ставят в пример и на кого призывают равняться.

Но всё равно его фамилия присутствует в моём личном списке «Уничтожить как можно скорее», хоть и не на первых местах. Однако, раз уж мне подвернулась возможность это сделать, я её не упущу.

А возможность не то что подвернулась — она буквально в руки сама собой прыгала!

— Правильно, Валдис Дарт, — я кивнул. — Так вот, у меня появилась идея — а почему бы нам с вами, раз уже мы так удачно расположились на этой базе, не поживиться теми ресурсами, которыми Дарт обладает? Посудите сами — у него под началом целая звёздная система, причём не из бедных. На Вимане всегда присутствует как минимум один эсминец Администрации. Кроме этого, ещё есть станция, на которой тоже много полезного, а теперь вы ещё и говорите, что у него в тюрьме находится сотня ваших людей. Так почему бы все это дело не реквизировать у него на хорошее, наше общее, дело?

Повисло недоуменное молчание. Представители «лунатиков» переглянулись друг с другом, и Франс взял слово:

— А как… Хм… Как именно ты предлагаешь это сделать?

— Очень просто! — я пожал плечами. — До Вимана тридцать часов полёта на маршевых двигателях. Прилетаем, забираем, что нам нужно, и сваливаем раньше, чем кто-то вообще успеет понять, что что-то произошло. Возвращаемся на базу и празднуем победу!

— Что за бред! — нахмурился Виктор. — Это какая-то шутка, что ли⁈

— Нет, какие уж шутки, дело-то серьёзное, — улыбнулся я. — Я понимаю ваш скепсис и понимаю, что вы уверены, будто я предлагаю массовое самоубийство… Но на самом деле всё не так однозначно. Просто я знаю кое-что, чего не знаете вы.

— Да? — в голосе Эрин послышался интерес. — И что же это?

— Я знаю, что за человек Валдис Дарт. И я знаю его слабые места.

— У него нет слабых мест, — тут же возразил Франс. — Мы уже несколько лет изучаем этого человека всеми возможными способами. Он — скала. На него невозможно накопать компромат — настолько он законопослушен. Его окружение невозможно подкупить — настолько оно ему верно. К нему невозможно подобраться.

— Это вы так думаете, — я покачал головой. — Всё потому, что вы ищете слабые места человека. А я знаю, как его создать. Я знаю, как заставить этого человека начать ошибаться, делать глупости и главное — как обратить всё это себе на пользу.

— И откуда же у тебя такие сведения? — с подозрением скосился на меня Виктор. — Выпиваете по субботам вместе с ним в баре?

— Я же не спрашиваю, откуда у вас тяжёлые экзоскелеты военного образца, — я внимательно посмотрел ему в глаза. — Потому что прекрасно понимаю, что даже среди «своих» у вас мало кто полностью посвящён в подобные тайны. Точно так же, как у вас есть агенты в Администрации, и у Администрации есть агенты в ваших рядах. Но мы вроде бы уже договорились, что наш экипаж вы за администратов не воспринимаете. И вся наша деятельность основывается именно на этом факте. Если вдруг это изменилось, то я не понимаю, почему нас не поставили об этом в известность, ведь тогда и разговор бы строился совсем по-другому… И, возможно, даже в другом месте и в другое время.

«Лунатики» снова переглянулись, Эрин вздохнула и опустила голову, пряча взгляд, словно брала таким образом самоотвод от дальнейшей беседы. Вместо неё вступил Франс:

— Даже если бы наше отношение к вашей команде изменилось, мы бы вам всё равно о том не сказали, ведь это был бы наш козырь в рукаве. Но, отвечая на вопрос честно и прямо — нет, оно осталось на прежнем уровне. Никто не обвиняет вас в работе на Администрацию и даже в связи с ней, не нужно драматизировать.

— Отлично, я рад! — я кивнул. — Но в таком случае не всё ли равно, откуда у меня эти сведения? У вас свои тайны, у нас — свои. В конце концов, как я уже говорил, это наша работа — знать то, чего не знают другие. Деятельность, которая буквально позволяет нам существовать в этом мире. Так что выбор прост — или вы… просто верите нам, или нет. Но тогда вопрос — а что вы вообще тут делаете? Вы — руководители «Шестой луны», возможно не единственные, но все достаточно весомые люди в этом обществе. Вас пригласили отправиться в практически безлюдную часть космоса, наговорив про заброшенную базу роботов — да кто в здравом уме в такое поверит? И тем не менее, вы поверили. Вы прибыли сюда, хотя логичнее было бы предположить, что таким нелепым образом Администрация пытается выманить вас из укрытия, чтобы… Сделать что-нибудь плохое, выражусь так. Так вот, вы прибываете сюда, действительно видите базу роботов, и вдруг внезапно перестаёте нам доверять? Как по мне — это очень странная реакция, нелогичная я бы даже сказал.

Франс вздохнул и покачал головой:

— Мы просто хотим, чтобы все наши люди были живы. Чтобы среди них не было жертв.

— А вот этого я вам пообещать не могу, — я покачал головой. — Я не врал до этого и не буду врать сейчас — жертвы будут. Жертвы были, когда «луна» проворачивала операцию для «Кракена». Жертвы были даже когда «луна» устанавливала свои порядки на Проксоне. Так что и сейчас совсем без жертв мы не сможем обойтись. Но, если мы всё сделаем правильно, их количество будет минимально.

— Я слышу в твоём голосе непоколебимую уверенность, — с уважением произнёс Франс. — Но не вполне понимаю, откуда она берётся.

— Я же уже сказал — я знаю Дарта, — я улыбнулся. — Он — военный до мозга костей. Военный в третьем поколении. Возможно, он и вовсе — лучший военный во всём военном блоке Администрации. Он всегда строит безукоризненные планы, и исполняет их добуквенно. Он, кроме шуток, гений стратегического планирования.

— Что ж, ты действительно знаешь Дарта, — вздохнул Франс. — Это именно то, что заставляет Виктора так сильно ненавидеть этого человека — к нему нет подхода, ни дипломатического, ни военного. По крайней мере, не нашими силами. Но ведь всё это — не его слабые стороны, а наоборот!

— Это лишь до тех пор, пока всё обстоит так, как обстоит, — я покачал головой. — В этом и вся суть. Дарт никогда не сталкивался с ситуациями, когда всё идёт не по его плану. Он не знает, как себя вести в них. Когда он поймёт, что впервые в жизни его стратегия не работает, он запаникует. Он начнёт ошибаться, возможно, тоже впервые в жизни. И мы этими ошибками воспользуемся.

— С чего ты взял, что он начнёт ошибаться? — не выдержал Виктор. — Почему ты не берёшь в расчёт вариант, что он просто вызовет подмогу из других секторов⁈

— Я же говорю — Дарт никогда не ошибается! — обезоруживающе улыбнулся я. — По крайней мере, он привык так думать за многие годы работы на Администрацию. А значит, и сейчас, даже если всё пойдёт не по плану, он будет продолжать думать, что всё в порядке. Даже не замечая этого, подсознательно, но он будет пытаться подгонять план действий под реалии, а это означает, что в плане появятся дыры. Которыми мы и воспользуемся. Всё дело в том, что в боевых действиях невозможно создать идеального плана, который бы учитывал все нюансы. Но самое главное — в подавляющем большинстве случаев этого не нужно. Когда одну и ту же задачу выполняет большое количество людей, важно, чтобы у них был хотя бы какой-то план, и ещё важнее — чтобы они этот план знали и придерживались его. Одного лишь этого достаточно, чтобы победить в трёх сражениях из четырёх, потому что у твоего противника или плана не будет вовсе, или он будет корректировать его на ходу, пытаясь подстроиться под твои действия. В итоге часть указаний просто не дойдёт до адресата, часть будет понята неправильно, а часть — просто не исполнена, потому что к тому моменту уже не будет тех, кто их должен был выполнять. Понимаете, о чём я?

— Да понимать-то понимаем… — снова вздохнул Франс. — Но ты же сам сказал, что Дарт — гений стратегического планирования. Как создать план, который заставит ошибаться даже его? Я с уверенностью могу сказать, что в рядах «Шестой луны» нет человека, который смог бы его переплюнуть, иначе мы бы сами давно уже с ним покончили. Неужели такой великий стратег есть у вас? Может быть, это ты сам?

— Я? — я делано удивился. — Нет, друзья мои, я кто угодно, но только не стратег. И как раз в этом и есть наше преимущество.

— Извини, не понял, — брови Франса удивлённо приподнялись. — В чём именно наше преимущество?

— Ну подумайте, друзья, — я улыбнулся. — Ведь с того времени, когда войны ещё велись на земле, а не в космосе, принципиально ничего не изменилось. Есть только одна вещь, которая издревле заставляла главнокомандующих менять свои стратегии на ходу.

— Кажется, я догадываюсь, о чём вы, — улыбнулась Эрин. — Вы говорите о ситуации… что называется «на земле».

— Именно! — я указал на неё пальцем. — Или, одним словом, я говорю о тактике. Только правильная тактика способна сломить самую несокрушимую стратегию. Так что, вы готовы выслушать мой план?

Я обвёл взглядом важных шишек из «Шестой луны», и внезапно получил ответ от того, от кого ожидал его получить меньше всего.

— Уговорил! — тяжело вздохнул Виктор и махнул рукой. — Выкладывай свой план уже наконец!

Двигательные блоки корветов класса «Барракуда» в базовой комплектации снабжались форсажными камерами, без которых задача выходить на траектории перехвата маленьких быстрых судов и уж тем более — догонять их, была бы невыполнима. Но «Затерянные звёзды» были лишены этого узла, и в немалой степени именно этот факт поспособствовал тому, что капитан смог себе позволить такую покупку. На самом деле, конечно, на «Мечте», как корабль назвали тогда, не было многого, что должно было быть в его базовой комплектации. Оно впоследствии всё было или докуплено или заменено на другие, более современные компоненты.

Но вот форсажную камеру ставить обратно не стали. Во-первых, она, даже не будучи включённой, всё равно слегка повышала расход энергии, во-вторых, она просто была не нужна для тех задач, которые корвет выполнял теперь.

И, в-третьих, в экипаже появился Жи, который моментально облюбовал оставшуюся от камеры нишу. Сложившись в максимально компактную форму, он отлично помещался в ней, а тот факт, что она была, по сути, скрыта от случайного взгляда за всеми остальными компонентами двигательного блока, делал её практически идеальным укрытием для робота.

И сейчас, пока люди там обсуждали свои людские дела, Жи находился в своём убежище, вместе с роботом-уборщиком, которого с лёгкой руки Кайто уже привыкли называть Пуклом. «Пылесос-уборщик кибернетический лёгкий» — светясь от радости, заявил Кайто, на что Пиявка закатила глаза и коротко произнесла: «Пукл». Так и прилипло.

И теперь Пукл, недовольно гудя, катался по полу двигательного отсека, собирая с пола пыль и грязь, а Жи без движения сидел в своей нише.

Но он не был отключён, отнюдь. Даже наоборот — он трудился на пределе своих возможностей, но только «внутри» себя. Его позитронный мозг был загружен на целых семьдесят процентов, занятый обработкой гигантских массивов данных и вычислениями миллионов переменных.

А всё потому, что, даже находясь на борту корабля, робот всё равно оставался подключённым к беспроводной сети базы.

И он отлично слышал весь разговор, который человек, назвавшийся Каром, вёл с представителями «Шестой луны».

Человек, назвавшийся Каром, изначально был неоднозначной фигурой. Именно поэтому переменная с его именем как изначально записалась в память как «человек, назвавшийся Каром», так и оставалась таковой до сих пор. Все остальные члены экипажа тоже изначально были «человеками, назвавшимися…» но впоследствии находилось немало подтверждений рассказанным историям, которые механическая логика робота бережно складывала в идеальную память, формируя досье на каждого человека на борту этого корабля.

Но с человеком, назвавшимся Каром, всё было не так. Безусловно, он не врал насчёт своей истории, но и всей правды он не говорил тоже. Он упоминал лишь ту часть истории, что касалась его работы на врекерской станции, и она была правдой — достаточно вспомнить один лишь разговор с представителем Администрации, когда на официальном уровне прозвучали слова про долг и его оплату.

Но вот всё остальное вызывало огромное количество вопросов. Безукоризненная логика, сродни машинной. Непревзойдённые навыки тактического планирования, включающие в себя использование различных неочевидных предметов для достижения цели. Великолепные боевые навыки, как с оружием, так и без него, как в невесомости, так и при любой возможной гравитации. И, в конце концов, знакомство с важными людьми из Администрации, которые, тем не менее, сейчас являются для человека, назвавшегося Каром, врагами.

Сумма этих фактов давала вполне очевидный вывод — человек, назвавшийся Каром, до того, как стать врекером, был не последним человеком в рядах военного блока Администрации. Это шло вразрез с тем фактом, что сейчас он выступает против Администрации, но лишь до тех пор, пока алгоритм рассуждения не доходил до очередной логической развилки «Если».

«Если человек, назвавшийся Каром, являвшийся частью военного блока Администрации, после каких-то событий не стал врагом Администрации».

А история космоса, по крайней мере та её часть, что была официально задокументирована в сети и впоследствии тонкими ручейками информации просочилась в память робота и скомпилировалась там в единую цельную картину, знала только два случая, когда подобные вещи происходили. Но в первом случае все причастные были устранены, с официальными и однозначными подтверждениями.

А вот во втором случае, один из причастных всё ещё оставался ненайденным… Один из бойцов специального тактического отряда «Мёртвое эхо».

Говоря точнее — его командир.

И этот факт моментально увеличил вероятность успешного завершения плана, который предложил человек, назвавшийся Каром.

С двадцати процентов до целых шестидесяти двух.

Глава 18

— Поверить не могу, что мы на это согласились… — пробормотала Кори, не сводя взгляда с лобовика, будто пыталась там рассмотреть нашу цель.

Разумеется, рассмотреть её там она не могла ни при каких условиях. Даже физические размеры цели — больше трёх сотен метров в длину и пятьдесят в ширину, — не помогли бы девушке в этом нелёгком деле. Потому что на фоне бесконечного космоса, на фоне миллиардов далёких звёзд, что триста метров, что триста тысяч метров — исчезающе малые величины. А уж если учесть, что корабль практически стоял на небольшом астероиде, скрываясь в его радиотени от любого, кому пришло бы в голову просканировать этот участок космоса, это и вовсе становилось невыполнимой задачей. Ведь сколько ни вглядывайся в черноту космоса, а цель всё равно по закону подлости должна появиться с противоположной стороны булыжника, и увидеть её не получится ну ни при каких условиях.

— После грибов-телепатов и заброшенных баз роботов ты ещё чему-то удивляешься? — хмыкнул я, и Кори недовольно посмотрела на меня:

— Там хотя бы никто не пытался меня убить!

— Ага, зато нас пытались, — хмыкнул капитан, сидящий рядом с дочерью. — Кори, солнышко, после того, как мы нашли и посетили «Навуходоносор», боюсь, наша жизнь уже не станет прежней, даже если мы приложим к этому все усилия. Мы банально не сможем всё это забыть.

При упоминании «Навуходоносора» Кори нахмурилась и наклонила голову, пряча взгляд, но промолчала, что было хорошо.

Зато не промолчала Пиявка:

— А некоторые ещё и не захотят забывать! — справедливо заметила она из своего кресла. — Не знаю, как насчёт вас, а меня всё устраивает! По крайней мере, сейчас я с уверенностью могу сказать, что живу нескучно.

— Лучше жить скучно, чем не жить вообще! — пробормотала Кори, опуская взгляд.

— О, да? — я внимательно посмотрел на неё. — Ты этим принципом руководствовалась, когда гналась за Семецким по неизвестному кораблю?

— Да хватит уже! — Кори скривилась. — Ну сглупила, с кем не бывает!

— Так сглупи ещё раз, — я подмигнул. — Сейчас самое время делать глупости! Сейчас чуть ли не самое лучшее время для этого!

Пиявка перехватила мой взгляд и усмехнулась, покачивая босой ножкой, но я не отреагировал, я наблюдал за Кори. Мне было важно знать её настрой. Потому что Кори надёжный и верный товарищ, и даже самоотверженный! Ровно то того момента, пока её не накрывает. А нам как раз предстояла операция, где такое может случиться.

— Специально оно как-то не получается, — вздохнула Кори, глядя на руки, лежащие на рычагах управления. — Оно… Само приходит.

— Внимание! — внезапно произнёс Магнус, и все на мостике тут же насторожились.

Навигатор несколько секунд сидел без движения, словно боялся спугнуть засечку на радаре. Даже кометика, который по привычке лежал у него на коленях, перестал чесать за ухом — настолько был сосредоточен.

— Да! — наконец выдохнул он. — Точно оно. Эсминец.

— Название? — деловито спросил Кайто, доставая из кармана терминал.

— Алый-один, — прочитал Магнус. — Оно?

— Секунду, ищу! — отозвался Кайто, шурша пальцами по экрану. — Так, Алый, Алый… Нашёл! Алый-один, приписка — станция «Сокол-12», система Виман… Да, это он! Наш клиент!

— Шра-а-ап… — жалобно протянула Кори из пилотского кресла. — Что-то у меня руки дрожат, ребята! Я даже не думала, что это будет так… Тяжело!

— Нормально всё будет! — заверил я девушку. — Нам же не впервой бодаться с эсминцем.

Я хотел подбодрить Кори. Не дело если в ответственный момент она совсем расклеится. А она была близка к этому…

— Ага, вот только в первый раз мы чуть не забодались до смерти! — тряхнула головой она. — А во второй пришлось половину корабля отрезать, чтобы просто хотя бы уйти от него!

Похоже, мы немного переборщили, настраивая Кори на то, чтобы она не совершала безответственные поступки. Надо как-то исправлять. Пока есть время.

— Но ушли же! — улыбнулся я. — И это при условии, что план был составлен буквально впопыхах, чуть ли не на коленке. А сейчас всё просчитано и продумано. У нас всё получится. Жи! Эй, жестянка!

— Жи да, — коротко раздалось в комлинке.

— Возвращайся, дело сделано! Мы отследили эсминец.

— Принято! — так же коротко ответил Жи и отключился.

Как единственный, кто способен находиться в космосе практически бесконечно долго, он уже четырнадцать часов как находился за пределами обшивки. От одиночества он, конечно, там не страдал, какая-то компания у него всё же была — благодаря собранному руками Кайто ещё на базе роботов вынос радарной системы. По сути, просто очень длинный провод, одним концом подключённый к активной антенне, а другим — к системам корабля.

На самом деле, конечно, конструкция его была много сложнее и включала несколько дополнительных источников питания, балансиров сигнала и прочих малопонятных для далёкого от техники человека слов.

Кайто, конечно, пытался хвастливо объяснить все те манипуляции, которые провернул, чтобы устройство заработало, но быстро осознал, что никто его не понимает. Всё, что ему оставалось после этого — это горестно вздохнуть и заверить, что всё будет работать на славу.

И всё действительно работало. Отмотав три метров выноса, Жи установил антенну на другой стороне астероида, за которым прятались «Затерянные звёзды» и это позволило нам сканировать весь окружающий космос, оставаясь при этом в радиотени астероида.

То есть, даже если бы кому-то пришло в голову сканировать наш участок в ответ на наши волны, всё, что они смогли бы найти — это антенну. Вещь, конечно, слегка подозрительная, но вовсе не такая, как например неожиданно выныривающий из-за астероида корабль.

А именно таким кораблём мы и должны были быть, согласно плану. Неожиданным в моменте, но при этом — очень хорошо знакомым Администрации в общем плане.

Поэтому сейчас, когда мы засекли нужный нам эсминец, Жи демонтировал со своего места антенну и вернулся на корабль, сматывая по пути кабель выноса.

Можно было, конечно, просто его обрезать, и сэкономить на этом ещё сколько-то времени, но это лишило бы нас радара вовсе, по крайней мере, до тех пор, пока мы не соединим антенну с системами корабля обратно. А это, понятное дело, быстро не делается, так что никакого выигрыша по времени, если разобраться, и вовсе нет.

Конечно, без антенны на той стороне мы сразу же потеряли эсминец Администрации из виду, но это уже и не было нужно. Главное — что мы его вообще увидели. Это автоматически означало, что он нас тоже увидит, как только мы вынырнем из-за астероида. Увидит, даже если прямо сейчас он на полной скорости идёт противоположным от нас курсом. Просто в силу того, что его радарные системы на порядок мощнее наших и покрывают расстояние в три раза больше.

К тому же, нам в любом случае нужно было дождаться Жи, потому что на установке выноса его роль в плане вовсе не заканчивалась. Даже больше — она только начиналась, и робот вообще являлся чуть ли не ключевым компонентом всей операции.

— Вижу Жи! — слегка нервно произнесла Кори, и я тут же перевёл взгляд на лобовик.

Там действительно было видно, что к кораблю приближается небольшая точка, увеличивающаяся с каждой секундой.

Буквально четверть минуты — и уже можно было рассмотреть Жи, который просто по инерции летел к кораблю, одновременно с этим успевая круговыми движениями наматывать на локоть вынос. Антенна летела следом за ним, и робот так ловко и безукоризненно сматывал кабель, что ни кабель, ни самого Жи даже практически не крутило. Со стороны так вообще казалось, что разумная железяка двигается к кораблю лишь потому, что постоянно подтягивает себя поближе по кабелю, но, это, конечно, было не так — его бы очень быстро закрутило вокруг своей оси таким образом.

