Древесный маг Орловского княжества (том 2)

Глава 1

Половцы не дремлют!

Скачем! Держусь за Дарью, кое–как поместившись сзади. За ремень её уцепился, частично обхватив, пару раз с перепуга за грудь ухватил. Но быстро исправился! Не думал, что в седле так трясёт. Хотя чего я ожидал от бешеного галопа? Отрядом из десяти человек мы минуем мост и движемся в предположительном направлении врага. Нас четверо, и витязь Зоран пятерых дружинников взял из сопровождения княжны. Спасибо, что лошадей выделил оперативно.

Напавших на деревню половцев было около двадцати человек, все верхом. И они не церемонились. Разорили первую линию домов, похватали провизию и молодых девок, забросив их на сёдла, да смылись. Ещё и подгадили, избы подпалив. А самое главное, одного деда убили, двоих мужчин и одну пожилую женщину ранили. И младенец в хате чуть не сгорел.

Злость берёт. В моей деревне такое больше не должно прокатывать. Мы просто не успели с дружинами. А эти уроды, как чувствовали, когда нападать.

Добавляет беспокойства и тот факт, что они схватили нашу экономку Леночку. Я не думаю, что мы когда–нибудь заведём серьёзные отношения. Но это не значит, что позволю над ней надругаться. Она ведь под моей защитой, как и остальные деревенские девушки. И счёт идёт на минуты. Половцы всех изнасилуют, если уже не начали это делать.

А я, как лорд этих земель, обязан предотвратить любой произвол. Да что лорд! Как мужчина, должен защитить их!!

Проскакали пшеничное поле в юго–западном направлении. Судя по примятой пшенице, идём по следу. На опушке леса несколько дружинников спешились и стали искать новые зацепки. Вскоре Крезо напал на след, где они в лес зашли. Первые метров сто проскакали верхом, а дальше пришлось уже слезать с сёдел.

— Лошадей оставим, — заявляет Крезо.

Зоран со своими дружинниками соглашаются, потому что животные могут нас выдать.

— На сколько отстаём? — Интересуюсь у Ефима, который тоже сорвался с нами.

— Часа на два с половиной–три…

— Должны идти медленно с награбленным, — комментирует один из дружинников. — Да и девки наши будут тормозить, как могут.

— Через полтора часа наступит рассвет, надо торопиться, — говорит Зоран и рвётся через кусты вперёд с мечом наголо.

Оставили одного дружинника лошадей охранять и пошли дальше уже вдевятером.

Половцы не сильно парились, кусты изломаны, будто танки здесь прошли.

И тем не менее следопыты что–то замешкались. Наш Крезо вперёд ушёл, а вот дружинники по флангам разошлись. Дело в одночасье перестало двигаться.

— Что не так? — Спрашиваю у Зорана.

— Много отрядов здесь прошло. Боюсь, не справимся мы.

— Мне плевать сколько, я всё равно пойду, — заявляю. — Фактор внезапности даст нам большое преимущество.

— Давал бы против двадцати, но не против двух сотен, — ответил витязь.

Мдя, вот и приплыли.

— Ладно, сам разберусь. Куда идти?

— Людей зря погубишь, — бурчит один из дружинников. — За подмогой надо возвращаться.

Ай, к чёрту трусов!

Ухожу за Крезо, и вскоре шелест листьев начинает доносить какие–то отголоски и даже смех. Теперь мне не нужны следопыты, я иду по пути, который указывает мне лес, используя свою магию. Пока ещё не разобрался до конца, как это работает. Но уже начинаю понимать.

Из моих никто не мешкает, идут уже следом. Зоран выругался и двинулся тоже с тремя своими людьми, послав одного за подмогой.

— Близко, — передал я по цепочке сообщение.

И факела стали тушить. Следуя примеру, погасил огниво и я. Дальше идём наощупь. Лес ведёт меня.

Крезо на Зорана шипит, мол, куда полез в доспехах сплошных да отполированных.

— Отвянь, — огрызается витязь, но уходит в конец цепочки.

Кафтан я скинул ещё в деревне, поэтому ничего не мешает. Пояс боевой нашли мне и кинжал хороший с чехлом. Ещё сай графине так и не отдал. Поэтому я при оружии. Хотели мне лук со стрелами всучить, но что позориться⁇

Метров восемьдесят по дебрям крадёмся, и начинает доноситься гадкий смех и визг женский с руганью. Через просветы пробивается тусклый свет костров. Вражеский лагерь близко!

Делаю пару шагов и замираю у дерева, останавливая жестом и других. Чуть дальше и правее шелест доносится особый. Звук, будто листа не по листве елозит, а почему–то другому. Всматриваюсь в подозрительную крону толстого дуба впереди.

Лунный свет пробивается через листву, но не везде. Так тёмный силуэт я и вычисляю. Похоже, часовой на дереве засел!

— Часовой, — шепчу Крезо, который мне в затылок дышит. Киваю на подозрительную крону.

— Я попробую пригвоздить, — отзывается Дарья.

— Лучше подобраться с кинжалом, — шепчет Крезо.

— Я сам, — обрубаю полемику. Резерв подкопился, пока ехали. И теперь я готов во мраке действовать жёстко.

— Поддуй ветерка немного, сможешь? — Прошу Дарью.

— Да…

Под усиленный шелест листвы крадусь к дереву сам. Так часовой не сразу поймёт, что к нему подошли вплотную. А мне всего–то нужно добраться до ствола дерева, что я успешно и делаю. И даже хруст ветки меня не смущает под конец.

Ладонь касается кары, как просит дух. Новая фишка! Всё, контакт налажен. Теперь я чувствую все жилки и корни этого дубу, от крупных до микроскопических капилляров. Могу даже мысленно прокатиться по паутине из них, как на аттракционе. Новое чувство власти над деревом пьянит. Я могу заставить его умереть, оно просто иссохнет, перестав пить воду.

Я могу заставить его трещать и медленно двигать крупными ветвями. Но на это уйдёт весь мой резерв, при этом получится сдвинуть его лишь на немного.

А ещё я способен вытянуть из него мелкие жилки корней и быстро задушить гада, который сидит на трёхметровой высоте.

Смотрю за силуэтом внимательно и подаю мысленный сигнал! Противник дёргается, в миг корни обвивают его шею и стягивают так, что он лишь хрипит. Лук выпадает из его руки, но юркая змейка, вытянувшаяся ниже, успевает его подхватить и аккуратно спустить без шума.

Задушить не выходит, за десять секунд беспомощной возни просто ломается шея, часовой оседает, не подавая больше никаких признаков жизни. Корни остаются его держать, ибо нельзя чтобы падал труп.

Подаю сигнал своим, чтобы ждали. Беру с собой только Дарью. Ищем следующего по периметру! Вряд ли наши новые товарищи понимают, что я творю. Да просто разведываю.

Второй гад сидит пониже. Чуть не прощёлкал его и не вышел на прямой контакт! Задушил ценой одной единицы резерва. Третьего часового нашли метров через сорок, когда уже половину периметра обошли. Этот вообще под деревом сидит и спит.

Пока искали охранение к лагерю поближе подошли. Теперь можно и обстановку рассмотреть, прикинуть, как действовать дальше.

Расчистили половцы от кустов площадку на пол футбольного поля, четыре костра догорает, лошади кучками стоят, привязанные к деревьям. Под сотню насчитал. Тележки сюда загнали уже забитые до отказа, палатки у них всюду, частокол местами по периметру, клетки из деревянных прутьев на некоторых телегах, куда заключены наши девицы и, судя по всему, не только наши. Других пленниц вижу, к деревьям привязаны, сидят по кругу грустные.

В общем, лагерь к штурму готовый. По крайне мере с наскока не возьмёшь.

Однако, не всё так плохо. По лагерю бодрствующих не так много за кострами сидит. Всё реже ржут в голос, больше переговариваются тихо. Часть людей спит прямо под открытым небом. Одеты в чёрные одеяния, у кого щитки вшиты кожаные, у кого металлические. Из оружия: копья, мечи средней длины, топоры да луки, щиты у них серые с чёрными эмблемами, где змеи красные переплетены. Стрелковое почти у всех без исключения. И это не радует. А ещё не радует, что они смахивают уже на организованное подразделение, не как прежние, те, что напали по дороге в Звягинки.

Из палаток нескольких в середине лагеря, самых крупных, потасовки доносятся, похоже, уже принялись насиловать пленниц.

Услышал крик Леночки, и сердце моё дрогнуло.

— Возвращайся, — командую Дарье. — Отвлеките их с другой стороны. Но не сильно пугайте. Поняла?

— Но как же ты…

— Выполняй, — прошипел на неё зло, чуя скорое приближение рассвета.

Магичка изумрудные глазища вылупила с перепуга, кивнула и поспешила на полусогнутых обратно.

А я к частоколу подкрался гуськом. Пройти его было бы не сложно, если бы вырубленных веток с кустами не навалили. Пришлось снова задействовать силу, чтоб аккуратно раздвинуть завал и организовать себе щель.

Полез, затаив дыхание. Серая удлинённая палатка впереди меж деревьев закрывает меня от основного лагеря. Собрался обходить, но передумал. Пока ещё наши не организовали атаку, но её не избежать. А значит, мне нужно вывести как можно больше вражеских солдат из строя. С этой мыслью я отодвигаю полог первой же палатки и вижу сразу шестерых лежащих бойцов, которые тихо и мирно спят, посапывая.

Луки с колчанами, полными стрел, мечи рядышком, всё это будет применено против моих соратников. Поэтому не мешкая, решаюсь на новый приём.

Тонкие корни из пятки проходят подошву и впиваются в почву, где они чувствуют себя, как рыба в воде. Расползаются под лежанки с тихим почвенным треском, который скорее звучит у меня в мозгу. Поделившись на шесть змей, корни подползают прямо под шеи половцев. И по моей мысленной команде одновременным выпадом пробивают их сзади!

Троим перебивает позвоночник — мгновенная смерть, остальные пробуждаются, начиная хрипеть. Подскакиваю к каждому и втыкаю кинжал в сердце. Последний даже пытается встать, но я валю его обратно и добиваю.

Опасаясь, что наделал шума, вышмыгнул обратно, как заходил, и стал обходить стороной. Как раз к палатке поплёлся один из патрульных лагеря с факелом в руках. И чуть не заметил меня!

Благо, я вовремя среагировал и оброс ветками, замаскировавшись под кустик. Двадцать секунд, как целая вечность, пока этот тупица не повернулся ко мне спиной. Я тут же ринулся, зажал ему рот, вздёрнул повыше подбородок и перерезал горло. От Крезо научился, у меня даже рука не дрогнула. Бедолага подёргался сильно вначале и осел, хрипя. Подождав, пока сдохнет, оттащил его за палатку.

И только после осознал, что сотворил голыми руками, унял дрожь, собрался быстро. И продолжил действовать.

Прошёл вдоль палатки с трупами, углубляясь в лагерь. Дальше телеги с лошадьми, которых они даже не удосужились распрячь. Стал обходить сзади, вслушиваясь в каждый шорох. Главное, не напугать лошадей. Полез в очередную серую палатку. А там четверо спят, и один возится с сумкой, зараза такая.

Секунда–две и увидит! Пришлось действовать быстро. Корни ко всем подвёл. По пяти шеям одновременно ударил! Что–то у одного зелёное вспыхнуло у шеи, и мой корень её не пробил, ссыпавшись!

Бодрствующего лозой попытался стянуть, да он успел среагировать из–за вспышки, дёрнулся. Но тут уже я сам подоспел, сразу в морду дал, вырубив. Чтоб врага за спиной не оставлять, в сердце воткнул ему кинжал.

Метнулся к половцу с защитой. А тот в полумраке спросонья, видимо, не сразу понял в чём дело. Замешкался, и я бросился к нему, ухватив первый попавшийся меч. Так и воткнул в живот. Тот захрипел громко, кинулся и рот ему зажал. А тот в ответ душить меня начал. Сильный зараза! Но смерть для него оказалась уже неминуема. Быстро обессилев, он сдался.

Мдя, вот мне и первый звоночек. Не всех можно древесной магией так просто щёлкать. Надо осваивать местное оружие и побыстрее.

От крови руки липкие. И мне совсем не противно. Как же быстро я научился в этом мире хладнокровно убивать. Не так сложно, оказывается, это делать за своих женщин.

Вот только дух под сердцем стал напрягать, прося побольше крови для восполнения моего резерва. Это как тогда с кроликом и козой. Но от мысли, что теперь умирающий человек станет источником моей магической силы, дурно становится.

Выхожу из палатки, как вошёл. На этот раз шума было больше, но никто не отреагировал. Первый костёр впереди, где уже все храпят.

Новый всплеск в одном из центральных шатров, и снова возмущения Леночки! До него либо обходить через стойла с лошадьми, либо через привязанных к дереву спящих девушек. Одни заражать могут, вторые визг поднять с перепуга. Остаётся напрямик через костёр!

Крадусь вперёд, потому что нет больше времени на возню.

Мимо гадов прохожу, затаив дыхание. Только бы мои атаку не начали вот прям сейчас. Тогда эти вскочат, и мне кранты.

Проскакиваю мимо и в палатку большую прошмыгиваю.

А там под светом лампы, что на столбе, на мехах идёт борьба. И противник всего один.

— Отвали, гад вонючий, — рычит Леночка под массивной тушей половца без штанов.

— Люблю строптивых подчинять, будешь со мной в степи жить, — говорит мужик с акцентом, тяжело дыша от возбуждения. — Ты красивая, а грудь у тебя самая красивая.

— Лапы убрал!

Смачный удар.

— Ай! По яйцам–то зачем⁈

Подхожу сзади, хватая за тёмные не очень короткие волосы, оттопыривая голову и обнажая шею. Клинок к горлу не успеваю поднести, потому что гад реагирует молниеносно, выворачивая мою держащую руку своими двумя очень даже легко. Какой мощный!

Но тут Леночка снова лягает его по паху, добавляя мне форы. У меня даже получается оттолкнуть его в сторону от неё. И лицезреть, что он уже сделал.

Моя экономка с разорванным платьем и снизу, и сверху, грудь большая вывалилась, соски аккуратные напоказ. От зрелища оторопел на миг.

Наши взгляды встречаются.

— Ярик, — ахает, мгновенно взбодрив меня.

Рвусь к половцу, не давая взяться за меч, сразу в челюсть бью! Другой бы упал, а этот лишь пошатнулся. Непростой противник попался! Ещё два удара прописываю с укреплёнными кулаками. И он падает всё же. Пользуясь нокдауном, прыгаю на него сверху и долблю по роже, уплотнив дерево на кулаках, как только силы мысли хватает. Корни — это одно, с ними не сильно разгуляешься в части, когда дело касается уплотнения на уровне частиц. А вот с мёртвым деревом мои костяшки превращаются практически в камень.

Рожа становится месивом очень быстро. Вколачиваю нос, выбиваю зубы. А вскоре проламывается череп к чертям. Только тогда мне удаётся опомниться.

Поднимаюсь, рубаха в крови, а Ленке плевать. Прямо голыми сиськами ко мне прижимается, не брезгуя и не стесняясь!

— Я знала, что ты придёшь, — заявляет и совсем не хнычет. — Ты такой сильный. Такой яростный, как медведь!

Отлепляю её быстро, но с трудом. В смысле, что морально тяжело прервать контакт с такими дойками.

Отрезвляет кровь на них. Мы ведь всё ещё в опасности! А эта дурочка смотрит ошалело, рассматривает.

— И чего без кольчуги на половца пришёл? — Критиковать вздумала, следом начала ощупывать. — Ой, не раненный?

— Нет, прикройся, — командую сварливо, подавая с пола первую попавшуюся ткань.

— Фу, тряпки грязных половцев не возьму, — заявляет и клочки платья перевязывает узлом, делая себе тугой, не сильно закрывающий лифчик. Хотя бы соски прикрыла, уже хорошо! С низу тоже подвязала на бок, пусть и бёдра сочные до самого паха почти видны. Но это ещё не всё. Меч взяла. И кивнула мне решительно. Уф и боевая же самка.

— Что так смотришь? Не успел он грязное дело свершить. Верной тебе осталась, — выдаёт и меч мне протягивает. — Держи, витязь. Тяжёл мне.

Принимаю, несколько оторопев от её слов. А она тесак себе находит у половца, со сбруи повешенной сняв.

— Во, а этот, как наш кухонный, — комментирует. — Ну что? Покажем гадам?

— Никуда ты не пойдёшь, — говорю ей строго. — Сиди тихо и жди.

Мне надо во второй шатёр наведаться, где такое же безобразие.

Ещё один половец, смеясь засовывается в палатку, балакая на своём. И улыбка с рожи сползает тут же. Вероятно, он подумал, что это его дружок так с Леной шумно забавляется.

Только он собрался орать тревогу, в пятку ему втыкается корень, а следом в глотку меч. Это я атакующий выпад, как на фехтовании, попробовал.

Слышу, засуетился лагерь, крики половцев с дальней стороны пошли.

На выход рванул, Ленка за мной. Обернулся, злой, как собака:

— Тут сиди, сказал!

— И не подумаю, — заявила.

Спорить некогда, выскочил и ко второму шатру устремился, где женский крик разразился уже с новой силой, будто гад решил всё же доделать дела, несмотря на тревогу.

Лена бросилась к ближайшей клетке, пленниц освобождать, пока половцы отвлеклись.

Убедившись, что половцы к ней не лезут, заскочил в другой шатёр. А там сразу двое уродов, один держит полностью обнажённую бедняжку, причём как–то странно, вцепившись в ногу всеми силами, отвёл и согнул в колене, второй уже лежит на ней и приходует. У бедняжки ещё и руки связаны.

Вроде только что кричала, а теперь шипит по–звериному. Молоденькая очень, смуглая, черноволосая, черноглазая, красивая. И явно не из нашей деревни. Но это ничего не меняет!

Подскакиваю и вгоняю меч прямым тычком в спину одному. Спохватываюсь, ибо понимаю, что могу проткнуть и жертву. Вынимаю, отталкиваю кряхтящего гада ногой в сторону. Второй быстро среагировал, отпустив девушку, потянулся к мечу. Я тоже быстро среагировал, сразу два корня из земли кисть и предплечье ему прошибли. Успел вспышку защиты уловить, но она оказалась слабая. Корни частично ссыпались, но не потеряли своей остроты.

Заверещал гад истошно. А я наотмашь рубанул по башке, черепушку вскрыв. Так и запрокинулся, кровь полилась ручьём.

Первый недобитый пополз на выход. Девка внезапно живенько подскочила с ножом, который неизвестно откуда у неё появился, и уже со срезанными путами села на половца сверху! Залюбовался невольно. Ростом примерно с меня вся жилистая, грудь крохотная торчком, на плоском животе кубики, задница с ногами, как у атлетки. А затем в ужасе отшатнулся, ибо она ему скальп начала срезать под нарастающий вопль!

Заверещал бедный, ногами затряс.

Быстро закончив, горло перерезала, прерывая крик, сменившийся на беспомощный сип с бульканьями. На меня обернулась с оскалом, глазища чёрные горят бездной. Волосы распущенные стекают с головы, будто смола. Хера се ведьма!

— Я Ярослав, здешний барон, освободить тебя пришёл, — говорю поскорее.

Смотрит секунды три так изучающе, как хищница! Затем кивает и вышмыгивает из палатки, ничего не ответив, прямо голая.

Прорезав полог, вышел с другой стороны от греха подальше. А снаружи уже половцы всполошились. У частокола дальнего суетится человек сорок, обстреливают лес, им меж кольев прилетает в ответ, валятся по одному, по два.

Лошади ржут, всадники вражеские уже половина в сёдлах. То ли валить собрались, то ли в атаку.

Небо красное, рассвет близится.

А я, как на ладони. И, кажется, что главного половца приметил в седле в чёрной матовой броне, какой не увидел ни у кого другого здесь. Интересно, из какой палатки он вылез? Мощью от него веет, марево над руками искажает пространство вокруг! Не простой он, как бы моих не порубил.

Ну держись, скотина.

Глава 2

Мое боевое крещение

Ничего не нашёл лучше, чем снова в куст замаскироваться, дабы на злую толпу не нарваться. А она как раз мимо пробежала в подкрепление на опасном направлении.

И хорошо то, что половцы не знают, сколько нападающих там, заросли скрывают численность, а скорострельность Дарьи вводит в заблуждение. Поэтому не лезут особо, только отбиваются. И, похоже, всё–таки готовят эвакуацию.

А я начинаю подбираться к главному, который крутится на коне и команды на своём половском языке раздаёт, мечом размахивая.

Но отвлекают вражеские лучники. Восемь человек с какими–то злющими крупными чёрными луками выдвигаются на позиции. Туда же и два десятка копейщиков организованным строем идут.

Ценой двух единиц резерва, пускаю корни, протыкая пятерым пятки! Ещё трое с хорошей защитой магической идут дальше, как ни в чём не бывало. Но через пару шагов отвлекаются на своих орущих собратьев.

Подорвав немного боеспособность, спешу к главному всаднику. А он колонну собирает из телег, похоже, собрался сваливать! И помимо провизии, часть пленниц на них. Раздвинув с противоположной стороны от нападения ежи, всадники двинулись на утёк, и главный впереди всех рванул.

Так! Да у них там уже проторенная дорожка вглубь леса. Видимо, какой–то скрытый путь из княжества есть.

Со стороны наших ураган мощный проносится, сшибая укрепления с копейщиками! Сюрприз от Дарьи, гады! Сразу же через пробоину стрелы летят по упавшим, а затем врывается весь отряд упавших добивать.

Лучники по сторонам пытаются прикрыть своих. Успеваю двоих поразить корнями из почвы, третий с магической защитой лишь отвлекается, но этого достаточно, чтобы стрела соратника достала его прямо в горло.

И тем не менее, одного из наших дружинников поражает стрела. Зоран в броне своей зеркальной врывается в кучу набегающих половцев. И сразу двое вражин разлетаются метра на три. Один на свои же колья насаживается, второй об дерево бьётся. Дарья подключается, мелкими вихрями сшибает, Ефим наскакивает и топориками рубит. Леночка выбежала прямо под стрелы, дурочка! Крезо выскочил и сшиб её, вместе с ней перекатившись. Фух, успел.

Освобождённые пленницы поумнее, на рожон не лезут, под деревом залегли и ждут. Некоторые по моему пути просачиваются за периметр.

Вроде наши справляются. Я бы и дальше помогал, но резерва пара единиц осталась. Да и большая часть половцев отступает.

Бегу, притворяясь кустиком, и цепляюсь за последнюю телегу, где только провизия. В суете до меня дела нет. Даже до кустика с мечом, который я прихватил. Выезжая из лагеря, чёрненькую пленницу вижу, которую спас от двух насильников. Одетая в половскую чёрную одежду бежит за телегой с ножом в зубах и ловко прыгает, цепляясь за край.

Телегу сотрясает, когда колесо через корень перескакивает, и девушка срывается. Но помогаю уже я, прихватив за руку и подтянув обратно. Незнакомка кивнула с благодарностью, теперь вдвоём едем, удаляясь от лагеря, где всё ещё идёт драка.

Сверху хлещет ветками, голову не поднять, чтоб осмотреться. Шум боя вскоре стихает. Телега начинает вязнуть, тянут всё тяжелее, ругаются. А мы таимся и ждём своего часа. А точнее я! Немного подождав, чёрненькая лезет по тюкам вперёд. И вскоре два тела с перерезанными горлами валятся, оставаясь позади.

Слышу возню. Ещё двое половцев меж тюков зажимают мою новую напарницу. Тыкаю в одного мечом сразу на повал, второго она ногой сбивает мощным ударом, тот летит и об дерево. Дальнейшая судьба его уже неизвестна.

Пятого врага управляющего лошадьми она уже легко ликвидирует, перехватывая поводья. А половцам, которые впереди едут плевать. Из–за шума при езде ничего не слышат.

Кроны выше пошли, деревья крупнее. Поднял голову, едет колонна из полсотни всадников, плюс на шести телегах помимо нашей ещё столько же. И куда я попёрся⁉

Ещё две единицы резерва подкопил. Погнали на сближение со второй телегой, где уже пленницы в клетке. Девка кивает мне, мол, поводья перехвати, послушно принимаю! А она прыгает верхом везущей лошади, затем встаёт вообще на седло и скачет дальше, цепляясь за вторую телегу. Во циркачка.

Вижу, что половцы на второй телеге заметили неладное! И подаются к девке.

Отпускаю поводья, лошадь сама несётся за колонной. Меч за пояс заправляю на боку, чтоб не мешал. Лук хватаю, оставшийся от врага, тут же и колчан со стрелами нахожу. Накладываю стрелу, как учили, оттягиваю до упора и целюсь в одного!

Помню, как леший спорами плевался, а может и у меня выйдет⁈ Нет, не спорами плеваться, а управлять мёртвым деревом дистанционно. От нового желания сразу и дерево в руках почуял и все трещинки лука, и микро–полости стрелы.

Сосредотачиваю взгляд на глазу половца и отпускаю!

Сперва стрела летит вниз, как я обычно и выстреливал, но вдруг резко меняет траекторию, будто скачет и чётко в глаз! Запрокидывается враг на своих товарищей. Те сразу меня и замечают.

Свои луки натягивают в ответ!

Но тут их из клеток потянулись руки пленниц, которые стали активно им мешать. Большая часть девушек из нашей деревни, они меня узнали!

Пользуясь возможностью, хватаю вторую стрелу и ещё быстрее и чётче поражаю вторую цель! Затем третью! Отвлёк на себя, и напарница с другой стороны подкралась, разобравшись ещё с нескольким. Чёткими тычками кинжала, валит и поражает, как будто перед ней тренировочные мешки.

Вот почему с ней целых два мужика пытались справиться в шатре, при этом ещё и связали. Видать выловили какую–то злющую убийцу на свою голову. И непонятно как вообще повязали.

Моя телега замедляется. Спрыгиваю и бегу за второй. Чёрненькая как раз и притормаживает, чтоб подобрать меня.

Заскакиваю на бегу, подпружинив корнями. К клетке сразу кидаюсь. Замок навесной на цепи не выломать, прутья из твёрдого дерева соединены коваными кольцами, но мне удаётся покрошить прутья магией. Пленницы сами доломали уже и стали выпрыгивать. Кто удачно, кто не очень. Восемь человек запихали в крохотную клетку, изверги.

— Барин пришёл, наш барин… — переговариваются в процессе.

— А кто это? — Щёлкают клювами те, кто не из нашей деревни.

— Ярослав наш, защитник…

Машу им рукой, мол, бегите назад, в надежде, что в лагере наши победили. Половина встала столбом, ну дурочки.

Всадники вражеские заметили нашу движуху и стали разворачиваться!

Чёрненькая лук мне подаёт с колчаном, довольно–таки грубо пихая. Видимо, недовольна, что засмотрелся. Хоть бы словом обмолвилась, дикарка какая–то.

Сама заряжает! Лошадь наша уже без управления тормозит самостоятельно. Видимо, испугалась встречного движения, оттого повозка замедляется, а затем вообще встаёт.

И хорошо, так удобнее целиться. Хотя, нихрена подобного, по скачущим на нас всё равно не просто попасть и сосредоточиться на точке на теле.

От груди первого же всадника моя стрела отлетает. А дикарка успевает пустить две, и обе в цель. Пытаюсь исправиться и на этот раз попадаю точно в шею, сшибая гада с седла. Пятый всадник разворачивается на полпути, видимо, от греха подальше. И получает сразу две наши стрелы в спину.

Напарница бежит за третьей повозкой, я за ней еле поспеваю. Спринтерский бег мне не по зубам, отстаю. В итоге и не стоило торопиться, третья повозка тормозит, и оттуда вываливаются половцы нас встречать, за ними подтягиваются ещё. Дюжина с копьями и щитами стеной встаёт, за ними ещё лучники готовятся нас накрыть.

Дикарка в сторону резко уходит за дерево, и я не торможу, бросаюсь в другую сторону. Стрелы втыкаются через секунду туда, где был. Девушка не пытается отстреливаться, уходит в заросли, видимо, чтобы во фланг зайти. Я в другую сторону удаляюсь, следуя её примеру.

Половцы не сразу просекают фишку, слышны ещё выстрелы по нашему примерному местоположению. А затем стрелы летят уже в кустарник лишь на метр–два отставая от моих пяток!

Вскрики пошли со стороны обороняющихся. Ха! А вот и чёрненькая подоспела, пользуясь их отвлечением на меня. Рвусь и я на помощь. И вскоре вижу, что она положила двух лучников и одного копейщика. Оставшиеся пошли за ней в заросли, открывая мне спину. Два выстрела сделал, вгоняя стрелы меж лопаток. И магию применил, ибо резерв чуть подкопился. Пятки пробил почти всем стоящим, завалились с воплями. У одного защита вспыхнула, а следом стрела от меня прилетела.

Я даже не успел задуматься, как стрелять, сработал на автомате со страха!

Пользуясь положением, напарница выскочила из кустов, как сущая дьяволица, и давай всех кричащих и корчащихся на земле резать уже двумя кинжалами.

Не стал задерживаться, дальше побежал. Потому что колонны уже и не видно. Только слышно, как шуруют по лесу, ломая ветки и шурша листвой.

Тридцать метров прошёл по изломанным кустам, по которым колонна прошлась, как трактор, и шелест предостерёг! Четыре половца в засаде сидят с луками, по два на флангах.

Корнями из почвы атаковал, у двоих защита сработала! Сразу и вылезли стрелять, ругаясь на своём. Но я не стал мешкать, ожидая подобного, из кустов выстрелил ещё путами и помешал стрельбе.

Щёлкнул из лука одного. А на второго уже стрелы нет! Закончились. Но тут подоспела моя новая подружка вся во вражеской крови, счастливая, и накинулась его кромсать.

Пополнив боезапас, двинулись дальше, как давние боевые товарищи.

Думал, хоть сейчас что–то скажет. Продолжает молчать, периодически на меня поглядывая с какой–то полуулыбкой.

— Что, всех убьём? — Спрашиваю с иронией на бегу.

Кивает и ускоряется ещё.

Впереди возня! Тележка застряла, через небольшое поваленное дерево не смогла переехать. Лошадей уже распрягли, пленниц из клеток выводят и вяжут на одну верёвку.

Чёрненькая в сторону уводит, дальше по зарослям идём, стараясь не создавать много шума. Мне как раз нужна передышка, чтоб хотя бы единичку резерва подкопить. Раскачал бы до пятидесяти единиц! Кранты бы тут всем стало.

Светлеет лес, солнце поднимается, простреливая лучами кроны.

Догоняем пеших половцев, которые тянут пленниц. Сообразительные девицы еле идут, а некоторые упираются, тормозя врага.

Снимаем по одному половцу из луков ювелирно, остальные трое бросают верёвки и убегают к своим. Но я настигаю, прострелив корнями. У этих защиты нет, валятся с криками и получают уже от чёрной дьяволицы.

Развязываю пленниц. Эти, похоже, почти все не из моей деревни. Чумазые, некоторые до смерти перепуганные.

— Барин, это наш барин, девки. Ты бы поосторожнее, — лепечет одна своя и обниматься лезет.

— Уходите к своим, — отправляю куриц.

Спешим дальше по следам, дорога на спуск пошла. По сторонам буреломы, всё в зарослях, путь извилистый, враг ямы объезжает и овраги. Замечаю, что колонна в низине самой меняет направление уже на юг. Срезаем по диагонали.

Напарница впереди меня мчит, еле поспеваю. На терновнике стала обходить, а я его сбрил к чертям и обогнал. Второе дыхание открылось!

Внизу враги завозились и замедлились. У одной телеги с клеткой колесо отвалилось, пробуют чинить. Пользуясь этим выдвигаемся уже наперерез.

Вижу всадников в голове колонны, их ещё целый табун. И явно не самые дохлые воины. Пехоты осталось полтора десятка, тоже мощные все. Похоже, пустили в расход самое отрепье.

Главный здоровяк в матовых доспехах орёт на своих, те метаются, как дураки. Мы уже вперёд ушли, когда половцы приняли решение из клетки последнюю партию пленниц выгнать и пересадить в целую телегу.

Вот на кой сдались им эти бабы? Если уже потеряли половину войска, а то и больше.

Метров на пятьдесят мы успели пробежать вперёд и заняли позицию на предполагаемом пути. А тут по канаве больше никуда и не свернуть, до нас уж точно дойдут.

Пять единиц резерва скопилось. Четырнадцать стрел, меч, кинжалы и всё на этом. У напарницы двадцать с небольшим стрел, она их по дороге из земли успевала вытыкать.

Прячусь за кустик меж мощных стволов с противоположной стороны от неё. И понимаю, что мы тут ничего с ними не сделаем толком. Только задержим. А то и выхватим. Но чёрненькая с очень уж решительным видом сидит. И чего она так на половцев взъелась? Сматывалась бы, сколько возможностей было.

Заготавливаю корни, которые ползут и стягиваются к дороге, вставая целым минным полем. Пусть всадники с защитой, да хоть все. А лошади?

Всё, нет времени на раздумья. Скачут!

Прицеливаюсь, тетива трещит. В глаз самому главному сразу мечу. Нечего церемониться. Первой выпускает стрелу напарница, когда дистанция сокращается до пятнадцати метров! Я следом стреляю! Её стрела, устремлённая тоже на главного, отлетает от невидимого барьера, как о стенку горох, и моя следом рикошетит.

Что за…

Некогда расстраиваться. Корни атакуют разом, сжирая большую часть резерва! И не по копытам твёрдым бьют, а выше. Лошади ржут отчаянно, вскакивая на дыбы. Одни валятся, другие взбрыкивают и на поражённые ноги вставая, спотыкаются. Всадники с сёдел летят, как миленькие. Даже главный до последнего держится, но вместе со скакуном на бок заваливается.

Троих всадников минует моя диверсия, но один в грудь стрелу сразу получает от напарницы. Второго поражаю я! Отстрелявшись по третьему, девушка отступает, подавая знак, чтобы отходил и я.

Как раз на фланги прикрывать разбегается пехота, ощетинившись щитами с копьями. Но увидев двух жалких выскочек, они лезут в атаку под рёв разъярённого главного, который выползает уже из–под коня.

Со стороны чёрненькой более открытая местность! Она отстреливается, убегая, но из–за этого теряет темп. Двоих снимает, при том, что половина стрел рикошетит от их хороших доспехов. Оставшиеся семеро гадов быстро нагоняют её. Пробую на большом расстоянии поколдовать, и пускаю корни, чтобы хотя бы запутать. Удаётся лишь затормозить, но и этого достаточно, чтоб напарница лупанув ещё по одному в упор рванула уже со всех ног.

Только я порадовался, что миновало, вспышка озарила мощная и понёсся шар огненный размером в полтора баскетбольных мяча в её сторону!

В тот же момент и ко мне погоня вражья подоспела из пятерых бойцов страшных, бородатых. Последней единицей резерва поразил троих корнями из почвы и бросился на утёк. Через пару мгновений и в меня с упреждением прилетело, преграждая путь и обдавая удушливых жаром. У меня прямо пепел от одежды стал витать. А кожу не обожгло, это как так⁈ Ха! Да на мне ж кулон с защитой от огня, который я в лавке купил.

По ту сторону лес затрещал, окутанный пламенем. И тут полыхнуло так, что никакая побрякушка не спасёт! Особенно от угарного газа. Похоже, главный ещё и маг оказался. А точнее паладин, судя по всему, с которым я впервые сталкиваюсь!

Перепуганный до смерти, я ринулся уже без оглядки в доступную сторону. Бросился под поваленное дерево, и сверху ещё один снаряд пронёсся! Искры полетели в лицо и на спину! Дымом заволокло всё вокруг. Закашлял истошно, почуяв, что уже хорошо так жарит. Пополз, как уж, по листве, готовый зарыться хоть куда–нибудь.

Пересрал знатно. Да как с таким бороться⁈

Сквозь треск пожара прорываются крики. А ещё топот лошадиный! Приближается к нам кто–то с той же стороны! Неужели ещё половцы⁇

Кое–как разглядел светлые шевелюры. Ха! Это наши!! Подкрепление княжеской дружины прибыло! Шло по следу и теперь ворвалось, так ворвалось! Половцы заверещали, сталь залязгала, кони заржали отчаянно. Сквозь хаос слышен и рычащий голос вражеского командира.

Не мешкая, начинаю спускаться, ибо пламя быстро пожирает сухую листву и добирается до меня. Огонь перекинулся на стволы и кроны, охватывая всё больше площади вокруг.

Пеших половцев сметает наша конница. Но не всё так просто, часть вражьего отряда обороняется у тележки, прикрываясь пленницами. Силы примерно один к одному, хотя мне казалось, что наших примчало много. Как у страха, так и у радости глаза велики!

Зоран уже сцепился с главным, бьются на мечах пешими. И витязь наш потихонечку сдаёт, несмотря на то, что этот кажется уже потрёпанным. Но судя по звону частенько прилетает по зеркальной броне.

Дарья кричит, приближаясь на лошади. Меня зовёт. Бахает на ходу вихрем по той стороне, взрывая землю и засыпая пожар. С двух ударов потушила часть, где чёрненькая была. Потом принялась долбить по участку, где меня накрыло.

Крезо пеший на склоне настигает половцев, которые за напарницей пошли. Ефим там же показался, помогает ему.

— Ярослав! — Взвизгнула Дарья, увидев меня.

От телеги половцев оттеснили и уже смелее стали из луков расстреливать.

Спешу на помощь, а ноги заплетаются! В низине, где главная драка, всё в дыму. Витязь наш катается уже по земле, едва избегая рубящих ударов. Успевает подняться и в него врезается ещё и простой половец, оба катятся в сторону.

Освободившись от дуэли, паладин колдует очередной огненный шар! Видно, что шатает его, с трудом концентрирует силы. Стрелы в него летят и от брони как миленькие отлетают.

Явно хочет вдарить прямой наводкой по скоплению побеждающих наших! А я пока ползал, все стрелы растерял.

На половинке единицы резерва тужусь и пускаю корень из земли, выстреливая в руку! Вспышка, и ссыпается мой змей в пепел. Главный оборачивается на меня с оскалом уже без шлема. Ну и морда! Как у гориллы, а ноздри, как у быка.

Кидает в меня шар! Падаю на землю резко, прямо под труп половца. И меня только жаром обдаёт терпимо. А второй половец орёт обожжённый. Мдя, снова кулон спас мою шкуру от касательного удара!

— Жертва! Жертва! Скорее! — Визжит дух.

И я понимаю о чём он. Полудохлый половец ещё живой. Нет времени на сопли, режу ему сонную артерию и умываю его кровью руки, позволяя наполнить так свой резерв.

С этим приходят и силы. Какие–то не человеческие. Дьявольские.

Вскакиваю! Враг идёт на меня с мечом, за спиной его белое марево, мелькает сталь, перекошенные рожи его людей, лица наших воинов, пытающихся прорваться.

Встаю во весь рост с двумя кинжалами в руках.

— Вот он я! — Восклицаю.

Это скорее для того, чтоб мои не волновались.

— Умри, гадёныш!! — Ревёт паладин, выбрасывая руку вперёд, и пускает в меня мелкий шарик.

Отпрыгиваю с помощью корней очень резво. Пружины такие, что, как на батуте. От второго снаряда тоже ухожу легко, сближаясь!

Гад ругается на своём и замахивается, чтобы встречать. Пять шагов до врага! Четыре! Прыг, скок зигзагами!

Делаю ложный выпад, заставляя паладина махнуть мечом. Прыгаю резко в другую сторону и иду на сближение. Клинок вгоняю под грудь, где оказывается кольчуга! И лезвие с отчаянным звоном ломается, как игрушечное. Тьфу ты чёрт!

Минуя, разворачиваюсь резко, цепляясь за почву, и бью ногой в спину, заваливая гада мордой в землю. Не давая подняться, сажусь сверху и вгоняю серебряный клинок графини ему прямо в ухо по самое небалуйся. Мгновенная смерть.

Дым рассеивался. Бой затихает, добивают врага, вяжут тех, кто сдался.

Меч главного половца беру, как трофей вместо дрянного из лагеря. Чёрная рукоять с бардовым камнем, тёмно–синее лезвие острое, что бритва, без единой зазубрины. Явно не простой клинок. Встаю рядом, как победитель. Заслужил ведь.

Думаю, что позже ещё и труп обшарю. Всё моё!!

Зоран подходит ко мне с видом разочарованным. Половина шевелюры в крови, вторая в грязи, зуба переднего нет. Экипировка вся поджаренная, местами приплавленная кожа ремней до дыр. Броня измятая, по нагруднику, как автогеном прошлись, одного наплечника нет. Да что с ним случилось⁈

— Всё что ли? — Спрашивает витязь ошалело. — Я ж его почти одолел. Тебе только добить оставалось.

— Ну так и добил, — усмехнулся я. — А вообще твою задницу он чуть не поджарил, скажи «спасибо».

— Верно говорит, — посмеивается один из дружинников, прибывших в подкреплении.

— Брешете вы всё, — бурчит витязь с обидой, кряхтя, и отступает.

Дарья подскакивает взмыленная, глазища изумрудами горят. Вроде чистенькая по сравнению с другими. Только листья из медной шевелюры торчат.

— Убить тебя мало! Куда полез⁈ Да без доспехов! Ты не ранен⁇ — Трясёт меня за грудки.

— Мам, успокойся, жив–здоров, — посмеиваюсь. — Лена цела?

— Да цела твоя Лена, такая же дурная, от неё с тесаком половцы шарахались по всему лагерю.

— Пленные половцы, — уточнил дружинник, скалясь радостно и шмыгая носом, из которого всё ещё течёт кровь.

Крезо с Ефимом спускаются. Нагрудники кожаные порубленные, кровоподтёки везде.

— Молодец барин, задержал их, как надо! — Кричит охотник радостно. — Так бы не догнали. Ты один что ль столько половцев по дороге прикончил⁈

— Нет, вместе с девушкой одной, она у них пленницей была, — отвечаю и спохватываюсь. — А где она кстати⁈ Тёмненькая такая, черноглазая, диковатая на вид.

— Не видели такой девушки, — пожимают плечами мои наёмники. Остальные недоумевают.

В груди холодеет. Лучше бы сбежала, чем где–то в листве валяется дохлая.

Глава 3

Тревожные вести

До полудня возились на месте последней драки. Лечили раненных амулетами, искали забившихся в кусты истерзанных половцев. Добивали негодных лошадей.

Трофеи и монеты собирали и делили поровну с дружинниками князя. Всем досталось, теперь оружия и экипировки мне на свой отряд хватит. Ушлый Ефим даже стрелы целые пособирал, где смог. А с нецелых наконечники снял.

По праву победителя я забрал всё ценное с командира половцев. Защитный амулет от магии, который мои корни испепелял. Дарья глянула, сказала, что уровень средней паршивости, только от лёгкой магии и защищает.

Прикарманил его чёрные перчатки с металлическими вставками, которые, как оказалось, и наделяли его магией рубина. Только я губу раскатал, выяснилось, что резерв нужен не малый на огненные снаряды, какие тот пускал. В моём случае это будет огненный тенистый мяч.

Самое ценное вышло — это как раз меч, который достался мне с красивыми бордово–чёрными ножнами.

— Неплохой, — прокомментировала Дарья, рассматривая оружие. — Такие мы «вспышками» называем. Воспламеняет при ударе, но за счёт резерва, какого у тебя мышка накакала. Этот не высокого уровня, но половцев поджаривать или нечисть всякую среднюю — сойдёт.

Ах вот почему Зоран, будто из избы горящей вылез.

Выдвинулись из леса всей гурьбой. Я верхом, с Дарьей в обнимку. От половцев нам ещё семь хороших лошадей перепало со всеми приспособлениями и две телеги. Всё в дом!

Ага. И в деревню. Уже на опушке леса стало очевидно, что большая часть пленниц половских не из нашего Малорыжкого. И даже не из Орловского княжества. С южных земель все, по которым паразиты прошлись по пути сюда. С Курского и Ростовского княжеств. В основном все молодые и привлекательные. Одна из девиц обмолвилась, что их на продажу везли в степи. Другая, что на жертвоприношения к тёмному магу–покровителю половцев, который девственниц любит.

Освобождённые барышни ждали нас смирно на выезде из леса, одной кучей под присмотром княжеского дружинника и Леночки, которая посчитала своим долгом почему–то тоже их охранять. И рассказывать, какой я хороший и справедливый барин.

— Теперь вы свободны! — Объявил я чужачкам.

Как завыли в ответ все сорок четыре измученные глоточки, что деревни их сожгли, что идти не куда…

Прослезился и объявил, что приютим. Кого насовсем, кого на время, если захотят. В любом случае девки молодые и работящие нам пригодятся.

Глазами поискал мою чёрненькую напарницу. Но безрезультатно. Вздохнул, сгрустнул. Похоже, смылась. Девушку стоило бы вознаградить, во многом её заслуга, что малой кровью обошлись. Трёх дружинников потеряли. А могли намного больше.

Такого же типажа или породы, как она, среди других бывших пленниц не разглядел. Большая часть светленькие, есть, конечно, шатенки или зеленоглазые девицы, но ни одной такой выразительно–чернявой.

Поскакали, не торопясь, со всем «стадом» одной колонной. Особо уставших барышень на телеги погрузили. Княжеские дружинники уже умотали во главе с Зораном. Им с бабами возиться не пристало. Они повели на суд княжий половских пленников, которых три десятка набралось.

Пока есть возможность, в дороге по полю поспрашивал освобождённых о странной пленнице, которая всё не выходит из головы. Многие разводят руками.

— Её отдельно везли, — нашлась всё же свидетельница вроде как из Ростовского княжества. — Половцы сами её боялись.

— И не зря, — подключилась вторая девка. — Она из племени изгоев Эльбруса, они прежде с половцами заодно были. Но в одной деревне разлад случился, половцы всех поубивали, а её оставили себе.

— А что за изгои? — Спрашиваю уже Дарью.

— Лет тридцать назад распалось Эльбрусское царство, вот и остались племена, которые стали зваться изгоями.

— Что за царство–то такое? — Посмеиваюсь. В моей истории подобного не было.

— Очень сильное, даже наша империя с ними считалась. Они и с юга дань собирали, и с Европы, и даже с Китая. Потом разладилось у них. Распалось царство, и соседи, как стервятники, его земли забрали по кускам. И постарались, чтобы оно больше не возродилось. Потому что воины там были, что сыны чернобога, сильные, жестокие и бесстрашные. Смерти не боялись.

Жители деревни уже за мостом встречают. Большая часть наших девушек после освобождения сразу в деревню ушла. Вот и всполошили люд.

По мосту уже прошли половские пленники. Издалека ещё увидел, как их забрасывают чем попало и колотят.

А теперь радуются, что мы целыми вернулись.

В поместье Василиса ждёт. Уже явно заждалась, судя по глазам на мокром месте.

А её дружина в полтора десятка во внутреннем дворе расположилась и балуется на моих спортивных снарядах, в ус не дуя.

После битвы с кровью, грязью и огнём, увидеть светлый, прекрасный лик девочки, одетой в красивое платье — это, как бальзам на душу. А то и мимолётное чувство искупления.

За тебя и дерусь, моя хорошая. Чтоб чужие гады не посадили в клетку, не надругались, не лишили жизни. Так и подумал, чувствуя её нежные пальчики на моём лице. И она даже не побрезговала ни крови, ни пепла, ни земли в моих волосах, обняла, прижалась. Чистая русская красавица, милейшее существо, вызывающее невольный восторг у любого. И врага, и друга. Может, это чары, не знаю.

А ещё не знаю, что к ней чувствую на самом деле. Вот не пойму и всё. Скорее просто, как родную душу воспринимаю, тем она мне и близка. Пусть, как сестра младшая. Только ей об этом лучше не знать.

И уж точно не стоит догадываться, что она средство достижения моих целей. Породнившись с князем через неё, я укреплю своё положение ещё больше.

Отмылся от крови холодной водицей, переоделся и полегчало.

Обед накрыли её служанки. Все и собрались за столом в гостиной. Ни Ефим, ни Крезо за словом в карман не полезли, очарованных глаз не сводя с княжны. Всё и выложили под её чарами, как мы половцам поддали. Меня расхвалили, что дели пополам — не ошибёшься. Одна Леночка сидит тише воды ниже травы, на слепую княжну поглядывая ошалело.

За такими разговорами не удержался и вина из погреба принёс. А заодно и вспомнил о подземном городе, куда всё же стоит наведаться в ближайшее время.

Во второй половине дня дел куча накопилась, всё ж надо разгрести. По домам погорельцев решить и новеньким девушкам. Но не оставлять же княжну, коль в гости позвал. Поэтому вызвал Иллариона, всё на него переложив. И вывел Василису прогуляться за территорию поместья.

В рощу Ангелову пошли, там вроде безопасно. Хотя что переживать, за нами вся её гвардия и поплелась. Даже пообщаться откровенно не дали. Не говоря уже о том, чтоб угостить фруктиком или ягодкой с помощью колдовства.

Но Василисе прогулка по новым местам понравилась. Она то к берёзке прильнёт, чтоб по коре пальчиками провести, то к цветочкам опустится или кустики потрогает. С улыбкой слушает птиц, всему радуется. Сама несмело ступает, а когда за руку беру, несётся впереди меня. Раньше её мир был ограничен стенами замка, я дал ей кусочек другого…

На обратном пути к нам ещё одна дружина с витязем Зораном наведалась, который с уважением кивнул и даже спрыгнул с седла.

— Ваше сиятельство, — обратился к Василисе с волнением. — Княгиня домой ехать велит, чтобы отца встречать. Князья с охоты возвращаются, к ужину будут.

— И почему же так скоро? — Удивилась Василиса, расстроившись.

— Две сотни половцев — это недобрый знак, — отвечает Зоран. — Наш князь хочет лично пленников допросить.

— Неужели снова война? — Ахнула княжна.

— Кажись, будет, — подтвердил Зоран. — С Ростовского княжества вести плохие. Большая орда идёт.

Зашибись. Армии половцев мне ещё тут не хватало. На мою деревеньку без укреплений и солдат. Сколько я дружинников наберу с Малорыжково? Пятьдесят? Сто? Да толку?

Князь в замке за высокими стенами запрётся и будет отбиваться сколько влезет. А мы? Нам никто не поможет. История показала, что рассчитывать можно только на себя.

Уже без настроения княжну до кареты довёл, которую прямо к дороге и подогнали. Служанки тоже все уже здесь, собрались в дорогу.

Распрощались как–то с Василисой холодно, двинулся в особняк уже один.

По дороге есть время поразмыслить. А точнее сделать выводы по итогам прошедшей вылазки. И самый первый — надо срочно увеличивать свой магический резерв! После драки до десяти единиц вырос. Но этого мало! Побрякушками надо наращивать — а это в магическую лавку в Звягинках идти с кучей денег.

Однако нельзя рассчитывать только на магию. Защита от чар у врага разная, и только после удара её вычислить можно. В иной ситуации будет лишь один шанс ударить, одна секунда, один миг. А это значит, что нужно начинать осваивать холодное оружие и стрельбу. С луком я магию задействую, в точности вопросов нет. А вот навык заряжания хромает. Нет автоматизма, отточенных действий. Всё это надо тренировать.

С мечом тоже нужно управляться. Потому что с пустым резервом я в лужу сяду. Лучше использовать магию, как вспомогательную атаку, как увеличение преимущества в поединке. Там отвлёк, здесь кольнул и поразил клинком отвлечённого врага. Зато и никто не докопается. Свои ещё ладно. Увидят чужие и обвинят в тёмной магии.

А то мало ли что враг там споткнулся или ойкнул. Хлебалом щёлкнул и получил от честного удара.

До особняка метров тридцать по поляне не дошёл. Из заброшенной избы, что по соседству, девушка вышла навстречу и встала метрах в пяти, преградив путь. Моя новая чернявая подружка, которую искал, уже не в половской одежде, а в платье, которое где–то надыбала.

— Надеюсь, не силой отобрала этот наряд? — Спрашиваю сразу с иронией, но не решаюсь приближаться.

Рад, что она цела.

Смотрит изучающе. Глаза чёрные немного разведены, но ей идёт. Уже волосы в косу смольно–чёрную заплела. И всё равно от наших девок отличается. Да и сложно под тонким подолом скрыть кинжалы.

Похоже следила за мной, ждала момента, когда один останусь. Долго ждала, время уже часов семнадцать, вечереет.

— Ты здесь главный? — Спрашивает она с южным акцентом, игнорируя мой вопрос.

Впервые слышу её голос. Немного грубоватый и весьма сексуальный.

— Да, — ответил кратко, готовый и отразить её нападение всеми доступными способами, если придётся.

— Не умеешь драться, а полез, — выдаёт с насмешкой.

— Неплохо справился же, — пожимаю плечами. — Да и чего я не умею? Стрелял не хуже тебя.

— Магия, — хмыкает в ответ и нос хмурит.

— Спасибо, что помогла, — сразу хотел ей это сказать.

Усмехнулась. И выдала:

— Батыйган сдох, как собака.

Хм, командира так звали?

— Легче тебе от этого? — Спрашиваю с улыбкой.

Кивнула с серьёзным видом.

— Меня Ярослав зовут.

— Знаю, — бросила и добавила, чуть помедлив. — Гайянэ.

— И какие планы, Гайянэ? — Интересуюсь.

— Разреши пожить в этом доме несколько дней. А потом я уйду.

— Ты голодная?

— Нет, я украла у твоих крестьян курицу. И платье. Платить мне нечем, — это она уже перед фактом поставила.

— За помощь в битве тебе положена награда, зачем воровать?

— Награда? — Вздёрнула чёрные густые брови.

— Да, я дам тебе монет. И на платье, и на еду хватит, и ещё про запас останется. Нужен этот дом? Забирай насовсем, приведу мужиков, крышу починят, стены подлатают. Или ты куда–то спешишь?

— Не спешу, меня никто не ждёт. Только враги.

— Тогда дом твой.

Уставилась с подозрением.

— Участок его тоже забирай, — добавляю. — Что не так?

— Слишком щедрый, в чём подвох?

— Мне нужны хорошие воины, — признаюсь.

— Я не стану за тебя драться, — хмыкнула. — То была месть им и благодарность тебе.

— А обучать? — Спрашиваю, затаив дыхание. Смотрит хмуро, сама серьёзность!

— Тоже не стану. Дай два дня, — настаивает на своём. Вот упёртая.

— Дом твой, я же сказал. Никто сюда не полезет, — обещаю ей и начинаю движение.

Обхожу девушку по большому радиусу, потому что чувствую напряжение с её стороны.

— Монеты сейчас принесут, девочка по имени Инка, очень добрая, не пугай её, — добавляю уже из–за плеча.

Молчит. Чувствую на затылке её взгляд.

Учитывая, что с половцев мы собрали двести с мелочью серебра своей доли, отдать Гайянэ мешочек с монетами не жалко. Велел Инке и одежды подобрать из старого гардероба. В особняке женского шмотья куча.

Быстро собрав всё, ушла к дому с двумя корзинами. Я за ней с третьего этажа наблюдал. И видел, как она, покричав безуспешно дикарку, поставила всё у разбитой изгороди, в том числе и кошель сунула в корзину, и поспешила назад.

Гайянэ вышла буквально через минуту и потащила всё в дом, как хомяк. Уже на входе бросила взгляд на меня, заметив–таки. Помахал ей весело. Коротко кивнула в ответ и с задумчивым взглядом скрылась в проёме, где и двери нет вовсе.

Что ж, начало нашей дружбы положено.

Четыре следующих дня в особняке царило спокойствие. А в деревне шли работы по возведению новых домов на месте сгоревших. Все, кого назначили, занимались с особым энтузиазмом. Даже те, кого не просили, присоединились. С лошадьми и повозками дело пошло очень быстро.

Думал, что по прибытию из охотничьих угодий князь Вячеслав вызовет и меня. Причин ведь немало. Письмо моё, дочь, половцы, возможные обвинения со стороны старой княгини.

Но такое сложилось ощущение, что он специально игнорирует выскочку. Да и чёрт бы с ним, я с удовольствием отдыхал дома, тренировался, общался со своими людьми. Думал о предстоящих планах.

На пятый день с полудня тульская колонна двинулась из замка обратно в своё княжество через нашу деревню. Кареты, витязи, войска и маги потянулись под палящим солнцем, ослепляя блеском доспехов и вышивки на знамёнах. Но мне уже было не интересно смотреть на них с дороги и глотать пыль. Я с крыши дома наблюдал, где стал частенько время проводить в раздумьях.

В той колонне и злобная магичка–огневичка Чернава, и моя новая подруга Веселина. Первую глаза б мои не видели. А вот с баронессой, что не поговорили по душам, жаль. Надеюсь, еще представится возможность. Я бы в Тулу съездил погостить.

Дарья ко мне поднимается, деловая колбаса. Устраивается рядышком.

По полдня гуляет по округе, информацию мне собирает, сплетни, слухи, интриги. Шпионит в Каменцах. Не заставлял, сама предложила. Лошадь ей выделил из своей казны на временное пользование.

— Уезжают гости дорогие, ноги уносят, — комментирую, вздыхая. — А как же свадьба нашего княжича и тульской княжны? Деревню ж от сплетен разрывало. Не понравилась дурнушка ловеласу?

— Скажешь тоже, — усмехнулась магичка. — Слышала от витязей, что в Орле договорились сыграть через месяц. Гостей соберут, князей соседских. Как раз о половцах и поболтают.

— Кстати, что узнала в Каменцах? Какие слухи?

— Орда половская Ростовские земли разоряет, вот что. Если до Курских земель дойдут, князь дружину собирать будет. И с тебя спросит.

— То есть как? — Встрепенулся.

Это в мои планы не входило!!

— А так, — посмеивается горько. — Прикажет князь тебе с Малорыжково дать тридцать мужчин с мечами, десять с луками и пятерых на конях. И поведёшь отряд князю в распоряжение. А ты что думал? Отсиживаться будем? В тот раз я мелкая была, но помню, как твой отец мужиков отправлял на войну, а бабы выли, провожая. Мой старший брат ушёл, так и не вернулся.

— Прости.

— Не стоит, я горжусь своим братом. Он за землю русскую дрался и победил.

— Так и когда всё это станет известно? Собираемся на драку или нет?

— А это от врага зависит, — отвечает Дарья деловито. — Но если обмозговать, месяца два ещё есть. А там осень наступит, дожди дороги размоют, глядишь, половцы увязнут с награбленным в Курских землях и отступят к зиме. Им холода наши, что смерть.

— Надо же, разбираешься даже в этом.

— Нет, я подслушала разговоры, — призналась магичка, но в выражении укор.

— В Звягинки не пойдёшь со мной за побрякушками?

— Не очень хочу напороться на тех учеников.

— Я им уши пообрываю.

— Ну да, с тобой шутки плохи, — улыбается и снова с грустью бурчит. — Что обманывать себя, почти вся Академия надо мной смеётся. Всем не оборвёшь. К тому же там сыны графов и князей, куда тебе.

— Кстати, как там Олег? — Спрашиваю, пока не забыл.

— Родители жалуются, что совсем перестал навещать их. И не мудрено. У них там совершенно другая жизнь.

— В общагах живут на территории?

— Ага.

— Кстати! А маги Академии помогут с половцами?

— В походе вряд ли, — отвечает магичка деловито. — Под московской опекой наша Академия, там же дворянские рода со всей империи своих отпрысков обучают. Только если самой будет угрожать опасность. Боевых магов князь найдёт и так, не переживай. Они и в Сосково водятся, и в Орле.

Помолчали чуть–чуть. Ах да!

— Что там с нашей Гайянэ? — Интересуюсь, потому что совсем потерял её из виду.

Инка ей хлеб носит и яйца, у изгороди оставляя.

— Иногда появляется на дороге в деревне, — докладывает Дарья. — Наказ я всем твой передала, её никто не хает, наоборот проявляют уважение. А она охотой занялась, белок из леса таскает лучше всякого охотника. Меняет на продукты, никому не грубит. За украденное с жителями расплатилась щедро.

— А дом я так понимаю, сама подлатала.

— Да, не пустила она мужиков, которых Ефим послал по твоему наказу.

— Спасибо, что хоть не прирезала.

— Прогнал бы уже, она с племени Изгоев. Узнает о ней князь, худо будет в первую очередь тебе.

— Я её отмажу, не переживай.

— Что за словечки…

Поболтали ещё немного, пока колонна идёт. Затем спустился, переждал жару в доме за столом с бумажками, где веду свой учёт, и во двор пошёл тренироваться. Обычно час с луком упражняюсь и полтора–два с мечом. То Крезо подсобит, то Дарья подскажет. Им нравится молодого барина поучать. И они очень удивляются, что я быстро схватываю.

За эти дни я хорошо подтянулся в обоих умениях. Много нового узнал, имея за плечами опыт беспорядочной драки, смекнул, как надо. Понял, где были ошибки.

По привычке уже к умывальнику пошёл. С водопроводом пока не складывается, слишком грубый материал у нас, загромождает территорию.

Леночка, как всегда, помогает умыться. Прежде на голый торс мой любовалась, а теперь вообще не смотрит. Грустная ходит все эти дни, лица на ней нет. Перестала улыбаться мне и внимание лишнее уделять, сразу и понравилась больше.

Полотенце подала, отвернулась.

— Леночка, — зову ласково.

Молчит.

— Ну что с тобой? Расскажи, — настаиваю.

— Да лучше б надо мной половцы надругались, чтоб не обидно было! — Вскрикивает вдруг и, бросая ковш с силой об землю, спешно уходит со двора.

Не понял⁇

Два моих дружинника дневной смены переглядываются. Киваю им, мол, чего.

— Да приревновала к княжне, барин, — объясняет мужичок. — А ты разве не слышишь, как она по ночам ревёт в подушку? Её ж комната под твоей как раз.

Ну и дела.

— Леночка! Стой! — Зову и бегу за ней в дом.

Сразу не нашёл, зато по звуку понял, где она. Посудой гремит нервно.

Подхожу к кухне, не решаясь пересечь порог.

— Лен?

— Ну и когда свадьба? — Спрашивает сквозь зубы, натирая кастрюлю в тазу с водой.

— Да какая свадьба? Мы просто друзья.

— Так ведь и друзья? Я видела, как ты на неё смотришь. Да и слухи, знаешь ли, по деревне ходят, что ты уже предложение ей сделал. А бабы лепечут, что обнимались вы на людях без стыда и совести. Было?

— Чего?

— Было, признавайся? — Голову на меня поднимает, глазища безумные. — Говори, как есть, будь мужиком.

— Мне шестнадцать, какая свадьба, какие отношения?

— Ярик, тебе скоро семнадцать уже, не придуривайся, — сказала и тереть перестала свою кастрюлю. — Ну? Рыльце в пушку, говори?

Ну писец, я ещё перед ней оправдываться должен. Хмурюсь.

— А знаешь, Ленка, я, между прочим, за тобой к половцам пошёл. Побежал, бросив княжну.

— Бросив? Сидела она здесь без бед, девки её, как королеву обхаживали, — огрызнулась хозяюшка. — Знаешь, Ярик, поговорка есть. За двумя зайцами погонишься, ни одного не поймаешь. Я тут ему всё с заботой и теплом, а он. Ну свинья.

Увела взгляд, шмыгнула носом, слёзы рукавом вытерла. Страшно к такой кобылке подходить, лягнёт ещё по яйцам.

Отступил. Призадумался. Я ведь за эти дни никакого внимания ей не уделял. Да и прежде не сильно–то и парился, как у неё дела и чего ей хочется. И это не из–за того, что хочу за ней поухаживать. Просто за её доброту и заботу проявить участие не помешало бы. О чём она и говорит.

Поднялся к себе. В трельяже женских побрякушек всяких навалом. Я даже не разбирался с этим, руки не дошли, чтобы расфасовать и поинтересоваться у той же Дарьи, что можно продать за хорошие деньги, а что на помойку выбросить или деревенским раздать.

Решил Леночке подарок сделать. По ящикам стал копаться, по шкатулкам. Я и не думал, что у матери Ярослава в открытом доступе тут ценное что–то лежит. Но может полезное для хозяюшки моей найдётся.

И это будет первый шаг к примирению.

Покопался в шкатулках, которых целых четыре штуки нашлось, все из расписного дерева, внутри бархат красный или зелёный. Колец всяких куча из металла, камня, дерева. Кольцо дарить? Это уже намёк на что–то большее. Бус всяких тьма, только куда ей с её грудью, и так всё болтается. О! Браслеты есть симпатичные.

Взял три штуки, что поновее смотрятся. В мешочке красном ещё один. Вау! А это вообще экзотика, то ли из дерева, то ли из камня. Змея обвивает руку. Думаю, Леночка оценит.

Спустился обратно на кухню.

— Ну чего тебе ещё? — Хнычет, намывая посуду. На меня не смотрит.

— Леночка, у меня для тебя подарок. Выбирай, что понравится, — заявляю, демонстрируя презенты на раскрытых ладонях.

— Не нужны мне твои подарки, — бурчит, но всё равно поднимает глаза.

А следом и заинтересовывается.

— «Змеевик» нашёл–таки? — Выдаёт с ухмылкой.

— Где⁈ — Ахаю.

— Да вот, — показывает на браслет в виде змеи.

— Это ж просто браслет, а не лук, — недоумеваю.

— Ты таким его и описывал, забыл?

Секунды две я туплю. А потом меня осеняет. Эта штука в лук превращается⁈

— Держи, — сую ей другие.

А этот себе на руку одеваю. Стало покалывать, а следом и по венам что–то пошло. Тонкая боль заставила вытянуть пальцы в струну. А затем ноги мои подкосились.

— Ярик! — Вскрикнула Леночка, пытаясь меня поймать.

— Ай, всё выпило! — Завизжал дух. И в глазах потемнело.

