Спокойный Ваня

Глава 1

Сортан сидел на корточках и выдавливал канавки в камне, сверяясь с подготовленным заранее чертежом. Базальт, из которого состоял пол пещеры, легко крошился под его пальцами.

Пещера выглядела так, словно была естественного происхождения. Но глубина, на которой она находилась в толще материковой плиты, ставила такую догадку под сомнение. Тем не менее Древние каким-то образом находили эти полости и располагали в них своё оборудование.

Несмотря на глубину, температура в пещере была довольно комфортной, а воздух оставался всё время свежим. Причём ни вентиляции, ни систем охлаждения в подобных пещерах обнаружить не удалось.

— Силён. — Раздался из-за его спины одобрительный возглас. — У меня только верхний слой чуть-чуть продавливать получается.

— Какие твои годы. — Отстранённо ответил Сортан. — Поживёшь с моё, ещё и не такому научишься.

— Я только не пойму, зачем ты на полу возишься. — Спросила девушка, выглядывающая из-за его плеча. — Наскальные рисунки принято делать на стенах. Больше вероятность, что их найдут археологи этого мира в будущем.

— Археологи, если они появятся в этом мире, и так будут рады многочисленным находкам, обнаруженным в этой пещере. Если им удастся пробиться через окружающую породу, конечно. — Не обращая внимания на толику ехидства в голосе напарницы, возразил Сортан. — Главное, чтобы в числе их находок не оказались наши трупы.

— Скажешь тоже. — Хмыкнула Телара. — С чего бы здесь взяться нашим трупам? Я лично умирать не собираюсь. Отстою свой срок и на родину рвану. Большинство моих родных и знакомых ещё живы будут. Мне всего один период отвесили.

— Блажен, кто верует. Пятьсот лет в стазисе могут легко превратиться в миллион, если к нам не прибудет смена. — Не отвлекаясь от своего занятия, произнёс Сортан.

— Ты правда видел тех, кого не сменили? — В голосе девушки послышалось неприкрытое любопытство. — У тебя же не первый срок?

— Не первый. — Согласился Сортан.

Его имя было довольно известно в узких кругах. Ещё в момент знакомства с напарницей, Сортан понял, по её загоревшимся глазам, что она слышала о нём. Он не знал свою напарницу раньше, и вряд ли захочет узнать о ней что-нибудь после очередного освобождения. У него были совсем другие планы на будущее.

— Расскажи! — Попросила Телара. Сортан, даже не оборачиваясь, отчётливо понял, что девушка от возбуждения облизывает губы. В пещере была прекрасная слышимость.

— На Фоге 4 обнаружили забытый пост хранителей. — Продолжая прилежно углублять канавки, ответил он. Время от времени Сортан сдувал мелкую пыль, в которую превращался камень под его пальцами. — Там всего 110 тысяч лет прошло, но из стазиса достали два овоща. Именно после того случая я озаботился поиском решения этого вопроса.

— Думаешь, вот эта наскальная живопись тебе как-то поможет через тысячелетия? — Скептически поинтересовалась Телара.

— Поможет. — Не вдаваясь в подробности, ответил Сортан.

— Как они умудряются терять данные о постах? — Возмущённо произнесла девушка, вернувшись к прежней теме. Она подошла к своей стазис-капсуле и начала неспешно раздеваться. — Это не мелочь какая-то, а жизненно важная для Вселенной информация.

— Закон больших чисел. — Рассеянно произнёс Сортан, сосредоточив основное внимание на центральной части рисунка. Там было много мелких деталей, которые требовалось воспроизвести с высокой точностью. — Где-то сбой в программе, а где-то разгильдяйство и воровство. Энергетические картриджи для стазис-капсул стоят дорого. Каждая смена хранителей — это смена картриджа. Основной расход энергии идёт при активации стазиса. Если не менять хранителя, то и картридж менять не обязательно.

— Но ведь это, считай убийство! — Продолжала возмущаться Телара. — Давно известно, что сто тысяч — максимальный срок нахождения в стазисе.

— А кому ты потом предъявишь претензии? Потомкам, которые о грехах предка ни слухом, ни духом? — Криво улыбнулся Сортан. — Я сомневаюсь, что овощу такая мысль вообще в голову придёт. На худой конец, могли бы сделать автоматическое выключение стазиса, чтобы не доводить время пребывания в нём до критического. Оборудовать аварийную связь. Но этого никто не собирался и не собирается делать. Потому что хранитель-овощ, всё равно остаётся хранителем. К чему лишние затраты?

— Надеюсь, о нас не забудут. — Поёжилась девушка.

— Я тоже надеюсь, но обезопасить себя не помешает. — Сортан поднялся и отряхнул руки от пыли. — Давай тебе такую же нарисую, на всякий случай? — Он указал на вырезанную в камне октаграмму. — Не гарантирую, что сработает, но лучше хоть как-то подстраховаться.

— Не верю я в этот бред. — Вздохнула девушка, отчего её полная грудь всколыхнулась, притягивая взгляд Сортана. — Может, перед вахтой… — Она недоговорила и провела руками по своей обнажённой груди.

— Нет. — Твёрдо ответил Сортан. — Извини, но не перед стазисом. Если не передумаешь, то после него, с удовольствием.

— После, здесь появится наша смена, а сейчас мы одни. — Телара, призывно глядя, прикусила губу.

— Нет. — Вздохнул Сортан с явным сожалением. — Не перед стазисом.

— Как знаешь. — Девушка сделала вид, что обиделась.

Она скинула остальную одежду, перешла в сумеречное состояние и шагнула прямо в стазис-капсулу, спокойно погрузившись в твёрдый кристалл, из которого она была сделана. Усевшись на ложе из торч-металла, что не позволял провалиться сквозь капсулу в сумеречном состоянии, она показала язык, внимательно наблюдавшему за ней Сортану. Колыхнув полными грудями напоследок, она легла, целиком скрывшись в капсуле, и активировала стазис.

Чуть притухло освещение пещеры, указывая на значительную нагрузку в сети генератора. Потихоньку его яркость пришла в норму. Стазис-капсула Телары вышла в рабочий режим и практически перестала потреблять энергию.

Бросив на неё последний взгляд и выгнав из памяти аппетитные формы девушки, Сортан продолжил подготовку.

Сервисный робот, пригнанный со склада, несколько раз поднял вертикально и вернул в лежачее положение стазис-капсулу, предназначенную для Сортана. Убедившись, что всё пройдёт штатно и питающие шины нормально переносят данную процедуру, он дополнительно протестировал установку капсулы в вертикальное положение с соблюдением временных задержек. Не хотелось Сортану вывалиться наполовину из капсулы в момент включения стазиса. Более глупой смерти представить было трудно.

Остался последний штрих. Всего лишь закончить активацию октаграммы и занять своё место в камере. К чему Сортан и приступил. Он достал из кармана мешочек с драгоценными камнями и, пользуясь обеими руками, погрузил их в базальт. Места для установки камней были точно рассчитаны исходя из их параметров.

Закончив с камнями, Сортан снял с себя всю одежду и сложил её в сторонке аккуратной стопочкой. При нём остался только нож, которым Сортан вскрыл себе ладонную артерию. Эту операцию он проделывал много раз, поэтому ошибиться не боялся. Для ритуала требовалась именно артериальная кровь. Венозная не годилась совершенно.

Не вынимая ножа, Сортан расширил рану, не давая ей затянуться. Пульсирующую струю он направил в центр рисунка. Кровь быстро побежала по вырезанным в камне желобкам. Когда последний из них замкнулся, наполнившись красной жидкостью, весь рисунок слабо мигнул.

Сортан убрал руку, попутно выдёргивая из неё нож. Рана на ладони начала стремительно затягиваться. От крови, заполнившей канавки октаграммы, стал подниматься пар. Процесс быстро закончился слабой вспышкой всех драгоценных камней, а в канавках вместо крови оказался мелкий порошок чёрного цвета.

Удовлетворившись результатом проделанной работы, Сортан уселся на кучу сложенных на землю вещей и погрузился в диагностику своей нейросети. За долгие годы, что он прожил, Сортан выбрал и поставил себе не самую навороченную нейросеть. Зато у неё был максимальный объём собственной памяти, не интегрированной в память мозга физически, как у более продвинутых моделей. Фактически эта нейросеть использовала отдельные накопители. Они занимали место. Они потребляли энергию. Но они не были завязаны напрямую с механизмами запоминания самого мозга.

Эти накопители были забиты почти под завязку. Кроме разнообразной информации, вроде баз знаний, отдельным, зашифрованным блоком, лежала его личная мнемокопия, которую он регулярно обновлял. Неизвестно, как пройдёт ритуал в случае форс-мажора, но свою память Сортан хотел вернуть хотя бы в таком виде.

Нейросеть оказалась в полном порядке. Химико-электрические преобразователи исправно поставляли энергию, получая её из глюкозы, содержащейся в крови. В стазисе все процессы остановятся, до его выключения. На сохранность информации это не повлияет. Бросив последний взгляд на октаграмму, Сортан перешёл в сумеречное состояние, погрузился в капсулу, устроился на ложе из торч-металла и запустил процесс стазиса. Сервисный робот, выждав положенное время, плавно поставил камеру в вертикальное положение. Следуя программе, он вернулся в технический отсек и отключился. Освещение в пещере погасло. Лишь иногда разгонял тьму слабый отблеск от источника, сдерживаемого аппаратурой Древних.

* * *

Через сто пять тысяч лет душа Сортана окончательно утратила связь с его телом и просочилась через кристалл стазис камеры, чтобы быть тут же захваченной октаграммой, поджидавшей её все эти годы.

* * *

Спустя полмиллиона лет произошло небольшое локальное землетрясение, которых в этом районе раньше не было никогда. Маленькая трещина пересекла один из лучей октаграммы. В двух местах она разорвала рисунок. Одну линию перерезала еле видная трещинка, которая мгновенно заполнилась порошком. В этом месте рисунок как бы самовосстановился. Только дальше трещина расширялась, и порошка в канавке не хватило на её заполнение. Нарушилась целостная структура октаграммы и душа Сортана, больше ничем не сдерживаемая, отправилась на перерождение.

* * *

Очередное небольшое землетрясение вызвало падение маленького камешка в центр октаграммы. Он упал в глубокую ямку, наполненную порошком, который так и не слежался за эти годы. Камешек поднял небольшой фонтанчик пыли, который сразу осел, изменив при этом рисунок центральной части октаграммы. Но потом камешек, покрытый чёрным порошком, отскочил и угодил точно на место трещины, разорвавшей рисунок.

* * *

Ещё через сто тысяч лет, механизм древних внезапно ожил и совершил непонятные действия, в результате которых Источник засветился ярче. Ровный, призрачный свет, уходящий в ультрафиолет, заполнил пещеру. Рисунок октаграммы с небольшой задержкой полыхнул слабым сиянием. Затем его яркость начала возрастать, пока не достигла яркости солнца. Однако основное излучение было не в видимом свете, а пронзало пространство, выходя в плоскость других измерений. Найдя подходящую цель, на которую теперь оказалась настроена октаграмма, она захватила её и заключила в странный рисунок. После этого свечение медленно погасло.

* * *

Через четыреста с небольшим лет отключилось питание обоих стазис-капсул. Из вертикально стоящей капсулы, прямо на рисунок, сделанный в камне, выпал голый человек, находящийся без сознания. Едва коснувшись октаграммы, он судорожно дёрнулся, словно от удара током, и замер неподвижно. Лишь через сутки человек, бывший раньше Сортаном, открыл глаза.

* * *

— Твою дивизию! — Непроизвольно вырвалось у меня. — Как же болит башка!

Я лежал лицом вниз на чём-то холодном и твёрдом. Руки занемели и затекли, как и все тело. Попытка открыть глаза лишь частично увенчалась успехом. Левый глаз увидел мутное синее марево. Правый открываться не желал, прижатый к поверхности, на которой я лежал.

Попытка пошевелиться отозвалась кучей жутко колючих мурашек, которые начали как угорелые носиться по всему организму. Жесть. Вот оно как выглядит, когда всё тело отлежишь! Но ноги-руки чувствую, значит, не парализовало. Уже хорошо. Пришлось замереть, чтобы не провоцировать нервных насекомых.

Потихоньку мурашки стали успокаиваться, и тело начало обретать чувствительность. Руки у меня были вытянуты вдоль тела. Причём правая оказалась подо мной. Осторожно согнул левую руку и, опираясь на неё, перевернулся на спину.

Стало полегче. Открылся второй глаз. Но понять, что вижу перед собой, я так и не смог. Правая рука переваривала свою порцию мурашек, а левую я поднёс к глазам.

Хрень полная. Синий свет не даёт нормально сфокусироваться на пальцах, которые даже двоиться начинают временами. Что за херня со мной приключилась? Так. Помню, купил пива. Два года ведь не пил, но опять проснулась глупая надежда, что смогу удержаться от скатывания в запой. Поэтому с пивка решил начать. На этом воспоминания заканчиваются. Впрочем, в прошлый раз так же было. Только очнулся я по пути в реанимацию. Тогда, где я сейчас? Перевёл взгляд с испачканной чем-то чёрным руки на потолок.

Ни хрена это не реанимация. Потолок был скальным с прикреплёнными к нему плафонами освещения. Но свет шёл не от них, а откуда-то сзади. Приподнял немного голову. В ногах у меня стоял странный цилиндр метра два в высоту.

Неожиданно тело скрутила судорога. Меня выгнуло дугой. Заскрежетали крепко сжатые зубы. Что ещё за хрень? Неожиданно приступ прошёл. Вместе с ним исчезли все мурашки, до этого ползавшие по нервным окончаниям.

Попробовал сесть. Чёрт. Я же голый. Может, у меня белочка такая, своеобразная? Да нет, непохоже. Мыслю вроде ясно.

Покрутил головой. Огляделся. И правда, пещера. В стороне лежит ещё один, похожий на первый, цилиндр. Видимо, упал. Но это точно не я уронил! Не помню такого. Я вообще ни хрена не помню!

Выгнул шею, пытаясь заглянуть себе за спину, и забыл про свои болячки. Фиолетовый шар примерно метрового диаметра висел над полом в центре пещеры. Именно он служил источником освещения. Никакой подставки или других удерживающих устройств видно не было. Шар именно висел, ни на что не опираясь.

— Точно белочка! — Произнёс я вслух.

Осмотрелся по новой. Пещера была замкнутая. Никаких входов и выходов из неё не было видно. И чего делать?

Попытался встать на четвереньки. Немного повело в сторону, но в целом равновесие на четырёх костях я удержал. Обычно после длительного запоя у меня дрожат руки и ноги. Сейчас тоже дрожали, но я поймал себя на мысли, что не чувствую привычного отходняка, обычно длящегося неделями.

Зато опять вес скинул! Решил найти я что-то хорошее в своём состоянии. Во время запоя в меня не лезет пища. Поэтому теряю иногда до двадцати килограмм веса. В зависимости от длительности запоя. Сейчас моё тело было даже чересчур поджарым, но при этом сохранило неплохую мускулатуру. Ещё одна нестыковка. При длительном голодании первыми идут в расход мышцы, а сейчас как бы, наоборот, их объём увеличился. Может, такой эффект даёт освещение? Неважно.

Опираясь на странный цилиндр, попробовал подняться на ноги. Вроде стою. Немного кружится голова, но это нормально после долгого лежания. Оглядываюсь внимательно вокруг. Оказывается, что-то похожее на проход было прикрыто цилиндром, а сейчас я его заметил. Взгляд упал на кучу тряпья, лежащего немного в стороне. Моя одежда? Надо проверить.

Одежда была странная. Нижнего белья не нашёл. Штаны и лёгкая рубашка из странной синтетики. Не было у меня такой никогда, но решил напялить. Сейчас не до брезгливости. Как-то боязно ходить по незнакомому месту, размахивая причиндалами.

Придерживаясь за цилиндр, начал не спеша одеваться. Рубашка пришлась впору, только пуговицы крошились при малейшем прикосновении. Завязал её узлом на животе. Че-то он у меня слишком плоский. Никогда такого не было. Пофиг.

Глава 2

Мне повезло, что штаны оказались на обычных завязках. Навроде спортивных. А вот с обувью, наоборот, вышел облом. Когда я засунул руку внутрь ботинка, проверяя наличие отсутствия посторонних предметов и живности, то нащупал труху непонятного происхождения. Будто подкладку моль съела. Нафиг. Босиком похожу. Пол вроде не холодный. Я откинул ботинок в сторону. Непроизвольно проследил за ним взглядом и заметил странный рисунок, нанесённый на пол. Похож на пентаграмму, разве что лучей у звезды побольше. При здешнем освещении рассмотреть её оказалось непросто. Но, по-моему, я на ней и очнулся. Бросил взгляд на странный шар. Снова посмотрел на рисунок. Бредятина. Не вызвали же меня в этот мир, выдернув посреди запоя? Додумать мысль не дала рука, мелькнувшая над вторым, уроненным цилиндром.

— Это что за хрень ещё? — Пробормотал я, подходя ближе. Равновесие тело не стремилось нарушить, поэтому я рискнул совершить короткую перебежку.

Тёмная поверхность цилиндра не имела никаких окон или щелей, через который могла просунуться рука. Я смотрел на цилиндр, как баран на новые ворота. Вот это больше похоже на «белочку». Неясные видения на периферии зрения. Смотришь в упор — всё нормально, а в боковом зрении замечаешь то, чего нет на самом деле. Проходили. Знаем. Тяжело вздохнув, я хотел отойти, но рука опять выскочила прямо из монолитного материала цилиндра, сделала несколько неуверенных движений и погрузилась обратно.

Провёл ладонью по гладкой и твёрдой поверхности. Ничего не понятно. Опять высунулась рука, и я попытался её поймать.

— Странные 3д фокусы. — Снова заговорил я вслух.

Моя ладонь прошла сквозь руку, вылезшую из цилиндра, ощутив слабое сопротивление. Значит, не глюк. Учитывая особенность освещения, выглядело происходящее мрачновато.

— Нахер! Потом буду разбираться. — Осадил я сам себя. В моём положении только паники не хватало.

Отойдя от странного цилиндра, решил посмотреть, что это за шар такой синеется. Настоящая сказочная пещера, полная чудес. Мрачноватенькие чудеса, правда. На полу под светящимся шаром расположилась необычная конструкция, поблескивающая металлом. Она выступала сантиметров на десять над уровнем пола. Похожа на чашу для плавающих гранитных шаров, но этот шар висел, не соприкасаясь с ней.

Сам шар, кроме синего света, ничего не излучал. Не чувствовалось от него ни тепла, ни тем более холода. Электрические искры не проскакивали. Поверхность была гладкой, с виду.

Опасности я не чувствовал, поэтому просто ткнул в шар пальцем. Не встретив сопротивления, он до половины погрузился в местное светило. Осмотрев внимательно, при более ярком свете, вытащенный палец, я напрочь забыл про шар. Палец, как и рука, на которой он рос, были не мои!

Странно, что я не заметил этого раньше. Возможно, сыграло роль необычное освещение, но факт остаётся фактом. Форма ногтя другая. Ладонь уже, и сами пальцы стали длиннее. Как у пианиста, наверное. Не знаю. Никогда не играл на пианино. Только на нервах. Теперь понятна поджарость тела и лишние мускулы. Тело тоже не моё. Главное — мужик. Хотя бы. Мысли разбегались. Зачем-то проверил свои уши. Обычные. Не острые, как у эльфов. Эльфы? Ну, в принципе ассоциативный ряд понятен. Но другое тело? Значит, там я до реанимации не дожил. Печально. Знал ведь, что эксперименты с алкоголем до добра не доведут, но… Всё-таки первая мысль оказалась правильной — это пентаграмма сработала.

Осталось выяснить, где я. Оглянувшись, посмотрел на цилиндры и рисунок на полу. Странная смесь высоких технологий и какого-то оккультизма. В любом случае надо выбираться из этого подземелья.

С этой мыслью я отправился в сторону прохода, обнаруженного ранее.

Свет туда практически не попадал. Шариться на ощупь по неизвестным пещерам желания не было никакого. Постоял, вглядываясь в темноту, чтобы глаза немного привыкли. Впрочем, и до этого освещение в пещере не отличалось излишней яркостью. Внезапно зрение стало чёрно-белым и чётким. Теперь я видел коридор ясно. Обнаружилось несколько дверей, немного утопленных в стены.

Списав такое изменение в восприятии на особенности доставшегося мне тела, я дошёл до первой двери. Толкнул её, так как ручки, чтобы открыть её на себя, не обнаружил. Заперто. Пошёл к следующей. На той ручка была, но ни вперёд, ни назад дверь открываться не хотела. Зато пока я её дёргал, она немного сместилась в сторону. Сдвинув дверь до конца, обнаружил большой зал, заставленный разными механизмами и блоками.

Что это такое даже догадок не возникло. Если какое-то оборудование, то оно давно не работало. Пройдя по оставленным между устройствами проходам, я ничего интересного не обнаружил. Если в остальных комнатах похожая картина, значит, моя новая жизнь долго не продлится. Хотя бы воду найти. Сушняк, а точнее, обычная жажда уже даёт о себе знать.

Вернулся к первой двери и постарался сдвинуть её в сторону. Первоначально ошибся с направлением сдвига, но всё-таки открыл. Два робота стояли в нишах, предназначенных для них. То, что это роботы было понятно сразу. Никаких тебе сверхкомпактных дроидов. Примитив на колёсном ходу. Технологии на уровне родной Земли.

Роботы никак не реагировали на моё появление. Попытки их активировать ни к чему не привели. Ни на голос, ни на пинки и прочие попытки их повредить реакции не последовало. То ли сломались, то ли батарейки сели. При этом, роботы находились в нишах, где должна осуществляться автоматическая подзарядка аккумуляторов. Вывод напрашивался сам собой. Подзарядиться им тоже было не отчего.

Следующая, открытая мной, комната оказалась бытовкой, но была в ней одна особенность. В бытовке не обнаружилось продуктов и воды от слова совсем. Ни единой крошки. Мебель для отдыха была, целая, кстати. Посуда была. А еды не было. За следующей дверью находился небольшой склад. Запчасти от непонятно чего аккуратными рядами лежали на полках. Тщательный осмотр ничего не дал. Фиговины, штуковины и кувыкалки непонятного назначения.

Последняя дверь, расположенная в конце коридора, отличалась от остальных. Она была двустворчатой и по идее должна была расходиться в разные стороны. Как в лифте. Однако открываться она не желала.

Вернувшись на склад, я выбрал прочную по виду железку с острым концом и попытался её забить в щель между створок. Ничего не вышло. Попробовал использовать другую железяку в качестве молотка. По-моему, даже царапин на створках не осталось.

— Какая у меня получилась короткая и неинтересная новая жизнь. — Задумчиво проговорил я вслух.

Тщательное обследование пещеры с цилиндрами не дало никакого результата. Другого выхода из неё не существовало. Хотя воздух в пещере был свежий, значит, какой-то газообмен с поверхностью всё же происходил. Учитывая неработающую электронику, этот процесс должен осуществляться естественным путём.

В задумчивости я опять подошёл к шару. Засунул в него руку. Поводил из стороны в сторону. Никаких ощущений. Полное впечатление, что шар — это 3д проекция. Только проекционных устройств не видно. Опустился на колени, чтобы рассмотреть чашу. Ничего узнаваемого. Какая-то сегментированная конструкция с нанесённым на неё мелким орнаментом.

Под острым углом стала заметна надпись на дне чаши в самом центре. Угол обзора и дурацкое освещение не позволяли её разобрать. Самому интересно стало, что я там захотел обнаружить? Клеймо фирмы изготовителя? С другой стороны, а что мне ещё делать? Решил засунуть голову в шар, чтобы высунуться из него как раз напротив надписи.

* * *

Хм. Молодой разум. Странный. Тело не его, но у них хорошая совместимость. Присутствуют слабые модификации тела, предназначенные в основном для хранения информации.

Неоптимальная система, а знания? Посмотрим. Абстрактные знания и память о чужой жизни.

Нельзя чужую память в себе носить. Жизнь должна быть своя!

Очистка. Оставлю одни не персонифицированные знания и подправлю модификации для их хранения.

Вроде неплохо получилось. Информация будет просачиваться в сознание по мере необходимости. Как её применять, пусть разум сам решает.

О! Даже так! Врождённое умение управлять сумеречным телом? Интересно… А если…

Получилось! Потенциал у этого тела и разума большой, но что будет дальше, зависит только от него.

А я подожду.

У меня много времени.

* * *

Это было похоже на взрыв. Большой Взрыв. Как при зарождении Вселенной. Моё сознание разметало в разные стороны. Я охватил своим взором всю планету и людей, её населяющих. Узнал все тайны мира и постиг его несовершенство. Сколько длилось слияния с миром, я не мог понять, но кончилось всё так же мгновенно, как и началось. Моё сознание схлопнулось до размера, показавшегося мне точкой, попутно утрачивая всю лишнюю информацию.

Потеряв ориентацию в пространстве, я начал заваливаться головой вперёд. Руки, которыми я опирался на края чаши, подломились. Какая-то сила стала дополнительно подталкивать меня. Зажмурившись, я приготовился впечататься лицом в дно чаши, но неожиданно ощутил дуновение ветра и изменившееся освещение. Падение ускорилось. Я открыл глаза и увидел приближающуюся поверхность болота с растущей на ней травой. Всё это великолепие освещалось нормальным, солнечным светом. Извернувшись, как кошка на последних метрах падения, я вошёл в болото ногами вперёд.

Повезло, что оно оказалось мелким, и я погрузился всего лишь по пояс. Ноги глубоко ушли в ил, но меня не засасывало дальше. Высота падения была метра четыре-пять. Вряд ли больше. Иначе позвоночник сложился бы в гармошку. Меня и так хорошо приложило при приземлении. Задрав голову, попробовал найти место, откуда же я упал. Синее небо с редкими облаками. Никаких следов от портала, через который меня сюда забросило. Ничем иным это быть не могло. Голова немного гудела. То ли после падения, то ли после Большого Взрыва, произошедшего в шаре. Ощущение великого Знания осталось. Жаль, что от самого знания сохранились лишь смутные отголоски и никакой конкретики.

Хорошо, что я босиком, иначе обувь оставил бы в болоте, пока выбирался из трясины. Хотя какая это трясина? Одно название. Мелкое, видать, озеро было, до того как начало заболачиваться. Лес вокруг болота тоже не впечатлял. Низкие и редкие деревца иногда собирались в рощицы, но в основном росли по отдельности. Хотелось пить. Жижа, плюхающаяся под ногами, отбивала всякое желание её пробовать. Проще потерпеть.

Интересно, в какой стороне люди? То, что они здесь есть, я смутно запомнил. Осталось до них добраться. Извозившись по уши в грязи, я выбрался на твёрдую землю. Огляделся по сторонам. Болотина, куда меня забросило, не имела окон чистой воды. Неужели не могли меня в обычное озеро закинуть? Ладно. Если есть болото, то и нормальный водоём должен найтись. Всё же не пустыня вокруг. Оставалось надеяться, что не нарвусь на хищников по дороге. Кто тут в лесотундре может водиться? Не помню. В голову лезли лишь волки и злобные тушканчики. Почему-то.

От волков я не убегу и на дерево не залезу. Тонкие они здесь и низкие. Что делать с тушканчиками, тем более непонятно.

— Всякая чушь в голову лезет. — Чертыхнулся я и отправился в путь.

Солнце висело не слишком высоко над уровнем горизонта. Понять, сколько сейчас времени было сложно, потому что неизвестно, на какой широте я очутился. Решил идти в сторону солнца. На удивление мне не приходилось ойкать на каждом сучке или камешке, попавшемся под ноги. Кожа на стопах у этого тела была, как подмётка у кирзача. Я чувствовал все эти сучки, но никаких неприятных ощущений они мне не доставляли.

Потихоньку грязь на одежде начала подсыхать и отваливаться. Растения, попадающиеся на глаза, ничем не отличались от растущих на Земле. Словно иду по обычной сибирской тайге. Только деревья низкорослые, как в лесотундре. И тушканчиков не видно. Вот ведь привязались.

Явственно потянуло прохладой. Я прибавил скорость и довольно быстро вышел на обрывистый берег небольшой речки. Вот и вода. Коричневатого цвета, но лучше, чем ничего. На крайний случай кустов, куда можно сходить, если пронесёт, здесь хватает. Спустился по глинистому берегу. Дно оказалось топким, но не трясина, а из-за глины.

Напился от души отдающей болотом водой. Есть большая разница между болотами. Из какого-то пить не стоит. Вода в них затхлая, застоявшаяся. А бывают болота чуть ли не проточные. В глубине у них бьют многочисленные ключи. Сфагнум — мох, из которого состоит основная биомасса таких болот, обладает бактерицидным и обеззараживающим действием. Пить из такого болота иной раз безопаснее, чем из чистейшего колодца.

Решил состирнуть одежду. День довольно тёплый. Ветерок слабый. Понравилось, что в новом теле меня совершенно не достают комары и мошки. Вьются вокруг, но не садятся. Снял с себя одежду и зашёл в воду по пояс. Приходилось постоянно переступать с места на место, иначе ноги начинало засасывать.

Предварительно замоченные штаны закинул на плечо, чтобы отмокли. На них грязи было больше всего. Пока принялся жулькать рубаху.

Неожиданно меня парализовало. Не скрутило судорогой, а как будто заморозило в одном положении. Я в это время как раз переступал с ноги на ногу, и, соответственно, меня начало течением заваливать в воду с головой.

— Держи его, а то потонет. — Успел я услышать, прежде чем вода сомкнулась надо мной.

Чьи-то руки легко выдернули меня из воды в самый последний момент. Воздуха в лёгких оставалось совсем немного. Парализовало меня на выдохе, а те судорожные и мелкие вдохи, что я успел сделать, не сильно способствовали насыщению организма кислородом. Меня, как бревно перевалили через борт корабля и бросили на ребристую поверхность. В результате чего я оказался лежащим лицом к борту и не видел, кто вытащил меня из воды.

— Снимай свои путы. — Услышал я голос. — Зачем ты его так спеленал? Никуда этот чухан от нас не денется.

— Ты глянь на него. С него чухан, как из меня китайская принцесса. Аккуратная причёска, чисто выбрит, а то, что в грязи извозился, так с кем не бывает. — Оправдывался второй собеседник. — Вдруг он маг какой. Вдарил бы по нам и могилки бы не осталось. А в «пелёнке» пальчиками сильно не пошевелишь и лишнего не скажешь.

— Дело говоришь! — Согласился первый. — Освободи-ка ему одну ногу до колена. Надобно проверить этого бродягу сначала. Вдруг он и правда родовитый какой.

Левая нога обрела возможность двигаться, но только в голеностопном суставе. Почти сразу к пальцу, по-моему среднему, приложили холодную железку. Потом я почувствовал укол. Ещё через несколько минут, сопровождавшихся моим сопением, был вынесен вердикт.

— Он не маг и к высшей аристократии не принадлежит. Отпускай его. Поговорим с человеком. — Распорядился первый.

Путы, сковывающие меня, пропали, и я растянулся на палубе, изображая слабость. В голове быстро прокручивались слова похитителей относительно магии.

— Ты, чей будешь, смерд? — Раздался грубый голос, второго похитителя.

Неожиданный вопрос добавил новую пищу для размышлений. Я медленно повернул лицо. Осмотрелся и оценил ситуацию. Я действительно лежал на фальш-палубе большой лодки. На её корме находилась небольшая надстройка. Назначение её было не совсем понятно, так как вряд ли в ней мог поместиться больше, чем один человек. Гальюн?

В ногах у меня стоял один из захватчиков, в головах второй. Оба были одеты в подобие военной формы. Века так восемнадцатого. Слава богу, без лосин и париков, но с яркими цветными деталями одежды и блестящими на солнце пуговицами. Пока я разглядывал этих клоунов, тот, что стоял возле моей головы, занёс ногу для пинка. По крайней мере, я понял его движение именно таким образом.

Внезапно картинка замерла. Мой мозг снова испытал все прелести Большого Взрыва. На этот раз он был намного меньше, если так можно сказать о Большом Взрыве. Моё сознание разобралось на фрагменты, которые разлетелись во все стороны, а потом собрались обратно, захватывая по пути и вплетая в себя частицы нового знания и умения.

Глава 3

Вояки были в ботинках, что облегчило мне задачу. Я сделал стремительный рывок к занесённой ноге и открытой ладонью ударил по голени, с одновременным выплеском энергии в область сенсорной ветви малоберцового нерва. Мужика мгновенно скрутило от обширного болевого шока, лавиной распространившегося по нервной системе.

Одновременно второй рукой я уцепился за обрешётку фальшь-палубы и сразу после первого удара, мощным рывком бросил своё тело ко второму вояке. Моя голая пятка смачно впечаталась в пах мужика.

Осталось подняться на ноги и решить, что делать дальше с напавшими на меня людьми. Разбираться с внезапно появившейся способностью драться, я не стал, отложив это дело на потом. Сейчас меня интересовал другой вопрос: как нейтрализовать мужиков, если они маги? Один точно умеет магичить. Насчёт второго есть сомнения, но убедиться в их достоверности можно и потом. Сначала вояк нужно нейтрализовать. Пальчики зафиксировать и кляп в рот засунуть. Чтобы ни разговаривать, ни пальцами шевелить не могли. Видимо, магия здесь вербально-жестовая. Или проще её назвать матюкально-распальцовочной? Потом уточню.

Пока мои неудачливые пленители находились в ауте, я спешно занялся их упаковкой. Тот, что получил по наследству, был выведен из строя надолго. Я на себе испытал в своё время подобный удар, и был он тогда намного слабее. Второй тоже пребывал в шоке, но сколько он продлится? Здесь у меня опыта не было. Способ воздействия, применённый мной, оказался весьма необычным. А главное, я реально почувствовал энергию, которой долбанул по мужику.

Осмотревшись, увидел на палубе обрывки старой одежды, которые использовали вместо ветоши. Выбрал кусок ткани покрепче и разорвал его на полоски. Зафиксировал руки вояке, находящемуся в отключке. Стянул не просто так, а предварительно прижал его ладони одну к другой на заведённых за спину руках.

В рот ему вставил, попавшуюся на глаза, ложку. Прижал ей язык и загнул ручку через губу к подбородку. По-моему, с такой конструкцией во рту много не поговоришь. Потом замотал всё это дело тряпкой вокруг головы, оставив нос свободным. Надеюсь, хватит таких предосторожностей против мага.

Подошёл ко второму. Его стошнило, и, похоже, он был до сих пор без сознания. Неслабо я его приложил. Как бы не лишился мужик своего хозяйства. Но не я первый начал. Могли по-хорошему подъехать и поговорить. Стоило наклониться к вояке, как тот поднял голову и, смотря на меня осмысленным взглядом, произнёс:

— Атака!

* * *

Филя с удовлетворением увидел, как его обидчик испустил дух, вытянувшись на палубе. Мощный разряд, со стороны надстройки на корме, попал ему точно в голову. Защитный конструкт государева судна — это вам не хухры-мухры.

Морщась и постанывая, Филя дотянулся до шеи и сорвал лечебный камень, висящий на цепочке. Камешек был слабый. Других на службе просто не выдавали. Зато, если лишний раз сэкономить, то можно их подкопить или продать на сторону. Сейчас камень был нужен по своему прямому назначению.

Филимон дрожащей рукой засунул камень в штаны и прижал лечилку к больному месту. Сразу полегчало. Через пять минут камень рассыпался в прах. Боль к тому времени практически не ощущалась, если не тревожить пострадавший орган.

Кое-как, с большими предосторожностями, Филимон принял сидячее положение и осмотрелся. Их лодка стояла на том же месте, удерживаемая конструктом управления. Федька, его напарник, лежал без сознания, плотно упакованный чуханом. Сам чухан валялся посреди палубы как кусок падали.

— Надо его рыбам скормить. — Пробормотал Филя и, стараясь не делать резких движений, медленно поднялся на ноги. — Федька! Ты там живой? — Прокричал он в сторону напарника, который продолжал лежать без движения.

Раскорячившись, насколько возможно, Филя побрёл к нему. При малейшем беспокойстве мошонка начинала возмущённо подавать болевые сигналы. С трудом обогнув тело чухана, он осторожно опустился на колени и принялся распутывать напарника. Фёдор не приходил в сознание, только стонал периодически.

— Хорошо тебя этот гад приложил. — Сочувствующе произнёс Филя.

Он похлопал напарника по щекам, но никакой реакции не добился. Кряхтя, Филимон поднялся и походкой краба прокандыбал до кормы. Вытащил бутылку с креплёным вином из ящика. Он не удержался и сделал пару больших глотков, потом вернулся к напарнику. После первых капель вина, попавших в рот, Фёдор начал проявлять активность, ища губами горлышко бутылки.

— Поднимайся давай, алкоголик хренов. — Проворчал Филя, убирая вино в сторону. — Нехрен валяться, как пьяная проститутка после загула.

— Сам ты… — Начал Фёдор, но внезапно широко распахнул глаза. — Где этот?

— Вон лежит. Защитный конструкт его упокоил, а так неизвестно, чего бы он с нами сделал. — Ткнул Филя пальцем в сторону тела.

Фёдор с виду совсем не пострадал. По крайней мере, двигаться ему ничего не мешало. Приподнявшись, он глянул в сторону чухана, затем перевёл взгляд на напарника.

— А ты чего так стоишь? — Поинтересовался Фёдор с лёгким смешком. — Никак вприсядку плясать собрался?

— Я тебя, колдун недоделанный, сейчас самого в такую же присядку отправлю. — Разозлился Филя. — Лечи давай мои яйца. Отбил их этот урод. Моего камня не хватило на лечение.

— Так, я пустой весь! — Удивлённо сообщил напарник, после секундной паузы. — Даже капельки силы нет! — В его голосе послышались нотки паники. Фёдор резво подскочил с палубы и кинулся к своим вещам, сложенным в отдельном сундуке на корме.

— Подзарядись и лечи, или давай мне свой лечебный камень. Не буду же я так до Архангельска ходить. — Потребовал Филимон, провожая его взглядом.

— Нет у меня силы больше! — Завопил Фёдор с кормы. — Совсем нету! Не могу я её в себя впустить!

— Как так? — Удивился Филя. На время он позабыл про свои проблемы. — Магии может лишить только совет, и ритуал там очень непростой. Про это все знают!

— А вот так! Не чувствую я больше силу! Что этот урод со мной сотворил? — Истерично вопил Фёдор на всю реку. — Чем он меня приложил? Я даже заклинания такого не знаю!

— Ты забыл? Он не маг вообще. Я по крови проверял. Ты давай, успокойся для начала. Может это от нервного потрясения и со временем пройдёт. — Попытался обнадёжить его Филя. — Камень лечебный поищи пока что. Мне самому не слабо досталось.

— Тебе всего лишь какие-то яйца отбили, а меня лишили магии! — Снова заистерил Фёдор. — Нету у меня лечилки! Я на неё шкурки у местных баб выменял!

— Тьфу, бл… — Выругался Филя. — Тогда сам этого покойника рыбам отправляй. Я не в состоянии.

Он тяжело вздохнул и осторожно опустился на палубу. Стараясь при этом держать ноги широко раздвинутыми. Ноющая боль в мошонке начинала нарастать. Фёдор бросил ставшие бесполезными для него накопители обратно в сундук и, подбежав к голому телу, от души зарядил ему по рёбрам. Человек, лежащий на палубе, внезапно застонал.

— Стой! — Быстро сообразил Филя. — Не бей его, а лучше свяжи покрепче. Он нам ещё пригодится и тебе в том числе.

Фёдор и сам остановился, с удивлением, глядя на чухана.

— Ты сказал, что его охранный конструкт убил?

— Ну да. Вырубил его одним махом, тот даже пикнуть не успел.

— Не сходится. Он живой до сих пор. — В подтверждение Фёдор ткнул в мнимого покойника пальцем.

— Может, живучий попался или конструкт несмертельную формулу использовал. — Выдвинул предположение Филя. — В любом случае лучше дождаться, пока чухан в себя придёт, и расспросить, как он тебя магии смог лишить.

— Дождёмся. — Оживился Фёдор, ища глазами верёвку. — Обязательно дождёмся. Однако ты, Филя, неправ. Нет у нашего охранного конструкта щадящего режима. Он только наповал бьёт и с гарантией. Чтобы матёрому медведю хватило, не то что человеку.

— Но я слышал…

— А я, в отличие от тебя, знаю! — Отрезал напарник. — Нет у нашего конструкта модуля селекции целей. Дешевле зарядить его лишний раз. О! Нашёл! — Он подхватил верёвку и вернулся к чухану. — Если он смог меня магии лишить, то сможет её назад вернуть. — Фёдор азартно начал опутывать голого парня.

— А мне ты сможешь как-нибудь помочь? — Хмуро спросил Филя.

— Вернётся сила — помогу, а пока жди. — Намного миролюбивее, ответил напарник.

Закончив связывать пленника, Фёдор постарался привести его в чувство всеми известными ему способами. Но результата не добился.

— Да что с ним такое-то? — Возмущённо бормотал он.

— Плюнь ты на него. Поехали. Нам ещё два дня добираться. Очухается.

* * *

Филя за сутки неплохо освоился с передвижением на раскоряку. Даже смех у напарника перестал вызывать своим видом. А может, действовало то, что он напоминал Фёдору о его, ещё большей, утрате.

Утром второго дня Филя проверил состояние чухана. Тот до сих пор находился без сознания. Все следы побоев, которые ему нанёс Фёдор, прошли поразительно быстро. За прошедшее время напарники, можно сказать, изнасиловали прибор с конструктом распознавания. Проверяли не только чухана, но и себя для контроля. Тот исправно показывал отсутствие магических способностей у чухана и Фили, а Фёдора, наоборот, продолжал считать полноценным магом. Такие результаты вносили дополнительный раздрай в душу последнего.

— Федя, надо что-то с чуханом делать. Мы не можем его вот так привезти в Архангельск. Нас первый попавшийся патруль арестует.

— Да знаю я. — Проворчал тот. — Ну и куда мы его денем? Задерживаться нам тоже не стоит, а следующий выезд не раньше чем через неделю. Так бы положили под кустик и навестили чуть позже.

— Решение надо принимать сейчас. Потом поздно будет. Мне под статью попадать как-то не очень хочется.

— Оформляй ему гражданство по полной программе. — Решился Фёдор. — С худой овцы хоть шерсти клок. Получим премию за нового рекрута.

— Как я тебе его оформлю без добровольного согласия и принесения присяги?

— Эх, молодёжь. — Вздохнул маг. — Я его сейчас развяжу и одену в полёвку. По причесочке пройдусь машинкой, а то она у него, как из модного салона. Ты в это время заполняй бумаги, но пиши так размашисто, чтобы место под оттиск оставалось только для отпечатка пальца.

— По пальцу ведь тоже определят, что добровольного согласия не было. — Возразил Филя.

— По отпечатку пальца лишь верховный судья города сможет определить детали. У остальных квалификация не позволит. Главное, отпечаток будет, а ради какого-то штрафника, никто судью тревожить не станет.

— Так ты предлагаешь сдать его сразу как штрафника?

— Именно! Не просто как рекрута, а рекрута, напавшего на госслужащего! — Глубокомысленно добавил Фёдор. — За такое преступление его обязательно в штрафную засунут, а там долго не живут. Но этот вариант оставим на крайний случай, если он мне магию назад возвращать откажется. Может, договоримся по-хорошему, тогда отслужит своё в линейных войсках. Вон как дерётся хорошо. И ему гражданство заслуженное перепадёт, и нам наконец-то тыкать перестанут, что от оленеводов добровольцев не привозим. А может, совсем прекратят нас посылать за чудью бегать по болотам. Будем спокойно регистрировать рождения и смерти, да гражданство оформлять для молодёжи в близлежащих деревнях. — Размечтался он. — Будет им этот чухан, как пример добровольца, у которого добровольности надолго не хватило.

— А есть ещё альтернатива. Нас самих, в конце концов, отправят в штрафную. — Подвёл Филя итог мечтаниям Фёдора.

— Я же тебе сказал, это на крайний случай. — Вернулся тот на землю. — За ещё одного рекрута, пусть и не совсем добровольного, нам, кроме устного выговора, ничего не будет.

— Ну если так, тогда можно попробовать. — С сомнением произнёс Филя.

— Есть другой вариант. Попроще. Кидай его в воду. — Фёдор указал рукой за борт. — Нет тела — нет дела. А я уж как-нибудь переживу. В Москву съезжу на лечение. Там вроде клиника для выгоревших военных есть. — С ухмылкой закончил он.

— Скажешь тоже. — Помотал головой Филя. — Без веской причины, живого человека утопить… Я так не могу. Неправильно это.

— А ты про свои яйца вспомни. — Подначил его напарник. — Сразу легче станет.

— Это другое. После драки кулаками не машут. — Упёрся Филя. — И не смогу я его через борт перевалить. Раненный я! — Нашёл он для себя удобное объяснение.

— Тогда займись бумагами. — Отрезал Фёдор.

— А что в графе «имя» писать?

— Да хоть Вася Пупкин! Какая, к чёрту, разница? Хотя лучше не стоит Пупкиным его называть. Таких скоро целый полк наберётся в армии. Придумай другую фамилию.

* * *

— Ну ты придумал! — Фёдор покачал головой. — На большее воображения не хватило?

— Нечего было меня по яйцам пинать. Надо было ему вообще неприличную фамилию дать, да только нам самим за это по шапке надают. — Недовольно ответил Филя.

Он сидел за штурвалом на специально для него поставленном сундуке. Кресло рулевого было оснащено съёмными подлокотниками, что очень мешало растопыривать ноги при сидении.

— Как будто эта фамилия приличная. — Скривился напарник.

— Нормальная. У нас несколько однофамильцев с такой же фамилией служило. Доставалось им по первости, конечно, но тут больше от самого человека зависит. Этот точно себя в обиду не даст. — Филя неудачно шевельнулся и поморщился от боли в потревоженных причиндалах. — Устроился, блин, на спокойное место. Лучше бы в лесники пошёл. — В который раз проворчал он.

— Ну так и пойди. Вернёмся и сразу переводись. — Хохотнул Фёдор. — У меня такое ЧП первый раз за всё время службы, а у лесников перестрелки регулярно случаются.

— Не сыпь мне соль на рану. — Недовольно попросил Филя. — Не пробиться в лесники. Туда только по блату берут и за особые заслуги. А откуда у меня особые, если я всю службу провёл вдали от границ? Сам дурак. Была ведь возможность к Аберрации попасть, но там срок службы больше. Вот и отказался. А ведь мог…

— Филя, рули давай и на реку посматривай. Мы так до Архангельска не доберёмся. Мечты твои, взгляд застилающие, помешают.

* * *

Лодка бесшумно скользила по Северной Двине, приближаясь к Архангельску. Чухан лежал на палубе, прикрытый покрывалом. Он имел вид спящего человека, вот только разбудить его не удавалось.

— Филя, ну-ка подмени меня! — Крикнул Фёдор от штурвала.

Его напарник приоткрыл один глаз и, не делая даже попыток подняться с лежанки, продемонстрировал неприличный жест. Он лежал на спине с разведёнными в стороны ногами, и лишний раз шевелиться у него не было никакого желания. За прошедшие дни, опухоль немного спала, но прикосновения, к столь важному для каждого мужчины органу, стали ещё болезненней.

— Твоя смена. Ты и стой. — Проворчал он.

— Будь человеком, мне надо провериться на магию. Я, кажись, чего-то почувствовал. — С радостью в голосе заявил Фёдор.

— Уверен? — Филя осторожно поднялся и крабьей походкой двинулся в его сторону. — Давай, только быстро. Заодно на мне проверишь лечебную формулу.

Фёдор метнулся к своему сундуку и принялся искать среди вещей, раскиданные в прошлый раз накопители. Мимо них бесшумно проскочила лодка военного патруля. Маг на ней проводил взглядом стоящего за штурвалом в подозрительной позе Филю, но сверившись со сканирующим прибором, решил не досматривать МВД-шную лодку.

Филя проводил патруль краем глаза, а затем оглянулся на Фёдора.

— Ну как?

— Порядок. Магия ко мне возвращается. Но пока ёмкость вместилища низкая. — Довольным голосом ответил напарник. — Так что придётся тебе потерпеть до штатного лекаря. К тому же чую, наш чухан так и не очнётся до прибытия, поэтому будем сдавать его, как напавшего на госслужащего. Здесь твои отбитые яйца будут в самый раз.

— Комбинатор хренов. — Тяжело вздохнул Филя. — Вылезет нам боком этот чухан.

— Я тебе предлагал вариант. Ты отказался. Так что засунь свои предчувствия туда, где у тебя ещё ничего не болит, и давай проработаем легенду на всякий случай. — Осадил его Фёдор. — Лучше подготовиться и не воспользоваться легендой, чем наоборот.

Глава 4

Пришёл я в себя непонятно где, лежащим на грубой лежанке в каком-то каземате. Каменные стены и железная дверь отдавали средневековьем за версту. Освещения не было. Меня выручала способность этого тела видеть в темноте. Попробовал пошевелиться и с удивлением обнаружил на руках наручники. Кстати, современные, а не кандалы с тяжеленной цепью. Попробовал чуть напрячь руки. Крепкие, но почему-то осталась уверенность, что они меня не остановят, если начнут мешать. Посмотрим, где я оказался для начала.

Неожиданно для себя понял, что не нервничаю и не испытываю беспокойства совершенно. Причём не только сейчас, но и в предыдущих случаях, когда налицо была стрессовая ситуация. Немного поразмыслив, решил, что это именно особенность тела. Поскольку подобные эмоции зависят в большей степени от уровня разнообразных гормонов в крови. Видимо, организм, доставшийся мне, не воспринимает происходящее, как угрозу, требующую немедленных ответных действий. Или он не приспособлен к такого рода угрозам.

С одной стороны, мне понравилось постоянное хладнокровие, с другой, а как обстоят дела с положительными эмоциями? Жить бесчувственным автоматом… Скучно.

Сел на лежанке, положив скованные руки на колени, и попробовал представить что-нибудь хорошее. Первой на ум пришла еда. А ведь я не ел чёрт-те сколько времени. Пришла следующая мысль. Проплывшие перед внутренним взглядом шашлыки и пельмени вызвали вполне обычное слюноотделение. Сглотнув, я решил перенести внимание на другое. Женщины! Один из самых мощных инстинктов. Реакция тоже последовала и примерно такая, как ожидалось. Штаны напряглись в районе паха. Оп-па! А я, оказывается, одет!

Переключился на осмотр одежды. Новенькая форма. Военного образца, так как в чёрно-белом зрении ясно угадывались камуфляжные разводы на ней.

На ногах носки. Наклонился вперёд. Сапоги стояли возле лежанки. Похожи на кирзачи, хотя для меня это не принципиально. Я и раньше к одежде относился равнодушно. Тепло и не жмёт, а большего не требуется.

Желудок своей трелью прервал мои размышления. Точнее, переключил их на конструктивное русло. Пол в камере с виду был чистым, поэтому я не стал возиться с сапогами, а прямо в носках прошёл до двери и стукнул в неё пару раз. Массивное, с большими заклёпками, полотно двери глухо бумкнуло от моих ударов. Из-за двери не донеслось ни звука в ответ. Выждав минуту, постучал ещё. На этот раз приложил усилие побольше, но тоже без особого результата. Даже ругающийся надзиратель не изволил явиться.

Окошко для раздачи еды, расположенное по центру, закрывалось заслонкой, которая явно была тоньше, чем сама дверь. Именно её я выбрал в качестве следующего объекта для нарушения тишины.

Захотелось проверить свои неожиданно появившиеся возможности. Ну и наследие фильмов про восточные единоборства сыграло свою роль. Положив на заслонку ладони, я представил, как энергия из меня бьёт через руки по преграде. И толкнул заслонку. Грохота вышло явно больше, чем от простых ударов. Заслонка, как пробка из бутылки шампанского выстрелила в дверь противоположной камеры, оставив на той глубокую вмятину. Грохот разнёсся по освещённому коридору.

Что интересно, меня не ослепило резким переходом от тьмы к свету. Эту подстройку зрение выполнило мгновенно. Мне всё больше и больше нравились способности доставшегося мне тела.

На этот раз ждать пришлось недолго. Завыла сирена. Топот ног послышался в дальнем конце коридора.

— Это не я! — Произнёс я вслух. — Оно само. — Добавил уже громче прямо в окошко двери.

Ухмыльнувшись, быстро вернулся на лежанку. Только ложиться не стал. Сидел и смотрел на мелькание теней в окошке. Появляться в самом окне никто не спешил, и задавать глупых вопросов тоже. А вот с последним выводом я, оказывается, поспешил, так как из-за двери донеслось:

— Дураков, ответь!

Странное построение фразы, конечно. Ещё и обзываются, поэтому я промолчал.

— Отзовись или кидаю гранату! — В камере зажёгся свет.

— В жопу её себе засунь. А дураков здесь нет. — Прокричал я в ответ.

— Ты зачем дверь сломал?

— Не ломал я ничего. Проснулся от грохота, а тут ты обзываешься нехорошими словами. Может, ты и сломал?

В окошке показался охранник в каске, но не просто так. Вначале отверстие закрыл щит, вроде полицейского с прозрачным окном из пуленепробиваемого стекла, а уже в нём появился охранник.

— Что здесь произошло? — Строго спросил он, но из-за многократного перекрытия защитными средствами слышно было очень плохо. Рыхловатое лицо охранника указывало, что он находится не в лучшей физической форме. Каску, наверное, самого большого размера выбрал, иначе щёки не поместились бы за прозрачное забрало.

— Для тупых ничего повторять не буду. — Одними губами ответил я. Естественно, меня не поняли.

— Говори громче! Тебя не слышно! — Прокричал охранник.

Вместо ответа я изобразил, что стучу себя кулаком по голове, заодно продемонстрировав наручники на запястьях. Видимо, последнее обстоятельство немного успокоило охранника, так как он убрал щит в сторону и, подняв прозрачный щиток на шлеме, уже нормально спросил:

— Что здесь произошло?

— Не знаю. Ваша тюрьма, вы и разбирайтесь. Только пожрать мне дайте. И попить. — Я сделал паузу, а потом добавил. — Для начала.

— Дураков, завтрак в 9−00. И это не тюрьма, а следственный изолятор.

— Так я вдобавок под следствием? Адвоката пригласи. Но сначала пожрать. — Гнул я свою линию.

— Я кому сказал: жди. Тебе с утра за порчу имущества и нарушение порядка отвечать придётся. — Устало ответил стражник. Экспресс-одевание и бег по коридору потребовали от него непривычно много сил.

— Долго ждать?

— Ночь только началась. Часов семь точно. — Стражник отошёл от окошка и, повысив голос, добавил. — Обувайся и вставай лицом к стене. Руки и ноги расставить максимально широко.

— Ну и как я это сделаю в наручниках? — Задал я встречный вопрос.

— Да чтоб тебя. — Ругнулся охранник.

И свет погас. Совсем.

* * *

— Ну, что тут у вас? — Спросил помощник военного прокурора.

Он был высоким, гладковыбритым мужчиной средних лет. Несмотря на неожиданный вызов, прекрасно выглядел внешне, чего не скажешь о его внутреннем состоянии. Занимаемая должность и её статус заставляли помощника прокурора держать себя в руках, а не срывать раздражение на нижестоящих по служебной лестнице.

— Новый подследственный пришёл в себя и сразу начал устраивать беспорядки, Ваше Благородие. — Отрапортовал дежурный по караулу. — Пришлось воздействовать на него через смирительный ошейник.

— Какой новый? Не припомню никого нового. Кто занимается его делом?

— Так, вы и занимаетесь, Ваше Благородие. Это тот самый, которого «двуфка» привезла. — Разулыбался дежурный. — Он только сейчас в сознание пришёл.

— Эти ваши сокращения и клички… — Поморщился прокурорский. — Нельзя по-человечески, что ли, сказать?

— Так, их двое на лодке плавает. У той бортовой номер — двойка. Оба имеют имя на «Ф», вот и прилипло к ним сразу. — Оправдываясь, развёл руками дежурный. — А дело его вы ведёте, Ваше Благородие.

— Бог с ними. — Махнул рукой мужчина. — Не помню я этого дела. Давай подробности. Что там произошло?

— Неудивительно, что не помните, Ваше Благородие, это неделю назад было. Подследственный пошёл добровольцем в армию. Подписал все бумаги, а потом передумал и напал на госслужащих. Филе все яйца всмятку сделал, а Федя его магией вырубил. К нам они его без сознания привезли и сдали со всеми документами. Так как он был без сознания, вы дело отложили.

— Припоминаю… — Наморщил лоб помощник прокурора и удивлённо повернулся к дежурному. — Ты хочешь сказать, что он неделю в себя не приходил?

— Так точно, Ваше Благородие. Лежал себе тихонько в камере, а сегодня очнулся и сразу буянить. Хорошо, что ему смирительный ошейник догадались надеть. Он же голыми руками, кормушку выломал. Да так, что противоположную дверь помяло.

— Может он маг?

— Нет. Точно — нет! Ваше Благородие. По-всякому его проверяли. Нет у него дара, силой управлять.

— Интересно, интересно. — Оживился немного помощник прокурора. — И где он сейчас?