Ещё через четверть минуты Жи исчез за кромкой лобовика, и тут же вышел на связь по комлинку:

— Монтирую антенну. Ожидаемое время — две минуты тридцать две секунды.

Потянулось напряженное молчаливое ожидание, нарушаемое только далёкими глухими ударами по обшивке, от которых дремлющий кометик нервно дёргал ушами.

Всё это время экипаж напряжённо молчал, словно от того, будет ли произнесено хоть слово, зависело, справится ли Жи, вернётся ли на корабль.

Спустя две минуты и двадцать девять секунд (я считал) Жи снова вышел на связь:

— Монтаж произведён успешно. Возвращаюсь на корабль.

— Магнус, свяжись с нашими друзьями, — капитан старался сохранять бравый вид, но по нему было видно, что он тоже нервничает.

Да что там — я и сам слегка был на взводе. Как-никак, то, что мы задумали и претворяли прямо сейчас в жизнь, не просто дерзкий план, а практически смертельный номер! Потом, через много лет, эта выходка вполне может стать легендой наравне с космическими китами и венценосным Джонни Нейтроником, королём пиратов, за которым гонялись почти тридцать лет.

Но только при условии, что у нас всё получится, конечно.

— Есть ответ! — доложил Магнус спустя пару десятков секунд. — Все на позициях, ожидают. Отклонений от плана не выявлено.

— Отлично! — облегчённо выдохнул капитан, и тут же голос подала Кори:

— Шлюз открылся. Жи на борту.

— Ещё лучше! — добавил капитан и улыбнулся. — Что ни новость, то хорошая.

— Здорово, правда? — улыбнулся я тоже.

На мостик, гремя железными ногами по полу, вошёл Жи. От него тянуло холодом и пустотой, а металлические детали прямо на глазах становились матовыми — влага из воздуха конденсировалась. Ещё бы, столько времени пробыть в космосе!

— Ты как раз вовремя! — обратился капитан к роботу. — Давай, настало твоё время!

— Да, капитан, — безэмоционально ответил Жи, который и без подсказок прекрасно знал, какая в нашем плане роль отводится ему.

Он прошёл к главной консоли и воткнул свой палец-переходник в уже знакомый разъём. Свет на мостике коротко моргнул, и ничего сверх этого не произошло.

Но это только на первый взгляд. На самом же деле робот снова подменил операционную систему корабля, вместе с регистрационными знаками. И теперь мы снова были кораблём «Анис», который так бессовестно облапошил Администрацию возле Роки-младшей и на который у белых администратских кораблей теперь была однозначная аллергия.

— Управление системой перехвачено, — доложил Жи. — Маскировка активирована.

— Ну что, дамы и господа… — я обвёл взглядом всех присутствующих. — Готовы провернуть что-то невероятное? Что-то, чего ещё никто не делал?

— Что? Опять? — печально вздохнула Пиявка. — Какой это уже раз, когда мы проворачиваем что-то, чего никто не делал? Пятый? Шестой?

— Но о предыдущих разах никто из посторонних не знает, — справедливо возразил Кайто. — А теперь-то молву о случившемся точно разнесут по всему космосу!

— Ой, ну ты умеешь уговорить… — Пиявка закатила глаза. — Давайте уже начнём. Быстрее начнём — быстрее закончим… Даже если в гробу.

— Это вряд ли! — Кайто почесал нос. — Если нас уничтожат, то, вероятнее всего, это будет плазменный залп, а температура внутри него…

— Ой, всё! — фыркнула Пиявка. — Заткнись уже, а то я в тебя тапочком кину!

Учитывая тот факт, что Пиявка, как всегда, была босиком, это прозвучало вдвойне забавно.

Но Кайто действительно заткнулся и только с опаской посмотрел на красивые ноги Пиявки с кроваво-красными ногтями.

— Давай, Кори! — капитан улыбнулся и положил руку ей на плечо. — Веди нас.

— Шрап… — жалобно протянула девушка, оторвала от рычагов руки и несколько раз с силой сжала и разжала кулаки. — Пальцы дрожат… Никогда бы не подумала, что нарываться на эсминец будет так страшно!

Я перехватил растерянный взгляд капитана и покачал головой. Подошёл к Кори сзади, со стороны спинки, и капитан тут же отошёл в сторону, освобождая мне место.

Я положил руки на плечо девушки и несколько раз с силой сжал пальцами напряженные мышцы, разминая их и заставляя расслабиться.

— Не думай о том, что это страшно, — негромко произнёс я, наклонившись к самому уху Кори, к тому, которое не пряталось под шторкой красных волос. — Ты боишься, потому что впервые делаешь это. Потому что не знаешь, что это такое. Но думай не об этом.

— А о чём… — тихо прошептала Кори.

— Думай о том, что это — шаг к твоей мечте. Шаг к тому, чтобы получить всё необходимое для нашей миссии. Шаг к тому, чтобы получить спейсер. Шаг к тому, чтобы попасть в хардспейс. Шаг к тому, чего ты всегда хотела. Шаг к тому, о чём ты и так всё знаешь. Знаешь, потому что думала об этом всю свою жизнь.

Кори замерла в моих руках с неестественно-выпрямленной спиной и опущенной головой. Я прекратил массировать её плечи и замер, не рискуя нарушить её короткую медитацию.

Кори глубоко вдохнула и резко выдохнула.

— Ты прав! — едва слышно произнесла она. — Это шаг к мечте.

Она снова подняла перед собой ладони и внимательно осмотрела пальцы.

Пальцы больше не дрожали.

— Ты умница! — я напоследок сжал её плечо и отошёл.

— Я умница! — повторила Кори. — О да, я умница!

Она нехорошо улыбнулась, положила пальцы на рычаги управления, и потянула их.

Корабль задрал нос, уходя от астероида, Кори резко перевела тягу на боковые маневровые, и по широкой дуге, будто машина, пущенная в управляемый занос, корабль вылетел из-за астероида на просторы космоса.

— Вижу эсминец! — тут же доложил Магнус. — Удаление тридцать три километра.

Смешное расстояние для радарных систем такого корабля, что и говорить. Поэтому нет ничего удивительного, что буквально через пятнадцать секунд после того, как мы попали в сканирующее излучение администратов, на панели запиликал зуммер вызова.

Кори прекрасно знала, что нужно делать, но всё равно с вопросом посмотрела на капитана, и лишь после того, как он кивнул, ответила на вызов. Правда не открывая видеоканала.

— Корабль «Анис», — зазвучало на капитанском мостике. — Говорит капитан эсминца «Алый-один» Владислав Хариган. Ваши регистрационные знаки находятся в списке разыскиваемых по всем системам обжитого космоса. Вы обвиняетесь в противодействии Администрации, применении оружия в безопасной зоне под контролем Администрации, разрушении собственности Администрации, а также в введении в заблуждение контрольно-надзорные службы Администрации. Вам надлежит немедленно лечь в дрейф, отключив все двигатели и оружейные системы и ожидать прибытия досмотровой команды, после чего весь экипаж будет арестован и подвергнется тщательной проверке на соучастие в вышеуказанных преступлениях. В случае неповиновения я уполномочен открыть огонь на поражение из всех систем вплоть до полного уничтожения вашего корабля. На раздумья вам даётся одна минута.

Администрат даже не собирался ни о чём разговаривать, как в своё время Кирсана Блок. Та хоть какой-то диалог вела, а этот просто поставил перед фактом и дал время на размышления.

Но зато и мы в этот раз не были лёгкой добычей, лишённой возможности огрызаться и практически лишённой возможности передвигаться.

Да что там говорить — в этот раз мы и добычей-то не были… Как бы парадоксально это ни звучало.

Поэтому, когда капитан по привычке осмотрел экипаж, и задержал взгляд на мне, я лишь ободряюще улыбнулся, кивнул и показал большой палец.

Капитан секунду помедлил, тоже кивнул, набрал в грудь воздуха и самым что ни на есть залихватским тоном произнёс:

— Эй, капитан… Как там? Владислав Хорибл? Говорит капитан корабля «Анис»! У меня есть встречное предложение! Предлагаю тебе… А не пойти ли тебе нахер прямо сейчас, на максимальной скорости, пока я не пошёл и не трахнул твою мамашу в восьмой раз! Как тебе такое предложение⁈

Глава 19

Эффект от сказанного оказался примерно таким, на какой мы и рассчитывали. С борта администратского корабля нам ответило недоуменное молчание длительностью аж в целых пять секунд. Пять бесценных секунд, которые мы, конечно же, не собирались тратить зря.

Ещё раньше, чем наш капитан успел договорить, Кори резко рванула корабль в сторону, снова укрывая его за астероидом, из-за которого мы буквально минуту назад вылетели. Под напряженное молчание «Алого» наш корабль практически скрылся за космическим булыжником, и только в самый последний момент, уже насилу пробиваясь слабым отражённым сигналом через камень, до наших ушей с борта эсминца донеслось тихое и неуверенное, едва слышное:

— Капитан? Наши действия?

— Уни… то… ить! — заревел капитан «Алого», и связь прервалась окончательно.

Что ж, и ладно. Суть-то мы всё равно уловили.

И она нас вполне устраивала.

— Ну, за дело, — выдохнула Кори, резко разворачивая корабль и так же резко подавая рычаги управления от себя.

Всё-таки Кори классный пилот с прекрасной реакцией! Этого у неё не отнять.

Прочь отсюда, прочь от астероида, прочь от «Алого».

Я достал из кармана личный терминал, активировал дисплей и напомнил Кайто:

— Камеру!

— Точно! — встрепенулся он, что-то пощёлкал на своём посту, и на моём терминале, который давно уже был подключён к внутренней сети корабля, появилось изображение с кормовой камеры.

Установлена, конечно, она была не особенно удачно, и половина изображения тонула в засветке от выхлопа двигателей, разгоняющих нас на пределе возможностей. Оставалось довольствоваться лишь второй половиной, и держать астероид, прикрывающий нас от первой атаки «Алого», в поле зрения.

— Давай, девочка, давай… — прошептал капитан, сжимая пальцами спинку пилотского кресла Кори, но благоразумно не трогая саму дочь, чтобы не отвлекать.

И Кори давала. Она выжимала из латаных-перелатаных двигателей «Барракуды» всё, что они только могли выдать и, возможно, впервые в жизни жалела о том, что у них отсутствовала форсажная камера.

Я так точно жалел.

Тем более что Жи всё равно сейчас торчал с нами вместе.

Астероид на экране, уже успевший превратиться в маленький камешек, внезапно брызнул миллиардами обломков, рванувших прочь в разные стороны из яркой, но такой короткой вспышки плазменного облака.

— Астероид минус, — сообщил я вслух, не отрывая взгляда от терминала. — Судя по всему, не пожалели антиматериальной торпеды. Крепко же мы зацепили капитана!

— Не то слово! — поддакнула Пиявка. — Я же говорила, что у нашего капитана крайне несмешные шутки и вообще с чувством юмора довольно плохо.

— Слишком рано… — пробормотал Магнус, масштабируя карту на экране радарного поста. — Слишком рано! Нам ещё очень долго лететь!

— Да кто же знал, что они не пожалеют антиматерию! — досадливо отозвался капитан, пропустивший высказывание Пиявки мимо ушей, но обративший внимание на все последующие.

— Не страшно, — я подбодрил их. — Зато теперь они не смогут захватить нас в прицелы, пока не пройдут весь этот электромагнитный хаос, оставшийся после аннигиляции.

— Но они пройдут его довольно скоро! — возразил Магнус. — Я их вижу, конечно, только кусками, но они явно раскочегарили двигатели на полную! Сигнатура фрагментарная, но двигается не сильно медленнее нас!

Здоровяк явно разнервничался, да настолько, что даже кометик, сидящий возле его кресла, поджал уши и опасливо поглядывал на хозяина.

— Всё будет хорошо! — заверил я Магнуса и тут же нахмурился от неожиданно пришедшей в голову мысли. — Если только…

— Если только что? — тут же повернулся ко мне капитан.

— Кори, срочно возьми вверх! — велел я. — Метров на тридцать, не меньше!

Кори — умничка! — без лишних вопросов отработала маневровыми, заставляя корабль слегка приподняться над траекторией, по которой он двигался до этого. Сама траектория от этого практически не изменилась, зато мне сразу же стало намного спокойнее.

— Не подумай, что я сомневаюсь в том, что это было необходимо… — спокойно произнёс капитан. — Но всё же… Зачем?

— Может и незачем, — честно ответил я, глядя на удаляющееся прочь облако пыли — всё, что осталось от «нашего» астероида. — А, может, и…

Маленькая, но очень-очень яркая вспышка не дала мне договорить.

— Плазма! — заорал Магнус как бешеный, вскакивая со своего места. — Заряд!

— Судя по тому, что ты ничего не сказал — не в нас? — нахмурился капитан.

— Н-нет, не в нас… — стушевался Магнус. — Но близко, очень близко. И неожиданно, просто из ниоткуда появился, я не зафиксировал ни наведения, ни выстрела.

— Ещё бы! — кивнул я. — Они же за облаком хаоса скрыты. Поэтому и выстрел не был заметен — хаос всё отсекает. А что до прицеливания — его вообще не было. Они выстрелили просто исходя из того, что мы продолжим следовать по той же траектории, что и до этого.

— То есть, ты… — Кори на секунду обернулась и благодарно улыбнулась. — Как догадался?

— Скажем так… — медленно проговорил я, возвращая взгляд к дисплею. — Я знаю этих людей. Не только Мартинеса и Дарта. Ещё заряд!

— Подтверждаю! — поддакнул Магнус, который уже успел сесть обратно в кресло. — Ниже прошёл!

— Сейчас могут начать поливать огнём всё пространство, — понял я. — Кори, вернись на первоначальную траекторию!

— Первоначальная да! — азартно отозвалась Кори, дёргая рычаги.

И я оказался прав. Я разгадал логику администратов, хотя что там — я и сам в своё время пользовался точно такой же логикой. Накрыть огнём как можно больший сектор — это стандартная практика, поэтому «Алый» выплюнул ещё три мощных плазменных заряда, и один из них прошёл в опасной близости к тому месту, где мы находились бы, если бы не ушли ниже.

А потом корабль администратов прошёл через облако электромагнитного хаоса, который был ему совершенно не страшен из-за систем защиты, в том числе и от таких факторов, и мы оказались с ним на прямой видимости. Больше между нами не было никаких препятствий, только чёрная пустота космоса.

Но зато и впереди уже, если дать на лобовике максимальное увеличение, и как следует напрячь глаза, можно было рассмотреть несколько новых астероидов, к которым мы и держали курс.

Осталось только долететь.

— Мы в прицеле! — доложил Магнус, в голосе которого всё так же чувствовалось напряжение, но уже меньше.

Вот, казалось бы, парадокс — он знает, что на нас прямо сейчас наведены пушки, но почти не нервничает. Не то что в тот момент, когда заряд появился из ниоткуда и прошёл в опасной близости к кораблю.

— Ждать! — велел капитан, не сводя взгляда с лобовика, словно пытался силой мысли притянуть нужные нам астероиды поближе.

Или наоборот — нас притянуть к астероидам одним лишь взглядом.

— Выстрел! — процедил сквозь зубы Магнус, и тут же поправился: — Два выстрела! Один на поражение, второй на упреждение траектории! Расхождение углов — два градуса!

— Контакт? — деловито осведомился капитан, хотя в его голосе тоже слышалось напряжение.

— Семь секунд!

— Контрмера, задержка пять!

— Контрмера пять да! — простонал Кайто и нажал на нужную кнопку.

Запас контрмер мы, конечно, давно обновили, но всё равно у нас их было всего лишь две — больше просто невозможно поместить в тот закуток, который отвели под такую важную систему. Втиснуть больше можно было бы только при условии отсутствия катапульты, но без неё вся затея теряла смысл в принципе.

— Распыление, — Магнус продолжал вести наблюдение. — Попадание. Контрмера отработала успешно. Один заряд рассеян полностью, траектория второго отклонена и не представляет для нас опасности.

Да, бывает и такое — плазма, задевая созданное контрмерой облако самым краешком, моментально уплотняется в этом месте, а потом гравитационные связи, как сжатые пружины, «расталкивают» молекулы, заставляя заряд изменить свою конфигурацию и, конечно же, траекторию движения.

— Ещё один сдвоенный залп! — снова доложил Магнус. — Траектория поражающая! Рассеивание обоих зарядов!

— Да такими темпами нам никаких контрмер не хватит! — хмыкнула Пиявка и впервые за всё время в её голосе тоже послышалось что-то вроде нервозности. — Они явно взялись за нас всерьёз!

— Капитан, сообщение от «лунатиков», — внезапно доложил Магнус. — Спрашивают, не нужна ли нам помощь.

Капитан посмотрел на меня, я улыбнулся и показал ему оттопыренный большой палец.

— Ответь, что всё идёт по плану, — тут же ответил капитан. — И не отвлекайся!

Корабль слегка вибрировал от работы двигателей, и это порождало на мостике едва заметный гул. Кроме него и редких щелчков нажимаемых кнопок, никаких больше звуков не раздавалось.

Именно эту тишину я всегда ненавидел. Именно эту часть космических операций, говоря точнее. Ненавидел — потому что в этот момент от меня ничего не зависело. Мне привычно, когда вокруг шипят бластерные заряды, хлопают гранаты, с тихим звоном втыкаются в стены иглы, с грохотом падают опустошённые батареи. Жужжат рои разведывательных дронов, периодически слышатся голоса противников или наоборот — соратников. Мне понятен бой, который можно почувствовать. Бой, который совершенно неиллюзорно, каждую секунду, сообщает тебе: «Братишка, ты не думай, мы с тобой не друзья. Хоть на секунду зазеваешься — и вот эта вот игла прошьёт визор твоего бронескафа, а потом и кости черепа тоже».

Мне понятен и привычен бой, в котором приходится напрягать все органы чувств, и понимать, что они — это единственное, что отделяет тебя от ранения или даже смерти. Плохо досмотрел угол — получил прижатый вплотную к боку ствол иглострела и полный фарш всей тушки острыми длинными кусочками металла. Поленился остановиться и прислушаться к тонкому звону, к едва слышной наводке на динамики бронескафа от радиовзрывателя — лишился обеих ног от взрыва установленной в проходе и скрытой под объёмной голограммой мины.

Вот это всё мне понятно. Понятно что от чего зависит и как всего этого можно избежать.

Но когда группа молча летит в десантном боте через заградительный огонь, которого всё равно не услышать, как ни прислушивайся, и не понять вообще есть он или нет, как ни напрягай мозг, это невыносимо. Бронескафы закрыты и загерметизированы, потому что только так есть хоть какой-то шанс на выживание в случае прямого попадания из орудий системы ближней защиты, но это не помогает. Даже наоборот — в полностью закрытом, изолированном бронескафе, в полной тишине десантного бота, чувствуешь себя как в гробу. Особенно если закрыть глаза, тогда вообще сходство становится практически полным.

И ведь он действительно может превратиться в гроб в любой момент. Одно неверное движение пилота, или пара слишком удачливых выстрелов системы защиты в мнимую пустоту — и конец. Стелс-поле рассеется, пропадёт, и бот засветится во всех возможных спектрах, привлекая к себе внимание операторов всех пушек на десятки километров вокруг. После этого — лишь вопрос времени, когда именно его накроет облаком плазмы и дождём ракет, сжигая корпус, разрывая, скручивая, ломая и отправляя в глубины космоса сидевших внутри бойцов. Тех, кому не повезло остаться в живых после всего этого.

И самое паскудное — с этим мерзким ощущением беспомощности даже сделать ничего нельзя. Буквально — ничего. От тебя ничего не зависит, ты ни на что не способен повлиять. Всё, что ты можешь — это напряженно вслушиваться в мёртвую тишину, и надеяться. Надеяться на то, что полнейшая тишина в боте, в том числе и в кабине пилотов, означает то, что всё в порядке. А не то, что они просто потеряли дар речи при виде приближающейся встречным курсом антиматериальной торпеды…

И вот сейчас снова это чувство… Я не испытывал его, когда мы уходили от Администрации в ледовом поясе Роки-младшей — там всё закончилось довольно быстро. Я не испытывал его, когда мы столкнулись с «Альбедо» возле Даллаксии — там, в общем-то, ничего и не начиналось. Мы очень быстро свели всё к абордажу и дерзкому прорыву на борт противников.

Но сейчас совсем другое дело. Сейчас два корабля ведут самый настоящий космический бой. Бесшумный, неочевидный, но смертельный по своей сути.

На мостике царит полнейшая тишина, но на самом деле где-то над нами, под нами, слева и справа сейчас чертят бархат космоса плазменные заряды, не достигшие цели. И каждого из них достаточно для того, чтобы спалить половину нашего корабля всего лишь одним попаданием.

Можно сколько угодно выворачивать голову, пытаясь через лобовик что-то увидеть. Можно сколько угодно напрягать слух в бесплодных попытках что-то услышать — все это пустое.

Единственный источник информации о том, что происходит снаружи корабля — это радарный пост и короткие сообщения Магнуса, отслеживающего ведение огня и траектории зарядов.

Единственный признак того, что мы всё ещё живы, целы и здоровы — это та самая тишина на мостике. Которую не разрывает истошно крякающая аварийная система и полные боли крики раненых членов экипажа после прямого попадания.

Стоя здесь, на мостике, даже и не скажешь, что на самом деле сейчас мы ведём самую настоящую борьбу за своё выживание.

Да, мы сами её спровоцировали, да, так нужно было по плану, но это не отменяло всей опасности авантюры. Всё-таки лезть на средний боевой корабль Администрации на лёгком корвете — это самоубийство, если здраво на это посмотреть.