Когда очнулся, надо мной нависли и Дарья, и Крезо, и Ефим, и Леночка. И даже Инка.

— Очнулся, — прокомментировала последняя с придыханием.

— Очнулся! — Объявил Ефим на весь особняк и усмехнулся себе под нос, уходя на второй план.

— Ты дурной? — Сразу наехала Дарья, держа пальцами злополучный браслет перед моим лицом.

— Почему так произошло? — Спрашиваю пропитым голосом. Голова болит, как после попойки.

Помогает подняться Крезо. Леночка кружку с водой подаёт.

— Испей, Ярик. Ну и напугал же ты нас.

— Где ты нашёл эту дрянь? — Критикует магичка. — Этот артефакт выпивает двадцать единиц резерва сразу. У тебя столько есть? Думаю, что нет. Жить надоело?

— То есть за активацию столько просит? — Уточняю.

— Если это то, о чём я думаю, то и за выстрелы будет из тебя сосать. Чтоб его использовать, нужно иметь резерв в три раза больше твоего.

— Всё, угомонись, — ворчу. Нечего тут болтать лишнего.

Попил водицы. Подождал пока все рассосутся. Дарью придержал и шепнул на ушко:

— В лавке Тимофея Ивановича есть вещи, увеличивающие резерв единиц на тридцать?

— Ну ты загнул, такие стоят целое состояние, — усмехнулась магичка. — Ищи клад.

— Завтра отправлюсь в лавку. С тобой или без тебя.

— Да куда тебя, дурака такого, оставлю.

Глава 4

Затариваемся магическим барахлом

Утром выдвинулись с Дарьей на лошадях! Всё, не гоже мне, барину в обнимку ездить, как дитю малому. Смирную лошадь мне подобрали и в седло посадили. Два дня я примерялся и ездил по кругу с Ефимом, который держал кобылку под уздцы.

И вот настал тот час, когда решился верхом уже без страховки. С моими амулетами падать не так уж и больно. Деревянным щитком подстрахуюсь если что.

Восторгу нет предела. Какой же кайф, когда лошадка тебя слушается и скачет, скачет, скачет. Несёт тебя с ветерком!

— Не гони коня! — Кричит Дарья, еле поспевая.

Конь у меня мощный, серый с белыми голенями и ромбиком на лбу. Половский, степной, выносливый. Так Ефим сказал.

По дороге думаю о «Змеевике». Ярослав искал его, вернее не мог добраться до шкатулки на третьем этаже из–за оберега «страха» и домового. Поэтому и собирал пуговицы, следуя условиям Баша.

А зачем ему такой лук был нужен? Дарья сказала, я болтал, что хочу убить из него гигантского паука, живущего в Паучьей роще. И к чему такое рвение? Он знал, что в гнезде Молоха брошь–ключ?

А что если Ярослав и не был дураком вовсе?

Доскакали до Звягинок быстро. К началу десятого утра в селе оживление. Даже больше, чем в прошлый раз.

— Я и забыла, что сегодня воскресенье, — прошипела Дарья недовольно.

Очень много мантий ученических маячит!

Вижу, как скукожилась, бедолага. А я вот разволновался, вспомнив об одной особе, которую увидел здесь мельком, но уже забыть не смог. Интересно, на каком эта крошка факультете?

Поскакали неторопливо по центральной улице. С левой стороны академический дворец поблёскивает глянцем своих синих и красных крыш башен. Если сравнивать с другими строениями в округе, здесь здания опережают время на целый порядок. И забор, отделяющий территорию академии от села — это будто некий барьер между мирами.

Через который спокойно шастают в обе стороны целые потоки адептов.

Впервые обратил внимание, что не только славянской внешности молодёжь. Всякие есть. Азиаты проскакивают, тёмненькие. Разве что чернокожих не вижу. И все с лицами надменными, кто в нашу сторону смотрит. Хотя основная масса делает вид, что всадников тут и нет. Приходится очень аккуратно скакать, лезут прямо под лошадь.

Вот где мой клаксон⁈

Держу лицо, хотя хочется ругаться матом. Но где–то в кучке адептов моя милая курочка по своим делишкам гуляет. Ну где же эта блондиночка с голубыми раскосыми глазищами⁇

Узнать бы её имя!

Кое–как к магической лавке прорвались. За домами у озера уже свободно. Дарья спокойно спрыгнула и пришвартовала коня к дереву. Я спрыгнул с выкрутасами, подстраховав себя корнями, как пружинами. Кучка ботанов неподалёку, покосилась на меня с подозрением. Такие щеглы! Сортиры бы их заставить мыть.

Вошли, снова дух мой от оберега скукожился и перестал подавать признаки жизни. Дарья с луком зашла, и я не стал меч «Вспышка» в седле оставлять. Перчатки «Огоньки» тоже на мне, они не такие уж громоздкие, даже солидно смотрятся. Внутри мягкая кожа, снаружи вставки. В общем, я крут.

В «Чудо барахолке» человек десять меж стеллажей гуляет. Продавец, как и в прошлый раз, по центру за столом сидит, но с двумя девушками в мантиях мило беседует.

— Доброго здравия, Тимофей Иванович, — бросила спешно Дарья и потянула меня сразу к товарам.

— И тебе Дарьюшка, — ответил тот уже в спину.

Подруга сразу ведёт к ювелирке на плашках с бархатом. Здесь только один адепт. Важного вида белобрысый, высокий гусь с руками в замке за спиной рассматривает крупные медальоны.

Дарья шею втянула, рванула было обратно. Придержал.

— Кто это? — Шепнул.

— Ещё один из шайки, кто меня подставил, — отвечает тихо.

— Пусть только вякнет, я ему в морду дам, — отвечаю с ухмылкой, снимая всё же перчатки и заправляя их за пояс. А то ударю с такими, черепушку раскрою ненароком.

— Может и дашь, — зашептала на ухо. — В лавке магия наша не работает, но из Звягинок мы потом целыми не уйдём.

— А как же применение магии на простых людях? Им устав ваш не писан? — Шепчу в ответ.

— Это если свидетели будут, — усмехнулась.

— Так, ладно, — говорю уже громко. — Где тут самые лучшие хранители резерва?

— А у тебя золота хватит, отрепье? — Раздалось от парня негромко. Он будто себе под нос сказал.

Я, конечно, адекватный. Чаще. Но сейчас забрало у меня упало.

Подхожу к нему ближе.

— Ты что–то сказал, или мне послышалось, петушок? — Спросил я елейным тоном.

Уставился на меня зенками синими, где я даже уловил мимолётный испуг. Но надменность победила.

— Нет, ничего, отойди и не дыши на меня, деревней воняет.

— Ярослав, не надо, — воет Дарья.

— О, они нашли друг друга, — усмехнулся петушок и отступил сам.

— Я тебя отпускал, что ли? — Говорю нагло и ладошкой его шею обхватываю.

— Да что ты себе… — пытается сопротивляться.

Дёргаю, подсекая стопу, заваливается даже легче, чем ожидал. Верещит ещё что–то там в полёте, пока не падает, как мешок.

Коленом сажусь на его тощую грудь.

— Что ты там вякал, петушок? — Спрашиваю и по щеке слегка бью нежной.

— Отвали, ай, ай.

— Что за дрыщь, даже жалко тебя трогать, — хмыкаю, поднимаясь.

— Я адепт седьмого ранга, недоносок, — раздаётся снизу.

— Что сказал⁈ — Замахиваюсь.

— Ничего, ничего, — руки выставляет трус несчастный.

— Учи уроки, петушок, — бросаю, отворачиваясь от него. — Ничего, в январе я всеми вами займусь, подлые ушлёпки.

Это речь о тех, кто Дарью подставил.

Только договорил, меж полок стеллажа, стоящего напротив плашек с ювелиркой, замечаю лицо! Глазища голубые и раскосые прямо на меня уставились. Дыхание перехватывает от такой красоты.

Твою мать, вот когда не надо её и встретил! Магичку, в которую втюрился.

Отвернулся поскорее, потому что стыдно стало.

— Ясмина! — Окликает её какая–то девушка. — Я нашла!

Судя по шагам, скрывается быстро. И этот петух поднимается, кряхтя.

Значит, Ясмина её зовут. Сама судьба сводит нас в самые неудобные моменты.

— Вот смотри, — начинает Дарья, как ни в чём не бывало, указывая на предметы.

— Подожди минутку, — отмахиваюсь я и спешу за девушкой. Сейчас или никогда!

Надо знакомиться. И уж точно не тупить.

На мне нет шёлкового кафтана, но вполне приличная, чистая и свежая барская одёжа. Инка оказалась рукодельницей, ушила для меня лучшие вещи из гардероба баронского. Я даже не просил.

Застаю Ясмину с крупной темноволосой подружкой у стеллажа с хрустальной посудой. Судя по всему, тоже с первого курса толстушка.

Пока шагаю на сближение, могу и фигурку красотки рассмотреть, мантию по примеру половины адептов, она запахнула назад, сделав плащом. Кстати, форменная одежда под мантией посовременнее местной моды будет. Кофта светлая обтягивает грудь размера третьего с переходом на плоский животик, это ого–го–го, как эффектно, юбочка чёрная почти до колен, дальше белые колготки, стягивающие рельефные спортивные ножки. Невысокая, стройная, бёдра есть, плащ оттопыривается вполне хорошей попкой, в общем, всё при ней.

Если сравнивать с той же Василисой. Та на вид совсем ещё ребёнок, а здесь уже созревшая девушка. Там наивность и красота от милого, а здесь пытливость и красота от свежайшей сексуальности. И больше не в фигуре дело, в самом личике. Но в совокупности — это термоядерная бомба. Ох, что за красотка. Ради такой хочется становиться лучше, стремиться выше. Не удивлюсь, если за ней в Академии парни табунами бегают.

Подхожу без всяких церемоний с бешено бьющимся сердцем.

— Миледи, простите, что засвидетельствовали грубость с моей стороны, — начинаю деловито, оборачивается снова, обдавая волной жара! И полностью обезоруживая.

Что я мелю, какая миледи⁈

Во взгляде удивление, ротик с безупречными белыми зубками сексуально приоткрыт. Аж сердце воет.

— Я просто… — замялся на миг, но исправился быстро. — Не терплю оскорблений ни в мой адрес, ни в адрес моих друзей.

Прелестное существо продолжает смотреть, вздёрнув прямые тёмные бровки, не говоря ни слова. Толстушка тоже рот раскрыла, оторопев.

— Барон Суслов Ярослав, к вашим услугам, — добавляю, представляясь. — Моя деревня стоит в пяти километрах отсюда, Малорыжково, может, слышали?

Губы сочные распахиваются, как врата в рай!

— Э…это где Паучья роща? — Начала она неуверенно. Ох, а голос, как у соловушки. Дохлой соловушки.

— Да, не бывали там? — Пытаюсь завести разговор, наконец, получив обратную связь!

— Упаси Велес, твоё благородие, — усмехнулась толстушка, вмешавшись. — А тут чего забыл?

Вот совсем не хочется с этой говорить. По голосу бойкая, сразу на «ты».

— Я за побрякушками для резерва. Воюем помаленьку с половцами, недавно отряд в двести человек разбили, — болтаю, не отрывая взгляда от красотки. Язык сам мелет!

— Замечательно, простите, мы спешим, — ответила толстушка и дёрнула подружку. — Вот, предлагаю эти.

Ясмина оторвалась от меня с трудом, как потерянная. Хм, и даже не представилась в ответ. Видимо, ошарашилась от такого напора.

— Вас же Ясмина зовут? — Лезу сам, подступая близко, и едва удерживаясь от порыва притереться к ней вообще.

Не помню, когда в последний раз было такое чувство, что просто хочется милашку съесть. Облизать, расцеловать и скушать.

— Да, это моё имя, — повернулась и даже одарила лёгкой улыбкой, оттянув уголок своих алых сочных губ.

Не могу удержаться, и рассматриваю её, пребывая очень близко. Безупречная кожа, здоровый румянец, загнутые густые реснички. И ошеломительные глаза, в которых хочется утонуть.

— Не хотите ли прогуляться со мной сегодня? — Спросил, позабыв о всех делах. К чёрту дела!!

Улыбается ещё больше!

— Вы это серьёзно? — Спрашивает с удивлением. А голосок всё милее.

— Ясмина, у нас факультатив, — дёргает толстуха, которая начинает бесить.

— Я не могу простите, — отвечает милашка, опуская взгляд.

— А в следующий раз, когда вы будете не заняты? — Не могу так просто отстать.

— Я право не знаю… — замялась Ясмина.

Хочется прыгать от радости, ведь она не сказала «нет»!!

— Ясмина, да выбери ты уже что–то! — Прорычала толстуха, нарушая нашу идиллию и отвлекая на себя.

— Может, я помогу, что выбираете? — Встреваю.

Хочу подольше с ней побыть. Готов даже до ворот проводить!

— Не твоё дело, дурень, — раздаётся грозный голос позади.

Оборачиваюсь, трое адептов стоят из старшего курса. Двоих высоченных блондина и брюнета помню с прошлой встречи, а с третьим петушком познакомился сегодня.

— Как ты меня назвал, сосунок? — Иду на того, кто ещё не познакомился с моей физической силой.

Похоже, придётся положить всех троих.

— Ярослав, остынь! — Гремит над головой голос Тимофея Ивановича. — И вы, господа адепты, не задирайте молодого барона! Непристойное поведение вас не красит.

Улыбаюсь им с выражением лица, мол, ещё встретимся, рожи.

— Ясмина, рад был познакомиться, — прощаюсь с девушкой, делая лёгкий учтивый поклон.

— Взаимно э… Ярослав, — отвечает растерянно.

А мне вообще на всех прочих плевать. Тоннельное зрение, где в конце — ангел во плоти.

— Обещай, что погуляем, ладно? — Проявляю напористость. Раньше это творило чудеса.

Смотрит своими раскосыми глазищами с каким–то подозрением. Как же хочется с ней целоваться сочно и сладко, обнимая за талию и пробуя ниже.

— Хорошо, — отвечает едва слышно. И даже не возражает, что я перешёл на «ты».

— Вот и договорились, хорошего тебе дня.

— И тебе, — говорит с некой осторожностью в голосе.

Ухожу, чуть ли не вприпрыжку от радости.

Писец в этом теле гормоны играют! Хоть на стену лезь. Хрен разберёшь, любовь это или влюблённость. Да и не важно. Всё заново, всё так волнительно.

— Ясмина⁇ — Слышу от одного из петухов недовольное. — Ты чего с ним вообще разговариваешь?

— Это моё дело, — отвечает девушка с нотками надменности. — С кем и когда разговаривать.

Дарья за углом стоит у начала стеллажа. Наверняка всё слышала, всё видела.

Смотрю на неё, она на меня с укором.

— Понравилась первокурсница? — Спросила с иронией на лице. — А как же княжна Василиса?

— Потише можешь? — Шиплю на неё и подталкиваю за плечи в другой ряд.

— Все вы мужики одинаковые, кабели смолоду, — бросила магичка. — Сильно не старайся. Шансов у тебя нет.

— А это почему?

— Замахнулся на такую красотку, которая уж точно не останется без внимания. Если уже не осталась. Знаешь сколько ушлых старшекурсников в Академии? Скоро её очарует и обрюхатит в закромах библиотеки какой–нибудь лучший адепт по учёбе или звезда атлетики из паладинов, а потом папаня граф живенько заставит на ней жениться ушлого ухажёра. Только если он не окажется родственником императора. Тогда её во фрейлины возьмут при дворе.

— Ну ты и злюка.

— Правда жизни, — бросает Дарья и ведёт к ювелирке назад.

— Откуда столько знаешь, целую историю выдала?

— На моём веку в Академии было три красотки не очень высокого происхождения, которые плохо кончили из–за своей красоты. И этой достанется.

— Всё, не трепли мне нервы, — бурчу. — Показывай, что тут самое интересное?

Дарья с удовольствием переключается на зачарованные вещи, позабыв, что здесь вся толпа её обидчиков собралась.

Да и чёрт с ними, с этими петухами!

Амулеты, подвески и кулоны отметаю сразу, у меня на шее и так весит три побрякушки, как у шамана. Остаётся либо браслет мой старый поменять с лунным камнем, который прибавляет три единицы (на другое запястье я планирую нацепить «Змеевик»), либо одно из колец выбрать.

Кольцо Маши, усиливающее магию сапфира, я пока убрал, толку от него никакого. Да и оно бабское на вид. Пока у меня куча свободных пальцев. Хотя я не сторонник носить много колец, чтобы они елозили и стукались друг о друга. Максимум по два на лапу, в том числе нельзя забывать, что место занимает родовой перстень.

Простенькое на вид кольцо из вулканического металла с резервом на двадцать одну единицу — это максимальный показатель, который в лавке есть. Стоит такое удовольствие тридцать пять золотых монет!

Вот почему адепт ржал, он знал ценник. Дорого, но что поделать? Жизнь дороже. Лишняя единица резерва может спасти мою шкуру в критической ситуации. Я ведь нарываться люблю. Предполагая, что потрачусь сильно, помимо монет я взял два самых крупных самородка и три драгоценных камня из коробки в сейфе.

Плащ с посохом Маши у меня ещё с собой, только осталось всё на седле. Это я сбагрю.

Второго такого же кольца на продажу не нашёл, есть с резервом в двадцать единиц на одну монету дешевле. И дальше по убывающей — уже пятнадцать единиц. В общем, топовых вещей не так много на продажу.

— Внешним резервом сильно не увлекайся, — заявила Дарья, когда взял два самых крутых кольца. — Внешний и внутренний связаны. На единицу собственного ты можешь взять три сверху. Но это примерное соотношение. Паладины тренируют это умение и могут взять четыре.

Так! Перстень с браслетом дают мне в сумме шесть единиц, а я раскачался до десяти. То есть своего у меня четыре единицы, сверху могу взять двенадцать. Мало! Твою ж мать.

— А если ёмкость больше? — Спрашиваю недовольно.

— Она не заполнится. Если несоизмеримо больше, то начнёт пить тебя постоянно. То есть не будет своего резерва вообще. А внешний не сможешь использовать.

— И почему молчала⁇ — Хочется подзатыльника дать.

— Я забыла, что у тебя резерв мизерный.

— Хорошо, у меня четыре единицы, что посоветуешь?

— Вот это, если золота не жалко, — подаёт из вулканического металла с оранжевым отливом. — Пятнадцать единиц. Докачаешь одну свою и как раз.

Двадцать золотых монет за кольцо? Согласился. И подумал, раз уж резерв пока не раскачать за деньги до должного уровня, может подумать о защите? Только заикнулся, Дарья к шмоткам повела, а точнее к экипировке.

— Пояса паладинов, — объявила, указывая на стеллаж, где их просто тьма. — Основа металл, оттого тяжёлые и негодные для простых магов, которые предпочитают мантию для защиты от всех видов магии. Основы здесь разные, на серебре, на золоте и на вулканическом металле. Уникальность их, что резерва не жрут, поэтому больше к артефактам подходят.

— Хм, защита от любой магии. А цена? — Спрашиваю и сам смотрю на бирочки. — Тьфу ты, ёпрст.

— Это да, но ты ж богатый, — подкалывает Дарья.

Какой–то вшивый пояс на серебре, погашающий пятнадцать процентов атакующей магии, стоит десять золотых! Проще мантией Маши укутаться и ходить. Вот именно, укутаться. В том и дело, что не подраться нормально ни с мантией, ни с посохом.

С золотом внутри, погашающий тридцать процентов — двадцать пять золотых монет.

С вулканической основой, погашающий половину — восемьдесят золотых монет!!

Это я беру максимальные параметры. Можно и на серебре взять с десятью процентами нейтрализации магии. Только на кой хрен он мне сдался?

И тут самый главный прикол. Дарья мне порционно выдаёт информацию по мере актуальности, которая меня совсем не радует. Предметы защиты не суммируются, преобладает сильнейший. То есть, купив пояс с защитой в двадцать процентов от любой магии, я могу выкинуть на помойку кулон с защитой от огня в пятнадцать. Обидно!

Думаю… Если узнать, сколько продавец за камни и самородки даст, будет проще прикинуть свои возможности. Мне ведь ещё оберегов надо закупить на дружину! Нельзя забывать и о своих людях.

По рядам адепты ходят, посмеиваются между собой. Но ко мне уже никто не суётся.

Пошёл к деду узнавать. А у него нескончаемая очередь. Делать нечего, встал седьмым за мелким ботаником. Ясмина давно умотала со своей жирной подругой. Жаль, глянула бы, что я не нищеброд какой–то.

Минут двадцать пришлось ждать, зато уши погрел. Большая часть адептов ингредиенты для зачарования покупает на дополнительную практику. Короче говоря — материалы.

Очередь моя подошла. И адепты вдруг все рассосались.

— Тимофей Иванович, прошу прощения за инцидент, — начал я.

— Да брось, эти сами виноваты, — поддержал меня продавец. — Старшекурсники слишком зазнались, есть за ними грешок.

— Вы не посмотрите мои ценности, хочу ими расплатиться.

— Показывай, коль не шутишь, барон маролышковский, — выдал продавец и посмотрел на меня хитро, будто знает о моих подвигах не понаслышке.

Дед вздёрнул брови, когда я всё вывалил.

— Здесь надо разобраться, ну–ка посмотрим…

Минут за пять он оценивал драгоценные камушки, которые вышли на семьдесят три золотые монеты!

Но завозился с самородками.

— А можно, я вам ещё мантию с посохом принесу? — Предложил.

Тот кивнул отстранённо, впившись в самородок слишком уж серьёзно. А я поспешил на улицу. Кони на месте, никто не украл.

Забрал трофеи вернулся.

— Хм, это вулканическое золото, очень редкое, — выдал продавец и посмотрел на меня заинтересованно. — Где взял, не скажешь?

— В коробке, — сказал, как есть. — В наследство от отца досталось.

— Что ж, за оба самородка дам сто тридцать монет. Без торга, юный барон.

Охренеть!

За трофейный посох выручил тридцать серебряников за плащ один золотой и десять серебряников.

Итого двести пять золотых монет, без десяти серебряников!! Только я обрадовался, тут же подумал, что всё это улетит довольно быстро, если губу раскатаю. Меч «Морозко», который мне теперь каждую ночь снится, двести монет. Я о нём сразу и подумал. А ведь сейчас этот меч мне уже более актуален. Я ж взялся за тренировки. Вот только он тоже резерв жрёт мой. Долго я им не помашу.

Долбаный резерв.

Решил пояс с вулканической основой взять с защитой в пятьдесят процентов и кольцо с резервом в пятнадцать единиц. В сумме сто золотых. Но на этом я не остановился.

Да, у меня нет морозящего меча, он мне пока не по силе. Но есть половский воспламеняющий, пусть и средней паршивости. Поэтому попытал Дарью и выяснил, что усилители огня существуют. А ещё облегчители меча и ускорители, так называемые руны. Но много не налепишь, будет неудобно драться. На рукоять можно только две повязать на конце ручки.

Парочка хороших рун обошлась мне в десять золотых с мелочью. Это усилитель мощи огня на пятнадцать процентов и ускоритель атаки на двадцать. Облегчитель Дарья посоветовала не брать, да я и сам понял почему не стоит. Тогда меч потеряет часть кинетической энергии. В общем, физика.

Набрал оберегов личному составу на год вперёд, они дешёвые, потому что, как расходный материал. Заряда хватает на двадцать–тридцать действий.

Подумал, что и стрелковое оружие мне не помешает, пока «Змеевик» не смогу использовать. Да и вообще смогу ли я его использовать на людях? И так с моей тёмной магией приходится изворачиваться. А когда будет артефакт тёмный? Меня точно князю сдадут, и ловцы примчат вылавливать.

Лук магический нужен!

Когда я подошёл в отдельный закуток с тульскими луками Дарья выпалила:

— Ну зараза.

— Чего взъелась? — Удивился.

— Только не говори, что купишь себе один из этих луков. Меня же жаба задушит, — призналась в сердцах.

Вздохнул тяжело. И действительно, она ж ещё в прошлый раз здесь слюни пускала.

— А знаешь, — начал и за щёчку её ухватил, а затем начал трепать, как маленькую. — И тебе купим, Дарьюшка.

— Что? Не шутишь⁈ — Расцвела сразу, не расценив мой жест, как обидный.

— Выбирай, — сказал, как вполне респектабельный мужчина своей содержанке.

Дарья взвизгнула, обняла меня быстренько и поскакала к стендам.

— Только не наглей, — брякнул вдогонку.

Минут сорок магичка маялась, выбирая из двух разновидностей. В итоге указала на лук под названием «Ветерок» за двадцать золотых монет. Ещё с таким умоляющим видом посмотрела, ну милашка!

Наряду с обилием ассортимента в оружии, таких моделей лука здесь три, они только по цвету отличаются. Чтобы Дарью жаба не душила, решил, что обойдусь таким же. Хотя есть и покруче экземпляры, судя по ценам. Она выбрала зелёный, похоже, это её любимый цвет. А я бордовый, мне под перчатки и меч. Стиль никто не отменял.

Ухватила с таким блеском в глазах, будто айфон последней модели получила.

— А руны к нему можно? — Спросила неуверенно, но с таким умоляющим видом.

— А старые перевязать?

— На тульские луки особые нужны.

— Ладно, давай и руны…

Два лука плюс четыре руны — вышло всё на шестьдесят четыре с половиной золотые монеты! И подождите братцы, это ещё не всё. Аксессуары вдруг захотелось, колчан особый, из которого стрелы не выпадают и чем–то там подзаряжаются. Он ещё вес переносимый уменьшает, чтоб вообще быть налегке. Спасибо, что стрелы магические не нужны, лук сам обычные в магические преобразовывает.

В итоге с учётом всех приобретений и продаж Тимофей Иванович с хитрой улыбкой отчислил мне разницу в двенадцать золотых монет и тридцать шесть серебряников.

Дарья на седьмом небе от счастья, сияет вся. Я и сам хочу скорее пошмалять из лука, похрен куда. Но так–то жаба поддушивает, почти на двести золотых монет затарились!

Нет, больше сюда ни ногой. Мне ни на какую дружину наследства Суслова не хватит. Или действительно пора сходить в Заговорённый лес за кладом. Дух все уши прожужжал. Уверят, что там есть, чем поживиться.

Вышли на свежий воздух. Адепты нас не караулят, лошадей наших не обгадили ничем.

Дарья запрыгивает на коня, как пружина. А я вожусь.

Поскакали назад. Мысль озвучиваю, что в голове засела:

— Неужели нельзя сделать полную защиту, накинув, скажем, десять мантий, два пояса или двадцать самых дешёвых кулонов? Обойти этот дурацкий магический закон.

— Так бы любой дурак, — посмеивается довольная Дарья.

— Получается пятьдесят процентов защиты — это максимум? Больше половины не срезает?

— Насколько знаю, в светлой магии да. Бывают редкие вещи с защитой до шестидесяти процентов.

— А в тёмной магии?

— Артефакт один имеется, — отвечает загадочно. — Пояс чернобога называется, один из его Тринадцати артефактов. Лишь четверть магического удара пропускает. О таком грезят даже магистры Академии. Одни говорят, что это миф, другие не перестают верить, что его можно найти.

— Один на всю империю?

— Почему же, может дюжина по рукам тёмных магов и ходит. Где–то в сокровищницах лежит.

Вот даже как!

— Скажи, а магический щит как соотносится с физическими предметами защиты? — Интересуюсь дальше, перебирая все варианты.

— Да, здесь эффект складывается, — отвечает магичка, вздыхая. — В сочетании с зачарованными предметами щит может давать абсолютную защиту, покуда не иссякнет.

— Вот у тебя щит эм… шестого уровня, изумрудный, или как там его.

— Каждый уровень, это одна двадцатая часть от полной.

— То есть за уровень пять процентов? Твой гасит тридцать процентов удара?

— Да. Но так можно перенаправить силу изумруда, чтоб первые разы гасил всё, из–за этого он иссякает быстрее. Этому в Академии и учат.

— Так! Пятьдесят процентов пояс, десятого уровня щит, и вуаля. Я неуязвим.

— Не так быстро, Ярослав. Щит тоже резерв расходует, а за удар жрёт, как конь, особенно, если удар мощный.

— Ясно, и чего ты от защитного пояса отказалась?

— Тяжёлый он мне. Я не знаю, как ты этот собрался носить.

Три килограмма? Как–как, одел, да пошёл. Корни–жилы в помощь, тело потренировать, дня четыре и перестану вообще ощущать довесок.

Думал по дороге заглянуть в лавку, где одежду продают, мне бы кафтан новый. Да обойдусь пока. Инка мне не только ушила добротные барские вещи из особняка, в которых я теперь расхаживаю, но и прежний кафтан подлатала, что и не докопаешься.

Выехали из Звягинок. Не проскакали и сотни метров, три ушлёпка обиженных преградили нам путь в мантиях и уже с посохами. Чуяла моя задница, что–то подобное и будет.

Решительные смазливые лица адептов даже позабавили. А вот заявление одного из них не очень:

— И думать забудь о Ясмине, понял⁈

— Сейчас мы тебя проучим, выскочка, — добавил гусь, которого я сегодня уже разок унизил.

Глава 5

Как я померился калибром с щеглами из Академии

С поясом защитным и луком магическим я сразу почувствовал себя уверенней. В дополнение к перчаткам и мечу — разорву всех к чёртовой бабушке.

— Все сразу или по одному? — Интересуюсь с седла.

— Да я тебя и один уделаю! — Заявляет темноволосый дылда.

— Ты за Ясмину подраться хочешь? — Уточняю на всякий случай.

— Выскочка, ты явно идиот, — продолжил тёмненький. — Раз думаешь, что ей можно распоряжаться, как вещью. Ты совсем её не знаешь. И не узнаешь.

— Да, — посмеялся высокий блондин. — Ясмину так просто не возьмёшь.

На это брюнет нахмурился. Видимо, есть у него какие–то трудности в общении с моей ненаглядной.

— Господа, давайте не будем выходить за рамки правил, — начала Дарья, которая, наконец, подала голос. Из лука в них не целится, смелостью и решительностью здесь и не пахнет.

— Закрой свой рот, недомаг, — бросил светленький.

После этих слов я готов уже и за Дарью им рожи расквасить.

Спрыгиваю с коня и передаю уздцы подружке.

— Подержи, я быстро, — говорю ей и беру только меч. Хотел лук, но, к сожалению, стрел с собой нет.

— Нет, не здесь, — раздаётся от третьего адепта, который кивает на приближающегося со стороны Звягинок всадника.

— Пошли в лес, — предлагаю и иду первым. Здесь, чтоб в лес зайти ещё полянку нужно пересечь небольшую.

— Самоубийца, — посмеивается гусь и плетётся за двумя дылдами, которые бодренько следуют за мной.

Всадник быстро проносится мимо, ему дела нет. Витязь какой–то.

Дарья с седла кричит:

— Ярослав, не вздумай! Их нельзя убивать! А вы… вы… он под защитой князя! Я, я Морозовой всё расскажу!

— Да тебя, воришка, даже за забор не пустят! — Отвечает гусь и своим. — Подальше заведите.

— Да зачем? — Раздаётся с усмешкой от тёмненького.

— Осторожно! — Вскрикивает вдруг Дарья.

Да я и сам слышу, как воздух с рёвом разрывает огненный шар!

Бросаюсь в сторону, отталкиваясь корнями для ускорения и перекатываюсь. Горячий поток проносится мимо. Шар, размером с футбольный мяч, разваливается на траве площадью в пару квадратов, с дымом пожирая мелкую растительность до углей.

— Ты что⁈ — Кричат на своего дружки.

— Ты в спину ударил, — корит брюнета гусь.

— Плевать, это отрепье не заслуживает благородной дуэли! — Заявляет подлец.

Поднимаюсь резко и выбрасываю руку, чтобы пустить перчаткой огонёк в ответ. Но нихрена не получается. Я ж не знаю, как это делать! Не обучен. Тьфу ты чёрт.

Два дружка растеряны, а огневик идёт на меня со злорадной улыбкой.

Дарья с седла лук натягивает новый, там на наконечнике уже пространство всколыхнулось, похоже, сразу решила мощную стрелу магией зарядить.

— Не смейте! — Кричит магичка. — Это «Ветерок»!

— Мы и не думали, Даш, успокойся, — отступают дружки, вероятно, понимая, что запахло чем–то мощным. Уже и по–другому с ней заговорили. Потому что обделались.

Но брюнету плевать, он готовит новый удар.

Рубинный маг значит, что ж.

— Дарья, не вмешивайся, — говорю уже я, отступая к лесу. — Это дело чести.

— Уверен?

— Да! — Отвечаю, обнажая меч и откидывая ножны, чтоб не мешали.

— Куда бежишь, трус? — Посмеивается брюнет. — Не такой теперь смелый, а?

И швыряет ещё один снаряд побольше прежнего! Отпрыгиваю с перекатом, минуя его едва–едва. Кидает ещё! И здесь успеваю уйти. Ещё летит, но уже с упреждением!

При этом он смеётся, как полоумный, забавно ему. Устроил мне полосу препятствий. Но я уже приспособился и просто уворачиваюсь от снарядов. А ещё жду подходящего момента, когда пустить уже ему корень в пятку! Хотя опасно раскрывать свои умения. Тут либо всех убивать и в лесу закапывать, либо попытаться вырубить в рукопашную.

— Какой прыткий попался, — комментирует брюнет, зажимая меня к опушке. — Ну сейчас ты у меня получишь.

— Макс, лес загорится, нам всем попадёт, — воют дружки.

Но противник не желает останавливаться, он пускает сразу три шара! Перепрыгиваю их, подскочив метра на два! Хера се я дал!! Корни меня ещё так не пружинили. Полёт нормальный, а приземление не очень. По стопам хорошо так дало! Покривился, но поднялся быстро и уже не попятился к лесу, пошёл по кругу, думая, как к нему подобраться.

Оппонент оскалился и взвизгнул:

— А как тебе такое!

Встаёт и колдует что–то мощное, манипулируя руками!!

Рванул резко на него. Но через мгновение маг исчез за огненной стеной. Целая лавина метра под три в ширину двинула на меня! И в сторону не уйти, просто не успеваю.

— Блокируй мечом!! — Кричит Дарья под рёвом геенны огненной.

Выставляю его, а самому страшно до трясучки! Оно ж ведь надвигается… Швяхх!!

Разрезается волна, расходясь от меня в разные стороны и обдавая будто раскалённым песком. Но терпимо.

Только что был мир в огне, а теперь всё схлынуло. Противник хлопает глазами с раскрытым ртом. Видимо, ожидал шашлычок.

— А это что такое? Паладинский что ли? — Отшатывается Макс, но тут же искажается его рожа. — Теперь точно не уйдёшь!

— Макс, хватит! — Кричит Дарья.

А этот придурок огненный дождь мне над башкой зарядил!! Чуть волосы не полыхнули, спасибо поясу, от которого я почуял не только защиту, но и активное поглощение резерва.

Меч над головой выставил, авось также заблокирует. Вроде да!! Долбит со звоном по нему, искры летят. Выскочил я из–под тучки, как в задницу ужаленный. Дало по ручке каплей под конец, клинок с перепуга выронил.

Пар с дымом стали заполонять пространство, пользуясь этим, я резко рванул на мага, стремительно сокращая дистанцию.

Полетел уже с вытянутой ногой в морду. И ударился о полупрозрачный красный щит, как о стену! Отскочил, быстро перекатился, уходя от очередного шара. И снова пошёл на сближение. Но на этот раз хитрец выбросил свой посох мне навстречу и чуть не дал им в лоб. Благо, сработал рефлекс бойца, выработанный годами, и я поднырнул в сторону, получив лишь удар по касательной в ухо. И тут же контратаковал с выпадом.

Противник явно рассчитывал на попадание, поэтому щит не успел выставить. Джеб укреплённым кулаком прилетел прямо в нос. Башка запрокинулась, как мелкая груша в полу на пружине, а за ней и тело, словно верёвочка.

— Подлые скоты! — Снова раздалось от Дарьи.

В следующий момент в меня прилетел уже эклектический шар! Перед глазами вспыхнула паутина, и я рухнул от бессилия в ногах.

Упал прямо рядом с лежащим плашмя Максом, который стал давиться собственной кровью, хлынувшей из носа на лицо и в рот.

Не успел очухаться, свист раздался мощный! А следом взрыв! Два вскрика, и оба дружа вместе с дёрном падают с двух сторон от нас. Их ещё землёй присыпает.

Блондин молниевик вздохнул протяжно и болезненно.

Второй, который гусь, выдал горловым:

— Почему щиты не сработали?

— Потому что это концентрированный выстрел, гады паршивые! — Рявкнула разъярённая Дарья и поскакала к нам.

— Это ж сколько резерва, — продолжил сам с собой разговаривать гусь, похоже, и не думая вставать.

— Единиц тридцать, — отозвался Макс, шмыгая. — Вот зараза.

Дарья спрыгивает с коня и спешит ко мне. Но я сам поднимаюсь. Причём спокойно. Спасибо поясу паладина. Думаю, если бы не он, я бы тут изжарился вообще. А так всё равно жареным попахивает.

Маги всё ещё полёживают, какие–то они дохлые.

Земля вокруг, будто здесь современный бой прошёл: дым, воронки, пепел, куски дёрна, три тела.

А на дороге всадник на всё это смотрит. Точнее всадница, которая перевела свой строгий взгляд за наши головы.

Ибо лес затрещал, разгораясь. Но по взмаху её руки всё живенько под обильным дождём потухло.

— Вы что здесь учудили⁈ — Прогремела графиня Морозова на всё поле. — Дарья⁈ Какого лысого лешего ты применяешь боевой магический лук на адептах?

— Они… они… — стала заикаться Дарья, втягивая шею.

— Они чуть меня не убили, ваше сиятельство, — отвечаю за неё я. — Дарья лишь предотвратила беду. Или тут принято вмешиваться в дуэль и бить в спину, а? Чему вас бездарей в Академии учат? Подлые шакалы.

— Ну, ну, полегче, — раздалось от графини уже снисходительное. — Что здесь у вас стряслось?

— Он, — начал было Макс, приподнимаясь, но снова упал, кривясь.

Дружки поднялись более живенько, стали отряхиваться.

— Мы просто хотели его припугнуть, госпожа, — ответил всё же блондин и стал помогать подняться Максу.

— Да, госпожа, — подключился и гусь. — Он повёл себя в «Чудо барахолке» неподобающе, оскорбил нас перед Ясминой и унизил.

— Всех троих? — Спросила Морозова с нескрываемой иронией.

Закивали, как идиоты.

— Да он же в два раза меньше вас, лбы, — усмехнулась. — Так! Я вижу последствия применения магии рубина и бриллианта. Мало того, что лес чудом не полыхнул, вы ещё и устав нарушили.

— Он первый полез, — выпалил Макс.

— И как же он полез? — Стала приближаться на коне графиня. — У тебя резерва треть осталась. Не дурно ты потратился. Только без толку.

Ого! Она на расстоянии определила степень его истощения⁈

— Госпожа Морозова, вы на чьей стороне? — Спросил вдруг Макс надменным тоном.

Кровь в носу остановилась, похоже, магия лечения сработала.

— На стороне справедливости, Максимилиан, — ответила графиня спокойно.

— Я доложу обо всём отцу, — бросил Макс, поднял свой посох и двинулся прочь быстрым шагом.

Галина промолчала. Но нахмурилась. Двое других встали перед ней покорно.

— Таислав, Ростих. Жду вас завтра с первых ударов колокола у меня в кабинете, — произнесла тихо, но угрожающе, простреливая синими глазами оставшихся учеников. — И княжича прихватите.

Чуть слюной не поперхнулся. Макс сын князя⁈ Нашего что ли⁇ Не может быть!

Оба кивнули и с угрюмыми лицами поплелись прочь.

Теперь мы подошли к Морозовой, которая начала взирать на нас грозно с высоты седла своей белой лошадки.

Дарья снова втянула шею, как нашкодившая. А я с гордо поднятой головой предстал.

— Из–за высокого положения я мало привлекала их на практику, — начала графиня, будто оправдываясь. — Мне стыдно в меньшей степени за их вызывающее поведение. В большей, что не смогли справиться с вами двумя. А всё потому, что я слишком много жалела этих сосунков. Но у меня есть десять месяцев, чтобы всё исправить.

Вздыхает.

— Прошу прощение за этот инцидент, — заговорил уже я. — Конфликт вышел в лавке на пустом месте. И вроде как был исчерпан. Мы уже уезжали из села, а они просто преградили нам путь.

— Я видела, — ответила графиня, снова вздыхая. — По счастливой случайности оказалась неподалёку. А точнее ехала к тебе.

— И зачем, позвольте поинтересоваться?

— Во–первых, забрать свой клинок. А во–вторых, за помощь в изничтожении упырей тебе положена награда. Пусть и с некоторым опозданием. Дел было невпроворот. Решила вручить её лично в знак уважения, а заодно полюбопытствовать, как ты живёшь.

— Так поедемте, — предлагаю.

— Уже не могу. Мне нужно возвращаться, чтобы доложиться ректору раньше, чем донесёт его сын.

— Макс сын главы Академии? — Уточняю с ухмылкой. Ну хотя бы не сын моего босса. В смысле князя Вячеслава.

И тем не менее! Вот почему он думает, что ему всё дозволено и все самые красивые девки должны его быть!

— Да, и те двое тоже из родов серьёзных, — говорит графиня и спускается с лошади.

Успеваю податься и поддержать за руку. Смотрит с хитринкой в ответ, ухаживания принимая.

— Благодарю, Ярослав, — щебечет с лёгкой иронией и дальше продолжает мысль: — Таислав племянник нашего князя Вячеслава, а Ростих внук главы факультета Алмаза. Угораздило же тебя с ними столкнуться.

Таислав, судя по всему, это тот гусь, которого я положил на пол в магической лавке и назвал «петушком». А Ростих — тот блондин, который меня молнией подло долбанул.

— Да уж, — мямлит Дарья.

— А вы, я вижу, не бедствуете, — кивает Морозова на луки. — Что, Дарьюшка, раскрутила на «Ветерок» юного барона?

— Да он сам, это… — затушевалась.

— Мне не жалко для моего друга, — ответил я. — Дарья уже столько раз спасала мою шкуру, что и большего не пожалею.

Подружка аж покраснела.

А графиня посмотрела на меня с восторгом. Что засмущался и я.

— Ух, как витязь взрослый уже, — заговорила с задором. — И не прикапаешься. Хм, не тяжело тебе пояс такой носить? Хотя что это я удивляюсь? Только с виду ты хрупкий.

— Вот они и лезут… на хрупкого, — посмеиваюсь.

— Точно подметил. Что ж, ладно. Приступим к награждению.

С этими словами она достала из сумочки, что наперевес, свиток бежевый, расписанный голубыми и золотыми узорами по краям. Развернула и начала читать торжественно:

— Наказ Академический от двадцатого сентября сего года. За помощь в поимке высшего упыря и его приспешников, за усердие, старание и смекалку проявленные в опасном задании. За смелость и самоотверженность! Барону Суслову Ярославу Дмитриевичу, его благородию малорыжковских земель, Академия жалует десять золотых монет. Зачисляет в состав вольных членов ловцов Особого созыва. А также в книгу Академии почётных гостей.

— Ого! — Восклицает Дарья.

Графиня на меня смотрит довольная, вроде читать закончила.

— А что за ловцы Особого созыва? — Интересуюсь.

— У Дарьи спросишь, нет времени, — подаёт мешочек с монетами. — И от меня вот держи.

Подаёт колечко в руке, явно не первой свежести. Обычное на вид, без наворотов. Лунный камень с салатовым отливом.

Принимаю подарок.

— Благодарю вас, ваше сиятельство.

— Это «Светлячок» высокого уровня, — комментирует Морозова. — Столько лет с ним проходила, вот, теперь по наследству передаю.

— Уууу, — воет Дарья. — Редкая вещь, такую в лавке не купишь. Мне б такой!

— Я так понял, Дарья мне и об этом кольце расскажет? — Заявляю с пониманием.

Морозова мотает головой с укором и лёгкой улыбкой.

— Ах, да, чуть не забыл. Возьмите, — протягиваю ей серебряный сай, который у меня уже задержался.

— Благодарю, эти кинжалы для меня много значат, — принимает обратно, убирает в пустые ножны и легко вскакивает на коня.

— «Светлячок» получше твоего огнива будет, — говорит уже с седла, разворачивая лошадь. — Так и рука не занята. Вещь незаменимая в нашем поисковом деле. Надень ночью и увидишь в чём его сила. Всё! Удачи, Ярослав. Дарья, береги его.

— Угу, — кивает себе под нос магичка, отчего–то смущаясь.

— Спасибо вам, госпожа! — Кричу ей в след.

— В январе жду на зачисление! — Напоминает графиня про Академию, уносясь галопом.

Ага, это если половцы не наведаются.

Примерил кольцо, на безымянный палец левой руки подошло, как влитое. Никакого эффекта, только кольнуло пару раз кожу, где оно прикоснулось.

Собираемся и мы. Лёгкая слабость не даёт двигаться быстро, а в седло залезть с первого раза… Знатно они меня погоняли. Но всё–таки обосрались сами. Уже по дороге обратно спрашиваю Дарью, что это за ловцы Особого созыва, и почему меня без спроса туда зачислили.

— Это очень почётно, — говорит Дарья, чуть поостыв от эйфории встречи. — Я и не думала, что Морозова о тебе такого высокого мнения. Когда ты отличиться–то успел? Неужели с упырями в Каменцах?

— С упырями в Каменцах, — соглашаюсь. — Ну так что?

— По приказу ещё прошлого императора был создан Особый созыв ловцов. Что–то вроде группы сильнейших или полезных охотников на нечисть. Поручено изыскивать таких нашей Академии, Московской и Казанской. То есть три списка есть. Созывают со всех списков, и в самых крайних случаях, когда появляется нечто особо сильное и очень опасное. То, что грозит самой империи. Или с чем не справляются дружины или простые ловцы.

— Ну нихрена себе честь! А это Нечто опаснее высшего упыря должно быть?

— Конечно, Ярослав. Но не обольщайся, берут на созыв сильнейших, ты, скорее всего, в запасных. В списке может быть пол сотни человек. Весточка приходит собрать пятерых, ты в них явно не попадёшь. Это если всех перебьют, позовут тебя.

— Замечательно рассказываешь, — посмеиваюсь. — А привилегии какие мне от этого?

— Хитрый. Есть привилегия: покровительство Академии теперь ты получил. Не ректора конечно, но Морозовой уж точно. И теперь даже князь тебя так просто осудить не сможет, нужно участие протектора, то есть той же Морозовой. Ведь она за тебя поручилась, как главный свидетель твоих умений и добрых намерений служить на благо империи.

— Ах вот в чём дело! — Воскликнул я уже на эмоциях.

— Ты чего? — Насторожилась Дарья.

Молчу, переваривая. А ничего, моя хорошая. Видимо, я так тётке Гале Морозовой понравился, что она решила меня от старой ведьмы княгини с её интригами обезопасить вот таким вот способом. Понаблюдав за сценой, она смекнула, что так даст мне защиту от произвола. А то, что упыря помог найти — это лишь повод. Может, за то, что спас её, отплатила.

Умная женщина, мне нравятся такие.

Спросил Дарью про перчатки. Начала грузить меня каким–то заклинанием, хрен разберёшь на скаку.

— Потом выучу, — ответил недовольно.

— Это тебе не тёмная магия, — усмехнулась Дарья горделиво.

— Ой, ой, ты таблицу умножения сперва выучи, потом выделывайся.

— Чего?

— Шестью шесть? — Спрашиваю.

— Шестьдесят шесть! — Отвечает уверенно.

— Во–во.

Прискакали домой. Возвращаюсь в поместье, затаив дыхание. И к счастью, никого не украли, не сожгли, не разорвали.

Не думал, что Крезо, увидев у Дарьи новый лук, насупится, как девочка. И покривится, когда она ему свой старый с двумя рунами предложит. И всё равно не отказался. Похоже, его лук был хуже. Свой он одному из дружинников отдал.

Кстати, наконец, Крезо представил трёх охотников, которых хотел мне в дружину предложить. Все мужики уже за тридцать, лица матёрые, светлобородые.

— Два серебряника в неделю, — говорю им стандартную зарплату. — Пропитание за счёт поместья. Размещаться будете на первом этаже в общей комнате, пока Ефим не достроит барак.

Из–за ремонта моста затянули со стройкой. Но дело помаленьку движется.

— Спасибо, барин! Благодарствуем, барин…

С учётом Дарьи и Крезо у меня теперь пять штатных лучников. И двадцать дружинников в особняке из числа деревенских мужиков, которые исправно тренируются теперь. Желающих ко мне идти служить, хоть отбавляй, но пока больше разместить не могу.

Ещё в деревне Илларион тридцать человек набрал. Все при нормальном оружии из половских трофеев и запасов старосты. Ходят по сменам группами в десять человек, сутки через двое. В ночное время бодрствуют на складах, не высовываясь. Ещё по моей идее старейшина список резервистов составил, обязав по команде «сбор» ещё пятьдесят мужиков подниматься «в ружьё». За «постоянную готовность» плачу каждому по пять медяков в неделю.

Пока налоги с деревни не собираю, мой бюджет стремительно тает. С таким успехом через год я стану банкротом. Но до таких проблем дожить надо.

Как отобедали, принялись луки испытывать. На нашу стрелковую площадку вышли все кому не лень, видимо, заняться в особняке больше нечем.

Стрелять из «Ветерка» оказалось проще простого. Натягивай, наводи, отпускай. У лука две основные фишки. Стрелы летят в два раза быстрее обычных, да так, что не успеваешь моргнуть, стрелу, будто в мишень на дереве магнитит. Вторая фишка, что баллистики закон стрелам становится не писан. Всё летит прямо первые пол сотни метров уж точно. С рунами, которые Дарья выбрала, ещё и скорострельность увеличили. Она, конечно, не выражается в том, что я рукой теперь быстрее работаю, доставая стрелу из колчана. Ускорение начинается, когда стрела касается самого лука. Вот тогда–то и происходит чудо: будто силы магнитные притягивают её в желобок, как надо. А тетива натягивается ещё быстрее и легче. При этом убойная сила не теряется.

На счёт прицеливания с помощью моей древесной магии, увы, здесь что–то пока не выходит. Но точность лука поражает и без моих ухищрений. Нужно просто побольше потренироваться. И качать резерв, ибо десять выстрелов — это минус целая единица, мне такое не с руки. Вдобавок лук ещё и концентрированный выстрел даёт возможность сделать, на который у меня нет столько магических сил. Дарья лишь описала, как произвести, но демонстрировать не стала, сетуя, что двор мой жалко.

Поначалу Крезо с нами взялся стрелять из подаренного Дарьей лука, но вскоре плюнул и ушёл под аплодисменты, которые были адресованы явно не ему.

За тренировкой весь мой резерв к чертям ушёл. Но я остался очень доволен собой.

Вечер наступил, а следом и заволокла всё тьма. Самое время прогуляться во дворе и проверить в чём фишка кольца, подаренного графиней Морозовой. При свете факелов под фасадом не разобрать, а вот в темени вполне. Я быстро понял, в чём прикол кольца под название «Светлячок».

Это ж долбаный прибор ночного видения! Правда всё не зелёными контурами и оттенками, а в чёрно–белом свете. Но! Теперь ни одна тварь в кустах не затаится. Сразу почувствовал себя хозяином ночи. И с удовольствием прогулялся по двору в самых тёмных и зловещих участках.

И не зря. Застал одного придурка.

Через забор совершенно бесшумно Борис перелез в форме оборотня! И собрался уже на дружинника напасть, который хлебалом щёлкал–щёлкал, но вдруг вскрикнул, ибо оберег сработал на обнаружение.

— А чего факел не горит? — Наехал на дружинника я, да погромче, и тот дёрнулся с испуга, потому что и меня не заметил.

— Да я, это… баловались тут, залили факел.

— Идиоты что ли?

— Прости, барин.

— А ну брысь отсюда, — топнул на него ногой.

Дружинник с удовольствием умчал ближе к дому, где света побольше. А я на Бориса повернулся, который в пяти метрах затаился и, похоже, собрался на меня уже прыгать.

— Борис, с чем пожаловал, дорогой? — Спрашиваю деловито.

Тот посмотрел на меня ошалело своими волчьими зенками с щёлками звериными. Прямо в глаза. Неужели видит?

— Нет времени ждать, твоя семейка обезумела и выгнала нас, — рычит.

— Хорошо, что ты хочешь?

— Мёртвый город, — бросает. — Сейчас.

— Я бы рад помочь, но не знаю, где вход, — развожу руками.

— Найдём вместе.

— Хорошо, но с одним условием. В особняк я тебя в таком виде всё равно не пущу…

— И что ты сделаешь? — Перебил с оскалом.

— Послушай, дорогой пёсик. Я недавно высшего упыря голыми руками насмерть забил. Ты уверен, что стоит собачьей шкурой рисковать? К тому же, смотри, что у меня есть.

Продемонстрировал ему меч, который ещё и красными линиями лавового цвета переливается в ночи.

— Не уверен, — прожевал слова Борис, согласившись. — Но с полной луной, я не могу перекинуться обратно.

— Утром пойдём, — заключаю.

— Обещаешь?

— Обещаю, — ответил и вздохнул тяжело. Кто ж меня за язык тянет…

— С восхода вернусь, — ответил Борис и перемахнул обратно совершенно бесшумно.

Так, ладно. Давно пора уже заняться этой семейной тайной Сусловых. За которую всю семью обрекли на проклятье и чуть не искоренили вообще.

Борис лишь повод. Когда я сам узнаю, что там такого в этом городе, с моим самым злющим, пока ещё неведомым врагом, Могутой можно будет и поторговаться.

Итак! Завтра на повестке дня загадочный Мертвый город!

Глава 6

Ищем вход в Подземный город

Борис пришёл с рассвета уже в обличии человека. Постучался в ворота, как положено, и ему открыли скукожившиеся часовые.

Когда я вышел на улицу, сразу и продрог. Похоже, бабье лето подошло к концу. Ночи становятся холодными. Осень неминуемо надвигается.

Гость ждал во внутреннем дворе. Вид у него усталый, одежда грязная. Ещё заспанная Дарья, подскочившая скорее из любопытства, посмотрела на него с ужасом. Видимо, из окна своей комнаты увидела.

— Где ты пропадаешь? Мамка тебя обыскалась, — наехала магичка сразу.

Похоже, она не в курсе, что он теперь вервульф.

— А тебе какое дело? — Бросил недовольно и мне кивнул. — Ну что Ярослав, я за твоим словом пришёл.

— Чаю попьёте, и идите хоть на все четыре стороны, — обозначилась и Леночка, высунувшись из окна комнаты Инки. Хозяюшка хоть немного повеселела.

В гостиной собрались. Борис, как на иголках. Кусок пирога ему в глотку просто не полез, хотя он и составил нам компанию за завтраком.

За столом я вдруг понял, что он припёрт к стенке. И врагом его считать больше не стоит. Хотя ещё вчера я сам предотвратил беду с часовым, на которого он хотел напасть.

Видимо, от безысходности.

— Что ж, — поднялся я, когда все уже поели. — Нам с Борисом пора заняться делом и прогуляться кое–куда.

— Я с вами, — сразу же обозначилась Дарья.

— И я, — поднял руку Крезо, продолжая жевать.

— Я бы тоже сходила, но дел невпроворот, — выпалила Леночка, которая теперь носит целых два подаренных мною браслета с гордостью.

За столом я ничего лишнего не сказал. По большому счёт даже Дарья с Крезо не совсем понимают, куда я собрался.

Без всяких вопросов наёмники собрались с нами.

Я как знал, ещё два дня назад бросил в затопленный проход в подвале всю магическую пеньку. А ещё пришлось проход туда цивильный сделать. Потому что достало туда–сюда кирпичики перемещать. Заставил дырку стеллажом, вроде ничего не видно.

Сейф я замаскировал уже древесной магией. Взял досок и слепил из них заслонку на всю стену, насколько фантазии хватило. А затем ещё корней туда нарастил, они быстро омертвели, но вцепились так, что теперь без подручных средств не отодрать. А мне самому, чтобы добраться до дверки, нужно всего–то корни развести магией. Они понемногу сыплются, но часть я склеиваю, другую обновляю. В общем, система работает.

Чтобы не держать «все яйца в одной корзине», часть сокровищ отдал домовому Башу на хранение. Доверие он заслужил. Ещё немного я спрятал в спальне на случай, если придётся спросонья бежать из страны. Шутка!

Кстати, у меня есть подозрение, что Леночка с домовым стала хорошо общаться. Но это их личное дело, лишь бы не учудили чего.

Экипировавшись по полной, мы спустились в подвал. Соратники на стеллажи с вином косятся.

— Все бутылки посчитаны, — предупреждаю на всякий случай.

— Твоя Ленка нам руки оторвёт, если что, — усмехнулся Крезо. — Уже пытались.

— И наглости же хватило признаться, — прокомментировал я.

— От тебя же ничего не скроешь, Ярослав, — ответил Крезо и развёл руками. — Ну и куда дальше?

Отодвигаю стеллаж и спешу в проём первым.

Отлично пенька сработала, воды уже почти нет, поблёскивает на донышке. Ступеньки приглашающе зазывают в бездну.

Я чуть замешкался, Крезо собрался было спускаться.

— Стоять, я первый! — Воскликнул Борис и, оттолкнув его, поспешил вниз по ступенькам.

— Чего это он? — Возмутился наёмник. — Эй, пацан!

— Не надо, — придержал я Крезо, который готов уже и поддать.

Ведь Борис только при полной луне перекидывается вынужденно или по желанию, касаясь того камня в пещере. Но, насколько понял, через какое–то время научится и так. Тогда уже не сможет излечиться. Хотя надеется на лучшее.

Вот только где его дружки? Этот вопрос нужно было задавать раньше.

Не успел и глазом моргнуть, вообще пошёл последним. Спустился и похлюпал по воде, ощущая под ногами то ли камень, то ли бетонку. Странно… если первые десять метров тоннель показался некой пещерой, то дальше пошёл уже сплошной монолит. И всё такое ровное, что даже страшно стало. Не в портал ли я сейчас пройду, который вернёт меня в душный, блёклый, современный мир.

В конце тоннеля лестница ещё ниже, ровно выточенная из камня. По ней уже бежит вода. И шум её доносится из проёма, куда лестница ведёт на спуск. А ещё голоса удивлённые тоже слышно. Ведь все уже туда прошли.

Спустился и вышел в большую круглую комнату, где стены и потолок сплошняком из гранита. Будто в бункер попали. А посередине идеально круглый бассейн с островком круглым в центре, на котором нечто похожее на алтарь стоит в виде каменной фигурки с чашей, дорожки к нему из монолитных мостиков с трёх сторон. Полная симметричность говорит о высоких технологиях. Или некой магии, которая всё это сотворила. Впервые я понадеялся на последнее.

Дарья с Крезо на стенах что–то изучают, факелами подсвечивая. Видно, что наёмники под впечатлением. Они просто никогда не были в метрополитене… Борис у алтаря трётся, ощупывает его, осматривает всё вокруг. Движения дёрганные, нервные, будто у него ломка.

— Это тупик, — выдаёт он отчаявшимся голосом, когда видит меня.

— Подожди, не нужно спешить с выводами, — обнадёживаю я и пытаюсь осмотреть бассейн, не залезая в него.

Так как у меня зрение теперь и ночное, я хорошо вижу дно. Глубина метра два, дно из серого гранита, ровное и сплошное, но есть круглые небольшие отверстия по кругу, через которые, вероятно, перемещается вода. Именно перемещается, пока не ясно, уходит она или наоборот. Судя по всему, здесь всё было затоплено, пока я пеньку не применил. А значит, всё–таки выходит. Только вот сверху сюда и льётся. Вторая странность.

У алтаря не встать двоим, Борис всё ещё что–то пытается найти. По большому счёту, как вариант здесь должна быть ниша, куда нужно вложить брошку–ключ. Или нажать ей куда–то. Тогда по идее что–то раздвинется и пустит нас дальше.

Ширина от стен до начала бассейна по три метра примерно, иду по кругу, осматривая стены. И диву даюсь. Там выдолблены маленькие канавки, составляющие целый лабиринт. Всё симметрично, ничего не видится лишним. Сами канавки ровные, одинаковой ширины в несколько сантиметров и глубины примерно в один.

Подошёл к наёмникам, которые в итоге встали у узоров из теснения напротив входа. Везде на стенах дорожки, а здесь целый рисунок в круге из выдолбленных канавок.

Я сразу понял, почему они тут зависли.

Круг поделен пополам вертикально, слева — изображена половина ветвистого дерева, а справа оно переходит в паутину. Таааак! Это же герб рода Сусловых, если не ошибаюсь. На перстне всё мелко, деталей не разобрать. Когда делаешь отпечаток, чернила тоже подтекая, не дают такой чёткой картины. Но это явно то, что у меня на перстне.

А точнее, как мне кажется, перстень передаёт именно это изображение. Которое видится, теперь, как нечто первичное.

— Похоже на тайный орден, — первое, что говорит Крезо.

— А алтарь? Приносили кого–то в жертву? — Интересуюсь.

— Да, такой я видела в книге, — отвечает Дарья.

— В какой книге? — Уточняю я.

— В очень старой и запретной, которую читать в Академии было нельзя, — продолжает магичка. — Такой алтарь использовали поклоняющиеся чернобогу. Или некому злу Хикупта.

Да… алтарь, конечно, жутковатый, если присмотреться. Кричащий карлик с дырками вместо глаз и рогами, как у барана. Язык высунут и переходит в блюдце, где, вероятно, и плескалась кровь жертв.

Всплеск раздаётся! Душа в пятки. Пф, а это Борис решил поплавать.

Все к нему оборачиваются, а он ныряет до самого дна, там всё трогает. Вода хоть и прозрачная, но я бы туда точно не полез, противно!

Выныривает, фыркает, снова ныряет.

Пока занимается ерундой, к алтарю уже я подхожу по мостику. Осматриваю его, будто отлили фигуру из гранита. Местами выбоины и трещинки от старости, но это не мешает оценить качество работы.

— Какая магия могла такое сотворить? — Спрашиваю товарищей.

— Да какая магия, барин? Только искусные каменотёсы и камнерезы, — отвечает Крезо. — Такие только при Кремле могут быть. Но не в Орловском княжестве.

— И, тем не менее, — комментирую задумчиво я. И приступаю к осмотру алтаря.

Кнопка, кнопка, где кнопка? Ощупываю фигуру. Всё без толку.

Борис вылезает, запыхавшийся, вытесняя меня с зоны алтаря. Ухожу к стене, ещё обследую, по канавкам пальцем веду. На меня уже, как на дурака смотрят. В том числе и Борис.

Попутно к духу взываю. Мол, что он чувствует.

— Полное отсутствие жизни, — выпалил тот. — Мёртво всё.

— Так! — Воскликнул я. — Кажется до меня дошло. Кровь нужна. Может, кто–нибудь на алтарь капнет пару капель, посмотрим, какая реакция пойдёт?

— Ты дурной что ли? — Возмутилась сразу Дарья. — Как так можно говорить! Место злое!

Ага, и акустика великолепно по ушам бьёт.

— Признайся, барин, ты уже здесь был? — Выпалил Крезо, глядя на меня с подозрением.

— С чего вдруг такой вопрос?

— Вижу, что ничего тебя не удивляет, — наезжает дальше.

— Нет, не был. Тебя это сильно волнует?

— Крезо, — укорила наёмника Дарья. — Ярослав всегда был странным. У него и страх не такой, как у всех. Я ж его из Заговорённого леса достала, потом застала, как он из Паучьей рощи выбегал. Что ему эта пещера камнерезов после такого?

— Что вы тут болтаете попусту, — вмешался Борис ворчливо. — Я свою кровь дам.

Заявил и без всяких церемоний подошёл к алтарю. Резанул по ладони ножичком, который за пазухой прятал. Хм, стоило бы его обыскать заранее. Хотя он и так здесь налегке по сравнению с нами.

Накапал из раны немало, я бы точно столько не отважился отдать.

Стоим и смотрим все на алтарь, затаив дыхание.

Чуда дождались буквально через минуту! Когда внезапно появился звук, будто через трубочку всасывают остатки сока. Мерзкий, что уши в другую трубочку заворачиваются! Кровь с чаши быстро исчезла, красным загорелись дырки вместо глаз у статуи, а затем напротив мостиков заблестело что–то под стенами, и стали разгораться бледно–розовым светом выдолбленные каналы. Медленно, но верно свет, будто вода, стал течь от трёх источников внизу к центру по дорожке, заворачивая и извиваясь так, как диктует лабиринт, но по кратчайшему пути добираясь до рисунка.

Дойдя, свет отчертил круг и… всё на этом.

Ждали ещё минуты три, затем Борис заявил:

— Надо больше крови и замахнулся резать себя ещё.

— Стой, — остановил его я. — Похоже, нужна кровь того, кто относится к этому знаку. То есть моя.

Все молча согласились. Я потеснил Бориса с алтаря и, отважившись, порезал себя кинжалом, в надежде, что Леночка помыла его хорошо и с мылом. Опустевшая чаша сразу жадно впитала первые же капли без следа.

И тут же пошла движуха! Лабиринт теперь засиял уже в толщину, свет стал расползаться более щедро. И мне даже показалось, что не просто случайной траекторией движется, а выдаёт некую историю.

А ещё почудился в узорах направляющийся в направлении знака паук, который справа пошёл до своей паутины. А слева, синхронно пауку, по лабиринту змея поползла к дубу!! Совпадение? Не думаю…

— Что за бесовщина, — ахнула Дарья, вероятно, тоже заметив анимацию.

