Вадим Телицын

Тайны вскрытых гробниц: от Тутанхамона до Сталина

«История не должна вам казаться сонным кладбищем, по которому бродят одни только бесплотные тени. Вам нужно ворваться в старый безмолвный дворец, где она спит вечным сном, – ворваться с бою, дыша жаром схватки, не успев стереть с лица ни пыли сражения, ни засохшей крови поверженного чудовища, – и, настежь распахнув окна, наполнив дворец светом и шумом, вдохнуть собственное дыхание, юное и горячее, в оледеневшие уста спящей красавицы…»

Февр Люсьен. Бои за историю

© В. Л. Телицын, 2024

© Издательство АСТ, 2024

От автора

«Счастлив тот, кто откажется от мира раньше, чем мир откажется от него».

Надпись при входе в мавзолей Гур-Эмир

Зачастую мы окружены странными и непонятными для нас явлениями… Вокруг нас артефакты и необъяснимые загадки, чья мистическая подоплека требует не столько логического подхода, сколько веры в то, что многое в нашей жизни неподвластно науке и здравому смыслу. В этом ряду и те события, которые связаны с культом ушедших в иной мир наших предков… Особенно тех, кто в свое время вершил судьбы миллионов своих (и не только своих) соплеменников… Их имена, их жизнь, их смерть окружены не просто ореолом таинственности, а чем-то мистическим – необъяснимым (с точки зрения человеческого разума) проявлением иррационального.

Вспомним множество историй, связанных с вскрытием гробниц… Тревожа вечный сон императоров и военачальников, мыслителей и пророков, мы навлекаем на самих себя гнев предков…

Мы не задавались целью создать научный трактат. Нет. «В гораздо большей степени речь идет о попытке представить развитие… таким образом, чтобы работа исследователей… была видна прежде всего в ее внутреннем напряжении, ее драматических переплетениях, ее человеческих отношениях»[1].

Может, поэтому кому-то книга наша покажется даже «антинаучной». Но не в этом дело. Повторюсь, не все можно объяснить, прибегая к синтезу или анализу, дедукции или логике. Есть еще и так называемый «подсознательный уровень». Определение, конечно, может вызвать скептическую улыбку, но обыватель благодаря этому «уровню» и способен ответить – исключительно сам для себя – на вопросы, перед которыми наука просто бессильна.

Мы готовы предложить читателю всего несколько историй (не связанных между собой ни по смыслу, ни по хронологии), объяснений загадок которых не дал еще ни один «ученый муж». Но всякий, кто прикасался к тайне, имеет свой ответ на извечные вопросы бытия… Благочестивый урок неизбежности жизни может дать любой умерший.

Надгробная плита – своего рода «окно» или «дверь» в иной «мир», «мир» тьмы, проницаемой мысленно и непроницаемой физически.

Живые всегда стремятся заглянуть за грань мира иного, а мертвые взирают «с небес» на оставшихся на земле…

Именно опыт смерти дает каждому умершему право поучать…

А археология?

«По стенкам выработанного раскопа в последний раз прошуршали, осыпаясь, ручейки подсохшего песка. На прочных веревках со всяческой осторожностью, с великой опаской люди подняли из вскрытой могильной ямы тщательно залитый воском или алебастром, превращенный в грузный “блок” скелет.

Двадцать с лишком тысяч лет почивал он здесь, никем не тревожимый, никем не зримый, под четырехметровой толщей земли. Мускулы, кожа, хрящи – все это распалось в первые годы тления. Волосы и шерсть звериных шкур держались дольше, потом не стало и их. Только рудая охра – символ жизни, живой крови, – которой когда-то обильно было посыпано тело, постепенно окрасила обнажившиеся кости.

Теперь могила опустела. Опять, как двести веков назад, в час погребения звезды заглядывают на ее дно, – но не те, совсем не те звезды! Сами созвездия переменили свой облик за этот чудовищный срок, так что же говорить об остальном мире?! Где воздух тех дней, насыщенный дикими запахами древности? Ветер уже не приносит с собой ни горького дыма горящих на костре мамонтовых костей, ни трубных голосов косматых гигантов. Все стало другим: даже козявки и гусеницы, падающие сегодня на дно ямы, не те, что падали когда-то… А люди хотят узнать, что тогда было! Кто расскажет нам про это?

Когда из земли извлекают каменную плиту, сплошь покрытую причудливой вязью невиданных иероглифов, над ней, допрашивая ее, склоняются языковеды. Они заставляют камень сначала невнятно бормотать, потом громко кричать обо всем, что ему доверено. У найденного в руинах кинжала или бронзового топорика-кельта вырвут его тайну оружейники и металлурги. Они устроят им “очную ставку” с десятками других похожих кинжалов и кельтов. Они выпытают, из какой руды, местной или привозной, выплавлена их медь и каким именно способом. Они дознаются, где был выкован и самый клинок – тут или где-нибудь за тридевять земель.

Уголь тысячелетнего кострища назовет породы деревьев, росших здесь, когда он пылал. В руках опытного археолога становится красноречивым каждый черепок глиняного сосуда, разбитого невзначай бог весть когда, любой кремневый скребок, костяное шильце не более спички толщиной. Мертвые вещи начинают говорить, выдавая тайны прошлого. Так может ли быть, чтобы самой немой из этих вещей оказалось вдруг именно то, что некогда было живым? Этот костяк нашего предка, этот могучий череп, хранивший некогда живой и деятельный человеческий мозг, – неужто именно он бессилен поведать, кем он был когда-то?

Нет, это не так. Останки предков вовсе не немы. Надо только заставить их говорить; надо уметь их слушать»[2].

Только заставить их говорить, уметь их слушать…

Гробница Тутанхамона

«Могилы – дело святое: они внушают благоговение и часто поддерживают человека в добрых намерениях».

Ф. Купер

Говард Картер, его ближайший помощник Каллендер и рабочий-египтянин открывают дверцы ковчега Тутанхамона. Фотография Гарри Бертона из архива The New York Times. 1924

Еще в XIX столетии, при расшифровке древнеегипетских текстов, исследователи пришли к убеждению о том, что египтяне с древнейших времен накладывали специальные, только им известные (и непонятные до сих пор) заклятья на гробницы фараонов. «Пришли» и благополучно забыли.

А вспомнили об этом только после открытия гробницы Тутанхамона…[3] в 1922 году. Это была единственная гробница в так называемой Долине царей, найденная почти в первозданном виде (или так только казалось тем, кто первым вошел под ее своды).

Гробница египетского фараона была не разграблена и просто переполнена драгоценностями, возраст которых насчитывал даже не столетия, а тысячелетия… Это и сыграло главную роль в том, что незначительный – как историческая фигура – фараон стал в наши дни одним из самых известных в пополнении наших знаний о Древнем Египте. Даже открывший его гробницу британский археолог Говард Картер[4] был уверен в том, что единственным значимым событием жизни Тутанхамона явились смерть и погребение.

В первой же комнате гробницы были обнаружены трон и кресла, покрытые искуснейшими вставками из золота, серебра, самоцветов и слоновой кости; кровати, покрытые тончайшей золотой фольгой. В соседней комнате хранились золотые колесницы, луки и колчан со стрелами. В третьей комнате исследователей ждали огромные ларцы с царской одеждой и украшениями, а также красивейшие каменные сосуды для вина (они, конечно, были пустыми).

В следующих залах хранились изумительные по своей красоте произведения древнеегипетского искусства…

…Мумия фараона была обнаружена нетронутой и заключенной в три саркофага. Первый саркофаг был из позолоченного дерева, второй – также, но еще с вкраплениями стеклянной блестящей массы, а третий – из цельного золота.

Высота саркофага составила почти два метра, вес – двести килограммов (чистое золото).

Саркофаг Тутанхамона не просто ценная вещь, это настоящий шедевр ювелирного искусства, инкрустированный бирюзой, ляпис-лазурью и сердоликом. Многих искателей-расхитителей, естественно, интересовало не произведение искусства, а то, что саркофаг из чистого золота; все остальное – поэзия, не имеющая ничего общего с прозой жизни.

Внутри саркофага лежал аккуратный и скромный веночек из сухих цветов, уложенный руками безутешной вдовы фараона.

Мумия Тутанхамона была извлечена из саркофага и детально обследована. Рост фараона был не более 163–165 сантиметров. Череп – широкий, с удлиненной макушкой и оттянутой назад затылочной частью, что свойственно всем членам его семьи. На момент смерти Тутанхамону было от 18 до 20 лет.

Рентгеновские снимки свидетельствовали о «сенсации»: у самого основания черепа фараона ясно просматривалось отверстие. Появились предположения, что Тутанхамон погиб от удара по голове острым предметом. Убийство?

В 2005 году исследователями была проведена компьютерная томография, опровергнувшая эти подозрения и дающая основания предполагать, что юный фараон скончался от инфекции, возникшей из-за неизлеченного перелома ноги. А проломленный череп – неаккуратность людей, бальзамировавших тело фараона Тутанхамона.

В 2010-х годах итальянские ученые выдвинули еще одну гипотезу, предположив, что Тутанхамон умер от заражения крови, произошедшего в результате полученной травмы колена.

У дверей царской усыпальницы стояли две статуи черных стражей с позолоченными головами. По всем признакам, в гробнице уже кто-то был, сокровища были переворошены, но, вероятно, ничего так и не было унесено за пределы пирамиды. Что случилось с грабителями и грабители ли тут были, остается загадкой, ведь с момента проникновения прошло несколько тысяч лет.

Обратим внимание на надпись, что начертана на усыпальнице древнего египтянина: «Смерть быстрыми шагами настигает того, кто нарушает покой фараонов».

И эта надпись звучала как проклятие фараона…

Справедливости ради надо сказать, что «проклятие» шло не только от одного Тутанхамона. «Проклятие» передавалось через огромное количество артефактов, обнаруженных в Египте, причем как в гробницах, так и вне их стен.

Вот несколько историй.

Врач Ост-Индской компании Б. Гендерсон похитил в Фивах в 1805 году две мумии. Ровно через год сошел с ума, из больницы так и не вышел. Его жена от горя покончила жизнь самоубийством, дети оказались на улице.

Один из французских генералов, участвовавших в Египетском походе Наполеона Бонапарта, пытался вывезти из Долины царей несколько украшений и маленьких скульптур. Сердечный удар хватил его прямо на трапе корабля, отплывавшего из Египта во Францию… А генералу едва исполнилось 30 лет…

Скандинавский коллекционер Ф. Лидман во время путешествий (вторая половина XIX столетия) по Египту скупил огромное количество награбленных из гробниц фараонов предметов. Коллекция погибла во время пожара на одном из портовых складов в Константинополе в ожидании отправления в Западную Европу.

Участвовал в раскопках пирамиды и русский археолог-любитель Василий Павлович Красовский. Все египетские рабочие (более тридцати человек), помогавшие ему, умерли в течение последующих трех лет. Погиб в автомобильной катастрофе (в Берлине) его коллега англичанин Кокрофт. А считался едва ли не асом автомобильной езды… Сам Красовский умер в 1914 году, перед самым началом Первой мировой войны. После смерти остались несколько тетрадей его дневников, в которых Василий Павлович писал о мучениях, разрывающих его душу, о переживаниях, связанных с последствиями вскрытия гробниц фараонов.

Предположительно смерть Красовского и рабочих была последствием лучевой болезни, развившейся из-за того, что пирамида, как оказалось, сложена из радиоактивного гранита. Возможно, автокатастрофа Кокрофта просто опередила его неминуе-мую смерть от лучевой болезни[5]. А может, все и наоборот. Месть фараонов настигла их тогда и там, где они не ожидали.

* * *

Но вернемся ко времени раскопок гробницы Тутанхамона. Руководил ими английский археолог Говард Картер, человек талантливый и амбициозный, которому все удавалось и все было под силу. Изысканиями в Египте он сделал себе имя.

Вот что писал об этом известный искатель ответов на загадки истории Николай Непомнящий, создавший, по сути, хронику экспедиции Г. Картера, а также хронику жизни главных участников вскрытия гробницы Тутанхамона:

«Итак – лорд Карнарвон. Он родился в 1866 году в знатной семье, молодые годы провел в родовом имении родителей Хайклире. Позже, в колледже Святой Троицы (Кембридж), стал известен как отличный наездник и любитель ядовитых змей и гоночных автомобилей.

Получив после смерти отца приличное наследство, Карнарвон едва не погиб в автомобильной аварии, произошедшей в Германии. Карнарвон на огромной скорости, спеша к жене, не справился с управлением. Машина перевернулась, лорд получил серьезные травмы ног, рук, были повреждены из-за сломанных ребер оба легких.

Карнарвон перенес несколько операций, но так до конца и не поправил своего здоровья. Особенно докучали лорду пострадавшие легкие. Ему было трудно дышать, особенно зимой в Англии, и в холодные месяцы, начиная с 1903 года, он стал уезжать в Египет, где у него пробудился интерес к археологии. Он познакомился с тогдашним директором Каирского музея сэром Гастоном Масперо. А последний свел его с археологом Говардом Картером, жившим в Египте с 1890 года. Ему удалось получить специальность рисовальщика, но денег это не приносило. Решив испытать счастье на ином поприще, он обратился к археологии. Занимая должность инспектора службы древностей в Верхнем Египте, Картер уже обнаружил два захоронения в Долине царей к западу от Луксора и предложил своему новому знакомому осуществить экспедицию. Спустя несколько лет Картер с Карнарвоном издали книгу “Пять лет исследований в Фивах”. И на этом не остановились. Картер знал, что во время сезона 1907–1908 годов в Долине царей был обнаружен клад глиняных кувшинов с похоронным имуществом, а также захоронение с остатками деревянного ящика с золотыми пластинками с именем фараона.

Картер, получив разрешение от египетского правительства, готов был начать экспедицию и новые раскопки, а Карнарвон – их финансировать. Но работу прервала Первая мировая война… Археологические изыскания в Долине царей возобновились только в 1919 году. На поверхности появилось огромное количество самых различных предметов, но все они не представляли большого интереса. К весне 1922 года Карнарвон был уже готов остановить работы. Картер решил сделать еще одну попытку, там, где приметил остатки фундамента – огромные каменные глыбы. Такое скопление было верным признаком захоронения.

На календаре октябрь 1922 года.

28 октября Картер уезжает в Луксор – нанимать команду подсобных рабочих, 30 человек, уже участвовавших в подобных раскопках.

1 ноября. Картер начинает раскопки. Он копает в юго-западном направлении, и траншея идет прямо под основание каменных глыб.

4 ноября. Картера будит один из рабочих: “Сэр, мы наткнулись на ступени, спускающиеся под скалу…”

5 ноября. После обеда расчищают еще четыре ступени, которые ведут к могиле, расположенной глубоко в скале.

К вечеру добавились еще двенадцать ступеней. Появляются каменные двери, печати на которых изображают шакала и девять стилизованных пленников. Это печать Города мертвых в Долине царей. Могила нетронута!

6 ноября. Картер отсылает телеграмму лорду Карнарвону в Англию: “Могила с нетронутыми печатями! Вскроем с вашим прибытием. Мои поздравления”.

8 ноября. Карнарвон отвечает: “Ждите в Александрии 20-го”.

23 ноября. Лорд Карнарвон прибывает в Луксор с дочерью, леди Эвелин Герберт.

24 ноября. Вход в могилу полностью очищен и взят под охрану взводом египетских солдат.

25 ноября. Печати сфотографированы и сняты. Открывается проход, ведущий вниз. Разбитые глиняные сосуды лежат вперемешку со строительным мусором. Такое ощущение, что могилу сначала разгромили, а потом вновь опечатали.

26 ноября. В девяти метрах от первых ворот рабочие натыкаются на следующую дверь. Кроме обычных печатей здесь еще и личные – Тутанхамона, с его подписью.

Первая комната заполнена красивыми и драгоценными предметами. Это только прихожая, так как ни гроба, ни мумии здесь нет.

В течение недели Картер переписывал первые находки. Но сезон работ заканчивался, Картеру пришлось заделать проход, выставить охрану и круглосуточное дежурство. Но этого показалось мало, Картер заказал в Каире мощную металлическую дверь. В конце концов вход еще был завален строительным мусором.

4 декабря Карнарвон с дочерью уехали в Англию, рассчитывая вернуться в Египет в феврале будущего года.

Декабрь 1922 – январь 1923 года. Картер ищет по всей Европе и Северной Америке опытных специалистов, чья помощь будет важна во время следующего археологического сезона. Нью-йоркский музей Метрополитен послал ему фотомастера Гарри Бертона и двух художников – Холла и Хаузера, а также археолога Артура Мейса. Дал согласие сотрудничать специалист по иероглифике Алан Гардинер[6]. Вызвался помочь эксперт-химик Альфред Лукас.

Карнарвон представил лондонской “Таймс” единственное право освещать продолжение раскопок.

17 февраля 1923 года археологи готовились войти в главную комнату – усыпальницу Тутанхамона.

Присутствовали: лорд Карнарвон и его дочь леди Эвелин Герберт, министр общественных работ Г. Е. Абд-эль-Халим, генеральный директор департамента древностей Верхнего Египта Пьер Лакау, инженер-строитель сэр Уильям Гарстин, сэр Чарльз Каст, куратор египетского отдела музея Метрополитен мистер Литто, профессор Джеймс Брестед, доктор Алан Гардинер, американский египтолог Херберт Уинлок, Мервин Герберт, Ричард Бетелл, шеф-инспектор Департамента древностей Энгельбах, губернатор провинции Бен Фахми, командующий египетской армией Сирдар (он же лорд Китчнер), ассистенты Г. Картера – Астор, Бурэр и Каллендер, Альфред Лукас, Артур Мейс, а также представитель египетского правительственного пресс-бюро и члены его команды.

В подземелье провели свет. Карнарвон и Мейс, стоя на специальной платформе около дверей, принимали от Картера камни, которые он отбивал с помощью молотка и зубила.

Когда в стене появилась дыра размером с человеческую голову, Картер просунул в отверстие фонарь. Заблестело золото – повсюду, куда ни падал луч… Все ахнули!..

Сам Картер вспоминал, что “сдвинув несколько глыб, мы открыли тайну “стены из золота”. Мы были у входа в усыпальницу царя, а то, что преграждало нам путь, оказалось не чем иным, как огромной позолоченной ракой, призванной защищать сам саркофаг. Если бы хоть один камень упал внутрь, мы бы нанесли непоправимый вред раке, так что дальше мы работали со всевозможными предосторожностями. Два часа напряженного труда понадобилось для расчистки пути от блоков”.

Наконец готово достаточно большое отверстие, Картер пролез в главную комнату. За ним последовали Карнарвон и Лакау.

И снова Г. Картер: “Без сомнения, перед нами была погребальная камера, а рака оказалась такой большой, что занимала всю площадь, и всего два фута отделяли ее от стен по четырем сторонам, а крышка ее почти упиралась в сводчатый потолок камеры”.

Добрались ли сюда воры? Вот что больше всего волновало Картера:

“Здесь, в восточной части, была большая запертая дверь, за ней оказалась другая рака, а потом снова двери на болтах, а на них – печать”.

Без сомнения, грабители сюда не добрались. То, что находилось за этими дверями, не видел никто со времени кончины фараона.

“Помню, мы даже не захотели снимать эту печать, чувствуя на себе некое давление, когда мы открыли дверь, возможно, оно исходило от тканевого покрова с золотыми розетками. Мы чувствовали присутствие мертвого царя и должны были выказать ему почтение. Осторожно, тихо мы снова прикрыли огромные двери…”».

Далее все известно и все описано.

Но… все успехи экспедиции были перечеркнуты необъяснимыми смертями всех участников той знаменитой группы археологов.

Стоит напомнить о первом, что обнаружили в гробнице, – почти истлевшем теле мужчины – оставшегося безвестным расхитителя гробниц. Рука умершего чуть-чуть не дотягивалась до мумии фараона, а смерть наступила из-за падения на грабителя огромного камня.

В 1923 году умер лорд Джордж Карнарвон[7], который участвовал в раскопках (и, главное, спонсировал экспедицию, и не только эту). Кстати, накануне вскрытия гробницы Тутанхамона лорд получил телеграмму от слывшего ясновидящим графа Хеймона, который предупреждал Карнарвона о смертельной опасности, подстерегавшей тех, кто вторгается в усыпальницу вопреки существующему «проклятию фараонов». Погибла и жена лорда[8], а также его брат Обри Герберт (официально от заражения крови).

В мае 1923 года от пневмонии умер побывавший в гробнице Тутанхамона один из спонсоров экспедиции Джордж Гоулд. Смерть настигла (январь 1924 года) и доктора, который делал мумии рентген, сэра Арчибальда Дугласа-Рейда (снимки были проявлены гораздо позднее).

Вместе с Говардом Картером в раскопках участвовал археолог Артур Мейс; внешне собранный и уравновешенный, он совершил (апрель 1928 года) самоубийство, отравившись мышьяком. По другим сведениям, приняв дозу снотворного, впал в кому и умер, не приходя в сознание, в каирской гостинице. Кстати, в том же каирском отеле умер и лорд Карнарвон.

Мистер Стоквелл, купивший саркофаг, погиб при очень странных и загадочных обстоятельствах: сел в собственную машину и попытался ее завести, однако авто неожиданно вспыхнуло; Стоквелл выбраться уже не смог, так как заклинило дверь.

Судно, на котором плыли останки фараона, столкнулось с другим судном и получило серьезные повреждения. Мумия едва не скрылась под волнами Средиземного моря, но повезло – морской транспорт удержался на плаву. Но молодая секретарша Стоквелла, сопровождавшая саркофаг, утонула.

В Каире скончался от инфаркта профессор-египтолог Гюнтер Майнц, после того как он приобрел статую бога Осириса из коллекции, находящейся в гробнице.

В 1929 году умер – неожиданно для всех – секретарь Картера Ричард Бартель, отец Р. Бартеля.

В марте 1930 году 78-летний лорд Вестберн почему-то выбросился из окна лондонской квартиры, расположенной на седьмом этаже жилого дома, и разбился (об этом сообщила газета «Трибьюн»). Вердикт следствия: «Умер в результате психического расстройства». Но: «Окно, из которого выпал лорд Вестберн, находилось на седьмом этаже на высоте приблизительно 22 метров. Для того чтобы выбраться из него, престарелому лорду требовалось забраться на подоконник шириной 60 сантиметров. Затем ему предстояло преодолеть еще один подоконник шириной 25 сантимет-ров, за которым следовали водосточный желоб в 75 сантиметров и парапет толщиной 35 сантиметров. Итого 1 метр 95 сантиметров. И нас просят поверить, что через пятнадцать минут после того, как сиделка вышла из комнаты, получив указание вернуться через час, сонный лорд Вестберн, который, кстати, только-только выпил стаканчик ячменного отвара и сказал, что проспит еще минут сорок пять, так вот, этот полусонный старик внезапно решил встать с кровати, передвинул умывальник и бросился в окно, при этом каким-то образом перелетев через преграду шириной почти два метра!»

«Страх объял археологические круги Англии» – таким заголовком украсились многие британские газеты… Поскольку загадочные смерти продолжались.

Египтолог Артур Вейгалл умер от «неизвестного вида лихорадки» (так сказано в акте патологоанатома).

Еще одной известной жертвой «проклятия фараонов» считается египетский археолог М. З. Гонейм[9], который в 1952–1954 годах вскрыл и исследовал пирамиду фараона Сехемхета[10], наследника и сына Джосера – первого строителя пирамид[11]. При расчистке подземного хода обвалился один из каменных блоков потолка, похоронив под собой рабочего. А в 1959 году и сам М. З. Гонейм трагически погиб (бросился в Нил). Одни считали, что он «запутался в финансовых вопросах», другие – что ему мстят духи египетских пирамид, духи, выпущенные «на волю». Сам же М. З. Гонейм очень тонко намекал: «Но кто может ожидать что-либо определенное, когда имеет дело с памятниками Древнего Египта? Они были хитрым народом, эти древние египтяне, хитрым и опытным в искусстве разочаровывать и обманывать других»[12].

К 1929 году скоропостижно скончались 22 человека, 13 из которых принимали непосредственное участие в открытии захоронения. Кроме уже упомянутых, ушли из жизни Уинлок, Гарри Девис, Ханкнесс и Дуглас Дерри, ассистенты Астор и Каллендер.

«Смерть быстрыми шагами настигает того, кто нарушает покой фараонов»… Что же означают эти слова? Проклятье? Может ли человек, пусть божественного происхождения, оказывать воздействие на жизни? Может, люди Древнего Египта владели тайнами, которые унесли с собой в могилу? А может, были какие-то вирусы, сохранявшие свою силу на протяжении тысячелетий, с помощью которых фараоны охраняли себя от прикосновения простых смертных? А может быть, это было излучение редких элементов, о которых знали египетские правители и умели с их помощью защищать свои усыпальницы?

Или же это просто элементарная цепь поразительных, хотя и совершенно чудовищных совпадений?!

Немецкий писатель Ф. Ванденберг проследил жизненный путь археологов[13]: у них было мало общего в жизни, за исключением страсти к работе. Дело не в различных теориях, которых они придерживались, а в характерах и личных качествах. Некоторые немецкие археологи вообще отрицали проклятие фараонов, другие отказывались даже ступать на порог усыпальницы. Когда у одного из них спросили, чего он боится при этом, он ответил – Бога.

Упомянутый нами выше Н. Н. Непомнящий считает, что «здесь напрашивается логический вывод. Если проклятие не уникально и связано не только с открытием могилы Тутанхамона, то многие археологи должны были умереть необычной смертью еще до того, как была вскрыта царская усыпальница! Библиотеки и архивы хранят детальные описания открытий и теорий, но в них почти ничего нет о частной жизни искателей приключений и исследователей, которые делали эти открытия и выдвигали теории». Ф. Ванденберг пошел по этому трудному пути, и его ждало потрясающее открытие: проклятие фараонов имело место и раньше – десятилетия и столетия назад! И всегда оно касалось тех, кто долго жил в Египте и был причастен к археологии… И виновны во всем жрецы, обладавшие знаниями и о медицине, а значит – о тайных ядах и вирусах.

Жречество в Египте было окутано тайнами и мифами. Жрецы обладали знаниями, о которых не подозревали простые смертные. И знания эти – в основном медицинского характера – были зафиксированы письменно в семи основных папирусах.

Самый большой и известный – папирус Эберса, датированный началом Нового царства (108 страниц).

Так называемый «Берлинский папирус» (24 страницы) создан в конце Нового царства.

Папирусы Эдвина Смита и Херста (22 и 17 страниц соответственно) относятся к 1550 году до нашей эры.

Папирусы Кахуна A и B – к 1900 году до нашей эры: A – образчик специальной литературы по гинекологии, B – ветеринарный справочник.

«Лондонский папирус» (18 страниц) эпохи Тутанхамона содержит фармацевтические рецепты и магические заклинания на тему материнства и детства.

Но мы не располагаем документами, дающими представление о том, как и где готовили врачей, т. к. образование в Древнем Египте было уделом узкого круга избранных.

Но все же вернемся к экспедиции Г. Картера и загадочным смертям.

3 ноября 1963 года физик и биолог Каирского университета Эзеддин Таха заявил, что он открыл тайну проклятия гробниц фараонов. На протяжении незначительного времени Таха обследовал археологов, заключив, что многие страдают от грибка, который вызывает сильное воспаление респираторной системы. Это так называемая «коптская чесотка», принимающая формы стесненного дыхания и кожного раздражения. Таха обосновал существование серии опасных болезнетворных агентов, среди которых Aspergillus niger, выживший в гробницах. Таха считал, что его открытие раз и навсегда прекратит пересуды о «проклятии гробниц», так как «антибиотики могут вполне с ними справиться».

Профессор обещал продолжить работу, но… на пустынной дороге между Суэцем и Каиром его машина, выехав на встречную полосу, столкнулась с грузовиком. Э. Таха и два его спутника погибли на месте. Пострадал и водитель грузовика. Вскрытие тела Тахи показало, что Таха потерял контроль за управлением машиной из-за сердечного приступа.

В октябре 1956 года южноафриканский геолог Джон Уайлз обследовал пещеры в горах Родезии с целью изучить экскременты летучих мышей на предмет их использования как гуано птичьих базаров. Через несколько дней после возвращения домой Уайлз почувствовал недомогание, боль в мышцах. Медосмотр показал пневмонию и плеврит. Геолога поместили в госпиталь Джоффри в Порт-Элизабет. Главный врач госпиталя доктор Дин вспомнил о том, что американские врачи столкнулись с подобным случаем в пещерах инков. Дин отправил анализ крови Уайлза в США. Ответ подтвердил ту же болезнь – гистоплазмоз[14].

Уайлза удалось спасти. Но доктор Дин задался вопросом о том, нет ли связи этого случая с проклятием гробниц?

Н. Н. Непомнящий считает, что в усыпальницах фараонов реально существование смертельных ядов, таких древних, как сама египетская история… Фараон Манес «выращивал ядовитые растения в 3000 г. до н. э. и знал, как они действуют. К сожалению, их ботаническая принадлежность сомнительна». Опиум, болиголов, белена, мышьяк, аконит «применялись повсеместно, причем пять миллиграммов аконита уже составляли смертельную дозу. Известна была также синильная кислота, применявшаяся для мазей в Древней Греции. Сократ умер, выпив болиголова (ядовитый алкалоид кониин). Медея убивала своих соперников колхицином. А Митридат, царь Малой Азии, живший в постоянном страхе, что его отравят, принимал ежедневно малые дозы ядов, чтобы выработать невосприимчивость к ним (ее так и назвали в его честь – митридатизм). Клеопатра была настоящим экспертом в области токсикологии. Она постоянно опробовала яды на рабах. Известно, что Марк Антоний боялся этого ее искусства и ел только после раба-тестера.

У римских властителей – Калигулы, Клавдия, Нерона, Каракаллы – имелись большие коллекции ядов, у последнего был даже особый придворный изготовитель ядов – Сепроний Руф».

И египтяне не отказывались от использования ядов скорпиона, зная противоядие – мед и экскременты гиппопотама. Яд паука рода Lathrodectus парализовал центральную нервную систему. Яды змей в гробницах, куда не проникают ультрафиолетовые лучи, держатся долго и тысячелетиями не теряют своих коварных свойств.

Египтяне больше всего боялись «ядов смерти», появлявшихся при разложении тела умершего. Вопрос в другом: сохранялся ли этот яд на протяжении трех-четырех тысячелетий? Гробницы фараонов, по сути, были идеальным местом для размножения бактерий.

Египтяне знали о нервно-паралитических ядах – спорынья, паразитический злаковый гриб, вызывает так называемый «холодный огонь», симптомы которого начинаются с покалывания в пальцах, переходят в онемение поверхности тела и судороги в мускулах, затем в паралич и помутнение сознания.

Все эти яды вполне могли использоваться египтянами главным образом против расхитителей гробниц.

В конце 1940-х годов физик Л. Булгарини предположил, что древние египтяне знали законы ядерного распада и использовали радиацию для защиты своих святилищ[15].

Двое исследователей пирамид – британские археологи Флиндерс Петри и Джордж Райснер – умерли так неожиданно, что даже скептики связали их кончину с проклятием гробниц. Последний из них нашел большую усыпальницу матери Хеопса – Хетефаре – и первым провел прямую радиопередачу из гробницы. И там же ему стало плохо: инфаркт. Он умер не приходя в сознание.

Физик Амр Гохед (Египет), проводивший опыты в пирамиде Хеопса, заявил: «То, что происходит внутри пирамиды, противоречит известным нам законам науки и, в частности, электроники».

Шестидесятидвухлетняя жительница пригорода Кейптауна (Южная Африка) попросила вернуть на место хранившегося в ее доме скарабея, взятого из гробницы Тутанхамона[16]. Чтобы избавиться от «проклятия гробницы фараона». В письме министру культуры Египта она перечисляет длинный список тех несчастий, что выпали на долю владельцев этого амулета. Первый владелец, британский моряк, купивший амулет в Каире, погиб недалеко от берегов Египта, став жертвой кораблекрушения. Его старшая дочь умерла от лейкемии в 21 год, младшая – «сгорела» от раковой опухоли. Вдова решила избавиться от проклятия и подарила скарабея нынешней владелице, дочь которой также умерла от лейкемии в возрасте 21 года, а затем и ее муж внезапно скончался…

Надеюсь, что скарабея вернули в Долину царей…

Проклятие гробниц фараонов по-прежнему остается неразгаданной тайной истории человечества[17].

«Ты спускаешься вместе с солнечным Ра,

Ты восходишь и отверзаешь путь

Через плоть бога воздуха Шу.

Ты восходишь и ты заходишь,

Ты восходишь с Ра…

Ты восходишь и ты заходишь,

Вместе с Баркой Вечерней Солнца

Погружаешься ты во мрак.

Ты восходишь и ты заходишь.

Ты восходишь вместе с Исидой»[18].

* * *

…Египетский музей в Турине. В одном из залов этого музея выставлен саркофаг фараона Кха, правившего Египтом в 1400 году до нашей эры. С посетителями там случаются внезапные обмороки, истерики, приступы головной боли. После того как пришлось вызывать скорую сразу трем девочкам-экскурсанткам, заговорили о проклятии фараона. Известны случаи плохого самочувствия посетителей египетских отделов и других музеев, в том числе Музея изящных искусств в Москве. Большинство любителей древностей чувствуют особую гнетущую атмосферу в этом зале. А кое-кто уверяет, что в гробницах фараонов действовали заклятия – психоэнергетические сгустки, созданные жрецами. Они до сих пор охраняют гробницы от нежданных гостей.

Кстати, в декабре 1993 года в Египте вскрыли гробницу фараона Петети и его жены. Возраст захоронений – примерно 4600 лет. Надписи на саркофагах предостерегали: «Великая богиня Хатор дважды покарает всякого, кто осквернит это место».

У руководителя раскопок внезапно случился сердечный приступ, едва не стоивший ему жизни. Потом землетрясение разрушило дом его коллеги-археолога. А поезд, в котором перевозили добытые реликвии, сошел с рельсов.

Можно все эти несчастья считать исключительно фантастическими совпадениями.

Но из поколения в поколение передаются правила о святости мест захоронения. А в странах Востока любое богатое захоронение защищали от осквернения особенно…

Гробница Тутанхамона – 2

Говард Картер изучает третий золотой саркофаг Тутанхамона. Фотография из архива The New York Times. 1925

Историк и журналист Н. Солдатов писал в «Коммерсанте»:

«Незадолго до смерти лорд Карнарвон успел совершить сделку, сыгравшую роковую роль в посмертной судьбе Тутанхамона. В 1922 году из-за недостатка средств для продолжения раскопок он продал первый в истории эксклюзив, передав газете The Times за 250 тысяч фунтов стерлингов по нынешнему курсу исключительный доступ к новостям и фотографиям с раскопок, а также право за деньги снабжать остальную прессу этими материалами. Это раззадорило публику и разозлило конкурентов, готовых скорее потратиться на командировки корреспондентов, чем заплатить The Times. В Египет со всего мира бросились газетчики в надежде урвать собственный эксклюзив».

Что получается? Все погубила меркантильность Карнарвона? Но даже при всех – очень больших – расходах на раскопки, которые шли несколько лет, Карнарвон не разорился… Нет, здесь что-то иное. Или, быть может, журналист «додумал». Ведь если следовать логике автора статьи в «Коммерсанте», то в Долину царей, а уж тем более в район раскопок, никого, кроме журналистов The Times, пускать не должны были.

Но «наплыв людей был такой, что между Долиной царей и Каиром в срочном порядке пришлось построить три новые телеграфные линии, местную станцию скорой помощи переформатировали под пресс-центр, а в двух крупнейших в районе гостиницах выставили в саду палатки и армейские койки для тех, кому не хватило мест в номерах».

То есть не было бы счастья, да несчастье помогло… Так?

Н. Солдатов утверждает, что Картер сделал в те дни в своем дневнике следующую запись:

«Журналисты сидят вокруг нас целыми днями, болтают, фотографируют гробницу и друг друга и страшно надеются что-нибудь увидеть. Я очень боюсь, как бы стены не обрушились и эта толпа не грохнулась в гробницу».

По логике Картер должен был обвинить в том, что раскопки превратились в некое «театральное представление», своего сотоварища Карнарвона и разогнать всех, кроме журналистов The Times. Не думаю, что последних был даже десяток.

Но журналистов действительно было много, и они всеми правдами и неправдами рвались на сами раскопки, не боясь ничего – ни обвалов, ни палящего солнца, ни змей, ни болезней, ни каких-либо чрезвычайных происшествий и бытовых неудобств.

Н. Солдатов пишет, что «новостей, чтобы прокормить такую ораву журналистов, раскопки предоставляли недостаточно (да и те принадлежали The Times [Все-таки быть такого не могло. – В. Т.]), и довольно быстро от освещения события века газеты перешли к его оценке».

Скорее всего, даже не к оценке, а к некоторому фантазированию:

«Только представьте, – писала London Times, – что году, скажем, в 5923-м гробницу королевы Виктории захватили иностранцы, разграбили содержимое и вытащили тело монархини всем на обозрение. Понравилось бы нам такое?»

Что-то уж чересчур…

The New York Times вторила:

«Никому больше не приходит в голову бояться осквернения могил. Наука, упразднившая Всевышнего и наделившая атом всеведением, ставит себе отвратительные цели и с легкостью их достигает».

Да, это точно. Никто не боялся осквернить могилы даже тех, кто покинул бренный мир много веков назад… Может, все-таки стоило быть осторожными и соблюсти хоть какие-то правила приличия и уважения к умершим?

По мнению автора статьи, существовало «беспокойство относительно того, не навлекло ли человечество на себя беду, вторгшись во владения фараона», и оно, беспокойство, «быстро распространялось». Интересно, среди кого?

Н. Солдатов приводит только один факт:

Писатель, автор приключенческих романов Генри Райдер Хаггард «предложил собрать все древнеегипетские мумии внутри Великой пирамиды в Гизе и от греха подальше залить бетоном».

Но это уже явный перегиб – в другую сторону…

Лорд Карнарвон в интервью The Times заявлял:

«Я против того, чтобы мумии выставлялись под стеклом в музеях, “удовлетворяя чей-то больной интерес”».

Но, как считает автор статьи в «Коммерсанте», именно «Карнарвону, однако, предстояло перевести панику на новый уровень: когда спустя несколько месяцев он умер, журналисты в один голос заявили, что это месть мумии за кощунственные раскопки».

Интересно, это заявление было всего журналистского пула или представители The Times воздержались?

Миф о проклятии египетских гробниц не был чем-то новым или оригинальным: «к этому времени он уже давно кочевал по готическим страшилкам», впервые появившись в 1828 году в романе одной из первых представительниц жанра научной фантастики, английской писательницы Джейн Лаудон (1807–1858), «Мумия! Или история двадцать второго века».

Говорят, что «Лаудон посетила модную в высшем лондонском свете забаву – сеанс разворачивания мумии (с привезенной из Египта мумии прилюдно один за другим снимали бинты), и под впечатлением от увиденного, а также от вышедшего незадолго до этого “Франкенштейна”, написала первый роман, в котором древнеегипетский покойник был представлен в роли злобного ходячего мертвеца, проклинающего потревоживших его покой. На протяжении следующих ста лет проклятие мумии обитало в художественной литературе, но с открытием гробницы Тутанхамона превратилось в настоящую городскую легенду».

Роман имел успех, но Лаудон умерла в страшной нищете… Случай?

Не последнюю роль в популяризации мифа о проклятиях египетских гробниц сыграла Мария Корелли (1855–1924) – говорят, «самая читаемая английская писательница рубежа веков». Но критики называли ее «посредственностью с воображением Эдгара По и талантом детской няни». «Незамысловатые мистические романы Корелли о сделках с дьяволом и реинкарнации издавались тиражом большим, чем Киплинг, Конан Дойль и Уэллс, вместе взятые. Когда после смерти Карнарвона Корелли в интервью заявила журналистам, что лично предупреждала его о проклятии мумии, новость перепечатали все (хотя древнеегипетскую книгу, в которой Корелли якобы вычитала о проклятии, так никому найти и не удалось)».

Действительно, нет точных данных и документально подтвержденных свидетельств о том, действительно ли Корелли предупреждала о возможных последствиях вскрытия гробницы египетского фараона. Осталось неизвестным, о какой книге идет речь и как и что точно вычитала Корелли. Быть может, просто каждый хотел отхватить свой «кусок жирного пирога»… И Корелли не была исключением. Кстати, она умерла ровно через год – в апреле 1924-го… Совпадение? Случай?..

Н. Солдатов продолжает:

«После интервью Корелли в газетах началась настоящая битва экстрасенсов: выяснилось, что только ленивый не предупреждал Карнарвона об опасности. Один самопровозглашенный некромант винил Картера в том, что он уничтожил глиняную табличку на входе в гробницу с предупреждением, что “смерть на быстрых крыльях придет к каждому, кто потревожит фараона”. Знаменитый последователь спиритуализма Артур Конан Дойль, напротив, говорил, что виноваты не неаккуратные люди, а злые духи: “О силах древних египтян ходит множество легенд, и я не стал бы дурачиться с их могилами. А утверждать, что злые духи не существуют только потому, что они не убивают всех подряд, такая же глупость, как утверждать, что бульдоги не существуют потому, что они не кусают всех подряд”. Общей истерии поддался даже сын покойного Карнарвона, который заявил, что в ту самую секунду, когда умер его отец, во всем Каире погас свет, а в замке Хайклер в Беркшире умер любимый терьер Карнарвона Сьюзи».

«Факты» о погасшем свете и смерти терьера сын Карнарвона повторял едва ли не в каждом интервью, даваемом после смерти его отца. Однако сам Карнарвон-младший в раскопках не участвовал, стараясь вообще быть подальше от Долины царей. Но интервью раздавал регулярно, и все – гонорарные…

Но вернемся вновь к статье в «Коммерсанте»:

«Уверения египтологов, что проклятия не были распространены в Древнем Египте, не работали. На проклятие Тутанхамона уже сваливали все подряд – от гибели туриста, сбитого такси в Каире, до смерти 80-летнего египтолога из Лувра, никакого отношения к Тутанхамону не имевшего. В Великобритании смерть Карнарвона вызвала панику среди коллекционеров египетских древностей, которые, боясь проклятия, стали отправлять в Британский музей все предметы египетской старины. В Америке один политик призвал проверить все местные музеи на наличие проклятых мумий. Как отличить проклятую мумию от непроклятой, не сообщалось».

И паника только набирала обороты.

Но оставались и те, кто все же мыслил достаточно трезво. И в первую очередь – археологи.

«Говард Картер объяснял всеобщее помешательство скукой: “После Первой мировой люди так устали от однообразных новостей о репарациях, конференциях и мандатах, что готовы были поверить в любую увлекательную чушь”».

Кажется, все же срабатывал принцип, известный еще со времен Древнего Рима: «Хлеба и зрелищ!», то есть все было просто. Это было и до, и после мировой войны…

Н. Солдатов считает, что «самого Картера, впрочем, ажиотаж вокруг проклятия прославил не меньше, чем Тутанхамона. Почти как Индиана Джонс, он получал мешки писем от поклонников со всего мира и ездил с лекциями по Европе и Америке, собирая огромные залы вроде Ковент-Гардена, куда было не достать билетов. Журнал Art And Archeology с гордостью писал, что благодаря Картеру “археология стала вызывать такой же ажиотаж, как бейсбол, международная политика и загадочные убийства”».

Чем не доказательство того, что мировое общество жаждало сенсаций (читай – зрелищ). Да и сам Картер вряд ли отказался бы от побочного заработка: лекции приносили солидный доход. И не только Картеру, а и организаторам, газетчикам, фотографам и прочее, и прочее, и прочее…

И вновь «Коммерсантъ»:

«“Тутанхамон, хотя и мертв, царствует над нами прямо сейчас. От имени Тутанхамона не спрятаться нигде. Его кричат на улицах, шепчут в отелях, с ним засыпают и просыпаются. В магазинах продают пепельницы с Тутанхамоном, шляпы с Тутанхамоном и фотографии с Тутанхамоном, а скоро, вероятно, будут продаваться и настоящие сокровища Тутанхамона”, – так писала все в том же 1923 году The New York Times».

Действительно и бесспорно, «Тутанхамон оказался героем нового времени – “ревущих” 1920-х годов с их демонстративным потреблением и культом роскоши. Молодой, окруженный богатством, не уступающий по известности даже кайзеру Вильгельму и Генри Форду, Тутанхамон, как великий Гэтсби, при этом оставался загадкой: среди найденных в его гробнице сокровищ – почти 6 тыс. предметов – не оказалось ни одного документа, проливающего свет на личность и судьбу фараона. О Тутанхамоне слышали все, но никто ничего о нем не знал, что делало его идеальным объектом для разнообразных сплетен – и одновременно пустой оболочкой, которую можно заполнить чем угодно».

Стоит только поправить автора – первой половины 1920-х годов, так как в самом их конце последовал кризис – не только экономи-ческий, но духовный…

А пока «Картера заваливали предложениями о сотрудничестве со всех сторон: кинопродюсеры просили сценарий фильма, дизайнеры – эскизы фараоновых туфель, а повара, уверенные, что мумии делали не только из людей, но и продуктов, – рецепты мумификации мяса и овощей. В продаже появились лимоны фирмы “Король Тут”, пудра “Королева Нила” и книга предсказаний Тутанхамона. Shell рекламировала изображением Тутанхамона бензин, Singer – швейные машинки, а табачная компания W.D. & H.O. Wills – сигареты. В Нью-Йорке танцевали тутанхамонский фокстрот под джазовый хит Old King Tut, а в Лондоне всерьез обсуждали переименование ветки метро в честь Тутанхамона. Говорят, даже были попытки зарегистрировать имя Тутанхамона как товарный знак, но безуспешные».

Бизнес почувствовал, на чем можно заработать, что оказалось востребованным (и не по качеству или количеству, а по «обложке» и «названию»). Есть спрос – есть предложения. И в этом ничего удивительного или зазорного… Об остальном (морально-этической составляющей) никто и не задумывался… Зачем? Жизнь продолжается, даже после смерти Карнарвона и Корелли…

Считается, что «во многом на волне этой египтомании сформировался стиль ар-деко: Международная выставка современных декоративных и промышленных искусств 1925 года (от сокращенного названия которой – Arts Decoratifs – и получил свое название стиль ар-деко) сплошь была уставлена вариациями на египетские темы. Оттуда наследие Тутанхамона в виде скарабеев, иероглифов, лотосов, змей и пирамид перекочевало в костюмы Эрте и Бакста, лампы Джакометти, броши Картье, на фасады Крайслер-Билдинг и кинотеатров по всему миру».

«Танцы на костях» продолжались, набирая обороты. Дальше – еще больше…

«Когда кинотеатры начали превращаться в древнеегипетские храмы с папирусами на колоннах и фигурами богов с головами животных, на Тутанхамона обратил внимание Голливуд. Первый фильм о Тутанхамоне задумал еще лорд Карнарвон». [Когда успел? – В. Т.]

«Вместе со студией MGM он готовил настоящий блокбастер, где показали бы и торжественное погребение Тутанхамона в древности, и не менее торжественное открытие гробницы уже в XX веке. Продюсеры были уверены, что фильм станет самым прибыльным в истории, но смерть Карнарвона разрушила планы. Без Тутанхамона Голливуд, впрочем, не остался: в том же 1923 году вышли фильмы о мошеннике, спрятавшемся в саркофаге Тутанхамона, которого приняли за мумию и пытались оживить электричеством (“О, Мумия!”), о страстном романе будущей жены Тутанхамона (“Танцовщица Нила”) и, кончено, о проклятии Тутанхамона (“Восьмая жена Тутанхамона”). Закрыл тему фильм “Мумия” (1932), снятый по сценарию бывшего журналиста Джона Балдерстона (1889–1954), ездившего на открытие гробницы Тутанхамона и с тех пор уже поработавшего над сценариями “Дракулы” и “Франкенштейна”. Вместо Тутанхамона в фильме зверствует оживший жрец Имхотеп, но отсылки к Тутанхамону остались: первой жертвой проклятия мумии тоже становится британский лорд, ее откопавший».

Тутомания в полном разгаре! И новое действующее лицо – Джон Балдерстон, американский драматург и сценарист, наиболее известный своими сценариями ужасов и фэнтези. Умер от сердечного приступа в самом расцвете своих творческих сил.

«Финальный аккорд первой волны тутомании прозвучал по радио. В 1939 году журналист BBC, один из пионеров радиодокументалистики и египтолог-любитель Рекс Китинг предложил руководству Египетского музея в Каире устроить радиотрансляцию игры на 3000-летних трубах из гробницы Тутанхамона: “Только так мы сможем вдохнуть жизнь в мертвые кости и, преодолев границы времени, по-настоящему ощутить себя в Древнем Египте”. Удивительно, но в музее безумную затею поддержали – вероятно, рассчитывая привлечь туристов. Чтобы послушать, как британский трубач Джеймс Тапперн играет по очереди на двух военных трубах Тутанхамона, радиоприемники 19 апреля 1939 года включили 150 миллионов человек».

Но это не был «финальный аккорд». Тутомания набирала все новые обороты. Креативность не знала границ… Появлялись все новые лица, все новые проекты, все новые идеи, крутившиеся исключительно вокруг Тутанхамона…

Но «началась Вторая мировая война. В ней, разумеется, тоже обвинили Тутанхамона, а точнее – Рекса Китинга, решившегося осквернить фараоновские трубы и навлекшего на человечество очередное проклятие. Впоследствии будут говорить, что в эти же трубы дули и в 1967-м перед Шестидневной войной, и в 1990-м перед войной в Персидском заливе, и в 2011-м перед “арабской весной”». (Прямая связь с гробницей Тамерлана – о чем речь пойдет далее.)

О Тутанхамоне забыли только на время Второй мировой войны, а в 1950-х годах интерес проснулся вновь, проявив себя в полную силу уже в 1960-е годы…

Все, что было связано с египетским фараоном и его гробницей, исследовали со всех сторон.

«Это в пределах нормы, – говорил профессор анатомии Рональд Харрисон в 1969 году, указывая на небольшое пятно на рентгеновском снимке черепа Тутанхамона. – Однако это может быть и кровоизлияние, причиной которого мог быть удар по затылку, что, в свою очередь, могло привести к смерти».

Но эти научные подходы были интересны скорее всего только самим людям науки. А вот средства массовой информации…

«В эпизоде “Тутанхамон: посмертный снимок” популярного документального сериала BBC “Хроники”, запущенного Дэвидом Аттенборо, Харрисон делился результатами нового исследования мумии. Тогда впервые с середины 1920-х британские ученые получили доступ к Тутанхамону, провели внешний осмотр и сделали рентгеновские снимки. Ничего интересного на них ученые не увидели, в отличие от 1,5 миллионов зрителей BBC, пораженных новостью: Тутанхамона могли убить. Харрисон потом пытался объясниться: “Убийство крайне маловероятно, мгновенная смерть после такой травмы точно не наступит, вряд ли кто рискнул бы пытаться убить фараона таким ненадежным способом. Я склоняюсь к теории, что врожденная аневризма прикончила Тутанхамона”. Но больше его не слушали: газеты по всему миру уже писали о том, что фараона убили предатели, затеявшие военный переворот. Интерес к юноше-фараону вспыхнул с новой силой, но на этот раз правительство Египта решило не пускать прибыльное дело на самотек: вместо того чтобы ждать в гости туристов, оно отправило фараона на гастроли. Сокровища, обнаруженные в гробнице Тутанхамона, с середины 1920-х так и хранились в Египетском музее Каира и почти не выставлялись за его пределами. Поэтому выставка с 50 объектами из гробницы должна была произвести фурор – тем более что среди них была и знаменитая золотая погребальная маска Тутанхамона».

Вот как все повернулось! Новый сюжет и новые подробности! И уже само египетское правительство решило заработать на фараоне. И мумия двинулась по свету!

«Первым пунктом гастролей стал Лондон. В 1972 году, к 50-летию открытия гробницы, в Британском музее открылась выставка “Сокровища Тутанхамона” – открыла ее лично Елизавета II. За полгода посмотреть ее пришло более полутора миллионов человек. Репортеры со всего мира отмечали прежде невиданную вещь: очереди в музей. И это при том, что работал он с 9 утра до 10 вечера без выходных, чего не было ни до, ни после.

Та же история повторилась на следующий год во время гастролей по СССР, где выставка была показана в трех крупнейших музеях: Пушкинском (с декабря 1973-го по май 1974-го), Эрмитаже (с июля по октябрь 1974-го) и Государственном музее изобразительного искусства в Киеве (до весны 1975-го).

Часы работы музеев были продлены, выходные отменены, но это не помогло избежать многочасовых очередей, тем более что для советского человека, ограниченного в своих перемещениях по миру, Египет был куда большей экзотикой, чем для среднестатистического британца. Сообщения о предстоящей выставке вызвали неоднозначную реакцию в советской прессе, вплоть до опасений, что памятники из гробницы могут содержать вредные микробы и привести к эпидемии в Советском Союзе. Не обошлось и без дурных предзнаменований: в тот момент, когда упаковка экспонатов для отправки в СССР была почти завершена, началась война Судного дня – Каир оказался на военном положении, а выставку пришлось перенести. Эта же война, однако, обеспечила Тутанхамону и его сокровищам еще один пункт назначения, где его слава достигнет апогея».

Здесь нечего ни убавить, ни прибавить: ажиотаж, мировой интерес, миллионные сборы, новые версии, новые книги и статьи, новые фильмы…

А мумия продолжала свой вояж:

«Директоры двух главных американских музеев – Национальной галереи в Вашингтоне и Метрополитен-музея в Нью-Йорке – несколько раз пытались договориться об отправке “Сокровищ Тутанхамона” в США, но в Египте вести дела с американцами отказывались. Виной была политика: в 1967 году, после поражения в Шестидневной войне, Египет разорвал дипломатические отношения с США, выступавшими союзниками израильтян, и американское посольство в Каире было закрыто.

Во время войны Судного дня американские дипломаты вернулись в Каир, чтобы выступить посредниками в мирных переговорах. В составе делегации был и госсекретарь Генри Киссинджер, которому удалось не только договориться о перемирии, но и подружиться с президентом Египта Анваром Садатом. Садат был недоволен Советским Союзом, не поддержавшим его должным образом в конфликте с Израилем, и был готов наладить отношения с США.

На следующий год укреплять новую дружбу в Египет отправился уже сам президент Ричард Никсон. В Египте Никсона – погрязшего в Уотергейтском скандале и растерявшего на родине поддержку (до его отставки оставалась пара месяцев) – встречали как героя: толпа скандировала: “Да здравствует Никсон!”, а Садат официально заявлял, что импичмент американского президента станет настоящей трагедией. По законам дипломатии новый этап в отношениях между странами полагалось скреплять подписанием какого-нибудь договора: желательно, как говорили американские дипломаты, такого, который не вызовет споров и в честь которого можно устроить прием. Тут-то и пригодилась выставка Тутанхамона: Никсон с Садатом подписали договор об американском туре “Сокровищ” с посещением большего количества городов, чем во время тура по СССР».

То есть вояж мумии – это уже не только история, но и политика, причем на уровне первых лиц мировых держав.

А дальше: «директор Музея Метрополитен Томас Ховинг, которому поручили заняться выставкой, был уже не слишком рад: “Когда в офисе Киссинджера нам сообщили, что к нам могут привезти Тутанхамона и мы обязаны гарантировать его безопасность, мы испугались ответственности и были готовы отказаться. Тогда Киссинджер лично сказал, что выставка является жизненно важной для ближневосточного мирного процесса и будущих отношений с Египтом – и если Метрополитен со всеми своими ресурсами не станет главным организатором, федеральное правительство будет “обеспокоено”. Беспокойство правительства грозило отказом в грантах, и Ховинг согласился.

Ожидая не меньшего наплыва посетителей, чем в Великобритании и СССР, Ховинг подошел к подготовке со всей серьезностью и даже отправил сотрудников в Диснейленд учиться работать с толпой. От очередей, растянувшихся на несколько кварталов, это, конечно, не спасло. The New York Times писала о женщине, мужу которой стало плохо, когда они уже почти отстояли очередь: сесть с супругом в машину скорой она согласилась только тогда, когда сотрудники музея пообещали, что второй раз им стоять в очереди не придется. Билеты на Тутанхамона достать было сложнее, чем когда-то на Элвиса: спрос был такой, что спекулянты перепродавали двухдолларовые билеты по $45, а в VIP-очередь в музей выстраивались Шер, Энди Уорхол, Элизабет Тейлор и жены бывших и будущих президентов. Associated Press писало, что “поход на Тутанхамона – теперь главный показатель статуса, даже больше, чем секс”, а The New York Times – что “египетская лихорадка распространяется быстрее, чем азиатский грипп”. Сувенирные магазины выручали на Тутанхамоне в среднем по 100 тысяч долларов в неделю – и это только в музеях. Как и в 1920-х годах, Тутанхамон стал появляться везде – от мебели и обоев до спальных мешков и нижнего белья. Комик Стив Мартин даже записал пародийную песню о том, как “юный фараон принес себя в жертву туризму”, – и продал более миллиона пластинок».

Не знаю, где накопал столько фактов Н. Солдатов, но все они заслуживают того, чтобы в них поверить. И опять же: мистицизм переплетается с бизнесом (а еще прибавилась и политика).

Новая волна тутомании захлестнула мир.

Интересно и другое: «Тутанхамон привел в музей людей, которые никогда туда не ходили (по опросам, 25 % посетителей выставки побывали в музее впервые), и, по словам самого Ховинга, превратил его из “переполненного склада для возвышенных любителей искусства” в модное место. Впредь, чтобы поддерживать этот статус, музеи по всему миру станут делать ставку на выставки-блокбастеры: те же “Сокровища Тутанхамона” принесли в бюджет Нью-Йорка 111 миллионов долларов, потраченных посетителями на отели, рестораны, сувениры и транспорт».

Но и родина фараона не осталась в накладе. «Египет тоже заработал на выставке, получая большую часть прибыли от продаж в музейных магазинах – только из Метрополитена в Египет уехало около 5 миллионов долларов, а в США Тутанхамон побывал еще в пяти музеях. После такого успеха выставка каталась по миру еще несколько лет – до 1981 года, когда Анвар Садат стал жертвой военного переворота. Говорят, выстреливший в Садата солдат крикнул: “Я убил фараона!” Впоследствии Тутанхамона еще не раз вспомнят во время восстаний».

Как видим, все же фараон «отомстил»…

Но «споры о том, кому – только Египту или всему миру – принадлежат сокровища фараонов, начались еще в 1922 году. Открытие гробницы Тутанхамона совпало с провозглашением независимости Египта от Великобритании. Хотя де-факто страна будет находиться под британским контролем вплоть до окончания Второй мировой, египтяне уже тогда принялись защищать свои национальные интересы, начав как раз с археологических памятников. Прежде по закону иностранные археологи могли оставить себе половину всего найденного на территории Египта, кроме самих мумий и саркофагов. Когда появились первые новости об открытии гробницы Тутанхамона, стало понятно, что закон нужно менять. Еще до официального открытия гробницы стали распространяться слухи, что Картер с Карнарвоном на трех самолетах втайне уже переправили чуть ли не все сокровища и планируют похитить даже мумию. После открытия гробницы слухи были развеяны, но египтяне уже были настроены против археологов. Одни считали, что погребенных царей вообще нельзя трогать: гробницу следует запереть, а мумию оставить в покое. Другие – что сокровища надо выставить перед всем народом в Египетском музее. И те, и другие, впрочем, были против того, чтобы делиться сокровищами с “оккупантами”».

Н. Солдатов считает, что «на фоне роста националистических настроений в Египте зародился фараонизм. Последователи этой идеологии вдохновлялись доисламским Египтом и пропагандировали египетский ренессанс, возрождающий Древний Египет. Тутанхамон играл здесь не последнюю роль: идеологи фараонизма сравнивали его пробуждение с пробуждением Египта от многолетнего сна, а его изображение даже появилось на египетских банкнотах. На этом фоне заявления Картера, что сокровища Тутанхамона принадлежат не Египту, а всему человечеству, встречались враждебно и не способствовали взаимопониманию.

В 1923 году отношения между египетскими властями и британским археологом окончательно испортились. Началось все с того, что Картеру запретили провести частную экскурсию по гробнице до ее официального открытия, то есть до того, как ее смогут посетить египтяне. Возмущенный Картер устроил забастовку: закрыл гробницу, остановил раскопки и уехал в Англию. Египтяне в ответ поменяли на гробнице замки и запретили Картеру въезд в страну. В марте 1924 года премьер-министр Египта Саад Заглул официально открыл гробницу Тутанхамона для египетской публики. Торжественная церемония вылилась в антибританскую демонстрацию, а сам Тутанхамон мгновенно стал символом египетских националистов. Пошли слухи, что в гробнице нашли папирусы с новой – взрывоопасной – информацией об исходе евреев из Египта. Картер прекрасно знал, что никаких секретных папирусов не существует, но пригрозил опубликовать их, если его не впустят обратно в страну. Шантаж вернуться в Египет ему не помог, зато помогли обстоятельства.

19 ноября 1924 года сэр Ли Стек, британский командующий египетской армией и генерал-губернатор Судана, был застрелен на улицах Каира группой террористов. Британия ввела войска, правительство Заглула ушло в отставку, а на его место был посажен пробританский политик и старый друг Картера Ахмад Зивар. Зивар разрешил Картеру вернуться в Египет, но с условием, что работы на раскопках будут носить исключительно научный характер и ни о каком вывозе сокровищ Тутанхамона из страны не может быть и речи. Сокровища, за исключением мелких объектов, вывезенных контрабандой, остались в Египте, но вопрос о том, кому они принадлежат, закрыт не был».

Длинная цитата, но дающая много информации для размышления: получается, что мумия фараона стала неким своеобразным символом борьбы египетского народа за свою независимость; англичане, выкопав мумию, выпустили из гробницы дух антибританского движения в Египте (да и на всем протяжении Ближнего Востока). Так? То есть получили собственное проклятие от потревоженного Тутанхамона…

Но продолжим:

«Когда в 1976–1979 годах в США гастролировала выставка “Сокровища Тутанхамона”, афроамериканский журнал Sepia жаловался: “Большинство зрителей, которые часами ждут возможности взглянуть с восхищением на бесценную коллекцию, не осознают, что Тутанхамон был черным!” Борцы за права чернокожих ругали организаторов выставки, которые сознательно “украли их героя”, скрыв от публики информацию о расе фараона. В ответ американские ультраправые группировки стали заявлять, что Тутанхамон был белым (основываясь на информации о мумии из соседней гробницы). Так начался многолетний спор о расе знаменитого фараона. В начале 2000-х годов японский египтолог Сакудзи Есимура решил положить спорам конец и провести ДНК-исследование мумии Тутанхамона, но египетские власти в последний момент отказались от этой идеи. Говорят, они опасались, что Тутанхамон может оказаться евреем, что позволит Израилю претендовать на египетские земли. Так это или нет, но иностранные ученые к исследованию ДНК Тутанхамона с тех пор больше не допускались».

Что получается…

Фараон стал своеобразной картой раздора между различными нациями, партиями и даже государствами. Это не могло закончиться добром. Надо было что-то предпринимать…

Но тут подоспели ревущие 2000-е годы… И вновь фараон Тутанхамон оказался на коне…

«О Тутанхамоне как национальном герое снова вспомнили во время египетской революции 2011 года. Недовольные 30-летним правлением Хосни Мубарака, бывшего соратника президента Садата, пришедшего к власти после его убийства, протестующие рисовали по всему Каиру граффити с Тутанхамоном в маске Гая Фокса, а когда мародеры напали на каирский Египетский музей, выстроились в живую цепь вокруг него, чтобы защитить сокровища Тутанхамона».

То есть вновь вмешалась политика…

А «в 2016 году министерство древностей Египта [Министерство по делам древностей] решило организовать новое турне сокровищ из гробницы Тутанхамона. Вырученные средства предполагалось направить на строительство нового Большого Египетского музея в Гизе, в который затем поместить сокровища Тутанхамона с тем, чтобы они больше никогда не покидали Египет. Музей планировалось открыть в этом году, но из-за пандемии открытие перенесли на 2021 год. Она же положила конец последнему мировому турне Тутанхамона: успев посетить Лос-Анджелес, Париж и Лондон, но так и не доехав до Австралии, он вернулся в Египет – возможно, теперь навсегда»[19].

На этом поставим точку…

Петропавловка

«Два чувства дивно близки нам,

В них обретает сердце пищу:

Любовь к родному пепелищу,

Любовь к отеческим гробам».

А. Пушкин

Одно из первых изображений Петропавловской крепости. Из учебных таблиц «Навигацкой школы» в Москве. 1705

«Мне пришлось быть в Петербурге во время вскрытия могил в Петропавловской крепости [1918 год].

Первыми были вскрыты могилы Екатерины Великой (взяли бриллиантовое кольцо) и Павла I (взяли Мальтийский орден)».

«Жуткие минуты пришлось пережить большевистской комиссии при вскрытии гробницы императора Павла. Мундир, облегающий тело покойного царя, прекрасно сохранился. Но кошмарное впечатление производила голова Павла Петровича. Восковая маска, покрывавшая его лицо, от времени и температуры просто растаяла, и из-под ее остатков виднелось обезображенное лицо убитого императора. Все участвовавшие в мрачной процедуре вскрытия гробниц торопились как можно скорее закончить свое дело. Долго же еще снился им Павел I, долго не оставлял он в покое тех, кто рискнул потревожить его “вечный сон”!»

«Серебряные гробы русских царей после перенесения тел в дубовые устанавливались один на другой. Дольше других возилась комиссия с гробницей императрицы Екатерины I, в которой оказалось очень большое количество драгоценностей…[20] Петр Великий стоял, как живой, лицо его великолепно сохранилось… во время перенесения труп великого царя рассыпался в прах. Страшная работа чекистов была закончена, и дубовые гробы с останками царей были перевезены в Исаакиевский собор, где и были помещены в подвальном помещении»[21].

«Когда вскрыли могилу Петра Великого, “товарищи” так испугались, что бежали: царь смотрел мутными глазами, как живой… Действительно, могила Александра I оказалось… пустой», – так свидетельствовал очевидец тех событий[22].

Петропавловка… Стены этой крепости, зажатой стальными невскими волнами на Заячьем острове, хранят множество тайн… Тайн, порожденных и тем, что крепость долгое время была тюрьмой, и местом казней, и усыпальницей российских императоров из рода Романовых… (Как все это совместить в одном?)

Откроем одно из последних исследований по истории Петропавловки в первые годы советской власти и воскликнем: «Неправдоподобно!!!»

«История Петропавловского собора и Великокняжеской усыпальницы в годы Советской власти практически неизвестна. Исследователи, как правило, ограничивались лишь констатацией передачи собора Музею Революции в 1924 году»[23].

Это утверждение не соответствует действительности, так как первые экскурсии в соборе были организованы еще в 1918 году. Проходили они по праздникам и воскресеньям, но не более двух в день[24]. Экскурсовод встречал группу в назначенное время у Иоанновского моста со стороны Троицкой площади[25], и только с ним можно было пройти на территорию крепости. Самостоятельно посетители туда попасть не могли из-за пропускного режима, существовавшего до середины 1924 года.

По распоряжению коменданта крепости Г. И. Благонравова весной 1918 года собор как действующий храм был закрыт под предлогом «причинения неудобств работе администрации крепости». Однако уже через два месяца он был вновь открыт, окончательно же перестал действовать 14 мая 1919 года по распоряжению нового коменданта крепости А. И. Поппеля.

В 1921 году на колокольне собора был установлен телефонизированный пункт Петроградского укрепленного района, в январе 1922 года при Народном комиссариате просвещения было создано Главное управление научными и научно-художественными учреждениями (Главнаука), к ведению которой тогда же были причислены Петропавловский собор и Великокняжеская усыпальница. В списках Главнауки собор вместе с усыпальницей значились как «самостоятельный музейный объект», архитектором-хранителем которого была назначена О. М. Равицкая[26].

Решением Малого Президиума Ленсовета в 1924 году Музею революции была передана бывшая тюрьма Трубецкого бастиона. Ее архитектором-хранителем назначили ту же О. М. Равицкую.

С конца 1920-х годов Петропавловский собор неоднократно обследовался различными ведомственными и вневедомственными комиссиями. В составленных комиссиями актах зафиксированы многочисленные разрушения, а также то, что храм не отапливался, ремонт давно уже не проводился. Лишь в 1935 году решено было выделить на ремонт Петропавловки 150 тысяч рублей, которых хватило только на установку строительных лесов. К весне 1939 года состояние собора оценивалось как катастрофическое. В докладной записке директора Музея революции в Президиум Ленсовета от 5 апреля 1939 года говорилось: «Внешнее состояние в настоящее время является угрожающим для посещения его трудящимися. Снаружи штукатурка во многих местах отвалилась и продолжает обваливаться, вследствие выветривания вываливаются кирпичи, карнизы местами повисли и угрожают обвалом… Внутри… отпадение штукатурки, покраска стен облупилась и падает…»

Небольшое отступление: в 1939 году по просьбе греческого правительства была вскрыта могила первой супруги великого князя Павла Александровича, королевны греческой и принцессы датской Александры Георгиевны. Останки переданы для перезахоронения в имение греческих королей Татой под Афинами. Ранее могила потревожена не была. В настоящее время над пустым склепом оставлено беломраморное надгробие[27].

Состояние Петропавловки послужило основанием для решения Президиума Областного Комитета Союза работников политико-просветительских учреждений о закрытии собора с апреля 1939 года и обнесении «его забором во избежание несчастных случаев». Финансы на реставрационно-ремонтные работы были выделены в 1940 году, но освоить их до начала войны не успели. Их израсходовали летом 1941-го на маскировку собора.

28 октября 1942 года Отделом охраны памятников революции и культуры был составлен акт о проведении ремонтных работ в Петропавловском соборе и оформлении надгробия Петра I, что связывалось с празднованием 25-й годовщины Октябрьской революции и с выполнением постановления исполкома Ленсовета об открытии для посещений гражданами гробниц русских полководцев – Александра Невского, Петра I, А. В. Суворова и М. И. Кутузова. У могилы Петра I, основателя города, были установлены бюст и стенд с текстом.

Техническое состояние Великокняжеской усыпальницы в 1920-е и 1930-е годы было таким же плачевным, как и собора: «вода проникает… через стену кочегарки, где от высокой температуры расплавился и опустился асфальтовый изолирующий слой», «вода во всех помещениях отопления и вентиляционных камер стоит на высоте 25–50 сантиметров».

Усыпальница, так же как и собор, находилась сначала в ведении Главнауки, а затем Музея революции. Во время передачи здания от Главнауки Музею революции было указано на то, что «части отделки надгробных плит, подсвечники, престол, жертвенник, аналои, хоругви и царские врата… не представляют художественно-исторической ценности и бытового значения». Все убранство Усыпальницы было снято. В январе 1932 года, во время передачи здания в ведение Ленинградского отделения Государственной Центральной книжной палаты, была подготовлена справка, согласно которой «здание в художественном отношении не представляет интереса и наоборот внесло диссонанс в общий вид Петрокрепости, испортив своим куполом и главой силуэт крепости. В итоге в Усыпальнице было устроено книгохранилище»[28].