Но выбора не было. Корабли «Шестой луны» ни в чём грязном официально не были замешаны, и оно понятно — незачем им подставлять под удар такой важный ресурс, которого и так исчезающе мало. Поэтому только один лишь наш корабль мог с гарантией привлечь внимание. Ведь у нас одних был собственный домашний робот, в комплекте к которому шла подменная личина, вызывающая у администратов одновременно чесотку, кашель и моральные судороги.

Сейчас всё зависело от мастерства экипажа, я сделал всё, что мог. Все мои навыки и умения были бесполезны в ситуации, когда говорят не просто большие, а огромные пушки! Всё, что мне оставалось — это только смотреть в дисплей своего терминала, надеясь, что я каким-то чудом смогу понять, что очередная вспышка на силуэте медленно догоняющего нас «Алого» — это заряд, который прилетит точно в нас. Надеяться, что я каким-то образом смогу это понять… А главное — что я хоть что-то смогу с этим сделать. Хотя бы предупредить об этом остальных раньше, чем это сделает Магнус… Хоть это и даже звучит глупо.

Ненавижу чувство, когда от меня ничего не зависит! Когда я не контролирую ситуацию…

— «Алый» прошёл облако контрмеры, — доложил Магнус. — Сдвоенный залп на поражение. Контакт через пять.

— Контрмера два, задержка два, — тут же отреагировал капитан.

— Контрмера два да.

— Попадание. Рассеивание.

Короткие слова, сухие факты, за каждым из которых скрывается потенциальная смерть для всех нас. Смерть, о которой в самом плохом раскладе не успеть даже предупредить. Просто корабль в один далеко не прекрасный момент окажется разломленным пополам, а мы — плавающими в космосе. Хорошо, если уже трупами.

— Расстояние до астероидов? — деловито осведомился капитан.

— Шестьсот двадцать километров, — так же деловито ответил Магнус. — Мы успеваем! Контрмера отработает!

Несмотря на слова Магнуса, я понимал, что рано ещё что-то говорить по этому поводу. Что нам остаётся только надеяться, что мы успеем. Вот когда успеем, тогда да…

— Капитан… — внезапно упавшим голосом произнёс Магнус. — У нас… Проблема.

— Какого рода? — тут же повернулся к нему капитан. — Что-то с контрмерой?

— Нет… Всё намного хуже. — Магнус помотал головой. — Я только что зафиксировал пуск ещё одной торпеды с антиматерией с борта «Алого»! И она совершенно точно направлена точно в нас!

Что ж… Кажется, я слегка ошибся.

Глава 20

На мостике повисло тяжёлое молчание. Не удивлюсь, если окажется, что все думают об одном и том же. Потому что все их мысли фактически были написаны у них на лицах.

Да и на моём, скорее всего, тоже.

Потому что нам конец. Несмотря на все наши хитрости, ухищрения и планы — нам всё-таки конец.

Антиматериальная торпеда — это на самом деле ракета, поскольку движется точно по такому же принципу реактивной тяги, как и все остальные ракеты. Как, когда, кто и почему решил назвать её торпедой — большой вопрос, но название прижилось, приросло к оружию, да так прочно, что даже и вопросы задавать давно уже перестали. Тем более, что слово «торпеда», пусть и не очень правильно употреблённое, автоматически выделяло её среди всех остальных товарок-ракет… И это как ничто другое подчёркивало особый статус этого оружия.

А статус этот закрепился, потому что антиматериальная торпеда это не просто какое-то там очередное оружие. Антиматериальная торпеда это ультимативное оружие, самое мощное оружие космической эры, какое только смогло придумать человечество. И самое дорогое, как водится — не зря же у «Алого», который сейчас преследовал нас, их было всего две на борту. Одна торпеда с антиматерией стоила как четыре наших корабля, да не того потрёпанного, что сейчас носит нас по космосу, а новёхонького, только что со стапеля, с полным набором всех необходимых узлов и функций. И даже с форсажной камерой.

По сути дела, антиматериальная торпеда сама по себе была космическим кораблём. Маленьким, конечно — всего пятнадцать метров в длину и полтора метра в диаметре, она даже в рамки класса прогулочных яхт не пролезла бы из-за своих габаритов. Ну и само собой, даже одного человека экипажа она вместить не смогла бы, даже ребёнка, даже в положении сидя.

Однако, если выбросить из уравнения экипаж, ведь он ей и не нужен, все остальные признаки космического корабля у торпеды присутствуют. У неё есть свой маршевый двигатель и запас топлива, позволяющий ей пролететь примерно две световых минуты на скоростях, не дотягивающих разве что до самых быстрых гоночных кораблей, на которых устраивают безумные ралли среди астероидов особенно отбитые приключенцы. У торпеды есть свой навигационный блок и свои радиолокационные системы, позволяющие ей засекать вероятные опасности и главное — держать в «поле зрения» свою цель, на которой она фиксируется с момента запуска и до самого попадания. У неё есть даже системы машинного зрения, позволяющие торпеде продолжать поиск цели на траектории движения и наведение на неё, даже если радары будут каким-то образом заглушены. У неё есть собственное защитное поле, не самое сильное, но всё равно позволяющее отклонить с пути средних размеров помехи и полностью уничтожить более мелкие. У неё есть даже четырёхзарядная ракетная установка, необходимая для того, чтобы отклонять с пути торпеды более крупные препятствия, с которыми может пересечься траектория движения.

Но даже если все эти сложные активные системы противодействия не помогут или заранее будут сочтены неэффективными, у торпеды есть маневровые двигатели, которые позволят изменить собственную траекторию для того, чтобы избежать столкновения, и позже — снова вернуться на прежний курс.

То, что в первый раз мы смогли спрятаться за астероид — это наша большая удача и точный расчёт.

Ну, и, конечно же, у антиматериальной торпеды есть боевая часть с той самой антиматерией. Всего лишь один грамм самого дорогого, и, по иронии судьбы, самого разрушительного вещества во Вселенной, созданного в узкоспециализированных ускорителях элементарных частиц, которых насчитывается всего-то двадцать три на весь космос. Сейчас, может больше.

Оружейная антиматерия, производящаяся буквально микрограммами, бережно аккумулируется до тех пор, пока её не наберётся аж целый грамм, после чего она переносится в торпеду и удерживается в центре боеголовки при помощи сложно сконфигурированной сети магнитных полей.

Пока торпеда находится внутри корабля-носителя, питание ловушки осуществляется за счёт его энергосети, а как только торпеда отделяется, вся электроника тут же переходит на питание от встроенного аккумулятора, рассчитанного с очень серьёзным запасом — на целых полчаса. Целых тридцать минут активной работы всех систем торпеды, включая пеленгацию цели, выход на траекторию, отработка контрмер против вероятных препятствий на пути, сближение с целью…

И всё ради того, чтобы за пятьсот метров от неё защитный кожух боеголовки отстрелился, обнажая магнитную ловушку с самым смертоносным веществом во вселенной и позволяя ему соприкоснуться с материей цели.

Один грамм антиматерии плюс один грамм материи — этого уже достаточно для того, чтобы вызвать выделение энергии, сравнимое по мощности со взрывом термоядерной боеголовки, которая, к слову, и оставалась самым мощным космическим оружием вплоть до появления оружейной антиматерии.

Причём для этого процесса достаточно любой материи, включая и любые, даже самые крошечные пылинки и даже молекулы газа, которые нет-нет, да и встречаются в космосе. Именно поэтому боевая часть торпеды приходит в состояние готовности лишь буквально вплотную к цели — потому что было бы очень обидно потерять такое дорогое оружие, стоимостью в недельный бюджет некоторых планет, только из-за того, что на траектории её движения оказалась молекула-другая кислорода или водорода, который и так является самым распространённым элементом во Вселенной.

Впрочем, даже при этом условии кораблю-цели придётся ой как несладко. Может быть, на расстоянии в половину километра тепловое излучение аннигиляции и не прожжёт защиту корпуса насквозь. Может быть, поток плазмы и не повредит обшивку так сильно, чтобы это вызвало разгерметизацию. Но вот электромагнитный импульс невероятной мощности, тот самый электромагнитный хаос, который остаётся на месте взрыва антиматериальной торпеды, точно выведет из строя всю работающую на тот момент электронику. Хотя бы даже потому, что на такие всплески её защита просто не рассчитана. По крайней мере, не на малых кораблях вроде нашей «Барракуды». А это значит, что корабль моментально превратится в неподвижный медленно замерзающий гроб объёмом аккурат на весь экипаж.

От антиматериальной торпеды нет спасения. Её невозможно сбить, потому что её не видит ни одна система захвата и сопровождения цели. Малые размеры, плюс корпус, почти целиком состоящий из материалов, поглощающих радиоизлучение, и собственные направленные генераторы помех, чтобы уж наверняка, делают из неё невидимку покруче моего «Спектра», ей даже стелс-поле иметь не обязательно.

Поэтому даже если Кори прямо сейчас, прямо на ходу, развернёт корабль и попытается влупить по торпеде из главного калибра — ничего не выйдет. На глаз, без системы наведения даже примерно понять, куда полетят заряды, не получится до тех пор, пока они не полетят. Да и после этого — тоже, слишком уж быстро они канут во тьму космоса. Поэтому даже чисто статистически сбить торпеду, пока она не подойдёт на опасное расстояние — что-то из разряда сказок. Впрочем, и после этого — тоже.

Торпеду невозможно обмануть, потому что она программируется прямо на корабле-носителе и в неё вносится не просто радарная сигнатура корабля, не просто его регистрационные знаки, на которые она ориентируется в том числе, но и изображение корабля, с которым торпеда обязательно будет сравнивать свою цель при помощи механизмов машинного зрения.

Защитные поля кораблей торпеде не страшны тоже, потому что ей, по сути, нет никакой разницы — рванёт она прямо на обшивке или метром в стороне от неё. Энергии всё равно выделится столько, что пополам порвёт даже крейсер.

Мы могли бы попробовать сбросить контрмеру, рассчитав её активацию так, чтобы торпеда влетела в получившееся облако уже в боеготовом состоянии и сдетонировала об него… Но у нас больше не было контрмер.

Ещё мы могли бы активировать форсаж и дать максимальное ускорение, рискуя поджарить дюзы и перегрузить двигатели, но получая хотя бы шанс того, что запас топлива в торпеде закончится раньше, чем она достигнет нас… Но наш двигательный блок лишён форсажной камеры.

Мозг лихорадочно искал новые способы противодействия, но не находил их. Любая система корабля, о какой бы я только ни подумал, никак не могла помочь в сложившейся ситуации. По крайней мере, не быстро. Не за то время, что торпеда успеет до нас добраться.

— Контакт… Пятьдесят секунд… — упавшим голосом произнёс Магнус, и в тишине кокпита это прозвучало как удар колокола на похоронах.

Пятьдесят секунд. Вот сколько нам осталось жить. Да, антиматериальная торпеда — это не самое быстрое оружие, тем более что мы со всех двигателей улетаем от неё, а она пытается нас догнать… С этой точки зрения пятьдесят секунд это даже будто бы много.

Но с точки зрения всей прожитой жизни — это исчезающе мало.

Вот же глупо получится, если мы все сейчас сгинем тут вместе с кораблём, который ничего не может противопоставить торпеде просто потому, что никто никогда всерьёз не рассматривал вариант, что эту самую торпеду на него не пожалеют! Тем более две!

Наверное, про мамашу капитан сказал зря…

Сорок пять секунд…

— Контакт с антиматериальной торпедой вызовет разрушения такой мощности, что функционирование всего корабля, а также членов экипажа моментально прекратится. — хладнокровно заметил Жи. — Предполагаю, что вы спросите, есть у меня какой-то план, поэтому сразу же отвечу — нет. Вероятность выживания во всех возможных вариантах развития событий не превышает два процента. Мы ничего не можем сделать.

Мы ничего не можем сделать…

Даже робот это признает.

— Два — это больше, чем ноль! — зло скривилась Кори. — Выкладывай!

Сорок секунд.

Мы ничего не можем сделать…

Примерно то же самое я говорил своим ребятам, когда мы обсуждали план разбежаться и притаиться до лучших времён. «Мы ничего не можем сделать», и мы ничего и не делали. Просто существовали в обществе, пытаясь заново вписаться в него, найти своё место или… Хоть какое-то место.

Просто умирали один за другим, пока не остался лишь только я.

Тридцать пять секунд.

Нет уж. Второй раз это не случится. Второй раз я не пойду на поводу у этого противного тянущего чувства беспомощности. «Мы ничего не можем сделать» — вот вы и не могите.

А я попробую.

Тридцать секунд.

Я развернулся и вышел с мостика даже раньше, чем Жи начал говорить. Вышел тихо, чтобы никто не заметил, но, как только оказался за дверью — побежал к своей каюте со всех ног. Так быстро, как только позволяло сцепление подошв с металлическим полом!

Двадцать пять секунд.

Бластер, который стал мне уже как родной, висел на стене. Я схватил его, смахнул со стола в карман запасную батарею, накинул на шею ремень и тут же выбежал обратно в коридор.

Но не для того, чтобы вернуться на мостик, нет. Теперь мой путь лежал к переходному шлюзу.

Пятнадцать секунд.

Я забежал в переходной шлюз как есть. Не было времени ни искать дыхательную маску, ни тем более надевать скафандр. Да и не нужны они были, по большому счету. Уж дыхания-то мне хватит, а всё остальное не так уж и важно. За оставшееся время негативные факторы космоса меня не убьют.

Десять секунд.

— Жи! — я обратился к роботу по комлинку. — Как только зафиксируешь закрытие внешней шлюзовой двери, отключи корабль! Полностью! Весь!

— Причина? — осведомился робот.

— Жи, выполняй! — буквально заорал мне в ухо капитан. — Без вопросов!

— Есть выполнять, — бесстрастно ответил робот.

— Кар, ты вообще где⁈ — обеспокоенно спросила Кори, но я не стал отвечать.

Незачем ей знать.

Я на мгновение прикрыл глаза, успокаивая разум и медленно выдохнул, удаляя из лёгких воздух, чтобы его мгновенное расширение при падении давления не разорвало лёгкие.

Пять секунд.

Внутренняя дверь с грохотом закрылась, и загудели насосы, выкачивающие из помещения воздух, и внешняя дверь открылась, являя моему взору черный бархат открытого космоса.

В теле моментально появилось уже знакомое ощущение, как будто меня распирает изнутри. Словно во мне больше газа, чем положено нормальному человеческому организму. В общем-то, так оно и было, ведь весь растворенный в клетках моего тела газ сейчас высвобождался в свободную форму из-за разницы давлений. Даже слюна на языке моментально начала шипеть и пузыриться. Кроме этого, придавило на уши, да так сильно, что аж до боли, но я изо всех сил старался не обращать на это внимания. У меня оставалось всего три секунды, и эти три секунды решали, умрут ли все на корабле или будут жить.

Но уже не факт, что все.

Я благоразумно стоял возле внешней двери, поэтому, когда она открылась, всё, что мне осталось сделать — это схватить плавающий рядом бластер, перевести его на режим стрельбы очередями, высунуть наружу и поплотнее прижать к покрытой выбоинами и царапинами обшивке корабля, направляя его в сторону двигателей. Обеими руками прижать, чтобы наверняка.

Две секунды.

Я щёлкнул кнопкой на прицеле бластера, и он переключился на пятикратное увеличение. Это было практически незаметно, ведь пейзажи космоса от этого никак не изменились, лишь в уголке прицела появилась красная точка, сообщающая о режиме увеличения.

Но самая главная разница заключалась в том, что я разглядел наконец приближающуюся к нам торпеду. Выкрашенная в цвета Администрации, она была единственной белой точкой на черноте космоса. Не светлой, не сияющей, как звезды, а именно белой, лишь отражающей чужой свет.

Одна секунда.

Точка торпеды увеличилась уже настолько, что начала вылезать за пределы прицельной марки. Ещё чуть-чуть, ещё пара мгновений — и она отбросит лепестки защитного кожуха, обнажая свою единственную уязвимую и при этом — парадоксально-смертоносную часть.

Но я этого не увижу. Банально слишком далеко для того, чтобы я смог даже с пятикратным увеличением разглядеть отлетающие прочь куски обшивки размером всего-то в локоть.

Поэтому я начал стрелять заранее. Зажал спуск и не отпускал его до тех пор, пока батарея не опустела. И всё это время благодарил законы физики за то, что благодаря им бластеры стреляют именно так, а никак иначе.

Не было никакого смысла пытаться прицельно попасть в торпеду — стандартный прицел бластера не предназначался для точной стрельбы на такие дистанции, и в режиме увеличения давал слишком много оптических погрешностей. К тому же, моё собственное состояние было далеко от идеального в таких-то условиях.

Поэтому всё, что я мог — это высадить батарею в сторону приближающейся смерти и надеяться, что такая плотность огня заставит хотя бы один заряд если не попасть в антиматериальное ядро, то хотя бы пролететь достаточно близко к нему для того, чтобы одна, всего одна молекула плазмы тоже была захвачена магнитной ловушкой торпеды.

И я это сделал. Я высадил всю батарею, не обращая внимания на то, что в ушах уже стучит тревожным набатом, в глазах начинает темнеть, а в лёгких — жечь, словно я вдохнул горящего напалма.

Но я всё равно отстрелял всю батарею до последнего заряда. А потом резким, до потемнения в глазах, рывком втянул себя обратно в шлюз и хлопнул ладонью по кнопке закрытия двери. От этого движения в глазах потемнело снова — плохо дело! Кислород в крови почти весь переработан, ужасно хочется вдохнуть, вот только совершенно нельзя это делать!

Ноль секунд.

Дверь бесшумно закрылась, отсекая от меня чёрную бездну космоса.

И в этот же момент свет в шлюзе погас.

Что ж… Теперь я с уверенностью могу сказать, что сделал всё, что только было в моих силах…

Глава 21

— Качай!.. Активнее!..

— Ну!..

— Да убери ты этого лохматого!..

Звук едва пробивался сквозь заложенные уши, словно мне в них воды налили. Всё тело онемело и отказывалось шевелиться, а самое неприятное — до сих пор был выключен свет.

Нет, стоп… Это не свет выключен. Это у меня глаза закрыты.

Значит, получается, свет никто не выключал в шлюзе, я просто вырубился… Или свет выключили, и уже потом я вырубился… Да неважно. Главное, что я вырубился. А ещё важнее — что я врубился обратно. Что я дышу. Я мыслю. Я существую.

А это значит, что торпеда нас не поразила. Не напрямую, по крайней мере.

И это вообще самое важное, что только может быть.

Веки по тяжести сравнялись с шлюзовыми дверями, и пришлось собрать, казалось, все силы организма, мобилизовать все ресурсы для того, чтобы получилось их хотя бы приподнять.

И тут же закрыть обратно с мысленными ругательствами, когда беспощадный свет вгрызся в мозг.

— Живой… — довольно выдохнули рядом. — Живой!

Распухший язык едва шевелился, и я несколько раз прикусил его, пока не получилось с ним совладать и вытолкнуть изо рта что-то, похожее на связные слова:

— Торпеда… что…

— Всё отлично! — гул в ушах слегка поутих, и я разобрал, что довольный голос принадлежит капитану. — Торпеду ты умудрился ликвидировать. Не знаю как, но ты это сделал. Рассказал бы мне кто-нибудь, я бы ни за что не поверил, что такое вообще возможно.

— Я… тоже… — выдавил я и наконец-то смог открыть глаза.

Я находился в лазарете… Ну ещё бы, где мне находиться после того, как я в очередной раз побывал в открытом космосе без скафандра? Пусть даже это длилось всего лишь считанные секунды.

Я лежал на медицинском столе, а надо мной нависали капитан, Кори и Пиявка. Лица у всех обеспокоенные, но уже не сильно — ещё полминуты назад ситуация явно была намного серьёзнее.

Левой руки касалось что-то мягкое и тёплое, и, скосив глаза, я понял, что это такое. Это кометик встал на задние лапы, и поставил передние на стол, вытянувшись во всю свою длину. И именно его пушистая мордашка, лежащая на моей руке, согревала её, а большие выразительные глаза смотрели на меня со странной смесью тревоги и радости.

Я скосил глаза ещё сильнее и увидел Магнуса, стоящего чуть дальше в своей обычной позе со скрещёнными на груди руками.

Магнус был невозмутим, как скала! Вот только кометик выдавал его с головой! Потому как эти зверьки очень тонко чувствуют состояние хозяина и настраиваются на него. Так что я кивнул Магнусу, принимая его беспокойство. Точнее попытался. Так же, как попытался погладить кометика, но у меня ничего не вышло.

Ладно, космос с ними, с Магнусом и его кометиком. Были вопросы поважнее.

— Как… электроника? — чувствуя, что контроль над языком постепенно возвращается, спросил я.

— Не особо, — на лице капитана на мгновение промелькнула печаль. — Жи успел отключить все системы, но всё равно эффект от импульса был очень сильный. Несколько систем сгорели, даже несмотря на то, что не были под напряжением. К счастью, ничего критически важного. Самое главное — что ты в порядке! — голос капитана дрогнул.

Договорив, он улыбнулся, и тень печали исчезла с его лица.

— Ну, ты дал, конечно! — выдохнула Кори, когда капитан договорил. — Это же надо было до такого додуматься! Как это вообще пришло тебе в голову⁈

Конечно же, ей на самом деле не требовались ответы на все эти вопросы — она их знала и так. Просто… Ну, это же Кори! Ей нужно выговориться. В какой-то степени можно сказать, что так она выражает эмоции. И не просто эмоции, а беспокойство обо мне. Искреннее и глубокое беспокойство!