Новая порция энергии от крови дошла до кольца, обрамляющего знак. И я затаил дыхание. Дуб внутри стал разгораться уже зелёным, постепенно наполняя все веточки, а паутина красным. Как все каналы заполнились внутри рисунка, появилась точка на паутине, подсвеченная золотым! В одном углу шестиугольной фигуры, которая в центре, засияла точка, что полярная звезда.

Я подскочил к ней, вынимая брошь, и уже приноровился было прислонять. Но!

Она погасла в следующий миг, и стало тускнеть всё остальное в обратном порядке. Пока свет полностью не схлынул в комнате, оставляя скудное оранжевое освещение факелов.

— Ещё раз! — Закричал Олег. — Ещё раз, давай.

— Да стой ты, угомонись, — отмахнулся я, щупая место, где загоралась особая точка.

Здесь нет никаких механизмов. Да и брошь в канавку не вошла бы. А значит, мы неверно истолковали весь этот процесс.

Вспоминаю ту воронку, где было гнездо и яйца паука. Что–то в той яме было не так просто. Она была слишком симметричной. А когда вылез паук, я успел уловить тот блеск от стенки пещеры. И это был гранит! Как и в этой комнате.

— Нам не сюда нужно, — заключаю, наконец.

— Чего⁇ — Возмутился Борис.

— А куда? — Поинтересовался Крезо.

— Смотрите внимательно, — тыкаю на рисунок. — На левой области эмблемы изображено дерево, ветки ничего не напоминают? Может тропы наши? Если когда–нибудь обращали внимание, по дорожкам за Малорыжково камни под почвой. Что они там делают? Уверен, раньше троп было больше, просто всё заросло.

— Какие камни? — Опешил Крезо.

Блин. Ну, конечно, откуда им знать. Это я со своей магией даже почву чувствую, как и инородные тела в ней. Схема троп с карты бункера по большей части изменилась со временем, потому что люди из–за заброшенного особняка барона перестали там ходить, и всё заросло.

Но тропы изначальные выкладывали камнями не просто так.

— Смотрите, две тропки точно, как из нашей деревни, — осенило вдруг Дарью, и она даже показала пальцем на линии.

— А справа? — Подсказываю я.

— Паучья роща! — Радостно восклицает Крезо. — Внешние очертания схожи с границами. Я там вокруг много ходил.

— Вот именно, — усмехнулся я. — В общем, это карта, господа. Вход в Мёртвый город не здесь. Он там, где засел тот здоровенный паук. А эта вспыхнувшая ненадолго точка на карте — не что иное, как место входа, который мы и ищем. Я помню ту воронку. И тень от солнца, как падала. Если верно понял по вот этому ромбику, карта показала нам точку, которая находится на северо–западной стороне гнезда. Как раз с противоположной стороны от пещеры с пауком. Думаю, по логике в воронке восемь пещер во все направления, но лишь одна ведёт ко входу. Другие — на погибель. Уверен, что все те люди, останки которых я нашёл в гнезде, сами туда пришли, пытаясь прорваться в город.

Это уже мысли вслух пошли. Какой–то родственник Ярослава так и сделал, брошь ведь была уже при нём. Как я раньше не додумался!

— Какие люди? — Спросил Крезо с недоумением.

— Подожди, речь о высшем арахниде⁇ — Встрепенулась Дарья. Только сейчас до неё дошло⁈

— Бред сивой кобылы, — выпалил Борис.

Хотя он должен знать больше моего о пауке, которого его дружки оборотни называли Молохом. Темнит что–то парень, ой темнит.

— А вы не задумывались, почему этот паук из своей рощи ни ногой? А? — Продолжаю гнуть свою линию, поглядывая на реакцию Бориса. — Что ему мешает дойти до нашей деревни?

— Ну… там его логово, — начала неуверенно магичка.

— Да какое логово? — Говорю я, ещё более уверенный в своей версии. — Лес вокруг, где хочешь ходи, кого хочешь хватай. Он не просто так там сидит. А вход охраняет. Даш, вот скажи, есть ли ещё на наших землях похожие пауки или монстры?

— В Курском княжестве тролль есть каменный, в ущелье сидит, у нас в Чёрных болотах кикимора.

— Всё, всё, я понял, — прервал её. — Нельзя под одну гребёнку, мир у вас не простой.

Вышел из комнаты первым. Наёмники вскоре поспешили за мной. А Борис задержался ещё. Судя по бьющему свету, пробовал снова активировать карту.

В погребе дождались его и поднялись наверх.

— И как с пауком совладать? — Слышу от Бориса, который, похоже, согласился с моей версией. — Как ты выкрал зелёное яйцо? Хитростью?

— Да, но у вас такое не выйдет.

— Не бреши. Я должен туда попасть, чего мы ждём? Пошли в рощу, — шипит Борис, который уже порядком достал.

— Нужен план, — заявляет Крезо, когда выходим на улицу. — Одно дело просто найти вход, а другое — соваться на погибель. Может, ну его?

— Оставайся, мне только спокойней, — говорю ему.

Дарья в сторонку отзывает, и на ухо шепчет:

— Я не только от тебя слышала, что «Змеевиком» паука можно убить.

— И что? У меня резерв ещё не дотягивает.

— Я могу его использовать, — предлагает магичка.

— А не боишься запятнаться? Запретный артефакт чернобога и всё такое. Ладно, я уже имею дело сама знаешь с чем.

— Я давно воровка, а теперь и пособница тёмного мага, что мне белую овечку из себя строить? — Выдаёт Дарья решительно.

— Эй! Чего вы там замышляете⁈ — Взвинтился Борис.

— Так, не груби барину, — рыкнул на него Крезо. — А то сейчас подзатыльников отвешу.

— А силёнок хватит, мужик?

— Забыл сосунок, как я тебя гонял?

— Так! Успокоились оба! — Обернулся я. — План есть. Десять минут и выдвигаемся.

— Да чего ждать⁈ — Разводит руками Борис.

— Наказы барина не обсуждаются, — обозначился Ефим. — Ну чего вы, нашли?

— Тут ничего нет, можете вести хозяйство спокойно, — ответил ему и повёл Дарью на внутренний двор. — Уверена?

— «Змеевик» я надену, а вот с пауком не уверена, — призналась. — На кой лысый упырь нам вообще сдался этот Мёртвый город?

— Борису помочь, — шепчу ей.

— Только и всего? Что ему неймётся? Он всегда тебя обижал, послал бы его уже сено убирать. Лба такого.

— Давно ты его шайку видела? — Спрашиваю с серьёзным видом.

— Давно, — ответила Дарья настороженно. — У них что–то случилось?

От вида её все слова в горле и застряли. Любой разговор о том, что Олег стал оборотнем, потянет за собой и другую правду. О моих родителях… Поэтому прикусил язык, с трудом сменив тему.

Дарья отвлеклась. Браслет «Змеевик» нацепила с опаской, и тут же затряслась вся, будто от холода. Шатнулась, придержал.

— Как ты? — Поинтересовался заботливо.

— Нормально, чувствую его зло. Во дворе стрелять не будем, змеи расползутся.

А я только собрался полюбопытствовать, как эта штука вообще выглядит при активации. Но передумал! Потому что полигон на всякие злые штуки уж точно не у меня в доме.

Собрались и вышли за забор. Борис впереди всех спешит. На дом Гайянэ мимоходом смотрю, пытаясь выловить хоть какое–то движение. Интересно, чем она сейчас занимается?

Мыслями хоть немного отвлёкся. Вдоль забора обошли и по кратчайшей тропке прямиком к Паучьей роще вышли.

Пока солнце светит, лес проглядывается метров на двадцать, мелкой растительности мало, могучие стволы деревьев изогнуты приглашающе.

— Куда? — Дёргаю назад Бориса, который двинулся туда без всяких церемоний.

— Так, а теперь самое главное, — объявляю. — Ветки рвём и обкладываемся, да погуще.

— Это как? — Возмутился Борис.

Я по сторонам посмотрел, чтоб случайно местных не шокировать, убедившись, что нет никого поблизости постороннего, нарастил на себе всё, превратившись в кустик.

— Во даёт, нам такое не по силам, — усмехнулся Крезо и начал живенько состригать кинжалом кусты.

— Ах ты леший! — Воскликнул Борис.

— Тише ты, — осёк я. — Мелких пауков привлечёшь, твари приставучие, закатают в паутину, и глазом моргнуть не успеешь.

В глазах Бориса впервые проскочил испуг, и он послушно пошёл рвать себе ветки по примеру наёмников.

Нарубили веток дохрена, а замаскировались плохо, пришлось помогать, где надо лозой скреплять, ибо верёвкой на скорую руку вышло ненадёжно, от движения всё стало съезжать и собираться, оголяя места. А этого допускать никак нельзя.

Ещё с запахом нужно что–то делать. Заставил раздавить побольше листвы и растереть одежду в местах, где пахнет потом или духами.

В итоге провозились минут сорок пять. Но лишь тогда я убедился, что они надёжно замаскированы.

— План такой… — оглашаю я перед выходом.

Исходя из прошлого опыта, понял, что мелочь лучше максимально долго не тревожить. Тогда собираться они будут дольше, когда мы начнём действовать. Рассказал, как будем действовать, вопросов не возникло ни у кого.

Выдвигаемся четырьмя кустиками!

Лысая земля без травы, выглядит сырой. А мы на ней до смешного подозрительно. Но это для людей. А то животные. Крупные корни на пути вылезают из земли, словно это огромные удавы. Из зелени кроны, да папоротник крупный. Лес тихий, птица не поёт, мошка не жужжит. Всё отсюда сбежало давно, только паучки затаились.

Тридцать метров вглубь, и первые шматы паутины встречают свисающими занавесками с ветвей, будто рваные. Ещё чуток прошли, и паутина на кронах показалась, которой всё больше и больше. Главное, что пауков пока не видно, но где–то что–то мелькает и тихо стрекочет.

Дорогу помню, по ней и веду. Все за мной одной колонной, с интервалами в несколько шагов. Не дышим, не пукаем!

Дух на стороже, в сопряжении с подчинённым высшим духом, как локатор. Точно не увидеть, откуда прибегут, но если начнут приближаться, подскажет.

Вижу первых тварей, размерами от кошки до небольшой собаки, на свежей паутине скучковались. Обходим по большому радиусу.

Дальше паутина стеной растянута сразу на три дерева. В прошлый раз такого не было, приходится менять маршрут. Боюсь заблудиться и завести группу не туда. Но дух подсказывает направление, чуя некую силу.

Доходим до заветной воронки, где груды костей. С прошлого переполоха всё разравняли. Вот это эстеты.

Напряг такой, что я уже устал, пока сюда шёл.

— Там, — шепчу, показывая место, где замаскирована пещера, в которой в прошлый раз и сидел гигантский паук.

Но всем плевать, народ уставился на центр, где скелеты подвешены в виде колыбели, в которой яйца лежат. В центре поблёскивает новое зелёное.

— Так и где наша пещера? — Шепчет Крезо.

Я и сам хотел бы узнать, но всё в костях! Придётся шуметь. А это значит, что с пауком всё равно вынуждены драться. Нельзя забывать и о мелких. Но мы готовы.

Показываю примерное направление, куда мы должны прорваться. Подаю Дарье сигнал, уходит от нас на позицию, чтоб стрелять с другого направления. За мужиков не так переживаю. А вот за подружку страшно. По сути, вся работа на ней.

Расходятся на позиции и другие.

Дарья встаёт у крупного дерева, вытягивает руку и активирует Змеевик, который за пару мгновений вырастает у неё в кулаке. Древко в виде изящно изогнутой змеи с чешуёй поблёскивает синим металлом с чёрным отливом. Две зубастые змеиные рожицы с обоих концов смотрят в сторону атаки. От одного вида уже жутко становится. А наша смелая Дарья отважилась с него пострелять.

Но мы уже всё решили!

Начинаем! Даю отмашку.

Глава 7

Паук и змея сближаются

Дарья пускает мощнейший вихрь в предполагаемую сторону нужной нам пещеры. Кости на пути разлетаются, как миленькие. Но проём не просел, вход не показался, ибо всё забито костями. Вот чёрт! Не радует и то, что немного не рассчитали направление, дырка чуть дальше оказалась. Вторым более точным ударом магичка попыталась выковырять хоть что–то, но получилось только затолкать. Зато отлетевшие кости уже снесли колыбельки в центре. Упс!

Паук не заставил себя долго ждать! В таком шуме от продолжающих катиться и сыпаться костей, не так грандиозно он вылез из своей норы. И, тем не менее, Борис чуть не поддался панике, даже на два шага успел отступить и стал озираться.

Гигантская тварь с ногами толщиной в дерево и страшной харей, которая проглотит карету, полезла медленно, будто не до конца пробудилась. Тут ещё до кучи с трёх сторон лес зашевелился, и мелкие пауки на нас понеслись. И время на секунды пошло.

Но Дарья замешкалась вдруг! Похоже, от страха оцепенела.

— Стреляй! — Крикнул я, ибо всё, алес!

Крезо, которого я просил лишь прикрывать Дарью от мелочёвки, ни с того ни с сего начал стрелять из лука в гиганта! Ясное дело в паука полетели какие–то зубочистки. Ни одна не воткнулась, всё отлетело, как он бетона. Но паук тут же в его сторону лапы потянул.

— Крезо! Не стреляй! — Крикнул я. — Мелкоту смотри!

Борис кинулся вниз и принялся живенько разгребать кости нашей пещеры. Левее и подальше я заметил провал в ещё одну! И даже засомневался.

Вой по воздуху прошёл, и стукнуло по пауку глухо! Так, подождите, пробило⁈ Да! Дарья сделала свой выстрел из Змеевика, который вышел довольно удачным.

Тетива зажужжала активнее, и полетели новые стрелы в монстра, который полностью ещё не вылез. Первые несколько секунд он не реагировал, потянувшись к отступающему Крезо, который явно потерял контроль, а вскоре и вовсе споткнулся на ровном месте.

Одна из ног паука неестественно дёрнулась, и тот взревел! Как раз по ней Дарья и попала. Вижу, как хвосты юркие плётками заходили! Это змеи метровые по ворсистой броне поползли. Жуть!

Заметил первых мелких пауков, которые приближаются к магичке, а та продолжает расстрел из Змеевика.

— Даш! Сзади! — Крикнул ей.

И сам уже натянул тетиву «Ветерка»! Дал три выстрела в толпу, пару пауков опрокинулись. Но толку!

Услышав, Дарья обернулась и отшвырнула кучку, что подкралась правее, несколькими ударными волнами. Молох с клокотанием мощным к ней потянулся, покинув пещеру. Посыпались кости грудами с подъёма и захрустели под его весом. В движениях какая–то изломанность появилась, но это не мешает ему дотянуться до магички. Лапы–то огромные.

Позади меня целая лавина паучков движется. А Борис продолжает безнадёжно раскапывать проход. Убираю лук за спину, ибо бесполезно стрелять в огромную свору. Разбегаюсь по диаметру в сторону Дарьи и что есть сил, выбрасываю из пятки корни, которые мощно толкают меня!

Это, конечно, не леший, но и не маг, у которого есть защита. Это я лечу на паука и надеюсь, что меня полем магическим не отбросит!

Первым прыжком преодолеваю половину расстояния! И сверху на меня уже летит гигантская нога. Успеваю отпрыгнуть и перекатиться, получая лишь рикошетом от мелких поломанных косточек. Млять! Только бы лук не сломать. Благо стрелы теперь не высыпаются. Земля сотрясается, кости разлетаются в труху от невиданной мощи.

Дарья кричит. Сама уходи, дура.

Второй прыжок делаю прямо с колен, стремясь запрыгнуть на поднимающегося из воронки паука.

Но не долетаю… чёрт! Выпускаю корни из рук, которые успевают прикрепиться к ворсистой броне и притянуть меня точно на спину чуть дальше брюха.

Упав на неё, валюсь сразу на колени. И готов поклясться, что ощущение такое, будто на палубу корабля упал. Но… он не может состоять из металла! Какой паук состоит из металла⁇ Некогда размышлять. Молох резко дёргается на Дарью, которая безуспешно пятится да ещё продолжает лупить по гиганту. Я почти соскальзываю, но успеваю выпустить корни, которые не могут зацепиться надолго, но всё равно поддерживают меня.

Вынимаю меч и рублю по лбу! Искры высекаются, отлетает клинок, как от наковальни. Но я не останавливаюсь, долблю ещё и ещё! Чтоб хотя бы отвлечь. Ворсинки, что штыри, плавятся от пламенного эффекта, и это весь ущерб. Делаю шаг вперёд и достаю клинком до чёрного глаза, опустив его с размахом. Дзынь! По глазу твари поползла паутина из трещин. Это отлично отвлекает гиганта от Дарьи, которая успевает убежать за дерево.

Высшего арахнида внезапно накреняет в центр ямы, а всё потому, что опорная нога отказала! Да неужели… Что–то с ним явно не так. Подтупливать начинает. Вторая лапа покосилась, и он на бок упал! И я слетаю, как миленький, прямо в груду костей в центр воронки. Ай яй!! Больно ударился коленом и чуть лбом не клюнул.

Вылезаю из завала и вижу, как змеи, похожие больше на роботов из–за своего металлического блеска, по брюху монстра ползают и куда–то меж сегментов брони просачиваются вовнутрь. Но, тем не менее, паук всё ещё елозит лапами и желваками, пытаясь достать противника и продолжая мерзко клокотать.

Вскоре проблема уже даже не в нём. Мелкие пауки набегают! Снизу я слышу удары вихрями. Крезо с треском от костей и собственных веток катится ко мне сверху. В него вцепился мелкий паук! Бросаюсь на помощь и ловко пронзаю уродца мечом.

— Спасибо, — благодарит ошалелый соратник. И сверху к нам прыгает целая толпа таких же!

Но тут же свора разлетается от вихря! Дарья сбоку выбегает. И продолжает при этом давать из Змеевика по гигантской твари, да с таким изяществом, что на пару мгновений залюбовался.

Это определённо её звёздный час. Гигант, опутанный змеями, мелко подёргивается и больше не думает атаковать. Змеи залезли во все щели. Похоже, ему кранты.

— А этот где⁈ — Спохватывается Крезо.

Я и сам вдруг понял, что Борис исчез куда–то. В груди похолодело, но напрасно я переживал. Хитрец протиснулся вовнутрь пещеры и даже никого не позвал.

— Уходим! — Кричу я и рублю подкравшуюся змеюку. Которой хоть бы что! Отлетает просто и снова ползёт. Бррр!! Что за чертовщина⁈ В следующий момент паук сам набрасывается на змею, которая прошибает его брюхо насквозь, как картонное. Твою мать…

Крезо работает из лука, точно поражая мелкие цели, но стрелы на исходе.

В нас летит липкая белая паутина с нескольких сторон. Уклоняемся, как можем, отступая к нужной дырке. Мелкие пауки вдруг полезли на гиганта! Буквально облепили его.

А я ищу глазами меж костей не пауков, а змей! Они пострашнее будут.

Дарья даёт ещё два вихря уже в сторону леса, вероятно, по новым волнам мелочёвки, и съезжает на заднице к пещере.

Первым в проём проскакивает Крезо.

— Иди! — Кричит мне запыхавшаяся Дарья. — Прикрою.

Заныриваю, и ползу по узкому проходу за наёмником. Вскоре тоннель расширяется. Кости с глухим стуком ссыпаются на гранит. И вот она комната с проёмом дальше. Бориса нет, он ушёл вперёд. Ждём Дарью!

Полминуты, снаружи возня. Дёргаюсь за ней, Крезо придерживает, мотая головой.

Но вот моя героиня показалась, шипит, дёргается. Затаскиваем! А в ногу паук вцепился и паутины намотано, что сапога не видно. Изрубаю в клочья гадёныша! Магичка почему–то встать сама не может, обессилела вдруг! Тащим её с Крезо волоком в проём от входа, да поскорее.

Путь нам внезапно преграждает Борис.

— Ключ! Или не пропущу! — Заявляет гадёныш.

И получает от меня в морду с ноги.

Заваливается, и его нокаутированного затаскиваем. Проём зигзагообразный, нет прямого света. Дальше широкая комната и канава поперёк шириной в метр.

Слышно, как елозят десятки лапок и ссыпаются мелкие косточки, пауки идут за нами. Но возня остаётся за границами комнаты.

Уже полудохлые пересекаем канавку и падаем на задницы. Мои друзья ничерта не видят, но натянули стрелы на звук. Дарья уже с «Ветерка», убрав тот злющий лук. Только я могу разглядеть, как юркие лапки мелькают по периметру проёма, но дальше не проходят. Что–то не позволяет, некий незримый барьер.

Спустя пару минут возня уходит дальше. Судя по звуку стукающихся костей, паршивцы покидают пещеру. Или…

— В данный момент меня волнуют эти долбаные змеи, — признался я, когда услышал вдруг отчаянный писк. — Сколько они живут?

— Не знаю, — отвечает Дарья с хрипотцой. — Всё, я пустая.

— Твою мать! — Выругался, когда целых три змеи заползли в наше помещение и медленно двинулись на нас!!

К полумраку привыкли, поэтому всем всё видно.

— Ой! Ёй! — Закричала Дарья и задёргалась. — Не снимается! Он прилип!

Помогаю содрать змеиный браслет. И змеи в одно мгновение рассыпаются, превращаясь в стрелы. Фух, сработало.

— Надеюсь, они догрызли паука, — первое, что меня сейчас волнует. Потому что по логике все прочие змеи, выпущенные из этого лука, тоже должны нейтрализоваться, как только прервался контакт артефакта и носителя.

— Просто скажите мне, что мы в нужный проход зашли, — стонет Крезо.

— Очень хочется верить, — отвечаю честно. — Иначе придётся ждать, когда они утихомирятся.

Поднимаемся, Борис стонет, приходя в себя. Собираемся дальше, в конце комнаты виден идеально ровный прямоугольный проём. И скос потолка вниз, похоже, нас ждёт спуск.

— Стрелы подбери, — говорит Крезо Дарье.

— Сам подбирай эти стрелы, — шипит на него магичка, которую потряхивает. Перенервничала, похоже.

Наёмник возвращается и спокойно подбирает стрелы.

— Не лишние, — хмыкает.

В принципе согласен. У Дарьи шесть стрел болтается в колчане, у Крезо чуть побольше. У меня штук тридцать ещё, но делиться не очень хочется. Конечно, я в большей степени рассчитываю на свои корни, но если ими орудовать вне тела, они превращаются в расходный материал и в итоге заканчиваются. Загвоздка в том, что глубоко в грунте новые корни я, скорее всего, и не найду.

А мёртвое дерево? Да откуда ему взяться глубоко под землёй⁈

Уходим во тьму. Борис поднимается последним, и хочется просто вытолкать его обратно. Плетётся позади, молчит. Ступаю на лестницу из гранита, песок скрипит под ногами, пыль поднимается, что в горле скребёт. Этажа на два спускаемся. Все без факелов, во мраке веду я, замыкает Борис — не лучший боец, прикрывающий спину.

Дальше проём, где мелкая паутина заставляет в груди холодеть, прохожу, затаив дыхание. Это всего лишь мелкие паучки, мелкие, безобидные. Жалкие и ничтожные.

Выходим в круглый зал, поменьше раза в два того, что под нашим особняком.

Твою мать, тупик.

Стены из гранита изрезаны такими же канавками, посередине рисунок с кругами, полная симметрия. Ни бассейнов, ни алтарей. Только скелет сбоку, облокотившийся на стену.

Борис стонет, потому что сразу всё понял.

— Что тут? — Спрашивает Дарья растерянно.

Подаю ей огниво, зажигает на ощупь. Комната озаряется оранжевым светом. Соратники охают и вздыхают разочарованно. Борис уже готов биться головой о стену.

— Должно же быть что–то, ты не мог ошибиться, — ноет оборотень, нагнетая обстановку.

— Умолкни, — шипит на него Крезо, ощупывая уже по второму разу каналы на полу.

Быстро осмотрев помещение, и убедившись, что нет ни ниш, ни алтарей, я спешу к останкам, пока их не растоптали.

Одежда на нём истлела, но поза, в которой он остался, всё ещё сохранена. Запястьями вверх, кинжал поржавевший рядом.

— Что его могло убить? — Подходит Дарья, тоже пытаясь осмотреть его, не трогая.

— Такое впечатление, что он вены себе порезал, — делюсь соображениями я.

— Но зачем… — недоумевает магичка и глаза её расширяются.

— Кровь!! — Восклицают все, кроме Бориса, который тут же замирает.

Осматриваю пол вокруг останков, здесь рисунок из канавок. Где–то здесь скрыт алтарь!

— Так, уберём его аккуратно, — предлагаю. — И поищем отверстие в полу. Оно может быть очень крохотным. И оно точно где–то под ним.

Подключаются все. Потихонечку начинаем сдвигать. Но он вскоре разваливается, засыпая всё ещё и тленом от одежды и плоти. Кости разлетаются с множественным дробным стуком, будто колышки.

И все стоят злые, как собаки, глядя друг на друга.

— Всё нормально, будем расчищать, — пытаюсь разрулить, и первым начинаю всё смахивать рукавом. Остальные следуют примеру. Вскоре приходится брать незнакомый кинжал и ковырять им канавки.

— Кажется, есть что–то, — говорит Крезо, нащупав углубление пальцем. — Но дырка забита.

— Давай я, подкопила немного резерва, — обозначается магичка и колдует какой–то выдув. Из дыры живенько выходит песок, труха и прочий мусор.

Все затаились, с надеждой глядя на меня. А ну да! Кто же ещё? Отряхнув ладошки, вынимаю клинок и режу многострадальную ладонь, совершенно не почувствовав боли, лишь зачесалось сильно и погорячело. А ещё полило ручьём в канавку с отверстием.

Звук пошёл сосательный, как на алтаре!

Через полминуты стали разгораться зелёным светом рисунки в центре на полу, от мелких колец, переходя на большие, пока весь центр не запылал зелёным. Словно это неоновые лампы на дискотеке.

Похоже, несчастный, оставшийся тут, не был сусловских кровей и посчитал, что нужно просто побольше крови.

В центре заелозило что–то грузное, и раздвинулись мелкие плиты, обнажая отверстие диаметром сантиметров тридцать. Когда подскочил, уже не осталось сомнений, что оно для ключа! Достал брошь.

— Ты уверен? — Придержал вдруг Крезо.

— Обратного пути уже нет, — выдала Дарья решительно.

А вот Борис что–то затаился, отступив.

Была не была! Прикладываю брошь в формочку!

Так. Ничего не происходит, но подходит, как влитое. Может надо покрутить, как ключ⁈ Пробую, не поддаётся.

— Надави, — подсказывает Крезо.

И… срабатывает!! Зелёный свет медленно гаснет.

Стопами я сразу же почувствовал вибрацию от плиты. Заелозило и затрещало глухо снизу. А затем посыпался песок с противоположной стены от места, где нашли скелет. Вниз стала медленно заезжать каменная плита шириной метра два, открывая нам путь! Как только она стала открываться, новые звуки резко усилились и приобрели звонкий треск. Будто работают некие большие механизмы.

Затаив дыхание, я пошёл в проход первым. Пахнуло пылью и затхлостью, а ещё нотками машинного масла. Да неужели⁈

В монолитном тоннеле знатный скрежет, потому что на нашем пути в стороны разъезжаются плиты. По стенам круглые отверстия, из которых и доносится звук механизмов. А впереди появляется тусклый зелёный свет. Который зазывающе пульсирует.

Туда и спешу.

Выходим в большой квадратный зал. Потолки очень высокие, метров семь–десять, сверху и в стенах зияют дыры, часть гранита высыпана сюда. Через большие трещины видно местами, как за слоем толстой отделки медленно вращаются металлические шестерёнки! Кое–где видно серые трубы диаметром метра в полметра, смахивающие на тепловые магистрали. Сквозь перестуки из дыр слышно мелкое журчание водицы. Похоже, она постепенно всё здесь и точит.

Вот же чёрт! Сверху Русь, а тут⁈ Древние утраченные технологии в сочетании с магией? Судя по разрухе, здесь вряд ли есть хозяева. «Мёртвый город» на то и мёртвый.

Ну, я очень надеюсь на то, что мы не встретим здесь инопланетян. А ещё не выпустим какое–нибудь зло на поверхность.

Все трое моих попутчика замерли, явно ошарашенные. Я же решил не щёлкать хлебалом, а подметить важные детали.

Бочки металлические и довольно подозрительные стоят вдоль дальней стены, сложены в форме пчелиной соты, часть проржавела, через дыры застыла ссыпающаяся серебристая труха. Другая кучка таких же бочек в стороне завалена камнями, упавшими со стены. Половина всмятку, несколько выкатились вперёд.

Выходов дальше не видно. Зато в центре канавой шириной сантиметров тридцать обрамляется квадрат три на три метра, если на глаз. Там же в центре и пульсирует зелёным светом поверхность объёмного квадрата величиной с табуретку.

Начинаю движение дальше.

Три ступени, которые по габаритам в два раза больше обычных, мы преодолеваем с осторожностью. Но я и Крезо, идущие первыми, наступаем на что–то подвижное практически одновременно, вдавливая это сапогами!

Щёлкают новые более тонкие и мелкие механизмы на фоне продолжающегося шума от больших. И передаётся этот мелкий щёлкающий звук от кнопок до бочек.

Ловушка⁈ Сейчас нас расплющит? Поразит копьями или зальёт напалмом? Сердце в пятки…

— Что–то мне всё это не нравится, — прошептал Крезо, замерев. И стал готовить лук.

Я тоже взял свой наизготовку, в надежде, что всё обойдётся. К тому же ловушки так долго не реагируют. Мы бы и глазом не успели моргнуть, если бы было задумано нас подловить.

Дарья спрыгнула в сторону и затаилась. Один Борис замер за нашими спинами, вероятно, почуяв, опасность и решив подождать в сторонке.

Мелкий звук прекратился. И всё вроде утихомирилось. Кроме крупных механизмов, которые продолжают наяривать.

Запшикало вдруг со стороны бочек! Ёмкости стали выстреливать крышки, которые зазвенели массово. Из них посыпался блестящий под зелёным свечением тёмный песок. Но не везде. Из одной вылез тёмный таракан размером с собаку и забурчал электронным голосом что–то непонятное. Не успели опомниться, конечности–клинки застучали быстро, тварь в нашу сторону помчала!

— Так, без паники! — Объявил я, чувствуя, как мои товарищи пересрали.

Выпустил в него стрелу, которая отскочила, но и тварь опрокинула. У той сразу несколько лап отвалилось. В брюхо из металлических платин полетели ещё две стрелы моих товарищей, и легко воткнулись с жестяным звуком.

Ещё одна тварь вылезла и упав из бочки, сразу развалилась на мелкие детали.

Показалась третья, но что–то заглючила и замерла, пройдя метра три.

Где–то в завале ещё зашевелилось и забурчало в бочках, но в итоге заглохло.

Похоже, это некая охранная система. Мелкие боевые роботы, которые настолько старые, что уже нихрена не боевые. Разваливаются на ходу. Из тридцати бочек только один функционирующий вылез. И напугал всех до смерти.

Судя по пшику, скорее всего, те бочки, что сохранили вакуум, сохранили и роботов целыми, ну… до их движения. Где был доступ к воздуху, там все роботы в песок превратились. Это сколько же этим устройствам веков⁈

В останках ближайшего что–то сверкнуло розовым, подошёл и мечом растащил, выкатывая гаснущий шарик, который в итоге стал походить на мутное стекло. Идеально ровный шарик, примерно сантиметр в диаметре, дотлел последней пульсирующей точкой в центре своего ядра и погас окончательно. Присел на корточки, потрогал, очень гладкий, как подшипник, тяжёленький. Отчего–то открепился, скорее всего был внутри. Детали, которые могли его держать попросту рассыпались.

Это его процессор? Или источник питания? Скорее второе.

— Ты бы не трогал эту дрянь, — слышу от Крезо чересчур опасливое.

— Всё нормально, не кусается, — отвечаю, забирая шарик себе в карман. Мало ли пригодится. Может, в магической лавке удастся сбагрить.

Пошёл других выпавших роботов осматривать, у одного под грудкой лежал уже погасший точно такой же шарик, а у второго, что сразу развалился у бочки — пусто. Странно.

— И зачем тебе это? — Спрашивает Дарья, не отходящая от меня ни на шаг в этом процессе.

— Снаряды, чтоб из рогатки пострелять, — посмеиваюсь.

Бочки ворошить не стал в поисках новых шариков. Мало ли тварь какая–нибудь на меня выскочит. Да и по аналогии с последним, вряд ли в останках есть целые.

В центр зашёл, на плиту встав со светящимся кубом. Судя по интенсивности света, он потихоньку гаснет.

— Все сюда, — зову, а то рты раскрыли, разбрелись.

Встали на платформу послушно. Тем временем я уже изучил устройство, где сверху незамысловато, но откровенно приглашающе лунка в форме от следа кисти, которая, наверное, раза в два больше моей. Вкладываю туда свою, не видя иного.

Лёгкий укол в ладонь, от которого вздрагиваю, секунда, две, три… и платформа дрогнула.

Начинаем спускаться.

Мёртвый город с его сокровищами ждёт. Но даже не их я жажду заполучить больше. А ответ.

За что же так поступили с Сусловыми? Оно стоило того?

Глава 8

Мертвый город Хикупта

Первые пара десятков метров спуска едем медленно в гранитной коробке, от скрежета уши болят, а от волнения коленки потряхивает. Поэтому периодически сыплющийся на голову песок меня вообще не волнует.

Вскоре шахта остаётся вверху. А мы все сбиваемся к центру, чтобы не упасть. Ибо вокруг теперь открытое пространство, которому конца и края нет. И мы теперь не на лифте едем, а на длинном столбе опускаемся, как оказалось.

— Похоже, здесь когда–то были перила, — посмеиваюсь себе под нос, приметив ржавчину в дырках гранита по периметру платформы.

Наверное, смешно здесь только мне. Товарищи и попутчики вообще не дышат.

Пещера, в которой очутились, кажется такой огромной, будто всё уходит за горизонт. Некоторые области подсвечиваются зелёным. Такое впечатление, что эта подсветка сейчас в некоем процессе, она уходит всё дальше и дальше, озаряя всё новые и новые просторы.

Грандиозный по своим масштабам Мёртвый город пробуждается, встречая своих гостей.

Смахивает город на каменный, многоярусный лабиринт. Моим попутчикам, вероятно, видно поменьше, чем мне. Я же отчётливо распознаю очертания огромных площадей, прямоугольных и цилиндрических домов, арочным мостов на разных уровнях, башен, которые соединяются между собой мостами и пронизываются переходами. Всё из камня, всё словно… некая основа, скелет, который оголился. Нет мелких деталей, удобства, комфорта, уюта, нет жизни. Лишь пустота вокруг памятников, будто всё это кладбище.

По ощущениям метров на двести спустились. Температура здесь градусов пятнадцать, от камня веет холодом.

За спиной скальная порода обрамляет нашу площадку, как корона, а с трёх других сторон ведут лестницы вниз. На нашем уровне три постамента, размером с избы, на которых устроились разной степени разрушенные статуи. Самая уцелевшая — это глыба с ногами, похожими на человеческие метра три в высоту. По ней и можно догадаться, что две другие с торчащими пеньками — тоже некогда были статуями. Рядом с одной отвалившаяся полутораметровая башка из гранита лежит в песке, лишь отдалённо напоминающая голову медведя.

От лестницы до лестницы сплошные бортики метра полтора в высоту. Всё из камня. Вроде тихо, не доносятся никакие звуки жизнедеятельности местных обитателей или поселившегося зверья. Но всё ещё слышно, как трещат сверху механизмы, как где–то неподалёку журчит вода. Очередная странность этого места: по углам и в нишах отдельными кучками и кустиками растут странные тёмно–зелёные грибы, достигающие почти метра в высоту и дающие салатовую подсветку. Они не сильно распространяют свет и не внушают никакого доверия в целом.

Но сразу дают понять, что здесь не совсем уж всё мёртво. Ведь где грибы, там и то, что ими может питаться. Ну и соответственно на таких найдутся и хищники.

Минуты три мои товарищи просто озираются на месте с вытянутыми лицами и не решаются даже сделать шага с платформы, что нас опустила.

Первым отважился я. Как двинул к ближайшей лестнице, сразу заскрипел тёмный песок под ногами, будто первый выпавший снег, поднялась пыль до самой головы. И я быстро бросил идею смотреть под ноги, дабы не наступить на очередную кнопку. По дороге обосновались и целые горы этого песка, которые приходится обходить. Тьфу ты, блин. Похоже, это останки бочек с роботами. Здесь от них кроме трухи ничего и не осталось. Вероятно, из–за большей влажности, чем наверху. Это обнадёживает.

Дошёл до начала монументальной лестницы, которая ведёт на спуск этажа на три. Теперь видно ближайшие дома и улицы, первую башню, как широкий многоэтажный дом, похожую на дерево из–за мостиков, подведённых к ней. И пронизанную тоннелями насквозь, как швейцарский сыр.

Когда ещё спускались на столбе, с высоты платформы вид был, конечно, масштабнее. А теперь крыши на уровне меня и выше всё закрывают.

Судя по ступеням, аркам и проёмам, масштаб здесь полуторный, если не двойной. Похоже, жили тут гиганты.

Борис левее меня пошёл, и взобрался ловко на бортик. А мои друзья очень неуверенно поплелись к кучке грибов, держась вместе и перешёптываясь. Оно и понятно, ни Дарья со своим скудным светом от огнива, ни Крезо, не видят всех масштабов. Для них всё вокруг во тьме.

Хотя понемногу положение вещей начинает меняться, когда помимо отдельных источников, разгорающихся в городе, начинают светиться салатовым сталактиты на потолке! До него метров сто пятьдесят, но и породы конусовидные достигают местами трёх–пяти метров.

— Вон, Ярослав, — слышу за спиной от Дарьи. — Эй! Не уходи далеко.

— Потише, — шипит на неё Крезо.

— Ну да, желательно не сильно орать, — соглашаюсь, когда они подходят.

Бориса зову, который слишком уж пристально смотрит куда–то вдаль.

— Ну чего? Доволен? — Интересуюсь у него.

— Почему он такой огромный? — Спрашивает Борис меня, будто это я виноват.

В общем, не доволен наш оборотень.

— Ну вот ты и здесь, — отвечаю ему с издёвкой. — Я выполнил своё обещание. Дальше дело твоё. Если что–то знаешь, веди. Если не знаешь, молчи.

— Ого, — подивился Крезо, поднявшись на бортик.

Света всё больше, теперь невооружённым глазом можно полюбоваться на величие мёртвой цивилизации.

— Везде свет зелёный, — комментирует Дарья. — Но вон там, вроде как другой.

Показывает на башню, что за ближайшей виднеется. Я и сам замечаю, что наверху из арки бьёт слабый розовый свет.

— Если никто не возражает, до неё и пойдём, — предлагаю простейший план экскурсии. — Держимся вместе.

Когда спустились на улочку, где вместо домов гранитные каркасы, через которые порой видно своды десятка арок, становится не по себе. Всё одинаковое, здесь легко заплутать! А ещё предчувствие дурное только разгорается внутри.

Похоже, открыв дверь сюда, я пробудил весь город. Иначе как объяснить появление такого количества света, как по заказу. Так вот, если здесь что–то живёт, то оно о нас уже знает.

Движемся осторожно, стараясь не тревожить песок, вслушиваемся.

Улочка переходит в мостик, под которым поперёк проходит улочка на уровень ниже. Замечаю зияющие квадратные дыры и глубже. Оттуда доносится шум от большого потока воды. Видимо, здесь и подземная река имеется.

Ещё улочка, новый мост, который в центре пересекается перпендикулярным. Движемся незамысловато, всё время прямо, пока позволяет дорога.

Наконец убеждаюсь, что здесь является источником света, помимо грибов, которые периодически выглядывают из арок и ниш на пути. Это выдолбленные в стенах канавки. Вот только не лабиринтом, как наверху, а пунктирами, мелкими отрезками, словно это неоновые лампы. Пока они горят где–то вокруг, но вскоре уже и на пути загораются.

Выходим на большую площадь. И вот они статуи, в основном целые по пять метров в высоту. По обе стороны, словно для нас выстроились!

Из гранита серого выточены атлетические человеческие тела с разным холодным оружием в руках. Секиры, мечи, копья, где тонкая работа, там всё обвалилось. Вместо обычных голов звериные. Первые два по флангам — тигриные затем медвежьи, оленьи, лошадиные, волчьи, лисьи, в конце зайцы пошли и морды птичьи. Все друг на друга смотрят.

Чем–то такое древний Египет напоминает. Только на наш лад, с животными умеренного и субтропического климата Руси. Зайцы с ушами торчащими аж до смешного.

А моим коллегам, похоже, не до смеха. Идут, как в штаны наделали.

— Что скажешь? — Спрашиваю Дарью, пытаясь отвлечь и расслабить.

— Божества Хикупты, — отвечает шёпотом. — Точно они.

— Надеюсь, не оживут, как те жуки, — нагоняет страстей Крезо.

— Это всего лишь камень, всего лишь камень, — бурчит себе под нос Борис с глазами навыкате. Да его трясёт!

Что–то и я начинаю поддаваться панике, минуя строй из величавых статуй.

Под конец на затылок задавило так, что ускорился. Отряд за мной тоже поддал. Дальше площадь продолжилась, вот только с дырами квадратными в полу, куда карета легко провалится. Стали обходить, заглядывая. А там целая сеть мостиков на разных уровнях пересекается, а в самом низу под слабым свечением мелькает чёрный поток.

— Я что–то видел! — Отскочил от края Крезо и вырвал из–за спины лук.

Другие ощетинились следом.

— Что ты видел? — Спрашиваю, напрягшись.

— Промелькнуло что–то.

— Там вода, — комментирую.

— Нет, по мостику пробежало. Паук, нет, таракан. Не знаю.

— Тс, — шикнул на него я и к краю подошёл. Стал вслушиваться и всматриваться. Со «Светлячком», ни одна тварь от меня не спрячется в тени.

Минуты три с давящей тишиной и сопением товарищей. Ничего.

— Всё, не будем терять время и уж точно не станем поддаваться панике, — заключил, и ноги сами от этих дыр понесли.

— Ага, а сам как драпанул, — взвыла Дарья. — Ярослав. Почему резерв здесь восполняется так медленно? От бессилия магического так погано.

— Твой ветер здесь не поможет, — выдал Крезо. — Подымишь пургу, и мы копыта отбросим, потому что дышать будет нечем.

— Дело говорит, — согласился Борис. Кажется, его малость отпустило.

Вышли на большой мост, а за ним арка в виде морды тигра и раскрытой пасти, через которую архитектор приглашает путников пройти.

Товарищи заныли, мол, давай обойдём. Нихрена, и так уже полтора часа гуляем, ноги от такого напряга отваливаются. А коленки, как у Буратино скрипят.

Первая башня на пути, как десятиэтажная свечка. Насторожило обилие грибов вокруг неё, которых мы прежде сторонились. Но теперь придётся пройти через них, чтобы в сквозную арку пройти и миновать большое строение.

Мне показалось, что пару грибов качнулись, или что–то их качнуло! Но я промолчал, чтобы не нагнетать обстановку.

К чёрту, решили в обход, никто и не спорил. Завернули на перпендикулярную улицу. Из каркасов двухэтажных домиков через арки, проёмы и трещины тьма на нас смотрит и бесконечные пространства.

Над головой мосты пошли и переходы, соединяющие башенки. Ярус верхний появился с платформами.

— Сколько же здесь было жителей? — Слышу от Дарьи, озирающейся наверх. — Куда они все подевались?

— Меня волнует, куда подевались их останки, — посмеивается нервно Крезо.

— Может все дружно и спокойно ушли на поверхность, — делюсь версией я. — Организованной толпой.

Иронию мою не оценили. Я и сам думаю, здесь что–то серьёзное произошло.

— Ой! Я что–то видела! — Ахнула магичка, указывая вверх. — Между мостиками пролетело!

— Что именно? — Встрепенулся Крезо.

— Тень, птица, не знаю.

— Да всё, тише, — обрубаю я. — Не зеваем, идём дальше. Не теряем друг друга из виду. Обычно хватают последнего.

— Чего⁇ — Поторопился Борис и поравнялся со мной.

— Эй, эй, — выскочил с другого боку Крезо.

— Я всегда знала, что мужики трусливые, — усмехнулась Дарья.

— Ну ты всё–таки поглядывай назад, ладно? — Попросил я подружку.

— Да идите вы, — фыркнула и вперёд меня поспешила, пыль подняв.

Дошли до второй башни в полном нервяке. Всем что–то мерещится, дух вообще ничего не чувствует.

Под новой башней грибов ещё больше. Всё зелёной подсветкой лучится, аж глазам больно смотреть.

— И здесь грибы, — стонет магичка.

— Целый лес, — вздыхает Крезо. — Я бы к ним не приближался. Может проверим кое–что?

Молчаливо соглашаюсь. Наёмник целится из лука. И пускает стрелу в гущу. Звук такой, будто стрела прошивает не один гриб, а штук пять, увязая где–то и не долетая до гранитного основания башни.

Что–то закашляло! И тихо запищало, будто сдувается воздушный шарик.

Крезо усмехнулся и пустил ещё одну стрелу, чуть правее.

Заскрипело прямо по траектории, и грибы целыми кустами стали расползаться в стороны! Пусть и медленно, но прямо на глазах, как гигантские слизни.

На месте грибов пыли нет, зато куча мелких косточек в зелёной слизи.

Твою… мать!

Люди в ужасе. Крезо ещё пару раз шмальнул, чтоб побольше разошлись и открыли нам прямой путь. Первым я побежал, остальные за мной.

Борис последним решился и на полпути вскрикнул! Обернулись. А его тонкие щупальца с обеих сторон сцепили, сперва несколько, но с каждым мгновением набрасывается ещё, как длинные тонкие языки.

Крезо стрелы пускает по тем грибам, которые предположительно и попытались схватить, часть щупалец ослабляется, виснет. Решаюсь и я помочь, выбрасывая свои корни, что с трудом перебивают путы.

С одной стороны срезали, и его в другую потянуло к грибам! Эти собаки стали обратно сближаться. Пришлось мне стрелять корнем прямо в Бориса.

— Хватайся! — Крикнул. Тот послушно уцепился обеими руками.

Потянул его, а грибы всё новые и новые щупальца пускают, пытаясь удержать. Магичка тонкой струёй магии дала, отталкивая неведомых хищников, с перепуга те стали отпускать. Так и вытянули товарища, который уже успел слизью покрыться. И порядком перепугаться.

Нырнув под арку, оказались под монументальными ножками башни. Поспешили к противоположной стороне, где гранитная лестница начинается и вдоль внутренней полости по кругу вверх ведёт.

Следы перил и здесь есть, вот только металл в труху. На нём бы не поскользнуться, хоть ширина ступеней приличная, всё равно к краю клонит.

Однако все живенько спешат подальше от хищных грибов, подталкивая друг друга в задницы.

Первый уровень по ощущениям этажа через три. Выходим на пустующую платформу квадратов в пятьсот, где арки во все стороны и мостики подведены. По ним можно в башни поменьше перейти. Интересно, что здесь был за мега–муравейник с таким количеством дорог и переходов на куче уровней. Ещё неизвестно сколько внизу мини–эстакад, пока до реки спустишься.

И тут лестница ведёт вверх по периметру полости, следующая платформа уже вдвое меньше по площади. Но и арки лишь в две стороны. Третий этаж башни, до которого подниматься вскоре задолбались, уже без арок, но с окошками, через которые видно город с высоты почти птичьего полёта.

Подсвеченные сверху зелёным соты из бочек по углам помещения сразу насторожили. Пирамидки по шесть штук, все целые. Приметил и индикаторы зелёные в виде трёх и четырёх точек в ряд. Похоже, степень зарядки.

— Так, ни шагу! Ищем кнопку на полу, — объявляю я, прямо на последней ступеньке сажусь на корточки и начинаю ладошками разгребать песок.

Сбоку помогает Крезо, остальные ждут, пока пройдём выше.

Находим два ряда кнопок по три штуки буквально через метр. Рассчитано на длинный и короткий шаг. Как умно.

Обходим аккуратно. Потолок уже метра четыре, не выше. Вверх прямая лестница до пролёта, где в стене проём и плита, по центру которой на уровне головы след от кисти подсвечивается, как на лифте.

— Может кто–нибудь из вас примерится? — Вою, потому что руку жалко. — Ладно.

Думаю, это лишнее, их кровь всё равно не подойдёт. Судя по первому алтарю, хотя и не проверяли, как отреагирует на кровь Дарьи или Крезо.

Мне бы чего не подхватить теперь!

Укол на этот раз болезненный вышел. Шестерёнки заработали за монолитом, и плита поехала в сторону, свет полился на лица розовый. Пахнуло перетёртыми листами зелени. Странно!

Вхожу первым, комната большая и круглая, все стены усеяны круглыми дырами по кругу до самого верха. По центру комнаты на прямоугольной каменной тумбе стоит колба размером с трёхлитровую банку, не выглядит стеклянной и полой внутри, скорее из сплошного прозрачного камня, хрусталя или подобного ему. А внутри посередине обосновался идеально ровный шарик размером со сливу, а в нём зёрнышко, ядрёно–розовым переливающееся. Словно в нём некие термоядерные реакции идут. Он свет и излучает, который густо преломляется в круглой оболочке и дальше выходит беспрепятственно в комнату.

Но это ещё не всё. От колбы расходится странного вида, бугристый тёмно–зелёный мох. Который разрастается не более, чем на метр от тумбы. Дальше тонкие венки расходятся паутиной, но недалеко, видно, что кончики ссохлись и ссыпались. Похоже, этот процесс продолжается: вокруг уже целая горка в виде бархана или гряды.

Дух у меня под сердцем трепыхается, будто задыхается от чего–то. Может, от переизбытка эмоций. Поэтому ничего мне не говорит.

— Что это⁇ — Ахает Дарья.

— Нечто очень ценное, — выдаёт неожиданно сипло Крезо.

— Живой камень! — Восклицает радостно Борис и спешит к нему в обход меня.

— Назад! — Кричу на него, предчувствуя беду.

Но без толку. Идиот шлёпает прямо по мху и хватается за колбу, вероятно, желая её вырвать. Вытягивается, будто его током шибануло. Скалится и трясётся. Зелёными контурами из его лица вытягивается морда волка! А из тела очертания зверя. Всё это вроде виртуальное, но вполне реально ссыпается через пару мгновений в пыль.

Борис с торжествующей улыбкой отступает. Неужели получилось⁈Камень внутри колбы потускнел в два раза, соответственно и в комнате света становится меньше!

— Как себя чувствуешь? — Спрашиваю, затаив дыхание.

— Как заново родился, — отвечает с торжеством и заявляет вдруг, как одержимый: — отнесу ему…

Снова хватает за колбу!

— Нельзя! — Визжит внутри меня дух.

Бросаю в Бориса корни, чтобы оттянуть. И они отлетают от парня, как ошпаренные, будто некое поле его окутало! Стоит ему снова коснуться колбы, руки идиота покрываются мхом, который переходит на тело! Закричал он, как резанный, но тут же захлебнулся, ибо мох, словно живой, перешёл на лицо и залез ему в рот и дальше…

Делаю новую попытку и корни проходят сквозь него, а тело ссыпается в зелёную труху.

Камень полностью гаснет. А с ним темнеет весь мох вокруг и оседает в тлен.

— Что произошло⁇ — Шепчу, отступая в ужасе.

Оборачиваюсь, а мои уже на задницах сидят с глазами вытаращенными.

— Это Зерно жизни, — отвечает мне дух. — Слишком много взял на себя этот человек. И теперь Зерно иссякло.

Я и сам не чувствую от него ничего. Теперь это просто бесполезная порода. Корнем сшибаю с досады, банка раскалывается, шарик с зерном катится дальше, пока о стенку не стукается.

Вот же дрянь.

— Борька, — завыла Дарья, вероятно, готовая заплакать.

— Тише, тише, — шепчет ей Крезо. — Сам виноват.

— Он… он что? Оборотнем был? — Дальше лепечет.

— Выходит, что так, — бурчит Крезо и вздыхает.

— Скажи, Ярослав? Ты знал? — Наезжает на магичка на меня.

Молчу. Не хочу отвечать на это.

Откуда ты знаешь об этом Зерне⁈ — Спрашиваю духа мысленно, пока мои товарищи переваривают.

— Это знания моей первой жертвы, — признаётся тот. — Он искал Зерно жизни в нашем лесу. А прежде искал о нём упоминания в ветхих свитках.

И что это за Зерно такое?

— Не ведаю. Но тот искатель был убеждён, что оно излечивает от любого недуга и дарует жизнь всему.

Конечно, всему. Смешно, что горько.

Парня жалко. Вероятно, поддался воздействию Зерна.

Неужели это и есть артефакт, за которым охотится Могута? И я его просрал. Или нет⁈

Минуя товарищей, спускаюсь вниз до первого окна. Зелёный свет озаряет город всё щедрее. И теперь невооружённым глазом видно далеко вперёд, особенно с высоты башни.

На фоне зелёного света сразу и не разглядишь розовое свечение. Башни через три–четыре, это примерно в километре, на одной из верхушек явно что–то есть. Держу пари, что это ещё одно Зерно.

Только обрадовался, тут же в груди сердце обвалилось. Может, чудится мне это. Или нет.

Примерно в окрестностях третьей башни, возвышаясь довольно сильно над домами, бродит какая–то хрень, похожая на обезьяну!! И нихрена не шкурой блестит, а гранитом! И высотой оно метров в пятнадцать!

По впечатлению «обезьяна» не стремится сюда, чтобы нас покарать за вторжение. Она просто разгуливает чуть в стороне от нашего предполагаемого маршрута, если пойдём дальше. Поэтому я решаюсь продолжить нашу экспедицию. Чтобы как минимум одно Зерно жизни вытащить отсюда. И спасти хотя бы братьев Ярослава, а то и его отца.

— Что там? — Спрашивает Крезо, когда оба, наконец, спускаются за мной.

— Всё нормально, прогуляемся ещё немного, — отвечаю, едва скрывая дрожь в голосе.

Глава 9

Мы что, зря сюда заглянули?

Хитрые грибы окружили нашу башню и даже залезли на первый этаж. Поэтому мы двинулись по нижнему мосту на один ярус выше. Перешли в башенку и спустились на улочку.

Поначалу мне удалось скрыть от наёмников, что там образина ходит. Но вскоре ребята заподозрили неладное, ощущая дрожь от гранита.

По мере приближения к нужной башне, мы всё чаще стали подниматься по мостикам на второй ярус. И в один прекрасный момент так совпало, что «обезьяна» высунулась в каких–то нескольких сотнях метров в стороне от нас.

От увиденного Дарья с Крезо остолбенели. Магичка хотела вскрикнуть, но я успел зажать ей рот.

— Да он нас не видит, не тряситесь вы так, — попытался обнадёжить я и стал спускаться к улице.

Вблизи от гиганта стали раздаваться мощные удары от падающих камней, похоже, он что–то всё–таки цепляет. На всякий случай мы решили обойти его по большому радиусу. Хотя наёмники стали ныть, что стоит вернуться к лифту.

Дома пошли крупнее, площади больше, мосты длиннее. Посты охранные стали встречаться с бочками, где запаяны тараканы. Рассады грибов прибавилось, шум воды усилился.

Стали привалы делать короткие, потому что устали. И на первом же заметили, что грибы на нижнем уровне ползут в том же направлении, что и мы идём.

— Они что, к башне прутся? — Предполагает Дарья.

— Похоже, ко второму Зерну тащатся, — соглашаюсь я, наблюдая, как меж домов по параллельной улице переползают. Жуть!

— А раньше почему этого не сделали? — Озвучивает вполне логичный вопрос Крезо.

И тут меня осенило.

— Зёрна активировались, когда мы зашли, как и свет, — выдаю предположение.

— Чего сказал⁇ — Недоумевает Дарья.

— Ай, всё, — отмахиваюсь, и сердце обрывается. — Да чтоб тебя!

Прямо над головой тень проносится.

— Видел⁈ Теперь видел! — Подскакивает ко мне магичка.

А вот и первый местный житель, не считая грибов. Летучая мышь с размахом крыльев метра в четыре и телом в человеческий рост.

Впереди и правее мост на второй ярус, поспешил туда. Эти за мной. Поднялся и осмотрелся.

— Летают, голубчики, — комментирую, заметив ещё троих у нашей первой башни! Да они на самой верхушке, где первое Зерно, и сидят.

На нашу башню смотрю. Ну пиндец. А там ещё больше. Дюжину насчитал!

— Может, они нас тоже боятся? — Предполагает Крезо.

— Я надеюсь, что так, — стонет Дарья. — Резерв очень медленно восполняется, я не знаю почему.

К нужной башне дошли, периодически ныряя под каркасы домов, ибо птички стали летать уже не стесняясь.

Дошли до цели без происшествий. Кто бы сомневался: вся площадка вокруг башни в грибах, даже под арку уже залезли поганцы.

До второго яруса часть уже добралась, ползут и там, поэтому по мелкой башне поднялись и на третьем уровне пошли по мостику к основной вышке, не забывая о птицах, которые при нашем приближении снаружи недовольно захлопали крыльями, но соваться через арку не стали. На платформе башни вниз посмотрел, а там грибы по лестнице ползут, как улитки, ещё и спихивая друг друга. Периодически раздаются смачные удары от упавших туш. Фу, млять.

Наверху на двери тоже замок в виде отпечатка ладони. Внутри всё то же самое: тумба, колба, Зерно. Но мха под тумбой в два раза меньше, хотя трухи вокруг столько же.

И первое разочарование пришло сразу.

— Оно тускнеет, — прокомментировал Крезо, вздыхая тяжело.

Я и сам подметил, что издалека свечение было ярче, а когда подошли, оно угасло, хотя сетовал на то, что птицы закрыли дырки в стенах, через которые он просачивался. Однако теперь всё очевидно.

— Но как–то же оно загорелось? — Возмутился я в пустоту.

Досада гложет! Ещё какая! Такой путь пройти, чтобы получить ровным счётом ничего. А жертва Бориса? Получается, напрасна?

— Нет! Здесь что–то не так, — заключаю. — Должно быть объяснение, почему эти долбаные грибы лезут сюда именно сейчас.

— Да понятно почему, — хмыкнул Крезо. — И вышел наружу.

— Всё просто, Ярослав, — говорит Дарья. — Артефакты ожили недавно. Небось, некоторые Зёрна отреагировали на наше появление. От твоей крови загорелись, аль от моей магии, которую нечто всё это время попивает.

— Могли и от кислорода, что мы сюда пустили, — предполагаю и дальше угрюмо. — Так всё? Зерна нам со стабильной силой не найти?

— Ярослав, уходи, — зашептал дух.

Как по заказу и Крезо нас позвал с опаской. Не трогая цилиндр, выскочил наружу, зацепив и Дарью, от греха! А то вздумает дурында тронуть артефакт, может у неё какие проблемы по женскому здоровью, от которых она хочет избавиться.

Грибы уже на нашем этаже! С мерзким чавканьем, щупальца пускают из–под шляпок, шлёпая ими по граниту. Некоторым удаётся зацепиться, они и подтягиваются.

Понимая, что мы отрезаны, начинаем пробиваться вниз. Крезо стрелами отпугивает тварей, я мечом начинаю рубить. Лезвие проходит, как по маслу. Слизь зелёная и кислая летит, по которой мы начинаем проскальзывать. Вязнем! Хищники, почуяв кровь сородичей, словно обезумели и потянулись быстрее, щупальцами стреляя, как на поле боя пулями.

Дарья собралась с силами и бахнула вихрем, снося остатки на этаж ниже. На фоне писка забурчали роботы, высвобождаясь из бочек и стали нападать на всё, что движется! Чудом мы вышмыгнули в последний момент через арку. Одного увязавшегося за нами таракана, Крезо стрелой с мостика сшиб. Судя по шуму за спиной, роботы набросились на грибов и стали рубить их нещадно, как комбайны. Похоже, эти охранники хорошо сохранили свою прочность. Началось месиво. Он ядрёного кислого запаха стало выворачивать.

Прорвавшись на мостик третьего яруса, мы побежали дальше. И устремились не вглубь, а к границе города, ограниченной скальной породой. По крайней мере, там подальше от башен, где, похоже, и собираются всякие уроды на сигнал от Зёрен.

В городе шумовой фон усилился. Мощный треск и удары теперь не прекращаются. Гигантская каменная горилла крушить всё начала! Похоже, распсиховалась. И самое страшное, что как раз со стороны, откуда мы и пришли.

Я уже сориентировался на местности. Мёртвый город в нашей области вытянут, ширина около километра. Скалы по обе стороны вверху переходят в потолок. Это вдаль он уходит очень далеко, что края не видно. Как и конца самой пещеры. И искать этот конец перспектива плачевная. Лучше вообще по краюшку пойти и вернуться к нашему лифту.

Пока его то чучело не разломало!

Спешно удаляясь от башни, озираюсь и выискиваю ещё лифты на всякий случай. Пару мест по признаку похожих подмечаю в глубине города. Обрамление скальной короной на площадке, вверху прямоугольный столб, то есть шахта.

Только куда всё это выводит? Да и чёрт бы с ним, брошь ведь осталась на нашем входе, к которому не даёт теперь пройти Горилла.

Выходим к краю города, где света зелёного поменьше. Здесь некая набережная, которая тянется дальше сплошной и прямой дорогой, то через арки, то по лестницам. А вот вместо воды каменистое дно, поблёскивающее отполированными породами, ещё дальше — уже скала. Пробежался глазами, местами в скале встроены каменные постройки на разных высотах, есть мостики и туда. Вдоль по скале идут переходы. Заинтересовали те, что повыше, под самым потолком. Там явно есть проходы куда–то ещё.

Шум воды уловил. И не просто журчание ручья или всплески реки внизу. Похоже, водопад целый впереди! И кое–что ещё интересное!!

— Ярослав, выход не там, — слышу от Дарьи.

— Да знаю я, — отмахиваюсь.

— Нам нужно уходить, — ноет магичка.

— Узнаем, что там, — указываю на голубое свечение, которое рассмотрел в основании скалы.

Крезо молчит, похоже, и ему интересно стало.

А вот магичка озирается.

— Те жуки за нами идут, — продолжает нагнетать. — Я слышу, как стучат их лапки.

— Да успокойся уже, никто за нами не идёт, — ворчит на неё Крезо.

Дошли до водопада. На уровне метров тридцати в стене пещеры три круглых отверстия в ряд, из дальних двух вода ещё сочится, а из одного прямо поток идёт. Вот тебе и водопад. У нас под берегом воды нет, всё в трещину в земле уходит, где озерко образовалось. Оттуда и светит голубым!

Когда видишь совершенно отличный от прочих свечений свет, сразу хочется узнать, что же там за хрень.

Именно поэтому я прямо на корнях спускаюсь с набережной на три с половиной метра вниз. Наёмники смотрят с укором, не зная, как и им спуститься. Хотя нет, Крезо достаёт верёвку.

— Ждите там! Я быстро! — Объявляю им и спешу по неровному дну.

— Не очень–то и хочется лезть, — раздаётся от Дарьи недовольное.

Замечаю под водопадом и по сторонам в расщелинах старых друзей. Долбаные грибы затаились и почти не светятся.

К воде подхожу, похоже, там впадина. И не простая! Сбоку каменная лестница вниз есть, уходящая до самого дна. Под водой в стене скальной просматривается металлический люк, который и подсвечивается голубым. Так, источник света найден.

И первый сохранившийся здесь металл. Ну, это помимо робототехники. Вероятно, озерко тут с самого начала, поэтому вода не дала металлу рассыпаться.

Присматриваюсь, на люке замок с отпечатком. Да неужели! Только он выглядит более технологичным что ли… спускаюсь по лестнице, погружаясь в прохладную воду. Ни обувь не снял, ни амуницию. Синие водоросли колышутся растревоженные, не заметил их сразу. Миную сгустки из них, стараясь не касаться.

Тяжело плыть, помогаю корнями, которые чувствуют в воде себя очень хорошо и расправляются в ласты. На три с половиной — четыре метра погружаюсь, на уши давит. До люка каких–то двадцать метров пройти — это столько усилий. С начинающимися спазмами от нехватки кислорода ухожу под небольшой козырёк породы и сразу прикладываю ладонь на отпечаток–замок.

Ощутив укол, секунд десять жду, слушая механические шевеления за заслоном. Люк проваливается резко назад, а в щели начинает затягиваться вода! Причём без пузырьков. Когда начинает въезжать люк, поток усиливается и затягивает уже меня. Никакие корни не помогают удержаться.

Меня, как куклу мотает, затягивая, и выбрасывает с потоком воды в тоннель, по которому я начинаю нестись. И глотать безнадёжно воздух, которого нихрена и нет!

А поток всё несёт. И коридор здесь не из камня, а из металла. Выносит в комнату, напоминающую корабельную каюту. Мелкие ниши в металлических стенах светятся голубым свечением. Но мне ничерта не до этого, я задыхаюсь!

Встаю на колени и пытаюсь с нарастающей паникой понять, что делать. Вода прибывает стремительно, заполняя помещение. А тут ещё гул доносится, усиливаясь. И я начинаю распознавать вентиляторы. Зашипело аж, долбанув пылью из сопел на потолке. И вот он мой долгожданный, первый болезненный вдох.

Пока отдышался, вода поднялась до уровня моей груди. Дальше два варианта, куда идти, проёмы имеются, куда уходит вода. Поспешил в левый проход, пока здесь всё не заполнилось. Там как раз шум характерный. Вода уходит под сетку в пол. Пусть и не достаточно активно, но это обнадёживает. Поднимаюсь по ступенькам, уровень воды уже по колено. Вентиляция хреначит, обдувая мокрую шевелюру. Впереди коридор расширяется, в конце вижу наполовину въехавший в стену люк. Похоже, вскрыт он был какими–то средствами, есть следы в виде борозд.