* * *

Но вернемся к вскрытиям Петропавловской усыпальницы.

Вскрытие захоронений русских императоров в Петропавловском соборе свидетельствовало о том, что шел поиск сокровищ, которые по официальной версии должны были служить «спасению революции от голода». Вспомним, что отбирали из вскрытых могил, – перстни, кресты…

Все делалось втайне, но кое-какие документы все же сохранились.

Первый документ датирован 19 сентября 1919 года. Он свидетельствует, что из Петрограда в Москву еще в сентябре-октябре 1917 года были отправлены ценности дворцовых церквей, и среди них – 31 ящик с имуществом Петропавловского собора. В списке «ценные в историческом и художественном отношении церковные предметы (утварь, иконы, кресты, книги и прочее) в Москву из собора Зимнего дворца, из Петроградского Петропавловского собора, Петергофских и Царскосельских дворцовых церквей, Каменноостровской церкви и из церквей других разных загородных дворцов. Из собора Зимнего дворца было вывезено 29 ящиков и 1 витрина, из Петроградского Петропавловского собора 31 ящик и из Каменноостровской церкви 1 ящик».

Второй документ составлен в связи с осмотром 8 и 11 апреля 1922 года оставшегося имущества с целью выявления вещей, имеющих историческое или художественное значение. Таковыми были признаны 45 предметов, перечисленных в 35 пунктах акта:

1. Икона Спасителя. 4×5 в.[29] В серебряном окладе.

2. Икона Спасителя. 5×6 в. В серебряном окладе.

3. Икона Богоматери. 5×7 в. В серебряном окладе.

4а, б. 2 иконы Спасителя. В серебряных окладах размером 4×5 вер.

5. Икона Спасителя. 10×12 в. В серебряной ризе.

6. Икона Богоматери. 5×в. В серебряной ризе.

7. Икона Богоматери. 7×9 в. В серебряной ризе.

8. Икона Св. Владимира с полукруглым верхом, небольшая.

9а, б. Две иконы Богоматери в серебряных ризах.

10. Лампада – кронштейн серебряным с орлом.

11. Икона Тихвинской Божьей матери в серебряной ризе.

12. Потир 1.

13. Дискос 1.

14. Звездица 1.

15. Лжица.

16. Крест напрестольный серебряный.

17. Крест на жертвеннике.

18. Крест запрестольный серебряный.

19. Дарохранительница серебряный.

20. 8 кадил серебряных.

21. На аналое часть Святых мощей в серебряных футлярах.

22. Икона апостолов Петра и Павла. 16×20 в. В серебряной ризе.

23. Икона апостолов Петра и Павла с гробницы Петра 1, размер 5×6 в. В серебряной ризе.

24. Икона Георгия Победоносца в серебряной ризе в киоте.

25. Икона апостолов Петра и Павла в серебряной ризе в киоте.

26. Икона Богоматери. 8×10 в. В серебряной ризе.

27. Спаситель. 12×20 в. В серебряной ризе.

28. Александр Невский и Георгий Победоносец. 14×16 в. В серебряной ризе.

29. Николай Чудотворец. 14×14 в. В серебряной ризе.

30. Св. Троица (3 иконы) в отдельном киоте.

31. Икона апостолов Петра и Исаакия Далматского. 18×24 в. В серебряной ризе.

32. Александр Невский и Иосиф Песнописец. 18×24 в. В серебряной ризе.

33. Спаситель. 12×16 в. В серебряной ризе.

34. Спаситель. 4×5 в. В серебряной ризе.

35. Икона Воскресения с 12 праздниками в серебряной ризе.

Третий документ от 21 апреля 1922 года в виде копии был отправлен настоятелем Петропавловского собора Ф. А. Боголюбовым заведующему бывшим Придворным духовенством А. А. Дернову. В сопроводительном рапорте документ озаглавлен, как «Акт об изъятии церковных ценностей Петропавловского собора, произведенном гражданскими властями в пользу голодающих».

Из акта следует, что было изъято небольшое количество предметов, измерявшихся на вес. Всего оказалось 1 пуд 10 5/8 фунта, то есть 20 килограммов 732 граммов:

кувшин и ковшик для воды,

два трехсвечника,

два подсвечника,

стойка для лампады,

лампад 8 штук,

две чашечки,

венчиков девять,

риз семь штук малого размера,

три обрамления,

один ковшичек малого размера,

14 мелких отдельных частей,

одно большое обрамление.[30]

Вне всякого сомнения, при сборе этой «жатвы» осквернялись могилы, потревожен был прах… И это происходило не только в 1918-м, но и в 1919-м и в 1922 году. Запачканными оказались не только представители новой власти, но и те, кто по роду своей деятельности обязан был сохранить все эти реликвии, не допуская (по мере своих сил и возможностей) их изъятия и конвертации в звонкую монету.

Но удивительна судьба тех, кто ставил свои подписи под этими документами об изъятии ценностей у Петропавловки и Усыпальницы, даже у тех, кто многие годы охранял покой усопших императоров и их семей, – Н. Купцов, А. П. Удаленков, М. Брагин, В. А. Васильев, Е. Пономаренко, А. Перегородский. Как говорится, «дай ангелу власть, и у него вырастут рога…»

Итак:

представитель Отдела охраны памятников искусства и старины Наркомпроса Николай Купцов. О его дореволюционной деятельности мало что известно… Есть косвенные сведения, что он был близок к левым эсерам и задействован в некоторых террористических актах времен Первой русской революции 1905–1907 годов… Волна октября 1917-го внесла его в стены Народного комиссариата просвещения… Уже в начале 1918-го он считался одним из специалистов по церковной «утвари», но о том, имеет ли он какое-либо образование, никто не знал. Хотя это для того времени было и не важно, главное – революционный дух. И этой «революционности» у Купцова хватало… Он мотался не только по Питеру и Москве, уже в начале 1920-х годов его видели и в Ярославле, и в Вологде, и в Великом Новгороде – везде он описывал и изымал то, что могло представлять ценность, – для государства и «излишества» – для церквей, монастырей, погостов. Закончил свои дни Купцов, как и многие другие, – его перемолол великий молох сталинских репрессий… Где-то на Колыме затерялись его бренные останки… Вспоминал ли он перед смертью свои былые успехи?

Представитель Главмузея архитектор Александр Петрович Удаленков (1887–1975). Вот его краткая биография. В 1898–1909 годах – типографский рабочий в Экспедиции заготовления государственных бумаг. С 1907-го – гравер. В 1908-м окончил рисовальную школу Императорского общества поощрения художеств, в 1912-м – Одесское художественное училище, в 1917-м – Петербургскую Академию художеств. Штатный архитектор Академии наук. С июня 1932-го – действительный член Академии истории материальной культуры. В 1935–1949 годах – профессор Ленинградского института инженеров железнодорожного транспорта. В 1945–1948-м руководил археологическими работами по восстановлению церквей Новгорода. С июня 1949-го – епархиальный архитектор, руководитель архитектурной мастерской. Арестован был в декабре 1949-го. Осужден на 25 лет. В 1956-м освобожден.

Удивительно, но 1937 год Удаленкова не затронул… А в середине 1940-х годов (после окончания Великой Отечественной войны 1941–1945 годов) он даже занимался археологическими работами по восстановлению церквей, был епархиальным архитектором… Замаливал грехи? Но в самом конце 1940-х он все же попал в жернова репрессий, получив максимальный срок – 25 лет лагерей (что для него, учитывая его 60-летний возраст, было равносильно смертному приговору)…

Представитель районной власти (районной комиссии) Брагин. Не сохранилось даже имени-отчества… Порывшись в архиве, нашел упоминание о некоем Михаиле Брагине 46 лет, имевшем отношение к изъятиям церковных ценностей в начале 1920-х годов. Его след теряется в Воронежской области в годы «сплошной коллективизации» – отправлен на ее осуществление и пропал… видимо, на вилы крестьянами поднят был…

Комендант крепости В. А. Васильев – тринадцатый по счету и последний советский комендант Петропавловки. Пост ликвидировали в 1926 году… Тринадцатый – и последний. Этим все сказано.

Ктитор бывшего придворного Петропавловского собора А. Перегородский.

Вот на этой фигуре стоит остановиться особо. Человек лет пятидесяти, не обремененный семьей, он был готов служить кому угодно и жил по принципу «чего изволите». Именно он был одним из немногих, кто «засветился» на всех вскрытиях гробниц, появляясь то там, то здесь и оказываясь понятым именно там, где надо. Вне всякого сомнения – сексот ГПУ. Но и эта структура не спасла, он покончил жизнь самоубийством.

Заведующий имуществом собора Е. Пономаренко. О нем не удалось обнаружить каких-либо сведений, скорее всего, и он очень рано покинул сей грешный мир.

Что ж, всем, кто не остановился перед страшным грехом – тревожить прах усопших, – воздалось в полной мере. Если не ранняя смерть, то жизнь до той черты, когда существование на этой бренной земле – из-за многочисленных болячек – превращается в сущее наказание… (Вспомним архитектора Удаленкова.)

А вот что писалось в эмигрантской газете «Последние новости» в 1933 году:

«В Варшаве у одного из членов русской колонии имеется письмо одного из видных членов петербургского ГПУ с рассказом о вскрытии большевиками гробниц русских императоров в усыпальнице Петропавловского собора. Вскрытие произведено в 1921 г. по требованию “Помгола”, выступавшего с проектом конфискации в пользу голодающих драгоценностей, заключенных в императорских гробах. Краковская газета “Иллюстрированы курьер Цодзенны” приводит это историческое письмо: “…Пишу тебе, – так начинается письмо, – под незабываемым впечатлением. Открываются тяжелые двери усыпальницы, и перед нашими глазами появляются гробы императоров, установленные полукругом. Перед нами вся история России. Комиссар ГПУ, являющийся председателем комиссии, приказал начать с самых молодых… Механики открывают гробницу Александра III. Набальзамированный труп царя сохранился хорошо. Александр III лежит в генеральском мундире, богато украшенном орденами. Прах царя быстро вынимают из серебряного гроба, снимают с пальцев перстни, с мундира – ордена, усыпанные бриллиантами, затем тело Александра III перекладывается в дубовый гроб. Секретарь комиссии составляет протокол, в котором подробно перечисляются конфискованные у умершего царя драгоценности. Гроб закрывается, и накладывают на него печати. Такая же процедура происходит с гробами Александра II и Николая I. Члены комиссии работают быстро: воздух в усыпальнице тяжелый. Очередь за гробницей Александра I. Но здесь большевиков ожидает неожиданность. Гробница Александра I оказывается пустой. В этом можно, очевидно, видеть подтверждение легенды, согласно которой смерть императора в Таганроге и погребение его тела было фикцией, им самим придуманной и инсценированной для того, чтобы остаток жизни окончить в Сибири старцем-отшельником [Федором Кузьмичем]. Все участвовавшие в мрачной процедуре вскрывания гробниц торопились как можно скорее закончить свое дело. Серебряные гробы русских царей после перенесения тел в дубовые устанавливались один на другой. Дольше других возилась комиссия с гробницей императрицы Екатерины I, в которой оказалось очень большое количество драгоценностей… Наконец, мы дошли до последней, точнее, до первой гробницы, где покоились останки Петра Великого. Гробницу трудно было открыть. Механики заявили, что, очевидно, между внешним гробом и внутренним находится еще один пустой, который затрудняет их работу. Начали сверлить гробницу, и вскоре крышка гроба, поставленная для облегчения работы вертикально, открылась, и перед взорами большевиков предстал во весь рост Петр Великий. Члены комиссии от неожиданности в страхе отшатнулись. Петр Великий стоял как живой, лицо его великолепно сохранилось. Великий царь, который при жизни возбуждал в людях страх, еще раз испробовал силу своего грозного влияния на чекистах. Но во время перенесения труп великого царя рассыпался в прах. Страшная работа чекистов была закончена, и дубовые гробы с останками царей были перевезены в Исаакиевский собор, где и были помещены в подвальном помещении”»[31].

Еще раз обратимся к рассказу Льва Любимова: «Могила Александра I оказалось пустой».

Тот же Любимов попытался развить эту идею, обратившись к легендарной личности – некоему страннику Федору Кузьмичу, которого и до сих пор воспринимают как тайно скрывшегося от общества императора Александра I. Видимо, это еще одна легенда, связанная с историей вскрытия гробниц. Есть только одно но… протоколов о вскрытии гробниц в Петропавловке (в 1918 году) до сих пор обнаружить не удалось.

Итак, Федор Кузьмич, таинственный и неповторимый…

«Еще при жизни старца Федора Кузмича, появившегося в Сибири о 1836 году и прожившего в разных местах 27 лет, ходили про него странные слухи о том, что это скрывающий свое имя и звание, что это не кто иной, как император Александр I; после же смерти его слухи еще более распространились и усилились. И тому, что это был действительно Александр I, верили не только в народе, но и в высших кругах и даже в царской семье в царствование Александра III. Верил этому и историк царствования Александра I, ученый Шильдер.

Поводом к этим слухам было, во-первых, то, что Александр умер совершенно неожиданно, не болев перед этим никакой серьезной болезнью.

Во-вторых, то, что умер он вдали от всех в довольно глухом месте, в Таганроге.

В-третьих, то, что, когда он был положен в гроб, те, кто видел его, говорили, что он так изменился, что нельзя было узнать его и что поэтому его закрыли и никому не показывали.

В-четвертых, то, что Александр неоднократно говорил, писал (и особенно часто в последнее время), что он желает только одного: избавиться от своего положения и уйти от мира…

Что же касается до того, что именно Кузьмича считали скрывшимся Александром, то поводом к этому было, во-первых, то, что старец был ростом, сложением и наружностью так похож на императора, что люди (камер-лакеи, признавшие Кузьмича Александром), видавшие Александра и его портреты, находили между ними поразительное сходство… во-вторых, то, что Кузьмич, выдававший себя за не помнящего родства бродягу, знал иностранные языки и всеми приемами своими величавой ласковости обличал человека, привыкшего к самому высокому положению; в-третьих, то, что старец никогда никому не открыл своего имени и звания, а между тем невольно прорывающимися выражениями выдавал себя за человека, когда-то стоявшего выше всех других людей; и, в-четвертых, то, что он перед смертью уничтожил какие-то бумаги, из которых остался один листок с шифрованными странными знаками и инициалами А. и П.; в-пятых, то, что, несмотря на всю набожность, старец никогда не говел. Когда же посетивший его архиерей уговаривал его исполнить долг христианина, старец сказал: “Если бы я на исповеди не сказал про себя правды, небо удивилось бы; если же бы я сказал, кто я, удивилась бы земля”».

Эти строки принадлежат Льву Толстому, из его вступления к неоконченной повести «Посмертные записки старца, Федора Кузмича, умершего 20-го января 1864 года в Сибири, близ Томска на заимке купца Хромова».

Это произведение, над которым Толстой работал за пять лет до смерти, написано от первого лица: вымышленная исповедь бывшего императора, ставшего отшельником. В этой «исповеди» есть такая фраза: «Людям, не имевшим несчастья родиться в царской семье, я думаю, трудно представить себе всю ту извращенность взгляда на людей и на свои отношения к ним, которую испытывали мы, испытывал я…»

Главным образом на основании этой фразы тогдашний редактор-издатель журнала «Русское богатство» В. Г. Короленко был привлечен к уголовной ответственности за напечатание этой повести Толстого в 1912 году по обвинению в «оказании дерзостного неуважения верховной власти и порицании установленного законами основными образа правления».

Защищавший на суде В. Г. Короленко адвокат О. О. Грузенберг[32] так определял смысл и значение легенды:

«Император Александр I, Александр Благословенный, монарх неограниченный, баловень судьбы, спаситель Европы… и рядом с ним – и он сам в нем – бродяга Федор Кузьмич, наказанный розгами за бродяжничество… Великая, чисто русская легенда – легенда, в которую одинаково любовно поверили и верхи России, и самые глубокие ее низы… ее много десятков лет лелеяли и чтили и солдаты, и мастеровые, и простые, крестьяне… Народ хотел верить и горячо верил, что в едином образе сочетался могущественнейший из царей и бесправнейший из его бесправных подданных. Для интеллигенции, для высших кругов в Федоре Кузьмиче воплотилась идея искупления государем того великого греха, который не должен быть никому прощен, греха убийства или причастности к нему. И эта легенда смирения, искупления так близка, так родственна совестливой русской душе!.. Да, это правда: у Толстого Александр I говорит: “Я – великий преступник”. Но таким он был, таким его признает и русская история».

Суд оправдал В. Г. Короленко и постановил снять арест с номера «Русского богатства», в котором были напечатаны «Записки».

Но смерть Александра I в Таганроге давно порождала различные толки. Общеизвестно, что Александр, уже начиная с юности, говорил о своем намерении стать частным человеком и, более того, затеряться в людской толпе (слова его, сказанные брату Николаю и его жене, которая записала их в своем дневнике: «Как я буду радоваться, когда вы будете проезжать мимо меня, а я из толпы, махая шапкой, буду кричать вам “ура!”». Общеизвестно также, что мысль о своей причастности к убийству отца – императора Павла – постоянно мучила его и что он искал забвения в религии, во всевозможных формах мистицизма…

В документах, касающихся последних дней царствования Александра I и того, что последовало за объявлением о его смерти 19 ноября 1825 года, много противоречий, много загадочного, могущего породить всяческие предположения. Так, генерал-адъютант князь П. М. Волконский, очень близкий к Александру человек, писал 7 декабря 1825 года из Таганрога в Петербург:

«…Мне необходимо знать, совсем ли отпевать тело при отправлении отсюда, или отпевание будет в С.-Петербурге, которое, ежели осмеливаюсь сказать свое мнение, приличнее полагаю сделать бы здесь, ибо хотя тело и бальзамировано, но от здешнего сырого воздуха лицо все почернело и даже черты лица покойного совсем изменились, через несколько же времени и еще потерпят; почему я думаю, что в С.-Петербурге вскрывать гроба не нужно и в таком случае должно будет здесь совсем отпеть».

В 1918 году генерал И. И. Балинский, находясь в Кисловодске, сделал сообщение, которое сводилось к следующему: швейцар больницы, где директором был отец Балинского, перед смертью поведал, что он по завещанию оставил дочери капитал в 10 тысяч рублей и его тяготит мысль, что люди скажут о том, как это простой солдат мог иметь такую сумму, поэтому он и решил сообщить правду. Как-то, в 1860-е годы, все нижние чины, служившие сторожами в Петропавловском соборе (он был в числе их), были собраны начальством, и им объявили, что они в следующую ночь будут присутствовать при некоем «действе», но что они под клятвой должны хранить это в совершенной тайне: каждый из них получит в награду 10 тысяч рублей.

Каково же было это «действо»? Лица, слышавшие рассказ Балинского, передают его в различных вариантах. Согласно одному, в собор был привезен какой-то гроб, была вскрыта гробница Александра I и туда будто бы опустили прах старика (Федора Кузьмича?). Согласно другому, из царской гробницы был извлечен труп (очевидно, не Александра I) и перевезен на кладбище близ Чесменской богадельни. Наконец, согласно третьему, «действо» ограничилось тем, что гроб Александра был вскрыт, причем в нем праха не оказалось (из чего можно было бы заключить, что прах человека, который выдавали за прах Александра I, был извлечен из гробницы «за ненадобностью» после завершения инсценировки смерти и похорон).

Жившая в эмиграции А. И. Шувалова[33], дочь министра дворца графа И. И. Воронцова-Дашкова[34], сообщила о факте, о котором до тех пор хранила молчание.

В конце 1880-х годов ее отец вернулся домой с большим опозданием, чрезвычайно взволнованный. Он сказал жене и дочери, что вместе с царем [Александром III] был в Петропавловском соборе, так как царь решил вскрыть гробницу Александра I (присутствие Воронцова-Дашкова было необходимо, поскольку ключи от царских усыпальниц хранились у него как министра двора). При самом вскрытии после удаления рабочих, кроме Александра III и отца Шуваловой, были лишь четыре солдата, поднявших крышку гроба. Гроб оказался пустым.

В 1921 году в Петрограде упорно распространялись слухи, что царские гробницы в соборе Петропавловской крепости еще в 1918-м были вскрыты по распоряжению советских властей и могила Александра I оказалась пустой[35].

Рассказ Любимова интересен тем, что он, правда, вскользь, проговаривается о том, что могилы в Петропавловке вскрывали еще задолго до рокового 1917-го, еще во времена Александра III, который, видимо, хотел убедиться – кто скрыт за могильной плитой?

Но и для этого императора подобного рода экзерсисы отозвались плачевно: он ушел из жизни, не дотянув и до пятидесяти лет.

Всплыл закономерный вопрос: а не захотел ли удостовериться в том же и сын Александра Николаевича – Николай Александрович (император Всероссийский, царь Польский и великий князь Финляндский Николай II), который, как и отец его, ушел из жизни, не дотянув до шестого десятка?

Перенесемся в конец XX столетия… Вот что отмечали исследователи:

«В июне-июле 1994 г. было произведено вскрытие могилы и эксгумация тела цесаревича и великого князя Георгия Александровича в рамках уголовного дела по идентификации останков, найденных под Екатеринбургом. Во время демонтажа надгробия его крышка была повреждена, далее были сняты плиты пола, лучковый кирпичный свод оказался настолько крепким, что пришлось пригласить метростроевцев с отбойными молотками, чтобы вскрыть его. Дно склепа имело песчаную подушку под ковчег. 7 июля 1994 г. вскрыли крышку ковчега, при этом обнаружены перегнившие останки деревянного гроба, фрагменты ритуальных принадлежностей, бронзовые ручки гроба, выколотые латунные двуглавые орлы с крышки. Скелет полностью сохранился, также сохранились сапоги и военная форма, овальный медальон. Можно уверенно утверждать, что в склеп попала вода в наводнение 1924 г. Ковчег был вынут на поверхность, для экспертизы взята часть голени цесаревича Георгия Александровича. После получения генетического материала останки переложены в новый гроб, на который были установлены сохранившиеся неповрежденные медные детали первоначального гроба, и погребены в тех же ковчеге и склепе. При вскрытии могилы и повторном захоронении находилось много свидетелей: сотрудников Государственного музея истории Санкт-Петербурга, архитекторов, археологов, представителей Следственного комитета, все действия сопровождались необходимыми церковными ритуалами, которые проводили монахини Санкт-Петербургского Иоанновского ставропигиального монастыря и священник Николай Беляев. Вскрытие 1994 г. показало, что ранее эта могила не была потревожена. Тогда же выяснилось плачевное состояние рядом находящегося склепа Александры Георгиевны, который тогда же и привели в порядок.

Вскрытие второе проходило в сентябре 2015 г. В связи с ожидавшимся подзахоронением в Екатерининском приделе 18 октября 2015 г. останков, найденных под Екатеринбургом в 2007 г. и идентифицированных как останки цесаревича и великого князя Алексея Николаевича и великой княжны Марии Николаевны, 23 сентября 2015 г. было вскрыто захоронение в Екатерининском приделе.

В ноябре 2015 г. была вскрыта могила Императора Александра III. Основанием для данного вскрытия послужили доводы Русской православной церкви: нужна могила, явно не вскрывавшаяся в послереволюционные годы, и необходим достоверный материал ДНК по мужской линии для сравнения предположительного черепа Николая II и, без всякого сомнения, черепа его отца. При подготовке вскрытия следовало учесть и чисто техническую опасность из-за того, что рядом находятся очень тяжелые надгробия родителей Александра III – Александра II (1818–1881) (надгробие из ревневской яшмы весом 5,1 тонны) и императрицы Марии Александровны (1824–1880) (надгробие из розового родонита весом 6,7 тонны). Изучение источников позволило снять сомнения относительно того, будут ли повреждены эти надгробия при предстоящем вскрытии. При обсуждении вскрытия захоронения Александра III при внешнем визуальном обследовании надгробия были зафиксированы сдвиг крышки и сколы на углах надгробия, после чего возникли подозрения в том, что эта могила могла вскрываться после 1917 года. При демонтаже надгробия выяснилось, что оно точно вскрывалось, по ряду признаков в 1950-е годы, когда собор был передан Государственному музею истории Санкт-Петербурга и в нем проходили масштабные реставрационные работы. Данное вскрытие проводилось в рамках существующего уголовного дела, все необходимые процессуальные действия совершались вместе со Следственным комитетом и правительственной комиссией, все записывалось на видеокамеру, работавшую в Петропавловском соборе 24 часа в сутки (2 видеокамеры от Патриархии; 1 видеокамера – от ГТРК “Россия” (“Вести федеральные”); 1 видеокамера – от Следственного комитета), производилась фотофиксация всех этапов работы.

После вскрытия лещадных плит пола выяснилось, что кирпичный свод не поврежден, следовательно, вторжения в подземную часть захоронения после 1894 года – времени погребения Императора Александра III – не было.

27 ноября 2015 года – день эксгумации. Саркофаг обнаружен без внешних повреждений. Замки латунные с надписью “СПб” закрыты. На северной стороне крышки ковчега в изножии гроба надпись гравировкой: “Архитекторъ Н. М. Салько. Слеса. Мас. В. К. Рейтардтъ”. На дне ковчега вдоль северной стороны находился гроб, северная стенка его примыкала к северной стене саркофага. Размеры гроба приблизительно 210 х 90 см. На крышке гроба хорошо сохранившийся глазет (покров золотого шитья) с бронзовыми позеленевшими кистями. Поверх гроба лежали бронзовые детали фурнитуры. Южная стенка гроба лежала отдельно. Гроб покрыт истлевшими цветами и пальмовыми ветвями. Очевидно, в наводнение 1924 года в ковчег также попала вода, гроб плавал, по мере высыхания склепа переместился с центра в северную сторону. Под крышкой гроба – высеченная парчовая пелена, цветы, листья лавра. Нарушения покровов нет. Череп хорошо сохранился, так же как и нижняя челюсть и остатки бороды. Все шейные позвонки в анатомической связи, череп лежал на покрове грязно-белого цвета. Из могилы достали череп и нижнюю челюсть, при этом следует отметить хорошую их сохранность и развитость отдельных костей черепа. На лобной части черепа сохранились фрагменты лобного венчика из бумаги с нечитаемыми надписями на церковнославянском языке с изображениями религиозного характера. Хорошо сохранились волосы бровей бурого цвета, буро-коричневые волосы головы длиной 1–1,5 см. Зубы с белесоватой, блестящей эмалью с желтоватым оттенком, специалисты отметили начальную стадию пародонтоза. На некоторых зубах обнаружены амальгамные пломбы, есть удаленные прижизненно зубы.

При исследовании извлечены первый и второй позвонки, из которых взят материал для анализа ДНК, несколько зубов, волосы бороды с нижней челюсти и из гроба, фрагменты нижней челюсти, образцы волос и мягких тканей. Часть запечатанных пакетов с образцами переданы митрополиту Санкт-Петербургскому и Ладожскому Варсонофию для передачи Святейшему Патриарху для последующего сравнения с предполагаемыми останками императора Николая II, обнаруженными в захоронении в районе Старой Коптяковской дороги в окрестностях Екатеринбурга. Покров с тела не снимался, взятие проб ограничилось только черепом Александра III. В тот же день все возвращено на свое место в гроб, ковчег закрыт на замки. Во время вскрытия все присутствующие были в комбинезонах, перчатках, одноразовых гигиенических шапочках и масках. В конце дня отслужена панихида и началась заделка могилы, закончившаяся 4 января 2016 года»[36].

Иван IV Грозный и его сыновья

Венчание на царство Ивана Грозного. Лицевой летописный свод, Царственная книга, л. 288. XVI в.

Архангельский собор Московского Кремля, возведенный в 1505–1508 годах, был задуман как храм-усыпальница великокняжеского дома. Здесь всегда горели свечи – символ преемственности жизни, – чтобы «не престала память о родителях и свеча бы на их гробах не угасала»[37].

Собор не был уничтожен воинствующими безбожниками, уцелел… Наверное, в том числе и благодаря тому, что Кремль стал своеобразной штаб-квартирой советской политической элиты. Но это не уберегло от вскрытия гробницы тех, чей прах покоится в самом центре российской столицы…

Иван Грозный – российский царь, о коем написано и сказано столь много, что что-то еще добавить не имеет смысла. Но, видимо, сам облик грозного российского владыки привораживал к себе так, что даже после его смерти его откровенно боялись, и многое из того, что не могли объяснить – в его жизни и смерти, – приписывали мистике.

Однако расхитители гробниц были чужды страху перед умершими, их интересовало только (и исключительно) злато… А потому они безбоязненно тревожили дух усопших, не осознавая того, что последует вслед за кощунством.

Могилу Ивана Грозного пытались вскрыть не единожды. Впервые – в годы русской Смуты начала XVII столетия. Затем – французы в 1812 году: неудачно, поднять надгробную плиту не удалось, но мелкие трещинки – в минуту – прошили весь саркофаг… Французы в страхе отпрянули и дальше обходили захоронение русского монарха стороной.

Нижний правый угол крышки саркофага был отбит грабителями, пытавшимися проникнуть в захоронение во второй половине XIX столетия.

Предпринимали попытку вскрыть штыками (!) последнее пристанище Ивана Грозного и красногвардейцы, когда в ноябре 1917 года Кремль превратился в арену ожесточенных боев. Что они там искали? Опять же – злато.

В 1930–1950-х годах подобных попыток уже не предпринимали, других забот хватало.

Но ушел Сталин, и времена изменились. В связи с архитектурно-реставрационными работами в Архангельском соборе Московского Кремля возникла необходимость произвести вскрытие четырех гробниц.

Министерством культуры была создана специальная комиссия, включавшая ученых различных специальностей: археологов, архитекторов, историков, антропологов, судебных медиков. Подлежали вскрытию захоронения Ивана Грозного, его сыновей Ивана и Федора и Михаила Скопина-Шуйского[38]. В мае 1963 года эти работы были осуществлены. Кроме обычной документации процесса работы, велась запись под кино– и фотокамеры.

Все погребения были в известняковых белокаменных гробах. Относительно хорошо сохранились ткани покровов – узорно-тканая красная камка, хуже – нательная одежда. Сохранность скелетов характеризовалась, как «относительно хорошая», но во всех случаях были разрушены черепа. Особенно плохо сохранился череп Ивана Грозного, его основание и правая височная область были полностью разрушены. От черепа Федора Ивановича осталась только лицевая часть с лобной частью свода и подбородочная часть нижней челюсти. У Скопина-Шуйского от черепа сохранилась только нижняя челюсть.

Химическое изучение скелетов предоставляло возможность оценивать существующие сведения о смерти того или иного лица. Например, произведенное исследование не подтверждает версию о том, что Иван Грозный был отравлен. Обнаруженное в костях количество мышьяка не превышает обычных норм. Зато был обнаружен очень большой процент ртути. Также не нашла подтверждения версия о том, что Иван Грозный был якобы задушен Богданом Бельским и Борисом Годуновым[39]. Хорошо сохранившийся щитовидный хрящ гортани опровергал эту историю.

Как показало предварительное исследование скелета Ивана IV, «общепринятое представление, как и следовало ожидать, не в полной мере соответствовало действительности. Прежде всего, он был высок и дороден (рост – 178 сантиметров, вес – не менее 85–90 килограммов). Судя по степени развития рельефа костей скелета, он был очень силен, смолоду был подтянут. Эти наблюдения подтверждаются свидетельством очевидцев. В 1567 и 1577 годах о нем писали так: “Он был высокого роста, тело имел полное сил и довольно толстое”».

Химическое исследование останков Федора Ивановича, Ивана Ивановича и Скопина-Шуйского не дает повода говорить и об их отравлении.

И все-таки откуда столько ртути? При монтировании на воске кости торса Ивана Грозного обнаружилось, что правая ключица была короче, левая лопатка больше и массивнее, а весь торс – асимметричен. «Выпрямленная спина с прямой шеей в результате образования многочисленных остеофитов почти утратила свою подвижность. Весь скелет как бы скован в едином положении. Всякое движение, вероятно, вызывало очень сильные продолжительные боли. Вокруг суставов длинных костей конечностей возникли гребни и наросты остеофитов; особенно сильное разращение их обнаруживается во всех местах прикрепления мышц. А между тем царю Ивану в год его смерти было всего 54 года. Такое раннее образование остеофитов можно объяснить резким нарушением обмена веществ, полным отсутствием режима, употреблением алкоголя и неумеренностью в еде. Сильные боли в спине, во всех суставах заставили обратиться Ивана IV к лекарям, которые лечили его модными в то время восточными ртутными мазями. Только этим и объясняется столь большое количество ртути, обнаруженное в скелете Ивана Грозного. Изучение скелета указывает на то, что в последние годы своей жизни Иван Грозный сильно пополнел. Трудно себе представить, что он изнурял себя постом и молитвой, так как встать на колени, согнуться в поклоне при молитве вряд ли он мог из-за неимоверных физических страданий»[40].

А вот и итоговый документ:

«Окончательное заключение комиссии (1963–1966 гг.) по вскрытию четырех захоронений в Архангельском соборе Московского Кремля».

Сопроводим его своими комментариями.

Во-первых, не все так просто оказалось, как рассчитывали; сперва пришлось заняться укреплением конструкций:

«Вскрытию гробниц Ивана IV Грозного, его сыновей: Федора Ивановича и Ивана Ивановича, князя Михаила Васильевича Скопина-Шуйского, которое проводилось в апреле-мае 1963 года, предшествовали работы по укреплению несущих конструкций придела Иоанна Предтечи (стены и своды), а также укрепление восточной стены (апсиды) Архангельского собора. В процессе этих работ стало очевидным, что без понижения современного уровня пола в приделе Иоанна Предтечи и дьяконнике собора невозможно ликвидировать значительные деформации, имевшиеся в стенах этой части собора».

И только «после понижения пола оказалось, что с устройством здесь усыпальницы Ивана Грозного и его двух сыновей начались переделки восточной стены. Первоначально в ней вытесали большую нишу со стороны собора, образовав так называемое “горнее место” за престолом учрежденного в дьяконнике придела Иоанна Предтечи. Когда же по распоряжению Ивана Грозного придел был перенесен в специальную пристройку, примкнувшую к дьяконнику с востока, у этой стены стесали белокаменный цоколь по ее наружному периметру. Несущая способность стены была окончательно нарушена при устройстве в ней нового дверного проема и прокладке каналов калориферного отопления в середине XIX столетия. В результате толщина стены в большей ее части была доведена до половины кирпича, то есть до 15 сантиметров (от уровня белокаменного пола на высоту запрестольной ниши) и частично, на высоту 60 сантиметров, прикрыта современным полом из гранитных плит».

И что это дало?

«При такой толщине основания восточной стены дьяконника, скрытой позднейшим полом, нельзя было сразу установить причину постоянного появления трещин в верхней ее части. В соответствии с принятым решением об укреплении этой стены, заложен дверной проем XIX века, что позволило восстановить уничтоженную им северную часть ниши XVI века, предназначавшуюся для горнего места. Раскрыт древний дверной проем, который был сделан в XVI столетия для прохода из дьяконника в пристроенный к нему придел Иоанна Предтечи. Восстановлены первоначальные формы белокаменного цоколя по наружному очертанию стены. В том месте, где к нему примыкает захоронение М. В. Скопина-Шуйского, цоколь не восстановлен. Понижен пол до уровня кирпичного пола XVII века».

В итоге «выполненный комплекс работ обеспечил конструктивную прочность сооружения и уничтожил причины, вызывавшие деформацию конструкций. Несколько раньше были укреплены стены и своды придела Иоанна Предтечи. Эта работа производилась в такой последовательности: Мелкие трещины расшивались и зачеканивались сложным раствором. Крупные трещины заделывались путем восстановления перевязки в кирпичной кладке. Восстановлены три оконных проема и венчающий карниз в первоначальных формах, относящихся ко второй половине XVII столетия. Полуциркульные завершения, имевшиеся с трех сторон по фасаду в основании сводов, были разобраны, так как относились к первой половине XVIII столетия. Свод, состоявший из двух оболочек (перекатов) в местах наибольших деформаций, частично переделан с восстановлением его первоначального очертания. В процессе этих работ получены данные о том, что стены и свод в приделе Иоанна Предтечи дошли до нас в формах, которые они получили при перестройке во второй половине XVII столетия».

Вырисовывалась следующая картина: «сохранившееся основание стен придела, построенного в XVI столетии, меньше выступало на восток и было несколько сдвинуто на север. По фасаду цоколь стены XVI века тоже был раскрепован основаниями лопаток, украшавших фасад, что, видимо, было повторено при перестройке стен во второй половине XVII века. Пол в приделе был выполнен из большемерного кирпича (размером 29 × 14 × 8), положенного плашмя в елочку. В дьяконнике уровень пола менялся четыре раза, в том числе два раза в XVI столетии. Первоначальный пол был выполнен из поливных керамических плит (желтого, зеленого и коричневого цвета) треугольной формы, уложенных в форме звезды и скрепленных между собой металлическими штырями. Над этим полом (на 60 сантиметров ниже уровня современного пола) хорошо сохранился пол из белокаменных плит, который был настлан в соборе, видимо, после большого пожара 1547 года».

К этому стоит добавить, что «одновременно удалось установить, что алтарная преграда первоначально имела два проема для входа в дьяконник из центральной части собора. Южный проход был заложен после 1533 года, когда перед ним было произведено захоронение. В связи с понижением пола в приделе Иоанна Предтечи и дьяконнике собора надгробия Ивана Грозного и его сыновей, а также Скопина-Шуйского, надстроенные в конце XVII века и частично дополненные в начале XX века, потребовалось восстановить в своих изначальных формах. Так как надгробные плиты гробниц обнажились, было принято решение произвести их археологическое обследование. Анализ состояния кирпичной кладки надгробных сооружений и самих белокаменных саркофагов подтверждает, что захоронения подлинные и никем до настоящего времени не вскрывались. В захоронении Грозного и обоих его сыновей была предпринята попытка проникнуть неизвестными лицами».

По мнению комиссии, «возможно, это произошло в прошлом столетии при устройстве отопления или в начале XX века при устройстве нового гранитного пола. Однако эти попытки повреждений самим захоронениям вреда не принесли. Все гробницы имели типовую форму. Сверху находился медный кожух, сделанный в начале XX века, с крестом и именем погребенного; под ним – надгробное сооружение из кирпича, имевшее явно выраженные периоды строительства – XVI, XVII и XX столетия (увеличение высоты связано с повышением уровня пола). У каждого надгробия, у семьи Грозного в торцах, а у Шуйского с северной стороны, – белокаменные плиты с надписями вязью XVII века об имени погребенных, дне их смерти и погребения. Под кирпичными надгробиями находились также типовые саркофаги, вырубленные из целого блока белого камня – известняка в форме гроба, расширяющегося в плечах с полукруглым изголовьем».

Саркофаги впечатляли, «они закрывались белокаменными плитами с надписями имени погребенного, дня смерти и погребения. Останки Ивана и Федора Ивановичей, а также Скопина-Шуйского были завернуты в шелковые покрывала из камки с перевязью: трупы двух первых спеленуты тесьмой, а Скопина-Шуйского веревкой. Иван Грозный был похоронен в схиме. В саркофагах царей Ивана IV и Федора и царевича Ивана найдены стеклянные сосуды. Обнаружено необычное положение правой руки у царя Ивана IV и князя Скопина-Шуйского: рука согнута под острым углом, так что кисть лежит у правой ключицы. Это пока неизвестная особенность старинного погребального обряда». О согнутой руке чуть ниже. А пока:

«Во время вскрытия производилось: протокольное описание всего процесса вскрытия; фото– и кинофиксация на черно-белую и цветную пленку; зарисовки и обмер белокаменных саркофагов и обнаруженных в них останков; архитектурно-археологический обмер кирпичных надгробий и маркировка разбираемой их части были выполнены до начала подготовительных работ, предшествовавших вскрытию. Костяки всех вскрытых захоронений (в том числе сохранившиеся черепа царей Ивана Грозного и Федора Ивановича) и часть тлена были изъяты для научного изучения в лаборатории пластической реконструкции Института этнографии АН СССР. Соответствующие пробы тлена и костей переданы для анализов в лабораторию Института судебной медицины».

Очень серьезный подход!

«Для научных и экспозиционных целей выполнены копии в натуральную величину (из белого цемента) с четырех плит, накрывавших белокаменные саркофаги. При снятии пола в дьяконнике в его северо-западном углу была обнаружена могила, в которой был похоронен царь Борис Годунов. В могиле не оказалось саркофага, что подтвердило сведения о извлечении его останков из собора по распоряжению Лжедмитрия I. Этим самым подтвердилось и летописное упоминание, что царь Борис был похоронен в дьяконнике алтаря в одном ряду с членами семьи Ивана Грозного».

О Борисе Годунове и его гробнице рассказ еще предстоит.

«Сохранность всех скелетов оказалась различной. Но во всех случаях пострадали черепа. Череп Ивана Грозного сохранился очень плохо. Совершенно разрушено его основание и височная область правой стороны.

Скелет сохранился относительно хорошо. Нет мелких костей стоп и кисти. От черепа царя Федора сохранилась только лицевая часть, большая часть лобной кости и подбородочная часть нижней челюсти, многие кости разрушены совершенно. У князя М. В. Скопина-Шуйского сохранилась нижняя челюсть, череп царевича Ивана Ивановича разрушен полностью. Скелеты плохой сохранности, многих костей нет. Разрушение черепов объясняется тем, что известковые саркофаги очень гигроскопичны, в результате чего в них скапливалась вода. Эта вода, обогащенная растворившимися солями кальция, в течение сухого времени года постепенно испарялась, так как черепа всегда занимали более высокое положение по отношению к другим костям скелета, процесс испарения происходил через них. Вследствие этого при испарении влаги соли кальция концентрировались в костях черепа и, кристаллизуясь, разрывали структуру кости. Так механически разрушались все черепа».

Это – природа. Здесь ничего не поделаешь…

«Анатомо-антропологическое исследование скелета Ивана Грозного дает возможность сделать следующее заключение: по своему антропологическому типу он ближе всего к динарскому, то есть типу, очень характерному для западных славян. Однако в его черепе есть черты, как то: очень высокие округлые орбиты, резко выступающий, тонкий нос. Эти черты больше соответствуют средиземноморскому типу. Череп небольшой, с сильно развитым рельефом, низким лбом, сильно выступающим надбровием, резко выступающим вперед подбородком. Рост его 1 метр 78–79 сантиметров. Весь скелет свидетельствует о большой физической силе его. Совершенно очевидно, что с молодости он был очень тренирован. К концу своей жизни царь Иван резко изменил, видимо, свой образ жизни. Он стал малоподвижен, стал быстро тучнеть. Невоздержанность в еде, систематический алкоголь, малая подвижность – все привело к тому, что у этого сильного, еще молодого человека стали быстро развиваться старческие образования».

В принципе, ничего необычного.

«На всех костях скелета видны резкие разращения остеофитов. Особенно резко они выражены на всех местах прикрепления мышц. Окостенели хрящи. Остеофиты на позвоночнике свидетельствуют о чрезвычайно малой подвижности царя Ивана к концу жизни. В результате этого царь Иван постоянно испытывал острые боли. Очевидно, этим и следует объяснить наличие ртути в его организме, так как он систематически прибегал к восточным ртутным мазям. Скелет Ивана Грозного не дает нам права говорить ни о каких признаках дегенеративности. Своеобразной аномалией царя Ивана и его сына Федора было то, что оба они имели очень позднюю смену зубов. Царь Федор Иванович физиономически был очень похож на своего отца.

Его лоб был выше, а нос очень тонкий. Глаза несколько меньше. Роста был среднего. Очень кряжист, крепок. В лаборатории пластической реконструкции Института этнографии АН СССР проведена рентгеноскопия скелетов. У царевича Ивана определен третичный люэс. Профессор М. М. Герасимов выполнил портреты реконструкции царей Ивана IV Грозного и Федора Ивановича. Ткани, обнаруженные в гробницах, обработаны в мастерской Оружейной палаты реставраторами Баклановой М. Г., Ивановой Н. Ф. и Кошляковой Т. Н. Ткани извлекались из гробниц с особой осторожностью отдельно свернутыми фрагментами, а в отдельных случаях в виде свертков или спутанных клубков бурого цвета с землей, известью и плесенью. После фотографирования ткани обработаны водными растворами с реактивами по методу, применяемому в реставрационных мастерских Советского Союза. В процессе промывания ткани были очищены и расправлены, в результате чего выяснилось, что можно восстановить три рубахи, фрагменты трех покровов и два фрагмента шитья.

1. Рубаха царя Федора Ивановича (сына Ивана Грозного). Сохранились все украшения и совершенно исчезла ткань. Облака, ластовицы и подол из красной (теперь бурой) тафты соединены золотой тесьмой. Металл сохранился небольшими фрагментами. После тщательного изучения остатков было выявлено, что золотая тесьма прикрывала все швы и закреплялась на отделке, поэтому легко читается покрой всей рубахи. Наружная часть, рукава и подол отделаны золотой тесьмой в виде параллельных полос. Все тяги были измерены. По аналогии с хранящейся в музее рубахой XVI в. сделан чертеж с указанием всех оставшихся фрагментов. Сорочка царя Федора реконструирована.

2. Рубаха царевича Ивана Ивановича (сына Ивана Грозного) состоит из отдельных фрагментов, имеет такой же узор, как и рубаха царя Федора из параллельных полос, но не золотой, а чисто шелковой тесьмы. Вероятно, шелковая тесьма быстрее разрушилась и поэтому сохранилась частично. Сорочка царевича Ивана реконструирована.

3. Рубаха Скопина-Шуйского по покрову аналогична рубахе царя Федора, но имеет более роскошную отделку на груди, рукавах и по подолу в виде узора из растительных завитков, часто встречающихся в русском орнаменте. Сорочка князя Скопина-Шуйского реконструирована.

4. Фрагменты покровов промыты, как и рубахи, в водных ваннах. Хорошо читается крупный узор, характерный для итальянской камки-куфтери XVI в. На покрове царя Федора узор состоит из фигурных клейм с вазонами гвоздик или гранатных яблок и геральдическими коронами между ними.

5. На покрове царевича Ивана узор состоит из орнаментальных лент, которые, перевиваясь, образуют овальное и ромбические клейма с букетами и гранатами.

6. После промывки остатков схимы Ивана Грозного (мелкие фрагменты шерстяной ткани и шитья золотыми нитями) выявилась надпись и крест с головного убора и крест на подножье с нагрудной части (парамана).

Исследования, проведенные в Научно-исследовательском институте судебной медицины Министерства здравоохранения СССР, дали нижеследующие результаты:

1. При химическом исследовании порошкообразной массы черно-бурого цвета, отдельных костей, волос и ногтей, а также истлевших тканей одежды из саркофагов, в которых были захоронены Иван Грозный, его сыновья – Иван и Федор, и Скопин-Шуйский, найден мышьяк в пересчете на 100-граммовые навески: от 8 до 150 мкг в объектах из саркофага Ивана Грозного, от 14 до 267 мкг из саркофага Ивана Ивановича; от 10 до 800 мкг из саркофага Федора Ивановича и от 0 до 130 мкг из саркофага Скопина-Шуйского. Найденные количества мышьяка не превышают естественное содержание его в человеческом организме.

2. Результаты исследования тех же объектов на соединения ртути показали, что в объектах, извлеченных из саркофагов Ивана Грозного и Ивана Ивановича, количество найденной ртути в несколько раз превышает содержание ее в объектах из саркофагов Федора Ивановича и Скопина-Шуйского, в которых найденное количество ртути не превышает естественного содержания ее в человеческом организме в норме[41].

3. Так, в пересчете на 100-граммовые навески объектов исследования из саркофага Ивана Грозного ртуть найдена в количестве от 20 до 1333 мкг, а в объектах из саркофага Ивана Ивановича – в количестве от 12 до 1333 мкг. Содержание ртути в объектах из саркофага Федора Ивановича находится в пределах от 3 до 333 мкг, а в объектах из саркофага Скопина-Шуйского до 266 мкг.

4. Кроме ртути и мышьяка была найдена медь в количестве от 2,5 до 162 мг в пересчете на 100-граммовые навески исследованных объектов. Наличие соединений меди, по всей вероятности, обусловлено использованием ее для отделки тканей одежды.

5. Жидкая часть содержимого трех сосудов, извлеченных из саркофагов Ивана Грозного и его сыновей, представляла собой воду с ничтожными следами соединений кальция, магния, ртути и меди. В плотных остатках, находившихся в указанных сосудах, обнаружены части хитиновых скелетов насекомых, сохранность которых очень плохая, что свидетельствует о давней гибели насекомых и далеко зашедшем их разложении. Эти насекомые относились преимущественно к двум биологическим группам. К первой группе принадлежат синантропные мухи (в том числе один экземпляр настоящей мухи (род Musca, семейство Muscidae) и один экземпляр серой мясной мухи (Sariophadi)). Нахождение мух может объясняться либо тем, что их личинки развились в разлагающихся веществах, либо захоронением упомянутых экземпляров мух в самих сосудах, при условии, что в последних находилось жидкое содержимое. Ко второй группе относятся жуки жужелицы, которые свободно передвигаются по поверхности почвы и могли заползти в саркофаги. Представляет интерес отсутствие типичных мертвоедных форм насекомых (трупопожиратели).

6. При исследовании волос, извлеченных из саркофага Ивана Ивановича, крови не обнаружено. Роговое вещество волос приобрело диффузную ярко-желтую окраску, что обычно наблюдается при длительном захоронении, вследствие чего установить первоначальный цвет волос не представляется возможным. Наибольшая длина исследованных волос с головы равна 5,8 см.

Общие выводы:

1. Механических повреждений на сохранившихся костях скелетов Ивана Грозного, его сыновей – Ивана Ивановича, Федора Ивановича, а также Скопина-Шуйского не обнаружено.

2. Полное посмертное разрушение отдельных костей и значительные изменения некоторых костей лишают возможности высказать категорическое суждение, полностью исключающее возможность прижизненного повреждения костей. Это положение особенно относится к черепам Ивана Ивановича, Скопина-Шуйского и частично Федора Ивановича.

3. Найденное в останках, извлеченных из всех четырех саркофагов, количество мышьяка не дает оснований говорить о каких-либо отравлениях соединениями мышьяка. Повышенное количество ртути, обнаруженное в останках Ивана Грозного и Ивана Ивановича, может быть обусловлено применением ртутьсодержащих препаратов с лечебной целью. Следует при этом отметить, что соединения ртути издавна применялись для лечения различных заболеваний. В то же время обнаруженное количество ртути не позволяет полностью исключить возможность острого или хронического отравления ее препаратами. 22 ноября 1965 года после исследований останки царей Ивана Грозного и Федора Ивановича, царевича Ивана и князя Скопина-Шуйского возвращены в саркофаги: кости скелетов и черепа, пропитанные воском с канифолью, положены в анатомическом порядке под защитный слой песка. Реконструированные одежды, остатки тканей и сосуды, изъятые из гробниц, переданы в фонды Музеев Кремля. В каждую гробницу положен памятный документ о проведенных исследованиях. Документы написаны тушью на старинном пергаменте и вложены в запаянные стеклянные сосуды, наполненные инертным газом аргоном. После перезахоронения останков древние гробницы восстановлены. Восстановлен интерьер усыпальницы Ивана Грозного и придела Иоанна Предтечи. Весь процесс перезахоронения и восстановления гробниц снят на кино– и фотопленку.

Подписи:

Председатель (Смирнов А. П.)

Члены комиссии: (Прозоровский В. И.) (Кантер Э. И.)»[42].

Нас же заинтересовал и иной сюжет.

Вернемся однако к согнутой руке царя.

Левая рука Ивана Грозного покоилась на животе, кости правого предплечья были согнуты в локтевом суставе так, что концевые фаланги кисти соприкасались с подбородком. Он кого-то предупреждал или предостерегал?

И то и другое: из всей группы, вскрывавшей саркофаг Грозного, своей смертью умер, пожалуй, только Михаил Михайлович Герасимов (но это – особый случай, говорят, что «с призраками дружил»). Все остальные – в первую очередь рабочие, осуществлявшие все тяжелые технические работы, – ушли из жизни в силу обстоятельств, как правило – необъяснимых. Несколько человек погибли в автомобильной аварии, кто-то «случайно» выпал из окна собственной квартиры, двое – приняв большую дозу снотворного – распрощались с жизнью навсегда. Один из рабочих, испугавшись (чего?), пытался заглушить страх водкой и, не рассчитав сил, разорвал свой организм спиртным. И еще всю группу археологов роднило то, что большинству из них казалось – за ними постоянно наблюдают (ненавязчиво, но неусыпно). А это пострашнее любых видений…

Сам Михаил Михайлович особо не любил вспоминать вскрытие могилы Ивана Грозного. Хотя это было не первое его «вскрытие», но последнее. Однако Герасимов не только потревожил дух российского тирана, но и сделал все, чтобы сохранить его портрет, восстановив по черепу его истинные черты. Быть может, это «уравновесило» в известной мере участие Герасимова в столь кощунственном акте и отвело от него великокняжеский гнев?[43]

* * *

В 1606 году в Москву из Углича привезли мощи «невинно погибшего» Дмитрия, младшего сына Ивана IV. Мощи также предполагалось разместить в царской усыпальнице. Однако у гроба царевича начали совершаться чудеса. И мощи его переместили в центр храма под резной сенью, где им могли поклоняться.

Отец и после смерти карал своих подданных, а сын – и после смерти – поддерживал падших духовно.

Отец и после смерти наводил страх, сын привносил в душу упокоение… Один проклинал, другой направлял… Один сеял смуту, другой помогал найти в человеке самое доброе, теплое, проникновенное – чувство любви к ближнему…

В 1918-м, революционном году, незадолго до того, как в Кремль перебралось советское правительство, гробница Дмитрия была вскрыта… Что искали? Свидетельств не осталось. Но и чудес больше не случалось.

Борис и Лжедмитрий

О, Господь, мы не ведаем, что нам делать пред Тобою!

Якоб Беме

Неизвестный художник. Портрет Лжедмитрия I. XVII–XVIII вв.

Царь Борис Годунов скончался 13 апреля (старого стиля) 1605 года в возрасте 53 лет, «в самых цветущих летах мужества». Одни исследователи, в том числе современник этих событий немецкий путешественник Конрад Буссов в своей «Московской хронике» 1584–1613 годов[44], уверяют, что он покончил жизнь самоубийством, «испив яда», не выдержав надвигающейся на страну внешней опасности. Другие, наоборот, сомневаются в том, что «сей сильный духом человек спасался ядом от бедствия». Это подтверждается и характеристикой, данной ему российским историком Николаем Карамзиным:

«Сию последнюю хвалу действительно заслуживает Борис, ревностный наблюдатель всех уставов церковных и правил благочиния, трезвый, воздержанный, трудолюбивый, враг забав суетных и пример в жизни семейственной, супруг, родитель нежный, особенно к милому ненаглядному сыну, которого он любил, до слабости ласкал непрестанно, называл своим велителем, не пускал никуда от себя, воспитывал с отменным старанием, даже учил наукам».

А вот что пишет наш современник:

«…В тот роковой день, 13 апреля, казалось, не было никаких признаков приближающейся трагедии. Внешне, несмотря на то, что против Бориса среди приближенных и сподвижников царя назревала измена, обстановка в стране была достаточно спокойной, и войско, хотя и без особого усердия, еще стояло под его знаменем». И тот день, ближе к вечеру, Борис почувствовал дурноту, из носа, ушей и рта хлынула кровь, которую не могли остановить. Он, теряя память, успел благословить сына на управление государством и “воспринять Ангельский образ с именем Боголепа”. А через два часа испустил дух.

Бориса Годунова с честью погребли в храме святого Архангела Михаила в Кремле, в северо-западном углу дьяконника.

Уже 1 июня, после провозглашения царем Федора Борисовича, московский люд, взбудораженный и подстрекаемый грамотами Лжедмитрия I, выдававшего себя за спасшегося царевича Дмитрия, сына царя Ивана Грозного, вторгся в Кремль и потребовал расправы над Годуновыми. Всех принадлежавших к их роду (всего 24 семейства) схватили, разграбили их дворы, их самих, жен и детей отправили из Москвы на заточение в крепости. Молодого царя Федора вместе с его матерью и сестрой посадили под стражу на боярском дворе. Защищать Годуновых было некому. Это послужило сигналом к расправе над Годуновыми. Царица Мария и ее сын были задушены дворянами М. Молчановым и А. Шерефединовым. В живых оставили только дочь Бориса Годунова Ксению. 10 июня было объявлено народу, что царица Мария и Федор покончили жизнь самоубийством – отравились. Тела их были выставлены напоказ, затем похоронили как самоубийц, без церковного отпевания, в Варсонофьевском девичьем монастыре, находившемся в Москве, между Сретенкой и Рождественкой, на родовом кладбище Годуновых. По приказу Лжедмитрия I тело Бориса Годунова выкопали, вложили в деревянную раку и перенесли из церкви Св. Архангела Михаила в девичий монастырь Святого Варсонофия, где погребли тайно вместе с телами Федора и Марии “без всяких почестей и без совершения каких бы то ни было церемоний”.

Новый царь Василий Иванович Шуйский решил воспользоваться сложившейся в стране обстановкой, рассчитывая реабилитировать себя по обвинению в пособничестве гибели Годуновых и подчеркивая преемственность своей власти от законных царей, задумал перезахоронить их со всеми царскими почестями. Однако Борису Годунову было отказано в праве перезахоронения в царской усыпальнице в Кремле. Останки Годуновых Василий Шуйский приказал перенести из Варсонофьевского монастыря в подмосковный Троице-Сергиев, почитаемый и известный именами погребавшихся здесь с начала XV века выдающихся личностей.

Известно, что Борис Годунов с большой благосклонностью относился к монастырю, здесь он бывал неоднократно. Особо запомнился трагический выезд царского семейства в монастырь в октябре 1602 года по случаю обручения царевны Ксении с датским герцогом Иоганном. В течение девяти дней семья Годуновых молилась над гробом преподобного Сергия Радонежского, просила благословения. Однако этот брак не состоялся из-за внезапной болезни и кончины жениха. В народе ходили разные слухи. Смерть нареченного зятя глубоко опечалила и царя: “По грехам нашим не могли мы сохранить его!”

Третье по счету захоронение Бориса и второе его жены и сына было очень торжественным. “Похоронная церемония состоялась в один из сентябрьских дней 1606 года. Тело Бориса несли двадцать монахов, сына Федора Борисовича и царицы Марии – двадцать бояр. За телами следовали пешком монахи, монахини, духовенство, князья и бояре. Но в пути пересели на коней, а останки Годуновых положили на повозки и следовали за ними до самого Троицкого монастыря. Сопровождать тела родителей и брата была вызвана из отдаленного Горицкого монастыря Ксения Годунова (монахиня Ольга)”. Облаченная во все черное, она молча шла за гробами.

Годуновых похоронили на почетном месте – западной паперти Успенского собора. В 1622 году здесь же была погребена и Ксения Борисовна.

Опись Троице-Сергиева монастыря 1641 года дает возможность воссоздать первоначальный облик всего погребального убранства связанного захоронения семейства Годуновых: “…в паперти над гробницами образов, где положен царь Борис и царица Мария и царевич Федор и царевна Ксения: в киоте два образа местных писаны на празелени, образ живоначальные Троицы, образ пресвятые Богородицы Коневские, образ Бориса и Глеба, писаны на золоте; вверху над большими образами шесть образов окладные, в киоте два образа окладных – образ Спаса да Видение Чудотворца Сергия”. При гробницах стояли четыре поставные свечи с железными насвечниками…

Во времена осады Троице-Сергиева монастыря польско-литовскими интервентами (1608–1610) вспомнили недобрым словом царя Бориса. Вину за крайне тяжелую обстановку внутри монастыря опять возложили на Годуновых.

К 1760-м годам паперть – место их захоронения – обветшала. В 1780–1781 годах она была разобрана, а над захоронениями Годуновых сооружена кирпичная палатка, названная усыпальницей Годуновых. По прошествии почти двух столетий к захоронению Годуновых вновь проявился интерес. Их прах опять был потревожен. 26 октября 1945 года усыпальница Годуновых обследовалась археологами и музейными работниками. При вскрытии оказалось, что царская гробница не раз была достоянием грабителей и искателей приключений. Как выяснилось, черепа исчезли, а кости были перемешаны. Обнаружены были остатки гробов и фрагменты одежд умерших. Все ценное, более или менее сохранившееся в гробнице, было передано в музей. В 1959 году вещи поступили на реставрацию»[45].

А может искали некий артефакт? Например, «Грамоту Утвержденную».

«Грамота Утвержденная» 1598 года об избрании царем Бориса Федоровича Годунова – крупное историко-публицистическое произведение, официозно освещающее события, которые связаны с приходом к власти Годунова и созывом Земского собора 1598 года, оформленное в виде деловой грамоты. Необычной остротой избирательной борьбы, достигшей апогея в феврале-июле 1598 года, С. Ф. Платонов объяснял причину, по которой Годунов «так дорожил торжественной формальностью при своем избрании и… пышным текстом избирательной грамоты»[46]. В борьбе за свою кандидатуру Годунов использовал все преимущества своего многолетнего положения фактического правителя государства при царе Федоре Ивановиче: поддержку армии, различные средства агитации и опору на патриарха Иова, возглавлявшего верхи духовенства.

Текст «Грамоты Утвержденной», датированной 1 августа, был оглашен на Земском соборе 1598 года и скреплен 500 подписями его членов. Он был создан в июле 1598 года, после признания членами Боярской думы победы Годунова над его конкурентами из знатных боярских родов (такими как Федор Никитич Романов, Ф. И. Мстиславский, Б. Я. Бельский, а также некогда побывавший на царском престоле по прихоти Ивана Грозного Симеон Бекбулатович). Это признание явилось не только результатом активной агитационной деятельности, развернутой патриархом Иовом на первоначальном этапе борьбы за кандидатуру Годунова (в январе-феврале 1598 года), но и следствием принесения Годунову присяги армией во время апрельского похода под Серпухов против крымских татар.

В «Грамоте Утвержденной» последовательно раскрываются ход и приемы агитации за Годунова, изображаемого всенародным избранником. В ней повествуется о народных шествиях с иконами и пением молитв, организованных Иовом, которые направлялись к Новодевичьему монастырю – вначале к вдовствующей царице Ирине (именем которой Годунов продолжал править страной), а после ее пострига в монахини – к самому Годунову, изображаются массовые сцены с коленопреклонением, прошениями принять управление «безгосударными» людьми и с «воплями» жен, бросающих оземь своих младенцев, а также рассказывается о рассылке Иовом агитационных грамот, сопровождаемых «росписью», как следует проводить богомолие о новой царской фамилии[47]. В пользу кандидатуры Годунова приводятся чисто «земские» доводы: достоинства его правления, победы и «расширение» при нем государства.

«Грамота Утвержденная» открывается историческим вступлением о происхождении русских царей «от корени Августа кесаря» и судьбах династии Рюриковичей, начиная с первых киевских князей и кончая царем и самодержцем Иваном Васильевичем и его сыном Федором, правление которого особенно восхваляется. Прекращение царской династии со смертью Федора Ивановича и двухлетней царевны Феодосии изображается как божий суд «грех ради наших».

Повествование о современных событиях 1598 года имеет ярко выраженную тенденциозную направленность. Избрание Годунова на царствие изображается как проявление божьей воли: он именуется «теплым заступником царьского корени», напоминается, что сам царь Иван Васильевич называл его сыном, и, наконец, к нему как царскому родственнику (шурину) может быть применено определение «царьского семени богоизбранный цвет».

Законность избрания на царство Годунова, человека не царской крови, подкрепляется примерами из римской и греческой истории, именами христианских правителей незнатного происхождения, такими как царь Константин, Феодосий Великий, цари Маркиан и Тивий.

Агитационные задачи побудили составителей «Грамоты Утвержденной» представить претендента на царский престол как идеального правителя, полностью лишенного честолюбивых помыслов. Удалившись в Новодевичий монастырь и не соглашаясь на всенародные уговоры стать царем, Годунов со слезами на глазах умоляет патриарха поверить ему, что он не разрешает себе и помыслить о восхождении на высочайшую, царскую, ступень. Согласие Годунова стать царем представлено в «Грамоте Утвержденной» как совершаемое вопреки его желанию, по воле царицы Ирины и всего народа и под угрозой патриарха отлучить его от церкви в случае отказа (именно в «грехе» властолюбия и обвиняли Годунова после его смерти такие представители оппозиционной группировки, как дьяк Иван Тимофеев).

Документ государственной важности, «Грамота Утвержденная» была составлена в строгом соответствии с принятыми в деловой письменности формами, включала точные даты, использовала тексты других документов, была скреплена подписями и печатями. Однако благодаря своему агитационному назначению она приобрела черты остро публицистического литературного произведения, выдержанного в стиле торжественного красноречия, и заняла в литературном процессе начала XVII века особое место среди памятников, в которых, как отмечал Д. С. Лихачев, зарождались новые приемы изображения человеческого характера[48].

Из текста самой «Грамоты Утвержденной» известно, что она была составлена в двух экземплярах: «большая» грамота, представляющая собой парадный царский экземпляр с 14 золотыми и серебряными вислыми святительскими печатями (она хранилась в царской казне), и «меньшая» грамота с восковыми красными и черными печатями, которая хранилась в ризнице патриарха (по-видимому, по поводу именно этого экземпляра Грамоты Утвержденной иронизировал дьяк Иван Тимофеев, когда писал, что Годунов принудил святителей положить хартию об избрании его царем в раку чудотворца Петра в Успенском соборе[49]).

В подлиннике «Грамота Утвержденная» не сохранилась.

Царский ее экземпляр исчез…[50]

Так что же со вскрытием гробницы Годуновых?

«Герасимов получил разрешение вскрыть гробницу Бориса Годунова и его семьи, благо она находилась не в Кремле, а в Загорске. Усыпальница Годуновых расположена прямо перед Успенским собором и при вскрытии оказалась разоренной: сохранность потрясающая, можно было бы создать идеальные реконструкции, уцелели даже шелковые ткани, которыми был накрыт гроб Марии Федоровны, уцелела рубашка царевича Федора, сделанная из полосок кожи, сохранились башмачки царевны Ксении, но… черепа были выброшены. А Ксения считалась в тогдашнее время первой красавицей!» При вскрытии присутствовали журналисты, и один из них, местный, поинтересовался результатами работ. Получив в ответ «результаты нулевые», журналист смутился: «Это мы виноваты». Мальчишкой «он со сверстниками уже “вскрывал” могилы, надеясь найти в царских погребениях сокровища, и, ничего не найдя, они выкинули черепа».

Имя этого журналиста нам известно, но назовем его просто – С. Д. Почему? А все просто – не стоит устраивать ажиотаж. Да и человек этот уже, как нам известно, сполна заплатил за свои прегрешения: первая супруга его умерла в возрасте 33 лет, вторая – трагически погибла, третья… прожила долгую жизнь, но страдала от душевных болезней. Не повезло и детям… Сын, талантливый художник, неоднократно пытался руки на себя наложить и только в стенах больничных находил покой. Дочь была несчастлива в личной жизни – и с мужем не повезло, и с собственными детьми. Сам С. Д., когда делился с кем-либо о своей семье, с горечью подчеркивал: «проклятье над нами»…

Не тревожьте усопших – они мстят…

Ответил за свои прегрешения и тот, кто потревожил прах Бориса Годунова первым, – Лжедмитрий. Как известно, закончил он свои дни очень печально – был убит во время мятежа московских обывателей, его тело сожжено, а пепел забит в пушку, которая выбросила его – выстрелом – в сторону Польши…

Интересно и то, что Борис Годунов в жизни своей отличался известной кротостью характера и, несмотря на свою достаточно буйную молодость (опричник царя Ивана Грозного), в зрелые годы и уже будучи русским царем был человеком уравновешенным и незлобивым… Кто мог предполагать, что и он, однако, способен на мщение даже после своей смерти… Но и Годунов, потревоженный в своем последнем пристанище, жестоко мстил тем, кто не оставлял в покое его и после смерти.

Тамерлан

Курган разрыт. В тяжелом саркофаге

Он спит, как страж. Железный меч в руке.

Поют над ним узорной вязью саги,

Беззвучные, на звучном языке.

Но лик сокрыт – опущено забрало.

Но плащ истлел на ржавленной броне.

Был воин, вождь. Но имя смерть украла

И унеслась на черном скакуне.

И. Бунин

Неизвестный автор. Портрет Тамерлана. Научная библиотека Трира

В июне 1941 года по всему миру молнией пронеслось известие: в Советском Союзе, в Самарканде, вскрывают могилу некогда одного из самых известных в мировой истории деспотов и властителей, полководцев и тиранов – Тамерлана (или Тимура).

Официально вскрытие гробницы объяснялось научно-исследовательскими задачами, но… Начавшаяся на следующий после вскрытия гробницы день Великая Отечественная война сняла с повестки дня вопрос и о Тимуре, и о его гробнице, и вообще об истории Средней Азии в Средневековье. Появились другие, более животрепещущие проблемы. Молчание растянулось на многие годы…

И лишь совсем недавно плотина была прорвана.

Историк и писатель Игорь Бунич[51] в одной из последних своих книг писал: «Поставленная Сталиным задача концентрации всего золота, платины и драгоценных камней в руках государства продолжала энергично выполняться. Если в самой России и на Украине к середине 30-х годов были уже перепаханы все кладбища и вскрыты практически все могилы в надежде найти золотые часы или вставную челюсть, то на территориях среднеазиатских республик подобные мероприятия до поры до времени не проводились. Осквернение могил и мавзолеев, по законам ислама, является одним из самых страшных преступлений. А поскольку освободительная война в Средней Азии, вспыхнувшая еще в 20-х годах, бушевала, не утихая, и была подавлена только к 1939 году, получив романтическое название “борьбы с басмачеством”, то у самого Сталина и его сатрапов на местах все-таки хватило ума не давать лишнего повода для раздражения местного населения. Но наступил черед и среднеазиатских святынь. Особенно привлекал алчные взоры номенклатуры величественный мавзолей Тамерлана в Самарканде. По легендам, подтвержденным архивными документами, великий азиатский завоеватель в своих походах награбил сказочные, несметные сокровища, большую часть которых приказал положить с собой в гробницу… 19 июня 1941 года огромная плита из зеленого нефрита, закрывающая саркофаг Тамерлана, была поднята. Сообщение ТАСС об этом событии накануне войны перепечатали многие газеты»[52].

Этим объяснением можно было бы вполне удовлетвориться, если правильно поставить акценты в нашей советской истории, если не знать всю подоплеку событий, происходивших в Самарканде в те душные июньские дни 1941 года… А для того, чтобы разобраться в накопившихся за то время вопросах, надо «отматывать» ленту событий все время назад…

Март 1941 года. Москва…

Кабинет Сталина. За длинным, покрытым суровым зеленым сукном столом, сидят трое: президент Академии наук СССР академик Владимир Леонтьевич Комаров[53], первый секретарь ЦК КП(б) Узбекистана Усман Юсупов[54] и… некто неизвестный, затянутый в форму сотрудника Наркомата внутренних дел.

Хозяин кабинета неторопливо вышагивает вдоль стола, гости с почтением внимают каждому сказанному слову.