— В другую камеру перенесли. Он опять в отключке. В себя не приходит. — Виновато произнёс дежурный.

— Смиряющий ошейник не лишает сознания. Насколько мне известно. — Заметил прокурорский. — Чем вы его приголубили?

— Истинный крест — ничем. Зашли в камеру, а он опять в отключке.

— Тогда какого… меня среди ночи выдернули? — Повысил голос помощник прокурора.

— Думали, придёт в себя до вашего приезда, а он… Вот… — Сконфуженно произнёс дежурный. Ситуация и впрямь получилась неприятная.

— Значит так. Ошейник снять, раз он такой нежный. Одеть антимагические кандалы и приковать к стене. — Начал отдавать распоряжения помощник прокурора. — Звукоизоляцию с камеры снять. Поставить на контроль любые его движения. Как очнётся, сразу вызвать меня. Всё понятно? — Холодно закончил он.

— Будет исполнено, Ваше Благородие! — Отчеканил дежурный. — Только…

— Никаких «только». Следите. Нечего на посту спать. — Прежде чем выйти из комнаты, помощник прокурора обернулся. — Если до вечера завтрашнего дня подследственный не проснётся, вызовите к нему врача. Не нравится мне, что он каждый раз после магического воздействия отключается. Что-то в этом есть ненормальное.

* * *

Тюремный доктор первым зашёл в камеру и на правах хозяина продемонстрировал арестанта пришедшему вместе с ним пожилому господину.

— Проходите, Павел Сергеевич, вот он мой необычный пациент.

— Ну-с, давайте посмотрим на вашего уникума.

Гость поставил кожаный саквояж на стол и раскрыл его. Саквояж был не простой, со специальной подкладкой, изолирующей от магического воздействия. Не удивительно, что гость достал из него сложную конструкцию из нескольких артефактов.

Антимагические наручники, на время обследования, заменили на обычные, но на всякий случай приковали арестанта к кровати. Павел Сергеевич водрузил свою конструкцию на грудь лежащего молодого человека.

— Ну-с. — Привычно начал он. — Давайте посмотрим на вашу аномалию.

Он совершил несколько манипуляций с артефактами, вставленными в сложную конструкцию, затем жестами активировал её. Над прибором появилось тёмное пятно, висящее в воздухе. Потом оно расширилось до размера суповой тарелки, а на чёрном фоне возникло, непонятное, для несведущих людей, изображение.

— Какая у вас великолепная контрастность при таком широком захвате! — Восхитился тюремный доктор.

— Так, наука не стоит на месте, молодой человек. — Самодовольно ответил гость. — Мы двигаемся вперёд, прилагая к прогрессу наши скромные усилия.

Несмотря на самохвальство, действовал Павел Сергеевич уверенно. Его пальцы ни на секунду не замирали, выплетая управляющие сигналы для магического прибора.

— Я полагаю, это именно то, о чём вы мне говорили? — Замерев, спросил он.

На висящем в воздухе изображении был прекрасно виден участок мозга в разрезе. Но привычную картину нейронных скоплений нарушала дополнительная сеть, пронзающая мозговую ткань.

— Очень похоже. — Кивнул тюремный доктор. — Мне трудно соотносить ваше изображение, с изображением, полученным с помощью моего простого артефакта. В каком месте мозга вы обнаружили эту аномалию?

— Базальные ядра. — Задумчиво ответил Павел Сергеевич. — Считается, что именно эта область отвечает за наш с вами сон. Я думаю, из-за вот этой непонятной сети в мозгу, ваш пациент так долго спит и не просыпается.

— Это какой-то новый паразит? — Предположил тюремный доктор. — Можно его удалить?

— Не всё так просто. — Гость сделал несколько движений пальцами, и изображение изменило масштаб. — Видите? Эта сеть имеет слишком обширную и мелкоячеистую структуру. Удалить её хирургическим путём невозможно. — Павел Сергеевич задумался, а потом выдал новое предположение. — Очень похоже на мицелий. Я бы сказал, что это наиболее верное предположение. Некоторые виды грибов реагируют на магию. Здесь случай похожий. Вы не знаете, за что он у вас оказался?

— Нарушение контракта и нападение на госслужащих при исполнении. — Местный доктор вздохнул. — Отправят мужика теперь в штрафники.

— Штрафники — это плохо. — Согласился гость. — После его смерти тело станет для нас недоступным. Не получится исследовать эту грибницу. Но я на всякий случай всё равно подам прошение на его труп, для исследований. Всякое ведь бывает. — С оптимизмом закончил Павел Сергеевич и начал выключать прибор.

— По-вашему, вылечить мы его не сможем?

— Только убив при лечении пациента. — Хохотнул гость. — Но кому такое лечение нужно?

* * *

Следующий раз я очнулся в другой камере. На запястьях и лодыжках оказались мощные кандалы из пластика. Твёрдые на ощупь, они не холодили руки, как металл, при прикосновении к ним. Браслеты были соединены между собой цепями, которые соединялись в районе пояса. Ещё одна цепь, отходящая от места соединения, уходила в отверстие, проделанное в стене. Для свободного передвижения, даже в пределах лежанки, она была явно коротковата. Впрочем, уверенность, что кандалы меня не удержат, никуда не исчезла.

— Накаркал, на свою голову. — Проворчал я, вспомнив недавние мысли про кандалы.

Желудок тоже напомнил о себе, затянув длинную руладу. Не пытаясь встать, я заорал во всё горло:

— Суки! Несите жрать!

Страха за свою жизнь я не испытывал. Если сразу не убили, значит, и сейчас не должны. Вспоминая, что со мной произошло после встречи с местными, сделал простой вывод. Против меня действует бюрократическая машина государства, в котором жизнь человека важна. Даже если он не маг и не аристократ. Как бы дико ни звучали для меня последние слова. Вот только насколько важна? Это предстояло выяснить на своей шкуре.

Окошко на двери распахнулось, и в нём появилась знакомая рожа охранника. Он один здесь, что ли, работает?

— Очнулся, соколик?

— А ты не видишь? Пожрать принеси и попить. Хотите, чтобы я сдох у вас от истощения?

— Не блажи. Сейчас принесу. Можешь пока оправиться. Удобства в углу. — Ехидно предложил охранник, зная, что цепь не даст этого сделать.

Потребности в утреннем моционе я не чувствовал, хотя без сознания, с небольшим перерывом, находился почти десять дней, это я знал точно. Также точно я знал, что за это время под себя не ходил. Откуда я это знал, было непонятно, но уверенность в своих ощущениях была стопроцентной.

Снова откинулась заслонка на окошке. Тюремщик осмотрел камеру и загремел засовом. Вместо того чтобы принести мне еду, он впустил в камеру высокого мужика сурового вида. Одет тот был в форму, напоминающую военную, но без погон. Вместо них были нашиты шевроны на рукавах. Мужчина внимательно осмотрел меня и скорчил гримасу недовольства.

— Полагается вставать по стойке смирно, солдат, когда входит офицер. — Строго произнёс он.

Охранник вслед за мужиком занёс стул, на который тот уселся, положив ногу на ногу.

— Кому полагается, тот пусть и встаёт. — Отвечаю ему равнодушно. — А я не солдат и в армию не собираюсь. Тем более мне цепь подвижность слегка ограничивает.

— Надо было раньше думать, до того как документы подписал. — Тем же тоном продолжил мужик. — Позарился на лёгкие деньги, а бумажку читать не стал. Или неграмотный?

— Грамотный. Поэтому точно никаких бумаг не подписывал и тем более не читал. Это ваши люди меня сначала утопить пытались, а когда не вышло, то чуть не убили своей магией. Не просто же так я в беспамятстве валялся? А пока валялся, они за меня состряпали бумаги, и деньги себе забрали.

— У тебя есть доказательства? — Приподнял мужик одну бровь. Наверное, тренировался долго перед зеркалом. Слишком наигранным был жест.

— Откуда? Я без сознания был. Но можно сравнить мою подпись с подписью на документах. — Предложил я.

— Документы подписываются отпечатком ладони или пальца, как было сделано в твоём случае. — Ухмыльнулся мужик, впрочем, без особого злорадства, а скорее с пониманием. — Так что встать смирно, доброволец! Перед тобой офицер!

— Да насрать! Придумали себе удобную систему для набора рекрутов и радуетесь. Только в моём случае хрен вы угадали! Я не собираюсь воевать за такое государство!

— Замечательно! — Обрадовался мужик. Он аж наклонился вперёд, словно боялся не расслышать мой ответ. — Может, тебе, и император наш не нравится?

— Мне девушки нравятся, а император хреново правит, если в армию силой и обманом людей заманивают. — Ответил я.

— Дураков! — Ещё сильнее обрадовался мужик моему заявлению. — Властью, данной мне, императором Российской Империи, ты приговариваешься к смерти за оскорбление в адрес Его Императорского Величества. Но наш император мудр и милостив! Поэтому смертная казнь заменяется отправлением в штрафной батальон. Решение окончательное и обжалованию не подлежит! — С улыбкой на лице закончил он. — Молодец, Дураков! Облегчил жизнь многим людям и дал возможность завершить дело без лишней волокиты.

Глава 5

— Как удобно устроились. — Меланхолично ответил я, развалившись на лежанке, даже ногу на ногу положил. Есть у меня такая привычка. — Слова лишнего не скажи, сразу в армию загремишь. — Мне было наплевать, что меня хотят отправить в штрафники на какую-то войну.

Терять, кроме жизни, мне было нечего, но за неё я совсем не волновался. По крайней мере, я России, пусть и в какой-то другой. Главное, менталитет у меня и у местных похож. Шевельнул руками, разминая пальцы. Очень хотелось избавиться от кандалов, но решил не показывать своих возможностей раньше времени. Одну глупость я уже сделал, когда выламывал заслонку на двери. Приберегу козыри для другого случая. Тем более, я об этих козырях сам имею смутное представление, и вообще не знаю, где оказался.

— Тебя как звать? — Спросил у мужика.

— Ко мне нужно обращаться Ваше Благородие. — Ничуть не смутившись, поправил меня посетитель. — Зовут меня Кирилл Петрович Епифанцев. Помощник военного прокурора по Архангельской губернии. Будешь жалобу писать, Дураков?

— А поможет? — Со скепсисом поинтересовался я, практически зная ответ.

— Нет. Но нервы всем очередная проверка потреплет. — На удивление честно ответил помощник прокурора. — А тебе оно надо, чтобы окружающие на тебя разозлились?

— Мне без разницы, а вот нужен ли вам голодный и злой арестант, вопрос более важный. Меня кормить собираются?

— Дежурный! — Крикнул Епифанцев и добавил, когда открылось окошко. — Поесть арестованному принеси. Да не жмись. Всё как положено, чтобы было! И так его пайку хомячили, пока он без сознания лежал.

— Да кому нужна арестантская еда⁈ — Возмутился дежурный исчезая.

— Кирилл Петрович, будь добр, расскажи, что за штрафники и с кем воюем? — Решил расспросить я помощника прокурора, пока у него было хорошее настроение.

— Слава богу, ни с кем не воюем. — Не обратил тот внимания, на обращение не по титулу, но с интересом взглянул на меня. — Ты хочешь сказать, что не слышал про Приполярную Аберрацию? Ты же местный?

— Кто сказал? Я такого не говорил. Меня даже про имя никто не спросил. Молча шибанули каким-то заклинанием, а потом ещё виноватым сделали! — Наигранно возмутился я.

— Это уже не важно. Как бы тебя раньше ни звали, теперь ты Василий Дураков! — Ухмыльнулся помощник прокурора. — Если повезёт, то сменишь имя и свободу получишь.

— И что для этого надо сделать?

— Пять лет в штрафниках, но сразу предупреждаю — это нереально. Никто больше года не смог выжить.

— Вот ты меня порадовал, мил человек! — Теперь уже реально возмутился я. — Ни за хрен собачий попасть в мясорубку!

Дверь в камеру открылась. Охранник с двумя тарелками в руках прошёл внутрь и поставил их на стол. Из одного кармана достал деревянную ложку, а из другого несколько кусков серого хлеба.

— Отодвиньтесь, Ваше Благородие. Я арестованному сейчас цепь ослаблю, чтобы до стола достать мог. — Обратился охранник к помощнику прокурора.

— Не думаю, что арестованный будет на меня нападать. — Епифанцев вопросительно посмотрел на меня. Я в ответ согласно кивнул. — Ну вот видишь! Снимать кандалы пока не будем, но можешь ослабить цепь на полную длину.

— Как пожелаете. — Охранник вышел, и через мгновение цепь начала стравливается из отверстия в стене, собираясь кучкой на полу. При этом никакого звона она не издавала.

Я сел и поискал глазами сапоги. Вместо них возле лежанки стояли шлепанцы. Вдев в них ноги, я пересел за стол. Было немного неудобно есть в кандалах, но жрать хотелось сильнее, чем выяснять отношения по мелочам. Перловая каша с мясом были в одной тарелке, а во второй, что меня удивило, салат из огурцов и помидор. Не откладывая, приступил к еде. Немного мешала цепь от наручников, но я быстро приноровился.

Снова зашёл охранник и поставил передо мной кружку с горячим и тёмным напитком. Запах был приятный, но незнакомый. Отхлебнул. Очень даже неплохой вкус оказался.

— Кто ты всё-таки такой? — Неожиданно спросил помощник прокурора.

— Пришелец с другой планеты. — Буркнул я с полным ртом. — Какое это имеет значение?

— Никакого. — Согласился Епифанцев. — Просто интересно, откуда ты такой взялся. На крестьянина и, тем более на чудь, непохож. Шпион? А что здесь выведывать? Хотя говор у тебя немного странный. — Рассуждал он вслух.

— Расскажи лучше про Приполярную Аберрацию. — Задал я более насущный для меня вопрос. — И при чём здесь штрафники?

— Хотя слово «заклинание» используют только совсем необразованные люди, верящие в волшебство. — Продолжал размышлять помощник прокурора. — Не складывается картинка. На шпиона ты тем более не тянешь. — Взгляд его прояснился. — Аберрация? Это проявление силы. Задача штрафников — получить часть этой силы.

— Ахренеть, как всё понятно стало! — Меня позабавило такое объяснение. — А сила — это у нас что?

— Магическая сила. Так понятней?

— Значит, Аберрация — это нечто, наполненное силой, а задача штрафников — её украсть. Я правильно понял? — Перефразировал я полученную информацию. — Чем опасна эта работа?

— Извини. Вот этого я тебе сказать не могу. — Развёл руками Епифанцев. — Засекреченная информация. Чем, думаешь, занимаются военные?

— Служат? — Попробовал угадать я.

— Они охраняют подступы к Аберрации! Стать магом или добыть ценный артефакт все хотят, но государству это не выгодно.

Доедая кашу, я попытался понять, а точнее, совместить две несовместимые вещи.

— Объясняй. — Сдался я, переходя к напитку. Довольно неплохому на вкус. — В чём подвох. Штрафников насильно заставляют добывать то, что другие хотят заполучить добровольно.

— Хочешь совет? — Прищурился Епифанцев. — Не задавай вопросов об Аберрации, и тем более не давай никому ответов, если ты их, конечно, узнаешь.

— Учту. — Кивнул я и шумно отхлебнул из кружки. — Как уйти из штрафников, не считая смертельного варианта? — Задал я другой вопрос.

— Покинуть ряды штрафников можно в нескольких случаях. Достаточно получить магический дар, или вынести из Аберрации артефакт. Ах да! Или отслужить пять лет. — Помощник прокурора сочувственно улыбнулся. — В любом из трёх случаев с тебя снимаются все обвинения, и ты становишься полноправным членом общества. Если найдёшь артефакт, то ещё и состоятельным членом.

— Звучит не очень. — Я поморщился. Никогда не понимал, как одно и то же слово: «член», может служить обозначением столь разных понятий. — Что из себя представляют артефакты?

— Это предметы, в которые изначально заложена магическая функция.

— Как определить, что ты нашёл именно артефакт?

— Поверь. Если увидишь, то не ошибёшься.

— А ты сам маг?

— К сожалению, нет. — Картинно развёл руками помощник прокурора. — Они не редкость, но почти для всех магов есть более важная работа, чем должность помощника в захолустье.

— А что в Аберрацию не наведаешься? — Решил я его поддеть.

Епифанцев немного посмурнел, словно вспомнил о чём-то нехорошем.

— Наведывался, но сам понимаешь информация…

— Закрытая! — Закончил я за него.

— Именно! Поел?

— Да. Благодарю. Не думал, что вы заключённых так сытно кормите.

— Зачем же вас голодом морить? Империя наша богатая. Если к смерти не приговорит суд, то работать будете на благо империи. — Веско произнёс помощник прокурора. — Так откуда ты родом? — Не меняя тона, задал он вопрос.

— Не помню. — Я изобразил задумчивость, что было не так уж сложно сделать, после сытного перекуса. — Помню, что из леса шёл. Весь в грязи. Решил постираться в реке, а потом ваши люди попытались меня убить.

— Хочешь сказать, что ты забыл свою жизнь?

— Да. Амнезия, после магического воздействия. — Уточнил я.

— Амнезия, говоришь? — Недоверчиво посмотрел на меня Епифанцев. — А слова мудрёные помнишь и употребляешь их тоже правильно. Может, ты врёшь?

— Может быть. Есть возможность проверить?

— Слишком жирно будет, каждого арестанта к артефакту правды водить. — Помощник прокурора хитро улыбнулся. — К тому же штрафники всегда нужны. Какое у тебя настоящее имя, помнишь?

— Иванов Иван. Возможно, Иванович. Этого точно не скажу. Не помню.

— Но что Иванов, это точно? — Переспросил Епифанцев.

— Да. — Подтвердил я, попутно отметив странное оживление Епифанцева. — Что-то не так с моей фамилией?

— Ты отдыхай пока. Мне надо проверить кое-что. — Помощник прокурора поднялся и направился к двери. Постучав в неё, он обернулся и спросил:

— Надеюсь, больше никаких эксцессов не будет? Побег не собираешься совершить?

— Всегда успею. Раз выпал шанс посмотреть вблизи на загадочную Аберрацию, то почему бы и нет? — Немного подумав, ответил я.

* * *

Епифанцев стремительно зашёл в свой кабинет, плотно прикрыл за собой дверь и активировал звукоизоляцию. Он прошёл на своё рабочее место и сел в кресло. Конструкт служебной связи был встроен в стол.

— Слушаю вас, Кирилл Петрович. — Поздоровался с ним дежурный служащий центрального архива. У них, в отличие от конструкта, используемого Епифанцевым, стоял определитель личности абонента, выходившего на связь.

— Мне нужны идентификационные данные, для определения потомков рода Ивановых.

— Могу я узнать о причинах такого интереса? — Заинтересованно уточнил служащий архива.

— У меня в камере сидит штрафник. Имя у него, естественно, другое вписано в документы, но на вопрос, как его действительно зовут, он представился Иваном Ивановым. До этого он не всегда говорил правду, но про имя и фамилию точно не врал. Магического дара у меня нет, но правду я хорошо чувствую. — Решил добавить на всякий случай Епифанцев.

— Я осведомлён о ваших способностях. — Успокоил его собеседник. — Расскажите подробнее про вашего штрафника. Его дело к нам ещё не поступило.

— Весьма странным было его попадание в сферу моего профессионального интереса. И вообще, непонятно, откуда он взялся. — Начал подробный рассказ помощник прокурора. Так как информации было немного, то уложился он в пару минут.

На том конце повисло молчание. Такое часто случалось при обращении в архив.

— Мы не можем предоставить нужные вам данные. — Наконец, раздалось из конструкта. — Информация о родах, преданных забвению, была так же изъята из нашего архива. К тому же идентификационных данных этих родов у нас не было никогда. Под забвение они попали раньше, чем научились считывать подобную информацию. — На стороне архива опять повисла тишина, но сигнала о прекращении связи не поступило, поэтому Епифанцев решил подождать. И не ошибся. — Вам рекомендуется свести общение с этим человеком к минимуму и максимально быстро отправить его на место несения службы. Вы же сказали, что он штрафник?

— Да. — Подтвердил помощник прокурора. — Приговорён за…

— Это не важно. Надеюсь, вы воспользуетесь нашими рекомендациями, и мы о нём больше не услышим. — Связь прервалась, возвестив об этом звоном колокольчика.

— «Рекомендациями». — Передразнил Епифанцев собеседника. — Как же ими не воспользуешься, если они перевешивают прямой приказ.

Он откинулся в кресле и постарался расслабиться. Похоже, парня решили списать, а жаль. Этот Иванов, кем бы он ни был, Епифанцеву понравился.

— Разрешите, Кирилл Петрович? — В приоткрытую дверь заглянула секретарь.

— Заходи, Оленька. Я не занят. — Улыбнулся помощник прокурора. — Что у тебя?

— Весьма странное прошение сегодня поступило из Архангельской Медицинской Академии. — Секретарь протянула Епифанцеву папку. — Посмотрите сами, что с этим делать.

Тот быстро раскрыл её и пробежал глазами по бумаге.

— Они там совсем охренели? — Первым желанием у Епифанцева было порвать бумажку и забыть о ней, но он сдержался. — Знаешь что, Оленька, составь обычный отказ, без указания причин. И сразу выпиши повестку этому профессору. Надо провести с ним разъяснительную беседу. Ещё не хватало слухов, что мы по заказу трупы поставляем.

* * *

Моя отправка к штрафникам состоялась в этот же день. Буквально через несколько часов после разговора с Епифанцевым. В камеру зашёл охранник и, отсоединив цепь, уходящую в стену от кандалов, попросил на выход. Два крепких молодца сопроводили меня до автомобиля, похожего на наш милицейский УАЗик.

О цели путешествия никто не обмолвился ни словом. Звучали только короткие команды от охраны, и всё. Я залез в услужливо распахнутый собачатник в задней части машины, и меня повезли.

В зарешеченное окошко был виден обычный город. Дома как дома, вот только, несмотря на наличие редких автомобилей, общее впечатление средневековья никуда не исчезло. Кое-где из труб шёл дым. Это летом-то!

Из-за плавного и тихого хода машины по крупной брусчатке, появилась мысль, что без магии здесь не обошлось. Я бы предположил, что машина работает на электричестве, но с последним была проблема. Я не видел никаких признаков его использования. Ни единого провода не пересекало улицу. Уличные фонари стояли, но им не обязательно быть электрическими. Раньше они были свечными, масляными, даже газовыми были. Хотя я с трудом представляю прокладку сети трубок для газа. Это же не провода прокинуть. Здесь много факторов учесть надо. Начиная с герметичности, заканчивая давлением газа в каждой горелке.

В моей камере освещение… а какое оно было? У меня не получилось вспомнить. Не обратил я на него внимания. Но точно не лампочка Ильича освещала казематы.

Дома были невысокие. Два-три этажа. Широкие улицы не переполнены транспортом. Пешеходов на тротуарах хватало. Не видно было лошадей. Ни одиночных, ни запряжённых в телеги.

Привезли меня на железнодорожный вокзал. Машина въехала прямо на перрон, распугивая редких пассажиров. Насколько позволяло окошко в двери, я осмотрелся.

Поезда пока не прибыл. Рельсы ничем не отличались от известных мне. Столбов и контактной сети вдоль путей я не заметил. Следов копоти тоже не обнаружил. Значит, и здесь маговозы.

Пассажиры были богато одеты. Большая их часть сидела на лавочках или медленно прогуливалась, не отходя далеко от своих вещей. Рядом с вещами стояли люди, одетые попроще. Вероятно, прислуга.

Приоткрылась форточка в салон.

— Дураков, поезд стоит одну минуту. — Заговорил один из охранников. — Будешь упираться и создавать трудности, останешься здесь ещё на неделю. А как сделать эту неделю для тебя незабываемой, я знаю. Поверь.

— Нахрен ты мне сдался, такой талантливый? Целую неделю на тебя смотреть? Я лучше вперёд поезда побегу. — Наглый охранник мне не понравился. — А почему стоянка такая короткая? Вроде крупный город. Поезд мог и на дольше задержаться.

— Наглый? — Ухмыльнулся охранник. — Может, останешься? Опоздаешь случайно.

— Боюсь, Епифанцев будет долго ругаться над твоей могилой, если ты меня не отправишь. — Судя по его реакции, догадка оказалась верной. — Так что с остановкой? — Более миролюбиво повторил я вопрос.

— Поезд скорый потому, что он трансконтинентальный. Господа платят за скорость, а не за остановки. — Мрачно пояснил охранник.

— Спасибо за информацию. — Улыбнулся я. В конце концов, он был мне не враг, просто контингент для общения у охраны не располагает к миролюбию. — Ты мне только покажи, куда бежать. Задерживаться здесь я не собираюсь.

— Ну-ну. — Уже не так грубо ответил он и закрыл форточку.

Локомотив имел обтекаемую форму и быстро пронёсся мимо, снижая скорость. Длинная кишка вагонов казалась бесконечной. Наконец, поезд остановился. Пассажиры и я с охранниками, стояли к тому времени на краю платформы. Оказывается, на ней были нанесены метки. Нетрудно было догадаться, что они совпадают с таковыми на билетах. Некоторые, особо нервные пассажиры постоянно сверялись с этими метками и листочками бумаги у себя в руках. Мой вагон отличался наличием одной двери. В то время как на остальных вагонах их было множество.

То ли магия так работала, то ли машинист был виртуозом, но нужная дверь остановилась напротив нас и сразу отъехала в сторону.

Глава 6

Точно такой же охранник, как и мои сопровождающие, стоял в вагоне. Первым делом меня впихнули внутрь, а уже потом охрана перекинулась словами приветствия.

— Опять кого-то поймали, что вне плана подсаживаете?

— Не ко мне вопрос. — Ответил один из моих сопровождающих.

— А почему он в антимагических кандалах? Магам ведь нельзя в Аберрацию соваться. — Услышал я новую для себя информацию.

Кандалы, хоть и были легче железных, но уже порядочно натёрли запястья и лодыжки. Надо будет их снять при первом удобном случае.

— Он не маг. Проверено многократно. — Успокоил один из провожающих охранников. — Вы главное — не потеряйте браслетики, а то после, нас всех интенданты затаскают.

— У нас даже ключей от таких наручников нет. По штату не положено. Так что не потеряем. — Упокоил охранник из вагона. Он принял пакет сопроводительных документов, запечатанный в плотный конверт. Глянул, что написано на нём, а потом повернулся ко мне. — Пошли, Дураков, место твоё покажу.

Мою новую фамилию он назвал без усмешки. Наверное, я не первый с такой оригинальной фамилией, и охранник перестал обращать на них внимание.

Дверь в вагон тем временем закрылась, и поезд начал движение, стремительно разгоняясь. По узкому проходу мы двинулись вдоль обычных дверей, ведущих в купе. Никаких команд, вроде ' лицом к стене', «замри и не дыши», не последовало. Хотя последнее, кажется, из другой оперы.

Меня довели до очередного купе. Охранник открыл дверь и махнул рукой, предлагая заходить.

— Не по инструкции смертника ко мне подсаживать! — Раздался возмущённый голос молодого парня, сидящего в купе.

— Успокойся, Глупов, он не смертник. — Лениво произнёс охранник. — У нас просто ключей нет от таких кандалов.

— Как нет, когда должны быть?

— Это магические браслеты. Нам от них ключи иметь запрещено! Такие вещи положено знать, если изображаешь из себя знатока уставов. — С сарказмом добавил охранник. — Живите дружно, не люблю кишки по стенам соскребать после дебоширов. — С этим весёлым и жизнерадостным напутствием он закрыл дверь.

— Насчёт кишков он пошутил? — Спросил я парня. Его знание уставов меня не заинтересовало.

Молодой. В таком же необмятом камуфляже, как и у меня. Лет двадцать на вид. Хотя в разные временны́е эпохи дети взрослели с разной скоростью. С другой стороны, для меня его возраст значения не имеет.

— Да нет. — Удивлённо посмотрел на меня сосед по купе. — Здесь установлен охранный конструкт. Он следит, чтобы порядок не нарушался. В противном случае наказывает. Вплоть до летального исхода.

— Звучит грозно. — Улыбнулся я, прикинув сложность подобной конструкции. — Может, просто стоит система видеонаблюдения, а оператор на кнопки жмёт?

— Ты не слышал про магические охранные конструкты? — Удивился парень.

— Я вообще ничего про вашу магию не знаю. Считай, что я с другой планеты прилетел.

Необходимо было выяснить как можно больше о том, куда я попал. Пришлось сказать часть правды, чтобы оправдать своё незнание. Амнезия довольно хреновое объяснение. Сразу вызывает нездоровое подозрение. К якобы инопланетянину отношение в корне другое. Твои собеседники знают, что ты их обманываешь, но не подозревают злого умысла из-за нелепости такого обмана.

— Именно поэтому ты в антимагических кандалах?

— В кандалах я по глупости. — Не стал уточнять, что глупость была в основном моя. Не стоило сразу начинать с порчи имущества. Хотя… — Давай знакомиться, что ли? Меня Иваном зовут. — Я протянул руку для рукопожатия.

Парень немного напрягся, но привстал и пожал её.

— Константин. Хотя здесь я числюсь как Василий Глупов. — С настороженной улыбкой добавил он.

— О! Так мы с тобой тёзки и почти родственники! Я по бумагам Вася Дураков! — В процессе встряхивания рук напомнили о себе кандалы. — Значит, никто за нами не наблюдает? А как часто охрана сюда заходит? — Поинтересовался я.

— А что ей тут делать? — Вопросом на вопрос ответил Вася. — Пищевые пайки выдаются автоматически. За порядком следит конструкт. Он здесь довольно продвинутый. Всё-таки трансконтинентальный поезд. Много важных людей им пользуются.

— Видел таких на перроне. — Согласился я. — И всё же? Когда охрана зайдёт в следующий раз?

— Когда до Воркуты доедем. А тебе зачем? — Спросил парень и немного отодвинулся от меня.

— Жмут.

Одной рукой я взялся за браслет на запястье другой руки и потянул его в сторону. Я словно знал, что нужно делать. Возможно, сказывалась память тела. Браслет стал полупрозрачным и беспрепятственно прошёл сквозь руку и одежду. Я был удивлён не меньше, чем мой попутчик, но постарался не показывать вида. Таким же способом я снял с себя остальные браслеты. Поискал взглядом, куда деть кандалы, чтобы не сильно бросались в глаза, и затолкал их под лежанку. Здесь она не имела поднимающейся крышки и отсека для хранения вещей, как в наших поездах.

— Уже легче. — Разогнулся я и потёр запястья. — Есть чего пожрать?

— Нет. — Ошарашенно ответил тёзка. — Так ты и правда инопланетянин?

— Нет, конечно! — Как можно шире улыбнулся я, и, проникновенно посмотрев ему в глаза, попросил. — Расскажи мне о вашем мире.

* * *

Интерлюдия первая. Разговор в поезде

— Куда мы всё-таки едем? Что такое Аберрация? — Спросил я напрямую. Раз уж мы оба штрафники, то хотя бы между собой обсуждать эту тему можем.

— Магическое образование непонятной природы. — С улыбкой начал Василий. — Её размер порядка пятидесяти километров в диаметре. Окружена стеной тумана. Именно по нему считается её граница, хотя многие косвенные признаки указывают, что воздействие Аберрации простирается намного дальше. Но это частности. Для нас главное — проникнуть за туман и вернуться оттуда живыми.

— Что внутри, за туманом? — Задал я следующий вопрос.

— Неисчислимое множество миров.

* * *

— Скоро Воркута. — Сообщил мой сосед по купе. — Лучше тебе кандалы обратно надеть.

— Пусть лежат под лавочкой. Мужикам за них потом отчитываться. — Предложил я. Снова напяливать на себя кандалы жутко не хотелось.

— Думаешь, найдя кандалы отдельно от тебя, охрана этому обрадуется? Надевай или замучают выяснениями, как ты их снял.

— А ты как определил, что скоро Воркута? — Спохватился я. — У нас ни окон, ни дверей, даже скорость понять по стуку колёс не удаётся. Ваши конструкты очень хорошо гасят все шумы.

— Будет замечательно, если ты не будешь вставлять в свою речь оборотов, разграничивающих тебя и остальных людей. Нет никаких «ваших» конструктов. Есть просто непонятные конструкты. Понял?

— Примерно. — Согласился я. — Стоит этот мир принять как свой. Тем более альтернативы у меня нет.

— Молодец!

У нас сложился интересный стиль общения, то Вася выступал в роли ведущего или учителя, но уже через секунду он мог превратиться в ученика, слушающего очередное откровение и готового следовать за мной. Главное, что никого из нас такое общение не напрягало. Мы научились за короткий срок чувствовать грань, за которой бразды лидерства передаются другому. Подозреваю, что основную нагрузку в выбранном стиле общения поначалу нёс Вася. Всё-таки его учили лучшие учителя по управлению людьми и обществом.

— Так всё же, как ты определил приближение Воркуты? — Вернул я Василия в русло предыдущего разговора.

— По времени, как раз должны подъезжать. Плюс, недалеко от Воркуты дорога делает змейку. Неподготовленному человеку такого не понять, а нас тренируют обращать на такие мелочи внимание.

— Зачем, интересно. — Я тоже почувствовал эту змейку, но не придал ей значения. А здесь оказывается, что обычные люди этого не замечают. Вопрос, зачем нужна такая тренировка чувствительности вестибулярного аппарата?

— Говорят, для лучшего ориентирования в пространстве. — Пожал плечами Вася. — Можно завязать глаза и заглушить все звуки, но ориентироваться в пространстве, ты должен.

— Ясно, что ничего не ясно.

Я полез под лежанку за кандалами. Взял в руки один браслет и попробовал вспомнить ощущения, испытанные при его снятии. Сейчас таиться было не обязательно, поэтому я старался внимательно рассмотреть весь процесс.

Получилось с первого раза. Это точно способность доставшегося мне тела. В очередной раз пришла в голову мысль. Слишком легко происходили манипуляции. Еле уловимый поток энергии влился в браслет, сделав его не полупрозрачным, как мне показалось ранее, а каким-то смазанным. Окраска браслета потеряла насыщенность, словно на изображении сильно убавили цветность, но не до конца. Энергия напоминала лёгкий ветерок, дувший внутри моего тела. Теперь через браслет легко проходили другие предметы. Не только моя рука, но и палец не удержавшегося Василия, а также край стола и стена. Стоило мне отпустить браслет, как он падал на пол с обычным глухим звоном.

— Когда я вернусь в своё поместье, ты станешь желанным гостем в моём доме, но ни к одному сейфу я тебя не подпущу. — Сделал Василий неожиданный вывод.

— Странные понятия у тебя о доверии. Но если учитывать, что тебя готовили как государственника, то всё встаёт на свои места.

— Ты о чём? — Не понял Вася.

— У обычных людей. — Выделил я слово «обычных». — Если ты доверяешь человеку, то можешь сложить все деньги на видном месте, и он их не тронет. А во власти друзей нет. Есть только люди с временно совпадающими интересами.

— Интересная концепция. — Задумался он. — Хотя ты прав. Меня с детства учили никому не доверять.

— Плохо, должно быть, учили. — Вспомнил я наш с ним откровенный разговор.

— Это как посмотреть! — Вася улыбнулся. — Меня ещё учили разбираться в людях.

Вернув браслеты на место, я стал дожидаться прибытия поезда в Воркуту, где нас, по словам Василия, должны были пересадить на другой поезд, идущий прямо до Аберрации. Это, если повезёт. А если нет, то будем ждать в местной тюрьме полного набора команды.

* * *

Интерлюдия вторая. Разговор в поезде

— Понимаешь, одна из особенностей Аберрации — её полная непредсказуемость. — Попробовал объяснить Василий. — Но в то же время она сохраняет постоянство при неизменном месте выхода внутри неё.

Я попытался понять смысл произнесённых слов, а потом честно признался:

— Вероятно, ты удивишься, но я нихрена не понял.

— Не удивлюсь. — Рассмеялся Василий. — Я сам долго разбирался в особенностях взаимодействия с Аберрацией. Вот смотри. Стоит возле её границы лагерь, в котором отделение солдат.

— Всего? Почему так мало?

— Не спеши. Объясню со временем. Это отделение входит в туман. Пройдя ровно восемьдесят два метра, она попадает в Аберрацию. Теперь слушай главные постулаты, за которые пришлось заплатить многими жизнями. Первый заход штрафники должно сделать в полном составе. Каждое отделение попадает в своё место, которое как бы закрепляется за ним. Позже в Аберрацию может пойти половина или вообще один человек, место за туманом останется неизменным. Если добавить в заходящую группу нового человека, место меняется кардинально. И так каждый раз, когда в группе появляется новый человек.

— А если новичка убрать и поставить того, кто заходил в первый раз? — Предложил я идею.

— Проще объяснить взаимодействие с Аберрацией, используя теорию меток. Когда группа штрафников в первый раз пересекает туман, Аберрация ставит на всех её членов метки. Если следующий раз идёт часть группы, то метки не меняются. Если включить новичка — метки изменятся у всех, кто с ним вошёл. Убрать новичка и поставить старичка из прежнего состава метки опять поменяются.

— Теперь дошло. — Кивнул я. — От метки зависит, какой мир окажется за туманом.

— Точно! — Удовлетворённо кивнул Василий. — Теперь вернёмся к твоему вопросу о численности. За туманом открываются опасные места. Практика показала, что чем больше народу на этой стороне тумана, тем сильнее противодействие с той. Причём разные группы могут ходить каждая в своё место, но если здесь они живут рядом, то Аберрация считает их одним отрядом и противодействие создаётся соответствующее. Поэтому группы штрафников вокруг Аберрации располагаются на удалении друг от друга, и контакты между ними запрещены. Оптимальная численность группы — 12–15 человек, то есть отделение.

— С совсем маленькими группами тоже проблемы, как я понимаю? — Сделал я логический вывод.

— Правильно понимаешь. Есть минимальный порог противодействия, который мелкие группы редко преодолевают. Одиночки, выжившие в Аберрации, — явление вообще исключительное.

— Значит, содержание под стражей мелкими группами, тоже связано с метками? Чтобы Аберрация нас не воспринимала как часть большой группы?

— Верно. Нас ещё в лагере возле тумана оставят в покое на неделю, перед первым заходом.

— Но поезд… — Начал я возражать, но был прерван.

— Здесь всё продумано. Думаешь, просто так всяких штрафников перевозят на дорогущем экспрессе? Этот вагон стоит дороже купейных высшего класса.

* * *

В Воркуте поезд стоял дольше. Целых семь с половиной минут. Поэтому разгрузиться успели без особой спешки. Особенно учитывая отсутствие вещей у штрафников. Я, в каком-то смысле, был самым богатым среди них со своими антимагическими кандалами.

На улице было свежо. В моём мире Воркута находилась за полярным кругом. Вряд ли здесь её основали в другом месте. Нас парами выгоняли на отдельно располагающийся плац и предлагали самим выбрать место для стояния.

На асфальте краской были нанесены окружности, за границы которых нам запретили выходить после того, как мы зайдём внутрь. В каждом круге было написано своё число. Я выбрал 44 и затащил в него Василия, хотя он упирался и говорил о числе смерти.

— Не надо выглядеть суеверным японцем, если ты православный русский. — Попенял я ему. — Здесь с меня снимут эти побрякушки или так и буду в них ходить?

— Должны. В Воркуте проживает много магов. Не самая законопослушная публика. — Всё ещё недовольно ответил Василий. — Значит, должны быть соответствующие средства сдерживания.

Словно услышав наш разговор, от небольшой кучки чиновников и военных, стоящих на краю плаца, отделился пожилой мужчина и направился прямиком к нам.

— Вытяни руки вперёд. — Потребовал он, быстро прикоснулся к браслетам небольшим устройством, отчего те расстегнулись и упали на землю. — Теперь ноги поднимай. Не собираюсь я перед тобой кланяться.

— Как? — Удивился я. Цепь на ногах была специально сделана короткой. Идти можно, а бежать уже не получится. Не то что ноги задирать.

— Каком кверху! Ложись на землю и поднимай ноги вверх!

— А не пошёл бы ты… в пешее эротическое путешествие! — Мне хоть и пофиг, но чувство гордости у меня есть. Валяться на земле перед каким-то старым пердуном я не собирался.

— Э-э-э… Что ты сказал⁈ — Разозлился тот. — Да я тебя в порошок сотру прямо здесь, незачем такую шваль в Аберрацию тащить.

— Приступай! — В упор глядя на мага, вмешался Василий. — Посмотрим, сколько ты продержишься на его месте.

Маг попытался выдержать взгляд парня, но не смог.

— Подними одну ногу, насколько позволяет цепь. — Буркнул он мне.

Я выполнил просьбу. С наигранным кряхтением маг наклонился и разомкнул браслет, при этом он вроде как неловко толкнул меня, рассчитывая на моё падение из неустойчивого положения. Я устоял, но его просьбу поднять вторую ногу повыше выполнил очень прилежно. Моя пятка замерла в сантиметре от его лица. Шлепанец не слетел, но щелкнул мага по носу

Упавший от неожиданности на пятую точку маг, грязно выругался. Не переставая сыпать бранью, чем вызвал у Василия только гримасу презрения, он снял последний браслет и ушёл, волоча кандалы за собой.

— Правда, мог убить? — Поинтересовался я у Василия.

— Да куда ему. Даже на поддержание своего здоровья ему сил не хватает. В Аберрацию отправлять его, конечно, не будут, но по голове, в случае нападения на штрафника, точно не погладят.

Глава 7

Интерлюдия третья. Разговор в поезде

— Для меня непонятно, как сочетается возможность стать магом в Аберрации и при этом есть запрет магам на её посещение. — Спросил я, когда автоматика вагона доставила в наше купе два пакета с едой.

— Прямого запрета нет. Однако маги в Аберрации не выживают. Причём погибает не только маг, но и вся группа, с которой он зашёл.

— Продолжай. — Поощрил я попутчика, отдав ему свои галеты из сухпайка. На мой вкус, они были чересчур сладкие и больше напоминали печенье.

— Достоверно установлено, что все люди в той или иной степени маги. Просто у одних дар спит, не раскрыв своих способностей, а у других этих способностей, как слёз у тараканов.

— Тараканы не плачут. Им нечем. — Вставил я.

— Я образно. — Отмахнулся Василий. — Аберрация помогает раскрыть спящие магические способности. Не сразу и не у всех. Поэтому после каждого выхода проводят проверку.

— Получается, можно раз за туман сходить и отправиться на свободу?

— Размечтался. Жалко, что ты не мусульманин. Могли бы поменяться. — Вася вздохнул, глядя на свиное рагу в соусе, которое досталось мне. Ему в этот раз досталась баранина. Судя по всему, довольно жёсткая.

— Специалист по риторике тебе попался хреновый. Поэтому жуй, что дают, и рассказывай более внятно. — Урезонил я его. — И я не про набитый рот говорю.

— Не раскрывается дар за один заход. Если он у тебя не проявился в обычной жизни, то с помощью Аберрации тоже раскроется не сразу.

— Вон, оказывается, какая заковыка получается. — Я задумался, формулируя следующую мысль. — Штрафник, ставший магом, обретает свободу, но ведь он попал в штрафники за преступление. Нет опасений, что освободившись, он примется за старое с новыми силами?

— В штрафники тоже не за всякое преступление отправляют. Кого-то сразу на плаху. Раньше всех пробовали загонять в Аберрацию, но толку от таких смертников никакого. Хорошо, если пара человек из десятка сможет пережить первый заход. Аберрация весьма привередлива.

— Чем хуже человек, тем ниже его шансы вернуться? — Сделал вывод я.

— Верно.

— А магию можно применять за туманом? — Поинтересовался я.

— Неизвестно. Я же говорил. Маги, которые туда ушли, назад не вернулись. Сопровождавшие их люди тоже. Не у кого спросить. — Вася отодвинул свою баранину в сторону, с трудом прожевав пару кусков. Я усмехнулся и пододвинул ему свой недоеденный паёк со свининой, но всего с парой кусков. Его порцию забрал себе. — Что касается твоего первого вопроса, то выйти из Аберрации свежеинициированный маг может без проблем, но второй раз за туман ему лучше не соваться. — Повеселевшим голосом закончил Вася.

* * *

За нашей с магом потасовкой с интересом наблюдали другие штрафники. Круги с цифрами постепенно заполнялись. Сомневаюсь, что все стоящие здесь штрафники приехали вместе с нами на экспрессе. Слишком много получалось народа. В основном это были молодые парни и крепкие мужчины. Видимо, на отбор физические кондиции тоже влияли.

— Вась, а разве женщины среди штрафников бывают? — Поинтересовался я у напарника.

— Редко, но бывают. — Он проследил за моим взглядом. Через четыре круга от нас стояли две девицы. — Женщины тоже совершают преступления, и в родах дочки есть, желающие получить магический дар.

— То, что они есть, поверю на слово. — Усмехнулся я. — Только ради чего им жизнью рисковать? Муж и род ведь и так всем обеспечат. Живи в своё удовольствие и детей рожай. Нет, их на приключение потянуло.

— Долголетие и внешность! Для женщин это страшная движущая сила. — Усмехнулся Василий и пояснил. — Маги медленно стареют и живут дольше.

— Ты прав. — Согласился я. — Тогда я удивлён малому количеству дворянок на плацу.

— Почему ты решил, что именно эти две из родов? — Василий с любопытством глянул на меня. — Страшненькие они, и фигуры у них плоские. Если такая родится в дворянской семье, что большая редкость, хороший лекарь за соответствующую плату любой косметический дефект исправит.

— Вот именно! Они из родов потому, что чересчур страшные. Наверное, зубы у них тоже кривые. Самое то для девицы, собирающейся попасть в мужской коллектив на долгое время. — Поделился я своими соображениями. — А лекарь, как исправить, так и испортить внешность может. Я прав? Тебя ведь тоже никто не узнает. Не в подвале же тебя держали, скрывая от других людей?

Ответить Вася не успел. Собственно, он и не торопился с ответом. В группе чиновников, собравшихся на краю плаца, началось оживление.

— Жребий дёргают. — Пояснил Вася.

— Дай угадаю. Эта традиция тоже появилась не просто так. — Предположил я.

— Верно. Аберрация — это случайность в квадрате, а учитывая её свойства, то правильнее сказать в четвёртой степени. Такой же случайности она требует и от внешнего мира. Особенно это касается формирования команд. Например, нас с тобой свёл случай, остальные члены нашей команды так же будут подобраны случайно. Никакой подтасовки не допускается. Причём за этим следят на самом верху. Не забывай, что среди штрафников хватает детей высшей знати с нераскрытыми способностями. Никому не хочется, чтобы его чадо стало жертвой очередного придурка, решившего обхитрить Аберрацию.

— Похоже на шаманство, обставленное многочисленными ритуалами.

— Если ритуалы приносят пользу и не имеют альтернативы, то почему бы и нет. — Резонно заметил Вася.

* * *

Интерлюдия четвёртая. Разговор в поезде

Я готовился ко сну и, как всегда, в голову лезли разные мысли.

— Вась, на меня повесили ярлык штрафника, но ты-то им не являешься. Зачем всех под одну гребёнку? — Поинтересовался я.

— Секретность. Слухи о гарантированной смерти специально распространяются среди простых людей. Случаи получения магического дара или артефакта, также стараются не предавать широкой огласке. — Мой попутчик задумался, а потом продолжил. — Приполярная Аберрация не единственная на Земле. Вторая находится на противоположной стороне планеты. На Земле Грейама.

— Где это? — Удивился я. — Никогда о такой не слышал.

— Антарктида. Вытянутый в сторону Южной Америки полуостров. На нём, с момента обнаружения Аберрации идут постоянные войны за обладание доступом хотя бы к кусочку её периметра. Народу погибло — жуть. Ещё больше пропало внутри Аберрации. Туда людей пачками загоняют, стараясь урвать побольше, пока не отобрали доступ, отрастившие зубы конкуренты. Результат, как ты понимаешь, печальный. Нам даже выдумывать ничего не надо. Берём имеющуюся за границей статистику и на её основе показываем людям, как опасно лезть в Аберрацию.

— Всё равно не понимаю. Ведь маги и так появляются среди населения. Зачем войны между собой устраивать? Да ещё такие кровопролитные. В войнах маги точно гибнут, и не факт, что удаётся восполнять их количество с помощью Аберрации. — Рассуждал я, пытаясь найти логику в словах Васи. — Заключили бы договор и пользовались доступом по очереди.

— Пробовали. — Вася зевнул. — Ты умный и должен понимать, всегда найдётся повод нарушить любой договор. В конце концов, всё скатилось к обычной междоусобице. Кто сильнее, тот и прав!

— Ну и какой смысл в этой бойне? — Не понял я. — Война — это сплошные расходы. С применением магии вряд ли боевые действия стали дешевле.

— Маги работают с магической силой. Таким термином общепринято называть магическую энергию. Но энергия не берётся из ниоткуда. Разумеется, маги могут её продуцировать, но объём естественным образом произведённой энергии ничтожен. Простейший накопитель, вынесенный из Аберрации, содержит её столько, сколько лучший маг выработает за месяц естественным путём. Именно накопители, а не новые маги, являются основной целью проникновения в Аберрацию для зарубежных стран.

— Нихрена себе разница. Как вы вообще смогли обнаружить такое явление, как магия?

— Маленького накопителя хватит автомобилю на неделю непрерывной езды. — Усмехнулся Вася. — Не забывай, что всё в этом мире относительно. За границей в результате войн выработали свою методику сбора накопителей. Они берут числом. Крупное соединение уходит за туман. Бо́льшая часть его погибает, но те, кто выживает, выносят накопителей в разы больше, чем наши штрафники. За большие усилия следует большая награда.

— Весело. Жизнь в обмен на энергию. С такой технологией добычи жители в этих государствах быстро закончатся.

— Это вряд ли. Зато большинство стран перестали вести войны на материке. К нам совались несколько раз, но, хорошо получив по сопатке, выбрали Южную Аберрацию для выяснения отношений. Я к чему веду? Наш подход направлен не на максимальное извлечение накопителей, а на оптимальное. За границей господствует теория, что Аберрация жаждет крови. Чем больше крови прольётся рядом или внутри неё, тем выше добыча. На первый взгляд это так, но тщательное изучение вопроса, не выявило прямой зависимости.

— Ты рассказываешь интересно, но, как всегда, уходишь в сторону от первоначального вопроса. — Правда, я сам только сейчас вспомнил о нём. — Почему всех гребут под одну гребёнку?

— Тема Аберрации многогранна, вот и кидает меня туда-сюда. — Усмехнулся Василий. — Если разграничить обычных штрафников и элиту, потеряется существенный элемент случайности, соответственно, снизятся шансы выжить. Нас ведь готовят к заходам. Каждый род отрабатывает свои системы подготовки. Если смешать подготовленных и неподготовленных штрафников, то шансы у первых повысятся. Теоретически. Наш род имеет доступ к полной информации и могу заверить, что статистика этого не подтверждает. Зато точно установлено, что смертность в элитных отрядах выше. Пробовали собирать команды из самых живучих, но не раскрывших дара штрафников. Их участь была печальна, а добыча мизерна.

* * *

По широким проходам, оставленным между кругами, начали бродить командиры будущих групп, собирая за собой штрафников согласно списку номеров, выпавших при жеребьёвке.

— Как зовут? — Остановился перед нами весьма неприятного вида толстяк.

Низкий рост, короткие ноги вкупе с толстым животом и тройным подбородком, создавали отталкивающее впечатление. Пальцы, похожие на сосиски, крепко держали перед глазами листок с номерами. За его спиной стояли те самые девицы, которых я заприметил ранее. С зубами я ошибся. Они были у обеих девиц в идеальном порядке. Но лицо одной из них украшала большая уродливая родинка, что подтверждало моё предположение насчёт классовой принадлежности девиц. Кто-то очень озаботился созданием отталкивающего впечатления.

— Василии. Оба. — Ответил я.

Вася в это время оценивающе изучал нашего командира. На девушек он внимания не обратил. Мазнул взглядом, и всё.

— Многовато Васек в отряде получается. — Толстяк сделал вид, что размышляет. — Придумал! Буду пока вас звать по номерам. Будете Седьмым. — Он показал на меня. — И Восьмым. — Палец был перенаправлен на Василия. — А сейчас встать в строй, и ходить за мной плотной кучкой.

Точно такую же оригинальность наш командир проявил перед остальными четырьмя парами. Только в них Василиев оказалось трое, но его это не смутило. Нетрудно догадаться, что при таком подходе все в нашей группе имели номера. Даже те самые, страшные девицы. Причем давал командир номера руководствуясь своей логикой, а не в порядке включения пар в отряд.

— Стоим здесь и ждём погрузки. — Командир показал на круг большего диаметра, расположенный между маленькими кружками. — Чтобы веселей стоялось, придумывайте мне прозвище. Только не обидное! — Он нахмурил свои редкие брови. Возможно, командиру казалось такое выражение лица грозным, но я с трудом подавил улыбку.

Окинув многообещающим взглядом нашу толпу напоследок, он семенящей походкой ушуршал к группе чиновников на краю плаца.

— Назвать его толстой свиньёй, и всего делов. — Предложил высокий, но худой, как щепка, мужик. Его номера я не запомнил. Точнее, не знал.

— Боюсь представить, как нам придётся называть тебя в таком случае. — Заметил я. — Это явно какая-то подстава со стороны командира.

— Не стоит голову ломать. — Уверенно произнёс Василий, голосом человека, привыкшего командовать. — Мы к нему должны обращаться по уставу, Ваше Благородие. Предлагаю так и оставить. — Уже тише, так чтобы слышал только я, он добавил. — Наш командир не так прост, как кажется. Учти это.

* * *

Каждая группа грузилась в свой вагон. Только на этот раз он был не пассажирским, а товарным. Треть вагона занимали разнообразные вещи, сложенные штабелями. Во второй трети находились продукты. Консервы, крупы и прочая снедь длительного хранения. Остальное место отводилось для нас и командира.

— Цените, оглоеды! Вон, сколько добра для вас у кладовщиков выбил. — Самодовольно произнёс он, ловко забравшийся за нами в вагон. — Главное — не сдохните раньше времени в Аберрации. Меня жаба душит сдавать назад неиспользованные продукты и вещи. Сопрут ведь, кладовщики-сволочи.

— Сами соприте. — Посоветовал из-за моей спины невысокий парень, одного возраста с Василием.

— Будем считать, что я этого не слышал. — Зыркнул в его сторону командир. — Нехорошо это — воровать у государя!

— Готовы к отправлению? — В открытую дверь заглянул железнодорожник. За его спиной стоял важный господин в форменной одежде.

— Можешь закрывать. — Обернулся к нему наш командир.

Дверь двинулась со скрежетом по направляющим и закрылась. Снаружи забрякал замок. Командир шевельнул пальцами. На потолке вспыхнули магические светильники. Я, оказывается, пропустил момент полной темноты. Зрение переключилось на удивление оперативно, и на этот раз изображение в темноте красок не теряло. Хотя точной уверенности у меня не было. Слишком быстро всё произошло.

— Располагайтесь как хотите. Если что-то нужно, спрашиваем у меня. Без разрешения вещи брать нельзя. — Гаденько улыбаясь, командир окинул нас взглядом. — Туалет в конце вагона. Вода в бутылках. Готовить можете на магической плите. — Подойдя к штабелю с вещами, он выбрал себе спальник и отошёл с ним в дальний угол. — Берите спальные мешки. Кроватей нет, а ехать нам двое суток.

Вскоре поезд тронулся с места и начал медленно разгоняться. Вагон наполнился привычным стуком колёс. Ни о какой шумоизоляции здесь речи не было. Окна тоже отсутствовали. Даже на проплывающий за окном пейзаж не полюбуешься.

Мы с Василием последовали примеру командира и успели занять место у стены. Долго соображавшим пришлось раскладывать спальники посреди вагона, что было неудобно психологически.

В отличие от остальных штрафников, я продолжать ходить в шлепанцах. Правда то, что не воняют мои ноги, не спасало меня от подобных ароматов, стоило кому-то другому снять сапоги.

Командир ни к кому не лез с вопросами и указаниями. Складывалось впечатление, что он всё пустил на самотёк. Помня предупреждения Васи, я не раз замечал внимательный взгляд командира, обращённый на кого-то из нас двоих.

Наши девицы, несмотря на свою «красоту», быстро обзавелись кавалерами. С руками и тупыми подначками к девушкам никто не лез, и те немного расслабились. Нет, нет, но в их жестах и поведении проскальзывали нотки явного превосходства, и привычка быть в центре внимания.

Василий тоже выделил особенность их поведения:

— Та, что с родинкой, точно имеет хорошее воспитание и явно занималась танцами. — Поделился он шёпотом своими наблюдениями. — Вторая, пытается ей подражать, но выходит плохо. Значит, она из простолюдинов. За что, интересно, её осудили?

— Тебе не всё ли равно? — Девицы не вызывали у меня никакого интереса, кроме научно-исследовательского. — Хочешь совет? — Василий с любопытством глянул на меня, ожидая продолжения. — Поговорку «женщина на корабле — к беде» не на пустом месте придумали. А мы, считай, что на корабле. Здесь лишняя привязанность может послужить причиной необдуманного поступка и привести к смерти.

— По твоим словам выходит, что нам тоже сильно сдруживаться не стоит.