Туда уже вода проходит. Спешу и я.

Шестиугольный зал квадратов триста из металла, по стенам соты из бочек. Похоже, все вскрыты. Разбитые роботы по всему полу, и не просто разбитые, а с пробоинами в панцирях, где края приплавлены. Останки как раз заливает водица.

Привлекает сразу труп человека в сидячем положении, облокотившийся на стену у одной из граней зала, где рядом одна единственная овальная ниша, ни к селу, ни к городу зияет. И через неё вряд ли можно пролезть. Слишком узкая.

Ой–ёй! А это не совсем человек!

Во–первых, габариты его метра под два, а рожа, лишь отдалённо напоминает человеческую. Скорее, это морда льва! Без шерсти, просто жёлтая кожа. Зенки янтарные звериные открыты, как и рот. Костюм, похожий на комбинезон изрезан. Рядом три робота валяются, в самом теле мутанта несколько лезвий торчит.

Похоже, здесь выкачали весь воздух, когда он погиб. В вакууме всё так и сохранилось. Ни малейшего следа разложений, будто он только скончался. Нет, вблизи кажется, что тело окаменело.

Одна рука у него отведена в сторону и держит что–то, напоминающее крупную круглую брошь, в виде паутины. Похоже, та прикреплена к стене рядом с нишей. Но что–то в этой нише не то! Края кажутся свежесрезанными. Металл блестит, дальше он переходит в камень, затем снова металл, выводит в некую тёмную комнату, где горит одна единственная точечка, как звёздочка.

Поток тревожит труп, и он неожиданно обваливается, превращаясь в пыль. Вода мутнеет, в нос ударяет какой–то химической пылью. Отступаю, кашляя, бьёт, как больного минуты три.

Успокаиваюсь не сразу. Успел даже перепугаться. А когда вновь готов исследовать путь дальше, вижу, что овальная ниша пропала! Прямо растворилась вместе с трупом этого инопланетянина. И теперь здесь сплошная стена, как по периметру.

Но брошь всё ещё прикреплена, как паучок.

Делаю шаг к ней, чтоб взять, и что–то елозит под ногами. Мдя, не горю желанием окунаться в воду с разложениями. Но пересиливаю себя и, опустившись, нащупываю какую–то металлическую пластину.

Поднимаю хреновину, которая чуть длиннее мобильника, но в целом на него смахивает. И уже ощущаю, покалывания на ладони.

— Дух⁇ — Зову.

— Я не знаю, что это, — отвечает. — Энергия иной природы рвётся из него.

— Да ясное дело, это же штука инопланетянина, — бурчу себе под нос.

И зал озаряет оранжевый свет, который проектором даёт пластина на моей руке.

Чуть не выронил. Просто не такой пугливый на современные устройства. А это, похоже, и есть устройство!

А точнее, штука, хранящая виртуальную карту Мёртвого города, которая теперь заполнила половину зала три–дэ–моделью! Поводил по воздуху свободной рукой, пытаясь провести манипуляции по управлению. Ага, размечтался, техника на грани фантастики — никак не реагирует. Только рябит изображение.

С больше долей вероятности, это как раз наш кусок. Башни, лифты, хм… их много.

Поводил пальцем по поверхности гаджета. Среагировало! Стало поддаваться на разного рода касания. Нечто вроде сенсора, ничего сложного. Разобрался быстро в управлении и стал изучать.

Понимая, что времени не так много, люди ждут и они в опасности, постарался сделать это наскоро.

Отдалил наш участок, и он превратился в морду льва, то есть в обозначение. От него линии идут в две стороны на другие знаки: зайца, медведя… животных куча. Другие участки приблизил и понял, что города там отличаются. И расположением строений, и архитектурой, судя по всему. С намерением разобраться попозже собрался уже уложить штуковину в сумку. А тут заметил иконку в виде мигающего зёрнышка. Ну конечно!

Этот инопланетянин Зерно и искал.

Карта простирается далеко, тринадцать городов я насчитал и лишь некоторые зёрнышком маркированы, в том числе и наш. Город «Медведя». Ну может, не город, а сектор. Тут уж непонятно до конца всё это единый город или отдельные. И подсказки текстовые на карте мне никак не помогают. Иероглифы из палочек и точек. В общем, хрень какая–то.

Дёрнулась рука на сенсоре не туда. И тут картинка пошла сама собой. Вскоре разобрал, что это некое ускоренное моделирование событий, связанных с этим сектором. Башни вспыхивают светом, а затем через дырки вырастает лаза, которая быстро расцветает и разрастается вниз и несётся, как морская волна по каменному городу, наполняя его природой. Секунд пять ролик идёт и повторяется.

Такс, вывод сам напрашивается. Похоже, источником их процветания были Зёрна, которые они помещали в башни. Но что–то пошло не так.

Убираю устройство во внутренний карман, всё гаснет как–то нехотя и с опозданием, будто живое.

Вода светлеет, становится прозрачной. И теперь на месте инопланетного искателя я вижу ещё кое–что. А точнее изогнутый рог, чем–то смахивающий на пистолет!! Ух ё! Да он с этой штуки роботов и перебил. Видимо, энергия кончилась.

Хватаю инопланетный пистолет и с вороватым ощущением сразу убираю подальше. А то вдруг мои товарищи идут за мной. Пусть это останется моим секретным оружием. Лишь бы заработал.

Всматриваюсь в дно, может, ещё что–то найду. Я не жадный, я практичный. Ага, лоскуты от скафандра, сапоги большого размера, пояс рассыпавшийся. Разгрёб мусор, прощупал пластины плоские, похожие на монеты, целую кучу собрал и в сумку ссыпал. То ли золото, то ли фольга. А что если полезные штуковины?

Кстати! Смотрю на брошку в виде паутины, всё ещё прикрепленную к стене.

С опаской трогаю её пальцем. Снова покалывания идут, которые и ждал. Вспыхивает индикатор на ней жёлтый, и в стене прямо на моих глазах дыра разрастается обратно! Только на этот раз она становится больше, уже приемлемого размера.

Убираю руку! Огонёк продолжает пульсировать, а дыра остаётся. Стрелой проверяю, проходит насквозь легко и обратно, оставаясь целой и невредимой.

С бешено бьющимся сердцем, сую палец, а затем всю кисть. Ощущение такое, будто это простой проём, без всяких препятствий.

Огонёк на броши начинает пульсировать быстрее. Когда гаснет, проход медленно закрывается, в итоге схлопываясь полностью. На месте дырки снова стена, как и была раньше. Щупаю, камень, как камень. Что за приколы⁈ Временные.

Мдя. А если эта хрень просто разряжена?

Снова касаюсь, снова покалывает пальцы, и почти одновременно с этим расходится овал в стене, обнажая черноту. Индикатор пульсирует всё медленней, пока продолжаю держать контакт с устройством. Жду минуты две, в надежде, что подзаряжу.

Хм. А почему у этого дыра додержалась до меня? Может, зависла? А что если и она активировалась с приходом сюда воды, которая принесла нашу энергетику?

Понимая, что инопланетянин нашёл здесь что–то важное, но не справился на последнем этапе с роботами, я прохожу в проём. Если до пересечения границы, мой «Светлячок» не работал, то уже в новой комнате я всё увидел ночным зрением.

Всё, как на башне. Тумба, колба посередине, шарик внутри, в нём Зерно! Оно и горело звёздочкой в чёрной комнате. Ни розовым светом, ни красным, ни фиолетовым. Свечение белое, больно смотреть, как на солнце.

Похоже, это и есть то, что я искал! Зерно, которое ещё не отдало этому городу всю свою силу. А может, те в башнях — были её подделками? То, что жители пытались воссоздать? Но были наказаны?

К тумбе подведены металлические провода размером со шланги, а сама колба в целой паутине из проволоки. И не просто беспорядочно, а по некой закономерности идут контакты с колбой.

Сами провода уходят в блоки, стоящие по периметру комнаты. Всё безмолвно, ничего не светится. Видимо, специально отрезали эту систему от основной. Или сам искатель здесь всё нарушил? Как вариант.

Судя по карте этого чудика, такие Зёрна ещё в двух местах есть.

Замигало позади, предупреждая, что проход скоро закроется!

Подался колбу хватать, и дёрнулся, как от огня, вспомнив, что стало с Борисом.

Недолго соображая, состряпал контейнер из корней, сделав их мёртвыми. Накрыл им сверху колбу, затаив дыхание. Надавил в сторону, та с трудом отлипла от контактов, часть проволоки ссыпалась. В другую сторону уже легче пошло. Приподнял, перевернув корзинку, и колба с частью проволоки оказалась уже в таре. Крышку наплёл быстренько, чтобы изолировать полностью. Уплотнил дерево, дабы свет не проходил. Ничего в труху не сыплется, отлично!

Чуть поразмыслив, решил пойти дальше и запихнул корзину в сумку. Когда засунул полностью, бока чудо–сумки сдулись, как и были.

Фух… Моё!

На обратном пути уже захлюпало под ногами, а вот и вода, которая стала переливаться через щель.

Выскочил обратно, выдохнул.

Брошь пульсирует всё чаще и чаще. Хорошая штука. А если она и другие стены может вот так дырявить на время? Скажем, стену в замке князя. Или стену в сокровищницу какого–нибудь жадного мага, а то самого императора.

Ухватил её и легко отцепил, уловив лишь лёгкое сопротивление, будто там магнит специальный. Убрал за пазуху и двинулся обратно по колено в воде.

Уже в коридоре я понял, что поток схлынул. И плыть не придётся.

Собрался во вторую комнату сунуться. А тут от Крезо раздалось:

— Ярик! Ты где⁈

— Ярик!! — Позвала и Дарья со входа.

— Здесь, не орите! — Ответил, решив всё же заглянуть в другом направлении.

Наёмники по пояс в воде выгребли ко мне с глазами вытаращенными.

— Что ты здесь возишься? — Рычит на меня Крезо. — Знаешь, что там снаружи творится⁈

— Подождите, я ещё сюда загляну, — отмахиваюсь и спешу в правый проём.

Сунулся под вой наёмников. А там некое техническое помещение с большими блоками и цилиндрами. Явно тупиковое.

Вышли наружу. И поспешили сразу в сторону нашего лифта по высохшей реке подальше отсюда, ибо на набережной скопилось очень много роботов!! В зелёном свечении поблёскивают идеально отполированные новенькие клинки вместо лапок, и таких целый лес!

Движемся по неровному дну, то по камням, то по углублениям. Роботы за нами параллельным курсом по набережной шуруют, перестуки и звон сливается в один сплошной звук, будто сотни гремучих змей свою трещотку включили.

— И чего они сюда не прыгают, — шепчет Дарья, к стене скальной клонясь.

— Может, нельзя им далеко от своих башен отступать, — бурчит Крезо и дальше причитает. — Чтоб я сюда ещё хоть раз, да ни ногой. Барин, даже не проси.

— Больше не проси, Ярик, — воет и магичка.

— Я вас и не звал вообще–то, — шиплю на них. — Разнылись.

— Да потому что это преисподняя, какой врагу не пожелаешь, — продолжает Дарья. — Вон ещё идут, поганки нечестивые. И куда теперь?

Твою ж мать! Целая толпа грибов навстречу по высохшему дну плетётся широким фронтом, отрезая нам путь к лифту!!

Они что все сговорились⁈

Или всё дело в том, что как только я открыл дверь под водой, они и учуяли главный артефакт этого сектора⁈

Ещё развернуться не успели. Роботы перед грибами стали прыгать к нам! Часть из них в дребезги, другая полезла сразу на грибы, третья кучка за нами устремилась! Если первые с повреждениями двинули, судя по изломанным движениям, то далее уже вполне целые! Потому что друг на друга прыгая, навалили гору, по которой особо везучие и скатываются.

Поспешили быстрее в противоположную сторону, в общем… обратно. Летучие мыши замелькали чаще!

А затем впереди на край набережной уселась целая стая. Морды чёрные, зубастые, почти человеческие! Кожа в чешуе, крылья перепончатые. Смотрят, как мимо пробегаем. Крезо угрожающе прицелился, этим хоть бы что.

Как роботы стали приближаться, мутанты и вспорхнули. Но держаться почти над башкой, парят. Наблюдают, что дальше будет.

— И куда теперь? — Паникует Дарья.

Ещё бы! Город трещит и раскалывается, гигантская тварь ревёт совсем рядом. Похоже, и каменная горилла заточила на нас зуб.

Достаю гаджет с планом местности на бегу и активирую. Крезо чуть не спотыкается.

— Да что за чертовщина–то такая! — Ругается.

— Это карта! Прикройте! — Командую, замедляясь, чтоб разобраться, куда нам теперь.

Без лишних вопросов магичка швыряет вихри в надвигающуюся лавину роботов, которые шелестом свои ножей очень нервируют.

Перевожу внимание на карту. Увеличиваю масштаб, чтоб убедиться, наша ли это локация. А затем нахожу башни, а по ним и наш лифт. Под виртуальной картинкой надпись из иероглифов. Выбираю, жму на сенсоре. Показывает на карте другие лифты.

Хм, их не так много. Но на пути, чуть в стороне не слишком далеко имеется подъёмник. Две большие башни миновать.

— За мной! Я нашёл выход! — Объявляю, чтобы хотя бы воодушевить товарищей.

А то они уже помирать тут собрались. Предпосылки имеются, новые роботы стали прыгать с набережной даже впереди нас. Особо удачливые пытаются преградить нам путь.

Крезо попадает по самым ретивым, отшвыривая, а некоторых и пробивая. Но не всегда удачны его выстрелы. Подключаюсь я, начиная орудовать мечом. Искры летят да лапы сыплются! Ха! Нормально так получается косить. Однако стоит увлечься, начинаем вязнуть, свора со всех сторон набегает, пользуясь заминкой.

Первые прыжки роботов прямо в лицо пошли!

— Ого! А они и так умеют! — Кричу, легко перерезая летящего в меня таракана.

— Да сколько их! — Визжит магичка и сбивает атакующих мелкими струями воздуха, экономя резерв.

Вижу, что запыхалась. Страхую её, прикрывая со спины. Рублю жестянок, но чувствую в руке накапливающуюся усталость. Некоторые разваливаются от ударов, но начинается и не очень приятные заминки, когда лезвие вязнет в броне. Подключаю ноги и руки.

— Получите, заразы! — Кричу, от шелеста металлического сойти с ума недолго.

В Крезо вцепляется робот, прорезая нагрудник, а следом и тело до крови. Пинком отшвыриваю, благо деревянный щиток нарастил, который сыплется потихоньку в труху.

Вырываемся из кучи мала, бежим дальше!

Летающие твари забеспокоились, стали кричать, как чайки. Одна спикировала прямо на меня! Успел отпрыгнуть с корнями и уже вдогонку стрелу пустить, которая прошила перепонку крыла насквозь, а птице похрен.

— Стрелы кончаются! — Кричит Крезо и пускает одну в воздух, попадая чётко в грудь очередной птичке. — Да сколько вас ещё!

— Ярик, далеко⁈ — Кричит магичка, пуская мелкие вихри на бегу.

— Триста метров! — Отвечаю уверенно и подаю охотнику охапку своих стрел.

Магичка вдруг отстала.

— Я ногу подвернула! Идите без меня! — Заявила дурында.

— Да щас! — Рычу и рвусь обратно.

Крезо за мной. Я прикрываю, он на плечо Дарью взваливает.

— Всё верно! — Ору запыхавшийся, когда вижу башню у берега и мост, перекинутый от него и до скалы. — Я всё подготовлю, за мной!

К набережной бегу, где высота подъёма три метра.

Видимо учуяв нашу слабость, летающие снова пикируют! Лавирую зигзагами, уходя от атаки. С прыжка на набережную взлетаю и корни пускаю вниз, делая из них лесенку.

— Скорее!

Дарья лезет первой, помогаю подняться. Крезо отстрелял последние стрелы в воздух да за ней. И его цепляю. Вот чёрт, да у него вся штанина в крови.

— Нормально, царапина, — говорит, заметив моё беспокойство.

Птицы раскричались над нами, больше не нападая. А роботы, которые шествовали по набережной параллельно нам, зашагали спокойнее.

Справа затрещало мощно! Посыпались глыбы каменные со стороны города очень близко.

— О, Велес, — ахнула магичка.

Обернулся к площади, у начала которой мы оказались. А там, метрах в ста от нас, каменная горилла встречает, преграждая путь к лифту.

— А тебе чего здесь надо⁇ — Вою.

Глава 10

Гостей дорогих отпускать не хотят!

Каменный гигант вблизи выглядит, как целая гора. Каждая лапа способна всех троих разом накрыть и прихлопнуть. Морда страшнющая, глаза светятся зелёным, рот в целую пещеру нараспашку. На сегментах розовое свечение замечаю, а ещё сыплющийся с него песок. Похоже, он так долго спал, что его сильно засыпало.

— На «Змеевик» мне резерва не хватит, — слышу от Дарьи обречённое. — И концентрированный выстрел не смогу.

— Не думаю, что здесь это сработает, — делится соображениями Крезо.

— Ага, такое чудо только из ста двадцати миллиметров в упор, — посмеиваюсь горько.

— Чего⁇ — Недоумевают соратники. Всё, хватит болтать!

— Дохрена умная⁈ — Кричу на гориллу, доставая пистолет инопланетянина. Синяя идеально отполированная штуковина кажется совершенно новой.

— Что ты делаешь, бежим! — Орёт на меня Крезо, предлагая удирать дальше. Но нас же просто загонят.

Примеряю пистолет в руке, пытаясь поскорее разобраться, как эта хрень стреляет.

Ну же, давай!

Есть покалывания! Загораются жёлтые линии вдоль ствола.

— Сейчас ты у меня попляшешь! — Злорадствую и поглаживаю пальцем подбородок ствола, наводя точно на цель, мимо которой уже и не шмальнёшь.

Вместо выстрела происходит нечто другое. А точнее полный облом.

— Это долбаный сканер, — вою, наблюдая, как он выводит изображение гиганта на объёмной мини–голограмме прямо над стволом.

Здесь и куча надписей, вероятно, с характеристиками, и нутрянка монстра вся высвечивается. Млять, да, именно так. Он тоже робот! И в башке у него что–то особое сканер показывает. Ядро что–ли?

Убираю сканер. Пусть это не супероружие, но тоже неплохо.

— Ярик, не стой, — дёргает меня Крезо в сторону, где они спуск под каркасом дома нашли на минус первый этаж.

Вариант по подвалам пройти неплохой, но! В узких переходах или на мостиках их роботы разорвут в клочья. А грибы вообще не дадут пробиться.

— Лезьте наверх, у меня есть план, — отвечаю им и кричу бешено. — Берегись!!

Прямо в нас летит каменная глыба, она же кусок стены, который кидает горилла. Охренеть! А так можно что ли⁈ Отпрыгиваю с перекатом, отреагировав молниеносно. Чуть перебздел. Магичка успевает выбросить мощный вихрь, сбивая траекторию глыбы, но даже упавшая рядом она сотрясает землю, сбивая всех троих с ног.

— Всё, наверх! Ищите третий ярус! С него всё видно! — Даю указания, поднимаясь, и начинаю движение навстречу горилле, которая от нас уже в тридцати метрах!

— Безумец, — рычит уже мне в спину Крезо.

— Ярик, ну пожалуйста… — канючит магичка.

Некогда нянчиться или что–то объяснять. Тварь отталкивается от земли и летит прямо на меня, чтоб раздавить!

Отпрыгиваю что есть сил и средств и сразу залетаю под крышу двухэтажного дома. Сотрясает так, что в лежачем положении подпрыгиваю. Горилла, упавшая рядом, обдаёт ещё и пылью с ног до головы. А затем ломает крышу и этаж с одного удара! Плита обваливается в сантиметрах от моей ноги. Успеваю выползти на морально–волевых, и бегу вглубь по ещё целой улочке, чтоб увести тварь от своих соратников.

Дома буквально взрываются за моей спиной. Причём по обе стороны, потому что монстр за мной бежит, сшибая всё к чёртовой бабушке. Пыль такая поднимается, что песчаная буря отдыхает. Рвусь в сторону площади буквально наощупь, чувствуя загривком, что в меня снова камни летят.

Дымка из гранитной крошки стоит столбом, сводя видимость на ноль. Прыгаю на кусок крыши, дабы хоть как–то сориентироваться.

Вижу, что горилла при этом заворачивает точно на меня. Похоже, голубчик, ты по чёткому маяку идёшь. Ладно!

Отбрасываю сумку с артефактом на площадь метров на десять от себя. И монстр меняет траекторию. Ха!

Затаившись, жду. И как по заказу, гигант выскакивает к сумке и нависает над ней с некоторым недоумением. Спина возвышается над дымкой, и мне этого достаточно. Отталкиваюсь мощно и прыгаю на него, в полёте пускаю корни из рук, чтобы зацепиться. Не очень–то и выходит, но я подстраховался! Впервые так делаю, но когда ещё представится такой щекотливый случай: выпускаю корни из стоп вниз, укрепляя их сразу до твёрдых палок, и получаются ходули.

Два шага, и я на могучей спине! Вот только цепляться здесь не за что. Падаю на четвереньки, потому что тварь вдруг засуетилась и озираться стала. А всё потому, что летающие обитатели раскричались над моей головой, вероятно, подсказывая ему.

А значит, медлить нельзя. Ползу к его голове, пока он не ворвался в очередное строение, смахивая меня. Но гигант и не думал, похоже, он моих соратников приметил! Идиоты бегут ко мне по мостику третьего яруса. Кричат ещё что–то. Рады, что я ещё жив. И явно в шоке, что оседлал эту тварь. Ага, это моё любимое занятие в последнее время.

Люблю сверху. С этой мыслью, достаю заготовленный прибор инопланетянина. Нет, не член. Брошку! И прислоняю её к черепушке, не отрывая руки. И вуаля! Дыра почти мгновенно разъезжается, обнажая нутрянку. Всего–то пять–семь сантиметров каменной брони, столько же металла… Розовый свет озаряет всё вокруг и слепит. Но я успеваю уловить ядрёно–розовый шарик, размером со сливу, закованный в металлическую оболочку и окружённый мелкими вполне себе уязвимыми механизмами. Шестерёнками, пружинами, проводками и прочей дребеденью.

Чуя, как забеспокоилась тварь, сую в отверстие меч и пробую выломать капсулу с ядром. Мелкие механизмы легко ломаются, провода рвутся. Горилла начинает мелко дрожать. Тяну руку, стараясь не касаться самого шарика, хватаю за удобный отросток на капсуле и рву на себя.

Хватило чуток дёрнуть, и тварь стукнулась брюхом о площадь. Вырвал с остервенением до конца, а то мало ли. Всё, сдохло.

Забрал чудо–брошь и ядро прихватил, спустился, чтоб сумку поднять. А её как раз гадина летающая зацепила и на утёк бросилась, взлетая! Только крыльями мне пыль в глаза пустила.

— Даша, сбей её! — Кричу.

И понимая, что магичка слишком далеко, выстреливаю свой корень! Пускаю всё, что есть, лишь бы достать. Потому что гоняться за летающей гадиной нет никаких сил.

Собрался лишь зацепить и сбросить, а пробил насквозь. Та спикировала между развалин, где горилла устроила погром. Ринулся туда, а тут ещё и толпа роботов на площадь пожаловала.

Свернул перед лавиной и поскакал, снова поднимая пыль.

Сразу две новые птицы пожаловали, но на этот раз я достал лук и чётко пригвоздил обеих почти в упор. Одна попыталась со мной подраться, но я ткнул в неё ещё мечом. И она полыхнула! Огонь сразу же отогнал нависшую надо мною стаю. Хера их слетелось! Сразу и не понял, почему ветер поднялся.

Схватив сумку, стал пробираться по каменным кускам направо в уцелевшую часть дома и дальше поднялся на второй уровень.

— Я здесь! — Крикнул соратникам, которые решили меня искать и высматривали с третьего яруса чуть ближе.

На мелкой башне мы воссоединились.

— Ты его убил, — выдала Дарья сипло и с укором, порываясь меня обнять.

— Марена меня раздери! — Воскликнул Крезо, едва отдышавшись. — Ты что сотворил с ним⁈

— Так! Мы ещё не в безопасности, — обрубил строго и кивнул за свою спину. — Вон, тащатся скоты.

По мостику тараканы и шуруют за мной. И не только с этой стороны, по низу шелестят своими ножами.

— Туда! — Показала Дарья на платформу, обрамлённую короной из камня. Вверху шахта, всё сходится.

По идее столб должен быть поднят, если по аналогии с нашим лифтом. Но здесь всё в низу. И кнопка приглашающе горит зелёным. Хотя не так ярко, как предыдущая.

Поспешили. Магичка более–менее расходилась, сама скачет, прихрамывая. Мы с Крезо периодически постреливаем в надвигающуюся свору, сбивая с мостика часть вниз.

До площадки с платформой дорога свободна, но судя по шуму, роботы идут сюда со всех сторон. Интересно, что их подняло по тревоге на самом деле⁈

Спускаемся на улицу. По бокам канавы неспокойны, оттуда тараканы лезут, лавины с обеих сторон стремительно надвигаются. Бежим со всех ног. Дарья лупит остатками резерва, пытаясь хоть как–то прорваться. Уже на лестнице мне приходится останавливаться, чтобы отбить отстающих.

Мечом работаю наотмашь, роботы отлетают на своих, часть разваливается. Путаются, мешают друг другу, и эти драгоценные секунды заминок помогают вырваться всем.

Поднявшись на площадку, мы встречаем целую дюжину летающих, которые теперь бесстрашно пикируют на нас. Крезо уже сам ворует у меня стрелы, зато удачно сшибает на лету гадин. Дарья размякла, еле ноги волочит, перехватил её одной рукой, второй орудую мечом.

Разгораются костры из нескольких трупов, ещё одна тварь, которую зацепил, вереща, уносится горящей прочь. Это сбивает спесь со стаи, которая пополняется новыми желающими нас задержать.

Дым заполоняет площадку. Но спасительный зелёный свет от платформы ведёт за собой. Встаём на неё! Жму!!

— Давай, давай!! — Кричу уже не сдерживаясь.

Отмахиваюсь одной рукой абы как, кисть ослабла, вот–вот выпущу меч вообще. Крезо уже луком начал отбиваться, прямо древком раздавая.

Три секунды… пять! Дрогнула платформа, заскрипели механизмы. Лавина роботов с трёх лестниц на нас устремилась. А мы поехали. Первые юркие тараканы успешно запрыгнули. Двоих рубанул, третий умудрился в Крезо вцепиться и чуть не утянул за собой обессилевшего наёмника. Дарья отпнула и сама чуть не рухнула.

Забили по столбу железяки. Всё, вне досягаемости мы. Поднимаемся выше и выше. Птицы кружат вокруг. А я меч выставляю. Машу им, как полоумный, вырисовывая в воздухе красные силуэты.

— Не подходите! Всех спалю! — Кричу, успешно отпугивая.

Лифт долго тянется. В шахту всё не заедем. Ещё одну попытку пытаются совершить твари. Сразу четыре штуки влетает к нам с явным отчаянием! Двух сшибаем, а следом две нас с Крезо почти с платформы сносят!

Успеваю зацепиться за центральную панель и подтянуться. Дарья кряхтит, уже лёжа, пытается вытащить наёмника, болтающегося за краем. А сверху шахта надвигается, вот–вот его разрежет.

Подскакиваю я, затаскиваем вместе из последних сил и на последних секундах. Заелозило… Зелёный свет ушёл, как и город вокруг. Всё, мы в шахте.

Механизмы шумят, перестукивая, дыхание друг друга громкие внемлем. Амулет лечебный суетливо достаю.

— Крезо, касайся скорее, — шепчу, понимая, что он и так потерял слишком много крови.

Рука его грязная накрывает частично мою.

— Барин, да ты и сам весь порубленный, — критикует наёмник.

Блин, в агонии битвы даже не заметил. С меня тоже сочится, мало того, что сорочка вся в песке, она ещё и прилипла к телу. Плечи жжёт, похоже, роботы зацепили.

Дарья подключается к лечению, хотя и сама заваливается, если её не придерживать.

— Пара единиц у меня ещё есть, — говорит умирающе и дальше интересуется вполне уместно. — А куда мы? Кто знает?

— Подальше от этого проклятого места, — бурчит Крезо. — А там будет видно.

— Попали же мы в Навь, кто б поверил, — шепчет себе под нос Дарья.

Свет тусклый, зелёный едва заметный встречает. И наша платформа равняется с уровнем новой и неведомой площадки. Раздаётся характерный щелчок крупных механизмов.

Зал здесь целый, стены без пробоин. Кажется чуть поменьше того, где были мы вначале. Всего одна пирамида у стены из шести бочек. Все на вид целые.

Дарья зажигает огниво, теперь оба видят то же, что и я. Конечно, драться с тараканами нет уже никаких сил. Песка здесь мало, но он присутствует. Однако мы знаем, где кнопки активации роботов, поэтому идём аккуратно к лестнице и переступаем квадратики. Но уже на середине Дарья воет разочарованно:

— Закрыто снаружи. И что теперь делать?

Коридор имеется, но плита задвинута наглухо. Вот только больше меня такое не останавливает.

— Сейчас всё будет, мои хорошие, — отвечаю, вздыхая, и подхожу к плите вплотную.

Прикладываю брошь инопланетянина, которую назвал уже «Дыркодел», она присасывается без всяких проблем. Пьёт у меня единицу резерва, как сейчас в спокойной обстановке могу почуять, и, загораясь жёлтым, раздвигает нам дырку дальше.

В первое мгновение, когда щель только появилась, туда сразу задуло воздуха, хорошенько потрепав мне волосы и лохмотья на плечах.

Обернувшись к товарищам, увидел на их лицах полное непонимание и шок.

— Это магия гранита, не стоит так реагировать, — прокомментировал. — Так, кто первый?

Пришлось чуть ли не заталкивать в дыру.

Последним пошёл, и, высунув руку уже из новой области, снял спокойно дыркодел.

Новая заслонка через десять шагов уже не так расстроила. С ней я проделал то же самое. И мы вышли к лестнице, по которой поднялись на пару этажей до небольшой площадки и новой уже монументальных размеров плиты.

Сомнения, что мой гаджет здесь не справится возникли, но я понадеялся на лучшее. Поставил, и, затаив дыхание, подождал! Дыра действительно возникла не сразу и тяжело. Но всё же пахнуло сырой землёй! А с ней и надеждой.

Толщина, которую удалось пробить впечатлила — почти полметра камня удалось нейтрализовать чудо–штуке! Но из щели посыпалась глина, а с ней и полилась болотного вида жижа.

Но товарищам оказалось плевать, полезли по дерьму, как миленькие. Но пришлось подталкивать, ибо поехали обратно. Вскоре приловчились и стали цепляться за гнилые корни, торчащие из почвы.

Когда они вылезли, Крезо кинул мне верёвку. По ней взобрался и я, забрав своё устройство.

Оказались мы в пещере, где со всех сторон льёт вода, и булькают лужицы, словно здесь болотце. Обернувшись, я увидел, как нашу дыру заполняет хиха, выравнивая поверхность. И прикинул, что с этой стороны, никто бы и не подумал, что под этим гнилым дерьмом похоронена плита. И скорее всего, где–то здесь под слоями жижи спрятан и алтарь, и механизм для ключа.

Ну а пока мы сидим в некой пещере без прохода дальше, куда с трёх сторон сверху стекается болотная жижа. Дарья старательно освещает огнивом пространство, но я уже всё понял и так.

— И куда дальше? — Хмыкает Крезо, весь в грязи, впрочем, как и остальные.

— Надо попасть наверх, — говорит Дарья то, что и без неё понятно.

По большому счёту мы в глубокой яме, которая сверху ещё завалена землёй, которая держится на… корнях!!

Наконец, я сумел рассмотреть толстый корень. И, похоже, не совсем гнилой.

— Подождём чуток, мне надо подкопить резерва, — объявляю на фоне расходящихся в кваканье лягушек сверху. Похоже, те затаились из–за шума, но снова расслабились.

Товарищи молча соглашаются. Ждём около получаса, затем я начинаю действовать.

Во мне остались лишь крохи древесины, поэтому я стараюсь экономно вытягивать нить по кратчайшему пути, чтобы добраться до корня и установить с ним связь. Получив контакт с деревом, я пробую его расшевелить. На голову начинает сыпаться земля, вода заливается в пещеру активнее.

— Держитесь за меня! — Командую, хватая грубо зазевавшуюся Дарью.

Крезо цепляется уже за неё.

Расшевелив поверхность, я усилил поток настолько, что болото стало стремительно заливать нашу яму. Но ценой всего резерва мне удалось с треском наклонить к нам корень, за который я успешно уцепился и пополз наверх.

Жижа стала лить прямо на волосы, дыхание затруднилось. Как бы вообще не захлебнуться.

И всё же, мне удалось выкарабкаться по корню наверх, прорывая тонкий слой дёрна. И вытянуть товарищей.

Я и не думал, что наступил уже вечер. Мы застали сумерки, оказавшись на островке среди болота и мелких сгустков чащи.

— И где это мы? — Первое, что спросил Крезо, твёрдо встав на ноги около дерева.

— По моим расчётам километра три на юго–юго–восток от Паучьей рощи, — предположил я.

— О, Велес, это Чёрные болота, — ахнула Дарья.

— И что дальше? — Развёл руками я, примерно оценивая наш возможный маршрут до суши.

— Здесь кикимора живёт, — раздалось звонкое девичье с соседнего островка!

— Это Светка! — Воскликнула магичка и меня собой закрыла. — Не смотри на неё! Не смотри…

Да поздно, вижу я неподалёку девушку голую от пояса, а нижняя часть в болото погружена. Зелёные волосы в кудрях за спиной донизу, мордашка огонь, грудь шикарная — стоячая четвёрка с сосками небольшими. Так слюни и потекли.

— Что за Светка? — Шепчу на ухо.

— Кикимора Чёрных болот, — отвечает.

— Кто загнал тебя на болота, краса? — Раздалось от Крезо обходительное и совершенно ему не свойственное.

— Вяжи его, вяжи, — шипит магичка, кивая на соратника.

Вижу, как он шагнуть уже собрался к ней в жижу! Обвиваю его корнями и назад тяну. Дарья подзатыльник отвешивает смачный, Крезо тут же меняется в лице.

А кикимора хихикает, глядя на всё это.

— Обычная баба вроде, — комментирую, доставая сканер.

Навожу! И он живенько выводит нам её виртуальную модель! Да и просвечивает натуральную вполне себе хорошо, отчерчивая нам даже скрытое в болоте жёлтыми контурами. А там есть что скрывать! От задницы уже хвост идёт, длинной, как у здоровенной анаконды! С плавниками какими–то и щупальцами. Вьётся под поверхностью болота и уже к нашему островку подбирается тихонько.

Скелет видно, механизмы, ядро в сердце. Хм… и это робот. Видимо, какая–то программа защиты входа в Мёртвый город у него.

Сканер ещё что–то подальше показывает за холмиком, похоже, сокровища какие–то. Но хрен бы с ними, надо ноги уносить!

Втягиваю быстро корни с нашего островка, какие могу, и мостик из них до следующего островка ваяю в противоположную сторону от твари и тащу за собой товарищей.

— Постойте, куда же вы путники! — Раздаётся от Кикиморы Светланы сочным голосом. — Не желаете отведать моей ласки? Моё горячее тело…

Похоже, это лояльная программа, рассчитанная на гипноз.

Крезо тащу силком. А вскоре и Дарья чуть в болото по зову не шагнула.

— Держу, держу, не пускаю, — пищит под сердцем дух.

Так, он мне уши сам деревом заткнул. Умно! Всё слышно, но глухо. Похоже, некие волны помимо голоса идут от твари, которые и воздействуют. Вот их и блокирует дух отчаянно. Пока ещё есть силы.

Новый островок уже как тряпка на плаву. Вязнем. Строю плот, тратя всё, что есть. Два весла, гребём с Дарьей.

Грезо плачет, рвётся в воду. Вырубаю его с удара, задолбал.

Впереди берег вроде как стабильный. И точно! Кикимора зашевелилась! В нашу сторону поплыла.

— Дашь, поддай нам ветерка, — прошу, понимая, что иначе нам кранты.

Бахает вихрем с перепуга так, что нас на твёрдую землю швыряет, как игрушечных, ещё и сверху плотом накрывает.

Через пару мгновений и кикимора подплывает, высовывается до пояса, облокотившись на бережок.

— Ну и куда вы, путники? — Спрашивает, грудь свою искусственную выпячивая.

Мдя, кто ж этих роботов состряпал? Мозгов ведь хватило в средневековой Руси.

— Свет, можно мы пойдём? — Спрашиваю, чувствуя себя в чуть большей безопасности. Однако снова достаю сканер!

— Да идите, Мокошь с вами, — отвечает кикимора и хихикает.

Но хвост её всё равно сюда тянется, собираясь в кольца.

Интересно, а есть у неё интеллект? Или всё же только простейшие алгоритмы?

— Света, не вздумай! — Говорю ей, отползая на заднице. Дарья Крезо сама тянет, оттаскивая.

Вижу же, что у робота сознательное лицо. Это ж надо, такую сотворить сумели.

— Как жаль, не видать вам моей ласки и тепла, — вздыхает кикимора, не завязывая со мной диалог.

— Света, ты ж искусственное создание, какая у тебя ласка и тепло? — Пытаюсь заговорить зубы, дабы не атаковала. — Цель заманить, утопить и использовать энергию для восполнения своих затрат, я прав?

Смотрит заинтересованно. Всматривается!

— А ты путник не прост, — говорит с улыбкой. — Подойдёшь, поговорим за правду.

Блин, снова смахивает на алгоритм.

— У тебя хвост под водой метров в десять, думаешь, не вижу?

Хихикает, и грудь свою мнёт эротично. Видимо, не знает, что ответить, поэтому выдаёт общий сценарий.

Метров на пятнадцать отползли в рощу и выдохнули с облегчением. Кикимора погрузилась с ухмылкой, никак не прокомментировав, что оставили её с носом.

— Многих эта тварь погубила, — слышу от магички усталое.

— Говорят сокровища у неё в логове хранятся несметные, — прохрипел очнувшийся Крезо.

Ага, я видел на сканере на заднем плане отдельный островок со скоплением всякого металла. Видимо, кикимора ценности всех убитых в одно место складывает. С большей долей вероятности это неё очередной алгоритм заманивания кладоискателей.

Двинули по роще, через небольшую горку перемахнули. Дарья узнала места и уверенно по кромке леса повела. По правое плечо показался густой зачарованный лес, по левое — дорога, куда мы и поспешили, спотыкаясь.

В деревню зашли через полтора часа, когда уже стемнело. Дружинники сразу наезжают на нас, мол, кто такие. Но узнав в чумазых путниках своих, расплываются в любезностях.

В особняк ввалились, как зомби, чуть всех не перепугав.

После мытья и ужина прямо во дворе на лавке, я кое–как взобрался по лестнице в покои и бросил бренные кости на кровать, заснув буквально через секунды.

Разбудить меня сумели не раньше десяти утра. С докладами своими, вообще не до них. Днём повозился с трофеями. Артефакт «Зерно жизни» так и не погас, как сиял солнышком, так и сияет. Похоже, энергия у него неиссякаемая, раз столько времени держится. Припрятал его в сейфе, куда и ядра роботов убрал (два малых и одно большое) да те пластинки от инопланетянина. С новой добычей ещё предстоит разобраться.

После замеса такого боевой резерв на единицу вырос, теперь собственный стал пять единиц. Поэтому полноценное увеличение от вулканического кольца в пятнадцать единиц, наконец, встало. Плюс шесть единиц от перстня с браслетом. Итого двадцать шесть единиц резерв мой магический теперь.

Можно и «Змеевиком» кикимору прихлопнуть, у неё нет такой брони, как у гориллы. Вот только желания рвать куда–то, не передохнув, никакого нет.

Два дня нас никто не трогал. Я уже собрался с артефактом к оборотням под Утёс.

На третий день к обеду примчал матёрый белобрысый витязь лет сорока на вид от князя и с седла свиток зачитал с выражением:

— Половцы на пороге княжества! Ростов в огне, враг угрожает земле русской! Зло надвигается! Поелику я, Вячеслав — благословенный Перуна сын, князь Орловский, владыка и покровитель твой, наказываю тебе, Ярослав, сын Дмитрия Суслова, барон малорыжковский, собрать дружину в сто пеших воинов, экипировать за свои рубли по совести и прислать мне во служение на поход и дело ратное к исходу десятого дня, с сего начиная.

— Дурной что ли⁈ — Высказал я в сердцах.

Витязь за меч сразу взялся, но вынимать из ножен не стал.

— Молод ты и горяч, барон, — прокомментировал он снисходительно. — Но за языком следи, а то отрежут.

Бросил под ноги мне свиток. Развернулся и помчал прочь, пока пизды не получил.

Ладно, это всего лишь гонец, что на нём срываться.

Возмущениям нет предела. Вместо того, чтобы отблагодарить меня за истребление упырей в Каменцах, за поддержку дочери, да просто познакомиться… он решил выдоить из меня все силы! А так я ему нахрен не сдался.

Э, нет, мужик. Простофилю в другом месте поищи.

Похоже, пора к князю наведаться, реальную обстановку на фронте узнать и решить вопросы с дружиной. Какие ему сто человек? Я, может, и наберу требуемое число, но столько на смерть посылать? Не пошёл бы он со своими запросами к кикиморе.

Всю жизнь Ярослава не знал и знать не хотел, не говоря уже о поддержке.

Утром и отправлюсь выразить своё возмущение.

Глава 11

Вячеслав — князь Орловский

С рассвета поднялся, умылся, позавтракал плотно, приоделся и расчесался. Пока туда–сюда, уже к девяти утра. Выехал в замок прямо верхом без всякой свиты. Пусть отдыхают после впечатляющих приключений.

Волнение присутствует, но после рейда в Мёртвый город, я уже ничего не боюсь. Тем более у меня есть Галя Морозова, мой покровитель, которая внесла в списки имперских ловцов.

В Каменцах живенько, народ уже вовсю шастает. Хотел прямо проскочить, на рынке потасовка какая–то. Дурное предчувствие туда и поманило. А всё потому, что углядел шкурки белок и волосы чёрные, как смоль.

Со стороны берега в конце рядов собралась стража в семь человек и зевак чуть больше. Окружили Гайянэ, которая с телегой обосновалась, где у неё шкурки добытые. Хм, прошло чуть больше недели, а она уже и здесь маячит. Смело! И неразумно.

Мнительный люд сразу же наехал на неё.

— Убирайся на свой Эльбрус! — Кричит какая–то истеричная бабка.

— Изгоям здесь не рады, — поддакивает мужик.

— Торговать без ведома нельзя, — лезет стражник к шкурам, но Гайянэ встаёт у него на пути.

— Мне сказали, что без лавки можно, если никому не мешаю! — Заявляет.

— Кто тебе сказал? — Усмехнулся один из стражи.

— Другая ваша смена! Я рубли заплатила за это…

— Не бреши! Товар конфискуется в пользу княжеской казны! — Объявляет самый наглый на вид стражник, вероятно, старший смены.

— Не отдам! Моё! — Щетинится девушка, доставая кинжалы.

— Смеешь на княжескую дружину нападать⁈

— Так! — Обозначаюсь я с седла. — Что здесь происходит⁈

Люд шарахается, перешёптываясь:

— Это же Ярослав, Ярослав тот самый… Ижеслава в кулачном бою одолел, упырей на смерть руками забил…

Стражники в лице сразу меняются. Некоторые расплываются в лебезящих улыбках.

— Ваше благородие, да вот чернявка бунтует. Люд наш смущает своей рожей, — залепетал один.

— Рожей? — Удивляюсь я. — Ты свою–то видел, свинота небритая? У девушки лицо, причём вполне привлекательное.

Смотрю на неё, она на меня хмуро. Не оценила.

— Да что ты барин, — охает второй стражник. — Это ж изгой с Эльбруса, она ж за половцев. Гадина шпионить вздумала.

— А ну цыц! — Рявкнул я. — Это жительница моей деревни, у неё и свой дом есть. А что до половцев, она лично штук пятьдесят при мне прирезала недавно. Пленных помните, каких Зоран привёл?

— Да… Ага…

— Вот это те, каких от неё спасти удалось. Она заслуженный воин, за которого я ручаюсь. Или вы, морды небритые, хотите мне что–то возразить?

— Нет, Ярослав!

— Куда нам, ваше благородие! — Замялись сразу.

— А ну брысь отсюда службу нести! — Прикрикнул. — Рэкетиры чёртовы.

Все сразу и разбежались.

Гайянэ смотрит с укором, коня моего придержав. В платье светлом, с чёрной косой с глазами чёрными сочными да румянцем смотрится сногсшибательно.

— А ты уважаемый воин здесь, — говорит с некой претензией. — Хоть и юный ещё.

— Упырей двести мы тут с одной магичкой голыми руками передавили, — отвечаю ей вполне серьёзно.

— Судя по твоим речам обо мне, делить надо на три, — ухмыльнулась. — Меч Батыйгана теперь носишь.

— Уже пригодился. Ну так что? Тебе покупателей в деревне мало?

— Там у люда монет не водится.

— Знала ведь, что здесь к тебе сразу предвзято начнут обращаться. Зачем полезла?

— Дала этим людям шанс, — пожала плечами, покривившись брезгливо.

— Если рубли нужны, скажи. Я дам.

— Я не побираюсь, никогда, — отвечает отступая. — Езжай, куда ехал.

А вот теперь не могу, её же разорвут, стоит мне отлучиться.

— Почём шкура? — Интересуюсь, подмечая, что она сама их выделала. И стреляла чётко в черепушки, чтоб не попортить.

— Рыжие пять медяков, бурые три, — отвечает с вызовом.

— А все вместе?

Задумалась. Я быстрее посчитал по хвостикам пышным, все ж висят у неё на реечке.

— Двести пятьдесят пять медяков, или два с половиной серебряника, хм, не густо, — комментирую.

Минуту ещё тупит, затем смотрит с подозрением.

— И здесь удивил, молодой барин, — отвечает.

Три отсчитываю и ей бросаю. Ловит ловко, глаз с меня чёрных не сводя.

— С учётом доставки до моего дома, — говорю.

— Здесь больше.

— За доставку, — акцентирую.

— Ладно, уберусь я с вашего рынка, — бурчит и начинает сворачивать торговлю.

— Мне ещё волчьи нужны, сумеешь? — Спрашиваю, подтрунивая.

— Да.

— А медвежьи?

Оборачивается. Улыбаюсь.

— Смеяться вздумал?

— Нет. Вот скажи, ты сколько их ловила?

— Неделю.

— За неделю службы я плачу воину два серебряника ещё и кормлю бесплатно. И по лесам шастать не надо, убивая этих чудных зверушек.

— Я не буду служить ни тебе, ни другому, — говорит уверенно. — Я сама себе хозяйка.

— Так, ладно, — вздыхаю. — Шкуры отвези и Инке передай, чтоб шубу мне сшила. А дальше делай, что хочешь. Гордая, горная женщина.

В ответ ничего не сказала, просто продолжила укладывать всё обратно в телегу.

— Хорошего тебе дня! — Попрощался, развернул лошадь и к мосту погнал.

И на это промолчала. По мне так, она сильно переусердствует со своей гордыней. Или её слишком долго в рабстве держали…

Постовые на переправе через канал узнали меня издали, расступились и поклонились вежливо, когда мимо проехал.

А вот на воротах замка с приоткрытой лишь для человеческого роста решёткой дружинники стали возмущаться:

— Князь никого не велел пускать без приглашения. Не гневайся, Ярослав.

— Доложите обо мне, что встали? — Возмутился.

Стражники переглянулись, и один помчал во двор. Минут пять жду, а затем слышу, как на бегу тот же стражник кричит:

— Пропускай!

Решётку подняли, и я поскакал дальше. Сразу же отметил для себя значительное оживление в замке. Много дружинников ходит и рабочих, суета какая–то. При этом у цитадели лишь несколько местных карет, судя по эмблемам Орловского княжества. Привязал за столб коня и поспешил в цитадель. На входе пропустили без вопросов.

Зал на первом этаже шумный, слуги носятся, что–то складывают и перекладывают. До меня нет дела никому. Дошёл до лестницы и на второй этаж, где бдительная стража попросила сдать лук, меч и кинжал. Обыскивать не стали, всё на веру.

— Тебе налево, барон, — подсказали уже вслед.

Двери нараспашку, девки взмыленные носятся туда–сюда. Вхожу! В трапезном зале готического стиля мрачно. Прямо на меня целый трон смотрит с противоположной стороны, а правее у широкого камина длинный стол, на котором четырнадцать мужчин устроились по виду явно не простых. Несколько витязей широченных сразу бросились в глаза. Одни в рубахах, другие в кафтанах расшитых золотом. Активно едят и весело обсуждают какой–то случай на охоте, высмеивая какого–то тульского графа.

На вошедшего парня всем плевать, хотя князю доложили обо мне.

Треть стола свободна, и лишь с дальней стороны во главе сидит человек, на которого и обращаю внимание. Потому что, судя по всему, это и есть князь Вячеслав.

Худощавое лицо с глазами навыкате, узкие плечи, явно невысок. Лет сорок пять на вид, щёки с белой щетиной с длинными ямками, переходящими в морщины. Проклёвывается лысина на белобрысой башке, волосы уложены в хвост. В рубахе нараспашку сидит, на шее цепи золотые, три амулета как минимум сияют, на руках колец по три штуки, тоже каменьями блестят. Поглощает активно курицу, запечённую целиком, вином запивает, как компотом. Чавкает, хлебает шумно. Как варвар. Остальные по его примеру жрут, как свиньи.

Пара–тройка людей около него тоже не бедствуют, судя по украшениям и экипировке, дальше просто витязи или командиры. Двоих узнал, видел уже. Молодых не так много, опыт на рожах матёрых написан. Удивительно, все при оружии, а значит, князь им доверяет полностью.

Мне игнор полнейший, даже не смотрят в мою сторону, будто я пустое место.

— Доброго утра, ваше сиятельство! — Обозначаю своё присутствие, пройдя почти треть зала и встав у начала стола чуть в стороне, чтоб князь меня лучше видел.

Переводит на меня взгляд. Глаза синие во мраке в сочетании с тем, что они ещё большие и выпученные сами по себе, кажутся чёрными и злыми. А выражение на лице такое, будто я его уже достал, жуёт, кость со стуком в тарелку бросает.

— Чего припёрся, барон? — Спрашивает рычащим голосом с набитым ртом. — Дел никаких нет?

Тут этикетом не пахнет, а уважением и подавно. А, то есть так разговор будет построен?

Остальные на меня поглядывают недовольно, продолжая жрать. Кто спиной ко мне, так и сидят, не оборачиваясь.

— Чего припёрся, барон, — повторяю его слова и вздыхаю.

Стул во главе стола напротив свободен, туда и присаживаюсь. В процессе на меня смотрят все ошалело. Конечно, они подохренели от моей дерзости. А тут, похоже, везде так и надо вести диалог.

— Дел никаких, говорите? — Переспрашиваю, пододвигая вроде как ничейный металлический бокал. — Да я вот только с Чёрных болот. Со Светкой поболтали. Сиськи у неё, ух хороши. А вот хвостик пятнадцатиметровый смущает.

— Брешешь ведь, сосунок, — бурчит князь, скалясь.

— Сосунок может ваш и брешет, — посмеиваюсь. — А я правду говорю, кудри болотные, глаза синевой сочной сияют, губы, что черешни. А сиськи как дыньки с сосками маленькими. Зазывает приласкать да погреть.

Переглянулись витязи.

— Еле ноги, небось, унёс, — посмеялись некоторые коротко, но выловив строгий взгляд князя, захлопнули пачки и снова сделались хмурыми.

— Ты куда сел? Случаем не попутал, Суслов? — Обозначился витязь лет сорока на вид с широченными плечами и ряхой с гривой, как у льва.

— Ты что ли возразить собрался, дядя? — Спрашиваю, подтаскивая ближе кувшин.

— А что если и так⁈ — Гремит здоровяк.

— Так, всё! — Стучит по столу князь кулаком с ножкой куриной, что приборы звенят и бокал запрокидывается, и мне грозно: — я тебя за стол не приглашал, сосунок. Распоясался ты совсем.

Крестьянка суетится около, устраняя порядок. Мимо Марьяна проносится, на меня быстрый и беспокойный взгляд кидая.

Стол в напряге. Все ждут от меня реакции. А точнее, чтоб я подорвался и в ножки упал.

А я продолжаю гнуть свою линию. Наливаю себе в бокал вина под дикие взгляды и чую, сидящие готовы уже накинуться на незваного гостя, как бешеные собаки.

— Что за дрянь, — комментирую, пригубив. — Вот у меня в погребе вино так вино. И подумать только, никто даже не полез таскать. Пятнадцать лет выдержки минимум, а то и больше. Ни до вина моего, ни до меня самого дела не было никакого вашему сиятельству. А тут вдруг сто дружинников подавай. Так ли знакомство начинают, а, владыка Орловский?

Витязи то на меня, то на него взгляд переводят вопросительный. Князь, похоже, оторопел от намёков. Но вскоре подозвал щуплого бойца и взял у него свиток, который в меня и швырнул.

Чуток не долетает, но прямо в тарелку с салатом плюхается.

— Твоя писанина⁈ — Орёт на меня, крошки изо рта летят на всех соседей.

— Моя, — отвечаю, не глядя.

— Так ли знакомство начинают, а, барон новоявленный⁈ — Пытается отчитывать. — Или лучше через матушку мою? Аль дочку слепую⁈ Ты на что позарился, щенок⁈

— Увольте, ваше сиятельство! — Восклицаю наигранно весело.

— Да я тебя четвертую! На кол посажу, живым не выпущу отсюда!! — Рявкнул и поднялся.

Точно коротышка.

Подорвались и все, кто за столом. Кроме меня.

Перекрёстный огонь из взглядов нисколько не смутил. Даже раззадорил.

— Кстати говоря, — начинаю при полнейшей тишине. — Императору я тоже отправил письмо, где подробно расписал о своей судьбе. И о том, как я безмерно рад служить нашему государю. А так как мои каракули очень красивы, а речи красноречивы, он обязательно проникнется моей проблемой и пришлёт сюда гонца. Может, и не пришлёт. Авось, как говорится. Поэтому, мой дорогой, Вячеслав Иванович, побойтесь Велеса, меня казнить. К тому же я засветился и при Академии, теперь зачислен в состав ловцов Особого созыва. Не знали? Вижу, что не знали. Вот, теперь знаете. Графиня Морозова мой покровитель, это вам на заметку.

— Брешешь, гад, — шипит князь, начиная трястись.

— Люд говорит, он высшего упыря голыми руками забил, — бурчит один из витязей. — С Морозовой и он был.

— Что ты несёшь? — Покривился один из молодых, стоящих ближе к князю. — Посмотрите на это тощее чучело?

— Всё правда, — вмешался ещё один. — Это он Ижеслава в кулачном бою одолел при народе.

— Вы все белены объелись⁈ — Закричал Вячеслав на своих.

— Было, было, — подтвердили другие.

Но не все, половина витязей на своих товарищей с недоумением смотрит.

— А Зоран сказал, что с половцами он отличился, — накидывают князю свои ещё для размышлений. — Только благодаря ему задержали их сотника со всей добычей. Он Батыйгана и прикончил.

Хм, похоже, этого командира половцев знавали и здесь. Кстати, где сам Зоран?

— Тьфу на вас! — Рыкнул неожиданно князь, развернулся, пнув стул, и пошёл к трону.

Мужики князю вслед смотрят, на меня вопросительно, а некоторые изучающе.

Вздохнул я и выдал, поднявшись:

— Господа, всем приятного аппетита.

— И тебе не подавиться, барон, — бурчат с ухмылками.

— До чего ж дерзкий, — комментирует молодой витязь, глядя на меня вызывающе.

Должно быть в морду захотел.

— Сюда иди, — слышу от князя грозное, но снисходительное. — Говори, чего надо и убирайся.

Впервые подумал о том, почему глава региона не живёт в Орле, как столичном городе княжества, а здесь, за стенами замка. Да он просто боится половцев! Вот и засел здесь, поближе к Академии.

Выхожу к трону, витязи из–за стола выходят и в две шеренги по обе стороны от князя устраиваются. Хм, это они так аудиенцию изображают?

По правую руку молодой витязь очень по внешности на князя похож. Неужели и есть его сын? Он и в пользу отца больше всех возмущался, дерзким меня назвав. Княжич, значит.

Встаю шагах в пяти от князя. Две ступеньки у него на подъём, трон из резного красного дерева мощный, каким прибить можно да хоть лошадь. Вячеслав вид важноватый сделал, короны не хватает.

— Ну во–первых, познакомиться хотел и выразить своё почтение, — начал я любезно. — Себя показать, на вас посмотреть.

— Себя ты уже показал, вся округа слухами о бешеном пацанёнке полнится, — заворчал Вячеслав, взгляд свой пучеглазый уводя. — Комендант вон с любого упоминания о тебе теперь икает.

— Бедняжка, — посмеиваюсь.

Витязи улыбаются.

— Ещё что хотел? — Спрашивает нетерпеливо.

— Вы приказ прислали на сто дружинников, — начал я уже по делу. — Не могу дать столько. Жалко мне людей.

— Чего⁈ — Снова загорланил князь, глазищами в меня стреляя.

Зашевелились витязи недовольно, готовы, вероятно, меня всё–таки порвать.

— На поход и дело ратное отряд соберу человек в пятнадцать, — озвучиваю своё предложение и уже вижу, как у князя под глазом дёргается. — Дам лучших, будет боевой маг, неуловимый лазутчик, они же лучники отменные. А ещё я сам пойду. Каждый из нас десятерых стоит, уж поверьте. Зоран не даст соврать, как мы с его дружиной вдесятером на две сотни пошли. Кстати где он?

— Зоран убыл с первым отрядом ростовским помогать, — раздалось сбоку негромкое.

— Дерзкий мальчишка, — прошипел князь, начав снова заводиться. — Я сказал сто…

— Отец! — Раздалось звонкое и певучее со входа в зал. Оборачиваюсь, и все на девушку взгляд сразу устремляют.

На пороге красавица малышка возникла, как ясное солнышко, вперед своей свиты вырвавшись. Светом своим всю тьму, что пыль, сразу и разогнала. Даже лица витязей посветлели вдруг резко.

— Василисушка! — Аж подскочил князь и мимо меня к дочке поспешил, позабыв всякий гнев. — Что стряслось, душа моя, опять сон дурной?

— Не притворяйтесь, папенька, гнев ваш с сада слышно. Сейчас же вызволяйте моего жениха из темницы. И чтоб ни волоска с головы Ярослава не упало, вам ясно? Иначе больше я вам не дочь!

— Василиса, да здесь я, моя хорошая, — обозначаюсь.

— Ярослав! — Восклицает радостно, сияя ещё более ослепительно.

Спешу к ней. Князь чуть меня не отталкивает, не подпуская. Обхожу всё равно! Обнимаемся. Обхватываю утончённое тело, вдыхаю запах волос. Обнимает, прижимаясь сильно.

Какая же ты милая, маленькая, светлая крошка.

— А я было подумала, — зашептала, задыхаясь.

— Всё хорошо, отец у тебя вспыльчивый, но справедливый. Любит тебя, — говорю, глаз с него не сводя.

А он на меня смотрит, как на последнего урода.

— Я себе места не находила, — шепчет. — Мне донесли, что ты в рощу Паучью с утра ушёл и до ночи не воротился.

— Да всё хорошо. Это мы дикие заросли перешерстили от севера до юга. Пауков пожурили, леших порубили на дрова, а как до кикиморы дошли, поняли, что пора по кроваткам.

— Что ты такое говоришь, — ахнула, отпряв.

— Да не бери в голову, моя хорошая. Прогуляемся? — Хватаю её за руку.

— Простите голубки, — вмешался князь с нотками иронии. — Но я вынужден напомнить, что наш разговор ещё не окончен, да, Ярослав?

— Конечно, ваше сиятельство, — съязвил. — Однако прежде, чем решать вопрос с дружиной, я хотел бы ознакомиться с боевой обстановкой. Узнать подробнее о вражеской орде.

— Всё за тебя уже решили! — Прогремел тот самый витязь, который хотел от меня огрести.

Князь руку поднял, его затыкая.

— С дочерью погуляешь, в обед приходи.

— Благодарю, отец, — произнёс я нагло.

— Да ты, чтоб тебя, — забуксовал словами себе под нос князь возмущённо, но сдержался при дочери.

Василисушка довольная улыбается счастливо. Витязи на неё смотрят очарованно, тоже расплылись. И молодые, и матёрые. Никто не удержался.

За такую улыбку и бате можно потерпеть наглеца. А то и привыкнуть!

В сад вышли. По дороге Василиса молчит, а в саду признаётся:

— Бабушка Истислава отца настроила против тебя, наговорив ему всякого. Ты не сердись на него. Он своенравный, но справедливый.

Ага, пятнадцать лет Ярослава игнорировал, чтоб потом земли его к рукам прибрать. Промолчал на это, понимая, что дочь всё равно никогда не будет видеть в своём отце злодея.

Походил с ней за ручку по саду, поболтали немного. Почуяла Василиса вскоре, что мыслями я не с ней. Так и спросила:

— Что гложет тебя, мой суженый?

В первую очередь то, что у меня нет к тебе чувств, какие бы ты хотела. И было бы правильно так сказать, чтобы не обманывать надежд, пока не зашло всё слишком далеко. Ведь когда я повстречал Ясмину уже во второй раз, убедился в том, что она та самая. А ты… ты просто ещё малышка. Светлая и добрая. И такая несчастная.

— Половцы, — отвечаю, и это тоже правда. — Мне нужно собирать дружину в поход на них, чтобы помочь Ростовскому княжеству. Но мне жалко необученных крестьянских мужчин, которых твой отец пустит на убой.

— Почему на убой? Наши мужчины сильны и отважны. Не то, что половские собаки. Не будь к своим людям предвзят, они ещё себя покажут. Да и что нам делать, когда враг топчет земли русские. Сдаться? И смотреть, как они жгут деревни, губят хозяйство и уводят женщин?

Ого. Не думал, что Василиса такая боевая. И ведь верно говорит.

— Ты права, малышка, — приобнимаю её, прижимается головушкой в ответ.

Наверное, хорошо, что князь явно против нашего брака. По крайней мере, пока так.

А с другой стороны, ну женюсь на ней. Ну будет при мне, а я при новом титуле. Брак никогда не мешал мужчине крутить шуры–муры. Хотя… если всё официально, Ясмина меня, как женатика, легко пошлёт.

Мда! Дилемма.

Но не о том я думаю, враг у ворот!

К обеду вернулся в цитадель. Думал, хоть покормят. Хрен там плавал, слуга повёл в другой зал, где у них на массивном столе расстелена карта, за которой и собрались княжеские витязи, явно раньше меня. И уже что–то активно обсуждают с князем.

— О, явился, — усмехнулся Вячеслав, встречая в хорошем расположении духа. — Так ты виды на мою дочку имеешь? Гулять собрался, небось, прямо у неё под носом, коль слепа. Удобно, каков хитрец.

Прям мысли читает.

— Хорошего же вы обо мне мнения, — отвечаю спокойно. — Но есть поговорка: «по себе людей не судят».

— Чего сказал⁇

— От жены не гуляли никогда, ваше сиятельство? — Укорил.

Озирается князь по сторонам, опешил от вопроса. Сын смотрит на него хмуро.

— Нет, конечно, ты чего, — отвечает с наигранным смехом.

— Вот и я не стану, с такой–то красавицей.

— Я тебе за Василису голову оторву, — слышу от сыночка.

— А я причиндалы, ишь, кабель нашёлся, — добавляет здоровяк, который продолжает нарываться.

— А вы, я вижу, господа, за Василису горой, — говорю им. — Похвально, что ж. Но давайте перейдём к делу. Где половцы стоят по данным разведки? Какие города и сёла ещё за нами? Осада где? Оперативную обстановку мне, живенько.

Витязи аж затормозили, как компы старые. Князь пучеглазыми зенками хлопает.

— Ты не попутал, пацан? — Слышу от его сына.

— Ладно, сам разберусь, — отмахиваюсь и к карте протискиваюсь меж двух верзил. — Ну что тут у нас?

Чую, князь как–то даже раззадорился. Указку взял, растолкал своих и мне стал показывать:

— Враг до сюда дошёл. Сам Ростов не взял, осадой они там встали. Но все деревни да сёла восточнее и севернее разорены и сожжены. Лагеря большие здесь, здесь и здесь. Много лазутчиков в Курском княжестве, значит, скоро и туда нагрянут. Но мы хотим ударить западнее и прорваться к Ростову с побережья Азова. Соединиться с войсками тульскими и ростовскими и с тылу зайти. Там и Курские дружины подоспеют, в клещи супостата возьмём. Ну что, барон, понятно всё?

Прозвучало с сарказмом.

— Понятно, — отвечаю спокойно. — Какая численность половской армии?

— Понятно ему, — посмеиваются с обеих сторон. — И ратное дело щенку по зубам.

— Так, разговорчики! — Возмущаюсь я. — Потом обсудите меня, на лавке, с бабками.

Витязи глазами захлопали, опешив в очередной раз от моей дерзости. Князь посмотрел на меня неоднозначно, но в глазах я уловил некое понимание.

— Ростов осаждает тысяч двадцать, пехота и конница, — отвечает князь, тыкая указкой. — В лагерях половских по три–пять тысяч, все конные. Всего орда в пятьдесят тысяч русские земли топчет. В открытом бою их не одолеть.