Сталин:

– История наша богата на сильных личностей, на талантливых государственных деятелей. Но государство создавали не только император Петр Великий или императрица Екатерина Вторая. Нет! – Сталин рассек воздух привычным жестом руки: сверху вниз и справа налево. – Нет! Русское государство многим обязано и таким историческим личностям, как князь Ярослав Мудрый, царь Иван Грозный, эмир Тамерлан, он же Железный хромец…

Да – и Тамерлан!

Да, жил он задолго до того, как Русь стала великой державой, и он сам был готов стать ее правителем. Но он создал огромную державу, поверг в страх своих соседей и властвовал…

Секундная пауза, Сталин попыхивает трубкой. Комарову на ум пришли слова (помнил их со своих гимназических времен) безымянного русского летописца о Тамерлане: «…Вельми нежалостлив и зело немилостлив, и лют мучитель, и зол гонитель, и жесток томитель».

И вновь сталинская тирада:

– Несколько лет назад мы вскрыли в Киевском Софийском соборе захоронение нашего великого предка Ярослава Мудрого. А до этого – романовские гробы в Петропавловской крепости…[55] Я думаю, сейчас на очереди Тамерлан… Наша молодежь ничего не знает об этом великом человеке! У нас даже нет представления о его внешнем облике! А ведь еще в начале шестнадцатого века в Европе ему поставили памятник… Считали, что он спас мир от татаро-монгольских варваров.

Хозяин кабинета усмехнулся. Комаров вспомнил рассказ директора Института истории академика Бориса Дмитриевича Грекова о том, что́ именно Сталин вписал в текст макета учебника по истории, который ему – на рассмотрение – представила Академия наук: почти идентично только что сказанному.

– Товарищ Комаров!

Владимир Леонтьевич с трудом (болели ноги) поднялся.

– Мы вас попросим подобрать в Академии наук достойных для решения этой задачи ученых. И обязательно включите в число участников экспедиции товарища Герасимова.

– Товарищ Юсупов!

Усман Юсупович подобострастно подпрыгнул, давая всем видом понять, что готов выполнить любой приказ вождя.

– Вы должны создать для наших ученых все условия и для работы, и для отдыха… Да, не забудьте привлечь к раскопкам и узбекских товарищей.

– А вы, – Сталин остановился напротив субъекта из НКВД (тот пытался подняться со стула, но хозяин кабинета остановил его едва заметным движением головы), – вы будете обеспечивать экспедиции… свободу действий. И помните, товарищи: новые, социалистические, времена требуют новых героев…

Комарова передернуло, но он сдержал себя, и на лице не дрогнул ни один мускул.

Гости покинули кабинет, а Сталин еще долго мерил короткими шагами его площадь, думая о своем:

– По уму, энергии, своей силе воли Тамерлан – человек исключительный. Но он жил в жестокое по нравам своим время Средневековья, он весь принадлежал своей эпохе; более того – он был азиат-монгол, полукочевник, полудикарь… Но он прошел этот длинный путь – от дикаря до властителя, перед которым трепетал весь мир. И нам, большевикам, это очень важно…

Наконец, остановившись у своего рабочего стола, Сталин на папке документов об организации вскрытия саркофага Тимура (подготовленных специалистами Эрмитажа и сотрудниками Отдела социалистической культуры при Центральном комитете ВКП(б)) вывел красным карандашом: «Работы по вскрытию гробницы Тимура в Самарканде начать не позднее мая. И. Сталин».

…Тимур привлек интерес Сталина в первую очередь своим «Уложением», своеобразным кодексом правил управления страной.

Это «Уложение» – не просто уникальный исторический документ, это «Уложение» – про самого Сталина: поменяй только ислам на марксизм, четырнадцатый век на двадцатое столетие… Не зря Сталин преклонялся перед сильными личностями, он учился у Ивана Грозного и Тимура, Макиавелли и Петра I. Он изучал их жизнь, как губка, впитывал их идеи, мысли, наставления. Он настаивал на публикации их биографий, их письменного наследия, требовал включать в учебники по истории их имена и трактовать их деятельность так, как он считал нужным. И самое страшное: под их «стопами прогибалась земля».

* * *

Сталину Тамерлан импонировал: своим умением жестко и властно управлять людьми, умением приводить в страх своих соседей, умением заставить миллионы своих подданных-рабов идти на смерть ради идей вождя… Сталин вспомнил чье-то высказывание о Тимуре: «Бич своих врагов, идол своих солдат, отец своих народов».

«Отец народов» – хорошо сказано, как раз для Сталина.

Порой у Сталина складывалось впечатление, что он и Тамерлан – близнецы по духу и мысли, поступки одного зеркально воспроизводили действия другого. Ну, может быть, у Сталина чуть-чуть не хватало эпатажности. Но это – из-за разницы в веках. Вряд ли советский вождь мог позволить себе открыто сложить из черепов поверженных врагов пирамиду, как это сделал Тимур. А было бы красиво, тем более что по количеству казненных «врагов народа» они уже сравнялись…

Сталин усмехнулся, вспомнив, что среди его соратников ходит слух: Иосиф Джугашвили взял свой псевдоним, узнав, что «Тамерлан» переводится как «Железный»…

Объединяла Тамерлана и Сталина еще одна идея (ставшая для последнего просто idée fixe) – мировое господство. Сталин стремился постичь, как и чем, каким образом Тимур смог столь успешно двигаться к этой цели. Самому кремлевскому вождю казалось, что пушечного мяса и брони недостаточно, необходимо было еще и «тайное оружие», дающее возможность властвовать над человеческим разумом. Сталин искал это «оружие» уже много лет… Еще в 1920-е при советских спецслужбах был создан отдел (им руководил Глеб Бокий), занимавшийся изучением аномальных явлений и мистицизма вообще. Правда, к концу 1930-х всех, кто входил в этот отдел, стерли в порошок (кого прямо на Лубянке, кого – чуть позже – на Колыме); слишком они стали опасными, а их действия – непредсказуемы. Но вера в сверхъестественное и стремление обладать «высшим знанием» сохранялись в сталинской голове всегда, и сейчас, раздумывая о Тимуре, Сталин надеялся, что раскопки если не дадут ему ответы на все его вопросы, то по крайней мере приблизят его хотя бы на шаг к заветной мечте.

«А как же иначе, Тимур знал, на какую педаль нажимать, чтобы заставить своих подданных не просто бояться и уважать, но идти за него на верную смерть», – так рассуждал кремлевский вождь…

И еще одно. У Сталина было развито чувство уважения и преклонения перед предками, стариками, уже ушедшими из жизни… Подобный факт можно было бы только приветствовать, если бы не одно но. Сталин связывал это поклонение с мистицизмом. Проводимые им лично (и большевиками вообще) ломка ритуальных традиций и введение новаций – кремации, строительства мавзолея, захоронения в стене Кремля и на центральных площадях больших и малых городов – увязывались с идеями возможного воздействия «духа предков» на сознание обывателя, с поиском невидимых нитей, связывающих прошлое и настоящее, с попытками поставить на службу весь страх, который порождал – при жизни – давно ушедший в мир иной европейский или азиатский деспот, всю мощь подавляющего интеллекта, его «иезуитского» характера, его гипнотизирующего обаяния. Сталин всю свою сознательную жизнь – на посту советского лидера – «общался с духами», заботясь об упокоении их останков: не позволил уничтожить могилы Рюриковичей и Романовых в Петропавловской крепости и Кремле, могилы Столыпина в Киеве, выстроил мавзолей для своего учителя – Владимира Ленина… Он всем им просто поклонялся…

А может, кремлевского вождя интересовали те вопросы, которые волнуют простых смертных и сейчас:

«Как достиг вершин власти этот человек невысокого происхождения? Как сумел этот тюрок сделаться правителем Ирана? Как номад превратился в стопроцентного горожанина и полюбил свою столицу более всего на свете? Как этот полководец, делавший все для того, чтобы не ввязываться в крупные баталии, выигрывал каждое данное им сражение, одерживая верх над военачальниками не самого мелкого масштаба, например над Тохтамышем, правителем Золотой Орды, разорившим Москву, или над Баязидом Молниеносным, славившимся непобедимостью, не потерпевшем в Европе ни одного поражения? Как случилось, что этот вечный победитель, перед которым не могла устоять ни одна крепость, был вынужден снова и снова брать штурмом одни и те же города, по пять раз начинать одни и те же походы? В силу каких причин Тимур отказался от завоевания ненавистного Египта, но отправился воевать в равно презираемый им Китай в самый разгар зимы, уже будучи старым, увечным и больным? Какая тайная сила позволяла ему вербовать на Среднем Востоке дервишей и монахов всех мастей и делать из них своих агентов, тогда как он с величайшим равнодушием нарушал законы Корана? Что позволяло ему опираться на капитал, тогда как он отправлял на смертные муки богачей, дабы присваивать себе их имущество? Как удавалось ему внушать одним и тем же людям страх и безусловную преданность, если не сказать любовь?»[56]

* * *

Тимур – Тамерлан – Тимур-Ленг – Аксак-Теми… Второй Чингиз-хан…[57] Последний паладин – рыцарь чести – мусульманской культуры.

Лев Гумилев

И это все – он, и это все – о нем…

Более поэтично о Тимуре повествуют русские летописи: «И от тоя страны бяше сей Темир, сын старейшины некоего от заяикских татар, иже бе железными враты; ремеством же бе кузнец железный… Иже прежде бысть он раб у некоего господина; злонравна же его ради отверже его от себе господин его; он же, не имея чем питатися и одеватися, и пребывая крадый и разбивая, и сим питайся. Еще бо ему тогда младу сущу, и некогда украде у некоего человека овцю, иже и постижен бысть и много бьен, и преломиша ему ногу и бедру на полы, и повергоша его, мняще мертва, псом на снедь. Он же по времени мнозе едва исцеле, и ногу спою перебитую жезлом прекова, и того ради прозван бысть Темир-Аксак; Темир бо зовется татарским языком железо, Аксак же – хромец, и такс толкуется Железный Хромец, яко от вещи и от дел имя приять. И тако по исцелении от ран не токмо не лишися злого своего обычая, но паче горшее неистовствуя, бысть лют разбойник; и совокупишася к нему юноши жестоцы и немилостиви, всегда разбивающе и крови проливающе. И шед, порази некыя пастыря и взят овца их, идеже и устрелен бысть в ногу и храмляше; и от сего приобрете имение. И егда бысть их числом яко сто и нарекоша его старейшину разбойником; егда же стяжа тысячу мужей, и тогда уже князем зваху его»[58].

* * *

А вот хроника его жизни:

Родился 8 апреля 1336 года в Кеше (по другим данным в кишлаке Ходжа Ильгар, что недалеко от городка Шахрисабз, ныне – в Узбекистане).

С 1354 по 1355 год состоял на службе у эмира Казагана; женился на его внучке Альджай. В 1357-м появился на свет первенец Тимура и Альджай – Джахангир[59].

В 1358 году трагически погиб покровитель Тимура – эмир Казагана. Два года спустя Тимур примкнул к другому безжалостному правителю Тоглуту-Тимуру, ведущему междоусобные войны.

В 1361-м умер единственно близкий для Тимура человек – его дядя Хаджи-Барлас. (Дядю Тимур почитал как родного отца…) После смерти последнего Тимур близко сошелся с эмиром Хусейном, став его соратником в походах и сражениях (вскоре, правда, они стали непримиримыми врагами).

В 1362-м Тимур и эмир Хусейн в Каракумах попали в плен к своему кровному врагу Али-беку. Тимур смог бежать и скрыться в поречье Амударьи. Три последующих года Тимур воевал против Систана. Во время одного из сражений Тимур получил тяжелое ранение ноги. По возвращении на родину он участвовал в многочисленных интригах и заговорах, приведших к смерти Тоглуг-Тимура. Тимур, однако, от этого ничего не выиграл и вынужден был бежать из Самарканда в Афганистан, где возглавил вооруженную борьбу против ханской армии. На Курултае Тимур получил звание Сахиб-кирана («Властитель счастливых созвездий»).

В 1367 году родился второй сын Тимура – Мираншах[60].

В апреле 1370-го Тимур был провозглашен Великим эмиром. Летом того же года женился на Сарай-Мульк-катун (дочери хана Союргатмыша) и стал «царским зятем» (кюргеном).

Осенью 1371-го начался Первый поход Тимура в Моголистан, в начале 1372-го – Второй Моголистанский поход, а осенью – Первый поход Тимура на Хорезм, аннексия Хивы. Год спустя – Второй Хорезмский поход.

В 1374-м сын Тимура Джахангир взял себе в жены красавицу Хан-заде. Январь-февраль 1375-го – Третий Моголистанский поход и Третий поход на Хорезм. Смерть старшего (любимого) сына Тимура Джахангира. В 1376-м состоялся Четвертый Моголистанский поход. В 1376–1377 годах Железный хромец разгромил войско белоордынского хана Уруса. Пятый Моголистанский поход.

В августе 1377 года родился сын Тимура Шахрух[61]. (Этого сына отец недолюбливал…)

В январе 1379-го начался Четвертый Хорезмский поход, завершившийся взятием Ургенча и аннексией Хорезма.

В 1380-м умирает любимая жена Тимура – Дильшад-Ака.

С весны 1381 года Тимур предпринял серию новых военных походов. Он овладел Гератом, объявил протекторат над Хорасаном, вступил на сербадарские земли. В 1383-м, подавив мятеж в Герате и Себзеваре, Тимур соорудил пирамиду из черепов поверженных врагов. Осенью того же года его войска осадили Шахр-и Систан, разрушили Зарендж и взяли Кандагар. В 1384 году Тимур занял Султанию, совершив поход на Мазандеран и Гилан. В 1386-м Тимур захватил Хамадан и Тебриз, начал серию опустошительных набегов на Грузию, разрушил Тбилиси.

1387 год – битва на Куре и походы в Армению. Взят Хамадан, Исфаган, оккупирован Шираз. Первые столкновения с Тохтамышем, в 1389-м произошли самые известные столкновения Тимура с этим ордынцем (район реки Сырдарьи).

В январе 1391 года Тимур начал Второй поход против Тохтамыша. В апреле между ними произошла кровавая сеча на реке Кундурча. Преследование разбитых войск Тохтамыша было прервано из-за смерти сына Тимура Омар-шейха[62].

1392 год: началась новая война против Тохтамыша. Через год Тимур разгромил под Ширазом войска Музаффарида шаха Мансура[63]. В августе Тамерлан взял Багдад и Такрит.

В мае 1394 года родился внук Тимура Улугбек.

Зимой 1394–1395 годов развернулась новая война в Грузии. Весной 1395-го между войсками Тохтамыша и Тимура произошла битва на Тереке.

Летом 1395-го Тимур двинул свои войска в сторону Руси, в августе взял Елец. Но от похода на Москву отказался. В конце года от его ударов пали Астрахань, Сарай-ал-Джадид и Тан.

1396–1398 годы – самые спокойные в жизни Тамерлана, завоевания продолжают осуществлять его сыновья и внуки.

В конце лета 1398 года Тимур выступил в поход на Индию. В декабре взял Дели. В январе 1399-го, узнав о перевороте в Сирии и Ираке, Тимур ушел из Индии и направился в Ирак, где занялся подавлением вспышек недовольства. Из Ирака (так и не дойдя до Багдада) Тимур двинул свои силы в Грузию, в 1400-м захватил Тбилиси, Сивас, Малатью, Баальбек. (Как писал один из исследователей по поводу «грузинского похода» Железного хромца, «Тамерлан брал числом, давил массой диких воинов, основой дисциплины которых была смерть по любому поводу»[64].) В марте 1401-го был взят и разграблен Дамаск. Через четыре месяца штурм и разграбление Багдада. Через год – битва при Анкаре и взятие Бурсы.

Весной 1403 года умерли любимый внук Тамерлана – Мухаммед-Султан – и его духовный наставник – сайид.

Через год, весной 1404 года, Тимур возвратился из похода в Самарканд. В конце того же года, едва оправившись от болезни, Тамерлан выступил в поход на Китай.

В начале 1405-го он скончался.

* * *

Сталин был и внимательным читателем, и… упертым догматиком, стремившимся под все подвести марксистскую базу. Даже под сверхъестественное.

Наверно поэтому он считал, что «Автобиография» и «Уложение» Тимура[65] – это трактаты об идеальном правителе, некоем «пастыре народа». Согласно Сталину, здесь крылась идея очень высокой, очень большой власти. Кремлевский вождь размышлял о том, что нужны очень крупные масштабы, какой-то большой фундамент, чтобы на нем выросла идея «пастыря», идея подчинения ему всех частей страны, всех мировых континентов. Такая необъятная власть окружена в глазах массы настоящим магическим ореолом: как может один человек владеть всем миром, как могут подчиниться воле одного воли миллионов?

У Тимура это был «морально-магический подход» (так считал Сталин), состоящий из двенадцати ступеней.

Первое – совершенно беспристрастное, совершенно равное отношение ко всем классам общества – богатым и бедным (совсем по-большевистски), говоря марксистским языком, внеклассовый и надклассовый характер власти.

Второе – строгое и неуклонное сохранение заветов мировоззрения: правитель поддерживает идеологию, а идеология поддерживает его самого.

Третье – милостыня бедным (бедным духом). Владыка мира – щедрый попечитель обделенных на жизненном пиру людей.

Четвертое – общее благо (идея просвещенного деспотизма, высший закон для правителя).

Пятое – примат идеологии над мирским. Своеобразное сочетание противоположностей, характерное для Средневековья и западного, и восточного, презрения к миру и стремления к абсолютной власти над этим миром – яркая восточная параллель между самим Сталиным и, к примеру, понтификатом таких исторических личностей, как Григорий VII и особенно Иннокентий III[66].

Шестое – деспот есть «духовный меч» Всевышнего, «карающий всю людскую неправду, высший судья в человеческом обществе», третейский арбитр.

Седьмое – в противоположность коварству, лицемерию, обману мелких царьков, владыка мира – олицетворение правды, стойкий хранитель своих обещаний, чести, своих слов, когда-либо и где-либо сказанных.

Восьмое – отсутствие корысти к имуществу подвластных людей, широкая щедрость владыки, не знающего пределов.

Девятое и десятое – вера и величие правителя рождены «из одного чрева»; правитель, распространяя мировоззрение, увеличивает свое могущество, придерживаясь принципа тесного союза идей мирового господства и идеологии.

Одиннадцатое – духовные лица занимают первые места в верховном совете правителя мира; их совет – первый, главный момент в решениях правителя.

Двенадцатое – жизненный путь великого правителя освещен двумя светочами – беспристрастия и милости: «правда и милость да царствуют везде и всегда во владениях правителя мира».

Кто владеет этими двенадцатью «ключами», тому по праву принадлежит власть над целым миром, над миллионами людей, имя «Джехангир» (то есть «завоеватель мира»; это определение Сталину пришлось по душе).

Сталин продолжал размышлять:

«Двенадцать морально-магических качеств Тамерлана всецело основаны на двенадцати ветвях того мировоззрения, которое он исповедовал; вся “Автобиография” построена так, чтобы представить в реальном воплощении идеальные требования его мировоззрения…»

Размышления Сталина прервал секретарь, он внес в кабинет свежие газеты и стакан крепчайшего чая. Но хозяин кабинета не отвлекался, он боялся упустить нить мысли:

«Что такое природа власти? Это крайне интересно – и сама постановка вопроса, и способ, и форма его решения. Как происходит, что миллионы беспрекословно и в точности повиновались воле одного правителя, хотя он внешне мало чем выделялся среди прочих людей.

А с другой стороны: один выделяется как “герой” среди “толпы”, среди “пассивно повинующейся периферии”, воля его – causa efficiens[67], реакция толпы – неизбежное действие своеобразного закона, равнозначного действия природы. Словом, соотношение “герой” и “толпа” вытекает из диспропорции между “одним” и “многими”…»

Сталин остановился около окна, постоял минуту-другую… и вновь мысли ринулись роем:

«Стоит ввести сверхъестественный момент: “один”, количественно неизмеримо ничтожный перед “толпой”, в то же время “велик” качественно, он – воплощение силы и воли, власть “одного” над “толпой” своими корнями уходит в “мир тайн”; то есть и проблема власти имеет свое решение исключительно в области магии»[68].

Пусть продолжит современный историк:

«Если бы портретист остановился на этом, на холсте мы увидели бы великого государя, которому все улыбается и чьи деяния благие: им создано мирное, стабильное и процветающее и богатое государство; он подтолкнул развитие торговли и промышленности, распространил свой авторитет на весь мир; его знают, может, даже им восхищаются и в Китае, и в Кастилии, и в Каире, и в Москве; много от его щедрот получили искусства; по его слову были построены памятники, коих вполне достаточно, чтобы обеспечить ему славу.

На незавершенном холсте мы увидели бы великого человека, деятеля, имеющего, само собой разумеется, недостатки, но достоинства которого их с лихвой перекрывают и побуждают к уважению; таковы любовь к родине, верность в дружбе, забота о бедных и обездоленных, справедливость и беспристрастность (в известном ее понимании), а также мужество, щедрость, уважение к интеллектуальным и моральным ценностям, набожность, культура, любознательность, склонность к меценатству – ну и довольно.

Однако такой портрет законченным считаться не может».

* * *

Вернемся, однако, в 1941 год, к истории экспедиции[69].

Май 1941-го… Все «формальности улажены», бумаги «подписаны», собрана необходимая техника. Тогда же, в мае, был определен и состав самаркандской экспедиции Академии наук: Т. Н. Кары-Ниязов (руководитель экспедиции)[70], антрополог-скульптор М. М. Герасимов, антрополог Л. В. Ошанин[71], антрополог В. Я. Зезенкова, востоковед А. А. Семенов[72], химик-реставратор А. Н. Кононов[73], архитектор Б. Н. Засыпкин[74], археолог В. А. Шишкин[75], археологи-лаборанты Л. И. Альбаум, В. И. Спришевский, Ходжиддин Гулямов, архитектор О. В. Криницкая, филолог X. Т. Зарипов[76], писатель Айни[77], техник-строитель Г. И. Соловьев. А также кинооператоры: Н. А. Ким, М. К. Каюмов[78], Ариф Турсунов, Казим Мухамедов и четыре осветителя, художник Татевасян, фотографы И. П. Завалин и Герр. Уже в Самарканде к работе экспедиции подключились «престарелые мастера-строители» Уста-Ширин и Уста-Акрам. Обособленно от ученых и рабочих держалась группа «искусствоведов в штатском».

Экспедиция приступила к работе 16 июня 1941 года.

Руководитель экспедиции Т. Н. Кары-Ниязов вспоминал:

«В 1941 году в связи с подготовкой к празднованию 500-летия со дня рождения великого узбекского поэта и мыслителя Алишера Навои[79] проводились большие работы по изучению эпохи, в которой жил и творил поэт. В частности, по решению правительства Узбекской ССР[80] была организована экспедиция в Самарканд по вскрытию погребений Тимура и тимуридов в мавзолее Гури-Мир[81].

Основная задача экспедиции заключалась в том, чтобы проверить достоверность некоторых исторических данных о Тимуре и тимуридах (главным образом – Тимуре и Улугбеке), а также по их черепам восстановить их облик. Советская общественность проявляла исключительный интерес к работе экспедиции, которая широко освещалась на страницах печати. Пользуясь случаем, позволю себе поделиться своими воспоминаниями об этой экспедиции»[82].

Свои работы экспедиция планировала закончить 5 июля 1941 года. Но мы предполагаем, а Бог, как говорится, располагает.

Вообще-то экспедицию должен был возглавлять доктор археологии, заведующий кафедрой исторического факультета Среднеазиатского университета Михаил Евгеньевич Массон (очень известный и почитаемый в Ташкенте ученый)[83], однако накануне начала работ он заболел… сальмонеллезом. Но из Самарканда не уехал, а жил в гостинице «Самарканд», внимательно наблюдая за тем, что происходит в Гур-Эмире. Сын Михаила Массона считает, что болезнь эта «какая-то странная, так отец болел очень редко». Думается, что свою роль сыграли непростые взаимоотношения между Массоном и Кары-Ниязовым[84].

И все-таки почему Михаил Массон?

А потому, что идея вскрыть гробницу принадлежала именно ему (понятно, что это не афишировалось; приоритет Сталина не оспаривался). Он высказал подобную мысль вслух еще в 1920-х годах[85].

Михаил Массон был одним из немногих, кто знал о Тамерлане все, что только можно было выудить из существовавших источников. Еще в 1925-м он подробно описал исторические, архитектурные и прочие особенности Гур-Эмира.

Во второй половине 1920-х годов Михаил Евгеньевич Массон обращался и к региональным властям, и к руководству Академии наук СССР с предложением вскрыть могилу Тамерлана. Помимо своих исследований, он еще ссылался и на отчет самаркандского инженера М. Ф. Мауэра: «Магнитные наблюдения 1925 года над могилой Тимура подтвердили наличие в ней большого парамагнитного стального тела и других металлических предметов»[86].

Мауэру и Массону вторили и современные исследователи, и журналисты: «Останки Тимура заключены в металлический гроб. Самаркандский инженер М. Ф. Мауэр в 1925 году исследовал гробницу с помощью приборов, и они зафиксировали наличие металлических предметов»[87].

Той же точки зрения придерживались и некоторые зарубежные исследователи, писавшие о стальном гробе Тимура, сделанном ширазским мастером[88].

Т. Н. Кары-Ниязов шестнадцать лет спустя отвергал все эти предположения: «Как известно, в литературе распространено мнение о том, что якобы тело Тимура находилось в стальном гробу, сделанном искусным ширазским мастером. Об этом пишет В. В. Бартольд, ссылаясь на рассказ историка Ибн-Арабшаха. Больше того, археолог М. Е. Массон подтверждает это обстоятельство результатом магнитного исследования, произведенного над гробницей Тимура. “Магнитные наблюдения 1925 года над могилой Тимура, – писал он, – подтвердили наличие в ней парамагнитного тела, вероятно, остатков гроба, а может быть, и других предметов”.

Но вскрытие погребений, как видно из вышеизложенного, опрокинуло все эти предположения – Тимур лежал не в стальном гробу, а в деревянном. В таком случае чем объяснить результат магнитного исследования?

Дело в том, что магнитные исследования над гробницей Тимура были произведены известным инженером М. Ф. Мауэром, живущим в Самарканде. Во время работы экспедиции, еще до вскрытия погребения Тимура, автор этих строк имел с ним продолжительную беседу на эту тему в присутствии некоторых членов экспедиции. Оказалось, что во время упомянутых магнитных исследований Мауэром просто была допущена ошибка чисто технического характера.

– Скажите, – спросил я Мауэра, – верно, что вы занимались магнитными исследованиями над гробницей Тимура?

– Да, верно, – ответил Мауэр.

– В каком году?

– В 1925.

– Соответствуют ли действительности слухи о том, что ваши наблюдения обнаружили наличие парамагнитного тела в гробнице?

– Первоначально я был такого мнения, но впоследствии обнаружил ошибку в своих экспериментах. К сожалению, несмотря на это, первоначальный ошибочный вывод о наличии в гробнице парамагнитного тела появился в печати.

Остается все же утверждение Ибн-Арабшаха о существовании стального гроба. Дело в том, что после занятия Шахрухом Самарканда в 1409 году все убранство мавзолея по его распоряжению было удалено из мавзолея как противоречащее правилам шариата. Весьма вероятно, что тогда же стальной гроб, недопустимый с точки зрения шариата, был заменен деревянным»[89].

Значит, возможно, могилу Тимура уже вскрывали (и, может быть, даже не раз). И вряд ли только затем, чтобы поменять одну «гробовую доску» на другую. Искали сокровища Тамерлана…

…А раскопки в мавзолее Гур-Эмир тем временем продолжались. Ученые, как и подобает людям науки, порой вели жаркие споры. Один из участников экспедиции вспоминал, что «А. А. Семенов и С. Айни крупно поспорили о местонахождении праха Тимура.

Тимур умер в районе Туркестана, и его похоронили ночью на городском кладбище: близкие боялись, что, узнав о смерти Тимура, правители провинций начнут междоусобную борьбу за престол. После прихода к власти Улугбека – внука Тимура, прах был перенесен в мавзолей Гур-Эмир.

А. А. Семенов доказывал, что Шахрух – сын Тимура, приехав из Герата, увез прах своего отца с собой – боялся, что враги будут издеваться над ним.

Садреддин Айни категорически возражал Семенову и доказывал, что по канонам ислама нельзя любого человека хоронить три раза. Айни говорил, что Тимур был перенесен с городского кладбища в мавзолей Гур-Эмир и что Шахрух увез ложный гроб отца.

Спор длился несколько дней»[90].

То есть изучали памятники и спорили, поднимали многопудовые плиты и снова спорили.

Центральная советская пресса не оставила вне внимания то, что происходило в Самарканде летом 1941 года. Конечно, все газетные сообщения проходили через сито жесткой цензуры, но и то, что появлялось, для нас очень важно, поскольку это были сообщения от первых лиц и с самого места событий. Еще больше информации содержится в высказываниях ученых, в их публикациях того времени…

«Исследования мавзолея Тимура.

Ташкент, 9 июня [1941 года] (Корреспондент “Правды”).

В целях изучения эпохи Алишера Навои юбилейному комитету Навои разрешено вскрыть мавзолей Тимура и его современников – известных астрономов XV века Улугбека и Казы-Задэ Руми[91]. Для этой работы создана специальная комиссия под председательством заместителя председателя Совнаркома Узбекской ССР профессора Кары-Ниязова.

В Самарканде приступила к подготовительной работе экспедиция Узбекского филиала Академии наук и музея Навои. Экспедицию возглавляет доктор археологических наук Массон.

Вскрытие мавзолея предполагается провести 15 июня»[92].

Ряд изданий опубликовали надпись при входе в мавзолей Гур-Эмир, считая, видимо, что она может сказать о многом:

«Сказал Аллах благословенный и всевышний: Кто войдет сюда, тот найдет спасение!

Сказал Аллах, благословенный и всевышний: введите благочестивых в рай и к райским ручьям благополучными и успокоенными. Правдив великий Аллах!

Сказал Пророк, да будет над ним мир: счастлив тот, кто откажется от мира раньше, чем мир откажется от него; приготовит себе могилу раньше, чем войдет в нее; угодит своему Господу раньше, чем свидится с Ним.

Эта гробница великого Султана, милостивого хакана Эмира Тимура Гургана; сына Эмир Тарагая, сына Эмир Бергуля, сына Эмир Айлангира, сына Эмир Анджиля, сына Кара Чарнуяна, сына Эмир Сигунчинчина, сына Эмир Ирданчи-Барласа, сына Эмир Качулая, сына Тумнай Хана. Это 9 поколение.

Эмир Майсукай-Бахадур, сына Эмир Барнан-Бахадура, сына Кабул-Хана, сына упомянутого Тумнай-Хана, сына Эмир Байсунгары, сына Кайду-Хана, сына Эмир Тутумтина, сына Эмир Бука, сына Эмир – Бузанджара.

Умер ночью 14 Шагбана 807 года.

Камень этот поставлен Улугбеком Гурганом после похода в Джитта».

Из газетных публикаций:

«В мавзолее Гур-Эмир всего девять захоронений: Тимура, Шахруха, Мираншаха, Мухаммед-Султана и Улугбека, Мир Сайида Барака, Мир Сайида Умара (под вопросом[93]), сына Султана Хусейна Хасана, неизвестное детское»[94].

Из статьи руководителя экспедиции Т. Н. Кары-Ниязова: «Над могилами, в самом склепе, устроены надгробия, а в помещении мавзолея – вторые надгробия, среди которых выделяется надгробие Тимура из черного нефрита. Площадка с надгробиями окружена резной ажурной мраморной решеткой изумительной работы с разнообразными сюжетами. В 1740 году войска иранского Надир-Шаха захватили Самарканд, взяли с собой нефритовое надгробие Тимура и доставили его в Мешхед к шаху. После осмотра Надир-Шах приказал возвратить камень в Самарканд на прежнее место.

В склеп, находящийся под полом, ведет небольшая лестница. План склепа повторяет в уменьшенных размерах основной план мавзолея (квадрат с четырьмя нишами). Низ стен склепа имеет простую гладкую мраморную панель, выше стены и все своды облицованы прекрасно выделанным обожженным кирпичом. Интересен центральный купол. Чтобы избежать излишней высоты, он сделан низкого подъема и представляет 12-гранную пирамиду; в соответствии с этим и аркам, прикрывающим ниши, придана усеченная форма вместо обычной в таких случаях стрельчатой. В полу склепа находятся могилы и вторые надгробные плиты тонкой художественной работы.

Несколько слов о дверях мавзолея Гури-Мир[95]. Судя по некоторым литературным данным, в мавзолее было четыре деревянных резных и инкрустированных двери. Из них одна – внутри пристройки, при входе в главное здание мавзолея; другая, такого же типа, – в проеме при нынешнем входе в мавзолей, в восточной пристройке (она почти не сохранила инкрустации); третья дверь, находившаяся в западной пристройке, имеет только следы инкрустации; четвертая, самая большая дверь, находилась в проеме главного входа в центре здания.

Из четырех дверей Гури-Мира одна главная и одна створка от второй двери хранятся в Эрмитаже; другая створка – в Самаркандском музее; две двери остались в Гури-Мире, но они плохо сохранили инкрустацию.

Разумеется, среди всех [покоящихся здесь. – В. Т.] исторических личностей наибольший интерес представляют две фигуры, а именно: Тимур и Улугбек»[96].

Мистическое и необъяснимое окружало экспедицию едва ли не с первых дней. С 1 по 12 июня археологических раскопок не велось, а совершались вылазки по всем средневековым достопримечательностям Самарканда. Порой казалось, что город этот как «уснул» в эпоху тимуридов (XV век), так до сих пор и пребывал в непробудной исторической дреме…

…В первый день археологических раскопок в Гур-Эмире экспедицию у мавзолея встречало более тысячи местных жителей; в слегка приподнятом настроении горожане, бог весть откуда прознавшие о вскрытии гробниц, едва не с ночи стали подтягиваться в усыпальнице тимуридов. Зеваки прохаживались по два-три человека или, найдя удобный уголок, усаживались распивать терпкий зеленый чай.

Пришлось вмешаться нарядам милиции: публику оттеснили метров на триста от мавзолея. Чекисты не вмешивались, наблюдая за происходящим из «глубины» трех легковых крытых (хотя и стояла страшная жара) машин.

* * *

«Самарканд, 16 июня (Корреспондент “Правды”).

Сегодня, в 8 часов утра, научная экспедиция по вскрытию склепов исторических личностей эпохи Навои начала работу в мавзолее Гур-Эмир. Строительство этого храма было начато еще при жизни Тимура. Грандиозное здание с величественным куполом пользуется огромной известностью среди ученых и архитекторов. Богатая роспись стен, мраморные оконные решетки, двери из орехового дерева с инкрустацией из слоновой кости, резная изгородь из газганского мрамора вокруг памятников вызывают всеобщее восхищение.

Внизу – склеп. Дневной свет сюда почти не проникает. Экспедиция нарушила тишину склепа. Прожектора осветили кирпичные своды, надгробные камни.

Началось вскрытие могил. Одна за другой поднимаются несколько каменных плит. Обнаружена тонкая подушка и новый пол из плиток.

Чтобы не повредить многочисленных надписей и прекрасной резьбы, сняли облицовочную плиту надгробного камня могилы Тимура и отнесли в сторону. Затем подняли несколько ганчевых плиток и обнаружили новый пол, тоже из ганча.

Малейшая находка вызывает у присутствующих десятки различных предположений. Разбор могилы продолжается. Обнаружено первое, за ним второе перекрытия из истлевшего дерева. В образовавшейся дыре ясно виден срез одной из стенок земляной могилы»[97].

* * *

«Раскопки гробницы Тамерлана.

Самарканд, 17 июня (ТАСС).

…Века не стерли на куполе Гур-Эмира чудесные краски мозаики – изумительной работы средневековых мастеров зодчества. Члены экспедиции проходят через двор, усаженный фруктовыми деревьями, внутрь мавзолея. Под массивным куполом, вознесшимся на сорокаметровую высоту, за мраморной оградой лежат восемь надгробных камней. Один из них резко выделяется своей формой и цветом. Это огромный цельный кусок зеленого нефрита, вывезенного из Китая. Народная легенда, дошедшая до наших дней, приписывает этому камню причину жестоких войн. [Отметим этот немаловажный факт-свидетельство и сопоставим с тем, о чем рассказывал Т. Н. Кары-Ниязов. – В. Т.] Драгоценной глыбой зеленого нефрита хотели обладать многие правители. Камень, доставленный в Самарканд еще при жизни Тимура, после смерти завоевателя отмечает место его погребения. На других надгробьях высечены имена сыновей Тимура – Шахруха и Мираншаха, внуков – знаменитого астронома Средневековья Улугбека и Мухаммед-Султана, учителя Тимура – сайид-Береке. Два небольших надгробья установлены над могилами детей Улугбека.

Все тимуриды погребены не под этими камнями непосредственно. Извилистая каменная лестница ведет в подземелье. Солнечный свет не проникает в этот склеп. Но сегодня солнце заменено тысячесвечными электрическими лампами, юпитерами кинооператоров. Они освещают сводчатое подземелье под большими глубокими нишами. Свод и ниши выложены из кирпича. Пол устлан тяжелыми каменными плитками. Здесь, как и наверху, возвышаются восемь надгробий. Они-то и укрывали могилы тимуридов. Надгробья эти значительно скромнее»[98]. [Выделено мной. – В. Т.]

Руководитель экспедиции Т. Н. Кары-Ниязов вспоминал много лет спустя:

«Экспедицией были вскрыты погребения Тимура, его сыновей – Шахруха и Мираншаха, а также внуков – Улугбека и Мухаммед-Султана[99]. Все могилы упомянутых лиц, как свидетельствует акт экспедиции, оказались в нетронутом состоянии и подвергались лишь естественным разрушениям, от воздействия воды, попавшей в склеп. Никаких предметов, кроме остатков истлевших тканей, деревянного футляра с мелкой галькой в погребении Шахруха и деревянных гробов, в которых находились останки Тимура и Мухаммед-Султана, обнаружено не было. Скелеты, добытые при вскрытии погребений, оказались хорошей сохранности, за исключением сильно разрушенного скелета Мираншаха, левой теменной области черепа Тимура, левого предплечья Улугбека и некоторых мелких частей конечностей всех скелетов. Указанные недостающие части скелетов были разрушены солями, выпавшими из вод, проникавших в склеп»[100].

«Самарканд. 17 июня (ТАСС).

Сегодня рано утром ученые возобновили раскопки гробницы старшего сына Тимура – Мираншаха. Археологи и строители бережно разобрали деревянные перекрытия могилы. Медленно, осторожно извлекая землю из-под перекрытий, они проникли на полуметровую глубину. Найдены черепки посуды, осколки обработанных камней, монета.

Одновременно правительственная экспедиция начала вскрытие гробницы младшего сына Тимура – Шахруха. Великий завоеватель Средней Азии не любил этого сына, решительно был против того, чтобы он ему наследовал. После смерти Тимура в стране началась междоусобица: несколько тимуридов – военные претенденты на престол. Спустя четыре года Шахруху удалось захватить власть.

На гробнице Шахруха пять веков лежит 150-пудовая плита. Резец древнего мастера-каменотеса высек на ней дату смерти младшего сына Тимура, витиеватые тексты Корана. Даже самые сильные люди не в состоянии поднять этот каменный прямоугольник. Археологи и рабочие подводят под надгробную плиту тали. Нижние края камня, связанные с полом исключительно прочным материалом, плохо поддаются ударам металлических инструментов. Наконец массивная надгробная плита начинает медленно двигаться.

Все впились глазами в древнее надгробье, которое едва заметно отходит в сторону. Чувство нетерпения передается даже спокойным и уравновешенным археологам. И вот все видят, что надгробная плита – это крышка. Крышка большого мраморного саркофага исключительно тонкой работы. Ни одного комочка земли, никаких перекрытий; на дне саркофага лежит хорошо сохранившийся скелет, истлевшие останки ткани, в которую был обернут Шахрух. Пока к этим остаткам не прикасаются.

Археологи с разных позиций делают точные зарисовки саркофага, скелета, фотографы энергично снимают. Вечером останки будут извлечены для исследования.

– Есть указания, что Шахрух был мумифицирован, – говорит руководитель экспедиции профессор Кары-Ниязов.

Деревянные сооружения, на котором держатся тали, отводят к соседнему надгробию. Здесь похоронен внук Тимура – Улугбек, выдающийся астроном, которого называли “Птолемеем Средних веков”. Завтра будет вскрыта его гробница. По мнению археологов, Улугбек тоже похоронен в мраморном саркофаге.

К концу дня в мавзолей Гур-Эмир один из местных жителей приносит чудесно сохранившуюся книгу – современницу Шахруха. Это – редкий рукописный сборник Низами и других поэтов. Рукопись выполнена в 1438 году на шелковой бумаге. Изумительные заставки, сделанные ослепительно яркой ляпис-лазурью. Книга заключена в переплет из кожи с тиснением из червонного золота. [Выделено мной. – В. Т.; отметим и этот факт.]

Вечером археологи приступили к извлечению останков Шахруха из мраморного саркофага. Каждая кость скелета кратко описывается, нумеруется, затем останки передаются антропологам.

На дне саркофага ученые находят куски истлевшего шелкового савана и обрывки плотной кожи. Историки предполагают, что труп Шахруха был перевезен с места его смерти – Западный Иран – в Самарканд в кожаном мешке. Под черепом лежит истлевшая шелковая подушка, набитая землей. Археологи удивлены: такие предметы никогда еще не обнаруживались в подобных погребениях. Любопытно, что обнаруженная в подушке земля совсем иной структуры, чем местный грунт. Ученый секретарь комитета Навои тов. Зарипов говорит, что здесь, видимо, соблюден древнейший мусульманский обычай: класть вместе с покойником землю того места, где он умер.

Вдруг у самого изголовья археологи замечают ветхую деревянную коробочку, напоминающую круглый ученический пенал. Внутри коробки – множество мелких, будто отполированных камешков – таких, какие выбрасывает морским прибоем на отлогий берег. Это загадка для археологов и историков: подобные находки еще не отмеченные в историко-археологической литературе. Последние открытия раскопок второго дня – остатки почерневших листьев, окаменевшие зерна. Происхождение их пока неизвестно»[101].

* * *

И вновь предоставим слово Т. Н. Кары-Ниязову: «Могила Улугбека находится в южной нише склепа мавзолея Гури-Мир. Надгробие представляет собой плиту из серого мрамора длиной 228 см, шириной 88,6 см в северном конце и 83 см в южном и толщиной 26 см, со скошенными верхними ребрами.

На надгробной плите имеется следующая надпись на таджикском языке: “Эта светоносная могила, это славное место мученичества, этот благоухающий сад, эта недосягаемая гробница есть место (последнего) успокоения государя, нисхождением которого услаждены сады рая, осчастливлен цветник райских обителей, – он же – прощенный султан, образованный халиф, помогающий миру и вере, Улугбек-султан, – да озарит Аллах его могилу! – счастливое рождение которого совершилось в месяцы 796 года в Султанийе; в месяц же зу л-хидже 810 года в “городе Безопасности”, в Самарканде, он стал полновластным в наместническом достоинстве; подчиняясь же приказанию Аллаха, – “каждый плывет до назначенного ему срока”, когда время его жизни достигло до положенного предела, а предназначенный ему судьбою срок дошел до грани, указанной неумолимым роком, – его сын совершил в отношении его беззаконие и поразил отца острием меча (буквально – кинжала), вследствие чего тот принял мученическую смерть, направившись к дому милосердия своего всепрощающего господа, 10 числа месяца рамазана 853 года пророческой хиджры”[102].

Под плитой обнаружен каменный саркофаг, стенки которого монолитны, дно сложено из четырех плотно пригнанных одна к другой мраморных плит, которые оказались несколько осевшими. Между стенками и дном саркофага внутри: длина 210 см, ширина в северном конце 61 см, а в южном – 58 см, глубина – 61 см. Толщина стены саркофага неравномерна: на южной и северной сторонах – 14 см, боковые стенки – 13 см и 13,5 см.

Обнаруженные останки Улугбека находились в следующем положении. Голова была смещена к западной стороне и повернута основанием вверх, причем в естественной связи с черепом оказались три шейных позвонка. Последний из них носил ясный след среза острым рубящим орудием. Нижняя челюсть находилась перед лицом, обращенная ветвями вверх. Фаланги пальцев рук и частью запястья смещены и перепутаны. Точно так же перепутаны все кости ступней. Остальные кости сохранили естественное взаимное расположение. Большая часть костей оказалась перекрытой в несколько рядов остатками ткани. Часть ткани находилась на полу саркофага, у изголовья, по правую сторону торса, ног и ступней. Верхний ряд ткани темного цвета (черно-синего) сохранился маленькими участками; наибольшие фрагменты ее были найдены у изголовья, у правого бедра и у стоп. Мелкими же фрагментами была усыпана вся поверхность скелета. Создалось впечатление, что эта ткань является остатком покрывала.

Второй слой ткани золотисто-коричневого цвета покрывал торс и ноги до середины бедер. Сзади эта ткань собралась в складки над подвздошными костями, спереди спускалась широким углом. Вся ткань посеклась по волокнам. Нижний край одежды сохранил подрубку. Ткань удалось снять, свернув рулоном; только отдельные участки ее, покрывающие нижние части рук, были изъяты фрагментарно. Под этой тканью были обнаружены шаровары из очень тонкой ткани грязно-синего цвета, сильно посекшиеся. Шаровары имеют широкую вздержку и схвачены в талии поясом в виде ленты, завязанной бантом спереди.

Внизу шаровары доходили до щиколоток и имели отчетливо сохранившийся край. Шаровары сохранились только в передней своей части; под спиной, крестцом и верхними частями бедер ткань не сохранилась, очевидно, вследствие довольно продолжительного воздействия воды, когда склеп был затоплен. Вода в склепе стояла довольно долго, пока не просочилась вниз. Вот почему дно саркофага, ткани и костяк Улугбека, носившие следы воздействия воды, оказались покрытыми слоем глинисто-лессовых отложений серого цвета. Кости сохранились хорошо, за исключением локтевой и лучевой костей правой руки, разрушенных какими-то солями. Такому же разрушению подверглась нижняя челюсть, в результате чего она распалась на два основных фрагмента. Лобные бугры черепа под влиянием этих же солей разбухли, деформировались. На правой ветви нижней челюсти, по внешнему ее углу, имеется срез до 2 см длины, произведенный острым орудием.

Под грудной клеткой, сохраняющей в общем правильное взаимное расположение частей, под левой ее стороной, обнаружена земляная подкладка, вследствие чего при горизонтальном положении таза левое плечо было приподнято более чем на 15 см над уровнем пола. Состав этой подсыпки – лессовидная земля с включением кусочков обожженного кирпича и неполивной керамики. В ней же был найден резец челюсти человека средних лет (30–35), вследствие чего он не мог относиться к скелету в саркофаге. Непосредственно близ четвертого шейного позвонка был найден срубленный фрагмент третьего позвонка.

Под головой была специальная подушка в виде усеченной пирамиды высотой 12 см из такой же лессовидной земли, как и подсыпка у торса. Следов тканей, кроме фрагментов описанного выше покрывала, обнаружено не было. Следов вдавленности от головы также не оказалось.

В отличие от всех других погребений, Улугбек лежал в саркофаге совершенно одетым, что полностью соответствует предписаниям шариата: насильственно убитый, как «шахид» (мученик), должен был быть похоронен обязательно в своих одеждах[103].

Все обнаруженные ткани были исследованы химиком-реставратором В. Н. Кононовым. От ткани рубашки и шаровар сохранились лишь нити основы. Из погребения извлечено много мелких фрагментов синей и коричневой тканей. Материал шаровар – некрученый шелк; первоначальный цвет ткани – зеленый. Выявлены красители нитей ткани: индиго и желтый (природа которого не установлена).

Рубашка – из некрученых шелковых нитей; первоначальный цвет ткани рубашки – желтый. Из погребения извлечены фрагменты, по всей вероятности, покрывала, которое оказалось тонкой шерстяной тканью синего цвета.

По заключению проф. Л. В. Ошанина, производившего антропологическое исследование костного материала, у Улугбека монголоидный тип значительно ослаблен по сравнению с ярко выраженным монголоидным типом его деда – Тимура, что объясняется европеоидным типом отца Улугбека – Шахруха. По росту (165,8 см), по емкости черепа, (1517 см^3), по всем размерам костей туловища и конечностей Улугбек стоит гораздо ближе к своему деду Тимуру, чем к своему отцу Шахруху.

На скелете отчетливо сохранились следы насильственной смерти Улугбека. Третий шейный позвонок рассечен острым оружием в поперечной плоскости так, что нижняя часть тела и дуга этого позвонка срезаны, как бритвой. Удар пришелся также по правому углу нижней челюсти и по нижнему ее краю с левой стороны, которые также срезаны»[104].

К работе приступил и востоковед Александр Александрович Семенов:

«Цель поездки А. А. Семенова состояла в общеисторической консультации работ экспедиции, а также в изучении эпиграфики надгробий мавзолея (Гур-Эмира), сведения о которой в отечественных (С. А. Лапин[105], М. Е. Массон) и зарубежных (Е. Блоше[106]) изданиях были неполными и во многом искаженными. Как писал А. А. Семенов, “в то время как происходило вскрытие гробниц Тимура и тимуридов с необходимой регистрацией, обмерами, зарисовками и фотографированием всего обнаруженного, мне удалось в значительной мере разобрать и записать надписи в склепе на могильных плитах Улугбека, Шахроха и сомнительного сайид-Омара, а в самом мавзолее надписи на надгробиях: Миран-шаха, на нефритовом надгробии Тимура и на надгробии его внука Мухаммеда султана”. Позже, в 1943 году, были сделаны фотографии этих надписей (И. П. Завалиным). По этим фотографиям, пишет А. А. Семенов, “я проверял свои чтения, исправил казавшиеся мне сомнительными начертания отдельных слов и в более спокойной обстановке перевел все эти надписи”»[107].

* * *

«Самарканд. 19 июня.

Сегодня рядом утром с гробницы Тимура была снята надгробная мемориальная плита весом более 200 пудов.

Тимур умер 18 февраля 1405 года. Тело его было покрыто камфарой, ароматными травами, разными благовониями.

Вначале предполагалось, что Тимур похоронен в родном городе Шахрисябзе, но это его пожелание выполнено не было. Он был похоронен в мавзолее, выстроенном им для внука Мухаммед-Султана.

В дни похорон на надгробный камень были положены одежды Тимура, стены мавзолея украшены оружием, дорогими вещами, с потолка спускались серебряные и золотые люстры. Через несколько лет в Самарканд приехал младший сын Тимура – Шахрух, ставший правителем. Он приказал снять все эти вещи и сдать их в казну.

Когда с гробницы Тимура был снят надгробный камень, под ним оказалось пять известняковых необработанных плит.

Там оказался деревянный гроб, обтянутый во многих местах еще сохранившейся почерневшей парчой с чудесной орнаментикой и надписями»[108].

(Гроб был сделан из арчевого дерева. Судя по небрежности работы, он изготовлялся, видимо, очень поспешно: доски выструганы гладко, но связка отдельных частей не совсем подогнана, углы перекошены[109].)

«Начался замер саркофага, подготовительные работы к разбору гроба и исследованию останков Тимура.

Сегодня, в 7:30 вечера по местному времени, осторожно снимается ткань парчи с гроба Тимура. На обратной стороне парчи ясно видны отпечатки фрагментов надписей, а парча заткана золотыми и серебряными нитками.

Начался подъем крышки гроба…

В гробу обнаружен скелет, по которому было установлено, что одна нога погребенного короче, нижняя чашечка правой ноги срослась с нижним эпифизом бедра.

Сегодня вечером экспедиция продолжает работу над останками Тимура»[110].

Оператор Малик Каюмов, был, видимо, человеком очень впечатлительным: «В гробу лежал… Тимур! Тимур-Гурган, “Полюс мира и веры”, “Железный хромец”, Тимур-Гуреган – Великий Тамерлан. Властелин, тиран, полководец и… палач… Великий созидатель и… жестокий разрушитель»[111].

Т. Н. Кары-Ниязов был более академичен и менее романтичен: «Могила Тимура была закрыта массивной мраморной плитой прямоугольной формы: длиной 245 см, шириной 90 см, при толщине 20 см. На верхней площадке плиты имеется выступ, на котором лежала плита с надписью, содержащей имя и родословие Тимура»[112].

О надписи, высеченной на могильном камне Тимура, уже давно ходят настоящие легенды. Чтобы поставить точку в этом вопросе, стоит всего-навсего обратиться к работам того человека, кто смог первым прочитать ее, – А. А. Семенову. Вот как он читал надпись на мраморной плите, прикрывающей могилу Тимура в склепе Гур-Эмира:

«Эта могила – величайшего султана, благороднейшего хакана, простирающего безопасность и защиту, эмира Тимура “Гурегана”, сына эмира Тарагая, сына эмира Баргуля, сына эмира Айлангира, сына эмира Иджиля, сына эмира Караджар Койана, сына эмира Сугуджина, сына эмира Ирдамчи “барласа”, сына эмира Качулай [хана?], сына эмира Тумуная. Затем [следует] Чингиз хан, сын эмира Есукай бахадура, сына эмира Бартан бахадура, сына эмира Кабул хана, сына эмира Туманная, сына эмира Байсункура, сына эмира Кайду, сына эмира Туманная, сына эмира Буга, сына эмира Бузанджира. И не был известен отец сего благородного, а только его мать Алан Кува. И как рассказывается, [это] не было [с ее стороны] прелюбодеянием, а следствием чистого света, [проистекшего] от [одного из] потомков Льва [Асад] Аллаха-победителя, Алия, сына Абу Талиба, – да почтит Аллах лице его!

Во имя Аллаха милостливого, милосердного! Во имя Аллаха, во имя его всеначинающее, владыки будущей жизни и настоящей; нет ему конца и предела в горных небесах. Всемилосердный утвердился на своем престоле. Аллах велик [в своих] милостях, он вечен [в своих] благодеяниях, он – победитель всех врагов, он – всемилосердный, милостливый своими щедротами, известный своей благостью, он справедливый в своих решениях, он – всеведущий в своем владении, он – всемилосердный, [самый] милостливый из милостивых, он всезнающий из ученых, он всевидящий из видящих, он – всепрощающий из прощающих, он – посылающий пророков, он – владыка святых, он – всемогущий: что пожелает, мощен осуществить. Славу Аллаху, царю преславному, обладателю преславного престола, делающему всегда то, что он желает, господину господ, причине всех причин, наделяющему [всех своими] щедротами, творцу [всех] тварей, всевластному в отношении [всего] предопределенного; победителю [всех] побежденных, правосудному в день страшного суда и [всеобщего] воскрешения, божеству божеств судного дня, милостивому, прощающему, щедро вознаграждающему. Хвала господу миров! Хвала Аллаху, царю милостивому, изначально существующему, создателю великого престола, небес и земли. Он – всеслышащий, всезнающий, приемлющий покаяние, щедро вознаграждающий, долготерпеливый. Хвала Аллаху великому! Он – первый и последний, явный и скрытый, всегда побеждающий и питающий [всех] животных. Он – владыка… [слово стерто], он исцеляет больных и прощает виновных, он отпускает проступок беглецов и любит благочестивых, он – добр к раскаивающимся, он скрывает преступления грешников и дарует надежду обманутым в своих надеждах. Я славлю тебя славословием, достойным тебя! Нет божества кроме тебя, всеблагого, всепоклоняемого, прощающего прегрешения и покрывающего недостатки, щедро вознаграждающего, долготерпеливого, знающего о пределах произрастания трав и деревьев, управляющего ночью и днем, заставляющего произрастать зерно, не нуждающегося в тварях, наделяющего [всех своими] щедротами, ведающего сокровенное и устраняющего печали. Ты тот, пред которым распростирается чернота ночи и свет дня, сияние луны и лучи солнца, высыхают деревья и иссушаются воды. Боже мой, ты тот, которому поклоняются небеса и земля, суша и море, и то, что в них! Боже мой, ты тот, “которому нет [никого и] ничего подобного! Он – всемогущий!”[113] Боже мой, ты знаешь тайное и явное и то, что в сердцах! Боже мой, ты прощаешь непокорного, после того, как он погряз во грехах! Боже мой, ты тот, который сотворил все сущее [и] оно возвращается к тебе по [своем] удалении [из бытия]! Боже мой, прости мне грехи мои! Господи, уничтожь нужду мою подобно тому, как ты [сам] сказал: “призывайте меня и я буду внимателен к Вам![114]” Ты искренен в своих обещаниях, избавь же меня от горести, печали, заботы, от долгов, недостатков, несчастия и болезни! Ты – помощник всех удрученных горем, угнетенных и пораженных! Боже мой, ты тот, который сказал: “Не отчаивайтесь в моей милости![115]” Ты же правдив в своем слове, и оно у тебя неложно. Сохрани меня, господин мой, от несчастий этого мира и будущей жизни и не постыди меня, о, мой владыка, пред вождями народов, особенно в день Страшного суда! Аллах велик, Аллах велик, Аллах велик! Нет ему противодействующего, нет ему равного, нет у него [ни с кем] связи, нет ему подобного, он не описуем, нет ему подобного, нет ему предела, нет ему границ, нет у него образа, нет у него сотоварища в царстве [его] и нет у него вазира. Я прошу тебя, о всесильный, о могущественный, о преславный, о Аллах, о Аллах, о всемилостивый, о всемилостивый, о всемилостивый, о милосердый, о милосердый, о милосердый, если бы ты показал мне во сне то, на что я надеюсь на тебя! Ты почтил меня прощением мне моего прегрешения, поистине ты – всемогущ! Даруй мне сохранение [в памяти] Корана! Ты смешал вместе мой ум и мою плоть и ни на одно мгновение не предоставил меня самому себе, потому что [для всего], что ты захочешь [ты] – всемогущ![116] Нет мощи и силы ни у кого, кроме как у Аллаха всевышнего великого! Боже мой, о всемилостивый, о прещедрый, о владыка величия и почета, свидетельствуют, что все объекты поколения, что ниже твоего престола до седьмой земли включительно, ложны, кроме твоего существа. Боже мой, я уверовал в тебя; нет божества, кроме тебя! Я избрал тебя [своим] владыкой; помоги [же] мне, о, помогающий просящим о помощи, и устрани от меня все зло и напасти, [как] в этом мире, [так] и в будущей жизни! Устрани от меня зло всех твоих тварей, ущедри меня, распространи на меня твои дары и помоги мне! Нет божества, кроме тебя! Боже мой, окажи мне помощь в разрешенном тобой вместо запрещенного тобой, в покорности тебе вместо неповиновения тебе и в благости твоей от того, что исключает тебя! Боже мой, ты сотворил меня и я не был [до того] чем-либо. Я причинил себе ущерб, совершил грехи и признаюсь тебе в моих беззакониях. О, господи, если ты простишь меня, то ничто не убавится от твоего царства; если ты накажешь меня, то ничто не прибавится в твоем могуществе! О, господи, поистине ты не нуждаешься во мне, а я не найду никого, кто простил бы мне мои грехи, посему мои прегрешения, о прощающий, о милосердый, о владыка величия и [всяческого] почета! Да почиет благословение Аллаха на Мухаммеде и на всем его потомстве![117]». [Выделено нами. – В. Т.]

И где же пророчества, предупреждающие об ужасающих последствиях, коим могут подвергнуться те, кто посягнет на последнюю обитель Тимура? Где знаменитая фраза: «Всякий, кто нарушит мой покой в этой жизни или в следующей, будет подвергнут страданиям и погибнет». Даже та строчка, которую мы выделили, – «Сохрани меня, господин мой, от несчастий этого мира и будущей жизни и не постыди меня, о, мой владыка, пред вождями народов, особенно в день Страшного суда!» – скорее просьба о сохранении доброго имени даже после смерти, чем предупреждение мародерам.

…Малик Каюмов, увидев останки Тимура, был все же просто ошарашен: «…Да, это был он. Он лежал перед нами со сложенными на груди руками, голова повернута в сторону Мекки. Мы знали о нем все и ничего! Ведь современники не оставили ни слова о его внешности – одни догадки.

И вот мы его видим. Правая рука изувечена, одна нога короче другой. Может быть, поэтому он так любил походное седло? Хромому легче ездить, чем ходить пешком. На голове – это быстро обнаружили – рыжевато-седые волосы. Волосы сохранились также на бровях, и отчетливо была видна граница бороды. Да! Действительно – хромец, действительно – рыжий! Предания не лгут»[118].

И вновь – сухо-академичный Т. Н. Кары-Ниязов: «После снятия этой плиты обнаружено пять продолговатых плит, положенных в поперечном направлении. Удалив плиты, вскрываем могилы. Стенки могилы оказались обложенными разной величины и формы плитами из серого мрамора, обтесанными в виде прямоугольных блоков, но без шлифовки поверхностей. Длина могилы 226–228 см, ширина в северном конце 83 см, в южном конце – 74,5 см, глубина 90–92 см.

После снятия плит, закрывавших могильную камеру, оказалось, что в ней находится деревянный гроб длиной около 205 см, при ширине в головной части – 61 см, в ногах – 40,5 см, высотой в ногах – 29 см и 36 см в головной части (без крышки), состоящей из четырех массивных стоек по углам, в которые врублены гладкие доски толщиной 2–2,5 см, образующие стенки. Внизу стойки образуют невысокие ножки.

Крышка гроба двухскатная из таких же досок, покрыта остатками тканей. Головная часть до середины покрыта сильно истлевшей парчовой тканью с основой из нитей, обмотанных золотой (или золоченой) проволочкой с остатками тканого рисунка с арабской надписью. Ткань лучше сохранилась на западной стороне, где она свисала небольшим лоскутом с крышки гроба, на восточной стороне ткань почти совершенно исчезла. Нижняя часть гроба была покрыта остатками другой ткани черного цвета. На стенках саркофага и полу могилы были заметны явные следы воды в виде подтеков на стенках, кристаллизации солей гипса и илистого осадка.

После удаления крышки гроба вместе с тканями в гробу обнаружен скелет мужчины среднего роста. Скелет лежит на спине, с головой, обращенной на север; череп лежал на правой щеке, обращенной глазницами на запад. Грудная клетка разошлась, ребра в верхнем разделе несколько перепутаны, руки сведены в области живота со слегка согнутыми локтями. Правая коленная чашечка срослась с нижним эпифизом бедра. Большая берцовая кость правой ноги несколько смещена; это вызвано тем, что нога в колене была согнута в момент погребения. Большая и малая берцовая кости левой ноги не нарушены. Обе ступни перепутаны, и, несмотря на это, отчетливо видно, что правая стопа помещалась несколько выше левой, что сразу создает иллюзию укороченной ноги.

Кости хорошей сохранности, но череп сильно разрушен; в области левой теменной кости поверх лица лежала корка, состоящая из остатков мумифицированных тканей и какой-то обмотки, от которой сохранились мелкие фрагменты. Остатки мумифицированной ткани обнаружены в разных частях скелета. Наиболее крупные куски ее обнаружены в области ребер и между бедрами. Никаких остатков покрывала или савана, так же как и одежды, обнаружено не было. При вскрытии крышки гроба чувствовался сильный терпкий запах, напоминающий запах камфары и росного ладана. Этот запах сохранился и на другой день и был ясно ощущаем при разборке костяка.

Поверх всех костей и особенно на выдающихся частях их был обнаружен тонкоотмученный ил. Такой же ил, но несколько более грубой консистенции, был обнаружен на дне гроба.

При разборке скелета обнаружилось, что кроме патологического изменения в области колена, нечто подобное, но еще в более ярко выраженной форме, имелось в правом локте сустава: три кости – плечевая, локтевая и лучевая срослись своими эпифизами, образуя единый, нерасчлененный блок, причем рука срослась в слегка изогнутом состоянии. На голове обнаружено большое количество рыжевато-седых волос. Волосы сохранились также на обеих бровях и особенно четко на правой, а также и на левой ветви нижней челюсти. Отчетливо видна граница верхнего края бороды. Такова в основном общая картина вскрытия»[119].

Свидетельства еще одного участника тех событий, В. А. Шишкина: «…При вскрытии гроба чувствовался сильный запах каких-то, по-видимому, разложившихся ароматных веществ, напоминавший запах камфары, росного ладана и как будто бы розового масла. Этот запах ощущался не только при вскрытии могилы, но и в последующие дни»[120].

Т. Н. Кары-Ниязов подтверждает: «При вскрытии гроба Тимура чувствовался сильный терпкий запах, напоминавший запах камфары и росного ладана, а это подтверждает упомянутую выше историческую справку о том, что труп Тимура при погребении действительно был “надушен благовониями”»[121].

У этого автора найдем еще: «Согласно антропологическим исследованиям профессора Л. В. Ошанина, Тимур был ширококостным, мускулистым и, судя по размерам длинных костей конечностей, среднего роста – 166,6 см. Череп отличается большой емкостью мозговой коробки (1668 см^3), значительно превосходящей среднюю емкость мозгового черепа взрослых мужчин (1500 см^3).

Как сказано выше, правая коленная чашечка крепко срослась с нижним эпифизом бедра и три кости правой руки – плечевая, локтевая и лучевая крепко срослись своими эпифизами в локтевом суставе. Эти ярко выраженные патологические изменения свидетельствуют о том, что Тимур страдал тяжелым хроническим заболеванием правого коленного и правого локтевого суставов. Кроме того, сильно изуродован указательный палец правой руки, по-видимому, стрелой.

Таким образом, Тимур очень сильно хромал на правую ногу и с трудом владел правой рукой, которая была совершенно неподвижна в локтевом суставе, что вполне подтверждают данные истории о его хромоте и ранении стрелой правой руки во время одной из битв (в Сеистане).

Профессор Н. А. Богораз (Богораз Николай Алексеевич, 1874–1952) – хирург, заслуженный деятель науки РСФСР. В 1941–1943 годах – ведущий хирург эвакогоспиталей в Ташкенте. С 1943-го – заведующий кафедрой факультетской хирургии 2-го Московского медицинского института и одновременно ведущий хирург Главного госпиталя Вооруженных Сил СССР. Основные работы по хирургии костей и суставов и военной травматологии. Разработал ряд методов сшивания сосудов, оперативного изменения длины конечностей и др. Особую известность приобрели его работы по пересадке и восстановлению функционирующих органов. Исследуя заболевания правого коленного сустава Тимура (на основании изучения как самих костей, так и рентгенографических снимков), пришел к выводу, что Тимур с юношеских лет, несомненно, страдал туберкулезом правого коленного сустава. Далее он допускает возможность поражения тем же туберкулезным процессом правого локтевого сустава, ибо последний оказался полностью онкилозированным в плечелоктевом, плечелучевом и лучелоктевом сочленениях. Кроме того, на лобной кости скелета Тимура обнаружен шрам длиною около 2 см, по-видимому, от полученного им ранения. Вышеизложенное с очевидной ясностью доказывает несомненную принадлежность скелета именно Тимуру и тем самым опровергает существовавшее предположение о якобы имевшем место похищении останков Тимура. При вскрытии могилы Тимура над деревянным гробом обнаружено покрывало около двух метров длины (примерная длина гроба) и несколько шире крышки гроба. Покрывало оказалось сшитым из двух почти равных по величине полотнищ, верхнего из узорчатой с золотом ткани и нижнего из одноцветной ткани. К сожалению, не удалось извлечь покрывало целым, очевидно, ввиду довольно продолжительного воздействия воды. Дело в том, что путем опроса старожилов и присутствовавших при вскрытии известных мастеров было установлено следующее: лет 60 тому назад (примерно в 1880 г.) из арыка, проходившего около мавзолея, прорвалась вода и весь склеп был затоплен водой. Вода в склепе стояла довольно долго – до просачивания вниз. Вот почему дно саркофага, ткань покрывала и костяк Тимура, имея следы воздействия воды, оказались покрытыми слоем глинисто-лессовых отложений серого цвета. Аналогичное явление имело место и в остальных вскрытых гробах. Поэтому извлечь покрывало целиком оказалось невозможным: были извлечены только отдельные фрагменты покрывала. На этих фрагментах имеются следы плохо сохранившейся арабской надписи. Они (фрагменты) были исследованы химиком-реставратором В. Н. Кононовым. К сожалению, ввиду плохого состояния, полностью восстановить весь рисунок покрывала, а равно и надписи не удалось. Волокно ткани как в верхней, так и нижней части покрывала оказалось шелком; переплетение ткани простое, полотняное. Нить с золотом и серебром состоит из крученой шелковой нити. Таким образом, покрывало относится к типу так называемой парчи. Появление таких тканей с надписями относится к самым первым годам ислама. Они шли на знамена, покровы для гробниц, занавесы, а позднее и на одежды (Соболев Н. Н. Очерки по истории украшения тканей. М.-Л., 1934. С. 124). Наконец, в гробу Тимура был найден фрагмент основы ткани (в виде шелковых некрученых нитей); предполагается, что это остатки савана Тимура)».

Антрополог Михаил Герасимов тоже… почувствовал, что «при вскрытии гроба был ощущаем очень резкий, опьяняющий запах камфары и каких-то других, вероятно, консервирующих веществ»[122].

Итак, одно свидетельство есть: «дух» вырвался из гробницы…

Так что это был за «дух»?

Камфара – твердое, но летучее, горючее и сильно пахучее белое вещество, добываемое из камфорного, или камфарного, дерева, или камфарника; росный ладан или бензойная смола – смола, выделяющаяся при поранении ствола и ветвей стираксового дерева. Имеет резкий запах благодаря присутствию в ней ванилина, коричной и (у некоторых сортов) бензойной кислот; розовое масло – эфирное масло, получаемое из лепестков розы.

Итак, запах (но не дух) был! Каюмов утверждал, что участники экспедиции, стоявшие около могилы Тамерлана, почувствовали не только запах: их объял какой-то мистический ужас, у многих заболела голова. Стало трудно дышать. Внезапно лопнул один из тросов, державших сдвинутую с могилы Тимура плиту, погас свет электрических ламп, обеспечивающих свет для съемок. Экспедиционный электрик долго не мог понять, что происходит. Трос поменяли быстро, на поиски причин «аварии» ушло полтора часа, лампочки вспыхнули сами по себе. Электрик так и не понял, в чем дело.

Это был, как считали свидетели тех событий, первый звонок. (Правда, это прозрение пришло через много лет.)

А второй?

Когда поднимали тяжелую плиту с могилы, пострадал не только трос, но и сама плита: она треснула по диагонали…

Знак?

Может быть, может быть… А может – просто совпадение?

А третий звонок? Третий – еще более серьезный, последовал в тот же день.

Кинооператор экспедиции, Малик Каюмов – по молодости лет – был нетерпелив и непоседлив: пока Герасимов с Семеновым осторожно исследовали гроб Тамерлана, описывая каждую сохранившуюся кость («кости каждого скелета доставляли на обыкновенных садовых носилках в анатомический секционный зал Самаркандского университета»[123]), он отправлялся в чайхану, где и повстречал… трех таинственных старцев, склонившихся над какой-то древней книгой. По словам Каюмова, они пытались убедить его в том, что раскопки надо прекратить, иначе на свободу вырвется дух войны. Каюмова передернуло, вспомнил про странный запах и погасший свет. Старцы ссылались на текст книги, согласно которому горе тому, кто потревожит вечный сон воинственного Тамерлана.