— Возможно. Учитывая смертность среди штрафников — это оптимальная модель поведения в нашем маленьком коллективе. — Серьёзно ответил я, а потом ухмыльнулся. — Однако, как я, не втеревшись к тебе в доверие, смогу узнать подробности о жизни в этом мире?

Глава 8

Я в армии не служил, но хорошо знал, что инициатива делает с инициатором, поэтому не лез командовать и решать проблемы. Желающих выделиться и так хватало. Довольно быстро нашлись повара, умеющие прилично готовить. Как ни странно, на мой взгляд, но девушек среди «поваров» не оказалось. Посуду мыли каждый за собой, а общую — по жребию. Командир лишь несколько раз давал добро на использование продуктов и вещей. В остальные процессы, происходящие в вагоне, он не вмешивался.

От Воркуты до Аберрации ехали дольше, чем от Архангельска до Воркуты. Наконец, дробный перестук колёс начал замедляться. Поезд плавно тормозил, пока не остановился. Щёлкнул замок на двери вагона. Явно сработала какая-то автоматика. Или магия. Но дверь осталась закрытой.

— Приготовиться к выгрузке! — Раздался зычный голос командира. — Седьмой, ты же видел, где запасная форма лежит. — Уже тише произнес он. — Выбери себе сапоги.

Командир подошел к двери и начал с ней проделывать хитрые манипуляции. Не так-то прост оказался наш вагон. В итоге она отъехала в сторону, открывая вид на тайгу. Друг за другом штрафники спрыгнули на насыпь. Все принялись озираться и с удовольствием вдыхать свежий воздух. Я присоединился к ним последним, зато в новеньких сапогах.

Наш вагон стоял на путях в гордом одиночестве. Ни впереди, ни позади него других вагонов не было. Сразу за насыпью начиналась глухая тайга.

— Построиться! — Прозвучала новая команда.

Наш командир весьма ловко соскочил на землю и начал прохаживаться перед жиденьким строем.

— Слушаем вводную. — Он остановился и повернулся к нам лицом. — Отсюда до тумана пять километров. На этом промежутке вы должны выбрать себе место под лагерь и перенести туда вещи. Продуктов я вам выдаю ровно на неделю. Через семь дней вы должны всей группой зайти в туман. Предупреждаю один раз, попытка пересечь железку. — Он махнул рукой в сторону железнодорожных путей. — Закончится для вас плачевно. Вопросы? Вопросов нет. Разойдись!

Толстяк развернулся и ловко забрался обратно в вагон. Первые мгновения строй ошарашенно пялился на открытый вагон. Потом Третий, взявший на себя негласное лидерство, громко сказал:

— Подходите ко мне. Обсудим, что делать. — Народ собрался в круг. — Предлагаю выбрать место поближе к Аберрации, но в любом случае нужно провести разведку местности.

— Согласен. — Произнёс я. Василий сразу присоединился ко мне.

— Пять километров по лесу! — Возопил худой парень. Кажется, Девятый. — Да мы сдохнем, пока все вещи перенесём. Если не считать продуктов, то их пол вагона! Давайте прямо тут лагерь организуем?

— Запас карман не тянет, так же, как и своя ноша. — Возразил я. — Сюда мы будем ходить раз в неделю за продуктами, если я правильно понял, как именно нас хотят контролировать. Заходить в Аберрацию нам предстоит намного чаще. Лучше единожды напрячься, тем более время для этого есть, чем потом каждый раз уставшими тащиться целый час до лагеря от тумана.

— Именно это я и имел в виду. — Подтвердил Третий. — Но сначала нужно найти место под лагерь и определить удобную дорогу до него. Тогда никаких сложностей с переноской груза не возникнет.

Больше возражений не последовало, и мы, разбившись на пары, углубились в лес.

* * *

Дорогу проложили быстро. Собственно, она обнаружилась немного в стороне от места остановки вагона. Дорога была старая, заросшая молодым подлеском. Пришлось кое-где помахать топорами для её расчистки.

Старую стоянку тоже обнаружили, но место для неё было подобрано неудачно. На вершине холма хорошо дом капитальный ставить. При условии, что у тебя машина есть. Пешком каждый раз наверх подниматься и спать в палатке на ветру, удовольствия мало. К тому же шанс словить молнию в случае грозы существенно повышается. Исходя из этих соображений, нашли нормальную полянку не так далеко от натоптанной тропы.

По моему настоянию мы с Васей пробежались вокруг нового лагеря, дополнительно осматривая местность. Найдя то, что мне нужно, я вернулся на поляну. Третий вместе с девицами занимался выкашиванием травы и вырубкой кустов. Остальные парни ушли к вагону за вещами.

— Третий, дело есть. — Подошёл я к нашему самоназначенному начальству.

— Слушаю. — Парень разогнулся и посмотрел на меня.

— Надо колодец копать. — Предложил я.

— Зачем? Есть же вода в вагоне. — Не понял тот.

— Питьевую можно притащить, но для бытовых нужд, лучше иметь источник воды поближе. Нам же не только пить и готовить нужно. Хочется умыться утром. Состирнуть грязные вещи. Для помывки можно душ сообразить. На все воды не натаскаешься.

— Тут ты прав. От меня уже потом за версту разит. — Согласился Третий. — Знаешь, где копать?

— Здесь болотце недалеко есть. В нём предыдущие постояльцы воду напрямую брали. — Поделился я своими наблюдениями. — Повторять этот подвиг не советую. Лучше недалеко от болта колодец выкопать, чтобы через землю отфильтрованная вода шла.

— Для колодца ведь сруб нужен. — Подошла девица с родинкой. — Ты умеешь брёвна тесать?

— Здесь почва суглинистая. До осени неглубокий колодец без сруба простоит, а там видно будет. — Ответил я, глядя на родинку девушки. Хочешь не хочешь, а глаз сам за неё цепляется. — Нужно только бочку без дна закопать в водоносный слой, чтоб стенки не осыпались. Я такую на месте старого лагеря видел.

— Это ты правильно заметил. — Грустно усмехнулся Третий. — До осени ещё дожить надо.

— Третий, перестань пессимизм источать. — Нахмурилась девушка. — Нужно верить, что всё будет хорошо.

— Возьмёшься? Помощники нужны? — Третий посмотрел на меня, отогнав грустные мысли.

— Нет. Я тебе идею обрисовал, а ты командуй. — Отказался я. — Мы пойдём вещи носить. — Кивнул я на Василия. — Колодец не горит.

— И то верно. — Согласился парень. — Благодарю за подсказку. — Он повернулся к слушающим наш разговор девушкам. — Работаем, дамы, работаем. Скоро палатки ставить, а мы ещё не весь кустарник убрали.

— Я хочу посмотреть, как колодец рыть станут. — Неожиданно завредничала вторая девица.

— Двенадцатая, ты чем слушала? Сегодня его копать никто не будет. — Отрезал Третий. — Нам бы с имеющимися задачами управиться.

— Третий. Подумай ещё насчёт отхожего места. — Неожиданно вспомнил я о весьма важной бытовой мелочи. — Двенадцать рыл все близлежащие кусты загадят очень быстро. — Девушки среагировали на моё заявление по-разному. Та, что с родинкой, отнеслась равнодушно, а Двенадцатая покраснела как рак. Василий ткнул меня кулаком вбок. Третий недовольно покачал головой.

— Ну зачем такие вещи обсуждать при дамах?

— Извини. — Меня разобрал смех. — Даже если они какают бабочками, то вонь от дерьма парней им аппетита не добавит.

— Деревенщина. — Фыркнула девушка с родинкой.

— Зато умный. — Парировал я. — Пошли, Вася. Не будем мешать людям смущаться.

* * *

— Давай передохнём. — Попросил напарник. — Что-то я переборщил с грузом.

Я остановился и оглянулся на Василия. Выглядел он неважно.

— Зачем жадничал? Ношу надо выбирать по себе. Тем более в дальний путь.

— Сначала мне эти шмотки не казались тяжёлыми. — Он снял с плеча объёмный тюк с палатками и спальными мешками. Поставив его на землю, Вася тяжело опустился прямо на него.

— Зачем врёшь? — В лоб поинтересовался я. Мне было интересно, что он ответит.

— Ну. Ты себе накладываешь, а я что? Слабее тебя, что ли? — Смущаясь, ответил Василий.

— И чему тебя только учили? Никогда не смотри на других. Соизмеряй свои возможности с поставленной задачей.

— Меня учили не бояться сложностей, а преодолевать их. — Непонятно почему упёрся Василий. — Если кажется, что не можешь, ты должен это сделать.

— Странно, почему ты с таким подходом не потащил весь вагон за раз. — Хмыкнул я. — Тебя не учили расставлять приоритеты? Не так. — Я задумался, подбирая слова. — Давай разберём конкретно эту ситуацию. Что случится, если мы сделаем лишнюю ходку? Всего лишь потеряем пару часов. Никакой катастрофы или чего-то необратимого от задержки не произойдёт. Так зачем рвать жилы?

Подойдя ближе, я жестом попросил Васю встать и легко подхватил его поклажу. За спиной у меня уже места не было, поэтому дополнительный груз пришлось нести перед собой.

— Пошли. Отдохнёшь по дороге. — Скомандовал я. — Не хочу с другими попутчиками идти.

— А ты не надорвёшься? — Вася с любопытством смотрел, как я тащу поклажу, выглядывая из-за его тюка.

— В отличие от тебя, я не запыхался и не вспотел. Единственное, что меня останавливало — это объём вещей.

— Взял бы тогда продукты и воду. Они компактней и весомей. — Буркнул Вася.

— В следующий раз так и сделаю. — Согласился я. — Лучше было б жердь использовать, но ты ниже меня. Неудобно нести будет.

* * *

Я сидел в старом лагере на пеньке и смотрел в сторону Аберрации. Именно в сторону, потому как увидеть её с такого расстояния было невозможно. При взгляде с холма, на котором располагался старый лагерь, открывалось бескрайнее море тайги до самого горизонта. Я почему-то предполагал, что Аберрация находится ещё дальше на север. Но, от Воркуты, ветка железной дороги уходила на юг. Так и получалось, что Аберрация именно Приполярная, потому как находится не за полярным кругом.

Туман возникал, когда до границы Аберрации оставалось метров пятьдесят. Стоило отойти назад, и он исчезал из виду. Чем ближе ты подходил, тем плотнее становился туман, и тем чётче очерчивалась его граница. Что интересно, для зверья Аберрации не существовало. Не видели они её. Птицы спокойно пролетали через туман. Более крупную живность я здесь не замечал. Что неудивительно, учитывая сплошное внешнее оцепление.

Завтра нашему отряду предстоял первый, самый важный заход. Сегодня все отдыхали после трудов праведных. Обустройство лагеря неожиданно увлекло народ, а появление душа обрадовало большую часть команды. Поэтому всю неделю мы занимались обустройством. Работа отвлекала от невесёлых дум. У командира в запасе оказались разборные столы и складные стулья. Видя наше усердие по обустройству, он разрешил нам их взять. Теперь прием пищи происходил вполне цивилизованно.

— О чём мечтаешь? — Рядом остановился Вася.

— Думаю, что завтра с собой взять. Оружия нам никакого не выдали. Чем мы за туманом будем опасность встречать? — Соврал я, так как думал совершенно о другом.

— Ничего не стоит с собой брать. — Удивил меня Василий. — За туман нельзя пронести оружие или магические конструкты. Туман вообще ничего не пропускает, кроме одежды.

— Как так?

— А вот так. Заходишь в туман нагруженный как верблюд, а выходишь гол как сокол! В обратную сторону это свойство тоже работает. Вынести Аберрация позволяет только артефакты и накопители. Всё остальное лучше оставлять на той стороне.

— Интересная пропускная система. А если проглотить? — Спросил я у Васи.

— Что именно ты глотать собрался? Шпагу, как в цирке? Так, ручка торчать будет! — Со смешком ответил он. — Ничего туман не пропускает. Даже съестные припасы и воду взять с собой не получается. Притом, что за туманом не рекомендуется есть и пить. Можно запросто отравиться.

— Почему нам не прочитают хоть какую-то минимальную технику безопасности? — Возмутился я. — Самые важные сведения я узнаю перед самым заходом и чисто случайно! Неудивительно, что народ в Аберрации мрёт как мухи.

— То, что подходит для одного места, открывшегося в Аберрации, не подходит для другого. — Вася подвинул меня, пристраиваясь рядом на пенёк. — Как в таких условиях советы давать? Всё, что можно, уже реализовано на этой стороне. Остальное — как повезёт.

— Печалька. — Я постарался стряхнуть состояние, навеянное близостью Аберрации. — Тогда расскажи, как выглядят накопители и артефакты.

— Так же, как и всё, что связано с ней. — Вася кивнул в сторону Аберрации. — Как угодно. Ты почувствуешь накопители. Не сомневайся, ты их найдёшь без проблем. С артефактами сложнее. Они индивидуальны.

— С моей фамилией, выгравированной на обороте? — Не понял я.

— Нет. Артефакт, предназначенный для тебя, сможешь увидеть только ты, для других он останется обычным предметом.

— Именно поэтому штрафнику, нашедшему артефакт, возвращается свобода. Другого артефакта он уже не найдёт. — Раздался сзади голос Вашего Благородия.

Василий подскочил и вытянулся по стойке смирно, а я лениво обернулся.

— Подслушивать некультурно. — Сделал я замечание и снова повернулся к Аберрации.

— Сидеть при появлении офицера — нарушение устава, солдат! — Грозно отчеканил толстяк.

— Вон солдат, навытяжку стоит. — Киваю на Василия. — А я в солдаты не записывался.

— Вольно, Ваше Высочество. — Совсем тихо произнёс командир. — А ты Иван, с невозможной фамилией и так по краю ходишь. Постарайся не выделываться и спокойно сгинешь за туманом, никому не доставляя хлопот.

— Всё интереснее и интереснее. — Я почувствовал не столько угрозу в голосе, сколько предупреждение, и развернулся к нему лицом.

— Кто вы? — Опередил меня Василий, задав вопрос тоном потомственного аристократа.

— Лекарь высшей категории. Имя не скажу. У меня свои начальники. Ваше Высочество. — Вежливо ответил Ваше Благородие. — Напрасно думаете, что происходящее вокруг вас подстроено. Ваш отец достаточно умён, чтобы не играть в игры с Аберрацией. Даже появление Иванова в вашем окружении — игра случая. Думаю, служба личной безопасности императора сейчас стоит на ушах. Для них это тоже полная неожиданность, которую невозможно было предугадать.

— Но тем не менее вы здесь. — Продолжать гнуть свою линию Вася. — Или во всех отрядах командовать лекарей высшей категории поставили?

— Всего лишь случайность. — Толстяк улыбнулся, что на его лице смотрелось довольно отвратительно. — Я стар. Мне надоела придворная грызня. Просто уйти на покой — скучно. Решил послужить здесь. Природа. Никто не пристаёт с дурацкими просьбами удалить морщины на заднице и целлюлит на лице. Но всё же я при деле. Кто-то ведь должен лечить ранения и травмы, полученные штрафниками в Аберрации.

— Но вы меня узнали, хотя я прошёл через изменение внешности.

— Получить дела штрафников, попавших ко мне в отряд, дело не хитрое. После жеребьёвки эта информация ни на что не влияет, а я таким образом просто удовлетворяю своё старческое любопытство. — Тон Вашего Благородия изменился на предельно серьёзный. — Ваше Высочество, могу вас заверить, что никакого сговора или подтасовки не было.

— Почему я не припомню вас при дворе. — Спросил Вася.

— Это маскировка. Как и у вас, Ваше Высочество. — Командир провёл рукой по своему лицу. — Помните, что я говорил про покой? Эти озабоченные везде найдут, если не спрятаться.

— Хитрый ты мужик, командир. — Сказал я. — Устроился на природе со всеми удобствами. Поди, зарплата нехилая капает. Премия, скорее всего, предусмотрена.

— Не считай чужие деньги Иванов. — Отрезал Ваше Благородие. — Свои сначала заработай.

— Стану магом и сразу заработаю.

— Ты выживи сначала. — Зыркнул он на меня, тяжёлым взглядом.

Василий правильно определил, что наш командир не так прост, как кажется, а вот мне этого не удалось. Так и думал о нём как о неприятном и ленивом толстяке. До сего момента.

— Объясните свои намёки. — Потребовал Василий. — Мне не нравится их смысл.

— Ну вы же и так все поняли. Оба. Кто-то сильно не хочет, чтобы он вернулся из Аберрации. — Кивнул толстяк на меня.

— Ты убийцей на отдыхе подрабатываешь? — Удивился я.

— У Аберрации свои планы. Я не самоубийца вмешиваться в них, находясь рядом. — С кривой ухмылкой ответил Ваше Благородие. — Так что не жди от меня удара в спину. Опасайся возвращения, если выживешь здесь.

— Если МЫ выживем, я непременно выясню, чья это инициатива. — Разозлился Вася. — Ишь чего удумали…

— Спокойно, Ваше Высочество. Мне тоже такой поворот не нравится, поэтому я вас предупредил. Главное — выживете, а там придумаем, как беду отвести. — Голос командира вернул прежнюю строгость. — Ложитесь отдыхать. То, что я знаю о вас, не означает, что будут какие-то поблажки с моей стороны. Вы здесь штрафники. — Жёстко закончил он.

— Один вопрос, командир. Чем артефакт отличается от накопителя? — Решил я задать вопрос, который интересовал меня больше, чем какие-то неведомые враги.

— Накопитель аккумулирует в себе магическую энергию, а артефакт, кроме этого, может выполнять заложенные в него функции. Вот и вся разница. А сейчас марш по палаткам!

Глава 9

Интерлюдия пятая. Разговор в поезде

— Ты так и не назвал свою настоящую фамилию. — Напомнил мне попутчик.

— У меня довольно простая и распространённая русская фамилия — Иванов.

— Нихрена себе! — Константин выпучил глаза сильнее, чем когда увидел, как я снимаю наручники. — Ты точно с другой планеты!

— Что не так с моей фамилией? Почему все удивляются? Это же Россия? На Руси издревле имя Иван было распространено, а после и фамилия. — Засыпал я его вопросами, так как не понимал происходящего.

— Роды Ивановых, Петровых и Сидоровых триста лет назад были уничтожены и преданы забвению по приказу Екатерины III.

— Звучит как анекдот. — Заметил я недоверчиво.

— Ага. Чёрный юмор. — Фыркнул Константин.

— В чём была причина? Почему их уничтожили?

— Тебе официальную версию или реальную? — Грустно спросил мой попутчик.

— Обе. И сразу другой вопрос. Если тебе известна реальная причина, то кто ты такой сам? Свою фамилию ты тоже не назвал.

— Всего лишь потомок тех, кто убил твою родню. Романов Константин. — Он коротко кивнул, официально представляясь. — Один из наследников императора.

— Я не местный. Так что вряд ли они приходились мне роднёй. — Проигнорировал я его представление. — У нас Ивановых, впрочем, как и Петровых с Сидоровыми, как собак не резанных. Когда начали простым людям давать фамилии, то часто их давали по отцу. Ты чей сын? Ива́нов? Значит, будешь Ивано́вым. — Пояснил я. — При таком раскладе надеяться, что у меня общие корни с вашими Ивановыми глупо, да и незачем.

— Не знал таких подробностей. Возможно, у нас всё было не так. В любом случае тебе не стоит всем подряд называть свою фамилию. Да и имя тоже. Не популярно оно с той поры. — Константин встрепенулся. — Если ты инопланетянин, то как у тебя вообще могут быть здесь родственники и откуда ты знаешь, как давались фамилии. Подожди. «У нас» и ' у вас' звучит в твоей речи в совершенно непонятном контексте. Словно мы говорим о разных странах, но с упоминанием одних и тех же субъектов. Объяснись! — Потребовал он.

— Я из параллельного мира. Из России, но другой. У нас нет магии. История развивалась по-другому. Екатерины III у нас точно не было. Романовы прекратили существование вместе с монархией больше ста лет назад. — Коротко обрисовал я. — Как я попал сюда и откуда у меня необычные умения, не спрашивай. Сам не знаю.

— Что у вас случилось с Романовыми? Их убили? Переворот? — Засыпал Костя меня вопросами.

— Притормози! — Я шутливо приподнял обе руки, отгораживаясь от него. — Я тебе не историк. Сказал же, больше ста лет прошло.

— Но ведь интересно! Вдруг знание событий из другого мира поможет избежать ошибок у нас. — Всё ещё возбуждённо произнёс попутчик.

— Ага. Щаззз! — Осклабился я. — Бьюсь об заклад, у вас есть куча мыслителей и философов. Они говорят очень правильные вещи, которым никто не спешит следовать. Зачем тебе ещё одна бесполезная теория из разряда: ежели да кабы?

— Ты прав. — Сдулся Константин. — Философов у нас хватает. Может, просто расскажешь, как там у вас живут?

— Как-нибудь в другой раз. — Отказался я. Прежде, чем рассказывать о своём мире, мне стоит разобраться, как люди живут в этом. Хватит с меня залётов. — Значит, ты у нас царский сын с нераскрытыми способностями. — Решил я сменить тему.

— Надо пользоваться именами, под которыми мы проходим по бумагам, даже между собой. Иначе есть риск оговориться. — Предложил мой попутчик. Настаивать на рассказе он не стал.

— Правильно мыслишь. — Согласился я. — Так, Василий, и будем делать, а над своим реальным именем и фамилией я подумаю. Теперь хотелось бы услышать обе версии о причинах уничтожения моих однофамильцев.

— Много-много денег и борьба за власть, с одной стороны, занятие некромантией и чёрной магией, с другой. Догадаешься, какая версия официальная, а какая реальная?

— Идиотизм. — После долгой паузы произнёс я. — Транжиры ограбили скупердяев. Сейчас в России такая же хрень творится?

— Не понимаю твоего вывода и, соответственно, вопроса. — Признался Вася.

— В нашей истории Екатерина вторая любила тратить деньги намного больше, чем зарабатывать. Откуда взялась третья Катька, я не знаю, но если она пошла во вторую, то в бюджете страны зияла огромная дыра!

— У тебя совсем нет уважения к царствующей фамилии?

— Откуда ему взяться, Вася? — Я посмотрел на него в упор. — Если уже на то пошло, то род уважают, не за отдельного представителя, а за всех его членов. В вашем же роду нормальных правителей было раз, два и обчёлся. По крайней мере, в моём мире.

— Хорошо. — Задавив обиду, согласился Вася. — Тогда с чего ты решил, что опальные рода были скупердяями? Они были просто очень богатыми. Вкладывали деньги в развитие и зарабатывали. Никто из них не экономил на развитии. Мне рассказывали, что наличных денег у них нашли не так уж много. Всё было вложено в дело. Сначала Екатерина хотела, скажу прямо, ограбить только Сидоровых, но найденных ценностей оказалось мало, тогда под нож пошли другие два рода.

— Я же говорю — скупердяи! Жить в государстве с абсолютной монархией у власти и не заботиться о своём силовом прикрытии, это надо быть идиотом, тогда непонятно, как они разбогатели. Остаётся жадность.

— Крамольные вещи говоришь.

— Реальные вещи я говорю. То, что они тебе не нравятся, не делает их плохими. Мне вот из-за мотовства твоих предков придётся имя менять. Я же не обижаюсь. Ты сам посмотри со стороны на произошедшее. — Меня, выросшего и воспитанного в другом окружении, понесло. — В нищем государстве императрица проматывает последние деньги на увеселения, в то время как с народа последнюю копейку выжимают. И так на протяжении нескольких поколений! Идиоту должно быть понятно, что в это время никакого развития в стране не будет. Как только три рода наладили мало-мальское производство и торговлю, как их сразу обобрали и уничтожили. Какой пример для подражания остальным подданным! — Ехидно произнёс я. — Не свети богатством или отнимут. А богатство — это не только и не столько золото, сколько средства производства. — Я притормозил и глянул на Васю. — Хоть понимаешь, о чём я говорю?

— Не всегда. — Он тряхнул головой. — Вот, например, объясни…

* * *

Утром нас разбудил крик командира.

— Подъём, лежебоки! Десять минут на приведение себя в порядок! Кто не успеет, получит по морде и пойдёт с подбитым глазом в первый заход! Время пошло!

Я, не торопясь, умылся, пока все облегчались по кустам. Туалет просто не вместил за раз всех желающих. Хорошо хоть девушкам догадались уступить. Никто ведь не предупреждал о подобных побудках. После и я сходил до уборной, в это время все начали толкаться у умывальника и вёдер с водой. Василий держался рядом.

В строй мы встали одними из последних, зато успели обстоятельно сделать все дела.

— Седьмой и восьмой, опаздываете, почему я должен вас ждать?

— Потому что сами выделили десять минут, Ваше Благородие. У нас ещё сорок секунд в запасе. — Ответил ему, вроде как по уставу.

— Хм. — Командир внимательно меня осмотрел, в поисках часов. Не увидел и скомандовал. — Все вещи из карманов выложить. В Аберрацию ничего брать нельзя, даже кольца и нательные крестики. И не говорите потом, что я вас не предупреждал, когда их лишитесь.

— Мы завтракать будем, Ваше Благородие? — Спросил кто-то справа от меня.

— Запомните! Перед заходом лучше не есть. Чем более пустые будут ваши кишки, тем легче мне их будет лечить. Если не заботитесь о себе, то уважайте хотя бы мой труд лекаря. Всем понятно? — Командир прошёлся перед строем. — В первый заход держитесь за руки. Так больше вероятность, что никто из вас не потеряется.

— Были случаи? — Спросил я не удержавшись.

— Надо добавлять Ваше Благородие, когда обращаешься ко мне, солдат. — Резко развернулся в мою сторону командир. — И неважно, что ты сам считаешь по этому поводу.

— Исправлюсь, Ваше Благородие. Были случаи, Ваше Благородие, что терялись в тумане, Ваше Благородие?

— Научи дурака богу молиться… — Проворчал командир. — Чего здесь только не было. Я за три года всякого насмотрелся. И в тумане блудили, и к соседним группам прибивались. Потом из-за таких потеряшек вся команда гибнет. Запомните, мне на вас наплевать, но чем дольше вы протянете, тем больше вынесете накопителей, а если какому идиоту повезёт, то и артефакт найдёте. Соответственно мне за это премия будет. Не в моих интересах вас гнобить просто так. Понятно? — Нестройный хор голосов ответил, что понятно. — И запомните, если кто-то из вас остолопов найдёт артефакт, не имеет смысла убивать из-за него вашего товарища и забирать артефакт себе. Он будет действовать только в руках того, кто его нашёл. Артефакт можно передать другому лицу только добровольно! Угрозы или другое косвенное давление на обладателя артефакта ничего хорошего не дадут. Всем ясно? — Повысил голос командир. — Тогда дружно взялись за руки и свалили в Аберрацию. Как окажетесь на той стороне, можете руки отпускать. Немного осмотритесь и сразу назад. Я вас здесь ждать буду. Идите.

Командир отвернулся и пошёл к костру, который давно потух.

* * *

Мы шли, как дети, держась за руки. Дорогу до стены тумана я чистил лично. Но в него не заходил, от греха подальше. Хотя тянуло. Очень тянуло. Чувство, что приближаешься к чему-то родному, нарастало с каждым шагом. Первое время даже ловил себя с улыбкой на лице. Надеюсь, Василий не заметил её, пока мы вместе махали топорами. Я не всё ему рассказывал. Хватит с него моего появления в болоте и того, что рассказываю про параллельный мир, из которого я сюда попал. Он тоже не сильно откровенничал о своей жизни при дворце.

Третий, который шёл первым, не останавливаясь, вошёл в туман. Мужик, идущий передо мной, крепко вцепился в мою руку и тоже нырнул в туман, когда пришла его очередь. Следом за мной шёл Василий, а за него держалась Двенадцатая, девушка с родинкой, непонятно почему решившая быть возле нас. Её подруга предпочла находиться среди парней, первыми вошедшими в туман. Или ей нравилось их внимание.

Никаких препятствий за границей тумана не оказалось. Однако если смотреть издали, то густой лес так и идёт. Туман сразу становился густым. Не было видно ни земли под ногами, ни соседей, если они удалялись дальше, чем на вытянутую руку.

Восемьдесят метров — небольшое расстояние. Продолжай мы идти по лесу, и вспоминать было бы не о чем. Не знаю, как остальные штрафники, а мне пришлось пережить массу ощущений.

Тёплое чувство неожиданно сменилось другой эмоцией. Узнавание, смешанное с сожалением. Затем я снова испытал маленький Большой Взрыв. Длился он мгновения, но я умудрился запутаться в собственных ногах и чуть не упал. Выслушав приглушённые туманом матюки от моих соседей, я восстановил равновесие и дальше двигался уже нормально. Что послужило причиной для вливания в меня новой порции информации, я догадывался, а вот какие знания «взрыв» принёс с собой, я пока не понял.

Вокруг начало темнеть. С каждым шагом темнота усиливалась и моё зрение переключилось на ночное. При этом видеть дальше я не стал. Впереди стали слышны глухие звуки, похожие на выстрелы. Я насторожился. В этом мире я ни у кого не видел огнестрела. Не знаю, с чем это связано, но шанс, что парни не имеют о нём представления, всё же был.

Наша группа, влекомая Третьим, продолжала переться, как стадо коров на убой. Я потянул на себя руку идущего впереди мужика, пытаясь придержать его, но тот недовольно дёрнулся. Вторая попытка закончилась тем, что он вырвал свою руку и исчез в тумане.

Я встал столбом. Сзади в меня врезался Василий с Двенадцатой и ещё двое парней, шедших замыкающими.

— Почему встали? — Спросил Десятый. Звук его голоса получился глухой, словно говорили через стекло закрытого окна.

— Впереди стреляют из огнестрельного оружия. Не стоит сломя голову переть под пули. — Поделился я своими соображениями.

— Огнестрельное оружие не может так часто стрелять. — Возразил Василий. Он стоял ближе, и туман не так сильно его заглушал. — Это что-то другое.

— Думай что хочешь. — Громко ответил я, опускаясь на землю. — Но я лучше проползу оставшееся расстояние, чем словлю пулю.

Василий сомневался всего секунду, а потом последовал моему примеру и улёгся рядом. Что делали остальные, я не видел. Земля, на которую мы улеглись, больше напоминала грязь. До границы тумана оставалось метров восемь или десять, и я, плюнув на одежду, пополз по-пластунски.

Чем ближе приближался к границе, тем отчётливее становились звуки боя. Последние метры я полз с осторожностью. Несколько раз Василий утыкался в мои сапоги. Наконец, моё лицо вынырнуло из тумана. Руки я поспешно убрал назад и начал осторожно оглядываться.

Если заходили мы в лес, то выход из тумана открылся прямо в стене квартиры полуразрушенного дома. Он выглядел так, словно внутри здания взорвали бомбу. Хорошо, что пол у этой квартиры сохранился, так как была она на третьем этаже. Буквально через три метра пол заканчивался. Если там была другая комната, то она вместе с перегородками рухнула вниз. Наружная и противоположная несущая стены остались целыми. Потолок над нами тоже не обвалился.

На уцелевшем участке пола, идущем от окна до стены напротив, сохранился древний диван, стоящий в углу. Пыльный ковёр висел на стене, в стороне от того места, где был выход из тумана. Ближайший дверной проём оказался отделённым от нас пропастью провалившегося перекрытия.

Снаружи шёл бой. Всполохи от взрывов и пожаров хорошо освещали кучку идиотов, столпившихся у окна. Они таращились на невиданный фейерверк и совершенно не понимали опасности. Быстро проведя подсчёт, я выяснил, что последняя двойка парней нас обогнала, а вот Двенадцатую я не видел.

Василий дёрнул меня за ногу. Как ответить, я не знал, поэтому просто легонько его лягнул. По условиям, нам нужно всем выйти из тумана, тогда место за нами закрепится и можно возвращаться. Но мне очень не хотелось в следующий раз оказаться здесь же. Я уже засветился, выглянув из тумана, а Вася с Двенадцатой, нет. Есть шанс, что в другой раз нас выкинет в место поспокойнее.

— Млять! — Выругался я, когда вспомнил, как Аберрация относится к мухлевщикам. Задуманный мной финт был мухляжом чистой воды.

Подтянув ноги, я весь выполз из тумана, и, сидя на корточках, ждал появления остальных. Вася разогнался так, что пришлось его придерживать. Рядом с ним из тумана появилось лицо Двенадцатой.

— Что происходит? — Задал Вася «неожиданный» вопрос.

— Говори тихо. Война вокруг, только непонятно, кто с кем воюет. — Ответил я. — Впереди обрыв. Туда не суйся. — Махнул в сторону провала, вдруг он не увидит его при здешней иллюминации.

Словно подтверждая мои слова, недалеко от нас полыхнула яркая вспышка, осветившая всё вокруг. К сожалению, не только мы увидели подробности происходящего боя, но и те, кто воевал внизу, заметили толпу любопытных в проёме окна. Вдобавок Одиннадцатая, пробившаяся к середине окна, громко вскрикнула от испуга. Вспышка её ослепила, понимаете ли.

Расплата последовала незамедлительно. Под гортанные команды, отдаваемые на немецком языке, сразу несколько автоматных очередей прошлись по окну. Пули влажно зашлёпали по незащищённым телам. Часть пролетела мимо, рикошетя от потолка. Повезло, что в нашу сторону рикошеты не долетали. Пули застревали в стене, расположенной напротив окна.

Толпа любопытных товарищей распалась. Чёрт бы побрал эти широкие окна. Шесть человек упали на пол, причём только двое из них стонали от полученных ранений. Женских визгов и стонов в общей какофонии слышно не было. Остальным хватило ума укрыться за стеной или присесть.

Одной рукой я запихнул Васю обратно в туман и одновременно заорал на остальных.

— Хватайте раненых и бегом к командиру! Уходим, дебилы, бл…!

Вася попытался снова высунуться, за что получил от меня по лбу.

— Бегом к командиру. — Рявкнул на него.

Глава 10

Я, пригнувшись, подскочил к стонущим раненым и схватив за шкирки двоих, затащил их в туман. Вася никуда не ушёл. Двенадцатая с круглыми глазами держалась за него. Василий молча подхватил одного раненого и закинул к себе на плечо. Девушка, несмотря на охвативший её страх, попыталась забрать у меня второго раненного.

— Ты себя до лагеря донеси, сначала. — Грубо оборвал её.

— Я сильная. Волоком дотащу. Здесь недалеко. — Страх мешал ей нормально разговаривать. Губы дрожали. Но я её понял. — Люську посмотри! Может она живая. — Добавила Двенадцатая.

Я мысленно плюнул и передал ей раненого. Это был относительно лёгкий Девятый, и она вполне могла справиться. Вася, придерживая своего одной рукой, вцепился второй в плечо Девятого, намереваясь помочь девушке.

— Не ждите меня. — Крикнул я и снова вынырнул из тумана.

В квартире ничего не поменялось. Четыре тела так и лежали под окном, не подавая признаков жизни. Двое, забившись в угол, пребывали в шоке. Когда я попытался их выдернуть из угла, чтобы увести в туман, они начали упираться и дико кричать. Сначала завопил один, а потом крик подхватил второй.

Чертыхнувшись, я оставил их в покое и принялся осматривать лежащие на полу тела. Одиннадцатая была мертва. Пуля попала ей в голову, разворотив полчерепа. Ещё одному помощь тоже не требовалась. Остальных проверить не успел.

Застонал Третий. Он сидел у стены по другую сторону от окна и держался за живот. Его глаза следили за мной вполне осмысленно. Я кинулся к нему, стараясь не свалиться вниз. Край пола был совсем близко.

— Живой? — Спросил я.

Тот молча кивнул и вымученно улыбнулся. Из уголка рта побежала струйка крови.

— Потерпи.

Я подхватил его на руки, как ребёнка, и нырнул в туман. Третий сразу потерял сознание. Через туман я проскочил моментально. Василий был уже здесь и стоял, щурясь от яркого света. Девятая чуть отстала. Я наткнулся на неё, выбежав из тумана. Обратный переход сопровождался резким изменением освещённости. Всё-таки там была ночь, а здесь утро в самом разгаре. Ещё я успел заметить, что грязь, налипшая на нашу форму, пока мы ползали, исчезла.

— Чего встали? Бежим. Парням помощь нужна. — Прикрикнул я на них. У меня обе руки были заняты, так что им и дальше придётся тащить раненых самим.

Командир ждал нас, стоя в центре лагеря. Рукава у него были засучены. Вид получился грозный и комичный одновременно.

— Клади его на траву. — Не задавая лишних вопросов, распорядился он.

Я осторожно опустил Третьего на землю и, не оглядываясь, поспешил на помощь Васе. Бедный Девятый был жив, несмотря на варварский способ транспортировки. Оттеснив Двенадцатую, подхватил его на руки и поторопил Васю:

— Быстрее. Нам ещё за остальными возвращаться.

— Что с Люськой? — Всхлипнула Двенадцатая.

— Нет её больше. Умерла. — Коротко ответил я.

— Ох! — Девушка сморщилась, приготовившись заплакать.

— Только не реви! — Одёрнул я её. — И так тошно.

Мы с Васей рысцой прибежали в лагерь и положили раненых рядом с Третьим. Склонившийся над телами командир что-то еле слышно нашёптывал. Пальцы на его руках жили своей жизнью, периодически складываясь в разные фигуры.

Второй, которого нёс Вася, быстро перестал стонать и, кажется, уснул. Пуля пробила ему лёгкое. Кровавая пена, шедшая ранее изо рта, истончилась до тонкой струйки.

— Двенадцатая, воду неси. Кровь будешь смывать. — Рявкнул я на скуксившуюся девушку. Пусть лучше работает, чем слёзы льёт.

— Я тоже воды попью. — Тяжело вздохнул Василий, отправляясь следом.

— Давай бегом. Надо остальных вытаскивать. — Кивнул я, наблюдая за действиями командира.

Третий, притащенный мной, был ранен тяжелее всех. Пули попали в живот, лёгкое и зацепили плечо. Последнее ранение смотрелось царапиной на фоне остальных. Для меня оставалось загадкой, каким образом я проглядел его раны раньше. Возможно, ясный и живой взгляд Третьего ввёл меня в заблуждение. Я думал, он не пострадал.

Командир первым делом остановил кровотечение у всех пострадавших, а потом принялся за лечение ран как таковых. Девятый, несмотря на варварскую транспортировку, выглядел целее остальных, но с ним командир возился дольше всего.

— Гадство. — Выпрямился он. — Чем их так ранило?

— Пули. — Ответил я и оглянулся на Василия. Тот тихонько разговаривал с девушкой, пытаясь её успокоить. — Вася! Поторопись! — Окликнул его.

— Если пули, то отравленные. Ему внутренние органы на глазах разъедает. Ненавижу эту гадость. — Брезгливо сморщился командир, кивнув на Девятого. — Особенно в кишках.

Он потянулся к поясу. Из закреплённой на нём сумки достал мешочек. Развязал горловину и вытряхнул на ладонь ярко светящуюся фиговину. По-другому её назвать, язык не поворачивался. Свет от неё пробежался по ладошке, потом по всей руке и перескочил на остальное тело командира. Длилось это сканирование секунду. Затем свечение втянулось назад и вновь стало равномерным. Командир сжал ладонь, но я продолжал видеть свет, идущий от фиговины, если оно и сделалось слабее, то совсем немного.

— Эта штуковина — артефакт? — Не удержался я от вопроса.

— Да. Не мешай. — Рыкнул командир.

Он поднёс руку с артефактом к животу Девятого и начал нашёптывания по-новому. Другой рукой командир продолжал изображать продвинутый разговор глухонемых. Слишком многочисленные получались комбинации, создаваемые пальцами.

Артефакт первоначально распространил свечение на все раны Девятого, а потом полностью переключился на брюшную полость. Лучи стали ярче и концентрированней. Он словно выжигал неведомую заразу.

— Пошли за остальными. — Одёрнул меня Василий, отвлекая от завораживающего зрелища, и первым направился в сторону Аберрации.

— Очень тебя прошу, пригляди за ним. — Не поднимая головы, произнёс командир.

— Угу. — Односложно ответил я, отправляясь следом.

— Вась, это был артефакт? — Задал я вопрос, догнав парня.

— Да. — Подтвердил тот. — С виду невзрачный кусок какой-то массы, а на самом деле ценнейшая вещь. Пройдёшь мимо такого и даже пнуть желания не возникнет.

— Как же его находят? Как человек узнает, что это его артефакт?

— Свой артефакт ты увидишь. Он испускает слабое свечение. Ни с чем не спутаешь. — Ухмыльнулся Василий.

— А как находят накопители? Тоже по свечению?

— Нет. Здесь больше чутьё работает. Помнишь, я говорил, что каждый человек в той или иной степени маг? — Я кивнул, хотя Василий не видел меня. — Магов тянет к скоплению магической энергии. Чуть-чуть, но тянет. В Аберрации это чувство усиливается. Говорят, тяжело пройти мимо стены, если в неё вмурован ёмкий накопитель. Но бывает проще найти другой, чем стену ломать.

— А если вмурован артефакт? — Задал я напрашивающийся вопрос.

— Он твой? Только ты его видишь? Значит: ломай, копай, грызи. Что хочешь делай, но этот артефакт твой единственный. Другого не будет! Запомни. Артефакт — это путь на волю. По крайней мере, для тебя. Мне артефактом не отделаться. — С сожалением закончил Василий.

— И что ты будешь делать, если его найдёшь? — Поинтересовался я.

— Отдам командиру на хранение, потом продам или оставлю, как сувенир. Если выживу.

— Весело у вас здесь. — Хмыкнул я.

— У нас, Вася, у нас! — Напомнил мне Василий.

— Точно! У нас. — Мы как раз подошли к стене тумана. — Идёшь слева и чуть позади. Руку положи мне на плечо и вперёд не забегай. Понял?

— Чего ж тут непонятного. — Согласился Вася.

— Если я продам свой артефакт, то перестану видеть его свечение? — Не удержался я от нового вопроса, ныряя в туман.

Тот скрадывал звук, но идущий рядом Василий меня услышал.

— Естественно. Только хозяин может видеть свечение артефакта.

— А если хозяин умрёт? Артефакт можно выкидывать?

— Ну почему же. Душа усопшего до девяти дней возле тела находится. Она и назначает достойного наследника.

— Ты сейчас серьёзно? — Я даже остановился, чтобы глянуть на лицо Василия. Захотелось проверить, не смеётся ли он.

— Все мы смертны, и зачастую смерть наступает внезапно. Не всякий успевает к ней подготовиться. Как, по-твоему, артефакты меняют владельца? — Вася был удивлён. Ни намёка не улыбку. — Заметь, нет ни одного подтверждённого факта, когда артефакт достаётся убийце. — Добавил он. — Поэтому Ваше Благородие предупредил, что убивать не имеет смысла.

Я не стал ничего отвечать. Во-первых, их вера обсуждению не подлежит. Меня не агитируют и ладно. Во-вторых, а как я сам здесь оказался? Тоже вопрос вопросов. Ну и, в-третьих, мы подошли к границе тумана. Канонада и стрельба не собиралась утихать. Сбавив скорость, я мелкими шагами продолжил двигаться вперёд.

Пригнувшись, высунулся из тумана. Василий повторил мой жест. Комната выглядела печально. Из шести человек, что оставались здесь, когда мы уходили, в наличие оказалось пять тел. Свежая кровавая дорожка вела от угла под окном мне под ноги и обрывались у стены. Кровь не успела свернуться. Странно, что мы не наткнулись на него в тумане.

Первый, ранее сидевший в углу, сейчас лежал возле дивана весь посечённый осколками. Похоже, немцы в окно гранату закинули, когда он начал выход искать. Вася хотел шагнуть к телам, но я его придержал, прислушиваясь к бою, идущему за окном.

— Стой здесь, и если что прячься в туман. — Приказным тоном произнёс я. — Посмотрю, что внизу творится.

Но пошёл я не к окну, а к краю пола. Глянул осторожно вниз. Обломки упавших перекрытий и перегородок завалили весь первый этаж. Через окна с улицы попасть внутрь стало невозможно. Лезть через второй этаж во время перестрелки желающих не нашлось. Странно, что здание с такими крепкими стенами не использовали под огневые позиции. При должном усердии можно любой завал расчистить.

Плюнув на странности, я приступил к осмотру тел. Вдруг ещё кто-то живой есть. Дыхание и сердцебиение у одного из мужиков удалось уловить. Я взял его на руки и пошёл к стене. Остальные были точно мертвы.

Василий проскользнул мимо меня к окну и подхватил тело Одиннадцатой. Я ничего не стал ему говорить. Хочет, пусть несёт. Вместо этого я предложил:

— Давай зигзагом пройдёмся. Может, наткнёмся на того, который сам уполз. У тебя чувство направления хорошо развито? Не заблудишься в тумане?

— Нет. — Коротко ответил Вася, с непонятным выражением глядя на развороченное лицо своей ноши.

Не блюёт и то хорошо.

Примерно на середине пути меня одёрнул Василий:

— Она пропала.

— В смысле? — Не понял я.

— Аберрация забрала. Она же не артефакт. — Пояснил Вася. — Я думал, получится похоронить по-человечески. Надеялся, что Аберрация даст вынести, пока тело не остыло.

— Замечательно! — Вздохнул я. Становилось понятно, почему мы не наткнулись на раненого раньше. — Пошли быстрей к командиру. Пусть ползун сам выбираются, если жив. Не хочу ещё и этого потерять.

На ползуна мы наткнулись, выйдя из тумана. Он оказался жив, несмотря на кровавую дорожку, оставленную им. Вася подхватил раненого на руки, и мы побежали в лагерь.

* * *

— Это всё. Остальные мертвы. — Сообщил я командиру.

Тот молча кивнул и продолжил лечение. К помощи артефакта он прибегнул снова, леча парня, которого я припёр последним. Другой не был отравлен, и командир вылечил его своими силами. Двенадцатая, как опытная медсестра, повинуясь указания командира, промывала затянувшиеся раны от крови.

Пока шло лечение, я отправил Васю за свежей водой к колодцу, а сам начал готовить обед. С утра мы ничего не ели. Времени прошло немного, но побегать пришлось порядочно.

* * *

Командир закончил с лечением раненых и сделал несколько пассов руками над головой Двенадцатой. Та сидела с отсутствующим видом и смотрела в никуда. Как только её перестали дёргать для промывки ран, девушка сразу ушла в себя.

— Иди поспи. — С неожиданным сочувствием сказал командир.

Как сомнамбула, на негнущихся ногах, Двенадцатая побрела в свою палатку. Командир проводил её взглядом и подошёл к нам. Вася заканчивал крошить картошку в суп, а я делал салат. Снабжение продуктами было отличное. И не скажешь, что мы тут смертники.

— Многовато событий для девочки. — Усаживаясь за стол, сказал командир. — Что там произошло?

— Стреляют. — Коротко ответил я. — Ночной бой идёт. Немцы с кем-то сцепились. Аберрация устроила нам выход среди города. Прямо в центре боевых действий. — Щедро добавив в салат сметаны, я спросил. — Командир, если встречаются такие миры, где идёт война огнестрельным оружием, почему мужикам ничего не объяснили? Они же как маленькие дети возле костра. Видят, что красиво, а что опасно — не понимают!

— А если они попадут на поле боя, где сражаются большие шагающие машины? Там стреляют не пулями, а яркими пучками света. Или группа попадает в пещеры. Там темно. Очень темно. И много хищных тварей. Что им рассказывать? — Командир следил за моей реакцией. — Это я только начал перечислять, куда может попасть группа. С такими объяснениями штрафники предпочтут умереть здесь, чем пойдут в страшную Аберрацию.

— Выходит, мужиков действительно отправляют на убой. — Сделал вывод я.

— Нет. Всё не так печально, как кажется. Настолько убийственные места попадаются очень редко. — Он тяжело вздохнул. — Вам просто не повезло.

— И ничего нельзя сделать? — Подал голос Вася.

— Могу вас сразу убить, чтоб не мучились. — Пожал полными плечами командир. — Можете здесь сидеть, пока продукты не кончатся. Новые их вы получите только в обмен на накопители. Можете попытаться сбежать. Вариантов масса.

— Почему у вас нет огнестрела? — Я адресовал свой вопрос к обоим. — Я ничего подобного не заметил.

Василий недовольно покачал головой. Слишком явно прозвучало «у вас» в моих словах, но командир не обратил на это внимания.

— Простейший конструкт легко поджигает все легкогорючие вещества на большой площади. — Отмахнулся он от меня, как от назойливой мухи.

— Когда мужики встанут на ноги? — Решил сменить я тему. Салат был готов, осталось дождаться супа.

— Это правильный выбор. — Командир кивнул сам себе. Видимо, моё спокойствие навело его на какие-то мысли. — Один завтра, а остальные в течение трёх дней. Я не стал на них много сил тратить. Ни к чему это. — Грустно добавил он, разглядывая свои пухлые руки.

— Если парни найдут артефакт или станут магами, они уйдут отсюда. — Напомнил я ему. — Но то, что они пока не готовы к выходу, даже лучше.

— Пойдёте втроём? — Командир пристально посмотрел на меня.

— Вдвоём. Пусть Двенадцатая побудет здесь. — Возразил я. — Начнёт ходить вместе с остальными. К тому времени мы с Васей выясним, куда нас закинуло.

— Лучше идти вечером. — Не стал спорить он. — Если сейчас там ночь, то попадёте туда утром. Хорошее время для разведки.

— Нет. Перекусим, чуть передохнём и пойдём. — У меня был другой взгляд на возможности ночной разведки. — Ваше Благородие, дай на артефакт посмотреть.

Усмехнувшись, командир полез в поясную сумку и достал мешочек с артефактом. Я подставил ладонь. Он вытряхнул на неё светящуюся штуковину. Лучи от артефакта лениво скользнули по моей ладони, но дальше обследовать не стали.

Хотел взять эту фиговину другой рукой, но резко передумал. Когда я поднёс её к артефакту, рука перекрыла свет, идущий от него. Командир не заметил этого, так как следил за артефактом под другим углом.

— Чувствуешь что-нибудь? — Спросил он.

— Вес. — Ответил я и протянул ладонь к нему. — Забирай. Ничего интересного.

— Потому что это не твой артефакт. Твой будет светиться. Но тоже только для тебя. — Сообщил командир уже известную мне информацию.

— Если другие люди не видят свечения, то как им понять, что перед ними артефакт? Как их покупают? — Не удержался я от нового вопроса.

— Для этого давным-давно разработан специальный конструкт. Довольно дорогой. С его помощью можно увидеть любой артефакт. — Хвастаясь, командир достал из нагрудного кармана монокль с необычной оправой. Она была сделана из хитро переплетённых проволочек разного металла. — С помощью этого же конструкта я буду определять, не стал ли кто-то из вас магом, пока находился в Аберрации. Если хотите жить, будете бегать ко мне перед каждым заходом. Или сразу после него.

Глава 11

Он протянул мне монокль, который я тут же приложил к глазу. Для меня мало что изменилось. Артефакт, как светился, так и продолжал светиться. Приглядевшись и несколько раз поводив головой туда-сюда, я заметил, что командир тоже испускает слабое сияние зеленоватого цвета. Днём свечение было еле различимо. Осмотрелся вокруг, ничего и никого светящегося больше не увидел.

Командир тем временем положил артефакт в мешочек и затянул тесёмки на нём. Свечение пропало.

— Что это за мешочек? Через него артефакт не видно. — Заинтересовался я.

— Сделан из шкурок мелкого грызуна. Породу вывели китайцы. Но не в одних грызунах дело. Шкуры проходят сложную и многоступенчатую обработку. Секрет разгадать не удалось никому, и мешочки продаются очень дорого. Но без них никуда не деться. — Вздохнул командир, видимо, вспомнив о деньгах, что заплатил за мешочек. — Некоторые артефакты работают сами по себе, без внешнего управления. Как, например, вот этот нейтрализатор ядов. — Он легонько хлопнул по сумке. — Что не всегда нужно и вызывает лишний расход энергии.

— Как определить функцию, которую выполняет артефакт? — Спросил я, пользуясь редким моментом разговорчивости командира.

— Хозяин артефакта всегда знает, для чего он, и как им пользоваться. Это знание само появляется в голове владельца.

— Понятно. — Кивнул я. — А на накопитель можно посмотреть?

— Держи. — Командир достал из обычного кармана несколько предметов и высыпал передо мной на стол.

Просто камешек. Оплавленный кусок пластмассы. Он даже запах имел соответствующий. Осколок стекла с обточенными краями. Металлическая пуговица.

Я поднёс палец к оплавленной пластмассе и покатал её по столу. Никаких ощущений она у меня не вызвала. Другие накопители тоже воспринимались как обычные предметы.

— Накопителем может быть что угодно? — Капитан кивнул. — Среди накопителей и артефактов какое-нибудь деление существует? Вроде качественного или по мощности. — Решил уточнить я.

— Пытались одно время рассортировать артефакты по классам, но дальше группировки по общим направлениям не продвинулись. Вроде защитных, лечебных, огненных и так далее. Артефактов настолько мало, что каждый ценен сам по себе, и вместить их в жёсткую классификацию не получается. С накопителями проще. Принято их делить на две большие категории. Обычные накопители. — Капитан кивнул на стол передо мной. — И кровавые камни. Обычные разделяются по объёму магической энергии в них, но классификация условная и больше субъективная.

— Опять никакой конкретики? Единица измерения есть у магии? — Мне не верилось, что за столько лет не нашли способ её измерять.

— Есть два состояния при работе с магией: энергии хватает или не хватает. — Отрезал командир. — Умение определять необходимый объём, является одной из граней таланта мага. Чутьё на объём магии, необходимый для магического действия, может быть врождённым, что случается довольно редко, или приобретается длительными тренировками. — Он явно процитировал какой-то учебник. — Если можно обойтись без дополнительного усложнения, то его лучше избегать.

— Понял. — Не стал я дальше развивать эту тему. — А кровавые камни почему так странно называются?

— Потому что за них заплачено большой кровью. — Капитан оглянулся на помешивающего суп Василия. — Там не сварилось ещё?

— Минут пять потерпите, Ваше Благородие. — Отозвался тот.

— Случается, что подбираются группы из сильных и удачливых штрафников, а мир им достаётся очень тяжёлый. Чем труднее и опаснее мир, тем больше награда. — Я кивнул, подтверждая, что понял его. — Но её ещё надо найти и вынести. Так вот, всем, кто участвовал в добыче кровавого камня, сразу даётся наследуемое дворянство, земля с крепостными и много денег.

— Всем, кто выживет. Я правильно понимаю?

— Именно.

— И что в этих кровавых камнях такого особенного? — Высказал я вежливый интерес. Нам сейчас точно не до них. Нам бы просто выжить.

— Они не столько накопители, сколько артефакты. Артефакты, вырабатывающие магическую энергию! — Со значением произнёс командир. — Но! Такой артефакт видят все! Он для всех светится. Его можно украсть. Отобрать у хозяина, и он всё равно будет действовать.

— Понятно, почему дворянство даётся всем. — Сделал вывод я. — Чтобы раньше времени друг друга не поубивали.

— Верно. — Подтвердил капитан и начал убирать накопители обратно в карман. — Только не до всех доходит. Убивают. Всегда находятся умники, которые думают, что награда одна и её делят на всех. — Командир мерзко захихикал, чем испортил начавшее складываться положительное впечатление о нём. — Мало им трудностей Аберрации!

— Готово. Можете приступать к завтраку. — Позвал Василий.

Я поднялся и, захватив миску, пошёл к костру. Магическую плиту, которую использовали для готовки в вагоне, командир нам в лагерь не выдал. Для своей работы она требует накопители, а мы пока ни одного не принесли.

* * *

Мы прошли половину пути до тумана, когда Василий не выдержал и спросил.

— Зачем мы туда попёрлись сейчас? Не лучше ли было поступить, как посоветовал командир?

— Для тебя лучше, но я хочу осмотреться, пока никто не мешает. Мы не знаем, что там происходит. Кто с кем воюет. Надо это выяснить. Может, удастся найти союзников среди местных. Ты по-немецки разговариваешь?

— Немецкий, французский, итальянский, английский. — Перечислил Вася языки. — Не на всех идеально, но общаться смогу.

— Уже хорошо. Можно языка взять хотя бы у немцев. Если мы на подконтрольной им территории.

— В темноте? — Удивился Вася. — Там же не видно ничего!

— Я хорошо вижу при слабом освещении, а ты можешь подождать в тумане или в комнате, куда мы выходим. — предложил я.

— Так не пойдёт. — Отказался Вася. — Я сюда за пробуждением дара пришёл, если я буду всё время в тумане сидеть, то ничего у меня не пробудится. Аберрация благоволит тем, кто рискует!

— Успеешь ещё нарисковаться. Я один по округе пробегусь. Так безопасней. Для меня. Выясню сначала, что здесь к чему. Второй раз уже вместе пойдём.

— Ну хорошо. — Не стал настаивать Вася. — А я сверху попробую разглядеть, что возможно.

— Только аккуратнее и постарайся сильно не высовываться. — Дал я последний совет перед входом в туман.

* * *

Ночной бой продолжался, но уже не так активно, как при нашем первом появлении. Стреляли везде. Такое чувство, что нас действительно забросило в самый центр боестолкновения.