Я попытался пошевелиться, но конечности слушались плохо. Попытался вдохнуть, но глубокого вдоха не вышло — диафрагму свело судорогой, я поперхнулся воздухом и зашёлся в приступе кашля, отдающегося болью в груди.

— Тихо-тихо, герой… — ласково промурлыкала Пиявка, кладя руку мне на грудь. — Не так быстро. Ишь чего захотел — полетал себе в открытом космосе, и пытается делать вид, что всё нормально. Нет уж! Это так не работает. Теперь будешь лежать, пока я не разрешу встать!

Она была категорична. Но сквозь эту категоричность я чувствовал искреннюю заботу и беспокойство.

— Сколько… времени… прошло…

— С момента, когда ты предпринял очередную неудачную попытку самоубийства — полторы минуты, — ответил капитан, мельком взглянув на свой терминал. — Мы уже успели достичь астероидов, и укрыться за ними, а «Шестая луна» сейчас как раз ведёт абордаж эсминца. План отработал безукоризненно — когда ты вывел торпеду из строя, были опасения, что «Алый» перестанет преследовать нас. Но они этого не сделали и последовали за нами в астероиды, где на них со всех сторон и накинулись корабли «лунатиков». Воспользовавшись тем, что пушки администратов были все нацелены на нас и не успели перенавестись, они моментально сблизились, войдя в мёртвую зону, и принялись вскрывать шлюзы. Вполне возможно, что сейчас они уже внутри «Алого».

— Надо… помочь… — ощущая себя уже почти нормально, прохрипел я. — Они же там… ничего не знают… планировка… защитные системы… экипировка… администратов… Они ничего не знают…

— Они прекрасно справятся и без тебя! — заверила меня Кори, и неожиданно протянула руку и положила ладонь поверх моего предплечья. — Ты своё дело уже сделал. Сейчас тебе надо отдыхать, — в её голосе прозвучала теплота.

Спустя секунду до неё дошло, что она сделала. Она перевела взгляд на руку и тут же её отдёрнула, будто обожглась. Отдёрнула — и потупилась, пряча взгляд.

Я улыбнулся и покачал головой:

— Извини. Не могу. Я должен помочь. Без меня жертв может быть намного больше. Будет… плохо.

— Да ты же на ногах стоять не в состоянии! — Пиявка недовольно выпятила нижнюю губу. — Как ты вообще собираешься куда-то отправиться?

— С твоей помощью, конечно же! — я улыбнулся максимально обворожительно, насколько только позволяло моё состояние. — Я же знаю, ты можешь мне помочь. Давай, вкати мне что-нибудь такое… Фирменное, пиявское. Такое, что у тебя одной есть.

Пиявка впилась меня взглядом, но я выдержал и не отвёл глаз. Наконец, она, довольно улыбаясь произнесла низким грудным голосом:

— Ох, стервец… Знаешь, скотина, чем женщину зацепить! Ладно, уговорил. Но учти — ты будешь потом страдать. И не говори, что я не предупреждала!

— Это проблемы завтрашнего меня, — я вздохнул. — Так что приступай. Я готов.

— Ну, моё дело предупредить, — улыбнулась Пиявка, приподняла полы своего халатика, задрала ногу и поставила её прямо на стол, между моих ног, чуть не придавив самое дорогое.

А потом вытянула из своей чудной повязки какой-то одноразовый инъектор, и прямо через брюки всадила его мне в бедро.

— Я предупреждала! — снова напомнила Пиявка и сжала тюбик.

Препарат вытек в мышечную ткань, ощутимо распирая ногу, потом Пиявка вытащила иглу из моей ноги и только после этого расслабила пальцы, позволяя смятому тюбику вернуться в своё изначальное состояние.

Но это я отметил уже краешком сознания, на автомате. Я был поглощён ощущениями, которые принёс с собой в моё тело коктейль Пиявки.

От места укола разлилось приятное тепло, которое моментально согрело замёрзшие и задубевшие конечности. Оно распространилось сначала на всю ногу, потом перекинулось на другую и начало подниматься всё выше и выше по телу. Везде, где волна тепла побывала, кожа сразу же розовела, а мышцы переставали в случайном порядке сокращаться в неестественных микро-судорогах. Как будто меня медленно и постепенно погружали в глубокую ванну с тёплой водой — и всё это после того, как я провёл несколько часов вмороженным в цельную глыбу льда.

Волна тепла добралась до рук, и я наконец смог полностью взять под контроль пальцы и даже сжать их в кулак. Хорошо…

А потом действие препарата добралось до мозга, и я окончательно пришёл в себя.

Больше всего это было похоже на то, как если бы мне под нос сунули флакон с нашатырём после хорошего нокдауна. Дымчатая пелена из головы моментально улетучилась, разорванные мысли быстренько слились воедино, снова обретая форму причинно-следственных связей… Да и вообще самочувствие стало таким, что, кажется, лучше и вовсе никогда не было!

Да, средство что надо! Всё-таки Пиявка спец по коктейлям!

И, по всем законам мироздания, страдания потом от отходняков тоже будут «что надо»…

Но, как я и сказал, это проблемы завтрашнего меня.

А сегодняшний я, убедившись, что конечности меня снова слушаются, сел на столе и опустил ноги на пол, вставая.

И тут же споткнулся обо что-то, и чуть не растянулся на полу от неожиданности.

— Мать твою!.. — сообщил я о своём отношении к ситуации и перевёл взгляд вниз. — Какого хрена⁈

Под столом ползал Пукл — тот самый робот-уборщик, которого Жи попросил забрать с базы ноль один ноль один. Как раз в тот момент, когда я вставал со стола, он из-под него выезжал, и, так как железный долдон почти не издавал никаких звуков кроме едва слышного шуршания, я и встал практически ему на голову.

Кометик, который отошёл от меня, как только Пиявка вкатила мне свой коктейль, при виде Пукла явно занервничал, поджал уши и вздыбил шерсть на загривке — кажется, эти два питомца уже успели познакомиться и даже не понравиться друг другу. Ну или вернее, робот не понравился зверю, потому что самому роботу вообще всё равно на вообще всех на этом корабле.

Когда Пукл попытался объехать мою ногу, которой уже не было на том месте, где она стояла, он опасно приблизился к кометику, и тот несколько раз яростно фыркнув, отступил под защиту Магнуса, прямо ему под ноги. Я проследил взглядом за зверьком, и перевёл взгляд на здоровяка:

— А ты уже придумал ему имя?

— Кому? — не понял Магнус. Потом перевёл взгляд на кометика и нахмурился.

Кометик тоже поднял на него взгляд и — клянусь! — тоже нахмурился!

— Думаешь, надо? — спросил Магнус, снова возвращая взгляд ко мне.

— Сам решай! — я пожал плечами и, дождавшись, когда Пукл окажется подальше, шагнул вперёд, проверяя устойчивость. — Но у нас даже у робота есть имя. А у зверька, который один раз, можно сказать, вытащил нас из задницы приличной такой глубины, имени нет. Несправедливо как-то. Он же уже часть экипажа почти.

— Что-то в этом есть, — согласился Магнус. — Я подумаю над твоим предложением.

— Отлично! — я кивнул. — А сейчас кто-нибудь, дайте мне, пожалуйста, моё оружие.

Оружие мне дали. И даже дали броню — капитан сам лично за ней сходил. Правда она не пригодилась — оказалось, что моё хорошее состояние было наполовину дутым. Стоять самостоятельно, ходить и даже немного бежать я мог, но, как только сверху придавило дополнительными семью килограммами брони и тремя — оружия, — всё это сошло на нет. Я чувствовал себя перегруженным тягачом, который дует в дюзы на всю мощность, но тащится от силы с половиной скорости от положенной ему на бумаге.

Пришлось оставить броню и взять с собой один лишь бластер. В конце концов, если «лунатики» действительно давно уже штурмуют эсминец, то шанс того, что я окажусь непосредственно в эпицентре боя — исчезающе мал. Я, может, и боя-то вовсе не увижу.

Но оружие взять с собой всё же придётся. На случай, если бой я всё-таки увижу.

Поэтому я осмотрел бластер, убедился, что он цел, достал из кармана запасную батарею, которую предусмотрительно захватил с собой ещё до вылазки в шлюз, вставил её в оружие, и перекинул ремень через шею.

— Ну? — спросил я, обводя всех собравшихся в лазарете взглядом. — Кто со мной?

Конечно же, со мной пошли все. Все, кроме тех, от кого там не было бы толка — то есть, кроме Жи и Кайто. Даже Пиявка вызвалась с нами, резонно заметив, что если вдруг со мной произойдёт что-то не то, ей было бы крайне желательно находиться рядом, чтобы успеть что-нибудь с этим сделать.

Поэтому у переходного шлюза, в который лично я уже как-то, прямо скажем, зачастил, мы стояли вчетвером. Могли бы и впятером, но Магнус ухитрился закрыть двери лазарета прямо перед носом кометика раньше, чем тот даже нос наружу высунул, так что зверьку только и оставалось что царапаться изнутри и тихо, едва слышно, повизгивать.

— Готовьтесь! — раздался из динамиков голос Кори. — Уже почти-почти…

«Шестая луна» воспользовалась тем же способом проникновения на корабль Администрации, каким мы пользовались для проникновения на «Василиск-33». Один из кораблей, пробившихся в мёртвую зону пушек эсминца, подошёл вплотную к одному из шлюзов и вышедшая наружу команда, получившая ещё раньше, в момент планирования, от нас прямые и чёткие инструкции, перевела его в сервисный режим, после чего корабль пристыковался к нему в ручном режиме.

А к этому кораблю, к другому его шлюзу, пристыковался ещё один корабль.

А к нему — ещё один.

И так, по цепочке, корабли «Шестой луны» — все пять, что были снабжены двумя стыковочными шлюзами, — собрались в одну огромную гирлянду, которая присосалась к борту «Алого» и позволила крупной штурмовой группе одним махом проникнуть на борт. Конечно, в тот же момент, как только шлюз перешёл в сервисный режим, на борту «Алого» поняли, что происходит, и отправили аварийную команду на защиту корабля, но к тому моменту было уже поздно.

Я придумал безукоризненный план, который позволил скрывающимся за астероидами кораблям «Шестой луны» оказаться в мёртвой зоне эсминца так быстро, что там даже не успели их засечь. А если не успели засечь — то и не успели заранее отправить аварийную команду отбивать возможный абордаж.

А не отправили заранее — значит, пропустили момент, когда противники уже проникли на борт и закрепились на позициях.

Именно это и было слабым местом всех больших кораблей, из-за которого они до сих пор не заняли безраздельно весь обжитый космос. Кучка мелких засранцев без особых усилий могла загрызть огромного неповоротливого левиафана, который чем к ним ближе, тем меньше опасности из себя представляет.

Именно поэтому кораблям типа «Алого» было строго-настрого запрещено соваться в такие опасные и узкие места без сопровождения роя более мелких кораблей… Но, с другой стороны, им и по астероидам стрелять антиматериальными торпедами тоже запрещено. А они стреляют.

Слишком уж сильно задели капитана «Алого» слова нашего капитана. Слишком уж сильно ему хотелось если не поймать нас, то хотя бы уничтожить и потом хвалиться перед своими сослуживцами, что он сжёг самых разыскиваемых преступников во всей вселенной.

Инструкции инструкциями. Звания званиями. А человеческий фактор никто не отменял.

— Готово! — заявила Кори в динамиках, когда «Затерянные звёзды» пристыковались к самому крайнему кораблю «Шестой луны». — Подождите, я сейчас!

Через двадцать секунд она уже стояла рядом с нами и лихорадочно блестела глазами:

— Я готова!

Я оглядел всю нашу команду, вернее, ту её часть, которая собиралась отправиться на борт чужого корабля, и вызвал по комлинку Кайто:

— Кай. Как там связь? Всё заглушено? Они точно не смогут передать сигнал о нападении на них?

— Всё работает, Кар! Все глушилки включены, сигнал туда-сюда не ходи! Только внутри сферы, только комлинки!

— Хорошая работа! — улыбнулся я и отключился. — Ну, тогда вперёд!

И мы шагнули на борт корабля «лунатиков», прошли его насквозь, прошли ещё один, ещё один, в четвёртом встретили удивлённую женщину азиатской внешности, которая копалась в каком-то мешке, ещё один…

И наконец шагнули на борт «Алого».

И первое, что нам бросилось в глаза — брызги крови на белоснежной стене и мёртвый администрат, валяющийся изломанной куклой неподалёку.

— Ну, вот опять. — вздохнул я.

— Что именно «опять»? — заинтересовалась Кори.

— Опять, куда бы мы ни пристыковались, нас встречает труп. — я посмотрел вдоль коридора и добавил: — Или даже два.

Глава 22

План сработал даже лучше, чем я предполагал. Мы прошли уже три отсека, но нигде не увидели ни одного мёртвого «лунатика». Зато администратов в разбитой и прожжённой броне я успел насчитать уже целый десяток — как раз столько, сколько входит в аварийную анти-абордажную команду. И то, что все они не были сосредоточены в одном месте, как это должно быть по регламенту, а раскиданы аж по трём отсекам, как ничто другое говорило о том, насколько неожиданной стала атака «Шестой луны». Администраты не успели даже занять позиции, как на них накинулись противники, заставляя лихорадочно отступать и терять бойца за бойцом, превращаясь в растянутую цепочку трупов.

Отступая, они, конечно же, закрывали за собой двери и блокировали их, но едва ли это было способно остановить «лунатиков». Максимум — слегка замедлить. Замедлить ровно настолько, сколько нужно времени для того, чтобы налепить два кумулятивных заряда на две точки, о которых я рассказал бойцам, наглядно продемонстрировав их расположение, и активировать их. В переборке образовывалась всего лишь маленькая дырочка, диаметром буквально с наручные часы, но вот в глубине металла кабели, питающие сервомоторы, безальтернативно выходили из чата. И основной, и дублирующий, проходящий с другой стороны от двери.

Моторы лишались питания, и бронированная герметичная переборка сдавалась под натиском всего двух заострённых ломов, вбитых между створками. Даже лазерный врекерский резак не нужен был. С ним, конечно, было бы быстрее, но две минуты на переборку — тоже вполне неплохой результат. По крайней мере, администраты явно не ожидали такой скорости продвижения.

Никаких активных защитных систем на эсминце не было вовсе — никто, включая конструкторов, просто не предполагал, что он может быть взят «на абордаж». Стихия этого корабля — открытый космос, в котором его системы обнаружения и мощное вооружение просто не позволят ни одному малому или среднему кораблю подойти на предельно малую дистанцию. А большой корабль даже не будет делать попыток сближения, а будет вести бой на дистанции, стараясь передавить противника весом залпа и ёмкостью собственного щита.

Эсминец — это корабль, который или безальтернативно побеждает, или изо всех сил пытается избежать боя, или выйти из него, если уж избежать не удалось.

Поэтому единственное, что могли попытаться противопоставить противникам администраты в нашей ситуации — это закрывать и блокировать за собой двери… Но хорошо подготовленные «лунатики» отказывались останавливаться и продвигались всё дальше и дальше вглубь корабля.

И, когда мы выходили из четвёртого отсека в пятый, я отметил, что даже отверстия с оплавленными краями, что располагались справа и слева от всех предыдущих дверей, больше не появляются на пути. Закончилась аварийная команда — закончились и те, кто блокировал бы за собой двери. А для того, чтобы открыть незаблокированную дверь, достаточно махнуть возле сканера отделённой от бронескафа и прихваченной с собой перчаткой, в которую зашит электронный ключ.

Ещё через два отсека стали попадаться члены экипажа «Алого». Где-то — мёртвые, с оружием в руках, явно пытавшиеся оказать сопротивление и поплатившиеся за это, а где-то — очень даже живые и даже почти невредимые. Они лежали на полу, руки и ноги их стягивали широкими пластиковыми хомутами, которые «лунатики» взяли с собой как раз на этот случай, а глаза и рты были заклеены скотчем.

Так было условлено заранее — тех, кто сдаётся, не убивать. И то, что «лунатики» выполняют эту договорённость, играло им в плюс.

Вдалеке раздались какие-то звуки, и, чем ближе мы подходили к мостику, тем яснее становилось, что это звуки боя. Мы, как один, переглянулись, и прибавили ходу, чтобы не опоздать на самое интересное.

И мы действительно чуть не опоздали. Когда мы подбежали к толпе «лунатиков», сгрудившихся возле двери на мостик, они как раз заканчивали её вскрывать.

Один из штурмовиков, стоящий самым последним, нервно обернулся на звук шагов и даже потянулся к оружию, но, рассмотрев, что это мы, лишь широко улыбнулся:

— Вот это да! Вы посмотрите, какие люди!

Несколько человек рядом с ним тоже заулыбались, и зашушкались.

— Ну как тут у вас? — спросил я, подходя поближе. — Вижу, вы и без нас справляетесь.

— Ну, «без вас» это громко сказано. В конце концов, это же вы придумали весь план. Да и заманили эсминец в астероиды тоже вы, — раздалось из рядов штурмовиков, и вперёд вышел… Чумба собственной персоной.

Я, конечно, не знакомился с каждым прибывшим на базу «лунатиком» лично… Но всё равно было удивительно увидеть его здесь. Я думал, что Чумба это что-то вроде администратора у «лунатиков», в общем, явно не тот, кто ломанётся в бой в первых рядах.

А тут на тебе — и оружие есть, пусть и в виде довольно старого и потрёпанного огнестрельного автомата, и на бронеплите лёгкого бронежилета висят несколько подсумков с магазинами, и даже на поясе пара гранат, зацепленных прямо за кольца… А где-то — кольца вообще без гранат висят. По-своему удобно на самом деле — придавил одним пальцем сверху кнопку, освобождающую стопор кольца, рванул в сторону, выдёргивая чеку, и граната готова к броску, а кольцо остаётся прицепленным к поясу.

— Вот это хорошая идея! — я указал взглядом на светошумовую гранату, затесавшуюся между осколочных товарок на поясе Чумбы. — Если мы хотим, чтобы выжило как можно больше членов экипажа, это то, что надо.

— Ну а ты думаешь, почему у меня пояс полупустой? — осклабился Чумба, похлопав по зазвеневшим кольцам. — Только ими и пользовались. Хотя лично я так и не могу в толк взять, нахрена нам эти администратские крысы.

— Это не страшно, что ты не можешь взять это в толк, — дружелюбно улыбнулся я. — Главное, что это в толк взяли Виктор, Эрин и Франс.

Бойцы позади Чумбы нетерпеливо поглядывали в сторону мостика, который я как бы ненароком перегородил. Потому как горячие головы могут наделать делов, а мне потом новый план придумывай!

Причём рядом со мной, так же как бы ненароком встали Кори, Пиявка, Магнус и капитан.

Мы не показывали враждебности, просто слегка затормозили «лунатиков», они же на это особо и не отреагировали.

Правда, они всё равно ждали, пока откроют двери, но и после того, как путь будет открыт, ломануться на мостик всей этой ораве я точно не дам.

— Что есть то есть, — согласился Чумба. — Мы всей этой херней и занимаемся только лишь потому, что они приказали, — Чумба показал на светошумовую гранату. — Моя бы воля — всех под нож пустил бы!

— Не сомневаюсь! — я кивнул, радуясь, что не стал отлёживаться, а пришёл сюда. — Но, коль скоро это не так, будем штурмовать мостик тоже под шумку.

— Само собой! — Чумба залихватски упёр приклад автомата в бок, задрав ствол к потолку. — Всё исполним в лучшем виде! Хотя, говоря начистоту, многие, в том числе и я, очень сильно сомневались, что твой план вообще сработает… И уж тем более, никто не ожидал, что он сработает так круто! Шрап, да это даже более круто и более безумно, чем самые громкие дела Джонни Нейтроника!

Кори, услышав знакомое имя, встрепенулась и искоса посмотрела на Чумбу, который, помнится, ранее не употреблял подобных выражений.

Я же среагировал не на имя легендарного пирата, а на эмоции, с которыми говорил Чумба. Он, как и остальные «лунатики» сейчас находился в состоянии эйфории. Самое лучшее время, чтобы наделать глупостей. Ну или попасть в ловушку. А загнанные в угол люди вполне способны придумать что-нибудь эдакое. Администраты в этом ничем от других людей не отличаются.

— Ну так на то и расчёт! — я подмигнул Чумбе. — Дерзость и наглость это чуть ли не единственное, что можно противопоставить силе и скоординированности.

Чумба был со мной абсолютно согласен. Хотя у меня сложилось впечатление, что он сейчас согласился бы с любыми моими словами. Ну, почти…

— Двери открыты! — раздалось откуда-то позади меня, и Чумба на мгновение перевёл взгляд туда, а потом снова повернулся ко мне и улыбнулся:

— Как насчёт тоже принять участие? — с ухмылкой спросил он.

— Я думал, ты уже не спросишь! — хмыкнул в ответ я, поднимая бластер. И добавил громче остальным «лунатикам»: — По возможности никого не убиваем! И сами дуром не прём! Держим головы холодными, не горячимся!

Когда двери мостика открылись, первой внутрь залетела светошумовая граната. Залетела снизу вверх, с секундной задержкой после инициации, и так, чтобы взорваться под самым потолком и не дать шанса скрыться от вспышки и грохота даже тем, кто попытался спрятаться за своими постами. Грамотно, в общем, залетела граната. Ещё бы — её же кидал я!