Об этом эпизоде Каюмов рассказывал не только создателям фильма «Проклятие Тимура», наделавшего много шума в начале 2000-х годов, но и гораздо раньше – в своей книге, вышедшей в 1982 году:

«Экспедиция работала десять-двенадцать часов в день, и каждую деталь архитектор и художник Татевасян, и фотограф Герр, и мы, кинооператоры, подробно снимали. В центральных газетах “Правда” и “Известия” о работе экспедиции были напечатаны большие статьи.

Наша съемочная группа получала телеграммы со всех концов земного шара с просьбой прислать киносюжет о работе экспедиции, о вскрытии гробницы Тимура для включения в киножурналы, я тогда получил депеши из Америки, Англии, Австрии, Германии. Но мы отснятый материал еще не проявили и не спешили с ним расставаться.

Как-то после долгих съемок я зашел в чайхану выпить пиалу чая. Смотрю, сидят три старика и держат большую книгу. Один из них спрашивает меня, имею ли я отношение к вскрытию могилы Тимура. В шутку я назвал себя самым главным, ибо по моей команде включали освещение. Тогда старик сказал, что нельзя вскрывать могилу Тимура – выйдет дух войны. Это было 16 или 17 июня 1941 года. [Каюмов путает: могилу Тимура вскрывали и обследовали 19–21 июня. – В. Т.]

Я спросил: откуда это известно? Старик показал мне запись в книге и поинтересовался, улыбаясь, умею ли я читать по-арабски. Я ответил, что умею. Это очень удивило моих собеседников, потому что мы к тому времени перешли на русский алфавит. Они были уверены, что такой молодой человек, как я, вряд ли умеет читать по-арабски.

Я настоял на своем, они мне показали книгу, и я прочел, действительно, что нельзя трогать могилу Тимура, потому что выйдет дух войны и начнется страшное.

Рассказал об этом эпизоде Кары-Ниязову, Семенову и Айни. Все трое вышли вместе со мной, посмотрели книгу, прочли, улыбнулись. Домла[124] С. Айни прогнал стариков из чайханы, сказав, что это все ерунда.

Я по своей неопытности и молодости не снял эту книгу, не снял я и этих стариков, о чем сейчас очень жалею»[125].

Дыма без огня не бывает. Вспомним, о чем писали газеты. Именно на газетных страницах впервые появились сообщения о некоем человеке, принесшем на раскоп мавзолея книгу, изданную едва ли не во времена Тимура: «К концу дня в мавзолей Гур-Эмир один из местных жителей приносит чудесно сохранившуюся книгу – современницу Шахруха. Это – редкий рукописный сборник Низами и других поэтов. Рукопись выполнена в 1438 году на шелковой бумаге. Изумительные заставки, сделанные ослепительно яркой ляпис-лазурью. Книга заключена в переплет из кожи с тиснением из червонного золота…» Да только одной книгой владелец мог привлечь себе внимание: были и старики (или старик), существовала и книга (но что это за книга, непонятно). Скорее всего, в рассказе Каюмова события и факты наложились один на другой; в результате сложилась целая история…

А если поверить Каюмову?

Может быть, эти старцы – последователи главы ордена суфиев Заина-эд-Абу-Бекра-Тайабади[126], правоверные-отшельники, созерцатели и мистики? А может быть, это были хызры, великие святые правоверных, покровители путников; незримые, они ходят постоянно по земле и предупреждают о беде – о «Страшном и последнем суде»?[127]

С Маликом Каюмовым многие не согласны, хотя и признают существование старцев. К. С. Айни, сын писателя С. Айни, цитирует дневник отца: «Когда все вышли из склепа, я увидел трех старцев, разговаривавших по-таджикски с отцом, с А. А. Семеновым и Т. Н. Кары-Ниязовым. Один из старцев держал в руке какую-то старинную книгу. Он раскрыл ее и сказал по-таджикски: “Вот эта книга старописьменная. В ней сказано, что кто тронет могилу Тимурлана, всех настигнет несчастье, война”. Все присутствующие воскликнули: “О, Аллах, сохрани нас от бед!”

С. Айни взял эту книгу, надел очки, внимательно просмотрел ее и обратился к старцу по-таджикски: “Уважаемый, вы верите в эту книгу?”

Ответ: “Как же, она ведь начинается именем Аллаха!”

С. Айни: “А что за книга эта, вы знаете?”

Ответ: “Важная мусульманская книга, начинающаяся именем Аллаха и оберегающая народ от бедствий”.

С. Айни: “Эта книга, написанная на фарси, всего-навсего “Джангнома” – книга о битвах и поединках, сборник фантастических рассказов о неких героях. И эта книга составлена всего лишь в недавнее время, в конце XIX в. А те слова, что вы говорите о могиле Тимурлана, написаны на полях книги другой рукой. Кстати, вы наверняка знаете, что по мусульманским традициям вообще считается грехом вскрывать могилы и священные места – мазары (к мазарам мы еще раз вернемся, чуть ниже). А те слова о могиле Тимурлана – это традиционные изречения, которые аналогично имеются и в отношении захоронений Исмоила Сомони[128], и Ходжа Ахрара[129], и Хазрати Богоутдина Балогардона[130], и других, чтобы уберечь захоронения от искателей легкой наживы, ищущих ценности в могилах исторических личностей. Но ради научных целей в разных странах, как и у нас, вскрывали древние могильники и могилы исторических личностей. Вот ваша книга, изучайте ее и думайте головой”»[131].

Каюмов утверждал, что Айни начал «оскорблять стариков по фарси и гнать их палкой»…

Кары-Ниязов рассказал совсем иную историю, ничего общего не имеющую с таинственными стариками, но заставляющую задуматься о вечном:

«Писатель С. Айни… однажды он застал меня и профессора Л. В. Ошанина во дворе мавзолея при рассмотрении двух черепов – Тимура и Улугбека, которые лежали на столе перед нами. Бросив на них беглый взгляд, С. Айни спросил:

– Чьи эти черепа?

– Один – Тимура, другой – Улугбека, – ответил я.

– Который Тимура, который Улугбека? – поинтересовался С. Айни.

– Интересно, а как вы думаете? – спросил я его вместо ответа.

– Э-э, как знать! Как известно, даже в том случае, когда один из двух черепов принадлежит шаху, а другой – нищему, и то невозможно определить их! А ведь в данном случае оба шаха!

– Совершенно верно, домулла, – сказал я, улыбаясь, – но в данном случае один из них неграмотный, а другой ученый!

– К сожалению, даже и в этом случае невозможно определить, который из них неграмотный и который ученый! – заметил С. Айни.

– Таков железный закон природы: она никому не делает исключения; жаль, что таков конец человека! – воскликнул я.

– В этом вопросе природа оказалась несправедливой, – сказал С. Айни.

– Возможно! Однако законы природы весьма сложны, а еще неизвестных нам ее законов – бесчисленное множество. Несмотря на то что человечество добилось огромных успехов в области изучения законов природы, тем не менее все это капля в море!

– Совершенно верно! – согласился С. Айни.

– Но наряду с физической смертью человека, – заметил я, – у него может еще другая, вечная жизнь: его творение, оставленное народу. Это и является для нас утешением.

– Верно! – сказал С. Айни»[132].

Но это все – лирика, а вот что писал один из участников экспедиции, антрополог В. Я. Зезенкова, по поводу особенностей типологизации черепов тимуридов: «Череп Тимура монголоидный, брахикранного южносибирского типа, сына его Шахруха – совершенно европеоидный, брахикранного типа Среднеазиатского междуречья. Внуки Тимура – Улугбек и Мухаммед-Султан являются смешанными типами и относятся к европеоидному типу Среднеазиатского междуречья с примесью монголоидного компонента»[133].

Вот так все просто, и без намека на романтизм…

22 июня 1941 года. Раннее утро… Участники экспедиции не спали, перевозбуждение, вызванное вскрытием гробницы и словами таинственных стариков, не спадало даже от ночной прохлады… Слушали радио (интересовала реакция зарубежных коллег на вскрытие гробниц). Услышали о начале войны…

Каюмов «гнул» свою линию: «А рано утром 22 июня мы узнали о нападении гитлеровской Германии на Советский Союз. Волей-неволей перед моими глазами стояли эти три старика, их книга, которую я не снял. Хотя это случайное совпадение и мне, конечно, не хотелось верить духу Тамерлана, но представьте себе мое смятение – ведь я был свидетелем тех разговоров стариков, читал сам об этом»[134].

А как же остальные?

Каюмов: «Айни сидел белый, как мышь». Кары-Ниязов отмалчивался, Семенов и Герасимов пытались дозвониться до Москвы.

Кто-то вспомнил слова Тимура: «В конце жизни надлежит нам очиститься кровью неверных, ибо, по словам пророка, священная война искупает все грехи». И вот пришла «священная война».

Поздно вечером 23 июня участники экспедиции уехали в Ташкент (Т. Н. Кары-Ниязов писал, что «работа экспедиции в Самарканде продолжалась по 24 июня 1941 года»). Поезда были уже забиты, и ехать пришлось, стоя в тамбуре…[135]

Каюмов поведал историю о стариках Усману Юсупову (простой кинорежиссер – всесильному партийному секретарю?). Юсупов устроил разгон Кары-Ниязову, но в Кремль звонить не стал. Сам чувствовал себя не в своей тарелке.

* * *

Итак, «джинн выпущен из бутылки»…

Но… Так и остается непонятным, зачем же вскрывать могилу, если это не приветствовалось даже безбожниками-большевиками?

Версия первая, пророческая:

«Тимур оставил страшное пророчество, но это не остановило тех, кто 22 июня 1941 года в 5 часов утра вскрыл его гробницу. Дух войны был выпущен на свободу»[136].

Такое удивительное совпадение не могло не вызвать вопросов: вскрытие гробницы одного из самых воинственных и удачливых полководцев средневекового мира и начала самой кровавой в двадцатом веке войны. Как не провести параллели. Да еще и странный запах, вызывающий тревогу, и еще более странные старики, предупреждающие о бедствиях, грозящих тем, кто «осквернит» могильный камень.

Восточный человек – тот же Каюмов – всегда склонен видеть в том или ином необъяснимом явлении знак свыше. И сам Тамерлан был немного мистиком, любившим позиционировать себя предсказателем тех событий, которые в будущем могут перевернуть мир. А уж его поклонники – Каюмов, видимо, считал себя таковым – стремились найти во всем, что было связано с именем Тимура, мистический смысл. (Еще один интересный и занимательный факт: Малик Каюмов прошел всю войну, терял товарищей, терпел невзгоды и лишения и сам был ранен, причем в ногу, и всю жизнь хромал (подобно своему кумиру – Железному хромцу).)

Версия вторая, сугубо академическая:

«Дух Тамерлана – археологическая легенда. Тамерлан (Тимур, Тимурленг, 1336–1405) – среднеазиатский полководец. Захватил власть в Мавераннахре (область между Амударьей и Сырдарьей с городами Самарканд, Бухара, Ходжент). Совершал грабительские походы в Иран, Индию, Турцию, захватил Хорезм, разгромил Золотую Орду. Дух Тамерлана – легенда о том, что война началась потому, что была вскрыта гробница Тамерлана в Самарканде и оттуда вышел дух войны. Миф основан на том, что раскопки гробницы Тамерлана начались 16 июня 1941 года в связи с постройкой у мавзолея Гур-Эмир гостиницы “Интурист”. Строители гостиницы перекрыли один из арыков, и вода пошла в гробницу и затопила весь склеп. Стала разрушаться мумия, кости Тимура стали покрываться кристалликами гипса. Нависла угроза гибели захоронения древнего властителя. Раскопки вел М. М. Герасимов. При вскрытии герметизированного гроба 19 июня 1941 года испарения ароматических веществ заполнили помещение гробницы, что послужило основанием легенды о “духе Тамерлана”. Через два дня началась Великая Отечественная война»[137].

Герасимов сам раскопок не вел, поскольку был антропологом. Но это – оговорка. Важно другое. Для академического ученого любое отступление от строгой научной схемы, непонятные и необъяснимые явления – суть чего-то второстепенного, что можно объяснить двумя-тремя словами, а можно и вовсе не объяснять. А зачем? Ведь даже легкое сомнение потянет за собой новые вопросы, требующие все новых ответов. А для «сухаря-ученого» это совсем не кстати.

Версия третья, меркантильно-оправдательная.

Вернемся к тому, с чего начинали, к гипотезе историка и писателя Игоря Бунича, согласно которой большевики искали золото и драгоценности, столь необходимые стране.

Наши возражения: между 1404 и 1941 годами пропасть в 537 лет, более полутысячелетия. За это время сокровища, которые могли бы храниться в гробнице Тимура, могли быть разграблены множество раз. (Вряд ли грабителей остановили бы легенды о злых духах.) И сами члены экспедиции 1941 года признавались, что «могилы тимуридов, может быть, кем-то и открывались в прошлом»[138].

Кроме того, известно, что сын Тимура был недоволен тем, что мавзолей Гур-Эмир после похорон отца напоминал не место упокоения тела и души, а сокровищницу. И поэтому приказал все драгоценности из мавзолея убрать… (И произошло это еще в XV веке.)

И. Буничу мог бы возразить один из участников самаркандской экспедиции – В. А. Шишкин: «Вопреки ожиданиям значительного числа лиц, в том числе и научных работников, мечтавших о богатствах, таящихся в гробнице одного из крупнейших мировых завоевателей… Но погребение по строго выдержанному мусульманскому ритуалу, не допускающему в могилах никакой роскоши и никаких украшений»[139].

Правда, по некоторым данным, даже в 1969 году «специальная экспедиция Академии наук СССР направилась в Самарканд на поиски сокровищ Тимура»[140].

И еще одно. В 1941 году смотрителя в мавзолее Гур-Эмира просто не было. Масуд Алаев – вымышленное лицо.

Версия четвертая, пока без названия. Прежде чем изложить ее, стоит вновь промотать ленту событий, но уже вперед…

С началом Великой Отечественной войны 1941–1945 годов история вокруг гробницы Тамерлана не кончается. И связана она, опять же, с Маликом Каюмовым. В августе 1941-го он в составе группы кинооператоров был на фронте. Вместе со 107-й мотострелковой дивизией, входившей в состав 30-й армии, участвовал в боях на Калининском фронте. Командира дивизии Порфирия Георгиевича Чанчибадзе[141] Каюмов, по его словам, знал еще с довоенных времен. Ему-то в перерывах между боями он и поведал все свои сомненья и раздумья, которые не покидали его после той памятной встречи в самаркандской чайхане…

Западным фронтом командовал сам Георгий Константинович Жуков (личность настолько известная, что объяснять, кто он, просто нет необходимости). С ним-то и решил встретиться Каюмов. По его свидетельствам, таких встреч было две.

Первая встреча Каюмова и Жукова произошла «в 1942 году в деревне Колбасино под Ржевом». По словам Каюмова, он поведал командующему фронтом все ту же историю о таинственных стариках и их предупреждениях. Жуков, заинтересовавшись, переспрашивал. Поинтересовался, кто дал добро на вскрытие гробницы.

– Сталин!

Жуков надолго задумался, потом пообещал все рассказать Верховному главнокомандующему. (Повторю, все это – со слов Каюмова.)

В уже упомянутом фильме «Проклятие Тамерлана» Каюмов говорил и о второй встрече с Жуковым. Но не говорил когда и где. Упомянул о том, что Жуков якобы рассказал о встрече со Сталиным и об обещании последнего вернуть останки Тамерлана в Самарканд… Вспомнил Малик и о том, что Сталин в присутствии Жукова связался с Юсуповым по СВЧ и задал ему один-единственный вопрос:

– Почему не доложили мне о таинственных стариках, предупредивших о проклятии Тамерлана?

Ответа Жуков не слышал, а Сталин, не проронив ни слова, опустил трубку на рычаг.

У Жукова об этих встречах и о Тамерлане – ни строчки. Знал ли Жуков, кто такой Тамерлан вообще?

Сталин свое слово (если он его действительно Жукову давал) сдержал. Но не ранее, чем М. М. Герасимов восстановил облик Тимура. А свою работу великий антрополог закончил только 28 октября 1942-го. (Первым ее увидел, естественно, сам Сталин.)

Из статьи М. М. Герасимова «Портрет Тамерлана»:

«Могила Тимура занимала центральное положение в подвальном помещении мавзолея: ее надгробье состоит из очень массивной, грубо отесанной плиты серого известняка, поверх которой на ганчевом растворе была прикреплена тонкая плита оникса, покрытая тончайшим резным узором посвятительной надписи. Под плитой был обнаружен толстый слой ганча, перекрывающий массивные поперечные блоки известняка, служившие кровельным перекрытием погребальной камеры. Погребальная камера, сложенная из массивных известняковых блоков, хорошо пригнанных между собой, представляла прямоугольник три метра на метр при глубине около метра. Внутри этой камеры находился деревянный гроб совершенно идентичной формы ныне бытующим. Поверх гроба сохранились остатки некогда покрывавшего его парчового покрывала темно-синего, почти черного цвета, с вытканными на нем серебряной ниткой изречениями Корана. Гроб из арчи был сколочен массивными, четырехугольными в сечении, железными гвоздями, с большими шляпками. Все гвозди были совершенно коррозированы…

В гробу был обнаружен костяк, лежащий на спине, с вытянутыми, сведенными в кистях руками, вытянутыми ногами и головой, лежащей на правой щеке, лицом, обращенным в сторону Мекки. Кости кое-где были покрыты мелкими обрывками ткани. У головы, шеи, в области внутренней стороны бедер были обнаружены остатки мумифицированных мышц и кожи. Кисти рук и мелкие кости стоп были перемешаны и спутаны. Все кости были покрыты тонким отмученным лессом; кое-где были замечены на костях тонкоигольчатые друзы гипса, выпавшие из водного раствора. Извлеченный с максимальной осторожностью череп в течение трех часов просушивался в тени на открытом воздухе, после чего представилась возможность произвести его предварительную консервацию, то есть закрепление посредством пропитки воском. Перед пропиткой с черепа были сняты сохранившиеся волосы головы, бровей, усов и бороды.

Одной из основных задач экспедиции являлась документация подлинности захоронения Тимура. Посвятительная надпись на надгробье сама по себе еще не решала данного вопроса. Только изучение скелета могло дать исчерпывающий ответ…

Время не сохранило ни одного сколько-нибудь правдоподобного изображения Тимура. Многочисленные миниатюры, по преимуществу иранского и индийского происхождения, чрезвычайно несхожие между собой и к тому же датируемые значительно более поздним временем, не могут быть приняты как достоверные. Немного можно почерпнуть и из письменных источников. Однако свидетельство о том, что Тимур происходит из отуреченного монгольского рода, является таким документом, который дает право категорически отказаться от рассмотрения иранских и индийских миниатюр, наделяющих Тимура типичными чертами индоевропейца.

Обнаруженный скелет принадлежит сильному человеку, относительно высокого роста для монгола (около 170 см). Еще в момент вскрытия было обращено внимание на ряд патологических особенностей скелета. При ближайшем рассмотрении оказалось, что кости правой руки действительно срослись в локтевом суставе в несколько согнутом положении. Все три кости образовали как бы один совершенно неделимый блок. Процесс сращения зашел так далеко, что образовавшейся костная мозоль совершенно перекрыла суставные поверхности, образуя мощный наплыв над ними. Такая дефектность руки в локте была компенсирована сильным разращением верхнего эпифиза плечевой кости и соответствующими изменениями в лопатке. Таким образом, следует думать, что, несмотря на столь глубоко зашедший болезненный процесс, Тимур не утратил подвижности этой руки в плечевом суставе. Строение кисти руки тоже является доказательством того, что рука не только функционировала, но и была чрезвычайно сильной, чему не мешал изуродованный ранением указательный палец.

Утраченная способность правой руки сгибаться в локте, видимо, и породила легенду о сухорукости Тимура. Несмотря на тщательные исследования патологоанатомов и хирургов-клиницистов, не удалось окончательно установить диагноза заболевания, давшего столь сильные изменения в локтевом суставе. По свидетельству всех специалистов, процесс анкилоза зашел так далеко, что болезненных ощущений к концу своей жизни Тимур не испытывал. Большинство медиков склонно думать, что данное образование связано с процессом туберкулеза. Отнюдь не считая себя вправе опровергать заключения специалистов, должен, однако, отметить, что все же летописные свидетельства о ранении Тимура стрелами прекрасно иллюстрируются сохранившимся следом на нижнем эпифизе плечевой кости с внутренней его стороны. Здесь отчетливо виден небольшой осколок кости, скрепленный спайкой и сильно завуалированный дальнейшим процессом анкилоза. Указательный палец был изуродован ранением. Верхний эпифиз фаланги его в большей своей части был сбит и смещен. Кость срослась, но неправильно. Образовавшиеся добавочные суставные поверхности в нижнем эпифизе второй фаланги не вполне компенсировали полученное нарушение данного ранения. Но, несмотря на то что палец был кривым, он не утратил своей подвижности.

Приведенные данные если не вполне, то в значительной степени подтверждают свидетельство о ранениях Тимура. Точно так же была документирована и хромота Тимура. Правое бедро, а равно и голень совершенно патологичны. Коленная чашечка срослась с эпифизом бедра, причем в таком положении, что нога не могла быть выпрямленной. Впоследствии образовавшиеся дополнительные сочленительные площадки на коленной чашечке и на фронтальной стороне эпифиза голени отнюдь не компенсировали дефектности колена. При сравнении правой и левой ноги обнаруживается, что в своей длине кости мало отличаются, и укороченность правой ноги следует относить целиком за счет согнутости в коленном суставе. Бедро левой здоровой ноги отличается массивностью и сильным рельефом, правая же кость значительно тоньше и ослаблена. То же самое следует отметить при сравнении берцовых костей. Слабая подвижность в правом колене и не вполне завершенный процесс анкилоза свидетельствуют о том, что нога Тимура, пораженная, вероятнее всего, процессом туберкулеза, причиняла ему большие физические страдания. При рассмотрении костей стоп обращает на себя внимание ряд мелких патологических явлений в строении пяточной кости правой ноги и сращение второй плюсневой с клиновидной костью этой же ноги. Остальные кости стоп не имеют ярких следов патологических изменений. Кости таза, позвонки, ребра – несут на себе следы ряда больших или меньших компенсаторных явлений, как-то облегчавших сильную хромоту Тимура. При рассмотрении этих костей становится очевидным, что весь торс Тимура был перекошен, так что левое плечо было значительно выше правого, но это, однако, не отразилось на гордой посадке головы.

Все перечисленные патологические явления имеют характер давних образований, но, конечно, могут быть отнесены уже к зрелому возрасту, что несколько не соответствует данным письменных источников, указывавших, что хромота Тимура являлась результатом тяжелых ушибов в молодости. Но при всей застарелости патологических процессов, столь сильно изменивших скелетную основу Тимура, следует отметить, что, несмотря на 72-летний возраст, собственно старческих явлений, связанных с одряхлением организма, почти не наблюдается. Относительно незначительное к возрасту образование остеофитов подчеркивает юнальность всего скелета. Тимур любил верховую езду и по нескольку дней не слезал с седла. Не этим ли следует объяснить степень согнутости больной ноги. Очень вероятно, что на коне Тимур меньше ощущал свои физические недостатки, сохраняя величественную осанку.

Массивность здоровых костей, сильно развитый рельеф и плотность их, ширина плеч, объем грудной клетки и относительно высокий рост – все это дает право думать, что Тимур обладал чрезвычайно крепким сложением. Сильная атлетическая его мускулатура, вероятнее всего, отличалась некоторой сухостью форм, да и это естественно: жизнь в военных походах, с их трудностями и лишениями, почти постоянное пребывание в седле вряд ли могли способствовать тучности.

В плане работы автора над портретной реконструкцией Тимура наиболее важным документом является его подлинный череп. Естественно, что в данной связи он и заслуживает наиболее полного описания… Прежде чем перейти к описанию формы черепа, считаю необходимым указать, что большая часть левой теменной кости была разрушена солями гипса, но это, однако, не помешало полному представлению о форме свода черепа.

Череп Тимура в горизонтальной проекции занимает промежуточное положение между сфероидальной и сфеноидальной формами. Некоторая нечеткость рисунка объясняется значительной естественной деформацией, связанной с неравномерным срастанием венечного шва. Это типическая форма так называемой левосторонней плагицефалии, в результате которой образовалось разращение черепа в правую сторону. Свод черепа правильно округлой формы, с невыступающим затылком, но слегка придавленным затылочным валом. Лоб крутой, с хорошо выраженными лобными буграми. Среднеразвитые надбровные дуги едва заходят за средину орбиты. Характерно, что они лежат не параллельно краю орбиты, а выклиниваются внешними краями вверх к лобным буграм. Лицо правильной овоидной формы, с чуть выступающими скулами. Орбиты большие, округлые, с сильно выступающими, относительно тонкими, но притупленными краями. Скуловой отросток верхней челюсти с примыкающей к нему передней частью скуловой кости образуют нижний край орбиты, сильно вынесенный вперед.

Несмотря на относительно слабое развитие надбровья, собственно надпереносье сильно выступает вперед. Корень носа высок, спинка его слегка волниста, свод округло притуплен. Носовые кости с явным перехватом в средней их части. Широкое грушевидное отверстие сердцевидно. Подносовой шип слабо развит и слегка приподнят. Точно так же приподнят острый подносовой край грушевидного отверстия. Концы носовых костей, а равно и весь край грушевидного отверстия утончен, чуть притуплен и слегка завернут вовнутрь. Верхняя челюсть очень широкая, также широка и нижняя челюсть. Восходящая ветвь ее сильна. Подбородок крутой, выступающий, с сильно развитым рельефом.

Ранняя утрата верхних резцов и атрофии вследствие этого альвеолярных лунок привели к тому, что слабо выступающая носовая кость образовала гребень по линии межчелюстного шва. Сильно набухшие, выступающие вперед альвеолярные части клыков свидетельствуют о бывшей в молодости значительной прогнатности резцов. Несмотря на слабо выраженную верхнечелюстную выемку (собачью ямку) вследствие резкого рельефа скуловых костей во фронтальной их части, создается впечатление менее плоского лица, чем это имеет место на самом деле.

Зубы сильно стерты, со следами явного кариоза. Много зубов утрачено задолго до смерти.

Несмотря на старческий возраст Тимура (70–72 г.) череп его, а равно и скелет, не имеют ярко выраженных собственно старческих черт. Даже наоборот, запоздалое формирование седла черепа, незначительная облитерация швов, наличие большей части зубов, четкий рельеф костей, почти отсутствие остеофитов, – все это говорит скорее за то, что череп скелета принадлежал человеку, полному сил и здоровья, биологический возраст которого не превышал 50 лет. Рельеф затылка, сильные, крупные шейные позвонки, со специфической гордой посадкой головы, крупные ключицы и лопатки свидетельствуют о мощности шейной и грудной мускулатуры. Все это дало право при выборе стандарта толщин мягких покровов взять наибольший, с поправкой на усиление в местах наиболее сильно развитого костного рельефа.

Плотность структуры кости, четкость гребней лицевого скелета свидетельствуют об относительно слабом развитии подкожного жирового слоя. Большое лицо Тимура было сильным, мускулистым, но не жирным. Крутой широкий лоб с хорошо выраженными буграми определяет своей конфигурацией направление ряда глубоких горизонтальных морщин. Сильное выступание надпереносья, усиленное выпуклостями коротких, выклинивающихся наверх надбровий, образует над носолобным швом бугристое расширение, определяющее характер вертикальных складок между бровями. Надбровье же служит непосредственной постелью для коротких, но густых пучкообразных монгольских бровей, волосы которых сохранились.

Утонченные края глазниц, их величина, округлость, сильное выступание нижнего края орбиты и широкое межглазничное расстояние определяют монголоидное строение глаз, подчеркнутое несколько скошенным разрезом их. Однако значительное выступание корня носа и рельеф средней части надбровья указывают, что собственно монгольская складка века выражена относительно слабо. Резко выраженный микрорельеф фронтальной части скуловых костей, их массивность, а также усиленный рельеф восходящей ветви нижней челюсти указывают на развитие жевательных мышц и на некоторую их сухость. Широкое грушевидное отверстие, округлость свода носовых костей дают представление о несколько уплощенном носе, ноздри которого в соответствии со строением нижней части грушевидного отверстия незначительно выходят на пределы его и четко моделированы. Нечеткость фильтрума и некоторое западение средней части верхней губы непосредственно связаны с деформацией передней части верхней челюсти, возникшей в связи с утратой резцов. Ширина небной части, сильный рельеф альвеолярного края, величина зубов и их прикус свидетельствуют о том, что рот Тимура был широк, с толстыми, но крепкими, энергично очерченными губами. Некоторая чувственность в рисунке рта определяется значительным выступанием нижней губы, подчеркнутым, резко очерченным, энергичным подбородком. Угол восходящей ветви нижней челюсти определяет прямую посадку небольших, крепких, типично монголоидных ушей. Конфигурация внешней части скуловых, четкие контуры слухового канала, незначительный рельеф небольших сосцевидных отростков, с их спокойными, несколько округлыми формами и вершинами, обращенными вовнутрь, – все это убеждает в том, что раковина уха была плотно прижата к голове. Величина уха, по данным размера носа, невелика. Четко очерченные ноздри своим рисунком дают право предполагать характер рельефа ушной раковины, с четко очерченным завитком и хорошо моделированной, небольшой мочкой. Все это было подтверждено поздней находкой среди мумифицированных остатков мышечной ткани фрагмента сохранившегося уха.

Этими описательными данными исчерпываются наши наблюдения, но их достаточно, чтобы, пользуясь черепом, воспроизвести черты великого завоевателя Средней Азии. Это документальное воспроизведение головы достигается применением определенной и не раз уже апробированной методики.

Совершенно особые условия сохранности праха Тимура обеспечили возможность создания его прически документально. Летописные источники указывают, что Тимур погиб в конце зимы, во время военного похода. Вероятно, этим и следует объяснить, что, вопреки принятому обычаю брить голову, к моменту своей смерти Тимур имел относительно длинные волосы. На висках и сзади ушей они достигали 3 см, в то время как на вершине головы были никак не длиннее 1,5 см. Волосы Тимура толсты, прямы, седо-рыжего цвета, с преобладанием темно-каштановых или рыжих. Волосы бровей сохранились хуже, но все же по этим остаткам нетрудно было представить и воспроизвести общую форму брови. Хорошо сохранившиеся отдельные волоски достигали от 12 до 14 мм длины, причем они были сильно закручены, тонки. Цвет их темно-каштановый. Усов собственно не сохранилось, но зато с правой стороны черепа, на альвеолярной части его, было обнаружено пятно тлена, представляющее собой остатки уса. Это пятно с мелкими фрагментами волос отчетливо передавало всю внешнюю форму уса. Внимательный анализ этого пятна позволил с точностью воспроизвести не только общую форму уса, но и выявить одну характерную особенность усов Тимура. Оказывается, Тимур носил длинные усы, а не подстриженные над губой, как это было принято правоверными последователями Шариата. Как удалось выяснить, существовало правило, позволяющее высшему военному сословию носить усы, не подрезая их над губой, и Тимур, согласно этому правилу, не стриг своих усов, и они свободно свисали над губой.

На нижней челюсти, с левой стороны сохранились приставшие к ней волосы бороды. Нижняя губа до подбородочной бороды и верхняя часть щеки были совершенно свободны от волос. Небольшая густая борода Тимура имела клиновидную форму. Волосы ее жесткие, почти прямые, толстые, ярко-коричневого (рыжего) цвета, со значительной проседью. Даже предварительное исследование волос бороды под бинокуляром убеждает в том, что этот рыже-красноватый цвет ее натуральный, а не крашенный хной, как описывали историки. Много волос только частично обесцвечены, часть же – совсем белых, седых.

Все это дало возможность восстановить прическу Тимура с достаточной достоверностью. Костюм и головной убор были созданы на основании анализа миниатюр и подлинных вещей эпохи династии тимуридов»[142].

Взгляните на портрет Тимура, воссозданный Герасимовым. Про таких говорят, будь Тамерлан помоложе, «крепкий малый» (по правде говоря, если верить герасимовскому портрету, Железному хромцу не дашь, даже при всем желании, 70–72 года). Думающее лицо, плотно сжатые губы, скуластость, подчеркивающая волю и стремления всегда идти до конца. Усы – «подковкой», как у всех джигитов, ничего и никого не боящихся. Более всего поражают взгляд не только наличие бесспорного интеллекта и азиатской хитрости, но и способность предсказать будущее (предсказать, естественно, основываясь на своем жизненном опыте, знаниях и умении мыслить логически).

Персидский историк Арабшах с нами бы согласился: «Тимур был хорошо сложен, высокого роста, имел открытый лоб, большую голову, сильный голос, и его сила не уступала его храбрости; яркий румянец оживлял белизну лица. Он имел широкие плечи, толстые пальцы, длинные бедра, сильные мускулы. Он носил длинную бороду; правая рука и нога его были изувечены. Его взгляд был довольно ласков. Он пренебрегал смертью, и, хотя ему немного не хватило до 80 лет, когда он умер, он все-таки еще не потерял ни своего гения, ни своей неустрашимости. Он был врагом лжи; шутки его не забавляли. Он не позволял разговаривать при себе о разбоях, убийствах и изнасилованиях женщин; он любил выслушивать правду, как бы она ни была жестока.

Хорошие или плохие успехи не производили никакого впечатления на расположение его духа. Друг храбрых солдат, сам полный мужества, он умел заставить уважать себя и повиноваться»[143].

А вот что писал по поводу предложенного М. М. Герасимовым портрета Тамерлана французский исследователь: «Выражение лица его – жестоко, дико, бесчеловечно. Очень выразительные глаза невелики, достаточно узки; веки тяжелы, брови густы и дугообразны. Тип лица не монголоидный, хотя скулы и выдаются. Нос прямой, небольшой, слегка приплюснут; губы толстоваты, презрительны. Их обрамляют усы, довольно длинные, доходящие до квадратного волевого подбородка, который покрывает борода клином. О лбе сказать что-либо нельзя: он почти полностью спрятан под остроконечным шеломом, украшенным рельефным изображением цветка лилии»[144].

Антрополог Лев Ошанин вспоминал: «По окончании работы экспедиции в августе 1941 года кости каждого скелета были тщательно упакованы в отдельные деревянные ящики, перевезены в Ташкент и сданы на хранение в Комитет по охране памятников старины и искусства Узбекской ССР. В сентябре 1941 года кости всех скелетов переданы на кафедру антропологии Среднеазиатского государственного университета, где хранились в простом книжном шкафу в кабинете заведующего кафедрой археологии»[145].

В 1942 году возник вопрос: где хранить скелеты Тимура и тимуридов? Переслать их в Ленинград, в Эрмитаж, где уже хранятся скелеты нескольких исторических лиц, скульптурные портреты которых также были выполнены М. М. Герасимовым? Но исследования проводились в самый тяжелый первый год войны, когда Ленинград был отрезан блокадой.

Мысль хранить скелеты всем известных знаменитых исторических лиц Узбекистана просто в музее истории Ташкента была отвергнута.

В результате обсуждения этого вопроса особая комиссия при Совете народных комиссаров Узбекской ССР (17 ноября 1942 года) единогласно постановила захоронить все скелеты в те каменные саркофаги мавзолея Гур-Эмира, откуда они были извлечены при раскопках[146].

Перезахоронение останков тимуридов состоялось только 20 декабря 1942-го. Плиты вновь скрыли останки Тимура от человеческих глаз…[147]

Н. Т. Кары-Ниязов дополняет: «В саркофаги были положены акты вскрытия, вложенные в запаянные в присутствии автора этих строк и некоторых других членов экспедиции трубки, помещенные в свою очередь в специально изготовленные мраморные футляры»[148]. Акты были написаны китайской тушью на кокандской бумаге XIX века (на русском, узбекском, персидском и английском языках)[149].

Мы приведем только небольшой фрагмент из актов, упакованных в футляры. Вот он: «По окончании всех работ скелеты вновь погребены в свои могилы, а изъятые из могилы волосы Тимура, мумифицированная часть его уха и мумифицированные части других трупов, остатки истлевшего шелка и других тканей, деревянные гробы и деревянный футляр с мелкой галькой переданы для хранения в музей Алишера Навои, находящийся в Ташкенте»[150].

Итак, в декабре 1942-го останки тимуридов вновь вернулись в Гур-Эмир… Старики в Самарканде, попивая зеленый чай, удовлетворенно качали головой: «Тимур нас простил…» «Горсть земли успокоила дух, вечно стремившийся и никогда недовольный; только девять локтей полотна – свой саван взял с собой в могилу обладатель всех сокровищ земли…»[151]

Стоит только добавить: поклонись вечности…

Но где останки пребывали больше месяца? Где? У Герасимова и Ошанина их уже не было.

По одной из версий, останки Тимура на специальном самолете пронесли над линией фронта в районе Сталинграда… Это был уже не первый случай, когда мощи того или иного святого или государственного деятеля (или чудотворные иконы) доставляли в действующие боевые части перед самым важным наступлением Красной армии. Вспомнить хотя бы пролет самолета по линии фронта (под Москвой, в ноябре 1941 года) с иконой Казанской Божьей Матери на борту.

Как не вспомнить еще одну историю, совершенно зеркальную:

В 1395 году, когда в Москве правил сын Дмитрия Донского Василий Дмитриевич, пришло пугающее известие: на Русь из южных степей идут армады самого Тамерлана, считавшегося непобедимым, победителя Тохтамыша (разорителя Москвы)! И он уже рядом: взял Елец, разоряет рязанские земли, двигаясь к Москве!

Русская дружина двинулась навстречу противнику, ждать последнего решили около Коломны. Князь Василий Дмитриевич, не особо полагаясь, видимо, на свои полководческие таланты, послал гонца во Владимир, прося послать чудотворную Владимирскую икону Божией Матери в Москву.

«Месяца августа в пятнадцатый день, в самый праздник славного Успения», вынесли икону из Успенского собора во Владимире, понесли в Москву. Одиннадцать дней продолжалось движение. 26 августа (по старому стилю или 8 сентября по новому) 1395 года подошли к московской заставе на Кучковом поле, а там: «во сретение» (то есть «навстречу») иконе вышла вся Москва. Встречали Владимирскую икону «с крестами и иконами, с Евангелиями и со свечами, и с лампадами, и с пением духовным, все в слезах, от мала до велика».

В ту же ночь Железному хромцу снился удивительный сон: люди в белых одеждах шли к нему с небес. Впереди шла по облакам женщина. Она велела Тамерлану возвращаться на родину. Утром вызвал Тимур своих советников:

– Кто приснился мне?

Советники сошлись во мнении: православных святых видел он и саму Богородицу.

И сказал Тимур:

– Уйдем прочь.

Князь Василий так и не дождался врага…

В память об удивительном и необъяснимом избавлении от нашествия Тамерлана был установлен сентябрьский праздник Божией Матери. Там, где встречали икону, вырос монастырь, а от него к кремлевскому Успенскому собору, где находилась отныне икона, начинается улица Сретенка. А у Ельца в братских могилах хоронили павших русских воинов.

* * *

Интересно просмотреть хронику событий на фронтах Великой Отечественной войны с 15 ноября по 20 декабря 1942 года:

15 ноября – германские войска предприняли третью попытку прорваться к Туапсе через село Георгиевское. Потерпели поражение.

18 ноября – завершилась оборонительная операция советских войск в Сталинграде.

19 ноября – ударами соединений Юго-западного (21-я армия и 5-я танковая армия) и Донского (65-я армия) фронтов началась наступательная операция (кодовое наименование «Уран») советских войск в Сталинградской битве, продолжавшаяся до 2 февраля 1943 года.

20 ноября – войска Сталинградского фронта (57-я и 51-я армии и левофланговые соединения 64-й армии) перешли в наступление из района Сарпинских озер, прорвали оборону противника и обеспечили ввод в прорыв конных и механизированных корпусов.

23 ноября – подвижные соединения Юго-западного и Сталинградского фронтов встретились в районе Калача и Советского и завершили окружения 6-й армии и частей 4-й танковой армии нацистской Германии (22 дивизии и свыше 160 отдельных частей).

24 ноября – начались Великолукская наступательная операция части сил Калининского фронта и авиации дальнего действия и наступление советских войск против окруженной между Волгой и Доном группировки противника. Одновременно часть сил перегруппировалась на внешнем фронте окружения по рекам Дон и Чир и продолжила наступление.

30 ноября – войска Калининского фронта завершили окружение гарнизона противника в Великих Луках.

Главные силы войск Сталинградского фронта вышли на рубеж севернее – Котельниковский, северный берег озера Сарпа-южное. Образован более чем 500-километровый внешний фронт окружения, проходивший по рекам Кривая, Чир, Дон, севернее Котельниковский. Войска фронта сократили занимаемую противником площадь более чем наполовину – до 1500 квадратных километров.

Войска Северной группы Закавказского фронта начали наступление на северном берегу реки Терек.

3 декабря – войска Калининского фронта ликвидировали группировку противника, окруженную в районе Ширипина.

9 декабря – войска Калининского фронта вышли к Новосокольникам и перерезали на двух участках железную дорогу, связывавшую группы армий противника «Север» и «Центр».

11 декабря – войска Калининского фронта начали бои с противником, наносившим контрудар с целью деблокировать окруженный в Великих Луках немецкий гарнизон.

12 декабря – армейская группа вермахта «Гот» с целью деблокировать окруженные под Сталинградом войска перешла в наступление (кодовое наименование операции «Зимняя гроза») в районе Котельниково и прорвала оборону советских войск. Началась оборонительная и наступательная Котельниковская операция войск левого крыла Сталинградского фронта, продолжавшаяся до конца декабря.

14–19 декабря – части 51-й армии вели бои в районе хутора Верхне-Кумский с соединениями армейской группы «Гот» и задержали их продвижение к реке Мышкова.

16 декабря – началась Среднедонская наступательная операция войск Юго-западного и левого крыла Воронежского фронтов (операция «Малый Сатурн»), продолжавшаяся до конца декабря.

20 декабря – войска Юго-западного фронта вступили в северо-восточные районы Ворошиловградской области, положив начало освобождению Украины[152].

Как видим, наступил переломный момент, приведший к победе в 1945 году Советскую армию и советский народ.

* * *

Лето 1943 года. В Самарканд прибыла еще одна представительная экспедиция Академии наук СССР. Экспедицией руководили известные уже Михаил Массон и Борис Засыпкин (Кары-Ниязову было не до реставрации памятников). Чем она занималась, мало кому известно (официально – архитектурные исследования мавзолея Гур-Эмира). Известно только лишь, что осенью того же года решением советского правительства на реставрационные работы Гур-Эмира был выделен один миллион рублей (просто фантастическая по тем военным временам сумма).

* * *

К вышесказанному стоит добавить еще кое-что.

Кровавые и жестокие войны и битвы, эмиры и богадуры покорно подчиняются воле своих прозорливых духовных наставников (шейхов, «кутов» и пиров), непрерывно обращаются к ним за советами в трудные минуты собственной жизни – вот содержание средневекового азиатского мира. Шейхи и пиры, вхожие в «мир тайн», хорошо знают пути и перепутья «высшего мира» и потому полноправно могут руководить людьми, которые знают одни только «смутные дороги» этого мира: ведь эти пути – «лишь слабая и бледная тень путей иного мира, и непременно должен заблудиться тот, кто без руководства тайновидцев осмелился один ходить по тропкам земли».

Помимо откровений немногочисленных проводников в «мир тайн», сильным мира сего доступны и подсознательные послания: вещие сны, неведомо откуда раздающиеся голоса, прорицания священных книг, своеобразная, загадочная и порой совершенно необъяснимая конфигурация звезд.

…Вещие сны, они «открывают неизвестное», полное загадок будущее, они – «светочи путей иного мира». Блуждаешь «по мрачным пустыням или роскошным, полным благоухания садам, видишь ужасных духов, странных животных и птиц, слышишь удивительные звуки и получаешь самое точное знание о будущем, словно перелетаешь на крыльях времени по неведомым далям жизни, которая еще не наступила, но непременно наступит после той, которая идет сейчас».

(Уход из мира реальностей? Может, может быть… Но последнее скорее свойственно обывателю, а не вождю.)

Огромной и необъяснимой силой наделены и голоса из «мира тайн», вещающие о самых запутанных казусах жизни, о том, какой дорогой идти вождю. Оттого-то он и вождь, и лидер, что только ему одному-единственному дан этот удивительный дар – слышать эти голоса.

А когда нет снов и не слышно вкрадчивых голосов, но необходимо непременно и желательно как можно скорее узнать, как и куда идти по запутанным извилистым линиям жизни, тогда берут в руки священную книгу «и открываемое место непременно укажет истинный выход»[153].

Еще в апреле 1941-го Сталин как-то обмолвился: «Люди привыкли хвалить живых вождей, пока они не свалились. Раз умерли – их забывают. Эти нравы нехорошие, хотя и общераспространенные. Мы, большевики, привыкли плыть и против течения. И мы отвергаем эти нравы»[154]. Это он явно о Тамерлане… И сказано-то когда? Да после той встречи в Кремле, когда Сталин решил вскрыть гробницу своего кумира.

Правда, все мог перечеркнуть прозорливый ум мыслителя XIX века:

«В деятельности Тимура не должно искать господствующей, основной политической мысли. Похвалы некоторых новых историков, например Гаммера, которые видят в Железном хромце основателя какой-то особенной цивилизации, очевидно, натянуты. Где следы и признаки этой цивилизации? Тимур был одержим ненасытимою жаждою деятельности, но у него не было определенной и ясно осознанной цели. Законы, им изданные, не доказывают противного. Они могли скрепить временное, на одной силе основанное могущество, но не могли упрочить существования настоящего государства. Все, что в состоянии сделать одна сила, – было сделано Чингизом и Тимуром.

Поэтому подвиг их был более разрушительный, нежели творческий. Внешняя сила принадлежит к числу великих деятелей всеобщей истории, но деятельность ее ограничивается исполнением. Там, где она не соединена с плодотворными идеями, ее произведения непрочны и бесполезны. Персы недаром называли Тимура ненасытным, вечно стремящимся и никогда не достигающим. В нем самом было смутное, но возвышенное понятие о значении науки и, следовательно, мысли. Он охотно беседовал с учеными, знал исторические предания Востока и Запада, уважал астрономию и презирал астрологию. Счастие и несчастие человека зависит, сказал он однажды, не от положения звезд, а от воли Того, кто создал и звезды, и человека. Жестокая душа проглядывала, впрочем, даже в богословских прениях его. Он любил смущать собеседников своих опасными вопросами. При зареве алеппского пожара, при криках погибавшего населения он равнодушно вел ученый разговор с тамошними муллами. “В битве под Алеппо[155], – спросил он у них, – пало много моих и ваших воинов, которые из них достойны рая?” “Те, которые пали с верою в Бога”, – отвечал умный муфтий.

Когда Тимур предпринимал новый поход, он говорил о врагах своих: “Я повею на них ветром разрушения”. Ветер разрушения повеял на его собственное дело и на род его. Единственным следом завоеваний, наполнившим громом своим последние десятилетия XIV в., остались пирамиды из черепов человеческих. К этим памятникам можно еще прибавить безлюдные пустыни, которые образовались в странах некогда цветущих и населенных, огромные развалины городов, остатки водопроводов свидетельствуют, что не природа положила на эти земли страшный и дикий характер, каким они теперь отличаются»[156].

«Сей человек имеет столько же панегиристов, сколько и хулителей. Тамерлана ненавидели и боготворили, воспевали и поносили очень многие и сверх всякой меры. Едва он скончался, как раздались голоса: “В рай! К ангелам!” и: “В ад! К чертям!”»[157].

Святой Федор

Неизвестный литограф. Портрет Федора Федоровича Ушакова. Государственный Исторический музей. XIX в.

В августе 1944-го было вскрыто погребение адмирала Ф. Ф. Ушакова (на территории Санаксарского монастыря у стены соборного храма[158]). Останки Федора Федоровича оказались нетленны…

Кто такой Федор Федорович Ушаков – объяснять много не надо: флотоводец, адмирал (1799). Родился в небогатой дворянской семье. Окончил Морской кадетский корпус (1766), служил на Балтийском флоте. С 1769-го в Донской (Азовской) флотилии, участвовал в Русско-турецкой войне 1768–1774 годов. С 1775-го командовал фрегатом. В 1780 году был назначен командиром императорской яхты, но вскоре отказался от придворной карьеры. В 1780–1782-м – командир линейного корабля «Виктор», который охранял в Средиземном море русские торговые суда от пиратов. С 1783 года – на Черноморском флоте, наблюдал за постройкой кораблей в Херсоне, участвовал в строительстве главной базы в Севастополе. В начале Русско-турецкой войны 1787–1791 годов командир линейного корабля «Святой Павел». В бою у острова Фидониси (1788), командуя авангардом эскадры, нанес поражение превосходящим силам турок. В 1789 году был произведен в контр-адмиралы. Командуя с 1790-го Черноморским флотом, одержал блестящие победы над турецким флотом в Керченском морском сражении 1790 года, у острова Тендра (тот же год) и у мыса Калиакрия (1791), прибегнув к созданной им новой маневренной тактике, принципиально отличавшейся от принятой в то время линейной тактики. Основные черты тактики Ф. Ф. Ушакова: применение единых походно-боевых порядков, решительное сближение с противником на короткую дистанцию без перестроения боевого порядка, сосредоточение основных усилий против флагманских кораблей противника, выделение резерва («эскадры кайзер-флага»), сочетание прицельного артиллерийского огня и маневра, преследование противника до полного его уничтожения или взятия в плен. Придавая большое значение морской и огневой выучке личного состава, Ушаков был сторонником суворовских принципов воспитания подчиненных. В 1793-м произведен в вице-адмиралы. Во время Средиземноморского похода 1798–1800 годов проявил себя как крупный флотоводец, искусный политик и дипломат при создании греческой Республики Семи Островов под протекторатом России и Турции. Показал образцы организации взаимодействия армии и флота при овладении Ионическими островами и особенно о. Корфу (Керкира), при освобождении от французов Италии, во время блокады Анконы и Генуи, при овладении Неаполем и Римом. В 1800 году эскадра Ушакова вернулась в Севастополь. Заслуги Ушакова, как считали и современники, и в гораздо поздние времена, не были оценены Александром I, который назначил его на второстепенную должность главного командира Балтийского гребного флота и начальником флотских команд в Петербурге, а в 1807 году уволил в отставку. Во время Отечественной войны 1812 года Ушаков был избран начальником ополчения Тамбовской губернии, но из-за болезни отказался от должности. Умер в своем имении и похоронен в Синаксарском монастыре близ г. Темников[159].

Со дня смерти могила Федора Ушакова и, как следствие, весь Санаксарский монастырь находились под присмотром государственной власти, что предотвратило разрушение чтимой праведником обители. На могиле адмирала установлен памятник с надписью: «Здесь покоится прах его высокопревосходительства и высокопочтенного боярина флота, адмирала и разных российских и иностранных орденов кавалера Федора Федоровича Ушакова».

Храмы и часовни в честь «святого праведного Феодора, покровителя военных моряков» строят в местах дислокации Балтийского, Черноморского и Тихоокеанского флотов.

В Севастополе икона святого Федора Ушакова и ковчег с его мощами находятся в штабе флота и свидетельствуют о постоянном присутствии и покровительстве воинам-черноморцам. А в нижнем храме Владимирского собора рядом с усыпальницей адмиралов стоит шкатулка со святой землей с могилы великого флотоводца Федора Федоровича Ушакова. Частица мощей праведного воина есть и у стратегической авиации на Дальнем Востоке.

Несколько слов о восстановлении портрета адмирала Ушакова.

Вот что писали Л. Успенский и К. Шнайдер:

«В 1944 году был учрежден орден Ушакова. Понадобилось узнать, какова была внешность славного адмирала – его лицо предполагалось изобразить на орденском знаке. Историкам хорошо известен портрет Ф. Ф. Ушакова, написанный в последние годы его жизни. С него смотрит на потомков спокойный и важный “екатерининский орел”, полный вельможа с холодным правильным лицом, с продолговатым овалом и тонкими чертами типичного аристократа. Чем-то неуловимым он похож на многих других сановников своего времени. Но что-то уж очень не совпадает этот облик с тем образом старого морского волка, совсем не высокородного мужественного воина, чуть ли не республиканца по некоторым поступкам, человека сильной воли и большой прямоты, который завещали нам его друзья и современники. Точен ли портрет?

По счастью, место погребения великого флотоводца, “русского Нельсона”, хорошо известно: он похоронен в ограде одного из монастырей у городка Темникова, в Поволжье. За сто с лишним лет могила пришла в запустение, ее едва нашли. Осевший свод склепа повредил скелет, но череп, по счастью, остался целым. В гробу были найдены остатки золотого шитья воротника и целый адмиральский погон с тремя черными орлами. Сомнений в том, кто здесь похоронен, не оставалось никаких.

И вот на столе у Герасимова лежит грубоватый череп, широкий и короткий, каждая деталь которого, казалось, кричит: “Я – не тот!” Даже по первому взгляду было совершенно ясно: если восстановить облик обладателя этого черепа, с него невозможно будет написать тот портрет.

Первые зрительные впечатления ученого бывают иногда совершенно верными, но доказательством они служить не могут. И ради их подтверждения Герасимов предпринимает сложную работу, прокладывает окольный путь.

Фотографии Ушакова не было и не могло быть нигде. Но с портрета сняли его точную прорись – сухой и верный чертеж. А потом в этот чертеж впечатали снимок черепа. И оказалось: череп намного короче лица на портрете; его нижняя челюсть пришлась чуть ли не на середине подбородка. Кости черепа значительно шире лица на портрете: они не умещаются в абрисе щек, выступают наружу.

Итак, либо череп не принадлежит Ушакову, либо художник написал заведомо непохожий портрет. Почему? Может быть, он писал по памяти? Может быть, по другим, не дошедшим до нас изображениям?

Герасимов строго и придирчиво изучил не только череп, но и портрет. Нет, обвинять старинного художника в небрежности не приходилось; он, несомненно, писал с натуры, он точно воспроизвел некоторые индивидуальные особенности лица: на портрете глаза лежат не на одной горизонтальной прямой; такая же асимметрия и на черепе. Можно найти и другие аналогичные соответствия. Что же это означает?

Объяснение пришло от историков живописи. У художников того времени существовало свое точное представление о том, что такое “благородство лица”. Прежде всего это удлиненный овал. И если даже заказчик, крупный государственный муж, к беде своей не обладал таким “родовитым” лицом, дело художника – придать ему таковое, хотя бы на портрете.

И живописцы того времени старались: сохраняя отдельные, даже не украшающие натуру, черты, они усердно боролись с “простонародностью”; они вытягивали лица, как в цилиндрическом зеркале, придавая им один, раз и навсегда установленный овал. Так именно обошелся живописец и с грубоватым, овеянным всеми бурями океана лицом Федора Ушакова, моряка и воина, человека совсем не царедворческой складки: сходство было принесено в жертву моде и вкусам века. Сто лет не знали, каким был некогда прославленный адмирал. И только теперь новорожденное искусство восстановления облика человека по его черепу позволило нам впервые взглянуть в лицо героя морей, основателя Ионийской республики»[160].

Итак, Министерство морского флота объявило к юбилею Ушакова конкурс на создание его скульптурного портрета, и Михаил Михайлович для этой цели предложил вскрыть могилу. Работа оказалась очень сложной, наземные признаки захоронения не сохранились, пришлось поднимать все документы, что вот там-то стояла часовня, а возле часовни, там-то, был похоронен Ушаков. А часовня, надо сказать, тоже не сохранилась. Но тут, конечно, Герасимов как археолог разыскал остатки часовни, разыскал могилу, вскрыл ее. В том, что там скелет Ушакова, никакого сомнения не было – сохранились его адмиральские нашивки. И вот Герасимов делает портрет. И снова закипели страсти. Существует прижизненный портрет Ушакова, на нем изображен вельможа с благородно удлиненным лицом. Когда же Михаил Михайлович создал свою реконструкцию, то у Ушакова оказался совершенно другой подбородок, тяжелый, почти квадратный, волевой. Конечно, в портретах сановников того времени соблюдались определенные каноны, вельможе полагалось быть утонченным придворным, но с фактом, как говорится, не поспоришь. И когда снимали фильм «Адмирал Ушаков», то актера – Ивана Переверзева – уже гримировали под облик, созданный Герасимовым.

Надгробие и бюст флотоводца Федора Ушакова вот уже более полувека стоят на территории Санаксарского мужского монастыря, что в Темниковском районе.

Могила и бюст Федора Ушакова – это настоящая святыня. Так считают краеведы: «История этой скульптуры просто удивительна. 18 августа 1944 года, еще во время Великой Отечественной войны, в Темников из Москвы прилетал знаменитый скульптор Михаил Герасимов, разработавший уникальную методику пластической реконструкции лица по черепу. Именно под его руководством перекопали весь монастырский двор в поисках могилы Ушакова. Нашли ее только после того, как из соседней Алексеевки привезли 92-летнего старца. Он-то и указал точное место захоронения, над которым до революции стояла часовня.

Когда разрыли одиночный склеп, из гроба достали хорошо сохранившийся череп, а вот кости буквально рассыпались в прах. Но не это повергло в шок Герасимова. Выяснилось, что гробницу уже вскрывали: череп лежал на сапогах. Но ворам ничего и не могло достаться: погребли великого флотоводца без его наград.

Герасимов вновь появился в Темникове два года спустя. Собрал народ, прочитал лекцию о своей уникальной технологии, а напоследок подарил гипсовый бюст Ушакова старинному городу»[161].

Нам есть что добавить к этому рассказу. Вскрывали – мародеры – гробницу Федора Федоровича осенью 1917-го. Именно в тот год, когда Россия «благодаря» волне радикализма утратила все скрепы, которые удерживали русскую стихию от самораспада. Тогда у людей складывалось впечатление, что нет и не может быть ничего святого, что священность могил предков – миф, с которым надо расстаться…

Вскрывали могилу Ушакова мародеры, ни от кого не таясь. Да и зачем? Все дозволено, все – во славу «светлого будущего»…

Архивы сохранили имена мародеров. Но мы побережем их правнуков и обозначим их как Х., Л., Д., В. Верховодил ими бравый матрос Ш., двадцатидвухлетний ражий детина, все интересы которого в жизни ограничивались достаточно узким кругом: хорошо поесть, порассуждать (на сытый желудок) о «мировой революции», да позубоскалить на предмет «слабого полу». Как матрос этот оказался в далеком от морских просторов сельце? По одним данным – оставил службу, как и многие в то время, по другим – был послан «расшевелить деревенское болото».

Тяга «к хорошему» и привела Ш. к могиле Ушакова он рассчитывал поживиться драгоценностями, которые, по его расчетам, должны были быть упокоены вместе с адмиралом. И дружков-гробокопателей Ш. подбирал под стать себе – все дезертиры, всю Первую мировую войну проведшие в запасных батальонах или в госпиталях с липовой грыжей. Но стоило только «исчезнуть» офицерам, вчерашние тыловики почувствовали себя вершителями судеб всей страны…

То, что в последнем пристанище русского адмирала ничего не нашли, мародеров разозлило. Ш. обещал им «златые горы». А в результате? Но проштрафившийся Ш. угостил свою «команду» отменным самогоном и предложил оставить в покое покойников, переключившись на живых – эксплуататоров.

Но вот мертвые их не оставили. Дня два спустя Ш. был найден мертвым – утонувшим в местной речушке, которую и коровы в брод – по брюхо – переходили. Х. и Л., будучи местными жителями, несколько дней боялись показаться на улице. Отсиживались либо в казарме, либо у своих гражданских зазноб… Но так долго продолжаться не могло, чуть-чуть расслабились «герои», решив поднять свой дух спиртным, и участь их была предрешена. Холодным ноябрьским утром 1917-го их нашли на окраине уездного центра (Темникова) мертвыми… Официально – переохлаждение… Но хоронили их в закрытых гробах, на городском рынке шушукались: «Лица обезображены, какое уж “охлаждение”»… И звучало слово «проклятие»…

Двое последних – В. и Д. – могли бы «позавидовать» своим быстро убравшимся с этого света друзьям. Д. участвовал в Гражданской войне (на стороне красных), лишился обеих ног и руки и долго, бесконечно долго влачил свою жизнь, подобно овощу, в Саранском доме инвалидов. О нем все уже забыли: и родственники, и близкие, и сослуживцы. А он все «жил» и «жил», постепенно теряя остатки здоровья и человеческого облика. Дотянул аж до 92 лет… Но стоило ли? Под конец жизни только мычал и трясущейся культей показывал на стену комнаты, вымазанной ядовитой зеленой краской… Что и кого он там усматривал?..

В. – последний из «славной пятерки». Недоучившийся гимназист, всю мировую войну промотавшийся по больничным койкам, все жаловался: то на грыжу, то на почки, то на сердечные колики… И в Гражданскую умудрился ускользнуть от призыва на действительную военную службу… Как уж это ему удавалось… Но не в этом суть.

В. был убит грабителем в конце 1920-х годов, когда возвращался вечером из роддома (брак, правда, зарегистрирован не был). Вдова В. до своей смерти (в начале 1970-х годов) не рискнула рассказать сыну и внукам о судьбе их отца и деда… Так же поступим и мы, не раскрыв ни имен, ни фамилий.

Наполеон, египтология, саркофаги, проклятие…

«Египетские зарисовки». Сатира на египетскую экспедицию Наполеона (Британская политическая карикатура). Бодлианская библиотека. 1799

«У истоков археологического открытия Египта стоят Наполеон I и Виван Денон – император и барон, полководец и человек искусства, – так считал немецкий историк и публицист К. Керам. – Часть пути они прошли вместе; они были хорошо знакомы, хотя были совершенно разными людьми. Оба они умели держать перо в руках, но из-под пера одного выходили приказы, декреты и своды законов, а другого – легкомысленные, безнравственные, даже порнографические новеллы и рисунки, которые принадлежат к числу “раритетов для любителей”; тот факт, что именно Денон принял участие как специалист-искусствовед в египетской экспедиции Наполеона, явился одной из тех счастливых случайностей, значение которых в полной мере выявляет лишь будущее».

17 октября 1797 года был подписан мир в Кампо-Формио[162]. Итальянский поход окончился, и Наполеон возвратился в Париж.

«Героические дни Наполеона позади!» – писал гораздо позднее Стендаль. Он ошибался. Героические дни еще только начинались. Но еще до того, как Наполеон, подобно комете, осветил, а потом опалил всю Европу, он отдался «безумному замыслу, порожденному больной фантазией. Беспокойно расхаживая из угла в угол в узкой комнатушке, пожираемый честолюбием, сравнивая себя с Великим Александром [Македонским. – В. Т.], отчаявшись в несвершенном, он писал: “Париж давит на меня так, словно на мне свинцовые одежды. Ваша Европа – это кротовая нора. Только на Востоке, где живут шестьсот миллионов человек, могут быть основаны великие империи и осуществлены великие революции”», – это мнение и оценки К. Керама.

Высокая оценка Египта как своеобразной двери на Восток значительно старше: Гёте предсказал, высказавшись о необходимости строительства канала между Средиземным и Красным морями, а еще ранее Лейбниц, в 1672 году, составил доклад французскому монарху Людовику XIV, в котором изложил значение территории и населения, прошлого, настоящего и будущего Египта в политике создания французской империи. Недоучел, правда, мощности другой империи – Британской.

19 мая 1798 года с флотом в 328 кораблей, имея на борту 38 тысяч солдат и офицеров (почти столько же, сколько было у Александра Македонского, когда он отправился на завоевание Индии), Наполеон вышел из Тулузы в открытое море.

Цель: через Мальту двинуться на Египет.

План Александра Македонского и иных завоевателей Востока!

Для Наполеона Египет тоже не был самоцелью: его взгляд проникал дальше, в Индию, настоящую жемчужину Британской империи. Поход за Средиземное море был попыткой нанести Англии, неуязвимой в своем центре – Европе, смертельный удар на периферии. Британский флотоводец Нельсон, командующий английским флотом, тщетно крейсировал целый месяц в Средиземном море: «дважды он был от Бонапарта чуть ли не на расстоянии пушечного выстрела и оба раза упускал его». Последнее утверждение, конечно, спорное, но что было, то было.

2 июля Наполеон спрыгнул со шлюпки на египетскую землю. «После изнурительного перехода по пустыне солдаты купались и Ниле, а затем перед ними возник Каир, словно видение из “Тысячи и одной ночи”, с тонкими башнями своих четырехсот минаретов, с куполом мечети Джали аль-Ашар. Но рядом с множеством изумительных по своему изяществу и филигранной орнаментике зданий, вырисовывавшихся в туманной дымке рассвета, рядом с великолепием этого утопающего в роскоши волшебного мира ислама были видны силуэты гигантских сооружений. Расположенные напротив серо-фиолетовой стены гор Маккатама, они вздымались прямо из желтой суши пустыни; это были пирамиды Гиза, холодные, огромные, отчужденные – окаменевшая геометрия, немая вечность, свидетели того мира, который был мертв уже тогда, когда ислам еще не родился», – какая война на фоне таких ласкающих взгляд пейзажей!

Но французам было не до восхищения и удивления: «перед ними лежало мертвое прошлое, Каир был волшебным будущим», им противостояло «воинственное настоящее» – армия мамелюков. А это несколько десятков тысяч великолепно подготовленных к боям в пустыне всадников, «танцующие от нетерпения кони, сверкающие ятаганы, и впереди – владыка Египта Мурад в окружении двадцати трех беев, на белоснежном коне, в зеленом тюрбане, усыпанном бриллиантами».

Бонапарт прекрасно понимал все стоящие перед его армией опасности. Но, указав на пирамиды, он воскликнул:

«Солдаты! Сорок веков смотрят на вас с высоты этих пирамид!»

Это было не только обращение «полководца к солдатам, психолога к массам – это был вызов человека Запада мировой истории». Не согласимся. Это был вызов человека, стремящегося к мировому господству, готового ради этой цели подмять все человечество.

…Бои в Египте были жестокими, и победил не фанатизм мусульман, а Наполеоновская выучка, французские штыки. Бои перешли в бойню мирного населения.

25 июля Бонапарт вошел в Каир.

Половина пути, таким образом, в Британскую Индию уже была пройдена. Однако 7 августа произошло морское сражение при Абукире. Нельсону удалось обнаружить французский флот, и «он обрушился на него, словно карающий ангел». Наполеон был разгромлен. Наполеона не спасли даже прибывшие из Франции резервы. Египетская авантюра была обречена, хотя и тянулась еще год; еще были победы: победа генерала Дезэ в Верхнем Египте, а в самом конце – победа Наполеона в битве у Абукира, у того самого Абукира, который оказался свидетелем разгрома и уничтожения его флота.

Но еще больше этот последний год боевых действий в Египте был ознаменован «нуждой, голодом, холерой, а многим он принес и слепоту – следствие египетской глазной болезни, которая превратилась в постоянного спутника всех походов».

19 августа 1799 года Бонапарт бежал, бросив свою армию. А 23 августа он стоял на борту фрегата «Муирон» и смотрел, как исчезали на горизонте «берега страны фараонов». Отвернувшись, он обратил свой взор к Европе, к России…

Но…

Последствием этого неудавшегося в военном отношении похода Наполеона было «политическое открытие современного Египта и научное открытие древнего».

На кораблях французского флота находились не только две тысячи пушек, но и сто семьдесят пять «ученых штатских», а кроме того, библиотека с едва ли не всеми, какие только возможно было отыскать во Франции, книгами об истории Египта и десятки ящиков с научной аппаратурой и измерительными приборами.

Весной 1798 года Наполеон впервые ознакомил ученых в большом зале заседаний Institut de France со своими планами. «Держа в руках двухтомное “Путешествие по Аравии” Нибура[163], твердо постукивая по кожаному переплету указательным пальцем в подтверждение своих слов, он говорил о задачах науки в Египте. Несколько дней спустя на борту его кораблей стояли астрономы и геометры, химики и минералоги, специалисты в области техники и ориенталисты, художники и писатели. Среди них – человек, рекомендованный Наполеону в качестве рисовальщика», – это вновь Керам.

Полное имя рисовальщика – Доминик Виван Денон (1747–1825). А еще он – писатель, египтолог-любитель, дипломат и музейный работник.

При Людовике XV он был хранителем коллекции древностей. Будучи секретарем французского посольства в Петербурге, он пользовался расположением Екатерины II.

Осталось интересное описание его жизни времен Великой французской революции и Наполеоновской эпохи: «Светский человек, ценитель прекрасного пола, дилетант во всех областях изящных искусств, всегда полный сарказма, насмешливый и остроумный, он умел быть в дружеских отношениях со всем светом. Находясь на дипломатической службе в Швейцарии, он частенько навещал Вольтера и написал знаменитый “Завтрак в Ферне”. Другой рисунок – “Молитва пастухов”, исполненный в манере Рембрандта, – помог ему даже стать членом Академии. Наконец, во Флоренции, в насыщенной искусством атмосфере тосканских салонов, его настигла весть о начале Великой французской революции. Он поспешил в Париж. Еще недавно посланник, gentilhomme ordinaire, богатый, независимый человек, он нашел свое имя в эмигрантском списке и узнал, что его поместья отобраны в казну, а состояние конфисковано.

Обедневший, одинокий, многими преданный, он влачил убогое существование, скитался по жалким углам, жил на деньги, вырученные от продажи того или иного рисунка, бродил возле рынка, видел, как на Гревской площади падали головы многих из его бывших друзей, и так до тех пор, пока не нашел неожиданного покровителя – Жака-Луи Давида, великого художника революции. Он получил возможность гравировать давидовские эскизы костюмов, те самые эскизы, которые должны были революционизировать и моду. Этим он завоевал расположение “Неподкупного” (Робеспьера); едва вступив на паркет после грязи Монмартра, по которой ему пришлось бродить, он, найдя применение своему дипломатическому таланту, получил от Робеспьера обратно свои имения, был вычеркнут из эмигрантского списка. Он познакомился с красавицей Жозефиной де Богарнэ, был представлен Наполеону, понравился ему и таким образом стал участником египетского похода».

Добавим от себя: самоотверженно, будучи уже немолодым человеком (51 год), во время боевых действий в Египте, под пулями и ядрами, Денон тщательно зарисовывал пирамиды и обелиски, снимал кальки с рельефов и росписей.

Вернувшись во Францию, теперь уже «испытанный, признанный, пользующийся всеобщим уважением», Денон был назначен Наполеоном генеральным директором всех музеев. Первое, что он сделал, – добился указа о необходимости концентрации всех «художественных трофеев» в Париже, в результате положил основание одной из величайших коллекций Франции, собранной в Лувре…

К. Керам считал, что, если «дилетантские занятия» Денона живописью и рисованием «принесли ему такой большой успех, он имел все основания надеяться добиться не меньшего успеха и на литературном поприще».