Труппы в комнате остались на своих местах. Чужих следов тоже не заметил. Я, стараясь сильно не шуметь, подкрался к краю и ещё раз посмотрел, что творится внизу.

Квартира под нами пола не имела совсем. Ниже находилось нагромождение кирпича и бетона. Там просто пройти, будет проблематично, а если спрыгнуть, то этот номер окажется смертельным.

Я поднялся на ноги и глянул на старый диван в дальнем углу. На нём оказалось накинуто покрывало, местами посечённое осколками. Подошёл ближе. Для пробы приподнял сидушку дивана. Довольно легко она поддалась и с щелчком зафиксировалась в верхнем положении. В открывшейся нише нашлись другие постельные принадлежности.

Среди окружающих выстрелов треск разрываемой ткани почти не выделялся. После того как разорвал тряпки на полосы и связал их в одну верёвку, я на всякий случай снова перевесился через край. Вроде никого мои шевеления не привлекли.

— Вася, как только я спущусь, сразу затягивай верёвку наверх. Нечего обозначать, что здесь кто-то есть. Понял?

— Понял. — Кивнул тот. — Про накопители не забывай. Лишними не будут, но зря тоже не рискуй. — Теперь уже он дал мне напутствие.

Верёвку закрепили за крюк, державший раньше батарею отопления. Саму батарею сорвало вместе с трубами, когда рушилась стена, а крюк держался мертво.

Спускался я медленно, стараясь не делать резких движений. В окна меня не видно. Верёвка удачно шла вдоль стены, как раз между ними. Но чем чёрт не шутит. Лучше подстраховаться.

Выбраться из здания можно через окна второго этажа, достаточно раскачаться на верёвке, но мне пока не нужно на улицу. Тем более, когда там немцы сидят.

Я хотел обследовать само здание, в котором открылся для нас проход. Накопители могут оказаться чем угодно. Такого добра, «чего угодно», имеется в виду, здесь завались. В прямом смысле этого слова. Только мне ни одного накопителя ещё не попалось. Подозреваю, что и не попадётся.

Внутренняя несущая стена имела многочисленные проходы на другую сторону здания. Нижние завалило обломками. Те, что располагались этажом выше, находились слишком высоко. Всё-таки потолки у этого дома явно больше трёх метров.

Пришлось искать тот проход, который можно легко очистить от строительного хлама без большого шума. Пару раз засекал любопытное лицо Васи, мелькавшее наверху. Хорошо, что ему хватило ума не спрашивать, как дела и прочую чушь.

Расчистив проход, я проскользнул за стену и попал на лестничную площадку, засыпанную обломками. Здесь тоже не обошлось без разрушений. Сверху обрушилось несколько лестничных пролётов, чудом не загородивших всю площадку, но дверь в подъезд завалило намертво.

Входную дверь квартиры справа от меня выдавило обломками, но не засыпало полностью. Я без проблем пролез в оставшийся промежуток. Внутри квартиры следов на щедро припорошённом пылью полу не было. Это хорошо.

Довольно простая обстановка. В прихожей на деревянной вешалке висела лёгкая верхняя одежда. Значит, бои идут недавно. Судя по температуре в этом мире лето. Зашёл на кухню. Первым делом посмотрел на улицу. В выбитое окно виднелась глухая стена соседнего, то ли дома, то ли промышленного цеха. Странная планировка квартала, как по мне. Но порадовало отсутствие какой-либо активности снаружи. Ни выстрелов, ни разговоров. Вообще никакого движения не слышно.

Осторожно высунул голову на улицу. Осмотрелся. Дом, где я находился, оказался высоким и длинным. Не небоскрёб, но с десяток этажей в нём точно набиралось. В левую сторону он шёл на добрых двести метров. Справа через узкую улицу, находился завал из битого кирпича и бетонных плит. Часть здания оказалась разрушена, и его обломки засыпали узкий проход. Похоже, бомба попала. Людей не видно. Теперь понятно, почему с этой стороны выстрелов неслышно. Здесь натуральная мышеловка.

Стена напротив поднималась намного выше, чем дом, и заканчивалась зубцами, идущими поверху.

Я вернулся к осмотру кухни. Холодильника не видно. Лампочки обычные. С нитью накаливания. Несколько газет развёрнуто на кухонном столе вместо скатерти. Попытался прочитать. Сначала подумал, что язык не русский, но быстро сообразил, текст идёт в зеркальном отображении. Написан справа налево, и буквы развёрнуты. Легко прочёл название на одной из газет.

«Правда». Ну куда же без неё на Руси. Дата: Май 1966 года. Выходит, я в СССР начала брежневского периода. Тогда какие, к чёрту, немцы?

Ломая мозг, продолжил вчитываться дальше. Из заголовков ничего толком не понять. Сеют хлеборобы, строят строители, копают какой-то канал в пустыне. Ни слова про войну.

Пробежался по кухонным шкафам. Крупы, макароны. Даже картошку нашёл. Дряблую и проросшую. В нижнем шкафу нашлись консервы. Если накопителей мы в этом мире не найдём, и командир откажется кормить, то здесь будем питаться.

Нашёл три кухонных ножа. Самоделки. Лезвие толстое. Не согнётся и не сломается, коли вражину пырнуть придётся. Распихал их за голенища сапог. Если много не прыгать, то не потеряю.

Убедившись, что вокруг никого нет, перестал таиться и довольно быстро закончил осмотр. Обыск всей квартиры не принёс никаких результатов. Здесь нет накопителей или я их просто не чувствую. Хотя я должен видеть артефакты. Но светящиеся предметы мне тоже не попадались.

Стоя в большой комнате, я посмотрел в окно на стену напротив. Странная она какая-то. Небольшое расстояние позволило отметить идеальное качество кладки. Похоже на повторяющийся рисунок пластиковой отделки, имитирующий кирпичную стену.

Внезапно я заметил знакомое свечение. Качнувшись, определил, что артефакт находится на улице. Прямо под окном. Даже не удивился, что не заметил его раньше. Радостный, я кинулся к окну, хрустя осколками стекла, и едва высунул голову на улицу, как получил ботинком в лицо. Даже рифлёную подошву разглядеть успел.

Моих рефлексов хватило, чтобы нагнуть голову, подставляя лоб под удар. Ходить с разбитым носом мне не хотелось. Меня качнуло назад.

Пока восстанавливал равновесие, через окно в комнату влетел парень, одетый во всё чёрное, с балаклавой на голове. Он с ходу попытался ударить меня ножом.

Дальше сработали рефлексы тела. Я пальцами обхватил лезвие, но вместо того, чтобы вывернуть его из руки противника, влил в нож немного энергии. Тот перестал быть материальным и прошёл сквозь кисть нападающего.

Нож я откинул в сторону. Противник сдаваться не собирался, а обрушил на меня град ударов. Попытался обрушить. Я к тому моменту переключился на боевой лад и легко уходил от атак, или блокировал их. Через пару секунд, блоки сменил на встречные удары с выплеском энергии. После серии моих попаданий противник повалился на пол, поскуливая неожиданно высоким голосом.

Я наклонился и сорвал с него балаклаву. Это оказалась женщина.

— Фрау гуд? — Только и смог вспомнить я слова из немецкого, что подходили к данной ситуации.

— Х…яу, тебе гуд. — Со злостью донеслось с пола.

— Так ты не немка⁈ — Обрадовался я. — Я тебе не враг. Я русский. Не нападай на меня, и всё будет хорошо.

На слове «русский» женщина заметно вздрогнула и расслабилась, лёжа на полу.

— Не убивайте меня, господин. Я приняла вас за врага. Ошиблась в темноте.

— Всё страньше и страньше. — Пробормотал я. Столь странный переход в её поведении не укладывался у меня в голове. — Ты одна?

— Да, господин. — В голосе женщины чувствовалась обречённость.

— Тогда давай поговорим. — Предложил я. — Поднимайся.

Я протянул ей руку, но женщина, не обратив на неё внимания, со слабым стоном начала вставать сама.

Навязываться не стал. Может, у них здесь эмансипация в самом разгаре. Артефакт светился у неё в районе бедра, но разговор про него я решил отложить на потом.

В центре комнаты стоял круглый стол и три стула вокруг него. На один из них я уселся и выжидательно посмотрел на женщину. Та растерянно крутила головой, широко распахнув огромные глаза.

— Я включу фонарик, господин? — Осторожно спросила она.

— Включай, конечно, только смотри, чтобы с улицы не увидели. — Согласился я, сообразив, что женщина ничего не видит в тёмной комнате. — И присаживайся.

Тусклый свет от допотопного фонарика с лампочкой накаливания осветил меня узким лучом, потом скользнул по столу и окружающей обстановке.

Погасив фонарик, женщина уверенно подошла к стулу и села напротив.

— Меня зовут Вася, а тебя?

— Тинил. — Представилась она.

— Необычное имя для русской. — Заметил я. — Но красивое.

— Я не русская, господин, я из дальневосточных чукчей. — Поправила меня женщина.

— Ладно, оставим эти подробности на потом. — На чукчу она не сильно походила, но разбираться в здешнем обществе мне было неинтересно. Я здесь проездом, можно сказать. И чем быстрее свалю отсюда, тем лучше. — Сейчас меня интересует, что за война здесь идёт и где мы вообще находимся?

— Кто вы такой? — Насторожилась Тинил после моего вопроса.

— Инопланетянин. — Усмехнулся я. — Самое простое объяснение. И очень близкое к истине.

— Зачем вы обманываете меня? Вы русский, значит, из кремля. — Женщина показала пальцем на стену за окном.

— Я русский, но я понятия не имею, что за этой стеной. Сейчас меня интересуют местные боевые действия, с кем вы воюете? Можешь рассказать? Это же не секретная информация?

Глава 12

— С Европой воюем. — Тинил грустно усмехнулась. — Никак они успокоиться не могут. Прошлый раз им всыпали, но, видимо, мало.

— То есть, не только немцы напали? — Уточнил я.

— Нет, все европейские и часть африканских государств. Нефть им дешёвая понадобилась. А лучше — даром! Сволочи.

— Подожди, но ведь в Африке нефть своя есть. — Удивился я. — Аравийский полуостров — вообще бездонная бочка легкодоступной нефти. Что-то не сходится. — Женщина растерянно захлопала глазами в темноте. — Может, другая причина есть?

— Я знаю только об этой. Лично приходилось английских офицеров допрашивать. А ты уверен, что нефть в Африке есть?

— Уверен. Но это справедливо, если у вас такая же планета, как в моём мире, и отличаемся мы только разными путями развития истории. — В общем-то, меня эта информация не интересовала, и я решил вернуться к прежней теме. — Что за бои идут вокруг этого дома?

— Бой идёт только с внешней стороны. Сам дом, ни мы, ни европейцы, стараемся не использовать для боевых действий. Стоит случайно попасть по кремлю и огребут все. Вы, русские, не разбираетесь, кто прав, а кто виноват.

— Ага. Значит, за стеной живут страшные русские? — С иронией спросил я. Хочешь не хочешь, но разговор всё равно возвращался к ним.

— Не надо надомной шутить, господин. — Склонила голову женщина.

— Постараюсь. Но в любом случае Тинил, помни, что я не хочу тебя обидеть. Просто я действительно не знаю всех особенностей вашей жизни и ваших взаимоотношений. Как давно идёт бой, и кто одерживает победу?

— Топчемся на одном месте с переменным успехом. Идут позиционные бои. Тяжёлое оружие применяется ограниченно. Авиация под запретом.

— Что-то не верится. — С сомнением сказал я. — Некоторые разрушения ничем, кроме авиабомб, сделать нельзя. — Намекнул я на завал между домом и кремлём. — Неужели тяжёлые ракеты запускали по городу?

— Европейцы, поначалу, пробовали бомбить город. Немного зацепили кремль. Разозлённые русские смахнули всю авиацию с неба, как мух сачком. И нашу, и их. — Мрачно пояснила Тинил. — Сейчас в радиусе сотни километров от кремля действует бесполётная зона.

— Крутые ребята. — Оценил я. — Сколько идёт бой вокруг этого дома? Вся война меня не интересует. Я не думаю, что задержусь здесь надолго.

— В этом вы все! — Внезапно обозлилась женщина и с вызовом посмотрела мне в глаза. — Вам плевать на окружающих! Вас беспокоят только ваши проблемы!

— В каком-то смысле ты права. — Я не стал спорить. — Мне плевать на ваши проблемы. У меня своих выше крыши. Только запомни, Тинил. — С удовольствием назвал её по имени. Приятно звучит. — Я русский, но не такой, какие живут за стеной. Я инопланетянин!

— И чего ты здесь забыл, инопланетянин? — Язвительно спросила она.

— Пока сам не знаю. Точнее не уверен, смогу ли я найти нужные мне вещи. — Честно ответил я. — Что у тебя в набедренных карманах?

— Ничего. — Удивилась Тинил новому вопросу. — Я никогда в них ничего не ношу. Мешает пролезать сквозь узкие щели.

— Ну-ка встань. — Я сам поднялся со стула и, подойдя к женщине, присел на корточки. — Не сочти за домогательство, но мне нужно кое-что проверить.

Артефакт хорошо просматривался. Какой-то круглый предмет. Он действительно не лежал в кармане, как я сначала подумал, а находился в теле женщины.

— У тебя было ранение в ногу, почему не достали пулю? — Спросил я, подняв голову.

— Рядом крупная артерия и нерв идёт. Хирург, зашивавший рану, сильно уставший был, боялся повредить их при извлечении пули. Так и оставил. Как ты о ней узнал? — Тинил от волнения перешла на «ты». Она не видела меня, но слышала, как я приблизился.

— Догадался. — Не стал ей ничего объяснять. — Стой ровно.

Посмотрел на свою руку и постарался перевести её в то странное состояние, когда она может проходить через другие предметы. С живым телом я раньше так делать опасался. Кисть и часть запястья стали полупрозрачными. Засунул указательный палец по первую фалангу Тинил в ногу.

Появилось ощущение лёгкого сопротивления. Словно палец погрузился в тёплую воду. Сухую. В общем-то, ничего необычного или болезненного не почувствовал. Женщина вздрогнула.

— Что ты делаешь?

— Потерпи. Будет немного неприятно, но больно не будет. — Пообещал я, хотя точно этого не знал.

— В темноте твои слова звучат романтично, но мне страшно. — Тинил опять вздрогнула, когда большой палец, вслед за указательным, вошёл в её тело. — Что происходит?

— Тихо! Не больно ведь? Потерпи десять секунд. — Рыкнул на неё. Вопросы под руку отвлекали от ощущений, которые я старался уловить.

Пулю нащупывал почти наугад. Своих пальцев, погруженных в тело, я не видел. Хорошо, что пуля сделана из металла. Разница в плотности вещества ощущалась тем сильнее, чем больше она была. Нежно обхватив пулю, я постарался её тоже перевести в призрачное состояние. Вроде получилось.

Артефакт нисколько не изменил своего свечения в изменённом состоянии. Убедившись, что он двигается вместе с рукой, а Тинил при этом не корчится от болевого шока, я уже спокойнее извлёк пулю.

— Всё закончилось. — Я выпрямился и вернул свою руку вместе с пулей в нормальное состояние.

— Что ты делал с моей ногой? — Спросила женщина, начав спешно эту самую ногу ощупывать.

— Пулю доставал. Мне она очень нужна, а тебе вряд ли. Думаю, это честный обмен.

Руки женщины ещё быстрей зашарили по ноге. Наконец, она не выдержала и достала фонарик. Убедившись своими глазами, что форма цела, она перевела луч света на мою руку.

Я в это время пытался понять, какую функцию может выполнять этот артефакт. Ничего необычного, кроме свечения, в нём не было. Знаний в голове тоже не прибавилось.

— Это она? — Спросила Тинил.

— Угу. Похожа на пистолетную 9-мм. — Автоматически выдал я, хотя раньше в оружии особо не разбирался.

— Зачем она тебе?

— Нужна. Я же инопланетянин. У нас всё по-другому. — Ответил я с улыбкой.

Женщина от волнения похорошела. Я даже загляделся на неё.

— Чего? — Поймала она мой взгляд и направила фонарик прямо мне лицо.

— Ничего. Просто любуюсь. — Не стал я уходить от ответа. Фонарик при этом меня нисколько не слепил. — Жаль, мне нельзя оставаться здесь надолго. Тебя, кстати, не потеряют?

— Я в разведку ушла. До утра ждать будут. — Тинил отступила на полшага.

— Одна? — Удивился я.

— Ну да. Я мастер боя. Со мной трудно справиться. — Вспомнив, как я легко её уложил, под конец фразы, женщина смутилась.

— Верю. Пяткой в лоб ты мне здорово засадила. — Подбодрил я Тинил. — Попался бы нормальный фашист, убила бы.

— При чём здесь фашист? — Посерьёзнела она.

— У меня, на другой планете, или в другом мире, в сороковых годах была война. Немцы зверствовали жутко. Мы их фашистами называли. — Как можно короче ответил я. Не хотелось рассказывать историю своей страны. Никому она здесь не нужна. Как, впрочем, и мне их история неинтересна. — Ещё мы их фрицами называли. Вроде как самое распространённое имя было у немцев.

— У нас такого не было. Зверствовать русские не дают. Наказывают жёстко за любое нарушение правил войны.

— А разве отравленные боеприпасы разрешены? Это же зверство чистой воды! У нас кучу парней убило этой гадостью, а остальных еле спасли. — Возмутился я.

— Ты здесь не один? — Напряглась Тинил и отступила ещё на шаг.

— Нет. — Вздохнул я, поняв, что проболтался. — Нас была группа из двенадцати человек. Четверых сразу убило. Остальных мы с Васей утащили к лекарю. Вася — это мой напарник и тёзка. Сейчас раненые лечатся, а мы на разведку пошли.

— Ничего не поняла. — Замотала головой женщина. — Не сходятся твои слова. Сильно не сходятся. Больше на бред похоже.

— Дело твоё. — Не стал я настаивать и вернулся к ранее обсуждаемой теме. — Расскажи про бой в городе. Куда движется фронт?

— Стоит на месте уже вторую неделю. До этого мы отступали. — С недовольством в голосе ответила Тинил. — Их просто больше. Без применения тяжёлого оружия они давят нас числом.

— Есть надежда, что сможете их выдавить из города или хотя бы отодвинуть подальше от этого места?

— Зачем тебе эта информация?

— Чтобы планировать свои дальнейшие действия. Пока мы не получим у вас то, что нам нужно, мы не сможем насовсем покинуть этот мир. — Глядя на неё, ответил я, хотя Тинил уже выключила фонарик и вряд ли видела моё лицо в темноте.

— Тебе нужны пули из тел раненых?

— С чего ты взяла? Нет. Эти предметы могут быть, где угодно и какими угодно. И ценность имеют они только для нас.

— Опять твои загадки.

— А куда деваться, если мы из разных миров и имеем разные знания? — Задал я риторический вопрос. — Ты видела мои способности. Если я буду знать окружающую обстановку, то, возможно, смогу помочь, хотя бы отбросить их назад. — Я кивнул в сторону европейцев. По крайней мере, я думал, что они там, пока меня не поправила Тинил.

— В той стороне мы. Европейцы в противоположной. — Всё-таки уловила она моё движение.

— На улице светает? — Задал я Тинил, как всегда, неожиданный вопрос.

— А ты не видишь? — Удивилась она.

— Я не различаю. Для меня нет полной темноты. — Улыбнулся я, видя её ошарашенное выражение лица. — Но это относится только ко мне. Остальные мои товарищи по несчастью такой способностью не обладают.

— Почему?

— Среди них я тоже инопланетянин. — Пожал я плечами.

— Почему «товарищи по несчастью»? — Уточнила женщина.

— Долго объяснять. — Я подошёл к ножу, валявшемуся в углу, поднял его и вручил Тинил. — Мне надо вернуться. Долго хожу. Вася, наверное, беспокоится. Как бы глупостей не наделал. Ты сюда опять сможешь прийти?

— Зачем? — Она спрятала нож под одеждой на запястье.

— На свидание! — Хмыкнул я. — Или ещё поговорить. Вдруг смогу помочь в вашей войне.

— Я тогда приду не одна. — После короткого раздумья ответила Тинил.

— Без проблем. Главное, чтобы это не нарушило нашей и так хреновой маскировки. — Добавил я. — Можешь захватить хорошую верёвку метров двадцать длиной и три мешка для трупов?

— А это зачем? — Устав от неожиданных вопросов, со вздохом спросила она.

— У меня трое мертвецов лежит в развалинах. Их бы похоронить по-человечески.

— Вы хороните своих мертвецов в мешках? Надеюсь, не расчленяете перед этим? — Тинил с подозрением посмотрела на меня.

— Тьфу на тебя. У нас… То есть, у меня, в моём мире. Для перемещения покойников используют специальные мешки. Большие такие. — Терпеливо объяснил я. — А хоронят в земле на кладбищах. Как у них хоронят, не знаю, но оставлять трупы гнить в развалинах, тоже не дело.

— Похороним мы твоих людей, и без мешков обойдёмся. — Объяснение её удовлетворило. — Когда встретимся? И где?

— Здесь. Часов через восемь. Тебе хватит времени?

— Должно хватить. Подождёшь, если что. — Тинил скользнула к окошку и осмотрела улицу.

— Только давай без глупостей, вроде захвата в плен. — Предупредил её на всякий случай. — Не хочу никого из своих убивать. То есть из ваших.

— Всё будет честно, пока ты сам не нарушишь нейтралитет. — Сказала Тинил напоследок и выскользнула в окно.

* * *

Тинил вернулась из разведки, когда окончательно рассвело. Обратный путь прошёл спокойно. К сожалению, задание она выполнить не смогла. Посчитала, что информация о «госте» важнее, чем осмотр завала через Околокремлёвский проулок. Всё равно Эттув не ставил ей чёткой задачи, а отправил в разведку больше для разминки и вхождения в тонус после госпиталя.

— Нутеиги, ты из разведки? К командиру на доклад? — Окликнул Тинил знакомый боец.

— Да. — Кивнула женщина. — Сначала в медпункт заскочу, а потом на доклад.

— Тебя ранило? — Забеспокоился парень. Тинил уважали и очень ценили как бойца.

— Слава духам, нет. Я по другому вопросу.

Дойдя до мобильного госпиталя, она нашла знакомого хирурга, который, к счастью, оказался не занят.

— Кагье, мне срочно нужен рентген ноги. — обратилась Тинил к нему.

— Пуля зашевелилась? Болит? — Поинтересовался пожилой хирург. — Предлагал же тебе её удалить. Я ведь не тот фельдшер-костолом, который тебя в госпитале лечил.

— Давай сделаем снимок, а там видно будет. — Не стала она объяснять причину.

— Ну пойдём. — Согласился медик. Завёл её в закуток с рентгеновским аппаратом и указал на стул возле него. — Скидывай штаны и ложись на стол.

* * *

— Может, объяснишь? — Кагье вышел из проявочной. В руках у него была рамка с ещё мокрым снимком.

— Пули нет? — Больше утверждая, чем спрашивая, произнесла Тинил.

— И мне интересно, как ты от неё избавилась. Покажи рану. Тебе её хотя бы обработали по всем правилам? — Хирург опустил взгляд на ногу женщины.

— Нет никакой раны. — Тинил продемонстрировала обнажённое бедро со всех сторон. Кроме недавнего шрама от операции, других следов хирургического вмешательства не наблюдалось. — Подробности пока не могу рассказать. Нужно разрешение командования. Про исчезновение пули тоже не треплись. По крайней мере, до решения Эттува.

— Хорошо. — Пообещал хирург. — Снимок, как подсохнет, я к твоему делу подошью.

— Спасибо, Кагье. Пойду на доклад. — Тинил быстро оделась и направилась к выходу.

* * *

Эттув, командир их небольшого разведотряда, внимательно слушал подробный доклад от стоявшей перед ним разведчицы.

Его кабинет находился на первом этаже некогда жилого дома. Мирных жителей эвакуировали с началом боевых действий в городе. Артиллерию противоборствующие стороны применять опасались. Поэтому надобность прятаться по подвалам отсутствовала.

У Тинил было время привести мысли в порядок, а память у неё всегда была отличная. Так что разговор с «пришельцем» она помнила и пересказала его почти дословно.

— Садись. — Поняв, что больше ничего не услышит, распорядился Эттув и начал задавать вопросы. — Как он говорил? Акцент, незнакомые слова, странные обороты речи?

— Всего понемногу. Акцент едва чувствуется. Больше на говор сибиряков похож. Странных оборотов тоже хватает. Они понятны по смыслу и не требуют объяснения. Просто у нас так не говорят.

— Такое бывает, если человек говорит не на родном языке. — Внимательно глядя на Тинил, произнёс командир.

— Зачем это европейцам?

— Например, чтобы захватить мастера в плен. — Предположил Эттув.

— Смеёшься? Он меня разделал в пух и прах даже не вспотев. Единственный удар, который он пропустил, был ударом в лицо. И то он его парировал, приняв на лоб. Как у него получилось вырвать из моей руки нож, я до сих пор понять не могу. Он не обычный человек. Даже если он не пришелец, нам пригодятся его способности. Он вытащил у меня пулю из ноги! — Напомнила разведчица. — Я скорее поверю, что он — русский. Только он себя слишком просто держал. Никакой напыщенности и пренебрежения. И знаешь что? — Решилась открыться Тинил. — Я его заинтересовала как женщина.

— Он мог мастерски притворяться. — Возразил командир. — Сама говоришь, что у него много способностей.

— По-твоему, я не смогу отличить мужика, действительно заинтересовавшегося мной, от играющего роль? — Спросила Тинил. — Поверь, у меня в этом большой опыт.

— Если ты сама им не заинтересовалась, то сможешь. — Согласился Эттув. — Иначе…

— Я его и не видела толком. — Вильнула взглядом разведчица.

— Выходит, он тебя заинтересовал. — Констатировал Эттув. — Но я согласен. На русских это не похоже совершенно. — Он замолчал, глядя перед собой. — Предлагаешь принять его условия?

— Он не ставил никаких условий. Просил помочь, а в ответ предлагал свою помощь.

— Иди отдыхай. Вызову. — Отпустил её командир.

Эттув, как всегда, отложил принятие решения на потом. Сейчас он будет думать, складывая и перетасовывая разрозненные фрагменты принесённой информации. И, как всегда, откопает то, чего Тинил не заметила, находясь в гуще событий.

Быстрая реакция и немедленные решения были не в его характере. Поэтому его поставили руководить не боевой частью, а разведкой, где он одновременно выполнял функцию аналитика.

Тинил покинула комнату и отправилась к себе. Она была уверена, что на встречу с пришельцем они пойдут, поэтому стоило хорошенько выспаться.

Глава 13

Вася увидел меня раньше. Не пришлось кидать камешек, чтобы его привлечь. Я быстро поднялся по сброшенной им верёвке.

— Что вокруг происходит? — Тихонько спросил я.

Стрелять на улице стали значительно реже. Отойдя в дальний угол, я вытащил из-за голенищ ножи и демонстративно подсунул их под диван. Мало ли что случится, пусть Вася знает хоть о таком оружии.

— Рядом с нами сидят немцы. — Также тихо ответил Василий. — Жаль, ничего интересного из их разговоров услышать не удалось. Ругают командование и почему-то чукчей. Один попробовал русских ругать, но ему за это, по-моему, морду набили. Звуки были соответствующие. — Ухмыльнулся он. — Уважают нас тут.

— Не совсем нас. — Поправил его. — Здесь другие русские. Сам ещё не знаю всех подробностей.

— Почему немцы не используют это здание в качестве укрытия, а сосредоточились за подбитой техникой? Что с этим домом не так? — Поинтересовался Василий с толикой подозрения.

— Потом расскажу. — Я решил поделиться информацией позже. — С местными на контакт мне удалось выйти. Мы договорились встретиться через шесть часов, а пока нам можно вернуться в лагерь.

Спрятав верёвку в диван, мы нырнули в стену, которая для нас была обычным густым туманом. В нашем мире я остановился и посмотрел на напарника.

— Вась, у меня проблема. Похоже, я не чувствую накопители. — Признался я.

— Как такое может быть? — Вид у Василия был шокированным.

— Я ведь инопланетянин. — Напомнил о своей особенности. — То есть, могу оказаться не магом. Совсем не магом. Ни скрытым, ни спящим. Никаким.

— Но твои фокусы с браслетами? Как ты их объяснишь? Это же магия в чистом виде!

— А при чём здесь магия, если браслеты антимагические? — Привёл я аргумент. — Возможно, это другая способность, не связанная с магией. Я, например, про магию раньше только в сказках читал, а ты знаешь, что такое атомный реактор и как он работает?

— Первый раз слышу. — На автомате ответил Василий. — Что делать, думаешь?

— Как что? Пять лет оттарабаню и стану вольной птицей! — Усмехнулся я. — Ведь были раньше такие случаи.

— Скорее из области курьёзов. Свобода для сумасшедшего и еле шевелящегося от голода труппа, не сильно на свободу похожа. К тому же никакого тебе дворянства и тем более денег, по окончании срока не полагается. Просто свобода! Свобода сдохнуть на воле!

Василий слишком близко принял к сердцу мою ущербность, но я не спешил его радовать другими способностями своего организма. Всё-таки он из правящей верхушки, а там друзей нет. Чтобы он сейчас себе не надумал.

— Хорош панику разводить. — Хлопнул я его по плечу и улыбнулся. — Мы ещё и дня здесь не пробыли, а ты уже катастрофу нарисовал в воображении. Может, накопителей нет поблизости. Заберёмся чуть дальше, и я их обнаружу.

— А это что, по-твоему? — Вася достал из кармана целую горсть камешков, осколков керамики и прочего мусора.

— Выглядит как мусор. — Огласил я очевидный факт.

— Мусор, который я только что пронёс через туман! — Напомнил Вася. — Накопителей в том мире много! Если ты не смог ни одного почувствовать, то дело плохо.

— Не переживай! — Я легонько встряхнул его за плечо. — Мы только начали исследовать мир, подсунутый Аберрацией. Всё ещё впереди! — Развернув его в сторону лагеря, легонько подтолкнул. — Пошли. Предупредил я тебя не для того, чтобы ты мне сочувствовал. Желательно скрыть факт моей слепоты к накопителям от наших товарищей.

— Если дальше накопителей будет попадаться столь же много, то проблем не возникнет. — Отмахнулся Василий.

* * *

На подходе к лагерю я вытащил пулю из кармана и зажал в кулаке. Предосторожность оказалась не лишней. Командир при нашем появлении что-то убрал в нагрудный карман. Уверен, он осматривал нас через монокль. Теперь опасность засветиться пропала, и пуля незаметно вернулась обратно.

— Думал, вы больше не вернётесь. — Поделился своими мыслями Ваше Благородие.

— Как приятно знать, что начальство в тебя верит. — Ехидно заметил я. Потом добавил серьёзным тоном. — Разбирались в обстановке. Удалось установить контакт с местными. Через пять часов пойдём на встречу. Если получится с ними договориться, то у нас будет свободный проход на их территорию.

— Не бывает так легко и просто. — Покачал головой командир. Он сидел возле костра и смотрел на огонь, гуляющий по углям. — Аберрация и простота несовместимы. Накопители нашли?

— Да. — Василий присел на бревно недалеко от командира. — Вася, подай чашку. — Попросил он меня.

Я протянул ему посудину. Себе взял кружку и налил чая из чайника, висящего над костром.

— Неплохо. — Похвалил командир, глядя на Васину добычу. — От голода точно не помрёте. Но будьте осторожны. Не хочу знать, как вы планируете договариваться, но раньше любые контакты с местными заканчивались смертью всего отряда.

— Почему? — Спросил я. Мне было действительно любопытно.

— Мне не докладывали. Ушли и не вернулись. Никто.

— Двенадцатая спит ещё? — Поинтересовался у командира.

— Соскучился по знойной красавице? — Язвительно спросил тот, но, видя, что я серьёзен, продолжил нормальным голосом. — Спит. Хапнула девчушка впечатлений выше крыши. Как бы не рехнулась.

— Василий, можешь оставить нас одних? Мне надо с командиром поговорить. — Неожиданно для всех попросил я.

— Могу, конечно. — Хотя Вася пытался скрыть, но в его голосе проскочила обида. — Секретничайте, а я пойду поваляюсь.

Он поднялся и направился в палатку. Командир с интересом посматривал на меня.

— Есть что-то, о чём ему не стоит знать? — Он кивнул в сторону ушедшего Васи.

— Он из правящей семьи. Не хочу, чтобы когда-нибудь ему пришлось делать выбор между дружбой и долгом.

— Интересно. Продолжай.

— Командир, у тебя есть выход на чёрный рынок артефактов? — Решил я сразу взять быка за рога.

— Опасные вопросы задаёшь. — Он задумался и молчал минуты три. — Всё-таки ты — Иванов, и знаешь, где лежат семейные сокровища. — Сделал он неожиданный для меня вывод.

Теперь задуматься пришлось мне.

— Выходит, три древних рода угробили не только ради денег, но и ради артефактов? Однако найти их не смогли?

— Ты же знаешь об этом, так чего уточняешь? — Весьма едко спросил командир. Иногда его образ был противным до безобразия.

— В том то и дело, что не знаю я ничего про ваших Ивановых. Общего у меня с ними только фамилия.

— Тогда зачем тебе выход на чёрный рынок?

— Выход есть у тебя или нет? Если нет, то считай разговор оконченным. — Я сделал вид, что собираюсь встать.

— Сядь! — Прозвучала хлёсткая команда. — Давай просто поговорим. — Уже мягче добавил командир. — Допустим, у меня найдутся люди согласные приобрести артефакты, так сказать, неофициальным путём. Тебе есть что продать?

— Допустим, есть! — Улыбнулся я и отхлебнул из кружки. — Готов делиться процентом от реализации, но обмана не прощу.

Командир внимательно осмотрел меня.

— Физически здоров. Может, на тебя Аберрация нестандартно подействовала? Похоже на расстройство психики или навязчивый бред.

— Может быть. — Не поддался я на провокацию. — Но! Вдруг у меня действительно есть возможность предложить несколько артефактов на продажу? Какая у них стоимость, кстати?

— Цена зависит от функции, выполняемой артефактом, простейшие защитные и атакующие артефакты, стоят относительно недорого, потому что им давно найдена замена в виде конструктов. Единственное преимущество артефакта перед конструктом — это компактность.

Я сделал себе зарубку на память: разузнать о конструктах побольше, и молча достал пулю из кармана. Потом протянул её командиру. Тот молча взял пулю, покрутил перед глазами и полез за моноклем.

— Получается, тебе удалось в свой первый заход найти артефакт, и ты решил его продать? — Командир с любопытством посмотрел на меня. — А ты знаешь, что Аберрация даёт только один артефакт, для каждого вошедшего в неё? Второго ты не найдёшь.

— Знаю. — Кивнул я, в подтверждение своих слов. — Василий меня просветил.

— Это твой шанс на свободу, но ты хочешь его продать. На что ты рассчитываешь?

Я пожал плечами и ничего не стал отвечать.

— Как ты его спрятал от меня? — Последовал новый вопрос. Командира устраивало, что я буду рядом с Васей, а не сбегу в первый же день. Отговаривать меня от продажи артефакта он и не подумал.

— Секрет. — Я нагло улыбнулся. Посвящать командира во все свои тайны желания не было.

— Чем ещё удивишь? — Скопировав мою улыбку, усмехнулся он в ответ.

Удовлетворять его любопытство я не собирался. У меня своих вопросов накопился вагон и маленькая тележка.

— Сколько такой может стоить? — Указал подбородком на артефакт.

— Смотря, что он способен делать. Цена артефактов: от 50 тысяч рублей до полумиллиона. Особо редкие экземпляры могут в цене доходить до 10 миллионов. — Командир крутил пулю, разглядывая её с разных сторон. — Кровавые камни бесценны. Но ты мне их лучше не предлагай. — Добавил он совершенно серьёзно. — На чёрном рынке никто с ними связываться не станет. Скорее продавца сдадут службе надзора и получат от неё индульгенцию за прошлые грехи.

— Ты сможешь продать этот артефакт? — Я кивнул на пулю в его руках.

— Сейчас? — Толстяк картинно выпучил глаза.

— Не изображай дурачка, командир. Ты себе и так выбрал не самый приятный образ. — Урезонил я его. — Давай говорить по делу.

— Какие функции он выполняет? — Сразу поинтересовался он, следуя моему предложению.

Если б я знал. Находить артефакты могу, а вот взаимодействовать с ними у меня не получается. «Я амагичен!» — Пришла мне мысль в голову. Чтобы человек понял функционал артефакта, он должен быть его хозяином. Но хозяином можно стать и временным.

— Я передаю этот артефакт тебе во временное пользование на десять минут. — Вслух произнёс я.

Для меня ничего не изменилось, а лицо командира сделалось очень удивлённым.

— Ого! Мощный защитный артефакт! — Сдерживая эмоции, выпалил командир. — Всегда хотел такой купить, но в продаже одно фуфло, спасающее от пощёчин.

— Хочешь, я тебе его подарю насовсем, а ты, честно и без обмана, поможешь мне с реализацией других артефактов. — Предложил я.

— А давай. — Отвлёкшись от собственных ощущений, согласился командир. — Но помни, ты сам предложил. Если других артефактов не будет, вини самого себя.

— Тридцать процентов от реализации всех последующих артефактов тебе, семьдесят мне. — Выдвинул я условия. Изначально хотел предложить пятьдесят на пятьдесят, но передумал, глядя на его довольную рожу.

— Согласен. — Командир, однако, заставил себя подумать, прежде чем согласился. — Но после того, как закончится ваше, а следовательно и моё, пребывание здесь. А оно закончится так или иначе.

— Слово даёшь?

— Слово ему. — Сморщился толстяк, будто ему предложили перец пожевать. — Слово я дам, только кому деньги передать, если ты не вернёшься с очередного захода?

— Отдашь на благотворительность. — Отмахнулся я. Смерть у меня в планах не значилась, а если умру, то будет всё равно.

— Я даю тебе своё слово выполнить все ранее прозвучавшие условия. Клянусь в том своей магией! — Став предельно серьёзным, торжественно произнёс командир.

После этих слов я почувствовал лёгкое касание к голове на самом краю восприятия. Во мне зародилась твёрдая уверенность, что командир сделает всё честно и не попытается меня надуть, хотя формулировка данного им слова получилась довольно расплывчатой.

В отличие от меня командир замер и даже перестал дышать. Постепенно его лицо наливалось кровью. Наконец, он шумно выдохнул и отёр рукавом внезапно вспотевшее лицо.

— Твою мать, Иванов! — Командир подрагивающими руками достал монокль и начал пристально меня разглядывать. — Признавайся, ты архимаг? Умело маскируешься? — Я постучал пальцем по виску, показывая, что он не в своём уме. — А что! — Уже тише добавил командир. — Это объясняет все аномалии, связанные с тобой.

— Кроме того, что я три раза сходил в Аберрацию и вернулся живой. — Возразил я.

— Ага. Без единой царапины. Другие, ходившие с тобой, мертвы или смертельно ранены.

— Вася тоже архимаг? — Задал я встречный вопрос, опровергающий его утверждение. — Что всё-таки сейчас произошло? Я в ваших клятвах не разбираюсь. — Решил описать свои ощущения. Вдруг они что-нибудь да значат. — Я почувствовал лёгкое прикосновение, как котёнка гладят, и уверенность, что ты не обманешь. На этом всё!

— Клятва магией всегда заключается на условиях более сильного мага, если подробности не оговорены заранее! Но и тогда можно найти лазейку. Всего не предусмотришь! — Удивил он меня. — Говоришь одно, а подразумеваешь другое.

Я не думал, что такие клятвы реально существуют. С другой стороны, хорошо, что здесь не используются контракты, отпечатанные на тысяче с лишним листов. Там юристы предусматривают все!

— Ты хотел меня обмануть?

— Не то чтобы обмануть, но денег ты мог получить намного меньше. — Признался командир, хотя виноватым не выглядел. — Проценты по-разному можно считать.

— И что получилось в итоге? — Объяснения в духе старых евреев меня сейчас мало интересовали.

— Магия мне подробно объяснила условия совершенной сделки. — Недовольно проворчал командир.

— Как это объяснила? Словами? Лекцию прочитала? Разве магия имеет разум? — Я был очень удивлён. Хотя те чувства, что посылала мне Аберрация, были присущи живому существу, но больше походили на эмоции животного.

— Она не говорит и не показывает. У тебя в голове просто появляются информация. Никто не знает, что собой представляет магия. Но, например, сведения об артефакте, возникающие в голове мага, весьма подробные и упорядоченные. — Устало ответил командир. — Теорий много, но толку от них никакого. Ясно только одно, чем сильнее ты как маг, тем больший приоритет имеешь, когда обращаешься к магии. Сильный маг — это не только отличное владение магией, но и лучшее понимание её основ и принципов. Магия больше благоволит сильным магам. Отсюда возникает вопрос: кто ты такой?

— Инопланетянин! — Отмахнулся я и задал свой вопрос, который меня интересовал больше всего в данный момент. — Так, магия живая и имеет свой разум, или нет?

— Этого никто не знает. — Вздохнул командир, поняв, что я не собираюсь ему отвечать. — А кто знает, не говорит.

* * *

— Тинил, сбор у командира через двадцать минут. — Сообщила посыльная. Миловидная девушка в военной форме. — Эттув, похоже, с вами пойдёт. — Добавила она.

— Он не ходит в разведку? — Удивилась Тинил, натягивающая маскировочный костюм. Она только недавно проснулась. — Его дело — думать, сидя в штабе.

— Хочешь с ним поспорить, тогда подходи пораньше. — Бросила со смешком посыльная и умчалась.

— Нашла дуру. — Проворчала разведчица. — Этот жук убедит снег зимой купить.

Возле здания, которое занимала разведка, расслабленно стояли трое крепких бойцов. Они были не из их подразделения. Больше походили на штурмовиков из линейных частей. Или спецназ. Одновременно с подошедшей Тинил на пороге показался Эттув, одетый в такой же, как у неё, комбинезон.

— Доведёшь нас до места встречи, так чтобы не попасться европейцам на глаза? — Обратился он к разведчице.

— Возможно. Эттув, ты уверен, что стоит брать на встречу группу захвата? Пришелец предупреждал, что не хочет нас убивать, но сделает это при попытке захвата.

— Расслабься. Парни пойдут как простые носильщики. — Успокоил её Эттув. — Ты говорила о трёх трупах. Парни их вынесут и похоронят.

— Смотри, я заступаться за них не буду. Я не самоубийца. — Предупредила женщина на всякий случай.

Эттув молча кивнул, соглашаясь с её доводом.

— Веди. Остался час до назначенного времени. Нам на месте осмотреться и подготовиться надо.

Подозрительно глянув на него, Тинил первой направилась в сторону выстрелов. Бой на линии фронта был в самом разгаре.

Глава 14

— Вася, подъём! — Я легонько пнул уснувшего напарника. Тот сразу открыл глаза. — Лёгкий перекус и выходим.

Молча поднявшись, недовольный Василий направился за мной к костру. Успокаивать его и убеждать в своей дружбе, сваливая на обстоятельства, я не собирался. Не мальчик. Вместо этого я решил провести дополнительный инструктаж, опираясь на новую информацию.

— Запомни. С местными общаюсь только я. Ты ни в коем случае не влезаешь в разговор, включая общение знаками и жестами. — Объясняя порядок действия, я налил себе и Васе чай из чайника, висевшего над костром. — Для тебя местных людей просто не существует. Если что-то нужно, то спрашивать меня. Я передам твой вопрос, но реагировать на ответ, ты должен не раньше, чем услышишь его повтор от меня.

— Что за дикость ты мне предлагаешь? — Василий забыл про обиду и таращился на меня, как на сумасшедшего. — Как это будет выглядеть со стороны?

— Без разницы. Нам с местными детей не крестить. — Отрезал я и протянул ему кружку. — Ты слышал, что случалось со штрафниками, которые умудрялись полюбовно договориться с местными?

— Вон ты о чём. — Василий задумчиво отпил тёплого напитка. — Предлагаешь подставить себя под удар Аберрации? — Он посмотрел на меня, ожидая ответа.

— Вряд ли мне что-то грозит серьёзное. Подозреваю, из-за того, что я не маг, даже не потенциальный, Аберрация не обращает на меня внимания. — Я протянул Васе приготовленный ранее бутерброд. — Мне не удастся раскрыть несуществующие магические способности. Накопители я не чувствую. Какая-то польза от меня должна быть?

— Ты об этом разговаривал с Вашим Благородием? Где он, кстати?

— Не совсем об этом, но близко. Командир проверил раненых и ушёл к железке. Обещал вернуться вскоре после нашего ухода.

Вася молча пил чай, обдумывая свои мысли.

— Я сюда попал для полного пробуждения магического дара. — Наконец, заговорил он. — Именно в этом смысл моего нахождения здесь. Если до этого момента я найду артефакт, то передам его тебе.

— Благородно с твоей стороны, но давай не будем торопиться. — Остудил я его альтруизм.

— Доброе утро! — Раздался голос Двенадцатой за нашими спинами.

— Как самочувствие? — обернулся я к девушке.

— Получше. — Вздохнула она. — Хоть немного соображать начала. А то всё как в тумане. — Её передёрнуло от воспоминаний. — Бедная Люська.

— Ты только сопли не разводи. Не в той мы ситуации, чтобы о других горевать. — Оборвал я начинающиеся причитания. — Иди поешь, да за ранеными приглядывай, пока Ваше Благородие не вернётся.

— А вы куда? — Встрепенулась девица. — В Аберрацию? Я с вами пойду. Раненым ничего не грозит. Наш Благородие их хорошо подлечил. Ничего с ними не сделается.

— Разбираешься в лекарском деле? — Поинтересовался Василий.

— Немного. Не в магическом лечении, конечно. У нас в деревне магов не было никогда. — Двенадцатая, пока шёл разговор, сама налила себе чаю и села напротив нас. С другой стороны костра. — Я больше про лечение травами знаю.

— Так ты деревенская? — Удивился Василий.

— Ну да. А ты что подумал? — Улыбка преобразила лицо Двенадцатой до неузнаваемости. Она уже не казалась такой страшной, и даже родинка её не сильно портила. Но длилось это всего мгновение. Так как в следующую секунду глаза у неё заблестели. — Это Люська была настоящей дворянкой. За магией побежала. Добегалась.

Девушка уткнулась в кружку.

— Если будешь болтать без умолку и слёзы лить через каждую минуту, то мы тебя лучше здесь прирежем. — Добавив в голос угрозу, пообещал я. — Из-за одной несдержанной дуры мы уже четверых потеряли. Я думаю, хватит.

— Я ни звука не издам. — Оторвавшись от кружки, Двенадцатая с вызовом посмотрела на меня.

— Поверю тебе на слово. Но любая ошибка с твоей стороны станет последней. Никаких других шансов не будет!

Я нахмурил брови для пущего эффекта, но он получился обратный. Двенадцатая улыбнулась. Рвавшийся наружу смешок она подавила, показывая, что обещания держать умеет.

— У тебя лицо хладнокровного убийцы, но мимика доброго человека. — Объяснила она своё веселье.

— Но это не значит, что выбирая между жизнью всего отряда и твоей, я проявлю галантность. — Предупредил я. — Двенадцатая, придумай себе короткое имя. По номерам общаться слишком громоздко. Мы, например, Васи.

— Катя меня зовут. Это настоящее имя. И я на него откликнусь в любом состоянии. — Не раздумывая, сообщила девушка.

— Вась, а тебе не кажется, что деревенские девицы пошли слишком грамотные и образованные. — Обратился ко мне Василий.

— Не всё ли равно? Это имеет значение там. — Я кивнул в сторону запада. — Здесь мы все равны. То, что Катя умная, нам только в плюс к выживаемости. А то, что она пойдёт голодная, минус уже ей.

— У меня аппетита нет. — Покачала она головой. — Чаю попью и хватит.

— Дело твоё. — Уговаривать я никого не собирался. — Вася, проведи инструктаж по поводу разговоров с местным населением, пока идём до тумана.

* * *

Стрельба на улице снова усилилась. Вася, пригнувшись, направился к окну, я к краю пола. Катя высунула голову из стены и разглядывала остатки комнаты при свете дня. Я внимательно осмотрел пространство внизу. Никаких сюрпризов не заметил и приблизился к Васе. Тот осторожно выглядывал в окно, прячась за грязным осколком стекла, чудом уцелевшем в раме.

— Что там? — Не высовываясь, спросил я.

— Стреляют. Никаких изменений. Немцы рядом с нами, но в сторону дома даже не смотрят. — Вася отодвинулся от окна и совсем тихо произнёс. — Здесь кто-то был.

— Уверен?

— Тела осматривали. Ручки ножей под диваном торчат маленько не так. На краю пола есть свежий след от кошки, воткнувшейся в доски.

Я оглянулся и действительно обнаружил глубокие борозды.

— У тебя фотографическая память?

— Нет. Просто я очень внимателен к мелочам. Положение обязывает.

— Буду знать, к кому обращаться. — Пробормотал я. Следовало давно понять, что Вася не простой мажор, а хорошо обученный. Иначе можно крупно проколоться. — Проверь на всякий случай верёвку. Не хочется навернуться с высоты на острые обломки.

Внизу, в проёме, который я расчистил, показалась голова в знакомой балаклаве, следом вылезла рука и помахала мне.

— Гости уже пришли, будьте наверху и помните про разговоры. — Напомнил я Васе. — Как обсудим предварительные условия с местными, позову вас.

Спустившись по верёвке, молча кивнул Тинил, и с интересом посмотрел на мужчину, пробравшегося через лаз, следом за ней. У него, в отличие от Тинил, явно наблюдались монголоидные черты лица.

— Это мой командир. — Представила разведчица мужика.

— Эттув. — Протянул тот левую руку для рукопожатия.

— У нас принято здороваться правой рукой, но учитывая, что мы в гостях… — Заметил я, ответив ему на рукопожатие тоже левой и представившись: — Вася. Моего напарника тоже зовут Вася. А девушку Катя.

Тинил бросила заинтересованный взгляд наверх. Эттув завис буквально на секунду. Потом улыбнулся уголками губ и кивнул.

— Твои друзья будут спускаться? — Поинтересовалась Тинил, переведя взгляд на меня. Я отрицательно качнул головой. — Тогда пойдёмте в уцелевшую квартиру и поговорим нормально. — Она показала рукой на лаз.

— Пошли. — Согласился я. Общение вполголоса, почти шёпотом, утомляло.

Изобразив пантомимой, чтобы Василий посматривал за округой, я первым пролез за стену. На бывшей лестничной площадке меня встретили двое крепких парней. Они были спокойными. Напряжённости в их движениях я не заметил. Значит, поставлены просто для охраны, а не захвата.

Втроём мы прошли в уже знакомую мне квартиру и сели за стол. Стульев как раз хватило на всех.

— Итак, Василий. — Первым заговорил Эттув. — Чего вы хотите, и что предлагаете взамен.

— Сначала небольшое, но важное уточнение по регламенту нашего общения. — Начал я. — Все разговоры, и вообще любое общение, вести только и исключительно со мной. Без вариантов. Ни письменно, ни жестами, ни как иначе с другими моими людьми не общаться. Это очень важно. Прежде всего для нас. Если сейчас ваши люди лезут к Васе, чтобы поболтать без моего надзора, советую их остановить. Это смертельно опасно для моих людей.

— А лично для вас? — Необычная просьба не вызвала удивления у Эттува.

— Вроде нет. Учитывая, что я разговариваю с вами и до сих пор жив.

Эттув бросил взгляд на Тинил и легонько кивнул. Разведчица быстро вышла из комнаты. Она отсутствовала не больше минуты.

— Я проинструктировала парней. — Сообщила Тинил, опускаясь на стул.

— Благодарю. — Кивнул я женщине. — Теперь можем спокойно продолжить. Что нам нужно? Возможность собирать предметы, которые нас заинтересуют. В основном это невзрачные с виду камешки, железки, и прочие мелочи. Что мы можем предложить взамен? Я не знаю. — Развёл руками. — Мы ничего не можем пронести через туман, который разделяет наши миры. Ни в одну, ни в другую сторону. Кроме нужных нам предметов.

Тинил молчала. Эттув, казалось, опять завис.

— С какой стороны у вас расположена печень, а с какой селезёнка? — Задал он неожиданный вопрос.

— Печень справа, селезёнка слева. Относительно меня. — Я вопросительно посмотрел на Тинил. Она правильно поняла моё выражение лица.

— Эттув — самый лучший аналитик из известных мне. Иногда он задаёт вопросы, кажущиеся странными, но его выводы точны в подавляющем большинстве случаев. — Пояснила она. — У нас, кстати, внутренние органы расположены по-другому. Зеркально.

— По словам Тинил, ты пришелец не только в нашем, но и в мире, из которого вы пришли. — Произнёс Эттув. — Можешь рассказать, как это получилось?

— Кто бы мне рассказал. — Я почесал подбородок. — Умер у себя, очнулся в другом мире и сразу попал в группу бедолаг, которых отправляют на поиски магических накопителей…

* * *

Эттув слушал меня, уставившись в одну точку. После того как я закончил краткое описание сложившейся ситуации, он молчал ещё минут пять. Тинил ободряюще улыбнулась на мой недоумённый взгляд.

— Ты намеренно скрыл часть информации о своём появлении в том мире. — Наконец, ожил Эттув. — Для нас это не имеет значения. К сожалению, магии в нашем мире нет. Поэтому твои друзья интереса не представляют. Даже хорошо, что им нельзя общаться с посторонними. Монархические идеи в нашем обществе, мягко говоря, не популярны и можно нарваться на конфликт.

— Меньше всего меня интересует политика. — Заметил я. — Дня через три все парни, которых ранило, будут здоровы. Нам бы просто пройти к вам в тыл и спокойно пошариться по округе. — Предложил я простой, на мой взгляд, вариант. — Я лично из технически более продвинутого мира. Могу вам рассказать, если не точные рецепты, то хотя бы задать направление развития науки лет так на восемьдесят вперёд. Ваш технологический уровень совпадает с уровнем наших шестидесятых годов. То есть отстаёт от моего лет на восемьдесят. — В глазах Эттува появился интерес. — Я прошёлся по этой квартире. Нет ни холодильника, ни телевизора. Примитивные лампы накаливания. Компьютеры у вас уже есть?

— Что это такое?

— М-м… Электронно-Вычислительные Машины. ЭВМ, сокращённо.

— Несколько штук у нас построены. Используются учёными для сложных вычислений. — Кивнул Эттув. — За границей тоже есть.

— На лампах? Ломаются каждые десять минут и часами ремонтируются? — Вспомнил я про первые ЭВМ.

— Точно не скажу. Не приходилось на них работать. Я в несколько другой области трудился в мирное время. — Признался Эттув.

— В моём мире компьютеры были везде. В машинах, в телевизорах, даже в обычных чайниках. Компактные. Экономичные и очень быстрые. Про оружие даже упоминать не буду. Вы в космос уже полетели?

— Наш космонавт первым совершил полёт вокруг Земли. — Вмешалась Тинил в разговор. — Для чего в чайнике нужна ЭВМ?

— вы сможете повторить эту технологию?

— ЭВМ следит за уровнем воды, за её температурой и может включить чайник в заранее заданное время. — Объяснил я преимущества такого чайника, хотя сам всегда пользовался более простым. — Могу поделиться всем, что мне известно про компьютеры, включая некоторые принципы создания многокомпонентных схем. Когда на маленьком кристалле кремния создаются десятки миллиардов транзисторов. При массовом производстве такой компьютер стоит копейки, почти не потребляет электричества и превосходит по производительности имеющиеся у вас монстры в миллионы раз.

— Я предлагаю вам записывать свои воспоминания. Позже мы отдадим их специалистам. Возможно, что-то из этого получится. — Одобрительно произнёс Эттув. — Вы извлекли пулю из ноги Тинил. Сможете помочь другим нашим раненным?

— Сомневаюсь. — Сказал я. — Дело в том, что я видел эту пулю в теле. Чистая случайность, что она оказалась именно тем предметом, который нам нужен. Вряд ли у вас есть оборудование, которое позволит видеть сквозь живые ткани все перемещения моей руки в теле раненого.

— Как насчёт передачи своих знаний рукопашного боя? — Опять вмешалась Тинил. — Если техника секретная в вашем мире, то здесь это обстоятельство не должно служить препятствием.

— Легко сказать. — Грустно усмехнулся я, глядя на женщину. — Эта, как ты говоришь, техника, основана на особенностях моего организма. Я просто-напросто быстрее! Быстрее реагирую. Быстрее двигаюсь. Я не знаю, как этому можно научить.

Повисла тишина. Эттув снова погрузился в размышления.

— Давайте я вам обрисую ситуацию. — Наконец, заговорил он. — Мы медленно, но верно отступаем. День, два и подступов к этому дому у нас не будет. Из-за того, что здесь нельзя широко использовать тяжёлое вооружение, нас задавливают числом. Когда мы сможем снова отбить этот участок, совершенно неизвестно.

— Что ты такое говоришь, командир⁈ — Возмутилась Тинил.