Грохот от взрыва ещё не успел стихнуть в замкнутом помещении, а «лунатики», вместе с нами в самых первых рядах, уже втянулись на мостик и заняли позиции за самыми ближайшими ко входу постами — двумя радарными и двумя оружейными.

Я походя двинул прикладом администрата-оружейника, который корчился возле своего поста, пытаясь протереть слезящиеся глаза, и оттолкал ногами его прочь, где им занялся кто-то из «лунатиков», быстренько стягивая ему конечности хомутами и залепляя глаза и рот скотчем.

К нашему счастью, никаких сюрпризов подготовить администраты не успели или не додумались, всё-таки всё произошло слишком быстро. Они вот только загоняли в угол преступную «Барракуду», не жалели столь ценных антиматериальных торпед, и вот уже их эсминец взяли на абордаж.

По нам, конечно, пытались стрелять, но оружие на мостике было только у двух-трёх офицеров. Но их навык стрельбы, как водится у флотских, оставлял желать лучшего, плюс, они были практически полностью слепы из-за взрыва. Так что попадали они куда угодно, но даже близко не по нам.

Мы, перемещаясь от укрытия к укрытию, быстро заняли весь мостик, параллельно с этим направо и налево щедро раздаривая дизайнерские украшения из хомутов. Так и окружили центральный помост, на котором располагалось кресло капитана.

Сам капитан тоже располагался там же, но в кресле он не сидел. Он укрывался за ним, и всё ещё думая, что мы находимся возле входа, палил в его сторону из лёгкого бластера. Ну, думал, что палит в него. На самом деле его выстрелы разлетались широким веером и попасть в кого-то из нас он смог бы разве что случайно.

Чумба уже шагнул было к капитану, но я поймал его за плечо и покачал головой. Чумба вопросительно посмотрел на меня, но я вместо ответа просто поднял руку с оттопыренными тремя пальцами и принялся загибать их каждый раз, когда капитан «Алого» выпускал очередной заряд.

Когда пальцы закончились, бластер смолк.

Капитан полез было в карман за новой батареей, и даже достал её, но сунуть в оружие не успел. К глазам снова вернулась способность видеть, и он увидел.

И то, что он увидел, ему явно не понравилось. Он настороженно замер.

— Что ж, капитан, — я приподнялся из своего укрытия, не сводя с администрата прицела бластера. — Я надеюсь, вы не будете делать глупостей и просто сдадите корабль.

— Ни за что! — оскалился капитан «Алого». — Я лучше сдохну, чем отдам вам мой корабль! Вы не особенно-то радуйтесь, сигнал о вашем нападении уже отправлен куда надо, и вам отсюда не уйти живыми! Даже если вы захватите корабль, его уничтожат раньше, чем вы сможете его сдвинуть с места! Через пятнадцать минут тут будет целый флот Администрации!

— А вам не сказали, да? — я покачал головой. — Понимаю, не до того было. С того самого момента, как только вы вошли в астероидное облако, «Алый» отсекли фронтом глушилок. Так что какие бы сигналы вы не посылали, они никуда не ушли. О вашей ситуации никто не знает. И никто не спешит к вам на помощь. Ведь последнее, что вы передали своему командованию — это «Вступили в бой с малым корветом, подкрепление не требуется»… Не так ли?

Капитан злобно сверкнул глазами из-за кресла и отчётливо скрипнул зубами — я явно попал в точку своим предположением.

— Так что единственный способ теперь остаться в живых — это сдаться, — спокойно продолжил я. — Мы сохраним ваши жизни и даже позволим спастись. Не методом отстрела мостика, конечно — нам он ещё самим понадобится. Отдадим вам один из наших кораблей, его вам хватит на то, чтобы в целости и сохранности добраться до ближайшей станции…

…и рассказать всем остальным обо всём, что произошло. О том, что стайка оборванцев на утлых скорлупках умудрилась победить аж целый эсминец Администрации. И не уничтожить, чего следовало бы ожидать в первую очередь — а захватить! Причём целым и не повреждённым! А также без потерь и даже без особых усилий!

Вот именно это и было основной целью нашего дерзкого плана. Не корабль сам по себе, нет! Эсминец в личном пользовании — это, конечно, хорошо, но и плохо тоже. У него уже нет половины боезапаса, включая и самое разрушительное оружие, да и после того, как выяснится, что он в наших руках, информация об этом моментально расползётся по всей сети Администрации.

Но самое главное в плане — это то, что Валдис Дарт получит щелчок по носу. Да сразу такой чувствительный! Ведь «Алый» это единственный корабль, приписанный к станции Администрации в этой системе, и лишиться его означает лишиться всего.

И этот самый щелчок по носу будет лишь первым из череды запланированных диверсий, итогом которых станет полное выпадение Валдиса Дарта из реальности. Из раза в раз теряя контроль над ситуацией, он в конечном итоге начнёт совершать ошибки, и, как и капитан «Алого», делать вещи, которые делать строго-настрого запрещено.

Разница между ними, по сути, лишь в том, что капитану «Алого» для этого достаточно было шутки про мамку, а вот Валдиса Дарта предварительно придётся немного покачать на эмоциональных качелях… Что мы уже начали делать.

— Итак, капитан? — поторопил я, качнув стволом бластера в сторону. — Что вы решили?

— Я уже сказал тебе, отродье, что я решил! — капитан поджал губы, глядя на меня сверху-вниз. — Не знаю, как вы всё это провернули, не знаю, кто на моём корабле предатель, который помог вам это провернуть, но корабль я вам не сдам!

Я не удержался и усмехнулся — капитан действительно верил в то, что говорил. Действительно уверен в том, что захватили его корабль мы не потому, что он наделал ошибок из-за собственной неуравновешенности, а потому, что в рядах экипажа затесался предатель, который нам помог.

Да у них с Дартом больше общего, чем я мог даже предположить!

— Вы можете забрать корабль через мой труп! — продолжал бесноваться капитан. — Но я — я! — вам его никогда не отдам!

— Капитан, да подумайте головой! — раздался тоскливый голос одного из захваченных в плен членов экипажа, которому ещё не успели заклеить рот. — Если бы их целью было убить всех нас, они бы убили! А не пытались захватить живьём! Зачем вам умирать за груду железа⁈

Капитан на мгновение замер, словно его поразило какое-то откровение, а потом медленно, так медленно, что я всерьёз ожидал услышать скрип заржавевших шестерёнок, повернулся к говорящему.

— Как ты можешь… — замогильным голосом произнёс капитан. — Как ты можешь так говорить… Про свой корабль… Про свой дом! Про свой дом! Это ты предатель! Это ты нас всех предал! Ты сдал корабль этому сброду! И за предательство я приговариваю тебя к смерти!

Капитан в мгновение ока воткнул в свой бластер батарею, которую так и держал в руке, вскинул оружие, ловя сжавшегося в ожидании боли члена экипажа на прицел.

И хлопнул выстрел…

Глава 23

Администраты покинули борт «Алого» в полном составе. Даже тех, кого пришлось устранить в процессе штурма, перенесли на борт выделенного под эвакуацию корабля. Во-первых, нам они точно были не нужны, а, во-вторых, так их смогут хотя бы похоронить.

Даже капитана.

Конечно же, я не позволил ему застрелить члена его экипажа. Формально, на борту его корабля он имел на это право… Но в момент приведения в исполнение приговора «Алый» уже не был его кораблём. Он уже был нашим кораблём. А на нашем корабле мы сами решали, кому жить, а кому умереть.

Когда мёртвых погрузили на корабль, само собой, предварительно сняв с них всё, что могло пригодиться, включая идентификационные, настала очередь живых. Под присмотром вооружённых «лунатиков», экипаж «Алого» по одному подвергался тщательному обыску, после чего заходил на корабль и занимал свободное место.

Я наблюдал за всем происходящим, стоя возле переходного шлюза эсминца. Коктейль Пиявки уже переставал действовать, и меня одолевала слабость и усталость, поэтому пришлось опереться плечом на стену, но я всё равно не уходил. Требовалось убедиться, что всё прошло как надо.

Стоящий самым последним член экипажа «Алого» — тот самый мужчина со значком оператора-наводчика оружейных систем, которого чуть было не застрелил капитан, несколько раз оглядывался на меня, и наконец развернулся и зашагал в мою сторону.

Охранники из «Шестой луны» во главе с Чумбой сразу же взяли оружие наизготовку, но я поднял ладонь, останавливая их. В конце концов, что он мне сделает? У меня у самого есть оружие, так что даже в моём далеко не идеальном состоянии я не допущу и возможности того, что он сможет убить меня мгновенно. А не убьёт мгновенно — его самого убьют мои союзники.

Но, как я и думал, оружейник не планировал никакой агрессии против меня. Под моим внимательным взглядом молодой мужчина, или даже можно сказать, вчерашний подросток, сначала замедлился, а потом и вовсе остановился на расстоянии в два метра — даже если захочешь, не дотянешься. Я внимательно смотрел на него и ждал, когда он заговорит.

— Я хотел… — он нервно облизнул сухие губы и продолжил: — Хотел сказать спасибо. За то, что вы не дали капитану выстрелить.

— Пожалуйста, — не меняя выражения лица и даже не кивая, ответил я.

— Почему вы это сделали?

— Потому что нам не нужны лишние жертвы, — честно ответил я.

— А вам… это кому? — опасливо спросил оружейник. — Вы — это кто?

— Мы — это мы! — усмехнулся я. — Можете считать, что мы — это «Шестая луна».

— Но как это возможно⁈ — распахнул глаза техник. — «Шестая луна», они же террористы! Все же об этом знают!

— А это тебе, так сказать, домашнее задание, — я внимательно посмотрел ему в глаза. — Подумать, как это возможно. И что это значит. А теперь иди. Только тебя и ждут.

И действительно — пока оружейник мялся, раздумывая подойти ко мне или нет, очередь уже сократилась наполовину, а за время нашего недолгого разговора и вовсе подошла к концу. Поэтому мужчина бросил на меня ещё один полный смятения взгляд и отправился на эвакуацию.

— Будь моя воля… — Чумба покачал головой.

— Да, я знаю! — не давая ему договорить, ответил я. — Раньше ты мне не казался таким кровожадным, Чумба.

Чумба на это только странно усмехнулся, и ничего не ответил.

Как мы перегоняли «Алый» к базе роботов — это отдельная история. Среди ребят «Шестой луны», конечно, нашлись пилоты и техники, достаточно квалифицированные для того, чтобы справиться с эсминцем, но их было почти в два раза меньше стандартной численности экипажа для корабля такого размера, поэтому совсем без заминок не обошлось.

Да ещё и по прибытию к астероидному поясу, в котором пряталась наша база, оказалось, что заранее расчищенный проход слишком мал для того, чтобы в него пролез эсминец — то ли мы неправильно рассчитали (что вряд ли, поскольку расчёты производил Жи), то ли потревоженные камни успели сдвинуться и заблокировать путь.

К счастью, у «Алого», как и у любого другого военного корабля тяжёлого класса была собственная система гравитационного захвата, и мне не пришлось снова лезть наружу. Конечно, предназначена эта система была, в основном, для иммобилизации кораблей-нарушителей, но астероиды вполне неплохо подошли на их роль и через два часа активной работы мы смогли вернуть коридору нужные габариты и затащить эсминец в поле, где он был защищён от любых существующих способов найти его.

Меня к тому моменту уже успело накрыть отходняками от лекарства Пиявки, и даже отпустить. Сказать, что я страдал — это, действительно, ничего не сказать. Все те ощущения, что я испытывал сразу же после возврата в шлюз, вернулись и накинулись на моё несчастное тело с утроенной силой, так, что я всерьёз уже решил, что пережить это не получится. Даже дышать получалось через два раза на третий, потому что лёгкие постоянно срывали вдох кашлем.

Отпустило меня по моим ощущениям как минимум через неделю, хотя на самом деле и двух часов не прошло. В общем, к моменту возвращения на базу я уже был в относительно нормальном состоянии и даже передвигаться мог на своих собственных ногах. Пиявка дополнительно наколола в меня всяких разных уколов, чтобы я восстанавливался ещё быстрее, и мы наконец-то смогли собраться в командном центре базы на плановое совещание.

Умельцы «Шестой луны» уже успели к этому моменту протянуть сюда какое-никакое освещение и даже поставили голографический проектор — совсем такой же, как стоял на «Калари». Возможно даже это был тот самый проектор, потому что лично мне не особенно верится в то, что «Шестая луна» купается в стационарных проекторах, которые, вообще-то немалых денег стоят.

Франс, Виктор и Эрин, конечно же, не принимали участия в атаке на «Алый», да и толку там от них не было бы никакого, скажем прямо. У них была другая задача, на которую им выделялось всё то время, что мы убегали от антиматериальных торпед и защищали администратов от их же собственного капитана.

И, судя по тому, что я увидел, едва войдя в командный центр — они со своей задачей справились.

Посреди помещения, на круглом доме роботов-уборщиков, который сейчас использовали как пьедестал для тактической карты, крутилась трёхмерная схема планетоида. Планетоида, который и был нашей следующей, после «Алого», целью.

При взгляде со стороны он очень сильно напоминал нашу временную базу, особенно вот так, в виде трёхмерной проекции, терпеть их не могу, прозрачной и отображающей всю внутреннюю структуру разом. И можно было без труда разглядеть, что внутренности планетоида пронизаны ходами и коридорами, как кусок хорошего сыра стоимостью в маршевый двигатель. Именно эти ходы, а вовсе не сам планетоид, и были нашей основной целью. Ведь именно эти самые ходы и были личной тюрьмой Валдиса Дарта под официальным названием «Объект двенадцать тысяч триста семьдесят восемь», а неофициальным — «Тартар».

Говоря откровенно, это, конечно, была тюрьма Администрации, а «личной» её прозвали, потому что Дарт умудрился лоббировать приказ, согласно которому в неё поместили всех тех заключённых, которых поймали именно благодаря Валдису — ещё в те времена, когда он официально числился на службе у Администрации. А так как он был одной из самых больших шишек в отделе по противодействию внутренним угрозам, то логично, что «его» заключённые были сплошь из рядов «Шестой луны». Не на сто процентов, конечно, но процентов на девяноста пять — точно. Поэтому да, вполне можно было назвать «Тартар» личной тюрьмой Дарта, ведь все заключённые в ней были «его трофеями».

И вот сейчас я смотрел на план этой тюрьмы, укрытой в толще скальной породы, сообщающейся с открытым космосом всего одним грузовым и одним пассажирским шлюзом, разнесёнными на разные стороны планетоида, и, говоря откровенно, восхищался. Восхищался гениальностью этой планировки, её неприступностью и монументальностью.

Правда это было восхищение с привкусом досады.

А настоящую досаду я испытал, когда разглядел в углу голограммы дату, когда она была создана.

— Серьёзно? — я повернулся к руководителям «луны» и скептически поднял бровь. — Семь лет назад? Посвежее ничего не нашлось?

— Скажи спасибо, что хоть такие есть! — противно прокаркал Виктор, но я даже внимания этому уделять не стал, не то что отвечать. Я уже начал привыкать к этому старикану и к его манере общения.

— Виктор… — по привычке вздохнул Франс, и тут же пояснил: — Увы, Кар, более новых сведений у нас действительно нет. И, несмотря на подачу информации, Виктор действительно прав — следует радоваться, что есть хотя бы такие. Во всем обжитом космосе, вероятно, и таких-то не найти. Сам понимаешь, «Тартар» — место крайне секретное.

— Понимаю. Но не понимаю, откуда тогда у вас есть эти карты.

— Однажды нам удалось устроить в «Тартар» одного агента, — пояснила Эрин. — Подготовка к этому заняла почти год, настолько всё там серьёзно в плане безопасности… Ну, как, впрочем, и всё остальное у Валдиса Дарта, сам понимаешь…

Я понимал. Ещё как понимал. Если бы на мостике «Алого один» стоял Дарт собственной персоной, вместо не самого уравновешенного капитана, у нас бы ни хрена не выгорело. Аварийная команда оказалась бы у шлюзов ещё в тот момент, когда на «Алом» поняли бы, что мы ведём их в астероидное облако, и встретили атакующих таким валом огня, что ни о каком штурме и мысли бы не осталось.

Впрочем, даже этого бы не случилось, поскольку Дарт просто не повёл бы корабль в астероидное облако, прекрасно понимая, насколько уязвимым он в нём станет.

Но «Алый» управлялся не Валдисом Дартом. А вот тюрьма, в которую девяноста пять из ста заключённых он засадил, можно сказать, собственными руками — совсем другое дело. Это уже личное. Настолько же личное, насколько личным был «Алый» для его капитана. Или даже круче.

— Значит, это данные с тех самых пор?

— Да, — Франс развёл руками. — Увы, но это всё, что он смог добыть. Да и это, говоря откровенно, настоящее чудо, и мы до сих пор не знаем, как именно он умудрился их добыть, учитывая его не самый высокий уровень допуска. А спросить у нас возможности не появилось, поскольку это было последнее сообщение от него, после чего он перестал выходить на связь.

Ну, такие вещи чудесами не называют. Для них есть другое слово — «жертва». Вероятнее всего, агент «лунатиков», понимая, что у него ничего не получается, выяснить, отчаялся и пошёл на крайние меры. Или напал на кого-то, отобрал его карту доступа или просто выкрал её, после чего всё, что успел сделать, прежде чем его ликвидировали — это отправил карты своему начальству.

— С тех пор мы предпринимали ещё несколько попыток внедрить агентов в «Тартар», но безуспешно. Они явно усилили все меры безопасности, из-за чего мы потеряли ещё несколько хороших человек и в итоге были вынуждены прекратить все попытки. Поэтому да — эти карты семилетней давности — это всё, что у нас есть.

Что ж, ситуация действительно не самая приятная. За семь лет «Тартар» могли основательно изменить, особенно если учесть, что там прекрасно знали об утечке планов. Все слабые места укрепили, все очевидные и неочевидные лазы перекрыли, или вовсе завалили, прокопав вместо них новые коммуникации, которых на старом плане просто нет. Короче говоря, план можно было использовать лишь для того, чтобы получить общее представление о тюрьме, но для того, чтобы строить планы, исходя из него — это уже вряд ли.

— Ну, что? — Франс с интересом посмотрел на меня. — Какие-нибудь мысли рождаются в твоей голове, когда ты это видишь?

— Возможно, возможно… — неопределённо ответил я, и тоже посмотрел на него. — А у вас? Было бы интересно послушать, были ли у вас какие-нибудь мысли?

— Увы! — Франс развёл руками. — Кроме прямого штурма этой укреплённой цитадели ничего в голову не приходит. А его провернуть мы не в состоянии, у нас просто нет для этого возможностей. Любой корабль, подходящий достаточно близко, чтобы попасть в излучение радарных систем тюрьмы, автоматически расстреливается, если только у него нет разрешения.

— Ну, в общем-то, мы и прямой штурм теперь можем себе позволить… — задумчиво произнёс я, глядя на схему тюрьмы, поймал полный смятений взгляд Франса, и ухмыльнулся: — В теории, Франс! В теории! Я не призываю кидаться в самоубийственную атаку. Это не вариант.

— А что тогда вариант? — тут же заинтересовалась Эрин.

— Вот это нам и надо придумать! — я кивнул. — Есть у меня пара идей, но говорить о том, что они жизнеспособны, пока ещё рано. Вообще о них говорить пока ещё рано. Надо будет уточнить целую кучу деталей, прежде чем я смогу сказать, что у меня есть план. Но сначала мы будем отдыхать. Мы сегодня отлично поработали и заслужили такой же отличный отдых.

Судя по глазам Франса, он был слегка разочарован тем, что я не выложил ему готовый план атаки на тюрьму, но мне было наплевать. За последние несколько дней мы и так провернули практически невозможное, причём не один раз, и, если продолжать насиловать тело и разум подобным образом, всё это закончится лишь одним. Нервным истощением и снижением когнитивных функций, а ведь именно это и заставляет людей делать ошибки. Делать то, чего мы себе позволить в нашей ситуации не можем.

Поэтому первым делом я пошёл и как следует поел.

А потом как следует поспал. Целых десять часов.

А потом навестил Пиявку, которая осмотрела меня и сделала вывод, что я практически вернулся в нормальное состояние после своей вылазки в открытый космос.

А потом я ещё раз поел.

И только после всего этого отправился к Кайто и на протяжении целого часа пытал его разными вопросами касаемо его основной деятельности. Азиат поначалу сильно смущался от такого внимания и даже начал заикаться от волнения, но достаточно быстро разошёлся и принялся сыпать ответами чуть ли не раньше, чем я задавал вопросы.

Выяснив у него всё, что хотел, я отправился к Кори и засыпал вопросами уже её. Она была несколько удивлена их общей тематикой, но по большому счету подтвердила все мои предположения касаемо её навыков, чем и приподняла моё настроение ещё на пару пунктов.

План постепенно вырисовывался у меня в голове, и обретал очертания законченного, не побоюсь этого слова, произведения искусства, но для верности я ещё пересказал его Жи. Чтобы точно быть уверенным в том, что не упустил никаких моментов, которые могут поставить крест на всей затее даже раньше, чем мы её начнём приводить в исполнение.

— Насколько я знаю людей, они бы назвали этот план… дерзким, — вынес вердикт Жи.

— Скорее безумным! — я улыбнулся. — А ты его каким назовёшь?

— Давать характеристики подобного рода — не моя сильная сторона, я все ещё не очень хорошо понимаю семантику отдельных оборотов речи, — равнодушно ответил Жи. — Но вероятность его успешного выполнения я оцениваю в промежутке от сорока процентов до восьмидесяти, в зависимости от входных данных.