В общем, Денон был мастером на все руки. Но это к слову…

Важно другое: важна роль Денона в египтологии вообще и его внимания к египетским гробницам в частности. «Если Наполеон, завоевав Египет с помощью оружия, все-таки не смог удержать его в своих руках более года, то Денон, завоевав страну фараонов с помощью карандаша, сохранил ее для вечности и открыл ее нашему сознанию. Когда он, до этого лишь салонный завсегдатай, впервые вступил на египетскую землю, почувствовал знойное дыхание пустыни, увидел, полуослепленный, бесконечную рябь песков, он, должно быть, пришел в восторженное состояние, которое уже не покидало его: огромные руины доносили до него, казалось, дыхание пяти ушедших в прошлое тысячелетий. Его прикомандировали к Дезэ, который вместе со своей армией устремился по следам предводителя мамелюков Мурада в Верхний Египет. И, несмотря на то что ему уже шел пятьдесят второй год, а генерал, выказывавший ему расположение, годился по возрасту ему в сыновья, Денон не считался ни с лишениями, ни с трудностями, связанными с климатом, вызывая восторг и удивление солдат, многие из которых были еще совсем юными. Его можно было видеть и скачущим во весь опор на своей заморенной лошаденке в авангарде, и задумчиво плетущимся в хвосте обоза. Рассвет уже не заставал его в палатке. Он рисует и на остановках, и на марше, он не расстается со своей папкой даже во время скудного обеда. “Тревога!” Он ввязывается в перестрелку, воодушевляет солдат, размахивая своей папкой… Вдруг какая-то сцена привлекает его внимание, и он забывает обо всем на свете, забывает, где находится, – он рисует…»

Вот такая деятельная натура…

А дальше? «Потом он стоит перед иероглифами: он ничего о них не знает, и нет никого рядом, кто мог бы удовлетворить его любознательность. Он срисовывает их на всякий случай и, не будучи специалистом, все же правильно подмечает самое главное, самое важное», различая несколько видов иероглифов, «и приходит к правильному заключению, что они относятся к разным эпохам». Он делает рисунки ступенчатой пирамиды, грандиозных руин строений эпохи Нового царства; он «без устали носится по развалинам Стовратных Фив и впадает в отчаяние, если приказ о выступлении приходит раньше, чем он успевает запечатлеть в своих рисунках все, что предстает перед его глазами. Бранясь, он сгоняет тогда двух-трех слоняющихся без дела солдат, и они еще успевают в спешке, второпях очистить от песка голову статуи, привлекшую его внимание».

Французские войска доходят до Асуана, до Первого порога Нила. Там Денон зарисовывает очаровательный, окруженный колоннами небольшой храм Аменхотепа III, и этот отличный рисунок останется единственным изображением храма, ибо в 1822 году он будет разрушен. И когда французские войска одерживают победу под Седиманом над Мурад-беем, Денон увозит «в своих бесчисленных папках добычу более ценную, чем трофеи, которыми поживились солдаты, захватившие украшения мамелюков, ибо, как бы ни воспламенялось его художественное воображение в чужих краях, от этого никогда не страдала точность его рисунков. Он придерживался в своих рисунках того вполне применимого и к научным целям реализма, который характеризовал произведения старых мастеров и граверов на меди, не пренебрегавших ни одной деталью; не имея ни малейшего понятия ни об импрессионизме, ни об экспрессионизме, они позволяли называть себя ремесленниками и не воспринимали это как уничижительную кличку. Поэтому его рисунки стали драгоценным материалом для научных исследований и изысканий. И в основном на его материалах был написан труд, который положил начало египтологии, – “Описание Египта”».

В Каире Наполеоном был основан Египетский институт: «пока Денон занимался своими рисунками», а другие «ученые и художники обмеривали и считали, изучали и собирали то, что они нашли на поверхности. Материал, никем еще не обработанный и загадочный, лежал прямо сверху и был так богат, что не было никакой необходимости браться за лопату. Кроме отливок, записей, копий, рисунков, различных образцов флоры и фауны, минералов, в это собрание попали двадцать семь скульптур, в большинстве разбитых, и несколько саркофагов. Была здесь и находка совершенно особого рода: черная отполированная базальтовая стела – камень с высеченной тремя различными письменами надписью на трех разных языках; этот камень получил широкую известность как “Трехъязычный камень из Розетты”, и ему было суждено стать ключом ко всем тайнам Египта».

Итак, саркофаги и колдующий над ними Денон.

В сентябре 1801 года Франции пришлось, как она ни противилась, передать Англии захваченные египетские древности. Генерал Хатчинсон доставил их в Лондон, а король Георг III передал древности, являвшиеся в те времена необычайной редкостью, в Британский музей.

Казалось, усилия Франции были напрасными, годы работы – потрачены впустую, а те ученые, которые стали жертвой проклятий, лишились здоровья, а то и жизни.

Но вдруг выяснилось, что и того, что осталось в Париже, с избытком хватит на несколько десятков лет исследований. Кроме того, оказалось, что со всего материала сняты копии. Первым, кто изложил результаты «египетской экспедиции», был тот же неутомимый Денон, который в 1802 году опубликовал свое «Путешествие по Верхнему и Нижнему Египту». Французский инженер, геолог и картограф Франсуа Жомар, переработав огромный массив материалов и копий «египетских экспедиций», и в том числе материалы самого Денона, подготовил к публикации исследование, «которому было суждено единственный раз в истории археологии ввести сразу в современный мир совершенно неведомую до тех пор цивилизацию, хотя, правда, и не полностью исчезнувшую, как, например, Троянская, но по меньшей мере столь же древнюю, да и не менее загадочную, о существовании которой было до того дня известно лишь некоторым путешественникам».

«Описание Египта» Ф. Жомара выходило в свет на протяжении четырех лет, в 1809–1813 годах.

Современники и потомки писали, что «впечатление, которое произвели эти 24 увесистых тома, было колоссальным», его можно сравнить только лишь с сенсацией, вызванной впоследствии первой публикацией французского археолога-любителя, естествоиспытателя, дипломата, путешественника Поля-Эмиля Ботта о Ниневии, а еще – с книгой всемирно известного Шлимана о Трое. Это были «великолепные содержательные издания тех времен с бесчисленными, нередко красочными гравюрами, в роскошных переплетах, доступные лишь зажиточным людям, которые бережно хранили их, видя в них сокровищницы знания. Ныне, когда любое ценное научное открытие мгновенно становится достоянием всего света, распространяясь и размножаясь в гигантских масштабах посредством фотографии, печати, кино, радио, сталкиваясь с другими публикациями – одна крикливее другой, – которые каждый может приобрести и тут же забыть о них, ибо его внимание всецело поглотит очередная новинка, ныне, когда ничто уже не хранится столь бережно, когда ценное и значительное подчас теряется среди макулатуры, – можно лишь с большим трудом представить себе, какое волнение охватывало людей, когда они получали впервые тома “Описания” и видели никогда не виданное, читали о никогда не слышанном, узнавали о жизни, о былом существовании которой они до сих нор и не подозревали. Заглянув в глубь прошедших веков, они пришли в еще более благоговейное волнение, чем мы, ибо культура Египта была значительно более древней, чем любая известная в те времена, а сам Египет был стар уже тогда, когда первые собрания на Капитолии положили основание политике римской державы. Он был древен и занесен песками уже в те времена, когда германцы и кельты охотились в лесах Северной Европы на медведей. Его замечательная культура существовала уже тогда, когда еще только начинала править первая египетская династия, – с этого времени можно говорить о начале достоверной истории Египта; а когда вымерла двадцать шестая династия, до начала нашей эры оставалось еще полтысячелетия. Еще должны были пройти времена господства Ливии, Эфиопии, Ассирии, Персии, Греции, Рима, и лишь тогда взошла звезда над Вифлеемом». К. Керам и в XX столетии был просто без ума от этих исследований и изданий.

Размышляя над вкладом в историю человечества открытий, сделанных во время наполеоновских войн, немецкие исследователи отмечали:

«Разумеется, существование каменных чудес на берегах Нила не было тайной, но сведения о них носили полулегендарный характер и были явно недостаточны. Лишь немногие памятники попали в музеи, лишь немногие были доступны широкому обозрению. Римский турист мог любоваться львами на лестнице Капитолия (ныне они исчезли), статуями царей династии Птолемеев, то есть произведениями, относящимися к весьма поздней эпохе и изготовленными в те времена, когда блеск Древнего Египта уже померк, когда ему на смену пришел Александрийский эллинизм; кроме этого, были известны несколько обелисков (в Риме их было двенадцать), несколько рельефов в садах кардиналов и скарабеи – изображения навозного жука, которого египтяне считали священным. Загадочные знаки на брюшке скарабея были причиной того, что скарабеи были распространены в Европе как амулеты, а в более позднее время стали использоваться как украшения и печатки.

Очень немногое могли предложить и парижские книготорговцы: книги, в которых затрагивались проблемы Древнего Египта, можно было буквально пересчитать по пальцам. Правда, в 1805 году появилось большое, пятитомное издание античного историка и географа Страбона – великолепный перевод его географических работ (Страбон объездил Египет во времена Августа), и, таким образом, то, что до сих пор было доступно лишь специалистам-ученым, стало всеобщим достоянием. Много ценных научных сведений содержалось и во второй книге Геродота, этого удивительного путешественника древности. Но кто читал сочинения Геродота и кто помнил все остальные, разрозненные сведения античных авторов, содержавшиеся в самых различных сочинениях?»

И вновь – Египет.

«Ранним утром солнце поднимается на голубовато-стальном небе – сначала желтое, затем ослепительно яркое, потом увядающее; оно движется по небосводу, отражаясь в коричневом, желтом, желтовато-коричневом, белом песке. Словно врезанные в песок, лежат глубокие тени – темные силуэты изредка встречающихся здесь строений, деревьев, кустов.

Сквозь эту вечно залитую солнцем, незнающую “непогоды” пустыню (здесь не бывает ни дождя, ни снега, ни тумана, ни града) – пустыню, которая никогда не слышала раскатов грома и никогда не видела блеска молнии, где воздух сухой, стерильный, консервирующий, а земля бесплодная, крупитчатая, ломкая, крошащаяся, катит свои волны отец всех потоков, “отец всемогущий, Нил”. Он берет начало в глубинах страны и, вспоенный озерами и дождями в темном, влажном, тропическом Судане, набухает, заливает все берега, затопляет пески, поглощает пустыню и разбрасывает ил – плодородный нильский ил; каждый год на протяжении тысячелетий он поднимается на шестнадцать локтей, шестнадцать детей резвятся около речного бога в символической мраморной группе Нила в Ватикане, – а затем медленно вновь возвращается в свое русло, сытый и умиротворенный, поглотив не только пустыню, но и сушь земли, сушь песка. Там, где стояли его коричневые воды, появляются всходы, произрастают злаки, давая необыкновенно обильные урожаи, принося “жирные” годы, которые могут прокормить “тощие”. Так каждый год вновь возрождается Египет, “дар Нила”, как его еще две с половиной тысячи лет назад назвал Геродот, “житница” древнего мира, которая заставляла Рим голодать, если в тот или иной год вода стояла слишком низко или, наоборот, прилив был слишком высок.

Там, на этой местности, с ее сверкающими куполами и хрупкими минаретами, в городах, переполненных людьми с различным цветом кожи, принадлежащими к сотням различных племен и народов – арабами, нубийцами, берберами, коптами, неграми, – в городах, где звучат тысячи разных говоров, возвышались, словно вестники другого мира, развалины храмов, гробниц, остатки колонн и дворцовых залов.

Там вздымались ввысь пирамиды (шестьдесят семь пирамид насчитывается на одном лишь поле близ Каира!), выстроившиеся в сожженной солнцем пустыне на “учебном плацу солнца” – чудовищные склепы царей; на сооружение лишь одного из них ушло два с половиной миллиона каменных плит, сто тысяч рабов на протяжении долгих двадцати лет воздвигали его.

Там разлегся один из сфинксов – получеловек, полузверь с остатками львиной гривы и дырами на месте носа и глаз: в свое время солдаты Наполеона избрали его голову в качестве мишени для своих пушек; он отдыхает вот уже многие тысячелетия и готов пролежать еще многие; он так огромен, что какой-нибудь из Тутмесов, мечтая получить за это трон, мог бы соорудить храм между его лап.

Там стояли тонкие, как иглы, обелиски – часовые храмов, пальцы пустыни, воздвигнутые в честь царей и богов; высота многих из них достигала 28 метров. Там были храмы в гротах и храмы в пещерах, бесчисленные статуи – и деревенских старост, и фараонов, саркофаги, колонны, пилоны, всевозможные скульптуры, рельефы и росписи…

И все на этом грандиознейшем из существующих на свете кладбищ было испещрено иероглифами – таинственными, загадочными знаками, рисунками, контурами, символическими изображениями людей, зверей, легендарных существ, растений, плодов, различных орудий, утвари, одежды, оружия, геометрическими фигурами, волнистыми линиями и изображениями пламени. Они были выполнены на дереве, на камне, на бесчисленных папирусах, их можно было встретить на стенах храмов, в камерах гробниц, на заупокойных плитах, на саркофагах, на стенах, статуях божеств, ларцах и сосудах; даже письменные приборы и трости были испещрены иероглифами. “Тот, кто пожелал бы скопировать надписи на храме Эдфу, даже если бы трудился с утра до вечера, не управился бы с этим и в двадцать лет”».

И вновь Керам:

«Таким был мир, открывшийся в “Описаниях” изумленной Европе, той самой ищущей Европе, которая занялась исследованием прошлого, которая по настоянию Каролины, сестры Наполеона, с новым рвением принялась за раскопки в Помпеях и чьи ученые, восприняв… методику археологических исследований и толкования находок, горели желанием проверить эти методы на практике.

Однако после стольких похвал по адресу “Описания Египта” нужно сделать одну оговорку: представленный в нем материал – описания, рисунки, копии – был, несомненно, доброкачественным, но там, где речь шла о Древнем Египте, авторы ограничивались лишь регистрацией. В большинстве случаев они ничего не объясняли, да они и не в состоянии были это сделать; там же, где они все-таки пытались что-то объяснить, их объяснения были неверными.

Представленные ими памятники оставались немыми; попытка их систематизации была искусственной; в ее основе лежало не знание, а интуиция. Непонятными оставались иероглифы, неясными – знаки, чужим – язык.

“Описание Египта” открыло совершенно новый мир, но этот новый мир в своих связях и отношениях, по своему устройству и по своей роли в древнем мире был неразрешенной загадкой…»[164]

Не прошло и двух десятков лет, как Наполеону аукнулись его египетские «подвиги» по расхищению саркофагов и пирамид…

В последние месяцы своего заточения на острове Святой Елены отставной французский император чувствовал себя очень плохо, а 17 апреля 1821 года врач сообщил, что у Наполеона полный упадок сил, он с трудом вставал с кровати, быстро уставал, потерял сон и аппетит, постепенно утрачивал интерес к окружающему миру. И даже океан, который вызывал – еще месяц назад – у опального императора столько эмоций, перестал его волновать. Наполеон прекратил свои прогулки вдоль побережья острова и даже во дворе собственного дома, ставшего для него настоящей тюрьмой. Он прибавил в весе, стал прихрамывать и жаловаться на головную боль и ухудшение зрения. По причине последнего он бросил писать письма и читать прессу, которую ему доставляли едва не со всех концов света.

Ровно через три недели, несмотря на приезд с континента двух известных врачей, сердце императора перестало биться… И хотя все ожидали столь трагической развязки, теплилась надежда – а может, и в этот раз организм, закаленный годами тяжелейших испытаний, выдержит, и Наполеон вернется в привычную для себя колею жизни. Нет, ожидания не сбылись… «Покоритель Европы» ушел из жизни, как самый простой смертный…

…Последняя болезнь Наполеона – это его последнее прижизненное испытание, которое он должен был пройти (и прошел!) достойно. Болезнь стала частью процесса идеального перехода его в мир иной. Болезнь заставила еще при жизни заболевшего относиться к нему практически как к умершему. Но болезнь Наполеона трактовалась и как следствие греха французского императора! Между болезнью – наказанием за грех и болезнью – испытанием праведности есть существенная разница: святой получает болезнь как результат трудов, грешник – как наказание за грехи. Болезнь, таким образом, превращается в орудие Божьего промысла…

На второй день после смерти Наполеона было сделано вскрытие, и оно показало, что император скончался от рака. Под актом вскрытия поставили свои подписи все присутствующие на острове врачи, документ оный заверил комендант Святой Елены – он подписал бумагу, даже не читая ее.

Рыдающий камердинер Маршан принес серую походную шинель императора и накрыл ею тело усопшего… Поклониться покойному пришли чиновники островной администрации и комиссары-наблюдатели из Франции, Австрии и России, офицеры английского гарнизона… Постояв несколько минут у тела усопшего, все разошлись.

Через четыре дня состоялись похороны, в которых, кроме солдат гарнизона и моряков со сторожевых кораблей, участвовали почти все (правда, немногочисленные) жители острова. Прогремел салют из 20 пушечных залпов – последняя воинская честь, отданная Наполеону, много лет перекраивавшему карты Европы. Похоронили Наполеона в заранее выбранном им месте – в Долине гераней, в тени трех раскидистых ив, на могилу положили тяжелую каменную плиту. Французы требовали, чтобы на надгробном камне была высечена одна-единственная надпись, но губернатор острова Г. Лоу настаивал, чтобы рядом с именем усопшего стояла лишь его фамилия. Стороны не пришли ни к какому соглашению, и надгробная плита так и осталась без всякой надписи.

С первых дней могила превратилась в настоящее место паломничества – как островитян, так и прибывавших на Святую Елену многочисленных путешественников из Европы и Северной Америки. Справедливости ради стоит, однако, сказать, что паломнический поток очень быстро сошел на нет. И тому были веские причины. Со временем любое приближение к могиле ближе, чем на двадцать метров, вызывало тревогу, боязнь, чувство того, что кто-то стоит за спиной… Поговаривали, что дело с погребением нечисто, что не Наполеон в могиле, а его двойник, что не зря похороны состоялись только через четыре дня, а не через сутки, как того требовала христианская традиция…

Вскрывали?

Подменили?

И еще одно. С 1822 по 1840 год в районе острова Святой Елены был отмечен рост случаев кораблекрушения. Те, кто уцелел, рассказывали, как видели, буквально за несколько минут до крушения, стоящего на самой высокой точке острова человека. Луна, светящая ему в спину, позволяла различить, что человек этот (если это был действительно человек, а не силуэт какого-либо растения) был одет в шинель, голова покрыта треуголкой… Кто-то даже божился, что видел скрещенные на груди руки… Но можно ли до подробностей рассмотреть, скрестил человек руки или нет…

Могила Наполеона на Святой Елене превратилась в некий фетиш, место для непрекращающегося паломничества. И страх – неосознанный – у местных жителей враз прошел… Прекратились разговоры о сомнениях и вопросах вокруг его похорон и его праха. Поговаривали, правда, что без «нечистой» не обошлось – мол, это дух неугомонного императора настоял на своем возвращении во Францию, чтобы навлекать на врагов своих порчу и сглаз.

…Говорили много (и местные жители, и спасшиеся с кораблей моряки, и офицеры из английской комендатуры), но в могиле на острове Святой Елены гроб с телом Наполеона пролежал 19 лет…

После июльского переворота 1830 года и сам французский король Людовик-Филипп, и вся французская нация громко заявили о своем желании возвратить на родину прах своего императора. Но большинство представителей французского правительства (да и французской аристократии) это предложение отвергли, так как стране тогда нужен был мир, а перенесение праха Наполеона могло бы в значительной степени поднять воинственный дух французов (да и грехов за революционером Наполеоном числилось очень много, французская знать простить этого, даже праху Бонапарта, не могла).

Однако к 1839 году вновь французское общество потребовало вернуть прах Бонапарта на родину, и премьер-министр правительства при Людовике-Филиппе Адольф Тьер[165] убедил французского короля (на которого всегда имел большое влияние) обратиться к англичанам с просьбой возвратить останки Наполеона во Францию. Начались переговоры с Англией, и та пошла навстречу французской стороне. Решение о возвращении праха Наполеона на родину было принято в считаные месяцы.

Для перенесения праха Наполеона назначены были фрегат (капитан – принц Жуэнвильский[166]) и корвет (капитан – Гюйо[167]). Множество лиц осаждали правительственные учреждения просьбами разрешить сопровождать экспедицию, однако всем было отказано, кроме верных слуг Наполеона, которые добровольно разделяли его заточение на острове Святой Елены. (Удивительно, но даже после двадцати лет, прошедших после его смерти, после многолетних кровопролитных войн, главным виновником которых был Наполеон и которые опустошили половину Европы, едва не половина населения все той же Европы считала его своим кумиром! Настоящий массовый психоз!)

9 октября 1840 года принц Жуэнвильский сошел на берег острова Святой Елены и отправился сначала к губернатору, а потом – в Лонгвуд, последнее земное пристанище их императора. Оно оказалось запущенным, и англичане были заметно смущены. Две трети бывшей спальни Наполеона занимала ручная мельница, а чтобы она могла там поместиться, потолок был специально выломан. Пол совершенно сгнил, на голых стенах проглядывала глиняная замазка, двери выломаны, окна разбиты…

«Можно представить, что почувствовали те из французов, которые некогда в этой же самой комнате окружали смертное ложе своего императора и закрыли ему глаза!» – вспоминали те, кто побывал на Святой Елене и в тот год, и много лет спустя.

Вряд ли англичане специально сотворили все это с домом Наполеона. Да и со дня смерти прошло достаточно времени, чтобы опустевшее его жилище островитяне использовали так, как нашли необходимым. Не устраивать же мемориальный музей из последнего пристанища опального императора? Но французы всегда отличались чувством болезненного переживания за своих кумиров, кем бы они ни были. И Наполеон – в их череде… Но расстраиваться прибывшим посланникам Парижа было просто некогда, необходимо было вывезти останки во Францию. А это требовало времени, в первую очередь – на улаживание всевозможных формальностей (на что ушла почти неделя).

В ночь вскрытия могилы (с 14 на 15 октября) «дул пронзительный ветер и шел мелкий дождь, более похожий на плотный туман. Месяц подернулся облаками, и только пламя факелов освещало работу могильщиков. Сначала они сняли железную решетку, за ней последовали каменные плиты, покрывавшие могилу, и, наконец, добрались до земли, которая в середине так провалилась, что французы стали опасаться, не раздавила ли она гробницу. Всех, кто не был допущен присутствовать при вскрытии захоронения, отправили за установленную цепь, могилу обсыпали хлором, а потом при помощи рычага и заранее приготовленного кольца подняли плиту… Все присутствовавшие, в том числе и рабочие, обнажили головы, невзирая на усилившийся дождь».

Наполеона чтили даже спустя два десятилетия после его смерти, и это удивительно! Тиран, из-за которого Франция сделала два шага назад в своем цивилизационном развитии, из-за которого Европу почти двадцать лет сотрясали многочисленные войны, в чью орбиту были втянуты миллионы жителей всех европейских государств, вызывал уважение (только своим именем!) у знавших и не знавших его людей. Может, речь шла только о простолюдинах, для которых сильная личность – что-то вроде отца, возле которого никогда не страшно и, главное, думать самостоятельно не надо? Нет! И новое поколение французской аристократии видело в Бонапарте своего кумира!

«…Гроб извлекли из могилы и поставили в специально приготовленной палатке, где уже находился присланный из Парижа гроб эбенового дерева, а в нем – свинцовый. Когда открыли гроб, в котором лежало тело Наполеона, присутствующие увидели непонятную массу: из-под нее высовывались сапоги с прогнившими подошвами, а в дырах виднелись пальцы. После осмотра над гробом разостлали императорскую мантию, специально привезенную из Парижа, и перенесли его на колесницу. 15 октября прах Наполеона был переправлен на французский фрегат, и на другой день после заупокойной службы военный корабль был готов к отплытию, но окончательное составление протокола задержало его еще на 2 дня…» Однако все приличия соблюдены, даже англичан не в чем упрекнуть: они были верны принятым на себя обязательствам…

14 декабря 1840 года останки Наполеона прибыли во Францию, где многолюдные толпы приветствовали прах своего императора. День 15 декабря был назначен для перенесения праха в Дом инвалидов, погребальная церемония усопшего императора началась с исступленных криков парижан. В глубине храма Святого Людовика воздвигли алтарь, по сторонам которого возвышались две трибуны, а между ними было растянуто огромное знамя с вензелем Наполеона. Церковная служба продолжалась около двух часов, а в пять часов пополудни архиепископ окропил святой водой гроб и произнес отпущение грехов. Церковь Сен-Луи оставалась открытой для всех в течение нескольких дней, и более миллиона французов за это время пришли поклониться праху Наполеона.

Позднее в центре храма была сооружена низкая каменная ограда, за которой находится круглый открытый склеп, а посреди него огромной саркофаг (4×2×4,5 метров), воздвигнутый в 1859 году. Саркофаг весом 35 тонн был сделан из красного финского гранита, присланного русским императором Николаем I (он передал глыбу бесплатно, ехидно заметив, что в России могильный камень для Наполеона всегда найдется); пьедестал саркофага сооружен из темно-зеленого гранита с Вогезских гор. Полированные стенки саркофага были украшены мраморными барельефами, изваянными скульптором Симором. Их аллегорические фигуры изображают восстановление порядка, Конкордат, административную реформу, Государственный совет, Свод законов, университет, Счетную палату, общественные работы и учреждение ордена Почетного легиона. Гроб Наполеона окружают двенадцать крылатых гениев, разделяющих эти барельефы, а между ними поставлены щиты с австрийскими знаменами – трофеями Аустерлицкого сражения; здесь же хранятся шляпа Наполеона из-под Эйлау, шпага и цепь ордена Почетного легиона. На полу вырезаны названия мест сражений: Риволи, Пирамиды, Маренго, Аустерлиц, Иена, Фридланд, Ваграм, Бородино… В глубине церкви – голгофа, под которой расположен запертый вход в склеп. Замочная скважина бронзовых дверей склепа увенчана розеткой ордена Почетного легиона, по обеим сторонам дверей – две огромные аллегорические фигуры гражданской и военной мощи. Над дверями начертаны слова из завещания Наполеона. Массивная крышка саркофага поднимается лишь в исключительных случаях, и тогда сквозь стекло можно увидеть потемневшее при бальзамировании лицо Наполеона.

Казалось, дух упокоился с миром… Но не тут-то было… История имела свое продолжение – уже в XX столетии.

Ровно через 128 лет после переноса останков Наполеона в Париж во французских газетах появились сенсационные сообщения об отравлении Наполеона (спор шел и о том, чьих рук это дело: англичан или французских роялистов). Автором версии был известный французский историк Жорж Ретиф де ла Бретонн. В кратком изложении версия французского историка выглядит следующим образом.

Когда гроб Наполеона подняли из могилы, французская комиссия, естественно, захотела взглянуть на останки. Англичане согласились на вскрытие гроба не сразу, а потом назначили эксгумацию на полночь. Почему? Потому что надеялись, что при неверном свете факелов подлог будет не так заметен, к тому же цинковый гроб, в котором находилось тело Наполеона, оставался открытым очень короткое время, в течение которого никто из французов не высказал какого-либо замечания или протеста. По их свидетельствам, черты покойного мало изменились: лицо усопшего обросло бородой, на голове были видны остатки волос, мускулы на ощупь тверды, приоткрытый рот обнажил три белых зуба. Однако из записок, оставленных свидетелями смерти Наполеона, выясняется другое. Лицо и голова Наполеона были побриты уже после смерти, но, как известно, борода еще продолжает расти после смерти человека в течение нескольких часов. Лицо Наполеона было побрито два раза: сначала через 12 часов после смерти императора, затем – через 24 часа, поэтому оно должно было быть гладким. Рот тоже был закрыт, так что зубов не было видно.

Свидетели эксгумации обнаружили также, что руки покойного были вытянуты вдоль туловища, ноги согнуты, каблуки сапог упирались в стенку цинкового гроба. А свидетели похорон утверждали обратное: ноги Наполеона не были согнуты и каблуки его сапог не упирались в стенку гроба.

Продолжая излагать свою аргументацию, Ж. Р. де ла Бретонн переходит к одежде и указывает, что на мундире Наполеона появились пятна, к тому же на нем отсутствовал знак ордена Реюньон. В 1821 году поверх мундира была надета большая лента ордена Почетного легиона, причем в нижней ее части имелся крест. При эксгумации эта лента оказалась уже под мундиром, и крест на ней отсутствовал. Чулок на покойном императоре не было, носок одного сапога был прорван, и через дыры виднелись пальцы. А ведь на другой день после смерти, 6 мая, камердинер Маршан лично надел на ноги своего господина белые шелковые чулки. В 1821 году шляпу императора положили на ступни, и она была с кокардой; в 1840 году шляпа лежала на бедрах, и кокарды на ней не было.

Ж. Р. де ла Бретонн обратил внимание и на другие несоответствия, в частности, в 1821 году два запаянных сосуда, в которых находились сердце и желудок Наполеона, были положены врачом Антоммарки в углы гроба, а в 1840 году они оказались между ногами покойного. В 1821 году в могилу поместили два прочных деревянных бруса (в ногах и в изголовье), которые служили опорой для гроба, так, чтобы земли он не касался. А в 1840 году эти брусья не были обнаружены: гроб покоился на каменной плите и оставил на ней след. Кроме того, под ним были найдены канаты и ремни, которые используются при опускании гроба в могилу. А в 1821 году эти канаты и ремни были вынуты, что зафиксировано могильщиком острова Святой Елены.

Исходя из этих несоответствий, французский историк предположил, что англичане могли подменить тело в гробу или и внутренний гроб тоже, причем вторая версия кажется ему наиболее вероятной. Но самым большим доказательством подмены Ж. Р. де ла Бретонн считает то, что обнаружилось при сопоставлении гробов: при похоронах цинковый гроб помещался в свинцовом, а тот – в гробу из красного дерева. При эксгумации же было обнаружено четыре гроба: красного дерева, затем свинцовый, потом опять красного дерева и последний – цинковый. Французский ученый объясняет это следующим образом. В 1821 году граф де Монтолон сделал подробное описание гробов для заказа гробовщикам. И фальсификаторы точно следовали этому описанию, однако они не учли, что заказ тогда не был выполнен точно: изготовили не четыре гроба, как предполагалось, а только три. Поэтому и можно предположить, что при извлечении гроба для подмены тела могилу вычистили, поэтому при эксгумации в ней и не обнаружили деревянные брусья, служившие опорой.

Подмена, по утверждению Ж. Р. де ла Бретонна, была совершена в 1828 году, когда губернатор острова Г. Лоу был переведен на Цейлон. Однако он приезжал на остров Святой Елены с какой-то таинственной целью, после чего отплыл в Англию. Как предполагает французский историк, Г. Лоу перевозил останки Наполеона, которыми англичане всегда стремились завладеть, хоть и утверждали обратное. Открыто это сделать они не могли, опасаясь взрыва возмущения во Франции, но всегда ждали удобного случая, чтобы сделать это тайно.

А дерзкий план мог возникнуть у англичан еще в 1821 году, когда через 42 часа после смерти Наполеона английский врач снимал с лица умершего слепок для маски. Сделал он это с большим трудом, т. к. мускулы покойного стали быстро разлагаться. Таким образом, маска отразила бы образ Наполеона уже постаревшего, опухшего и была бы очень отталкивающей. Французы из свиты императора не хотели, чтобы именно такая маска была показана публике и тем более распространена в многочисленных копиях. И они похитили слепок, но английский врач стал требовать его возвращения и даже обратился за помощью к властям своей страны. Но, к своему великому изумлению, поддержки не получил: ему ответили, что слепок является собственностью французов. Англичане знали, что французы сделали слепок с лица другого человека, умершего за три года до Наполеона. Этот человек был на 10 лет моложе французского императора, но черты его лица несколько напоминали физиономию Наполеона. Вот эта маска и была представлена как маска Наполеона, а англичане воспользовались обстоятельством: подмена маски навела их на мысль о подмене останков, что они и сделали. Из могилы на острове Святой Елены было извлечено тело Ф. Чиприани, которым подменили тело французского императора. Ф. Чиприани был домоправителем ссыльного Наполеона. Они были знакомы еще по Корсике, Чиприани воспитывался в семье Наполеона, и потому последний питал к нему особое доверие. Но тот оказался предателем, и все то время, что провел на острове Святой Елены, шпионил в пользу англичан. Когда французы разоблачили его, Ф. Чиприани принял крысиный яд и через несколько часов умер. До этого он был совершенно здоров, что задержало разложение тела и дало возможность снять с лица слепок спустя длительное время после смерти…[168]

Конечно, любому, даже почти фантастическому, факту можно найти свое объяснение, в том числе и нестыковкам в тех или иных документах, событиях, фрагментах одежды, состояния тела и даже, если хотите, пуговиц… Но стоит уяснить и более рационалистическую позицию: для англичан Наполеон, уже мертвый, был совершенно безопасен, и подменять его тело, рассчитывая и осуществляя столь сложные операции, не было никакого резона. Да и за столько лет всплыли бы уже факты (задокументированные) о столь рискованных шагах английской стороны… Нет, здесь что-то совсем иное, из других сфер, из другой оперы, если хотите. Здесь более подсознательные процессы, которые и не объяснить совсем, если будешь опираться исключительно на разум.

Славяне

Строительство города. Миниатюра из Радзивилловской летописи. Библиотека Академии Наук в Санкт-Петербурге. XV в.

Еще Вещий Олег, как известно, погиб от коня своего, потревожив его могилу… У славян, таким образом, было свое отношение к тайнам, крутящимся вокруг захоронений, и к историям, связанным с возмездием от потревоженных духов умерших.

Обратимся к любопытному исследованию чешского археолога, этнографа, историка-слависта и антрополога Любора Нидерле. Он, в частности, отмечал, что погребальный обряд славян-язычников (отметим это), каким они его знали в последние столетия перед принятием христианства (семь веков), был ритуалом, вполне и полностью сложившимся, сложным и разнообразным, далеко ушедшим от его основных первоначальных форм, существовавших у еще не разделившихся по религиозным признакам индоевропейцев. В древнейшие времена, насколько, разумеется, можно судить по местам погребений, приписываемым славянам, в погребальном обряде славян было больше единообразия и простоты. Однако мы видим, что позднее, как и в других областях культурной жизни, на погребальных обрядах сказывается чужеземное влияние, в результате чего эти обряды приобретают значительно более разнообразный характер, и единообразие славянского погребального обряда исчезает. Лишь христианство снова приводит все к единообразию, своеобразным образом стандартизирует погребальный обряд и при этом вводит совершенно новые (можно сказать, оригинальные) основы обряда, а именно – захоронение покойника на обычных общих кладбищах, но освященных церковью. До этого славяне своих покойников не хоронили, а с древнейших времен, несомненно, с самого возникновения славянства, сжигали на кострах…

Являлась ли «кремация» вплоть до конца языческого периода единственным погребальным обрядом у славян (в том числе и на Руси) – это старая проблема славянской истории, которой занимались многие исследователи (Л. Нидерле приводит одного лишь Добровского[169]).

Как только в западной Европе появились первые работы по доисторической археологии, сразу же возник вопрос, относящийся к этнографии: что именно среди находок является славянским?

Ответ на этот вопрос Нидерле предлагает искать в особенностях и погребальных обрядов, и складывавшихся вокруг них мифов и легенд.

Много споров вызывал и вызывает до сих пор вопрос о том, сжигали ли вообще славяне своих покойников и почему. Причем спор шел главным образом уже вокруг аспекта – от кого пошел данный обычай: от германских или славянских племен. В XIX столетии немецкий естествоиспытатель Рудольф Вирхов[170] авторитетно выступил в пользу германской принадлежности древних погребений с кремацией в восточных районах Германии: он признал за славянами только позднюю, так называемую культуру городищ, которая представлена культурными слоями древних городищ или современными им могилами с «трупоположением».

Нидерле же считал, что для XX столетия вопрос славянского погребального обряда совершенно ясен. Основу его в дохристианский период, «во всяком случае, до той поры, пока мы можем бесспорно или по крайней мере документированно, проследить древнюю историю славян, составляла повсюду кремация», так же как это было и у других соседних народов: литовцев, германцев и галлов. Иностранные влияния на культуру и обычаи погребения покойников, имевшие место в различных землях и у различных племен – в частности, это влияние римское и восточное – сказывались лишь в том, что наряду с основным обрядом местами появлялись отклонения от него, а именно – наряду с кремацией рано появляются и обыкновенные захоронения (но со всевозможным устройством могил). А так как с приходом на Русь христианства изменение основного погребального обряда произошло не сразу, а постепенно, исподволь, растянуто во времени, то, особенно в течение первого тысячелетия нашей эры, отмечался период, когда оба погребальных обряда – сожжение и захоронение – существовали у славян одновременно.

Исходя из этого, можно с полной уверенностью утверждать, что в то время у древних славян-язычников практиковались оба обряда, однако кремация в языческий период преобладала в подавляющих случаях и была для него типичной.

О том, что славяне до принятия христианства сжигали своих умерших, свидетельствуют данные как археологии, так и истории. Этнография сохранила следы кремации во множестве разноплановых источников.

Археологическим подтверждением этого обряда является существование у древних западных и восточных славян многочисленных погребений с кремацией, на которых стоит остановиться подробнее. Многочисленны и исторические свидетельства, относящиеся ко всем славянским землям.

Например, о полабских славянах святой Бонифаций[171] свидетельствует (744 год), что они сжигали на кострах умерших мужчин вместе с их женами; тем не менее обряд этот на Лабе вскоре исчез, так как позднейшие источники подобных сведений о полабских славянах не содержат. О кремации умерших у чехов в древнейших источниках свидетельств почти нет. Но, например, поляки, по свидетельству Титмара[172], сжигали умерших еще в XI веке, а у южных славян кремация существовала уже в VII веке (при взятии Царьграда в 626 году), и в X веке ее засвидетельствовал и Масуди[173].

У восточных славян кремация в X и XI веках подтверждается работами ряда восточных писателей, а также Львом Диаконом при описании битвы у Доростола в 971 году[174] и, наконец, автором древнейшей части Киевской летописи, который прямо говорил, что раньше и даже в его время, то есть в конце XI века, отдельные русские племена сжигали своих покойников на кострах, пепел собирали в сосуды, которые ставили затем на столбах при дорогах. В скором времени сосуды эти превратились в предметы поклонения и оберегались от вандализма.

У пруссов обряд сожжения умерших существовал даже в XIII веке. В Литве, Латвии и Эстонии еще и в XIV—XVI веках. Если сопоставить результаты археологических исследований с этими данными, то станет очевидным, что славяне практиковали сожжение умерших даже в то время, когда в Германии под влиянием христианства и в результате запрещения Карла Великого оно прекратилось.

В Чехии умерших сжигали еще в X веке, а местами, вероятно, и в XI веке; в Лужицах – так же; у полабских славян – в VIII–IX веках; на юге – примерно в IX—Х веках; у поляков – в XI веке; на Руси некоторые племена сжигали умерших еще в XII веке, а местами даже в XIII веке.

Таким образом, погребения с кремациями, относящиеся к христианскому периоду, всегда являются языческими, однако нельзя утверждать, что любое погребение с кремацией в Х—XII веках обязательно является христианским. В ряде регионов обряд кремации под внешним, скорее всего, римским, влиянием сменился захоронением умерших еще до того, как сменилась религия. Однако и при захоронениях трупов в могилах, несомненно, сохранилось множество древних языческих обычаев.

В основном славянский языческий обряд заключался в том, что тело умершего с плачем и пением доставлялось на кладбище, скорее всего, к общему, заранее подготовленному кострищу или к отдельной могиле. На костер укладывали покойника в одежде, а иногда и в вооружении, которые он обычно носил при жизни, – непосредственно на костер или на доске или в ладье. После этого ближайшие родственники поджигали костер. Тотчас же по сожжении покойника или на следующий день пепел с обгоревшими остатками костей, оружия и украшений собирали в кучу или складывали в урну, которую зарывали в могилу или ставили, наконец, на могилу сверху на камень или на столб в зависимости от того, какие могилы были в обычае данной местности и рода. В урну вкладывались также и дары, которые должны были служить умершему в загробной жизни (как правило, еда, орудия труда и боевое оружие). Если покойник был похоронен без сожжения, тело его вместе с принесенными дарами опускали в могилу и здесь же поджигали жертвенный костер, у которого свершалось и первое погребальное пиршество.

Славянские погребения, как правило, очень бедны. С этой стороны славянские погребения не могут сравниться с могилами их соседей. Богатые могилы являются у славян исключением.

Этот основной обряд, как считает Л. Нидерле, дополнялся и усложнялся рядом других обычаев.

Тело умершего выносили из дому не через двери, а через специальный пролом, сделанный для этой цели, очевидно, для того, чтобы душа, пожелавшая возвратиться, не нашла дорогу обратно. Подтверждением этого обычая может служить, например, вынос тела князя Владимира в Берестове в 1015 году, а также большое количество позднейших пережитков этого обычая.

При выносе тела и в течение всего пути до кладбища родственники провожали умершего хвалебными речами, а также плачем женщин (так называемым жалением). Причем сопровождающие иногда исцарапывали себе лицо ногтями, наносили себе раны, остригали волосы.

Жаления являлись уже не выражением истинного горя от потери умершего, а обрядовыми, аффектированными, ритуальными стенаниями. Во многих славянских странах этот обычай полностью сохранился до начала XX века, а на Балканском полуострове для этой цели нанимали специальных женщин-плакальщиц, называемых «покайнице», «наркаче», «плакальнице», «жалеющие», «плачки».

Этот плач и причитания женщин являются в некоторых местах настолько существенной частью погребального обряда, что без них погребение просто невозможно, хотя в то же время оно допускается без церковного обряда.

Существование этого обычая в древней Руси подтверждалось Киевской летописью от 945 и 969 годов, а у поморян и поляков он засвидетельствован Эббоном Реймским и Винцентием Кадлубеком[175]. Вместе с тем царапание лица и нанесение себе ран подтверждается древними известиями только на Руси, в Польше и в Чехии.

Кульминационным пунктом погребального обряда была добровольная или вынужденная смерть оставшейся жены покойника, а иногда и дружины, ему служившей. Об этом свидетельствует ряд древних известий, имеющихся у Льва Мудрого, о южных славянах и о поляках[176]. Особенно важным в этом отношении является сообщение святого Бонифация, содержащееся в его послании к королю Этибальду. Что касается восточных славян, то ряд арабских писателей указывают на тот же обычай и у них; о женах воинов Святослава в 971 году под Доростолом пишет Лев Диакон. Но наиболее яркое, полное драматизма описание такой «добровольной» смерти жены знатного русского воина где-то на Волге оставил Ибн Фадлан[177]. При чтении его трудов, акцентирует внимание Нидерле, однако, возникают некоторые сомнения: действительно ли Ибн Фадлан рассказывает здесь о славянке и о славянском обычае, поскольку его русский воин, очевидно, сам норманнского происхождения. Археологических подтверждений этого обычая найдено мало, и они носят неопределенный характер, так как нельзя доказать, какой смертью умерли женщины, останки которых временами находят в могиле рядом с останками мужчин.

В действительности «добровольная» смерть, разумеется, не всегда была добровольной. Обычно, особенно в знатных семьях, смерть жены являлась неизбежным следствием устойчивой традиции, согласно которой такая смерть должна была наступить. Женщину, выразила ли она добровольно свое согласие или была выбрана для этой цели, как это красочно описывает Ибн Фадлан, перед тем как вести на костер, опаивали и таким путем добивались того, что она уже не оказывала сопротивления на костре. Обычай этот, разумеется, не является чисто славянским и существовал у ряда соседних со славянскими народов: у германцев, литовцев, пруссов, фракийцев, скифов и сарматов. Однако не следует делать вывод, что этот обычай был перенят именно у них. Он является старым наследием индоевропейского периода. Принесение в жертву господину наряду с женами юношей, коней и собак являлось неизбежным следствием только что описанного обычая и также существовало у славян.

Интересную особенность этого обычая отметил упомянутый выше Масуди: в жертву приносилась не только жена умершего мужа – когда умирал неженатый молодой человек, то в жертву приносили девушку, обеспечивая ему таким образом для загробной жизни жену, которой он не имел при жизни. Этот посмертный брак являлся доказательством веры в загробную жизнь, и в некоторых обычаях, сохранившихся у славян на протяжении веков при похоронах молодых людей и девушек, можно усмотреть пережитки, связанные с этим обычаем, правда, уже значительно ослабленные. Это всегда отголоски свадебных обрядов.

Другой интересной особенностью древнеславянского погребального обряда является погребение в ладьях. Обычай класть тело умершего в лодку и сжигать его вместе с ней либо насыпать над несожженной ладьей могильный курган часто встречался у северных германцев и балтийских финнов. В частности, известны находки лодок в скандинавских могилах. У славян погребения в ладьях очень редки, и если встречаются, то только на востоке (зафиксированы они как письменными источниками, так и археологическими находками, однако последних очень немного), и поэтому, вероятно, этот обычай перешел от северных соседей, в частности под влиянием скандинавских русов. Кроме того, он существовал на Руси только в отношении княжеского рода. Первоначально ладья, несомненно, означала всего лишь судно, представленное для загробной жизни. Чем пользовался умерший на этом свете, то же должно было быть в его распоряжении и на том свете[178].

Также под иностранным влиянием, но на этот раз античным, к славянам в конце языческого периода перешел обычай класть в могилу деньги на дорогу в загробный мир. Это, несомненно, античный обол, дававшийся умершим для Харона; это обычай, проникший к славянам по нижнему Дунаю или с берегов Черного моря. Даже в беднейших гробницах древнего Пантикапея, как правило, имеются медные деньги.

У славян этот обычай укоренился настолько глубоко, что многочисленные следы его находили не только в погребениях X и XI веков, но и много веков спустя. Более того, славяне во многих местностях еще в XIX столетии вкладывали деньги умершему в рот или в руку, не понимая первоначального значения этого обычая. Так поступали, например, в восточной Моравии, Словакии, в Белоруссии, в Польше и на Балканах.

«Мертвый» по-древнеславянски – «навь», и это слово одновременно означало и загробный мир вообще. Лингвисты искали в этом слове отголосок упомянутого античного влияния, связывая его с латинским navis и имея в виду лодку, на которой Харон перевозил души умерших на тот свет. Хотя эту связь и нельзя отрицать (в древнем чешском и польском языках имеются слова nav, nàva также и в значении «лодка»), этот лингвистический вопрос все же остается открытым. Столь же возможно, что старославянское «навь» не связано с navis, но происхождение его древнеиндоевропейское, так же как и готское naus и литовско-латышское novit, nave.

Неясно и происхождение обычая хоронить мертвых в санях или привозить умерших на санях к могиле, даже если погребение происходило летом. В русских источниках имеются данные о том, что тела умерших князей Владимира, Бориса, Глеба, Ярослава, Михаила, Святополка (X–XII века), хоронились ли они зимой или летом, привозились к месту погребения на санях.

Более того, люди, ожидавшие своей смерти, готовили себе для погребения сани, а старое русское выражение «сидеть на санях» означало то же, что и «быть перед смертью». Этот обычай еще долго удерживался на Руси и в Карпатах; есть данные о подобном же обычае в Словакии, Польше и Сербии. В сани всегда впрягались волы.

Так как этот обычай распространен также и у финнов, и среди некоторых урало-алтайских племен, возникает законный вопрос: является ли он чисто славянским или же заимствован славянами у соседних с ними народов? По всей вероятности, обычай везти тело покойника на санях является все же местным как у славян, так и у финнов и связан с характером русской земли, а также с тем, что сани были на Руси древнейшим видом транспорта. На вопрос о том, где возник обычай класть в могилу сани, дать однозначно утвердительный ответ невозможно.

Интересной и существенно важной подробностью древнеславянского погребального обряда для Л. Нидерле являлось также погребальное празднество: так называемая тризна и связанный с нею пир («пирь», «страва»).

С полной достоверностью тризна засвидетельствована только у восточных славян, однако известия, которые существуют в отношении остальных славян, дают право не сомневаться, что тризна была известна всем славянам. Подробного описания того, что, собственно, представляла собой тризна, нет, однако сопоставление различных дошедших известий дает все же возможность восстановить истинную ее картину.

Страницы летописей свидетельствуют о том, что племена радимичей, вятичей, северян и кривичей совершали над покойником тризну (применяют словосочетание «тризну творити») до того, как его сжигали; тогда же, в 945 году, княгиня Ольга справляла тризну над могилой Игоря, но позднее она сама, став христианкой, повелела над ее могилой тризну не творить. Значительно больше сведений о тризне содержится в источнике «Житие Константина Муромского», хотя и более позднем, но содержащем много древних традиций. В нем наряду со словом «тризна» упоминается также делание «бдыну» («бдынь») и битва. О языческих погребальных празднествах упоминают и польские хроники, но термин «тризна» в них не приводится. Не употребляет его и Саксон Грамматик в описании погребения, которое устроил своему умершему брату славянский князь Исмир[179].

Тризна была не только лишь погребальным пиршеством, но и чем-то другим, каким-то празднеством драматического характера, главной частью которого было представление битвы, на что, помимо слова «битва» в «Житии Константина Муромского», указывает как этимологическое значение слова «тризна», в значении «бить кого-то», так и значение слова «тризна» в церковнославянских источниках, где оно в переводах соответствует греческому («тризновати» – pugnare, «тризник» – pugnator), – это мнение Л. Нидлера.

Все вместе взятое показывает, что при погребениях, а позднее и во время празднеств в честь мертвых проводилась состоявшая из символических движений праздничная игра, главным моментом которой была военная сцена (состязание), сопровождавшаяся бряцанием оружием, криками и военными песнями. Разумеется, это не было воспроизведением какой-то битвы, в которой некогда участвовал умерший, или воспоминанием о ней, так как вся игра, очевидно, имела магическую подоплеку. Это был бой со злыми духами с целью догнать их. Польский священник Ян Менеций, живший в XVI столетии, упоминает, что при погребении в западной Руси мужчины с мечами в руках кричали слова «бегите, бегите, пекельни» (то есть демоны). Подобных пережитков сохранилось много. Употребление масок, очевидно, также было связано с представлением о действующих здесь злых духах.

Пиршество, следовавшее после тризны, называлось «пирь» либо «страва». Последнее слово очень интересно еще и тем, что оно упоминается уже в связи со смертью великого полководца Аттилы в 453 году, свидетельствуя одновременно и о том, что подданные Аттилы должны были быть славянами. Автор труда об истории готов Иордан говорит, что над гробом Аттилы был устроен обильный пир, который называется «страва», то есть употребляет славянский термин, и поныне означающий пищу и засвидетельствованный в древних чешских и польских источниках XIV и XV веков специально в значении погребального пира.

Погребальные пиры, устраиваемые с обилием еды и меда, зафиксированы с древнейших времен также и у других славян, и, как известно, у всех славян принято гостям, прибывшим на похороны, преподносить еду или по крайней мере крепкие напитки. В Белоруссии хозяин и гости угощали небольшим количеством еды и напитков также и души предков, которых призывают и благодарят за то, что они угостились, обращаясь к ним и молясь им.

Подобным же образом, как и во время самих похорон, умершие чтились совместно в дни, посвященные поминовению мертвых. Непосредственных известий об этом со времен язычества дошло немного, однако о живучести этого обычая (не только у славян) свидетельствует лучше всего то, что как восточная, так и западная церковь включила эти дни в число церковных праздников и, несмотря на все свои попытки, не смогла лишить славян древних языческих атрибутов, к которым в первую очередь относится обычай приносить на могилы пищу для умерших. Насколько еще сильно удерживаются языческие представления в самых глухих славянских уголках Балканского полуострова, где сохранялось еще много таких дней, посвященных памяти умерших, носящих самые различные наименования, видно, например, из того, что в Сербии священник в отдельных местностях не только сам клал еду на могилы, но даже заклинал злые души умерших не возвращаться. В Болгарии подобным же образом на сороковой день после смерти священник окуривал могилу умершего и в сделанное отверстие наливал воду и клал еду. У католиков древний обычай кормить на кладбищах умерших исчез полностью или же оставил после себя незначительные следы, в то время как у православных болгар, сербов и русских этот обычай погребальных пиршеств на кладбищах сохранялся.

Из празднеств, устраивавшихся славянами в честь душ умерших, по мнению Л. Нидерле, заслуживают упоминания и так называемые русалии и радуницы. Русалии, являвшиеся на Руси явным пережитком язычества, во многих случаях существовали уже в XI веке.

Против них «ополчились» светские и церковные христианские князья. Радуницы в древний период славянства не засвидетельствованы, но как праздник умерших распространены по России, куда так же, как и русалии, проникли под римским влиянием. Оба эти праздника свидетельствуют также и о сильном влиянии, которое оказывала на славян римская культура времен империи. Оба названия – античного происхождения: «русалии» от rosaria, rocalia (римский праздник роз); и хотя, как следует предполагать, славяне и до этого имели свои дни поминания умерших, свои задушницы, поминки, dziady и т. п., все же не подлежит сомнению, что они переняли не только новое название, но и сами празднества точно такими же, какими они видели их у греков и римлян.

Возжигание огня на могилах, которое упоминается только с XV века, является, очевидно, уже лишь отголоском первоначальных костров, на которых когда-то сжигались покойники. То же значение, очевидно, имеют и кострища, которые находят в различных слоях могил XI–XII веков рядом со скелетом, либо над ним или под ним. Иногда трудно решить, акцентирует внимание Л. Нидерле, – то ли это костер, на котором готовилась пища для погребального пира, то ли это только пепел от огня, зажженного в память умершего. Следует все же полагать, что огонь, разводившийся на могиле умершего, служил и для той и для другой цели.

Славянский фольклор сохранил следы еще ряда обычаев, которые в своей основе и по своему характеру относятся к периоду язычества. Это, например, обычай открывать окна, для того чтобы душа умершего могла улететь, вынос покойника таким образом, чтобы тело его не коснулось порога, обычай бросать камни и ветви через плечо и запрещение оглядываться назад при возвращении с кладбища, обычай облекаться в траурные одежды (вывернутые наизнанку), пробивать мертвое тело колом, сжигать солому на пути, делать для выхода души отверстия в гробу, бросать камни на могилу и т. д.

Необходимо, однако, указать, что известные источники сведений о подобных обычаях в древнее время не подтверждаются археологическими данными. Источники также ничего не говорят и об обряде очищения, который совершался после возвращения с похорон при помощи огня или воды, и об обычае изгонять возвратившуюся в дом душу умершего, выметая комнату метлой или размахивая в воздухе топором. Обычай надевать маску на лицо покойника у славян не засвидетельствован, хотя он и был распространен у их соседей.

Особый раздел сведений о славянских погребениях посвящен у Л. Нидерле подробностям устройства могилы, насыпи над ней, затем положению трупа в могиле, ориентации его по отношению к странам света, погребальному инвентарю и т. д. Как в конце первого тысячелетия выглядели славянские могилы, известно по многим тысячам из них, датированных концом первого – началом второго тысячелетия. Однако восстанавливать все подробности нет смысла. Стоит остановиться лишь на изложении важнейших черт, характерных для всего славянства IX–XI веков.

До V века до нашей эры неизвестно могил, которые можно было бы назвать бесспорно славянскими, и «это относится не только к спорному вопросу о полях погребальных урн на территории между Эльбой и Вислой, но и к области между Вислой и Днепром, где уже на основании историко-лингвистических данных мы помещаем славянскую прародину и где археологическая непрерывность древних и более поздних могил до сих пор не установлена» (Л. Нидерле).

Только с V–VI веков можно с полной уверенностью говорить о славянских могилах на всем пространстве, заселенном славянами, причем сначала о могилах с кремацией, а затем, с X века, и о не кремированных могилах. Обычно оба вида могил, даже самые бедные, были, при всей их простоте, самой различной конструкции, но общий тип их и форма сохранялись.

Когда тело покойника в соответствии с описанными выше обрядами доставлялось к месту погребения, то, если сохранялся еще обычай сжигать трупы умерших, его клали на костер и сжигали. Такой костер находился или тут же возле места, выбранного для могилы, или же возле кладбища на общем кострище. Пепел, оставшийся от костра и сожжения покойника, собирали и клали (в урнах или без них) на поверхность земли или выше, на могильную насыпь. В позднейший период подобным же образом труп умершего укладывался на поверхность земли, либо выше, на могильную насыпь, либо, чаще всего, – в глубокую четырехугольную яму.

Сама могила, называвшаяся на Руси тюрко-татарским словом «курган» (kurhan), была различной высоты, в среднем примерно 1–2 метра. Сравнительно большая высота русских курганов свидетельствует о влиянии скандинавских русов, которые на своей скандинавской родине возводили высокие курганы. Действительно, русские курганы, хотя и здесь есть исключения, относительно высоки, особенно если их сравнить с невысокими могильными насыпями западных славян. Однако образцы высоких курганов славяне видели уже задолго до прихода русов у своих южных соседей – скифов и сарматов, проникавших на территорию славян, и лишь особо высокие курганы на севере России, в Новгородской губернии, так называемые сопки, созданы под скандинавским влиянием. Основная форма кургана обычно округлая или, в более древнее время и главным образом в кривической Руси, продолговатая (так называемые длинные курганы). Иногда на кургане устанавливались еще и столбы, на которые ставились урны, или определенным образом укладывались камни, или же, наконец, строились какие-нибудь столики либо небольшие навесы и домики, где душа умершего могла бы отдохнуть; у поморских славян упоминаются также какие-то колья, которые клали на могильный курган. Наконец, в более поздний период под влиянием печенегов и половцев славяне начали устанавливать на курганах вытесанные из камней изображения умерших. Часто вокруг кургана вырывался небольшой ров, а основание кургана местами обкладывалось большими камнями.

Могильная насыпь состояла из нескольких хорошо различимых слоев, насыпанных, очевидно, не сразу, а в несколько приемов во время праздников задушниц. На востоке как над урнами, так и над несожженными трупами местами строились специальные навесы на столбах или даже деревянные срубы, образцы которых славяне, по всей вероятности, видели при строительстве скифо-сарматских курганов. Помимо этих различий, внутреннее устройство кургана изменяется еще больше в зависимости от того, производилось ли захоронение покойника на уровне земли или же выше уровня, в насыпи или, наконец, в яме под курганом. Этим вопросом много занимались археологи, пытавшиеся найти в этих различиях особенности отдельных племен. Л. Нидерле считал, что эти различия не племенные, а хронологические.

Первоначально там, где славяне стали насыпать высокие курганы, ямы стали исчезать, а затем их снова ввело христианство. Однако могилы с глубокими каменными камерами и ведущими к ним коридорами, так же как и могилы хазарского или аланского типа, у славян вообще не встречаются.

На западе вследствие того, что христианское вероучение мешало насыпать над могилами курганы, христианские могилы с самого начала потеряли высокую насыпь, превратились в обычные могилы и с тех пор стали сосредоточиваться вокруг первых костелов. На востоке, однако, курганы строились еще долго. Только на севере, в Новгородской земле, курганы исчезают начиная с XI века и напоминают о себе лишь обычаем обкладывать могилу большими камнями. С течением времени количество камней на могилах уменьшалось, а размеры их увеличивались, пока, наконец, могила не стала обозначаться лишь четырьмя-пятью крупными булыжными камнями. Местное наименование таких могильников, являющихся типичными для XII—XIV веков, – жальник (от слова «жалети»).

Пепел помещался в урну или чаще всего просто ссыпался в кучу. Если же тело умершего не сжигали, то его укладывали в должным образом подготовленную землю. (В России часто встречался внизу слой белого или желтого песка либо подстилка из коры и березовых или дубовых листьев.) Иногда тело покойника укладывалось на ковер или, наконец, на доску и досками же обкладывалось. Доски, которыми обкладывался покойник, заменялись позднее сбитыми гвоздями ящиками, поэтому в могилах часто находят большое количество правильно расположенных гвоздей. Саркофаги весьма редки (они встречаются в Далмации и в России у первых христианских князей) и, как правило, все заимствованы из римско-византийских областей. О ладьях и санях, являвшихся временами принадлежностью похоронного обряда, мы уже упоминали выше. С образцами специально изготовленных гробов к славянам пришел с юга и термин «arca» (лат.), откуда и старославянская рака.

Тело умершего, как правило, клали навзничь, вытянутым, с руками, скрещенными либо на груди, либо на животе или вытянутыми вдоль туловища. С начала христианского периода мы наблюдаем при этом определенный порядок в ориентации погребения.

Славяне обычно укладывали покойников ногами на восток, а головой на запад, и лицо покойника, таким образом, всегда было обращено к восходящему солнцу. Кажущиеся отклонения от такой ориентации погребения чаще всего связаны с тем, что захоронение производилось в различные времена года, когда восход и заход солнца происходили в различных точках горизонта. Случаи обратной ориентации тела редки, но в некоторых местностях они, видимо, обычны. Обычай хоронить тело головой на север и ногами на юг славянам присущ не был и указывает на неславянский, в большинстве случаев финский, характер погребения.

Отклонения от порядка захоронения тела навзничь также редки, например, захоронение на боку, в несколько скорченном положении. В северных областях встречались также немногочисленные случаи захоронения покойника в сидячем положении таким образом, что скелет упирается хребтом в воздвигнутую груду камней.

Такие захоронения являлись обычными в Псковской и Новгородской землях (хотя случаи такого захоронения иногда встречаются и в средней Руси) в XII—XIV веках. Почему возник этот обычай, неизвестно, и вряд ли это было результатом чужеземного влияния, так как финны в средней Руси и их соседи – латыши – хоронили умерших в горизонтальном положении.

Яркими образцами богатого славянского захоронения с кремацией, относящимися к X веку, являлись два высоких княжеских кургана: «Черная Могила» и «Гульбище», раскопанные у Чернигова. В верхних слоях этих курганов содержатся остатки сожжения с богатым княжеским вооружением, разумеется, весьма поврежденным огнем, а также следы тризны и жертвоприношений. Примером погребения с кремацией может служить могила неизвестного славянского князя XI века, раскрытая у Таганчи возле Канева в Киевской области. И если в Черниговских курганах видны, скорее, влияния скандинавские, то в Таганчском кургане обнаруживалось сильное византийское и восточное влияние.

Кладбища древних славян обычно находились поодаль от поселений, поблизости от проточных вод, на отлогой лесистой стороне, а также у вершин холмов. Излюбленным местом для погребений были также перекрестки дорог. Позднее, с приходом христианства, эти кладбища на лоне природы, разумеется, исчезли и стали создаваться новые – вокруг костелов и церквей. Об этом свидетельствуют несколько старых предписаний. Древний обычай хоронить мертвых возле дома или в самом доме у славян исчез в конце языческого периода; свидетельств этого обычая, по крайней мере археологических, мало, и все они почти недостоверны.

Древние кладбища были различны по размерам, начиная от кладбищ всего лишь в несколько могил и кончая кладбищами, на которых находилось до нескольких сот могил. В частности, на Руси известны могильники, насчитывающие тысячу и больше курганов. Древние кладбища ничем не ограждались, разве только валом, если они были расположены на городище[180].

Ярослав Мудрый и его… праотцы

Абрахам ван Вестерфельд. Саркофаг Ярослава Мудрого в Софийском соборе. Киев. 1651

Из книги Л. Успенского и К. Шнейдера:

«Мы неплохо знаем дела Ярослава, сына Владимира Киевского. Современники недаром прозвали его Мудрым: высоко вознес он честь и славу приднепровской “империи Рюриковичей” в годы своего правления.

Он хорошо понимал древнюю мудрость – ту, что сто лет спустя прозвучала в лукавых словах великой русской поэмы: “Аже сокол ко гнезду летит, а ве соколца опутаеве красною девицею”. Всю Европу “опутал” он нежной прелестью дочерей Руси, паутиной брачных связей своего дома. Сам муж шведской принцессы, он выдал одну дочь за Гаральда Сурового, короля норвежского, другую – за Генриха I, короля Франции, третью, Анастасию, – за Андрея, повелителя венгров. Его сын был женат на византийской царевне, сестра – замужем за польским крулем Казимиром. Английские, датские, скандинавские принцы и военачальники, попадая в опалу у себя дома, искали приюта в Киеве и дивились его красоте, мощи и блеску. “Заложи Ярослав город Великий Киев, у него же града суть Златые ворота; заложи же и церковь святые Софии, митрополью, и по сем церковь на Золотых ворогах Богородице благовещенья, а по сем святого Георгия монастырь и святые Ирины… И книгам прилежа и почитая е часто в нощи и в дне… и списаша книги многы…”»

Да, нам известны дела этого человека, хромого мудреца и отважного воина. Но вплоть до сороковых годов XX века мы не знали ни единого изображения, про которое можно было бы уверенно сказать: вот это он!

В 1939 году была вскрыта мраморная гробница Ярослава в том самом Софийском соборе, который он воздвиг. Покоившийся в ней мужской скелет, несомненно, принадлежал ему: это были останки человека на склоне дней, высокорослого, бесспорного славянина, с чуть заметной примесью северной крови и притом хромого (летописцы прошлого не любили сочинять!). Перед М. М. Герасимовым, приглашенным по этому поводу в Киев, на сей раз не вставал вопрос о разрешении тайн и загадок – надо было восстановить облик по черепу, не вызывавшему сомнений. Но дело от этого не стало менее ответственным.

Да, вот он в руках мастера, этот череп, хранивший некогда думы мудреца. Впервые заходит речь о воссоздании черт исторической личности. И методика такой работы еще не выработана: ее придется всю создавать на ходу.

Ученый с блеском разрешил трудную задачу. Он вылепил голову мужчины, усопшего девять веков назад. Было немало хлопот, особенно когда пришлось придавать изображению головной убор, прическу, одеяние. По фрескам, по книжным миниатюрам, по отдельным археологическим находкам все это было восстановлено. Появился скульптурный образ властелина в преклонных годах, человека с глубоко запавшими умными глазами, с клинообразной характерной бородой.

И тут случилось неожиданное: вскоре там же, в Ярославском Софийском соборе, реставраторы обнаружили под слоем позднейшей штукатурки древнюю фреску. В центре ее в княжеском уборе был изображен современниками «старец доблий» на склоне дней. Его глаза прятались глубоко в орбитах, клиновидная борода ниспадала с подбородка. Не возникло никаких сомнений – это один и тот же человек. Полная победа![181]

Из сообщений средств массовой информации:

«Саркофагу из белого проконесского мрамора – почти десять веков[182], в Софии Киевской он находится с 1-й половины XI века. Кроме многочисленных историй разграблений собора, когда грабили и могилы, с научной целью за весь период существования его открывали только в 1932, 1939 и 1964 годах[183]. Вчера покой князя потревожили еще раз – чтобы, наконец, определить, с кем ему приходится делить мраморное ложе. Двухтонную крышку саркофага сдвигали с помощью двух лебедок, открывая темное нутро. Как будто протестуя, она издавала скрежещущий звук.

Было жутковато, но единственным утешением было то, что ни сам Ярослав, ни разные предсказатели не предупреждали о последствиях такого любопытства, как это было с Тамерланом, когда на следующий день после вскрытия могилы началась Великая Отечественная война.

Крышку усыпальницы Ярослава Мудрого с усилием сдвинули на 30–40 см. Внутри оказались: деревянный прямоугольный ящик около полуметра длиной, мраморная табличка с датами, когда вскрывался саркофаг, и три газеты, датированные 9 апреля 1964 г. – “Правда”, “Известия” и “Комсомольская правда”.

Пыли, на удивление, было мало».

Известно, что в саркофаге при первом раскрытии были обнаружены два скелета. Один принадлежал мужчине, умершему в возрасте 70–75 лет. Он имел ранение в правое колено, врожденный подвывих тазобедренного сустава и был ранен в голову. Эти факты совпали с летописными данными: Ярослав Мудрый хромал, был ранен в битве с печенегами и умер в пожилом возрасте. Более поздними исследованиями доказано, что останки принадлежат именно ему.

Со вторым, женским, скелетом сложнее. Некоторые исследователи предполагают, что это останки жены Ярослава Ингигерды, которая умерла в 1051 году. Но доказательств нет.

Наряду с иными, есть и такая версия. Рядом с собором находились древние захоронения и склепы. Во время разграблений при татаро-монгольском нашествии, – а самое страшное из них было в 1240 году, – саркофаг и склепы были вскрыты, и когда собор восстанавливали, могли перемешать останки.

Чей же это все-таки скелет, надеются определить при помощи генетического анализа. Останки дочерей Ярослава хранятся в Венгрии и Франции, часть мощей Ингигерды есть в Германии. Сравнив ДНК, ученые надеются дать ответ на вопрос, принадлежит ли скелет жене Ярослава.

Получили… Найденные в саркофаге Ярослава останки… не имеют никакого отношения к княжескому захоронению и принадлежат неизвестному мужчине. Найденные в гробнице кости – намного моложе. Останки Ярослава, вероятнее всего, пропали.

Напомним, усыпальницу князя Ярослава Мудрого вскрыли в сентябре прошлого года. Уже тогда ученые порядком удивились: в гробнице должны были быть, помимо останков князя, женские кости (предположительно жены Ярослава Ингигерды) и череп неизвестного трехлетнего ребенка. Но в саркофаге были только мужские останки.

Ранее подлинность костей не поддавалась сомнению: ученым удалось увидеть по останкам патологию ноги, которую Ярославу приписывали летописи. Потеряться они могли тогда, когда впервые открывали гробницу, – в 1930-х годах. Тогда для составления описи их передали в Ленинград, а вернули уже после войны.

Вполне допустимое предположение – война, блокада… и неизвестно, где хранились эти артефакты.

Необязательно они потерялись в блокадном Ленинграде. Где-то могли недосмотреть, потерять этикетку к ящику. Учитывая войну, блокаду, неразбериху, найти их будет невозможно.

Планы на останки Ярослава Мудрого у ученых были грандиозными: хотели сделать гистологический, медико-анатомический и генетический анализы. А на основе этих результатов планировали установить точный возраст, дату смерти, а также болезни, которыми он страдал, и восстановить его портрет с помощью компьютерной графики. Бо́льшую часть анализов уже сделали, остался только генетический.

А вот еще интересный факт: «Опубликованные в марте 2011 года результаты генетической экспертизы таковы: в гробнице покоятся не мужские, а только женские останки, причем составленные из двух скелетов, датирующиеся совершенно разным временем: один скелет – одного времени с Киевской Русью, а второй – на 1000 лет древнее, то есть времен скифских поселений. Женские останки киевского времени, по утверждению ученых-антропологов, принадлежат женщине, при жизни много занимавшейся тяжелым физическим трудом, – явно не княжеского рода. Первым о женских останках среди найденных трех скелетов написал еще академик Герасимов в 1939 году. Тогда было объявлено, что, помимо Ярослава Мудрого, в гробнице похоронены и другие люди. На след праха Ярослава Мудрого может вывести икона Николы Мокрого, которая была вывезена из Софийского собора представителями украинской греко-католической церкви, отступившими вместе с частями вермахта из Киева осенью 1943 года. Икона была обнаружена в Свято-Троицком храме (Бруклин, Нью-Йорк, США) в 1973 году»[184].

Итак, останков Ярослава Мудрого в «Софии» не нашли…

«Веселая» история…

Но нам интересно сопоставить время вскрытия гробниц и те события, которые происходили в те годы на Украине.