— Правду говорю. Неприятную, но правду. — Спокойно посмотрев на женщину, ответил он. — У нас недостаточно сил для удержания этих позиций. Резервисты ещё не готовы для вступления в бой. Глупые потери никому не нужны. — Эттув повернулся ко мне. — Имея на руках, что-то ощутимое, я могу оказать давление на командование, и убедить его задействовать имеющиеся резервы на нашем участке фронта. Но ради воспоминаний пришельца из другого мира меня никто слушать не станет.

— А если вы пустите нас к себе в тыл? Парни станут спокойно собирать нужные нам предметы, а я займусь записью воспоминаний. — Когда фронт вернётся, мы уйдём. — Предложил я.

— Не выйдет. Это месяцы. Вы столько не проживёте. Умрёте от голода.

— Ты о чём, Эттув? — Снова не сдержалась Тинил.

— Правое и левое. Они поменяны не только на макроуровне. Расположение органов. Бытовые привычки. Посмотри, как застёгнуты его пуговицы. Уверен, в вашем мире большинство составляют правши. — Он вопросительно посмотрел на меня. Я кивнул.

— Мы даже пишем слева направо. Я с трудом смог прочитать ваши газеты. — Подтвердил его догадку.

— Вот. Боюсь, на микроуровне происходит то же самое.

— Хиральность молекул. — Вспомнил я нужное слово. — Ваша пища не будет усваиваться нашими организмами по причине полной несовместимости.

— По этой же причине мы не можем заразиться вашими болезнями, а вы нашими. — Продолжил Эттув. — Но тела ваших погибших товарищей я предлагаю сжечь.

— Не возражаю. — Вздохнул я. — Эттув, хотя бы пара дней у нас есть?

— Пару дней фронт удержим. Я поговорю с командующим лично. Мою, небольшую просьбу он выполнит без объяснения причин. — Он понял, чего я хочу. — Можете походить по нашим тылам, где не запрещено, но в ответ, прошу тебя записать всё, что успеешь.

— Вы продержитесь два дня без еды и воды? — Спросила Тинил.

— Без еды. — Поправил я разведчицу. — Вода. Чистая вода, хиральностью не обладает.

— Тинил, ты приставляешься к нашим гостям в качестве сопровождающего. — Распорядился Эттув. — А сейчас давайте решим вопрос с вашими павшими товарищами.

Глава 15

Я привязал конец верёвки к нашему самодельному канату, и Василий быстренько поднял его. Через минуту он снова показался над краем и махнул мне рукой.

По тонкой верёвке подниматься оказалось не так удобно, как по связанным простыням. Вслед за мной ловко поднялась Тинил. Первым делом она внимательно осмотрела Катю и только потом переключилась на Василия. Катя тоже уделила Тинил пристальное внимание. Здороваться никто не спешил. Все демонстративно игнорировали друг друга.

— Василий, берёшь Катю и бегом к нам в лагерь. — Обратился я к напарнику. — Что хотите делайте, но набивайте пузо до отвала и на полусогнутых обратно. Уйдём в тыл. Подальше от боевых действий и там осмотримся. Мы здесь задержимся на пару дней, а ничего, кроме воды, из местных продуктов нам внутрь употреблять нежелательно. Можно элементарно отравиться.

— А ты? — Спросил Василий.

— За два дня ничего со мной не случится. Пока вы ходите, мы ребят аккуратно спустим. — Я показал на трупы, заботливо прикрытые одеялом. — Потом похороним их по-человечески.

— Понял. Заодно Ваше Благородие предупрежу, чтобы в наше отсутствие никого сюда не отправил. — Сообразил Василий.

— Верно. — Одобрил я.

Вместе с Катей они зашли в стену. Тинил сначала удивлённо смотрела на неё, а потом не выдержала и ощупала стену руками.

— Ты тоже так можешь? — Обернулась она ко мне.

— Естественно. Я ведь как-то сюда попал.

— Твоя способность сродни этой? — Спросил Эттув, успевший к этому времени подняться.

— Сомневаюсь. У Васи она вызывает такое же удивление, как и у вас. То есть, ни с чем подобным он раньше не сталкивался.

— Можешь продемонстрировать? — Попросил Эттув.

— Без проблем.

Я подошёл к стене и погрузил руку в туман. Поводил ей из стороны в сторону. Потом полностью в неё вошёл. Так же помахал руками в обратном направлении, прежде чем выскользнуть к ожидающим меня местным.

— Руки, вылезающие из стены, смотрятся страшновато. — Поёжилась Тинил.

* * *

К возвращению Василия и Кати все покойники были завёрнуты в брезент и спущены вниз. Парни Эттува ловко пропихнули их через лаз, который пришлось расширять. Трупное окоченение ещё не прошло, и тела гнулись с трудом.

— Катя, сама спустишься? — Поинтересовался у девушки.

— Да. — Просто ответила она. — Я же деревенская.

Спустившись последним, я закрепил конец верёвки обломком, чтобы её не раскачивало сквозняком. Это понижало шансы, что её обнаружат европейцы.

Назад шли вдоль стены местного кремля, почти не скрываясь. Кремль был не московским, а местным. Как объяснила Тинил, почти в каждом крупном городе русские строили кремль. Ни башен, ни бойниц, ни ворот. Сплошная кирпичная стена, огораживающая небольшой участок города. К названию города обычно добавлялось слово «кремлёвский» если тот в нём был.

— Спроси у них, что это за пятно? — Внезапно поинтересовался Вася.

— Эттув, что это за пятно?

Я указал под ноги. Мы как раз на него вступили. Непонятная чёрная масса с обрывками одежды. Кое-где поблёскивал металл, и белели осколки костей.

— Здесь сцепились наши и европейцы. У обеих групп оказалось с собой огнестрельное оружие. Завязалась перестрелка. — Эттув рассказывал лишённым эмоций голосом. — Трудно не выстрелить в ответ, когда по тебе открыли огонь.

— Что с ними произошло потом? — Я всё ещё не понимал взаимосвязи с пятном.

— Русские запретили стрелять на улицах, вплотную прилегающих к стене кремля. — Продолжила Тинил. — Нарушителей размазали тонким слоем. И наших, и европейцев. Поэтому сейчас мы на разведку берём только холодное оружие, если идём мимо стены. Европейцы поступают так же. Больше шансов выжить в случае столкновения.

Я дословно пересказал слова Тинил и Эттува. Заодно пояснил, что загадочные «русские» — это не наши соплеменники, а кто-то другой, носящий одинаковое название. Со стороны выглядело шизофренично, но лучше так, чем ставить эксперименты на себе. Аберрация может оказаться безжалостней местных русских.

— Как они это сделали? Они использовали магию? — Не удержалась от вопроса Катя. Я пересказал её слова.

— В нашем мире нет магии. Это достоверно известно. — Со снисходительным видом ответила Тинил. — Технический уровень русских сильно опережает наш. Долбанули каким-то своим оружием и получилось мокрое пятно на асфальте.

Я опять пересказал слова, но добавил.

— Вася, Катя хорош! Умерьте любопытство! Я потом сам расспрошу более подробно об окружающей обстановке и вам расскажу. Лучше ищите накопители. Соберём на обратном пути.

— Интересно ведь. — Попыталась оправдать Катя своё любопытство.

— В чужом мире всегда интересно. — Буркнул я в ответ. — Но при этом опасно. Давайте сначала доберёмся до безопасного места.

* * *

Я сидел в выделенной для меня комнате и записывал всё, что приходило на ум. Пока просто составлял перечень вопросов, на которые могу ответить, распределяя их по категориям важности и моей информированности. За свою долгую жизнь я стал поверхностным специалистом в широком круге вопросов, потому как, всегда был охоч до информации. Мои узкоспециализированные знания в области микроэлектроники вряд ли здесь пригодятся, ввиду отсутствия элементной базы. Но! Я неплохо знал, как создавать эту самую базу, и мог указать, в каком направлении нужно двигаться.

Неожиданно выяснилось, что от руки я довольно хорошо рисую. Ровные линии и углы. Чёткое соблюдение пропорций. Даже изометрические чертежи получались, как отпечатанные на принтере.

Открылась дверь, вошли счастливые Василий с Катей в сопровождении недовольной Тинил. Вася тащил большую и явно тяжёлую сумку.

— Вася, надо унести то, что удалось собрать. — Заявил он. — Здесь уже много для первого раза. — Он потряс сумкой. — И поесть хочется.

— Тут накопители на каждом шагу попадаются. — Поддержала его Катя. — Нам не обязательно задерживаться здесь на два дня.

— Потерпите. — Я закончил с предварительным списком и перешёл к конкретике. Позже буду добавлять в список новые пункты, которые всплывут в памяти. В качестве первого объекта для детализации я выбрал описание принципа работы планарного транзистора и способ его изготовления. Писанины предстояло много. — Надеюсь, нам помогут донести до тумана всё, что найдём. Собирайте, пока есть возможность.

— Ты не забывай, пронести через туман мы сможем только то, что в карманы помещается. — Перебила меня Катя. — Не нужно быть таким жадным. Вернёмся ещё раз.

— Позже шанса заниматься поисками может не оказаться. — Проигнорировав её реплику, продолжил я. — По крайней мере, в такой же спокойной обстановке, как сейчас. Наши отступают. С немцами полюбовно договориться не получится. — Оторвавшись от писанины, посмотрел Кате в лицо. — Я удивлён, что с нашими удалось так легко договориться. Будь на месте Эттува другой командир, нас бы сейчас пытали в какой-нибудь лаборатории. — Девушка поёжилась под моим взглядом, а может, представила пытки. — У нас есть примерно два дня на сбор накопителей и поиск артефактов.

— Тогда тебе стоит присоединиться к нам, раз время ограничено. — Не унималась Катя.

— Даже эти два дня покупаются ценой жизни бойцов, сдерживающих фронт. Я пытаюсь компенсировать своими знаниями их жертву. — Веско припечатал я. — Используйте эффективно предоставленное нам время. Оно слишком дорого. В лагере отдохнёте.

Тинил одобрительно кивнула, но от комментариев воздержалась.

— Как мы пронесём накопители через туман? — Повторил вопрос Вася. Моя небольшая речь произвела на него впечатление.

— Наша одежда не воспринимается туманом как чужеродная. — Напомнил ему бесспорный факт. — Из штанов и рубах получатся неплохие мешки, если завязать узлом штанины и рукава.

— Я не буду раздеваться! — Возмутилась Катя.

— Исподнее тебя никто снимать не заставляет. — Терпеливо объяснил я. — Но если придётся, то очень сомневаюсь, что под твоей одеждой мы с Васей увидим что-то новое для себя. Будет необходимость, я и исподнее сниму. Мы здесь не в игрушки играем, а со смертью наперегонки.

— Верно. — Поддержал меня Василий. — Но кушать всё-таки хочется. Ты уверен, что нам нельзя есть местную еду? Пахнет она отвратительно, но они ведь её едят.

— Запах и вкус — один из первых указателей, данных нам природой, для оценки съедобности пищи. — Нравоучительно произнёс я. — Уверен, наши друзья не готовят для себя дурнопахнущую еду. Плохой запах — признак того, что нам их еда не подходит.

— А ведь ты прав. — После секундной заминки согласился Василий. — Значит, потерпим.

Катя только грустно вздохнула, но возражать не стала.

— Тинил, ты сама ходила на обед или с ними всё время была? — Поинтересовался я у женщины.

— С ними. Они же везде лезут, особенно Катя, а отвечать на вопросы окружающих им запрещено. Их могли арестовать или прибить без моего сопровождения. Люди-то незнакомые, и форма не наша.

— Сходи пообедай. Тебе нет необходимости вместе с нами пост блюсти. Ребята пока здесь посидят. — Предложил я. — На обратном пути захвати пистолет, желательно многозарядный. Есть у вас такие?

— Если только трофейные. Наши все на восемь патронов рассчитаны. — Ответила Тинил. — Зачем он тебе?

— Хочу разобраться в конструкции и попробовать пострелять. — Признался я.

— Попробовать? — Уцепилась за слово разведчица.

— Ну да. Последний раз я стрелял лет тридцать назад, возможно, и больше. Давно это было.

— Ты не похож на старика. — С сомнением произнесла Тинил. Вася тоже выглядел удивлённым. О своём возрасте мы раньше не говорили.

— Я хорошо сохранился. К тому же я инопланетянин. Не забывай. — Усмехнулся я.

— Вот почему ты такой спокойный и уверенный. Чувствуется опыт прожитых лет. — В ответ улыбнулась женщина. — Жаль, что детей от тебя завести не получится.

Катя покраснела и демонстративно отвернулась в сторону окна.

— Вася, напомни мне, чтобы я тебя в свой дом вообще не впускал. — Посмеиваясь, сказал Василий. — Если на тебя так реагирует местная Снежная Королева, то боюсь представить реакцию моих сестёр.

— Это он моё местное прозвище услышал. — Пояснила Тинил и грустно добавила. — Муж у меня погиб в самом начале войны. Вот и не хочется никого близко подпускать.

Я молча кивнул, показывая, что услышал её. После небольшой паузы обратился ко всем троим:

— Давайте не будем рисковать. Сделайте вид, что вообще друг друга не слышите. Слишком легко проходит наше пребывание здесь. Мне очень не нравится такая благодать. Как бы она не оказалась затишьем перед бурей. Тинил, надеюсь, моя просьба насчёт оружия проблем не создаст?

— Я уточню у Эттува. Хотя не вижу причин для отказа. — Тинил подмигнула мне и вышла из комнаты.

— Это что сейчас было? А? — Громким шёпотом спросил Вася. Катя демонстративно пялилась в окно, делая вид, что нас не слышит.

— Много у тебя сестёр? — Также шёпотом поинтересовался я.

— Три. Но старшая уже замужем. — Улыбаясь, ответил он. — С какой целью интересуешься? На тебя вон целая королева глаз положила. Зачем тебе мои сёстры?

Катя через силу издала смешок, продолжая смотреть в окно. Не нравилось мне её поведение.

— Катя, повернись ко мне. — Позвал я девушку.

— Что? — Недовольно спросила она.

— Ты понимаешь, где мы находимся? Помнишь, как буквально несколько часов назад четверо наших товарища погибли, потому что пошли на поводу у своих чувств?

— Каких ещё чувств? — Не поняла Катя, витая на своей волне.

— Любопытство и глупость — это чувства. За то, что поддались им, ребята и твоя Люська поплатились жизнями. Остальных еле успели спасти. — Мой тон изменился с мягкого на предельно бездушный. — Ты тоже хочешь здесь остаться навсегда? Хочешь?

— Нет. — Похоже, мой тон, вместе с воспоминаниями, пронял Катю.

— Тогда перестань изображать влюблённую в меня девицу. Нам надо выжить! Все остальные проблемы отходят на второй план. — Чтобы добить её окончательно, я применил немного гнусный приём. — Учти, мы здесь все равны перед смертью. Если встанет выбор спасать тебя или Василия, я выберу его. И сделаю это из простого расчёта. Мужику в сложных условиях выжить легче. Лучше я спасу его один раз, чем постоянно буду спасать тебя, рискуя своей жизнью. Это понятно?

Скрыть обиду у Кати не получилось. Но внезапно её лицо изменило выражение.

— Ты так говоришь, потому что я уродина плоская? — Её глаза сузились от злости.

— Если ты помнишь немного предыдущий разговор, то я значительно старше, чем выгляжу. — Усмехнулся ей в ответ. — Для меня мордашка с сиськами давно не стоят на первом месте. Ещё больше я не люблю кратковременные интрижки. Они больше отнимают, чем дают. Или ты рассчитываешь здесь найти своего будущего мужа?

— Ты однолюб? У тебя есть дама сердца? — Оживилась Катя.

— Отбрось эту чепуху про рыцарей и дам сердца. Мы находимся в условиях, когда решающим фактором является целесообразность. И ничего более. — Убедившись, что мои слова достигли хоть какой-то цели, я добавил: — Присядьте и отдохните, пока Тинил не придёт. Мне работать надо.

Вася недовольно покачал головой за спиной Кати, но вслух ничего не сказал. Я тоже перестал обращать на них внимание, погрузившись в работу.

* * *

Быстренько перекусив, Тинил пошла к Эттуву. Тот оказался не один. Вместе с Кагье они пили чай с печеньем.

— Ты вовремя. — Эттув показал на свободный стул. — Присаживайся. Мне твоё мнение тоже понадобится.

Чай пить Тинил не хотелось, поэтому она просто слушала рассказ хирурга.

— Группу крови, тоже не удалось определить. Все реагенты вызывают коагуляцию взятых образцов. — Говорил Кагье. — Вот и все отличия, которые удалось обнаружить. Так что, с высокой долей вероятности, они действительно из зеркальной вселенной. Кстати. — Встрепенулся он. — Ты, упоминала про отравленные пули. — Обратился Кагье к разведчице. — Дело в том, что немцы используют старые боеприпасы, оставшиеся со времён арабского конфликта. Хранили их в свином жиру, а чтобы он не портился, в него добавляли консерванты и антиокислители. Именно они могут оказаться тем самым ядом, на который жаловались гости.

— Ясно. — Кивнул Эттув, откладывая в памяти новый факт. — Что скажешь, Тинил?

— На тему?

— Что думаешь о пришельцах?

— Их польза для нас зависит от того, что их главный напишет. Мужик тёртый и много повидавший, хотя выглядит молодо. Должен многое знать о своём мире. — Женщина отвечала спокойно. Не задумываясь. — Пишет быстро, только почерк у него ужасный. У Кагье похожие каракули. — Улыбнулась она. — Остальные для нас бесполезны. Молодые. Между собой разговаривают только про главного и немного про магию.

— И что про главного говорят? — Заинтересовался Эттув.

— В основном девчонка им интересуется. Любопытство влюблённой дурочки. Ничего более. — На последних словах Тинил повернула голову в сторону, пряча лицо от Эттува. — Парень отвечает уклончиво. Знает явно больше. Как я поняла, иерархия командования у них в группе сложилась стихийно. Василий, который главный у них, взял не только командование на себя, но и все риски с этим связанные.

— Ты уверена, что риски есть? Может, он таким образом ограничил общение остальных членов группы с нами.

— Но он не запретил им общаться между собой. В результате подобное ограничение теряет смысл. — Возразила Тинил. — Кстати, вам на заметку, наша еда кажется им невкусной. Я имею в виду запах.

— Вот тебе ещё одно подтверждение. — Среагировал Кагье на её слова. — Наши обонятельные рецепторы настроены на молекулы с определённой ориентацией симметрии. Если ориентация окажется другой, то рецепторы отправят в мозг сигнал, что эта пища несъедобна. По-простому: неаппетитно пахнет.

— Пришелец просит многозарядный пистолет. Хочет «попробовать пострелять». — Разведчица сделаламногозначительную паузу и добавила: — Говорит, лет тридцать уже не стрелял.

— Загадка на загадке. — Пробормотал Кагье и поднял глаза на Эттува. — Ты же говорил, он совсем молодо выглядит. Лет на двадцать пять максимум. Не с пелёнок же он оружие в руках держал. Поговори с ним. Вдруг он разрешит себя обследовать?

— У меня не медицинское образование, но скажи мне, Кагье, что ты хочешь обнаружить в нём такого, чего не увидел в его мёртвых сородичах? Физически он из их мира.

Глава 16

Оружие принес один из тех парней, что помогал выносить тела. Он поставил на стол небольшую сумку, открыл ее и достал небольшой предмет завернутый в промасленную бумагу.

Я быстро сдвинул свои записи в сторону и принял сверток. Пистолет казался массивным с виду, но его вес не превышал килограмма.

Вытащил магазин. Вес пистолета еще уменьшился. Передернул затвор, в стволе патрона не оказалось. Выщелкнул один из магазина. Стандартный пистолетный. Отставил его в сторону. Стараясь скрыть свое собственное удивление, ловко разобрал оружие на составные части. Почти все детали, кроме особо нагруженных и ствола, были изготовлены из алюминиевого сплава.

— Хорошая машинка. — Вынес вердикт, собирая пистолет в обратном порядке.

Я намеренно игнорировал удивленные взгляды Васи и бойца принесшего оружие.

— А в сумке что? — Спросил я, заворачивая оружие обратно в бумагу.

— Патроны. Тинил сказала, что ты пострелять хочешь. Я захватил несколько пачек и магазины. У нас все равно этот калибр не используется.

— Трофейный? — Уточнил я. Парень кивнул. — А Тинил где?

— Сейчас подойдет. Ей какую-то книгу понадобилось найти. Если ты действительно пострелять решил, то я буду тебя сопровождать. Меня Ратмир зовут.

— Меня Вася. — Кивнул я ему. — Присядь пока. Дождемся Тинил и пойдем постреляем. Нужно немного отвлечься от писанины.

— Ты откуда умеешь так с оружием обращаться? — Не выдержал Вася. — Я такого не видел никогда, а ты словно каждый день с ним тренировался?

— Мне тоже интересно. — Поддержал его Ратмир. — У нас не каждый инструктор так ловко умеет разборку-сборку производить. Вася, ведь греческое имя? — Сделал он неожиданный переход.

— У вас все шпионы из стены приходят и в первый же день проваливаются, хвастаясь навыками владения трофейным оружием? — Не удержался я от ехидной реплики. — Кстати, «Вася» у нас — широко распространенное славянское имя.

— А все-таки. — Не унимался Василий. — Где ты так научился?

— В армии. На срочной службе. — Соврал я. — Очень похожий пистолет выпускался у нас фирмой «Глок» и был широко распространен за рубежом. Было время, когда ходить с таким считалось показателем высокого статуса.

Упоминание срочной службы успокоило Ратмира, но озадачило Василия. Тот просто не знал этого термина. Дальнейшее обсуждение прервало появление Тинил. Я даже не успел сделать втык по поводу общения, как она положила передо мной большой географический атлас.

— Посмотри. У вас такая же планета?

— Вася подойди. — Позвал я.

Мне тоже было интересно, похожа ли планета, на которой я переродился, на мою Землю. Пролистав первые страницы, нашел карту полушарий.

— Зеркальная копия. — Сообщил Вася. — На первый взгляд.

— Тинил, открой карту полезных ископаемых. У тебя быстрей получится. — Попросил я. Зачем она принесла атлас догадаться не трудно.

— Вот. — Она перелистнула несколько страниц.

Я нашел Персидский залив и обвел его карандашом. Немного подумал и выделил еще два участка на севере Африке.

— Примерно помню только районы. Нужно проводить геологоразведку для уточнения. Но нефть, по крайней мере в районе Персидского залива, находится неглубоко. Цена добычи у арабов была чуть ли не самая низкая в мире.

— Надеюсь эти сведения помогут. — Обрадовалась женщина.

— Сомневаюсь. Пока Европа кровью не умоется, повод для вторжения они всегда найдут. — Возразил я. — У них глубинная ненависть к России. На генетическом уровне.

— Это ты верно заметил. — Поддержал меня Вася. — А зачем нужна нефть? — Неожиданно спросил он. — У нас ее тоже добывают, но только для алхимических реакций. В больших количествах она не нужна. Тем более, чтобы войну из-за нее начинать.

— Не везде магия есть. Нефть один из самых удобных источников энергии, при отсутствии альтернативы. — Объяснил ему. — Тинил, теперь карту России открой. Попробую показать месторождения, какие помню. Вы алмазы уже нашли?

— Да. Недалеко от Архангельска обнаружили.

— Не знал, что они и там есть. — Хмыкнул я. — Выходит до Якутии еще не добрались. Там крупное месторождение должно быть.

Пометив на карте примерное место, приступил к отмечанию других месторождений. Геологом я не был, но одно время интересовался разными месторождениями с целью трудоустройства. Вот и отложились в памяти.

— Вася, в России есть алмазные месторождения? — Встрепенулась Катя, которая до этого спокойно сидела на своем месте и делала вид, что Тинил здесь нет. — Это же наша возможность покинуть штрафников! За эти сведения нам еще и денег отсыпят!

Она направилась к столу, но Василий встал у нее на пути. Я, поняв что происходит, на всякий случай перевернул страницу атласа скрывая свои метки. Тинил удивленно наблюдала за происходящим.

— Пусти! — Потребовала Катя. — Я не хочу здесь сдохнуть.

— Значит сдохнешь едва выйдя на волю. — Рявкнул я. Требовалось привести девушку в чувство и заставить мыслить логически. Хотя кого я обманываю. — Думаешь, с секретом об алмазах тебя отпустят живой?

— Успокойтесь оба. — Попросил Василий. — Никто никого не выпустит из штрафников без выполнения оговоренных условий. Играть с Аберрацией в игры занятие гиблое и бесперспективное. Рисковать, нарушая отработанный порядок, желающих не найдется. Это понятно?

— Меня правда убьют за знание этого секрета? — На глаза девушки навернулись слезы. Видимо дошло, куда она вляпалась.

— Не будет тебя никто убивать. Дашь магическую клятву и иди себе куда хочешь. — Успокоил ее Василий.

— Что происходит? — Задала мне вопрос Тинил. Она с интересом наблюдала за разворачивающимися событиями.

— Сейчас узнаю. — Я переадресовал вопрос Васе. — Чем так важны алмазы?

— Их используют при создании конструктов. Считалось, что в России нет месторождений, поэтому алмазы закупаются за границей по бешенным ценам. Это стратегическое сырье! — Василий был возбужден, но старался сдерживаться. — К сожалению никого из нас не отпустят из штрафников. Таковы правила, написанные большой кровью. Но сведения о месторождениях я обязан срочно передать. — Он посмотрел на меня. — Это информация государственной важности!

Катя завсхлипывала. Только что нарисовавшаяся надежда стремительно рушилась.

— Почему именно ты должен? Я тоже хочу свою долю от этого знания. — Тем не менее упрямо произнесла она. Нравилось мне в этой девчушке ее напористость. Несмотря на эмоциональность, она упорно шла к намеченной цели. Плакала, но грызла кактус.

— Как тебе сказать… — Василий завис.

— Значит так, любители делить шкуру неубитого тигра. — Решил я взять дело в свои руки. — Во-первых, никто никуда срочно не побежит и докладывать ничего не будет. Дослушай. — Оборвал Василия, попытавшегося возразить. — Ты Катя девочка умная и должна понимать, что месторождение со стратегически важными ресурсами царская семья из рук не выпустит.

— Но вознаграждение…

— Возражения потом. — Пришлось осадить и ее тоже. — Теперь скажи мне, Вася, почему за столько лет, никто не сообщил о месторождениях? Это не единственный мир, где есть похожая Земля. Не мы первые контактируем с местным населением.

— Мы должны погибнуть? Аберрация нас теперь не выпустит?

— Не факт. Я знал о месторождениях до того, как попал сюда, так что это не дар Аберрации за который надо платить высокую цену. — Усмехнулся я странному каламбуру и продолжил. — Но ты увидел кучу других отметок на карте и запомнил их все. В этом я уверен.

— Что ты предлагаешь? — Василий был серьезен. Катя перестала всхлипывать и внимательно слушала наш разговор.

— Аберрация нас не выпустит отсюда, пока мы не хлебнем дерьма полной ложкой. «За большие усилия следует большая награда». — Напомнил его слова. — Но, как обычно, это правило может действовать и в обратную сторону. За эти знания придется платить. При этом хлебать дерьмо мы будем втроем, а выгоду получишь только ты. Точнее твой род.

— Да кто он такой, чтобы все досталось только ему? — Возмутилась Катя, при этом глядя на меня.

— Константин Романов к твоим услугам. — Показал рукой на Васю. — В целях конспирации продолжай звать его Вася.

— Без этого никак нельзя было? — Устало вздохнул тот.

— А куда деваться? Лучше раскрыть инкогнито и доверять друг другу, чем ходить и опасаться ножа от друзей. — Я перевел взгляд на Катю. — А ты у нас кто?

— Катерина Норова. Из дворянского, а некогда боярского рода! — С вызовом глядя на Василия представилась девушка.

Насколько я помню, боярские рода появились на Руси раньше дворян и имели прав куда больше, чем нынешние аристократы. Те же Романовы изначально были рядовыми боярами.

— Ты ж говорила, что деревенская?

— Долго рассказывать. — Ушла она от ответа. — Ты сам то кто? — На меня уставились внимательные глаза. Причем смотрели все. Словно ждали некоего откровения.

— Инопланетянин, как и говорил раньше. — Я улыбнулся. — Предлагаю следующий план. Делаем, как решили с самого начала. Вы собираете накопители, а я зарабатываю для нас время. Что касается месторождений. Пусть алмазы достаются Романовым, а Вася похлопочет, чтобы мне и Кате передали за заслуги другие месторождения. Пусть не такие богатые, но тем не менее приносящие стабильный и высокий доход. Думаю, сделка выглядит справедливо.

— Сюда бы мага, верного трону. Чтобы клятву мог принять по всем правилам. — С сожалением произнес Василий. — С клятвой всем спокойней будет.

— Можете мне клятву дать. — Предложил я. — Насколько я понимаю, необходимо обговорить определенные условия нашего соглашения. Контроль за выполнением со стороны магии я гарантирую.

— Мы будем клясться тебе? — Удивился Вася. — Ты же не маг. Как ты примешь магическую клятву?

— Как вы интересно живете. — Не удержалась от комментария Тинил. — Магия, клятвы, наследник престола.

— Они точно не шпионы. — Ратмир улыбался во весь рот, глядя на представление. — Такую легенду ни одна разведка разработать не сможет.

— У нас действительно серьезные проблемы. — Не поддержал я шутливого тона. — Надеюсь мы их решим. Вася, сейчас делаем отметки на карте, а когда начнете с Катей собирать накопители, продумаете слова клятвы.

— Ты так уверен, что с тобой клятва сработает? — Повторил он вопрос.

— Сработает. Можешь потом впечатлениями с Благородием обменяться.

* * *

Василий с Катей ушли собирать накопители под присмотром разведчицы. Ратмир отвел меня в местные гаражи. Стрельбища, как такового, не было. Незачем его устраивать рядом с линией фронта. Большой ангар для больших грузовиков был пуст. Все мало-мальски ценное оборудование вывезли подальше от фронта. Остались голые стены и смотровые ямы, прикрытые досками. В свои способности стрелка я не сильно верил. Тут нужен опыт. Каким бы талантливым ты ни был от природы, без практики толка не будет.

— Думаешь разумно стрелять в замкнутой бетонной коробке? — Спросил я у Ратмира? — Рикошетом не пришибет?

— Стены из опилкобетона, перекрытия деревянные. Максимум от чего может отрикошетить это бетонный пол. — Успокоил он.

— Хорошо. Рисовать умеешь? Изобрази мишень, пожалуйста. — Попросил Ратмира, оглядывая углы и забирая у него сумку с оружием. — Просто процарапай круг с крестом какой-нибудь железкой. — Посоветовал я. — Не нужно художеств. Я пока пистолет заряжу.

Первый выстрел ушел в сторону. Оружие было непривычным. Возможно, я вовсе держал его неправильно. Внеся поправку, почти попал в центр. Ратмир наблюдал за моими действиями не проявляя эмоций.

Восьмую и девятую пулю я положил точно в центр мишени. Убедившись, что это не случайность, сменил руку и начал все по новой, только центром выбрал левое пересечение креста и круга.

— Нужно больше мишеней. — Отстреляв обойму, сказал бойцу. — По всему гаражу рисуй. На разных уровнях. Пожалуйста. — Добавил я, видя что Ратмир колеблется. — Я пока обоймы дополнительные набью.

— Ты раньше стрелял? — Спросил он. Мишени Ратмир рисовал как попало. Лишь бы видно было, куда целиться. — Редко кто с обеих рук точно стреляет.

— Немного, в тире. — Снова соврал я. Объяснять свои результаты, при том, что держу пистолет в первый раз, мне не хотелось. — Второй ствол есть? Хочу с двух рук одновременно попробовать.

— Нужно на склад идти. — С сомнением ответил боец. — Думаешь справишься? Это в кино красиво смотрится. В жизни, результативная стрельба с двух рук, ни у кого не получается. Целиться из двух стволов одновременно невозможно, и возникают сложности с перезарядкой.

— Но попробовать стоит. — Возразил я. — Один ствол всегда отбросить можно, не занимаясь его перезарядкой. Зато двойной перевес в огневой мощи.

— Пробуй пока с одним стволом. — Усмехнулся Ратмир. — Посмотрим как ты переключаешься с мишени на мишень, а потом подумаем, имеет ли смысл с «мощью» заморачиваться.

Зарядив пистолет, я встал в центр гаража и начал стрелять. Старался тратить на каждую мишень одну пулю и сразу переключался на другую. Мишеней было всего шесть, поэтому я быстро пошел на второй круг. Получилось неплохо. Учитывая отсутствие практики. Сдается мне, что маленький Большой взрыв загрузил не только знания про оружие, но и умение обращаться с ним. Остальное заслуга доставшегося мне тела.

Вот только киношного суперстрелка из меня не получилось. Стрелять точно, я мог лишь видя, куда стреляю. Возможно, после долгих тренировок я смогу попадать в цель, не глядя, просто бросив мимолетный взгляд на нее. К сожалению, времени для наработки такого навыка у меня не было.

Учитывая точность попаданий и скорострельность пистолета, одного мне более чем достаточно. Особенно четко я это понял, когда кончились патроны. Время, потраченное на перезарядку, сожрало все преимущество в скорости, полученное мной ранее. Мало того, на относительно большой отрезок времени я остался беззащитным.

Выпустив оставшиеся пули по мишеням, я вернулся к вояке.

— Ловко у тебя получается. — Похвалил меня Ратмир. — У нас так мало кто умеет.

— Да мне тоже до совершенства далеко. — Не повелся я на его лесть. — Лучше научи быстро менять магазин. Во время перезарядки я себя голым чувствую.

— Ну это дело не хитрое, особенно с таким учеником как ты. — Улыбнулся военный. — Смотри.

Забрав у меня оружие, Ратмир начал показывать последовательность действий. Сначала медленно, а потом быстрее. Посмотрев, как он меняет магазины, я понял, что в моих движениях есть несколько неточностей и скорректировал их. Получилось и правда быстрее.

— Почему вы такие пистолеты на вооружение не поставите? — Поинтересовался я. — Легкий и патронов много. Дорого?

— В армии нет слова дорого. В армии есть слово надежность. — С серьезным видом ответил Ратмир. — Эти игрушки хороши для стендовой стрельбы. В бою их клинит от малейшей грязи. Какой тогда толк от большого количества патронов?

— Логично. — Я по другому взглянул на оружие у себя в руках. — Как часто они клинят?

— Как грязь попадет, так и клинят. Особенно боятся песка в магазине. Двухрядная подача не особо надежна сама по себе.

— Ясно. Мне нужен пояс с кармашками под обоймы для этого пистолета. Две кобуры и еще один пистолет. Пусть будет запасной, раз они часто клинят. Найдется нужная амуниция в вашем хозяйстве? — Я все же решил остановиться на этом оружии. Для моей задумки количество патронов имело решающее значение.

— Найтись то найдется. На складе трофеев много. Но мне интересно, что ты задумал? — Ратмир смотрел на меня в упор.

— Немного пострелять. — Видя, что шуткой отделаться не удастся, я попытался объяснить. — Ты же слышал наш разговор. Мы в заднице. Можно ждать, пока жизнь преподнесет свой смертельный сюрприз, а можно самому найти опасность. Баш на баш. По другому здесь не работает. Хочу повоевать. Помогу вам и рискну в полной мере.

— Ты веришь в ту чушь, о которой вы говорили? Человек сам ответственен за свои поступки и никакие высшие силы за это ответственности не несут. — С легким пафосом произнес Ратмир.

— Твоими бы устами, да мед пить. Как говорит мой напарник, эти правила написаны очень большой кровью. Можно их не соблюдать, если хочется еще крови добавить. Своей.

Глава 17

Прежде чем отправиться на поиски накопителей, Тинил дошла с гостями до здания, где расположился Эттув.

— Присмотри за моими подопечными, пока я начальству документы передам. — Попросила она часового у входа. — Главное, чтобы к ним с разговорами никто не лез. А они пусть собирают, что им понравится. Понял?

— Так точно! — Отрапортовал боец и ухмыльнувшись пояснил. — Про твоих подопечных, собирающих всякий мусор, уже все знают. Неужели такие важные шишки, раз целую тебя за ними присматривать поставили?

— Ты не представляешь насколько! — Приблизившись к часовому, тихонько ответила Тинил. — В обмен на этот мусор мы уже получили стратегически важную информацию. Так что бди. Чтобы ни один волосок, и никто с ними не заговорил. Последнее даже важнее. Я скоро.

Тинил зашла в подъезд.

— Ты ему доверяешь? — Спросила Катя, нагибаясь за невзрачным осколком бутылочного стекла. На самом деле энергии в нём было столько, что почувствовала её девушка шагов за пять.

— Васе? — Уточнил Константин.

— А кому ещё? — Возмущённо фыркнула Катя. — Он неизвестно кто, а уже взялся командовать. Клятву ему приносить. С чего вдруг?

— У тебя есть другой вариант? И да. Я ему доверяю. — Константин поднял металлическую штуковину непонятного назначения и отправил в сумку, которая теперь у каждого была своя. — Может, ты забыла, но мы с тобой живы благодаря ему. Это он пошёл на разведку и взял на себя риск общения с местными жителями. Если ты из бояр, то должна знать, чем это чревато. Как тебя сюда занесло? За магией подалась?

— Какая магия? Наш род давно разорён. Кроме имени и деревни, ничего не осталось. Мне бы хоть артефакт найти. А лучше всё вместе. — Катя сдержала набежавшую слезу. — Я думала уже всё. Выйдем отсюда и отправимся на волю. Богатые и, главное, живые!

— Ничего не понимаю. — Парень остановился и удивлённо посмотрел на девушку. — Точнее, понимаю, почему я не встречал упоминания о твоём роде. Но как вышло, что отправили в Аберрацию тебя, а не кого-нибудь из наследников?

— А нету наследников! Последняя я в роду. Видимо, на мне он и прервётся. — Почти шёпотом закончила Катя.

— Не переживай раньше времени. — Попытался приободрить её Константин. — Василий, на самом деле хороший парень. Или мужик. — Добавил он. — Неважно. Держись его, и всё будет нормально.

— Хорошо, говоришь? Мне понятно, почему он тебя опекает, но я-то ему зачем? Бросит меня Вася, как и обещал, при первой возможности.

— Кхм. — Раздался позади них кашель Тинил.

Разведчица прошла мимо, явно намекая, что им стоит двигаться за ней. Тем более, что перед крыльцом они все накопители собрали.

* * *

Эттув открыл дверь кабинета начальника особого отдела, вошёл и только потом спросил:

— Бецалель Давидович, можно к вам?

— Зачем спрашиваете, уважаемый Эттув, вы ведь уже вошли. — Немного ёрничая, ответил хозяин кабинета, при этом он быстро переворачивал разложенные на столе бумаги. — Вы по какому вопросу?

— А то вы не знаете. — Вернул Эттув улыбку. — Вам уже доложили о наших гостях. Документы от Кагье, о вскрытии трупов, вы тоже затребовали. Пришлось самому поспешить, пока вы дров не наломали.

— Зря на меня наговариваете. Я человек исполнительный, но не склонен к поспешным решениям.

— Поэтому я вам дополнительный материал принёс. Надеюсь, после его прочтения, у вас не появится дурных мыслей в отношении наших гостей. — Эттув положил на стол атлас мира и несколько исписанных листов.

— Что это? — Мазнув взглядом по бумагам, Бецалель Давидович уставился на посетителя, по привычке оценивая его мимику.

— В атласе указаны крупные месторождения нефти на севере Африки и в персидском заливе. Пришельцы утверждают, что это крупнейшие месторождения на планете. — Не спрашивая разрешения, Эттув уселся на стул перед особистом. — На территории СССР они тоже обозначили крупные месторождения полезных ископаемых. Включая крупнейшее, по их словам, месторождение алмазов в Якутии.

— Я тоже могу указать на такие месторождения, потыкав пальцем в карту. — Особист проследил взглядом за действиями гостя, но никак их не прокомментировал. — Вы понимаете, уважаемый Эттув, что проверка этих сведений потребует колоссальных затрат. И это в то время, когда наша страна и так несёт чудовищные расходы из-за вторжения европейцев.

— Никто не заставляет проверять эти данные сейчас. Можно и после войны. Но лучше всего показать материалы геологам. Мы с вами неспециалисты, а у них может быть собрана масса косвенных признаков, по части указанных месторождений. Останется провести доразведку. Сведения о месторождениях в Персидском заливе и в Африке, можно вообще засекретить. Я уверен, что европейцев мы и в этот раз одолеем. А где Европа, там и Ближний Восток с Африкой. — Эттув изобразил слабую улыбку. — Задачами такого уровня пусть наверху занимаются. Моё дело информацию добыть.

— Может, помощь нужна? У меня есть хорошие специалисты по развязыванию языков. — Изобразил участие особист.

— Знаю я твоих специалистов, Бецалель. Поэтому пришёл к тебе сам. С предупреждением. — Повторил Эттув перейдя на «ты» и кивнул на исписанные листки. — Почитай на досуге. Позже ещё подкину. Гости охотно делятся информацией.

— А предупреждение-то какое?

— Один из гостей обладает очень необычными возможностями. Вдобавок он смог играючи отбить все атаки Тинил. Не лезь к ним. Ты только всё погубишь. Лучше документы изучи и отправь куда следует.

* * *

— Будь добр, сходи за вторым пистолетом. — Попросил я Ратмира. — Можешь этот ствол с собой забрать и меня запереть, пока ходишь. Хочу проверить, как я одновременно с двух рук стреляю.

— Ну хорошо. — Решился боец, забирая у меня оружие. — Я быстро.

В это время дверь в гараж открылась и на пороге появилась Тинил.

— Развлекаетесь?

— Ты здесь будешь? — Задал встречный вопрос боец. — Мне на склад надо, второй пистолет взять и амуницию для ношения. Присмотри за парнем, чтобы мне с оружием не таскаться.

— Посмотрю. — Легко согласилась Тинил. — Как у тебя дела? — Обратилась она уже ко мне.

— Стреляю потихоньку. — Ответил я. — А народ где?

— Рядом, в гаражах лазят. Собирают свои накопители. — Тинил немного погрустнела и сообщила. — Ваших товарищей сожгли. Пепел будете забирать?

— На кой он нам? Развейте по ветру. — Больше мне ничего в голову не пришло.

— Ты равнодушен к своим товарищам. — В голосе разведчицы чувствовался упрёк.

— Мне даже их имена неизвестны. Настоящие имена. Они для меня не товарищи, а скорее знакомые по несчастью. Для меня Вася ещё что-то значит, а остальные — фрагменты проносящегося мимо пейзажа.

— Я тоже такой фрагмент? — Тинил упёрла свой взгляд в меня и с интересом начала рассматривать.

— Опасная тема. — Я посмотрел ей прямо в глаза. Притягательные, надо отметить, глаза. — Если прав Эттув, то нам даже целоваться опасно. — Я вплотную приблизился к ней и немного наклонился к её лицу. — Не думаю, что, развивая наши отношения, мы чего-то добьёмся, кроме душевных терзаний. — Полушёпотом произнёс я.

— Вот так, прямо в лоб отшиваешь? Без всяких предварительных намёков? — Разведчица была разочарована и удивлена несоответствию моего поведения и словам. — Мог хоть для виду поухаживать. — Она чуть приподнялась на цыпочки, и мы оказались стоящими нос к носу.

— Самоутвердиться, покорив твоё сердце, и бросить? Мне это не нужно. Кроме того, я ведь тоже некаменный. — Покачал я головой. — Лучше ничего не начинать, чтобы потом не заканчивать, заведомо провальную интрижку, выдиранием тебя из сердца.

— Оригинальное признание в любви. — Тихонько рассмеялась Тинил прямо в моё лицо.

— Не говори ерунды. Любовь с первого взгляда — это не ко мне. — Также тихо ответил я. Мне нравилась эта игра. Легко изображать заигрывание, зная, что дальше зайти не получится. Причём, правильно понимают ситуацию оба игрока. — Это к молодёжи. Напридумывают себе невесть чего, а потом страдают.

— Ты Катю имеешь в виду? — В глазах Тинил заиграли искорки смеха. Она опустилась на пятки и отошла от меня на полшага.

— Её, конечно. Столько времени на меня внимания не обращала, а как ухажёры слегли, так у неё любовь ко мне открылась. — Довольно безразлично ответил я. Мне только проблем из-за ревности не хватало. У этого чувства логическое обоснование отсутствует, а мотивирующее воздействие чудовищное. — Сейчас на Васю переключится.

— Не буду я такой ерундой заниматься. — С улыбкой ответила женщина. Я почувствовал, как её ладонь поймала мою руку и легонько сжала. Отпускала её Тинил очень медленно, словно поглаживая. — Как у тебя успехи в стрельбе? — Сменила она тему. Поспособствовали этому, приближающиеся шаги за дверью.

— Хуже, чем хочется, но лучше, чем я ожидал. — Я тоже постарался переключиться. — Говорю же, раньше мне приходилось стрелять из похожего оружия. — Навык сохранился.

— Всем бы так навыки сохранять. Кучно стреляешь. — Она осматривала отметины от пуль на мишенях. — Признавайся, для чего тебе понадобилось оружие? — Тинил перевела взгляд на меня. — Не поверю, что ты просто так решил пострелять. Затем попросил второй пистолет и амуницию для оружия.

Дверь в воротине открылась. Вернулся Ратмир с упомянутыми вещами.

— Держи. — Он протянул мне свёрток с пистолетом и кучу кожаных ремней. — Поясной кобуры под правую руку на складе не оказалось. Я тебе подмышечную принёс и с креплением на бедро. Выберешь сам, которая удобней.

— Подмышечную бери. Цепляться не будет при передвижении ползком. — Посоветовала разведчица и повторила вопрос. — Так куда собираешься?

— Опасность ему нужна. Заскучал парень. — Подколол меня Ратмир.

— Надо отодвинуть линию фронта. Это в общих интересах. Опасность тоже лишней не будет. Лучше я её сам найду, чем она неожиданно меня навестит.

— Тебя могут убить или ранить. На войне никто не застрахован. Какой бы ты быстрый ни был, от пули увернуться не сможешь. Особенно от случайной. Европейцы могут устроить прорыв. У них хорошо натасканные штурмовики. Попадание в плен лучше не рассматривать. В твоём случае — это смерть. Довольно изощрённая. — Тинил методично приводила доводы. Радовало, что она не стала с ходу запрещать мою авантюру или отговаривать меня другим способом.

— Если в его голове такие ценные знания, то я не дам захватить его в плен. — Пообещал Ратмир. — Раз нам он не достанется, то европейцам тоже его не видать.

— Ты, случаем, не хохол? — Решил я немного разрядить атмосферу. — Шо смогу сьим, а шо не смогу, то пиднадкусываю.

— Не знаю, кто такие хохлы. — Не понял шутки Ратмир. — Я из витячей и говорю совершенно серьёзно.

— Плен мне точно не грозит. — Я демонстративно погрузил указательный палец ему в грудь, отчего он в шоке отпрыгнул назад, выронив амуницию.

— Это как это? — Ошарашенно посмотрел Ратмир на мой палец, а потом на свою грудь. — Это фокус такой?

— Повторить? — Я поднял палец и сделал вид, что сдуваю невидимый дымок.

— Может тебе действительно не рисковать лишний раз? — Спросила Тинил.

— Надо. Если буду откладывать самостоятельный выбор на потом, то жизнь сделает этот выбор за меня. — Я нагнулся за сбруей и попытался в ней разобраться. — Предпочитаю рисковать на моих условиях. Ратмир, показывай, как это одевать. — Передал ремни ему в руки.

— Ты когда-нибудь стрелял в людей? — Тинил, прищурив глаза, замерла в ожидании ответа. — Это не так просто, как ты думаешь.

— Не стрелял. Пошли попробуем. — Я уже размышлял над этой проблемой. Внутреннего неприятия убийства у меня не было, но кто знает, как я поведу себя в реальной обстановке.

— Вот так просто? — Разведчица была удивлена.

— Линия фронта рядом. Врагов полно. В чём проблема? Вася с Катей заодно в округе посмотрят накопители под нашим общим присмотром. Лишний риск им тоже не помешает.

— Действительно. Зачем усложнять. Они же не люди. Они враги. — Вздохнула Тинил. — Занимайтесь пока. Пойду к Эттуву за новым разрешением. — Возле самой двери она обернулась и спросила. — Почему ты зовёшь его Васей, если на самом деле он Константин?

— Для конспирации. Вернёмся к своим, Катя станет Двенадцатой, а Константин для всех останется Васей.

— А ты? Тебя как зовут по-настоящему?

— Иван. Моё имя слишком выделяется в их обществе. Поэтому побуду Васей.

— Ты еврей? — Поинтересовался Ратмир. — У вас не любят евреев? У нас их тоже недолюбливают. Из них дознаватели хорошие получаются и милиционеры.

— С какого боку «Иван» стало еврейским именем? — Я, честно говоря, был удивлён не только этим, поэтому не удержавшись, спросил: — Евреи — менты? Сумасшедший мир.

— Ваш мир точно сумасшедший. — Согласился вояка. — Запоминай. — Он начал надевать на меня ремни.

* * *

Разведчица вышла из гаража, бросила короткий взгляд на ребят и быстро куда-то пошла.

— Куда это она? — Спросила Катя, глядя ей вслед. Под мешковатым комбинезоном женщины угадывалась стройная фигура.

— А нам не всё ли равно. — Философски заметил Константин, пытающийся докопаться до мощного накопителя. Он чувствовал его в куче разных деталей, сваленных у забора.

— Мне просто интересно, чем они там занимаются. — Не унималась девушка. — Вася ведь стрелять пошёл, а здесь тишина стоит, и наша надзирательница куда-то убежала.

Парень добыл наконец массивную железяку, набитую магической энергией под завязку. Вот только что с ней делать, он не знал. Не слышал он о таких больших накопителях. Проведя обследование, Константин понял, что накопитель расположен во внутренностях агрегата. Только добраться до него без инструментов не получится.

— Не надзирательница, а сопровождающая. — Поправил Константин. Он подхватил железяку двумя руками и выпрямился. — Захвати мою сумку. Пойдём глянем, чем Вася занимается.

* * *

Я только приготовился стрелять, как открылась дверь. Обернулся. Думал, Тинил что-то забыла, но это оказались Вася с Катей.

Вася припёр здоровую железяку, похожую на коробку передач. Старую и грязную.

— И куда ты её? — Не удержался я от вопроса.

— Нужно разобрать этот механизм, а у меня инструмента нет. Внутри накопитель, очень ёмкий. Жалко такой оставлять.

— Ратмир, есть инструменты? — Обратился я к военному.

— Откуда. — Он обвёл рукой пустой гараж. — Вывезли все. Это надо водил трясти, но не каждый даст свой инструмент.

— Ясно. — Я присел возле железяки и осмотрел её. — Внутри говоришь?

— Да. — Кивнул Василий. — Я проверил.

Коробка состояла из двух крупных частей, соединённых болтами. Одна половина была алюминиевая, через неё шёл вал, а вторая из чугуна. На ней находились боковые крышки, также закреплённые на болтах.

— В каком месте накопитель?

— Здесь. — Он ткнул пальцем в чугунную часть.

— Ясно.

Для пробы я один болт сделал призрачным и вытащил его. Удобная штука. Ничего откручивать не надо. А учитывая количество ржавчины, открутить болты, не сорвав грани будет большой проблемой.

— Ратмир, дай нож. — Попросил я.

— Зачем? — Не сразу сообразил он, пребывая в ступоре от увиденного.

— В зубах поковыряться. Нужен, раз прошу.

— Держи. — Нож мне протянула Катя. Один из тех, что я прятал под диваном.

Лезвием я поддел крышку, одновременно переводя её в иное состояние. Крышка легко пошла сквозь шляпки болтов и упала на пол. В прежнее состояние она вернулась, сразу, как пропал контакт с моими пальцами.

— Вася, глянь, какая из деталей накопитель. — Кивнул я на покрытые старой, загустевшей смазкой внутренности коробки.

— Сейчас. — Он запустил пальцы внутрь и начал на ощупь исследовать механизм. — Вот этот подшипник, похоже. — Василий указал на подшипник, установленный на валу на стыке чугунной и алюминиевой частей коробки.

— Поди шарик в нём под накопитель замаскировался. — Хмыкнул я.

Моя рука погрузилась в коробку. Облегчало задачу возможность видеть свои манипуляции. Но вот целый подшипник мне достать не получилось. Он ведь состоял из многих частей, а как я понял, воздействию подвергалась только цельная структура. Наверное.

Наружную обойму я достал первой и отдал Васе.

— Оно? — Без всякой надежды спросил я.

— Да! Это он! — Обрадовался тот. — Подожди, проверю. — Он снова запустил руку в коробку и почти сразу вытащил. — Больше нет.

— Вася, а почему ты сам не проверил наличие накопителя? — Подозрительно посмотрела на меня Катя.

— Умная слишком. — Недовольно покачал я головой. — Василий. Неси эту бандуру обратно и приступим к принесению магической клятвы. Катя слишком многое видела, чтобы выпускать её отсюда без клятвы. Я, не оглядываясь пожить хочу, когда на свободу выйду.

Глава 18

— Ну ты… — Василий потряс головой и огляделся. — Как это возможно? — Он уставился на меня.

— Без понятия. Может, близость Аберрации сказывается. Точнее, нахождение внутри неё. — Я пожал плечами. — Главное, ты убедился, что клятва работает. Остальное отложим на потом. — Перевёл взгляд на Катю. — Твоя очередь.

— Хорошо. — Она начала произносить клятву.

Записывать ничего не стали. У Васи с Катей оказалась прекрасно развитая память и текст, с трудом составленной клятвы, оба запомнили без проблем. Трудности по большей части появились по моей вине. Не устраивала меня простота формулировок. Привыкли они полагаться на магию, как гаранта соблюдения «духа» клятвы. Но я-то привык опираться на «букву»! Поэтому уточнения с меня лезли нескончаемым потоком. При этом клятвы у Васи и Кати отличались по смыслу. Провозились с ними почти час.

На улице начало смеркаться. За суетой не заметил, как наступил вечер.

Ратмир, пока шли споры о тексте клятвы, не вмешивался. Он терпеливо ждал, когда мы закончим, прикинувшись подпоркой для стены. Могу поспорить, после он напишет подробный доклад обо всём, что здесь услышал и увидел.

— Вот вы где. — В гараж зашла Тинил. — Я смотрю, ребят на улице не видно. Решила сначала здесь глянуть.

— Ты долго ходила. — Заметил я. — Были проблемы?

— Куда же без них. — Разведчица слабо улыбнулась. — Особист упёрся. Ему Эттув карты с вашими отметками передал и то, что ты успел записать. Боится, как бы ты к европейцам в плен не попал. Или не погиб раньше времени.

— И? — Я смотрел на неё, ожидая продолжения.

— Уговорили. Только придётся тебе бронежилет надеть.

— Не страшно. Надеюсь, они у вас не из чугуна сделаны? — Решил я пошутить, но ответной радости на лице Тинил не увидел. — Что? Из чугуна? Серьёзно?

— Нет, конечно. Просто бронежилет, а точнее, бронекостюм — сапёрный. Он под сорок килограмм весит.

— Вот это я понимаю, забота! — Покачал я головой. — Только она мне не нравится. Я же в нём как черепаха буду.

— Нет здесь подвоха. Мы с Эттувом еле уломали Бецалеля Давидовича, нашего особиста. Помогла, как ни странно, ваша уверенность, что за всё надо платить.

— Бецалеля Давидовича? — Имя вызвало у меня стойкую ассоциацию. Тем более Ратмир недавно упоминал, что из евреев хорошие дознаватели получаются. — Особист у вас еврей?

— Да. Что в этом удивительного? — Не поняла Тинил.

— Да ничего. Всякое бывает. У нас они больше по финансам специализируются. Хотя для особиста дотошность и аккуратность в мелочах тоже важна. — Съехал я с темы. — Когда выдвигаемся, и что решили с Василием и Катей? Боюсь, для них сапёрные бронекостюмы окажутся неподъёмными.

— Им придётся остаться здесь. Для сбора ваших накопителей место не так важно, как я посмотрю.

— Нам тоже нужен риск! — Вася обратился ко мне, хотя возражал на самом деле Тинил. — Толку от накопителей, если я не смогу пробудить магию?

— Вась. Давай я сначала посмотрю, что там и как. Потом будем вместе ходить. — Попытался остудить его пыл. — Не забывай, ты здесь не один желающий рискнуть. У нас там народ выздоравливает. По-твоему, это разумно: выгнать вас под пули, а потом кремировать? Думай немного наперёд. Накопители лишними точно не будут. Хоть с голоду не помрём, если фронт удержать не удастся. Благородие вряд ли согласится на авансовую поставку еды.

Тинил, услышав последние фразы, понимающе хмыкнула. Про то, как нас стимулируют на поиски накопителей, она знала из моего рассказа Эттуву.

— Но ты-то рискуешь!

— Я хотя бы имею представление, чего нужно бояться. А вас пристрелят сразу. — Мне надоело его уговаривать. Хорошо хоть Катя молчала, что удивительно в её возрасте. — Вы лучше вокруг внимательно смотрите. Может, артефакт попадётся.

— Он прав. — Напоминание об артефактах побудило девушку присоединиться ко мне. — Тем более, для меня пробуждение магических способностей — неглавная цель.