— А наши силы?

— В Ростовской крепости около двух тысяч, туда как раз Зоран погнал первую дружину из трёх сотен на подмогу. На север в леса отступило тысячи три ростовских, но они сильно потрёпаны. Курский князь выставляет десять тысяч, Тульский — пять. И у нас около семи.

— Итого двадцать семь тысяч, — заключаю я. — Для обороны два к одному неплохо.

— Аки воевода, — посмеялся князь, витязи подхватили.

— А Москва что? Император наш? Помощи–то у него просили? — Интересуюсь.

— С дуба рухнул что ли? — Загалдели витязи. — Аль белены объелся. Или крыша потекла.

— Какое ему дело до наших проблем, — отвечает князь, вздыхая. — К Москве половцы не сунутся, никогда туда и не доходили.

— Умный нашёлся, — комментируют. — Войско кремлёвское подавай.

Снова загалдели. Но все быстро пачки захлопнули, когда князь начал уже жёстко:

— Рать мы собрали хорошую, но радоваться нечему. Говорят, что со степеней ещё столько же идёт. Если не поспеем этих разогнать, половцы Ростов возьмут и там перезимуют. До зимы они и спешат крепость взять, иначе придётся им обратно уходить ни с чем.

Стал я спрашивать, уточняя некоторые моменты. С каждым вопросом всё меньше комментаторов с подколами, и всё шире у князя глаза.

Ага, не дилетант я всё–таки. Элементарные вещи понимаю.

А эти, похоже, вначале решили надо мной посмеяться. Но их самих затянуло в анализ боевой обстановки.

— Через десять дней с рассвета выходим, — заключает князь и уже по моей просьбе отвечает. — Хорошо. Если сам пойдёшь и мага боевого, как обещал с собой возьмёшь, разрешаю дружину в двадцать человек привести. И чтоб все конные были. Таково моё условие.

— Договорились, ваше сиятельство, — ответил, хотя вдруг засомневался, пойдёт ли в поход Дарья вообще?

— Бывай, барон, — отправляет меня князь восвояси и вдогонку уже. — А о Василисе забудь, не отдам за тебя дочку. У меня граф есть на примете неходячий, готовый такую взять. Твоё Малорыжково раз в тридцать меньше его земель. Я и думать не стану.

Промолчал на это, ушёл не прощаясь.

Война на пороге, о ней и надо думать. А как–то даже больше о бабах теперь думается. Парадокс!

Надо бы в Академию к одной крошке заскочить перед походом.

Глава 12

У дела ратного прощаемся в сердцах

Сутки пролетают одни за другими. Не успел опомниться за делами, а уже через два дня в поход. Собранный отряд тренируется вовсю с Крезо. А я резерв в ноль убиваю изо дня в день, упражняясь с корнями, чтобы раскачать его хоть на единицу. И даже удаётся.

Как специально зарядили дожди. С утра до вечера, то моросит, то льёт, как из ведра. Одной только детворе в деревне весело.

С грамотой князя на созыв дружины, как лучшей санкцией, мои доверенные съездили в город Сосково и без всяких проблем закупили нужное количество лошадей за моё золотишко. Приобрели экипировку, мечи, луки и стрелы — целую телегу. Кстати, почти всё мы и выгребли, потому что ажиотаж пошёл. В Сосково кузни работают не переставая, говорят, даже ночью стучат, не давая местным спать.

Там же собираются отряды дружин с других деревень, развернули целый лагерь близ города, потому что все не помещаются.

Наряду с нескончаемыми делами по сборам в поход момент с Ясминой повидаться, наконец, появился.

Потому что я слишком поспешил, пообещав князю с дружиной привести и боевого мага. Дарья отказать ехать из–за отца, который стал совсем плох. И заявила:

— Найми мага в Звягинках, я знаю, где такие водятся.

Сутки до отправки. Под утренний туман мы с Дарьей скачем в Звягинки, чтобы нанять боевого мага. Волнуюсь — не то слово!

— Может, и ты не поедешь? — Продолжает уговаривать меня, как впрочем делает и Леночка. Уже и осмелевшая Инка подключилась, взявшись за шубу всерьёз.

— Поеду, — отвечаю, уже об этом не думая.

Давно всё решил. А теперь вдруг мысли вернулись к проблеме одной.

Занялся я на днях экспериментами с артефактом из Мёртвого города, о котором своим так ничего и не сказал. Кстати, для их же блага. Сперва в подвале развернул деятельность, потом в сарай новый перешёл, дабы дом не спалить. Осознавая, что трогать его чистыми руками нельзя, соблюдал технику безопасности, как мог.

Колбу я вырвал с кусками проволоки и вскоре догадался, что именно она и должна служить проводником энергии Артефакта, а не вся поверхность сосуда. Так, по крайней мере, энергия не хлынет потоком, который сожжёт принимающий объект.

В процессе возни заметил, что к Зерну всякая мелкая живность тянется, как мотылёк на огонь. Букашки, паучки и жучки, все в чёрную пыль превращаются. Хочешь комнату от мух избавить? Оставь агрегат на пару минут.

Это сразу навело на мысль, что на открытом месте долго Зерно держать нельзя. Приманит не только мелочёвку, но и нечисть. Поэтому постарался не превышать лимит времени, который сам для себя установил в ежедневных исследованиях. Очень, кстати, интересных.

Пришлось ставить эксперименты на лягушках, как раз из–за дождей домовой Баш насобирал их мне много. Мелкие животные горели как спички буквально через секунды даже от контакта с проволокой, но в некоторых случаях успевали отрасти лапки прежде, чем начинался процесс.

Опасный артефакт мог сжечь при любом неверном действии. Поэтому я всерьёз озадачился, как можно аккумулировать его живительную энергию, дабы распределить её ещё менее концентрированно. И вскоре до меня дошло, как это сделать. Ядра машин!

Они легко подошли на роль аккумуляторов. Мелкие шарики, каких подобрал в подземелье два штуки, буквально за секунды начинали загораться розовым светом при контакте с проволокой. А большое ядро, успевшее погаснуть, ярко засияло, чуть погодя. Дальше я уже работал с этими шариками. От мелких ядер лягушки перестали превращаться в тлен сразу, только через десять–пятнадцать секунд.

Каким–то чудом я выискал в деревне больную козу, которую уже собирались забивать. Какие бы ни были в народе амулеты, они лишь лечат раны, но не серьёзные болезни или увечья. Поэтому случай казался всем безнадёжным. Но я вылечил животное касанием малого заряженного ядра, которое отдав, погасло полностью. Проблема оставалась в том, что таскать такое с энергией артефакта можно было лишь с полной изоляцией, то есть с оболочкой из мёртвого дерева. И никак не живого, иначе труха, пепел, возгорание.

Вторая проблема, что ядра оставались заряженными не так долго, как хотелось. Малые гасли через час, большое — через три. Это никак не вязалось с тем, что роботы действовали намного дольше, видимо, у них там некие приспособления к ядру имеются, не дающие гаснуть. А то и подзаряжающие его.

И, тем не менее, даже часа мне было достаточно, чтобы дойти до Утёса с роднёй Ярослава и попробовать помочь им, наконец.

Но я опоздал.

Мне стоило попытать расспросами Бориса сразу, пока он был ещё жив и растерян. Очень уж подозрительно он себя вёл. Тогда бы я понял, что он приплёлся ко мне не просто, потому что захотелось.

Судя по следам, мы пришли с духом к выводу, что всё случилось дней пятнадцать назад.

Лунный камень в пещере разбит и уже не светит, друзья Бориса — изорванные трупы в человеческом обличие уже источают смрад вовсю. А от моей семейки ни следа. Странно, ведь всё должно быть наоборот. Проклятье и всё такое. Или им просто внушили? А теперь совсем одичавшие оборотни бегают по округе.

Вероятность немалая. Как раз дружинники ночных смен, патрулирующие деревню, стали на обереги всякое ловить. Но это могут быть и не наши оборотни, а пришедшие на освободившееся место чужие мутанты.

Вот и получается, что я ухожу в поход, оставляя деревню с новыми проблемами. И даже рад, что Дарья остаётся. Она сумеет защитить Малорыжково, да с таким–то луком ещё как.

И всё же не даёт покоя последняя фраза Бориса. «Отнесу ему»! Кому он собрался относить артефакт⁇ А что если сам Могута нагрянул в пещеру к оборотням и погнал его ко мне? Тогда остаётся вариант, что родня Ярослава у него в заложниках. Он же не получил своё? Вероятно, Борис убедил его, что я чего–то стою. Значит, тёмному магу на меня нужно как–то воздействовать. Это лишь предположение, и его нужно брать в расчёт.

Нельзя исключать, что Могута теперь знает обо мне. Остаётся лишь ждать его следующего шага.

А ещё надеяться, что он не знает о добытом артефакте и не сможет его украсть. Хотя я принял все меры предосторожности и с ухищрением спрятал его. Теперь оно хранится в подземелье особняка, в комнате с бассейном и алтарём, где с помощью дыркодела я закатываю Зерно за бетон на полметра в грунт, после чего от него вообще не фонит (дух у меня хороший индикатор). И также с помощью устройства достаю обратно. Хрен кто догадается.

Добравшись до Звягинок, мы разделились на время. Дарья пошла по району разведывать, а я двинул к воротам Академии.

Туман почти рассеялся, но следом зарядил моросящий дождь. По селу в мантиях не шастают, зато за забором ходят стройными группами по посеревшим лужайкам.

К воротам подошёл закрытым, а тут целое КПП в виде будки и недовольного охранника. Дедок в плаще дождевом весь растрёпанный, но видно, что интеллигентный. И, скорее всего, маг. Повеяло от него нормально так.

— Утра доброго, юноша! Опоздавший? — Спрашивает, приближаясь, ещё и щурится сильно, будто в упор не видит. — Не помню тебя чего–то.

Ах, вот чего это он.

— Доброго утра, отец, — приветствую, спрыгивая с коня. — Я почётный гость вашей академии барон Суслов Ярослав Дмитриевич. Пропусти, пожалуйста. Мне буквально на десять минут с одной девушкой повидаться.

— Ишь ты, почётный гость, — сразу заворчал. — Во время занятий никого не велено пускать, наказ ректора. Хоть почётного гостя, хоть князя нашего, хоть цацу какую ещё. Приходи вечером или в выходные.

— Отец, мне очень надо. Ни вечером, ни позже уже не смогу, в поход на половцев уезжаем.

— Да какой я тебе отец, — возмущается и дальше с удивлением: — половцы? И что говорят?

— Плохо дело, орда в пятьдесят тысяч в Ростовском княжестве, — начал, но тут же прикусил язык, увидев реакцию.

— Худо нам, ой худо.

— Да разберёмся, отец!

— Да какой я тебе, — снова возмутился, но тут же посмотрел с подозрением: — с кем распрощаться пришёл перед делом ратным?

— С Ясминой, с первого курса, знаешь такую?

— Это, которая краса неписаная, Ясмина Зорина?

— Да, да, она самая!

— Ой, вижу, что влюбился, барон, — расплылся дедок. — Безнадёга какая.

— С чего вдруг… безнадёга–то?

— Да уже два адепта начудили из–за неё, выгонять будут. Ты хоть не дури. Под стрелы зря не лезь в отчаянии.

— А что адепты сделали? — Заинтересовался.

— Как что? Подрались, погром устроили в библиотеке, чуть книги ценнейшие не сгубили. А ещё один дурак решил в озере утопиться, едва спасли.

— Подожди, это она так парнями вертит? — Возмутился.

— Кто её разберёт, так и не скажешь. Вся в учёбе, на золотой табличке отличников имя своё хочет, зубрит всё, да учит. В библиотеке сидит всё свободное время.

Ботаничка! Ух ты.

— Пусти, добрый человек, — взмолился. — На пять минуточек. Я ж, может, уже и не вернусь!

— Ну вот, и ты туда же, — вздыхает и оборачивается в сторону зданий. — Что ж, повезло тебе, барин. Похоже, у бриллиантовых перваков как раз занятие на улице. Вот идут на Восьмиугольник упражняться. Учитель чего–то запаздывает.

— Можно⁈ Я быстро!

— Ладно, проходи, ещё перерыв.

Пока ворота приоткрывает, быстренько привязываю коня к пруту забора, а затем прошмыгиваю. И уже не отрываю взгляда от большой группы адептов в дождевых плащах, идущих перпендикулярно мне от корпуса через мостик арочный на лужайку, где и до озера недалеко. Но они, судя по тропке за пригорок направляются, который вскоре скроет их. Поэтому с шага перехожу на бег.

Сердце долбит, как у зайца. Я словно в школьные годы вернулся! В старшие классы, где страсти кипели каждый день. Утром можно было поцелуй получить, а вечером кулаком по морде, в то же место причём.

Ясмина Зорина — молниевик, забавное сочетание красоты и электрошока.

Дороги у них вымощены серым камнем довольно искусно, ни щелей халтурных, ни проросшей травы, хотя вокруг лужайка с травкой, пусть уже и пожухлой. Догоняю группу перед пригорком.

Адепты идут в две колонны стройными рядами, никакой толпы. И ребята, и девушки, все вперемешку. Но пары в шеренге в основном девочка–девочка, мальчик–мальчик.

Кричать в след не стал, сбоку поравнялся, выискивая Ясмину. Все ж в капюшонах, только локоны волос у девочек виднеются. Прочти всю группу прошёл, пока до нужной шеренги не вышел, узнав профиль красотки. И рядом с ней идущей толстушки.

И только тогда на меня стали поворачивать головы адепты с недоумевающими лицами. Юноши и девушки ещё с детской наивностью, парни совсем уж сосунки, некоторые выглядят, как девятиклассники. Земля и небо по сравнению с теми тремя козлами со старшего курса.

Очень удачно Ясмина оказалась с моей стороны, поэтому я подошёл к ней и пристроился третьим. Тогда и она полюбопытствовала, что это все всполошились, и повернула на меня голову.

От прекрасного и удивлённого лика меня обдало жаром, затем холодом. Но я устоял на ногах.

— Доброго дня, Ясмина, решил проведать тебя, — проговорил деловито. А сердце долбит, как у зайца! Подумать только, на пике карьеры у меня была самая шикарная красотка и уверенности полные штаны.

Отвернулась тут же, снова устремив взгляд прямо. Такой, казалось бы строгий, неприступный.

— Здравствуйте, Ярослав, — поздоровалась отстранённо, после недолгой паузы, проигнорировав лёгкий подкат. — Как вы сюда прошли?

— Я почётный гость Академии.

— Вот как? Что ж, допустим, — ответила неожиданно строго и добавила. — Могу лишь пожелать, чтобы ваше времяпрепровождение в Академии оправдало ваше ожидание.

Чую, как все вокруг затаились, уши навострив. Похоже, эта цаца перед ними и держит лицо.

— Ещё как оправдало, в этот самый момент, — шепчу, наклонившись к ней.

— Эй, полегче, юноша, — раздалось от толстушки.

— Дружинница её что ли, — подколол подружку и понял, что нужно срочно уединиться. — Ясмина, отойдём на минуточку?

— Ах ты… — фыркнула толстушка.

— У меня занятие, я не могу, — ответила всё же Ясмина. — Пожалуйста, уйдите.

— Не уйду, я к тебе неделю скакал без передышки по ущельям, болотам и буреломам, трёх коней загнал и одного ослика. Удели минутку.

— Вы это серьёзно? — Ахнула, снова на меня посмотрев. Божечки, эти сочные губы так манят.

А вот официозные речи расстраивают…

— Да брешет он, на роже написано, — посмеиваются сзади.

— А ну замолкните, щеглы, — шиплю на них, и сразу глазки у парней начинают бегать. — Ясмина?

— Вы ведёте себя грубо, — отвечает красотка, но без всякого укора.

— Чуть отстанем от этих малолеток, хорошо? — Предлагаю, проигнорировав критику.

— Ладно, но только потому, что вы долго ко мне ехали, — ответила с нотками иронии и вышла из строя за мной.

Встали в сторонке, смотрим друг на друга. Не могу перестать восхищаться завораживающими раскосыми глазищами, всё вокруг за пеленой тумана. Всё вокруг неважно.

— Так что у вас стряслось? — Спрашивает неожиданно участливо.

— Да тут много всего приключилось, но если есть время, я расскажу.

— Простите, времени совсем нет, — встрепенулась и поспешила за группой. Двинул и я, поравнявшись.

— Я думала, что больше вас… — начала.

— Тебя, — поправил.

— Я думала, что больше тебя не увижу.

— Это почему же? — Интересуюсь, не отрывая от её профиля взгляда и вылавливая каждый пунктик на лице.

— Ты же нарвался на одного из Золотой троицы, — заявляет.

— Золотой троицы? — Улыбаюсь.

Улыбается в ответ и поясняет:

— Максимилиан, Ростих и Таислав. «Золотой троицей» их называют потому, что они ведут себя на уроках, как хотят. Положение им позволяет нарушать дисциплину и проявлять неуважение к учителям.

— А, ты про тех ребят в Чудо-барахолке? Хотели меня в лесу прикончить без свидетелей, и сами еле ноги унесли.

— Вот же… недостойные, — комментирует Ясмина в сердцах. — А Максимилиан всем кичился, что ты пощады просил на коленях.

— Это с двумя фонариками–то?

— Какими фонариками? — Спросила с удивлением, взглянув мельком.

— Под глазами, я ж нос разбил этому недомагу.

— Вот оно что, — усмехнулась малышка. — А он объяснил свои синяки, что с утра на посох свой напоролся.

— Морозова не даст соврать, она подоспела в конце и спасла их подлые шкуры.

— Вы… ты знаком с госпожой Морозовой? — Поинтересовалась, снова посмотрев на меня глазищами своими, распахнутыми от удивления ещё больше.

— Да, мы вместе с ней высшего упыря и его приспешников перебили в Каменцах, — похвастал, не удержавшись.

Ну как дитё малое. Где моё мужество⁈

— Слышала об этом. Так это от тебя она в таком восторге. Признаться, приятно удивлена.

— За эту заслугу с января меня зачислят в паладины, будем видеться чаще, — заявляю воодушевлённо.

— Ну и славно, — комментирует неожиданно скромно.

Бабочки в животе тут же приземляются обратно.

— Ты не рада? — Уточняю на всякий пожарный случай.

— Отчего ж не порадоваться, — ответила неуверенно, после недолгой паузы.

Посматривает теперь застенчиво. Щёки ещё больше разрумянились.

Вижу, что группа на поле, обрамлённом восемью колоннами, уже встала, адепты чуть разбрелись и на нас поглядывают. Ещё метров пятьдесят, и мы тоже туда дойдём. Надо было идти медленней! Дождь заморосил плотнее.

— Ясмина? — Останавливаюсь. — Подожди, пожалуйста.

Оборачивается.

— Уже колокола прозвенели, учитель идёт, — произнесла спокойно и без суеты. — Мне, правда, пора, Ярослав. К тому же, на нас все смотрят.

— Да плевать, пусть смотрят. И завидуют молча.

— Что ты такое говоришь? Да и к чему…

— Я увидеться и попрощаться зашёл, — перебил её, не развивая прежнюю тему, чтоб не спугнуть.

— Не успел прискакать, уже и обратно? — Произнесла с нотками наигранного укора.

— Да пошутил я на счёт недели. Я ж…

— Да поняла я, не дура, помню, что ты в Малорыжково живёшь, — улыбнулась. — Ну чего ты стоишь, промок весь уже. Простудишься.

Ласково так сказала. Вот блин, таю, как мороженное.

— А ты? Чего вас под дождь выгоняют?

— У нас плащи магические, а у тебя простая тряпка. Всё, мне пора.

Поворачивается, придерживаю. Смотрит из–под ресниц, ты моя крошка…

— Я в поход на половцев ухожу, — говорю, стараясь сделать мужественное выражение на лице. — До Ростова путь. Отправляемся завтра с рассвета.

— Слышала о напасти, — вздыхает. — У нас со старших курсов добровольцев набрали, тоже отправляются на кочевников. Что ж, береги себя, Ярослав.

— Хорошо. Разрешишь думать о тебе? — Ой, что мелю, сам от себя в шоке!

Смущается девушка, вызывая неистовое желание её расцеловать.

— Какой приставучий, — зашептала себе под нос. — Что репейник.

— Ясмина, — произношу её имя ласково и на губы сочные смотрю.

— Думай, кто ж запретит? — Вздыхает, глаза закатывая. Уууу, мамочки, откуда ты какая зайка взялась!

— А ты будешь обо мне думать? — Спрашиваю, затаив дыхание.

— Ну наглец, — смотрит с укором, неожиданно взвинтившись. — Мы совершенно незнакомы, с чего мне мысли тобой занимать?

Похоже, она даже разозлилась. И это совсем неплохо, когда ты сумел вызвать столько эмоций за раз. И теперь она даже на пару мгновений стала собой с совершенно чужим человеком. Прогресс!

— Ясмина! — Раздалось с поляны.

— Всё, — нахмурилась. — Не держи понапрасну.

— Секундочку, — вынул из кармана свёрнутый в четверо листок и подал.

— Что это? — Отшатнулась с недоумением.

— Моё письмо тебе, личное. Бери, пока не промокло.

Принимает послушно, в рукав прячет. Смотрит вопросительно глазищами раскосыми. И тоска меня берёт.

Это ж сколько я без этих глаз теперь буду⁇

— Ясмина!! — Зазывают уже хором две толстухи.

— Ладно, прощаемся, — говорю быстро и подаюсь резко вперёд. Обнимаю оторопевшую, обхватив и почувствовав даже через плащ с униформой упругое и желанное тело. Секунда, две! Дольше нельзя. Отскакиваю и сваливаю, пока по шапке от красной девицы не получил.

— Я не разрешала! — Крикнула Ясмина в след с нескрываемой досадой. Ого, какая злюка.

— А я и не спрашивал! — Выдал, не оборачиваясь.

Ответа уже не последовало. Молодая и прекрасная умчала на занятие.

А я остался приятно удивлён, у неё довольно крепкая спина для простой ботанички. А ещё… она оттолкнула не сразу.

Ухожу к воротам. Дождь полил, угрожая стать ливнем. А я не могу перебороть это чувство наивного счастья. Понятно, что гормоны шкалят и видится то, чего на самом деле нет. Взрослые мозги говорят, что она просто проявила вежливость. И не смогла устоять перед моим напором, потому что не была готова к нему.

По крайней мере, я узнал, что у неё никого нет. Что она думает не о мальчиках, а об учёбе. И теперь знает, что я не просто папенькин мажор, а смелый воин и бесстрашный мужчина. Что я даже сына ректора не испугался и поддал ему.

Интересно, что Ясмина будет делать, когда зажму её в библиотеке?

Ботаничкам всегда нравятся плохие парни. Добавим немного романтики, чтоб подогреть. Записка, переданная ей, как раз об этом.

Литературу в школе хреново учил, поэтому в чистом виде Пушкин не вышел. Свой стих сочинил ей. Вот как сумел, как вдохновился, так и родил, причём недолго над строчками мозги напрягая. Уверен, отличница оценит мой экспромт. На два или на пять.

— Ох, голубки, — посмеивается дедок на КПП, встречая. — А ты ей видать приглянулся. Раз молнией не огрела.

— Не мокни, отец, простудишься, — сказал ему на прощанье, коня отвязал, взлетел в седло неестественно легко и поскакал вдоль улицы до трактира «Охотник».

Пришёл я туда уже под ливень и на деревянный пол с плаща слил целую лужу. Но работница трактира всё равно улыбнулась мне приветливо и предложила горячего чая.

Дарью пришлось ждать около часа. Привела она мне сразу двух магичек! Одной лет сорок на вид, потрёпанная и пропитая крупная блондинка. Вторая мелкая, тощая и молоденькая, сероглазая и шлюховатая брюнетка. Голос блядский соответствующий, сразу и подумал, что она не бить половцев будет, а сосать у них.

Расселись за столом. Всем предложил чая.

— Медовухи давай, погода дрянная! — Заявила сразу сорокалетняя.

— А как же правило, до восемнадцати не пью? — Усмехнулся я с горечью, понимая, что у меня нет времени искать других.

— Уж сорок пять мне, юноша, — рассмеялась. — Что? Приглянулась тебе? Три золотых за поход и поговорим о прочем, милый господин!

— Мне и двух монет достаточно, — пропела вторая магичка, явно ей не подруга. — И на ранг я выше.

— И куда твой рубин в такую погоду? Всякий знает, что холод с дождём лишь сапфиру друг, — возразила тётка.

— Так, дамы, здесь не базар, — заважничал я. — Давайте по порядку, у кого какие навыки и возможности. Да, и для начала представьтесь.

Обе сразу посерьёзнели.

— А я предупреждала, что Ярослав только с виду мальчишка, — пробурчала Дарья. — Лучше не гневите его.

— Меня зовут Белава, мастер сапфира первого ранга я, — начала сорокалетняя. — Щит у меня мощный, дождь ледяной освоила в совершенстве. Резерв сто сорок единиц.

Хм, не дурно. Даже у Дарьи меньше.

— А я Герка, — представилась брюнетка, стреляя в меня глазками. — Маг мастер рубина второго ранга, щитом похвастать не могу, но снаряды делаю большие и швыряю далеко. Резерв двести единиц.

Ого! Дарья присвистнула.

Задумался ненадолго, затем спросил:

— Верхом кто готов?

Обе закивали.

— Хорошо, после заката жду в Малорыжково обеих, где мой особняк, люд подскажет. При себе иметь все пожитки в поход, оружие берите, если есть. Тампоны там, прокладки. Переночуете и поужинаете у меня, с рассвета двинем. Вопросы есть?

— Не поняла, ты нас двоих нанять решил? — Опешила Белава.

— Да, какие–то возражения?

— Никаких, барин! — Воскликнула Герка, засияв, и спросила вдруг жалобно: — Слушай, не дашь десять медяков авансу? Почавкать бы чего.

Вторая вздохнула тяжело, живот выразительно заурчал.

Позвал официантку и вручил ей три серебряника.

— Покорми моих людей хорошо, — кивнул на нищих мастеров магии.

— Исполним все их пожелания, барин…

Сам не стал задерживаться и с Дарьей поспешил домой. Потому что ещё дел выше крыши.

До вечера далеко, а облака затянули так, что мрак накрыл. Дорога назад размякла ещё больше, грязь поплыла.

У особняка телеги со снарягой и провизией готовятся. Деревенские даже под проливным дождём всё грузят под полог непромокаемый. Шум от дождя заставляет всех разговаривать на повышенных тонах. А я вот думаю, что не заметил, как стал вдруг вершить судьбы людей.

И теперь у меня своя колонна, свои дружинники и свой флаг.

Три знамени мы подготовили, под какими и будут мои дружинники впредь ходить. Дизайн я разрабатывал, материалы закупили в Звягинках, а Инка с местными бабами сшили по моим эскизам. Не стал дуб с паутиной срисовывать с печатки баронской. Жутковато это смотрится. Решил без стыда и совести позаимствовать идеи из мира прежнего. На белом полотне мне красными нитками вышили серп и молот скрещенные. В общем, да здравствует СССР! Получилось у рукодельниц выше всяких похвал.

Вернулись в дом, камин жарит хорошо, поэтому быстро отогрелись. Чай попиваем горячий с малиной.

— Долбаная погода, — выругался, развалившись на диване. — Если всю дорогу так будет лить, спрею к чертям.

— Прости, что не согласилась поехать, — мямлит Дарья, вероятно, приняв моё недовольство и на свой счёт.

— Да всё нормально, ты нужнее здесь.

Леночка вышла, подсела рядом и прильнула головой. Ну и грудью пышной, свободно болтающейся под платьем.

— Возвращайся целым, барин, — заговорила страстно. — Я буду каждый день у Перуна за тебя просить. А как половских собак одолеешь, бери меня так, без свадьбы. Детишек тебе рожу.

Дарья чаем поперхнулась и поднялась живенько.

— Ну я пошла. И это… там твой дядька в соседней комнате, если услышит, ремня тебе всыплет за такие речи.

— Это почему? Ярославу же семнадцать уже. Ой, а я и забыла! — Подскочила Ленка аж. — Мы не отметили даже. Позавчера был твой день рождения. Сам чего молчал, барин?

Да я откуда знаю, когда у Ярослава днюха⁈

— Давайте сейчас отметим, — пожимаю плечами. — Есть что накрыть? Дружину с сарая зовите. Вина на всех принесу.

Обе магички явились в самый разгар праздника и с удовольствием присоединились.

Рано утром дождь утих, и люд собрался у ворот. Одни нашу колонну провожают на дело ратное, другие преграждают путь.

Мужиков сто пятьдесят собралось с деревни от мала до велика уже с палками, топорами да ножами. И стали кричать:

— И мы на половцев пойдём! Нас бери, барин! Сам пошёл! А чем мы хуже⁈

Я аж прослезился от такой заявочки и патриотизма. Но прямо с коня объявил:

— Нет нужды, люди! Это если мы не выстоим, вы уже их здесь встретите!

В принципе, этого и хватило.

Немного погалдели и стали расходиться. Но тут новый сюрприз. Гайянэ экипированная луком, тонким мечом и кинжалами в одежде мужской вышла передо мной со взглядом решительным. Вполне убийственным.

— С тобой поеду, — заявила, и дальше с прищуром: — возражаешь?

Нет уж, мне шкура дороже.

— Да ну что ты, голубушка, — усмехнулся. — В телегу прыгай.

Глава 13

Как начинался наш славный поход

Условились в Каменцах собраться. Свой отряд я привёл, а там уже в поле целый лагерь для сбора развернулся, куда стекаются дружины с севера и востока. К обеду вся толпа снялась и двинула по дороге через нашу деревню в Сосково. Князь Вячеслав сам всех повёл, коменданта с собой зацепив. А вот сына оставил на хозяйстве.

Я уж не стал выделываться, в голову колонны не поехал, со своими поплёлся в конце под знамёнами для всех прочих странными. Набралось нас не мало, тысячи две навскидку. В Сосково ещё один лагерь сбора развёрнут — раза в три больше прежнего. Там сутки ждали войско из Орла, которое некий граф Платов привёл. Он в Орле и заправляет по слухам, как родственничек императора.

Сам город Сосково впечатлил. Видимо, я уже успел отвыкнуть от современной цивилизации. По сравнению с сёлами и нашей деревней это целый мегаполис. Зодчество русское тут ярко выражено, дома бревенчатые высокие, как дворцы, наряду с обычными избами. Улиц уже много, большая площадь городом занята, одним взором всё не охватишь. И речка протекает, поделившая город пополам, и пригорки есть, на которых особняки баронов стоят и красуются. Дворец графский довольно большой, куда наш князь и умотал сразу. Ибо негоже под открытым небом в палатке ночевать.

Двое суток просидев, собрали армию в семь тысяч, и двинули на юг одной большой ратью, принимая по пути мелкие дружины. Погода прояснилась с начала похода, дождь лишь утром немного поморосил. По дороге стал больше обращать внимания, кто в чём одет.

Воины в основном все в твёрдой кожаной броне, кто побогаче — у тех комбинированная, то есть с металлическими наплечниками или наручами, кто во что горазд. Но есть и варианты со вшитыми металло–вставками, такое вообще шик, как по мне. Покруче бойцы с кольчугами ходят, некоторые дополняют элементами сплошной брони. Ну и в сплошной металлической броне — некоторые умудряются.

А умудряются потому, что тяжело это всё таскать, начиная от кольчуги, которая килограммов под пятнадцать–двадцать весит. Я вот дерево в себе таскаю уже килограмма под три с половиной, и то тренировался сколько. А тут кто не ходил долго сразу напяливает такое. Я про князя.

Сам я вообще налегке, даже от твёрдой кожи отказался. Моя броня внутри меня. Динамичное дерево, почти что камень. Поначалу на меня как на дурака смотрели, но вскоре привыкли. Подумаешь, бедный барон, всё на людей своих истратил, которые в коже твёрдой ходят. Нашлись ещё те, кто меня Яриком дураком назвал. Пришлось наехать и в зуб дать…

Километров тридцать прошли по большой дороге и встали на поляне у кромки леса заночевать. Лагерь разбили быстро, главные шатры возвели. Простые дружинники уже по всякому расположились, кто палатки соорудил, кто на телегах и тюках да на земле под упрощёнными навесами. Под руководством Крезо и мои мужики пару палаток состряпали. Сам никто ничего не умеет.

Ещё до заката в полумрачном лесу весь хворост выгребли. Ещё бы, такая орава. И задымили плотно, потому что большая часть горючки от дождя сырая. Только у князя всё хорошо, у него с собой хорошие дрова из обозов, которых целая куча.

Каждый отряд дружинников по кострам своим расселся и запасы собственные точит. Никто нас ничем не обеспечивает, всё сами. Так тут и устроено.

Магички мои новые куда–то разбрелись, весело болтая со всеми подряд, видимо, выискивая, где получше пожрать да выпить. А Гайянэ в лес ушла в ночи.

— И куда? — Окликнул, случайно увидев.

— На охоту, — заявила.

— И зачем?

— Мы с твоей провизией долго не протянем, — раскритиковала.

— Давай договоримся, если уходишь куда–то — предупреждай.

Ничего не ответив, поспешила в лес. Своенравная какая!

Посидев с мужиками своими, решил по лагерю прогуляться до княжеского костра. Сначала похода с князем не говорили. Мало ли, какие–то соображения у него или данные разведки есть. А то в неведении идти как–то не хочется. Я ж за людей отвечаю.

Мимо костров и палаток лавирую. Хоть уже три дня вместе, но столько незнакомых рож! Кто смотрит с интересом, кто с сарказмом. Но в целом, всем плевать, что тут за пацан с мечом и луком ходит. Однако знающие обращают на моё непростое оружие внимание. В основном это витязи, они и смотрят с подозрением, когда мимо прохожу.

Полчаса понадобилось, чтобы до княжеского костра дойти, который у шатра и горит ярче всех прочих. Тут уже и стража расставлена, хоть и не явно выраженная, но бдящая. Меня узнала, пустили без вопросов.

Хоть уже и стемнело, но время ещё детское. Князь у огня восседает на походном стуле, как на троне, в окружении шести мужчин, которые на корзинках перевёрнутых и настилах устроились.

У владыки нашего пучеглазого доспехи из золота на серебре, как из музея. Граф города Орла Лесьяр Платов, тоже невысокий мужик лет тридцати пяти рыжий растрёпанный с тёмными немного диковатыми глазами тоже в доспехах сплошных. Только металл серый, матовый и в пупырышку, будто из крокодильей кожи.

Второй граф, владыка Сосоково Нерослав Головин, крупный, пузатый светловолосый мужик лет под пятьдесят одет в комбинированный вариант с наложенными пластинами на кольчугу, поэтому на броненосца смахивает.

В принципе перед обоими графами помаячить мне полезно на будущее, если, конечно, таковое состоится. По рожам их видно, что не отсиживаются, любят подраться. Или любили в прошлом.

От доспехов всех троих знатных веет силой магической, прям зашкаливает. Дух то визжит под сердцем, то прячется.

Спокойно, всё хорошо.

Ещё трое присутствующих тоже не в простом шмотье. Это матёрые, злющие на вид витязи, которые, похоже самыми крутыми в войске считаются. Один из них — Мирослав в кольчуге со щитками из неблестящего металла с широченными плечами и ряхой, да с гривой, как у льва, который за столом у князя больше всех нарывался. Других не знаю, один с глазом белым, второй с челюстью квадратной, оба верзилы, в кольчугах и наручах металлических. У обоих мечи, какими телегу перерубить легко можно.

Тут и мой старый знакомый комендант Безсон в мантии и с посохом. Он первым на меня и уставился, рот раскрыв.

— Запаздывает что–то тульский князь с войском, — слышу от графа Платова.

— Дней на семь, — добавляет витязь с белым глазом.

— Видимо, не торопится…

— Плохо, — вздыхает князь и на меня смотрит вопросительно.

Я как раз к костру примостился, подтаскивая тюк, между магом и витязем с челюстью квадратной.

— Костёр не попутал, барон? — Возмутился Вячеслав.

— Да пусть сидит, — вмешался граф Сосоково Нерослав, посмотревший на меня с интересом. — Небось, слово какое есть сказать, раз пришёл.

— Доброго вечера, господа, — начал я деловито.

— И тебе не хворать, — загалдели. — Ишь ты, вечер добрый у нас.

— Чего хотел–то? — Бросил князь недовольно.

— Пустите в авангард, ваша светлость, — заявляю. — Весь отряд не надо, со мной ещё двое будут.

— У нас разъезд на такой случай, с самыми опытными всадниками. Сигналы знают, как действовать тоже. А ты? Учить тебя некогда, — ответил князь и бросил нетерпеливо: — это всё?

— А лазутчиками? — Пробую этот вариант. — Тут же вон леса сколько. Под носом две сотни половцев у Малорыжково было. А здесь, думаете, не смотрят за нами? Не ждут повода колонну атаковать или диверсию какую–нибудь устроить ночью?

— Вот пристал–то юнец, — прокомментировал орловский граф Платов.

— Мы на своей земле, что ты несёшь? — Взвинтился Вячеслав. — Нам лазутчиками люд простой! Наш люд, русский! Всё доложат, всё донесут у любой деревни. Свои земли лучше всяких залутчиков знают. След подозрительный, деревце срубленное, чужак какой — всё расскажут.

— Ясно, хорошего вечера, — поднимаюсь.

— А ну сиди, — прогремел вдруг витязь с белым глазом.

— Сижу, — соглашаюсь.

— Откуда такой молодой взялся? — Продолжает витязь.

— Да это сын Суслова Дмитрия, — отмахивается князь. — Сам вызвался.

— Нацепил меч с луком зачарованными, да витязем себя мнить стал? — Продолжает наезд белоглазый. — А чего без брони? Стрел не боишься? Копья? Ты в первой же драке врагу хорошие трофеи и подаришь. Может, тебе кольчугу подсобить?

Отчитывает меня что ли? Все молчат в тряпочку. У меня и самого нет желания с ним ссориться. Воин явно крутой.

— Да какая ему кольчуга, — посмеивается князь. — Поглядите на тощего. Так в ней и завалится.

— Точно подмечено, ваше сиятельство, — язвлю.

— А меч неплох, — слышу от витязя с квадратной челюстью. Голос у него такой, еле рот открывает.

— Да это он с половского сотника снял, — вмешался витязь князя Мирослав. — Добил его, стоило Зорану отвлечься.

Я чуть слюной не поперхнулся. Идиот что ли⁈

— Зоран дрался, а ты добил? — Нахмурился белоглазый, с радостью подхватив клевету. — Это ж не по достоинству.

— Так, всё, — возмутился я. — Что за наезды? Зоран ваш от сотника в кювет улетел, как миленький. Может, и не выжил бы, если бы я не отвлёк. Батыйган сам на меня пошёл. Мне Зорана надо было бежать тормошить? Вставай рожа, дерись до конца?

— Не так всё случилось, — бурчит Мирослав.

— А ты там был, мужик? — Язвлю я. — Нет? Ну и умолки. А то как бабка базарная.

— Ах ты, сопляк! — Вскочил верзила.

— Сядь! — Рявкнул князь. — На врагов гнев прибереги.

Упал витязь обратно, мстительно на меня посмотрев.

— Мал да удал? — Шепчу ему. — Понял?

Молчавший в тряпочку комендант вдруг выступил, с другой стороны решив меня клюнуть:

— Говорят, ты чернявку приютил да с собой на ратное дело взял. В Каменцах люд доносил, что она вынюхивала там. А теперь шпионит тут, змеюка.

На меня все посмотрели вопросительно. Один лишь «броненосец» граф сосковский замотал головой как–то даже наставнически.

— Бред несёшь, дед, — возмутился я в ответ сразу, чтоб тему не развивали. — Три десятка половцев на вылазке она прирезала, сам свидетель.

— Для того, чтоб к князю подобраться, и сотни простых оборванцев не жаль, — прокомментировал орловский граф. Млять, ну тот ещё рыжий лис!

Все сразу встрепенулись.

— Изгой эльбрусский в рати не к добру, — пробурчал и витязь с квадратной челюстью.

— Я за неё ручаюсь, — заявляю жёстко.

— Да что с тебя взять? — Снова отчитывает белоглазый. — Вон двадцать человек собрал вместо сотни. А если б каждый барин так? Что б наскребли против половцев?

— Вот как? — Возмутился Платов, посмотрев на меня с укором.

Ну вот, расположение последнего теряю. Хотя и витязь с челюстью квадратной молчит пока.

— Мы за сотню отработаем, — говорю уверенно. — Поэтому и прошу на передовую.

— Твои две чародейки уже отрабатывают в палатках. Где ты нашёл этот сброд? — Слышу от Мирослава с издёвкой.

— Где нашёл, там уже нету, — посмеивается Безсон. — Молодую не знаю, а за Белаву сказать могу. Никчёмный маг, увидит половцев, побежит, куда глаза глядят.

— Вот как ты слово своё держишь, Ярослав, — укорил князь, тяжело вздыхая.

— Вы сейчас о чём, господа? — Развёл руками. — У нас до драки с половцами ещё не дошло, а мой отряд уже трусы и предатели?

— Ярослав, придержи коней, — выдал Головин участливо. — Слова мозгуй, а то не воробей.

— Вылетит, не поймаешь, — усмехнулся я, вылавливая презренные взгляды прочих. — Ладно, до половцев дойдём, всё увидите, господа. А теперь прошу меня простить, откланиваюсь.

Думал с этой перепалки лагерь так всполошился со стороны леса. А не из–за меня.

— Не велено! — Слышу от стражников у костра.

— Прочь, пошёл, а то пятой башкой будешь, — прорычала Гайяэне.

А она что тут делает⁈

— Пусти её! — Вмешался Нерослав, что–то там высмотрев.

У костра все напряглись, когда подружка подошла. И стражники сзади подступили, взяв её в полукруг. Но шары навыкате у всех не сразу понял отчего.

Только когда она четыре чернобородые башки отрезанные в ноги князю кинула, вообще не стесняясь.

— Лазутчики, — прокомментировала спокойно.

— Ты что наделала, дикарка? — Ахнул князь. — А допросить?

— Один живой, привязан к дереву, уже сказала вашим, где, — ответила невозмутимо.

— Это… это… — замялся князь.

— Похвально, — усмехнулся сосковский граф.

— Это моя девочка, поняли? — Поднялся. — И кстати, её Гайянэ зовут. Запомните это имя, господа.

Подхватил её под руку и повёл к своему костру.

— Так их, — сказал ей, когда хоть немного удалились.

Оттолкнула слегка, но с силой.

— Не трогай, если жизнь дорога, — выпалила и вперёд меня пошла.

Дура что ли⁈

— Я ж по–дружески! — Крикнул ей вслед. И выловил взгляды сидящих неподалёку дружинников. — Чего уставились?

— Коль яйца дороги, мальчик, лучше не лезь, — ответил один старый дружинник с ухмылкой.

— Да больно надо, — брякнул себе под нос. Просто эмоциям поддался.

Ночь наступила. Сон дрянной и беспокойный. А там с рассвета двинули дальше.

Ещё четыре дня похода по большой дороге мимо сёл и деревень, забирая оттуда провизию да новые отряды. И под селом большим встали уже на границе Орловского княжества. Где сразу местные жаловаться начали, что половцы обнаглели, что в лесах сидят, да охотников местных поджидают. Но князю хоть бы что.

А вот Гайянэ по привычке умотала под вечер. Я уже перестал с ней ругаться по этому поводу. Она меня не слушает и с собой не берёт. Возвращается хоть и без голов, но всегда в чужой крови. И более одичавшая, нежели, когда уходит. То есть по возвращению к ней вообще лучше не лезть. И не поддаваться на этот довольный вид.

Через две недели пути с курским войском десятитысячным соединились на их земле. Колонна теперь километров на пять растянулась. Хотя курский князь и старается вести своих обособленно, всё равно одной оравой идём.

Настроение сразу поднялось у дружинников. С такой ратью уже и не страшно прогуливаться! А поход наш и превратился в какую–то прогулку. А то и экскурсию по русской земле некоего параллельного мира.

Сёлами полюбоваться с местной архитектурой, зодчеством, девицами, которые иной раз прямо на дорогах стоят в шеренгу и платочками машут. И внимания их, конечно, больше тем, у кого доспехи лучше блестят. То есть на меня — никакого. Только если присматриваться будут.

Но это не самое главное. Телеги с собственной провизией у моего отряда быстро опустели. И вскоре задача стала хоть что–то для своих несчастных двадцати рыл добыть, ибо князю на содержание приданных отрядов вообще плевать. Вначале я лицом щёлкал, когда к деревням подходили, затем стал успевать хоть что–то у местных урвать. Чаще так отдают, но иной раз приходится договариваться, чтоб от княжеской поставки отщипнуть себе, это уже за монетку.

Рать наша, что саранча, где проходит, там уже ничего не остаётся. Элементарно, чтоб табуны лошадей попоить, это обязательно берега затоптать у прудов до мутной воды, да колодцы разломать ненароком. А люд местный вроде улыбается, но видно же, что горько им на всё это смотреть.

Так до ростовских земель и дошли. На пути стали встречаться заброшенные деревушки и хозяйства. Беженцы навстречу идут все оборванные и грязные. Мелкие группы потрёпанных дружинников то на пути появляются, то в чащах наш разъезд находит полумёртвых. У всех показания расходятся, где враг. А где ростовские.

Вскоре у первых руин сгоревшего села войско наше встало в ужасе. Потому что на пиках насаженные головы уже наших крестьян нас встречают, говоря о том, что шутки кончились.

Не прошло и часа, к полудню новые сюрпризы.

— Половцы! — Закричал всадник протяжно, скача к колонне с фланга по выжженному полю.

Орава взяла да двинула прямо навстречу! И ни о какой тактике Александра Македонского речи не пошло. Просто, оставив обозы, толпа двинула широким фронтом по полю, где вскоре всадники в блестящей броне устремились клином впереди всех.

Оказался фальстарт. Жалкий отряд из трёх сотен вражеских конников драпанул прочь почти сразу.

Следующие два дня войско идёт осторожно, на привалах, усиливая караулы. Напряжение среди дружинников растёт, я и сам замотался в дороге, достало ночевать на чём попало и ходить в одной и той же уже засаленной и вонючей одежде. И всё же воины не жалуются, жаждут половца раздавить да домой с победой вернуться.

То ли за ум взялись, то ли так и положено. Разъезды наши собирают разведданные с округи. И ищут, куда подевалось отступившие остатки ростовских сил, от которых нет никаких вестей. На словах оказалось всё легко и просто. Но помимо того, что с этими не удалось воссоединиться, тульского войска тоже не видать. Как на бал собраться, они за милую душу. А на войну, их и нет.

И вот наступил тот час, когда меня с бойцами решили задействовать.

На дневном привале ко мне гонец князя примчал на коне.

— Собирай свой конный отряд, барон, да поспеши, — заявил с седла. — С Мирославом пойдёшь. Но без чернявки.

— Ага, конечно.

Собрались быстро, оставил пару человек обозы охранять. Две магички где–то шляются, некогда их искать. Гайянэ с собой прихватил, игнорируя прихоти недоверчивых.

Порадовался, что, наконец, какие–то тактические манёвры пошли. Отряд в пятьсот конников собрали с войска и поскакали на юго–восток, уклоняясь от основного маршрута армии. Мирослав во главе, погнал нас галопом, ему не было дела до моей кучки, которая примкнула последней. Час стремительной скачки по полю и в лес реденький ворвались. Прошли двести метров по нему и замес какой–то пошёл!

Я ведь не очень опытный в седле, поэтому одним из последних мчу и не сразу понял, что мы в лагерь половский ворвались. Когда уже добрался, бой вовсю идёт! Витязи прямо с коней рубят и конных, и пеших врагов, а я так не умею.

Аккуратно пройдя снесённый частокол, спрыгнул с седла, коня к деревцу привязал и побежал, где больше чёрных доспехов мелькает. Половцы в основном в кожаной броне, но проскакивает и металл, пусть и не сплошной.

Мои уже рубятся пешими, значит, не один я такой неумеха. Гайянэ на лошади умчала дальше. Успел увидеть, как прямо на скаку слетела с кинжалами и затерялась в месиве. Только бы не напоролась!

Крезо с лука расстреливает гадов почти в упор. Меня увидел, следом рванул прикрывать.

— Ярик, не лезь на рожон! — Крикнул мне вслед.

Нормально всё, просто руки чешутся отомстить за невинных крестьян.

Половцы видят сопляка и лезут сами. Первых двоих Крезо поражает стрелами, а дальше уже я настигаю своего первого гада. Он рубить меня с топора летит, а я просто вперёд меч выставляю, на который он насаживается, как идиот. Ногой отталкиваю уже труп. Следующего бью со спины, сразу же поджаривая. Он хотел нашего добить, но сам и завалился. Дружинник незнакомый кивнул с благодарностью. А я дальше двинул.

— Сюда! Собаки половские! — Закричал, привлекая к себе больше внимания.

Мечник из меня хреновый, с профессионалами зарубаться себе дороже. Как раз такие на горизонте. Их видно по отточенным движениям. Очередной половец как раз на меня идёт с мечом и злорадной харей.

Но никто не обещает честный бой. Я уже взял под контроль часть корней, которые расползлись здесь целой сетью. И на его выпад, я сразу же поражаю пятку опорной ноги корнем! Если бы у гада была защита, он бы отвлёкся, этого мне достаточно. А здесь вражина потерял равновесие и беспомощно рухнул у моих ног. После чего я просто вогнал ему в шею клинок. Запахло жаренным мясом вместе с его булькающим воплем.

Следующие два гада решили напасть одновременно. С корнями я оттолкнулся резко в сторону, затем обратно, застав одного врасплох. Срубил его поперёк живота, аж кишки посыпались. Второй махнул наотмашь далеко, пытаясь меня достать, но вогнал клинок в дерево. Я обошёл и рубанул придурка от плеча до хребта.

Гайянэ мелькнула метрах в двадцати, орудуя кинжалами, как бестия! Где проходит, там все и валятся. Скрылась за нашими всадниками, удаляясь к главной потасовке впереди. А мы тут возимся на фланге.

Один гадёныш в кустике затаился, но я же всё чую! Прошил его корнями в трёх местах, тот и захлебнулся в собственной крови.

Группа половцев со щитами встала отдельной кучей, копья выставив. К ним наша конница подобраться не может. А те ещё и из центра тремя лучниками огрызаются. Недолго думая, протянул к ним корни и из–под земли проткнул. Человек десять завизжало да повалилось, лишь пару вспышек приметил. А толку, строй разбит. Туда сразу наши ворвались и порубили всех.

Чуть дальше шум мощный! Деревья трещат, дружинники даже лошадей перекрикивают. Вижу половского мага изумруда, вихрями людей с коней сшибает, отступая с большой кучей.

Достаю лук! И начинаю обстрел. Первые три стрелы об щит магический бьются, а третья проходит, как миленькая, в плечо вонзаясь. Маг валится, его соратники начинают драпать. Но наши быстро настигают.

Половец из кустов на меня прыгает в замахе. Отпрыгиваю и в упор из лука насквозь к херам прошиваю. Он ещё не сразу падает, пару шагов делает и валится с видом недоумевающим.

Громим лагерь. Дорубаем гадов.

Основные наши силы дальше ушли, а я озираюсь, кому бы помочь! Раненные дружинники стонут. Подскакиваю к первому попавшемуся и амулетом лечу. Крезо чуть правее ушёл, лупит из лука по отступающим половцам.

— Вперёд! Вперёд! За ними! — Орёт Мирослав на весь лес.

Ещё не всех врагов тут добили, табун наш срывается дальше.

— По коням! — Кричит ошалелый дружинник весь в крови и прыгает на половскую лошадь.

Ищу своего коня, перескакивая трупы. Сердце долбит бешено, от адреналина руки трясутся. Твою мать, вот это мясорубка!

Залезаю на своего коня, тяжело выходит. Наши уносятся, оставляя здесь всё в разрухе. Куча половских трупов, есть и наши. Раненные стонут… Но возиться времени нет. Мирослав гонит отряд дальше. Битва продолжается!

Скачу за ударной группой по лесу, по которому будто танки прошли. Крезо держится рядом, а вот Гайянэ не видно.

Пять минут бешеной скачки, где ветки норовят снести тебя с седла, а кочки перекувыркнуть лошадь.

Чую, что–то происходит впереди. Слишком резко и массово заржали лошади. Похоже, встретили неожиданное препятствие.

— Засада!! — Закричали дружинники, падая с сёдел впереди меня. С двух сторон полетели в нас чётные стрелы целыми тучами. Втыкаясь в деревья со стуком, лошадиные ляжки и людские тела. Кто–то на щит успевает принимать с одной стороны, но получает с другой. Защиты магические вспыхивают, а толку⁈ Когда сотни стрел…

Посыпалась наша конница! Полетели всадники на землю. Я соскочил сам, и тут же в лошадь мою прилетело. Та на меня и рухнула, едва успел перекатиться и залечь. И с ужасом увидеть, что она вся истыкана стрелами!

Лежим под низкими веточками, головы не поднимая. Крезо ближе подползает.

— Уходим, пока ещё можно, — шепчет на фоне массового гама.

А впереди Мирослав орёт:

— Сюда идите, собаки половские! Всем достанется!! Во славу Перуна!!

И словно по его просьбе, половцы с двух сторон огромными толпами и ринулись, чтобы добить всех уцелевших.

— Барин, за мной, — шипит Крезо, дёргая за штанину.

— Нет, там Гайянэ.

— Сдалась вам эта…

— Я своих не бросаю, — ответил и затаился, оценивая обстановку.

Глава 14

Темный маг

Мда, половцы нас поимели, что греха таить?

Лагерь высветили, как приманку. Выманили на засаду с лучниками и постреляли большую часть конницы. Какие–то чудом уцелевшие отряды ломанулись на стрелков, но, судя по всему, не очень успешно. Их встретили, как полагается. Выжившие дружинники с витязями уже пешими сбились в несколько куч и пробуют отбиваться со щитами. Но раз они полностью окружены, шансов на победу у них нет. Лишь на то, чтобы продержаться ещё какое–то время.

Поднявшись и встав за дерево, я вскоре вижу толпы свежих половцев, которые идут на наших, чтоб добить.

Крезо озирается, потому что и позади шуршат не то свои, не то чужие.

А я решаюсь. Потому что пора понять, чего на самом деле стою.

Подскакиваю к своему поражённому скакуну и прислоняю ладонь к шкуре. Всё ещё дышит. А мне… очень жаль, что так вышло, мой друг.

Достаю кинжал и перерезаю ему горло. Горячая кровь хлещет на подставленные мною ладони. Жизнь покидает животное, а мой резерв заполняется до отказа.

— Что ты делаешь? — Шипит Крезо, когда видит, что я надеваю браслет «Змеевик».

— Уходи сам или прикрывай, но не мешай мне, — рычу на него.

Двадцать семь единиц резерва! Артефакт чернобога жрёт сразу восемнадцать, вызывая тупую боль в груди от пустоты. Но это быстро проходит, когда мысленно вызываю лук, который вырастает в моей руке за секунды.

Взял обычную стрелу из колчана, натянул легко и пустил в толпу бегущих половцев! В хаосе боя не слышно свиста, но я почуял его нутром. Второй выстрел туда же! Третий чуть правее.

Чую, что началось! Несколько половцев закричали истошно. Четвёртая стрела попадает в дерево, чуток не долетая, чёрт! Но теперь вижу, как металлическая змея просто сползает по стволу и прыгает на врага, прошибая кольчугу, как фольгу.

Ещё девять я пускаю на правый фланг, прежде чем пустеет мой резерв.

Падаю и ползу к следующей лошади. Жертва… жертва, мне нужна жертва.

Только третья оказывается жива. Сверху надо мной возникает половец в самый неподходящий момент! Но Крезо попадает ему чётко в горло!

Вторым заходом я осыпаю группу с другого фланга. И злорадствую, ибо справа половцам становится не до наших.

Весь резерв выдать не удаётся. Стрелы кончаются на середине… Лихорадочно ищу, вытаскиваю две из первого попавшейся туши мёртвого скакуна. Но поздно. Половцы идут на меня целой группой!

— Осторожно! — Кричит Крезо в какой–то момент, и я рвусь в сторону, едва успевая увернуться от стрелы, прилетевшей сбоку. Мой соратник отстреливается в ответ.

Пара полуобморочных дружинников возникает на пути половцев, и начинается драка.

А я подскакиваю к раненному вражескому мечнику, который копошится в кустах. И без тени сожаления режу ему горло. Мне нужна кровь…

Теперь мои корни тянутся на врага, поражая его или отвлекая. На пути встают уже не простые вражеские бойцы, а экипированные кольчугами и даже металлической бронёй, которую так просто не пробить.

Но они очень неуклюжи. Первый же тяжеловооруженный без шлема проваливается вперёд после атаки, и я рублю по затылку огненным мечом, воспламеняя сразу волосы. Иду вперёд и протыкаю всех корчащихся гадов на земле, которые пытаются высвободиться из моих пут.

В их глазах ужас и непонимание. Я даже распознаю их лепет, они кричат, что пришёл леший? Наивные идиоты.

Чувствую, что надвигается нечто страшное. Но продолжаю прорываться к своим. Крезо идёт за мной, собирая стрелы. Часть сует мне в колчан прямо на ходу. Он всё понимает.

Собираются и наши дружинники. Раненные или оглушённые. На половине пути нас уже целый отряд. Мужчины работают слаженно, прикрывая щитами. Обстрел со стороны половцев идёт всё плотнее. И мне приходится уходить из поля зрения своих, чтобы покончить с очередной толпой подкрепления.

Новый половец на пути, в броне богатой, кожаной со вставками, совсем молодой. Но лезет, как герой бесстрашно. Три попытки делаю, пока его магическая защита не гаснет, на четвёртую поражённый корнями валится у моих ног, выронив свой меч. И я хладнокровно перерезаю ему горло. А дальше снова использую «Змеевик».

Тридцать метров до целей! И теперь я отчётливо вижу, как это работает. Змеи пронзают тела нещадно, минуя всякую защиту. Что магическую, что металлическую. Входят в животы, а выходят из глаз или ртов, и прыгают на следующих. Половцы в панике разбегаются, но змеи шуршат по земле за ними.

Мне становится страшно за своих. Но пока нет повода, я же целюсь в скопления врага. И стараюсь, чтобы дружинники не видели, как я убиваю. Вряд ли меня поймут.

И чем ближе к основному участку драки, тем сложнее. Лучники вражеские не дают расслабиться вообще, то и дело в дерево рядом втыкается стрела хрен пойми откуда. А на земле валяются тела уже наших, поражённые тремя–пятью стрелами сразу. Появляются первые сооружения засады. Брёвна с шипами лежат, лошади на них насаженные, люди… а гады подготовились хорошо.

Новые половцы выскакивают из засады и бегут на меня. Двоих снимает Крезо, третьего протыкаю прямо в горло я. Подхватываю хрипящего и шепчу на ухо, упиваясь его агонией:

— Ну что, сука? Взяли нас?

— Осторожно! — Кричит дружинник, выпрыгивает и принимает стрелу на свою кольчугу.

Но подкосившись, падает. Чёрт, пробила.

Подскакиваю, а он уже мёртвый, прямо в сердце угодила. Это ж с моего отряда мужик, его жена и трое детишек провожали. А сколько моих осталось⁈

Зверею всё больше. Нет, я делаю недостаточно, я делаю слишком мало.

Одно бревно разбито и в крови. Беру две горсти щепок, и вбираю в себя мёртвое дерево. Магия лешего окутывает их внутри, мне больно, но я, стискивая зубы, собираю ещё. И ещё. Дух подсказывает, как это работает.

Выхожу на новую толпу половцев, уходя ещё дальше во фланг, чтоб обойти. А там трёх конников наших уже добивает целая дюжина вражеских копейщиков.

И я выпускаю по толпе свою первую шрапнель!! Никогда бы не подумал, что испытаю такое неистовое удовольствие. Внутри меня щепки измельчились до пик и уплотнились. И теперь под сотню вылетело не только из моих рук, но и из плеч и груди, выкашивая всех без исключения! И нещадно сжирая мой резерв.

Подхожу к лежащим и корчащимся половцам уже весь в лохмотьях, ибо пики вылетая попортили и мою экипировку. С этим надо будет что–то делать.

Крезо отстал, всех добиваю я сам. Половина и так скончалась, вряд ли осознав, что произошло.

Вижу новое вражеское подкрепление, на лошадях скачет отряд! Сношу и его к херам, расходуя все оставшиеся щепки. Часть шрапнели, конечно, попадает в деревья, но это не спасает врага. Лошади, всадники, всё в мясо. Двое только с бронёй хорошей вроде не повредились, но рухнули вместе с лошадьми. Выгребая резерв полностью, валюсь без сил и ползу до ближайшего ещё живого половца.

— Кровь, — хриплю, как одержимый и режу бедолаге горло.

Тёплая человеческая кровь словно выжигаем во мне всё доброе. Я будто дьяволу душу продаю за неё. За эти потусторонние силы. Лучше животных, не людей. Только не людей. Лошади бегают целёхонькие всюду, мне бы хоть одну достать. Но не остаётся мочи даже встать, когда я выжат, как лимон.

Восполняю резерв и снова я готов убивать. Сознание ясно. Чуть дальше небольшой пустырь. И целые горы трупов. И дружинников, и половцев. Под деревом, облокотившись, с двумя стрелами в теле, моя Гайянэ! В её руках всё ещё зажаты окровавленные кинжалы, но глаза закрыты.

Боль давит в груди.

— Да я вас всех на куски порву, — скриплю зубами и тормошу её. — Пожалуйста, очнись.

Гайянэ стонет! Жива!

Амулет достаю, скользит в кровавой ладони, но я быстро прислоняю его к шее девушки. Резерв уходит, как вода. А значит, много у неё ран.

Открывает свои чёрные глаза.

— Ты, — шепчет. — Не даёшь спокойно умереть, мальчишка.

— Всех врагов убила? — Огрызаюсь. — Достаточно тебе?

— Нет, я бы ещё… — начинает и кривится. А затем находит в себе силы, чтобы вытащить из себя одну стрелу, затем другую. — Уходи, ты ещё сможешь выбраться.

— Я друзей не бросаю, — говорю ей, почти выжатый уже. Но видя, как наполняются силой её глаза, готов выдавить всё, что у меня есть.

— Друзей, — посмеивается Гайянэ и снова кривится. — Я с самого начала знала, что ты Тёмный. А у вас нет друзей.

— Ошибаешься, — отвечаю с трудом и отваливаюсь вместе с амулетом.

Ползу, выискивая живого половца. А их уже здесь и нет.

Крезо с дружинниками подскакивает.

— Ярик! — Кричит, меня подхватывая.

Дружинники начинают дальше прорываться к своим. Где Мирослав с остатками продолжает сопротивляться. Идут мелкие стычки, половцев рубят, но и наши получают.

— Всё нормально, — отвечаю, немного придя в себя.

— Кто ж знал, что здесь целое половское войско, — заявляет Крезо. — Скоро здесь будут тысячи. И мы уже не выстоим, надо уходить, я привязал двух лошадей.

— Когда успел, — хмыкаю. — Стрел лучше дай.

— Да тебя шатает…

Да, резерв я могу пополнять, а вот мышцы уже устали.

Позади потасовка. Половец к Гайянэ подполз!

— Сюда иди, — шипит подружка, перерезая тому горло. — Скорее.

Подскакиваю и восполняю резерв. А она смотрит с интересом, так изучающе. Что мне впервые становится стыдно.

Наполняюсь силами, встаёт и она, шатаясь. Пытаюсь придержать, отмахивается недовольно.

Половцев всё меньше, позади и на флангах уже и не видно. Мелькают какие–то тела, но лучники в нас не целятся. Весь замес теперь только впереди.

И мы делаем последний рывок! Вижу горы трупов и в ужасе осознаю, что одну кучку обороняющихся наших половцы уже изрубили. Последний оплот — это Мирослав с тремя десятками уставших и потрёпанных бойцов. Вижу, что там самые бронированные собрались, уже получают по своей броне практически не обороняясь руками. Щиты все в стрелах истыканы, копья почти все переломаны. Вокруг горы трупов, которые половцам, по сути, и мешают легко прорваться.

Понимаю, что если бы змеями не спугнул подкрепления, витязь бы уже не стоял на ногах. Никого бы уже не было.

Но всё иначе. Всё явно пошло не по плану врага. Пройдясь сначала поля брани, мы собрали две дюжины боеспособных дружинников, которые ударили с тыла по врагу, взявшего сопротивление в кольцо.

— Мирослав, мы идём! — Закричал я, не сдержавшись и перекрикивая гам.

— На прорыв! В атаку!! — Заревел вдруг витязь и плотный строй буквально взорвался. Только что вялые и уставшие на вид соратники, неожиданно задвигались живенько и стали рубить всех половцев, попадающихся у них на пути.

Понимая, что я здесь пока не нужен, помчал на правый фланг, ибо услышал мощный шум надвигающейся конницы! И вибрацией с земли, и шёпотом листьев мне передалось удручающее. Под тысячу половских всадников идут сюда в подкрепление!

Похоже, враг понял, что засада провалилась, и малой кровью нас добить не вышло.

Собираю стрелы по пути уже сам. А вот и голубчики меж деревьев мелькают. Чуть замедлились, вероятно, чтобы разобраться.

Наивные идиоты. Целюсь из «Змеевика» по первому же половцу в сплошной матовой броне, злорадствуя.

Стрела чётко летит к цели, но отскакивает от нагрудника уже змеёй. Не прошла⁇ Что за⁈ Попадает в дерево, а от него снова прыгает на первого, поражая его лошадь! Рядом идущие животные пугаются, вставая на дыбы.