1932 год. Нам представляется важным предположить, что вскрытие гробницы Ярослава Мудрого в этот год было обусловлено не научными планами, а, так сказать, материальной составляющей: выполнялась негласная директива большевистских вождей – поиск скрытых сокровищ, в том числе и в захоронениях… Золото было крайне важно для реализации тех грандиозных проектов, которые стремились воплотить в Советской России. Не явилась исключением и усыпальница Ярослава Мудрого и его супруги… Напомним, что останки оказались «перемешанными»… Иными словами, вскрывали могилу гораздо раньше. Но когда? История умалчивает. А может, как раз в 1932-м и «перемешали», пытаясь найти перстенек или оправу от иконы?

Напомним также, что начало 1930-х годов для многих районов СССР – это время страшного голода… Такого голода не знали, пожалуй, со времен… князя Ярослава Мудрого, успешно решавшего проблемы с поставкой хлеба. Конечно, тогда, в XI веке, и территории были иными, и потребности… Но все познается в сравнении, в умении решать проблемы с учетом геополитических особенностей времени и обстоятельств. Даже в годы Гражданской войны и в начале 1920-х голод, потрясший исконные земледельческие районы России, не причинил столько несчастья, сколько голод 1930-х годов…[185]

Ярослава не зря называли Мудрым. Мудрость его заключалась, однако, не только в умении управлять своими подданными, но и в том, чтобы во главу угла своей жизни, своего правления поставить вопрос о воспитании детей, и своих, и чужих. И он считал, что школы одной в деле этом явно недостаточно, а важен личный пример… А перед смертью произнес: «Вот я покидаю мир этот, сыновья мои. Имейте любовь между собой, потому что все вы братья… Если будете в ненависти жить, в распрях и ссорах, то погибнете сами и погубите землю отцов своих и дедов своих, которые добыли ее трудом своим великим…»

Как нам представляется, в истории нет ничего того, что выпадало бы из оси координат, как не может выпасть из общей канвы событий и вскрытие усыпальницы Ярослава в 1964-м. Такие вопросы решаются не в Институте археологии Академии наук и даже не в Президиуме последней. Добро было получено на самом верху… И тому есть свидетельства.

Но вопросов всегда остается больше, чем ответов на них…

* * *

Вот еще один…

Исследователь русского прошлого Н. Лескова отмечает: два десятилетия назад летописное предание о призвании Рюрика на русское княжение вызвало нескончаемый спор между норманистами-западниками и антинорманистами, убежденными, что наша государственность – исконно русская и корни ее – в глубокой древности. И мало кто помнит, что, согласно упомянутому преданию, вместе с Рюриком пришли на Русь князья Трувор и Синеус. А что мы знаем о них? Есть ли о них хотя бы легенды? Оказывается, есть, и чрезвычайно романтические – это сказания о проклятии древних могил, об «аномальных зонах»…

Оставим для ученых мужей столь сложные – норманнская или антинорманнская теории – материи. Сейчас не об этом. Нас интересуют иные аспекты, которые, однако, дают нам пищу для размышления.

Захоронение «русского Тутанхамона» – князя Синеуса, которое, по существующим легендам, можно вскрыть только в самые страшные для России времена, было обследовано московской экспедицией «Космопоиска»[186].

Руководитель экспедиции Вадим Чернобров рассказывал, что в городе Белозерске, в трехстах километрах к северо-западу от Вологды, ученых уже много лет звал местный преподаватель истории и географии, краевед-любитель Александр Григорьевич Лапин. Подробно описывал найденный им таинственный курган. И вот, наконец, год назад поисковики отправились в Белозерск. Однако А. Г. Лапина в живых уже не застали. Но его ученики передали экспедиции карты, схемы, старые книги, рукописи… Все, что осталось от белозерского краеведа.

– Всю ночь мы работали с материалами, которые Александр Григорьевич по крупицам собирал много лет, – вспоминал Чернобров. – Перед нами представала картина Древней Руси, когда она состояла из множества разрозненных княжеств. И вот прибыли на Русь три брата – Рюрик, Трувор и Синеус. Первый из них положил начало княжеской, а впоследствии и царской династии, Трувор возглавил войско, а Синеус стал своего рода «политруком», «комиссаром»: он активно внедрял мысль о необходимости единения и внушал: «Какой народ будет разделен, тот будет порабощен». По преданию, люди слушались и уважали его. Синеус и Трувор вскоре сложили головы в боях, а Рюрик прожил еще много лет. С тех пор считалось, что Рюрик олицетворяет сильную и справедливую государственную власть, Трувор охраняет нашу землю от внешнего и внутреннего врага, помогает одержать верх над всяким неприятелем, а Синеус поддерживает духовные силы, не позволяет потерять веру и надежду.

В архиве Лапина были обнаружены и подробные карты, и схемы местности, где находится курган Синеуса. По сведениям краеведа, тело погибшего в битве Синеуса привезли на берег Белого озера, вода которого считалась святой, и погребли здесь со всеми воинскими и княжескими почестями. А. Г. Лапин был убежден, что могила Синеуса – не просто богатое захоронение, но священное место, к которому нельзя прикасаться с нечистыми мыслями; нарушителя этой заповеди ждет большая беда.

По местным легендам, вскрыть курган можно только в том случае, если в России наступят по-настоящему черные дни. Лапин предупреждал: за тысячу с лишним лет, прошедших со дня похорон князя, лишь одному человеку удалось потревожить курган без пагубных для себя последствий. Это был царь Иван III. По преданию, он лично прибыл сюда, велел прорыть четыре ямы и посмотрел, что находится внутри. Он вроде бы нашел какие-то доказательства, что это действительно могила его великого предка, и приказал охранять курган. Лапин верил, что это спасло Русь от многих напастей. А следы ям сохранились и по сей день…

Объективности ради скажем, что других свидетельств о присутствии в этих местах Ивана III обнаружить не удалось… Но, может быть, это все же легенда? Не думаю я, что Иван III отправился в такую даль, в лучшем случае прислал бы ближнего боярина.

Но продолжим:

«Чернобров и его товарищи тогда еще не знали, что впереди их ждет почти детективная история. Местные жители сначала никак не могли найти дорогу, и поисковики плутали по лесным чащам и болотистым дебрям. Курган нашли только к вечеру.

Пришлось разбить лагерь и заночевать.

– Утром, когда я проснулся и вылез из палатки, сначала ничего не мог понять, – вспоминал Чернобров. – Лица у всех перепуганные, помятые. И молчат, как партизаны. Потом выяснилось, что ночью несколько ребят из любопытства решили походить вокруг кургана, залезть на вершину. И произошло нечто странное. Один клялся, что, едва он ступил на курган, услышал громкий мужской голос, приказавший ему вернуться назад. Другой обошел курган и вдруг ощутил ужас, да такой, что не мог сдвинуться с места. Спустя четверть часа его нашли товарищи и буквально доволокли до палатки…»

Члены этой экспедиции – люди бывалые и к тому же не падкие на дешевые сенсации. Поэтому к их рассказам Чернобров отнесся серьезно. Курган было решено не трогать, но подробно расспросить о нем местных жителей.

И вот спустя два дня выяснились удивительные вещи.

Оказывается, нанятые местные проводники специально пытались сбить экспедицию с пути – от греха подальше. Недобрая слава у этого места. Вокруг кургана уже не один год крутятся охотники за древними кладами. Курган они считали «лакомым кусочком»: по преданию, Синеуса похоронили с особыми почестями – на коне, увешанном золотыми и серебряными украшениями, в серебряной кольчуге, с оружием из чистого серебра и золота, с драгоценными каменьями.

– Многие туда ходили, да не все возвращались, – рассказала жительница Белозерска Мария Ивановна Прокофьева. – Восемь человек погибли, а остальные бежали оттуда, как от чумы. Не ходите туда – не будет вам добра…

По словам местных, мародеры вырыли на кургане шурф, видимо, собираясь делать более глубокий подкоп. Но едва они спускались в яму, как она вмиг заполнялась водой, которая закрывала человека с головой. Тому были свидетели, в это время находившиеся снаружи.

С одним из них Черноброву удалось встретиться. Петр Захарович не хотел разговаривать три дня, отвечая через закрытую дверь: мол, зарекся не только ходить на «проклятое место», но даже упоминать его всуе. Но потом сдался. И, все время озираясь, полушепотом рассказал, как страшно ему с «товарищем Колькой» было там находиться, «будто кто-то все время сверлил взглядом, а потом начал душить». Товарищ на его глазах утонул в этой яме, а он еле унес ноги. Но несколько найденных в кургане «штуковин» он все же прихватил. Хранил их дома и никому с тех пор не показывал – боялся. Но Черноброву показал. Вадим сфотографировал странные предметы, не похожие ни на детали одежды, ни на оружие или украшения. Скорее, это выполненные на металле изображения каких-то техногенных конструкций. Такие странные предметы находили не только в этих местах, но и на Алтае, в Карелии, в Пермской области, в Красноярском крае, и далее – везде.

«Выводы делать рано», – посчитал Чернобров.

Члены экспедиции посовещались и решили не рыть траншей или ям вблизи этого кургана. Поступили хитрее: с помощью железного штыря сделали на его вершине несколько дырок около метра глубиной. Они тут же заполнились грунтовой водой. Затем засунули туда лакмусовые бумажки. То же самое было проделано у подножия кургана и в нескольких метрах от него. И вот что удивительно: на вершине количество ионов серебра в воде оказалось предельно высоким, а в других местах – обыкновенным.

«Это значит, что серебра внутри кургана – видимо-невидимо, – посчитал Чернобров. – Значит, какие-то “сокровища” там точно есть. Но вот чьи они, какие именно и как там оказались, – вопрос пока открытый»[187].

Запутанная история, но таких по Руси – тысячи. В российской истории достаточно много имен, с которыми людская молва связывала мистические явления. Особенно после смерти. Причем парадокс: чем ближе к нашим дням (особенно XX век), тем больше имен, а обратно – глубже в века, – имен меньше, но истории… одна загадочней другой. Это и понятно: время делает свое дело, истории обрастают подробностями, которые были и которые порождены только желанием.

Здесь же, в рассказе о Синеусе, личности самой по себе легендарной (если не сказать больше), много чего наплетено… Но есть и живые свидетели (не бытия самого Синеуса, естественно), а того, что курган этот способен порождать загадки и не раскрывать ответы на них людям.

В то же время мы склонны верить словам и гипотезам В. Черноброва – человека не только достаточно образованного, но еще и знакомого с самой сутью этого и подобного этому явлений.

Черноброву есть с чем сравнивать и есть, что и как объяснить.

Конечно, вокруг этого кургана, который стал уже настоящей достопримечательностью этих мест, накручено и наговорено очень много чего, но знающий человек в состоянии отделить зерна от плевел. А наука (в лице докторов наук из исторических музеев)… далеко не все способна объяснить. Особенно то, что не укладывается в общепризнанные схемы жизни.

И еще одно. По каким-то неизвестным нам причинам вторая экспедиция так и не состоялась.

Голова Гоголя

Сергей Львович Левицкий. Дагеротип Николая Гоголя. 1845

Начнем, как обычно, с публикаций:

«С историей похорон и перезахоронения праха Николая Васильевича Гоголя связано множество легенд и домыслов. По разным данным, при эксгумации останков автора “Мертвых душ” не обнаружили черепа, а после переноса праха Гоголя в другую могилу – куска сюртука и сапога, а также ребра и берцовой кости».

Знал бы этот мнительный и боящийся всего на свете человек, что произойдет с его останками спустя почти сто лет после смерти… никогда не разрешил бы предать себя земле[188].

Николай Васильевич Гоголь скончался в 1852 году и был похоронен на кладбище Свято-Данилова монастыря в Москве[189].

…Вскоре после похорон на его могиле был установлен обыкновенный бронзовый православный крест и надгробная плита из черного мрамора, на которой был помещен стих из Священного Писания – цитата из пророка Иеремии: «Горьким словом моим посмеюся»[190].

Константин Аксаков, сын друга Гоголя Сергея Тимофеевича Аксакова[191], установил на могиле писателя массивный камень из морского гранита, специально привезенный им из Крыма. Камень использовался как основание для креста и был прозван Голгофой. На нем, по решению друзей писателя, была высечена строка из Евангелия – «Ей, гряди, Господи Иисусе!».

Этому бы Николай Васильевич только порадовался: он вообще был склонен к мистицизму и даже не скрывал этого, хотя и никогда не вступал в дискуссию с православием…

В 1909 году, к 100-летнему юбилею писателя, была произведена реставрация захоронения. На могиле Гоголя установили чугунную решетчатую ограду и саркофаг работы скульптора Николая Андреева. Барельефы на решетке считаются уникальными: согласно ряду источников, они сделаны с прижизненного изображения Гоголя. И вновь нарушили последнюю волю писателя, в его завещании не было даже намека на то, чтобы облик его украшал место последнего упокоения!

Но потомки всегда думают и делают все иначе.

«Перезахоронение останков Гоголя с кладбища Свято-Данилова монастыря на Новодевичье кладбище произошло 1 июня 1931 года и было связано с постановлением властей города о закрытии монастыря, которое являлось частью масштабного плана реконструкции Москвы. В здании монастыря предполагалось создать приемник-распределитель для беспризорных детей и несовершеннолетних правонарушителей, а монастырское кладбище уничтожить, предварительно перенеся захороненный там прах ряда значительных общественных и культурных деятелей, в том числе и Гоголя, на Новодевичье кладбище»[192].

* * *

Вскрытие захоронения Н. В. Гоголя состоялось 31 мая 1931 года. Параллельно были вскрыты могилы философа-публициста Алексея Хомякова и поэта Николая Языкова. Вскрытие происходило в присутствии группы известных советских литераторов: писателей Всеволода Иванова, Владимира Лидина, Александра Малышкина, Юрия Олеши, поэтов Владимира Луговского, Михаила Светлова, Ильи Сельвинского, критика и переводчика Валентина Стенича. Помимо литераторов, на кладбище приехали историк Мария Барановская, археолог Алексей Смирнов, художник Александр Тышлер[193].

Основным источником, по которому можно судить о произошедших в тот день на Свято-Даниловском кладбище событиях, являются письменные воспоминания свидетеля вскрытия могилы Гоголя – писателя Владимира Лидина:

«Могилу Гоголя вскрывали почти целый день. Она оказалась на значительно большей глубине, чем обычные захоронения. Начав ее раскапывать, натолкнулись на кирпичный склеп необычайной прочности, но замурованного отверстия в нем не обнаружили; тогда стали раскапывать в поперечном направлении с таким расчетом, чтобы раскопка приходилась на восток (то есть именно головой к востоку, по православному обряду, должен был быть предан земле покойник), и только к вечеру был обнаружен еще боковой придел склепа, через который в основной склеп и был в свое время вдвинут гроб.

Работа по вскрытию склепа затянулась, и начинались уже сумерки, когда могила была наконец вскрыта. Верхние доски гроба прогнили, но боковые, с сохранившейся фольгой, металлическими углами и ручками и частично уцелевшим голубовато-лиловым позументом, были целы».

«Во-первых, могила писателя оказалась расположена на существенно большей, чем другие захоронения, глубине.

Во-вторых, при раскопках обнаружилось, что гроб с телом Гоголя был вставлен в кирпичный склеп “необычайной прочности” через отверстие в стенке склепа. Вскрытие могилы завершилось уже после захода солнца, и в связи с этим Лидин не смог сфотографировать прах писателя».

Сохранились, однако, описания того, что останки производили странное впечатление – покойник… пытался повернуться на бок:

Вскройте гроб и застыньте в снегу.

Гоголь, скорчась, лежал на боку.

Вросший ноготь подкладку порвал сапогу.

А. Вознесенский

Лидин же фиксировал все подробности и каждую мелочь.

«Черепа в гробу не оказалось, и останки Гоголя начинались с шейных позвонков: весь остов скелета был заключен в хорошо сохранившийся сюртук табачного цвета; под сюртуком уцелело даже белье с костяными пуговицами; на ногах были башмаки, тоже полностью сохранившиеся; только дратва, соединяющая подошву с верхом, прогнила на носках, и кожа несколько завернулась кверху, обнажая кости стопы. Башмаки были на очень высоких каблуках, приблизительно 4–5 сантиметров, это дает безусловное основание предполагать, что Гоголь был невысокого роста».

«Сюртук табачного цвета», – не та ли это шинель, в которой скитался по Петербургу чиновник Акакий Акакиевич Башмачкин?

Шинель шинелью, но присутствующих поразило то, что в захоронении не оказалось черепа:

«Когда и при каких обстоятельствах исчез череп Гоголя, остается загадкой. При начале вскрытия могилы, на малой глубине, значительно выше склепа с замурованным гробом, был обнаружен череп, но археологи признали его принадлежавшим молодому человеку».

Вот тебе раз! Как так? Кто-то «сложил свою голову» прямо на могиле писателя? Или жертвоприношение?

Лидин приводит известную и имевшую большое хождение в Москве легенду о том, что череп Гоголя был украден по заказу известного коллекционера и театрального деятеля Алексея Бахрушина монахами Свято-Даниловского монастыря при реставрации могилы Гоголя, которая проводилась в 1909 году в связи со 100-летним юбилеем писателя. Лидин также пишет, что «в Бахрушинском театральном музее в Москве имеются три неизвестно кому принадлежащие черепа: один из них по предположению… Гоголя». Лидин традиционен в своих шутках: помнится, еще Марк Твен писал о трех черепах Колумба, которые он якобы видел в трех разных местах мира…

Однако Леопольд Ястржембский, впервые опубликовавший воспоминания Лидина, в своих комментариях к статье сообщает, что его попытки обнаружить в Центральном театральном музее имени Бахрушина какие-либо сведения о якобы находящемся там «черепе неизвестного происхождения ни к чему не привели».

Сам Бахрушин скончался за два года до вскрытия могилы Николая Гоголя, поэтому и ответа держать уже некому. Конечно, Бахрушин был большой оригинал, но не до такой же степени, чтобы с помощью монахов изымать черепа из могил…

«Историк, специалист по московскому некрополю Мария Барановская утверждала, что сохранился не только череп, но и светло-каштановые волосы на нем. Однако другой свидетель эксгумации – археолог Алексей Смирнов – опровергал это, подтверждая версию об отсутствовавшем черепе Гоголя. А поэт и переводчик Сергей Соловьев утверждал, что при вскрытии могилы не было найдено не только останков писателя, но и вообще гроба, но якобы обнаружилась система вентиляционных ходов и трубок, устроенных на тот случай, если похороненный окажется жив»[194].

Напомним, что Гоголь очень боялся, что не умрет, а впадет в летаргический сон и, проснувшись, так и останется в гробу… Но кто услышал его опасения? Никто, наверное, даже друзья не обратили внимание…

А зря!

«Но бывший член московского Военно-революционного комитета, дипломат и писатель Александр Аросев в своем дневнике приводит свидетельство Всеволода Иванова о том, что при вскрытии могил на кладбище Свято-Даниловского монастыря “у Гоголя головы не нашли”»[195].

Однако отечественный писатель Юрий Алехин[196], который в середине 1980-х годов провел собственное расследование обстоятельств, связанных с перезахоронением Гоголя, в интервью, впервые опубликованном в журнале «Русский дом», утверждает, что многочисленные устные воспоминания Владимира Лидина о событиях, происходивших 31 мая 1931 года на Свято-Даниловском кладбище, значительно отличаются от письменных. В личной беседе с Алехиным Лидин даже не упоминал о том, что скелет Гоголя был обезглавлен. По его устному свидетельству, донесенному до нас Алехиным, череп Гоголя был лишь «повернут набок», что, в свою очередь, мгновенно породило легенду о том, что писатель, якобы впавший в подобие летаргического сна, был похоронен заживо.

Алехин утверждал, что «из гроба, кроме куска материи, стащили ребро, берцовую кость и… один сапог».

Лидин не скрывал факта, что «позволил себе взять кусок сюртука Гоголя, который впоследствии искусный переплетчик вделал в футляр первого издания “Мертвых душ”». По свидетельству писателя Юрия Алехина, переплетенное фрагментом гоголевского камзола первое издание «Мертвых душ» находилось у дочери Владимира Лидина.

Позднее, по устному свидетельству Лидина, он и еще несколько литераторов, присутствовавших при вскрытии могилы Гоголя, из соображений мистического порядка тайно «похоронили» похищенную берцовую кость и сапог писателя неподалеку от его новой могилы на Новодевичьем кладбище.

Литератор Вячеслав Полонский[197], хорошо знавший многих присутствовавших на кладбище писателей, в своем дневнике также говорил о фактах похищения «артефактов», сопровождавших вскрытие могилы Гоголя: «Один отрезал кусочек сюртука Гоголя (Малышкин…), другой – кусок позумента с гроба, который сохранился. А Стенич украл ребро Гоголя – просто взял и сунул себе в карман».

Не писатели, а какие-то расхитители гробниц, если не сказать жестче… Не терпелось «сувенирами» обзавестись или воспринимали останки Гоголя в качестве своеобразных амулетов, приносящих счастье и удачу в писательском ремесле?

Но всем им воздастся… Уже проверено… Не будите лихо… Даже если это лихо при жизни было тишайшим Николаем Васильевичем…

Позднее, как утверждает Полонский, ребром Гоголя обманным путем завладел писатель Лев Никулин: «Стенич… зайдя к Никулину, просил ребро сохранить и вернуть ему, когда он поедет к себе в Ленинград. Никулин изготовил из дерева копию ребра и, завернутое, возвратил Стеничу[198]. Вернувшись домой, Стенич собрал гостей – ленинградских писателей – и… торжественно предъявил ребро, – гости бросились рассматривать и обнаружили, что ребро изготовлено из дерева… Никулин уверяет, что подлинное ребро и кусок позумента сдал в какой-то музей»[199].

Вот именно – «в какой-то»… Никуда он ничего не сдавал, скорее всего, оставил у себя… Уважал Лев Вениаминович артефакты, просто гонялся за ними… Почитайте его собрание сочинений, все там есть…

«Существует и официальный акт вскрытия могилы Гоголя, но он не проясняет обстоятельств эксгумации, являясь формальным документом.

После эксгумации ограда и саркофаг были перенесены на Новодевичье кладбище, крест же был утерян, а камень отправлен в кладбищенскую мастерскую. В начале 1950-х годов “Голгофа” была обнаружена вдовой Михаила Булгакова Еленой Сергеевной, которая установила камень на могиле своего мужа, страстного почитателя Гоголя»[200].

Поторопилась Елена Сергеевна… А может, и в поступке этом крылось что-то мистическое, что сблизило двух пророков и после смерти?

Они оба не очень любили власть, но и не считали себя нонконформистами. Они оба объясняли многое в своей жизни влиянием мистическим…

Памятник Н. В. Гоголю был перенесен вместе с прахом на 2-й участок Новодевичьего кладбища, туда же была перенесена и ограда с бронзовым барельефом. В связи со 100-летним юбилеем со дня смерти Н. В. Гоголя на его могиле был установлен новый памятник (работы скульптора Н. Томского и архитектора Л. Голубовского[201]) – за саркофагом на месте гранитной глыбы, служившей основанием для креста, была установлена цилиндрическая колонна, увенчанная бюстом писателя. Врезная золоченая надпись на колонне гласит:

Великому русскому

художнику слова

Николаю Васильевичу

Гоголю

от правительства

Советского Союза

9 сентября 1951 года.

И советское правительство поспешило отметиться, а как же – классик русской литературы… И останки спасли, не каждому в 1930-е годы так везло, многие могилы пошли под нож бульдозера, когда в Советской России наступление социализма началось по всем фронтам.

А те, кто растаскивал его прах? О, здесь разговор особый, здесь – трагедии и трагедии, здесь одна таинственная история наслаивается на другую, и смерти – одна за другой – так же необъяснимы, как и длительная жизнь того или иного «героя».

* * *

Очертим круг: прозаики и поэты Всеволод Иванов, Владимир Лидин, Александр Малышкин, Юрий Олеша, Владимир Луговской, Михаил Светлов, Илья Сельвинский, Валентин Стенич, историк Мария Барановская, археолог Алексей Смирнов, художник Александр Тышлер. Побеспокоили прах Гоголя в основном люди, которые не верили в Бога; равнодушные к прошлому, к чужой смерти. Они были атеистами, но не по рождению, а по воспитанию, вернее – по воздействию времени на душу. И это сказалось на их судьбе.

Но что делать?

Не рвать же на себе волосы и не завещать похоронить себя (как Николай Полевой) в халате, домашних тапочках и небритым.

Однако те, кто покусился на останки Гоголя, через несколько дней, договорившись между собой, изъятое за малым исключением вернули, прикопав на могиле землею. Но… поздно… поздно… поздно…

Рассказывали, что одному из них Гоголь снился три ночи подряд, требовал вернуть свое ребро.

И второй себе места не находил. Он оставил в кармане плаща, повешенного в прихожей, берцовую кость, а на следующее утро там ее не нашел. Опросил других, никто не брал.

А третий, может быть, ради любопытства, прочитал в то время «Завещание» Гоголя, где, помимо прочего, сказано: «…стыдно тому, что привлечется каким-нибудь вниманием к гниющей персти, которая уже не моя…» И устыдился своего поступка[202].

А если серьезно?..

Итак, по очереди.

Писатель и драматург Всеволод Вячеславович Иванов. Всю жизнь чего-то боялся, наверное, ошибок молодости: сначала был за белых, потом был за красных. И даже в глубокой старости опасался стука в дверь – не за ним ли? А такие эпатажи – участие в эксгумации останков Гоголя – лишь усиливали его страх (изначально, правда, действуя возбуждающе). Не оставил даже строчки о том роковом дне – может быть, учлось?

Писатель Владимир Германович Лидин… Прожил долгую жизнь… Умер в 85 лет. Но 1931 год оказался самым провальным в его творчестве – не вышло ни одного произведения… Он единственный, кто оставил воспоминания о том дне. Краткие записи достаточно объективны, хотя Лидин, как и всякий писатель, кое-что приукрашивал и кое о чем промолчал… На его совести оказалось еще много грехов: преступив раз, не остановишься – история Лидина это только подтверждает.

Александр Георгиевич Малышкин, писатель, считавшийся классиком социалистического реализма, умер, не дожив до 50 лет. А ведь отличался богатырским здоровьем, но именно в начале 1930-х годов здоровье его стало сдавать. По рассказам очевидцев, те памятные, апреля 1931-го, события вызвали у Малышкина настоящую депрессию, он несколько дней не выходил из дома. Детям и жене он ни словом не обмолвился о том, что произошло в тот день на кладбище… Видимо, рассчитывал, что «прикосновение» к останкам великого Гоголя даст некий толчок к писательству. Но, увы, не удалось…

Юрий Карлович Олеша – прозаик, поэт, драматург. Талантливый человек, но погиб, запутавшись в себе и в окружающем мире. Даже книга появилась о «гибели советского интеллигента», посвященная именно Юрию Олеше. Но и это еще не все. В последние годы жизни «Олешу часто можно было видеть в Центральном доме литераторов, но не выступающим в залах, а внизу в ресторане, где он коротал время за стаканом водки. Денег у него никогда не было, более удачливые советские писатели почитали за честь угостить своего незадачливого коллегу, прекрасно осознавая его огромный талант и невозможность реализации его. Однажды, узнав, что существуют разные категории похорон советских писателей, он поинтересовался, по какой категории похоронят его. Его хоронили бы по самой высшей, самой дорогой категории. Олеша на это спросил фразой, вошедшей в историю Дома литераторов: нельзя ли похоронить его по самой низкой категории, а разницу вернуть сейчас?..» Это был самый низкий уровень, ниже низшего…

Поэт Владимир Александрович Луговской. В 1937 году было опубликовано постановление правления Союза писателей Советского Союза, в котором некоторые его стихи осуждались как «политически вредные». Луговской был вынужден принести публичное покаяние (что было бы в противном случае – страшно представить). Но публикации его были затруднены, а творческий кризис затянулся до… самой смерти… И умер он через год после развенчания «вождя всех советских народов»… Сердце не выдержало…

Поэт Михаил Аркадьевич Светлов, когда-то – настоящий кумир советской молодежи. Но премиями Страны Советов отмечен был только посмертно, а все свои 60 лет прожил в страшной нужде.

Писатель, поэт и драматург Илья Львович Сельвинский.

Автор знаменитого:

Ах, что ни говори, а молодость прошла…

Еще я женщинам привычно улыбаюсь,

Еще лоснюсь пером могучего крыла,

Чего-то жду еще – а в сердце хаос, хаос!

Еще хочу дышать, и слушать, и смотреть;

Еще могу шагнуть на радости, на муки,

Но знаю: впереди, средь океана скуки,

Одно лишь замечательное: смерть.

На роль некрофила Сельвинский уж никак не подходил, был настоящим живчиком, не чурался ничего человеческого: любил женщин, хорошее вино и шумную компанию… Но стихи явно навеяны тяжестью жизни, усталостью от жизни, стремлением и желанием уйти. И выход один… Очень странно… Но странно ли? Или витало над ним… облако смерти?

Поэт, эссеист и переводчик западноевропейской литературы Валентин Иосифович Стенич. Настоящий российский денди, даже после 1917-го не изменял своим привычкам.

«Среди советских писателей он прослыл циником» (Надежда Мандельштам).

Денди и циник – впрочем, две стороны одной и той же медали, и ничего здесь не сделаешь. Планида такая…

Арестован в 1937-м и расстрелян – без суда и следствия. После смерти все о нем просто-напросто забыли… Канул в Лету…

Мария Юрьевна Барановская – старейший сотрудник Государственного исторического музея, заслуженный работник культуры РСФСР. Работала над сбором материалов по московскому некрополю. Единственная, кого не мучили по ночам кошмары… Хотя и ее жизнь в Стране Советов назвать безоблачной было нельзя…

Историк и археолог Алексей Петрович Смирнов. Вот уж кто точно не догадывался о том, что ждет его чуть позже…

Историк А. Овчинников писал[203]: «С 1929 г. в стране стало “раскручиваться” сфабрикованное ОГПУ “Академическое дело”. К началу 1930 г. количество арестованных по нему превысило 100 человек. Среди осужденных оказался и один из учителей А. П. Смирнова – Ю. В. Готье. Подозреваемым по делу историков проходил В. А. Городцов. В следственном деле академика С. Ф. Платонова[204] он фигурировал как участник “боевой группы” “Всенародного союза борьбы за возрождение свободной России”. На эту мысль устроителей процесса натолкнуло то обстоятельство, что вокруг В. А. Городцова группировалось много молодежи, “с которой он занимается по археологии и производит археологические раскопки”»[205].

В атмосфере всеобщих подозрений, поисков врагов народа А. П. Смирнов был вынужден дистанцироваться от своих учителей и выступить с официальным покаянием. В 1932 году в сообщениях Государственной академии истории материальной культуры вышла совместная статья А. В. Арциховского, С. В. Киселева и А. П. Смирнова под названием «Возникновение, развитие и исчезновение “марксистской археологии”»[206]. В ней авторы тщательно разбирали и критиковали свои прежние ошибки, теории В. А. Городцова и А. А. Спицина. Статья заканчивалась утверждением, что «при диалектическом понимании исторических источников археология теряет право на существование как самостоятельная наука. Она подлежит упразднению, как подлежит упразднению и этнография»[207]. В 1937 году редакцией журнала «Советская археология» статья Смирнова была оценена как одно «из крайних проявлений ликвидаторства» (имеется в виду ликвидация археологии как науки), но ее авторы характеризовались лишь как дезориентированные «систематическим вредительством врагов народа» научные работники[208].

В том, что А. П. Смирнов, А. В. Арциховский и С. В. Киселев избежали ареста[209], роль сыграл также тот факт, что они активно сотрудничали с «Обществом историков-марксистов» М. Н. Покровского, который был не последней фигурой в разработке «Академического дела».

А. П. Смирнов был вынужден также признать официальную «автохтонную» теорию этногенеза народов академика Н. Я. Марра. Это впоследствии отразилось на его исторических построениях, касавшихся этногенеза татарского и чувашского народов[210].

Живописец, график, театральный художник, скульптор Александр Григорьевич Тышлер. Долго прожил, даже получил Сталинскую премию и стал заслуженным деятелем культуры… Советского Узбекистана.

* * *

На Новодевичье кладбище были перенесены и останки поэта Дмитрия Веневитинова[211]. С перенесением праха последнего связана следующая история, описанная в воспоминаниях Т. А. Аксаковой, дочери выдающегося ученого генеалога и нумизмата А. А. Сиверса. «Дело это, – пишет Т. А. Аксакова, – было поручено сотруднице Исторического музея Марии Юрьевне Барановской (которая занималась перенесением праха Гоголя), от которой я узнала следующее: Веневитинов всегда носил на руке кольцо, подаренное ему Зинаидой Волконской, и завещал не снимать этого кольца после его смерти. При перенесении останков гроб был вскрыт – кольцо оказалось на месте, но по распоряжению свыше было изъято и помещено в Литературный музей»[212].

Советские мазары

Неизвестный автор. Вид на юго-восточную часть Кремля с Москворецкого моста. Ок. 1898

В 1956 году в кишлаке Панджруд[213] были произведены исследования и раскопки могилы основоположника таджикско-персидской поэзии Рудаки[214]. Подготовка к ним началась еще в конце 1940-х, когда упоминаемый нами выше (и неоднократно) С. Айни произвел расчеты того, где мог покоиться прах великого поэта.

Зачем?

Думается, не ради восстановления облика давно умершего человека. По сути дела, тот же Гур-Эмир – это так называемый мазар, то есть место паломничества к гробницам особо почитаемых шейхов и кутбов, место торжественных примирений и священных клятв (потревожить хозяина мазара считалось величайшим грехом).

И. В. Сталин держал это «вскрытие» под контролем, зная, что гадание на могиле чтимых шейхов – очень распространенный у правоверных опыт старинной магии, сильный не только в низах общества, но и у самого «джехангира» (властителя мира), быть может, самого суеверного из всех окружающих и подвластных ему людей…

Может быть, и создание мавзолея В. И. Ленина на Красной площади в Москве – тоже стремление создать в центре советской столицы своеобразный мазар… (И даже «запасной» – Новодевичье кладбище. И второй «запасной» – Новое Донское кладбище.)

А еще – некрополь Рюриковичей-Романовых («ранних») в московском Кремле, и – некрополь Рюриковичей-Романовых («поздних») в Петропавловской крепости в Санкт-Петербурге…

* * *

Но начнем с главного большевистского «мазара» – некрополя на Красной площади, сложившегося вокруг ленинского мавзолея. Хоронили вокруг Кремля, как говорится, испокон веков: первые погосты появились на месте будущей Красной площади не позднее второй половины XV века. Но советский (так называемый «почетный») некрополь возник 10 ноября 1917-го.

В этот день в две братские могилы уложили 238 гробов с останками красногвардейцев, погибших в уличных боях (история, правда, сохранила всего 66 фамилий, остальные «герои революции» остались безымянными). С того самого дня кремлевская стена превратилась в большевистскую святыню. Официально этот факт закрепили ровно через год, когда на стене была установлена мемориальная доска с надписью: «Павшим в борьбе за мир и братство народов».

Церемония прошла под пение – хор исполнил кантату: «Спите, любимые братья, в свете нетленных гробниц».

К этому времени братских могил на Красной площади добавилось: еще 13 человек («павших за власть Советов») нашли здесь вечное упокоение. С тех пор некрополь у кремлевской площади стал в Стране Советов самым «престижным»: здесь хоронили военачальников, государственных деятелей, политиков, писателей, космонавтов, журналистов. Но полоска земли между стеной и площадью очень уж узка. А потому нашли выход: стали хоронить прах прямо в кремлевской стене. Первая гранитная доска появилась 5 апреля 1925 года, последняя – в декабре 1984-го (министр обороны Советского Союза маршал Д. Ф. Устинов). Всего 115 черных гранитных четырехугольников. Добавим к этому 12 индивидуальных могил, украшенных бюстами (до смерти Сталина их было всего пять). Этот ряд – на «ранг» выше, чем стенные ниши.

В 1924-м на Красной площади появилось еще одно захоронение, ставшее настоящим «стержнем» некрополя – мавзолей Владимира Ленина (Ульянова). Вождя похоронили как святого, под стеклом, рассчитывая, что народ будет воспринимать его останки как нетленные мощи. Мавзолей много раз перестраивали, пока он не принял вид какого-то странного восточного строения, более напоминающего небольшую пирамидку, чем место последнего пристанища. Но советское руководство решало свои задачи – необходимо было использовать «авторитет учителей»: мавзолей использовался как трибуна во время многочисленных парадов – военных, гимнастических и прочих. Проходившие мимо мавзолея и братских могил советские граждане совершали своеобразный обряд, они клялись в верности идеалам «мировой революции» и отдавали почести «павшим отцам и братьям».

Сталин сам метил попасть и навеки остаться в мавзолее, но просчитался. Ему нашлось место только «бюстовой» аллее. Вынесли в 1961-м, но ночью, тайно… И те, кто выносил, об этом факте своей биографии старались не вспоминать…

Но вернемся к мавзолею Ленина.

Современный вариант мавзолея был открыт 1930 году. Первыми в усыпальницу вошли проектировщик А. В. Щусев и архитекторы И. И. Нивинский и И. А. Француз.

Первым ушел из жизни Игнатий Игнатьевич Нивинский: пышущий здоровьем крепыш, он – неожиданно для всех – слег в постель с кровавым кашлем. Сгустки крови с пола не могли отмыть несколько дней после его смерти. Он скончался в 1933 году – весу в нем было не более 50 килограмм.

Алексей Викторович Щусев последние 20 лет своей жизни тяжело болел, умер 1949 году. Говорят, что с конца 1920-х годов и до самой смерти читал только… сочинения Ленина. Удивительно, но никогда до и никогда после Щусев не возводил объектов, так или иначе связанных с культом умерших.

Исидор Аронович Француз дожил до 95 лет, умер в 1991 году (прошел Первую и Вторую мировые войны без единой царапины), но всю жизнь утверждал, что его преследует «тень человека в кепке».

Вообще, ленинский мавзолей (явно культовое сооружение) – тема для отдельного разговора, слишком много здесь всего намешано… И мистического в том числе… (Напомню только, что и мавзолей, и Кремль, и весь центр Москвы расположены… на старых кладбищах, уничтоженных ради возведения новых сооружений, призванных свидетельствовать о силе и вечности власти…)

За последние 30 лет много говорили о необходимости ликвидации «кладбища в самом центре российской столицы»… А не разбудим ли мы те силы, которые мстят всему роду человеческому за то, что последние не дают упокоиться в последнем пристанище? Не стоит несколько раз наступать на грабли. Наши предки уже уничтожили существовавшие в Москве кладбища, чем навлекли на себя миллион неприятностей… Неужели так трудно найти золотую середину?

* * *

Еще один «мазар» – Архангельский собор (собор святого Архистратига Михаила) Московского Кремля. С середины XIV столетия под сенью стен собора находили последнее пристанище представители правящих фамилий: Рюриковичей и Романовых (всего 46 надгробий с эпитафиями).

Рюриковичи «занимали места» в определенном порядке: у южной стены упокоились великие московские князья.

У западной – их близкие родственники (как правило, удельные князья).

У северной – «впавшие в немилость и умершие от насильственной смерти» (это, как правило, жертвы опричнины Ивана Грозного).

В южной части алтарного помещения собора (в так называемом дьяконнике) нашлось место для скромной усыпальницы самого грозного российского государя – Ивана IV. Его похоронили в монашеской одежде, которую надели на уже остывшее тело.

Повторимся, скелет Ивана Грозного хорошо сохранился. Но правая рука царя почему-то поднята к голове, в то время как руки должны были быть скрещены на груди.

Знак?

Кому?

Стоит обратить внимание и на живописную композицию «Прощание умирающего с семьей»: у ложа умирающего государя в изголовье стоит старший сын, которого отец пытается обнять правой рукой. В ногах – жена с младшим сыном на коленях. На втором плане ангел и бес, они ведут бескомпромиссную борьбу за душу умирающего государя.

Как раз для Ивана Грозного…

В соборе лежат и останки сыновей Ивана Грозного – Ивана, погибшего от отцовского посоха; Федора, человека хотя и талантливого, но болезненного, а потому и мало что успевшего сделать; и, повторимся, «невинно убиенного» Дмитрия (с 1606-го ларец с его мощами покоится у юго-восточного столпа собора, через 25 лет над ним соорудили белокаменный резной покров и установили бронзовую литую ажурную решетку; основной сюжет: в виноградные лозы вплетены фигурки единорогов – в православной мифологии они символизируют чистоту и невинность). Последним в собор положили Ивана Алексеевича – сводного брата будущего Петра Великого[215].

За 70 лет советской властью много чего было в Кремле разрушено (как, например, в 1929-м – Вознесенский монастырь, еще одна княжеская усыпальница), но Архангельский собор не тронули. Ленин, быть может, просто не успел ничего сделать в этом плане, Хрущеву и Брежневу было явно не до старых саркофагов. Но вот Сталин… Он явно боялся тревожить души умерших властителей. Мало того, казалось, что он с ними просто-напросто… общался. Есть свидетельства, что Иосиф Сталин, совершая почти ежедневно прогулки по Кремлю (который до середины 1950-х годов был закрыт для простых смертных), часто заходил в Архангельский собор и долго стоял перед гробницами Дмитрия Донского и Ивана Грозного.

О чем он думал?

Действующий и поныне «мазар» – некрополь династии Романовых в Петропавловском соборе Петропавловской крепости Санкт-Петербурга. Первым здесь упокоился российский император Петр I (не любивший Московский Кремль и совершивший маленькую революцию даже в вопросе, где расположить царский некрополь в частности, и танатологии (науке о смерти) вообще).

…За годы своего существования Петропавловка служила и тюрьмой, и монетным двором, и еще много чем. За это время много воды утекло, но склепы, наглухо закрытые тяжелыми плитами, никто не тревожил. Даже в годы советской власти снести бульдозером царские саркофаги в Петропавловке рука не поднялась… Каждый раз, бывая (не так часто, как хотелось бы) в Ленинграде, Сталин приезжал, если получалось, в Петропавловку и первым делом шел к могиле Павла I; считалось, что просьба, произнесенная у его надгробья, обязательно исполнится, а проклятие, посланное вдогонку умершему, обернется трагедией.

Летом 2006-го к десятку захоронений добавились останки последнего русского императора Николая II и его семьи, прах великого князя Владимира Кирилловича и его супруги Виктории Федоровны Романовых, проведших почти всю жизнь в эмиграции. Последней, кто упокоился под сводами Петропавловского собора, была жена российского императора Александра III Мария Федоровна[216].

* * *

Мазары и до сих пор остаются объектом, окутанным тайнами. Конечно, часть из последних явно надуманы, представляя собой некий сплав человеческого вымысла и обращения к историческому прошлому. Но есть и те, к разгадкам которых историки (профессионалы) обращались и обращаются и сегодня, слишком о многом, как считается, могут поведать гробницы людей, в чем-то глобальном определивших вектор эволюции цивилизации, общества, государства… Конечно, не стоит возводить то или иное захоронение в ранг фетиша или некоего «ключа», способного дать ответы на все сложнейшие вопросы бытия. Далеко не все в этом мире и в истории объясняется наукой (даже самыми точными дисциплинами). И мазары – не исключение. Даже само определение «мазары» до сих пор вызывает дискуссии и толкуется далеко неоднозначно. А уж что говорить про особенности их «строения», про связанные с их появлением и «существованием» многочисленные истории (в основном «устного жанра»), про жизнь земную их, мазаров, «обитателей».

Не стоит забывать, что мазары это еще и исторический памятник ушедшей эпохи, что время не стоит на одном месте, что перед обществом постоянно встают новые проблемы, которые надо решать, исходя из возможностей современного времени, а не полагаясь на «могущество духов», витающих вокруг мазаров. Но не стоит и забывать о предках…

Но вернемся к сюжету, с которого начали эту главу, – к вскрытию могилы Рудаки. Жители кишлака Панджруд в течение многих десятилетий считали, что дух их выдающегося предка, великого и достопочтенного мыслителя, окружает их своей заботой, прикрывая от возможных невзгод и проблем… Что это? Особая азиатская ментальность, особенности местных обычаев или просто образец тотального воздействия на людей религии? Думается, что ни первое, ни второе, ни третье… В сознании человека прочно укрепилась идея о том, что духи предков могут оберегать жизнь потомков, но стоит потревожить покой останков, как в силу вступают иные силы – то, что не объяснимо ни наукой, ни материалистическим сознанием.

Все тленны мы, дитя, таков вселенной ход.

Мы – словно воробьи, а смерть, как ястреб, ждет.

И рано ль, поздно ли – любой цветок увянет, —

Своею теркой смерть всех тварей перетрет…

Проклятие «гробниц» древних Помпей

Джакомо Броджи. Храм Исиды в Помпеях. Ок. 1870

Древний римский город Помпеи раскинулся у самого подножия Везувия. В 79 году нашей эры произошла страшная трагедия: спящий вулкан извергся прямо на мирный город. А также на города Геркуланум, Оплонтис и Стабии и несколько небольших селений и вилл, располагавшихся у самого подножия вулкана. Везувий породил гигантское раскаленное облако из камней, пепла и дыма высотой до 33 километров, выделив при этом тепловую энергию, многократно превосходящую ту, что выделилась при взрыве атомной бомбы над Хиросимой.

В результате этой катастрофы погибло несколько тысяч человек. Этакая массовая братская гробница.

Кто из нас не помнит картину Карла Брюллова «Последний день Помпеи»…

На картине изображены события в Помпеях во время катастрофического извержения Везувия. Местом действия выбрана улица Гробниц (очень символично!), на которой Брюллов побывал в 1827 году.

Ночью началось землетрясение, а на следующий день люди не увидели солнца.

Небосвод покрыт темными грозовыми тучами, на горизонте сияет кроваво-красное зарево, небесную тьму прорезают длинные и острые молнии.

Сначала были сумерки, потом опустился мрак, а с неба начал падать пепел. От подземных толчков начали рушиться здания. Когда мрак рассеялся, выяснилось, что соседних городов нет, а долина Сарно засыпана пеплом. Сначала город засыпали куски пемзы, затем – пепел.

Большинство жителей бежали в первый день. Погибли те, кто решил остаться и пересидеть катастрофу в домах, и те, кто слишком поздно решил бежать. Их ноги застревали в пемзе, а потом их добил дождь из пепла и воды. Некоторые помпейцы побежали в гавань, но кораблей либо не было, либо они уже были выведены из строя пеплом и камнями.

Люди пытаются спастись от разбушевавшейся стихии, вокруг слышны их крики, стоны и мольбы. Трагедия обнажает их чувства, показывает суть человеческих душ[217]. Многие действующие лица являются олицетворением великодушия[218]: перед лицом опасности они проявляют возвышенные чувства самоотверженности, мужества и любви. Среди них – сыновья, несущие на плечах немощного отца, а также юноша, уговаривающий свою мать спастись вместе с ним. Мать с дочерьми неподвижны: их вера в бога столь велика, что они вкладывают все силы в молитву. Рядом с ними – христианский священник, без страха взирающий на происходящее. Смятение и страх испытывает спасающаяся бегством семья. Юный жених, забыв об опасности, вглядывается в помертвевшее лицо невесты. Центральная фигура холста – упавшая с колесницы и разбившаяся насмерть женщина, рядом с которой находится ее ребенок. Многочисленна группа людей на ступенях гробницы Скавра, среди которых находится и художник, в образе которого Брюллов изобразил самого себя. Есть и отрицательные персонажи: языческий жрец, в страхе убегающий от стихии, и вор, крадущий упавшие на землю драгоценности[219].

Древнеримский писатель, свидетель случившегося Плиний Младший (живший тогда в приморском Мизене, что расположен примерно в 30 километрах от Помпей), описал это так: «Огромное черное облако быстро надвигалось, из него то и дело вырывались длинные, фантастические языки пламени, напоминающие вспышки молний, только намного бо́льшие»[220].

Плиний Старший (дядя Плиния Младшего), чтобы лучше наблюдать грозное явление природы, подошел на судне слишком близко к месту катастрофы и уже на суше пал жертвой своей любознательности и стремления помочь людям, отравившись серными испарениями.

Везувий зев открыл – дым хлынул клубом – пламя

Широко развилось, как боевое знамя.

Земля волнуется – с шатнувшихся колонн

Кумиры падают! Народ, гонимый страхом,

Под каменным дождем, под воспаленным прахом,

Толпами, стар и млад, бежит из града вон.

А. С. Пушкин

Плиний Младший оставил свидетельства паники в Мизене, которая уцелела во время бедствия: «Охваченная паникой толпа следовала за нами и (как любой душе, обезумевшей от ужаса, любое предложение кажется более благоразумным, чем ее собственное) давила на нас плотной массой, продвигая вперед, когда мы вышли… Мы замерли среди самой опасной и ужасающей сцены. Колесницы, которые мы отважились вывезти, так сильно тряслись назад и вперед, хотя и стояли на земле, что мы не могли удержать их, даже подложив под колеса большие камни. Море, казалось, откатилось назад и оттягивалось от берегов конвульсивными движениями Земли; определенно суша значительно расширилась, и некоторые морские животные оказались на песке… Наконец, ужасная темнота стала понемногу рассеиваться, как облако дыма; вновь появился дневной свет, и даже выглянуло солнце, хотя свет его был мрачным, как бывает перед приближающимся затмением. Каждый предмет, представший перед нашими глазами (которые крайне ослабели), казался изменившимся, покрытым густым слоем пепла, как будто снегом…»[221]

…С 79 года минули века.

Помпеи в настоящее время – это настоящий туристический центр, место паломничества. Каждый год этот итальянский город посещают сотни тысяч туристов со всех уголков нашей обширной планеты. Очень многие из приезжающих не могут побороть соблазн взять себе что-нибудь на память о легендарном городе в качестве сувенира. Чаще всего похищают фрагменты мозаик и керамики. Впоследствии воры возвращают похищенные артефакты в музей, прилагая письма с извинениями. Все они утверждают, что их преследует «проклятие Помпеи»…

Музей, где демонстрируются похищенные легкомысленными туристами, а затем возвращенные исторические артефакты, пополняется ежегодно и ежедневно. Воры-неудачники отправляют украденное обратно в Помпеи в радужной надежде избавиться от преследующих их совершенно необъяснимых несчастий.

Похоже, что в этом городе с трагической историей и правда может существовать проклятие!

Одна из последних посылок привлекла внимание как итальянских, так и международных средств массовой информации.

История следующая: некий туристический агент прибыл в полицейский участок с письмом и посылкой, в которой были похищенные фрагменты керамики и мозаика из Помпей. Письмо было от некой канадки по имени Мишель.

Женщина рассказала, что когда-то она посетила Помпеи и решила увезти домой сувенир на память. Мишель писала, что была тогда – в 21 год – слишком молода и глупа. Прошло долгих 15 лет. На протяжении всех этих полутора десятков лет ее и ее семью просто преследуют ничем не объяснимые беды и неудачи.

Вначале она тяжело заболела, у нее обнаружили рак груди. Потом семью настигли финансовые проблемы, которые до сих пор не разрешились. Мишель обвиняла во всем предметы, которые она вывезла из Помпей.

«Я прошу прощения у богов», – написала она в своем письме.

Женщина напрямую связывает боль и страдания жителей Помпей со своими собственными многочисленными несчастьями. Она попыталась все исправить таким образом. А еще канадка Мишель написала о том, что желает вернуться в погибший город и попросить прощения перед лицом богов и погибших.

Услышат ли ее слова давно умершие жертвы Везувия? Это вопрос к высшим силам. Ведь 79 год нашей эры оказался роковой датой в истории человечества.

Извергшийся вулкан уничтожил ландшафт и привел к гибели множества людей от разлившейся лавы, расплавленных камней и смертоносных газов.

Помпеи и соседний Геркуланум вошли в историю как места смерти и разрушения. По иронии судьбы тогда были времена бума развития этого региона. Там были весьма богатые и плодородные черноземы. Это, конечно, было связано с предыдущими извержениями, о чем жители узнали только тогда, когда было уже слишком поздно.

Человеческие останки в Помпеях не могут говорить. Археологические свидетельства показывают, как они жили… и, к сожалению, как они встретили свой трагический и печальный конец.

В конце прошлого года появилась новость о том, что были обнаружены тела хозяина и его раба, лежащие ниц в пещере. Скорее всего, люди пытались скрыться от гнева Везувия. К сожалению, они не смогли избежать своей огненной судьбы. Детали одежды были обнаружены посредством гипсовых слепков. Ученые сделали их, используя отпечатки тел в золе, как форму…

А туристы потихоньку растаскивали на сувениры все, что можно было растащить…

В 2015 году директор археологического парка в Помпеях суперинтендант Массимо Осанна продемонстрировал публике полученные обратно украденные туристами из всех стран исторические артефакты и письменные извинения вольных или невольных воришек.

Учитывая массовость краж, которые до сих пор происходят на территории Помпей, администрацией города решено было создать постоянную выставку этих предметов и связанных с ними писем-раскаяний.

Коллекция включает огромное количество возвращенных артефактов и писем с горестными историями о проклятии. Она представляет собой уникальную достопримечательность. Были случаи, когда наследники отправляли то, что украли их родители. По словам этих людей, ответственность тяжким грузом лежала на их совести. Очень многие относятся к угрозе проклятия слишком серьезно. Часто также люди становятся жертвами собственного воображения и фантазий. Например, возвращение пропавшей без вести еще в 1987 году бронзовой статуи помпейского банкира Сесилио Джокондо. Вор выражал в письме страх и сожаление, ссылаясь на всевозможные несчастья в семье. А оказалось, волноваться не стоило… На самом деле это была всего лишь репродукция!

Одна семейная пара, назвавшаяся как Аластейн и Кимберли, взяли камни из Помпей и самого вулкана. В письме, где они излили все сердечное раскаяние, говорится: «Мы очень сильно сожалеем. Пожалуйста, простите нас за этот ужасный поступок».

Это печальный факт, что историю всегда будет грабить настоящее. В данном случае, однако, похоже, что все возвращается на круги своя. Проблема проклятия существует, может быть, лишь в головах людей, но результат от этого становится не менее эффективным.

Вернемся к Карлу Брюллову.

Отец художника, Павел Брюллов, скончался в январе 1833 года. Хотя он так и не увидел сына, находившегося в Италии, до него успели дойти известия об успешной работе Карла над картиной. 27 октября 1834 года от чахотки умер младший брат Карла, начинающий художник, воспитанник Академии Иван Брюллов, которому было около 20 лет. Незадолго до его смерти, когда картина «Последний день Помпеи» начала экспонироваться в академическом зале, товарищи Ивана на руках принесли его к полотну старшего брата. По одному описанию, «его несли сквозь бесчисленную толпу, молча расступавшуюся перед ними»[222], по другому – «в часы, свободные от публики, его принесли в кресле из академического лазарета и оставили в зале одного», после чего он долго молча сидел перед картиной, впервые за долгое время совершенно не кашлял и, закрывая и открывая глаза, как бы вбирал картину в себя, чтобы унести с собой ее образ»[223].

Господин Великий Новгород

Неизвестный автор. План Новгорода, реконструированный по описи 1675 года. XIX в.

Археолог и краевед Юрий Владимирович Бошенятов, получивший известность в 1930-х годах, интересовался вопросами вскрытия гробниц в связи с раскопками в Новгороде.

Обратимся к его запискам (1934 года); начал он, что называется, издалека…

«Человеческая психология построена таким образом, что наибольший, хотя обычно и неглубокий, интерес (а чаще и просто любопытство) возбуждается теми вопросами, которые, в большей или меньшей мере, носят на себе печать таинственности и загадочности. Только этим, пожалуй, и можно объяснить массовый интерес к подземельям, тайникам, кладам и т. д.».

Согласимся с этим.

Однако следующее утверждение автора вызывает большие сомнения:

«Этот интерес давно уже учли деятели бульварной литературы, использовавшие подземелья для всякого рода “кровавых” и мистических сцен. Такая “популяризация” этого вопроса вызвала вполне понятное недоверчивое, а иногда и насмешливое отношение со стороны многих ученых историков к вопросам изучения подземелий и тайников. Благодаря этому тайники и подземелья, являющиеся крайне интересными даже просто с архитектурной точки зрения, в большинстве случаев как следует не изучены и по настоящее время».

Сам же Бошенятов напоминает, что наука о пещерах и подземельях спелеология возникла лишь в конце XIX столетия. Наиболее исследованы в настоящее время подземелья Западной Европы, главным образом, Италии, Германии и Франции. Проведены комплексные работы по изучению подземелий Кавказа[224], Москвы, Средней Азии, Пскова, Соловецких островов, Полтавы, Киева, Крыма, Харькова и некоторых других. Новгородские подземелья и тайники до 1930-х годов (когда писалась книга Бошенятова) изучены очень мало. В связи с общей работой по изучению новгородских древностей, ими занимались: В. С. Передольский[225], П. Гусев[226], М. Полянский[227], М. Муравьев[228] и некоторые другие археологи и историки.

В 1911 году, накануне XV Всероссийского Археологического съезда, состоявшегося в Новгороде с 22 июля по 16 августа 1911 года, известный спелеолог И. Я. Стеллецкий обследовал некоторые новгородские тайники, подземелья и гробницы. Выступив на одном из заседаний отдела «Первобытных древностей» съезда, он в своем докладе «Подземная Россия»[229] дал обзор обследованных тайников Софийского собора и Покровской башни.

Участники съезда археологи К. Линдеман и Н. Ф. Симеон заявили, что у археологов «есть более серьезные задачи, чем изучение подземелий», причем подземелья эти два мужа науки представляли себе в виде винных погребов.

Летом 1932 года археологи М. П. и Б. К. Мантейфели и Н. Н. Ильинский обследовали и нанесли на план тайник между Софийской звонницей и Кремлевской стеной. В 1933 году была проведена некоторая работа по изучению новгородских подземелий и тайников: обследованы тайники Софийского собора, проведены раскопки на улице Прусской, ставившие своей задачей изучение подземной части развалин одной из башен внешнего городского вала и проверку легендарных слухов о подземных ходах, гробницах и комнатах, будто бы расположенных под валом[230], произведено обследование ряда тайников Кремля и Владычного двора, обследованы и нанесены на план часть Юрьевских подземелий.

При рассмотрении вопроса о Новгородских подземельях, тайниках, кладбищах, погребениях нужно в первую очередь учитывать то, что Новгород в X–XV веках был столицей огромной области, одним из самых больших городов в мире (300–400 тысяч жителей в XIV веке)[231], что в городе была богатейшая боярско-купеческая прослойка. Поэтому Новгород часто воевал, например, с 1142 по 1446 год только с немцами и тевтонскими рыцарями – 56 раз. Город постоянно находился под угрозой осады и нападения.

Политическая жизнь города также была неспокойной. Борьба между князем и нарождающимся боярско-купеческим слоем горожан в XII—XIII веках, борьба между социальной верхушкой и низами в течение всего периода самостоятельности Новгорода наложили отпечаток на всю историю города: многочисленные восстания и бунты красной нитью проходят через все ее периоды.

Новгородец X–XV веков жил в постоянном страхе, в ожидании нападения. И вполне понятно, что при постройке всякого рода зданий – жилых помещений, складов, церквей, укреплений и т. д., – устраивались потайные помещения: тайники, назначение которых – служить в случае нападения местом для складов провианта и оружия, местом для укрытия ценностей и людей. Тайники были необходимы в средневековом городе, каким являлся и Новгород, поэтому существование их несомненно и, как будет указано далее, подтверждалось рядом находок.

Несколько иначе обстоит дело с подземельями вообще и подземными ходами в частности. С точки зрения обороны древнего города устройство подземных сообщений, соединяющих основные учреждения, главные стратегические пункты, чрезвычайно целесообразно. Это подтверждается многочисленными находками подземных ходов в старинных городах как за границей, так и в России (например, в Пскове).

Но в Новгороде было и есть налицо одно обстоятельство, чрезвычайно сильно препятствующее постройке подземелий, а особенно подземных ходов – это сырая и болотистая почва города[232]. Этими качествами новгородской почвы и объясняется то, что обнаруженные до настоящего времени подземные ходы имеют очень небольшую длину и проложены только в возвышенностях естественных или искусственных.

Подземелья в виде погребов, подклетей, подвалов, склепов и подземных тюрем в Новгороде существовали несомненно. Но необходимо иметь в виду, что культурный слой[233], достигающий в Новгороде огромной толщины, часто превращает надземные сооружения в подземные. И при разрушении древних домов в XVI–XVII веках нижние этажи этих домов, заросшие от времени землею, иногда не разрушались, а лишь засыпались толстым слоем строительного мусора и земли. Прочные стены и своды выдерживали тяжесть этого слоя, и очень возможно нахождение при земляных и строительных работах подобных засыпанных «подземелий», которые, конечно, не являлись при построении подземными сооружениями. Несведущие люди часто принимают подобные остатки за подземелья, и в результате возникают целые легенды.

Кремль. Новгородский Детинец, или Кремль, являлся цитаделью древнего Новгорода, его главным укреплением. Основание Кремля относится, возможно, еще к IX веку, но первые летописные упоминания о нем появляются лишь в XI веке. До XI века стены Кремля были деревянными. В 1044 году великий князь Ярослав «зделал на Софийской стороне каменной город»[234]. В 1116 году Кремль был расширен князем Мстиславом, который «заложи Новгород болий первого». После этого летописи умалчивают об увеличениях Кремля: видимо, то расположение кремлевских стен, в котором они дошли до настоящего времени, является расположением 1116 года. В XIV–XVI веках Кремль неоднократно капитально ремонтировали. В XVII веке кремлевские стены были сильно повреждены шведами, и их ремонт был произведен лишь в 1699 году, когда они были покрыты современной краснокирпичной облицовкой. Кремль для своего времени являлся очень солидной крепостью. С бою его удалось взять лишь раз – шведам в 1611 году. Почти все главные административные учреждения (Княжий двор, помещения для княжеской дружины, позднее – дворцы наместника и воеводы) и церковное управление помещались в Кремле. Размер кремлевских стен довольно значителен: длина около 1350 метров, высота от 9 до 11 метров, толщина от 2 до 3 метров со значительным скосом при основании.

С Кремлем связан целый ряд легенд о тайниках, подземных ходах и погребениях. Особенной популярностью пользуется легенда о существующем будто бы внутристенном ходе, соединяющем кремлевские башни. Произведенные исследования показывают, что в кремлевской стене (во всяком случае, в большинстве ее участков) подобного хода не существует. По-видимому, эта легенда является туманным отголоском того времени, когда кремлевские стены были деревянными – состояли из городни[235], и когда, возможно, и существовал внутристенный ход между башнями. Но подобный ход в каменных стенах не был необходим, так как стена Кремля была покрыта поверх зубцов и, следовательно, существовал закрытый надстенный проход. Существование этого прохода можно установить по так называемому Михайловскому изображению Новгородского кремля, относящемуся к середине XVII столетия, на иконе Знамения из церкви Михаила Архангела на улице Прусской. Именно этим проходом бежал во время народного восстания Хилков, бывший новгородским воеводой с 1640 по 1643 год. Если бы внутристенный ход существовал, то воевода, безусловно, знал бы о нем.

Существование отдельных помещений в толще кремлевских стен несомненно. К числу их прежде всего нужно отнести потайные лестницы и колодцы для подъема на башни. Остатки потайной лестницы (в полуразрушенном и засыпанном состоянии) имеются в Спасской башне. Остатки эти видны в нижнем этаже башни – в ее западной стене, а в верхнем этаже – в восточной стене. По-видимому, лестница проходила наискосок через всю северную стену башни, в направлении с запада на восток. О подобной же лестнице, будто бы существующей в Федоровской башне, сообщал исследователь Ф. Ласковский, который писал, что в этой башне есть «галереи, устроенные в толще стены… башни для помещения лестниц»[236]. Простукиванием нам удалось установить какие-то пустоты в стенах этой башни, но простукивание – метод ненадежный, часто обманывающий. Подъемный колодец сохранился в части кремлевской стены, примыкающей с востока к башне Кокуй. Так как эта башня была в древности раскатной[237], то, по-видимому, колодец служил для подъема каменных ядер к метательным орудиям.

К следующей категории кремлевских тайников относятся тайники при башнях. Назначение их – служить местом для хранения оружейных припасов и помещением для воинов. Подобные тайники имеются у Княжей башни и Митрополичьей башни. В последнем нами обнаружены следы отопления (дымоходы), что также указывает на размещение в нем людей.

Особое назначение имели два тайника, находившиеся между башнями Покровской и Кокуем, Кокуем и Княжей. Под этими тайниками были видны следы малых ворот (калиток). Видимо, в тайниках находились воинские караулы, которые должны были охранять эти ворота.

Часть древних кремлевских ворот, которых было до 40, за ненадобностью в XVII и XVIII веках были замурованы с двух сторон тонкими, в 2–3 кирпича, стенками и заросли землей. Если теперь случайно проваливается свод ворот, то создается впечатление «тайника».

Подобный случай был обнаружен у Митрополичьей башни. Здесь, по-видимому, находились ворота, служившие для выхода из Владычного двора наружу, за кремлевскую стену. В позднее время (в XVII веке) ворота сообщались через проломанный узкий ход с чердаком Лихудовского корпуса.

Интересно установить, не было ли при замуровке ворот случаев оставления внутри их древних створок, которые в таком случае могли бы сохраниться до настоящего времени. В частности, существует легенда о кованых металлических, привезенных в Новгород из Литвы, так называемых Литовских вратах, будто бы находящихся в засыпанном проезде под Спасской башней. Наличие в древности подобных врат именно под этой башней вполне возможно, так как под ней проходил главный кремлевский проезд, выходивший в Людин или Гончарский конец древнего Новгорода, на Псковскую дорогу и дальше в южную Русь, но сохранились ли эти врата до настоящего времени, можно будет сказать лишь после специальных раскопочных работ, после расчистки древнего проезда.

Часть тайников (в том числе и гробниц) служили кладовыми и местами для хранения ценностей. Все они связаны с Владычным двором.

Культурный слой повышался снаружи башен, что вызывало повышение пола внутри. Поэтому в ряде башен (Кокуе, Княжей, Федоровской) нижние этажи заросли землей.

Из тюремных помещений кремлевской стены пока обнаружено только одно, да и то говорить определенно о подобном его назначении впредь до специальных раскопочных работ трудно. Это большое помещение со сводом, провалившимся в 1911 году, находящееся над первыми водяными воротами. Про эти ворота есть пометка в летописях, что под ними в 1551 году был заточен шурин крымского хана, где он и умер[238]. Это место старались обходить стороной, боясь «разбудить» дух невинного погибшего… Применение в древнем Новгороде способа казни путем замуровки людей живыми в стены, о котором существует много легенд, считается вполне вероятным. Правда, в самом Новгороде подобных находок еще не было, но в Пскове в стенах некоторых церквей обнаруживались замурованные пустоты со скелетами. Их покой старались не беспокоить…

Много разговоров и слухов ходило о большом сводчатом подстенном помещении, будто бы существующем между Владимирской и Федоровской башнями. Попасть в это помещение никому не удалось, и если оно и существует в действительности, то остается недоступным и в настоящее время.

Особо необходимо упомянуть о подземном помещении под Покровской башней, которая, безусловно, считается одной из самих древних в Новгородском кремле и была заново перестроена в конце XV века знаменитым итальянским архитектором Аристотелем Фиоравенти[239]. Башня построена в позднем Московском стиле, с выдающимся бойницами (так называемыми машикулями) и несколькими рядами амбразур (затем заделанных или превращенных в окна для артиллерийских орудий).

С этой башней связано большое количество легенд о подземных ходах, подземельях и погребеньях. Действительно, под башней имеется большой подвал, в настоящее время сильно засыпанный мусором, с высокими выложенными из кирпича сводами, в нижней своей части сохраняющими древнюю бутовую кладку. По преданию в этом подвале устраивала тайные собрания Литовская партия под руководством Марфы Борецкой. Впоследствии, после падения самостоятельности Новгорода, здесь помещался пыточный застенок, так же как и в соседней Музейной (Пыточной, Чертовой, Тюремной) башне. Археолог В. С. Передольский[240] говорил о возможном внутристенном сообщении между этими двумя башнями, а археолог М. В. Муравьев[241] предполагал наличие подземных ходов под Покровской башней. Возможно, что внутристенное сообщение между этими двумя башнями, поскольку они имели в XVI–XVII веках одинаковое назначение, и существовало. Но нам, несмотря на упорные поиски, кроме нескольких кладовых в участках кремлевских стен, примыкающих к башням, до сих пор ничего обнаружить не удалось. Не удалось обнаружить и подземных ходов, существование которых в этой башне подвергал сомнению еще в 1911 году И. Я. Стеллецкий.

Следует коснуться вопроса об обширном помещении в участке восточной кремлевской стены, примыкающей к Дворцовой башне. Этот участок стены новый – он построен в 1862 году на месте древней стены, рухнувшей в ночь на 20 мая того же года. Никакого стратегического значения этот участок и расположенное в нем помещение, конечно, не имели. Первоначально в нем помещался архив Казенной палаты, но сырость вынудила перевезти его в другое помещение.

Как видно из вышеизложенного, в описаниях многочисленных тайников и подземелий Новгородского кремля совершенно не упоминается о подземных ходах. Из бесчисленных рассказов о них заслуживает внимания лишь сообщение о ходе, обнаруженном в начале XX столетия. Облицованный кирпичом ход вел под стену к реке Волхову в участке стены Владимирской башни и был обследован. Существование подобного хода вполне вероятно. По-видимому, это был водяной ход, то есть ход, предназначенный для потайной доставки воды в крепость в случае осады последней неприятелем. Правда, в юго-восточном углу Кремля были пруды для воды, но их запаса при длительной осаде могло и не хватить.

Внешний городской вал – «большой земляной город» – являлся внешним новгородским укреплением, на которое прежде всего должен был обрушиваться натиск врагов. Поэтому вал был солидно укреплен; он был окружен рвом, наполненным водой, а сверху на нем был остроконечный бревенчатый тын, а местами и каменная стена, и 44 каменные башни, из которых сохранилась к 1930-м годам лишь одна, так называемая Белая – Алексеевская башня.

В XVI–XVII веках вал в значительной мере потерял стратегическое значение и поэтому, возможно, под ним и отсутствовали так называемые слухи – контрминные подземные галереи, в которых сидели слухачи, следившие за тем, чтобы неприятель не смог сделать подкоп и взорвать укрепление. Подобные галереи обнаружены в Пскове.

Тайники и подземелья, связанные с валом, известны в трех местах.

Во-первых, в Белой (Алексеевской) башне имелась потайная внутристенная лестница для подъема на башню. Эта башня, относящаяся к XIV веку, была одной из самых высоких башен в Новгороде (50–60 метров). Она имела чрезвычайное важное стратегическое значение: защищала внешний городской ров от подступа неприятельских лодок.

Во-вторых, в части вала, примыкающей к Никольской слободке, в текущем десятилетии были обнаружены подземные помещения неизвестного назначения, облицованные деревянным срубом.

Прусская улица являлась частью Загородного конца древнего Новгорода, конца, населенного новгородской аристократией. На Прусской улице, видимо, жили богатейшие из литовских эмигрантов – пруссов[242], почему она и получила свое древнее название. Где-то около этой улицы находилась и усадьба известного Андрея Кобылы, родоначальника многих русских дворянских родов. С Прусской улицы берут свое начало роды Романовых, Шереметьевых, Захарьиных, Сухово-Кобылиных и другие. Вполне понятно, что городские укрепления, примыкавшие к этой улице, строились особенно тщательно. Ров в этом месте шире и глубже, а вал выше, чем где бы то ни было. Врата же для въезда на улицу через вал защищались особой надвратной башней.