* * *

Тинил осталась с Васей и Катей за второй линией обороны, как она это назвала. Правда, я, хоть убей, не увидел большой разницы. Стреляли везде одинаково. И на первой, и на второй линии. Фронта как такового не было. Была условная граница, через которую проникали группы штурмовиков с обеих сторон и пытались отбить тот или иной дом. Или часть дома.

Если говорить образно, то фронт напоминал две расчёски, вставленные друг в друга зубьями. На одном таком зубе я сейчас находился. У самого основания.

Ратмир привёл меня к местному военачальнику, сдал из рук в руки и смылся. Очень спешил. Видимо, старался успеть написать отчёт, пока наблюдения в памяти свежи.

За мной тут же закрепили другого бойца. Мужик средних лет. С виду не отличишь от деревенского тракториста, только взгляд у него очень уж внимательный. Смотрит не прямо, а словно случайно взглянет, и снова ты его вроде не интересуешь.

После небольшого инструктажа на меня напялили тяжеленный костюм. Точнее, попытались напялить. Но я упёрся и отказался одевать полный комплект. Бронированный воротник мне был не нужен. Так же, как и штаны со взрывоустойчивыми ботинками.

— Вы меня не на минное поле отправляете. — Привёл я довод. — Хватит каски и бронежилета. Ранение в руку или ногу я как-нибудь переживу. Они редко бывают смертельными.

— Вообще-то, ты прав. — Сапёр, который принёс мне костюм, был мужиком крепким, но и он упарился, пока донёс эту тяжесть. — Мне сказали, одеть, чтобы жив остался. Про целостность рук и ног указаний не было. — Он хохотнул. — Только ты, парень, не лезь на рожон. Оно ведь всяко бывает. А мне потом Давидович весь мозг выест.

— Не переживай. Хотел бы я самоубиться, придумал бы комбинацию попроще. — Успокоил я сапёра.

— Натанович, как по-твоему, не взгреют нас, если не весь костюм будет? — Обратился он к сопровождающему меня мужичку.

— Как по мне, лучше вообще без него. Здесь скорость нужна, чтобы целым остаться. В броне он будет, как слон в болоте. Большая, малоподвижная мишень. — Кивнул в мою сторону мужичок.

Возражать я не стал. Массивный броник и каска мне особо не мешали. Разве что центр тяжести сместился, но со временем я к нему приспособлюсь.

— Пошли, хлопец. — Поднялся боец, видя, что я готов. — Темнеет уже. Надо засветло добраться до места. Фонариком опасно пользоваться. Снайпер засел напротив. На свет он быстро наведётся.

Мы поднялись на третий этаж. На втором располагалась штурмовая группа. Они обустроились в задней части дома. Парни отдыхали после очередной попытки выбить противника из дома напротив. Европейцы захватили это, стратегически важное, здание, вклинившись между домами, занятыми нашими войсками.

Согнувшись, мы пробрались через обломки мебели к окну, выходящему на улицу. Многоэтажка, видневшаяся в окне, была той самой проблемой для наших штурмовиков.

— В какой стороне снайпер? — Спросил я у Натановича. Мы прижались к стене у окна, стараясь не отсвечивать.

— А кто ж его знает? — Невесело усмехнулся тот. — На то он и снайпер, чтоб бить из неизвестности. Знаем, что есть, а засечь его никто не может. Ни вспышки, ни выстрела неслышно.

— Ясно.

Я отполз к соседнему окну и в простенке выпрямился в полный рост. Повернувшись лицом к стене, я сосредоточился и плавно пересёк оконный проём до соседнего простенка. Никто по мне не стрелял, как я и рассчитывал. Слишком короткое время был на виду. Зато мне удалось многое рассмотреть и запомнить.

В здании напротив, первые этажи остались практически без окон. Даже рамы сохранились не везде. Кирпичные стены, наоборот, прекрасно держались несмотря на многочисленные следы от пуль и взрывов.

На третьем этаже одна из комнат отличалась насыщенной темнотой. Располагалась она немного сбоку от нас. Возможно, из-за бликующих осколков стекла, сохранившихся в оконных рамах, этот факт не сильно бросался в глаза.

Я мог не обратить внимания на это окно, но знакомое свечение в темноте заставило на нём сосредоточится. Артефакт точно находился в той комнате. Пока я двигался, свечение немного сместилось. Кроме артефакта, удалось разглядеть блеснувший срез толстого глушителя, направленный в мою сторону.

— Ты самоубийца? Другого способа не нашёл? — Прошипел недовольный Натаныч.

— При чём здесь это? — Я поднял забрало шлема, чтобы мы могли лучше слышать друг друга.

— Тебе же было сказано про снайпера, а ты в окнах маячишь. Мишень из себя изображаешь.

— Я недолго на виду находился, снайпер меня только засёк, но прицелиться не успел.

— Откуда ты знаешь? — Остывая, спросил мой сопровождающий.

— Видел. Он на самом деле почти напротив нас устроился. У вас ручные гранатомёты с термобарическими гранатами есть? — Поинтересовался я.

— Это что ещё за зверь?

— А с фугасными или фугасно-осколочными? — Продолжал я сыпать вопросами.

— Трофейные должны быть. — С кислым лицом ответил Натаныч. — Наши кончились, и когда новые привезут, неизвестно.

— Понятно, почему вы отступаете. — Не удержался я от колкости.

— Много ты знаешь! — Окрысился боец. При этом его взгляд оставался ледяным и изучающим.

— Ты не ерепенься. Я тебе претензий предъявлять не собираюсь. — Постарался я сгладить углы. — Бинокль-то есть? Объясню, как снайпера увидеть.

— Есть. — Неожиданно смутился Натаныч.

Когда он достал из внутреннего кармана красивый театральный бинокль, мне стало понятно его реакция.

— Ты его хотя бы грязью измажь. — Посоветовал я. — А то он у тебя бликует даже в темноте.

— Думаешь?

— Вижу. Отойди вглубь помещения и посмотри на третье окно справа в здании напротив нас. Там ещё остатки скворечника прибиты к стене.

— Это не скворечник. — Чуть подобрев пояснил боец. — Это короб под продукты. Зимой удобно хранить. Ледника-то нету в городе.

— Пусть так. — Не стал я спорить. — Это окно темнее других, кажется.

— Ага. Увидел. Окно вижу. Снайпера нет.

— Маскируется, потому что. Задняя стена чёрной тканью завешана, сам снайпер, тоже в чёрной одежде, находится в глубине комнаты. Винтовку тканью обмотал. Ищи срез глушителя. Он не такой тёмный, и его видно при шевелении.

— Сливается всё. Не могу различить. — Признался боец.

Я снова мелькнул в окошке, но на этот раз намного быстрее.

— Вижу. — Радостно объявил боец. — Нашёлся, сука! — Он убрал бинокль от лица и посмотрел на меня. — Предлагаешь его из гранатомёта загасить?

— Самый надёжный вариант. Если он такой прошаренный, то от простого обстрела у него наверняка укрытие рядом заготовлено.

— Прошаренный, говоришь? — Натаныч задумчиво переварил новое для себя слово. — Понял тебя. Ты это. Побудь здесь. Только не суйся никуда. Я быстро.

— Захвати мне винтовку или какой другой длинноствол. Пистолетами я на таком расстоянии не навоюю. — Попросил я.

Натаныч исчез внутри здания, даже не дав понять, услышал он мою просьбу или нет. Мне осталось осматриваться и стараться не привлечь чужого внимания.

Я встал так, чтобы меня не было видно с места снайпера и начал внимательно изучать обстановку. На первых этажах, в окнах, изредка мелькали солдаты противника и периодически постреливали в нашу сторону. С нашей стороны также звучали выстрелы. Судя по всему, неприцельные. Так как пули выбивали куски кирпича и штукатурки с фасада здания, а попаданий по противнику я не видел.

Расстояние было метров восемьдесят. Попасть из пистолета в человека, тем более движущегося, было нереально. Я трезво оценивал себя как стрелка. За то время, что понадобится для пристрелки из положения сверху вниз, меня в решето превратят. Или из гранатомёта жахнут, если их у европейцев в достатке.

Пока я думал и наблюдал, на противоположной стороне улицы взорвалась граната. Даже мимо меня что-то пролетело. Выглянув из проёма, увидел оседающее облако пыли. Наши промазали по окну, где был снайпер, и влепили гранату в стену.

Заинтересовавшее меня свечение оказалось этажом ниже. Дыра у него в полу, что ли? Как он так быстро спустился? Снайпер с моим артефактом надолго внизу не задержался. Сначала он пропал из поля моего зрения. Потом появился в том же здании, но с другого конца на втором этаже. Здесь окно было также разбито, но закрыто шторами. Свечение стало очень заметным, когда вражеский снайпер приблизился к окну. Шторы слабо шевелились от ветра, но не раздвигались.

Наконец, свечение чуть угасло и застыло на одном месте. Мне показалось, что снайпер сел у стены и замер. По-другому я положение артефакта оценить не смог.

— Уроды косорукие! — Ругаясь вполголоса, появился Натаныч. — Мало того, что не попали, так ещё и гранату одну с собой взяли. Могли второй раз выстрелить, пока снайпер не сбежал.

— Всё равно бы не успели. — Успокоил я его. — Он сразу отступил. Я видел. — Поздно понял, что зря это сказал. Пришлось переключать внимание Натаныча, чтобы не выслушивать дурацкие вопросы. — Это мне?

Он держал в одной руке автоматическую винтовку, а во второй небольшой, но тяжёлый мешок. Его личное оружие было закинуто за спину на ремне.

— Трофейная. — Натаныч протянул винтовку мне. — Ратмир говорил, что ты трофейное оружие предпочитаешь.

— Вообще-то, мне без разницы. — Возразил я, разглядывая винтовку.

Она была длиннее и тяжелее калаша, с подобием которого ходил мой провожатый, но удобно сделана. Даже оптический прицел имелся, только кратность маленькая. Я примерился, перехватив её для стрельбы.

— Одиночными хорошо бьёт, но очередью застрелиться можно. Трясёт её безбожно. — Пояснил боец.

— В мешке патроны? Ратмир подсказал побольше взять?

— Ну а кто ещё? — Снизу, со стороны, противника усилилась стрельба. — Тебе объяснить, как из неё стрелять? — Натаныч, не выпуская мешка из рук, прокрался к окошку и посмотрел через улицу. — Оживились бл…ди.

Я тем временем разобрался с винтовкой. Переключил её на одиночный. Проверил магазин и прицелился в стену дома через дорогу.

Одиночными, винтовка и правда стреляла кучно, только прицел был сбит. Регулировок на нём я не обнаружил. Наверное, оружие пристреливалось на заводе и дальнейшая корректировка не предусматривалась. Пришлось запоминать поправку.

— Неплохо. — Прокомментировал Натаныч, успевший достать свой бинокль.

— Снаряжённых магазинов много? — Спросил я, отщёлкивая пустой от винтовки. Он был рассчитан всего на двадцать патронов.

— Так, я одни магазины и взял. — Словно подтверждая свои слова, он тряхнул мешком, который глухо звякнул.

— Будешь подавать мне магазины. А я попробую выманить на нас снайпера.

— Думаешь, клюнет?

— Надеюсь.

* * *

Ваше Благородие появился в лагере, когда совсем стемнело. Он шёл покачивающейся походкой. В правой руке держал большую бутыль. Молча приблизился к костру и плюхнулся на бревно.

— Третий. — Пьяным голосом обратился он к парню, сидящему у костра. — Ты один очнулся? Как остальные?

— Спят, Ваше Благородие. — Вежливо ответил он.

— А я решил помянуть погибших. И… А… — Командир расстроенно махнул рукой. — Неважно. Может, у вас и получится.

— Много наших погибло?

— Все, кто здесь, пока точно живые. — Мрачно ответил Благородие. — А остальные уже нет.

— Но нас всего пятеро. — Возразил Третий. — Я точно помню Седьмого и, по-моему, Восьмой с ним был. Где они? Ушли за туман?

— Пятеро. — Благородие приложился к бутылке и сделал большой глоток. — Значит, двенадцатая с ними ушла. Жаль девку.

— Они погибли? — Третий спрашивал с показным равнодушием, но Благородие видел, что парень нервничает.

— Пока не знаю. Если завтра, или последний срок, послезавтра они не вернутся, то можно считать их мёртвыми. И вас заодно. — Он противно рассмеялся. — Как же мне надоело вас на смерть отправлять. — Благородие снова приложился к бутылке. — Одна надежда, что он сможет вас сберечь за туманом.

Командир замолчал, уставившись на всполохи огня в костре. Третий ждал продолжения. Но не дождался и сам спросил:

— Кто «он», Ваше Благородие? О ком вы говорите?

— Ты в бога веришь? — Командир посмотрел на него трезвым взглядом. Третий кивнул и перекрестился в подтверждение своих слов. — Молись ему, и он поможет. Надеюсь.

Глава 19

Вставив новый магазин в винтовку, я подошёл ближе к окну и выстрелил в неосторожно высунувшегося европейца. Серьёзно ранить его не удалось, но плечо я ему зацепил. В соседнем окне мелькнула тень. Только я оказался быстрее. На этот раз учёл уголь стрельбы и явно попал по корпусу.

— Лихо ты их! — Осклабился Натаныч, прилипший к биноклю.

— Не отсвечивай. Сейчас в ответ палить начнут. — Посоветовал я.

Выглянул из-за стены. Вражеский снайпер зашевелился и приблизился к окну, судя по свечению артефакта. Стрельба со стороны противника начала стихать. Мне это было не нужно. Пришлось высунуться и подстрелить ещё двоих. То ли самых неосторожных, то ли самых невезучих. Солдаты прятались за кирпичными стенами, но для того, чтобы попасть в меня, им нужно было высунуться. В этот момент я их и подловил.

— Бежим отсюда! — Спохватился боец. — У них проблем с выстрелами для гранатомёта нет.

— Идём на два этажа выше. — Согласился я, одновременно намечая конечный пункт.

Хрустя мусором и кирпичной крошкой, мы поднялись на два этажа. Внизу ожидаемо рванула граната. Потом вторая.

— К окну не суйся. Попробую гранатомётчика подловить.

— Добре. — Засуетился Натаныч. — Держи мешок. Я вокруг пока гляну, куда можно отойти. Если ты так ловко их будешь дальше отстреливать, то охоту за тобой быстро откроют.

Выглядывая через осколок, застрявший в раме, постарался отыскать гранатомётчика. Естественно, не увидел, зато засёк в окнах напротив перемещение солдат с пулемётом. Проверил, как там снайпер. Артефакт снова был еле виден, но из комнаты не переместился. Я решил дождаться, когда пулемётчики установят пулемёт и подготовятся к стрельбе. Они не сильно прятались, отчего-то надеясь на свою неуязвимость. Похожее шевеление обнаружил в двух других окнах. На первых этажах мельтешение солдат противника стало более интенсивным.

— Натаныч, иди сюда!

— Чего? — Заглянул тот в дверной проём.

Я коротко обрисовал ему наблюдаемую картину.

— Похоже на подготовку к штурму. Будь здесь. Я к командиру. Он возможно знает, но перестраховаться всё же стоит.

Предстоящий штурм меня мало волновал. Мне нужен был снайпер с артефактом. Точнее, артефакт без снайпера. Поэтому я подготовил несколько магазинов и открыл беглый огонь по всему, что шевелится в поле моего зрения.

Небольшой оптический прицел, оказался очень удобен для такой стрельбы. Обзор перекрывался минимально, и я хорошо замечал цели не только через прицел, сужающий поле зрения, но и на периферии. Стрелять с двумя открытыми глазами я не умел. Возможно, научусь так же легко, как и стрелять, но сейчас было не до этого.

Первым погиб один солдат из пулемётного расчёта. Второй спрятался. Я не стал его выцеливать, а постарался максимально повредить пулемёт.

Тяжёлые пули из моей винтовки с четырёх выстрелов вышибли его из зоны видимости. Тогда я переключился на солдат, мелькающих в окнах нижних этажей. Скоро и они попрятались. Я сильно не высовывался, а любого стрелка, начавшего целиться в моём направлении, первым переводил в разряд раненых или мёртвых.

Со стороны других пулемётных расчётов меня прикрывали кирпичные простенки. Один из пулемётчиков оказался слишком упорным. Даже не видя меня, он изрешетил оконный проём, которым я пользовался. Пришлось прятаться, опасаясь рикошета.

Сменив позицию, я разобрался с этим расчётом.

И чуть не проворонил снайпера. Увлёкшись стрельбой, я перестал отслеживать его перемещения. При замене магазина, которую выполнял уже автоматически, окинул взглядом дом и заметил знакомое свечение прямо напротив себя, но на этаж ниже. Снайпер находился в глубине комнаты.

Резко сместившись в сторону и также отойдя назад, я открыл огонь, ориентируясь на свечение артефакта.

Магазин подходил к концу, когда артефакт внезапно изменил положение. Словно моя пуля отстрелила его, и он упал на пол.

Позицию следовало менять. Я и так задержался на одном месте. Могли снова гранату засадить в такого нехорошего меня. На лестничной площадке столкнулся с Натанычем. Тот в полумраке не сразу меня опознал, а когда понял, кто перед ним, восторженно зачастил:

— Здорово ты их пострелял, Вася! Мужики даже не верят, что ты один смог такую стрельбу устроить! — Произнёс он, в первый раз за всё время, обратившись ко мне по имени. — Позицию меняешь? Это ты правильно решил. У европейцев гранатомётов побольше, чем у нас. Хотя они не сильно их любят применять, но для тебя исключение сделают обязательно.

— Показывай, куда идти. Нам на первый этаж надо. — Перебил я его.

— Почему на первый? Там же неудобно. Это обычным бойцам лучше поближе к земле быть, чтоб атаку отразить, а стрелку, чем выше, тем удобней стрелять.

— Пошли. Я лучше знаю.

— Ты что задумал? — Прямо спросил Натаныч, не двигаясь с места и перегородив мне проход.

— Я снайпера подстрелил. Мне надо срочно покопаться в его вещах. — Решил я не скрывать своей цели. — Там очень нужный мне предмет.

— Я не могу тебя отпустить к европейцам.

Внешне расслабленно начал отвечать Натаныч и резко сорвал с плеча автомат. Он хотел приставить его ствол мне под подбородок. Единственное незащищённое, жизненно важное место. Но я успел положить руку на ствольную коробку. В результате оружие замерло на уровне моей груди. В этом месте находились самые толстые пластины бронежилета.

— Не пробьёшь. — Заверил я Натаныча.

Тот попытался вырвать автомат из моих рук, но я держал крепко.

— У меня пули со стальным сердечником. Очередью продырявлю. — Он перестал дёргать оружие, а наоборот упёр его в мою грудь.

— Я в сапёрном бронике. — Пришлось напомнить про особенность надетой на меня одежды. — Его даже очередью не возьмёшь.

— В упор должен пробить.

Словесная пикировка ни к чему не вела. Мы оба тянули время. Непонятно зачем. Повинуясь внезапному порыву, я ослабил давление на автомат и перевёл руку в иное состояние. Чуть сжал оружие обратно. Моя кисть частично вошла в металл, и в этот момент я вернул её в обычное состояние.

Думал, будет взрыв или другой катаклизм приключится, но вместо этого, металл ствольной коробки осыпался мне под ноги мелкой пылью. Я повторил процедуру. Щёлкнула возвратная пружина, разрушенная в нескольких местах. Автомат под моей рукой медленно рассыпался мелкой пылью.

— Что происходит? — Натаныч отступил на шаг, одновременно выдёргивая оружие из моей руки. На этот раз я не сопротивлялся. Для меня оно опасность больше не представляло. — Что ты сделал с оружием?

— Наглядно показал, что в плен я не попаду. — На самом деле показанный фокус дался мне не так уж легко. Навалилась усталость, а броник начал давить всем своим весом на плечи. — Натаныч, мне очень нужна та штука, что есть у снайпера. — Проникновенно заговорил я. — Я хорошо проредил немцев. Оставшиеся меня не задержат.

— Ты уверен? — Натаныч нервно ощупывал изуродованное оружие. — Вместо тех, что ты подстрелил, пригонят других. Если уже не пригнали. Решат, что идёт подготовка к прорыву.

— Численное превосходство хорошо сокращается огнестрельным оружием. — Усмехнулся я. — У меня неплохо получается.

— Ты сумасшедший. — Он покачал головой.

— Нет. Это трезвый расчёт. Если я не буду рисковать, то не вырвусь отсюда. У меня нет другого выхода.

— Нужно поставить в известность начальство.

— Иди ставь. — Покладисто согласился я.

— А ты в это время побежишь к противнику? Так не пойдёт.

— Могу тебя вырубить. — Предложил я. — Побудешь в бессознанке с чистой совестью, пока всё не кончится.

— Вот только по голове меня бить не надо. — Натаныч отступил от меня ещё дальше, для чего ему пришлось опуститься на две ступеньки по лестнице. — Пошли. Подумаю по дороге, что с тобой, таким ретивым, делать. — Он развернулся и пошёл вниз, придерживая разваливающийся автомат. — У нас группа штурмовиков наготове сидит. Возьмёшь в качестве поддержки? — Не оборачиваясь, предложил он.

— Мы не сработанные. Они будут обузой для меня, а я для них. Лучше отправь их по моим следам минут через двадцать. По крайней мере, дорогу я им расчищу.

* * *

Я двигался позади Натаныча, пытаясь как-то прийти в себя. Оказывается, мои необычные способности тоже имеют границы. Зато теперь знаю, что произойдёт, если моя рука застрянет в твёрдом предмете. Надо потом с жидкостью эксперимент провести, и с живой плотью. Сдаётся мне, что результат будет отличаться.

Неожиданно среди мусора на лестнице, моё внимание привлёк маленький бутылёк. В таких у нас раньше йод продавался в аптеках. Меня прямо тянуло к нему. Я с трудом присел и подхватил его двумя пальцами. В тот же момент в меня потекла живительная энергия. Выпрямился я не такой уставший.

— Чего нашёл? — Обернулся Натаныч.

— Показалось. — Ответил я и откинул бутылёк в сторону. Энергия в нём кончилась, а моё состояние, наоборот, значительно улучшилось.

Сложить нехитрый пазл оказалось нетрудно. Пока я не испытываю дефицита энергии, накопители для меня не видны. Точнее, никак мной не ощущаются. С другой стороны, а те ли это накопители, что собирают Вася с Катей? Может они с разной энергией? Мои товарищи спокойно берут накопители в руки и ничего в них не вливается. Надо проверять и только потом делать выводы.

Одно радует. В этом мире я для себя энергию могу найти прямо под ногами. Стоит заодно подумать, как её запасать на будущее.

На площадке первого этажа мы остановились.

— Как будешь действовать? — Натаныч пристально смотрел на меня. Для него было уже темно, но мои глаза он видел.

Я прикинул свои возможности. Несмотря на то, что толстый поддоспешник одевать не стал, движения у меня оставались скованными и немного неуклюжими. Следовало привыкнуть к броне, но ограниченность во времени заставляла спешить. С собой у меня были оба пистолета. Ремень с кобурой и кармашками под магазины, с трудом, но удалось застегнуть на талии. Второй пистолет я засунул в нагрудный карман бронекостюма. Винтовку я тоже планировал взять с собой.

— На улице сильно стемнело? Для меня не существует полной темноты. — Сразу пояснил я. — Мне надо понять, насколько я буду заметен, когда начну перебегать через улицу.

— Вот даже как? — Удивился Натаныч. — Сколько пальцев показываю?

— Фигу ты показываешь. — Усмехнулся я. — То есть, уже темно?

— Это здесь темно. На улице такой темноты не будет. Постоянно что-то горит. Осветительные ракеты и мы, и они периодически запускаем. — Он кивнул в сторону европейцев. — Увидят тебя сразу, как только высунешься.

— Плохо.

Я задумался. Оставался как минимум один пулемётный расчёт, который мог мне доставить неприятности своим калибром. Следовало выманить их и обезвредить перед забегом, но оттягивать дальше поход за артефактом не стоило. Его могли унести подальше от линии фронта.

— Есть дымовые шашки? — Задал Натанычу новый вопрос.

— Как ты предлагаешь их использовать? Перекрыть весь обзор и нам, и им? Европейцы тоже не дураки, сразу поймут, что мы к атаке готовимся, и начнут по дыму стрелять. Улица простреливается со всех сторон. — Его лицо выдавало напряжённую работу мысли.

Я понял, ещё немного и меня не отпустят. Предлог всегда найдётся. Оттолкнув Натаныча в сторону, я широкими скачками добежал до окна. Опешившие от моего неожиданного появления солдаты ничего не успели предпринять. Я, не задерживаясь, перевалился через подоконник на улицу.

Первой моей целью стал изрешечённый пулями бронированный грузовик, замерший точно посредине между домами. Не останавливаясь для оценки обстановки, я бросился к нему. Пули защёлкали вокруг, когда я приблизился к нему вплотную. На этом моя фора кончилась.

За спиной, в доме из которого я только что выскочил, раздавались матюки Натаныча. Но хоть в спину никто не стрелял. Над улицей вспыхнуло маленькое солнце. Нормальная видимость сменилась на контрастную мешанину света и теней.

Пулемётчики оживились. Огонь они вели прямо сквозь грузовик. Калибр или бронебойные пули позволяли им не обращать внимания на броню подбитой техники. Пару раз, на излёте, они втыкались в мой бронежилет и заставляли немного нервничать.

Надо было заканчивать с этим обстрелом. Я запомнил, где находилась пулемётная точка. Прикинув наше взаимное расположение, я взял винтовку на изготовку и резко высунулся из-за корпуса грузовика. Результат от моей стрельбы появился незамедлительно. Пулемётчик и его помощник обзавелись дополнительными отверстиями в головах.

Высадив все патроны в торчащий из окна пулемёт, я бросил винтовку и побежал к зданию. Стреляли в меня нещадно. Обычные пули несколько раз щёлкнули по каске и бронежилету. Попадания прекрасно чувствовались, но относительно лёгкие пули хорошо останавливались защитой. Спасибо создателям этого чуда-костюма и титановым пластинам, которые не рассыпаются, как керамика, после первого же попадания. Я немного приспособился к его весу, хотя изрядно вспотел от нагрузки.

Большие опасения вызывали начавшие стрелять сзади «свои». Косоруких там достаточно, а броня на спине у меня пожиже будет. Прижавшись к стене дома, я пропал из зоны обстрела противника. Высунуться из окон им мешал огонь с наших позиций.

Стараясь не задерживаться на одном месте, я двинулся в сторону нужного мне окна. Тем более оно было рядом. Раньше из него стреляли по мне трое. Когда я подошёл вплотную, один немец умудрился высунуться, несмотря на прикрывающий огонь с нашей стороны. В руке он держал гранату и высматривал меня.

Недолго думая, я всадил пулю ему в голову, а, выпавшую из руки, гранату отбросил подальше, вдоль дома. Немец обвис на подоконнике. Очень вовремя. Окно находилось выше моей головы. То, что я сумею туда забраться, у меня сомнений не вызывало. Но когда тебе подают практически трап — это совсем другое дело.

Тело погибшего немца начали затягивать внутрь, я спрятал оружие, подпрыгнул и, уцепившись за труп, дёрнул на себя, чем добавил себе ускорения. Уже в оконном проёме пришлось перехватиться за двух растерянных вояк. Они следом за убитым сослуживцем высунулись в окно, рефлекторно стараясь удержать вываливающееся тело.

По спинам евросолдат я перевалился в комнату, попутно нанося удары локтями и коленями по их головам.

Они так и не поняли, что происходит. Это для меня в комнате было светло, а для них, видимо, не очень. Поднявшись на ноги, пристрелил обоих. Быстро осмотрелся. Комната была, узкой и длинной. Одна кровать, стол, на котором лежали не распакованные пайки, и платяной шкаф с выбитыми дверками. Других противников в комнате не наблюдалось.

Ошибся. Через открытую дверь послышался вопрос на немецком.

— Гитлер капут! — Попытался крикнуть я, но из-за прозрачного забрала голос получился глухой и неразборчивый.

— Was? — Раздался удивлённый возглас, и в комнату заглянул очередной немец с автоматом наперевес.

Рывком сократив расстояние, я левой рукой отвёл в сторону ствол его оружия, а мой пистолет, зажатый в правой, оказался у немца под подбородком. Стрелять я пока не стал. С силой упирая ствол горе-вояке в горло, лишая тем самым возможности говорить, разоружил немца. Затем, придерживая за грудки, вытолкал его в небольшой коридор.

Здесь нас поджидали трое, только что появившиеся из других комнат. Они что-то начали гавкать на своём языке, но я их всё равно не понимал. Один из немцев нащупал фонарик и пытался его включить. Я глянул на дверь, ведущую на лестничную площадку. Она была распахнута. За ней никого не наблюдалось.

— Зольдатен унд официрен… — Громко начал говорить я, выглядывая из-за правого плеча заложника и смещаясь к самому тёмному углу. Мне требовалось хоть немного размазать их внимание. Заложник захрипел, в попытке что-то сказать. Его сослуживцы начали целиться на звук, но пока огня не открывали.

Ситуация становилась опасной. Фразу на немецком я не закончил, так как вообще не знал, что говорить дальше. Мой пистолет сильнее нажал на гортань заложника, заставляя его отклониться назад. Сочтя положение оптимальным, я выстрелил, забрызгав коридор и остальных немцев мозгами. Мёртвого немца я отпустил, одновременно расстреливая замешкавшихся врагов в упор.

Глава 20

Немцы в комнате быстро закончились. Я перезарядил пистолет, пока была такая возможность, и выскользнул на лестничную площадку. Из соседних квартир раздавались звуки стрельбы. На их фоне моя небольшая разборка осталась незамеченной.

Стараясь ступать по возможности тише, поднялся до второго этажа. Сверху спускалась группа людей, которые переговаривались с тревогой в голосе.

Одна квартира на площадке показалась мне пустой. Её окна должны были выходить на противоположную от фронта сторону. Искорёженная входная дверь лежала на лестничной площадке, выбитая взрывом. Напротив входа через просторную прихожую находился туалет с разбитым унитазом. Я прикинул, если встану там, то прекрасно смогу видеть происходящее на площадке, а меня в темноте не заметят.

Прислушиваясь к звукам в комнатах, я пересёк прихожую и замер над осколками унитаза. Спиной прижался к сливному бачку. Поднял прозрачное забрало шлема, чтобы избежать ненужных бликов. Оба пистолета приготовил и навёл на вход в квартиру.

Лестничные пролёты были широкие, поэтому двое бойцов с носилками легко вписывались в повороты. Шли они не быстро, стараясь лишний раз не тряхнуть свою ношу. Недостреленный снайпер лежал на носилках и тихо постанывал от каждого толчка. Перед носильщиками двигался солдат с фонариком, светя им под ноги, чтобы те, не дай бог, не споткнулись. Ещё один немец шёл замыкающим и аккуратно нёс повреждённую снайперскую винтовку в одной руке и мой артефакт в другой. Выглядел тот, как оптический прицел с большим увеличением. Вряд ли он весь являлся артефактом, потому что свечение шло из места, расположенного ближе к середине прицела.

Дождавшись, когда немец с фонариком пройдёт мимо и начнёт спускаться, я открыл огонь по носильщикам и последнему немцу. Раненый снайпер грохнулся на пол и заорал. Жаль, что при этом он исчез из поля моего зрения, откатившись дальше по площадке.

С нижнего пролёта раздались крики немца с фонариком, перекрывая вопли снайпера. Не теряя времени, я выскочил из квартиры и открыл по нему огонь. Но тот шустро скатился на один пролёт. Ловить его было некогда.

Я два раза выстрелил в снайпера, прекращая его стоны, и спрятал один пистолет в кобуру. Подхватил прицел с пола и вернулся в квартиру. Остальным немцам добавка не требовалась. Стоя в прихожей, кое-как засунул артефакт в карман и сменил магазины в пистолетах. То, что на шум сбегутся, я не сомневался. По идее можно возвращаться к своим, но решил, что риска вышло маловато.

«Отсутствие страха когда-нибудь сыграет со мной нехорошую шутку» — пришла в голову мысль.

Пока соображал, куда двинуться дальше, стрельба на улице временно стихла. Благодаря этому расслышал на лестнице осторожные шаги и отрывистый шёпот. Вернулся сбежавший немец с подмогой. Быстро он, однако. Я пересёк прихожую и зашёл на кухню.

О том, что здесь раньше готовили еду, напоминала разбитая раковина. Остальная мебель была разнесена в щепки. Я встал за косяком, чтобы наблюдать за действиями немцев, не сильно высовываясь при этом. Пробраться к окну без шума казалось невозможным делом.

Сколько ни вглядывался, различить блики от фонариков у меня не получилось. Будет плохо, если у европейцев появились приборы ночного видения. Всё моё преимущество пропадёт.

Первый противник показался в проёме двери. Он осторожно заглянул в квартиру и тут же убрал голову. Разглядеть немец ничего не мог, просто провоцировал меня.

На секунду наступила относительная тишина, а потом в квартиру закатилась граната и замерла на середине прихожей.

— Augen! — Гавкнул немец в коридоре. Ещё бы понимать, что этот лай значит.

Прячась за косяк, я успел опустить забрало на шлеме и рефлекторно убрал пистолет за спину, прикрывая его своим телом. «Самое ценное стоит беречь» — усмехнулся я про себя. А потом граната рванула. Звуковую волну неплохо погасил шлем. Так что меня не оглушило. Глаза справились со вспышкой. Даже в переотражённом виде она была яркой. Я уже перестал удивляться способности своего зрения игнорировать резкое изменение освещённости. Граната оказалась светошумовой.

Медленно подняв забрало, я осторожно выглянул в коридор и увидел, как в квартиру заходит штурмовик. Его экипировка была полегче моей, но тоже внушала уважение. Массивный бронежилет с наплечниками, налокотниками и намудником. Не знаю, как правильно называется эта часть брони. На голове шлем с забралом вроде моего и закреплённым сбоку фонариком.

Штурмовик стоял на полусогнутых, держа перед собой короткий автомат, готовый к стрельбе.

На лестнице раздавалось шарканье многочисленных ног. «Да сколько же вас здесь?» — удивился я. Мысль про то, где их хоронить, тоже мелькнула, но, похоже, шутки кончились.

Штурмовик шарил фонариком по прихожей. Луч задержался на обломках унитаза и двинулся дальше. Я спрятался обратно и превратился в слух. Теперь шлем мне мешал, но снимать я его не спешил.

С лестничной площадки прозвучал предупреждающий возглас. Я понял только «ein» и «Pistole». Однако грамотные у них здесь патологоанатомы на выезде, или он следователь? По характеру ранению поняли, что я с пистолетом и один. А может знали, что в здание пробрался одиночка? В голову лезла всякая чушь, в то время как меня решили начать убивать. Убедился я в этом, выглянув в коридор. Луч фонаря уже был направлен в другую сторону.

Немец, стоящий в дверях, потянулся к поясу и медленно достал из подсумка гранату. Судя по ребристой рубашке, явно не светошумовую. Я не стал ждать. Немец был у меня на прицеле. Чуть довернув ствол, я прострелил ему оба бедра. Лучше, конечно, стрелять по коленям, но что у него за наколенники я не знал и решил не рисковать. В руку, держащую гранату, я тоже выстрелил, не надеясь её взорвать, а стараясь не дать это сделать немцу. Гранаты мне самому пригодятся.

Тактик из меня оказался хреновый. Я в этом убедился, когда шагнул к начавшему падать противнику. Раненного бойца быстро выдернули на лестничную площадку, а гранат ко мне прилетело больше, чем я хотел. И все с выдернутыми кольцами. Ребристые шарики весело запрыгали по полу прихожей.

Пришлось быстро вернуться на кухню и плотно прижаться стене. Начали взрываться гранаты. Открытый рот не сильно помогал от близких разрывов. По броне стучали рикошетирующие осколки. Ноги ниже колена, там, где кончалась бронеюбка, ощутили несколько болезненных ударов. Противовзрывные чуни, по-другому их сложно назвать, я одевать не стал и сейчас за это расплачивался. С другой стороны, смог бы я в них вообще сюда добраться?

Гранаты перестали взрываться, и я сразу ринулся к окну. Но короткий взгляд вниз показал всю бесперспективность побега в эту сторону. Немцев во дворе дома было много, и все таращились на меня. Отпрянув назад, решил прорываться через штурмовиков. Только они тоже не дураки оказались. В квартиру залетело ещё две гранаты, и одна из них, как назло, мне под ноги.

Попытался пинком отправить её назад. Раздался взрыв. Сильно дёрнулся пистолет в руке. Забрало покрылось трещинами, но вроде выдержало. Что стало с ногой, я не видел. Я вообще ничего не видел и не слышал. Голова была как деревянная. Рот-то я закрыл, а может, на таком расстоянии от взрыва это вообще роли не играет.

Левой рукой поднял забрало. Правая нога, которой я пнул гранату, на удивление не подломилась под моим весом, когда я на неё опёрся и вообще не сильно болела. Только было ощущение, что мне в сапог напихали острых камней.

В данный момент меня интересовала не она, а немец, заскочивший в квартиру. Пистолет в моей руке стрелять отказался, и я бросил его в лицо противнику, одновременно доставая второй из кобуры левой рукой. Немец не повёлся на уловку, или просто не увидел мой бросок в полумраке. Его автомат засверкал выстрелами. В это время в комнату просочились ещё два бойца.

Пистолет я держал во взведённом состоянии, и способность видеть в темноте у меня не пропала. Высадив всю обойму по незащищённым участкам на телах штурмовиков, я быстро перезарядился и принялся ждать следующих желающих расстаться с жизнью. Чесалась нога, которой пнул гранату, но опустить на неё взгляд я не рискнул. Слишком шустрые ребята мне противостояли.

Надеюсь, больше гранаты они кидать не будут. Три раненных немца должны были громко стонать. К сожалению, после взрывов я их не слышал. Как не слышал и того, что творится на лестнице. Но штурмовиков изначально было больше четырёх, это точно.

Попробовал сглотнуть, выпячивая челюсть. Не помогло. Вероятно, перепонки порвало в хлам.

Осторожно ступая, двинулся к ближайшему немцу. Шлем у него был залит кровью изнутри. Я ему удачно попал вбок, мимо пластин бронежилета, вот он кровью и харкал.

Я присел рядом и, скосив глаза вниз, нашарил у него на поясе гранату. Немцы обвешались ими, как новогодние ёлки игрушками. По виду обычная «лимонка». Выдернул кольцо и выкатил её на лестничную площадку. Следом ещё одну, с расчётом, что она скатится ниже по ступенькам. Голову просто отвернул в сторону, чтобы не прилетело в лицо осколком. Взрывы я, кстати, услышал. Именно ушами, а не всем телом. Значит, перепонки идут на поправку. Это хорошо. Без слуха воевать очень неудобно.

Через несколько секунд после взрывов в комнату закатилась ответная граната, на которую я тут же перекинул раненого немца. Благо он находился под рукой.

В это время в дверях нарисовались две фигуры с оружием на изготовку. Стрелять мы начали одновременно. Они из автоматов мне в корпус, а я прицельно из пистолета.

Я оказался точнее, и два новых тела упали на пол. Граната, между прочим, не взорвалась. Видимо, решили взять меня на испуг.

Бросил взгляд на свою ногу. Нижней половины сапога не было. Оставшаяся часть и штанина оказались изорваны в хлам. При этом нога выглядела вполне нормально, не считая многочисленных царапин.

Чудеса! Похоже, тело частично переходило в проницаемое состояние при серьёзной угрозе для здоровья. Рефлекс организма? Как бы себя изучить, и желательно без необратимых последствий? Становилось понятно, почему меня не ранили, стреляя практически в упор.

Попытался прислушаться к себе и почувствовать признаки энергетического голодания. Однако общее хреновое состояние, после перенесённых взрывав, не позволяло выделить нужное чувство.

Отодвинул эти мысли на потом. Сейчас были задачи поважнее. Изображая песню контуженого глухонемого немца, я начал бубнить как можно невнятней, слова из Рамштайн и одновременно перезарядил пистолет. Перешагивая тела, добрался до двери на лестничную площадку. На ней никого из живых не наблюдалось.

Сквозь вату в ушах и мой бубнёж, прорезались стоны, напомнившие о потенциальном гардеробе. Выбрал немца с подходящим размером обуви и потащил его в дальнюю комнату. Я посчитал, что рядом с побоищем меня станут искать в последнюю очередь.

Контузия не прошла для меня бесследно. Я стоял босиком над телом штурмовика и пытался сообразить, как мне переобуться. Сильно наклоняться вперёд не позволял бронекостюм. Его было жалко снимать, потому что надеть жилет назад я не смогу. Не предназначен он для использования в одно лицо. Поняв, что торможу на ровном месте, я наклонился к немцу и вытащил у него из ножен большой тесак. Начал со своего бронекостюма срезать застёжки. Шлем тоже снял. Хотелось пить. Пот с меня в этой сбруе лился ручьём. Я этого не понимал в полной мере, пока её не снял. Избавившись от неудобной защиты, без проблем срезал с себя остатки сапог.

Слух возвращался. Я начал слышать стоны и шевеления раненных. С улицы доносилась оживившаяся стрельба. Разул штурмовика и быстро обулся на голую ногу. Чужие носки меня не прельстили.

Ещё раз осмотрел немца. По комплекции мы были схожи. Броник был в крови, но это не страшно. Главное, он в шлеме не успел ничего кровью и слюнями испачкать.

Ворочая постанывающее тело, раздел штурмовика и оделся сам. У него же нашлась замена моему повреждённому пистолету. Я переодел ремень с подсумками. Пополнил запас магазинов и прихватил гранат.

После смены экипировки, оказалось, что прицел мне изрядно мешает. Он был не тяжёлый, но громоздкий сам по себе. После внимательного осмотра понял, что артефакт — это одна из линз. Причём, как назло, находилась она в середине корпуса прицела.

Решил снова испытать свои возможности. В комнате, где я переодевался, стояла кровать. Стряхнув мусор с покрывала, замер возле неё, держа прицел за концы двумя руками. Представил, что внешний алюминиевый корпус стал проницаемым. Энергия качнулась по пальцам лёгким ветерком, и на покрывало посыпались линзы и прочие элементы оптической системы.

Артефактом оказалось стёклышко с нанесённой на него прицельной сеткой. Запрятав ценный и хрупкий предмет под бронежилет, я направился к выходу.

Сначала хотел добить раненых, но, посмотрев на них, не стал ничего делать. Если выживут, то будут долго лечиться, а для меня они не опасны. Снизу опять загрохотали шаги по лестнице, сопровождаемые лаем команд на немецком. Вообще-то, долго они реагируют, но мне же лучше. Хватило времени переодеться.

Задумался, что делать дальше. Сваливать надо, но желательно через окно первого этажа. Как мой организм отреагирует на падение с высоты? Станет призрачным и провалится под землю? А потом, что делать? Опасно, однако, такие эксперименты проводить. Тем более я всё-таки ощутил признаки энергетического голодания.

Дорога на первый этаж лежала через поднимающихся наверх врагов. В голову пришёл только один вариант. Лицо у меня скрыто под шлемом. Одежда в крови и изорвана в лохмотья. Обувь, броник и шлем — немецкие. Решил не прятаться. На площадке привалился к стене и сделал вид, что удерживаюсь на ногах только благодаря ей.

Поднимающиеся солдаты, на этот раз обычная пехота, увидев следы побоища на площадке, резко притормозили и поднимались по последним ступенькам осторожно. Стоны раненых шли из квартиры. Так получилось, что на площадке один я был живым. Двое, решив, что я не опасен, подошли вплотную и, видя мой осмысленный взгляд, начали сыпать вопросами. Ещё трое разошлись по квартирам этажа, но двое из них быстро вернулись. Лишь у раненых в квартире задержался один боец. Лестницу, идущую наверх, вообще оставили без внимания. Совсем не пуганные, что ли?

На вопросы я отвечал невнятным мычанием. Один немец потянулся снять с меня шлем, чего мне категорически не хотелось, но я позволил ему поднять прозрачный щиток. И дико заорал. Одновременно я начал стрелять. Хвала архитектору, спланировавшему такие широкие лестницы. Весь отряд скучковался вокруг меня, не перекрывая друг друга. Ну и изобретателю этого пистолета тоже слава. Патронов хватило с запасом. Раненых я оставлять не стал. Сразу стрелял на поражение.

Солдат, зашедший в квартиру с ранеными, куда-то затихарился. Тратить время на его поиски не счёл нужным, так как внизу раздался топот убегающего. Зато теперь ясно, что спускаться по лестнице смысла нет. Там меня ждут большие неприятности, которые я могу не переварить. Количество пуль, которые я могу пропустить через себя, имеют предел, и он где-то рядом, судя по моему самочувствию.

Перескакивая через три ступеньки, я понёсся наверх. На последней площадке в стену были вделаны металлические скобы, ведущие к люку. Осторожно его приподнял и осмотрелся.

Обычный чердак с двускатной кровлей. Как-то раньше не обращал внимания на крыши местных многоэтажек. Теперь понятно, почему снайперы на них не сидят. Неудобно!

Вражин не наблюдалось, поэтому я выбрался на чердак и прикрыл люк. По-хорошему его надо чем-нибудь привалить, но ничего подходящего вокруг не нашлось. Хотя…

В качестве утеплителя на чердаке использовался шлак. Его я и нагрёб на крышку, стараясь делать горку по периметру люка. Пусть отплёвываются, если следом полезут. Лишним время никогда не будет

Глава 21

Было у меня желание растяжку поставить, только возможности и опыта не было. Навык минёра во мне не проснулся, а возиться с гранатами, опираясь на киношный опыт не самое благоразумное занятие.

Пробираясь между балками, почувствовал знакомую тягу. Похоже, где-то рядом накопитель лежит. Искать пришлось на ощупь. Тот самый спёкшийся кусок шлака, который стал накопителем, не сильно отличался от своих собратьев.

Впитав порцию живительной энергии, сообразил, что надо было сделать запас накопителей на будущее. Я мог ощущать их, лишь испытывая энергетический голод. В «сытом» состоянии я накопители вряд ли найду.

Чертыхнулся про себя и двинулся дальше. Экспериментировать у врага в тылу не самая лучшая идея. Элементарная логика подсказывала, что моя энергетическая ёмкость не слишком большая. Сколько я металла превратил в пыль за последнее время? Вряд ли много. Те пули и осколки, что пролетели насквозь, можно не считать. По моим ощущениям, на создание проницаемости энергии тратится значительно меньше, если вообще тратится, чем на разрушение материи. Значит, остаются пули и осколки, которые не пролетели моё тело насквозь, а отрикошетили от внутренней стороны броника и каски. Их раскрошило в пыль при возврате моего тела в нормальное состояние.

Прикинул, сколько это могло быть в граммах, и опечалился. В стенах мне точно застревать не рекомендуется. Слабоват я для этого. От пришедшей в голову мысли, даже замер. Если снять броник с каской, то я стану менее уязвим для стрелкового оружия. Мысль была интересной, но подкреплялась только моими рассуждениями. Поэтому раздеваться я не стал. Успею.

За размышлениями проскочил люк в соседний подъезд. Дом был длинный, многоподъездный, а у меня появилось желание убраться подальше от того места, где я нахулиганил. Крайний подъезд меня тоже не интересовал. В угловых квартирах народу должно быть больше по определению.

Крышку люка я приподнимал медленно, но предосторожность оказалась лишней. В поле зрения никого не было. Стараясь не шуметь, спустился на площадку.

До пятого этажа я добрался без всяких проблем. Подъезд выглядел вымершим. Звуки выстрелов слышались с улицы, а здесь стояла относительная тишина. Даже двери во многих квартирах остались на месте. Замки выломали, но с петель не сорвали.

Я почти проскочил площадку, как позади меня открылась дверь. Луч света из квартиры осветил мою спину.

— Mais qui es-tu au fait? — Раздался шепелявый вопрос, явно на французском языке. Решил не реагировать, надеясь молча проскочить дальше, но француз повысил голос и продолжил сюсюкать, явно чем-то у меня интересуясь. — Qui es-tu et que fais-tu ici? Le secteur de responsabilité allemand commence dans le bâtiment suivant.

— Же не ман паси жур! — Прошипел я, резко оборачиваясь к нему и быстро сокращая дистанцию. — Мюсье!

Не обращая внимания на луч фонарика, бьющий в лицо, я левой рукой ухватил француза за грудки и притянул к себе. Мой пистолет упёрся ему под подбородок. Чёртов лягушатник, вместо того чтобы заткнуться, тоненько запищал. И довольно громко, скотина такая. Пришлось заталкивать его в квартиру, предварительно ткнув пистолетом в солнечное сплетение. Француз резко замолк, силясь вдохнуть в себя немного воздуха.

— Que t’arrive-t-il, Jean? — Раздался из комнаты встревоженный голос. Повезло, что дверь в неё была прикрыта, и меня не видели люди, сидящие там.

Судя по звукам, двигался там не один человек. Открывать стрельбу не хотелось. Так хорошо и тихо спускался, зачем народ опять баламутить? Пистолет перекочевал в карман броника. Француз получил удар в висок с выплеском энергии. Немного не рассчитал. Хотел его оглушить, но половина черепа, вместе с содержимым, покинула своего хозяина, перекочевав на стену. Жесть.

Переживать было некогда. Тем более никаких позывов к сему мутному действию я не испытывал. Стремительным рывком заскочил в зал. Попутно сбил с ног француза, идущего навстречу.

Довольно просторная комната была обставлена в типично советском стиле. По центру стоял большой стол. Вдоль одной стены допотопный сервант с посудой и платяной шкаф. На противоположной стене висел ковёр с симметричным и абстрактным рисунком. Под ним раскладной диван. В общем, типичная обстановка из мира тотального дефицита. Странно, что у них гранатомётов не хватает с таким подходом к экономике. Куда деньги-то идут?

Стоило убрать из рук оружие и отвлечься на посторонние мысли, как тело начало действовать самостоятельно. Больше влекомый рефлексами, чем разумом, я нанёс отшатнувшемуся французу, странный удар по шее. Ребро ладони частично вошло в его плоть, а потом вернулось в обычное состояние, не дойдя до позвоночника. От силы удара француза откинуло в сторону. С перебитой шеей и кровью, хлещущей фонтаном из разорванных артерий, он полетел в сервант.

Трое его товарищей, сидевших за столом, начали вставать. Двое из них чистили оружие, а третий ел тушёнку прямо из банок. Вот он и потянулся за своей винтовкой и поэтому стал первостепенной целью для атаки. Мгновенно сократив расстояние, я приступил к уничтожению противника.

Я убивал их не привычными по фильмам приёмами. Молниеносные точечные удары со скоростью пулемёта обрушились на французов. Тычок в руку, тянущуюся за оружием, с использованием проницаемости, порвал крупные мышцы и мгновенно лишил возможности двигаться. Обезвредив самые опасные поползновения, я экономными движениями порвал всем троим гортани. Кричать они больше не могли. Думать о сопротивлении тоже. Добил я их, подхватив обычный нож со стола. Обычный для военных. Тяжёлый клинок легко пробивал черепа, скорчившихся от боли людей. Рука сама направляла нож в места с наиболее тонкой костью в черепе.

Тяжело выдохнув, я отшагнул назад. Похоже, я не дышал всё время, пока шёл бой. Секунды три. Побоище получилось знатное. Теперь я точно походил на маньяка, с ног до головы, залитого кровью. Если бы я изначально резал французов ножом, то испачкался бы меньше.

Керосиновая лампа, стоящая в центре стола, ничуть не пострадала за время стычки. Мне она была не нужна, и я, вернувшись к столу, закрутил фитиль. Хотелось пить. В кружках на столе оказалась какая-то вонючая бурда. Возможно это местный чай или кофе, но я такое пить не рискнул. После непродолжительных поисков обнаружилась металлическая канистра с водой.

Напившись и умывшись, я собрался уходить, но внезапно увидел знакомое свечение, идущее со стороны серванта. Француз его хорошо поломал своим телом. Ещё и кровью битую посуду залил. Я откинул его в сторону, а яркость свечения тем временем продолжала нарастать. «Неужели я присутствую при рождении артефакта?» — пришла в голову мысль. Пока в комнате все были живы, никаким артефактом здесь не пахло.

Тяжело вздохнув, я начал разгребать залитые кровью осколки. Удивление вызвал предмет, превратившийся в артефакт. Это была маленькая керамическая статуэтка Будды. Не помню, чтобы видел такие в сервантах своих дедов и прадедов. Хотя здесь мир похожий, но всё же другой.

Вернулся к канистре и принялся снова мыть руки и статуэтку заодно. Появление артефакта на моих глазах, я воспринял как добрый знак. Словно Аберрация показала, что претензий к нам больше не имеет, и можно с чистой совестью прекращать нарываться на неприятности.

* * *

Натаныч беспокойно рассматривал дом напротив. Чёртов пришелец умудрился смыться. Ему ничего не оставалось делать, как отдать приказ о поддержке его заградительным огнём.

В то же время Натаныч надеялся, что Васе удастся вернуться. Одно то, как он разобрался с пулемётным расчётом, вызывало восхищение. И ведь не побоялся, стервец, сунуться в самую гущу врагов.

Долгие минуты ничего не происходило, если не считать обычной перестрелки. Неожиданно полыхнула вспышка света внутри здания. Свет бил из нескольких окон сразу. Если бы не ночь, на него внимания никто бы не обратил.

— Спёкся пришелец. — Убрал бинокль от лица разочарованный особист. — С его ночным зрением такую вспышку не перенесёшь.

Вопреки его словам загремели новые взрывы в глубине дома. Словно какой-то маньяк добрался до ящика с гранатами. Натаныч не стал комментировать развитие событий. Просто ждал. Два новых взрыва, натолкнули его на новую мысль:

— Похоже, он куда-то забрался, а теперь его выкуривают. Вот! Что я говорил! — Добавил он, когда после длительной паузы глухо бумкнули ещё две гранаты.

— Что ты говорил? — Задала вопрос, возникшая рядом Тинил.

— И ты туда же? — Вздрогнул от неожиданности Натаныч. — Разведка решила меня до инфаркта сегодня довести? Чего подкрадываешься? — Он начал сыпать обвинениями, скрывая неловкость.

— Я не подкрадываюсь. Я всегда так хожу. Это ты чем-то увлёкся и внимание на окружающее не обращаешь. Выходит, ты сам смерти ищешь. — Ровным голосом ответила женщина. Она волновалась и старалась это скрыть. — Где Василий?

— Там. — Натаныч недовольно мотнул головой в сторону дома напротив. — Побежал за какой-то хернёй. Ловко так сбежал, что я его остановить не успел. Теперь его гранатами глушат, словно рыбу в омуте. А может, уже того… Оглушили. Что теперь делать? У меня приказ, живым его врагу не отдавать!

— Не обманывай. Нет у тебя такого приказа. — Жёстко ответила Тинил. — Я сама присутствовала при разговоре Эттува с твоим начальством. Максимум, что могли тебе приказать, — это удержать его любыми средствами. Но ты не справился.

— Удержишь его. — Буркнул особист. — Тебе мой автомат показать?

— Что не так с твоим автоматом?

Ничего не отвечая, Натаныч скинул с плеча аккуратный свёрток и протянул его разведчице.

— Можешь сама глянуть, только аккуратно. — Он приложил бинокль к глазам и в который раз осмотрел здание. — И не потеряй. Он за мной числится. — Добавил Натаныч.

Тинил не стала далеко уходить. Распаковала свёрток на шкафу, лежащем на боку. Подсвечивая себе фонариком, осмотрела остатки автомата. Он выглядел, словно подвергся действию сильной кислоты. На другую причину воздействия указывали глубокие следы от пальцев, ясно выделяющиеся на воронёном металле. Словно он исчез в этом месте. Приглядевшись, Тинил смогла различить папиллярные узоры в блестящих углублениях.

— Как он это сделал? — Прозвучал очевидный вопрос.

— У него спросишь. — Буркнул Натаныч. — Темно было. Твой Вася схватил мой автомат рукой и тот начал разрушаться. Я понимаю, если бы он был силачом и помял оружие, но следов деформации от механического усилия ведь нет! — В его голосе сквозило недоумение. — Я даже представить не могу, как такое возможно.

— Ничего с ним не случится. — Неожиданно и с явным облегчением произнесла разведчица.

Необъяснимая уверенность в своих словах, появилась у неё ниоткуда, но Тинил в ней не сомневалась. Натаныч обернулся к разведчице, но спрашивать, на чём основывается такой категоричный вывод, не стал.

— Держи свой автомат. — Тинил протянула особисту свёрток. — Не забудь его потом Эттуву показать. Он быстрее поймёт, что произошло, чем ваши эксперты, и сообщи, когда Вася вернётся.

— Постой. — Крикнул Натаныч вслед уходящей разведчице. — А мне-то что делать? Стоит оно того, чтобы ему на выручку прорываться?

— Я думаю, не надо. Он сам справится. Просто жди.

* * *

В хорошем настроении я продолжил спуск по лестнице. На втором этаже меня снова окликнули. Француз сидел на табуретке поставленной в центр лестничной площадки и таращился на меня. Из квартиры за его спиной падал тусклый свет от карманного фонаря. Вряд ли француз видел меня чётко, но на движущуюся фигуру среагировал.