Что ж, такие величины меня вполне устраивали. Поэтому я сразу же собрал совет «лунатиков» и высказал им свой план, сопровождая его наглядной демонстрацией всё на той же голограмме, изображающей «Тартар» в разрезе.

Высказал и сложил руки на груди, ожидая от них реакции.

И она не заставила себя ждать.

Франс, брови которого с первых же слов взлетели куда-то под потолок, и до самого конца оттуда не спускались, медленно и глубоко вдохнул, словно собирался заорать во всё горло…

Но вместо этого выдавил из себя всего два слова:

— Простите… Что?

Глава 24

Сказать, что мой план был хорошим — значило, соврать, причём соврать совершенно бессовестно.

Он был идеальным. Идеальным в своём безумии и главное — в своей невозможности воплощения. Никому другому не пришло бы в голову, что такое вообще можно провернуть, потому что никто другой даже подозревать не мог о том, что где-то в одном месте соберётся такое количество маловероятных факторов, что это станет возможным.

Загибаем пальцы.

У нас есть эсминец Администрации. У него нет половины боекомплекта, но у него всё ещё есть отличный и очень выносливый щит, который способен выдержать миллиард попаданий.

У нас есть десяток более мелких кораблей «Шестой луны», которые могут быть на подхвате или там, например, использоваться для отвлечения внимания.

У нас есть гений программирования Кайто, который на моих глазах уже однажды послал в пешее эротическое путешествие всех разработчиков самого защищённого программного обеспечения в мире, причём потратил на это не больше семи минут.

У нас есть врекерское снаряжение и тот, кто умеет с ним работать как никто другой. То есть, я.

По отдельности все эти факторы, конечно, могли встречаться в обжитом космосе — и гений программирования, и астероиды, и даже, чем чёрт не шутит, эсминец Администрации в руках «Шестой луны» — ну а вдруг? Даже в различных сочетаниях все эти факторы могли бы иметь место быть. Но никак не все одновременно, да ещё и в одном месте собранные. Даже легендарная команда Джонни Нейтроника вряд ли могла похвастаться подобным.

А ещё у нас есть большая, просто невообразимо огромная куча астероидов от мала до велика вокруг базы, которые просто некуда девать и которые больше мешают, чем помогают.

Так почему бы не использовать их себе во благо?

Верно — ни почему. Мало того — это даже прямое руководство к тому, чтобы использовать их! Ведь это буквально бесплатные ресурсы, которые только и ждут, чтобы их применили по назначению.

Единственная проблема, которая вставала — придумать это самое назначение. Но для нас, для экипажа «Затерянных звёзд», для кучки изгоев, каждый из которых настолько же уникален, насколько не нужен обычному обществу, это не было проблемой.

Это было возможностью.

Целой кучей возможностей, которые ранее никто не использовал. Как минимум — потому, что не додумывался до них. Как максимум — додумывался, но переводил их в разряд «самые оригинальные способы самоубийства за всю историю существования человечества».

В этом списке одно из первых мест по праву могло бы занять мероприятие под названием «прицепившись к крошечному астероиду размером буквально с космическую яхту, лететь по кривой траектории, проходящей в опасной близости к тюремному планетоиду».

И дело даже не в том, что траектория или начальный импульс движения могли оказаться неправильными — их рассчитывал Жи, а он ошибок не допускает, он допускает только вероятности. И даже не в том дело, что наши скафандры могли отказать или в них могли закончиться ресурсы — они были заряжены на полную и снабжены дополнительными комплектами жизнеобеспечения, так что мы могли часа четыре, не меньше, провести в вакууме, ни в чём себе не отказывая и чувствуя себя почти как на курорте.

Дело было во всём остальном… Во всём, что не касалось непосредственно нас непосредственно сейчас.

Где-то там вдалеке, на расстоянии сотен километров, прямо сейчас, параллельно с крошечным астероидом, засвечивался на радарах «Тартара» эсминец. Тот самый «Алый-один», который несколько дней назад Администрация утеряла и который она теперь с большим рвением попытается вернуть или хотя бы уничтожить.

Конечно, тюрьма на планетоиде — это даже не боевая станция, и её защитных функций хватит лишь на то, чтобы отбивать опасные астероиды или сжигать несанкционированные корабли, вошедшие в зону ответственности, и эсминцу, по сути, они сделать ничего не могли… Но на это и был расчёт.

Ведь то, что они ничего не способны сделать кораблю, не означает, что они не попытаются. Ещё как попытаются, параллельно запрашивая подкрепление и сосредоточив все своё внимание именно на «Алом», оставив противоастероидную защиту на откуп автоматике.

А именно это нам и нужно было.

«Нас» было всего лишь трое — я, Магнус и Кайто. Говоря откровенно, нас было двое с половиной — я и Магнус, а Кайто, с его космофобией, болтался у нас на привязи в полной отключке. Пиявка снова расщедрилась на тетрамион, и, конечно же, пирацетам, заряженный аж сразу в три одноразовых инъектора — два у меня, и один, запасной, у Магнуса. Чтобы наверняка, чтобы ситуация, возникшая на «Василиске-33» уж точно не повторилась.

Кайто сначала ни в какую не соглашался на участие в нашем плане, и даже бесстрастная аналитика Жи, которую можно сократить до «Полезай в скафандр, Кайто» в кои-то веки не убедила техника. Только заставила его уйти в свою каюту и запереться там в явном нежелании ничего ни с кем не обсуждать.

Так длилось целых пятнадцать минут.

А потом Кайто вышел и сумрачно согласился на наш план. Правда предупредил, что если мы его потеряем в открытом космосе, то он сам по себе проснётся, преодолеет свою космофобию, построит из космической пыли и звёздного вещества собственный корабль, вернётся и сделает так, что мы обо всём этом пожалеем.

Мы его терять, конечно же, не собирались — что мы будем без него делать? Группа для выполнения плана была подобрана скрупулёзно, и потеря всего одного её члена ставила под угрозу весь план, и я прекрасно это понимал… Но по-другому было никак. Я просто не знал никого из представителей «Шестой луны» и не был уверен не просто в их способностях, но даже банально не был уверен в том, что они вообще не сдрейфят в самый ответственный момент и не станут бесполезным балластом. Полагаться я мог только на свою собственную команду, на их навыки и черты личности, о которых уже успел узнать и в которых успел убедиться.

К тому же, чем меньше людей, тем меньше нужен астероид, чтобы их скрыть. А чем меньше астероид — тем меньше шансов, что система автоматической обороны вообще сможет его заметить. А даже если заметит — нет никакой гарантии, что сможет его отследить. Ведь астероид постоянно вращается, то и дело подставляя под лучи РЛС то одну плоскость, то другую. И каждая из них — своего размера и конфигурации.

Поэтому нас было всего трое. Все с оружием, но применять его планировалось только в самом крайнем случае. В идеале, миссия должна была пройти в режиме полнейшей незаметности, и до самой последней секунды, до момента, когда заключённые окажутся на свободе, никто не должен был знать, что в тюрьме находятся посторонние.

Я протянул руку и стукнул перчаткой по визору скафандра Магнуса:

— Ты нормально?

Мы находились на астероиде уже три часа, и уже спустя первые тридцать минут здоровяк начал клевать носом от скукоты и ничегонеделанья. Космос не вселял в него, как в Кайто, иррациональный неконтролируемый ужас, но явно угнетал по-своему. Здесь даже посмотреть было не на что, поэтому не умеющий ждать и наблюдать Магнус то и дело отключался, то ли засыпая с открытыми глазами, то ли просто уходя в глубины своего разума, и в себя приходя лишь только после того, как я обращался к нему напрямую.

Вот и сейчас он чуть дёрнулся, когда я постучал по его визору, и недовольно ответил:

— Я в порядке. Лучше за Кайто следи. Если с ним что-то случится, я тебе башку оторву.

— Не переживай, слежу! — усмехнулся я, переводя взгляд на дополнительный экранчик на визоре — состояние ведомого скафандра. Базовая функция каждого скафандра, позволяющая астронавтам оказывать друг другу помощь даже если в данный момент один из них лишён сознания, очень пригодилась в таком необычном и щекотливом деле, как наше.

Ох, знали бы создатели этих скафандров, как мы используем все их возможности и функции — в гробу бы перевернулись. Рассказали бы им, что в этих самых скафандрах, которые были предназначены для работ недалеко от обитаемой зоны, мы намереваемся пролететь пятнадцать тысяч километров чистого открытого космоса — сели бы в своих гробах, лишь бы только посмотреть на нас, на «этих идиотов».

А если бы они знали, что при всём этом мы намеренно экранируем сигналы аварийных маяков, завернувшись в мелкоячеистую стальную сетку — вздохнули бы и мирно легли в свои гробы обратно, придя к выводу, что нас уже не спасти.

Но нас спасать и не нужно было. Даже наоборот — пока что все шло по нашему плану. Надёжно прибитая геологическими анкерами к астероиду сетка держала не только нас, не только Кайто, но ещё и свёрнутый в один огромный тюк атмосферный экзо-купол. Очередное изобретение, которое мы решили использовать не по назначению.

«Атмосферный» — это потому, что в комплекте к нему шёл баллон с воздухом, сжатым до такой степени, что он превратился в жидкость. «Экзо» — потому что его установка предполагалась снаружи какой-нибудь космической структуры. Экзо-купол это, по сути, был некий аналог спасательной шлюпки далёкого прошлого, только не для корабля, а для космических станций и планетоидов, на которых царствовали добывающие компании. При наступлении неблагоприятных условий, например, разгерметизации станции, которую невозможно было быстро ликвидировать, персоналу надлежало раскрыть этот купол, который автоматически наполнялся пригодной для дыхания атмосферой и забуриться в него, дожидаясь помощи. Система аж целых трёх мягких шлюзовых дверей, представляющих из себя просто наложенные друг на друга карманы плотной, не пропускающей воздух, ткани обеспечивали ему герметичность, а запас воздуха был рассчитан на существование двадцати человек в течение двух суток.

Заключённых предварительно насчитали пятьдесят человек. Но нам и двух суток не нужно было. Всё, что нам нужно было — это буквально десять минут, за которые выведенные на поверхность астероида заключённые перегрузятся на корабли «Шестой луны». Будет тесновато, но, думаю, лучше, чем в камере.

Уж точно лучше, чем в конуре врекерского буя, во всяком случае.

Один лишь минус был у этих куполов — слишком они огромные и тяжёлые. Один такой весит двести пятьдесят килограммов, и если в космосе с ним никаких проблем не возникнет, то вот на поверхности планетоида правила резко поменяются. Своей гравитации у него, конечно, нет, но есть искусственная, созданная генератором. А у него, как всегда, за пределами рабочей конфигурации гравитационного поля оно не пропадает полностью, а лишь начинает ослабевать в квадрате от расстояния, как любое излучение. Поэтому на поверхности «Тартара» купол, конечно, будет весить намного меньше, чем при нормальной гравитации, но килограммов пятьдесят, думаю, нам обеспечены. А значит, нужен кто-то, кто эти пятьдесят килограммов сможет дотащить до нужного места и умудрится справиться с установкой купола в целом.

Магнус даже не был против этого плана. Правда, «за» он не был тоже, но, по крайней мере, никаких конкретных возражений я не услышал. Поэтому всё, что нам оставалось — это взойти на борт «Алого», дождаться достижения нужной нам точки, усыпить Кайто инъекцией тетрамиона (Пиявка даже успела поворчать, что бедный мальчик дурачком станет с такой интенсивностью применения такого сильного препарата), надеть на него скафандр, одеться самим, высадиться на астероид, который эсминец прихватил своим гравитационным лучом ещё возле базы роботов и тащил с собой всю дорогу, накрыться сеткой… И ждать.

Момент, когда «Алый» раскрутил нас и, как из пращи, швырнул в глубины космоса по нужной траектории, отключив захват в нужный момент, я вовсе упустил. Просто в один момент над нами висело бесконечное белое брюхо, а потом раз — и нет его. И только в комлинке раздаётся наигранно-беспечный, но плохо маскирующий волнение, голос Кори:

— Счастливого пути! Пишите письма!

И вот мы уже сколько времени без движения лежим на крошечном астероиде, размером в половину «Барракуды» и летим в глубину космоса.

Осталось совсем чуть-чуть, буквально пять минут, и мы узнаем, пошло ли всё по плану. Если да — то планетоид «Тартара» на целых семь секунд окажется от нас на расстоянии буквально пятидесяти метров, и мы приступим ко второму этапу нашего плана.

Если же нет… То лучше об этом даже не думать. Ведь мы уже удалились от всех ближайших к нам кораблей настолько, что они нас не догонят и не запеленгуют, даже если со всех дюз кинутся следом прямо сейчас. А если и запеленгуют — ничего не смогут с этим поделать, ведь у них нет систем гравитационного захвата. Короче, уж проще открыть визор и вдохнуть вакуума.

— Вот скажи, — внезапно подал голос Магнус, когда я уже в очередной раз решил, что он задремал. — Почему ты всё это делаешь?

— Почему я делаю что? — я повернулся к нему всем телом, потому что в скафандре поворотом одной только головы хрен чего добьёшься.

— Всё это! — по-прежнему глядя перед собой, непонятно уточнил Магнус. — Всё то, что ты делаешь. Ты… Не знаю, как сказать… Мутишь воду? Устраиваешь бурю в стакане? Сложно слова подобрать.

— Да ты вообще не из тех, кто слова подбирает, как я понял, — хмыкнул я. — Что думаешь, то и говоришь обычно.

— Есть такое, — неожиданно согласился Магнус. — Но речь сейчас не обо мне, а о тебе. С тех пор, как ты появился, у нас ни одной недели спокойной не выдалось. Постоянно влезаем в какую-то задницу и вылезаем из неё лишь только для того, чтобы влезть в следующую. Ты как будто… Генерируешь что-то.

— Что-то?

— Ну, неприятностями это не назвать, ведь мы получаем с этого какую-то выгоду. — буднично ответил Магнус. — Проблемами тоже, потому что на них всегда находится какое-то решение. Так что не знаю… Приключения, что ли? Как называется то, что ты генерируешь?

— Знаешь, что я тебе скажу… — довольно ухмыльнулся я, накидывая на визор оптическое увеличение. — Когда ты большую часть жизни живёшь одной лишь единственной вещью, одним девизом, думаешь, что у тебя в жизни есть только лишь одно-единственное предназначение, когда тебе все вокруг об этом твердят… Тогда живётся очень просто. Ты знаешь и видишь дорогу, и тебе остаётся по ней только идти, никуда не сворачивая и ни о чём не думая. Но когда в один прекрасный момент ты замечаешь, что эта дорога… Скажем так, не та, по которой ты хотел бы идти, всё меняется. Когда ты перестаёшь идти по этой широкой мощёной дороге, останавливаешься и оглядываешься, ты замечаешь то, чего не замечал раньше — множество других путей. Сотни узеньких тропинок, которые где-то вливаются в твой путь, где-то пересекают его поперёк, а где-то и вовсе идут параллельно ему и им не суждено встретиться никогда в жизни. Видишь миллиарды возможностей, которые не видел раньше, потому что даже не подозревал об их существовании. Так что я тебе скажу так — я не генерирую, как ты сказал, приключения. Приключения генерируются вокруг меня сами. Вокруг всех нас. Ежеминутно генерируются. И всё, что остаётся — это разглядеть их. Ухватить их за хвост, ступить на узкую, едва заметную тропинку, и посмотреть, куда она тебя приведёт… Наверное, сложно и непонятно объяснил…

— Да нет! — внезапно перебил меня Магнус, даже не дав договорить. — Как раз наоборот. Всё просто. И крайне понятно.

— Ну и отлично! — улыбнулся я, хоть Магнус и не мог этого видеть. — Потому что всё равно объяснять я бы не стал — времени нет. «Тартар» на визоре, расстояние шестнадцать километров. Идеальная точка схода — через семь секунд. Готов?

— На все сто пять.

— Отлично. Тогда обратный отсчёт. Шесть, пять…

И, когда прозвучало «Ноль», мы одновременно толкнулись от астероида, скидывая с себя мелкую металлическую сетку!

Глава 25

Как только мы отделились от астероида, я протянул руку за спину и вытащил оттуда захват. До «Тартара» было ещё добрых двести метров, но импульс движения, который мы получили, оттолкнувшись от нашего «такси», помог подлететь ещё чуть ближе. Так что, когда я направил захват на планетоид и нажал кнопку активации, голубой луч исправно уцепился за поверхность.

— Ну, поехали… — тихо выдохнул я, перевёл бегунок регулировки мощности на один процент, и нажал вторую кнопку, активируя луч.

Даже с одним процентом мощности дёрнуло нас так, что мне чуть руку не вывернуло из сустава. Планетоид он только в масштабах космоса выглядит маленьким, а на самом деле у него есть какое-никакое гравитационное поле. И одного процента от него, вкупе с нашей собственной инерцией, полученной ещё от астероида-такси, оказалось достаточно, чтобы в глазах на мгновение потемнело, а сквозь зубы вырвалось болезненное шипение.

Меня хватило на четыре секунды, после чего я вынужденно отпустил кнопку, прекращая насилие над организмом. К тому же, продолжать его уже было и не нужно вовсе — прошедшего времени оказалось вполне достаточно, чтобы гравитация «Тартара» полностью погасила нашу инерцию и начала притягивать нас к поверхности.

Семь минут — и мы уже коснулись подошвами скафандров поверхности планетоида.

Серый, пыльный, каменистый, он на первый взгляд ничем не отличался от десятков и сотен других планетоидов, которыми наполнен космос, и, не зная, что тут находится особенно важный строго охраняемый секретный объект, ни за что об этом не догадаешься, пока не окажешься на поверхности. А когда окажешься, станет очевидно, что не всё тут так просто, и торчащие прямо из серых камней стволы турбоплазменных пушек, каждый из которых венчала параболическая антенна РЛС, были тому неоспоримым доказательством.

Одна из таких пушек торчала как раз перед нами, но была направлена в другую от нас сторону — в сторону приближающегося к планетоиду «Алого». У неё и без этого практически не было шансов засечь нашу крошечную по космическим меркам десантную группу, но это тот самый случай, когда лучше перестраховаться.

Мы, в общем-то, могли взорвать её прямо сейчас, благо, взрывчатка с собой имелась тоже, и в довольно приличном количестве, но смысла в этом не было никакого. Даже наоборот — один лишь вред, потому что потеря связи с пушкой заставит персонал «Тартара» немедленно выслать к ней ремонтников, а нам это не нужно. Нам очень даже наоборот — нужно, чтобы о нашем присутствии не знали как можно дольше, а в идеале не знали вообще до самого конца. До того момента, когда уже поздно будет что-то менять.

Поэтому взрывать пушку мы, конечно же, не стали. Она всё равно была занята намного более важным делом — стреляла куда-то в космос, практически вертикально задрав ствол. Куда-то туда, где сейчас над планетоидом висел «Алый один», ловя своим щитом заряды и тихонько хихикая от щекотки.

Ну что поделать, не рассчитаны здешние пушки на то, что придётся сражаться с настоящим эсминцем. Потому что по мнению создателей «Тартара» (небезосновательному, надо сказать), эсминцы могут быть только у Администрации, а ей на тюрьму нападать незачем.

Но отвлечение внимания — это не единственное, для чего нам нужен был «Алый». В конце концов, было бы неразумно использовать целый эсминец для одного только отвлекающего манёвра, так что даже если бы у нас не было в плане заложено дополнительной роли для эсминца, то её следовало бы придумать.

К счастью, в нашем плане такая роль присутствовала изначально. Даже две. И уже очень скоро первая должна была сыграть.

Поэтому я подтянул к себе поближе недвижимого Кайто, чтобы не болтался, как воздушный змей, и не таскал меня инерцией, и, постучав пальцами по визору шлема в нужных местах, где появлялись виртуальные кнопки, вызвал прямо на визор карту планетоида.

К сожалению, не существовало ни единого способа определить, где именно мы высадимся на планетоиде до того момента, пока наши подошвы не коснутся его поверхности. Даже Жи не был способен назвать точную зону вероятного десантирования, постоянно останавливаясь на окружности диаметром в километр. Но меня такой вариант не устраивал, поскольку нам-то нужна была конкретная определённая точка, и никакая другая.

Но и эта проблема имела своё решение. Прямо сейчас три корабля «Шестой луны» и один корабль, не принадлежащий им — наш корабль, — заняли позиции в четырёх вершинах трёхгранной пирамиды, центром которой был планетоид. Они ждали от меня лишь одного сигнала, и я его им предоставил, подняв вверх захват и на одно мгновение прижал кнопку фонарика, выставив максимальную мощность и прикрыв глаза.

Яркая вспышка обожгла даже через сомкнутые веки, словно я попытался посмотреть на взорвавшуюся сверхновую, и я тут же отпустил кнопку.

Этого короткого мгновения было вполне достаточно. Сейчас корабли, находящиеся за пределами радиолокационной системы «Тартара», зафиксировали эту вспышку и рассчитали расстояние до неё, ориентируясь на скорость света в вакууме. Полученные данные они передали на «Затерянные звёзды», где Жи, зная точное расстояние от одного корабля до другого, рассчитал наше точное местоположение на поверхности методом простейшей триангуляции и переслал данные прямо на скафандр.

По крайней мере, таким был план.

И загоревшаяся на поверхности голографического астероида красная точка как ничто другое подтверждала, что план сработал как надо.