К 1930-м годам башня обвалилась, и от нее остались лишь две стены ворот, примыкающие к валу. Стены эти сложены из грубоотесанных различных размеров плит из красного известняка с западного берега озера Ильмень. Когда-то стены были скреплены связями, то есть толстыми бревнами, вложенными внутрь стен. Бревна сгнили, а на их месте остались пустоты (подобные пустотам в ряде кремлевских башен), кажущиеся несведущим людям внутристенными ходами, но ничего общего с ними не имеющие. На этой почве возникли легенды о подземных ходах. Говорили, что из отверстия для связи ход вел вниз под вал. Ход закрыт железной дверью. За дверью, мол, находится комната, в которой стоит старая мебель, висят иконы и находятся девять прикованных узников, ожидающих смерти. Однако стоит помнить, что устройство жилых, пыточных или иного назначения помещений во внешних городских укреплениях нецелесообразно – оно ослабляет мощность укрепления. Но легенда оказалась исключительно живучей: неоднократно кладоискатели пытались забраться под вал и даже производили «раскопки», приносившие, конечно, большой вред памятнику старины.

Раскопки наглядно доказали, что лишь на глубине около 2-х метров обнаружился древний водосток длиною 5 метров, высотою 50 сантиметров и шириною 40–60 сантиметров, параллельный верхнему отверстию для связи. Вполне понятно, что ход такой ширины и высоты для лазанья людей совершенно непригоден. Ни повернуться, ни передвигаться с помощью рук в ходе оказалось невозможным. Раскопки раскрыли оба конца водостока, так что он был исследован на всем его протяжении. Благодаря раскопкам вопрос о подземных ходах в вале у Прусской улицы можно считать решенным в отрицательном смысле.

Гражданских сооружений в Новгороде сохранилось мало. Это объясняется тем, что они, в противоположность церквам, в большинстве случаев строились деревянными. А дерево недолговечно – оно гниет и горит. Поэтому древние гражданские сооружения в Новгороде насчитываются буквально единицами.

Владычный двор. Церковь в древнем Новгороде играла огромную политическую роль. Глава новгородской церкви, новгородский владыка (епископ, архиепископ), являлся председателем Совета господ – высшего правительственного органа Новгородской земли, совета, состоявшего из представителей богатейших новгородских боярско-купеческих фамилий. Этот совет и собирался в помещении, принадлежавшем церкви, – в Грановитой палате. Новгородская церковь, в лице своих высших иерархов, имела право судить за целый ряд преступлений любого из граждан Новгородской земли. Новгородской казной также распоряжался новгородский владыка. Редкое посольство отправлялось за границу без представителя владыки, ни один государственный договор не заключался без его санкции (благословения).

Такая огромная политическая роль церкви в древнем Новгороде являлась, конечно, неслучайной. Ясно, что в государстве, правящим классом которого является боярско-купеческий класс – «торгующие феодалы», – наибольшую политическую роль должны играть крупнейшие и богатейшие из них. А крупнейшим и богатейшим феодалом в Новгороде являлась новгородская церковь со своим конкретным представителем – владыкой. Новгородской церкви принадлежала почти четверть всех земель в огромных новгородских владениях. Одному только новгородскому «дому святой Софии» – централизованной церковно-хозяйственной организации (не считая отдельных церквей и монастырей) – принадлежало уже в XVI веке, т. е. в эпоху упадка, свыше 20 000 дворов крепостных. Новгородская церковь являлась и крупнейшим купцом – ей (в лице церкви Ивана на Опоках) принадлежала территория новгородского рынка, монопольное право веса и т. д. При церкви Ивана на Опоках и церкви Параскевы Пятницы объединялись целые купеческие гильдии.

И глава новгородской церкви, владыка, жил, как настоящий средневековый феодал. Список штата его служащих достаточно убедительно говорит об этом. Кого тут только не было: дворецкие, казначеи, стольники, чайники, ключники-погребные, житничные и сушительные, подключники, дьячие, подьячие, конюшие, ясельничные, стряпчие, истопники, замолотчики и пр. Кроме этого, владыка имел собственный военный полк – владычный стяг.

Иностранцы, приезжавшие в Новгород, подчеркивают очень большое политическое и экономическое значение новгородской церкви и ее главы, владыки. Например, фламандский рыцарь Жильбер де Ланнуа, пробывший в Новгороде в 1413 году 9 дней, в своих воспоминаниях писал: «имеют епископа, который у них (новгородцев) как бы государь… имеют замок… Там же (в замке) живет и сказанный их епископ… Был я в городе 9 дней, и каждый день помянутый епископ посылал ко мне 30 человек, обремененных хлебом, мясом, рыбой, овощами, овсом, пивом и медом».

Как и каждый крупный феодал, глава новгородской церкви должен был иметь соответствующую резиденцию. Этой резиденцией являлась северная половина Кремля. Здесь помещался главный храм (Софийский собор), наблюдательный пост (Часозвоня), канцелярия (здание Консистории,), жилые корпуса (Никитинский, Иоанновский и др.), зал заседаний Совета господ и Владычного суда (Грановитая палата), духовная школа (возможно, Лихудовский корпус), многочисленные складочные помещения и т. д. Это был замок новгородского владыки, замок, окруженный прочными стенами Кремля и потому являвшийся крепостью.

Как и всякий средневековый замок, Владычный двор сохранил множество тайников и подземелий.

Здание бывшей Консистории является очень древним, но неоднократно перестраивалось. Южная его часть перестроена в 1911 году, а северное крыло частично сохранило остатки стройки XVII века. При перестройке 1911 года под нижним этажом здания была обнаружена ведущая вниз засыпанная каменная лестница. Куда она ведет – выяснено не было. В участке Кремлевской стены, примыкающем к зданию (к северу от Цепного мостика), находятся две сводчатые комнаты, имевшие в древности сообщение со зданием. Видимо, это были потайные кладовые для припасов. В нижнем этаже северного крыла здания (около проездной арки, в северо-западном углу) имеется комната, случайно замурованная при позднем ремонте. До 1932 года подобных комнат было две. В 1932 году в одну из них проникли археологи, но ничего интересного обнаружено не было. Напротив выступа в северном фасаде здания к нему примыкает подземная комната. Комната эта новая, сделана в 1911 году, в ней складываются дрова для кочегарки печи центрального отопления, с камерой которого она и сообщается через дверь.

Лихудовский корпус, возможно, относится еще к XVII веку. Под ним находятся обширные сводчатые подвалы, проходящие и под Кремлевскую стену. В юго-западной части здания (против ка целярии дома отдыха) имеется потайная комната, обнаруженная и вскрытая исследователем М. А. Ковалевым в 1931 году.

Часозвоня – высокая башня (около 47 метров), являлась наблюдательной и часовой башней в древнем Новгороде. Имела обширные сводчатые подземелья, в настоящее время залитые водой. Некоторые из исследователей Новгорода предполагают, что эти подземелья служили тюрьмами в древнем Новгороде. Спорными являются датировка башни и ее название. Большинство исследователей называют ее Евфимьевской, полагая, что она построена архиепископом Евфимием II (Вяжищским) в 1433 или в 1436 году. Другие исследователи называют ее Васильевой, признавая ее за Великий Терем, построенный архиепископом Василием (Калекой) в 1341 году. В качестве доказательства вторые выдвигают обширность и солидность подземелий под башней, справедливо указывая, что сооружения Евфимия, построенные наспех немецкими зодчими, часто рушились почти сразу после окончания постройки. Но, скорее всего, башня выстроена в 1433 году, а подземелья под ней – более древнего устройства. Надо полагать, что к моменту постройки башни Великий Терем Василия довольно сильно зарос землей. По-видимому, его разобрали до сводов нижнего этажа, на которых и соорудили башню. Позднее, когда оставшийся от Великого Терема нижний этаж окончательно зарос землей, получились солидные подземелья.

Иоанновский корпус считают возможным относить к XII веку. В этом корпусе находится Грановитая палата, зал заседаний Совета господ и Владычного суда, являющаяся самым ранним памятником готики в России. Под зданием находятся обширные подвалы (возможно, двухэтажные). Видимо, эти подвалы служили в древнем Новгороде тюрьмой для особо важных преступников. Во всяком случае, в Новгородской летописи под 1136 годом говорится, что князь Всеволод Мстиславович «был заключен в епископском дворе с женою, детьми и тещею, и сторожи стрежаху в день и в нощь с орудием, муж тридесять и седе два месяца». Для многочисленных арестованных и стражи были, конечно, нужны обширные, отделенные одно от другого помещения, в качестве которых могли быть использованы подвалы под Иоанновским корпусом, разделенные на несколько комнат стенами с решетками. Под западной частью корпуса имеются очень плохо сохранившиеся фрески XVI—XVII веков Знамения Богородицы и Спасителя с растительным орнаментом. В подвалах, так же как и в верхних помещениях, много заделанных ниш; под западной частью здания имеется потайная комната с провалившимся полом. Не исключена возможность, что зал суда – Грановитая палата – имел прямое сообщение с темницами – подвалами. В таком случае ниши и потайная комната могут являться остатками этого сообщения.

Никитинский корпус относится к XII веку, но в 1670 году он был разобран до средних сводов и перестроен. Средние своды в двухэтажном здании – это своды первого этажа. Между тем на Михайловском изображении Кремля (середина XVII века) вид Никитинского корпуса до ремонта представлен одноэтажным. Видимо, уже в это время нижний этаж зарос землей. В таком случае современные большие подвалы под корпусом являются не подземельем, а заросшим землею нижним этажом.

В древности Никитинский корпус соединялся с Иоанновским корпусом с одной стороны и доходил до Софийского собора с другой. Возможно, что при перестройке в XVII веке своды нижнего этажа были не разрушены, а лишь засыпаны мусором и землей. В таком случае на указанных местах вероятна находка засыпанных землей помещений. Подобное помещение и было обнаружено между Никитинским и Иоанновским корпусами во время ремонтных земляных работ в 1926 году. Производившие работы решили, что найден подземный ход. Никакого подземного хода на этом месте, конечно, не могло быть; просто наткнулись на засыпанный землей свод первого этажа.

Дом близ звонницы Софийского собора относится к XV веку и приписывается Аристотелю Фиоравенти. Тайник, связанный с этим домом, находится внутри насыпи междузвонницей и стеной Кремля. Раньше этот тайник сообщался с домом через невысокий арочный проход. Затем проход был замурован, и проникнуть в тайник можно через пролом в своде. Тайник представляет собою сводчатую комнату довольно значительных размеров. Видимо, это была кладовая.

Есть основания предполагать, что к северу от этой кладовой в насыпи имеется еще один тайник, но вопрос о нем может быть разрешен только после специальных раскопочных работ.

На углу Московской улицы и улицы Рогатинской находился большой двухэтажный каменный дом, построенный в середине XIX века на месте развалин, которые автор книжки «Трое суток в Новгороде» (К. Неронов, Санкт-Петербург, 1842 года издания) относит к XV веку. В настоящее время от древнего здания осталась глубоко ушедшая в землю сводчатая пристройка, развалины около восточной части и сводчатый подвал под северо-западным углом современного дома.

Народное предание называет развалины остатками «дома Марфы Посадницы».

Марфа Борецкая, урожденная Ловинская, являлась единственной наследницей знатного и богатого рода Ловинских, владевшего огромными поместьями в северных Новгородских землях. Многие из ее родственников занимали в Новгороде высшие административные выборные должности посадников и тысяцких. В частности, посадниками были ее сын Димитрий (казнен Иваном III в Старой Руссе в 1471 году) и зять Василий Казимир. Многие из ее родственников были казнены и сосланы московскими князьями после поражения новгородцев в 1471 году на реке Шелони, так как, защищая свои экономические интересы, они выступали против московского владычества. И вполне понятно, что Марфа, обладавшая большими организационными способностями, встала во главе антимосковской партии. Эта партия состояла из крупнейших бояр и купцов – бывших хозяев Новгорода, ненавидевших московское самовластие. Партия эта тяготела к Литве и даже пыталась заключить конкордат с последней, за что и получила название «литовской». В 1478 году партия была разгромлена, а Марфа пострижена в монахини (под именем Марии) и сослана в Нижний Новгород, но умерла по дороге в ссылку и была похоронена в Троице-Млевском монастыре в 20 километрах от Вышнего Волочка.

Знаменитый «Чюдный двор» Марфы находился на Софийской стороне, примерно на месте нынешнего военного госпиталя. Этот дом, судя по описаниям того времени, был построен с большой роскошью. Он состоял из сводчатых палат с резными дубовыми дверями, которые открывались вместо ручек серебряными кольцами. Окна были украшены дорогими металлическими запорами. Внутри покои были обиты ярко-красным сукном. Мебель была дубовая, украшенная резьбой. Под домом имелись обширные подземелья. Этот дом сгорел в 1477 году. Время было тревожное, было не до строительства, и Марфа, по-видимому, переехала в дом на Рогатице.

Дом на Рогатице, развалины которого дошли до нашего времени, по-видимому, является действительно древним. Во всяком случае, он нарисован на Знаменском изображении Новгорода, относящемся к XVII веку. Этот дом, видимо, играл очень важную роль в жизни древнего Новгорода. Предполагается, что это был дворец посадника – высшего выборного должностного лица в древнем Новгороде. Основанием для такого предположения служит, во-первых, то, что недалеко от него помещалась церковь Ипатия на Рогатице и часовня при ней, которые принадлежали новгородским посадникам и являлись пантеоном для многих из них. Во-вторых, известно, что дом на Рогатице, как и другие государственные здания древнего Новгорода, перешел после покорения последнего в московскую казну. В 1570–1572 годах в нем жил князь Борис Даниилович Тулупов – родственник Ивана Грозного, праздновавший в нем же свадьбу своей сестры Настасьи и шурина Ивана Грозного – Григория Алексеевича Колтовского. Здесь же был заключен Мурза Дивий – главный воевода Крымского татарского ханства, привезенный 22 августа 1572 года Ивану Грозному в качестве военнопленного. Лишь в 1812–1815 годах казна продала дом на Рогатице частному лицу. Если предположения, что дом на Рогатице являлся Посадничьим дворцом, к которым склоняется ряд исследователей Новгорода, верны, то переезд в него Марфы вполне понятен, так как в 1477 году посадником был ее зять Василий Казимир.

Пожалуй, ни с одним зданием в Новгороде не связано столько легенд о подземных ходах, как с домом на Рогатице. Даже некоторые авторы путеводителей по Новгороду категорически утверждают, что подземный ход вел «из Покровской (башни) на Торговую сторону, под Волховом, к дому Марфы Борецкой на Рогатице»[243]. Но поздние данные о Волховском дне показывают, что оно илистое на довольно значительную глубину. А прокладка в иле ходов, да еще туннелем под руслом реки – задача очень сложная даже для современной техники. Тем более трудной была эта задача для работавших кустарными способами древненовгородских строителей.

Защитники теории подземных ходов под Волховом могут возразить на эти доводы тем, что в древности дно Волхова было иным. Но и это положение малоосновательно. Во всяком случае, в XII—XV веках на дне Волхова уже лежал солидный слой ила. Кроме этих чисто технических соображений ряд аргументов логического порядка также говорят против существования подземного хода из Посадничьего дворца в Кремль. Посадники в Новгороде менялись очень часто, и сомнительно, чтобы кто-нибудь из них стал производить грандиозные работы по проведению подземного хода, которым он сам уже воспользоваться не мог бы. Да и особой необходимости соединять Посадничий дворец и Кремль мы не видим.

Однако нет дыма без огня. Подземелья в доме на Рогатице, по-видимому, существуют. Еще в конце XIX века воз, въезжавший во двор, провалился в какой-то подвал. Говорят, что из этого подвала был обнаружен подземный ход. Владелец дома решил, что это ход под Волхов, и спустил в него нечистоты, которыми скоро ход и наполнился[244]. Насколько правдив этот рассказ, мы судить не беремся. Единственный признак подземелий, обнаруженный нами в доме – это колодец в подвале под северо-западным углом современного здания. Колодец этот, по-видимому, является спуском в древние подвалы. Но колодец, а следовательно, и возможные подвалы залиты водой, и проникнуть в них пока никому не удалось. Кроме этого, сделать заключение о существовании каких-то пустот под современным зданием не позволяет его оседание, в результате которого дом имеет большие трещины по обоим своим фасадам.

Ярославово Дворище. Ярославовым Дворищем называют место, простирающееся с востока на запад от реки Волхов и севера на юг от Вечевой площади.

На Ярославовом Дворище в XII веке помещался двор новгородского князя (Дворище – бывший двор). Памятником этого периода являлся собор Николая Чудотворца (Николо-Дворищенский собор), заложенный в 1113-м, построенный в 1136 году. Дворище являлось и местом собрания новгородского веча. Здесь висел вечевой колокол, помещались вечевые: канцелярия (гридница) и архив, вечевая трибуна. На Дворище были построены многочисленные церкви: Успения (1135), Параскевы (1345), Прокопия (1359) и Жен-Мироносиц (1445).

В 1562 году на Дворище был основан Рождественский монастырь, сгоревший в 1696 году. Около Дворища (к северу) помещался Великий Торг. Невдалеке находились иностранные торговые дворы Немецкий и Готский, а также Псковский. На Дворище помещалась и долговая тюрьма – Погреб-башня. В XVI веке, при Иоанне Грозном, на Дворище хранилась государственная казна, которую охраняли до 500 стрельцов. Как важный пункт, игравший огромную роль в жизни древнего Новгорода, Дворище было хорошо укреплено – его окружали каменные стены с башнями, заложенные, возможно, еще в XI–XII веках.

Из древних гражданских сооружений на Дворище сохранились: дом около церкви Жен-Мироносиц, относящийся, по-видимому, к XVI веку, и выстроенное рядом здание – относится, по-видимому, к XV веку, но значительно перестроено, с так называемой Вечевой, или Ярославовой, башней в нем. Эта башня, заложенная, возможно, еще в XI веке, в современном своем состоянии относится не ранее как к XV веку. Некоторые исследователи предполагают, что на ней висел вечевой колокол.

С Дворищем связан ряд легенд о подземельях, гробницах и тайниках. Более или менее установленным по этому поводу можно считать лишь наличие подвалов и тайников в доме у церкви Жен-Мироносиц и Ярославовой башней, осмотренных в конце XIX века.

Если подземные ходы в доме на Рогатице только существуют, то они должны вести не в Кремль, а на Ярославово Дворище. Вернее всего допустить подземную связь между Посадничьим Дворцом и вечевыми архивом и канцелярией, помещавшимися на Ярославовом Дворище, которое к тому же, будучи укреплено, являлось цитаделью Торговой стороны. Такая гипотеза не встречает и серьезных технических возражений, так как дом на Рогатице и Дворище расположены на Славенском конце и водными бассейнами не разделяются. «Будущие исследования покажут, насколько справедливо это предположение».

Что же касается подземного хода под Волховом, то его сторонники могут с равным успехом принять гипотезу о подземном сообщении между Кремлем – резиденцией Совета господ – и Ярославовым Дворищем, сыгравшим огромную роль в истории Новгорода. Тем более что именно на этом участке Волхова были обнаружены какие-то подводные сводчатые сооружения.

Для полноты картины необходимо остановиться еще на двух видах гражданских сооружений тайничного типа в пределах самого Новгорода, правда, еще не обнаруженных. Это – убежища и логовища.

Убежищами, как показывает само название, являются помещения, предназначенные для того, чтобы в них скрываться. Чаще всего они относятся к XVII веку, а именно к периоду шведской оккупации (1611–1614). Производимый шведами разгром захваченных селений до основания заставлял жителей убегать в леса и даже рыть в крутых берегах рек особые пещеры-убежища. О подобной пещере упоминал археолог И. Романцев[245]. Описываемая им пещера была обнаружена в Крестецком уезде, близ деревни Лука Федоркова, в береге реки Лановщины. Пещера имела глубину до 8 метров при ширине около 1,5 метров и была обмазана обожженной глиной.

Логовища являлись местами, в которых скрывались, главным образом в XVII веке, разбойничьи шайки, состоявшие в основном из бежавших от своих хозяев крестьян. Подобное логово было обнаружено в 15 километрах к юго-востоку от Новгорода на болоте[246]. Оно представляло собою группу полузасыпанных подземных ходов.

Церкви. В древнем Новгороде, являвшемся большим и богатым городом с в значительной мере религиозным населением, было огромное количество церквей. В XIV веке число их достигало 230, из них около 100 каменных. Обычай строить каменные церкви (первоначально из дикого камня, позднее из кирпича) заимствован Новгородом из Византии (Греции) вместе с христианской религией. Первоначально церкви в Новгороде строились главным образом князьями, но затем, в связи с уменьшением роли князя и увеличением роли боярско-купеческого класса, строителями церквей все чаще и чаще являлись богатейшие купцы и бояре, посадники, владыка. Строя церкви, эти лица использовали церковные здания не только для культовых нужд. В церквях устраивались склады товаров, хранились ценности под тройной охраной – божеской, человеческой и крепких дверей с солидными запорами. И в церквях, так же как и в других зданиях, устраивались тайники, подвалы, подземелья, саркофаги.

В XIX–XX веках многие из церквей были капитально перестроены. В связи с этим ряд тайников и подземелий были уничтожены, а ряд – использованы не по назначению, но часть их все же сохранилась.

Наиболее интересным в этом отношении является Софийский собор, тайники и подземелья которого изучены лучше, чем у других церквей.

Новгородский Софийский собор относится к XI веку.

Он начат постройкой (заложен) в 1045 году, окончен в 1052-м, закончен росписью (разрисовкой) в 1108-м году. Строился и расписывался византийскими (греческими) архитекторами и художниками.

Таким образом, собор построен во времена самостоятельности Новгорода. Это типичный образец зодчества раннефеодального периода неограниченной власти князя, в качестве придворного храма которого он и был построен. Собор построен в подражание Царьградскому-Константинопольскому Софийскому собору (придворный храм греческого императора) и киевскому Софийскому собору (придворный храм киевского князя).

Помимо своего основного назначения – здания культа, – собор являлся также и парадным залом Новгородской области. В нем принимались иностранные послы, присягали войска, заключались государственные договоры, посвящались в свои должности выборные администраторы Новгорода – посадник и тысяцкий и т. д.

Особенно возрастает эта роль собора с XII века, когда в связи с вступлением Новгорода в Ганзу[247] и завоеванием многочисленных владений в Новгороде совершенно особую силу получил боярско-купеческий класс. Этот класс после длительной борьбы отобрал власть от князя, превратившегося в наемного военачальника и переехавшего на Городище.

Как уже упоминалось ранее, новгородская церковь – крупнейший феодал – именно в это время получила особое политическое значение в лице своего руководителя – новгородского владыки. Софийский собор Кремля превратился в какой-то символ Новгородской области. Так, летопись говорит: «Где Святая София – там Новгород». Новгородцы в бою кричали не «умрем за Новгород», а «умрем за Святую Софию».

После падения самостоятельности Новгорода, в XV—XVII веках, при Софийском соборе существовала особая церковная хозяйственно-политическая организация «Новгородский Софийский Дом», владевшая огромным количеством земель и крепостных и получавшая в свою пользу ряд налогов.

В Софийском соборе имеются тайники и подземелья троякого рода: а) связанные с хранением ценностей в соборе; б) связанные с захоронениями в соборе; и в) связанные с устройством центрального отопления в соборе.

Наличие в Софийском соборе тайников для хранения ценностей объясняется тем, что в нем в течение трех столетий (с XII по XV век) хранилась новгородская государственная казна, кроме нее – владычная казна и ценности самого собора. О размерах хранившихся ценностей можно судить по некоторым расходам. Так, в 1391 году 10 000 рублей расходуются на восстановление погоревшего города, в 1441 году уплачиваются 8000 рублей контрибуции Московскому княжеству, в 1456 году – 5000 рублей на те же нужды и т. д. Для подобных богатств нужны были соответствующие хранилища, которыми и являлись тайники Софийского собора. Тайники для хранения ценностей имеются в Софийском соборе в двух местах: между потолком нижнего этажа и полом верхнего – во-первых, и в стенах лестницы, ведущей на хоры[248], во-вторых. Первых тайников известно три:

а) над Угольником,

б) над алтарем придела Иоакима и Анны,

в) над западной частью южной пристройки.

Они представляют собою комнаты довольно значительного размера, причем первые два тайника имеют окна. Первые два тайника во время Первой мировой войны 1914–1918 годов предполагали использовать для хранения ценностей. В один из них были поставлены три шкафа, которые изъяли лишь при обследовании тайников в начале 1930-х годов.

В стенах лестницы известно шесть тайников. Первые пять были открыты И. Я. Стеллецким в 1911 году. В первые вход ведет непосредственно с лестницы, а в последний – с подземного продолжения ее. Тайники имеют вид так называемых каменных мешков: своеобразный неграненый стакан высотою 2 метра и диаметром 1 метр, вмазанный в стену с узкой лазейкой в него. Один тайник имел окно. В двух тайниках – полузасыпанные углубления. В потолке шестого тайника – сверленое отверстие для крюка или кольца. Не было ли здесь спуска в какой-нибудь потайной колодец?

Подземелья и тайники, связанные с захоронениями, имеются в Софийском соборе потому, что он являлся как бы новгородским пантеоном. С XI века по 1912 год, по неполным сведениям, в соборе похоронено 48 лиц, в том числе новгородских владык – 35, князей и членов княжеских семейств – 8, новгородских посадников – 2 и один воевода с семьею[249].

Погребение производилось в саркофагах, сделанных из тесаных каменных плит и герметически зацементированных известкой. Герметическая заделка, не допускавшая воздуха, а следовательно, и микробов гниения, а также сухость воздуха создавали условия, при которых тело не гнило, но высыхало (мумифицировалось). И в случае, если гробница оставалась целой (не подвергалась ограблению), то могли получиться мощи. Из подцерковья Софийского собора «вышли» многие мощи, в том числе мощи Федора[250] и Антония Римлянина.

Саркофаги устанавливались непосредственно на пол собора. Но с XI по XX век культурный слой вокруг собора вырос на 3,5–4 метра. В связи с этим и пол собора также поднят на соответствующую высоту, и саркофаги оказались под современным полом собора.

Трудно сказать, существовало ли под Софийским собором подцерковье, то есть свободное пространство между древним и современным полом. Подцерковье известно в двух местах: под ракой Иоанна и под комнатой, примыкающей к северному выходу из собора[251].

Подцерковье под ракой Иоанна невелико (2 метра 55 сантиметров на 2 метра 5 сантиметров) и, по-видимому, сделано во время ремонта 1830–1833 годах. В нем, по словам ряда исследователей, находятся останки Григория, одного из Новгородских архиепископов, брата Иоанна. Другие это отрицали[252].

Второе подцерковье, под комнатой, примыкающей к северному выходу из собора, значительно больше первого (6 метров 25 сантиметров на 4 метра 80 сантиметров) и сделано во время ремонта собора в 1893–1904 годах. В нем имеются четыре древних саркофага, в которых, по-видимому, похоронены: около 1052 года – княгиня Александра Гита, жена ктитора Софийского собора князя Владимира, и в 1606 году – воевода князь Катырев-Ростовский со своими женою и дочерью, умершие от морового поветрия. Кроме того, в этом подцерковье имеются еще четыре гробницы, из которых три пустые, а в четвертой похоронен Гурий, архиепископ Новгородский и Старорусский, умерший в 1912 году. Это подцерковье интересно также и тем, что на одной из его стен сохранились древние надписи и рисунки (XI–XII веков). Вполне вероятно, что подцерковье, подобное последнему, имеется и под приделом Иоанна Предтечи.

Тайники, устроенные в соборе во время последнего его ремонта (1893–1904 годы) в связи с проведением центрального отопления, являются наименее интересными. К ним относятся: цементированный подземный ход, соединяющий кочегарку центрального отопления с собором, а также узкие ходы, проложенные в стенах собора, соединяющие между собой калориферы.

В других Новгородских церквах также имеются многочисленные тайники и подземелья.

В церкви Федора Стратилата на Ручью (1360 год) в северо-западном углу, над лестницей, ведущей на хоры, имелась потайная комната, видимо, служившая для хранения ценностей. В северной и западной стенах комнаты есть полки в виде ниш (глубиною до 60 сантиметров).

Подвалы церкви Жен-Мироносиц (1445 год) на Ярославовом Дворище и прилегающих к ней зданий являлись буквально лабиринтом с многочисленными замурованными нишами в стенах.

Подобные же замурованные ниши имелись и в подвалах под церковью Благовещенья на Торговой стороне (1353 или 1361 год). Эта церковь и соседняя с ней церковь Михаила Архангела (1300 год, перестроена в 1812 году) в древности были соединены не только переходом, но и подземным ходом, проходившим под древним Витковым переулком.

Какие-то никем не обследованные тайники имелись и в церкви Бориса и Глеба (1377 год, совершенно перестроена в 1536 году).

В Никитинской церкви (1406 год) имелась большая комната и тайники неизвестного назначения, связанные с окнами. При этой же церкви в колокольне (приписываемой Аристотелю Фиоравенти) есть интересный внутристенный ход. Большая толщина стен церкви и колокольни (в некоторых местах до 3 метров) дает основание предполагать существование еще нескольких тайников.

В церкви Покрова в Кремле (1305 год) имелась небольшая комнатка неизвестного назначения.

Ходили слухи о подземном ходе, будто бы существовавшем в церкви Успения в Колмове (1310 год). Эта церковь нуждается в тщательном обследовании – она чрезвычайно интересна в архитектурном отношении (трехэтажная). В ней действительно имелась какая-то «яма»[253].

В Благовещенском приделе церкви Спаса Преображения в Ковалеве (1345–1380 годы), построенной посадником Оницифором Жабиным, между древним полом и современным имелось подцерковье. В этом подцерковье – несколько гробниц, одна из которых была вскрыта в 1908 году[254]. Обследование подцерковья показало, что гробниц в нем не менее трех.

В очень многих новгородских церквах (Рождества на Молоткове, Спаса на Ильине, Софийском соборе, Рождества Христова на Красном поле и т. д.) имеются в стенах ниши для хранения утвари, закрывающиеся деревянными дверцами. Имели ли они потайное значение в древности – можно сказать лишь после тщательного обследования каждой ниши.

В новгородских церквах XII—XV веков (Спас на Ильине, Петр и Павел на кладбище, Спас Нередица и др.) на хоры вела лестница, проложенная в западной стене храма, которая для этой цели делалась значительно толще остальных стен. Так как эти лестницы в большинстве случаев темные, то многие считали их потайными.

За тайники принимались небольшие круглые отверстия в куполах и сводах новгородских церквей. В действительности это отверстия голосников – горшков, вмазанных в своды для их облегчения и повышения акустических качеств храма, – своеобразных древненовгородских репродукторов.

Большой интерес представляют собою боковые купола ряда новгородских церквей. Таковы купола Знаменского собора, церкви Бориса и Глеба, церкви Федора Стратилата на Софийской стороне и некоторых других.

В новгородских монастырях, которых было около 60, также имелись многочисленные подземелья, тайники и гробницы, так и не изученные исследователями. И хранящие свои тайны.

Особенно много их в знаменитом Юрьевом монастыре, находящемся на расстоянии около 3 километров к югу от Новгорода, на левом берегу реки Волхов.

Этот монастырь, безусловно, являлся одним из древнейших новгородских монастырей. Он был основан в 1030 году, но особое значение приобрел с начала XII века. В это время новгородский князь в силу определенных социальных сдвигов в древнем Новгороде превратился из неограниченного властелина города лишь в наемного военачальника и переехал на Городище. В отместку за свое «изгнание» он пышно отстроил Юрьев монастырь. В 1119 году некий «мастер Петр» построил в Юрьеве на средства князя огромный Георгиевский собор, по стилю сходный с Софийским.

Производя эти работы, князь преследовал две цели: во-первых, он превращал Юрьев монастырь в крепость, которая вместе с Городищем образовывала как бы замок, закрывавший южные водные ворота города и представлявший собою опорный пункт для князя в случае его вражды с городом, довольно частой в то время, и, во-вторых, князь хотел Георгиевским собором заменить утерянные им Софийский и Николо-Дворищенский соборы. Князь щедро одарил Юрьев монастырь землями – волостями – и ценностями. В Георгиевском соборе была устроена княжеская усыпальница. И Юрьев монастырь приобрел огромное значение. Его настоятели получили сан архимандритов и стали заместителями новгородских владык. В монастыре велась Новгородская летопись.

После поражения Новгорода заботу о Юрьеве монастыре взяли на себя московские князья. Они возобновили в монастыре постройки и соединили его с Городищем мостом, построенным под руководством Аристотеля Фиоравенти.

В XVII–XVIII веках монастырь являлся крупнейшим помещичьего типа хозяйством, имеющим огромные земельные владения и несколько тысяч крепостных.

В это же время его превратили в тюрьму, куда «русская инквизиция» заключала лиц, провинившихся перед ней.

Первым узником Юрьева монастыря был игумен Савва, лишенный настоятельства в 1230 году и помещенный в простую келью, где он вскоре и умер[255].

Но в XVIII веке при монастыре открылось уже целое «арестное отделение». Так, например, в 1734 году сюда был прислан в оковах монах Бежецкого Николаевского Антонова монастыря Трофимий за отказ от присяги[256]. В 1743 году сюда заключили монаха Иверского монастыря Стратоника, виновного в «расколотии» иконы Богородицы[257]. Последний случай относится уже к 1835 году, когда в Юрьеве монастыре был заточен, по личному распоряжению императора, отставной поручик Шумский[258].

Заключенные часто пробовали бежать, и иногда небезуспешно. Для предупреждения подобных случаев в 1825 году в Юрьев монастырь, по личному распоряжению Аракчеева, был откомандирован воинский караул, пробывший в монастыре до 1834 года включительно[259].

К XIX веку монастырь сравнительно обеднел. В 1822 году во главе него был поставлен архимандрит Фотий – известный церковник и реакционер, не менее известный ханжа и плут, который сумел подчинить своему влиянию графиню Анну Орлову-Чесменскую и выманил от нее на монастырь около 56 миллионов рублей. На эти деньги Фотий великолепно отстроил монастырь.

Тайники и подземелья Юрьева монастыря можно разбить на три группы: а) для хранения ценностей, б) тюремного назначения и в) связанные с подземной усыпальницей.

Тайники для хранения ценностей имеются в Георгиевском соборе в стенах лестницы, ведущей на хоры и в боковой купол. Они имеют, так же как и в Софийском соборе, вид каменных мешков, но менее глубоких. Кроме этого, Макарий упоминает о двери напротив лестницы на хоры, ведущей в подцерковье, где в древности было монастырское казнохранилище[260].

Подземелье тюремного назначения находится под юго-восточной башней монастыря и связано подземным ходом с подвалом под восточной оградой. Это подземелье открыто в 1932 году. Оно представляет собою круглую сводчатую камеру диаметром 2 метра 75 сантиметров и высотой, в настоящее время, 2 метра 90 сантиметров. Ранее в подземелье вел узкий, облицованный кирпичом подземный ход из подвала под восточной оградой. В настоящее время этот ход перерезан бассейном для нечистот и доступен лишь на протяжении 12 метров, а в подземелье можно проникнуть через дыру в своде. В подземелье настолько сыро, что в нем выросли сталактиты длиною до 60 сантиметров.

Подземелья третьего вида представлены двумя узкими, облицованными кирпичом подземными ходами длиною свыше 20 метров, вентиляционного назначения, опоясывающими с востока и запада подземную усыпальницу Фотия и Орловой, находящуюся под Спасским собором.

Подземелья и тайники имеются также и в других новгородских монастырях.

В Антоньевском монастыре в соборе Рождества Богородицы (1117 год) в стенах лестницы на хоры имеются погребения и тайники в виде каменных мешков. Полагалось, что в них хранились ценности.

В Духове монастыре, в церкви Троицы (1557 год), в очень толстой (до 5 метров) апсиде нижнего этажа имеется окно с двумя тайниками по краям.

Очень много легенд ходило о подземных ходах, связанных с Хутынским монастырем. Очень возможно, что в нем и были подземелья, но их никто не обследовал.

Кладбища. Подземелья на кладбищах могут быть в виде склепов, то есть подземных комнат для одного или нескольких захоронений. Ввиду того, что в России заботиться о благоустройстве кладбищ начали лишь в XVIII веке под влиянием гернгутеров[261], которые хотя и были в этом веке в Новгороде, но случайно, наездом, предполагается, что на новгородских кладбищах возможно обнаружение склепов, построенных никак не ранее конца XVIII века, скорее, уже в начале XIX века. Во всяком случае, даже надмогильные памятники на функционирующих кладбищах Новгорода нисходят не ранее как к 90-м годам XVII века.

На Петропавловском кладбище обнаружены два склепа. Первый – небольшой, ранний (1803–1805 годы), гроб один – с двумя скелетами. Второй – большой (приблизительно 5 на 4 метра), под плитяным покрытием, с мелкими сталактитами. Кроме того, на этом кладбище, по-видимому, есть склепы под двумя надмогильными часовнями.

На Рождественском кладбище несколько интересных захоронений: а) 1696 года в виде массивной плиты, размером приблизительно 2 метра на 1 метр 25 сантиметров; б) Шашкова-Сибиряка, известного революционера и этнографа, умершего в Новгороде в ссылке в 1882 году; в) матери композитора Рахманинова. Здесь же, под церковью Николая, похоронены князья Долгорукие, казненные в Новгороде в 1739 году.

На Тихвинском кладбище обнаружен один большой склеп. Из монастырских кладбищ склепы XVIII века были в Десятинском – много небольших – и в Антониевском. Возможно, что склепы имеются и на других монастырских кладбищах. Из интересных захоронений необходимо отметить могилу Параши-Сибирячки[262] под приделом церкви Великомученицы Варвары в Десятинском монастыре.

Что охраняют умершие? Может быть, клады?

Обычай закапывать ценности в землю, замуровывать в стены зданий или скрывать иным образом (например, опуская в могилу) в случае нашествия неприятеля, продолжительной отлучки из дома, неудобства везти большой груз, эпидемии и тому подобного был чрезвычайно древним. Так как Новгород и Новгородская земля являлись одним из центров многочисленных войн и восстаний, то наличие кладов в них является несомненным, что и подтверждается многочисленными находками.

В самом Новгороде клады находили неоднократно. Еще в 1524 году при ремонте церкви Параскевы Пятницы был найден в ее полу клад монет (рублей 170 экземпляров, полтин 44 экземпляра)[263]. Затем Иван Грозный нашел клад в Софийском соборе[264]. В 1821 году на Дмитриевской улице около вала нашли гривны и рубли[265]. В 1825 году в валу у улицы Прусской нашли клад, состоявший из нескольких серебряных гривен. В церкви Бориса и Глеба был обнаружен клад серебряных московских монет XVIXVII веков. В 1923 году в Кремле, в бывшем Архиерейском саду, был найден клад также московских серебряных денег XVI–XVII веков. В 1924 году в церкви Параскевы Пятницы обнаружен был клад из 127 экземпляров серебряных монет – так называемых новгородок – XV века. В 1930 году при рытье могилы на Рождественском кладбище был найден клад из 1824 экземпляров новгородок XV века.

Обычно в кладах находили новгородские серебряные монеты XV века – новгородки – и московские серебряные монеты XVI–XVII веков.

Иногда попадали гривны и рубли – обрубки серебра, диргемы – арабские серебряные монеты VI–VIII веков. Значительно реже встречаются немецкие, византийские и шведские монеты. Обычно монеты бывают уложены в узкогорлые глиняные сосуды – кубышки, а иногда в металлические кувшины различной формы.

Находили и изделия из драгоценных металлов – обычно посуду и украшения. Особенно был интересен клад, найденный в 1892 году в деревне Сельцо (около 40 километров от города Старой Руссы). В числе прочих вещей, обнаруженных в этом кладе, находился поясок, состоящий из пяти круглых серебряных вызолоченных блях с резными гербами. Этот поясок является так называемыми бармами – знаком отличия высшего должностного лица в древнем Новгороде[266].

Среди кладоискателей распространены всевозможные суеверия. Считается, что клад охраняет «нечистая сила»; чтобы с ней бороться, надо в ночь на Ивана Купалу достать цветок папоротника, который, как известно, является споровым растением и никогда не цветет. Еще рекомендуют заказать молебен Иоанну Новгородскому. Однако, несмотря на молебны, число «найденных кладов увеличивается медленно – святые не помогают!»[267].

Китайские курганы, алтайские принцессы, хрустальные черепа и многое другое…

Фрагмент войлочного ковра, найденного в Пазырыке на Алтае. Первое тысячелетие до н. э.

На самом северо-востоке Китая группа австрийских археологов обнаружила курганы Х столетия. Местные жители не раз предупреждали всех прибывающих в этот район путешественников и просто гостей о том, что духи не простят им надругательства над памятью предков.

Специалисты, конечно, не вняли совету и взялись за работу. Через неделю после раскопок от сердечного приступа умер один из исследователей – австрийский археолог, а несколько дней спустя – еще двое. После этих таинственных смертей экспедицию пришлось быстренько свернуть, и оставшиеся в живых ученые разъехались по домам.

В Вене руководитель исследовательской группы доктор Курт Шротт решил проделать эксперимент. Он принес к себе одно из украшений, которое нашел в курганах, и, перед тем как отойти ко сну, положил его к себе под подушку. Ночью ему приснилась странная женщина дивной красоты, которая потребовала вернуть свою любимую вещь, а не держать ее в чужом месте. Курт не придал значения увиденному, решив, что от переутомления и не такая чертовщина может присниться. Не насторожило его и то, что в настойчиво повторяющихся снах женщина, отрекомендовавшаяся супругой хана, адресовала ему самые страшные проклятия и угрозы. Убежденный атеист Курт Шротт со смехом пересказывал сослуживцам содержание ночных видений и уж конечно не собирался из-за всякой ерунды лететь в Китай.

Прошло около полугода. Курт, обожавший восточную кухню, обедал в ресторане «Шанхай». Не успев доесть и первое блюдо, он почувствовал страшные рези в животе. Одновременно руки и лицо его покрылись желтоватой сыпью. Ему вызвали скорую помощь, но он не дождался ее, умерев в чудовищных мучениях.

Как показало вскрытие, весь его организм был пропитан неведомым экзотическим ядом.

Вдова Курта помчалась в Китай, чтобы водворить страшную безделушку на прежнее место[268]. Изабелла Шротт осталась жива…

Переместимся в другой азиатский регион.

Почти 20 лет назад новосибирские археологи раскопали в Горном Алтае мумию. Окрестили «алтайской принцессой» и начали скрупулезное исследование. Томография, генетический анализ и т. д. Но алтайцы потребовали закопать мумию обратно. Перед этим Горный Алтай полгода трясло. По два подземных толчка в день. Разрушенные дома, гибель односельчан, отсутствие всего самого необходимого – все это поначалу люди переживали как стихию. Но шаманы обещали конец света.

Когда два жителя разрушенного поселка Бельтир – старик и мальчик – покончили с собой, все решили, что это от безнадеги. А потом в пострадавших районах началась эпидемия самоубийств. И шаманы объяснили: «Это проклятие “алтайской принцессы”».

И тогда был создан народный манифест:

«Мы, коренные жители Горного Алтая, являемся язычниками и поклоняемся природе. Все раскопки, которые велись и ведутся на Алтае, причиняют нам непоправимый урон. Не считаясь с мнением народа, вывозятся бесценные сокровища, духовное наследие алтайцев. Священная реликвия – хранительница покоя и величия нашего народа “алтайская принцесса” – хранится в новосибирском музее. Как язычники, мы не сомневаемся в том, что душа “алтайской принцессы” бунтует и требует упокоить ее прах».

Складно составлено, явно, писали люди, за плечами которых не только десятилетка, но и высшее учебное заведение (причем гуманитарного направления). И даже ссылка «как язычники, мы…» ничего не изменяет.

Кто же такая «алтайская принцесса»?

Алтайскую мумию раскопали новосибирские археологи на плато Укок летом 1993 года. Когда расчистили захоронение эпохи раннего железа, выяснилось, что под ним есть еще одно, более древнее. В ледяной линзе, как в морозилке, лежали шесть оседланных коней и деревянная колода из лиственницы, заколоченная бронзовыми гвоздями. В ней – мумия. В шелковой рубашке, шерстяной юбке, шубе и парике. На руках – татуировки.

Когда находку вывозили в Новосибирск, вертолет, в котором летела мумия, совершил аварийную посадку – заглох один из двигателей. Алтайцы увидели в этом «нежелание принцессы покидать родину».

Возраст «принцессе» определили в 2500 лет. Генетический анализ показал, что в ее жилах не было и капли крови монголоидов. То есть никакого отношения к алтайцам «принцесса» не имеет. И черты лица у нее европеоидные[269].

Но алтайский народ не согласился с тем, что принцесса им не родня! Плато Укок было объявлено зоной покоя. Раскопки запрещены. Правительство республики выделило деньги краеведческому музею – на оборудование специального хранилища для «принцессы». Но алтайцы требуют именно захоронить «принцессу», а не положить в музейный мавзолей.

Принцесса она или нет – это сейчас неважно. Важно другое: может быть, действительно сам факт вывоза «принцессы» с Алтая нарушил некий духовный баланс между природой и исторической традицией, между народной ментальностью и преклонениями перед природной стихией?

Столкнулись «лбами» наука, традиции и… природа. И никто не желает уступать… В результате страдают те, кто свято верит в свою «принцессу».

Интересно, а что стало с теми разорителями могил, о которых писал в своем дневнике от 25 мая 1721 года немецкий медик и ботаник Дэниель Готлиб Мессершмит: «Те русские, которые поселились вдоль по Оби, живут гораздо лучше. Их называют ишимцами. Это именно те самые, которые выходят на “promiselle”, т. е. на выкопку золота и серебра, находимого ими в языческих гробницах. Впервые открыли это русские, жившие на реке Ишиме; продолжая заниматься этим промыслом, они подвигались все дальше, пока, наконец, не дошли до Оби. Ибо все прочие чужестранцы, откуда бы они ни приходили, из Тобольска, Тара-Нарима, Казани или Соликама, раз только они поселились здесь на Оби, в слободе, получали название ишимцев. В этой Чанской слободе 150 человек жителей; они занимаются земледелием и торговлей мехами. Особенно же много они наживают степными раскопками. С последним снежным путем они отправляются на 20–30-дневное путешествие по степи и пустыне; из всех окрестных деревень собирается 2–3 сотни человек, которые разделяются на отдельные отряды и направляются в разные стороны, но не отдаляются при этом друг от друга больше, чем на такое расстояние, при коем они всегда могут иметь между собою сообщение, на случай нападения калмыков или казаков. В таких, довольно частых, столкновениях многие из обитателей слободы лишаются жизни. Лишь только они усматривают где-нибудь такие холмы, набросанные над языческими могилами, они тотчас же принимаются за раскопку их. Нередко они трудятся понапрасну и находят только всякого рода медь и латунь или железные вещи; это, конечно, плохо вознаграждает их за труды; иногда же они находят много золота и серебра, порою даже до 5, 6 и 7 фунтов, то меньше, то больше. Золото это заключается в убранстве лошадиной сбруи, принадлежностях упряжи, идолах и других предметах».

Насколько основательно велись эти раскопки, доказывает еще одна запись в том же самом дневнике за 28 ноября 1725 года: «Лейтенант Рудольфи сообщает мне, что несколько лет тому назад вокруг Оби существовало много языческих гробниц, изобиловавших золотом и серебром; в настоящее время эти могилы до того изрыты русскими, что нужно иметь большое счастье, чтоб найти в них некоторые, хотя бы незначительные, предметы».

Еще один представитель Петербургской академии наук Герхард Фридрих Миллер, посетивший Сибирь в 1735 году, рассказывает о вскрытии могил следующее: «Могилы на Иртыше, Тоболе, Оби и Енисее стали впервые подвергаться раскопкам русских крестьян в начале нашего столетия, после того, как отсюда удалились калмыки и киргизы. Я застал в Сибири еще многих лиц, которые в прежнее время кормились такой работой, хотя в мое время никто этим уже не занимался, потому что все могилы, в которых надеялись найти клады, были уже раскопаны. Подобно тому, как отправляются партиями на соколиную охоту, так и они собирались здесь большими группами, с целью, разделив между собой работу, скорее покончить с несколькими могилами зараз. До моего пребывания в Сибири еще никто не решался отправиться на раскопки в западную сторону от Иртыша, потому что эту местность почти постоянно объезжают казаки. Очень может быть, что впоследствии здесь найдется еще много драгоценностей»[270].

В путевых записках Джона Велла, англичанина, принимавшего участие в посольстве дипломата Л. В. Измайлова, посланного Петром Великим в Пекин в 1719 году, говорится: «…На расстоянии восьми или десяти дней пути от Томска находится в степи большое количество могил и кладбищ древних героев, которые, по всем вероятиям, пали в бою. Эти могилы легко распознаются благодаря насыпанным над ними земляным холмам и камням. Когда именно и между кем происходили эти сражения в столь северной стране – неизвестно. Барабинские татары передавали мне, что Тамерлан или, как они его называют, Тимыр-Ан-Сак, имел частые стычки с калмыками в этой стране, которую он тщетно пытался завоевать. Много лиц отправляются каждое лето из Томска и других мест к этим могилам, которые они раскапывают и где находят промеж пепла мертвых порядочное количество золота, серебра, меди, а иногда и драгоценные камни, но преимущественно рукоятки саблей и предметы вооружения. Они находят также украшения седл и уздечек и прочие части лошадиного убранства и даже кости лошадей, а иногда и кости слонов. Из сего, казалось бы, что когда хоронился какой-либо полководец или знатная особа, то вместе с ним хоронились в той же могиле все его оружие, его любимый конь и служители. Этот обычай сохранился у калмыков и других татар и до сего дня и, по-видимому, он очень древний. Судя по большому количеству могил, казалось бы, что многие тысячи убиты в этих степях, ибо население продолжало выкапывать подобные сокровища в течение многих лет, и все же еще находят их неисчерпаемыми. Правду сказать, работа их иногда прерывается партиями калмыков, которые отбивают у них добычу, так как ненавидят, чтобы прикасались до останков мертвых.

Я видел несколько штук вооружения и других примечательностей, выкопанных из этих могил, в особенности вооруженного мужчину верхом, вылитого из меди, прекрасных очертаний и выделки; также изображения оленей, вылитых из чистого золота, которые были рассечены посередине и пробуравлены несколькими маленькими отверстиями, соответственно назначению их служить украшениями колчана или лошадиной упряжи.

В бытность мою в Томске один из таких копателей могил рассказывал мне, что однажды они наткнулись на остроконечный свод, где они нашли останки человека при его луке, стрелах, копье и другом оружии, лежащих вместе на серебряном столе. При соприкосновении к трупу – он распался в пыль. Ценность стола и оружия была весьма значительна»[271].

Или вот еще одна история.

Гельмут Симон из Нюрнберга всю жизнь ходил по Альпам, где очень настойчиво искал снежного человека. А нашел (отправившись в очередное путешествие вместе с женой Эрикой) в сентябре 1991 года мертвое тело неизвестного тирольца. Он вмерз в кромку ледника Симилаун на австро-итальянской границе. На трупе были меховая одежда и сплетенная из кожаных ремешков обувь, в заплечном рюкзаке имелись кое-какие припасы. Лет ему было на момент смерти 45 (плюс-минус 5 лет), но телом Отци (или Эци, Этци – так назвали найденное тело тирольца, которое было обнаружено недалеко от долины Эцталь) был крепок и зубы имел отменные.

Ученые определили, что Отци пал в неравном бою. На теле обнаружены следы крови еще четырех человек (одного из них он нес на плече), но от смертельного выстрела из лука в спину увернуться не удалось. Найденный труп взялись исследовать – сначала криминалисты, затем ученые. И за 14 лет умерли семь человек, имевших хоть какое-то отношение к мумии тирольца.

Согласно теории проклятия, Отци мстит за то, что его потревожили спустя… 53 столетия после смерти.

Первым погиб Райнер Хенн – судмедэксперт, входивший в обследовавшую найденный на леднике доисторический труп группу. Вскоре после пресс-конференции, на которой он публично рассказал об Эци, Хенн погиб в автокатастрофе (не сработали подушки безопасности, однако все, кто находился в тот момент с ним в автомобиле, остались живы).

Следующим стал Курт Фриц – альпинист, работавший на леднике в ходе извлечения мумии: он оказался единственным погибшим в цепочке альпинистов, попавших – спустя месяц после находки – в лавину.

Третья «жертва» – Райнер Хольц, журналист, освещавший обнаружение мумии в прессе, – скончался от злокачественной опухоли мозга. Его обнаружили тогда, когда было поздно что-то делать вообще… Хольц, как истинный католик, принял выпавшее на его долю с достоинством…

Гельмут Симон, обнаруживший труп Эци, пропал без вести, а вскоре его труп нашли под горным обвалом. Как это произошло (Симон был опытным альпинистом и знатоком местности), никто не понимает.

Дитер Варнеке – один из альпинистов, участвовавших в операции по поиску Г. Симона, – скончался от сердечного приступа, в одну секунду.

Конрад Шпиндлер, доцент Инсбрукского университета, занимавшийся изучением Отци, скончался в возрасте 66 лет. Последние годы он страдал от сильного склероза, а начались нелады со здоровьем после первого осмотра мумии. Кстати, Конрад Шпиндлер знал о «проклятии» и при встрече с друзьями постоянно шутил, что «станет следующей жертвой».

…В изучение мумии были вовлечены сотни людей, и эти смерти не выглядят случайными.

…Оказалось, что почти каждый посетитель после экскурсии в зал, где покоится ныне мумия, заболевает гриппом[272].

* * *

…Французские археологи во время раскопок в Южной Монголии наткнулись на не известные ранее курганы. Один из участников экспедиции в отсутствие коллег стянул из раскопа могильника несколько находок, датированных XI веком. Уже на следующий день у него появилось чувство страха, а ночью стали сниться кошмары – по его словам, его преследовали «неизвестные в белом». Но в краже он товарищам не сознался и вещи не отдал. Решил приберечь на черный день.

За посягательство на чужую святыню его ждала ужасная смерть. Он был найден мертвым в кресле самолета, приземлившегося в парижском аэропорту Шарля де Голля… Труп кремировали буквально через несколько часов, даже не передавая патологоанатомам. Родственники умершего от каких-либо комментариев отказались.

Не менее опасными для жизни людей оказались и баснословные клады майя, зарытые в джунглях Мексики. Археологи не решаются ступать на эту как будто заколдованную землю, поскольку до сих пор не найдены 16 ученых, которые в 1974 году, руководствуясь записями известного британского ученого Фредерика Митчелла-Ходжеса, проводили раскопки древнего города майя[273]. Может быть, рассчитывали найти еще один хрустальный череп?..

* * *

Уже неоднократно нами цитируемый Н. Н. Непомнящий привел еще одну просто невероятную историю о… черепах.

Согласно его данным, невероятные по своей фигурации черепа были обнаружены в Южной Америке. Одним из них является знаменитый хрустальный Череп Рока, найденный в далеком 1927 году Анной (Энной) Митчелл-Ходжес, приемной дочерью известного археолога, при раскопках древнего храма майя в развалинах города Лубаантуна[274]. Череп был сделан из горного хрусталя в натуральную величину. Сначала он был обнаружен без нижней челюсти, но через три месяца Анна случайно наткнулась на нее буквально в 1,5 метрах от места первоначальной находки.

Изделие неведомого мастера обладает уникальной оптической системой. С помощью выпуклых глазниц концентрируется такое количество света, что череп буквально сияет изнутри. Предполагалось, что, когда он находился в определенном положении, из его приоткрытых челюстей вырывался ослепляющий луч. Жрецы местных индейских племен, возможно, знали об этом удивительном свойстве черепа и о производимом им эффекте, поэтому, вполне вероятно, использовали его в своих целях.

По мнению специалистов, такой череп можно было изготовить только с применением современных технологий. По прикидке одного из исследователей, на это ушло не менее семи миллионов часов… Трудно представить, что древний мастер мог располагать таким временем.

Название – Череп Рока – находка получила благодаря древней легенде, согласно которой с помощью подобного черепа можно было уничтожить любого человека. Череп якобы являлся воплощением вселенского зла. Ходили даже слухи, что Череп Рока действует наподобие известного проклятия фараонов, и с ним был связан ряд необъяснимых смертей.

Не менее искусно сделан еще один хрустальный череп, найденный в той же Южной Америке, который с 1898 года хранится в Британском музее. Он, в отличие от находки Анны Митчелл-Ходжес, монолитный, но также выполнен в натуральную величину. Любопытно, что оба черепа по своим параметрам являются женскими. При попытке реконструкции облика неведомой женщины оказалось, что «моделью» стала молодая индианка. Относительно способа изготовления этих загадочных черепов существует множество различных гипотез. Одни предполагают, что это «сувениры», оставленные пришельцами, другие видят в них реликвии ушедшей на дно мирового океана Атлантиды[275]. По мнению некоторых исследователей, хрустальные черепа способны каким-то образом сохранять информацию о древних временах…

Обычно изделия в форме черепов не вызывают удивления у археологов, ведь голова всегда считалась весьма важной частью человеческого тела, и черепа, как и их различные имитации, с древних времен использовались в различных ритуалах. Так, у ацтеков существовали маски, которые делали из настоящих черепов: заднюю часть удаляли, а в лобной просверливали аккуратные отверстия для шнурков, с помощью которых маска крепилась на лице жреца. В череп дополнительно вставляли кремневые лезвия: одно символизировало нос, другое – язык… Подобная маска приводила в трепет любого простолюдина. Не менее интересен череп, предположительно шамана, обнаруженный в США: на месте удаленных верхних зубов… находился фрагмент челюсти волка… Может, благодаря таким «оригинальным» артефактам и родились легенды об оборотнях?

Черепа часто использовались в декоративно-прикладных целях. У инков было принято делать из черепов поверженных врагов кубки для вождей, из которых те попивали крепкое местное пиво «чичу». А в знаменитом Колодце жертв, куда майя сбрасывали жертв, чтобы умилостивить своих богов, американский археолог Эдвард Томпсон обнаружил курительницу, сделанную из черепа молодого мужчины. Ацтеки украшали черепа кусочками бирюзы и янтаря, а в глазницы вставляли диски из пирита. Подобные черепа принадлежали юношам, которых на год выбирали земным воплощением ацтекского бога Тескатлипоки[276]. Когда год истекал, они расставались с жизнью. Притрагиваться к подобным находкам не рекомендуется и сегодня.

То же относится и к черепам со следами древних трепанаций. Черепа с удалением части кости не раз находили и в Африке, и в Европе; считалось, что трепанации проводились с какой-то ритуальной целью на черепах мертвецов.

Во французской деревушке Энсисхэйм в древнем захоронении учеными был обнаружен скелет 50-летнего мужчины. Его череп сразу привлек внимание: в нем были два аккуратных отверстия (в передней части лба – диаметром около 6 см, в верхней части черепа – на пару сантиметров шире). Они определенно имели искусственный характер, а не являлись следствием ранения или травмы. Причем обе трепанации сделаны в разное время, то есть мужчину два раза успешно прооперировали! Он жил после этого не менее двух лет. Эти операции были проведены за 5000 лет до нашей эры!

А в 1983 году в пещере в юго-западной части побережья Мертвого моря были обнаружены черепа «в сеточку», покрытые толстыми черными пересекающимися линиями. Линии были сделаны коллагеном, извлеченным из шкур, костей и хрящей животных, являющимся основной составляющей некоторых типов клея. Благодаря этим странным черепам, которые древние люди 8000 лет назад так аккуратно разукрасили клеевым составом, удалось установить, что обитатели пещеры умудрились изобрести клей задолго до египтян.

Еще более невероятные черепа обнаружили в октябре 1995 года в пустыне Гоби. На нескольких, явно человеческих, черепах были самые настоящие… рога! Скорее всего, как фантастично это ни звучит, древние умудрились вживить в черепа рога, взятые у животных. Вероятно, это было сделано либо в каких-то ритуальных целях, либо для устрашения врагов или духов.

Стоит упомянуть и череп ребенка Таунга, найденный в 1924 году на северо-западе Южной Африки, необычной формы и солидного возраста – 2,5 миллиона лет… Но если вспомнить знаменитые рисунки Ики, на которых изображены представители исчезнувшей ветви земной цивилизации, приручившей динозавров, возраст черепа Таунга уже не кажется таким невероятным. Возможно, череп принадлежит одному из этих укротителей древних ящеров.

Некогда в знатных английских семьях особым шиком считалось хранить в качестве своеобразных талисманов самые настоящие человеческие черепа. Примечательна история так называемого «кричащего черепа» поместья Беттискомб. Считается, что он принадлежал чернокожему рабу, которого привезли в Англию в XVIII веке. Владелец поместья Джон Фредерик довольно хорошо относился к своему рабу и даже обещал отправить после смерти его останки на родину, в Африку. Но когда чернокожий слуга умер, хозяин не сдержал свое обещание и похоронил его на деревенском кладбище рядом с усадьбой. Сразу после этого в доме начали происходить жуткие вещи: ночи напролет кто-то стучал, стонал и душераздирающе завывал. Кончилось тем, что Фредерик извлек останки раба из могилы и перенес их в дом на чердак. В доме сразу стало спокойно. Со временем скелет раба куда-то исчез, а сохранившийся череп занял свое почетное место в апартаментах хозяина. Джон Фредерик относился к черепу очень серьезно и в 1847 году даже заявил одному из гостей: «Ни один призрак не появится в доме, пока он с нами». Некоторые владельцы этого «талисмана» иногда все же пытались от него избавиться. Один из них якобы зарыл череп в землю на почти двухметровую глубину, но на следующее утро череп снова оказался на поверхности. Он лежал на куче разрытой земли и, словно усмехаясь, наблюдал пустыми глазницами за изумленным хозяином, которому пришлось опять забрать череп в дом. Немало жутких историй о знаменитом черепе поместья Беттискомб могут поведать и местные жители. Одни, например, утверждают, что сами не раз слышали, как череп страшно визжит у себя на чердаке, другие же упоминают о скорой смерти всех, кто осмелился потревожить покой этого «талисмана»[277].

* * *

…Летом 1997 года на Юкатан (полуостров в Центральной Америке, отделяющий Мексиканский залив от Карибского моря) вылетели восемь итальянских археологов. В рюкзаке одного из них бережно хранился приобретенный за большие деньги план предполагаемого местонахождения таинственного поселения майя.

Прибыв на место, исследователи немедленно приступили к раскопкам, для облегчения которых нанятая экспедицией группа рабочих из местного населения, недолго думая, подожгла большой участок леса на заранее обозначенной территории.

Подход достаточно примитивный, но верный…

…Когда дым рассеялся, под слоем пепла на площади более 30 гектаров взору итальянских исследователей открылись… остатки древней пирамиды, отдельные фрагменты каменных стен, огромный каменный амфитеатр, способный вместить несколько тысяч человек.

План не обманул, оказался правильным. Это и был тот самый пропавший много веков назад в тропических лесах город. Его так затянуло растительностью, что только огонь смог высвободить его из плена всепоглощающей зелени…

Однако вскоре радость путешественников сменилась страхом и тревогой. Осматривая развалины пирамиды, они наткнулись на разбросанные обезглавленные скелеты. Их было ровно 16. На некоторых из них сохранились клочья одежды. Рядом валялись личные вещи погибших. Среди последних был и запечатанный целлофановый пакет, в котором археологи-дилетанты обнаружили документы и дневниковые записи руководителя экспедиции. В них, кроме выводов и гипотез, описывались странные явления, наблюдаемые исследователями.

Цель погибшей экспедиции сводилась к поиску артефакта, якобы позволяющего видеть прошлое и будущее, который, судя по всему, исследователи нашли. Однако реликвия удачи исследователям не принесла. Сначала у них исчезли все продукты и инструменты, потом таинственным образом стали гибнуть люди.

«Вокруг нас со всех сторон выросла непроходимая стена деревьев и колючих ядовитых растений, – писал руководитель экспедиции. – Обессиленные люди не в состоянии что-либо предпринять. Каждый день мы теряем по одному участнику экспедиции. Происходят поистине странные вещи. Кто-то незримый приходит по ночам и в непроглядной тьме обезглавливает спящих, затем усаживает их в амфитеатр. В кромешной тьме ничего не видно. Наверное, бог солнца, Кукулькан[278], решил нам отомстить… Нас осталось всего пять человек…»

Итальянцы, не сговариваясь, стали собираться в обратный путь. Однако никто не вернулся…

Через восемь дней все участники экспедиции были найдены крестьянами из местных деревень обезглавленными[279]. Подсобных «рабочих» так и не нашли…

Все как обычно: оптимист постарается найти разумный ответ, пессимист все сведет к действию извне. Вообще, с такими вещами не шутят. Эхуду Нецеру, как очень опытному специалисту, это должно было быть известно. Известно и то, что просто так со своими тайнами прошлое не расстается. Оно требует жертв в обмен…

Казимир IV и его «проклятье»

Портрет великого князя Казимира Ягайловича. Австралийская национальная библиотека. 1853

Казимир IV Андрей Ягеллончик (1427–1492) был одним из самых успешных правителей Польши. Казимира занимала идея единой сильной королевской власти, реформы церкви, развития городов. Он сумел одолеть тевтонских рыцарей в Тринадцатилетней войне (Поморское, Холмское, Мальборгское воеводства, княжество Вармия и еще некоторые города отошли к Польше) и вернул своей династии былое, некогда утерянное величие. При нем она превратилась в один из ведущих королевских домов Восточной Европы.

В истории русской церкви имя Казимира IV было связано с окончательным разделением ее на две митрополии: московскую и литовскую.

Когда несколько лет спустя принявший Флорентийскую унию митрополит Исидор покинул Россию и его пост (западнорусский митрополит) занял его ученик Григорий Болгарин, именно Казимиру IV папа поручил водворение нового митрополита на киевскую кафедру с подчинением ему всех епархий, находившихся под властью короля.

Казимир IV принял Григория Болгарина и отдал ему в управление все девять западнорусских епархий (Черниговскую, Полоцкую, Галическую, Смоленскую, Туровскую, Перемышльскую, Луцкую, Владимирску, Холмскую), хотя согласно договору с московским князем Василием Васильевичем (1449) должен был признавать единым русским митрополитом того, кто будет «люб им обоим». А в 1451 году выдал митрополиту Ионе грамоту на управление литовскими епархиями.

Но когда Григорий Болгарин отрекся от унии (союза) с Римом, в интересах которой был послан в западную Россию, и вошел в общение с константинопольским патриархом, Казимир IV не был огорчен этой изменой. После смерти Григория Болгарина не принял присланного из Константинополя митрополита Спиридона Сатану и заключил последнего под стражу. Причиной подобных действий было то, что не были приняты во внимание желания ни короля, ни литовской паствы.

В отношении к православным подданным Казимир IV старался быть справедливым, хотя это давалось ему с большим трудом.

В 1440 году Казимир дал торговые привилегии жителям Вильны – как католической, так и православной веры. В 1441 году подтвердил и тем и другим Магдебургское право.

В 1456 году Казимир пожаловал галицко-русскому духовенству, дворянству и другим жителям все их прежние права и вольности, а в 1457 году пожаловал грамоту Литовскому, русскому и жмудскому духовенству и всем жителям, без различия в вере, уравняв их в правах с соответствующими сословиями польской короны.

И если иногда сам Казимир IV нарушал права и вольности православной церкви, то старался это делать так, чтобы никто не заметил[280].

Да, было и такое…

После кончины короля его вдова, Елжбетта Габсбург (1436–1505), поручила немецкому скульптору Вейту Штоссу высечь для него гробницу, подобной которой еще не знал окружающий мир.

Казимир IV был похоронен в часовне Святого Креста Вавельского собора. Там же погребли позже и его вдову Елжбетту.

…Казимир был великим монархом. Супруга покойного короля решила, что он достоин соответствующих почестей. Гробница правителя и до сих пор является одним из самых впечатляющих произведений поздней готики.

Саркофаг почти полностью высечен из красного мрамора, который привезли из Аднета, что недалеко от австрийского Зальцбурга…

Над гробом находится навес из декоративных арок, сделанных из известняка. Их поддерживают мраморные колонны, капители которых украшены изображением знаменитых библейских сцен. На крышке саркофага есть скульптурное изображение Казимира в полный рост. Скульптор Штосс изобразил короля в предсмертной агонии и «одел» его в священнический плащ, который использовался только на коронациях.

На сторонах саркофага изображены гербы королевств и территорий государства, которым правил Казимир при жизни.

В 1973 году архиепископ Краковский, впоследствии ставший папой Иоанном Павлом II, дал разрешение открыть гробницу Казимира и Елжбетты. Группа из дюжины ученых впервые посетила склеп, который не открывали почти пять сотен лет. Они хотели изучить все его содержимое, чтобы понять, как лучше сохранить.

Внутри саркофага были два деревянных гроба с останками короля и его супруги. Древесина почти полностью истлела. Ученые провели все необходимые реставрационные работы, и тела Казимира и Елжбетты были официально похоронены вновь со всеми надлежащими почестями. Церемония прошла в соборе 18 сентября 1973 года.

После вскрытия гробницы все, кто был к этому причастен, пали жертвой таинственного мора, из-за чего ее и до сих пор считают проклятой…

…Уже спустя пару месяцев после вскрытия гробницы Казимира исследователи один за другим стали покидать этот бренный мир.

Первой жертвой таинственного мора стал архитектор из Вавеля: всего через полгода после вскрытия гробницы он скончался от инсульта.

Несколько недель спустя умер главный специалист по консервационным работам. Причина смерти была та же самая. После этого по схожим причинам по очереди ушли в мир иной еще десять человек из команды ученых, открывавших гробницу.

Более того, стали умирать даже рабочие, которые участвовали в реставрационных работах. Всего за несколько месяцев таким загадочным образом скончались 26 человек. Эти смерти вскоре стали сравнивать с проклятием Тутанхамона. Все, кто вскрывал в свое время гробницу египетского фараона, тоже умерли в течение нескольких лет после этого.

Явление получило название «Ягеллонское проклятие». Ученые, конечно же, сначала вообще отрицали какую-либо связь. Потом стали говорить, что смерть может быть вызвана грибком под названием Aspergillus flavus. Этот микроб, как известно, процветает в темных влажных местах. Грибки этого рода выделяют огромное количество токсичных химических веществ, которые специалисты называют афлатоксинами. Они могут вызвать гепатит, иммуносупрессию, рак и нейтропению.

Польские ученые предположили, что команда исследователей и рабочие вдохнули споры этого опасного грибка, когда вошли в склеп. Это и вызвало у них серьезные проблемы со здоровьем, а потом смерть. Доля истины в этом есть. Aspergillus flavus живут на мертвых разлагающихся телах. Их находили на древнеегипетских мумиях. У многих рабочих, которые пострадали от «проклятия фараона», были все симптомы заражения спорами этих грибков. Точно сказать, что все они умерли именно от отравления аспергиллами, сложно. Ведь происходило это в течение нескольких лет.