Я молча подошёл к нему. Отсутствие оружия в моих руках притупило бдительность солдата. Моё внимание заинтересовала отнюдь не его персона. Свечение очередного артефакта было прекрасно видно через пол. Он не находился на одном месте. Кто-то внизу ходил из угла в угол, не подозревая, что носит на себе мой артефакт. Вопрос: стоит его добывать, или ограничиться имеющимися?

— Sind Sie auf der Jagd nach einem sowjetischen Soldaten? — Прервал мои размышления француз, обратившись ко мне на немецком.

Из всего потока шипящих звуков я понял только «Зовьетишен Зольдат». Радостно покивал французу и свернул ему шею. Движение получилось настолько отточенным и привычным, что у меня закрались подозрения относительно рода деятельности предыдущего хозяина моего тела. Если в меня загрузились какие-то боевые искусства во время маленького Большого Взрыва, то оттачивать мне их было некогда. Значит, это знания и опыт предыдущего владельца.

«Что-то я расслабился» — одёрнул я сам себя. Сейчас было неподходящее время для самоанализа. Сомнения насчёт артефакта тоже отбросил прочь. Если я его вижу, то надо брать. Как говорил один сатирик: «Ешь сейчас, потом не будет!»

Я подхватил обмякшее тело на плечо и поспешил на первый этаж. Артефакт был в квартире, выходящей окнами в нужную мне сторону. С промежуточной площадки стало видно, что на площадке первого этажа толпится народ. Военные разных званий, внимательно смотрели через открытую дверь в интересующую меня квартиру. На моё появление никто не обратил внимания. Из квартиры слышался негромкий голос. Судя по интонации, какой-то начальник устраивал тихий разнос подчинённым.

— Аларм! Аларм! — Во всё горло заорал я, набирая разгон на оставшемся участке лестницы.

Все головы повернулись в мою сторону. Большая часть военных догадалась отойти с пути несущегося на них штурмовика с телом на плече, но один заступил мне дорогу и попытался задержать. В результате мы втроём влетели в квартиру. Я старался отслеживать положение артефакта и немного опешил, когда понял, где он находится.

Посередине большой прихожей замер французский офицер. Судя по висюлькам на форме, чинов он был не маленьких. Напротив него стояли трое солдат с угрюмым видом. Даже моё фееричное появление не смогло вывести их из подавленного состояния.

Не сбавляя скорости, я сбросил свою ношу на провинившихся рядовых и подхватил на другое плечо офицера. Затем перепрыгнул через пытавшегося меня удержать за ноги военного. Комната, в которую я заскочил, была пустой. В том смысле, что людей в ней не было. Возможно, именно их отчитывал офицер.

Как назло, упомянутый офицер начал брыкаться, пытаясь свалиться на пол. Пришлось легонько хлопнуть его по заднице, добавив чуть-чуть энергии. Сказалась практика последних часов. Моя ноша осталась цела и даже присмирела. Только я ясно услышал, как клацнули зубы офицера. Пришлось крутануться вокруг себя и убедится, что артефакт не выпал. Заодно увидел как спасатели с лестничной площадки, одновременно рванули на помощь к своему командиру и ожидаемо застряли в дверях.

* * *

Натаныч с отчаянием наблюдал за участком дома, где раньше раздавались взрывы. Но уже давно в том месте ничего необычного не происходило. Призрачная надежда таяла и, как всегда, подступала горечь. Его мало волновал втык от начальства. Он сожалел, что ещё один хороший боец погиб из-за своей дурости и наивной веры в свою неуязвимость. Будь он хоть трижды пришелец, но воевал он за них. Недолго, но зато как!

Громкие крики с другого конца дома вывели его из меланхолии. Наплевав на опасность, Натаныч высунулся из окна, стараясь разглядеть, что там происходит. Хлопнула в небе осветительная ракета. Не одного его заинтересовало происходящее.

От дома, занятого противником, бежал немецкий штурмовик с человеком, перекинутым через плечо. Быстро бежал несмотря на ношу.

— Мужики! Свои! Разведка! Прикройте! — Во всё горло заорал штурмовик, обращаясь к советским солдатам.

— Мать твою! — В сердцах выругался Натаныч. — Васька!

Глава 22

— Добился своего? — С укоризной спросила Тинил, обрабатывая мне мелкие ранки на лице и руках спиртом.

Никакой необходимости в этом не было, но она так ловко выставила всех любопытных за дверь, что я не стал сопротивляться. Поздравления и похлопывания по плечам порядком утомили.

— Не зря сходил. — Подтвердил я. — И нам польза, и вам хорошо помог.

— Нашёл свои артефакты? — С интересом спросила она.

— Нашёл. Даже больше, чем рассчитывал. — Спирт вызывал боль, но эта самая боль пробуждала дополнительные резервы организма, и порезы затягивались ещё быстрее. — Где Василий с Катей?

— Отдыхать отвела. Это ты развлекаешься, а они как… — Тинил задумалась, подбирая сравнение. — Как муравьи. Весь мусор в округе собрали.

— Вот ведь молодёжь. Лишь бы сачкануть.

— Это ты зря. Они упорные. Для своего возраста. Просто работа монотонная. — Заступилась за них разведчица. — Я сама решила для них перерыв устроить. Не с собой же их тащить на передовую.

— Если так посмотреть, то у меня тоже весьма однообразно время прошло. Бегал да убивал. Сплошные серые будни. — Попробовал пошутить я, но всё испортил забурчавший живот.

— Ты когда ел в последний раз? — Тинил перешла к обработке порезов на шее. — Снял бы свой жилет и куртку, по-моему, у тебя на теле живого места нет.

— Перед тем как сюда попасть мы плотно поели, правда, я не рассчитывал, что придётся так активно двигаться. — Я последовал её совету и начал снимать бронежилет. — Думаю, нам лучше вернуться к себе. Заход получился удачным. Вынесем пока то, что удалось набрать, отдохнём немного и вернёмся.

Я откинул вымазанный в крови броник в сторону. Осмотрел свою гимнастёрку. Рукава были пробиты пулями и изорваны осколками. Прикрытая бронежилетом грудь была относительно целой. Главное, нагрудный карман с артефактами не пострадал. Из него я достал прицельную метку, которую добыл у снайпера. Следом легла на стол фигурка Будды. Последний артефакт был почти круглый.

— Тот самый легендарный глаз? — Опознала его Тинил.

— С чего он вдруг стал легендарным? — Не понял я. — Обычный глазной протез.

— Да? А ты представляешь, как это выглядело со стороны? — Улыбнулась разведчица. — Закидываешь ты пленного в окно, потом солдаты помогают тебе залезть внутрь. Француз ранен и еле жив. Ты вообще в крови с головы до ног. И первое, что ты просишь у бойцов, это не стакан водки или сигаретку перед смертью покурить, а ложку! А потом этой ложкой выковыриваешь бедному французу глаз. Говорят, некоторых стошнило, а ты стоишь счастливый с глазом в руке и рот до ушей. В тот момент ситуация попахивала форменным сумасшествием. Только потом разобрались, что глаз стеклянный.

— Не думал, что со стороны именно так всё выглядит. — Хмыкнул я и начал стягивать с себя гимнастёрку.

Спина у неё состояла из одних дырок. Хорошо, что пыль от разрушенных пуль не задерживалась на коже и ткани. Возможно, действовал какой-то электростатический эффект, отталкивающий пылинки. Иначе я бы весь был ею измазан. Впрочем, на мне хватало и другой грязи.

— Мне бы сполоснуться и новую одежду.

— Это можно организовать. — Кивнула Тинил. Она не удержалась и провела пальцами по моей груди. — У тебя нет ранений. Только мелкие царапины и те заживают очень быстро. Ты неуязвим?

— Если бы. — Её прикосновение было приятным. — Я же могу становиться проницаемым. Пули и осколки, представляющие для меня угрозу, не причиняют мне вреда. Пролетают насквозь. Но за всё приходится платить.

— Чем платишь ты? — Осторожное прикосновение пальцами сменилось на более уверенное поглаживание всей ладонью.

— Не надо. — Я накрыл её ладонь своей. — Потом будет только хуже. Тем более я грязный, потный и вонючий. — Напомнил Тинил, стараясь вернуть разговор в конструктивное русло.

— Нашёл, чем напугать взрослую женщину. — Она высвободила руку и, неожиданно обняв меня, прижалась всем телом. — У меня душ есть в комнате. Там воды много в баке осталось. Хватит тебе помыться.

Я и не думал вырываться. Всё же мне досталось молодое и здоровое тело с нормальными инстинктами. Близость красивой женщины, от которой одуряюще приятно пахло, могла раньше снести мне крышу. Сейчас я легко контролировал себя. Ну почти легко. Все же некоторые физиологические реакции не подконтрольны мозгу в полной мере, а поклонником футбола я никогда не был, чтобы отвлечься, думая о нём.

Тинил ощутила эту реакцию и прижалась сильнее низом живота. Я на автомате обнял её и начал легонько гладить по спине.

Неожиданная мысль прямо резанула мне по мозгам. Взяв Тинил за плечи, оторвал её от себя. Разведчица с удивлением смотрела на меня, пытаясь сдержать слёзы.

— Что…

Но я не дал ей договорить. Наклонился и поцеловал её. Сначала легко коснулся её губ, одновременно отслеживая свои ощущения, затем поцелуй стал глубже. Тинил, хоть и была удивлена моим поступком, практически сразу начала отвечать.

Добрых три минуты мы не могли оторваться друг от друга. Глубокие поцелуи с языком, переходили в лёгкие, поверхностные касания, чтобы опять смениться жадным движением губ.

— Что это было? — Задала риторический вопрос разведчица, когда мы, наконец, смогли передохнуть.

— Мне нужна рубаха и какая-нибудь ваша еда. Что-нибудь, что для тебя вкусно пахнет. — Вместо банальностей я перешёл к конкретике.

— Ты… — Тинил снова недоговорила, серьёзно задумавшись. — Ты думаешь…? — Её лицо засветилось надеждой.

— Думать я могу что угодно. Надо проверять. А заодно можно и помыться. — Я подмигнул Тинил.

— Штаны тоже надо. — В ответ улыбнулась она, опустив взгляд на мою промежность, а потом и на ноги. Фактически я щеголял в очень дырявых шортах. А последние события выявили прорехи на весьма интересном месте. Ходить в таком виде на людях точно не стоило. — Я сейчас. — Тинил выскользнула за дверь.

* * *

— Куда собрались? — Окрик Вашего Благородия застал штрафников врасплох.

Трое парней, собравшиеся сходить за туман, резко остановились и обернулись назад. Благородие сидел у костра и ковырялся палкой в углях, хотя его там не было буквально тридцать секунд назад.

— За туман пошли. — Ответил Третий. — Какой смысл нам здесь торчать?

— Дело, конечно, ваше. Писать похоронки — для меня дело привычное. Но я бы посоветовал дождаться хотя бы вечера, а лучше завтрашнего утра.

— Какой в этом смысл? — Повторил Третий. — Седьмой, Восьмой и Двенадцатая уже больше суток в Аберрации. Если они не погибли, то, возможно, им требуется наша помощь.

— Эти трое, в отличие от вас, в свой первый заход не получили ни царапины. Если их нет рядом с местом выхода, то ко мне вас никто не принесёт. Вы останетесь там. Совсем мёртвыми.

— Это была всего лишь случайность. Теперь мы знаем, чего стоит опасаться.

— И чего же? — Скепсис в вопросе Благородия так и сквозил.

— Там слышалась немецкая речь. Значит, будем опасаться немцев. И огнестрельного оружия. — Добавил Третий.

— Дождитесь хотя бы, пока выздоровеют остальные. — Толстяк кивнул в сторону палатки, где лежали ещё двое штрафников. — Чтобы мне за написание похоронок два раза не садиться.

— Вы можете ускорить их выздоровление? Тогда мы подождём. — Предложил Третий. — До обеда. Не дольше. По правилам вы не можете нам препятствовать, если мы идём в Аберрацию.

— Только потом не говорите, что я вас не предупреждал. — Благородие отбросил палку и смешно переваливаясь, побрёл в палатку с ранеными.

* * *

Тинил вернулась быстро. Чуть запыхавшаяся, но довольная, она протянула мне свёрток с одеждой. Он меня сейчас интересовал меньше всего, поэтому одежда благополучно перекочевала на стол.

— Доставай еду. — Потребовал я. У разведчицы во второй руке была матерчатая сумка.

— Оголодал? — Улыбнулась Тинил и начала выкладывать продукты на стол.

Полбулки хлеба, кусок сырокопчёной колбасы, две банки консервов и стеклянная пол-литровая бутылка с «Лимонадом». Я поднёс хлеб к лицу и принюхался. Несло свежим навозом. Запах был слабый, но аппетита не вызывал. Отложил его в сторону. Принюхался к колбасе. Резануло острым запахом мочевины. Тинил заметила моё скривившееся лицо.

— Нет? Может, консервы?

— Не порти продукты, если, конечно, сама не хочешь есть. — Покачал я головой.

Что-то было не так. Очень не так! Я шагнул к Тинил и втянул запах её волос. Немного отдаёт потом. Пахнет женщиной. Маняще. Зовуще. Наклонился к её лицу и лизнул её щеку.

— Ты чего? — Удивилась она.

— Пробую тебя на вкус. — Честно признался я.

— И как? — Тинил не спешила вытирать мокрую щеку, а смотрела мне в глаза, ожидая ответа.

— Вкусно. Так же как во время поцелуя.

— Я потная. Мне надо в душ. — Смутилась разведчица.

— Ты не понимаешь. — Я подавил улыбку и постарался говорить серьёзно. — Я из другого мира. Мне нельзя есть здешние продукты. Для меня они пахнут неаппетитно и, скорее всего, смертельно опасны. — Тинил кивнула, показывая, что знает об этом. — Меня воротит от запаха местных людей. Тащить лягушатника мне было не тяжело. Больше проблем доставлял его запах. И так с любым местным жителем. Кроме тебя. — Я сделал паузу, ожидая, когда смысл моих слов дойдёт до женщины. Но она не могла соединить вместе разрозненные факты. Просто не хватало знаний, для их понимания. — Как пахнут Вася с Катей?

— Резкий запах чего-то прокисшего. Но ты пахнешь обычно. У тебя даже пот не такой вонючий, как у некоторых наших мужиков.

— Про это я и говорю. Мы должны друг для друга быть весьма неприятными. Не только из-за запаха, но и на вкус.

— Давай ты будешь забивать свою голову мировыми проблемами после того, как мы помоемся. — Прервала меня Тинил и кивнула на одежду. — Переодевайся и пошли.

— Презервативы есть? — На всякий случай уточнил я, натягивая штаны. Трусов разведчица не принесла.

— Ты чем-то болеешь? — Тинил прищурила глаза в ожидании ответа.

— Нет. Но ты можешь забеременеть.

— Я хочу забеременеть! От тебя. Не спорь! — Повысила она голос, видя, что я собираюсь возразить. — Мне лучше знать, каким должен быть отец моих детей. То, что вокруг идёт война, значения не имеет.

* * *

— Так почему ты носишь бронежилет, если он тебе не нужен? — Неожиданно вернулась Тинил к прежнему разговору.

Мы уставшие лежали на матрасе, который пришлось бросить на пол. Кровать у Тинил оказалась сильно скрипучей. Пол тоже был не идеален, но скрипел значительно меньше.

— Бережёного бог бережёт. — Ответил я пословицей.

Вдаваться в объяснения, что для меня эта способность — такой же сюрприз, как и для неё, я не стал. К тому же неизвестно, как долго она сможет работать.

— Светает. — Переключилась она на другую тему. — Надеюсь, нас не потеряли.

— По-моему, половина фронта знает, где мы и чем занимаемся. — Улыбнулся я, лёгкими касаниями начав поглаживать её живот.

— Я кричала? — Заволновалась Тинил.

— Нет. Сдерживалась. Но рычала довольно громко. — Я улыбнулся и поцеловал её грудь. В ответ раздался сдавленный звук, нечто среднее между рычанием и мурлыканьем большой кошки.

— Перестань. Или мы так до заката здесь застрянем. — Сипло попросила Тинил, отодвигая мою голову. — У меня ненормальная реакция на тебя. Я начинаю её бояться.

— Обычная реакция.

— У тебя со всеми женщинами так? — Она посмотрела на меня, знакомо прищурив глаза.

— Мне нужны нормальные бронежилеты и шлемы, желательно трофейные. Ещё не помещает пяток пистолетов и патроны к ним. Чем больше, тем лучше. — Сменил я тему, уходя от опасного вопроса. Миры разные, а женщины везде одинаковые.

— Ты опять собрался на штурм? — Обеспокоенно спросила разведчица. — Ты же вернуться хотел и отдохнуть?

— Я хочу схрон сделать на месте выхода. Мало ли. Отодвинется линия фронта, а мы выйдем из тумана с голыми руками. Как будем к вам прорываться? — Привёл я довод. — Найдётся у трофейщиков хотя бы три комплекта?

— Я поговорю с Эттувом. — Пообещала Тинил, переключившись на рабочий лад. — Эх, вставать надо. А так не хочется.

* * *

Я зашёл в комнату, где Вася сидел с Катей. Оба давно проснулись и маялись от безделья.

— Долго нам здесь торчать? — Первой выпалила Катя. — Сам занимаешься неизвестно чем, а мы тут сидим и чью-то оргию слушаем. — Тинил, зашедшая за мной, покраснела и постаралась спрятаться за мою спину. — Так это были вы!

Возмущению Кати не было предела. Она открывала рот как рыба, но не могла произнести ни звука. Слишком многое хотела высказать одновременно.

— Цыц! — Рявкнул я на неё. — Чужая личная жизнь должна тебя интересовать в последнюю очередь. Много вы набрали накопителей?

Вася хотя и был удивлён, но украдкой показал мне большой палец.

— Вон стоят. — Кивнул он на угол, в котором находились три вещмешка забитые под завязку. — Но их надо делить. Вес слишком большой.

Я подошёл и попробовал поднять один мешок. Для меня вроде не тяжело, но лямки вещмешка подозрительно затрещали.

— Мужики помогут донести. — Тинил справилась со смущением.

— Мы возвращаемся? — Догадался Вася.

— Да. Нужен небольшой отдых. Тем более мы не с пустыми руками возвращаемся.

— Притомился он, бедненький. — Съязвила Катя. — И много ты накопителей набрал? Покажи хоть один.

— Перебьёшься. Если не нравится, можешь в следующий раз пойти одна. Немецкие солдаты сильно обрадуются, если ты попадёшь к ним в руки.

— Да я…

— Хватит! — Пришлось снова повысить голос. — Разделите пока накопители, а мы до местного начальства сходим. Нужно подготовиться к следующему заходу.

* * *

— Не ожидал. — Эттув встретил их с улыбкой на лице. — Тинил, ты в долгу перед Ратмиром. Это он охранял ваш, хм, покой. — Командир разведчиков не выдержал и рассмеялся. — Нда. Покой. — Успокаиваясь, добавил он. — Желающих вас прервать первое время было хоть отбавляй. Готовься к шуточкам в свой адрес.

— Пусть Кагье готовится шутников лечить. — Хмуро ответила разведчица.

— А я вернусь и добавлю. — Пообещал я. — Пусть сразу со своей ложкой ходят.

— Ложка — это серьёзный аргумент. — Улыбнулся Эттув. — Я так понимаю, вы не хвастаться пришли? Хотя мне интересно, как у вас смогло получиться?

— Сами не знаем. Аномалия какая-то. — Честно ответил я и сразу перешёл к делу. — Мне нужны бронежилеты, каски и оружие. Предлагаю схрон сделать в комнате, где мы выходим. Мы к вам не можем ничего пронести. — Напомнил Эттуву. — Без оружия и защиты появляться недалеко от места, где вовсю стреляют, — не самая хорошая идея.

— Мысль здравая. — Кивнул, соглашаясь, командир разведчиков. — Вы собрались к себе, а потом хотите вернуться? Когда вас ждать назад?

— Да. Нужен небольшой отдых, и стоит вынести уже собранное. Вернуться я планирую через сутки. Не позже. И нас точно будет больше.

— Хорошо. Пока вас нет, я организую доставку перечисленных тобой вещей. — Согласился Эттув. — Я подумал над списком, который ты набросал. Многое из него можно исключить. Особенно те вещи, в которых ты слабо разбираешься. Предлагаю тебе сосредоточиться на микроэлектронике. Что скажешь?

— Ничего не имею против. — Согласился я с его предложением. — Но процесс можно значительно ускорить, если найдёте магнитофон. Я могу надиктовывать на него текст и одновременно чертить поясняющие схемы. Так, скорость передачи информации увеличится в разы.

— Найдём. — Кивнул командир разведчиков. — Ещё одно. Тебя хотят представить к награде за пленного француза. Ты умудрился командующего французским участком фронта украсть. Особый отдел на ушах стоит от сведений, полученных от него.

— Я так и думал, что это какая-то шишка. — Хмыкнул я. — А что касается награды… Как это будет выглядеть? Я же не существую для вашей бюрократической машины. Награждение неизвестного? Я ведь когда-нибудь уйду. — Тинил крепко сжала мне локоть и тяжело вздохнула. Это натолкнуло меня на мысль. — Эттув, ведь к награде полагаются льготы. Можно её как-то оформить на Тинил?

— Не получится. Проще оформить награду на неизвестного бойца, который вскорости погиб. Если бы ты был её мужем…

— Так! Стоп, мужики! Я ценю вашу заботу, но наград у меня и своих хватает. Мне от Васи только одна награда нужна — ребёнок. Остальное у меня есть.

— Интересно. — Эттув сначала вытаращился на них и ненадолго завис, по своему обыкновению. Затем тряхнул головой. — Рассказывайте. Кажется, я упустил что-то очень важное.

Глава 23

За стеной шла вялая перестрелка. Только обрушенные перекрытия и заваленный обломками первый этаж спасали нас от любопытства немцев. На этом участке фронта наступали их части.

Согласно заранее составленному с Эттувом плану, я поднялся по верёвке наверх. Первым делом засунул голову в стену и убедился, что туман на месте. Следов пребывания посторонних тоже не заметил.

Посигналил выглядывающей в лаз Тинил. Она исчезла, а на её месте появился Василий. Махнул рукой теперь уже ему. Тот ловко забрался по верёвке и сразу скрылся в тумане.

Из лаза показалась голова Кати. Её пришлось поднимать. Настораживать её пыхтением немцев за стеной не хотелось. Верёвку сразу спустил вниз. К ней Ратмир, стоящий наготове, прикрепил два вещмешка. Я их быстро затащил наверх и передал Кате. Та начала развязывать горловины и выкладывать из вещмешков мешочки меньшего размера.

Я затаскивал последнюю пару, когда из стены показалась голова Третьего. Он огляделся, молча подошёл к Кате и начал снимать гимнастёрку. Из стены высунулась ещё одна голова. «Однако быстро они здесь оказались» — подумал я. Но сильно отвлекаться мне было некогда. Ратмир внизу крепил к верёвке плотно упакованные бронежилеты.

* * *

Вася рывком преодолел туман и выскочил перед пятёркой парней.

— Выздоровели? Это хорошо. Я как раз за вами.

— Что-то с Седьмым и Двенадцатой? — Сразу спросил Третий.

— Нормально всё с ними. Нам носильщики нужны. Необходимо накопители вынести. — Быстро начал объяснять Василий. — В общем так. Проходите через туман. Выходите по одному. Молча снимаете гимнастёрки. Заворачиваете в неё полученный мешочек с накопителями и бегом возвращаетесь в лагерь. Учтите, мешочек при пересечении тумана исчезнет. Если плохо завернёте, то будете собирать рассыпавшиеся в тумане накопители. Все до одного. Это понятно? — Вася осмотрел товарищей. — Мы не для того горбатились, чтобы некоторые косорукие растеряли их по дороге. Теперь главное условие: как выйдете из тумана, действуете молча. Все разговоры потом. Немцы за стеной никуда не делись. Если они снова обнаружат активность в месте нашего выхода, то следующий заход для нас станет последним. Идите. — Махнул он рукой в сторону тумана и побежал к лагерю.

— А ты куда? — Крикнул Третий в спину Василия.

— Одежду запасную для Вас… для Седьмого взять. Потом объясню. — Отмахнулся он.

* * *

Благородие сидел возле костра и раздумывал, начать сразу пить заупокойную или подождать для верности. В возвращение штрафников он не верил. Первые заходы бывали и с большими потерями, но никогда общение с местными не заканчивалось иначе, чем смертью всей группы в кратчайший срок.

Только этот странный Иванов, взявшийся неизвестно откуда, почему-то дарил надежду. Возможно, Благородию не хотелось оказаться тем лицом, под началом которого погиб сын императора Российского, поэтому он цеплялся за любую надежду. С таким пятном на репутации при дворе лучше не появляться. Это хоть и не его вина, но осадочек у правящей семьи останется. И обязательно аукнется.

— Ваше Благородие!

Толстяк повернулся на голос и с трудом поверил своим глазам. На поляну выбежал Восьмой, о котором он только что думал. Больше действуя на рефлексах, Благородие достал монокль и проверил царевича на наличие магических способностей. Ожидаемо они не раскрылись.

— Ты один? — Уточнил он у Восьмого.

— Мы все здесь. — Немного туманно ответил тот. — Мне нужна одежда для Седьмого. Его пришла в негодность, и её пришлось выкинуть.

— Он, что ли, голый расхаживает? — Ещё не пришедший в себя командир спросил первое, что пришло в голову.

— В одежде. Местные дали. Но она исчезнет при пересечении тумана. — Пояснил запыхавшийся Восьмой.

— Даже так? — Благородие был серьёзно озадачен. — Вы болезных встретили?

— Да. Скоро появятся. Они накопители должны принести. — Опомнившись, Василий нырнул в свою палатку и вытащил из неё одеяло. Расстелив его на свободном месте, он напомнил наблюдавшему за ним Благородию. — Что с одеждой делать?

— Далеко идти за новой формой. — Благородие с интересом смотрел на расстеленное одеяло и гадал, для чего оно понадобилось. — Если уж начал палатки потрошить, то бери покрывало. Пусть в него завернётся. — Предложил он. — Потом за одеждой сходим.

— Точно. — Вася снова нырнул в палатку. — Пусть накопители на одеяло высыпают. — Крикнул он напоследок, исчезая на тропинке, ведущей к туману.

— Высыпают? — Благородие задумался. — Нет. Пить не буду. Посмотрю, что дальше будет. Похоже, у меня галлюцинации на нервной почве начались.

* * *

Пока парни таскали накопители, я вытащил из дивана сложенные в него шмотки, а на их место уложил бронежилеты, пистолеты и запасные магазины. Шлемы с винтовками пришлось прятать за спинку дивана. При обыске их найти несложно, но от беглого взгляда такая маскировка спасёт.

Василий вернулся с пустыми руками.

— Запасной формы в лагере нет. Я покрывало принёс, но через туман опасаюсь его проносить. — Тихонько сообщил он.

— Понял. Придётся голышом пробежаться.

— Я прослежу, чтобы Катя не подглядывала. — Серьёзно пообещал Василий, чем вызвал у меня улыбку.

— Ну, проследи. Вдруг я растаю от смущения.

— А я не о тебе забочусь. — Подколол меня Вася. — Катя увидит, чем ты Тинил до рычания доводил, потом спать перестанет. Ой!

Вася получил подзатыльник от незаметно поднявшейся к ним разведчицы.

— Вам лишь бы похвастаться причиндалами. — Изображая недовольство, прошипела она.

Василий посмотрел на неё с укоризной и отошёл к Кате. Запас мешочков с накопителями подходил к концу. Парни, видя, что всё в порядке, немного расслабились. На Тинил косились, но тишину продолжали соблюдать.

— Может тебя встретить? — Предложила она.

— Не нужно. Мы сами до вас доберёмся. — Отказался я. — Лучше отдохни. Уже сутки на ногах. Ещё и я тебе поспать не дал.

— И по двое суток не спала. — Спокойно ответила разведчица, проигнорировав намёк. — Ты как появишься, найди меня обязательно. А Васю помыться отправь. От него и правда какой-то химией за версту разит. — Поморщилась Тинил. — Попадётся европеец с хорошим нюхом, быстро вас вычислит. Иди. Я буду тебя ждать. Не бойся. Не здесь. — Добавила она, видя моё выражение лица. Я потянулся за поцелуем, но она отстранилась. — Потерпишь до возвращения.

Накопители закончились и Вася, подмигнув мне напоследок, увлёк Катю за собой. Я начал быстро раздеваться.

— Здесь вещи оставлю. При возвращении снова переоденусь, чтобы у меня запасной комплект одежды из моего мира был. — Пояснил я Тинил, которая с непониманием смотрела на меня. — А ты что подумала?

— Да ну тебя. — Фыркнула она и принялась собирать пустые вещмешки в один из них.

Я аккуратно засунул свёрток с одеждой за диван. В руке у меня были зажаты артефакты. Когда я обернулся, Тинил на этаже не было. Подойдя к краю, застал её ноги, исчезающие в лазе. Я затянул верёвку наверх и направился в стену.

* * *

— Я думал, вы не вернётесь. — Командир сидел у костра и разглядывал меня через свой монокль. — Но вы не только живы, но и весьма богатую добычу взяли. — Взгляд его при этом был направлен на мою тогу, точнее на складку в ней, куда я завернул артефакты. — Медицинская помощь нужна? — Оценив мой вид, спросил командир.

— Мне нет. Мне одежда нужна и пожрать чего-нибудь.

Выздоровевшие парни расспрашивали Васю с Катей о том, как они сходили и откуда столько накопителей. Те отвечали, как могли, но клятва не давала о много рассказать. Поэтому ответы получались уклончивые. Это вызывало дополнительный интерес и лёгкое подозрение, что дело не совсем чистое. На меня тоже бросали заинтересованные взгляды, но, видя, что я разговариваю с командиром, пока не лезли.

— До вагона дотерпишь? — В вопросе звучал намёк на приватный разговор.

— Потерплю, Вася с нами пойдёт. — Заметив вопросительный взгляд, пояснил. — У него своё дело. Конфиденциальное.

Толстяк важно кивнул, явно переигрывая, и скомандовал:

— Третий, накопители ссыпать в рюкзаки и подготовиться прогулке до вагонов. Прилежную работу стоит вознаградить. Выделю вам деликатесов, оставленных на праздничный день. А сегодня точно есть повод отпраздновать!

Радостные парни принялись за работу. Рюкзаков у нас хватало. Мы в них часть вещей и продуктов от вагона сюда принесли.

— Пусть у тебя будут. — Я незаметно передал артефакты Благородию. — У меня с карманами беда.

— Ты мне многое должен объяснить. — Тихонько произнёс тот. Артефакты он не глядя сунул в карман. — Такое количество накопителей несколько групп набирают за полгода, если попадают в очень опасное место за туманом. Как ты понимаешь, мало кто выживает при этом. — Командир оценил старания Васи и Кати, хотя и не знал об этом. — Я бы решил, что они там на каждом шагу валяются, если бы не твой внешний вид. — Добавил он, глядя на меня с вопросом в глазах.

— Формула: чем больше опасность, тем выше награда, прекрасно себя зарекомендовала. Но дело в том, что опасность я искал сам, а не ждал, когда она на меня свалится.

— Не убедил. — Покачал головой Благородие. — Не ты первый пришёл к такой мысли.

— Другого объяснения у меня нет. Это ты возле Аберрации несколько лет живёшь, а я в ней и двух суток не провёл. Каких откровений ты от меня ждёшь? — Грубовато ответил ему.

— Ладно. — Не стал настаивать толстяк. — Утро вечера мудренее. Что с телами погибших сделали?

— Кремировали. Договорился с местными. Захоранивать трупы без сожжения они опасались.

— Это хорошо. Это хотя бы по-человечески. — Одобрил командир. — Когда опять пойдёте?

— Отоспимся, отъедимся да пойдём. — Пожал я плечами. — Обстановка с той стороны мне немного понятна. Начну народ дозированно риску подвергать.

— Можешь не рассказывать. — С сочувствием, глядя на меня, произнёс толстяк. — Подробности того, что вы там видите и что хотите делать, давно меня не интересуют. Все ваши планы хорошо выглядят лишь на стадии планирования. А потом разверзается Ад и начинают гибнуть штрафники. Ты главное друга своего береги. И так потери большие. Собрались же вы все в кучу…

— По слухам, шесть отпрысков князей и графов должны были отправиться в этом году в Аберрацию. — К нам подошёл Вася с рюкзаком за плечами. — Но я никого не узнал.

— Не удивительно. Вам не только лица меняют, но и мелкую моторику. — Хмыкнул командир. — Сколько в нашем отряде высокородных отпрысков было, я говорить не стану. Не нужно вам этого знать. Но одного мы уже потеряли. Средний сын князя Гедианова не вернулся. Неплохой паренёк. Был. — Он повысил голос, обращаясь к остальным штрафникам. — Собрались? Выходим!

* * *

Я шёл налегке, придерживая своё одеяние. Парни, без возражений пёрли рюкзаки и даже не косились в мою сторону. Видимо, Катя с Васей успели что-то обо мне рассказать.

В вагоне случилась небольшая заминка. Сейф, оказавшийся в нём, не смог вместить в себя все накопители, поэтому часть рюкзаков Благородие сложил в большой мешок, который опечатал хитрым устройством. Мешок был из плотной, прорезиненной ткани и явно предназначался для перевозки трупов.

Я, не спеша, переоделся в новую форму. Парни за это время заполнили рюкзаки деликатесами и пошли в обратный путь. Им было любопытно, почему мы с Василием остались, но от вопросов удержались.

Благородие тоже с интересом посматривал в нашу сторону. Почему остался я, он знал, а что за дело у Василия, понять не мог.

— А вы, молодые люди…

— Ваше Благородие, мне нужна писчая бумага, ручка или карандаш. — Прервал его Вася.

— Зачем? Я всё равно не смогу передать никаких писем до окончания вашего срока.

— Я знаю. Информация, которую мне необходимо записать, имеет крайне важное значение для государства Российского. — Твёрдо ответил Василий. — Она должна попасть к моему отцу, даже в случае моей гибели. — Он сделал паузу, пристально глядя на Благородие. — И вам придётся дать магическую клятву, что вы передадите моё письмо, но сами его вскрывать не будете и никому другому не позволите это сделать. — Вася непроизвольно покосился на меня.

— Опять? Я такими темпами к концу вашего срока, клятв дам больше, чем за всю жизнь при дворе давал.

— Не опять, а снова. — Не удержался я от шпильки. Слишком уж толстяк противно выглядел. Угораздило же его такую личину нацепить. — Ты, Благородие, главное клятвы не нарушай, и всё будет хорошо.

— Тебе легко говорить. Тебя клятва по мозгам так не бьёт, как меня. — Продолжал возмущаться Благородие.

— Меня не сильно била. — Заметил Василий.

— Это потому, что ты изначально не хотел меня обмануть, как некоторые. — Намекнул я командиру на обстоятельства, при которых давалась клятва. — Ваше Благородие, не стоит упираться. Дело, как заметил Вася, государственной важности. Или вы имеете что-то против царя-батюшки, раз не хотите ему помочь?

— Никакого у тебя уважения к старшим, Седьмой. — Недовольно буркнул тот и ушёл за писчими принадлежностями.

— Ты и правда с ним груб. — Попенял мне Вася.

— Ну и что? Мы не на балу, где есть время плести словесные кружева. Ты как карту нарисуешь, меня позови. Может, ещё, что в голове всплывёт, глядя на неё в нормальном отображении.

— Я хотел тебя попросить карту нарисовать. Я же видел твои эскизы. Рука у тебя точнее моей.

— Неплохая мысль. Тогда рисуем голую карту втроём, а отметки ты потом сам расставишь. — Дополнил я его идею. — Благородие в географии должен разбираться. Обязательно что-нибудь подскажет.

* * *

Закончив с рисованием, мы с Благородием оставили Васю одного и отошли от вагона подальше.

— Ну, хвастайся, что ты на этот раз принёс. — Толстяк достал из кармана артефакты и принялся их разглядывать.

— Артефакты. Ты же убедился, что это они.

— Какие функции они выполняют? — Уточнил Благородие.

— Не знаю. И тебе тоже это знание ни к чему. Как время нашего пребывания здесь подойдёт к концу, так и выберешь себе самые интересные. За соответствующую компенсацию.

— Злой ты, Ваня. — Вздохнул Благородие, разглядывая стеклянный глаз.

— Ты, похоже, не удивлён, что я снова артефакты принёс. Хотя по местным правилам, лишь один артефакт в одни руки Аберрация даёт.

— Ты Иванов. И эти артефакты лишнее тому подтверждение. Только Ивановым удавалось выносить из аберрации по несколько артефактов за раз. — Огорошил меня Благородие своим ответом. — А ещё Ивановы не могли сами пользоваться ими. Они копили артефакты на будущее. Нанимали других магов для работы с ними. Очень редко продавали свои артефакты на сторону. Ты тоже не можешь ими пользоваться и не знаешь их свойств. — Ловко подловил меня Благородие на оговорке.

— Бред. Я точно не те Ивановы, что у вас жили. — Возразил я, как можно убедительней.

— Не переживай. Не стану я рассказать другим про твои способности. Нет у меня желания с Аберрацией играться. Слишком многое довелось увидеть, живя у неё под боком. — Успокоил меня толстяк. — Ты главное следи, чтобы с царевичем не случилось ничего непоправимого, но чересчур тоже не опекай. Ему нужно разбудить в себе магию. Без этого нет смысла возвращаться.

— Будет ему риск. И остальным тоже будет. — Пообещал Благородию. — Знаешь, что думаю? Жалко Катюху, а ведь ей всего-то артефакт и нужен. Может, подсунуть ей незаметно?

— Влюбился, что ли, в такую красавицу? — С интересом посмотрел на меня командир. — Раздаривать артефакты ты можешь хоть всем подряд. Я от ещё одного точно не откажусь, но мне за туман не идти. Только как отреагирует Аберрация на твои подарки другим штрафникам? Они получат награду незаслуженно. Аберрация не любит, когда её лишают жертв. Видел я таких благородных. Он от чистого сердца дарит, а девица вскорости погибает не за хрен собачий. У Аберрации руки длинные.

— А Вася мне свой артефакт хотел подарить. — Непонятно зачем признался я. — Ему-то он не нужен.

— Здесь многим артефакт не нужен. — Напомнил командир. — Большинство в штрафники сами пришли. За пробуждением магических способностей. Только прийти легко, уйти сложно.

Глава 24

Благородие остался в вагоне. У него неожиданно появились срочные дела. Только мне показалось, что он решил отметить наш удачный заход. Слишком пристальные взгляды бросал командир на недопитую бутыль, замеченную мной в тёмном углу.

Возвращались мы с Василием молча. Обоим хотелось есть, а меня вдобавок клонило в сон. На подходе к лагерю мы услышали громкий смех парней и гневные реплики Кати. Переглянувшись, перешли на бег и быстро достигли поляны.

Ничего криминального на первый взгляд не произошло. Штрафники расположились вокруг костра и веселились, что-то обсуждая между собой. Катя сидела в стороне от них за столом и с недовольным выражением лица ковырялась в тарелке.

— А вот и герой-любовник пожаловал! — Воскликнул Девятый, увидев меня. — Расскажи нам Седьмой, какие они, тамошние бабы?

Я проигнорировал его вопрос и перевёл взгляд на Катю.

— Я нечаянно сболтнула, а он прицепился к словам, как ненормальный. — Повинилась девушка.

Остальные парни с интересом ожидали моей реакции. Только Третий был недоволен происходящим, но похоже, его авторитета не хватило, чтобы утихомирить развеселившихся штрафников.

— Девятый, если ты боишься идти в Аберрацию, то можешь не ходить. Сиди здесь. Ешь, пей за наш счёт. — Спокойно произнёс я. — Страх у тебя заслонил все остальные чувства. Ты теперь не человек, а тварь дрожащая. Мне такой напарник там, — Я кивнул в сторону тумана. — Не нужен.

— За такие слова можно и по морде получить. — Окрысился Девятый.

— Даже не надейся. — Усмехнулся в ответ. — Бить, а тем более калечить тебя, я не буду. Сиди здесь и превращайся дальше в животное, трясущееся от каждого шороха. Мне на твои подколки плевать. Прежде, чем обижать Катю, а именно так зовут Двенадцатую, учти, что она тебя через туман на себе несла. Боялась, тряслась от страха, но несла. Она борется со своим страхом и побеждает. А тебя даже бабой назвать неправильно. Ты просто тряпка.

— Мой род… — Начал злой Девятый, но я его перебил.

— Ты уже посрамил свой род своим поведением. Не советую продолжать в том же духе. — Игнорируя его и остальных парней, мы с Васей подошли к столу и зашарили по кастрюлям. Жрать хотелось зверски. — Кать, плюнь на него. Сболтнула и сболтнула. Не брать же с тебя клятву немоты. — Тихонько попробовал я успокоить девушку.

— Я думал, ты ему морду набьёшь. — Шепнул Вася.

— Делать мне больше нечего. Он ведь по сути никого не оскорбил, только себя унизил в глазах окружающих. — На сей раз я говорил достаточно громко, чтобы меня могли услышать за костром. Давайте быстренько перекусим и пойдём отсыпаться. У нас дел невпроворот.

— Какие у тебя планы, Седьмой? — К нам подошёл Третий.

— Давай по именам. Можно вымышленным, но так привычнее. — Предложил я. — Меня Вася зовут, его Василий. — Кивнул на Константина.

— Как хочешь, но я побуду Третьим или у нас путаница с Васями получится. — Улыбнулся тот и повторил вопрос. — Какие планы? По рассказам Кати, мир, попавшийся нам, не такой страшный, как показалось вначале.

— Даже тигр может быть добрым и ласковым, если его покормить. — Заметил я, накладывая из кастрюли суп с маленькими осьминогами. — Морепродукты? Прикольно.

— Как вы можете жрать такую гадость? — Третьего передёрнуло. — Не уходи от вопроса.

— Я не ухожу. Накопителей мы набрали достаточно, чтобы о них больше не беспокоиться. Нам нужны артефакты и пробуждение магических способностей. Этого не достичь, не подвергая себя риску. — Начал я рассуждать. — Вы, я имею в виду тебя и твою команду, можете заняться сбором накопителей в тылу, подальше от стрельбы, а мы полезем в самое пекло. — Катя, сидящая сбоку от меня, судорожно всхлипнула.

— Нету у меня никакой команды, графья и князья, как только поняли, что я безродный, сразу носы позадирали. Чего думаешь, Девятый разошёлся? Выделиться хочет. А ты его в дерьмо макнул.

— Он сам себя в него засунул. — Возразил Василий. — Катя, не переживай. Мы выберемся. Я в Васю верю.

— Всё равно страшно. — Поёжилась девушка.

— Возьмите меня к себе в команду. — Неожиданно попросил Третий. — Возможно, вы тоже графья или князья, раз с аппетитом едите эту гадость. — Он кивнул на осьминожков в супе. — Но в вас нет высокомерия.

— Нет. — Похоже, мой ответ удивил всех, сидящих за столом. — Третий, мы возле Аберрации. Ей нужны жертвы. Не обязательно в прямом смысле. Она хочет, чтобы мы преодолевали опасности и трудности, возникающие у нас, на пути. Глянь на Катю. — Та удивлённо подняла мокрые глаза на меня. — Видишь? Боится. Не хочет. Но делает!

— А толку от этого? — Чуть не выкрикнула она.

— Твой род перестанет быть бедным, даже если ты погибнешь. Если мы все погибнем, этого уже не изменить. Я позаботился об этом. — Неожиданно ответил Василий. — Так что Вася прав. Ты уже получила весомую награду за свои старания.

— Видишь. У неё есть род! А у меня ничего нет, и никого! Сирота. — Горько усмехнулся Третий. — Зачем мне пуп рвать?

— У меня тоже нет. — Немного невнятно ответил я, зажевывая мелкую морскую тварь. Люблю морепродукты. — Но отсутствие прошлого, не означает отсутствия будущего. — Проглотив, я продолжил. — Аберрация даёт кучу возможностей это самое будущее изменить в лучшую сторону. Нужно быть идиотом, чтобы не попытаться эти возможности использовать. Или я в тебе ошибся, и ты идиот, только хорошо маскирующийся?

Третий смутился под моим взглядом, но быстро взял себя в руки.

— Как это связано с твоим отказом?

— Элементарно. Ты же ими руководил? Иди и верни себе лидерство. Чем тебе не трудности?

— Легко сказать. — Третий бросил взгляд на штрафников, тихонько шепчущихся у костра. — По-моему они какую-то пакость затевают. Слишком Девятый радостный.

— Пусть затевают. — Отмахнулся я. — Главное, чтобы в сапоги не нагадили. А то с аристократов станется.

Вася с Третьим переглянулись и заржали в голос. Даже Катя заулыбалась.

— Вряд ли аристократы так поступят. — Наконец, успокоился Василий. — Воспитание не позволит.

— А оскорблять меня без причины, оно позволило? — Из другой кастрюли я начал накладывать себе кашу с мясом. Суп, конечно, вкусный, но недостаточно сытный. — Так что берегите обувь.

* * *

Проснулся ночью. Открыл глаза. Слышался тихий разговор и потрескивание костра. Я выбрался из палатки. У огня сидела моя теперь уже троица и тихонько переговаривались.

— А вы чего не спите?

— Да мы выспались. Это тебе было некогда. — Уже без ожидаемой язвительности подколола меня Катя. — Графья ушли в туман. — Похоже, та четвёрка получила своё название, пока я спал.

— Вы им многое успели рассказать?

— Нет. Как только Катя про Тинил ляпнула, их остальное перестало интересовать. После, то ли постеснялись спросить, то ли решили, что все сами узнают.

— Придурки. — Подвёл я итог и пошёл в сторону туалета. — Если еда осталась, поставьте греться.

Совершив необходимые процедуры, я вернулся к костру. Катя подала мне полную чашку каши.

— Куда в тебя столько влезает? — Поинтересовалась она.

— Внутрь. Наесться про запас легче всего, в отличие от много другого. Так почему бы не воспользоваться возможностью?

— Ты не переживаешь, что графья ушли? — Спросил Вася.

— Они мальчики большие, а я им не нянька. — Орудуя ложкой, ответил ему. — Будет жаль, если они сопрут наши бронежилеты и оружие. Куда я его укладывал многие видели. Давно ушли?

— Часа три назад. Как совсем стемнело, так и ушли. Думали я не замечу. — Ответил Третий.

— Выходит и нам торопиться не стоит. — Я прикинул сдвиг по времени между нашими мирами. — Там сейчас светло. Часа через три темнеть начнёт, тогда и пойдём.

— Тебе их не жалко? — Продолжал напирать Вася. — Они дети влиятельных родителей. Ты сам говорил о будущем, которое нужно строить сейчас.

— Это не значит, что я постоянно должен спасать тех, у кого своего ума нет. — Я закинул в рот очередную порцию каши и медленно её жевал, подбирая слова. — Многие дети, особенно выросшие в тепличных условиях, так и остаются детьми. Я начну нянчиться с ними здесь, а потом продолжу, выйдя отсюда. Своими руками создам себе проблему на многие годы вперёд. Зачем мне это надо?

— Они были нормальными парнями до недавнего времени, а после ранения всех как будто подменили. — Задумчиво произнёс Третий. — Влияние Аберрации?

— Всё намного проще. Они привыкли ходить под кем-то. — Видя непонимание на лице Третьего, я пояснил. — Говоря другими словами, они привыкли, что ими кто-то командует. Папа, мама или более родовитый сверстник, не столь важно. Они привыкли идти за кем-то. Сначала они думали, что ты родовитей их. Ты держался уверенно. Всегда знал, что надо делать. Потом ты потерял авторитет в их глазах. Как я понимаю, проговорился, что не дворянин. — Третий кивнул. — Ну вот. Свято место пусто не бывает. Твоё место занял Девятый. — Я усмехнулся. — Поменяли шило, на мыло. Насколько я понял. Он хоть и кричит, что род у него древний, но сам больше подит на мелкого мошенника. Такому соврать про родовитость ничего не стоит.

— Они тебе просто не нравятся. — Прервала мои разглагольствования Катя. Её вывод явно опирался на женскую логику, но оказался ближе к истине, чем все мои рассуждения.

— И это тоже. — Согласился я, подмигнув девушке.

— Может, глянем, что происходит на месте выхода? — Предложил Третий. — Заодно проверим припрятанные бронежилеты.

— Так и сделаем. Когда стемнеет. Они могли попасть в плен и сдать место выхода. Тогда нас будут ждать. Хочешь получить пулю в голову, как только высунешь её из тумана? В темноте шансов больше избежать засады.

* * *

За три часа из Аберрации никто из графьев не вернулся. Благородие тоже где-то потерялся. Катя написала ему записку, на всякий случай, и мы выдвинулись в сторону тумана.

Я первый выглянул из стены. Вокруг было тихо. Очень тихо. Только вдалеке слышались редкие выстрелы. Казалось, что наступило перемирие, но я в этом сильно сомневался.

Диван был отодвинут от стены. Его сидушка замерла в поднятом положении. Эти придурки даже не подумали придать ему прежний вид. Моя сменная одежда была раскидана по полу.

Напрягало, что всё вокруг оказалось засыпано пылью. Словно прошло несколько лет с того времени, как здесь в последний раз появлялись люди. Я присел и провёл пальцем по полу. Потёр пыль между пальцами и даже попробовал на вкус. Не похоже на перенос во времени. Пыль тяжёлая, строительная. Такая не копится годами, а появляется после взрыва. Только следов от него на глаза не попадалось.

Я спрятался в туман и повернулся к ожидавшей меня троице.

— Что-то произошло, и мне это не нравится. Бронежилеты с оружием пропали. В округе подозрительно тихо. Словно воюющие стороны заключили перемирие. После серии сильных взрывов.

— В каком смысле? — Не понял Василий.

— В прямом. Где-то рядом, что-то взорвали, и пылью от взрыва засыпало всё на нашем этаже.

— Мы ничего не рассказывали про русских. — Вспомнила Катя. — Графья же пошли с оружием и могли начать стрелять возле стен кремля. Может, их русские того? — Она продемонстрировала красноречивый жест убийства.

— У местных русских оружие плющит, а не взрывает. — Не согласился я. — Стойте здесь. Сейчас вернусь.

Выйдя из стены, я подкрался к окну и посмотрел вниз. Немцы были на месте. Только никто из них не стремился стрелять в сторону советских войск. Это было непонятно, а всё непонятное может грозить крупными неприятностями. Появилось сильное желание отправить молодёжь в лагерь, а самому пробежаться и выяснить, что происходит. С другой стороны, сколько можно нянчиться? Им опасность нужна.

Проверил верёвку. Графья догадались её закрепить так, чтобы не маячила в окнах. Уже хорошо. Снова вернулся в туман.

— Не понимаю, что происходит. Пойдём осторожно. Не шуметь. Всего бояться и от всего прятаться. И это не шутка.

По очереди мы спустились на нижний этаж, заваленный обломками. Я, как самый зрячий, контролировал, чтобы никто не шагнул мимо края пола, пока у него в руках не окажется верёвка. Сам спустился последним.

— Все замерли, и без команды ни звука. — Прошептал я.

Не знаю, видели остальные или нет, но в лаз начал пробиваться свет. Я поднял голову. В некоторых проёмах стены виднелись похожие отсветы. Источник света находился на улице и двигался вдоль кремлёвской стены. На фонарик он не походил. Слишком белый спектр. Убедившись, что мои подопечные замерли, я переполз на другую половину дома.

На улице, между стеной кремля и домом, передвигался источник яркого света. Он двигался со стороны завала. Вряд ли так гуляет разведка одной из воюющих сторон. Тем более спектр освещения указывал на что угодно, но не на лампочку накаливания. Кто-то шёл с мощным светодиодным фонарём.

Я решил не прятаться. Стараясь не совершать резких движений, пересёк квартиру и выглянул из кухонного окна. Луч фонаря сразу сконцентрировался на мне. Даже моё зрение, не справилось со столь мощным световым потоком. Кто держит фонарь, я рассмотреть не смог.

— Не свети в лицо. — Не повышая голоса, попросил я. Вокруг было тихо, и меня должны были услышать.

— Запрещено находиться возле стены. — Ответил мне бархатный мужской голос.

— Раньше было можно, что изменилось? — Я выпрыгнул через окно на улицу, проигнорировав предупреждение, но на всякий случай продемонстрировал пустые руки. — Я без оружия. Мы можем просто поговорить?

— Нет. Покиньте охраняемую территорию или будете уничтожены. — Отвечавший мне мужчина, правильно произносил слова. Интонация его голоса была почти человеческая. Но я часто сталкивался с машинной озвучкой текста, поэтому мелкие огрехи в произнесении фраз уловил сразу. Голос был синтезированный и выходит, что разговариваю я с роботом.

— Я могу поговорить с твоим начальством? — Сделал я ещё одну попытку.

— Последнее предупреждение. — Произнёс робот, не меняя интонации.

— Что же ты такой тупой? У нас искусственный интеллект и то умнее делают. Ухожу уже. — Я отступил к окну спиной, но надеялся услышать хоть какой-то ответ, поэтому не спешил.

— Покиньте улицу, прилегающую к объекту. Осталось три секунды. — Робот был непробиваем в своей тупизне.

Рассчитывать на свою неуязвимость я не стал. Эффект от оружия, которое применял этот робот, походил на локальное воздействие повышенной гравитацией. В сумеречном состоянии эта сила продолжала на меня действовать. Так что я решил не рисковать и забрался назад в окно. Для проверки ещё одной мысли я перешёл в зал и из глубины комнаты наблюдал за действиями робота через другое окно.

Несколько секунд тот светил в окно кухни, где я исчез, а затем продолжил свой обход. Наконец удалось его рассмотреть. С виду обычный человек. Метр семьдесят — метр восемьдесят ростом. Шёл он медленно. Прогулочным шагом. Движения довольно плавные. В руках никакого оружия я не увидел, что ни о чём не говорило. Роботу могли его встроить куда угодно. Фонарь был закреплён на голове.

Робот не увидел, как я перешёл в другую комнату. Это позволяло надеяться, что продвинутых систем обнаружения у него нет. Вообще-то, использование фонаря о многом говорило. Охранник или патрульный, не имеющий развитой системы сенсоров, выглядит нелепо. Бархатный голос и вежливая манера общения больше подходили стюарду, чем безопаснику.

Не стал забивать себе голову предположениями. Вернулся к лазу и позвал товарищей. Те сидели возле него на корточках, поэтому прекрасно меня услышали. Когда они перебрались ко мне, отвёл их в квартиру. Здесь можно было разговаривать без опаски.

— Это был русский. Патрулирует вдоль стены. Подозреваю, что начудили наши графья и теперь ходить по этой улице запрещено. — Я кивнул в сторону окна.

— Что тогда будем делать? — Спросил Василий.

— Патрульный один. Предлагаю прокрасться за ним следом. В случае обнаружения рекомендую встать в полный рост и поднять руки вверх. В моём случае он не стал сразу нападать, а дал мне время покинуть улицу.

— Может, стоит вернуться и подождать, пока шум уляжется? — Предложила Катя.

— А что от этого изменится?

— Действительно, Кать, нам нужен риск и опасность. — Согласился со мной Василий. — Не факт, что потом будет легче. Наоборот, я уверен, Аберрация сложностей в следующем заходе нам только добавит.

— Значит идём, стараемся не шуметь и при первых же признаках опасности лезем в окна. — Подвёл я итог.

Глава 25

Я выбрался первым на улицу и ещё раз осмотрелся. Охранник русских ушёл далеко вперёд, как раз в сторону наших позиций. Посмотрел в другую сторону. Завал через улицу исчез.

Все обломки были отодвинуты от стены кремля и впечатаны в дом. Словно взяли сырой песок и переложили с улицы в прореху здания. А потом похлопали по нему совочком, для придания ровности. Похоже, именно после этих похлопываний налетело столько пыли.

Кремлёвская стена, после пребывания под завалом, никаких повреждений не получила. Было желание выяснить, что там случилось, но ещё больше мне не хотелось здесь задерживаться. Некоторые знания, кроме удовлетворения любопытства, ничего не дают.

Пока я оглядывался, рядом приземлились Третий и Катя. Василий шёл последним. Плотной кучкой мы двинулись вслед за охранником. Шли медленно, выдерживая дистанцию. Всё было тихо, пока я сзади не услышал сдерживаемые позывы к рвоте от Кати.

— Что случилось? — Прошептал я обернувшись. Парни тоже имели зеленоватый цвет лица, но тех хотя бы не тошнило.

— Ты на графьях стоишь. — Василий указал пальцем мне под ноги. — Неужели запах не чувствуешь?

Пахло действительно дерьмом и кровью, только меня этот запах не тревожил нисколько. Под ногами было знакомое бурое пятно с фрагментами костей, одежды и бронежилетов. «Плотно он их прессует. — Оценил я структуру получившегося пятна. — Интересно, куда девается лишняя вода из тел?» Никакого сожаления о смерти графьёв я не испытывал. Наоборот, одной проблемой меньше стало. Хуже нет, когда в сложной ситуации у тебя совершенно неуправляемые подчинённые.