Пускаю ещё одну змейку. И ещё!! И покуда мой резерв позволяет, я натравливаю на врага страшных тварей, которые начинают сеять хаос.

Нет, они не убьют всех, я уже понял, что и их жизненная сила ограничена даже не временем, а жертвами. Но мне достаточно, что я задерживаю атаку хоть на какое–то время, выигрывая его для своих.

— Идут!! — Слышу от своих дружинников.

— Отступаем!! — Кричит Мирослав.

Ну хотя бы на это мозгов хватило. А то до смерти стоять собрался.

Немного увлёкся и пешего половца пропустил, который решил подкрасться сзади. Понял свою оплошность, когда Гайянэ его обезвредила. И сама чуть не выхватила, потому что совсем слаба.

Крезо за мной бежит, пуская стрелы куда–то в сторону.

— Уходим! Всё!

Поднимаю подружку. С ног всё равно валится.

— Оставь меня, Ярослав, — зашептала. — Ты достойный воин, и совсем ещё молодой, незачем тебе умирать понапрасну.

— Просто доверься мне, ладно? — Спрашиваю чисто формально и с определённой степенью риска взваливаю её на плечо. — Погнали.

Гайянэ притихла, а у меня острое ощущение возникло, что сейчас в спину нож воткнёт. А с другой стороны, я совершенно в это не верю!

Крезо, как угорелый унёсся вперёд за привязанными лошадьми. И я понял почему. Это чтоб их не спиздили свои же.

Вижу, что наши уже лошадей похватали всяких. Взбираются, принимают на сёдла раненных по два человека и уносятся.

— Одного! — Слышу от всадника. — Что не видишь, кобыла хромая?

— Да шевелитесь! — Кричит уже с седла Мирослав, вращаясь на лошади, как волчок.

Он никуда не драпает, контролирует отступление.

Выхожу на поле брани, останавливаясь и спуская на землю подружку. Ноги подкашиваются у самого, Гайянэ валится на землю, как сосиска.

Мирослав на меня смотрит, кивает коротко с благодарностью. Потрёпанный, вся броня изрублена. Ага, а я вообще, как бомжара.

Крезо на лошади подъезжает, вторую держит.

Подаю ему подружку, мне дружинник помогает её на седло перекинуть. А затем мы с этим дружинником на вторую лошадь взбираемся. Он на поводья, я позади.

С левого фланга трое наших конников возвращаются изрубленные полуживые, у двоих чёрные стрелы в ногах торчат. Это те, которые вначале пошли на засаду в ответ. Из двадцати всадников только эти и уцелели.

Уходим последними от надвигающейся вражеской лавины.

Стрелы засвистели в нашу сторону! И не только! Листва зашелестела истерично! Вихри в нас полетели. А следом и ледяные снаряды! У половцев маги подоспели!! Последнего замыкающего дружинника сшибло, но мы уже не останавливаемся.

Проносимся по разорённому лагерю, снося остатки половцев, которые сюда успели набежать. Несколько всадников теряем под натиском, но прорываемся дальше.

Выскакиваем из леса и мчим по полю в обратном направлении. Эх, а как бодренько врывались! Из пяти сотен всадников уцелело человек шестьдесят.

А из моих двадцати, девять дружинников живыми вырвались, не считая Крезо с Гайянэ. И нам ещё повезло столько потерять, потому что шли в атаку последними и в засаду попали лишь косвенно.

Уносимся на всех парах, но вскоре одна лошадь кувыркнулась с тремя, затем вторая с двумя. Заминка стоит нам времени! Враг начинает нагонять. Скоты прямо с сёдел лупят по нам стрелами не прицельно.

Разворачиваюсь в седле и я! Беру «Ветерок» и с семи оставшихся стрел сшибаю пятерых самых наглых ублюдков, промахнувшись лишь два раза. Не думал, что на скаку вообще попаду. Но вышло очень эффектно. Засвидетельствовавшие мою меткость дружинники весело рассмеялись. Хотя радоваться собственно нечему.

Видимо, Мирослав не совсем дебил, вначале успел отправить гонца за подмогой. И вскоре показалась уже наша толпа свежих конников человек в двести, идущая навстречу. Погоня из мелких половских отрядов сразу же развернулась обратно.

Домчали до лагеря. А там уже сворачиваются все. Половина армии колонной вытянулась и двинула в западном направлении, в противоположную сторону от армии половцев. Судя по знамёнам, курский князь двинул свои войска. Вторая часть рати, судя по всему, тоже собирается.

Мирослав сразу в главный шатёр поскакал докладывать. А я за ним, отправив своих к нашим повозкам.

Витязь на скаку спрыгнул и в палатку ворвался со словами:

— Беда князь! Заманили нас лагерем! Вся орда там!

— Да знаю я, не ори ты! — Огрызнулся тот.

Вошёл и я злой, как собака. А эти за столом обедают, как ни в чём не бывало. Графы да витязи с костра. Только Безсона нет здесь.

Меня увидели, захлопали глазами с недоумением. А ну да, я ж страшный сейчас, как восставший зомби.

— Знаешь про орду⁈ — Закричал я и на него пошёл, чтобы рожу расквасить. — Ну сука!!

Мирослав попытался меня придержать, но я оттолкнул его с силой, чего он явно не ожидал. Но тут случилось странное, не успел глазом моргнуть, только что сидящий витязь с квадратной челюстью, возник передо мной, преграждая путь!

Я аж охренел насколько это быстро произошло. Будто он время замедляет!

Со странным богатырём желание спорить не возникло. Он не достал меч, просто встал передо мной стеной, а точнее горой из мускул и металла.

— Не горячись, — произнёс он спокойно через сжатую челюсть. — Нет нужды.

— Пять сотен наших соратников пущено на мясо, — хмыкнул я, отступая. — Бездумно и напрасно отданные жизни. Без разведки, без всякой осторожности пущенные в бой. И вы ещё хотели от меня сотню людей? Чтоб вот так?

— Шёл бы ты отсюда, щенок, пока я не велел тебя вздёрнуть, — прошипел князь. — Много на себя берёшь!

— Не гневайся на Ярослава, князь, — раздалось от Мирослава в мою защиту. — Не щенок он оказался. Шесть десятков живых — это во многом и его заслуга. Если бы не он, не воротился бы никто. Там бы и сгинули.

— Так уж и его, — огрызнулся князь.

— И «чернявки» моей тоже, и охотника по имени Крезо, — добавляю я. — Что? Ну что уставился? Вы вообще тактику изучали воеводы, а? Войско овец, возглавляемое львом, сильнее войска львов возглавляемое овцой! Или бараном.

— Да как ты!! — Князь аж словами подавился.

— Успокойся, Ярослав, сядь, — раздалось строгое от графа сосковского. — Помню я твоего отца, он никогда не терял самообладание. И ты не вздумай.

Выдохнул, присел на свободное место. А точнее рухнул, ощущая, будто веса во мне раза в два теперь больше. Пиндец, я развалина. Но стараюсь не показывать усталости.

Князь на меня смотрит выпученными глазами, будто лазером прожечь хочет.

Сбоку витязь с квадратной челюстью усаживается угрожающе медленно. И на меня смотрит понимающе.

— Много убил? — Спрашивает, будто здесь никого больше нет.

— Собак сто, — бросаю с ходу. — Хотя может и больше.

— Ты как в крови купался, но даже не ранили тебя. А чем это так? — Интересуется Головин, намекая на изодранную одежду.

— Не знаю, маги там были, — здесь я чуть подзамялся.

— Говорили ему, кольчугу надевай, — заворчал себе под нос князь.

— Дружинники говорят, хорошо он сражался, — добавляет Мирослав. — Но кажись в ратном деле впервые.

— Так ли? — Спрашивает граф сосковский участливо.

Киваю. Похоже, авторитетом меня сейчас задавят. Опускаю глаза.

Витязь белоглазый вина мне наливает:

— Испей, успокойся, мОлодец. Мы все дружинников теряли, всякое бывает.

Хочу возразить, но послушно хлебаю, как воду.

— Некогда нам нянчиться, — бросает князь, но уже беззлобно. — Уходить пора.

— И зачем, — посмеиваюсь, вино что–то быстро в голову ударило. — Половцы вот, как на блюдечке. Командуйте в атаку.

— Распустил ты своего щенка, — слышу от графа Платова.

Следом князь ударяет по столу. А я даже головы не поднимаю. Что они мне теперь сделают⁇

— Мы не можем дать им бой в чистом поле, — раздаётся от Головина со вздохом. — Доносят, что половцев тысяч тридцать набралось, пока мы шли, они все и собрались. Нас почти вдвое меньше. Тульский князь…

— Предал, собака, — прошипел Вячеслав, перебив.

— Войско его не спешит сюда, — продолжил сосковский граф более тактично. — Да и ростовских дружинников не видать. Одни мы с курской ратью. Числом мы вдвое уступаем, всадниками вчетверо, стрелками впятеро.

— Поэтому и пойдём на Ростов, придерживаясь главной цели, — говорит уже князь спокойно. — Уклонимся на запад, пусть думают, что бежим. Но чтоб время на манёвр было, придётся нам ещё людей на супостата разменять, уж не гневайся, Ярослав.

Последнее вышло с иронией.

Смотрю на князя. Он на меня испытывающе. Мол, только вякни и точно вздёрну.

— Какой план, ваше сиятельство? — Спрашиваю деловито. Графы посмеиваются, дружинники молчат.

— Коль спрашиваешь, сам в нём и поучаствуешь, — бросает князь.

— Если по плану не надо раком перед половцами вставать, я согласен, — язвлю.

Смотрят с недоумением.

— В смысле, как барышни, врагу не отдаться, — пояснил.

— Молод, а шутки кобелиные знает, — усмехнулся белоглазый витязь.

— Во даёт, — прыснул Мирослав.

Головин подхватил, за столом все стали смеяться. Но князь остался серьёзен и руку вскоре поднял, всех затыкая.

— В пяти километрах на запад лес дремучий стоит, — начал Вячеслав, прищурившись, уже по делу. — Тропа через него там одна, и ведёт она средь болота кратчайшим путём на западную дорогу, по которой мы быстрее на юг к Азову и доберёмся, а там и до крепости ростовской рукой подать. Пройти путь быстро мы не сможем, пока идём, уязвимы для супостата. Поэтому, чтобы выиграть время, оставим войско в две тысячи дабы орду держать.

Если наши прорвутся к ростовской крепости через осаду и укрепят там оборону, половцам останется только возвращаться восвояси. Нужно только врага здесь задержать. Легко всё на словах. Тридцать тысяч против двух⁇

— Их же сметут, вообще не напрягаясь, — комментирую, кривясь. — Ещё людей на смерть?

— А вот и не угадал, стратег ты наш, — усмехнулся князь. — Есть одно местечко по дороге, его уже наши разъезды облюбовали. Калиновой топью окрестили в округе. С одной стороны болота непроходимые, с другой горка с оврагом да буреломами. Узкое место, хорошее для обороны. Вот там и будете держать половцев, покуда силы не иссякнут.

— То есть вот моя задача, сдерживать половцев на Калиновых топях?

— Не обольщайся, барон. Воевода и без тебя будет. А тебе на то дело три сотни даю в распоряжение с наказом воеводе подчиняться. И посмотрим, сколько сумеешь своих людей сохранить.

— Так, а сколько по времени держать надо? — Уточняю задачу.

— Покуда не сгинете, — выпалил Платов.

Бесит меня этот орловский граф.

— Не пугай барона, Лесьяр, — вмешался Головин. — Три дня нам надо. А потом уходите следом.

— Так и есть, — согласился князь. — Ну что, Суслов? Готов показать себя в деле?

— Готов, — отвечаю быстро и решительно. — Но тогда позвольте скакать вперёд войска, чтоб подготовить там оборону.

— Ишь ты, умный нашёлся. Ещё позавчера выслал отряды, там уже готовятся вовсю, — ответил князь с ироничной улыбкой. — Что, Ярослав? Уже не «баран» я?

— Лев, ваше сиятельство, — съязвил в ответ.

За столом рассмеялись уже от души так, напряг весь сошёл.

Но это лишь минутное послабление. Ведь все осознают, что орда надвигается. И враг сильнее нас.

Глава 15

Моя боевая операция

И всё же я настоял на своём. Взял триста конников, три телеги инструмента, куда обеих заблудших магичек за шкирку усадил, и помчали мы вперёд армии, вскоре и курскую рать обогнав.

В дремучий лес ворвались обещанный, где по единственной тропке наши конные разъезды носятся, как угорелые в обе стороны. А из кустов дружинники выглядывают, и не только присев по большому. Охранение хоть какое–то появилось, чтобы лазутчиков вражеских и всяких диверсантов в лесу ловить.

Оборону на Калиновых топях возглавлять не мне, от этого, конечно, полегче. Голова меньше болит. В заградительное войско за главного назначили белоглазого витязя, который оказался одним из приближённых сосковского графа. Хотомир его зовут и, как выяснилось, тоже барон. Матёрый, мощный, опытный на вид. Поначалу на меня бочку катил, но после моего наезда на князя по–другому разговаривать начал. Уважение появилось.

Я, конечно, рисковал, выговаривая самому главному при его подчинённых. Видимо, списали на горячку после драки. И молодой нрав.

А может и наказал меня князь не явным способом. Об этом подумал, когда на место обороны прибыл.

— Твою ж мать, — первое, что вырвалось из меня, когда я убедился, что наше место обороны легко можно обойти, если с лошадей слезть и немного мозгами пораскинуть.

Особенно, когда времени на подготовку дней пять от силы. При том, что передовые отряды, пришедшие сюда на два дня раньше, особо ничего здесь не сделали. Палец о палец не ударили, если быть точным.

— Что не так? — Встрепенулся Крезо.

— Да пиндец нам здесь, вот что, — выругался я в сердцах и рявкнул на лесорубов. — Вы какого хрена тут лес рубите на рубеже⁈ Чтоб половской ударной коннице разогнаться не мешало⁈

Вскоре и Хотомир согласился со мной, что всё через задницу начали. Но с оравой в две тысячи человек дело в нужном направлении пошло быстро.

Наша рать, которую мы и прикрываем, прошла за первые же сутки. Поэтому помимо фортификаций на горке, что срезом идёт над дорогой, и ниже по болоту, мы стали заваливать саму дорогу брёвнами. Против магов это малоэффективно. Поэтому отковыряли с оврага ещё и камни. Дружинники, как умелые охотники, накопали ям с частоколом, подготовили ловушки с растяжками. Налепили бревенчатых настилов в тылу, чтоб по болоту можно было уйти, а наверху наоборот все подъёмы спилили да срезали.

Над оборонительными позициями деревья все пришлось вырубить, чтоб при атаке нас не подожгли. А если и решатся, то сами пострадают, когда огонь перекинется по лесу в их сторону.

Кстати, мысль поджечь орду половцев в лесу была, но над моей идеей посмеялись, сказав, что быстрее самим придётся убраться из–за дыма, а те потом по выжженной земле вдвое быстрее проскачут. Но маги тогда на что?

К двум тысячам дружинников князь нам пятерых чародеев дал, которые держатся обособленно. Трёх женщин и двух мужчин, всем уже за тридцать. Как впервые увидел взрослых в мантиях да с посохами, сразу об адептах академии подумал.

Интересно, а где наши молодые и горячие, которые добровольцами с Академии должны были пойти? Не могла же Ясмина мне лапши на уши навешать. Их князь для генерального сражения бережёт? Только за три с половиной недели похода ни одну смазливую рожу я так и не увидел. А что если в итоге никто не согласился ехать? Тот же Максимилиан просто выпендрился перед моей девчонкой, чтоб её впечатлить.

Спросил у Хотомира. А тот ни в зуб ногой. Даже посмеялся, мол, какой холёный отпрыск богатенького господина согласится на такие небарские условия. Тем и подтвердил мою версию.

Витязя в меньшей степени заботил этот вопрос. В большей — благополучие обороны.

— Да они устанут всё это разгребать, и без обороны нашей, — заключил на четвёртые сутки Хотомир с довольной матёрой рожей и меня по плечу похлопал. — Давай там с бабами своими разберись, а то совсем распустились.

Это он про магичек, которые не просыхают, расслабляя дружинников.

Половцы могли и в обход пойти, потеряв те самые трое суток. И наша возня вышла бы напрасной. Но!

К вечеру этого же дня наши пешие лазутчики стали докладывать, что половские разъезды в лесу мелькают примерно в километре отсюда. Вскоре пришла информация, что они лагерями в полутора километрах в лесу и встали. Вероятно, разведали и теперь думают, как с нами быть.

С вышек на вершине обороны в ночи хорошо видно количество огней, пробивающихся через широкие кроны. Их так много, что звёзд на небе.

Примерно к восьми вечера Хотомир собирает всех сотников и семерых магов в главном шатре. Мои магички протрезвели, пришлось мелкую в ведро окунуть за волосы, а второй залепить пощёчину. Никогда бы не подумал, что так жестоко буду обходиться с женщинами, но я предупреждал. С этого момента я перестал быть для них белым и пушистым.

Сейчас от дисциплины каждого зависят жизни других и успех в целом.

Повторяем задачи, уточняем участки обороны. Мне с дружиной доверили кусок на болоте. Там зелени больше. Предложил витязю в случае успешного отражения на своём участке самим во фланг их зайти. Авантюру поддержал, но добавил:

— Только не сильно вгрызайтесь, так покусали и назад. Нам их измотать надобно.

Измотать… С этой мыслью и закончил совещание. Но дождался пока все выйдут, а затем Хотомиру предложил:

— Лагерем они в полутора километрах встали. Я бы слазил к ним ночью, двоих в помощь прихватив. Что думаешь?

— А не боишься к врагу в плен попасть? — Спрашивает с укором. — Ладно, если сразу прибьют. А то пытать будут? Опыт в вылазках есть?

— Небольшой имеется, но ты не переживай. Я возьму двух опытных лазутчиков.

— Удачи, Ярослав.

— Удача благоволит смелым, — ответил.

Настрой у меня боевой. Магический резерв вырос до двадцати восьми единиц после недавнего замеса. Теперь можно и разгуляться чуть больше.

Двинулся по позициям, так–то неплохо всё оборудовали, целую стену возвели, перед ней ежи, после неё ежи. Наверху тоже стена, несколько вышек, на деревьях позиции. Высота в двадцать метров — это неплохое подспорье в обороне. Но подъём со стороны противника не такой уж и сложный, как мы не старались перекопать, можно правее по низине обойти. И там пришлось укреплять фланг, оттягивая силы.

Меж костров прошёлся, народ и не думает спать в ночи. Все чуют завтрашнюю сечь. Половцев слишком много.

— Главное первый удар сдержать, — от дружинников слышу. — Не дрогнуть… Стрел половских берегись, они их травят, собаки подлые. Да не боись, в глаз попадёт, какая будет разница?

Ржут ещё над этим.

— Туляки нас предали, — бурчат другие. — Где тульский князь со своим обещанным войском? Думает отсидеться? А как они с Вячеславом целовались в щёки да обнимались, что братья родные. А как беда пришла, знать его перестал… Порубят нас. Да не гони ты.

Спустился к позициям на левый фланг, что под кронами, где мои бойцы сидят, лошадей поглубже схоронив. До топей глубоких метров семьдесят ещё левее, а у нас тут островками целыми сухо. Но чем дальше, тем хуже.

По дружинам быстро слух расползся, что я дрался, как зверь в вылазке с Мирославом. Поэтому три сотни вверенных мне бойцов и не подумали усомниться в моих предводительских способностях, несмотря на смазливый вид и худощавое телосложение. Хотя какое оно худощавое? У меня, млять, кубики и бицуха теперь. Это по их меркам мужик должен быть здоровенный, жирный, чтоб рука с мою ногу, как минимум. Витязей и без меня хватает.

Но теперь, увидев во мне ценного воина, князь через своих доверенных надавил на меня, чтоб я хоть какую–то защиту напялил. Нашли хороший кожаный доспех мне по размеру и заставили надеть. Нагрудник, латы на руки и ноги принял, а вот от кольчуги отбрыкался.

За день к одеянию привык. А то действительно неловко перед дружинниками ходить налегке. Кичиться своей неуязвимостью. А скорее — легкомыслием.

— Ну что там, Ярослав? — Поинтересовались первые же десятники моего эскадрона. Уже матёрые бойцы, некоторые из них в прошлый поход ходили пять лет назад.

— С рассвета ждём врага, — отвечаю. — Герку с Белавой заберите, а то они еле плетутся позади, боюсь, свернут не туда.

— Сделаем, барин!

Ох, Дарья и удружила же ты мне с этими проститутками.

Гайяне сидит в отдельной землянке, которую для неё мужики сделали. Мы тут все в принципе по норам. Только сильно копать не вышло, вода болотная заливает.

Подружка смотрит исподлобья, натачивая ножи. Куда уж острее, думаю. Сегодня только первый день она бодренькая. Сильно её потрепало.

Кивает без слов, мол, что.

— Половцы недалеко лагерем, — начал.

— Знаю.

— Предлагаю посеять панику во вражьих рядах, что думаешь?

— Сама хотела предложить, — оскалилась.

— Тогда собирайся.

— Да я уже готова…

Нашёл своего Крезо дрыхнущего за костром, отвёл в сторонку и позвал прогуляться.

— Давай перед битвой выспимся, барин? — Взвыл тот сразу. — Половец с рассвета пойдёт. Всей орде твоя вылазка, что комариный укус быку.

— Не хочешь, не ходи.

Через двадцать минут выдвинулись за позиции втроём. Мимо ям замаскированных и растяжек. Через две сотни метров пути наши скрытые посты закончились. Началась вражеская территория.

Первый иду, пользуясь магией «Светлячка». Остальные за мной на расстоянии вытянутой руки плетутся без всяких источников света. Крезо замыкающий. Движемся в гуще, левее дороги метров на сто, когда под ногами хлюпать перестало, ушли ещё глубже в гущу.

Совы ухают в ночи, зверёк мелкий шуршит в листве. Умиротворение лесное, как насмешка, ибо сердце долбит в рёбра, как сумасшедшее.

Около часа продираемся, стараясь не шуметь. То густо, то пусто. Деревья друг от друга местами далеко растут. Но кустарника, да сухих веток много, иной раз хруст стоит под ногой такой, что по нервам бьёт похлеще тока.

Половские лазутчики показались чуть в стороне. Затаились сразу трое, вероятно, на наш шум, а ещё дальше лошади стоят их, не пикают.

Подал сигнал, как условились своим. Гайянэ тут же сорвалась вперёд. Но ей осталось только добить, потому что я корнями пронзил их лежачих прямо насквозь. Один вздумал орать, но тут подружка и подоспела, горло ему перерезав.

— И чего ты так рвёшься их убивать? — Спросил, наблюдая злорадный оскал чернявки.

Я тогда ещё подумал, что она мстит тем половцам, которые её пленили. Но с её причудами засомневался, что дело в конкретных людях.

— Не спрашивай, — бросила недовольно.

— Не доверяешь мне? — Укорил.

Молчит, глаза уводит.

Лошадей не тронув, дальше пошли. И чуть на половца на дереве не нарвались, он уже в нас из лука стал целиться на звук. Корень по стволу змеёй потянул к нему, обвил горло, аж шея хрустнула, так и остался трупом висеть. Но лук свой уронил. Сразу целая группа его дружков и встрепенулась метрах в тридцати дальше!

С той же стороны и первый небольшой лагерь распознали.

— Не спеши, — остановил Гайянэ, которая уже решила встретить.

Эти порубят не глядя, массой нас задавят, а ещё нашумят. Отступили в сторону, затаились. Всполошившийся враг дальше пошёл. Смотрю, половцы уже с факелами двинулись. В итоге человек сто набралось. А мы как ящерицы под шумок прочь поползли, уходя из сектора их поиска вглубь вражеской территории. И вскоре свет костров стал просветами меж веток пробиваться.

Вот мы и добрались до основных сил. А в заднице–то поигрывает! Поднимутся по тревоге и уже не убежать и никуда не деться. Мы ж пешком. Разве что в земле закопаться до рассвета. И всё равно идём вперёд, как мотыльки на огонь.

Остановился в какой–то момент, почуяв неладное. От земли возня какая–то мелкая передаётся мне на пятки. И явно не зверь копошится. И точно! Чуть не прощёлкал очередного часового, который под настилом в яме замаскированной сидит. Там его и похоронил, прошив корнями с нескольких сторон. Защита какая–то сработала, но ссыпалась лишь часть. Прямо через жилы корней всю эту картину и понаблюдал, осязая.

Ещё один на ветке нарисовался в трёх метрах над землёй. Учитывая прежнюю ошибку, сразу два корня пускаю и одновременно с затягиванием петли лук подхватываю. Да ёп вашу мать, стрелы посыпались. Но это осталось без внимания.

Впереди большой лагерь.

— Азум здесь, я видела его знак, — шепчет Гайянэ.

— А кто это?

— Мой враг, — заявляет.

— Поясни, — настаиваю.

— Половский князь, если убьём его, орда дрогнет. Но это не его лагерь.

— Откуда такая уверенность? — Спрашиваю, наблюдая впереди плотно расположенные палатки.

— Азум труслив, он дальше.

— Если минуем этот лагерь, до утра не воротимся, — взвыл Крезо. — Давайте прирежем пару дюжин спящих и назад, пока ещё можно уйти.

— Так и сделай, ты только мешаешь, — огрызнулась подружка и мне: — зачем ты его взял?

На это я промолчал. Крезо тоже не стал доказывать, как он крут на вылазках.

Стали обходить лагерь и вскоре поняли, что лучше пройти через него, внутри внимания меньше. Ибо время уже за полночь, воины спят сладким сном, полагаясь на свои секретные охранения.

Двинули через расположение, никого не трогая и выбирая тёмные зоны, которых становится больше, потому что костры уже не горят так сильно. Одного половца всё же пришлось прикончить, потому что прямо на него и нарвались. У меня ж зрение сквозь палатки не рентгенит! Боец решил опорожниться неудачно.

Едва избежав шума, стали пробираться, учитывая этот момент. Гайянэ пошла параллельным курсам, страхуя.

С большим напряжением прошли лагерь насквозь, затем небольшую лесную зону, где пришлось обходить целый табун лошадей. Перемахнули через речушку, пошелестев в камышах чуток. Новый лагерь возник побольше прежних, а правее второй, где я рассмотрел очень много обозов с провизией. Прошмыгнули между двумя, причём очень быстро. Половцы и не думали здесь расставлять часовых, посчитав, что достаточно уделили внимания внешнему периметру.

В какой–то момент решил и сам, что пора бы уже обратно. Но Гайянэ вдруг подала знак, указывая на большой шатёр впереди. Если в прежних станах деревья не тронуты, то новый лагерь стоит на полностью вырубленной поляне. Ещё и частоколом обнесён.

— Уверена? — Шепчу ей, понимая, что по ощущениям через час уже небо побагровеет от рассвета.

— Да, я знаю этот шатёр, — заявила сквозь зубы.

Это утверждение несколько насторожило. А что если она ведёт меня прямо в его лапы? Убедилась, что я непростой человек. А целый тёмный маг и теперь хочет реабилитироваться.

Сама уже вперёд рвётся. Придерживаю.

— Говори, откуда знаешь его и этот шатёр. Или дальше не пойдём, — ставлю ультиматум.

Вижу, что и Крезо насторожился, уже какое–то время примеряясь к спине Гайянэ.

Подружка стала взвинченной. Её аж потряхивает. Но сомневается она недолго. А затем начинает выдавливать слова с трудом.

— Мой отец ходил в этот шатёр кланяться, — отвечает сквозь зубы. — Но потом Азум нашёл повод и убил отца из–за подлых языков. И на этом не остановился. Он перерезал весь мой клан, моих братьев и сестёр. Мою мать, которая ценой своей жизни дала мне возможность сбежать. И у меня получилось, но затем я подвернулась другим. Батыйган не знал, кто я, иначе бы покончил со мной сразу.

— То есть ты дочь главы клана?

— Да, я — амира клана Чёрных рысей. Когда–то мы были великим кланом. А теперь осталась лишь память на камне Эльбруса… Ярослав, если сомневаешься, не ходи. Я не собираюсь возвращаться.

— Не понял, то есть как?

— Моя цель убить врага, без всякой надежды.

— Короче билет в один конец, — заключаю, глядя, как начинает клевать половский часовой за забором. — А может, поживёшь ещё чуток? Женим тебя на добром молодце?

— Нет, в моём сердце есть место только мести.

— Вот знал же, — шипит Крезо. — Пошли назад, Ярослав.

— Уходите, — соглашается Гайянэ. — Вы оба достойные воины, которые заслужили моё уважение.

— Не, не, давай тогда хоть голову его принесём в наш лагерь, — соблазняю хотя бы так. — Неужели не хочешь посмотреть на рожи нападающих половцев, когда они увидят голову своего князя на колу?

Подружка задумалась. Затем коротко кивнула.

— Ярослав, нет, — взмолился Крезо, когда я двинул вперёд.

— Будь тут, прикрывай отход, — дал указания.

— Нет уж, я тебя с ней теперь не оставлю, — огрызнулся охотник.

— Хороший у тебя друг, — усмехнулась Гайянэ, вынимая оба кинжала.

Подошли к частоколу вплотную, мало того, что терновником они тут всё обложили, за ним ещё выкопана канава. Умно!

Подаю знак, чтоб ждали. И уже собираюсь магией ссыпать всё это к чертям, чтобы сделать нам проход. Подружка хватает за руку и мотает головой, показывая на перетянутую нить, которую я не заметил сразу! На ней колокольчики висят, вот же хитрые сучата.

Гайянэ аккуратно просовывает руку, минуя колючки, а затем и палец вовнутрь колокольчика, чтобы зажать язычок. Кивает мне.

Это она мне пример показала. Тонкие корни вылезают из моих ладоней и тянутся ещё к трём колокольчикам тонкими змейками. Зажав, как она показала, фиксирую, делая корни мёртвыми.

Касанием налаживаю контакт с частоколом и ссыпаю нижнюю часть, оставляя верхнюю висеть уже на терновнике. Дальше сам терновник снизу, когда контачу с ним, втягиваю колючки в себя. Сколько могу, ибо их структура показалась мне особо интересной. Её лишь только уплотнить, и выйдет отличная шрапнель ближнего боя.

В образовавшуюся дырку пролажу первым, взяв в руки лук и колчан, чтоб не зацепились. Часовой в десяти метрах дремлет у тлеющих углей от костра.

Крезо полез его устранять, Гайянэ придержала, показывая жестом, что скоро смена.

Ушли левее, не доходя табуна лошадей, нырнули меж палаток. Дальше оружейные пирамиды с копьями, за ними вёдра со стрелами. Крезо аккуратно повытаскивал про запас. Я тоже напихал в колчан до отказа.

Одной Гайянэ не до чего, стремится вперёд. Возвышающийся над всем шатёр, как путеводная звезда. Дотлевающие костры местами слишком хорошо светят. А половский патруль не дремлет, то и дело приходится замирать, и ждать пока пройдут.

Доходим до главного шатра, два стражника стоят, охраняя покой князя Азума. Мощные и бодрые, магическими шмотками веет. Неподалёку ходит и патруль с мечами явно магическими, судя по свечению. Обходим сзади.

Гайянэ пробует резать полог, но он не протыкается!

Вижу, что хочет вернуться к стражникам и прорваться через вход, но я придерживаю. И достаю дыркодел, не сильно рассчитывая, что он сработает, но попытка — не пытка.

Жёлтый свет артефакта едва нас не выдаёт, успеваю закрыть второй ладонью. Дырка возникает, как миленькая меж кольев, раскрывая нутро. В большом пространстве, прямо по центру лежит, как миленький в шкурах мужчина в обнимку с несколькими голыми барышнями, судя по нежным пяточкам последних.

Слабое свечение от прибора попадает вовнутрь, озаряя тела. И Гайянэ смело рвётся вовнутрь, буквально набрасываясь на своего врага без всяких церемоний!

Но тут же отлетает он ноги. Нет, не князя! Одной из баб! Они начинают драться. Вторая поднимается следом и раскрывает рот, чтобы завопить, но в горло прилетает кинжал от Крезо.

Черноволосый воин с обширной пепельной бородой лет пятидесяти на вид, мощный, как горилла, подрывается с лежбища следом. И начиная орать громко на своём половском, хватается за широченные расписные серебром ножны! Уже начинает вынимать из ножен гигантский меч, озаряя белым светом электрических разрядов палатку, куда врывается стража.

Крезо стрелами кладёт обоих гостей, чётко попадая мимо защиты в лица! Третью пускает в князя, но она рассыпается в прах о невидимый щит, который явно сделан выставленным мечом!

Прирезав девку, моя подружка летит на Азума, тот с ужасом в глазах разворачивается в её сторону.

— Гайянэ!! — Кричит с удивлением и дальше на своём.

Та отвечает что–то коротко. Ловко подныривает под выпад и тут же отлетает обратно от его колена.

Тем временем Крезо выскакивает обратно и, судя по жужжанию тетивы активно расстреливает всех набегающих, давая нам драгоценные секунды.

Азум летит следом на повалившуюся на спину Гайянэ. Обе руки на рукояти в замахе, явно хочет её поскорее проткнуть. Корнями из земли хреначу по нему, но мне даже не удаётся пробить настил! И, тем не менее, у князя вспыхивает белое поле, ссыпая всё в земле даже без контакта! Враг на долю секунды мешкает, отвлекаясь на меня.

Подружка успевает перекатиться, меч втыкается в настил из палатки. Уверен, тот же материал, но он легко прошивается лезвием.

Дальше, не мешкая, князь бьёт уже наотмашь, легко срезая опорный кол! Каким–то чудом подружка успевает увернуться. И пытается снова атаковать. Князь повторно отшвыривает её ногой, как долбаный каратист.

— Гайянэ! — Говорю уже я. — Прости, но я дал тебе две попытки!

— Мой!! — Визжит та, но получает уже по челюсти пинка и запрокидывается.

Азум харкает в неё и поворачивается ко мне со злорадной ухмылкой. Мдя, с такой горой мышц и техникой боя мне придётся повозиться, чтоб его уложить. Но времени нет! Сотни бойцов бегут сюда, готовые завалить нас да хоть своими трупами, лишь бы изловить негодяев.

Поэтому материализую «Змеевик»! Князь смотрит первое мгновение со злорадным интересом и выставляет вертикально меч, видимо, готовый полем отбивать.

Нащупываю оперенье, вынимаю, накладываю, целюсь! Руки уже рефлекторно всё делают за секунду. И луплю в упор!!

Защита вспыхивает, и вытянутая струной вдруг возникшая вместо стрелы металлическая змея, войдя лишь на треть в поле, начинает ссыпаться! Ничего себе у него щит!! Но Азум не торжествует, он в ужасе.

Не мешкая пускаю вторую змею! Она заходит уже до середины и исчезает. Князь рвётся на меня, чтобы карать. Но выпад не выходит, потому что его за ногу цепляет быстро очухавшаяся Гайянэ!

Получаю драгоценную секунду! И, отступив резко назад, выстреливаю третью змею!

Которая уже легко проходит сквозь поле и утопает меж накаченных волосатых сисек. Стряхнув назойливую девку, Азум, встаёт, как вкопанный в метре от меня и первое мгновение смотрит непонимающе. А затем отшатывается, роняя меч. Кашляет кровью и садится на задницу, корчится, пытаясь бороться с этим.

Подползает Гайянэ! И нашёптывая ему что–то, режет горло. Работает ловко, как мясник, пока не срезает и не отрывает голову полностью. Змея выскакивает из шеи, откуда всё ещё фонтаном хреначит кровь. Едва успеваю снять браслет, чтобы её нейтрализовать. А то змеюка прицелилась уже в подружку! А той хоть бы что, морда злобная в крови, что сама смерть! Маньячка скалится счастливо.

Крезо орёт снаружи, что кранты нам, отступая за палатку. Со входа врывается злющая толпа в броне явно непростой.

Выставляю руки! Долблю заготовленной шрапнелью плотно из запястий, стараясь целиться в непокрытые лица! Звон, крики!! Вспышки защиты всех цветов. Первые трое валятся, создавая препятствие для других и давая нам драгоценные крохи времени.

Гайянэ хватает голову, я княжеский меч, убирая в ножны, чтоб не светил. Да, я тот ещё хомяк! Но такое добро оставлять нельзя. Закидываю за спину, ремень удобный позволяет.

Луплю из шрапнели ещё, давая возможность подруге выскочить первой. Я следом, забирая свой дыркодел. Уносимся прежним путём, Крезо отстреливается неприцельно на бегу. Лагерь на ушах стоит!! Факелами озаряется почти каждый метр! Только тени от паток ещё спасают.

Со всех сторон на нас набегают мелкие группы. Рублю всех огненным мечом, понимая, что новый мне тяжеловат пока, поражаю корнями попутно. Докидав свои метательные ножи, Крезо работает луком в упор. Гайянэ, ухватив по дороге копьё, тыкает им направо и налево. При этом держит голову за бороду, и очень сильно печётся за свой трофей.

Третьим последним залпом шрапнели сношу набегающих вражин впереди. Один с защитой накалывается на мой меч. В него и Крезо стрелу пускает, перебздев. И вот мы проскакиваем через дырку в заборе. Которую я тут же заделываю назад на последние крохи резерва!

Уносимся прочь. Но уже слышны ржания лошадей. За нами бегут и с других лагерей. Но пока ещё не уверены точно, где мы, конница проносится рядом. Орут, переговариваются.

Застаём одного половца врасплох, Крезо лупит из лука ему в спину, хочет добить вторым выстрелом. Но я подскакиваю и режу горло, мне нужна кровь, чтобы восполнить резерв! Ибо нас начинают окружать. И чтоб нам жизнь мёдом не казалась, небо светлеет.

А нет! Это скорее не солнца приближение, а снарядов! С гулом летят из лагеря целыми метеоритами диаметром метра под полтора, ветки с треском ломая, и с рёвом разлетаются на куски, обдавая волной невыносимого жара! Первый бахает в десяти метрах левее, второй чуть дальше! Лавируем, меж всполохов огня! Дым заполоняет всё, дышать с каждым вдохом всё сложнее. Искры сыплются от взрывов на головы. Ветром обдаёт от летящих мимо ледышек размерами с копья, срезая кроны и прошивая стволы, как будто те из картона! Ни в чём не повинные деревья начинают трещать и от пожара, валятся позади и впереди! Обходим, проскакиваем!

Раскаты молнии пошли, треск электрический. Вспышки такие, что озаряет нас, как от сигнальной ракеты. Стволы на куски разлетаются, ссыпаясь в труху. Половцы орут, попадая под раздачу. Лошади ржут в панике, не слушаясь седоков.

Меж лагерей пытаемся пройти! А там уже все подняты по тревоге. Слышно, как стрелы втыкаются в стволы куда ни попадя. Вокруг нас свистят, похоже, наугад.

Лошади какие–то мечутся, одна горит!

Крезо недолго думая, бежит за второй, хватая быстро. Гайянэ, уже башку Азума за волосы через пояс перевязав, заскакивает на седло третьей и меня подхватывает.

Половские маги слишком разошлись! Деревья горят, дым валит, тут же часть льдом накрывается, создавая пар. Лес заполоняет мгла, оттого нас всё сложнее вычислить.

Подружка рулит. Башка бьётся об седло. Снова активирую «Змеевик»! Четыре выстрела в левый лагерь впереди, три в правый! Плевать куда, просто чтоб шороху навести и отвлечь. Ещё шесть пускаю по отрядам, несущимся за нами и параллельным курсом. Один раз в дерево угодил, так змея его насквозь прошила и поползла гулять. Ощущая в груди пустому, перехожу на «Ветерок», сшибаю на скаку всех, кто попадается в поле зрения.

Стрелы свистят над головой, иной раз проносятся совсем рядом! Одна в ляжку воткнулась мимо лат, больно, сука!! И даже обезболивающий амулет не помогает. Вырываю её поскорее, корнями заволакивая рану. Амулет Маши, царство ей небесное, лечит понемногу…

Маги остались позади, больше не кидаются, чем попало, ибо загорелся лес к чертям собачьим. Похоже, они и сами не рады.

Вырываемся из лагерной зоны! Скачем с ветерком метров сто, трое половцев пытаются за нами погнаться. Изворачиваюсь и на скаку снимаю их стрелами ювелирно, два раза промахнувшись.

Впереди Крезо заваливается вместе с лошадью. А у той стрела в бочине, так и бежала героиня. Спрыгнул и я соратнику помочь.

Поднимаю товарища, а у него и самого в плече торчит обрубок. Гайянэ свою лошадь отпустила, хлопнув по ляжке, чтоб та удрала подальше от нас. Побрели уже так, вылечиваясь на ходу. Подружка тоже успела несколько резаных ран схватить по плечам и спине. Вот ей бы доспех хороший пригодился. Да с её техникой боя, удобного не найти. А её латы кожаные самопальные только курам на смех, уже по кускам развалились.

Погоня вроде отстала. Да и теперь, убегая, мы стали меньше шуметь. А вскоре убедились, что враг действительно потерял наш след, отвлекаясь на отпущенную лошадь.

Всё, вырвались. Какое, мать твою, счастье! Можно дух перевести.

Вышли к нашему охранению на рассвете, чуть стрелы не выхватив теперь от своих. Уставшие, но счастливые пересекли рубеж обороны, где большая часть бойцов уже проснулась и ошалело озирается в сторону врага. Потому что переполох нами устроенный слышен был даже отсюда.

Кинулись дружинники расспрашивать, но язык лыка не вяжет отвечать.

Нам бы поспать хоть часок. А тут с позиций на высоте раздаётся протяжное:

— Половцы идут!! Подымайся народ!!

Глава 16

Сеча на Калининских топях

Казалось бы, удобное место князь выбрал для сдерживания. Но оборона наша вышла общей протяжённостью метров в пятьсот. Высота со своим закруглением в крутую низину получилась метров в сто пятьдесят, центр — двести и низина болотистая — это всё остальное. И с таким раскладом, имея две тысячи бойцов плотность серьёзную удалось обеспечить едва–едва.

Войско приготовилось к бою, дружинники заняли позиции. Я на своём участке у болот устроился за ежом, поставив рядом на всякий случай и деревянный щит. А ещё наше знамя с серпом и молотом воткнул позади. Пусть славу впитывает. Пусть маячит.

К бою готов. Успел даже на пол часика прикорнуть. От беспокойного сна не легче, зато хоть резерв до половины восстановил.

Меж деревьев в нашу сторону потянулся дым. Но огонь, похоже, половцы потушили сами. Видимо, вражеские маги сапфира поднатужились, чтобы орду не закоптило.

По моему участку полетели стрелы не большой навесной траекторией, втыкаясь больше в сооружения, нежели пролетая дальше. С крон тоже стали падать, но как–то не прицельно. Однако я всё же нарастил деревянной брони поплотнее на неподвижные части тела под латами и даже на макушку под волосами, хапнув пару лишних килограммов из почвы для этого. А так беспокойно, конечно, когда не видишь, откуда стрелы летят из–за обилия листвы и дыма.

С высоты лучше видно, что там на дороге творится, потому что наши лучники, большую часть которых разместили именно там, защёлкали из луков по команде, пуская по три–четыре сотни стрел за залп! Вот так и надо встречать! Полетело всё в наступающих, выкашивая сквозь кроны целые толпы и сея первые зёрна хаоса на пути. Этого мне не видно, но очень хорошо слышно, как орут поражённые, как отчаянно ржут лошади.

— Получите собаки половские! — Кричат мои дружинники. — Получите за наших!!

Враг не заставил себя долго ждать и в низине. Прорезая белую мглу, выскочили чёрные всадники! Одновременно с этим в центре и справа на высоте оврага зазвучали взрывы и донёсся массовый треск. Если в нашей низине половцы обошлись конницей без серьёзного обстрела, то выше долбанули сразу магией, что артиллерией. А за ними ещё и тучи стрел полетели в ответ на наши залпы. Да такие, что всё небо почернело.

— Щиты на голову! — Закричали десятники с той стороны. — Берегись!!

Забарабанило справа так, будто град из металла пошёл. Там и ругань, и крики, и истерический смех. Лошади заржали отчаянно. Млять, говорили же подальше их убрать…

От массового топота земля задрожала, как он землетрясения. Треск веток донёсся, усиливаясь. Почти сразу стало совсем не до других участков обороны. Потому что вражья конница, заполнив собой все наши ямы, как полоумная, стала таранить укрепления, насаживаться на колья и вязнуть!! Ложась тушами и трупами, по которым уже следующая волна начала прорываться.

Они обкурились что ли все⁈

— Колы ставь! — Раздались первые команды на такой случай. И лес свежевыструганных кольев возник на пути у супостата.

Мои лучники заработали по всадникам, сшибая их с сёдел.

Магички Белава и Герка очухались, стали с перепуга плотно накидывать снарядами и сыпать дождём. Воспламеняется половец тут же тухнет от ледяной крошки довольный. Всё в дыму! А толку никакого.

— Да что это за контрастный душ такой! — Кричу на дурочек. — Белава, правее уходи! Куда ты лупишь по горящим? Нахрен их тушить⁈

Дружинник, прикреплённый к ней, кивнул мне и за шкирку тётку потащил.

Отойдя метров на тридцать за вторую линию ежей, стреляю по всему, что движется из «Ветерка», который сносит всадников хорошо. Но иной раз защита срабатывает у половца. Тогда на копья сажают. Вот вам и минус магических луков, магическая защита на их стрелы хорошо работает.

Бойцы наши действуют слаженно, стараются не подставляться, но иногда шальная стрела прилетает из дыма, который вроде как на нас больше работает.

Вскоре атака на нашем участке сходит на нет. Вероятно, потеряв до четырёх сотен конников, половцы призадумались. А вот центр продолжают обстреливать и лезть, продавливая понемногу. Что творится на высоте, не видно, но там уже лязгает металл на фоне массового гама, а это значит, уже полный контакт пошёл.

Недолго держались! Гонец прибегает с командой, чтоб резервы на высоту стягивали. Твою мать! Сотню человек туда отправляю, а сам через позиции соседей в сторону топи иду проверить.

Оппаньки! А там половцы, хитрецы такие, решили обойти нас с фланга и в тыл ударить. Но завязли по самое небалуйся, и лошади, и всадники. Вместо того чтобы наступать дальше одна часть пытается вытянуть из болота другую. Человек двести занимается какой–то ерундой. Пустил в них десять змее–стрел, чтоб не скучали. И назад помчал.

Убедившись, что держим позицию, на центр двинулся с двумя группами помогать. А там случился прорыв, который половцы наращивают! Дым рассеивается и уже хорошо просматривается главная дорога, где такая толпа валит, что лучше бы я этого не видел!

Однако наши плотно стоят со щитами и пиками. Половцы частично снесли первую линию укреплений, местами перелезли. Побились о коробки с дружинниками, стали расползаться. А следом по строю нашему маги вражеские ударили!

Подумал, что кранты, когда первые же огненные снаряды полетели по навесной траектории, как из катапульты, в скопления. Но тут уже княжеские маги вмешались, щиты стали выставлять сильные, об которые всё и бьётся.

Долбит, грохочет, гам стоит тысяч глоток! В ушах звон не прекращается от лязганья и криков, в глазах от вспышек рябит, а сердце ахает то от морозных осколков, то от искр, осыпающих округу. Как, млять, на сталелитейном заводе! Только и успеваю щитом закрываться.

Вражеская пехота просачивается за вторую линию, пытаясь обойти коробки. Вроде незначительное движение, но начинают угрожать уже нашим лучникам за вторым рубежом.

Моя дружина быстро разбегается, находя себе врагов на сечу. И я с мечом огненным иду на ближайшего половца с опаской. Тыкаю с выпадом вперёд, как на фехтовании, потому что он открылся. Лезвие проходит через кожаную броню в грудь довольно легко. Всё на пути магического клинка шипит и плавится. Валится враг с глазами навыкате.

С чувством заряженности уверенно спешу ко второму, который отвлечён на дружинника и протыкаю в спину. Соратник добивает. Стрела проносится совсем рядом! Это свой стрелял, прикрыв меня, позади валится поражённый половец в замахе.

Вот же чёрт! В такой суматохе и мельканиях легко зазеваться. Глаза разбегаются! Кровь, мясо, звон! Крики, ругань, стоны… Перестраиваюсь, стараясь не лезть на рожон. Рублю, колю, блокирую выпады на щит, который вскоре просто разваливается к чертям. Отхожу к своим, стараясь держать за спиной соратника. Но в такой динамике каждое мгновение приходится озираться.

Подныриваю под лезвие врага, перекатываюсь, тело убитого мешает! Переваливаюсь через него неуклюже и чуть не выхватываю от секиры. Колю сам, отскакиваю на корнях быстро. Одного ещё не добил, второй лезет! Выставляю лезвие, отражая удар мощного меча, кисть немеет! А у вражеского верзилы клинок отваливается. Быстро сокращаю дистанцию и в челюсть кулаком бью, нокаутируя. Большой шкаф падает громко. Добиваю уже на земле, протыкая в глаз, потому что броня у него слишком уж серьёзная.

Прохожу вдоль обороны, подрезая ещё троих. Рубить хоть научился, удары ногами стал задействовать. Вот только корни использовать, чтоб разить, сложно. Слишком много вибрации по земле от оравы, не получается сосредоточиться.

Ближе к скале продвигаюсь. А сверху тела летят, буквально сыплются. Половцев в основном, но и наши падают. Внизу месиво, врагов кишит, витязи мощные стеной встали. Здесь уже не драка, а кто кого передавит и протаранит.

Сердце бешено долбит, пытаюсь выровнять дыхание. Только бы растеряться, не помедлить. Обхожу нашу коробку! Стрела в щиток на лопатке прилетает. За ней ещё три над башкой проносятся, когда перекатываюсь! Щит хватаю чей–то погрызенный, закрываюсь кое–как. Четверо вражеских лучников ещё заряжают. Но их тут же накрывает мощный ледяной дождь, щиты — не щиты, всё забивается до месива вместе с бегущими вражескими копейщиками.

Поломанный кусок стрелы из спины вынимаю. Ухожу за ежи, а там наши раненные стонут. Лечу двоих амулетом. Но дальше уже не дают! Летят на меня новые гады, как специально. Или прознали, что я не прост…

Страх до трясучки пробирает, но ярость импульсами всё это гасит. Не пройдёте, суки! Рублю, на последних ударах рукоять пытается выскользнуть, потому что пальцы в крови. Сжимаю отчаянно, зубы сжимаю.

— Убью!! Подходи сюда!! — Кричат дружинники.

Витязь наш мощный бьётся, половцев раскидывая. Меч здоровенный очень легко отделяет руки и ноги, как в мясорубке. А эти дураки всё лезут. Но вот незадача, стрела чёрная попадает ему в горло, выше кольчуги. Ещё два взмаха, и богатырь падает. Подскакиваю, отгоняя половцев, что гиен.

Хочу вылечить его, но просто не дают! Валят и валят на нас, собаки серые.

— Оставь меня, Ярослав, — слышу его сип. — Сам бейся…

Приходится! Сразу два десятка гадов с фланга заходит, а с фронта целая толпа на нас повалила. Отступаю с дружинниками, за пики заходя.

Маги наши по скоплениям долбят с высоты, но видно, что уже всё дальше отходят, оттого не так прицельно получается. Да и летят в ответ всякие магические плюхи. У магов своя перестрелка.

За вторую линию потрёпанные коробки отступают, отдав примерно половину оборонительной зоны.

— Давай!! — Истошно вопит Хотомир, голос, которого я узнаю из тысячи.

И сверху на наступающих половцев камнепад обрушивается. И прямо куда надо, накрывая плотную массу. Но, к сожалению, цепляя и своих, кто не успел…

Спесь врага сходит на нет. Уже не давят. Похоже, на вершине опрокинули половцев. А здесь устроили завал, сузив центральный фронт обороны вдвое. Новые резервы подтянулись, заменяя потрёпанные коробки копейщиков. Ловко рокировались, встали стеной копий и щитов намертво. А враг уже и не лезет.

Бой стихает…

Рванул я в тыл, второе дыхание открылось. И по тыльному подъёму на горку взобрался, лавируя меж дружинников, которые в обе стороны тянутся. Поднялся, наши хорошо стоят, отдав лишь первую линию, на которой всё трупами завалено теперь. Вышки снесли, деревья покосили даже. В низине полыхает огонь, половцы бегут, спасаясь.

Ха, да эти собаки решили с фланга обойти и в гору подняться. Причём много сил сюда послали. Тысячи! Но не тут то было. Их отлично встретили. И не только оружием.

Гайянэ с башкой Азума ковыляет с первой линии радостная. Вроде не раненная, просто в крови врагов искупалась хорошенько.

— А ты что здесь делаешь⁈ — Возмущаюсь.

Хотомир поднимается с бревна тяжело, доспехи на нём изрублены, часть кольчуги рвано висит, меч весь в зазубринах, волосы в крови, уха, похоже, нет!

— А половцы и не знали, что их князь подох, как собака. Вот они удивились, — заявил витязь и по кровавой шевелюре подошедшую Гайянэ потрепал. — Удружила, сестрица.

Та вид такой пришибленный сделала. Хотя я подумал, что прямо сейчас разорвёт за такую выходку.

— Тысяч десять от орды уйдёт теперь восвояси, — завил ещё один витязь чуть менее мощный, но более потрёпанный. — Их князя нет, теперь никто и не заплатит.

— И вправду! Знамён Азума нет! — Кричит матёрый дружинник, поднявшийся на ёж и взирающий далеко на отступающую массу.

Дым рассеялся, теперь побольше видно.

— Азума Ярослав убил, — говорит Гайянэ и голову мне протягивает. — Твоя и слава, и добыча.

— Вместе убили, — не принимаю трофей. — У нас так принято, побеждаем вместе. Понимаешь?

— Как хорошо сказал, молодой барон, — посмеивается Хотомир и вдруг серьёзнеет, глядя вдаль.

— Берегись! Щиты на голову! — Раздалось с передовой истеричное.

Всё небо чёрными пиками закрыло! Тучи стрел полетели на наши позиции. Гайянэ вдруг без сил упала, споткнувшись о копьё. Подхватил её за худую талию и рванул за собой, буквально оторвав от земли. За ёж укрылся, на котором трупы висят. По ним и стало прилетать. Забарабанило вокруг градом, закричали поражённые.

Не успели выдохнуть, второй залп!! Не менее страшный! А за ним и третий.

Щиты соратников не всё держат. То стрелы вязнут, то насквозь. Теряем людей, и ничего с этим поделать не можем. Кое–как сбились за плотные препятствия кучками. Ждём новых подарков.

На подружку смотрю, а она на меня глазами чёрными вытаращенными. Голову выронила, её и пригвоздили. Всё, попорчен трофей.

Около получаса обстреливали нас, не давая поднять головы. Кто–то из дружинников истерично ржал, что нам как раз нужны стрелы, что князю в рать отвезём. А потом шутника пригвоздило.

Вероятно не получив должного эффекта, вражеские войска отошли окончательно. На рубежах наступило относительное спокойствие. И мы даже выдохнули с облегчением и бросились искать раненных.

Но Хотомир не потерял бдительности. Пустил вперёд лазутчиков разведывать и расставил людей на подступах. Оценив обстановку, дал указания уплотнять оборону из подручных средств. В ход пошли туши лошадей и тела половцев, которыми завалили ежи до высоких куч. Заодно проверили, нет ли среди них затаившихся раненных. Таких оказалось немало. С учётом завала на дороге, линия обороны сократилась. Однако и людей боеспособных стало на треть меньше. Покосили нас знатно…

Радует, что по прикидкам матёрых вояк мы тысячи две половцев положили.

На своём участке обороны у болот я тоже занялся укреплением, задействовав уцелевшие две с половиной сотни моих бойцов. От деревенских, не считая Крезо и Гайянэ осталось пятеро, двоих еле вытащил с того света. Утешает хоть, что обе наёмные магички уцелели, пусть и выглядят, как подранные кошки. Молодой Герке не повезло, волосы сгорели к чертям полностью.

— Она что, сама себя подожгла? — Бурчат дружинники, на магичку поглядывая.

— Не переживай, отрастут… — утешает ту сорокалетняя напарница, а сама хихикает украдкой.

Одним смешно, другим грустно. Но всё это от нервов. Только могучие витязи, мелькающие периодически то тут, то там, спокойны и сдержанны.

Мне бы их хладнокровие! А то кажется, что с ума начинаю сходить, когда горы половских трупов на ежах вижу. Будто кто–то ещё стонет, помощи просит. Сдаётся…

В агонии битвы я в крови их купаюсь без отвращения, будто дьявол во мне беснуется. А когда вот так, со стороны в гнетущей обстановке и ожидании некой кары за это… колотить начинает. Но глядя на живых соратников с лицами полными надежд и вспоминая головы детей русских на кольях, твердеет моя рука. И с решимостью глубокий вдох делаю.

До вечера время тянется долго. А как стемнело половцы стали прощупывать нас небольшими отрядами, не давая покоя. То с правого фланга на высоту полезут, то с другой стороны в низине копошатся. Иногда и стрелы прилетают на позиции с явной издёвкой.

— Решили измотать, собаки, — шипит Крезо, прицеливаясь в очередного урода, ползущего к нам в траве со стороны болот.

Днём я так и не уснул, а теперь и подавно. Сердце долбит бешено, не переставая. Имея кольцо с ночным зрением, считаю своим долгом по периметру обороны ходить и всматриваться. Покуда меня уже сам Хотомир не цепляет.

— Уймись уже, Ярослав. Поешь вяленого мяса, да ложись, поспи. До утра супостат не тронется, иначе ещё больше потеряет.

— Да я не устал.

— Еле на ногах стоишь, — критикует дальше, за плечо прихватив могучей лапой. — Что хотел доказать, доказал уже. Ты лучше людей своих не пугай суетой. Оно не надобно. И ты не надобен ни им, ни мне усталый. Поспи, говорю, а то я тебя сам уложу, извиняй, барон.

По–доброму сказал, и спорить сил нет никаких.

Вздыхаю тяжело. Киваю и ухожу в свою землянку, где Гайянэ уже дрыхнет мёртвым сном. Устроился с противоположной стороны, девушка дёрнулась за кинжалом в какой–то момент, но увидела меня и снова вырубилась.

Утреннее пробуждение началось с криков часовых:

— Половец идёт!! Подымайся народ!!

Вскочили с подружкой одновременно и рванули на позиции. То, что от тридцати тысяч треть орды откололась, нам не сильно помогло…

Забахали снаряды магические по позициям, сопровождаемые криками дружинников. Частично разметав наши завалы, половцы стали активно обстреливать стрелами издалека. Наши даже не отвечают, дабы не высовываться. А затем на нас двинула конница численностью единиц под семьсот. Какая–то злющая и бронированная! Стрелами в них успели дать три залпа, лишь дюжину сшибив.

Ударный клин долбанул между моей позицией и центром. И, похоже, в самое уязвимое место. Разметав первую линию обороны полностью и пройдя тридцать–сорок метров вглубь, враг увяз с нашими копейщиками и витязями. За конницей в брешь ворвались и пешие бойцы. Свежие и резвые, они бросились на наших усталых людей.

Только я ринулся на помощь туда, с противоположной стороны, с болот вражья пехота ударила стремительно, прорывая укрепления моего участка! Первую волну сдержали, но следующая уже проломилась вглубь! Их оказалось так много, что вскоре рубка началась по всей лагерной зоне!!

С Крезо и Гайянэ на этот раз держимся вместе, прикрывая друг друга.

Рублю половцев, ухожу от атак, стараясь с одним противником не возиться долго. А то чревато. Я не мастер меча, пара точных ударов — это всё, на что меня хватает. А лучше кого–нибудь в спину, чтоб не возиться. А тут только смотри, кто подставляется. Гляди в оба!

Крезо стрелял, стрелял, потом уже когда в упор не вышло, поломал свой лук об спину крупного гада и сам за меч взялся. Вскоре и подружка тактику поменяла, когда её кинжал очередную чёрную кольчугу не пробил, а следом ее, как куклу отшвырнули. Копьём начала орудовать исподтишка и вполне успешно.

Мгла надвинулась от магических ударов, снова лес заполыхал и задымился. Видимость ухудшилась до десяти метров от силы. А у меня как раз рука рубить устала. Попривыкнув к вибрациям, стал я корнями всё больше злоупотреблять, прошивая вражин не только под землёй, но уже и по воздуху нагло. Так быстрее!

Дружинники стоят из последних сил, истыканные стрелами щиты в помощь. Витязи пачками раскидывают половцев, но усталость чувствуется. Один наш богатырь всадника вместе с лошадью опрокинул! Я и не сразу увидел, что у него две стрелы в спине торчат, кольчугу пробившие.

Мощные вражеские солдаты стали всё чаще выделяться в толпах. Вот они–то проблем начинают доставлять немало, разбрасывая уже наших!

Пробую достать одного верзилу в сплошной броне корнями, пробившись к нему через целое месиво. Меня топором сверху встречает, а я пускаю пики прямо в рожу через щели шлема! Вспыхивает защита, которая на пару мгновений слепит его самого. Успеваю уйти в сторону с линии атаки и наскочить на него сзади, срывая шлем и доставая уже клинком в шею выше кольчуги! Зашипело, палёным мясом понесло. Из артерии кровь фонтаном брызнула, а здоровяку плевать, продолжает размахивать, цепляя двух наших, но вскоре заваливается, и его закалывают дружинники.

Дальше иду, выискивая вражьих витязей. Лавирую меж потасовок, завалов, оборонительных сооружений и тел поверженных. Где могу, цепляю врага попутно. Крезо за мной спешит. А вот Гайянэ куда–то потерялась!

Ещё одного гада крупного на пути встречаю. Этот хромой, но мечом огромным щиты раскалывает на ура! Корнями сцепил его ноги успешно, Крезо дал мечом по руке и об лату клинок поломал. Хера се у него броня!

Откуда ни возьмись огневичка наша Герка подскочила злая, как собака! И бахнула сплошным огнём, как из огнемёта по нему! Полыхнул гад, как миленький, завыл.

Дальше девка ещё больше разошлась, дождь огненный наслала на приближающуюся толпу вражеского подкрепления.

Стрелы в ответ полетели, один дружинник едва успел щитом её закрыть и сам в грудь пику получил!

Тройка бронированных половских всадников ворвалась к нам с центра. Уже порубленные местами, но ещё в сёдлах, они начали орудовать посерьёзнее вражеских витязей.

Рванул к раненному половцу, кровью поживился цинично, пополняя резерв. Активировал «Змеевик»! И двоих снял, пробив нагрудники!! Третьего наш витязь повалил и проткнул копьём прямо в глазницу.

Гайянэ мелькает по флангу, ловко цепляя солдат исподтишка и помогая дружинникам отбиваться. Вся в крови и грязи уже, страшная, что смерть.

Хотел было за ней, чтоб прикрыть, да орава вражья путь перекрыла. Сеча с новой силой началась. Тысячи глоток орут, млять… а мощей уже никаких. Удары мои размашисты, иной раз катаюсь по земле, об трупы спотыкаюсь или переползаю по завалам стонущих тел, чтоб под меч не угодить! Стрелы свистят порой у уха, а то и рикошетят от лат. Крезо выдохся, за собой отступать тянет, кричит что–то, хрен разберёшь в таком гомоне!

Половские войска стали давить уже массой. Нашим пришлось отступать за последнюю линию обороны. Пятясь, луплю из «Ветерка», забирая гадов, да побольше.

Поздно увидел, что отставшая Белава, решившая вдарить ледышками героически, во вражеской толпе буквально утонула. Её затоптали, не останавливаясь. Твою ж мать!

Долбанула бешеная орава по щитам нашей обороны, рожи закорчились страшные. Копья пошли тыкать с обеих сторон, трупы под ноги валятся!! Истончается ратный строй…

На ёж вскочив, бью из «Змеевика» в массу, уже не разбираясь. Шесть выстрелов до полного истощения! Хотел и седьмой.

Ударило что–то в грудь, резко развернув! А это копьё, летящее вскользь, по броне прошло! Вероятно, была бы масса у меня побольше, легко бы не отделался. Но завалился за кордон. Дружинник, видать решивший, что я ранен, потащил меня дальше, но я взбрыкнул.

— Не лезь, пацан! — Кричит на меня мужик лет пятидесяти с головой в крови.

— Гайя где⁉ — Ору на него, потерявшись. Млять, всё в тумане как будто.

Тонут наши крики в мерзком месиве из звуков смерти. Щит у мёртвого соратника забираю. Пошатываясь, встаю! С двух сторон по Гая с Крезо примыкают, создавая стену.

— Стоять, стоять! — Гремит подступающий витязь весь посечённый. Четвёртым встаёт. Ещё два дружинника присоединяются!

Второе дыхание открылось, и я рублюсь дальше мечом. Главное не падать, просто не падать… А враг всё валит и валит, наращивая успех.

Когда мы уже дрогнули на последнем рубеже, во вражеский фланг наша конница ударила во главе с Хотомиром! Они прямо с горки рванули на скорости, прорезая наступавших поперёк и сбивая к чертям всю их спесь!!

Воодушевлённые остатки дружинников пошли в наступление, опрокидывая врага.

По земле, устланной трупами, двинули обратно, изрубая оглушённых и дезориентированных гадов.

— А ну иди сюда сука, — рычу, протыкая устало глотку очередному.

С одной стороны Крезо орудует, с другой — Гайянэ, а за нами полуобморочный дружинник из моей деревни со знаменем нашим ковыляет! Полотно хоть и порвано стрелами, но рисунок всем должен быть виден!!

— За Родину!! — Рявкнул я, и помчал на толпу половцев уже бесстрашно.

А тут как раз Хотомир обратным ходом конницей снова ударил во фланг. Он что комбайн в поле!!