— Отлично! — произнёс я, поворачиваясь к Магнусу. — До точки всего триста метров. Идём аккуратно, сильно не прыгаем, а то ещё улетим нахрен, гравитации почти что нет.

— Мне это не грозит, — усмехнулся тот, похлопав рукой по огромному, больше, чем сам Магнус, тюку с экзокуполом. — Двинулись!

И мы двинулись по астероиду короткими прыжками. «Короткими» — это по пять метров, меньше просто не получалось, настолько малой была внешняя гравитация этого крошечного планетоида.

Говоря строго, собственной гравитации у него не было вообще, а то, что мы испытывали сейчас — это остаточная напряжённость от работы генераторов гравитации где-то в глубине горной породы.

Под поверхностью, в замкнутых объёмах жилых помещений, под которые подстроена конфигурация поля, будет нормальная сила притяжения в один же, но, чтобы до неё добраться, предстоит сперва попрыгать по поверхности, рискуя при каждом слишком сильном прыжке просто оторваться от астероида и уже не вернуться на него.

Хорошо, что мы все трое связаны одним фалом… В случае чего, Магнус и его ноша будут для нас якорем.

Но «чего» не случилось, и мы, пропрыгав мимо стреляющей раз в четыре секунды пушки, добрались до того места, которое было нам нужно.

По сути, это было единственное условно слабое место тюрьмы. Сеть технических тоннелей, пронизывающих весь планетоид, здесь подходила максимально близко к поверхности. Настолько близко, что на голографической схеме этого «почти» вообще не было заметно — тонкая нитка тоннеля буквально касалась внешней границы, намекая на то, что разделяет их лишь тоненькая чешуйка каменной породы.

Но на самом деле эта «чешуйка», конечно, была толщиной добрых полметра. Такую «чешуйку» и взрывчаткой-то вот так запросто не пробить, а ведь каждая попытка подрыва неизбежно будет зафиксирована сейсмодатчиками «Тартара», о которых тоже говорилось в том посмертном сообщение агента «Шестой луны». Не мы одни такие умные, что увидели в этом месте слабую точку тюрьмы — кто бы там ни был главным на ней, он своё дело тоже знал хорошо. Настолько хорошо, что защитился вообще от всего.

От всего, что только мог предположить.

Но у нас было кое-что, чего он предположить не мог.

И для того, чтобы этот козырь вступил в игру, я снова поднял вверх захват и снова дал световой сигнал — на сей раз сдвоенный.

— Ох, мать моя… — прошептал Магнус, едва только я опустил захват. — Ох, что сейчас будет…

И я не мог с ним не согласится.

Сейчас действительно будет… «Что-то».

Пушка системы обороны рядом с нами внезапно прекратила стрельбу и просто замерла, уставившись в небо.

А потом на планетоид обрушились заряды плазмы. Словно отправленные по крутой навесной траектории выстрелы пушки вернулись бумерангом к ней же.

Конечно же, это было не так. Пушки «Тартара» если и имели какое-то отношение к обрушившемуся на планетоид плазменному дождю, то крайне косвенное — они просто вскрыли перед канонирами «Алого» свои позиции, и те сейчас радостно по ним отрабатывали со всех оружейных постов в отместку за потраченные единицы щита.

Это и была вторая, и даже третья роль эсминца в нашем плане — уничтожить пушки, чтобы позволить кораблям «Шестой луны» совершить посадку на планетоиде и забрать заключённых, а заодно создать сейсмический хаос, в котором вялые хлопки нашей взрывчатки останутся незамеченными.

Хотя что там «хаос» — это настоящий ужас! Первое же попадание плазмы в планетоид, даром что произошло не менее чем в пятистах метрах от нас, всколыхнуло поверхность так, что я чуть не улетел нахрен в космос! В последний момент успел ухватиться за тюк Магнуса и подтянуться обратно.

— Что-то я не ожидал, что всё будет настолько плохо, — заметил я, снова утверждаясь подошвами на поверхности и доставая взрывчатку. — Впрочем, в нашем случае «плохо» это значит «хорошо».

— Главное, чтобы нам не было плохо, — справедливо заметил Магнус, и мне осталось лишь молчаливо с ним согласиться.

Сперва я думал по старинке использовать врекерские мины, но их у меня оставалось прямо исчезающе мало, и для миссии точно не хватило бы. Хорошо, что «Шестая луна» нарыла у себя на складах уже готовые заряды взрывчатки, да не абы какой, а самой подходящей — горной, использующейся именно для дробления камней. Намного лучше мин, которые больше по металлу.

Я быстро установил заряды по периметру небольшой, всего полтора метра в диаметре, окружности, и отпрыгал к остальным. Встал рядом с Магнусом, держа в руке детонатор и глядя в небо в ожидании следующего прилёта плазмы.

Но следующий прилёт я не увидел, а почувствовал — видимо, прилетело в противоположную от нас сторону планетоида. Вздрогнула под ногами земля, словно у неё там внутри толкался каменными ножками маленький планетоидёнок, и я рефлекторно, даже не задумываясь, нажал кнопку.

Заряды пыхнули облачками серого бледного дыма, а спустя мгновение огромный кусок породы, весом тонны в четыре, никак не меньше, начал медленно подниматься над окружающей поверхностью, выталкиваемый снизу давлением внутренней атмосферы.

— Сработало! — восхищённо прошептал Магнус. Он явно не хотел, чтобы я его услышал, но забыл о том, что все наши скафандры перманентно подключены друг к другу контактными рациями, чтобы не тратить время и силы на вызов каждого по отдельности.

— Давай! — я толкнул его в плечо. — Шевелимся!

Утечку воздуха, конечно же, заметят в тюрьме тоже, но не раньше, чем давление упадёт до половины стандартного, а это немало времени. Вполне достаточно времени для того, чтобы два человека успели забраться внутрь и затащить за собой третьего.

Поэтому, подождав, когда пласт породы отойдёт настолько далеко, что в получившуюся щель уже можно будет пролезть, я подтянул к себе поближе Кайто, снова зацепив его карабин за свой пояс, повторил процедуру с Магнусом, по итогу объединив нас всех троих в единую шестиногую и шестирукую загогулину, и снова взялся за захват, нацеливая его прямо в полумрак открывшегося в проломе технического коридора.

Захвату вообще всё равно, за что хвататься. Если на пути луча окажется какая-то космическая пылинка, он и её радостно притянет в мгновение ока, после чего схлопнется с яркой вспышкой рассеянной энергии. Молодые врекеры в таких ситуациях очень часто не понимают, что произошло, и думают, что это какой-то сбой, но на самом деле никакого сбоя нет и не было. Просто захвату всё равно, что притягивать.

Поэтому, когда голубой луч коснулся ближайшей твёрдой поверхности где-то в глубине коридора, и я нажал на кнопку активации, опять же на одном проценте мощности, нас потащило внутрь с точно такой же силой, как когда мы десантировались с астероида. Ведь луч уцепился за что-то в коридоре, а коридор — это часть астероида.

Скафандры глухо простучали друг о друга и о пробитую взрывом породу, по которой нас нещадно протащило импульсом движения, но ткань выдержала все издевательства и спустя секунду, преодолевая сопротивление несущегося навстречу нам воздуха, мы влетели в технический тоннель тюрьмы.

— Давай! — крикнул я Магнусу, но он и без меня знал, что делать. Скинув с плеч лямки тюка с экзокуполом, он дёрнул за аварийную пряжку и тут же поднял конструкцию над головой на вытянутых руках. Где-то внутри сейчас зашипел выходящий из баллонов сжатый воздух, наполняя купол изнутри и заставляя его расправляться и принимать надлежащее положение.

Но так как Магнус продолжал его удерживать, нижняя часть купола не смогла расправиться полностью. Смятая прорезиненная ткань упёрлась в стены пробитой нами шахты, сыграв роль пробки, заткнувшей эту дыру. Поток воздуха, который всё это время пытался выбросить нас обратно в космос, тут же стих и только мелкие струйки посвистывали в особенно крупных щелях, продолжая утекать наружу.

— Вот так и держи! — велел я, отключая захват и берясь за баллон с аварийной пеной быстрого затвердевания. — Я быстро.

И я действительно справился быстро. За минуту запенил всю окружность, ликвидируя утечки воздуха везде, где они были, а ещё через минуту Магнус осторожно и медленно разжал пальцы, готовый в любой момент ухватить купол обратно.

Но пена держала. Купол остался на своём месте, и больше не стремился вылететь в космос, как пробка из бутылки тёплого шампанского. Оно, в общем-то, и не удивительно — я же потратил целый баллон пены, которая по идее предназначена для быстрой герметизации непредвиденных трещин в конструкции корабля при его резке. Стандартная вещь для врекера, которая, тем не менее, практически никогда не пригождается… Ну, если врекать с умом, разумеется.

Мой баллон был полон на сто процентов. Правда просрочен уже на две недели, но увы — других вариантов просто не было. Тут нигде не было торгового киоска «Линкс», где ты можешь ещё больше увеличить свой долг перед корпорацией, но зато взамен получить свежие расходники.

— Держит… — радостно прошептал Магнус, глядя на чудо-пену.

Ничего ему не отвечая, я достал из ножен нож — всё тот же, что мне Кайто отдал ещё на Вите, — и варварски пропорол нижнюю часть купола. Повёл лезвие в сторону, расширяя дыру и позволяя двум атмосферам — в куполе, и в тоннеле, — соединиться в одну. Теперь у нас есть готовый путь отхода для нас и заключённых, когда мы их освободим. И заодно — отличная затычка для тоннеля, которая не позволит барометрам поднять тревогу из-за чрезмерной утечки атмосферы.

— Фух… — Магнус упал на задницу рядом со мной, снял шлем и тряхнул хвостом своих дредов. — Не думал, что это будет так… Непросто.

— Непросто? — усмехнулся я. — Да это ещё была лёгкая часть плана.

— Ты не помогаешь… — пробормотал Магнус, опуская глаза. — Если это была лёгкая, то в чём же будет заключаться сложная?

— Ну, для начала… — я тоже снял шлем с себя, а потом — и с Кайто, всё так же находящегося в бессознательном положении. — Для начала нам нужно разбудить нашего спящего красавца.

И я достал из подсумка на своём скафандре инъектор с пирацетамом и вкатил лекарство технику прямо в шею.

Глава 26

Технические тоннели «Тартара» были слишком узкими для того, чтобы в них можно было свободно передвигаться, но слишком широкими для того, чтобы полностью исключить возможность передвижения по ним. Как-никак, полностью исключить необходимость ревизии, а то и ремонта протянутых по этим крысиным норам коммуникаций, попросту невозможно, а значит, необходимо оставить хотя бы минимум места для того, чтобы ремонтники смогли как-то работать.

В нашем случае «минимум» означало примерно по пояс. В туннеле ещё можно было сидеть, поджав ноги под уши, но уже невозможно было стоять, даже согнувшись в три погибели. Поэтому способ продвижения вперёд у нас оставался только один — ползком, благо высоты хватало для того, чтобы объёмные скафандры не скребли по потолку.

Проще всех было Кайто из-за его миниатюрных размеров, поэтому логично было бы ему ползти самым последним, чтобы в случае чего он хотя бы попытался подтолкнуть застрявшего Магнуса, который натурально скрёб плечами по стенам…

Но у Кайто было ещё одно, намного более важное предназначение, поэтому последним его ставить было ну никак нельзя. И первым тоже — мало ли на что такое мы можем наткнуться в этих тоннелях, что напугает азиата до полусмерти? Ему ж даже слишком страшной тени будет достаточно.

Поэтому первым полз я, за мной — Кайто, и замыкал нашу гусеничную колонну Магнус, который клятвенно пообещал приложить все усилия к тому, чтобы не застрять. Ну а нам оставалось только ему поверить, благо, ползти нам нужно было всего лишь каких-то сорок метров.

И, когда мы преодолели половину этой дистанции, мы столкнулись с первой проблемой.

Технический коридор перегораживала решётка, которой не было на плане «Шестой луны». Разумеется, её там не могло быть, потому что в то время, когда этот план был актуален, её тут и не существовало. Собственно, она тут и появилась, вероятнее всего, именно из-за того, что тот план был слит.

И даже тот факт, что из тюрьмы некуда бежать и вроде бы как нет возможности незамеченным проникнуть в неё снаружи, не поколебал решимости руководства создать дополнительные препятствия. Ведь если планы утекли — значит, кто-то планирует как-то ими воспользоваться. А так как неизвестно, как именно ими собираются воспользоваться, на всякий случай надо усилить абсолютно все меры безопасности, включая те, что касаются самых неочевидных вещей.

Не сомневаюсь, что, существуй такая возможность, этот тоннель вообще взорвали и завалили бы, но это означало бы полную потерю целой сети коммуникаций, чего, конечно же, тюрьма себе позволить не могла. Поэтому единственным выходом было поставить решётку, конечно же, снабжённую приводами, позволяющими ей открываться и закрываться, ведь необходимость ревизии и ремонта коммуникаций никто не отменял.

И у меня даже был способ заставить этот сезам открыться.

— Кай! — позвал я. — Решётка.

— Ага! Да! Ага! — невпопад запыхтел техник, который до этого момента тихонько то ли разговаривал сам с собой, то ли напевал себе под нос. — Ща-ща… Ща-ща…

Он несколько секунд возился у меня за спиной, а потом сзади раздалось тихое знакомое жужжание.

— Подвинься! — произнёс Кайто за спиной, и я вжался в стену, стараясь оставить как можно больше места сбоку.

Тональность жужжания резко изменилась, и мимо меня, повернувшись практически вертикально, скользнул дрон Кайто. Добравшись до решётки, он снова принял горизонтальное положение и завис на одном месте, словно не очень понимал, что делать дальше.

— Я не вижу никакого замка, — задумчиво произнёс Кайто у меня за спиной. — Попробую поискать на другой стороне.

— Интересно, как? — хмыкнул я. — У тебя дрон в полтора раза шире, чем расстояние между прутьями. Проще будет, если я разрежу её резаком.

— Не будет, — возразил Кайто. — Наверняка тут есть сигнализация. Вырежешь решётку — поднимется тревога.

— Я знаю. Но разве есть варианты?

— Есть! — довольно ответил Кайто. — Сейчас увидишь!

Даже раньше, чем он договорил, жужжание снова сменило тональность и дрон медленно начал опускаться прямо на тянущиеся по полу технического тоннеля кабели и трубы. Неторопливо покачиваясь, словно примеряясь к наиболее устойчивому месту, чудо современной техники село на связку кабелей и его винты остановились. Остановились — и немедленно пришли в движение, складываясь и снова превращаясь в часть единой конструкции.

Но и этого будто бы было мало. Как только дрон сложил свои лопасти, он внезапно начал перестраиваться снова, но уже по совсем другому алгоритму. Треугольники, из которых состояла его поверхность, пришли в движение, перекладываясь друг на друга, словно их грани соединялись петлями, которые в любой момент времени могли просто отключиться и перестать удерживать эти грани воедино.

Дрон сейчас напоминал осьминога или, может, слизня, которые, пользуясь тем, что в их телах нет костей, способны принимать самые невероятные формы и проникать в самые узкие места.

Примерно это же сейчас происходило и с дроном. Строго квадратный до этого момента, сейчас он менял свою форму, вытягиваясь в длину и уменьшаясь в ширину, превращаясь в эдакую узкую электронную полоску.

Но, будто и этого было мало, как только его ширина стала меньше, чем расстояние между прутьями, треугольники не остановились в своём завораживающем танце, а продолжили его, срастаясь в шесть небольших, торчащих по бокам, ног, как у жука какого-то.

Всё это заняло буквально четыре секунды, и, когда ноги были завершены, дрон снова пришёл в движение. Он приподнялся на свежесобранных конечностях, и весьма бодро пополз к решётке с явным намерением просочиться между её прутьями.

Шрап, что за невероятное устройство! Никогда не слышал ни о чём даже примерно похожем на этот дрон! И летает, и ползает, и в карман при этом помещается, и… И, похоже, что-то ещё умеет делать, раз Кайто его вперёд себя послал?

Где же он взял это чудо?.. Я тоже себе такой хочу. Не знаю зачем, но хочу.

Перебравшись на ту сторону решётки, дрон снова замер и за четыре секунды перешёл в режим полёта. Запели винты, сложившиеся из крошечных треугольников так же легко, как складывались лапы, и дрон, снова ставший в полтора раза шире, чем расстояние между прутьями, поднялся в воздух и неторопливо двинулся вперёд по техническому коридору.

— Отлично! — воодушевлённо прошептал Кайто спустя несколько секунд. — Вижу на стене контрольную панель с разъёмом под электронный ключ! Сейчас я её…

Что именно он её, Кайто так и не уточнил, но и так было понятно — он её взломает. С помощью всё того же дрона, надо полагать.

Не удивлюсь, если окажется, что треугольнички способны сложиться даже в форму нужного здесь и сейчас электронного ключа. А уж то, что Кайто способен прямо здесь и сейчас взломать кодировку замка, пользуясь одним лишь только личным терминалом и связью с дроном — вообще не подвергается сомнению. Где какой-то там замок, а где — Кайто, который за минуту вскрывает защиту администратской военной базы?

И я оказался прав. Через пятнадцать секунд, не больше, злосчастная решётка дрогнула и медленно сдвинулась в сторону, освобождая путь. Без каких-либо спецэффектов. Даже радостного «Есть!» от Кайто не послышалось, как будто у него такие события, как взлом удалённого замка через дрон в положении лёжа на глубине пяти метров под поверхностью крошечного планетоида — это что-то вроде приятной вечерней прогулки перед сном.

Издалека раздалось нарастающее жужжание, я снова прижался поплотнее к стене, и дрон пролетел мимо меня, лихо накренясь. Я проводил его взглядом, насколько позволили обстоятельства, и, не сдержавшись, вздохнул.

Нам бы такую технику, когда я был командиром «Мёртвого эха», насколько было бы проще. У нас, конечно, были какие-то аналоги, но, говоря честно, аналогами их можно было бы назвать лишь с большой натяжкой. Максимум — рой крошечных разведывательных дронов, настолько маленьких, что их проще было сжечь из огнемёта или поразить широким конусом электромагнитного импульса, нежели попасть из личного оружия. Хорошая штука, но увы — одноразовая, и со слишком малым сроком жизни, ведь маленькие размеры означают и малое полётное время. Так что эти рои даже не предполагалось возвращать, они изначально планировались одноразовыми — полетели, куда указал, срисовали там картинку, кто сколько успел, и тут же прекратили своё существование.

То ли дело этот трансформер Кайто, который и на потолке может сидеть, незаметно снимая всё происходящее в комнате, и в щель под дверью способен проскользнуть, что я уже наблюдал на Роке-младшей… И это я ещё наверняка не знаю даже половины его реального функционала!

Сегодня вот узнал, что с его помощью можно замки взламывать… Или он сам их взламывает и Кайто даже не принимал в этом участия?

— Кар… — раздалось сзади, и я вынырнул из пучины задумчивости. — Я готов.

— Как там Магнус? — спросил я, и Кайто, после нескольких секунд неразборчивого бормотания, ответил:

— Всё нормально. Ну, насколько это возможно.

— Отлично, тогда двинули. Уже немного осталось, — подбодрил я и пополз вперёд, работая локтями.

Оставшееся расстояние мы преодолели без приключений и буквально через пять минут упёрлись в крышку люка, прикрывающего туннель.

Сверившись со схемой планетоида, я убедился, что всё помню правильно — прямо за крышкой должна быть техническая станция с местным атмосферным процессором, по трубам которого в том числе мы и ползли всё это время.

По идее, никого там быть не должно, ведь процессор прекрасно работает и сам по себе, он, собственно, предназначен для того, чтобы работать годами без какого-либо вмешательства извне, но я все равно аккуратно приоткрыл люк, выглянул в щель и внимательно осмотрел помещение.

Никого. Только в полутьме пыхтит, пережёвывая углекислоту, небольшой атмосферник. Совсем не такой, как был на Проксоне, в десятки раз меньше и компактнее. Ну да у него и задача совсем другая — атмосферы в «Тартаре» и тысячи кубометров, наверное, не наберётся, тут и маленький процессор справится. Главное — обеспечить ему возможность доступа во все, даже самые потаённые уголки тюрьмы при помощи всё тех же труб, и дело в шляпе.

Убедившись, что никого в помещении нет я головой вперёд вылез из технического люка, в падении перевернулся и приземлился на ноги. После этого протянул вверх руки и едва успел перехватить вывалившегося, как мешок с мусором, Кайто.

Он, конечно же, даже не подумал посмотреть вниз, прежде чем вылезать, и уж тем более не додумался предупредить о своём появлении.

А вот Магнуса пришлось натурально вытаскивать. Люк оказался чуть меньше по размеру, чем технической коридор, буквально на пять сантиметров, но этого здоровяку хватило. Он не то чтобы застрял, но оказался настолько скован, что своими силами мог продвигаться лишь со скоростью нескольких сантиметров в минуту, что нас, естественно, не устраивало. Пришлось ухватить его за руки, и, упираясь ногами в стену, постепенно вытягивать из люка, как слишком толстый кабель из кабелеканала.

Наконец, самая широкая часть Магнуса — плечи — прошла через злополучный люк, и он сам смог вытянуть тело из туннеля.

— Обратно лезешь первым! — хмыкнул я, когда он наконец встал рядом с нами. — Чтобы мы могли тебя подтолкнуть сзади.

— Сам хотел предложить, — неожиданно миролюбиво ответил Магнус. — Но до «обратно» нам ещё кучу дел сделать надо.