Три каски в этом месиве я определил. Оставалось надеяться, что четвёртый тоже здесь.

— Ну хоть не без вести пропавшие и то ладно. — Сделал я вывод. — Не стойте столбом. — Поторопил троицу, замершую у края пятна. Места, чтобы его обойти, хватало. — Идём. Мы уже почти пришли.

* * *

— Стой, кто идёт! — Громкий шёпот Тинил заставил меня улыбнуться.

Я её прекрасно видел в глубине подвала, а она ориентировалась по звуку.

— Это мы. — Нормальным голосом ответил я. Смысла сохранять тишину сейчас, всё равно не видел. — Катю не подстрели. Ты в неё целишься.

Зажёгся фонарик и осветил нас. Тинил была не одна. Рядом стоял один из крепких парней, что помогали нам выносить трупы.

— Живой! — Облегчённо выдохнула разведчица. Наплевав на всех, она повисла у меня на шее и крепко поцеловала. Её сопровождающий тактично отвёл фонарик в сторону.

— Ого! — Не сдержался Третий, за что получил тычок локтем от Кати.

— Мы когда вас проводили, едва успели вернуться, как начался форменный ад на захваченной противником территории. — Зачастила возбуждённая разведчица, но я её прервал.

— Тинил, пойдёмте отсюда. В спокойном месте расскажешь, что у вас творится. Или вы здесь кого-то ждёте?

— Тебя предупреждать пошли. — Усмехнулся напарник разведчицы. — Еле уговорил её не соваться на улицу, пока русский не уйдёт подальше.

— Это ты правильно сделал. — Одобрил я его действия. — Охранный робот русских — весьма тупая железяка.

— Робот? Здесь? — Тинил, не спешившая меня, отпускать ощутимо напряглась.

— Ну да. Он ведь мимо вас прошёл совсем недавно. — Я понял, что чего-то не понимаю.

— Почему ты решил, что этот русский — робот? — Напарник разведчицы спрашивал предельно серьёзно.

— По многим признакам. — Уклончиво ответил я. — Пойдёмте отсюда и нормально поговорим в спокойном месте.

— А кто такие роботы? — Вопрос Васи прозвучал неожиданно для всех. У них иной путь развития, и вряд ли появилось такое понятие, как робот.

— Это очень сложный голем. — Нашёл я подходящее сравнение.

— Но големы большие.

— Вася, все вопросы потом. — Прервал я диспут на околонаучную тему. — Уходим отсюда.

* * *

— Почему затишье на фронте? — Спросил я Тинил, когда мы углубились на свою территорию.

— Русские проводят свою операцию на территории, занятой европейцами. Во время таких операций правила ведения боевых действий серьёзно ужесточаются. Пользоваться огнестрельным оружием нельзя. Возле кремля находиться вообще запрещено. Устанавливается подобие перемирия между враждующими армиями. Стычки случаются, но без использования огнестрела.

— Тинил отсыпалась. До вашего появления запас времени был. Вы же через сутки собирались вернуться. — Вставил напарник разведчицы. — А потом хлопки раздались из района вашего появления. С таким звуком оружие русских срабатывает. Решили посмотреть, что случилось, заодно и вас предупредить, если, конечно, вы живы остались.

— Четверо наших попали под раздачу. Взяли втихаря бронежилеты и оружие, которое вы приготовили. Решили доказать, что могут без нашей помощи обойтись. — Хмуро сообщил Василий. — Теперь от них осталось мокрое пятно.

— Мы же разговариваем через Васю. — Напомнила ему Катя.

— Общайтесь нормально. — Махнул я рукой на предосторожности. — Лишняя опасность нам не повредит, учитывая, что на фронте перемирие. Сколько обычно длится такое затишье? — Спросил, обращаясь к Тинил. Новость о перемирии была неприятной.

— По-разному. От недели до месяца. Потом русские опять исчезают за стенами, и фронт снова начинает поставлять гробы и раненых. — Грустно усмехнулась женщина. — Во время перемирия иногда случаются локальные стычки врукопашную. Но это редкость. Хорошо подготовленных бойцов мало и их берегут для обороны или диверсионных операций. Сейчас для них самое время.

— Что за операцию проводят русские? Есть какая-нибудь информация?

— Не наш уровень. Возможно, агентура передала нужные сведения в штаб, но нам никто не доложил. — Вклинился в разговор напарник Тинил.

— Мне не хочется собирать бесполезные накопители целый месяц. — Василий был явно недоволен таким поворотом. — Уважаемая Тинил, расскажите про рукопашные стычки. Как они происходят? Какова численность сражающихся?

— Если мы говорим про линию фронта, то всё происходит спонтанно. От нечего делать мужики сцепятся языками, а там и до драки недалеко. Или особый отдел собирает диверсионную группу и отправляет в тыл врага. Те вырезают кого могут и возвращаются, пока противник не подтянул мастеров с линии фронта.

— Общевойсковой бой с холодным оружием не используют?

— Нет смысла. Рядового быстро искусству рукопашного боя не научишь, а во время обычной перестрелки он гибнет так же быстро, как неподготовленные бойцы. — Ответила Тинил.

— Ты хочешь повоевать врукопашную? — Уточнил я у Василия. — Уверен, что справишься?

— Меня учили хорошие учителя.

— Тинил, можешь его проверить?

— А сам? Ты превосходишь меня как рукопашник.

— Я не смогу оценить степень его подготовки. Только убить. — Покачал я головой. — Третий, Катя, как у вас с подготовкой?

— Никак. Деду в голову не приходило, что мне придётся кого-то убивать голыми руками. — С вызовом ответила Катя.

— Меня учила улица. — Чуть помедлив, произнёс Третий. — Сомневаюсь, что мои приёмы чего-то стоят против подготовленного бойца.

— Его тоже проверь, на всякий случай. — Попросил я Тинил, указывая на Третьего. За разговором мы добрались до знакомого здания. — Не знаешь, Эттув нашёл необходимую аппаратуру?

— Не до того было. Иди сам спроси. Он, как обычно, в своём кабинете сидит.

* * *

— Звукозаписывающая аппаратура нашлась у особистов. — Рассказывал Эттув, заведя меня в специально выделенную комнату. — Они же установили и настроили её.

В комнате стоял большой стол, на котором лежала толстая стопка бумаги с краю. Карандашница с кучей заточенных карандашей, и, прямо над столом, висел микрофон.

— Ты пока располагайся, а я предупрежу техников, что запись начнётся немного раньше.

— Эттув, скажи моим, чтобы без меня на фронт даже не думали соваться. Пусть походят, если не накопители, то хотя бы артефакты поищут. — Попросил я.

— Передам. — Кивнул он и оставил меня одного.

Я сел за стол и стал ждать, когда сообщат, что к записи всё готово. Дабы не терять время, начал зарисовывать схемы. Потом просто поясню, что на них изображено.

* * *

Техники из особого отдела провели в комнату не только микрофон, но и динамики. По мере моего рассказа через них посыпались уточняющие вопросы. В большинстве своём очень грамотные. Военный с неприметной внешностью периодически заходил ко мне в комнату и забирал листки со схемами.

У меня сложилось впечатление, что особистам удалось найти специалиста в области электроники полупроводников, химии, оптики и куче других специальностей сразу. Причём хорошего специалиста, а не такого, как я, нахватавшегося верхушек. Далеко не на все вопросы я смог ответить, но надеюсь общее направление для дальнейших исследований указал правильно.

Попутно надиктовывал всплывшие в памяти знания из других областей. Здесь вопросов возникало меньше, но тоже были.

К концу пятого часа я чувствовал себя выжатым как лимон и решил, что на сегодня хватит. Мой невидимый собеседник тоже порядком устал, поэтому возражений не последовало, и техник объявил, что останавливает запись.

Ко мне в кабинет зашёл уставший, но довольный военный.

— Хорошо поработали. Материала много для дальнейшего изучения, и он более качественный, чем в прошлый раз.

По голосу я узнал своего собеседника, поэтому поинтересовался:

— Зачем такие сложности с микрофоном и динамиками? Мы могли сесть и нормально поговорить. Некоторые вещи лучше объяснять, показывая на схемах.

— Вы хорошо отвечали, и схемы у вас замечательные. — Продолжал радоваться собеседник. — Позвольте представиться: Бецалель Давидович Альбо. Я заведую местным особым отделом. — Я просто кивнул в ответ. Самому представляться глупо. Он и так обо мне знает всё, что только можно было узнать. — Не считайте меня великим знатоком науки. — Улыбаясь, продолжил он. — Я, конечно, умный, но не до такой степени. Раскрою вам небольшой секрет. В другой комнате вас слушало восемь человек. Всех, кого смогли собрать за столь короткое время. Это они задавали вам вопросы, записывая их на бумажке. Я лишь зачитывал. Боюсь, при личном контакте вы бы потонули в потоке скептицизма и язвительности. Я слишком хорошо знаю эту братию, чтобы тратить время впустую.

— Хитро. — Улыбнулся я. — Но сейчас мне нужно заняться делом с моими подопечными.

— Василий, или Иван? — С вопросом посмотрел на меня особист.

— Лучше обращаться Василий.

— Василий, я знаю про вашу неуязвимость, но прошу: не рискуйте собой. Даже у Ахиллеса было уязвимое место. — Проникновенно глядя мне в глаза, сказал Бецалель Давидович.

— Я знаю об этом. Бронежилет я тоже не из-за обострившегося мазохизма таскаю. — Не люблю особистов. А добрые особисты вызывают у меня приступ паранойи. Поэтому отвечал я честно. — Вся особенность нашего появления в вашем мире упирается в преодолении опасностей. Нам нужен риск или мы будем мертвы, так же как четверо наших товарищей, которые надеялись лишнего риска избежать.

— Я слышал об этом инциденте. — Вот тут я удивился. Когда он мог прочитать доклады подчинённых, если всё время засыпал меня вопросами? — Но согласитесь, если бы в бронежилетах и с оружием шли вы, то состав мокрого пятна тоже был бы несколько другим.

— Спорить не буду, но я смог пообщаться с роботом русских и уйти живым и невредимым.

— Вот с этого места хотелось бы вашу историю узнать во всех подробностях. — Оживился Бецалель Давидович, а у меня отлегло от сердца. Он мне начал казаться подозрительно всеведущим, но оказалось, что это не так.

— Давайте баш на баш. — Предложил я. — Вы мне предоставите всю имеющуюся у вас информацию о русских, а я вам расскажу о своих выводах. Но только после того, как я решу свои насущные проблемы.

— Я могу чем-нибудь помочь со стороны своей службы?

— Как появится необходимость в вашей помощи, я её обязательно попрошу. В данный момент сам не знаю, что именно мне нужно. Подскажите, где искать моих ребят?

* * *

— Может, стоило Третьего взять с собой? — После длительного молчания, разбавляемого нашим пыхтением, спросил Василий. — Чего мы тут одни мучаемся?

Его голос в противогазе звучал глухо. Вдобавок стенки бетонных секций канализации густо поросли то ли мхом, то ли лишайником, который гасил звук, как вата. Размер трубы позволял передвигаться лишь на четвереньках. Хорошо, что в городе давно не работает водопровод и в канализацию поступает мало стоков.

Защитные костюмы из прорезиненной ткани защищали нас от воздействия внешней среды, но плохо боролись с выделяющимся потом. К середине пути мы оба были мокрые как мыши.

— Ползи давай. Я уже хочу назад повернуть. Как представлю, что нам снова предстоит в это дерьмо лезть, но уже без защиты, так нехорошо становится.

— Ты сам согласился через канализацию пробираться. — Напомнил мне Василий. — Как ты говорил? Эффект неожиданности? Слово «вонючей» забыл добавить.

— Тихо. Вроде добрались. — Прервал я разговор.

Согласно планам городской канализации, которые предоставил особист, над нами должен находиться закуток за местной гостиницей. Её выбрали офицеры европейских армий для своего проживания. На люк сверху, был навален мелкий мусор. Особист подготовил много аналогичных путей проникновения на занятую врагом территорию. Несмотря на моё негативное отношение к различным особым отделам, этот мужик был явно занят полезной и нужной работой, чем вызывал искреннее уважение.

Выпрямившись в колодце, я стянул противогаз и скинул капюшон костюма с головы. Наверху было тихо. Поднявшись по скобам, осторожно приподнял крышку люка и осмотрелся через образовавшуюся щель. Мелкий мусор посыпался вниз, откуда послышалось недовольное ворчание Василия. Тот как раз успел снять свой противогаз.

Люк находился за деревянной хозпостройкой. С другой стороны, от посторонних глаз его прикрывал высокий деревянный забор, огораживающий задний двор гостиницы.

Крышку я аккуратно положил рядом с люком и выбрался на поверхность. Пока снимал защитный костюм, ко мне присоединился Василий.

В этот раз ждать наступления темноты я не стал. На диверсию мы отправились ради Василия, а он в темноте никакого преимущества над другими людьми не имел.

— Идём? — Парень немного нервничал и постоянно проверял длинные кинжалы, закреплённые на теле.

Его обучали фехтованию с детства. Меч или шпага были Васе привычней, но ничего подобного поблизости найти не смогли. Максимум, что удалось найти — два длинных кинжала. Когда Василий встал в спарринг с Тинил, вооружившись ими, разведчице пришлось туго. Всё же длинна иногда имеет значение.

— Обсохни маленько. — Шёпотом ответил ему.

Гостиница была старой постройки. Всего два этажа, но с высокими потолками. За забором росли деревья парка. С восточной стороны за их кронами просматривался край кремлёвской стены. Прямо элитное местоположение, по современным меркам. Высокая хозпостройка скрывала нас от случайных взглядов жителей второго этажа гостиницы.

Эту точку для диверсии мы выбрали не просто так. Зря Василий наговаривал на меня из-за канализации. Главное, что рядом находился кремль русских, а значит, стрелять в нас побоятся.

В здание мы проникли через чёрный ход и почти сразу нарвались. Караульный сидел под лестницей. Если бы зашёл кто-то другой, заметить человека, прячущегося в тени, он бы не смог. Мне это тоже не сильно помогло.

— Alarm! — Заорал он во всё горло, когда понял, что я его прекрасно вижу. Судя по мягкости произношения, караульный был англичанином. Кричал он недолго. Резко сократив дистанцию, я заставил его замолчать. Навсегда.

Плохо, что от крика поднялся переполох, зато ни за кем бегать не придётся. Мы бросились вверх по лестнице и успели встать на промежуточной площадке, когда на нас накинулись со всех сторон. Я сдерживал наступающих снизу. Василий нападал на тех, что шли на нас сверху.

Стрелять никто не решался. Василий крутился как угорелый, отбивая атаки нападавших на него солдат и офицеров. Я действовал вполсилы. Для меня, переключившегося в боевой режим, атаки противника выглядели неторопливыми. В результате я успевал наносить им раны и приглядывать за Василием. Он хотел опасности, я её предоставил. Вроде бы все довольны.

— Какой у нас дальнейший план? — Прерывисто спросил Вася.

— Бейся, пока не почувствуешь себя великим магом. — В длинном выпаде я достал неосторожного любителя махать здоровенными тесаками. — Как ощутишь снизошедшую на тебя благодать, так и свалим отсюда.

— А мы сможем? Что-то я подустал немного. — В отличие от меня, он не убивал своих противников, а наносил им серьёзные раны. Воевать, когда у тебя в ногах путается умирающий враг, очень неудобно. Раненые, наоборот, стремились отойти в безопасную зону и не путались под ногами.

— Если не сможем, то умрём как настоящие мужчины. В бою. — Подбодрил я Василия.

Глава 26

Шутки шутками, а как вытаскивать отсюда Василия, уже стоило подумать. Парень и правда в таком темпе долго не продержится.

— У него артефакт! — Неожиданно крикнул он, и с тревогой добавил: — И арбалет!

Я быстро глянул на верхнюю площадку. На неё вышел высокопоставленный офицер, если судить по нашивкам и прочей мишуре, навешанной на его форму. Лысая голова англичанина была вся обезображена шрамами. Даже лицо у него походило на творение Франкенштейна. Светилась часть лысой головы. На ум пришла только пластина, прикрывающая мозг. Странное чувство юмора у Аберрации.

В руках офицер держал взведённый арбалет. Стоящий рядом адъютант протянул ему блестящий болт. Я прикинул, такой запросто прошьёт наши лёгкие броники. Мы их одевали в расчёте на защиту от холодного оружия. Про арбалеты и луки никто нас не предупредил.

Перестав сдерживаться, я начал вырезать ближайших нападающих со своей стороны. Сделать это оказалось нетрудно. Скорость реакции обычного человека уступала моей. Ножи в моих руках легко находили уязвимые места противников. Трое ближайших, разбрызгивая кровь, повалились на ступени. Не все они получили смертельные раны. Я старался нанести порезы в области лица и шеи. Чтобы крови было побольше. Мне требовался в первую очередь деморализующий эффект.

Внезапная резня заставила отшатнуться остальных нападающих, а офицера с арбалетом начать целиться в меня. Он посчитал меня наиболее опасным врагом, на что я тоже рассчитывал.

Офицер спустил курок. Мне пришлось отскочить назад, чтобы не попасть под выстрел. Хватать болт руками в воздухе или отбивать его в сторону, мне даже в голову не пришло. Каким бы я быстрым ни был, но скорость арбалетного болта, выпущенного практически в упор, была явно выше.

— Вася, держись за мной и прикрывай спину! — Рявкнул я, одновременно втираясь на его место.

В этом положении мне было легче следить за действиями офицера, начавшего перезаряжать арбалет. Троих человек перед собой я положил за считаные секунды. Англичанин успел зарядить оружие, но на этот раз почему-то начал выцеливать Василия. Наверное, посчитал меня слишком шустрой целью. Пришлось распределять внимание между ним и оставшимися противниками.

Видя, что англичанин приготовился стрелять, я метнул в него нож. В лицо ему не попал, зато заставил дёрнуться, и болт ушёл выше наших голов. Изображать мишень мне надоело. К тому же артефакт из лысины стрелка всё равно требовалось забрать.

Последние противники разлетелись в стороны. Кому повезло, они отделались колото-резаными ранами, а невезучим я рвал мышцы, используя свои способности. Последний вообще лишился руки до локтя, правда, мне после этого сильно поплохело.

Адъютанта, пытавшегося встать у меня на пути, я откинул в сторону. Бить его ножом было неудобно, а лишний раз применять свою способность я не рискнул. Англичанин бросил в меня не до конца взведённый арбалет и выхватил нож.

Сблизившись с ним и отведя его нож в сторону, я погрузил свои пальцы в лысую голову, как бы охватывая артефакт, но не прикасаясь к нему. Перевёл руку в обычное состояние, используя последние резервы. Резко накатившая слабость не позволила отвернуть лицо от разлетевшихся во все стороны ошмётков мозга.

Кожа, оставшаяся на пластине, попыталась соскользнуть. Стараясь не потерять артефакт, я рефлекторно сжал пальцы, и они коснулись металла с обратной стороны пластины. Мощный поток энергии хлынул в меня. Он мгновенно заполнил сосущую пустоту внутри. Никогда не чувствовал ничего подобного. Ощущение было непередаваемое. На совсем короткое время я перестал следить за окружающей обстановкой, поглощённый нахлынувшими на меня ощущениями. Василий у меня за спиной отбивался он подошедшей снизу подмоги, а я завис.

Крики, пыхтение и стоны, раздававшиеся вокруг, внезапно прервали частые выстрелы. Адъютант, лежащий на полу, не успел встать, как его забрызгало мозгами начальства. Пребывая в шоке, он выхватил пистолет и открыл огонь по нам с Васей. Я ощутил два попадания в грудь, с которыми благополучно справился бронежилет.

— Russians! Run! Save yourself who can! — Раздались крики вокруг.

Больше не обращая на нас внимания, англичане кинулись на выход. Один даже в окно сиганул. Хорошо, что на промежуточной площадке лестницы оно находилось не так высоко над землёй, как на втором этаже. Но судя по звукам бьющихся окон, это мало кого останавливало.

— Беги. — Прохрипел рядом Василий и начал заваливаться.

Я сунул артефакт в карман броника и подхватил Васю на руки.

— Куда тебя? — Успел спросить у него, подбегая к окну, из которого недавно выскочило двое англичан.

— В живот. Брось меня. Я всё равно не жилец. Артефакт я дарю тебе. Он твой ключ к свободе. — Слабеющим голосом произнёс Василий и отключился.

В ноги больно ударил асфальт. Всё же высота приличная и я с дополнительным весом. Ноги не ушли в грунт, как я опасался, и не сломались, хотя этот вариант я всерьёз не рассматривал. Для ускоренного движения необходимы не только быстрые мышцы, но также никуда не деться без крепких связок и костей. Иначе можно поломать самого себя при резком движении.

Европейцы разбегались, как тараканы на кухне при включении света. Неслись сломя голову прочь от гостиницы. Видимо, был опыт, и они знали, какие будут последствия. Я, наоборот, забежал на территорию хоздвора, благо ворота, ведущие туда, были нараспашку. В нашем закутке, опустил Васю на землю.

Сильного кровотечения у него видно не было. Небольшая струйка крови вытекла из-под бронежилета. От кровопотери он сознание потерять не мог. От болевого шока тоже. Тем более лицо у него не отдавало синюшной бледностью. Оставался яд на пулях. От него парни тоже теряли сознание. Действует яд не мгновенно, так что время есть.

На загривке Васиного броника нашлась крепкая матерчатая ручка. Их используют для эвакуации раненых волоком с поля боя. Ухватившись за неё, я спустил Васю в колодец, а потом залез сам. Глубина у колодца была большой, поэтому кидать его не стал. Вряд ли лишние травмы помогут Васе выжить.

Не успел я спуститься до половины, как сверху раздался звук «поньг», сопровождаемый нешуточным сотрясением почвы. На меня посыпался мусор и, что намного хуже, куски кирпичей. Пришлось изворачиваться, практически засовывая голову себе под мышку. Василия, висящего снизу, я постарался прикрыть своим телом. Затем последовал «пыых», переходящий в мощный хлопок, сильно бьющий по ушам. Я даже головой потряс. Думал, в глазах потемнело, но оказалось, что перекрыло выход на поверхность. Зато камни на голову сыпаться перестали. В таком положении провисел ещё минуту, ожидая новых звуков со спецэффектами. Их не последовало, и я продолжил спуск.

Внизу огляделся вокруг, пытаясь сообразить, что можно использовать вместо верёвки. Тащить Васю непосредственно за ручку на бронике будет неудобно. Приспособил для этого дела его ремень, на котором крепились ножны от кинжалов.

Не обращая внимания на вонь и грязь канализации, я побежал на четвереньках, как собака, перебирая руками и ногами. По дерьму, хоть местами и подсохшему, Вася катился как по маслу. Только пришлось ремень перекинуть через плечо, иначе он мог с головой уйти в скопившуюся на некоторых участках «смазку».

«А ведь это не простой артефакт! — Неожиданно пришла мне в голову мысль. — Другие артефакты не восполняли мои запасы энергии. Выходит, мы нашли кровавый камень. Но Вася мне его подарил! — Внутренне ухмыльнулся я. — Значит, не придётся придумывать, как обмануть свою совесть, а тем более Аберрацию, чтобы оставить его себе. Мне такой источник магической энергии очень пригодится. Катя с Третьим старается найти хотя бы артефакты. Надеюсь, Аберрация не обидится, если я подарю им свои, в качестве компенсации. В любом случае походы за туман стоит прекращать».

Я остановился и проверил Васин пульс. Он был ровный и медленный. Это хорошо. Зараза медленней будет распространяться по организму

«Точно! Ещё остаётся Вася. Что с ним-то делать? Ему, даже найденный кровавый камень, не сильно нужен. — Идеи, одна безумней другой завертелись у меня в голове и, как это обычно бывает, ушли в сторону. — Чёрт. Кровавый камень видят все. Его нужно прятать».

Я залез в карман и достал тяжёлую светящуюся пластину. Явно не титан и не нержавейка. Удельный вес металла был намного больше. Неужели платина? Другой тяжёлый металл, подходящий для имплантации, я припомнить не смог. Пластина была неровной формы и достаточно большой. Изготавливалась специально по месту установки. В руке её не зажмёшь, во рту не спрячешь. Можно попробовать свернуть трубочкой, сил у меня, наверное, хватит, и засунуть её в… «Да ну нафиг! — Отмёл я эту мысль. — Вдруг форму артефакта нельзя менять, иначе он свои свойства потеряет». — Легко нашлось оправдание.

Пластина пообтёрлась в кармане и была относительно чистой. Только с двух краёв остались кусочки черепной кости англичанина, удерживаемые шурупами. Время поджимало, но я всё же обломал кость. Мне захотелось узнать, что из себя представляют шурупы.

Артефактами они не оказались. Просто платиновые шурупы, которые для меня не имели никакой ценности. Засунул их вместе с пластиной назад в карман и «побежал» дальше.

Перебирая конечностями, поймал себя на мысли, что вариант: бросить Василия, я даже не обдумывал. Наоборот, прикидывал, будет ли нам легче ходить в Аберрацию вдвоём. Катю с Третьим я твёрдо решил выпроваживать на волю. Больше мешаются под ногами.

С другой стороны, пустит меня Аберрация назад с кровавым камнем, вшитым в моё тело. Именно так я решил спрятать пластину от всех. Не знаю почему, но моя кожа экранирует свечение артефактов. Надеюсь, этот эффект с кровавым камнем тоже сработает.

«Сначала Вася и кровавый камень. Остальные проблемы буду решать по мере поступления». — определился я.

* * *

— Для меня непонятно, почему магия есть в вашем мире, а за источниками магии вы приходите к нам. — Тинил, пользуясь возможностью, расспрашивала Катю с Третьим.

— Мир так устроен. — Пожала плечами Катя. — И приходим мы не конкретно к вам. Аберрация содержит в себе бесчисленное количество миров. Это просто нам не повезло попасть именно к вам.

Они шли по пустому городу. Все жители были эвакуированы. Никаких оставшихся или не желающих покидать свой дом, здесь не было. Партия сказала: надо! И все пошли исполнять. Была, конечно, альтернатива быть пойманным и расстрелянным на месте. Статью за мародёрство никто не отменял, и слушать оправдания тоже никто не станет.

Катя с Третьим крутили головами в поисках свечения от заветного артефакта. Но пока им не везло. Накопители они решили больше не собирать. Только как пройти мимо камешка или ржавой гайки, которые так и тянут к себе огромными внутренними запасами магической энергии. Они бродили с того момента, как оба Васи ушли искать приключений. Другого занятия до их возвращения всё равно не было.

Вдруг вдалеке раздался необычный и громкий звук, а земля под ногами ощутимо вздрогнула.

— Это русские. — Тинил закрутила головой. Переотражение от домов смазывало расположение источника звука.

Последовал громкий хлопок.

— Там! — Катя указала на поднимающийся столб пыли, видимый между домами.

— Бегите за мной! — Скомандовала Тинил. — Опять ваш Вася во что-то вляпался.

— Наш там только один и вляпался точно не он. — Хмыкнула Катя и побежала следом.

* * *

Нас встречали. Я издали услышал шум в коллекторе со стороны выхода.

— Все вон из трубы! — Что есть силы рявкнул я. — Носилки и хирурга готовьте!

Меня, похоже, не поняли. В колодце ожидали двое, не зная, что им делать. Лезть наверх, или оставаться тут и пытаться помочь.

— Освободите выход! В трубу идите! — Прервал я их метания.

Парни сообразили и отступили дальше по коллектору. В колодце я выпрямился, перехватил Василия за ручку на бронике левой рукой и шустро начал подниматься, перехватываясь за скобы правой. Сверху за мной следили обеспокоенные лица.

— Носилки готовьте! — Снова повысил я голос.

— Ты ранен? — Раздался сверху голос Тинил.

— Вася ранен.

Я выскочил наверх и выволок следом Василия. Рядом засуетились санитары с носилками. Я отпустил лямку и выпрямился. Правой рукой прижал левую к телу. Василия быстро положили на носилки и понесли. Надеюсь, к хирургу.

— Дай посмотрю. — Подбежала Тинил.

— Нормально всё со мной. Просто плечо потянул. — Я наклонился к разведчице и чмокнул её в щеку. — Васю нужно срочно к хирургу. Я объясню ему, что нужно делать.

Я двинулся за носилками. Тинил пристроилась рядом.

— У нас прекрасный хирург. Его зовут Кагье. Он многих спас. — Зачастила она, стараясь скрыть волнение. — И он в курсе вашей биологической особенности. — Совсем тихо добавила она.

— Это упрощает дело. — Обрадовался я и остановился, наклонившись к разведчице. — У меня к тебе большая просьба. — Я тоже понизил громкость голоса. — Уведи подальше Катю с Третьим.

— Насколько далеко? — Поняв, что мне ничего не грозит, Тинил быстро настроилась на рабочий лад.

— Чтобы между ними и кабинетом хирурга было метров сто и пара зданий.

— Хорошо. Но потом ты мне всё объяснишь. — Поставила она условие.

— Объясню. — Я ещё раз чмокнул её. В другую щеку. — Всё будет хорошо.

* * *

Санитары занесли носилки с Васей и привычно сгрузили раненого на стол. Хирург начал беглый осмотр.

— Доктор, у него ранение брюшной полости отравленными пулями. Вы должны вскрыть ему живот и удалить поражённую часть кишечника. Иначе я не донесу его до нашего лекаря.

Кагье посмотрел на меня, как на сумасшедшего.

— Может его сразу пристрелить, чем заставлять мучиться? — Поинтересовался он. — Наши обезболивающие и наркоз на вас вряд ли подействуют. Вы представляете, какую боль он будет испытывать при этой операции?

— У нас нет выбора, доктор. Или делать так, как я сказал, или он умрёт. Сейчас он без сознания из-за действия токсинов. Ребята подержат его, чтобы не дёргался, если придёт в себя. — Кагье замер. То ли считал пульс, то ли обдумывал, стоит браться за операцию или нет. — Если откажетесь вы, то мне придётся действовать самому. — Привёл я последний аргумент. — Последний раз иголку с ниткой я держал больше пяти лет назад.

Санитары, повинуясь жесту хирурга, быстренько срезали с Васи одежду. Грязь из канализации забилась даже под неё. Два отверстия от пуль внизу живота уже не кровоточили. Из них медленно сочилась зелёная жидкость. По просьбе хирурга санитары перевернули пациента.

— Выходных отверстий нет. — Констатировал Кагье.

— Стреляли с пола. Пули вошли снизу вверх. Они могут быть, где угодно. — Пояснил я.

— Если яд так токсичен, придётся много тканей удалять вокруг раневого канала. — Меланхолично заметил хирург. Похоже, он принял решение.

— Можете хоть весь кишечник удалить и половину лёгких, если они поражены ядом. Мне его, главное, донести до лекаря. Тот ему новые органы вырастит. — Давая указания, я осматривал кабинет в поисках спирта. — Доктор, не тяните. Вам за врачебную ошибку никто претензий предъявлять не будет.

— У него большая кровопотеря. Наша донорская кровь ему не подойдёт.

— Проведите тест на совместимость его крови с моей. Если агглютинации эритроцитов не произойдёт, то можете смело рассчитывать на пару литров. Все последующие осложнения можете в расчёт не принимать. — Я, наконец, увидел бутыль с нужным содержимым. — Доктор, я позаимствую у вас немного спирта?

— Надеюсь, вы не собираетесь его пить?

— Естественно, нет. — Я сделал шаг в сторону бутыля стоящего в шкафу.

— Стойте! — Оказывается, хирург мог довольно громко кричать. Я замер с поднятой ногой. — Вы весь в канализационных стоках. — Тактично выразился он. — Быстренько приводите себя в порядок. Хотя нет. Сначала я возьму у вас кровь для проверки.

Глава 27

Грязную одежду я с себя снял всю и бросил её в угол. Под умывальником наспех ополоснулся. Пластину хорошенько промыл с мылом и щёткой, которую нашёл рядом с умывальником. Ей хирург мыл руки, вычищая малейшую грязь из складок кожи. Мне она тоже пригодилась.

Пока мылся, продолжал обдумывать свой план. Зажатую под мышкой пластину, ни Катя, ни Третий не увидели. Что подтвердило мою уверенность в экранирующей способности моего тела. Но долго так не проходишь. Малейшее неосторожное движение и кровавый камень заметят. Для полной уверенности нужно спрятать пластину под кожу.

После недолгих размышлений пришёл к выводу, что под мышкой место самое удобное. Пластина была изогнутой и как раз повторяла контуры тела, если опустить её чуть ниже подмышки и сдвинуть немного вперёд. Щупать меня в том месте никто не будет, и при движении она не должна мешать.

Воспользоваться своими возможностями я не решился. Непонятно, как поведёт себя предмет, если я буду погружать его в собственное тело. Рассыпится в пыль или мне разорвёт ткани? Оба варианта меня не устраивали. Надежда, что пластина аккуратно раздвинет кожу и мышцы, освобождая место для себя, выглядела совсем призрачной.

К уравнению со многими неизвестными добавлялось то, что речь идёт об артефакте, генерирующем магическую энергию. Получится его сделать проницаемым? А обратно вернуть получится? Я ведь перестаю, вроде как, подпитывать энергией предмет для возвращения его из призрачного состояния. Вопросов много, а выступать в качестве подопытного кролика, тем более в сложившихся обстоятельствах, — занятие совершенно безумное.

Закончив с мытьём, накинул первый попавшийся халат на голое тело и пошлёпал в операционную. Искать другую обувь времени не было.

Кагье активно копался в животе Василия. Ему помогал медбрат азиатской наружности, которого я раньше не видел. Санитары так никуда и не ушли. Тихонько сидели на кушетке в сторонке, на всякий случай.

Вася находился без сознания и ни на какие манипуляции хирурга не реагировал. Лицо у него стало бледным, а дыхание поверхностным.

Увидев меня, хирург обратился к медбрату:

— Байбал, проверь ещё раз третий образец.

— Реакции нет. — Немного погодя ответил тот, оторвавшись от микроскопа. — Можно переливать.

— Вы готовы, молодой человек? — Зыркнул на меня Кагье и снова сосредоточился на внутренностях Василия.

— Готов, только нужно вшить мне под кожу вот эту пластину. — Я продемонстрировал имплант.

— Даже боюсь спросить, зачем вам это нужно. — Хмыкнул хирург и вытащил из Васи большой кусок чего-то отдалённо похожего на кишки. Его он бросил в тазик, стоящий на полу. В тазу он оказался далеко не первым. Следом полетели ватные тампоны, пропитанные кровью.

— Доктор, как состояние Василия? — Не стал я отвечать на риторический вопрос.

— Плохо. У вас будет не более двух часов, чтобы доставить его к вашему волшебнику. С точки зрения нашей медицины он уже мёртв. — Кагье оторвал взгляд от распластанного живота Василия и снова посмотрел на меня. — Куда вам её вшивать? Это не может подождать?

— Нет. Лучше сначала вшить. Вот сюда. — Я распахнул не застёгнутый халат и показал место под мышкой. — Не думаю, что это займёт много времени. У меня повышенная регенерация. Действовать придётся очень быстро. Соответственно, зажить тоже должно за короткое время.

— Тинил упоминала, что на вас очень быстро заживают мелкие порезы. — Кивнул хирург. — Байбал, справишься? Обезболивающие применять нельзя. — Напомнил он.

— Это не сложнее, чем ногу на живую ампутировать. Справлюсь. — И уже обращаясь ко мне, узкоглазый помощник хирурга добавил. — Снимай халат и ложись набок. Я тебя сейчас резать буду. — Ещё и улыбается, зараза такая. Он жестом согнал санитаров с кушетки. — А вы, ребята, идите отдохните. Ваша помощь здесь не требуется.

Парни с облегчением вышли за дверь. Я протянул пластину медбрату, скинул халат и улёгся на низкую кушетку лицом к стене, подставляя левый бок.

— Делай разрез до грудной фасции. — Послышался совет Кагье. — Легче будет протолкнуть пластину под кожу.

— Я так и планировал. — Ответил ему медбрат. — Когда с оленя шкуру снимаешь, практически то же самое делать приходится. — Медицинский юмор всегда отдавал чернотой.

Я почувствовал, как место предстоящей операции обрабатывают спиртом. Занятие бесполезное, но решил не возражать. Пусть делает как хочет. Мне сейчас больно будет, и надо постараться не перейти в сумеречное состояние. Иначе процедура может закончиться очень плохо.

Скальпель коснулся кожи и начал в неё погружаться. Место разреза мне видно не было, но я как будто услышал треск раздвигаемых мягких тканей. Оказалось, не так больно, как ожидал.

— Вот шайтан! — Воскликнул медбрат. — Разрез сразу затягивается!

— Режь быстрее и сразу просовывай в разрез пластину. — Посоветовал я.

— Ну, смотри. Сам напросился. — Непонятно зачем, предупредил меня Байбал.

Вот теперь треск послышался очень хорошо. Медбрат нисколько не переживал за моё самочувствие и действовал быстро. По болевым ощущениям, разрез оказался ерундой, по сравнению с проталкиванием пластины под кожу. Не знаю, с чем это было связано, но мой организм не пытался перейти в сумеречное состояние.

— Готово! — Обрадовал меня медбрат. — Чуть подожди, сейчас края раны срастутся и можно вставать. Как ощущения?

— Издеваешься?

— Немного. — Признался Байбал. — Все бы такие пациенты были. Раз — и рана затянулась.

— Помер бы с голоду. — Проворчал я. Боль ушла, но место, куда вживили пластину, начало чесаться. — Долго там ещё?

— Потерпи. — Тампон, смоченный спиртом, прошёлся по моему боку, видимо, вытирая кровь. — Можешь вставать.

Я поднялся и сразу полез чесать бок.

— Болит?

— Чешется.

— Н-да, у вас магов, свои проблемы. Нам, смертным, их не понять. — Философски заметил Байбал.

— Я не маг.

— Я вижу. — Ехидно произнёс медбрат.

— Если вы наговорились, то давайте приступать к переливанию крови. — Поторопил их Кагье. — Парнишка совсем плох.

Василий, и правда, стал ещё бледнее. Я пододвинул стул к операционному столу и уселся на него, как был, голышом. Стесняться здесь некого, а время действительно дорого. Положил левую руку рядом с Васей. Байбал успел к этому моменту достать систему для переливания крови. Воткнул иголку мне в запястье, с первого раза попав в лучевую артерию. Также ловко вогнал другую иглу в яремную вену Василия.

Имплант под кожей зачесался сильнее. Хорошо, что правая рука осталась свободной.

— Может, у вас аллергическая реакция на имплант? — Увидев мои почёсывания, поинтересовался Кагье. — Вы же его с мылом мыли? Вдруг проблема в этом?

— Не думаю. Я его хорошенько прополоскал.

В этот момент меня отвлекло знакомое свечение, исходящее из трубки, по которой моя кровь переливалась в Васю.

— Надеюсь, вы вместе со своей кровью не добавите моему пациенту новых токсинов. — Обречённо вздохнул хирург. — Байбал, подавай кетгут и иглы. Начну зашивать. И следи за зажимами. Опять забудем инструмент внутри пациента. — Не то пошутил, не то на полном серьёзе произнёс хирург.

Только я на это не обратил внимания, занятый совершенно другим делом. Свечение моей крови постепенно усиливалось, как и нарастающий зуд на месте вживлённого импланта. Я уже мог по этому свечению отслеживать движение крови в организме Василия.

Светящаяся кровь из яремной вены смешалась с другой, в более крупной вене, идущей к сердцу, и стала почти невидима для меня. Чуть погодя, и дальнейшее движение крови мне удалось рассмотреть. Интенсивность свечения моей крови возросла, и её не так легко оказалось разбавить. Пройдя через пульсирующий комок сердца, свечение распространилось дальше, пока не разделилось на два потока. Это, как мне помнится, венозная кровь начала поступать в лёгкие. Вот только дальше свечение пропадало совсем, хотя на входе в лёгкие оно постоянно нарастало.

— Молодой человек, с вами всё в порядке? — Забеспокоился Кагье. Наблюдая за своей кровью, я перестал реагировать на вопросы окружающих и вообще выглядел замершим в одной позе, смотрящим в никуда.

— Всё нормально, доктор. — Успокоил его. — Просто задумался. — Я перевёл взгляд на живот Василия. — Много вам работы осталось?

— Нет. Зашиваю его наспех. Лишь бы не кровоточило. Многие участки кишечника остались без нормального кровоснабжения. Самого кишечника тоже осталось не так уж много. Вам срочно его к магу-лекарю доставить нужно, иначе парнишка не выживет. — Кагье изучающе посмотрел на меня. — Для этого вы сами должны на ногах стоять. Поэтому если почувствуете слабость, то переливание советую сразу прекратить. В противном случае вы и его не спасёте и сами не факт, что выживете. У нас для вас, кроме физраствора, ничего подходящего нет. Рассчитывать можете только на ресурсы своего организма.

— Не переживайте, доктор. — Улыбнулся ему. — Со мной точно всё в порядке. Чем быстрее вы его зашьёте, тем быстрее я смогу его унести.

По трубке текла уже река света, даже разбавление её другой кровью не сильно сказывалось на яркости свечения. Но всё заканчивалось, когда кровь доходила до лёгких. Я видел, как свечение разбивается на ручейки поменьше, а потом они внезапно перестают светиться. Что-то, находящееся в лёгких Васи, пожирало магическую энергию со страшной силой.

Меж тем дыхание у него стало более глубоким. Пульс понизился, и даже лицо немного порозовело.

— Ох ты ж! — Воскликнул неожиданно Кагье, при этом он начал убирать зажимы из брюшной полости Василия с бешеной скоростью. — Влияние вашей крови начинает сказываться!

— Повысилась скорость регенерации? — Догадался я, переведя взгляд на живот Васи. Свечение до него не дошло. Значит, эффект вызван исключительно свойствами моей крови. — Доктор, никому об этом не говорите, по крайней мере, никому из моих соплеменников. Разберут на органы и не поморщатся.

— Я бы вас тоже с удовольствием разобрал. — Лихорадочно извлекая многочисленные зажимы, откровенно ответил Кагье. — Только из вас подопытный кролик плохой получится.

— Скорее подопытный тигр. — Не остался я в долгу. — Ох ёпть!

Имплант прямо взбесился. Больно не было, но сильный зуд рядом с подмышкой хорошо ударил по нервной системе. Рефлекторно я просунул руку к импланту и начал усиленно чесаться. Только пластина больше не ощущалась под кожей и зуд быстро сошёл на нет.

Моя кровь тоже перестала светиться. Ни в трубке, ни в венах Васиного организма свечения больше не было. Зато в его лёгких набирали силу два светящихся шара. По одному на каждое лёгкое. Свечение пока ещё было слабым, но яркость его потихоньку нарастала.

Удивлённый такими метаморфозами, я попробовал проанализировать ситуацию. Кагье в это время занимался сведением краёв большого разреза на животе Василия. Стоило ему соединить края, как они через пару секунд начинали срастаться. Я аж засмотрелся на его работу, забыв про свои мысли. Не хирург, а булочник, слепляющий края большого пельменя.

— Так, Байбал. — Наконец, выдохнул облегчённо Кагье. Его часть работы была закончена. — Ты сегодня ничего необычного не видел. Это ясно? Мне не надо грозить карами и прочими неприятностями? Надеюсь, хватит моего обещания, что долго ты не проживёшь, если проболтаешься? Даже во сне. — Неожиданно тяжёлые, риторические вопросы зазвучали в тишине хирургического кабинета, как приговор.

— Кагье, а не слишком? — Удивлённый Байбал не смог удержаться от вопроса.

— Нет. Ты моё слово знаешь. Я его сказал сам и передам всем чукчам. Если я не смогу, то за меня найдётся, кому слово сдержать. — Хирург посмотрел на меня. — Я вижу, ты тоже удивлён.

— Не то чтобы очень, но у меня жизнь такая, что в последнее время сильно расслабиться не даёт. — Свечение в груди Василия перестало усиливаться, и, кажется, пошло на спад, расползаясь по всему организму. — Думаю, ты верно поступил, что потребовал сохранить тайну. Не знаю, как другие мои соплеменники, но мне сюда не раз придётся вернуться. Очень не хочется, чтобы за мной начали охоту.

— Это ты зря. Для всех будет безопасней, если ты несколько лет вообще не будешь появляться. Надо, чтоб о вас забыли, как о курьёзном и необъяснимом случае. — Не согласился со мной Кагье. — Тинил хотя бы пожалей.

Я кивнул, а сам вернулся мыслями к пропавшему импланту. Насколько я понял, он рассосался у меня в организме. По крови весь перетёк к Васе и активировал у него магический источник. Аберрация использовала меня как промежуточное звено, чтобы разбудить его магические возможности. «Ну что ж. Глупо обижаться на столь могучую стихию. Я своё за счёт артефактов возьму». — решил я. Плюшек от Аберрации у меня с самого начала было больше, чем у других. Глупо расстраиваться, что не досталась ещё одна.

— Доктор, посмотри состояние Василия. Если ему лучше, то мы, пожалуй, пойдём. — Попросил я.

Кагье, проверил пульс, оттянул нижнее веко у пациента.

— Байбал. Убирай капельницу. Больше в ней нет необходимости. — Заключил он. — Как ваше самочувствие? — Обратился уже ко мне.

— Нормально. — Ответил я и вырубился.

* * *

— Ну что я говорил! — Воскликнул Кагье, видя, как Байбал, начавший выдёргивать иглы, придержал падающего со стула пришельца. — Неси его на кушетку.

Медбрат всё же закончил отключение системы переливания крови. При этом убедился, что ранки от игл затягиваются практически мгновенно у обоих.

Подхватив тяжёлого пришельца на руки, он перенёс его на кушетку. Когда Байбал начал выпрямляться, тот неожиданно открыл глаза, потом ловко уцепился за пуговицу на его халате и оторвал её.

— Извини. Мне она нужнее. — Извиняющимся голосом произнёс Вася.

— Как вы себя чувствуете? — Устало спросил Кагье. Он уже понял: опять происходит что-то непонятное.

— Он то сознание теряет на ровном месте, то пуговицы ворует. — Пожаловался Байбал.

— Вроде нормально, только со зрением что-то непонятное творится. — Вася посмотрел в сторону хирурга, и его взгляд из рассеянного превратился в изучающий.

— Какого рода проблемы? — Уточнил Кагье.

— Зачем тебе моя пуговица? — Снова влез Байбал со своим вопросом.

— Пуговица… — Пришелец поднёс пуговицу к глазам. Смотрел на неё какое-то время, а потом улыбнулся.

— Вы понимаете, о чём я вас спрашиваю? — Настороженно поинтересовался Кагье. — Что с вами происходит?

— Понимаю, доктор. — Вася сел на кушетке и принялся оглядываться. Пуговицу он зажал в кулаке. — Мне не удастся объяснить, какая у меня проблема со зрением. Я вижу линии. Яркие и тёмные. Одиночные и сплетённые в клубки. Привязка линий к предметам очень приблизительная. Сам ничего не понимаю, но это как-то связано с магией. — Ответил пришелец. Его взгляд блуждал по окружающей обстановке, ни на чём не задерживаясь.

— Давайте посмотрю. — Хирург оттеснил медбрата и встал напротив Васи. Заглянул ему в глаза, но тот, как будто смотрел сквозь Кагье. Взгляд не фокусировался на его лице.

Внезапно Вася поднял руку и погрузил свою ладонь в грудь хирурга. У стоявшего сбоку Байбала отвисла челюсть. Кагье хотел отскочить назад, но замер. Необычные чувства захлестнули его.

— Вот теперь нормально. — Вася вынул руку из тела хирурга и продолжил рассматривать в нём, что-то видимое только ему, с чувством удовлетворения на лице.

— Кагье? — Забеспокоился Байбал. — Что происходит?

— Кто бы мне объяснил. — Хирург прислушивался к новым ощущениям, забыв о внезапном пациенте.

— Подведите меня к Василию. Мне надо на него взглянуть поближе. Тогда я вам объясню, что происходит. Возможно. — Попросил пришелец.

— Ориентируйтесь на мою руку. — Кагье положил свою ладонь ему на плечо. Вася встал и, направляемый хирургом, подошёл к своему тёзке.

— Понятно. — Произнёс он после беглого осмотра. — Вы, доктор, стали магом. Теперь ваша задача — научиться магией пользоваться.

— Но…

— Я не маг. И ничего не могу рассказать вам о магии. Насколько я знаю, магия сама содержит знание о себе. Как бы глупо это ни звучало. — Прервал возражения Вася и хитро улыбнулся. — Хотите, я вам докажу, что вы маг? Сразу поймёте мою фразу про знание.

— Ну, попробуйте. — С привычным скепсисом согласился Кагье.

— Я дарю этот артефакт доктору. — Произнёс Вася и протянул хирургу раскрытую ладонь.

— Моя пуговица. — Узнал предмет Байбал. — Она действительно могучий артефакт. — Язвительность в его голосе можно было черпать вёдрами.

— Но она светится! — Возразил Кагье.

— Так и должно быть. Артефакт по свечению может опознать только его хозяин. Теперь это вы. — Пояснил пришелец. — Возьмите его, и сразу поймёте, какую функцию он выполняет.

— Невероятно! — Брови Кагье поползли вверх. — Это действительно правда? Он может это сделать?

— Я не знаю, о чём вы говорите, доктор. Я же не маг. — Вася смотрел на своего тёзку. — А нам действительно стоит вернуться. Мой товарищ очень плох.

— Но вы беспомощны, как ребёнок. — Возразил хирург.

— Я думаю, это ещё одно испытание Аберрации. И мне придётся его пройти.

Глава 28

— Мне бы одеться. — Внезапно я вспомнил, что расхаживаю голышом.

— Сейчас посмотрю. У нас есть запасная одежда. — Произнёс Байбал и, судя по звукам, выскочил за дверь. Отсутствовал он недолго и вернулся не один.

— Как прошла операция? — Услышал я взволнованный голос Тинил. — Ваня, у тебя всё хорошо?

— Жить буду, но у меня проблемы со зрением. Надеюсь временные. — Предупредил я разведчицу. — Подойди, пожалуйста, поближе.

— Что случилось? — Тревога в её голосе возросла ещё больше. — Почему ты ослеп?

— Я не ослеп. Просто вижу сейчас окружающий мир по-другому. — Улыбнулся я, разглядывая подошедшую Тинил. К сожалению, явных зачатков сильного мага я в ней не увидел. Но всё равно не стал бы вмешиваться, если бы их нашёл. — Доктор, вы должны списать Тинил в тыл. Не место беременным женщинам на передовой.

— Откуда ты знаешь? — В голосе разведчицы было столько возражения, что Кагье решил вмешаться.

— Я уверен, что он прав. Предписание на отправку в тыл можно считать уже у тебя на руках. — Непререкаемым тоном произнёс он.

— Можно я его хотя бы провожу. — Взмолилась разведчица. Видимо, очень строго у них обстояло дело с нахождением беременных на передовой.

— Я сам доберусь. Ничего со мной не случится. — Я притянул её к себе и обнял. Вдохнул такой манящий запах. — Береги ребёнка. Я обязательно вернусь. Не скоро, но обязательно. — Зашептал я ей на ухо.

— А как же я? — Чуть не плача, спросила Тинил.

— Просто живи. Не надо хранить мне верность. Ни к чему это. Мы из разных миров, и нормальной семьи у нас не получится. Воспитай нашего ребёнка хорошим человеком, чтобы я не краснел за него, когда снова смогу вернуться.

— Все вы, мужики, одинаковые. Только о себе и думаете! — Разозлившись, она вырвалась из объятий, стукнула меня в грудь и выбежала из кабинета.

— Доктор. Поговори с особистом и Эттувом. Пусть что-нибудь придумают.

— Я прямо сейчас предписание напишу. — Засуетился Кагье. — На фронт её больше не пустят.

— Я не про это. Не хочу, чтобы к моему ребёнку лезли всякие сумасшедшие учёные.

— Можешь быть спокоен. Мой род возьмёт её под защиту. — Пообещал хирург. — Ни одна собака не посмеет к ней приблизиться.

— Хорошо. — Я удивился упоминанию родов. Почему-то думал, что они здесь коммунизм строят. Хотя, так даже лучше. — Байбал, подавай одежду мне прямо в руки. Я плохо вижу, когда мало магических линий. В одежде их почти нет

— А где есть? — Не смог скрыть любопытства медбрат.

— Сейчас оденусь и давай пройдёмся по кабинету. — Предложил я. — Может и для тебя артефакт найдём. Магом ты вряд ли станешь, но артефактом пользоваться сможешь.

На самом деле мне требовалось найти заготовки под артефакты для Кати и Третьего. Как выяснилось, после изменения моего восприятия, заготовок вокруг было много. Только не все они заслуживали внимания. Например, пуговица, которую я украл у Байбала, содержала в себе плотный клубок насыщенных нитей. Требовался небольшой толчок, для активации артефакта. Тогда как другие предметы содержали мало нитей или те были очень блёклыми. Тратить энергию, не зная результата, не сильно хотелось. Тем более выбор был.

Осложнялись поиски подходящих заготовок тем, что область, в которой я «видел», простиралась всего на пару метров. Чем дальше от меня был предмет, тем хуже я различал содержащиеся в нём линии.

* * *

— Ну наконец-то. — Облегчённо вздохнул я. — Третий, можешь меня отпустить.

— Прозрел?

— Да. Я снова нормально вижу.

Мы вышли из тумана. Василий посапывал у меня на руках, словно и не лежал час назад на операционном столе с распоротым животом. Я шёл голышом. Одежда, бывшая на мне, исчезла при переходе через туман, но сейчас мне было плевать на свой внешний вид.

— Может, расскажешь, что там произошло? И откуда взялись наши артефакты? — Спросила Катя.

Она не выпускала из рук маленький стеклянный пузырёк, с того момента, как я его ей вручил, и наотрез отказалась говорить о его свойствах. Третий более спокойно отнёсся к своему артефакту. Медицинский шпатель он засунул в карман и, казалось, забыл про него. Мой артефакт лежал у Василия в нагрудном кармане. О его функциях я не имел ни малейшего понятия. Но он мне был необходим, чтобы легально покинуть ряды штрафников.

— Катя, есть такие события, о которых я не расскажу даже под клятву. Так будет всем спокойнее. — Ответил я. Мы шли к лагерю обычным шагом. Набегались до этого, стараясь не попасться на глаза охраннику русских. — Ты получила, что хотела и даже немножко больше. А может, и не немножко. — Намекнул я на причитающееся ей месторождение. — Так что умерь любопытство и получай от жизни удовольствие.

— Третий, а ты что думаешь? — Не унималась Катя.

— Я думаю, что хочу съездить на море. В Крым. И хорошенько отдохнуть.

* * *

— Кагье, тебе не кажется, что ты впадаешь в маразм? — Байбал с интересом следил за хирургом через предметное стёклышко, которое ему вручил пришелец. — Это было обязательно срезать все пуговицы именно с моего халата? Другие пуговицы не подошли бы?

— Нет, они отличаются оттенком, а мне нужны абсолютно одинаковые. — Кагье сидел раздетым по пояс и медицинской иглой пришивал новый комплект пуговиц на свою рубаху. — Ты ещё не наигрался со своим стёклышком?

— Нет, конечно. Я, оказывается, могу менять интенсивность просвечивания. Видно не только скелет, как на рентгене, но и различие мягких тканей. — Похвастался медбрат. — Могу рассмотреть, как работает твоё сердце и лёгкие. Причём кости не мешают обзору. Вдруг научусь видеть людей без одежды? Надо только с настройками поиграться.

— Эх, молодёжь. — Вздохнул старый хирург. — Вам бы только на голых баб пялиться, а ведь у тебя в руках инструмент, который может спасти сотни, если не тысячи жизней.

— Ты так и не сказал, что за артефакт тебе подарил Вася.

— И не скажу. Забудь, что он у меня есть. Твой уже не спрячешь. Он для многих пользу принести может. А мой только для меня ценность имеет и никак на других не скажется.

* * *

— Эттув, ну не надо меня в тыл отправлять! — Попросила Тинил. — Кагье ведь не сам определил мою беременность. Он основывался на словах этого долбаного Васи.

— Я верю Кагье. Он верит, твоему долбаному Васе. Ты едешь домой. — Непреклонно ответил командир разведчиков. — И без тебя найдётся кому воевать.

— Я мастер! Меня трудно заменить!

— Вот именно! Мастер должен учить учеников, а не под пулями бегать. Не уговаривай. Решение обжалованию не подлежит. Кстати. Кагье скоро к тебе присоединится. — Понизив голос, сообщил Эттув. — Будет наблюдать за тем, как протекает твоя беременность. Я, наверное, приеду вместе с ним. К тому времени резервы закончат подготовку, и надобность в нас, стариках, будет не такая острая.

— Мне кажется, я чего-то не знаю и поэтому не понимаю происходящего. — Подозрительно глядя на своего командира, произнесла разведчица.

— Твой Вася сделал Кагье магом. Настоящим магом. Это значит в нашем мире магия тоже присутствует. Надо научиться владеть этой силой. — Тихим голосом сказал Эттув. — По сравнению с магией эта война ничего не стоит.

Конец первой книги.

Content

Спокойный Ваня

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28