Гоним врага за кордон на морально–волевых, и побежали половцы! Копья в их спины полетели да стрелы. А у меня и сил нет даже камень вдогонку кинуть. Только матом покрыть, сволочей поганых.

Бой стал стихать, вечер наплыл внезапно.

Встал я на гору трупов, где Хотомир уже стоит и взирает вдаль своим белым глазом.

— Ещё денёк продержаться, — посмеивается воевода уже без второго уха весь окровавленный. — Вон, они пол войска в обход пустили по дебрям, поняли, что нас так просто не взять.

— В обход? — Хмыкнул я, опираясь на клинок в зазубринах, как старый дед на тросточку. Все мои руки и ноги изрезаны выше лат, как я только не заметил. Дух латал, амулеты помогали.

— Да, окружить хотят. Дурачье, давайте, давайте. Тратьте силы на свои манёвры бестолковые.

К ночи стало ясно, что завтра нам кранты. От войска в две тысячи нас человек триста осталось, кто ещё может держать в руке оружие.

И уже никуда не деться, раненных товарищей слишком много, их с собой не утащишь, если решим отступать. Нагонят и прибьют, как трусов. А оставлять своих мы не будем. Как и этот клок земли русской, которая впитала уже столько крови… она вон вся красная теперь.

Между собой уцелевшие бойцы тихо мусолят варианты, а оставшиеся три витязя даже не сомневаются. Они спокойны, они ждут утра. Чтоб забрать с собой побольше собак половских.

Я и сам вдруг подумал, что смерти больше не страшусь.

Увидеть бы только Ясмину ещё разок. Её прекрасный лик, как путеводная звезда из этого адского месива. Не физически, а сознанием. Это чтоб с ума не сойти.

Нет больше людей у нас держать всю линию обороны, поэтому перебираемся на высоту, забрав всех раненных, каких удалось найти. Целые щиты, копья, мечи и стрелы пособирали, сколько смогли.

Дорогу больше не перекрываем, оставив эту затею, там всё в горах трупов и лошадиных туш. Ниже по болоту чуть получше, но большим войском там рискованно идти.

— Мы, как кость в горле теперь для супостата, — слышу сиплое от матёрого дружинника с позиции. — Пока с нами не покончат, дальше не двинутся.

— Главное, чтоб князь наш в крепость ростовскую прорвался, — говорит другой. — Тогда не зря мы тут сгинули.

— А ты нас не хорони, лучше Перуну помолись.

Укладываюсь под настилом из щитов на тюк с провизией, не чувствуя своего тела. Ещё секунду назад я слышал стоны откуда–то снизу. Протяжные, мучительные, сводящие с ума. Это раненные половцы, а может и наши.

Я просто отдохну немного и спущусь. Немного… и спущусь…

Дрожь от земли пробудила ранним утром. Топот и воинственные крики наплыли, взбодрив за мгновение. Ещё день продержаться. Ещё один бесконечный, изнурительный и адский день.

— Идут!! — Взревел дружинник и упал поражённый стрелой прямо ко мне в руки.

Укладываю его аккуратно в сторону, не дышит уже, а глаза так и не закрылись, в меня смотрят.

Стрелы сыплются, бьются на щит.

— Сюда идите, щенки половские!! — Кричит Хотомир, щитом закрываясь ловко, и смеётся, как полоумный. — Сюда! Всех накормлю!!

В гору несётся пехота, наступая уже со всех сторон. Слышен и массовый топот конницы, но она будто бурная река, обходит наш островок и уносится дальше. Похоже, половцы, убедившись, что нас осталась горстка, больше не задействуют её.

На нас и средней паршивости пехоты хватит. А она валит, так валит! Весь подъём в чёрных спинах и щитах с красными змеюками. Лезут, как тараканы из отравленной канализации. Ещё и стрелами осыпают беспорядочно.

Сотню стрелков и мы соскребли, стрел насобирали половских на целую армию. Отвечаем залпами, поражая гадов. Подключаюсь и я, отправляя приветы из «Ветерка».

Бойцы встречают копьями, щитами закрываются от стрел. Первая волна неприятеля опрокидывается. Вторая… третья… Прорывающиеся местами гады получают уже от мечников. Налетаю на врага и я, не чувствуя усталости. И не зная страха.

Мои верные товарищи со мной, прикрываем друг другу спины.

Не проходит и часа измотанные, побитые и раненные дружинники начинают сдавать помаленьку. Половцы нескончаемой лавиной прут и прут, заваливая своими трупами, как обдолбаные наркоманы. Лезут из всех щелей, вцепляются даже в ноги наших бойцов, валят и вгрызаются. Отвоёвывают высоту, окружая в плотное кольцо!

На дружинника по четыре по пять гадов, шансы на выживание резко падают! Но мы ещё держимся.

Ещё полчаса и рука рубить устала. Крезо покатился, борясь со вцепившимся половцем. Тут же Гайянэ выхватила в живот стрелу и завалилась! На меня трое полезли, глаза разбегаются, кого рубить! Корнями последними подрубил, следом проткнул одного. На второго замахнулся, и огрели со спины чем–то тяжёлым. Покатился и вскочил, минуя вражеское копьё! Ринулся чернявку искать. А тут Хотомира окружили, уже добивают топорами осевшего!

Как назло, твари поганые прямо под ноги лезут, не давая действовать, чтоб выручить товарища. Кольнуло в бок, отмахнулся, перерубая очередного. Мясом палённым несёт, кровь брызжет.

Махнул неудачно, промахнувшись. По башке огрели, упал, снова поднялся. Поначалу поплыл, но встряхнулся. И, мать вашу, ошалел.

Всё, один я будто. Вокруг мгла кровавая притянулась, из которой лезут черти.

— Получи! — Рублю ошалело на последних всплесках адреналина. — И ты! На, сука!!

Перекатываюсь, уходя от удара, рублю ноги в чёрных латах, протыкаю тела. Припасённую шрапнель пускаю во вражью толпу, лишаясь последнего материала для защиты. Валится половина, вторая дальше прёт. Деваться некуда, окружают меня. Ухожу на высоту, ползу по горе трупов. Всё выше и выше, отбрыкиваясь от нападающих. Знамя моё торчит на пути. Мёртвый дружинник из деревни так и не выпустил его.

Принимаю своё знамя от павшего товарища и лезу дальше, отмахиваясь от преследователей клинком, от которого уже стук глухой слышен.

Хотомир ревёт снизу, будто воскрес. Рубится до последнего воевода. Крик перерастает в хрип, всё, отвоевался витязь. А я… рук не чувствую, ноги подламываются. Но ползу, как на костылях. Втыкаю знамя меж трупов. И встаю в полный рост на самой вершину. А твари всё лезут ко мне. И я только этому рад.

Рублю, сшибаю, катятся обратно. Дух под сердцем визжит отчаянно, сплёл туго кисть из тонких корешков, чтоб я меч не выронил. Ещё два половца от меня получают, и клинок Батыйгана о лезвие третьего, наконец, ломается. Вот и всё.

А нет, не всё. Обрубок в горло вгоняю по рукоять, ногой сталкивая хрипящего.

В спину лёгкий толчок, немеет меж лопаток. А, это стрела. В бедро прилетает ещё одна, от бессилия опускаюсь на колено. Топор летит в меня, дёргаюсь в сторону. Э нет, дружок, меня так просто не возьмёшь! Проваливается половец и получает встречный тычок. Тупой обрубок не пробивает кольчугу. Вынимаю у него же с пояса кинжал и режу горло, оставляя клинок в плоти. Кровь бьёт в лицо. Солёная, нет… сладкая. Толкаю труп прочь с моей высоты. Сам отшатываюсь, заваливаясь на знамя. Сползаю по древку. Из последних сил хватаюсь за него. Держусь. И обрубок меча своего всё ещё держу!

За ногу хватает чья–то цепкая рука, будто хозяин её тонет. Может свой? Нет, чёрные латы. Брыкаюсь, давая пяткой в нос, и покатился гад вниз.

Жду врагов. Жду! Но затаились вдруг они. Ну где вы, черти⁈

Больше не орут злобно, как торжествующие хищники, а кричат где–то на дне своего ада отчаянно.

Шум боя от меня ушёл. Схлынуло всё, вместе с моими силами. Подумал было, что уже агония злую шутку со мной играет. Умираю, вот и чудится.

Чудится мне… что мгла рассеивается, что валятся половцы под горкой моей от стрел, что бегут с высоты и катятся. Что орда всполошилась на подступах, что сеча пошла с другой стороны знатная.

Шатаясь, кое–как поднялся. Стёр с глаз кровь и грязь. И увидел отчётливо меж пожжённых крон знамёна тульские. И ещё какие–то мелькают.

Вот так сюрприз. В тыл врагу ударили наши. Да так, что начали всех оставшихся гадов просто давить. Там и всполохи пошли магические мощнейшие, разрывающие в клочья целые толпы. И конница блестящая от бронированного металла врубилась, перемалывая всё к херам.

Не успел и глазом моргнуть, конники тульские на высоту нашу взлетели, каким–то чудом прямо по трупам. Похоже, растерялись даже. Смотрят с ужасом на изрубленные тела, на месиво адское, где уже никого на ногах не стоит. Кроме одного… На горку мою взгляды ведут всё выше и выше. А затем в ужасе смотрят на меня, стоящего со знаменем.

Хочется уже рухнуть с чувством жалкого умиротворения. Но я говорю себе.

Стоять Ярослав, стоять.

А вы, суки такие, долго шли. А теперь не дождётесь моей слабости.

И стою я так долго, держась за знамя одной рукой, так и не выпустив из другой руки меч Батыйгана с осколком вместо клинка. А эти на меня всё пялятся, перешёптываясь в ужасе. Даже лошади под ними опасливо тихо ржут. Забавно даже стало наблюдать. Уже и витязи поднялись на высоту, мечи кровавые, стряхивая взмахами. И сеча начала стихать, перерастая в мелкие стычки. Погнали туляки половцев по лесу дальше.

Как удачно, что враг орду свою разделил, оставив здесь тысяч пять.

— Спускайся, парень, — подаёт, наконец, голос один богатырь в сплошных зеркальных доспехах на огромном белом коне. — Всё закончилось, давай.

Узнал его, волосы белые до плеч, как у барышни. Шёл он тогда в колонне тульской через нашу деревню. Только этот и осмелился заговорить со мной. Остальным, будто страшно.

— Да мёртвый он, что не видишь, Светогор? — Слышу от его товарищей. — Пятнадцать стрел в нём.

— И верно, вон обрубки торчат, — бурчат всадники.

— Так стоит ведь, — недоумевают другие.

— Не шелохнется…

Что несут, а⁈ Хмыкаю на это. Половина всадников шарахается.

— Марена меня сожри! Живой! — Заахали. — А Перуном благословенный, выстоял!

— И меч доломал–таки свой об супостата, но не выпустил.

— Помогите ему, что встали⁈ — Слышу уже за кадром. Суета какая–то пошла.

Всё, ноги подламываются. Мир переворачивается, раз, два, три… похоже с горки покатился. Побоище перемешивается в чёрное и серое, будто картина то была из масла, которую теперь замалевали. Бьётся тело, толчки есть, а боли не чувствую вообще. Ничего не чувствую. Только мысли уходящие ещё пытаюсь ухватить за хвост. И крикнуть, что есть силы громко.

Гайя, Крезо… спасите их.

Один в черноте. Неужели действительно всё?

Глава 17

Рубин против Сапфира

В сознание прорываются обрывки звуков. Кратковременные эпизоды каких–то нелогичных событий, переходящие в метаморфозы. Порой мучают всплески воспоминаний. Страшные рожи половцев, жестокая сеча, мясорубка, крики, отдающие эхом или перерастающие в звериный вопль. Агония и бред, вырывающие меня периодически в реальность. Где я начинаю чувствовать тупую физическую боль, от которой вновь ухожу в небытие.

Меня куда–то везут, что–то делают, что–то в ухо шепчут. Укутывают одеялом, обмазывают чем–то вонючим, бинтуют и вертят мной, как хотят…

И вот я открываю глаза, распознав бревенчатый потолок в тусклом красном свете. Треск огня, запах травы. Мир и спокойствие. Лежу на кровати, укутанный пуховым одеялом.

Подаю сигнал конечностям, которые понемногу начинают шевелиться. Тело приобретает чувствительность, а сознание ясность.

Я в какой–то избе, за окном вечер и, кажется, идёт дождь.

— Ярослав, ну наконец–то! — Слышу писклявое. — Я уж дюжину раз готовился в плен к этой гадине попасть, юлил, как мог! И старшего припрятал!

Что ещё за гадина? — Встрепенулся я.

— А вот узнаешь! — Заявляет дух с претензией. — Но как я рад, как рад!

Хотел дальше вопросами пытать. Дверь заскрипела, и девушка незнакомая в плаще мокром вошла. Ведро с водой поставила, фыркнув себе под нос, плащ сняла, оказавшись в простом деревенском платье. Бойкая на вид, симпатичная, лет двадцать пять, русая коса толстая до пояса. Стала дрова в печку подкидывать, встав спиной ко мне в паре метров. Похоже, не заметила, что проснулся.

— Как же мне всё это надоело, — забурчала себе под нос. — Этим подай, тем принеси. Когда они уже утопают восвояси, жрать и так нечего. Ещё и этот… странный, несёт в бреду, нечисть разбери что.

Продрал горло.

Крестьянка аж взвизгнула, подскочив на месте.

— Давно я…? — Начал сипло, а та взяла и выскочила наружу прямо в платье под проливной дождь.

— Очнулся! — Раздалось снаружи визгливое.

Пока тяжело устраивался на кровати, принимая сидячее положение, на улице шла суета. А затем пришёл дедуля, представившийся старостой деревни, и бабуля, смахивающая на ведьму, которая меня, похоже, и лечила.

Быстро выяснилось, что пару недель я пролежал в этой избе, где меня и оставили тульские дружинники, чтоб местные выхаживали. А до этого еще и в телеге с туляками ехал столько же, судя по тому, что ноябрь на носу.

Ничего себе меня потрепало! Похоже, еще и лихорадило до кучи.

Про своих людей спрашиваю, эти руками разводят да вздыхают. Дают понять, что один я в их деревне. А смотрят с такими дикими глазами на меня всё это время, будто я им говорящая обезьяна.

Отпустил ситуацию, когда осознал, что всё ещё беспомощен. Сил в истощившемся теле кот наплакал. Еле ноги волочу, кормит девка с ложечки бульоном, руки у неё подрагивают. А ложка по зубам стучит. Помогает в туалет сходить, укладывает. А ещё дёргается от любого моего резкого движения. Смотрит ошалело на рубцы, которые украсили всё моё тело. Одни ещё красные и даже воспалённые, другие понемногу уменьшаются. Лекарша старая всё мажет мне спину какой–то вонючей зелёной дрянью на ночь. Старательно растирает и кряхтит. А ещё молчит, как партизанка.

Кто меня привёз, зачем? Почему я тут?

Спустя четыре дня стал уже наружу выходить, прогуливаться с тросточкой, пребывая порой в своих гнетущих мыслях. Обстановка располагает. Деревня из пяти изб на берегу озерка стоит, лес вокруг сплошной, уходящий на холмы, полностью её изолирует. Жителей пара дюжин, почти все в лесу пропадают до заката. Как–то всё здесь диковато, первозданно. Стоит предположить, что это поселение отшельников или изгоев.

Я и сам себя каким–то изгоем чувствую. Брошенным, оставленным. Никому не нужным. Просто не у дел. Что с войной? Где наше войско? Но мучает больше, как теперь в своей деревне показаться и сказать семьям, что мужчин, уходивших со мной, больше нет. Что не уберёг их… А сам вот живой.

Но деваться некуда. Здесь тоже оставаться нельзя.

Попытался в очередной раз расспросить, где я вообще нахожусь и как далеко до войска Вячеслава и ростовской осаждённой крепости. Все плечами пожимают, как умственно отсталые молчат на любые умные вопросы. Вообще не разговорчивые крестьяне попались. Каждое слово вытягивать приходится.

В путь собрался через восемь дней, как только почуял силы в ногах и решимость в душе. Хотел утром отправиться через лес по единственной кривой и извилистой дорожке. Но дед сказал пришиблено, что нужно ещё пару дней подождать. Несмотря на то, что он ничего толком не объяснил, я согласился погостить ещё.

Вскоре понял, в чём подвох.

В последнюю ночь примчали два десятка тульских всадников! Ворвались, всю деревеньку всполошив.

Похоже, местные отправляли гонца доложить о моём выздоровлении, а затем тянули время, чтобы подоспели эти. Хотя, судя по возгласам крестьянки ещё когда очнулся, они обосновались где–то неподалёку и эксплуатировали жителей.

Что ж, сюрприз удался. Худощавая, кареглазая женщина со смольно–чёрным каре ворвалась в избу, чуть дверь с ноги не выбив.

Магичка–огневичка Чернава собственной персоной решила меня проведать!!

Она ж с тульским князем тёрлась и вынюхивала по округе в прошлую нашу встречу. Ничего себе честь. Снова дух древесный затрясся, да и меня невольно потянуло дрожать. Хотя спрашивается чего бояться, который раз я смирился со смертью. Пугать меня нечем.

— Дверь закрой с той стороны! — Рявкнула женщина пропитым голосом кому–то, не отрывая от меня ошалелых глаз.

Бахнуло тут же дверью, аж с косяка труха посыпалась.

На кровати сижу в простой сорочке, глядя на неё вопросительно. Она стоит в мантии серебристо–бардовой с пышным воротом из чёрного меха и с посохом засаленным, в упор меня с ног до головы рассматривает.

— Выкарабкался–таки, — ухмыльнулась после недолгой паузы. — Я уж и не надеялась. Таких живучих поискать ещё. Ярослав Суслов из Малорыжково.

— Благодарю за помощь, госпожа Чернава, — говорю уже без усилий. — Не подскажете, кто из моей дружины выжил? Может, что–то известно о Крезо или Гайянэ? О Белаве или Герке?

— Три дюжины живых мы вытащили с вашей сечи, среди них человека по имени Крезо не было.

Покривился. Твою мать… Крезо. Неужели погиб⁈

— Твои боевые маги Белава и Герка мертвы, — добавила магичка жёстко.

— Жаль, а я даже не знаю, где их родня, — выдавил с болью в груди и спросил с надеждой: — Хотомир?

— Тело воеводы князю повезли вашему, — ответила со сталью в голосе.

Печально… до последнего надеялся, что он выжил. Таких воинов ещё поискать.

Присела магичка на табурет, полог плаща разбросав. И продолжила несколько участливо:

— А вот чернавку твою спасли. На ней всё зарастает пуще, чем на дикой собаке. Где ты нашёл изгоя? Да ещё и верным себе сделал такую?

— Спас от половцев под Малорыжково. Кров дал, отнёсся по–человечески. Где она?

— Отнёсся по–человечески, — повторила магичка с сарказмом, покривилась, как после рюмки и хмыкнула: — так и что теперь с тобой делать, Тёмный?

В груди проморозило от такого угрожающего тона. Обнадёжило, что мы наедине. А следом досада взяла.

— Это приговор или как? — Возмутился. — Ну умею пользоваться некоторыми аспектами запрещённой магии, и что с того? Простите, конечно, за дерзость, но не я ли у Малорыжково вашего племянника спас этой магией? Он–то сам вряд ли заметил мой подвиг. А вы? Да и после я своей тёмной магией за нашу землю бок о бок с дружинниками против половцев дрался до изнеможения и чуть не помер. За князя орловского, косвенно и за вашего, который что–то уж очень задержался с помощью. Ну чего смотрите так? Хотели бы убить, давно бы уже. Я ж месяц лежу тут у вас на блюдечке.

Закончил, чтоб отдышаться. А эта смотрит изучающе.

— Разговорчивый какой, — комментирует сварливо и снова бросает. — Тёмный.

— Простите, вы расистка что ли? — Язвлю.

— Чего мелешь? — Кривится.

— Ничего, надоело оправдываться. Вылечили, чтоб судить? Процедуры соблюсти и законность? Или вам надо мою подпись куда–нибудь ляпнуть? — Наезжаю и вижу, как она удивлена. — Я вообще не понимаю, что вы в этой глуши забыли. Столько внимания «тёмному». Вы пригодитесь явно не здесь.

Думал, Чернава разорётся или чего хуже. Но вроде не спешит пылить.

— Всё, ушёл половец, — бросила, как будто кашлянула. — И князь твой в Орёл уже двинул победу праздновать да свадьбу его княжича с нашей Ладомилой справлять.

— Победили получается, — улыбнулся себе под нос. Значит, не напрасно всё.

— Победили, — раздалось от магички обыденно. — Малой кровью на этот раз.

— Так уж и малой, — покривился.

— Разладилось в орде, посыпались они быстро, — снизошла магичка до объяснений, но, будто опомнившись, выдала строго: — но полно болтать. Я не за этим пришла.

— Ну я слушаю.

— Слушает он, Тёмный, — снова выдаёт с подковыркой, ну как дура заладила.

Снаружи лошади ржут беспокойно. Дождь зарядил. И кажется, что её свита только и ждёт команды ворваться и меня вытащить волоком в грязь на расправу. Но мне не страшно, разве что только обидно будет из–за такого отношения.

Смотрю на неё пристально.

— Силу почуял? — Шипит тётка угрожающе, вероятно, приняв это, как вызов. Смотрит исподлобья в ответ. Посох красным начинает искриться.

Долбанутая что ли? Может, пора на одном языке начать разговаривать?

— Ну давайте, госпожа Чернава, вдарьте, как следует. Вместе и сгорим в хате деревянной, — усмехнулся.

— Наивный, — хмыкнула.

— Наивная, — передразнил. — Мало того, что изба из дерева, так ещё и посох. Дорогой, небось, редкий. В единственном экземпляре.

Насторожилась вдруг тётка уже по–настоящему.

— Угрожаешь мне?

— Нет, взываю к благоразумию. Дезактивируйте свою пукалку, пока от искр не полыхнуло. А то зажигалка — не игрушка, знаете ли.

— Изречения странные, — буркнула себе под нос Чернава и поуспокоилась, посох погасив, но дальше заявила хищно: — если узнает твой князь, что Тёмного пригрел, несдобровать тебе. Пытать будут, пока не потеряешь рассудок, а затем казнят прилюдно, друзей и сообщников накажут по суду княжескому, род очернят и забудут, а земли раздадут достойным.

Мдя. Вот привязалась–то а.

— Хорошо, мысль понял, госпожа, — продолжаю ехидно. — Чего от меня хотите?

— Я сохраню твой секрет, если будешь служить мне, — выпалила и прищурилась хитро, изучая мою реакцию.

— А служить, это… скакать весело с вами везде? Еду подносить, массажи на ночь делать? Вы хоть поконкретнее скажите, что подразумеваете под службой вам. А то я мал да глуп, жизни не знаю.

Смотрит ошалело. А мне вдруг смешно стало. Что вот их всех бояться?

— Ты это брось, — усмехнулась вдруг. — Я поспрашивала о тебе, дураком с детства притворялся, а не дурак. Брось, брось.

— Ну вот, когда улыбаетесь, ещё краше, госпожа Чернава, — решил зайти с другой стороны.

Мымра посерьёзнела сразу.

— Да я не вру, — спешу добавить. — Как увидел вас, сразу подумал, что за красотка. Мне бы чуть постарше быть, и вас бы точно не упустил. Цветы, фрукты, вино, стихи.

— Ты говори, да не заговаривайся, пацан, — фыркнула. — А ну давай ответ свой, готов служить мне или на плаху отправить?

Подкат не засчитан. Какая грозная тётка.

А ты чего трясёшься всё? Обычная баба, у которой давно не было любви.

— Не зли её, ой не зли! – Воет дух. — Соглашайся, соглашайся скорее!

— Да готов, — пожимаю плечами. — Но у меня ж деревня целая, забот выше крыши. Да ещё и в Академию зачислили на обучение. И не только туда, в ловцы имперские графиня Морозова записала. Ах да, и в почётные гости ещё.

Леплю всё подряд.

Смотрит, как на дебила. Но говорит неожиданно приподнято:

— Верно говоришь, Академия для тебя теперь открыта. И хорошо, очень хорошо… Раз согласен, тогда слушай. Верен мне будешь без огласки, служба твоя мне инкогнито нужна. И заруби на носу! О сговоре нашем никто не должен знать, иначе в пепел превращу или…

— Или сдадите князю, понял.

— Во, во. Какой понятливый, — оскалилась, впервые так открыто показывая свои жёлтые зубы. — Так, а теперь по делу.

Паузу многозначительную сделала, переводя дух. Глаза карие засияли у тётки, как две полярные звезды. Киваю, мол, что. А то не люблю, когда тянут.

— Надо втереться в доверие к этой… Морозовой. А за этим украсть у неё кое–что, — заявила. — Она это в Академии и хранит, но в особом месте. О котором в первую очередь и надо будет узнать.

Ого! Похоже, они враги.

— И что же украсть надо? — Спросил с нотками едва скрываемого разочарования.

Засмеялась Чернава чересчур уж счастливо.

— Всё–то тебе сразу скажи, — выпалила. — Всему своё время, Ярослав. Сперва, подружись с ней. А я подскочу.

Ха, сразу и по имени начала звать.

— То есть моё поступление в Академию только вам на руку? — Уточнил, немного расслабившись.

— Конечно! Велес благоволит нашему высшему делу. Ты как две капли воды… — начала, но замялась.

— Простите?

— Не важно, забудь! — Аж взвизгнула. Похоже, у неё совсем с нервами не в порядке.

— Ладно, госпожа, забыл, — говорю мягко, выступая уже в роли психолога. — Позвольте поинтересоваться, как нам связь друг с другом держать?

— Позже найдёмся, — ответила ворчливо. — Я тоже почётный гость Академии. Честь им оказываю иногда. Или там свидимся, или в деревню нагряну.

— Как скажете, госпожа, — прокомментировал обходительно.

— Сослужишь мне службу, будешь в золоте купаться, — добавила хищно, став вообще на вид коварной и злобной ведьмой.

В прочем, такая покровительница мне бы не помешала. Вот только бы за собой не потащила на тот свет, если её свергнут. К тому же, я ещё подумаю, стоит ли ввязываться в конкретное дело по краже. Пока мне достаточно не артачиться, выигрывая время, и получить её расположение.

Поэтому и я улыбаюсь счастливо.

— А можно я буду звать вас тётушкой? — Не смог сдержаться.

Смотрит пристально, будто хочет задушить.

— Дерзкий какой, так и донесли, — комментирует, вздыхает тяжело и поднимается. — Отправишься утром в своё Малорыжково с проводником. И не болтай, понял?

— Да понял, понял, — улыбаюсь ей.

— Дрянь Морозову обхаживай вот так, — добавила ехидно. — Понял? Побольше обхаживай. Есть у тебя чертинка эдакая.

Вздыхаю. Ко входу идёт, посохом стуча по полу.

— Спасибо, что выходили, тёть Чернав, — выдал напоследок.

Хмыкнула себе под нос и толкнула дверь посохом. В хату сразу ворвался шум дождя.

— Велес с нами! — Крикнула грымза уже, видимо, своим. — Он согласился, отпускай.

Лошади ржут, похоже, нагрянувшие собираются сматываться в ночи обратно.

Лёгкая потасовка снаружи, и в открытую дверь буквально заталкивают Гайянэ! Промокшую до нитки в тряпичном плаще, вздрюченную на вид и такую родную! Огрызнулась за спину в адрес кого–то, путы, срезанные с рук, снимая. А затем на меня посмотрела, будто и не ждала увидеть. Замерла, глазища чёрные вытаращив.

В свете от углей из печи меня должно быть чётко видно. Но она словно сомневается.

— Гайя. Да я это, я, — произнёс, сглатывая ком. Когда стал таким сентиментальным?

У чернявки заблестели глаза, но она быстро проморгала слёзы. Подошла осторожно и протянула мне руку.

— Удивил, Ярослав, — выдала скупо.

Пожал её мозолистую руку слабенько. Подался обнять, не выпуская хвата. Отстранилась сперва. Но затем резко подалась, обхватила сильно и сжала крепко. И плевать, что она мне сразу сорочку и пропитала своим мокрым плащом.

— Точно ты, — прошептала у уха. — Сколько шрамов. Любой воин Эльбруса позавидует тебе.

Ну да, на спине через тонкую ткань явно чувствуется, как там всё перепахано.

— Где Крезо, не знаешь? — Спросил с надеждой.

— Похоронила его… с другими, — ответила. И снова больно на душе стало.

Отпряла подружка, которая не особо любит сопли да слёзы.

— Всё, отпусти, барон, — произнесла недовольно.

Узнаю свою чернявку.

— Да я и не держу, — отшутился, продолжая рассматривать её лицо. Вроде ничего не изменилось, но на щеке ближе к уху шрам появился продольный, который локон чёрных волос частично скрыл.

— Нет, не уйду, — заявляет Гайя. — Теперь мы повязаны. Пока долг за жизнь не отдам.

— Да какой долг? Ты мне спину прикрывала.

— Прогоняешь? — Спрашивает с нажимом.

— Нет, не прогоняю. Что ты из крайности в крайность бросаешься? Мы друзья, и ничего не должны друг другу. Это я и имею в виду.

— У нас так не принято. Но я тебя поняла.

На фоне удаляющегося топота основной массы конников в хату ввалились ещё двое. И уставились на меня, как на чудо.

Узнал их. Это дружинники с моей деревни, они и остались. Мешок с вещами заволокли. Где нашёл всё, что у меня было прежде. Даже громовой меч Азума, спрятанный в землянке нашли. Я его не использовал в бою потому, что жрёт он пятьдесят единиц резерва сразу. Меня дух предостерёг, когда я помахать им решил.

Странно, что Чернава ничего у меня не конфисковала. Все побрякушки на месте, даже «Змеевик» с дыркоделом вернули. Видимо, грымза не распознала в нём артефакт чернобога. Более того, мне ещё монет серебряных целый кошель оставили и четырёх лошадей. Какая заботливая тётушка!

Распатронив один из тюков, Гайянэ достала наше знамя, потрёпанное, но старательно заштопанное. Развернула довольная, мол, уберегли. Вздохнул я с грустью, кивнул с благодарностью.

Утром снарядились и отправились верхом в сторону Орловского княжества. Я, дружинники мои, подружка и неразговорчивый проводник.

Быстро стало холодать. Благо, нашлись нам и шубы.

Спустя две с половиной недели мы добрались до Малорыжково без особых приключений, ночуя в сёлах и деревнях на основной магистрали. Ранним утром уже на родной дороге лошадиные копыта заскрипели по первому снегу.

Кажется, началась зима.

— Барин вернулся! — Закричали звонко мальчишки, завидевшие меня издалека из окон крайних изб.

— Ярослав наш! С победой пришёл!! — Подхватили другие.

Вывалился народ из домов кто в чём, и плевать на первые морозы. Выстроились по сторонам, кланяются, смотрят…

Не успел и половины дороги до особняка проскакать, Леночка бежит навстречу в платье лёгком, босая прямо по снегу, по пути тапки комнатные растеряв.

Мысль пришла впервые такая давящая и в то же время греющая душу. Вот как бы я позволил, чтоб народ мой обидели супостаты? Чтобы Леночку тронули те подонки.

Покуда жив, никогда.

Жёны рыдают, мужей своих не увидев. Но они не обвиняют в этом меня. Они сильные, они понимают, что всё не зря, всё не напрасно.

Трое суток здесь принято поминать павших на поле боя. Так мы и сделали. А затем начались гуляния во славу победы, и всё вернулось на круги своя. Быт, заботы, проблемы. Слухи о новых тварях, гуляющих по округе.

Сходил до оврага в пещеру оборотней в надежде застать там бабушку Нюру. Но нашёл лишь залётного оборотня, который только следы все испортил окончательно…

На десятый день из Орла прибыл гонец князя Вячеслава с бумагой для меня. Видимо, Чернава объявила князю, что я всё–таки жив. И вот он прислал мне какую–нибудь грамоту.

Я даже не сомневаюсь, что вторым вариантом было — закопать наши трупы в той деревеньке отшельников. Мой, двух моих дружинников и изгойки.

Глава 18

Подарки от князя и… князю

Гонец князя застал нас к ужину. По моему велению его пустили в гостиную, где мы накрыли стол в узком кругу. Впервые увидел его, может, и ходил с нами в поход, но был где–то при князе. Запыхавшийся, будто сам бежал, мужчина поздоровался вежливо с порога, стрельнул глазами полными ужаса в чернявку, поклонился мне спешно и суетливо вручил тубус с красной сургучной печатью. Его усадили за стол. Леночка стала обхаживать. А я двинулся в кабинет читать всё в одиночестве.

Устроился на столе, вскрыл тубус ловко. А там один рулон в другом. Грамоту на бланке с золотой окантовкой я решил почитать первой.

'За отвагу и силу не по годам, за смелость отцу покойному в гордость! За весомый вклад в победу над супостатом половским в битве при Калининских топях, Я, Вячеслав — благословенный Перуна сын, князь Орловский, владыка и покровитель твой, дарую тебе, Ярослав, сын Дмитрия Суслова, барон малорыжковский, Земли с деревень Новосёлки и Елькино да поля, примыкающие согласно Карте приложенной. С правом наследования по роду и правом сбора оброка с жителей сих земель по своему усмотрению. Весь люд оный тебе в подчинение и твоему почитанию. Повелеваю с первого января нового года Оброк месячный с каждой деревни платить мне по величине и полезности земель Новосёлки — сорок пять серебряных рублей, Елькино — десять серебряных рублей. И обязываю дружины собирать с них по созыву на дело ратное.

Князь Вячеслав, подпись, дата трёхдневной давности'.

Ну и печать с перстня красная с орлом. И ещё пара штампов с загогулинами. Не хватает только голограммы.

Откладываю и изучаю второй лист, который как раз и является приложенной Картой со всеми реквизитами. Новосёлки чуть побольше моей деревни, судя по всему. Находятся в семи километрах на востоке, через речку. Над лесом, где лагерь половцев мы разбили ещё до войны. В двух километрах от Каменцов и замка князя.

А вот вторая деревенька под названием Елькино на севере. За Курочкиным полем в трёх километрах примерно. Совсем небольшая, обозначено всего–то шесть изб и крестьян сорок человек. Зато земли там ненамного меньше. Правда, она не под полями, по большей части — это дикие леса. Хм, тут ещё замок отмечен какой–то. Тоже на земле Елькино стоит, как раз в самых дебрях. Интересно, что там? Или князь просто попутал что–то, аль ему просто подмахнули, как это у чиновников бывает.

Однако с цифрами не шутят. Как и с границами.

Получается, под моей опекой было триста крестьян, а стало семь с половиной сотен. И что мне с этим делать⁈ Через месяц уже налоги князю с них плати. Вот же шустрый.

Но у меня вопросы. Которые я даже не знаю, кому задать.

Подозвал гонца из гостиной. Прибежал, как миленький.

— Что там написано, знаешь? — Спрашиваю, держа в руке обе бумажки.

Замотал отрицательно башкой, чересчур уж нервно.

— Мне две деревни князь подарил, — поясняю сам.

— Да, да, всё верно, — закивал, как дурак, уже положительно. — Это от баронов владения. Елькино точно бесхозное осталось. А Новосёлки у труса отобрали.

— Хм, то есть всё–таки знаешь, — усмехнулся.

— Нет, что ты барин! — Засуетился. — Слышал, что его сиятельство говорил в своей канцелярии. Они ж там это… делили много между…

Замялся, прикусив язык. Вздыхаю тяжело, не моё это дело. И за тот подгон ещё не уверен, спасибо говорить или за голову хвататься.

— Я человек неопытный в этом деле, — начинаю уже по существу. — Какие мои действия? В подаренных деревнях обо мне знают? Или надо ехать туда и представляться? Каков порядок вообще в таких случаях?

Гонец вид такой сделал, будто он барышня, которую я соблазняю. Покраснел и засмущался.

— Юный барон совета моего спросил, — брякнул себе под нос. — Так это… старших деревень надо вызвать и всё растолковать.

— Старост что ли?

— Да, да этих самых, — заулыбался.

— Ясно, понял. Переночуешь в доме, Инка покажет койку. А утром можешь отправляться после завтрака. Всё, иди, чай с баранками пей.

— Спасибо, молодой барин, спасибо, — закивал гонец, озираясь.

Я так понял, не меня он в большей степени боится, а мою чёрненькую подружку, которая по виду чаще злая, как собака сидит. Еле уговорил её с нами за столом кушать.

Но теперь Леночка на неё косится постоянно и подаёт ей еду в самую последнюю очередь. А недавно заявила:

— А что твоя чернявка мне по дому не помогает?

— Она по ратному делу, — ответил сдержанно. — Но вёдра тяжёлые ты можешь просить её куда–нибудь донести.

— У меня на это дружинники есть. Их и то попросить за радость…

После ужина поднялся к себе на третий этаж. Как всегда Леночка заботливо растопила камин, дрова потрескивают, тепло и уютно.

Распорядился отправить людей с рассвета до новых деревень и доставить сюда старост. А пока мои мысли о другом.

До поступления в Академию ещё три недели. И почему же я, побывавший в таком месиве, боец, сейчас волнуюсь, как школьник перед экзаменом? Или перед поступлением в новую старшую школу?

Ещё по дороге домой я часто думал о Ясмине, о том, как вновь повидаюсь с ней. И теперь мне хочется увидеть её ещё больше. Всего–то час скачки и я там в новомодной шубе из белок, которую мне Инка сшила.

Но как мне показаться ей сейчас? С такой рожей малолетнего убийцы?

Смотрю на себя в зеркало мамкиного трюмо. Вроде бы прежний Ярослав смотрит в ответ. А в глазах чёртики играют, и смерть на меня смотрит цинично. Один поход, несколько кровавых побоищ, и теперь я уже не тот смазливый щенок. Моё тело в шрамах, моя душа в ещё больших шрамах.

Поначалу умудрялся скрывать рубцы от Леночки, но однажды, когда купался в тазу в комнатке, она подсмотрела. И ужаснулась. Да… отметины понемногу сходят на нет. Но дело не в этом. У меня вырабатывается комплекс, о котором я раньше даже не подозревал.

Хотя та же Гайянэ наоборот с такой гордостью смотрит на мои рубцы на руках. Вот, поди разберись, что у неё в голове творится?

Так вот с такой рожей маньяка я и не хочу к Ясмине даже на километр подходить. По крайней мере, сейчас. Потому что по ночам мне всё ещё снится то месиво, где я продолжаю драться в толпе и режу, режу, режу. А враги не кончаются. Но потом меня накрывает топор, перерубая пополам, я ползу с ворохом кишок и корней, а они хохочут, мол, тёмный… Свои хохочут. Тогда я вскакиваю в холодном поту на своей широкой и мягкой кровати, где уже всё пропитано моим запахом и потом.

Но я не обращаюсь к Леночке, чтоб меняла бельё слишком часто. Потому что не хочу показывать ни своей слабости, ни боли. Для них я герой, сильный и непоколебимый. Тот, кто сможет их защитить от всех бед.

За размышлениями пришёл Баш, тактично поскрёбся за стенкой.

— Заходи, как ты? — Зову его и только радуюсь, что могу отвлечься.

Домовой уселся на ковре рядышком.

— Всё сносно, Ярослав. Не переживай обо мне, — ответил он скромно.

— На крыше не холодно теперь? — Спрашиваю, глядя на мордашку, которую тот уводит в сторону, смущаясь.

— Есть немножко, — признаётся.

— Здесь спи, — предложил ему. — Под кроватью постелю, тебе там будет комфортно.

— Я не посмею с тобой…

— Я разрешил, всё, — обрубил. — Чем ещё помочь, говори?

— Не за помощью пришёл, а донести, — заявил вдруг Баш, и я встрепенулся. — Один из твоих дружинников служит Чернаве. Гонец князя тайком передал ему записку от неё. Я почуял метку рубина.

— Кто?

— Борис.

Мдя. Очередной Борис, и тот предатель. Взял на заметку, похвалил домового, наколдовав ему мандаринов. Очень он их любит.

Что с дружинником делать? Наверное, ничего. Снабжать дезинформацией по необходимости, если только.

С Башем в комнате спокойнее спать стало. Он как кошка, духов злых отгоняет. Главное в это поверить! И спокойно уснуть. Его посапывание меня хорошо убаюкивает.

На следующий день после полудня по моему распоряжению пригнали обоих старост с новых деревень. Сразу принял их за большим столом в присутствии моего старосты Иллариона, десятников с дружины, Ефима, Дарьи и Гайянэ. Это чтоб новые управленцы понимали от кого распоряжения мои можно получать в дальнейшем.

С большой деревни Новосёлки крупный и упитанный мужик лет сорока пяти с собранными к носу серыми глазёнками со светлыми длинными лохмами, как у девки, по имени Петруха показался мне скользким и слишком уж пресмыкающимся. Зато с ним вопросы решились на ура. Доложил, сколько крестьян и в каком качестве проживает в деревне (почти сошлось с данными князя), какие хозяйства, какая торговля и с кем. У них даже дружина есть в пятьдесят пять полностью экипированных человек и конный дворик в двадцать голов. Это с учётом вернувшихся с войны.

И всё это в моём распоряжении теперь!

Поговорив с одним старостой, перешёл к другому.

Глава мелкой деревеньки Елькино выглядит очень странно. Хмурый и задумчивый дед по имени Богдан. Одежда старая и грязная. Сам худощавый, долговязый и сгорбленный, смахивает на упыря. А ещё на чернавку посматривает, будто с вызовом. А на остальных как–то безразлично. Те в ответ изучающе, словно раньше в глаза вообще его не видели.

— А ты мне что расскажешь, Богдан? — Акцентирую на нём внимание.

— А что рассказать, барин? — Кривится дед, продолжая жевать за обе щёки, будто не ел месяц. — Шесть семей у нас, старики да дети. Последние трое дружинников с похода на половца так и не вернулись. Ничего не сеем, скота своего нет. Дикие леса рядом, по окраине ходим. А кто не ходит осторожно, тот уже сгинул там. Так и живём. Оброк дровами отдаём, шкурами да травой редкой. Чем богаты, Ярослав, уж прости.

Иронию улавливаю в его голосе. Чую, не простой это дед, как бы не бывший витязь.

— По свитку на ваших землях замок числится или ошиблись? — Спрашиваю, затаив дыхание.

Покривился Богдан, даже жевать перестал. Но ответил спокойно:

— Не ошибся, барин. Это Проклятый замок, стоящий на древнем захоронении. Он заброшен, сколько себя помню.

— И никто там не бывал? — Уточняю.

Вижу, как затаились мои люди за столом. Как напрягся и Петруха.

— Может и бывал, — усмехнулся староста. — Кто с деревни заикался там сокровища поискать, по сему дню не вернулись.

— А далеко до него от вашей деревни?

— Метров пятьсот по дебрям злым, слазить хочешь? — Подковырнул дед.

— А ты чего так с барином заговорил, а? — Сразу наехал на него Илларион. — Кнута давно не отвешивали?

— Молод барин, да любопытен, — ответил Богдан спокойно. — Но и не прост, как погляжу.

— Конечно, не прост, — ухмыльнулась Гайянэ. — Помериться силой хочешь? Сперва, со мной попробуй.

— Стар я уже для драк, но пару уроков преподать и тебе, изгойка с Эльбруса, смогу, — парировал Богдан, не испугавшись.

— Выйдем? — Бросает моя подружка, готовая, похоже, уже вскочить. Что–то чересчур задиристая в последнее время.

— Так, всё, — возмущаюсь я. — Мы и так с половцами в крови искупались. Ещё между собой грызни не хватало. Богдан, скажи, какие у вас проблемы? С едой что?

— Да всё хорошо, барин. Если вор какой не заберётся в светлицу, до весны доживём.

— Понятно, — вздохнул. — Илларион?

— Да, ваше благородие! — Встрепенулся мой администратор.

— Снаряди повозку из наших запасов. И оброк до весны отмени.

Богдан снова жевать перестал. Посмотрел на меня ошалело.

— Какие ещё проблемы, говори? — Наседаю.

Опустил взгляд староста, задумался. А затем выпалил:

— За детей, барин, страшно, вот у нас какие проблемы. Волки повадились и днём уже нападать.

— Волки, не оборотни? — Уточняю.

— Обычные волки, стая большая пришла ещё той зимой, понравилось им бесноваться, когда отпору нет.

Мдя. Озадачился я не на шутку.

— Дарья? — Обращаюсь к нашей главной защитнице местных обездоленных. — Что с этим можно сделать?

— Ну… это… охотников нужно… — поплыла сразу подружка.

— Надо вожака убить и голову на кол повесить на земле стаи, — вмешалась Гайянэ. — Дай мне двух людей, и я разберусь.

— От неё помощи не приму, — встал вдруг в позу Богдан.

— Отчего же? — Удивился Илларион.

А Петруха ухмыльнулся себе под нос, будто что–то знает о втором старосте.

— А я тебя и не спрашиваю, — огрызнулась чернявка. — Это Земли Ярослава теперь, и стая на его земле. И ему решать, что с ней делать.

— Верно говоришь, изгойка, — прошипел Богдан, опуская голову. — Пусть Ярослав и решает.

Вручил обоим по заранее заготовленному полотну с нашим знаменем. И велел повесить повыше в деревнях. Чтоб каждый видел. И свой, и чужой. А последний хорошенько подумал прежде, чем лезть. Теперь это будет символом моей власти. Старосты и не спорили, приняв полотна с видимым почтением и даже интересом.

Порешав все вопросы, разошлись ещё до заката. Зная, Гайю, не стал её отговаривать от охоты, дал в распоряжение пятерых дружинников толковых. И пригрозил им, чтоб не выделывались, а слушали её. А то что–то долго притираются к ней местные.

Завтра утром они отправятся в Елькино, заодно телегу доставят с продуктами.

Хотелось ещё наедине с Богданом поговорить, но он слишком быстро ретировался, в отличие от коллеги из Новосёлок, не оставшись ночевать, двинулся обратно в свою деревню, на ночь глядя.

Смотрю и Дарья собралась на улицу. Окликнул и попросил на разговор в гостиную, где уже всё убрали и разошлись.

— Если спешишь, так и скажи, — сказал ей, наблюдая, что озирается суетливо.

— Мой отец знавал Богдана, хотела его расспросить, — ответила и послушно уселась на диван перед камином.

— Есть какие–то опасения? — Насторожился.

— Есть, — ответила односложно и задумалась, уставившись на огонь. И вид такой, словно со мной разговаривать совсем не хочет.

И жаль это признавать, но Дарья переменилась в последнее время сильно, будто потускнела. Надломилось в ней что–то. Когда я вернулся с похода и сообщил о гибели Крезо, она отреагировала спокойно, а потом мне Баш доложил, что три ночи подряд она рыдала в комнате своей и причитала.

Раньше они соперничали, а оказалось, что она его любила. Вот так бывает.

Неужели и я теперь потускнел? Переменился? Как бы это исправить? Вернуться на путь светлого и доброго. Прикоснуться к прекрасному, чтобы оно, а точнее она… не увидела этой нечистой рожи. Рожи тёмного.

— Завтра хочу поехать к княжне, — заявляю решительно. — Ты со мной?

— Василиса больше тебя не ждёт, — говорит Дарья с грустью. — Завтра они отправляются.

— Я знаю…

Вскоре магичка всё же ушла из особняка домой к своему отцу. И я остался в гостиной один с мыслями о Василисе. Оказывается, княжна со своей бабкой Истиславой в замке живут круглый год по большей части из–за слепоты Василисы, сделавшей её нелюдимой. А вот князь Вячеслав только на лето приезжает из Орла. То охотиться, то просто родню навестить. А этим летом заодно принять гостей дорогих из Тулы.

Тех самых, которые протянули время и не соединились с нашим войском, когда это было необходимо. Быть может, иначе князь оставил бы обороняться не две, а шесть тысяч на нашем рубеже. Тогда бы и уцелело по геометрической прогрессии больше. Возможно, и Крезо был бы жив. А может, половцы вообще бы передумали драться против такого числа.

Теперь я точу зуб на тульских. И меня коробит, что пришлось связаться с их главной магичкой Чернавой. Что она взяла меня за яйца. И не только меня, но и всех моих соратников, давая понять, что и им несдобровать за службу тёмному магу.

А наш князь вместо того, чтобы предъявить тульскому, весело празднует их новый союз. Нет, я не злюсь на это. Просто всё меньше уважаю нашего князя. Это долбаная тряпка, вот он кто.

Посмотрим, что он будет делать, когда у меня получится задуманное.

Утром с шестью верными дружинниками я отправляюсь в Каменцы. Могу и один, но не солидно барону без свиты. Дарью ждать не стал, она мне ничего и не ответила вчера. А у Гайи другие задачи, она на охоту собралась с особым азартом.

Выезжая за ворота, обернулся на знамя на шпиле, который мы установили на крыше особняка. Красиво полотно смотрится, высоко висит. Второе на крыше дома старосты развевается. Приказал следить за его чистотой, головой отвечают.

Ещё подумываю на щитах дружинников свою символику ввести. Да краска нужна особая, чтоб порнографии какой не вышло. А то облупится от пыли или после дождя, и будут над нами ржать.

Скачу на мощной лошади, в шубе из белок, в которой смотрюсь, как конунг викингов. Мне только бороды не хватает. Но не растёт, собака.

В Каменцах оживление, народа прибавилось. Коптит всё на белом фоне. На снегу грязи больше теперь видно.

До перекрёстка доскакал, у рынка гуляния, куча народа в красочных одеждах, кареты, скоморохи какие–то пляшут под балалайку. Все на ушах стоят. Даже интересно стало посмотреть за неимением прочих развлечений. Но увы, время тикает. Я должен успеть. Поэтому скачу на мост через княжеский пост.

Дружинники расступаются, завидев меня, и кланяются, когда мимо проношусь. Наверху решётку ворот поднимают не сразу. Жду минут десять, пока доложат.

Заезжаю спешно, ибо время уходит. На площади перед цитаделью суета, несколько карет расписных запрягаются, ещё пять телег с приданым уже догружают. Скоро Василиса поедет к своему жениху. Тому самому не ходящему графу из Брянска.

Слухи о нём разные. Но все хреновые. Своенравный и жестокий уродец, двух жён уже в могилу извёл. Третья на подходе.

Я ничего не имею против инвалида, сам таким был. Но зачем же девочке жизнь ломать?

С коня спрыгиваю, а мне навстречу уже княгиня Истислава прётся с тремя мощными витязями, да ещё и с беззубым Зораном в придачу. Своим дружинникам махнул, чтоб не лезли, сам разберусь. Иду на сближение. И вижу, как крестьяне с тюками замерли в процессе, предвкушая назревающую сцену.

— Чего припёрся, дурень! — Закричала на меня ведьма старая. — Я б тебя погнала, да по дороге подкараулишь. Всё, Василиса по воле отцовой замуж выходит! Не терзай ей душу, щегол! Велесом прокляну!

Витязи не лезут, кивают с уважением. Киваю им в ответ.

— Да я напоследок повидаться, бабуль, — говорю нагло. — Не откажи, твоё сиятельство.

— Пшёл вон! — Стрясётся княгиня.

Наверное, меня давно бы на кол посадили за такое неуважение. Но я недавно понял, что князь орловский их тут, как в престарелом доме держит, чтоб не мешали ему жить.

— Я на пять минуточек, — настаиваю и людям: — А вы чего уставились? За работу, отрепье!!

Зашевелились живенько. Ведьма смотрит на меня злобно, вот–вот вдарит своей магией.

— Василиса! — Кричу.

— Не обижайся, барон, — выдавил Зоран и меч из ножен потянул. Трое товарищей последовали его примеру.

Как же не хочется с ними драться.

— Не трогайте его! — Раздалось звонкое, да аж по сердцу проехалось. — Попрощаться и я хочу! Отчего ж не распрощаться?

Обида в голосе. А ещё гордость.

Расступились люди в растерянности, и вижу я нарядную девушку в красивой шубе и шапке бурой. Прекрасную, яркую и такую несчастную.

Растерянный взгляд сказочных глаз и грустная улыбка встречает меня. Руками она небрежно отталкивает двух фрейлин, которые помогали ей двигаться, и идёт мне навстречу мимо своей бабули, которая вдруг закашляла ядом. А остальные остолбенели от её появления. Вот такое вот впечатление она на всех производит!

Обворожительная красотка обезоруживает и меня. Ресницы, румянец, губы, взрослая такая. Решимость надвигает отчаянно на лик ангельский. И я больше не сомневаюсь в том, что собираюсь сделать.

За пару шагов между нами Зоран встаёт и на меня смотрит умоляюще. Мол, не трепли нервы и без тебя тошно.

— Отойди и не мешай, — бросила Василиса ему строго и мне: — говори, зачем пожаловал?

Официоз, совершенно другая девочка меня встречает. Будто не только я внезапно повзрослел после войны, но и она перестала быть ребёнком.

— Наедине поговорим, и я уйду, — настаиваю на своём.

— Какой наглец, по чужим невестам шастает, — шипит Истислава. — Я тебе ещё припомню, щегол. Князь от победы опомнится, всё ему расскажу.

— Коль невеста я другого, не могу уединиться с тобой, — заявляет и Василиса. — Уходи.

— Пять минут удели, дура, — прошипел на неё, схватил за руку и обратно в цитадель дёрнул за собой.

Залязгал метал, витязи мечи повынимали. Один широченный встал на пути, а Зоран сзади путь отрезал.

— Я тебе сейчас этот меч в задницу засуну, придурок, — рыкнул я на незнакомца. — Прочь с дороги.

— Хорошо, будь по–твоему, — пропищала Василиса, чуя, что пахнет замесом. — Расступитесь!

— Нет! — Рявкнула Истислава.

— Я сказала, расступитесь!! — Завизжала Василиса. Да так, что у меня уши заложили, а у бабки волосы дыбом на брылах встали.

Народ в ужасе, похоже, такого визга от прекрасной милой девочки ещё не слышали.

Рванула сама вперёд меня. Плечом витязя ошарашенного протаранил. И двинулся вовнутрь. В большом зале меж колонн в нишу повела, где дверка, похоже, для слуг. Так мы от погони и скрылись.

— Говори, что хотел, и прощаемся, — произнесла взвинчено, встав напротив меня.

— Не такой новой встречи я ожидал, да и ладно, — комментирую в сердцах.

— Мне птички напели, что ты в Академию собрался. Вот и иди, там красивых девиц много. Со всеми достоинствами, — огрызнулась. — А я воле папеньки подчинилась, мой удел таков.

— Не злись на меня. Неужели не переживала?

— Успела поплакать, вести с Ростова всякие приходили, — выдавила, но проглотила слёзы.

Господи, как же она прекрасна. И за этого урода пойдёт? Потому что слепая.

— Брат твой в Орле женится на княжне молодой и красивой, а ты на этом гнусном инвалиде Тришине? — Хмыкаю.

— Да кто такую возьмёт? Незрячую, ущербную? Мне ли выбирать? — Сорвалась подружка, наконец. Слёзы градом посыпались.

— Ладно, всё, не хнычь, — вздыхаю, едва сдерживаясь, чтоб не обнять. — Я с подарком свадебным пришёл.

— Поиздеваться решил напоследок, — корит, шмыгая носом.

Достаю из сумки сплетённый из мёртвых корней стаканчик, через его стенки уже рентгенит хорошо. Открываю крышку, и ядрёно–розовый свет озаряет комнату так, что приходится зажмуриться.

Фух, успел. Ещё не погасло! Перед выходом большое ядро зарядил от Зерна.

— Что это? — Ахнула Василиса, вероятно, чувствуя энергетику.

А я чувствую, как уже под дверью копошатся, нас вычислив.

— Просто дотронься, и ни в чём не сомневайся, ладно? — Подставляю ей к руке стакан с заряженным ядром.

Должно получиться, должно! А если это её убьёт⁈ Страшно вдруг стало. Но поздно!

Ни мгновения не сомневаясь, Василиса опустила руку. И буквально через секунду отдёрнув, ахнула. Ядро резко погасло, перестав излучать. Придержал девочку, которая, похоже, собралась падать в обморок. Но проморгала с недоумевающим выражением на лице. И вроде как на ногах удержалась, мягко меня оттолкнув.

В комнату ворвался Зоран и приставил мне клинок к горлу. Но я не отреагировал, потому что не смог оторвать своего взгляда от лица Василисы.

Затаив дыхание, стал наблюдать, как она щурится, моргает часто, мотает головой, будто пытается смахнуть наваждение. А затем смотрит чётко на меня. Да с таким ужасом!

— Ярослав⁈ Я… я тебя вижу, — заявляет бесцветным голосом.

Со звоном смачным на весь зал Зоран меч уронил. Позади бабку, рухнувшую в обморок, кто–то подхватить не успел, долбанулась тоже знатно.

— Совет да любовь, Василиса, — прокомментировал я скромно, увёл с трудом взгляд от прекрасных глаз, что теперь стали ещё краше.

Набрался сил и добавил уже напоследок:

— Надеюсь, больше не свидимся, как ты и пожелала. И если смерти моей не хочешь, молчи.

Василиса все слова и проглотила, пребывая в полнейшей растерянности, судя по всему.

Шепнув на ухо Зорану кое–что, спешно вышел, расталкивая местных вояк.

Меня никто и не держал. Все к княжне прозревшей бросились.

Уже в седле, выскакивая из замка, я выдохнул со злорадным облегчением. Интересно, как будет выкручиваться наш князь? Кто ж теперь позволит такую зрячую красотку отдавать за убогого? Это сарказм в сторону цинизма, инвалидность ни в коем случае не высмеиваю.

Я может и сомневался раньше, насколько хватает эффекта магии Зерна. Но коза моя подопытная сейчас здоровее всех самых здоровых на деревне. На неё семья не нарадуется.

А я на Василису, которая камень кровавый с моей души смахнула, наконец, увидев мою рожу. Надеюсь, гордость девичья сыграет от моих последних слов, и не позволит ей искать со мною встреч. Так будет лучше.

Теперь и мне полегчало. Тёмный? Чернав, серьёзно? Да, кровью упивался и убивал половцев. Таких же людей, как и мы по природе. А что если буду делать добрые дела, сколько могу? При любой возможности. В перевес всему этому. Тогда и не уйду на сторону зла, удержусь. Постараюсь изо всех сил… удержаться. Потому что верю в это.

Скачу обратно галопом, дружинники еле поспевают. Ветер в лицо, остинки жгучие хлещут. Снежная гладь полей слепит, солнышко сегодня разыгралось, мороз разгулялся.

— А может, в баньку вечером, барин? — Слышу от товарищей на скаку.

— Хорошо, будет вам банька, — посмеиваюсь. — И вина дам. Хотя на ваши протёртые рожи жалко. Самогонкой обойдётесь.

— Ну что ты барин! — Завыли.

— Ладно, ладно, будет и вино.

Светлеет на душе.

Но нельзя расслабляться! Да и дел ещё море до поступления в Академию, что уже вот–вот. Надо две деревни новые объехать, чтоб людям показаться, да о проблемах расспросить.

А ещё быть готовым, что за чудесное выздоровление Василисы всё же с меня спросят.

Глава 19

Визит в Новоселки

Вернувшись в Малорыжково, я сразу дал команду дружинам усилить бдительность по всему периметру и особенно в особняке. Неизвестно, как в итоге княгиня отреагирует на мой визит. И сумеет ли Зоран меня поддержать, убедив в непричастности. Да и сама Василиса не брякнет ли чего. Вот я после содеянного и подумал, что рискую. Хотя и до этого взвешивал все «за» и «против».

Мой доносчик с Каменцов примчал буквально через сутки после чуда прозрения и доложил:

— Василиса прозрела!!.. Княгиня Истислава распорядилась не вести внучку к графу Тришину! Видать, передумали свадьбу играть. Ха! Выкуси, страшилище. Не дадим нашу Василису извести на чужбине. В Каменцах праздник большой по случаю выздоровления княжны, старая ведьма рублей не жалеет. А ещё академические маги налетели в замок, как голодная саранча.

А я–то думаю, что это всадники зачастили в мантиях туда–сюда.

Мдя, вот же я шума наделал. Сижу в особняке, как на измене. Леночка не знает, как мне угодить, как внимание моё заработать. А Дарья, почуяв моё беспокойство, с луком вообще не расстаётся.

Первые три дня пришлось никуда не отлучаться, мало ли. Но до меня дел, похоже, уже не стало.

Утром четвёртого, выдохнув с облегчением, отправился в Новосёлки знакомиться с народом. Хотя, сперва, надо бы в мелкую деревню на севере прошвырнуться, что–то там Гайя завозилась с этими волками. Но в первую очередь большое хозяйство решил посмотреть, а потом уже до двух изб по сугробам переться в дикий лес.

С дружиной в двадцать человек проскакал до развилки бодро, взяв с собой на этот раз и Дарью. Повернули на запад, лошади двинулись уже тяжело по не чищенной и не растоптанной дорожке. Снега намело местами под метр. Дальше пересекли речку по хлипкому мосту, по которому, похоже, карета не проедет, завалится и утонет. Вода подмёрзла, но лёд ещё тонкий.

За мостом метров двести, и вот они Новосёлки. Избы обосновались на берегах двух рек, одна из которых в канал замка князя и перетекает. Дома стоят и с другой стороны от дороги, где поля простираются. Вдалеке лес виден и дорога туда уходящая.

По первому впечатлению деревня примерно, как Малорыжково по величине. Только дома здесь стоят чуть компактнее. Сразу видно и несколько крупных домов по два этажа, на одном из которых наше знамя красуется. В целом, смотрится всё побогаче, зодчество Руси средних веков прослеживается.

Мы не предупреждали, что нагрянем, а стоило въехать, сразу мальчишка разорался какой–то, уносясь по деревне, и народ весь из домов повалил живенько. Столько незнакомых людей, столько молодых и красивых.

В итоге толпа человек в двести путь преградила на середине улицы, продолжая стягиваться! Впереди всех три молодые светлые девицы симпатичные с косами толстенными русыми, разрумяненные и сочные, в платьях красочных прямо без шуб вышли встречать. В руках на тряпках цветных держат они здоровенные караваи, пышущие паром. Сверху на них ещё и мисочки соли.

— Хлеб да соль, барин! — Выкрикнул позади народа запыхавшийся староста Петруха.

— Хлеб да соль, барин! — Повторили вместе девушки с караваями.

Твою ж дивизию, как мило!

Интересно, кто доложил, что я собираюсь сюда⁈ С вечера вчера было уже известно так–то. На Иллариона смотрю, пожимает плечами. А по взгляду понятно, что предупредил коллегу. Ну проныра.

Окинув быстрым взором всю толпу, с коня спрыгнул, демонстративно высоко приложившись. За мной вся дружина соскочила.

— Отведай, барин, — зачирикала средняя девица, глазищами голубыми стреляя. Видно, что первая красавица на деревне, Марьяне такая и фору даст, похоже.

Окинул снова взглядом первых в толпе. Тут не только девки красивые высунулись вперёд всех, и юноши пытливо смотрят, и мощные дядьки виднеются. Может, пара витязей могучих наберётся.

Уцепился за хлеб средней девицы, ломанул небрежно, тыкнул мякоть в соль, укусил. Другие две смотрят с нотками обиды. И у них оттяпал по очереди.

— Да здравствует барон Ярослав!! — Взвизгнул Петруха.

И народ подхватил. Аж душа моя взыграла невольно. Покричали минуты две, потом я уже не выдержал и руку поднял. Сразу притихли.

— Спасибо за тёплый приём, люди добрые! — Объявил. — Всё, не мерзнете! Деток не морозьте!

Заулыбались, засмеялись.

— Праздник!! — Выкрикнул Петруха из толпы, пробиваясь вперёд.

И заиграла музыка, как по заказу. Пляски пошли прямо на морозе! Повели нас в огромный дом старосты, а там помещение, что зал приёмов дворцовый. Всё бревенчатое, но атмосфера, как у князя. Посадили меня во главе длинного стола, по стенам ещё столы. Всё уже накрывается активно девицами в расписных фартуках. Поросёнок запечённый красуется на центральном столе, индеек штук десять. Запахи, зашатаешься, аж слюнки потекли. В общем… гуляй рванина.

И не откажешь ведь, не открестишься. Пришлось праздновать, позабыв о всех проблемах. Усадили меня на стул, что как трон княжеский, моих дружинников распределили по другим столам, с местными перемешав. Дарью с её фирменными медными косами с другого конца главного стола устроили, где её сразу два холёных молодца облепили с обеих флангов.

Народа набилось, человек сто, видать, самые зажиточные местные семьи. Девок молодых тьма тьмущая, все, как на выданье, глазками в меня стреляют ослепительными. Похоже, захомутать хотят доброго молодца из знатного рода.

Но глядя на них я только с ещё большим волнением о Ясмине думаю.

Хотя, когда первые красавицы Новосёлок, каких посадили со мной все три штуки, груди свои пышные на стол невзначай кладут, мысли все улетучиваются к чертям. Ещё такие застенчивые на вид, аж до смешного.

Петруха красный, как поросёнок, рядом сидит и только посмеивается, поглядывая на ближайших невест хитро. Похоже, уже хорошо так накатил. А мне больше одна из прислуживающих приглянулась. Стройная, бойкая, самая простая по одежде девчушка, у которой за самим столом, похоже, места нет.

Но бабы бабами, а иной раз я на верзил внимание обращаю. Четыре мощных фигуры скромно по стеночкам сидят, украдкой на меня поглядывая. Все молодые, лет по двадцать им, плюс минус. И ещё один уже под пятьдесят, шириной, как я в высоту, лицо квадратное шрамами перепахано, взгляд иссиня–чёрный и задумчивый в стол устремлён. Устроился в самом конце, явно, чтоб не маячить. Я отвлёкся, поэтому не заметил, как он пришёл, оттого не рассмотрел полностью.