— Это точно! — я вытащил из-за спины бластер и проверил иглострел на поясе. — Все помнят, что делаем дальше?

— Я… Ой… — Кайто зажмурился и помотал головой. — Да, я всё помню!

— Отлично! — я кивнул и снял бластер с предохранителя. — Тогда вперёд!

Открыв дверь, я моментально взял на прицел коридор по левую сторону, Магнус за моей спиной повторил этот манёвр на правую сторону.

— Чисто! — раздалось от него.

— Чисто! — подтвердил я. — Вперёд!

И мы быстрым шагом, но не бегом двинулись по коридору. Я впереди, Кайто в середине, Магнус — замыкающим.

Здесь, под поверхностью планетоида, не чувствовалось даже слабой вибрации, но, судя по тревожно помаргивающим по углам красным лампочкам, «Алый один» не прекращал свою развлекательную программу и всё так же поливал поверхность «Тартара» плазменными залпами.

Я заранее попросил, чтобы канониры не стремились уничтожать пушки системы обороны тюрьмы, хотя у них были к этому все возможности. Просто если вся система обороны окажется моментально сломлена, то у персонала не останется занятий, на которых они могли бы быть сосредоточены.

А нам сейчас ой как нужно было, чтобы они были сосредоточены на каком-то одном занятии. И желательно, чтобы они при этом собрались в одном месте, и чтобы по коридорам их шаталось как можно меньше.

И наш план работал. Не идеально, конечно, но работал — по пути к серверному центру, куда и лежал наш путь, мы встретили только двух человек. Один неожиданно вынырнул из-за угла, практически уперевшись грудью в ствол бластера, так что пришлось срочно дёргать приклад вперёд, совмещая его с челюстью противника. Стрелять на таком расстоянии просто невозможно было — взрыв плазменного заряда и оружие бы повредил, и меня, возможно, тоже. И это всё не говоря о том, что о скрытности после такого вообще можно позабыть.

Впрочем, приклад тоже отработал на ура, и человек, судя по форме являющийся кем-то из персонала «Тартара» закатил глаза и рухнул на пол без чувств. Мы запихали его за первую же попавшуюся дверь, за которой скрывалась какая-то кладовая, и двинулись дальше.

Второй человек тоже показался из-за угла, но не стал сворачивать нам навстречу, а пронёсся перпендикулярным курсом на полной скорости. Не замечая нас. В руках он сжимал какую-то бумажку трёхметровой длины, раскрутившийся хвост которой едва поспевал за носителем.

Я проводил взглядом и стволом этого «гонца», и махнул рукой, показывая, что можно двигаться дальше.

Больше до самой серверной мы никого не встретили.

Дверь в святая святых, конечно же, была заперта, но для Кайто это не было проблемой, и в этот раз ему даже чудо-дрон не был нужен. Он просто вычленил из своего карманного набора проводов-переходников нужный, подключил терминал и за минуту взломал электронный замок.

Мы с Магнусом быстро осмотрели всё помещение, заставленное огромными блоками серверных шкафов, и удостоверились, что тут тоже никого нет. Как и атмосферный процессор, серверы не нуждались в постоянном наблюдении и этот факт играл нам на руку.

— Чисто! — я опустил оружие и повернулся к Кайто. — Ну, что скажешь? Отсюда сможешь подключиться или придётся к главному пробиваться?

— Сейчас посмотрим… — пробормотал Кайто, уже взявшийся за клавиатуру главного сервера. — Сейчас узнаем…

Несколько минут возни с сервером, уже ставшее привычным подключение терминала, а потом — неожиданно! — даже дрона!

Когда количество устройств, с которыми Кайто одновременно взаимодействовал, превысило все разумные пределы, он с удовольствием доложил:

— Есть контакт! Системы у меня! Могу сделать всё, что угодно!

Я бросил короткий взгляд на экран, где Кайто как раз перещелкивал каналы системы видеонаблюдения один за другим, демонстрируя то коридор, то отсек гравитационного генератора, то погрузочный док, заставленный разноцветными контейнерами, и велел:

— Тогда выясни, где сейчас всё руководство тюрьмы.

— В командном центре, конечно! — улыбнулся Кайто, выводя нужную камеру. — И, судя по всему, там не просто командование, там вообще почти вся станция собралась! На постах только охрана, и то, кажется, не вся!

— Отлично! — я хлопнул Магнуса по плечу. — Тогда по моей команде отрубаешь им связь. Чтобы они не смогли по ней передавать указания.

— Ага, не вопрос! — Кайто просиял, но тут же нахмурился. — Погоди, а ты? Ты-то куда собрался?

Я ухмыльнулся:

— А я сделаю так, чтобы они не смогли передать указания лично.

Глава 27

Кайто, конечно же, пытался отговорить меня идти обратно в коридоры тюрьмы, и пытался убедить, что может справиться с дверями командного центра и отсюда, но делал всё это он без огонька. Чисто для проформы он это делал, если быть до конца честным. Потому что он, как и я, прекрасно понимал, что это всё — полумеры.

Разумеется, азиат действительно мог перекрыть выход из командного центра и даже заблокировать в нём двери, отключив при этом внутренние коммуникации и вроде бы как лишив персонал тюрьмы какой-либо связи и возможности отдавать и получать приказы.

Но ключевое слово здесь — «вроде бы как». Потому что в командном центре, кроме непосредственно персонала находился ещё и командующий тюрьмой, о чём сам же Кайто мне и сообщил после того, как подключился к системе видеонаблюдения. А это, в свою очередь, означало, что при помощи своей карты доступа командующий тюрьмой способен открыть любые двери, даже те, что заблокированы, ведь она обладает высшим приоритетом в тюрьме.

Даже то, что Кайто взломал некоторые системы, не позволяло ему обойти этот факт, максимум что он мог — это сравняться в допусках с картой командующего. А то, что один раз полномочиями командующего было закрыто, может быть этими же полномочиями и открыто. И наоборот.

Поэтому оставался только один способ полностью лишить персонал тюрьмы связи — это отключить внутреннюю коммуникацию, которую без доступа в серверные помещения заново не включить, и запереть в командном центре всё руководство тюрьмы, причём запереть так, чтобы выбраться оттуда они уже не смогли, или по крайней мере не смогли это сделать быстро.

И у меня как раз был отличный инструмент для того, чтобы это провернуть.

Вот только, увы, удалённо, в отличие от методов Кайто, он работать не умел.

Поэтому, велев Магнусу приглядывать за техником, и ждать моего сигнала, я выскользнул из серверной, и, сверяясь с картой тюрьмы, двинулся вперёд по коридорам к командному центру.

Я шёл быстрым шагом, но не бежал, чтобы прицел бластера не прыгал и не гулял. Шанс встретить кого-то в коридорах был всё ещё не велик, но надеяться на авось не в моих правилах. Лучше уж я потеряю лишнюю минуту времени, которое всё равно никто нам не ограничивал, нежели внезапно наткнусь на вооружённого противника и не буду к этому готов.

С момента, когда мы проникли в тюрьму, освещение в ней изменилось — лампы снизили яркость как минимум вполовину, благодаря чему размеренные вспышки аварийных проблесковых маяков по углам и на стыках стен и потолка стали ещё заметнее.

Судя по всему, тюрьма перешла с минимального уровня опасности на средний, и, вероятнее всего, это было связано с тем, что они уже потеряли почти все пушки своей системы защиты.

Было бы неплохо связаться с «Алым» и попросить их снизить интенсивность обстрела до совсем уж смешных величин, но, увы, нельзя. С самого момента отсоединения от основных наших сил мы находились в режиме полного радиомолчания, чтобы никак не выдать своё присутствие. Только комлинки можно было использовать, потому что они работали на своих собственных защищённых протоколах, ну оно и понятно — вся эта технология только для того и создавалась.

И сейчас это оказалось как нельзя кстати.

— Кар, — внезапно в ухе раздался голос Кайто. — За углом два человека. Идут быстрым шагом, катят какую-то тележку перпендикулярным тебе курсом.

— Кар да, — тихо, почти одними губами, ответил я, и прижался к стене.

Спустя секунду раздались отчётливые щелчки колёс на стыках металлических плит пола, ещё через секунду они приблизились, а потом мимо меня действительно прокатилась тележка, доверху набитая какими-то инструментами — я успел рассмотреть только разводной ключ и горелку газового плазмореза. Тележка была загружена так плотно и тяжело, что толкающие её два молодых парня чуть ли не грудью налегали на ручки, лишь бы она продолжала двигаться дальше. Они даже по сторонам не смотрели — им было не до того, так что и меня они не заметили тоже.

И всё равно хорошо, что Кайто мне сообщил про них. Это означает, что он следит за мной по камерам видеонаблюдения и как минимум может мешать следить за мной всем остальным, кому тоже сейчас придёт в голову посмотреть туда, куда смотреть не надо. Просто отключит видеосигнал, и непрошенный вуайерист ничего не увидит, кроме помех.

Проводив взглядом толкачей, я отклеился от стены и продолжил свой путь, не опуская ствола бластера и продолжая просеивать через прицельную марку полутьму коридора.

Больше никого по пути к командному центру я не встретил. Оно и понятно — сейчас, в самый разгар атаки силами аж целого эсминца, весь персонал должен находиться на своих боевых постах и делать то, что им предписано делать в подобных ситуациях. Даже у уборщиков на такие случаи наверняка имелись должностные инструкции, а уж у всякого рода офицеров — тем более.

Но офицеры меня интересовали мало, как и уборщики. Больше всего меня интересовала охрана, где она сейчас находится и как вооружена.

Когда мы разом откроем все камеры «Тартара», выпуская одновременно всех заключённых на волю, я, конечно, попытаюсь им помочь справиться с охранниками, как получится… Но в то же время я прекрасно понимаю, что спасти всех может не выйти. И не только на этапе непосредственного освобождения, но и потом — когда будем выбираться в пространство купола, и когда будем грузиться на корабли «Шестой луны», и даже когда эти корабли уже будут покидать «Тартар». На любом этапе возможны потери. И я даже говорил об этом на собрании с руководством «Шестой луны», но они сказали, что это приемлемо.

— Любой из них согласился бы пойти на оправданный риск ради одного лишь шанса вернуться на свободу! — прокомментировала своё решение Эрин, и Франс с Виктором поддержали её молчаливыми кивками. — Особенно те, кто сидит там уже не первый год.

Поэтому сейчас я не думал о том, что кто-то не доживёт до сегодняшнего вечера, а лишь о том, как побыстрее провернуть план и сделать так, чтобы доживших было максимально много.

До самого командного центра я больше никого не встретил. Добравшись до двустворчатых дверей, по краю проёма которых тянулась ярко-жёлтая полоса, намекающая, что вход только для избранных, я связался с Кайто:

— Ты как, готов?

— На все девяноста девять! — серьёзно ответил он.

Я даже хотел было спросить, почему не сто, но потом вспомнил байку о том, что программисты начинают счёт не с единицы, а с нуля и даже слегка улыбнулся — это действительно было забавно.

— Ну раз готов, тогда следи по камерам, чтобы ко мне никто не подошёл. — велел я, убрал бластер за спину и достал лазерный резак.

Просто удивительно, сколько раз уже меня, да и всех нас, весь экипаж «Затерянных звёзд» выручало это пусть специализированное, но гражданское по своей сути снаряжение. Оно ведь не является оружием, и даже при всём желании нельзя классифицировать его таким образом, даже мины! Ведь они взрываются без осколков, да ещё и вся энергия от их взрыва сосредотачивается в одной плоскости и в довольно малом радиусе.

А всё равно — сколько уже раз я использовал врекерское снаряжение для военных и околовоенных дел? Сколько уже раз мы спасались лишь потому, что я попал на корабль именно в сбруе производства «Линкс», а не, скажем, в одном лишь голом рыжем скафандре. Да что там — вся история закончилась бы сразу же в тот момент, когда Кирсана Блок велела нам сдаться. Закончилась бы, даже не начавшись.

Но, коль скоро она уже началась, надо приложить все усилия к тому, чтобы она и дальше продолжалась.

По крайней мере, до тех пор, пока мы сами не решим, что её пора заканчивать.

И, если снаряжение, подаренное мне корпорацией «Линкс» столь же любезно, сколь любезно они простили мне мой долг, поможет в этом… То так тому и быть!

Конечно же, двери в командный центр просто не могли быть не укреплёнными, и стен вокруг дверей это касалось тоже. Поэтому мне пришлось потратить почти девяносто секунд на то, чтобы прорезать их лазерным лучом в нужных местах — по сути, почти вечность.

В реальной боевой обстановке мне бы никто не позволил этого сделать, конечно, но сейчас Кайто молчал и не спешил «обрадовать» меня новостью о том, что кто-то приближается ко мне либо с той стороны дверей, либо с этой. Все были слишком заняты внешним врагом для того, чтобы предположить ещё и врага внутри.

Наконец лазерный луч с шипением пережёг кабели, питающие сервоприводы двери, и обрывки неистово заискрили.

— Готово! — доложил я в комлинк, меняя резак обратно на бластер. — Двери заблокированы!

— Принято! Отключаю связь! — ответил Кайто. — Готово!

Жаль, но у меня нет никакой возможности убедиться в том, что он действительно отключил связь между персоналом тюрьмы. У них, конечно, тоже есть комлинки, как у любого уважающего себя современного человека, но до тех пор, пока они додумаются перейти на них, пройдёт добрых полторы-две минуты. А этого времени вполне достаточно для того, чтобы реализовать оставшиеся пункты нашего плана.

— Переключаюсь на тюремный блок! — продолжал докладывать Кайто. — Открываю камеры, и… Есть!

Всё это я слушал уже на бегу. Ноги несли меня прочь от командного центра, к лестнице, ведущей на уровень ниже, где и располагался тюремный блок. Или, вернее, блоки, потому что это было целых три этажа, на каждом из которых содержалось от десяти до двадцати заключённых. По какому принципу их делили, мы так и не поняли, лишь знали, что каждый этаж охраняют по два охранника и оставалось надеяться, что десять заключённых с ними справятся.

Я ссыпался вниз по лестнице на первый этаж тюремного блока и практически упёрся носом в спину, обтянутую черной униформой. Охранник перегораживал собой проход, и в вытянутых перед собой руках сжимал иглострел, неистово вопя при этом:

— Назад! Назад, твари, а то всех сейчас положу прямо тут!

Перед ним, как я видел из-за его плеча, стоял чернокожий худой мужчина, держа второго охранника в удушающем захвате и прикрываясь им как щитом. В отсутствие брони иглострел легко пробил бы их обоих, но первый охранник всё не решался стрелять.

И ему не было суждено выстрелить. Потому что я подошёл сзади, поднял бластер и врезал прикладом ему по затылку, отправляя в глубокий нокаут.

Негр при виде этого сильнее сжал руки, дождался, когда второй охранник перестанет царапать его шею пальцами, и отпустил безвольное тело.

— Свои! — заявил я, делая шаг вперёд, но бластер на всякий случай не опуская.

— Своих здесь нет, — мудро изрёк негр, глядя не на меня, а куда-то будто бы сквозь меня.

— Теперь есть! — ответил я, краем глаза подмечая движение сбоку. — Я от Франса, Эрин и Виктора. Знаешь таких, может быть?

— Первый раз слышу! — заявил негр.

Но зато сразу же прекратилось движение сбоку.

— Я знаю! — раздался усталый женский голос оттуда, и, повернув голову, я рассмотрел женщину лет тридцати, сжимающую в руке острую железку, явно откуда-то выломанную. — Это правда? Вы… Вы пришли спасти нас?

— Вроде того! — улыбнулся я. — Считайте, что сегодня ваш счастливый день. Раненые есть?

— У нас нет! — ответил мужчина. — Но ниже на уровнях, вроде бы, слышалась стрельба.

— Тогда ждите тут, а я сейчас! — велел я, и снова ступил на лестницу, спускаясь ещё на этаж ниже.

На втором этаже держали тоже двадцать заключённых, и они тоже успели справиться со своими охранниками. Сами успели справиться, вообще без моей помощи. Я уже знакомым образом коротко назвал им имена руководства «Шестой луны» и одного только этого оказалось достаточно, чтобы откровенное недоверие в их взглядах сменилось умиротворением и надеждой.

А вот на третьем этаже всё было не очень хорошо. Здесь держали всего десять заключённых, и на них приходились всё те же два охранника, так что нет ничего удивительного, что здесь восстание заглохло. Заключённые просто не смогли выйти из своих камер, потому что прижавшиеся к лестнице охранники на каждое движение отвечали короткой очередью из игл.

— Не вздумайте вылезать, твари! — вопил один из них, поливая стены яростно рикошетящими иглами. — Я вас всех тут положу и ничего мне не будет!

— Забавно! — произнёс я, появляясь у них за спинами. — Я как раз хотел сказать то же самое.

Охранники резко начали разворачиваться в мою сторону, но, конечно, не успели. Ещё на подходе я пнул тяжёлым ботинком скафандра одного под колено и с размаху ударил прикладом по затылку фирменным, никогда не подводящим, ударом.

Второй охранник успел развернуться и даже вскинуть свой иглострел, но движением на противоходе я ударил стволом бластера по его оружию, отводя его в сторону, и очередь прошла мимо.

Я «обмотал» руку с иглострелом своим бластером и шагнул вперёд, прижимая ствол снизу к подбородку охранника.

— Бросай! — велел я, глядя ему прямо в глаза, и по полу тут же загрохотал брошенный иглострел. — Умно! — похвалил я охранника, чуть отодвинул ствол от его головы и резко дёрнул вверх, заставляя приклад встретиться с его челюстью.

Второе бездыханное тело рухнуло на пол, а я повернулся к камерам, стены которых были избиты многочисленными иглами, и прокричал:

— Эй, вы! Выходите! У вас сегодня свидание с тремя замечательными людьми — Эрин, Виктором и Франсом, а я — ваше такси! И учтите — я долго ждать не буду!

Долго ждать и не пришлось. Через минуту я уже стоял на первом этаже в окружении сорока девяти мужчин и женщин разных возрастов. Ещё один, пятидесятый, увы, в первые же секунды тюремного бунта получил длинную очередь из иглострела, и спасти его не смогло бы даже чудо.

— Все вопросы потом! — сразу заявил я, понимая, что сейчас они меня ими просто завалят. — Двигаться за мной, не зевать, смотреть по сторонам и предупреждать только по делу! Сделаем всё как надо — и все вернёмся домой живыми! Кайто, Магнус! Выдвигайтесь к точке эвакуации!

Нет, в моей практике, конечно, были миссии по спасению заложников, и даже были миссии по-тихому выкрадыванию этих самых заложников… Но обычно на одного заложника приходилось пятнадцать бойцов…

А сейчас на полсотни заложников приходился всего один… И это всё при условии того, что с минуты на минуту персонал базы додумается воспользоваться комлинками, опросить всех, кто на связи и понять, что охрана тюремного блока не отзывается. После этого понять, где мы находимся, сколько нас, и кто вообще «мы» такие — лишь дело времени. Очень короткого, причём.

— Мы на точке! — раздался в комлинке голос Магнуса. — Встретили сопротивление, но справились без проблем!

— Отлично, мы на подходе! — ответил я, быстрым шагом двигаясь по коридорам «Тартара». — Держите позицию!

К счастью, за те две минуты, что понадобились, чтобы добраться обратно к атмосферному процессору, мы больше никого не встретили. Магнус, торчащий в дверях нужного помещения, махнул рукой, и чуть отошёл, чтобы мы все просочились внутрь, и только после этого вошёл сам и закрыл за собой дверь.

Сказать, что в помещении стало тесно — ничего не сказать. Комната атмосферника была рассчитана от силы на пятерых, поэтому полсотни тут стояли практически на ногах друг у друга, но, как ни странно, это не вызвало ни у кого недовольства.

Ничего, сейчас они узнают, что надо лезть под самый потолок в технический люк и ползти по техническим коридорам почти сотню метров — и вот тогда они взвоют…

— Шрап! — вырвалось у меня, когда я заметил, что люк, через который мы сюда проникли, закрыт. — Вы нахера люк закрыли⁈

— Люк закрыли? — Кайто удивлённо моргнул, поднял глаза и моргнул опять. — Мы не закрывали. Это не мы.

— А кто тогда? — вздохнул я. — Сквозняком захлопнуло?

— Сквозняком… — Кайто как-то странно посмотрел на меня, а потом внезапно засуетился, захлопал себя по карманам и достал из одного из них свой терминал.

Раскрыв его, он уставился на дисплей, поползал по нему пальцами, и снова поднял на меня взгляд.

На сей раз — испуганный.

— Сквозняком… — тихо и как-то отстранённо повторил он. — Ты был прав. Его закрыло сквозняком.

— Каким таким сквозняком? — нарочито спокойно спросил я, хотя в сознании уже начало формироваться понимание того, что техник хочет мне сказать.

— Таким… Который выдул наружу весь воздух. — Кайто покачал головой. — Кар, это не мы закрыли люк! Это люк сам закрылся, автоматически, потому что там, за ним — вакуум! Там вакуум, Кар! Мы там не пройдём больше, понимаешь⁈

Глава 28

Уважаемые читатели, четвёртый том приключений Кара и бесстрашного экипажа «Затерянных звёзд» подошёл к концу.

Не уходите далеко. Пятый том стартует прямо сейчас. Вот ссылка на него: https://author.today/work/428012

Не забудьте добавить пятый том в библиотеку, чтобы не потерять его.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Тайны затерянных звезд. Том 4

Content

Тайны затерянных звезд. Том 4

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Nota bene