Вот он–то меня и насторожил. По крайней мере, поначалу, я чувствовал опасения. Мало ли учудит чего, спровоцировав меня. Они ж задиристые, эти витязи. А я не буду здесь сопли жевать, отвечу, как полагается.

Но пока только староста окучил меня, как полагается. Я даже не понял, почему медовуха в моём стакане не кончается. Только отпиваю, ставлю и тут же расплёскивается, потому что уже до краёв. Ловко!

Едва вкусная, выпивка отменная. Девки всё краше, речи всё слаще.

— А правда, что ты, барин, княжьего сотника Ижеслава в кулачном бою уложил? — Кричат за столом местные.

— Я тому свидетель! — Подхватывают. — И я!

— А с упырями как? — Дальше хвалят. — Теперь в Каменцах без них совсем скучно стало! Он их тоже голыми руками забил.

— Так Ижеслава с упырями по первости и перепутал! — Выдают шутники и ржут, как лошади.

Вроде и лестно, но так приятно слушать под хмель. Улыбка по лицу расплывается. Только и киваю, как дурак. А ещё краснеть начинаю!

Вижу и Дарья заулыбалась, на соседей обходительных поглядывает. Расцвела хоть немного, отвлеклась на парней. Местные хорошо вылизывают, ничего не скажешь. Хотя всё вроде как по–доброму. Но терять бдительность нельзя.

Про войну начали расспрашивать. Тут и мои два уцелевших дружинника подключились уже порядком накидавшиеся, и давай такое обо мне рассказывать, что у люда лица вытянулись.

Но не у всех, взрослый витязь сидит, сам себе под нос посмеивается. Не помню я его в войске княжеском, хоть убейте. Но такой точно бы не отсиживался.

Спустя часа полтора официоз и восхваления прошли, народ совсем расслабился. Часть рассосалась, но три девицы со мной по сторонам всё сидят, продолжая ослеплять вниманием.

Только они начали по очереди всякую ерунду спрашивать, Илларион втиснулся между мной и Петрухой.

— Я заметил, жаровня у вас на кузне дюже большая, чтоб только подковы ковать, — начал по делу мой ушлый староста. — Видать, не всё ты о хозяйстве доложился.

Петруха засуетился сразу, засмеялся как дурак. Дядьки местные неподалёку переглянулись, услышав наезд. Я в принципе не увидел здесь проблем. Скорее некий выпад со стороны Иллариона, ибо слишком сильно кичится Петруха, что у них всё лучшее в округе. Я и не сразу понял, что это камень в огород моего первого старосты.

— Да мы тут это… руду раньше плавили, — признался Петруха.

— И откуда ж брали? — Продолжает допрос Илларион.

— Так рудник свой же, — начал староста и замялся.

Не понял⁈ На приложенной к дарственной Карте никакого рудника не обозначено. И этот в первую встречу ничего не докладывал. У меня что, теперь и добыча какая–то имеется? Для экономического роста баронства моего хорошее подспорье.

— Был рудник добротный, — вмешался один из дядек местных и девку одну согнал, подсаживаясь ближе. — Мы там руду железную добывали и плавили. Но десять лет назад завелась там тварь нечистая, пришлось закрыть всё.

— Хороший рудник был, — вздохнул Петруха. — Много залежей, богатая руда, жаль, что столько добра пропало.

— Людей жаль, — вмешался местный солидный дедок, выкрикнув с середины стола. — Две дюжины рабочих тварь сожрала, там и сын мой сгинул. И не завелась она, а раскопали да разбудили.

Мдя. Все поникшие теперь сидят. Я и сам не рад, что Илларион эту тему зацепил.

— И что там за тварь? — Поинтересовалась Дарья, нарушая гробовую тишину. — Она там до сих пор сидит?

— До сих пор, — ответил Петруха пришиблено.

— И выкурить не пытались? — Дальше спрашивает моя охотница на нечисть.

— Это Буфа! — Прогремел взрослый витязь рычащим голосом, впервые его вообще подав. — Очень старая с мороком сильным.

Посмотрел на нас хмуро, как на детишек, и снова уставился в свой стакан.

Все сидят, затаив дыхание. Дарья глазища выкатила. Вопросов больше нет⁈ Вопрос с рудником закрыт⁈ Монстр и дальше будет там сидеть⁇

— Я разберусь, — заявляю решительно.

— Хвастун, — бросил себе под нос матёрый витязь. Вроде негромко. Но я же услышал.

Сидящие за столами дышать перестали. Они тоже услышали.

— Ты что–то хочешь сказать, витязь? — Обратился к нему я.

Тот кружку сдавил, она и рассыпалась.

— Пересвет, уймись! — Взвизгнул Петруха. — Вечно недовольный, даже в праздник любитель настроение попортить!

— А ты, братец не указ мне, сиди себе дальше, да сладко пой и сладкое слушай, — огрызнулся витязь.

Не вижу смысла вызывать его на бой, да морду бить. Потому что мы все на одной стороне. По нему же видно, что не злодей. Просто жизнью недовольный богатырь. А я для него пацан, который на словах только герой. Вот она и молва. Одни боятся, другие сомневаются. А третьи смеются над тем, что народ судачит.

Мудрое лицо смотрит с вызовом. А что если я сам от него огребу? Таких здоровенных я ещё не видел. Это он ещё без доспехов сидит в кафтане простеньком.

Мои дружинники в ответ на него уставились, ощетинившись. Готовы уже покусать, но боюсь, что зубы у них посыплются. У него вон кисть, как три мои, кулак с мою башку.

— Морок–Буфу не так просто убить, — слышу от Дарьи, которая явно пытается разрядить обстановку. — А старую да в её логове — невозможно.

— А ты ту каменную обезьяну вспомни, — усмехнулся я, имея в виду монстра из подземного города Хикупта.

— Тут другое, что умениями не взять. Буфа грёз сестра и морока владычица, сам к ней в пасть пойдёшь по доброй воле, — продолжает магичка.

Два парня на неё с таким восхищением смотрят, аж противно.

— Послушай свою колдунью, барин, — произнёс уже спокойно витязь, поднялся и вышел из зала. Хера, он здоровый шкаф! Нет, не выраженный качок, просто крупный дядька, даже с пузиком небольшим.

Посидели минут пять в некоем трауре, затем снова за столами загалдели несмело.

— Не серчай на братца, барин, — взмолился Петруха.

— Да всё нормально, — отмахнулся я. — Лучше скажи, чего он такой недовольный?

— Да кто его разберёт, всегда таким был. На половцев сам ходит, никто ему не указ. Здесь у него изба отдельная. Из–за матушки тут живёт, так бы давно ушёл. В тягость ему здесь жить. Не любит он здешний люд.

— И баб боится, — вмешалась одна из девиц, поглядывая на меня кокетливо.

— А ты небось к нему уже ходила, — хихикает другая.

— И не думала, ты сама ему всё пирожки от мамки таскаешь.

— Да нужен он мне, страшилище такое, — фыркнула.

Третья красавица Новосёлок подключилась и ей тут же досталось. Начали сраться девки, что я не знал, куда себя деть. Пока от старика с середины стола не раздалось грозное:

— Уймитесь, курицы! Барин у нас молодой и вежливый, вот и молчит, а вас бы выпороть!

— Бать! — Возмутилась одна и после мстительного взгляда в ответ насупилась.

Собрался к вечеру назад скакать в Малорыжково. Слишком у них здесь хорошо. А Петруха взвыл:

— Оставайся на ночь, барин!

— Оставайся, барин, — запели и девки с многозначительными взглядами. Твою ж мать… хищницы!

Только гадина в шахтах рудника из башки теперь не выходит. Лезть с наскока страшно. Некая тварь морок наводит, иными словами — на мозги действует, вызывая галлюцинации. Здесь никакое оружие и никакая сила не поможет. И рассчитывать, что у меня есть некий иммунитет, как против того же страховоя или голоса кикиморы Светланы, это глупо. Мне бы изучить этот вопрос прежде, чем начать действовать.

Мало того, что рудник с железной рудой нам бы очень пригодился, тут ещё и авторитет мой пошатнулся. На этого Пересвета я зла не держу, но слова его меня зацепили хорошо. Хвастун.

Есть активные хвастуны, которые сами за себя говорят. А есть пассивные, которые слушают о себе и не отрицают. Я во второй категории, судя по всему.

Видимо, почуяв моё настроение, Петруха подал сигнал и лишний народ попросту из зала исчез. Причём как–то плавно и почти незаметно. Остались только мои дружинники и с десяток местных, в том числе три первые красавицы деревни.

Решил организационными вопросами заняться, так Петруха целого секретаря позвал, чтоб тот записывал мои указания. Правда их грамотный крохотный мужичок медленно каракули свои выводит, быстро стало раздражать.

Заночевал у старосты в хоромах. Дружинников разместили по ближайшим домам, Дарью… похоже, увёл один из тех обходительных парней. Надеюсь, обойдётся невинным свиданием.

Сам без задней мысли уснул на мягких перинах, зная, что два дружинника за дверью караулят. И не пустят кого зря. Стоило бы дверь корнями запаять до утра.

Потому что пустили!

Дух пробудил как раз вовремя. Я думал, что убийца какой–нибудь наведался, уложив моих людей по–тихому. А это одна из местных барышень, похоже! В ночнушке полупрозрачной встала у окна. От лунного света всё просвечивается, фигура бразильская сексапильная чуть выгнулась, косы распуская. Волосы каскадами падают вьющиеся после сплетений. Следом и сорочка рушится беспринципно на пол.

И красотка, у которой я первой хлеб отщипнул совершенно наглым образом под одеяло ко мне залезла. Причём спиной на бочке, ещё и придвинулась вплотную своими булками сочными.

Я её на подходе не остановил лишь потому, что ошалел от такого поворота, ну и… залюбовался. А теперь, стараясь, не касаться тугого тела (ибо в ином случае, просто не сдержусь и оприходую), я поинтересовался негромко:

— А ты случаем ничего не перепутала, дорогуша?

— Любава я, — прошептала чувственно и выпалила: — Не смущай вопросами, приласкай, как умеешь.

Ага, а потом братик витязь какой–нибудь заставит на тебе жениться. Я его прибью, разразится скандал. И плакали мои высокие отношения с Ясминой. Да и не только с ней. В Академии учатся детки из знатных родов. Мне как минимум нужна графская дочка.

Потому что я в полной мере ощутил теперь, что значит власть и знатный титул. Когда князь по щелчку пальцев передаёт тебе вот так земли и вверяет зависимых от тебя людей. По такому же щелчку и отобрать может. Всё отобрать.

— Любава, извини, — выдавил я с трудом. — Но тебе придётся уйти.

— Не понравилась? Ты ж на меня больше, чем на других смотрел.

— С чего ты решила? — Удивился.

— Петруха сказал…

Подпихнул под попку коленом. Выскочила, как ошпаренная, на ходу сорочку ухватила. Уф, хороша, деваха.

Уже с проёма Любава всхлипнула громко и сдержанные рыдания стали удаляться. Присел на кровати, две хари в проём сунулись деловито.

— Другую звать, барин? — Слышу от своего дружинника.

— Султана Сулеймана нашли? — Взвинтился. — Никого не пускать! И самим не соваться! Всё, отбой!

Подскочил к двери, закрыл её с хлопком, и запаял к чертям, аж заскрипели половицы да посыпалась труха с потолка.

Проснулся от того, что в дверь уже долбятся. Оказалась Дарья, судя по голосу. Распаял дверь, открыл. Стоит взмыленная.

— Где–то что–то горит? — Интересуюсь ворчливо. — Чего в такую рань будишь?

— Это Руслан. К тебе в личную дружину просится, — кивнула на крупного молодого парня лет двадцати пяти, стоящего поодаль в коридоре и взирающего с надеждой. Ничего так, светленький красавчик атлетического телосложения.

Хм, окучивали двое, а она совершенно на другого глаз положила.

— Прям не терпится тебе этот вопрос решить? — Дальше ворчу. — Проверила его? Годен?

— Да, хороший воин, — отвечает деловито, не чувствуя подвоха.

— Хороший воин? Всю ночь дрались? — Посмеиваюсь. И вижу, как парень стремительно краснеет.

— Дурак что ли? — Пробурчала Дарья, а глазки–то изумрудные забегали!

Я так понял, что магичка в эту деревню раньше не совалась так смело, поэтому улова не было. А теперь при барине, сразу и приглянулась. А может просто… судьба.

— Ладно, если ручаешься…

— Ручаюсь! — Воскликнула.

Руслан подошёл несмело. На полголовы выше меня, и килограммов на сорок мощнее.

— Два серебряника в неделю плачу, — говорю с самого приятного и дальше инструктирую строго.

На завтрак собираемся в том же зале уже только мы с дружиной, да Петруха. Под лепет старосты о мелких бытовых проблемах и жалобах на соседние деревни под юрисдикцией другого барона, я думаю о своём.

А точнее о Морок–Буфе.

— Я мало чего знаю о ней, — лепечет дух. — Старший знает больше.

То есть вы там во мне весело болтаете? — Корю.

— Пока ты был при смерти, мы подружились, — заявляет дух.

И что он говорит?

— Морок… Буфу… живой не победит, — раздаётся от другого духа, будто ветер в голове подул!

Аж страшно стало! Во мне теперь двое! Растроение личности, млять.

— Всё в порядке, Ярослав? — Насторожилась Дарья.

— Если голова болит, барин, есть средство! — Вмешался Петруха. — У нас лучшая лекарка на районе.

— Так уж и лучшая, — подковырнул сразу Илларион.

Мдя. Похоже, с рожей у меня не всё в порядке, когда я со старшим духом общаюсь.

— Выйду, подышать, не ходите за мной, — буркнул я и выскочил, девка юркая на бегу мне шубу на плечи накинула.

Как одолеть её? — Спрашиваю старшего уже на улице, уходя в сторону сада, чтоб не маячить перед местным людом.

— Мёртвый победит, — шепчет протяжно. И снова болезненно воспринимается, пусть и терпимо.

То есть ты меня в зомби древесного предлагаешь превратить? — Интересуюсь с опасением, что он и не спросит в принципе, если захочет!

— Не тебя, хозяин. Приманку, — заявляет. А ещё даёт понять, что главный здесь всё–таки я.

Челюсть сжимаю. Долго не могу с ним говорить. Башка начинает раскалываться. Видимо, чуя это, старший дух лишнего не говорит. А вот мой первый симбионт вставляет свои пять копеек, что–то от него передаёт. Так полегче. Сразу и поразмыслить можно.

— Всё–таки есть варианты эту тварь достать, — заключаю я уже в голос, когда мы общими усилиями обрисовали какой–никакой план. Где мне удаётся даже идею выдвинуть интересную.

Оборачиваюсь на скрип снега, Дарья стоит с ошалелыми глазами. Похоже, за мной вышла.

— Что? — Спрашиваю настороженно.

— Опять сам с собой разговариваешь? Не к добру такое. Уж не говори, что на Морок–Буфу собрался?

— Собирай людей. Просто на Рудник посмотрим. И это… передай Петрухе, какую–нибудь старую, дохлую козу нам надо и срочно. Я заплачу за неё.

— Что ты задумал? — Прищурилась Дарья.

— Лучше не спрашивай.

Глава 20

Охота на Буфу

Заявил я о проводнике, а Петруха целое войско собрал с деревни, и пеших, и конных, будто мы снова на половца собрались. Тут и недовольный витязь Пересвет нарисовался с саркастической улыбкой. Уже экипированный в седле с двусторонним большущим топором и дальнобойным луком, смотрится, как гигант на пони. Я искренне пожалел его скакуна. Но тот вроде держится. Из последних сил.

Часов в десять утра выехали дружинами к заброшенному Руднику, до которого от Новосёлок на юго–юго–запад по заброшенной дороге почти километр пробираться по сугробам да через кустарник. По правое плечо лесной массив, по левое — поля да рощицы, вдалеке речка, которую по сгустку деревьев вдоль бережка и видно первое время. Коза блеет истерично в повозке, изрядно раздражая.

Доскакали до Рудника в полнейшем напряге. Тут даже оградка по периметру зоны чисто символическая едва над сугробами возвышается, и на дороге покосившийся указатель с выструганной резцом надписью:

«Берегись, чёрный морок!»

Народ пеший всё тянется, пока мы осматриваемся. Вокруг никаких поселений, лес дикостью отдаёт, дымит вдалеке над кронами. Под холмом кратер выкопали на целый многоэтажный дом. Насыпь от выработки везде кучками, занесённая снегом, но местами оголившаяся порода зияет чернотой. Этажа на три вниз по спирали, и вход в основную шахту вгрызается в горку. Довольно большой, сваи всё ещё держат потолок, на четверть заметён снегом. Сколоченный уже порядком прогнивший настил частично его закрывает.

Первое на что обратил внимание, это следы мелких животных на снегу. Очень много, и все ведут в шахту. Знающие дружинники с сёдел спрыгнули и пошли по колено в снегу изучать их сразу. Дарья впереди всех помчала. Для неё, похоже, новая локация интересных дел открылась.

— Лисица ходила, — говорит один охотник почти сразу.

— Волк тоже, — добавляет Дарья деловито.

— Только туда? — Уточняю.

— Обратных следов мало, — комментирует охотник.

— Сыта ваша тварь, — посмеивается с коня Пересвет. — Зря только козу мучаешь, барин.

Делаю вид, что не услышал. Спрыгиваю и иду ко входу.

— Одумайся, Ярослав, — воет Петруха с коня. — Проживём уж без рудника как–нибудь. У нас вон лесопилка какая!

— Поговаривают, что откопали эту тварь, — бурчит сбоку седобородый дед из местных охотников. — Сидела Буфа тут ещё до нас всех и многих древних воинов сгубила. Поглядели, давай воротимся назад. Гиблое тут место.

Вот же любители страха нагнать.

— На моей земле вредители жить не будут, — заявил я, заглядывая во мрак, и добавил деловито: — без моего разрешения.

— Я с тобой, — произнесла Дарья.

И пустила вихрь, который снег разметал на нашем пути да заслонку трухлявую снёс.

— И я! — Воскликнул новоиспечённый дружинник Руслан на бегу. Ему коня не досталось, да он сам, как конь вперед всех прибежал. Броня пошарпанная из плотной кожи, меч простой да щит деревянный с краёв обуглившийся. Зато глаза голубые горят.

— И я! Меня не забудь, барин! — Мои дружинники загалдели, готовые со мной хоть в ад.

— Сгинете все! — Прогремел Пересвет уже грозным рыком. — Поглядели и полно. Барин, не дури и людей не губи. По мороку чёрному вон сколько зверья зашло. Сильная она, раз до леса морок дотягивается. Нам и отсюда пора уходить, пока не учуяла.

— Я один пойду, — говорю уверенно. — Коза не в счёт.

— Да иди, одним дураком в Рыжково меньше будет! — Огрызнулся витязь. — А меч чего обычный взял?

Что было, то и взял.

— Имелся хороший клинок, огнём бил, от половского сотника достался, я его об орду обломал, — констатирую вызывающе. — А на вашу зверушку мне и этого хватит. А ты тут пока подожди, витязь.

— Да не, я подальше встану, — усмехнулся в ответ, топором гигантским разок махнув демонстративно, как тросточкой.

Ещё минут пять боролся с добровольцами, Дарью чуть ли не пинком отогнал вместе с Русланом.

— Приказ барона, всем ждать за сто метров отсюда! — Рявкнул я и Иллариону: — проконтролируй.

— Да, ваше благородие, — ответил тот поникшим тоном.

Козу принял на верёвке с мотком побольше. Снял шубу, чтоб не мешала, передав Иллариону, перекинул лук «Ветерок» за спину и двинулся в шахту.

— Удачи, юный барон, — раздалось вдогонку от Пересвета ироничное.

— Вернусь с её башкой, служить мне будешь! — Кричу ему в ответ.

— Кажется, морок уже начался, — ржёт верзила, подкалывая. — Но пусть будет так!

Всё, дальше уже не до него. Миновав небольшой тоннель по корке льда, в пещеру широкую вышел, где, похоже, в три стороны старатели копали. Но следы звериные ведут в самую большую дыру, уходящую вправо и вниз.

Спешить не стал, в пещере замер, вслушался. Вроде ничего, тишина. Но стоит дыхание задержать, и чудится, что девушка где–то в катакомбах поёт мелодично. Коза вместе со мной притихла, тоже вслушивается. А я свои боевые возможности оцениваю.

Личный резерв за поход вырос до одиннадцати единиц, а с побрякушками получается всего тридцать две. А это уже не хухры–мухры. Дерево из мёрзлой земли в саду старейшины с трудом, но выдернул сколько надо. К своим постоянным ныне трём килограммам древесины ещё шесть боевого довеска. Тут и сваи из дерева нельзя не брать в расчёт, пусть и трухлявые на вид. Всё в бою пригодится.

Достал сканер, прошёлся медленно. Ничего необычного не показывает, нигде вроде робот не затаился. В общем, я допускаю мысль, что и эта Буфа — некий кибернетический организм. Но с учётом оборотней и упырей — есть и нечисть иного происхождения.

Заглянул в шахту, метров на тридцать всё просматривается с помощью кольца Морозовой. Телеги разбитые лежат, кирку увидел, несколько лопат. Как и предположил, всё здесь побросали в один момент.

Двинулся по тоннелю, и тут коза вперёд меня вдруг поскакала! Дёрнул назад за верёвку, завалилась, заблеяла истерично, продолжая ногами перебирать, будто электронная.

Вот и всё, попала под псионную волну твари. Чем меньше мозг, тем проще манипулировать. Я и сам чую, что начинает мерещиться, что породы на стенах шевелятся, что зыбучие писки ползут. Если присмотреться, только хуже становится.

Всё, пора начинать!

Оглянулся, убедившись, что за мной не увязались. Обвил животное корнями, чтоб не рыпалось. И поразил через глазницу в мозг. Быстрая смерть. Второй глаз оставил целым, он мне пригодится.

Дальше уже дело за духами, которые в тандеме начали тянуть тонкие жилы корней, пронизывая её тело и устанавливая над ним контроль. Мёртвая жертва, как сказал старший. Но не простая, а управляемая напрямую! То есть уцелевший глаз — это моя камера трансляции. В общем, минут за десять сделали из козы беспилотник.

Через тонкий корень с функцией удлинения по мере необходимости я установил с ней связь. Процесс не из приятных, когда сознание полетело по тоннелю, а в уши ударил треск плоти, я чуть не проблевался.

А когда уже увидел глазом козы самого себя, инфаркт не схватил!

Сознание здесь, в убиенной козе, а тело моё замерло в сидячем положении, будто это восковая фигура. Спасибо хоть, что глаза закрыл. Корень у меня из голени тянется, жуть какая.

Встаю на четвереньки, пытаясь приспособиться к опорно–двигательной системе животного. Руки неестественно длинные, сегменты не гнуться, как хотелось бы. Млять, у меня это и не руки вовсе, а ноги. Зашибись.

Двинулся дальше уже козой!

А если нить прервётся, я точно вернусь сознанием назад?

— Не переживай, Ярослав. Я же говорил, сознание где и было, здесь только его тень, — утешает дух, голос которого кажется теперь таким тихим.

Хороша тень! Я даже шкурой окружающий мир чую, и слышу. Всё такое огромное и шумное. Скребётся кто–то в породе, перестукивают мелкие лапки, писк слышен. Цокаю по породе опасливо, следом волочится шуршащая верёвка и тянется связующая жила. Неуклюжий шаг постепенно сменяется нормальным. К линзообразному искажению я тоже привык, да и темень не помеха, кольцо «Светлячок» передаёт эффект и в тело козы.

Тоннель расширяется, уходя всё ниже. По сторонам местами выдолблены шахты, но видны тупики. Следы, что я чую теперь своим острым обонянием, уводят влево. Начинаю чувствовать приятный запах травы, а вскоре уже вижу, как проход застилается сочной зеленью. А мне как раз сильно хочется жрать, пустота в желудке невыносимо болит. И я спешу весело да вприпрыжку. Верёвка и корень волочатся следом, и они дико раздражают!

Хочется пощипать травы, а она как–то неестественно перетекает дальше. Вот уже птички запели над козлиной башкой, ручеёк зажурчал! Пить захотелось дико, помчал к лужице. А она прямо вертикально стоит, просто надо морду сунуть. Что и делаю! Но ожидаемой сладкой водицы нет! Есть только зловонье… Хрясь!!

Шею вывернуло с натягом, лапки изломило. Омерзительный звук хрустящих костей ударил по ушам! И это чавканье довольное… Что–то резко кольнуло в голову, и я опомнился! План!! Посылаю сигнал!! Взрывается шкура острыми пиками, поражающими всё нутро твари. Слышно урчащее возмущение.

Через мгновение прерывается связь вместе со всеми впечатлениями, оставляя поганое послевкусие. Сижу, как дурак в теле Ярослава, будто всё это привиделось. Пытаюсь понять, что действительно произошло, успел ли… или почудилось⁈

— Вроде успели, — говорит дух запыхавшимся тоном.

— Бееее да, — выпалил я и спешно зажал рот.

Твою ж мать!! Я хотел сказать «беда».

— Беда, — повторяю с бешеным сердцем. Фух, пронесло.

Чёрт! Надо спешить, пока тварь не очухалась. Связующий корень оторвался и лежит, указывая путь, а вот верёвку утянуло вместе с телом козы.

На бегу достаю сканер и с ним уже продолжаю путь. Зелёные контуры высвечиваются перед глазами в уменьшенном масштабе, показывая все особенности местности, выемки, выбоины, щели. То, что сливается в глазу, виртуальные контуры отчерчивают. Просвечивая породу примерно на полметра–метр, в зависимости от плотности, судя по всему. И выдавая целые пятна металла на пути.

Но хрен с ней, с породой. Я тварь ищу! Или любые признаки механики!

Песнь какой–то девки всё громче, будто громкость на магнитофоне повысили. Даже посветлело в тоннеле без видимой причины. Вот уже место, где травка козе чудилась. Теперь там просто всё деревом обито!

Мдя, всё, как натуральное и не подкопаешься. Сканер что–то барахлит, рябить начал. Убираю его, и верёвку вижу, к которой коза была привязана! Она из–под досок торчит. Ну–ка, хватаю за неё, тащу, тащу, тащу… и вскоре вытягиваю отгрызенный конец!

Только ощетинился, лук доставая! Впереди девка мелькнула в мантии. Светлая, красивая. Не понял⁈

— Ясмина⁈ — Ахнул, не веря своему счастью.

Явно же глюк! А сердце колотится, радостью переполняюсь.

Иду осторожно за ней, чувствуя ногами твердь деревянную, до кучи доски скрипят, как настоящие. Впереди под её ножками они тоже скрипят. Магичка рукой машет, зазывая.

— Ну скорей же, — слышу её голос, который доходит до меня громким шёпотом. — Ярослав, поспеши! Её нужно добить, пока не очухалась.

Выскочил в пещеру, которая со всех стен кристаллами светится, что алмазами! Проём впереди, то ли перламутром голубым, то ли золотом блестит. Туда Ясмина и ныряет.

Что–то в мозгу колит, от боли острой кривлюсь. Дёргается картинка! И вижу я над проёмом ряху широченную жабью!! Каждый глаз чёрный, как арбуз. Снизу пасть вырисовывается, будто из земли ковш экскаватора вырывается. И захлопывается проём, оказавшись её ртом.

Мдя! Моя управляемая коза–граната ей особого ущерба и не нанесла.

— Ясмина! — Вырывается из меня на эмоциях, активирую «Змеевик». — Ну сука, сейчас ты у меня попляшешь!

Осознаю ведь, что магичка это глюк, но всё равно какие–то нелепые сомнения в башке. Как эта тварь вообще посмела такое мне в голову залить⁈ Покусилась на самое святое.

Пускаю одну стрелу, вторую третью!! Башка начинает раскалываться, будто тыкают в мозг иглами. Да подождите вы!! Сейчас с этой гадиной разберусь.

Жаба корчится, сыплется вокруг камень, в который она вросла.

— Получи зараза!! — Торжествую. Но… что–то не так.

Резерв мой не убавляется. Вообще не ощущаю, что он тратился. Хотя это же «Змеевик», а не хрен собачий.

Снова в мозгу иглой стрельнуло, пошатнулась картинка вокруг. Зловонье у самого носа ощутил, какое козой и чуял. И всё понял! В мороке я! «Матрицу» мне полнейшую устроила гадина.

Из подсознания оба духа отчаянно кричат, они и кололи меня внутри, чтоб взбодрить. Поднатужившись, цепляюсь за уносящиеся в черноту жилы, налаживая связь с союзниками и осознавая себя. Отчаянно посылаю сигналы телу. И корни вырываются из меня плотными шипами во все стороны, ибо я всё ещё не вижу твари!

Противное кряканье и сип раздаётся вокруг. Пробуждаюсь я мгновенно в совершенной тьме. И с ужасом понимаю, что в пасти твари оказался! Ещё бы немного и челюсти сомкнулись. А теперь еж из моих палок этому мешает. Присмотревшись, вижу и ногу козы, которая между глоткой и гландой торчит. Не проглотила тварь её, потому что всё же сработала моя дистанционная бомба, кусок козы с шипами и застрял.

Здоровенная жаба всё ещё пытается пережевать колья, я же пытаюсь вырваться обратно, высвободившись из собственной конструкции. От омерзительной вони выворачивает. Благо у этой твари по большому счёту нет зубов, только пластины, которые та не до конца сомкнула, тем самым оставила хоть какую–то щель, чтобы дышать.

Чуя по треску деревяшек, что конструкция сдаётся, выращиваю кол поперёк уже целенаправленный. Хрипит чушка, челюсть разжимая. Ещё ращу, уже последние материалы тратя. Вылезаю помаленьку! Рвусь, отталкиваясь ногами от кола, поддаю корнями. Выскальзываю наружу весь в крови и слюнях, как из задницы.

Жаба, как три коровы в ширину, тащится назад и воет. Из глотки колья мои торчат ещё от козы, она ими по полу скребёт. Твою ж мать, не зря козу угробили! Она её хорошо так ослабила.

Лук, колчан со стрелами, меч, да сумка моя в сторонке лежат, будто я сам их отложил. По факту жаба заставила отложить, чтоб в глотке не застряли. Ей, видите ли, не вкусно! Хватаю меч и стороной обхожу, где свободно, оценивая её грузную и довольно мягкую тушу.

— А сейчас десерт, сука! — Кричу и колю её в бок под лапу.

Подрагивают стены пещеры, обрывками доносится песнь.

— Не убивай, добрый молодец, — слышу ласковое голосом Ясмины, будто над головой. — Верой и правдой служить тебе буду…

— Ты уволена! — Объявляю со злорадством.

Тыкаю клинком дальше уже остервенело. И куда попало! Нормально проходит, шкурка, оказывается, нежная. Вскоре вываливаться кишки, и жаба тонет в собственной луже ошмётков, переставая шевелиться и хрипеть. Ну и говорить мне сладким голосом она тоже перестаёт.

Я даже успеваю почуять, её последний выдох, как пердёж. Сразу и мозги мои отпускает, на которые всё это время давило. И духи уже отзываться стали нормально.

Весь в дерьме, не спешу наружу. Во–первых, надо замести следы! Поэтому через «не могу» я запускаю в тело поверженной тонкие волоски корней, с помощью которых контачу с деревом и ссыпаю все колья в труху.

А во–вторых, активирую сканер. Который не выявляет ничего в ней механического. А значит, я был прав. Тут и такие монстры есть, не искусственного происхождения. По крайней мере, с меньшей вероятностью, что это твари с Хикупты.

Надеюсь, что эта гадина не охраняла туда проход. Ну–ка, посмотрим.

Сканер показывает что–то дальше! Крохотные контуры металлической коробки вырисовываются. Неужели клад⁉ Спешу на сигнал.

Надо же, у жабы есть своя обжитая пещера, в которую выхожу. Уголок, где она кости всех форматов складывает. Целая груда, и животных, и людей. В общем, не бедствовала. Лежанка у неё уютная, где уже протёртая земля до блеска. Но сигнал уводит в новый проём, судя по кучкам камней с ним рядом, его не раскапывали, он обвалился наружу. То есть, оттуда кто–то всё это толкал. Жаба и толкала.

Прохожу, пещерка уже поменьше. Куски кирпичной кладки виднеются по стенам. Кирпич красный, но по виду монолитный, скобы кованые крупные держат поперечные сваи из окаменелого дерева на потолке. В конце стена монолитная из сплошного гранита, кольцо огромное торчит и кусок цепи, смахивающей по габаритам на якорную, на конце разломанный ошейник, диаметром на шею метра под два. Так, понятно. Жабу на цепи держали.

Сбоку ниша в полу закрыта плитой, но сканер чётко показывает, что под ней та самая коробка.

Получается, Буфа её и охраняла? Такого хитрого и опасного монстра явно посадили сюда не просто так. Да ещё и замуровали под землёй.

Плиту пришлось мечом подцеплять и потом ещё кряхтеть, чтоб отодвинуть сапогом. Ниша до саркофага, конечно, не дотягивает, но впечатление создаёт такое. Внутри сундук из окаменелого дерева, обитый металлом. Каркас его сканер и обнаружил. Дальше снова пришлось ковырять мечом. Крупный навесной замок присох намертво. А вот дерево мне удалось расковырять и клинком, и магией.

Попыхтев около получаса, добрался до сокровища! В тряпке из подсохшей кожи завёрнута книга, массой и габаритами, как целая энциклопедия. В процессе тубус небольшой выпал оттуда же. Крышка открылась легко, а там мел странный, похожий на уголь, но отливает серебром. Его обратно убрал в чехол и припрятал за пазуху.

Мел да талмуд — пипец какие сокровища.

Книгу решил рассмотреть получше. Обложка из металла, похожего на медь, тиснение с подобием пентаграммы на ней, а ещё кириллицей написано:

«Книга Ирских волхвов, зыбучие руны ветра»

Хм, интересно!

Затаив дыхание, открыл! Корочка затрещала, на первом же листе рисунки красно–серыми чернилами. И не просто, а вдавлены, будто гравировкой начерчено. Схематичный симметричный рисунок, описание под ним, смахивает всё на некий чертёж. Перелистываю, пентаграммы какие–то… Страницы толстенные, похоже, из кожи. И их не так много на самом деле. Млять, а если это книга мёртвых? Ну её нахрен.

Симбионты недоумевают, что это за волхвы такие, и я пока не буду соваться.

Вздрюченный после драки, решил не возиться долго, и так задержался уже. Мои ж волнуются. А некоторые уже похоронили, небось. Завернул книгу обратно в тряпку, да под мышку убрал. Пора возвращаться!

Вернулся к туше, которая приплюснулась ещё больше, и дерьма вокруг расплылось соответственно. Прохлюпал мимо, убрал добычу в сумку, отряхнулся кое–как, оценив, что одежду я всё–таки порвал своими корнями не хило. Плюс ещё весь в дряни зелёной, которая на волосах присохла уже.

Вспомнил, как мы голову лешего с собой забирали. Так! И здесь бы трофей продемонстрировать, а то не поверят.

Думал, думал, что делать. Меч в ряху сверху воткнул, за рукоять верёвку обвязал, да пошёл на выход с другим концом, присвистывая. Казалось, что далеко ушёл, а это всё из–за этих глюков. Пара переходов и вот она пещера, куда ветер белые хлопья задувает.

Наружу высунулся, верёвки впритык и хватило.

Застал сцену, как Дарью дружинники окружили и держат. А она сюда яростно рвётся. Другой кучкой Руслана зажали, похоже, тоже за мной решил отправиться.

Большая часть людей за границей рудника, а здесь свои.

Когда я высунулся, все замерли, а то и перестали дышать, глаза на меня выпучив.

— Морок! — Закричал один из дружинников сверху. — Не поддавайтесь!

— Да не морок, видать! — Прогремел Пересвет оттуда же. — Барон, живой⁈ Лица на тебе нет.

Ага, как и одежды целой после того, как я ежом сделался, чтоб не проглотили.

— Ярик!! — Завизжала и Дарья. — Как тебя только отпустила туда!

Опять мамку включает.

— Да всё, разобрался! — Объявляю. — Можете расслабить булки!

— Да брешешь, барин, — усмехнулся Пересвет и стал обратно спускаться на своём пони. Вот-вот ведь кувыркнётся.

Магичка подскочила, на мои лохмотья глядит ошалело. Дружинник шубу подаёт, чтоб я не замёрз. А мне жалко её пачкать.

— Да подожди ты, — ворчу, отпихиваясь и верёвку протягиваю. — На, тащите. Да не сами, к лошади вяжи.

— Мне давай, — приблизился Пересвет. Взял край верёвки рукой, и лошадь попятилась. А ну да, пони халяву ж гоняет.

Потянул тяжело, но дело пошло. Видимо, из принципа не стал к седлу вязать, показал, что лапищей своей удержит. Метров десять вытянул и понял богатырь, что дурью мается. Спрыгнул с седла, что земля задрожала, и рявкнул на дружину:

— Налегай!

Потащили всей толпой.

— Раз–два, взяли! Раз–два, взяли!

Вскоре от зловонья стали кривиться и потащили ещё бодрее. Выволокли тушу, я аж сам охренел, какая она всё–таки огромная. Жаба долбанная, пусть уже и сдувшаяся наполовину. Вместе с внутренностями выволокли на снег и свет.

Несколько мужичков блеванули тут же. Петруху с коня поймали сползающего в обмороке. А Пересвет на меня смотрит и посмеивается.

— Не прав я был, признаю, — говорит витязь спокойно.

— Ну… — протягиваю и дальше приподнято: — Что ж, Пересвет, слово не воробей. О чём мы там условились? Служить мне будешь?

— Выходит так, — отвечает витязь без всякого сожаления, поглядывая с интересом на моё исписанное шрамами оголившееся предплечье.

— Плачу два серебряных рубля в неделю, с меня бесплатное питание и жильё. Об остальном позже.

— Два серебряника? Батюшки, — смеётся Пересвет. — А что ж ты раньше не сказал, барин!

Прозвучало с явной иронией. Дружинники с обеих деревень посмеиваются. Такие все счастливые после нервных потрясений. А я озадаченный.

— Петруха! Очухался, бедненький? — Зову.

— Да, барин! — Стонет староста.

— Начинайте Рудником заниматься, по расходам и всем вопросам ко мне через два дня приходи.

— Слушаюсь, ваше благородие!

Прямо с Рудника домой и поскакал довольный, целых двух витязей с собой заграбастав. Молодого Руслана и матёрого Пересвета. Там ещё кто–то просился. Но сейчас не до них! Сказал, чтоб с Петрухой и приезжали.

Передохнув в особняке, наутро отправились боевым отрядом в двадцать человек уже во вторую подаренную князем деревню Елькино. Двинули на север по сугробам даже в надвигающуюся метель.

Потому что от Гайянэ вестей никаких нет. И это, мать твою, уже не смешно.

Глава 21

Визит в Елькино

За ночь намело снега ещё больше. И хлопья продолжают сыпаться, создавая над землями нашими мглу. До Ангеловой рощи по тропе хоженой нормально проскакали, но дальше уже по сугробам пошли, которые лошадям местами по пузо. Дарья что могла расчистила, на полпути две–трети резерва раздала и поумерила пыл.

Плетёмся еле–еле… Слева — поле, мельница вдалеке, замок князя на пригорке из дымки башнями выглядывает, справа — лесной массив, которой постепенно перерастает из хоженого в дикий. В зимнее время тут и подавно путника никакого не встретишь. Страшно ходить.

Поворот на дорогу к деревне проводники кое–как вычислили по косвенным признакам и едва заметной колее от саней, которые мы с провизией отправляли.

Колонной узкой в просеку стали углубляться. То под кронами идём, то лес немного отступает. Деревья всё крупнее да ветвистее по флангам, местами буреломы обширные, будто гигант прошёлся. Вроде недалеко от цивилизации, а как будто в заднице мира оказались.

— И много половцев порубил, барин? — Спрашивает Пересвет по дороге, стараясь ко мне поближе быть.

Ещё вчера он долго молчал, изучая поместье да новых людей, а уже после ужина скромно поинтересовался, как я Буфу грохнул. Отшутился, что та козой поперхнулась. Больше он не допытывался. Какой–то слишком уж важный.

— Одного или двух, нечем похвастать, — посмеиваюсь, парируя и этот вопрос.

— Какой обидчивый, — бурчит витязь и к Дарье пристаёт. — А ты красно–девица, гляжу, хлопоты домашние на дело ратное поменяла.

Дарья кивает скромно. Разрумянилась вся, то ли от холода, то ли от смущения. Её Руслан в тени могучего Пересвета едет на выделенной из казны лошади тише воды ниже травы.

— Магией изумрудной балуешься, в Академию, небось, ходила? — Продолжает витязь.

— Ходила, — отвечает магичка уже недовольно.

— О, птица важная значится. А луком хорошо орудуешь?..

Докопался до Дарьи, которая не знала, куда деться. Дружинники только и рады, посмеиваются. А вот Руслан сам себе под нос шипит.

Только после обеда мы к деревеньке и вывалились измотанные и злые. Потому что долбаные три километра ползли, как тараканы. Под конец, чтоб нам жизнь мёдом не казалась, снег повалил ещё сильнее, ухудшая видимость в разы.

И вот наше Елькино! Стоит деревенька на поляне, окружённая дремучим лесом. Компактно расположены шесть домов, три сарая, лесопилка небольшая и участки, забором обнесённые, что в лес упираются. Всё занесено на треть, крыши толщами снега накрыты, дорожки узкие от дома к дому расчищены. На улице никого. Тихо, мирно на первый взгляд. Будто люд от нарастающей метели попрятался.

— Печи не топятся, — первым заметил неладное Пересвет, всматриваясь в полу–мглу.

С лошадей слезли, стали расползаться по территории, но не прошло и минуты, один из дружинников закричал из–за ближайшего сарайчика:

— Здесь кровь!.. О Велес! Все сюда!

— А ну стоять! — Прогремел Пересвет. — Глядите в оба, не упускайте друг друга из виду!

И всё равно половина баранов пошла смотреть. Я в том числе. А там… волки растерзанные!! Прямо на клочки порванные, головы в одной стороне, задницы в другой, шкуры серые — в третьей! Пригляделись: припорошены ошмётки да кровь.

Радует, что людских трупов нет. Вроде.

Ощетинилась дружина. Не теряя бдительности, к избам пробираемся, жителей ищем. Как назло, долбанный снег повалил так, что видимость ухудшилась до десяти метров от силы. У половины домов окна выбиты, двери выломаны, снег уже в хатах давно. Борозды глубокие на брёвнах, брызги крови. Следы борьбы!

Твою мать! Всё же оборотни тут побывали.

— Сюда! — Крикнула Дарья, зазывая к дальнему большому сараю. От её крика сердце чуть не обвалилось.

В снегу по пояс вывалился я на дорожку и к магичке поспешил. А там вокруг всё истоптано, следы крупного зверя всюду. Одна стена с пробоиной, которая изнутри завалена досками, дровами да вязанками сена, колья торчат, часть в клоках бурой шерсти, треть обломана. Входные ворота на соплях держатся, их будто грызли, живого места нет.

Дружинники пробуют открыть. Подковырнуть мечами. А с той стороны, похоже, тоже забаррикадировано.

— Свои! — Кричат мужики, пытаясь пробиться. — Есть кто⁈

— Гайянэ! — Зову, подскочив. И детский плач слышу! Долго не думая, чуть в сторону отошёл, чтоб не углядели свои, прислонил руку к доскам стены и магией раскрошил себе дырку. Дальше пришлось ещё тюк сена толкнуть, чтоб пробиться. И малость охренеть.

Внутри среди наваленных вязанок люди ютятся, сбившись в кучку, как цыплята под наседкой. Три десятка человек, в основном старики да дети, несколько женщин. Пара моих дружинников, посланных с чернявкой. Кто–то спит, кто–то трясётся, как эпилептик. Ближе ко входу моя Гайянэ в притирку с Богданом долговязым в шкурах укутанные. Он с топором и ошалелыми глазами на меня смотрит, девушка спит с копьём, выставленным в сторону пробоины. По стенкам ещё два моих дружинника лежат, судя по открытым, блестящим от инея глазам, они уже какое–то время мертвы. Да вон, вижу, весь настил под ними в почерневшей крови. Ну сука, кто…

Богдан в полуобмороке на меня дёрнулся было, явно не здороваться.

— Да я, это я! — Спохватившись, ответил, выходя из ступора.

— Барин, — прохрипел староста, выдохнув с облегчением. — Всё–таки пробился Тимофеюшка…

Они гонца посылали⁈ Только он нихрена не пробился.

— Никаких вестей от вас не было, — ответил как есть, приближаясь вплотную. — Тяжело раненные есть? Что случилось?

— Разбудили Лихо, разбудили Лихо, — шепчет одна из женщин, трясясь и зубами постукивая, двух деток лет пяти–семи обхватила. Те смотрят на меня затравлено.

— Это чернявка всё, накликала беду, — прошипела щуплая бабка с пепельными косами и глазами навыкате чёрными, прижимая чумазого подростка.

Тем временем наши уже расковыряли вход и пробуют сдвинуть завалы. Позади меня шевеления, чуть сердце в пятки не упало. А это Дарья догадалась следом за мной пойти.

— Закрой рот травница, — прорычал на бабку Богдан. — Тебе только бы беды на других спихнуть. Не виновата она. Помоги ей барин, девка за нас, как волчица за волчат дралась. Если бы не она, не дожили бы мы до вашего прихода.

Подскакиваю к Гайянэ, откидываю накидку, а там вся одежда в крови! Но вроде дышит.

Да что ж такое! Из одной задницы только вылезли, и сразу в другую. Дарья тоже бросилась помогать. Затаив дыхание, смотрю, как магичка лечебным амулетом Гайи касается. А та вообще не реагирует поначалу.

Дружинники пробиваются вовнутрь, спешат в первую очередь детям помочь, своими плащи тёплыми укутывая. Судя по всему, сидят они здесь уже не первый день, все продрогшие и голодные.

— Это оборотни, говори? — Пытаю Богдана, который внезапно ослабел и начал оседать под тюком.

Видимо, всё это время на боевом взводе был, а тут мы пришли, он и расслабился.

Гайянэ застонала, наконец, приходя в себя.

— Беги отсюда, Ярослав, — прошептала подружка. — Детей забирай и беги.

— Кто это сделал⁈ — Спрашиваю, чувствуя, как во мне начинает кипеть бешенство. Ибо какая–то мразь устроила здесь такое и посмела покуситься на людей, что теперь под моей защитой и опекой. На детей, сука, посмела.

— Берендеи!! — Проревел мощно Пересвет снаружи.

— А это что за хрень такая⁈ — Взъерошился я.

— Как что, барин? — Завыла местная бабулька. — Медведи–оборотни, каких мы тут давно не видывали.

— Ага, лучше уж волки, чем эти, — заворчала травница.

Рванул я в дырку на выход, потому что снаружи всполошилась дружина не на шутку. Дарья за мной.

— Я их следы у оврага видела, это они волколаков разогнали, — слышу от неё.

В смысле, мою родню они и прогнали⁈ Или перебили⁈

— И чего молчала⁈ — Рявкнул на неё в сердцах.

— Да я…

Вырвались наружу, метёт прямо в рожу. Уже не до выяснения отношений. Мои бойцы кричат под покровом метели, лошади беспокойно ржут, рвутся прочь отчаянно, потому что нечто огромное уже здесь! И оно не одно!! С другой стороны от сарая стая ворон растревоженная поднялась с крон метрах в тридцати от нас, как будто взрывом её разметало. Рёв, будоражащий до нутра, стал приближаться! И самое страшное, что ни черта не видно.

Спешу на крики в другой конец сарая, ближе к лесу сторона, где до первых деревьев метров пятнадцать. А мне навстречу один дружинник летит отшвырянный! Второй кубарем катится! Еле успеваю увернуться. С каждым шагом всё чётче проявляется во мгле тварь, раскидывающая людей, как кукол.

Это крупный бурый медведь, встающий периодически на задние лапы, высотой метра под два с половиной! Таких гигантских в жизни не видел, даже в кино. От шести дружинников, успевших его заблокировать копьями, осталось лишь двое. Первому, похоже, повезло меньше. Монстр его просто пополам разорвал!

Доставая лук на ходу, я прицелился. Из–за спины просвистела стрела, через секунду уже следующая. Это Дарья сработала, упреждая новую атаку Берендея. Обе стрелы исчезли в шерсти, как их и не бывало, зато гигант потерял всякую охоту добивать дружинника. А отвлёкся сразу на нас!

Заметив, что стрелы Дарьи всё же отпали, не впившись глубоко, выстрелил и я, целясь в морду. Но гад неожиданно резво рванул в сторону, взрывая снег и затрудняя нам прицеливание. Попал я или нет… Да хрен его знает.

Магичка не растерялась, бахнула сразу три вихря по направлению движения. Я туда же пустил ещё две стрелы. Увидев нас, дружинники, стали отступать за сарай. Но с той стороны, похоже, появился ещё один Берендей! Судя по воинственному крику, его встретил Пересвет! И это меня даже приободрило.

Наш мутант не заставил себя долго ждать, ураганом бросился резко навстречу. Дарья выставила магический щит метра три шириной, который через секунду разлетелся в полупрозрачные зелёные осколки. Однако на долю секунды тварь удалось замедлить. Я как раз успел перекатиться и занырнуть в сугроб.

Но мне это не сильно помогло. Вместе с кучей снега гигант снёс меня прямо в сарай. Впечатавшись, я даже не понял, что произошло. Но когда увидел клыки сантиметров под десять почти у себя перед глазами, выставил руку, наращивая шипы, которые тут же разлетелись, как чипсы. И гад почти раздавил мне руку. Почти!

Но пошатнулся, башка его ушла в сторону, потому что в неё с прыжка влетел Руслан, сразу меч свой ломая о черепушку!! Высвобождаясь живенько, я заметил, что проломил несколько досок, и моя задница уже внутри сарая. А там всё ещё находятся дети!

Молодой витязь не стал давать медведю передышку, вцепился сзади. Наполовину сломанный клинок в челюсть сунул поперёк. Одной рукой за рукоять, второй за лезвие. Сам об него и порезался, кровь хлещет. А парень не отпускает. Орёт, как безумный, но держится.

А монстр уже свои когти нацелил на Руслана! Чёрные крючковидные огромные, как у динозавра.

Дарья в упор две стрелы пустила, отвлекая на себя. Судя по рыку зверья, что–то воткнулось неплохо. Тут и дружинник подскочил с колом большим и прямо в рот гадине сунул. Монстр его, как тросточку переломал и, стряхнув Руслана, снова на меня полез! Будто все прочие люди ему до лампочки.

Поднырнул я под брюхо и корни выпустил! Да погуще, да поострее.

— Получи тварь!! — Заревел не своим голосом.

С трудом прошил шкуру. Дальше дело техники, под рёбрами просочиться через плотное мясо, жир и органы прямо в сердце. Мышцы внутри такие, что за мгновение приходится уплотнить деревянных змей до максимально возможного.

Но это стоит того. Берендей заваливается прямо на меня тушей своей под тонну. Но недолго я кряхчу под ним. Через пять секунд, показавшейся мне вечностью, срывается с меня туша, как плюшевая от удара. Топор здоровенный, что я успеваю увидеть, уходя по инерции дальше, блестит в остинках метели эпично и красиво. А затем надо мной возникает Пересвет в крови и шерсти, он её ещё и сплёвывает, будто зубами вцепился в бедного мишку.

— Живой⁈ — Спрашивает почти спокойно и руку мне подаёт. Хватаю, вздёргивает, как пушинку.

— Да, — отвечаю, пошатываясь. — А где второй⁈

— Всё, отбегался, — хмыкает витязь и смотрит, как сразу трое дружинников тыкают уже в бездыханного монстра, а затем выдаёт с иронией. — Да сдох он. Поберегите шкуру, барину пригодится.

Кстати, череп ему Пересвет всё же проломил, судя по обильно разливающейся луже крови из башки. Так что убийство тёмным способом можно считать скрытым.

Дарья неподалёку ошалело смотрит, в сторону леса щетинясь. Руслан к ней идёт, кисть куском ткани на ходу перебинтовывая.

Теперь и я слышу нового Берендея… Идёт по лесу, аж стволы деревьев трещат и от шагов его земля дрожит. Слышно даже, как с крон снег мощно ссыпается. Похоже, этот ещё здоровее.

— Берегись! — Орёт Пересвет. И с треском веток я вижу, как стремительно проявляется через мглу метели, летящие в нас сани!! Похоже, те самые, какие мы сюда с продуктами снаряжали.

Все в рассыпную! Я в сторону рванул, дурак, не в ту! К сараю плечом упёрся, не уйдя с траектории до конца. Делать нечего, отпружинил корнями и на крышу взлетел. Но зря только старался. На пути повозки возник Пересвет, и топором её пополам расхреначил, вообще не пошатнувшись с места.

Всё бы хорошо, но одна половина прямо в меня и полетела теперь!!

Благо вскользь прошла, лишь зацепив и развернув. Тут и снег удар смягчил. А ещё, похоже, Дарья успела вихрем траекторию сбить. Вот это прикрыла, так прикрыла. Снимаю шляпу мысленно.

Стал сползать в ту же сторону к Пересвету. А там уже лошадь мёртвая летит, а точнее половина. Похоже, мутант решил сперва в нас покидаться.

— Ему провизия наша не понравилась! — Орёт Пересвет и гогочет, как дурак. Смешно ему⁈

На этот раз витязь в сторону отпрыгнул, но не очень удачно, сразу завязнув в сугробе по пояс. Ибо нехер ржать.

Вероятно, увидев это, тварь решила воспользоваться возможностью и вырвалась из мглы. Бурый медведь по габаритам раза в полтора больше предыдущего. Думаю, больше обоих уже приконченных.

— Берегись! Встречаю! — Взвизгнула Дарья.

И зажужжало мощно! Рассекая мглу, жёлтый свет, пронёсся, что лазерный луч. Вошёл в шкуру в районе плеча бегущего, и бахнула вспышка. А с ней и снег разметало, как от авиабомбы.

Ха! Концентрированный выстрел! Гиганта не отбросило, как я ожидал, а лишь развернуло в сторону, и тот завалился на бок по инерции. Только я взвёл стрелу и прицелился, как в моём секторе обстрела возник Пересвет! Здоровенная фигура в прыжке с топором показалась мне неестественно воздушной. А следом неестественно тяжёлой! Потому что опустился витязь прямо на медведя и долбанул по боку со всей дури.

Первая половина топора погрузилась в тушу полностью, но тварь не сдохла, дёрнула лапой, смахивая витязя легко. Ему пришлось даже выпустить древко, ибо оно застряло, чтоб не получить когтями по квадратной морде.

Не давая Берендею очухаться, прыгаю на него сверху уже я, оттолкнувшись корнями. Снег — хреновая поверхность, но я рассчитал. Метель чуть развеялась, видно, как сюда стягиваются все дружинники нам на помощь! Но что они могут⁈ Когда здесь туша каменная, лапа, как две львиные, а когти, как у велоцираптора.

Меч мой летит ему прямо в скулу. Лезвие с треском обламывается, будто в гранит ударил. Тварь уже начинает вставать, хотя от топора Пересвета, похоже, ей не очень сладко. Не теряя времени, заряжаю кулаки, костяшки плотнее деревом укрепляю. Да прямо по глазу долблю. Двоечку прописываю, бам, бам! По челюсти, щёлк!! Подныриваю под махающую неуклюже лапу. Новой серией бью в глаз и сразу корни впускаю! Шкура, кости, мышцы — всё бронированное и тугое. А вот глазки–то увы, лопаются, как миленькие.

Стоило мозг поразить, мутант и осел, туша расслабилась. Стою на гиганте, озираюсь. Ну где⁈ Ещё⁈ Где вы твари⁈ Но уже не слышно рёва. Всё, отбились.

Метель стихает, видимость улучшается.

Оказывается, ещё один Берендей был, самый мелкий, с которым наши мужики завозились у избы неподалёку.

Народ подступает, всё ещё не веря в победу.

— Не расслабляемся! — Кричит Пересвет и топор свой из туши выковыривает, рыча. — Те простые, а этот Берендей ранг на третий тянет. Хорош, Ярослав, хорош. Ловко ты ему глаз проломил.

Хвалит меня ещё, как преподаватель. Хотя в последней фразе улавливаю сарказм.

— Мы вместе его, — решил поскромничать, через ногу незаметно втягивая свои атакующие корни.

— И то верно, — соглашается витязь. — Однако не испугался, барин. Как будто раньше таких видел.

— И не таких, — гнусавит Дарья, продолжая дышать тяжело.

— Да ну, — ахает Пересвет и посмеивается хитро, глядя уже на магичку. — А лук–то магический у тебя, ай–яй–яй.

— И чего с того? — Огрызается та. — Не всё ж физической силой решается, дуболом. Да и твой топорик не прост.

Ого! А у Дашки и зубы есть.

— Всё, всё, молчу, молчу, — показывает лапища кверху витязь и дальше посмеивается.

Так–то без него туго нам пришлось бы. Думаю, если бы не метель с сугробами, он бы со всеми разобрался и один. Вот те и настоящий русский богатырь. Который теперь служит мне.

Я бы и сам с ними справился, если бы использовал «Змеевик». Но минус его в том, что змеи из него всех без разбора поражают. В снегу их и не увидишь. Мало того, что в такой неразберихе свои вокруг, так ещё и дети рядом. Рисковать я не мог.

Получается, это оружие одиночки, как ни крути. И скорее дальнобойного характера.

Всё, вроде со всеми разобрались. Долбаные Берендеи. Похоже, они и загнали всех в сарай, да нас ждали. На живца хотели поймать? Ведь что стоило их главному сарай разметать в щепки? Да ничего.

— Раненные есть? — Кричу, с туши спрыгивая.

— Сюда Ярослав! — Отозвался один стонущий.

— Помоги Ярослав, — раздалось с другой стороны.

Мдя… Шестеро раненных и один убитый. Помимо этого из пятерых людей, которых я послал с Гайянэ, выжило только двое.

Пока возились, зализывая раны, мутанты медведи сдулись до людских тел. Ну и рожи! Широкие ряхи, вид, как у отсталых. Или чем–то больных. Тела длинные, жилистые и мощные волосами светлыми густо покрыты.

— Здесь ещё дышит супостат! — Объявляет дружинник тревожно, встав у мутанта, которого Пересвет первым обезвредил. И, видимо, не добил.

Спешу к недобитку. Там уже один из мужиков в замахе.

— Стой, не трогай, — останавливаю удальца.

Подхожу и нависаю над оборотнем. Смотрит одним уцелевшим жёлто–чёрным глазом, скалится кровавым ртом. Из горла воздух выходит, кровью побулькивая.

— Зачем напали? Кто вы? — Пробую допросить. — Слышь меня, придурок?

— Ярослав, — протягивает Берендей сипло и с таким удовольствием!

И мурашки по спине бегут! Он меня знает⁈

— Откуда меня знаешь, кто тебя послал?

— Наш владыка передаёт тебе свой кровавый привет, — прошептал, закатывая глаз.

— Кто⁈ Говори, сука⁈ — Уже за шерсть его ухватил, так за грудки и встряхнул.

— Могута, — выдохнула тварь и сдохла окончательно.

Выпустил остервенело, поднялся. Собственный дружинник от меня аж отшатнулся. Подходящая Дарья смотрит вопросительно, мол, что. Но сейчас я даже в глаза ей смотреть не могу, поэтому отворачиваюсь.

— Ярослав? — Слышу от магички встревоженное.

— Всё хорошо, — лгу.

Смотрю на выходящих детей из сарая. И думаю… получается, это я виноват в их бедах.

Дал команду сворачиваться и готовиться к возвращению.

В деревне мы не оставили никого. Детей и немощных на лошадей посадили, трупы в сани хлипкие, что здесь нашли, да двинули назад. Дорогу немного замело, но обратно пошли уже легче по собственному проторенному пути.

К ночи вернулись в Малорыжково, где вроде спокойно. Но я всё равно даю команду по всей деревне усилить караулы. И не вздумать часовым спать! Порву собственными руками нахрен. Тревожных колоколов навесил везде, пусть только попробуют пробраться. Твари паршивые.

Леночка, увидев нас побитыми, сразу бросилась меня ощупывать, мол, в порядке ли я. Приобнял её, поцеловал в обе румяные щёчки.

— Не бережёшь ты себя, Ярослав, — укорила экономка, снова прижимаясь крупной грудью. — Ни дня без приключений у тебя, посиди ты дома до Академии, Велесом заклинаю, посиди, родной.

— Хорошо, я постараюсь…

— А мы с Инкой тебе самых вкусных вкусностей наготовим! В картишки поиграем, спляшем, если хочешь. Ну?

— Да понял, понял, — целую её в лоб. — Заботливая ты моя…

Гайянэ пришла в себя только доме к полуночи, и нам удалось поговорить наедине в её комнате. Она даже собралась встать с постели, когда я появился.

— Лежи, не вставай.

— Я подвела тебя, — первое, что сказала чернявка, кутаясь в одеяло.

— Я так не считаю. Рассказывай, как было.

Вздохнула подружка и после недолгой паузы начала.

— С рассвета мы отправились в Елькино. Богдан встретил хорошо, мы не ссорились, затеяв общее дело…

В общем, выследили они, где у волчьей стаи логово. А там уже половина волков пожрана, вторая бегает по округе. На обратном пути стали волки их преследовать, решив, что люди виноваты. Так и загнали их в дома. Отбивались первую ночь неплохо, даже вожака удалось ранить. За две ночи до нашего прихода, в разгар беснования волков нагрянули оборотни–медведи, пожрали волков, лошадей, загнали людей в сарай и затаились. Судя по рассказу, даже малость попугали.

Вроде итог мне ясен, но волосы на руках дыбом.

Стараясь не выказывать беспокойства подружке, ушёл озадаченный.

Могущественный Тёмный знает обо мне. Об умном мне… И начал строить козни. Это надо принять и действовать соответствующе.

Интересно получается. Если я правильно понял, Могута всё ещё в Академии сидит. Тёмный маг, притворяющийся светлым. Столько времени прошло с трагедии Сусловых. Могута явно не ученик там. Получается либо преподаватель, либо глава какой–нибудь кафедры. На худой конец работник. Но последнее отметаем, вряд ли такой амбициозный злодей будет так унижаться.

Вскоре мы с моим главным врагом станем ещё ближе друг к другу.

А с друзьями и милыми сестрами всё дальше. Два дня миновало с замеса в Елькино, и через Малорыжково пронёсся кортеж из трёх красивых карет и двух сотен воинов, движущийся из замка князя. Мне даже доносчики с Каменцов не потребовались, чтобы убедиться. Василиса с бабкой отправилась в Орёл к отцу. Я видел из окна своей комнаты, как её карета на развилке поворачивает на главную дорогу. И даже сумел рассмотреть в окошке экипажа печальный и до волнения в груди прекрасный лик. Она же смотрела на наш шпиль. Наверное, прощалась не только со мной, но и с этим местом.

Теперь её ждёт высший свет. Орёл, а там и Москва не за горами. Все двери открыты, весь мир у ног.

Я знаю, что ты мне благодарна. Я знаю, что ты не пришла с этим лишь потому, что переживала за меня. Не хотела выдавать Тёмного. До такой степени, что даже не написала ни весточки. Я всё понимаю, и буду скучать, сестрица.

Как и обещал Леночке, последние две недели я отдыхал дома и набирался сил. Расселили людей из Елькино у нас, сирот отдали на попечение в хорошие семьи. С Новосёлок пополнили дружину, усилили воинство и там, организовали восстановление Рудника и даже точки сбыта с Петрухой обсудили. Отрадно, теперь у меня намечается хоть какой–то доход. А то отцово наследство разлетается, как осенние листья на ветру.

За три дня до прибытия в Академию явился гонец с предписанием.

— О, как официально, — усмехнулся я, разламывая печать Академии прямо в гостиной при своих людях.

Развернул рулон с серебряной окантовкой и зачитал громко:

— Барону Суслову Ярославу Дмитриевичу, его благородию малорыжковских земель, члену Особого созыва Имперских ловцов и почётному гостю Академии, согласно решению Совета, предлагается поступить на обучение на первый курс факультета Паладинов. В случае согласия, прибыть в первой половине дня седьмого января сего года в главный корпус на представление в Приказную главного регистратора. Ректор Академии князь Голицын.

— Волколаки, берендеи, упыри да половцы, забудь, — посмеивается Пересвет. — Всё, забавы пацанские кончились. Иди учись, твоё благородие. А мы тут сами как–нибудь.

— Ну как сказать, — вздохнула Дарья. — В Академии всех вышеперечисленных не меньше, только они ещё и учатся, отравляя жизнь другим.

— Разберёмся, Даш.

Продолжение следует!

Content

Древесный маг Орловского княжества (том 2)

Глава 1 Половцы не дремлют!

Глава 2 Мое боевое крещение

Глава 3 Тревожные вести

Глава 4 Затариваемся магическим барахлом

Глава 5 Как я померился калибром с щеглами из Академии

Глава 6 Ищем вход в Подземный город

Глава 7 Паук и змея сближаются

Глава 8 Мертвый город Хикупта

Глава 9 Мы что, зря сюда заглянули?

Глава 10 Гостей дорогих отпускать не хотят!

Глава 11 Вячеслав — князь Орловский

Глава 12 У дела ратного прощаемся в сердцах

Глава 13 Как начинался наш славный поход

Глава 14 Темный маг

Глава 15 Моя боевая операция

Глава 16 Сеча на Калининских топях

Глава 17 Рубин против Сапфира

Глава 18 Подарки от князя и… князю

Глава 19 Визит в Новоселки

Глава 20 Охота на Буфу

Глава 21 Визит в Елькино