Эксперты подвергают сомнению эту версию. Если бы осквернители и разорители гробниц получили такую смертельную дозу токсинов, то смерть наступила бы мгновенно. Она же наступала месяцы, а то и годы спустя. Для длительного воздействия на организм эти споры нужно было бы вдыхать постоянно, чего не было. Профессор эпидемиологии Гавайского университета В. Миллер раскритиковал теорию с грибками. Он утверждал, что если учитывать санитарные условия того времени в целом и в Польше в частности, то безопаснее было внутри гробницы, чем снаружи. Многие оспаривали выводы Миллера, но он упорно стоял на своем…

Исследователи полагают, что все доказательства, которые связывают смерти ученых, вскрывавших гробницы, с грибками Aspergillus flavus, весьма неубедительны. Клинические симптомы у пострадавших часто были расплывчатыми и плохо документированными. Не было проведено ни одного вскрытия, чтобы доказать патологическое влияние Aspergillus flavus на ткани.

Несмотря на полное отсутствие доказательств, теория о смертельно опасных грибках до сих пор пропагандируется многими авторами. Правда же в том, что никто не понимает, почему происходили все эти таинственные смерти. Проклятие все-таки существует?..

Заключение

Человек, не исключай из памяти твоей человечество! Что ныне другому, то завтра тебе; что родиться, тому должно и умирать. Смерть есть дверь к вечности! Поучайся, чтобы и память жизни твоей осталась бессмертна, и душа бы твоя пришла к вечному блаженному преупокоению.

Апокал. Гл. 14, ст. 13

Пора поставить точку в нашем повествовании. Мы акцентировали внимание всего лишь на десятке сюжетов, которые, однако, представляют собой наиболее яркие, наиболее выпуклые стороны интересующей нас темы.

Смерть всегда притягательна, так же как притягательно и все, что связано с потусторонним миром…

Не нам – хилым и слабым душой – давать оценку тому, что кроется за порогом смерти и бессмертия, реального и мистического, не ощущаемого материально… Мы, порой слепые поводыри слепых, мало что понимая в окружающем нас мире, пытаемся, напрягаясь изо всех сил, выстроить некую модель созидания, не принимая во внимание самого простого: мы никто перед этой загадкой жизни и смерти.

Но с упорством обреченных мы продолжаем надеяться на чудо: вот-вот, и мы познаем смысл…

Но, словно птица, разгадка вырывается из наших рук, и мы вновь стоим перед необъяснимым… так же как и сотни, тысячи лет назад: что же такое смерть? Что там, за роковой чертой? Существует ли система знаков и символов, с помощью которых мы в состоянии обмениваться сообщениями с ушедшими от нас навсегда…

С древнейших времен существовали представления о так называемых заложных покойниках. Те, кто сильно нагрешил в жизни земной или же умершие неестественной смертью (убитые молнией, утопленники, замерзшие, умершие в результате отравления и проч.), в глазах людей становились одним из видов нечистой силы.

В то же время материалы агиографии дают возможность выстроить модель «хорошей» (благой) смерти. Ее основные элементы таковы:

– знание о приближении смерти;

– исповедь и причащение перед смертью;

– поучение перед кончиной;

– легкость, благообразность и тихость перехода в мир иной;

– просветление лица после смерти;

– нетление тела умершего[281].

Таким образом, для христианского мировоззрения смерть является переходом души от земной жизни к небесной, смерть – не конец, а начало дальнейшей жизни души.

Юрий Лотман заметил, что «каждая эпоха имеет два лица: лицо жизни и лицо смерти. Они смотрят друг в друга и отражаются одно в другом. Не поняв одного, мы не поймем и другого»[282].

Литература

Абдуразаков А. А., Ильхамов Ш. И. Реставрация редкого памятника Средневековья // Общественные науки в Узбекистане. 1981. № 9.

Айни К. Малик Каюмов – лжесвидетель // Фарiанг. 2004. № 2.

Аксакова Т. А. Дочь генеалога (Публикация Л. Остроумова) // Минувшее: исторический альманах. M.: Athenium, 1991. Вып. 4. С. 7–94. (Переиздание 1987 года.)

Александровская Е. И., Александровский А. Л. Антропохимия. М.: Класс-М, 2007. 246 с.

Александровская Е. И., Александровский А. Л. Историко-географическая антропохимия. М.: НИА-Природа, 2003. 204 с.

Александровский А. Л., Леонтьев А. Е., Кренке Н. А., Долгих А. В. Ранняя история ландшафтов древнерусских городов (становление культурного ландшафта) // Русь в IX–XII вв.: общество, государство, культура. Древности Севера. М., 2014. С. 99–107.

Александровский А. Л., Александровская Е. И., Риль С. Ильинка. Исследования почв и культурного слоя Москвы методами естественных наук. Материалы исследований // А. Г. Векслер. Москва. Раскопки на Великом посаде. Улица Ильинка, Биржевая площадь, Старый Гостиный двор. М.: ТМ Продакшн, 2015. С. 371–381.

Александровский А. Л., Бойцов И. А., Кренке Н. А. Почвы и культурный слой Москвы: строение, история развития, география // Известия РАН. Серия географическая. 1997. № 4. С. 82–95.

Андрианова Л. В. Из истории Петропавловского собора и Великокняжеской усыпальницы 1920–1940-х годов // Петропавловский собор и Великокняжеская усыпальница. Краеведческие записки. Исследования и материалы. СПб.: Искусство России, 2002. Вып. 2. С. 316–319.

Аничков И. В. Историческое значение названия Прусской улицы для Великого Новгорода. Доклад в Новгородском обществе любителей древности 16 ноября 1914 г. Новгород: Губернская типография, 1916. 16 с.

Анучин Д. Н. Сани, ладья и кони как принадлежности похоронного обряда. М.: Типографiя и Словолитня О. О. Гербекъ, 1890. 146 с.

Арциховский А. В., Киселев С. В., Смирнов А. П. Возникновение, развитие и исчезновение «марксистской археологии» // Сообщения Государственной академии истории материальной культуры. М.: Институт археологии АН СССР, 1932. № 1–2. С. 38–45.

Бастарева Л. И., Сидорова В. Я. Петропавловская крепость. Путеводитель. Л.: Лениздат, 1978. 158 с.

Березиков Е. Этюды о непознанном. М.: Физкультура и спорт, 1991. 105 с.

Бошенятов В. Раскопки на ул. Желябова // Звезда. Новгород. 1934. 14 июля. № 154 (4112).

Бошенятов Ю. В. Подземный Новгород. Подземелья Тайники. Клады. Новгород на Волхове: Издание Новгородского государственного музея, 1934. 62 с. (Новгородские музеи и памятники).

Бунич И. Золото партии. Историческая хроника. СПб.: Фирма «Шанс», 1992. 313 с.

Валишевский К. Смутное время. М.: Терра, 2007. 1114 с.

Векслер А. Г. Уникальные раскопки // Архитектура и строительство Москвы. № 6. 1995. С. 25–33.

Временник Ивана Тимофеева / Подгот. к печати, пер. и коммент. O. A. Державиной; под ред. В. П. Адриановой-Перетц; ред. изд-ва Е. Б. Томсинская. М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1951. 512 с.

Вскрытие четырех захоронений в Архангельском соборе Московского Кремля // URL: http://iamruss.ru/vskrytie-chetyreh-zahoronenij-v-arhangelskom-sobore-moskovskogo-kremlya/.

Гаркави А. Сказания мусульманских писателей о славянах и русских. СПб.: Типография Императорской Академии наук, 1870. 380 с.

Гаршин Е. Новгородские древности. СПб.: Типография А. С. Суворина, 1890. 28 с.

Гатцук В. Железный хромец. Темир-Хромой: Свод преданий о Темирлэнге. М.: Редакция журнала «Юная Россия», 1914. 64 с.

Герасимов М. М. Документальный портрет Ивана Грозного // Краткие сообщения института археологии Академии наук СССР. М., 1965. Вып. 100.

Герасимов М. М. Документальный портрет Ивана Грозного // Краткие сообщения института археологии АН СССР. 1965. Вып. 100. С. 139–142.

Герасимов М. М. Портрет Тамерлана (Опыт скульптурного воспроизведения на краниологической основе) // Краткие сообщения Института истории материальной культуры. 1947. Вып. XVII. С. 14–21.

Герасимов М. М. Портреты исторических лиц // Наука и человечество. Ежегодник. М.: Знание, 1965. Т. 4. С. 97–105.

Голубев Г. Н. Тайна пирамиды Хирена. М.: Молодая гвардия, 1964. 22 с.

Гонейм М. З. Потерянная пирамида. М.: Географгиз, 1959. 120 с.

Горсей Дж. Записки о России: XVI – начало XVII вв. / Комм. и пер. А. А. Севастьяновой. М.: Изд-во МГУ, 1990. 288 с.

Грановский Т. Н. Полное собрание сочинений. СПб.: Н.Ф. Мертц, 1905. Т. 1. 412 с.

Гробницы русских императоров и как большевики их вскрывали // Последние новости. Париж. 1933. 20 июля.

Гусев П. Иоанновский корпус Новгородского Владычного Двора как памятник искусства. М., 1913. Вып. 1. 8 с. [Оттиск.]

Джорджадзе И. И. История военного искусства Грузии. Тбилиси: Мецниереба, 1989. 303 с.

Духовской В. Прошлое и настоящее Успенской Колмовской церкви, Новгородской епархии: По поводу 600-летия со времени устройства и ее освящения (1310 г. – 1910 г. 15 авг.). Новгород: Губернская типография, 1910. 16 с.

Зайдель А. Н. Элементарные оценки ошибок измерений. М.: Наука, 1965. 88 с.

Записки Гетмана Жолкевского о Московской войне. СПб.: Изд-во: Типография Эд. Праца, 1871. 298 с.

Звезда Востока. 1942. 21 декабря.

Зезенкова В. Я. Черепа Тимура и тимуридов (XV век) // Вопросы этногенеза народов Средней Азии в свете данных антропологии. Ташкент, 1953. С. 190–196.

Иванова М. Г., Савельева Э. А., Никитина Т. Б. Слово об учителе // Финно-угры Поволжья и Приуралья в Средние века. Ижевск: Удмуртский институт истории, языка и литературы Уральского Отделения РАН, 1999. С. 8–17.

Ивницкий Н. А. Голод 1932–1933 годов в СССР. М.: Собрание, 2009. 286 с.

Известия XV археологического съезда в Новгороде. М. [Б.и.], 1911. 185 с.

Илизаров Б. С. Тайная жизнь Сталина: По материалам его библиотеки и архива: К историософии сталинизма. М.: Вече, 2002. 431 с.

Исчезнувшие кладбища Москвы // Moscowwalks.ru.

Казак В. Лексикон русской литературы XX века – Lexikon der russischen Literatur ab 1917. М.: РИК «Культура», 1996. 491 с.

Кары-Ниязов Т. Н. Избранные труды. Ташкент: Академия наук УзССР, 1967. Т. 8. 374 с.

Каюмов М. Жизнь моя – кинематограф. Ташкент: Издательство литературы и искусства, 1982. 287 с.

К-в И. Прогулка по Новгороду и его окрестностям. Новгород [Б.и.], 1862. 168 с.

Керам К. В. Боги, гробницы, ученые. М.: Иностранная литература, 1960. 399 с.

Ключарев В. Юрьев Новгородский первоклассный монастырь: История и описание. Новгород: Издание монастыря, 1893. 236 с.

Кобрин В. Б. Иван Грозный. М: Московский рабочий, 1989. 175 с.

Корецкий В. И. Смерть Ивана Грозного // Вопросы истории. 1979. № 3. С. 95–101.

Корольков Н. Ф. Новгород Великий: с приложением «Краткого путеводителя по святыням и достопримечательностям Новгорода». СПб.: Изд. Постоянной комиссии народных чтений, Типография М. Акинфиева и И. Леонтьева, 1903. 96 с.

Краеведческие записки. Исследования и материалы. СПб.: Искусство России, 2002. Вып. 2. 365 с.

Красная газета. 1918, 10 июня. № 205.

Кротов М. Г. Послание царя Алексея Михайловича о смерти патриарха Иосифа (этюд из исторической психологии) // Герменевтика древнерусской литературы. XVI – начало XVIII вв. М.: Институт мировой литературы им. А. М. Горького РАН, 1989. Сб. 2. С. 149–178.

Кузнецов Даниил. Как перезахоранивали Гоголя // Проза. ру. 2005. Свидетельство о публикации № 2508250123.

Культура средневековой Москвы: Исторические ландшафты Москвы. Т. 1. Расселение, освоение земель и природная среда в округе Москвы XII–XIII вв. / С. З. Чернов, В. А. Низовцев, А. Л. Александровский и др. М.: Наука, 2004. 448 с.

Курочкин А. Предки нахимичили // Итоги. № 18 (360). 2002.

Кучкин В. А. Захоронение Ивана Грозного и русский средневековый погребальный обряд // Советская археология. 1967. № 1. С. 289–295.

Лапин С. Справочная книжка Самаркандской области на 1896 г. Самарканд: Самаркандский областной статистический комитет, 1896. 265 с.

Леонтьева Г. К. Карл Павлович Брюллов. Л.: Искусство, Ленинградское отделение, 1991. 336 с.

Ленинградская правда. 1941. 18 июня.

Лескова Н. Проклятие княжьей могилы // Наука и религия. 2004. № 6. С. 18–19.

Лидин В. Г. Перенесение праха Н. В. Гоголя / Публикация [вступительная статья и примечания] Л. Ястржембского // Российский Архив: История Отечества в свидетельствах и документах XVIII–XX вв.: Альманах. М.: Студия ТРИТЭ: Рос. Архив, 1994. С. 243–246.

Литвинский Б. А., Акрамов Н. М. Александр Александрович Семенов. М.: Наука, 1971. 180 с.

Логачев К. Петропавловская (Санкт-Петербургская) крепость. Историко-культурный путеводитель. Л.: Аврора, 1988. 143 с.

Логунова М. О. Легенды и реальность вскрытия императорских захоронений в Петропавловском соборе после 1917 года // Первые Пермские научно-образовательные чтения «История Императорского Дома Романовых». Материалы научной конференции. 13 июня 2019 г. Сборник. Пермь, 2020.

Лотман Ю. М. Беседы о русской культуре. Быт и традиции русского дворянства (XVIII – начало XIX века). СПб.: [Б.и.], 1994. 344 с.

Луцик С. Летучие мыши // Комок. URL: www.komok.ru.

Любимов Л. «Старец Федор»: миф или факт? Вековая загадка русской истории // Неделя. 1965. 14 ноября.

Любимов Л. Тайна Александра I // Архив автора. Машинопись, с рукописной правкой.

Макарий. Описание Новгородского общежительного первоклассного Юрьева монастыря. СПб.: Э. Веймара, 1862. 143 с.

Манягин В. Г. Правда Грозного Царя. М.: Алгоритм, Эксмо, 2006. 256 с.

Мародерство или почитание: что пропало из гроба Гоголя // URL: www.rian.ru. 2009. 23 марта.

Маслов А. Тайна смерти Ивана Грозного // Аргументы и факты. Здоровье. 2000. № 51. 20 декабря.

Масса И. Краткое известие о Московии в начале XVII века. М.: Соцэкгиз, 1937. 220 с.

Матюшин Г. Н. Археологический словарь. М.: Просвещение: АО «Учебная литература», 1996. 304 c.

Муминов И. М. Роль и место Эмира Тимура в истории Средней Азии: в свете данных письменных источников. Ташкент: Фан, 1968. 45 с.

Муравьев М. В. Новгород Великий: исторический очерк и путеводитель. Л.: Комитет популяризации художественных изданий при Государственной академии истории материальной культуры, 1927. 139 с.

Муравьев М. В. Осмотр Новгородского Детинца // Сборник Новгородского общества любителей древности. Новгород, 1908. Вып. 1.

Муравьев М. В. Святая София – Новгородский пантеон // Сборник Новгородского Общества Любителей Древностей. Новгород: Губернская типография, 1908. Сб. 1. 152 с.

Неман. 1979. № 12.

Непомнящий Н. Н. Сто великих загадок истории. М.: Вече, 2007. 541 с.

Новосильцев А. П. Об исторической оценке Тимура // Вопросы истории. 1973. № 2. С. 3–20.

О вредительстве в области археологии и о ликвидации его последствий // Советская археология. 1937. № 3. С. V–X.

Овчинников А. Научная и педагогическая деятельность историка А. П. Смирнова // Эхо веков. Гасырлар авазы. 2007. № 1. С. 79–85.

Осквернителей гробниц подстерегает смерть // Интересная газета. 2001. № 2 (89).

Ошанин Л. В. Антропологическое исследование скелетов Тимура и тимуридов // Научные труды Ташкентского государственного университета. Ташкент, 1964. Вып. 232. Кн. 48. С. 74–189.

Панов В. А. Предисловие // Автобиография Тимура. Богатырские сказания о Чингисхане и Аксак-Темире. М.: Академия, 1934. 318 с.

Панова Т. Д. Кремлевские усыпальницы. История, судьба, тайны. М: Индрик, 2003. 224 с.

Панова Т. Д. Погребальные комплексы XIV–XVII вв. на территории Московского Кремля // Советская археология. 1989. № 1. С. 219–234.

Передольский В. С. Новгородские древности – записка для местных изысканий. Новгород: Губернская типография, 1898. 732 с.

Пилипко В. Н. М. Е. Масон (1897–1986) // Портреты историков: Время и судьбы. М.: Наука, 2004. Т. 3. Древний мир и Средние века. С. 185–194.

Письма Плиния Младшего. Книги I–X. М.: Наука, 1982. 405 с.

Полянский М. И. Новгородская памятка для туристов. Новгород: Е. В. Нерушева, 1908. 530 с.

Портнов А. М. Ртуть – грозный убийца // Природа. 2014. № 10. С. 93–95.

Порудоминский В. И. Брюлов. М.: Молодая гвардия, 1979. 250 с.

Порфиридов Н. Г. Новгородский Кремль. Исторический очерк и описание. Новгород: Окружной музей политического просвещения, 1929. 30 с.

Поссевино А. Исторические сочинения о России XVI в. М.: Издательство МГУ. 1983. 237 с.

Правда. 1941. 10 июня.

Правда. 1941. 17 июня.

Правда. 1941. 18 июня.

Правда. 1941. 20 июня.

Романцев И. О курганах, городищах и жальниках Новгородской губернии: алфавитный указатель селений, при которых находятся археологические памятники, с кратким описанием последних. Новгород: Губернская типография, 1911. 126 с.

Российская газета – Средняя Волга. 2003. 24 октября.

Ру Жан-Поль. Тамерлан. М.: Молодая гвардия, 2006. 295 с.

Русские достопамятности. М.: Типография М. Н. Лаврова и K°, 1877. Т. 2. (Спас на бору в Московском кремле; Архангельский собор в Московском кремле; Дворцовое село Измайлово; Богоявленский монастырь в Москве на Никольской улице). 306 с.

Саладин А. Т. Очерки истории московских кладбищ. М.: Книжный сад, 1997. 343 с.

Сегодня. 2010. 12 апреля.

Семенов А. А. Надписи на надгробиях Тимура и его потомков в Гури-Эмире // Эпиграфика Востока. Сборник статей. М.: Издательство Академии наук СССР, 1949. Т. III. С. 49–62.

Смерть лорда Вестберна // URL: https://nostradamustoday.org/othernews/3365.

Смирнов А. П. Археологические памятники Чувашии и проблема этногенеза чувашского народа // О происхождении чувашского народа. Чебоксары: Чувашское государственное издательство, 1957. С. 5–27.

Смирнов А. П. К вопросу о происхождении татар Поволжья // Советская этнография. 1946. № 3. С. 37–50.

Соболев Н. Н. Очерки по истории украшения тканей. М.-Л.: Гознак, 1934. 433 с.

Солдатов Н. Как Тутанхамон вышел из гробницы, свел человечество с ума, начал Вторую мировую, объездил весь мир и вернулся домой // Коммерсантъ-Weekend. 2020. 30 октября.

Спирина Л. М. Царская усыпальница Годуновых на территории Троице-Сергиевой Лавры. Сергиев Посад: Ремарко, 2008. 40 с.

Стеллецкий И. По забытому Кавказу. М.-Л.: Физкультура и туризм, 1931. 100 с.

Тихомиров М. Н. Российское Государство XV–XVII веков. М.: Наука, 1973. 423 с.

Тихомиров П. И. Кафедра Новгородских святителей. Новгород: типо-литография Губернского правления, 1891–1897, 1891. Т. 1.: Со времени покорения Новгорода Московской державе в 1478 году до кончины последнего митрополита Новгородского Иова в 1716 году. Новгород: типография И. И. Игнатовского, 1895. 227 с.

Тихонов П. А., Герасимова Н. Г. Исследователь и реставратор памятников культуры В. Н. Кононов: (1882–1958) // Реликвия. 2003. № 3. С. 60–61.

Толстой А. К. Смерть Иоанна Грозного. М.: Художественная литература, 1988. 542 с.

Три документа о ценностях Петропавловского собора / Публикация А. И. Барабановой // Краеведческие записки. Вып. 2. Петропавловский собор и Великокняжеская усыпальница. СПб.: Искусство России, 2002. С. 32–325.

Уложение Тимура / Ответственный редактор и автор вступительной статьи Б. Ахмедов; пер. с фарси А. Согуний, Х. Кароматов. Ташкент: Издательско-полиграфическое объединение им. Г. Гуляма, 1991. 109 с.

Успенский Л., Шнейдер К. За семью печатями. Очерки по археологии. М.: Издательство ЦК ВЛКСМ «Молодая гвардия», 1958. 280 с.

Флыгин Ю. Неистовый Массон. (Электронный вариант.) // URL: https://www.casia.org/analit/index.php?cont=long&amp;amp;id=4347&amp;amp;year=2005&amp;amp;today=11&amp;amp;month=07.

Формозов А. А. Русские археологи и политические репрессии 1920–1940 гг. // Российская археология. 1998. № 3. С. 191–206.

Харлампович Е. Казимир IV // Православная богословская энциклопедия или Богословский энциклопедический словарь / под ред. проф. А. П. Лопухина: В 12 томах. СПб. – Пг.: Товарищество А. П. Лопухина, 1900–1911 / Т. 7: Иоанн Скифопольский – Календарь. СПб. – Пг.: 1906. 902 c.

Хроника основных событий войны // Кто был кто в Великой Отечественной войне 1941–1945: Краткий справочник. М.: Республика, 1995. 428 с.

Царевская Т. Ю. Церковь Рождества Христова на Красном поле близ Новгорода. М.: Северный поломник, 2002. 72 с.

Шикман А. П. Деятели отечественной истории. Биографический справочник. М.: АСТ, 1997. Кн. 1. А-К. 446 с.; Кн. 2. Л-Я. 447 с.

Шишкин В. А. Гури-Мир // Научные труды Ташкентского государственного университета. Ташкент, 1964. Вып. 232. Кн. 48. С. 3–73.

Эйдельман Н. Я. Первый декабрист. Повесть о необыкновенной жизни и посмертной судьбе Владимира Раевского. М.: Политическая литература, 1990. 398 с.

Эксперт Сибири. 2007. № 19.

Якубовский А. Ю. Тимур // Вопросы истории. 1946. № 8–9. С. 42–74.

Blochet E. Les Inscriptionsde Samarkand // Revue Archeologique. 1897. Т. 1. P. 66–67.

Tamerlane or Timur the Great Amir.Translated by Sanders. London, 1936.

URL: https://www.runewsweek.ru/science/35690.

URL: https://www.rusfriends.net/immigratia/1194344323-mogila-napoleona.html.

Примечания

1

Керам К. Боги, гробницы, ученые. М., 1960. С. 15.

2

Успенский Л., Шнейдер К. За семью печатями. Очерки по археологии. М., 1958. С. 236–237.

3

Тутанхамон, или Тутанхатон – фараон Древнего Египта из XVIII династии Нового царства, правивший приблизительно в 1332–1323 годах до нашей эры. Умер, не дожив до 20 лет.

4

Картер Говард (1874–1939) – археолог и египтолог.

5

Голубев Г. Н. Тайна пирамиды Хирена. М., 1964.

6

Гардинер Алан Хендерсон (1879–1963) – английский египтолог. Автор наиболее подробной и тщательно разработанной грамматики классического египетского языка (т. н. среднеегипетского). В работах по общему языкознанию выдвинул теорию предложения, согласно которой оно является фактом не языка «внеиндивидуального, а речи, субъективной по своей природе». Издал и прокомментировал большое количество литературных и исторических памятников, характеризующих экономику, быт и социальную структуру и культуру древнеегипетского общества.

7

Карнарвон Джордж Эдвард Стэнхоуп Молино Герберт, 5-й граф Карнарвон (1866–1923) – английский египтолог и собиратель древностей. Познакомившись с Говардом Картером, в 1906 году приступил к раскопкам в Египте вблизи Фив и Дейр-эль-Бахри, где обнаружили гробницы фараонов XII и XVIII династий. Первая мировая война прервала раскопки, но после ее окончания они были возобновлены. В ноябре 1922 года Дж. Карнарвон и Г. Картер открыли гробницу фараона Тутанхамона (XIV век до нашей эры). Однако Карнарвон умер в Каире 5 апреля 1923 года, так и не увидев важнейших результатов свое-го главного открытия. Причина смерти осталась тайной. Говорилось, правда, и о воспалении легких, и о заражении крови вследствие ранения бритвой или таинственного укуса москита. В начале апреля Картеру передали, что лорд серьезно заболел. Но он не придал значения этому сообщению. И только после второй телеграммы: «Лорд Карнарвон серьезно болен, высокая температура» – примчался в Каир. «Что-то непонятное», – сказал Картеру сын Карнарвона. Болезнь началась странно: «Я чувствую себя как в аду», – заявил за завтраком 57-летний лорд. К обеду температура подскочила, его трясло. На следующий день самочувствие улучшилось. А потом снова начался жар. Так продолжалось 12 дней.

«Когда я приехал в Каир, – вспоминал сын лорда Карнарвона, – то сразу поехал в отель “Континенталь”. Отец был уже без сознания. Картер был там, была и моя мать, леди Эвелин. Среди ночи я проснулся, было без десяти два. Пришла сиделка и сообщила, что отец скончался. Мать была с ним. Она закрыла ему глаза. Когда я вошел в комнату, свет неожиданно погас. Мы зажгли свечу. Я взял отца за руку и стал молиться… Отец умер около двух ночи по каирскому времени. Как мне стало известно позже, нечто странное случилось у нас в Хайклире около этого времени, но в пересчете на лондонское. Наша сука-фокстерьер, лишившаяся лапы в катастрофе 1919 года и которую отец очень любил, начала выть, села и тут же сдохла».

8

Альмина Виктория Мария Александра Уомбуэлл. Умерла, правда, в преклонном возрасте, но от укуса некого насекомого.

9

Гонейм Мухаммед Закария (Захария) (1905–1959) – египетский египтолог и археолог.

10

Сехемхет – третий древнеегипетский фараон III династии Древнего царства, правил всего шесть с половиной лет в период около 2649–2643 года до нашей эры, сын и преемник фараона Джосера.

11

Джосер (Нечерихет) – второй фараон III династии и эпохи Древнего царства в Египте, правил примерно в 2668–2649 году до нашей эры. Джосер считается самым выдающимся фараоном Древнего царства.

12

Гонейм М. З. Потерянная пирамида. М., 1959.

13

Ванденберг Филипп (р. 1941, настоящее имя Ханс Дитрих Хартель) – автор научно-популярных книг по эзотерической и археологической тематике, а также исторических и детективных романов.

14

Гистоплазмоз – это заболевание, вызываемое грибком Histoplasma capsulatum. Симптомы этой инфекции сильно различаются, но в первую очередь влияет болезнь на легкие. Иногда гистоплазмоз поражает другие органы – это диссеминированный гистоплазмоз, и он может быть смертельным, если не лечить. Гистоплазмоз распространен среди больных СПИДом из-за их слабой иммунной системы.

15

Панков М., Романенко И., Вагман И., Кузьменко О. Сто знаменитых загадок истории. Харьков, 2004. С. 14.

16

Скарабей – весьма распространенное в Древнем Египте изображение священного жука на печатях или медалях или в виде фигурок из камня или глазированной глины, служивших амулетами. В качестве амулетов считались средством обретения бессмертия благодаря этимологии своего названия (жук по-египетски «хепру», а «хепру» также значит «быть, существовать»). Скарабеи носились живыми и клались в гроб мертвым.

17

Непомнящий Н. Сто великих загадок истории. М., 2007.

18

На Утренней Барке Солнца. (23 – Отрывок из Текстов пирамид фараона Унаса. Две так называемые «солнечные барки», о которых идет речь, служили, по верованиям египтян, богу солнца Ра – одна для совершения его ночного плавания с запада на восток, а вторая для дневного плавания по небосводу с востока на запад. Первая называлась «Баркой Сумерек», вторая – «Баркой Восхода».). Гонейм М. З. Потерянная пирамида. М., 1959.

19

Солдатов Н. Как Тутанхамон вышел из гробницы, свел человечество с ума, начал Вторую мировую, объездил весь мир и вернулся домой // Коммерсантъ-Weekend. 2020. 30 октября.

20

См.: Мартинсон Л. Вскрытие гробниц Екатерины II и Петра I // ГАРФ. Ф. 5878. Оп. 1. Д. 215.

21

Сливин Р. Вскрытие гробниц русских царей. Цит. по: Логунова М. О. Легенды и реальность вскрытия императорских захоронений в Петропавловском соборе после 1917 года // Первые Пермские научно-образовательные чтения «История Императорского Дома Романовых». Материалы научной конференции. 13 июня 2019 г. Сборник. Пермь, 2020.

22

Любимов Л. Тайна императора Александра I // Архив автора. Машинопись, с рукописной правкой. Л. 1–2.

23

См., например: Бастарева Л. И., Сидорова В. Я. Петропавловская крепость. Путеводитель. Л., 1978. С. 93. Логачев К. Петропавловская (Санкт-Петербургская) крепость. Историко-культурный путеводитель. Л., 1989. С. 56.

24

Красная газета. 1918. 10 июня.

25

Иоанновский (до 1887 года – Петровский) мост – через Кронверкскую протоку к Иоанновским воротам (отсюда название) Петропавловской крепости. Троицкая площадь – старейшая площадь Санкт-Петербурга. Расположена в Петроградском районе, между Петровской набережной и Большой Дворянской улицей. Троицкая площадь некогда была центром Петербурга.

26

См. о ней: Царевская Т. Ю. Церковь Рождества Христова на Красном поле близ Новгорода. М., 2002.

27

Логунова М. О. Легенды и реальность вскрытия императорских захоронений в Петропавловском соборе после 1917 года // Первые Пермские научно-образовательные чтения «История Императорского Дома Романовых». Материалы научной конференции. 13 июня 2019 г. Сборник. Пермь, 2020.

28

Андрианова Л. В. Из истории Петропавловского собора и Великокняжеской усыпальницы 1920–1940-х годов // Петропавловский собор и Великокняжеская усыпальница. Краеведческие записки. Исследования и материалы. СПб., 2002. Вып. 2.

29

Размер икон указан в вершках. 1 вершок = 44,45 миллиметра.

30

Барабановой А. И. Три документа о ценностях Петропавловского собора. // Петропавловский собор и Великокняжеская усыпальница. Краеведческие записки. Исследования и материалы. СПб., 2002. Вып. 2.

31

Гробницы русских императоров и как большевики их вскрывали // Последние новости. Париж. 1933. 20 июля.

32

Грузенберг Оскар Осипович (1866–1940) – юрист, политический и общественный деятель. Присяжный поверенный Петербургской судебной палаты, один из основателей газеты «Право», в которой редактировал уголовный отдел. Кадет с 1905 года. В 1917-м назначен Временным правительством сенатором по гражданскому и уголовному департаментам. Делегат Демократического совещания, член Предпарламента. Эмигрировал в марте 1921-го, жил в Германии, Латвии, Франции.

33

Шувалова Александра Илларионовна (1869–1959) – графиня, урожденная Воронцова-Дашкова, вдова графа Павла Павловича Шувалова. После 1917 года – в эмиграции, деятельная и неутомимая дама. Она занималась делами Красного Креста (была председательницей Русского Общества Красного Креста) и помогала неимущим беженцам из России.

34

Воронцов-Дашков Илларион Иванович (1837–1916) – государственный деятель, генерал-лейтенант. Один из личных друзей Александра III. После убийства Александра II в марте 1881 года назначен начальником царской охраны. С августа 1881-го по 1897 год министр императорского двора и уделов. С 1897 года член Государственного совета. В 1904–1905 годах – председатель Красного Креста. В 1905–1915 годах – наместник Кавказа.

35

Любимов Л. «Старец Федор»: миф или факт? Вековая загадка русской истории // Неделя. 1965. 14 ноября.

36

Логунова М. О. Легенды и реальность вскрытия императорских захоронений в Петропавловском соборе после 1917 года // Первые Пермские научно-образовательные чтения «История Императорского Дома Романовых». Материалы научной конференции. 13 июня 2019 г. Сборник. Пермь, 2020. Логунова М.О. Вскрытия могил в Петропавловском соборе Санкт-Петербурга в 1994–2015 гг. / Шестнадцатые Романовские чтения: Всероссийская научно-практическая конференция (Екатеринбург-Алапаевск, 19–20 июля 2018 года): Материалы. Екатеринбург, 2018. С. 324–330.

37

Русские достопамятности. М., 1877. Т. 2. С. 10.

38

Скопин-Шуйский Михаил Васильевич (1586–1610) – государственный и военный деятель Смутного времени. В 1606 году был назначен воеводой. Участвовал в подавлении восстания Ивана Болотникова, нанеся последнему серьезное поражение. В мае 1609-го, собрав отряд и получив помощь от шведов, Скопин-Шуйский выступил к Москве, разбив под Торжком, Тверью и Дмитровом войска Лжедмитрия II. В марте 1610 года снял блокаду с Москвы. Рост популярности Скопина-Шуйского в условиях Смуты и нестабильности власти вызвал зависть и опасение. По распространенной версии, был отравлен. Похоронен с царскими почестями в Архангельском соборе Московского Кремля.

39

Бельский Богдан Яковлевич (ум. 1611) – государственный деятель второй половины XVI – начала XVII веков, боярин.

40

Герасимов М. М. Документальный портрет Ивана Грозного // Краткие сообщения института археологии Академии наук СССР. М., 1965. Вып. 100. С. 139–142.

41

См.: Портнов А. М. Ртуть – грозный убийца // Природа. 2014. № 10.

42

Вскрытие четырех захоронений в Архангельском соборе Московского Кремля // URL: http://iamruss.ru/vskrytie-chetyreh-zahoronenij-v-arhangelskom-sobore-moskovskogo-kremlya/.

43

См.: Маслов А. Тайна смерти Ивана Грозного // Аргументы и факты. Здоровье. 2000. № 51. 20 декабря; Александровская Е. И., Александровский А. Л. Антропохимия. М., 2007; Александровская Е. И., Александровский А. Л. Историко-географическая антропохимия. М., 2003.

44

Вот что можно найти об этом человеке, личности явно неординарной: Буссов Конрад (?–1617) – автор хроники о Смутном времени. Родом из Люнебургского герцогства. В конце XVI столетия служил в Швеции у герцога Зюдерманландского; после завоевания шведами польских областей у берегов Балтийского моря был назначен интендантом лифляндских земель и городов. В декабре 1601 года перебрался в Россию на службу к Борису Годунову. В 1605 году, по смерти Бориса Годунова, дома иностранцев, в том числе и К. Буссова, были разграблены. В правление Лжедмитрия I занял довольно видное положение в обществе. После смерти самозванца он оставил Москву, жил попеременно в Угличе, Калуге и Туле, пристал к Лжедмитрию II, за службу которому был награжден тремя поместьями, которые были опустошены поляками. С 1612 года жил в Риге, где начал писать свою «Хронику», которая является одним из важнейших источников на иностранном языке для изучения Смутной эпохи. В течение более двухсот лет труд Буссова оставался ненапечатанным.

45

Спирина Л. М. Царская усыпальница Годуновых на территории Троице-Сергиевой Лавры. Сергиев Посад, 2008.

46

Платонов С. Ф. Очерки по истории Смуты в Московском царстве XVI–XVII вв.: (Опыт изучения общественного строя и сословных отношений в Смутное время). СПб., 1899. С. 241.

47

Окружная грамота Иова от 15 марта 1598 г. // Акты, собранные в библиотеках и архивах Археографической экспедицией Академии наук. СПб., 1836. Т. 2. № 1. С. 3–4.

48

Человек в литературе Древней Руси. М., 1970. С. 23.

49

«Временник» Ивана Тимофеева. М.; Л., 1951. С. 74.

50

Дробленкова Н. Ф. Грамота Утвержденная // Словарь книжников и книжности Древней Руси. Вып. 2 (вторая половина XIV–XVI в.). Ч. 1. А-К. Л., 1988. С. 166–168.

51

Бунич Игорь Львович (1937–2002) – питерский историк и писатель, автор ряда исследовательских работ, посвященных в том числе и проблеме «золота коммунистической партии Советского Союза».

52

Бунич И. Золото партии. СПб., 1992. С. 132.

53

Комаров Владимир Леонтьевич (1869–1945) – ботаник и географ, академик (1920), вице-президент (1930–1936) и президент (1936–1945) Академии наук СССР, Герой Социалистического Труда (1943).

54

Юсупов Усман Юсупович (1901–1966) – советский государственный и партийный деятель. С 1928 года – секретарь Ташкентского окружкома КП(б) Узбекистана. В 1929–1937 годах – секретарь, в 1937–1950 годах – 1-й секретарь ЦК КП(б) Узбекистана. В 1950–1953 годах – министр хлопководства СССР. В 1953–1955 годах – председатель Совета Министров Узбекской ССР. С 1955 года – директор ряда совхозов, комбината «Халкабад».

55

Речь идет о вскрытии в начале 1920-х годов в Петропавловском соборе Петропавловской крепости царских саркофагов. (См. об этом выше.)

56

Ру Жан-Поль. Тамерлан. М., 2006. С. 15.

57

Новосильцев А. П. Об исторической оценке Тимура // Вопросы истории. 1973. № 2. С. 20.

58

Цит. по: Якубовский А. Ю. Тимур // Вопросы истории. 1946. № 8–9. С. 44.

59

У старшего сына Тимура – Джахангира (1357–1375) было двое сыновей: Мухаммед-Султан и Пир-Мухаммед.

60

Умер в 1408 году. После него остались двое сыновей Абубкер-мирза и Умар (у последнего – сын Султан-Абусаид, внук – Умар-шейх, правнук – Бабур).

61

Шахрух умер в 1447 году. У него было трое сыновей – Байсункар, Ибрахим-Султан и Улугбек (у последнего – внук Абдуллатиф).

62

Сын Тимура Омар-шейх оставил после себя четырех сыновей (Мухаммеда, Рустема, Искандер-Султана, Байкара) и двух внуков (Мансур-мирзу и Султан-Хусейна-мирзу).

63

Шах-Мансур из династии Мозаффаридов (1313–1393) – правитель Исфахана и Шираза (1387–1393). Он воевал против Тимура, дважды нанес ему поражение, но был побежден. В 1393 году пал в сражении.

64

См.: Джорджадзе И. И. История военного искусства Грузии. Тбилиси, 1990.

65

См.: «Уложение» Тимура. Ташкент, 1904.

66

Григорий VII Гильдебранд (1015–1085) – папа римский с 1073 года. Проведенные им реформы содействовали возвышению папства. Церковно-политическая программа Григория VII была изложена им в «Диктате папы» (1075) и проникнута идеей папской теократии, выражала притязания папы на религиозное и политическое верховенство в мире (католическая церковь непогрешима, папа выше государей, он – верховный судья, имеющий право низлагать королей, императоров, освобождать вассалов от клятвы верности сюзерену и т. п.). Был канонизирован в 1606 году; Иннокентий III, в миру – Лотарио ди Сеньи (1160–1216) – папа римский с 1198 года. Был инициатором Четвертого крестового похода. Стремясь распространить господство католической церкви на всю Восточную Европу, в 1202 году санкционировал основание Ордена меченосцев; в 1215-м организовал крестовый поход немецких рыцарей против пруссов. Беспощадно преследовал ереси. Способствовал организации инквизиции.

67

Движущая, производящая причина.

68

См.: Панов В. А. Предисловие // Автобиография Тимура. М., 1934. С. 11–12.

69

Ру Жан-Поль. Тамерлан. М., 2006. С. 153.

70

Кары-Ниязов Ташмухамед Ниязович (1897–1970) – узбекский ученый, академик (1943) и президент (1943–1947) АН Узбекистана, Герой Социалистического Труда (1967). Автор курсов по высшей математике на узбекском языке (1937), трудов по истории науки и культуры Узбекистана. Лауреат Государственной премии СССР (1952).

71

Ошанин Лев Васильевич (1884–1962) – антрополог, заведующий кафедрой антропологии Ташкентского университета. Исследовал антропологический состав и этногенез народов Средней Азии. Выделял два европеоидных антропологических типа: закаспийский и среднеазиатского Междуречья, а также обосновал предположение о скифо-сарматском происхождении туркмен.

72

Семенов Александр Александрович (1873–1958) – востоковед. Автор исследований по истории, филологии и этнографии народов Средней Азии.

73

См.: Тихонов П. А., Герасимова Н. Г. Исследователь и реставратор памятников культуры В. Н. Кононов: (1882–1958) // Реликвия. 2003. № 3. С. 60–63.

74

Засыпкин Борис Николаевич (1891–1958) – архитектор-реставратор. Главное направление деятельности – реставрация архитектурных памятников. Принимал участие в реставрации памятников Самарканда, Бухары, Хивы, Термеза, Ферганы.

75

Шишкин Василий Афанасьевич (1893–1966) – археолог и востоковед, член-корреспондент АН Узбекской ССР (1966).

76

Научный секретарь Комитета Алишера Навои.

77

Айни (псевдоним; настоящее имя Садриддин Саид-Муродзода) (1878–1954) – таджикский советский писатель, ученый, общественный деятель. Первый президент (с 1951 г.) Академии наук Таджикской ССР; заслуженный деятель науки Таджикской ССР, почетный академик Академии наук Узбекской ССР. Писал на таджикском и узбекском языках.

78

Каюмов Малик Каюмович (1912–2010) – оператор и режиссер документального кино, народный артист СССР (1967 год).

79

Навои Алишер родился 9 февраля 1441 года, поэтому отмечать его юбилей во второй половине 1941 года было как-то запоздало.

80

Кары-Ниязов по прошествии лет путает: решение о проведении экспедиции принималось в Москве, в кремлевском кабинете Сталина.

81

Так Кары-Ниязов называл Гур-Эмир. А один из археологов писал, что «Гур Мир – более точная передача местного названия памятника, чем распространенное со второй половины XIX века “Гур-Эмир”. В представлении самаркандцев здание связывалось не с “эмиром” Тимуром, а с находящейся в ней могилой “мира” – сайида Барака». (Шишкин В. А. Гури-Мир // Научные труды Ташкентского государственного университета. Ташкент, 1964. Вып. 232. Кн. 48. С. 3.) Сколько исследователей, столько и толкований данного названия.

82

Кары-Ниязов Т. Н. Избранные труды. Ташкент, 1967. Т. 8. С. 221–222.

83

См.: Пилипко В. Н. М. Е. Масон (1897–1986) // Портреты историков: Время и судьбы. М., 2004. Т. 3. Древний мир и Средние века. С. 185–198.

84

Флыгин Ю. Неистовый Массон. (Электронный вариант.)

Вот что Флыгин писал о Массоне: «Интеллектуально он подавлял окружающих. Ему была свойственна убежденность в своей правоте, которая, в свою очередь, переходила в нетерпимость. Он не допускал существования полутонов, служебной либо житейской гибкости. К нему напрасно было взывать войти в положение. Человеком он был бескомпромиссным – в быту, в науке. Им восхищались, но любить его было трудно. В любом случае вызывает уважение то обстоятельство, что высочайшие требования он предъявлял в первую очередь к самому себе. Естественно, такие черты характера нередко осложняли отношения Михаила Евгеньевича с другими людьми, приводили к разрыву с коллегами и близкими».

85

Интересный факт: Массон предлагал осуществить вскрытие гробниц в 1927 и в 1929 годах. А ведь в это время Советский Союз всерьез собирался воевать с Великобританией и ее союзниками на Дальнем и Ближнем Востоке. 1927–1929 годы были одними из самых тяжелых для СССР с точки зрения состояния внешней политики.

86

Мауэр М. Ф. – автор проекта выпрямления минарета медресе Улугбека в Самарканде.

87

Березиков Е. Этюды о непознанном. М., 1991.

88

Tamerlane or Timur the Great Amir. Translated by Sanders. London, 1936. P. 245.

89

Кары-Ниязов Т. Н. Избранные труды. Ташкент, 1967. Т. 8. С. 233–235.

90

Каюмов М. Жизнь моя – кинематограф. Ташкент, 1982. С. 88–90.

91

Кази-заде ар-Руми (ок. 1360 – ок. 1437) – математик и астроном. Работал в Самарканде в обсерватории Улугбека. Один из составителей «Зидж Улугбек» и автор «Трактата об определении синуса одного градуса».

92

Правда. 1941. 10 июня.

93

Может быть, здесь покоится шейх ад-дин Куляль (версия Т. С. Саидкулова), суфий, с которым Тимур вел длительные задушевные разговоры.

94

По некоторым данным, в мавзолее должен был упокоится прах двух юных представителей династии Тимуридов – Абдулло Мирзо и Абдурахмон Мирзо.

95

То есть Гур-Эмира.

96

Кары-Ниязов Т. Н. Избранные труды. Ташкент, 1967. Т. 8. С. 230–231.

97

Правда. 1941. 17 июня.

98

Ленинградская правда. 1941. 18 июня.

99

На надгробной плите Мухаммед-Султана выведено: «Это мир – последнее путешествие в обитель вечности. Мир и прощение этой могиле. Покой и благословение – над этим последним жильем».

100

Кары-Ниязов Т. Н. Избранные труды. Ташкент, 1967. Т. 8. С. 230–231.

101

Правда. 1941. 18 июня.

102

Семенов А. А. Надписи на надгробиях Тимура и его потомков в Гур-и Эмире // Эпиграфика Востока. М., 1949. Т. III. С. 47–48.

103

Согласно мусульманскому обычаю, вообще покойника принято хоронить только в одном саване.

104

Кары-Ниязов Т. Н. Избранные труды. Ташкент, 1967. Т. 8. С. 237–241.

105

Лапин С. Справочная книжка Самаркандской области на 1896 г. Самарканд, 1896. С. 3–4.

106

Blochet E. Les Inscriptions de Samarkand // Revue Archeologique 1897. Т. 1. С. 67–109.

107

Литвинский Б. А., Акрамов Н. М. Александр Александрович Семенов. М., 1971. С. 105–106.

108

Правда. 1941. 20 июня.

109

Абдуразаков А. А., Ильхамов Ш. И. Реставрация редкого памятника Средневековья // Общественные науки в Узбекистане. 1981. № 9. С. 62.

110

Правда. 1941. 20 июня.

111

Каюмов М. Жизнь моя – кинематограф. Ташкент, 1982. С. 90.

112

Кары-Ниязов Т. Н. Избранные труды. Ташкент, 1967. Т. 8. С. 231–232.

113

Коран, II сура, 19, 100, 103 аяты.

114

Коран, XI сура, 62 аят.

115

Коран, XXXIX сура, 54 аят.

116

Коран, III сура, 25 аят; LXVI, 8 аят.

117

Семенов А. А. Надписи на надгробиях Тимура и его потомков в Гур-и Эмире // Эпиграфика Востока. М., 1948. Т. II. С. 53–57.

118

Каюмов М. Жизнь моя – кинематограф. Ташкент, 1982. С. 91.

119

Кары-Ниязов Т. Н. Избранные труды. Ташкент, 1967. Т. 8. С. 231–234.

120

Шишкин В. А. Гури-Мир // Научные труды Ташкентского государственного университета. Ташкент, 1964. Вып. 232. Кн. 48. С. 40 41.

121

Кары-Ниязов Т. Н. Избранные труды. Ташкент, 1967. Т. 8. С. 235–237.

122

Герасимов М. М. Портрет Тамерлана // Краткие сообщения Института истории материальной культуры. 1947. Вып. XVII. С. 14–15.

123

Ошанин Л. В. Антропологическое исследование скелетов Тимура и тимуридов // Научные труды Ташкентского государственного университета. Ташкент, 1964. Вып. 232. Кн. 48. С. 74.

124

Домла, или доммула (то есть учитель) – уважительное обращение к старшему.

125

Каюмов М. Жизнь моя – кинематограф. Ташкент, 1982. С. 90. (В то же время Каюмов отмечал, что «группа отсняла более 100 тысяч метров пленки. Министерство [правильно – Наркомат. – В. Т.] кинематографии СССР получило со всех концов земного шара множество телеграмм с просьбами о срочной отправке отснятого материала. Поэтому министр кинематографии И. Г. Большаков дал срочное указание – отправить все отснятые негативы в Москву, что и сделали».)

126

Суфизм, от арабского «суфи», дословно – носящий шерстяные одежды (суф – шерсть, грубая шерстяная ткань, отсюда – власяница как атрибут аскета); от греч. sophós – мудрец (вероятно, искусственная этимология), мистическое течение в исламе, зародившееся в VIII веке на территории современных Ирака и Сирии. Суфии стремились к интуитивному познанию, «озарениям», экстазу, достигаемому путем особых танцев или бесконечного повторения молитвенных формул, «умерщвление плоти» мюрида по указаниям старца.

127

Страшный суд, или Последний суд – одна из любимых тем Корана:

Когда солнце согнется;

Когда звезды упадут;

Когда горы приведутся в движение;

Когда самки верблюдов будут оставлены;

Когда дикие звери соберутся толпами;

Когда моря закипят;

Когда души совокупятся;

Когда спросят заживо погребенную девушку;

Когда лист книги развернется;

Когда небеса отложатся в сторону;

Когда рай приблизится;

Когда разверзнется небо;

Когда земля будет распростерта ровным пластом;

Когда будет гореть в огне (Коран, LXXXI сура, 1–14 аят; LXXXIV сура, 1–15 аят).

128

Сомони Исмоил – таджикский национальный герой, один из родоначальников династии Саманидов. Похоронен в Бухаре.

129

Ахрар Ходжа Убайдулла (1404–1490) – духовный лидер суфийского ордена накшбандия.

130

Балогардон Хазрати Богоутдина, или Накшбанди Баховутдин (1317–1389) – последователь суфизма. Прах его покоится в Бухаре. У тех, кто поклонился его могиле, сбываются все желания.

131

Айни К. Малик Каюмов – лжесвидетель // Фарiанг. 2004. № 2. С. 8–9.

132

Кары-Ниязов Т. Н. Избранные труды. Ташкент, 1967. Т. 8. С. 241–242.

133

Зезенкова В. Я. Черепа Тимура и тимуридов (XV век) // Вопросы этногенеза народов Средней Азии в свете данных антропологии. Ташкент, 1953. С. 110.

134

Каюмов М. Моя жизнь – кинематограф. М., 1982. С. 94.

135

Правда, много лет спустя Малик Каюмов рассказывал о том, как он, оставшись один в Самарканде, разыскивал таинственных стариков. Но увы…

136

Березиков Е. Этюды о непознанном. М., 1991.

137

Матюшин Г. Н. Археологический словарь. М., 1996.

138

Шишкин В. А. Гури-Мир // Научные труды Ташкентского государственного университета. Ташкент, 1964. Вып. 232. Кн. 48. С. 45.

139

Шишкин В. А. Гури-Мир // Научные труды Ташкентского государственного университета. Ташкент, 1964. Вып. 232. Кн. 48. С. 41.

140

Неман. 1979. № 12. С. 175.

141

Чанчибадзе Порфирий Георгиевич (1901–1950) – военачальник, генерал-полковник (1945), Герой Советского Союза (1945). В Великую Отечественную войну 1941–1945 годов – командир мотострелкового полка, затем – стрелковой дивизии и корпуса (1941–1944), с июня 1944 года – командующий войсками 2-й гвардейской армии. Участвовал в Московской и Сталинградской битвах, в боях по освобождению Крыма, Донбасса, Белоруссии, в Восточно-Прусской операции. После войны на командных должностях в Вооруженных силах СССР.

142

Герасимов М. М. Портрет Тамерлана // Краткие сообщения Института истории материальной культуры. 1947. Вып. XVII. С. 14–21.

143

Цит. по: Муминов И. М. Роль и место Эмира Тимура в истории Средней Азии: в свете данных письменных источников. Ташкент, 1968. С. 197.

144

Ру Жан-Поль. Тамерлан. М., 2006. С. 331.

145

Ошанин Л. В. Антропологическое исследование скелетов Тимура и тимуридов // Научные труды Ташкентского государственного университета. Ташкент, 1964. Вып. 232. Кн. 48. С. 74.

146

Ошанин Л. В. Антропологическое исследование скелетов Тимура и тимуридов // Научные труды Ташкентского государственного университета. Ташкент, 1964. Вып. 232. Кн. 48. С. 114–115.

147

См.: Звезда Востока. 1942. 21 декабря.

148

Согласно другим источникам, футляры были изготовлены из крепкого зеленого стекла.

149

Кокандская бумага – тонкая, прочная и сероватого оттенка, хорошо лощенная, напоминающая внешним видом современную кальку.

150

Ошанин Л. В. Антропологическое исследование скелетов Тимура и тимуридов // Научные труды Ташкентского государственного университета. Ташкент, 1964. Вып. 232. Кн. 48. С. 117.

151

Гатцук В. Железный хромец. М., 1914. С. 63.

152

Хроника основных событий войны // Кто был кто в Великой Отечественной войне 1941–1945: Краткий справочник. М., 1995. С. 342–343.

153

Панев В. А. Предисловие // Автобиография Тимура. М., 1934. С. 11–13.

154

Застольные речи Сталина. М., 2003. С. 258.

155

Битва под Алеппо между войсками Тимура и турецкими войсками под командованием сирийских эмиров произошла 11 ноября 1400 года.

156

См. полностью: Грановский Т. Н. Полное собрание сочинений. СПб., 1905. Т. 1. С. 341–352.

157

Ру Жан-Поль. Тамерлан. М., 2006. С. 9.

158

Речь идет о Рождество-Богородичном Санаскарском мужском монастыре, расположенном в районе города Темников (Мордовия).

159

Шикман А. П. Деятели отечественной истории. Биографический справочник. М., 1997.

160

Успенский Л., Шнейдер К. За семью печатями. Очерки по археологии. М., 1958. С. 256–258.

161

Российская газета – Средняя Волга. 2003, 24 октября.

162

Мирный договор между Францией и Австрией, завершивший первый этап Революционных войн.

163

Нибур Карстен (1733–1815) – известный немецкий путешественник, математик, картограф.

164

Керам К. Боги, гробницы, ученые. М., 1960. С. 82–93.

165

Людовик-Филипп (Луи Филипп), герцог Орлеанский (1773–1850) – французский король, взошедший на престол после июльской революции 1830 года, низвергнутый революцией 1848 года.

Тьер Адольф (1797–1877) – французский государственный деятель, историк, член Французской академии (1833). В 1836 и 1840 годах возглавлял правительство, одновременно занимая пост министра иностранных дел. В августе 1871 года Национальное собрание избрало Тьера президентом Французской Республики. В мае 1873 года ушел в отставку.

166

Принц Жуэнвильский, Франсуа Фердинанд Филипп Луи Мари (1818–1900) – третий сын Луи Филиппа; военный моряк, один из первых теоретиков парового флота.

167

Его ждала трагическая судьба: талантливый капитан, он погиб от руки грабителя почти сразу после возвращения во Францию.

168

URL: http://www.rusfriends.net/immigratia/1194344323-mogila-napoleona.html.

169

Добровский Йосеф (1753–1829) – чешский филолог, лингвист, литературовед, фольклорист, историк и просветитель, одна из важнейших фигур чешского национального возрождения. Основатель славянского языкознания, славистики. Внес основополагающий вклад в изучение старославянского и кодификацию чешского литературного языка.

170

Вихров Рудольф (1821–1902) – немецкий естествоиспытатель, врач, археолог, этнограф.

171

Святой Бонифаций (672–754) – архиепископ в Майнце, наиболее видный миссионер и реформатор церкви в государстве франков, прославившийся как Апостол всех немцев.

172

Титмар Мерзербургский (975–1018) – немецкий хронист. Его «Хроника» – важный исторический источник, особенно по истории германо-славянских отношений; содержит сведения и по истории Киевской Руси.

173

Масуди, Аль-Масуди (896–956) – арабский историк, географ и путешественник. Первый арабский автор, объединивший разрозненные прежде исторические и географические наблюдения в крупномасштабную работу энциклопедического характера. Получил прозвище «арабский Геродот».

174

Лев Диакон (950–992) – византийский писатель, историк, принадлежал к придворным кругам. Главный его труд – «История», описывающий события 959–976 годов.

175

Эббон Реймский (778–851) – церковный деятель и писатель Франкского государства; Винцентий Кадлубек (1150–1223) – польский хронист, один из основоположников сарматской теории.

176

Лев VI Мудрый или Философ (866–912) – византийский император (с 886 до 912 года) из Македонской династии. Известен своими научными трактатами.

177

Ахмад ибн Фадлан (879–961) – арабский путешественник и писатель первой половины X века.

178

Анучин Д. Н. Сани, ладья и кони как принадлежности похоронного обряда. М., 1890.

179

Саксон Грамматик (1150–1220) – датский хронист, автор латинских «Деяний данов» в 16 томах, в которых изложены древнейшие скандинавские саги.

180

Нидерле Л. Славянские древности. М., 2000. С. 225–242.

181

Успенский Л., Шнейдер К. За семью печатями. Очерки по археологии. М., 1958. С. 248–250.

182

Проконессос, Мраморный остров (остров в Мраморном море) обрел известность в эпоху Древнего Рима благодаря своим мраморным карьерам, откуда этот дорогостоящий камень вывозили для грандиозных строительств. Остров сохранил свою первостепенную роль в период Византийской и Османской империй. Мраморный пляж получил свое название от натурального мрамора, запасы которого обнаружены непосредственно у моря. При желании можно наблюдать добычу мрамора в карьере. В городе есть музей под открытым небом, в котором хранятся произведения искусств, относящиеся к эпохе Древнего Рима и Византии.

183

В 1932 году в захоронении были обнаружены перемешанные кости. Тогда ограничились фотофиксацией. В 1939 году кости были направлены в Ленинградский институт антропологии, проведена экспертиза, определившая два разных скелета. В 1964 году саркофаг снова открывали, чтобы вернуть на место останки. Стоит добавить, что в разных источниках называют и разное время первого вскрытия гробницы Ярослава Мудрого – и 1932-й, и 1936-й. Нам представляется, что 1932 год ближе к истине.

184

URL: http://www.runewsweek.ru/science/35690//.

185

Ивницкий Н. А. Голод 1932–1933 годов в СССР. М., 2009.

186

«Космопоиск» – международное движение и общероссийское общественное научно-исследовательское объединение, исследующее малоизученные, в том числе криптофизические, аномальные явления и иные пограничные и прорывные направления в науке для последующего прикладного применения полученных знаний.

187

Лескова Н. Проклятие княжьей могилы // Наука и религия. 2004. № 6. С. 18–19.

188

Как здесь не вспомнить Нобелевского лауреата по литературе Ивана Алексеевича Бунина, который боялся того же самого и завещал похоронить себя в свинцовом гробу.

189

Данилов монастырь был закрыт в 1929 году. Заботу о кладбище взяли на себя кладбищенская комиссия краеведческого общества «Старая Москва» и комиссия по благоустройству кладбища Данилова монастыря при том же обществе. Однако разыгравшаяся в том же 1929 году газетная травля благоустроительной комиссии привела к тому, что в 1930 году комиссия была закрыта, а районные власти начали распродавать надгробные памятники. В июле 1931 года с монастырского кладбища удалось перенести прах А. С. Хомякова, Н. М. Языкова, Н. В. Гоголя и Н. Г. Рубинштейна. Предполагалось также перенести прах декабристов В. М. Голицына (1803–1859) и Д. В. Завалишина (1804–1892), но это перенесение не состоялось. Кладбище было уничтожено, а на территории монастыря организован приемник-распределитель для детей репрессированных родителей и несовершеннолетних правонарушителей. В 1950-е годы с уже уничтоженного кладбища были перенесены могилы художника В. Г. Перова и Ф. М. Дмитриева. После того как Данилов монастырь был передан Церкви, появилась надежда на восстановление если не кладбища, то памяти о погребенных на нем людях. На территории монастыря возведена часовня в память об упокоенных на кладбище, в монастыре собираются сведения о некрополе с целью составления всеобъемлющего синодика. (См.: Саладин А. Т. Очерки истории московских кладбищ. М., 1997.)

190

Иеремия – второй из четырех великих пророков Ветхого Завета. Стих взят из 20-й главы книги Иеремии. Это место является дословным переводом с греческой Библии (Септуагинты). Пророк говорит о тех скорбях, которые он претерпевает за то, что возвещает волю Божию. Он жалуется на оскорбления от людей: «бых в посмех весь день, вси ругаются мне» (20:7). Далее пророк Иеремия говорит: «Понеже горьким словом моим посмеюся» (20:8), т. е. «поскольку говорю людям горькое слово, то стану посмеянием как говорящий ложь».

191

Аксаков Сергей Тимофеевич (1791–1859) – писатель-славянофил, друг и духовный последователь Николая Васильевича Гоголя.

192

Мародерство или почитание: что пропало из гроба Гоголя // www.rian.ru. 2009. 23 марта.

193

Иванов Всеволод Вячеславович (1895–1963) – писатель, драматург.

Лидин Владимир Германович (1894–1979) – писатель.

Малышкин Александр Георгиевич (1892–1938) – писатель, считавшийся классиком социалистического реализма.

Олеша Юрий Карлович (1899–1960) – прозаик, поэт, драматург.

Луговской Владимир Александрович (1901–1957) – поэт.

Светлов Михаил Аркадьевич (1903–1964) – поэт.

Сельвинский Илья Львович (1899–1968) – писатель, поэт и драматург.

Стенич Валентин Иосифович (1897–1938) – поэт, эссеист, переводчик западноевропейской литературы.

Барановская Мария Юрьевна (1902–1977) – старейший сотрудник Государственного Исторического музея. Работала над сбором материалов по московскому некрополю.

Смирнов Алексей Петрович (1899–1974) – историк, археолог.

Тышлер Александр Григорьевич (1898–1980) – живописец, график, театральный художник, скульптор.

194

Соловьев Сергей Михайлович (1885–1942) – поэт, переводчик, критик. Автор строчек: «Бедная родина, давно забытая Богом». Но уцелел в 1930-х годах…

195

Аросев Александр Яковлевич (1890–1938) – революционер, советский партийный деятель, писатель. Арестован и расстрелян.

196

Алехин Юрий Владимирович (1946–2003) – историк, публицист.

197

Полонский Вячеслав Павлович (1886–1932) – критик, редактор, журналист, историк.

198

Никулин Лев Вениаминович (1891–1967) – писатель и журналист. Абсолютно «серая» личность. Своим положением в советской литературе Никулин обязан лишь своей административной деятельности в Союзе писателей и близости к НКВД. (Казак В. Лексикон русской литературы XX века – Lexikon der russischen Literatur ab 1917. М., 1996.)

199

Исчезнувшие кладбища Москвы // Moscowwalks.ru.

200

Лидин В. Г. Перенесение праха Н. В. Гоголя. Публикация Л. Ястржембского // Российский архив. М., 1991. Т. 1. С. 243–245.

201

Томский Николай Васильевич (1900–1984), скульптор, народный художник СССР (1960), академик (1949), президент (1968–1983) Академии художеств СССР, Герой Социалистического Труда (1970).

Голубовский Лев Григорьевич (1914–1974) – архитектор.

202

Кузнецов Даниил. Как перезахоранивали Гоголя // Проза. ру. 2005. Свидетельство о публикации № 2508250123.

203

Овчинников А. Научная и педагогическая деятельность историка А. П. Смирнова // Гасырлар авазы – Эхо веков. 2007. № 1.

204

Иванова М. Г., Савельева Э. А., Никитина Т. Б. Слово об учителе // Финно-угры Поволжья в средние века. Ижевск, 1999. С. 9.

205

Формозов А. А. Русские археологи и политические репрессии 1920–1940 гг. // Российская археология. 1998. № 3. С. 194.

206

Арциховский А. В., Кисилев С. В., Смирнов А. П. Возникновение, развитие и исчезновение «марксистской археологии» // Сообщения Государственной академии истории материальной культуры. 1932. № 1–2. С. 47–48.

207

Там же. С. 48.

208

О вредительстве в области археологии и о ликвидации его последствий // Советская археология. 1937. № 3. С. 8.

209

Арциховский Артемий Владимирович (1902–1978) – историк, археолог. В 1925 году окончил археологическое отделение факультета общественных наук Московского университета и был оставлен в аспирантуре. Первые научные интересы Арциховского были связаны с Москвой. Защитил кандидатскую диссертацию по теме «Курганы вятичей». Руководил археологическими работами при строительстве московского метро. Арциховский много занимался методологией и методикой археологического анализа. С 1929-го изучал новгородские курганы, а в 1932 году приступил к раскопкам Новгорода. 26 июля 1951 года была найдена первая берестяная грамота – одно из самых замечательных археологических открытий XX века. Изучение этих грамот и публикация их текстов были главным делом жизни Арциховского. Он был профессором, деканом исторического факультета МГУ. В 1960 году был избран членом-корреспондентом Академии наук СССР. Влюбленный в свое дело, Арциховский реализовался в своих открытиях, книгах и учениках. (Шикман А. П. Деятели отечественной истории. Биографический справочник. М., 1997.)

Киселев Сергей Владимирович (1905–1962) – археолог, специалист в области древней истории и археологии Южной Сибири и Монголии. Лауреат Государственной премии СССР (1950), с 1953 года член-корреспондент Академии наук СССР.

210

Смирнов А. П. К вопросу о происхождении татар Поволжья // Происхождение казанских татар. Казань, 1948. С. 5–26; Он же. Археологические памятники Чувашии и проблемы этногенеза чувашского народа // О происхождении чувашского народа. Чебоксары, 1957. С. 5–27.

211

Веневитинов Дмитрий Владимирович (1805–1827) – поэт, переводчик, прозаик и философ.

212

Аксакова Т. А. Дочь генеалога (Публикация Л. Остроумова) // Минувшее: исторический альманах. M., 1991. Вып. 4.

213

Пенджикентский район Согдийской области Таджикистана.

214

Рудаки Абу Абдаллах (по другим данным, Абу-ль-Хасан) Джафар (около 860–941) – таджикский и персидский поэт. Родоначальник поэзии на фарси. Будучи слепым от рождения, он получил прекрасное образование, превосходно знал арабский язык. Свыше 40 лет служил «штатным» поэтом при дворе бухарских правителей, достигнув и славы, и богатства. Незадолго до смерти подвергся репрессиям и умер в полной нищете и забвении. Из литературного наследия Рудаки (как говорят, более 130 тысяч двустиший) сохранилась едва лишь тысяча. Полностью сохранились так называемая касыда (жанровая поэтическая форма) «Мать вина» (933) и автобиографическая «Ода на старость», а также всего около 40 четверостиший.

215

Из Архангельского собора вынесли и перезахоронили в Троице-Сергиевой Лавре прах Бориса Годунова.

216

Исключения составляют лишь Петр II, скончавшийся в Москве и похороненный в Архангельском соборе Кремля, а также Иоанн Антонович (он же – Иван VI), убитый в Шлиссельбургской крепости и там же и похороненный.

217

Леонтьева Г. К. Карл Павлович Брюллов. Л., 1991. С. 52.

218

Там же. С. 31.

219

Там же. С. 52–53.

220

Письма Плиния Младшего. Книги I–X. М., 1982. (Epist. VI, 16).

221

Плиний Младший. Письмо к Тациту (Epist. VI, 16).

222

Леонтьева Г. К. Карл Брюллов. Л., 1983. С. 115.

223

Порудоминский В. И. Брюллов. М., 1979. С. 175.

224

Стеллецкий И. По забытому Кавказу. М.-Л., 1931.

225

Передольский В. С. Новгородские древности – записка для местных изысканий. Новгород, 1898.

226

Гусев П. Иоанновский корпус Новгородского Владычного Двора как памятник искусства. М., 1913. Вып. 1.

227

Полянский М. И. Новгородская памятка для туристов. Новгород, 1908.

228

Муравьев М. В. Св. София – Новгородский пантеон. Новгород, 1908;

Осмотр Новгородского Детинца // Сборник Новгородского общества любителей древности. Новгород, 1908. Вып. 1.

Новгород Великий. Л., 1927.

229

Известия XV археологического съезда в Новгороде. М., 1911. С. 129–130.

230

Бошенятов В. Раскопки на ул. Желябова // Звезда. Новгород. 1934, 14 июля. № 154 (4112).

231

Известия XV археологического съезда в Новгороде. С. 17.

Корольков Н. Ф. Новгород Великий. СПб., 1903. С. 51.

232

То, что почва в Новгороде была болотистой и в древности, показывает и исключительно раннее появление мостовых в Новгороде – аж в X веке (в Париже – в XII веке, в Лондоне – в XIII веке).

233

Культурным, или жилым, слоем называют слой земли, наросший на материковом или естественном грунте с момента поселения на данном месте человека. Этот слой обычно состоит из отбросов, развалин зданий, мостовых и т. д. В Новгороде культурный слой достигает в некоторых местах 15 м. (Передольский В. С. Указ. соч. С. 52.)

234

Порфиридов Н. Г. Новгородский кремль. Исторический очерк и описание. Новгород, 1929.

235

Городней назывались стены, состоявшие из двух рядов деревянных срубов, соединенных перемычками. Промежуток между срубами заполнялся землей, мусором и т. п.

236

Ласковский Ф. Ф. Материалы для истории инженерного искусства в России. Атлас. СПб., 1858. Ч. I. С. 12, 127–129, 289.

237

Раскатными башнями назывались башни, на верхних площадках которых находились раскаты – особые орудия типа западных катапульт, служившие для сбрасывания каменных ядер на стенобитные сооружения неприятеля.

238

«Под вратами помещений пока не обнаружено и не исключена возможность, что летописец ошибкой вписал в летопись “под” вместо следуемого “над”», – так считал Бошенятов.

239

Аристотель Фиоравенти (1415–1486) – выдающийся архитектор, инженер, механик, литейщик и медальер XV века. Будучи еще молодым, приобрел громкую известность как врачеватель зданий, с необычайным для того времени искусством выпрямлявший падающие башни, переносивший с места на место здания, не разбирая их, и т. п. Работал в Италии, Венгрии и Турции. В 1474 году по приглашению Семена Толбузина, посла Московского великого князя Ивана III, приехал в Россию. Строил Успенский собор в Москве и часть укреплений Московского Кремля. В Новгород приезжал, возможно, несколько раз и построил мост из Юрьева монастыря в Городище, Покровскую башню, а также, по-видимому, дом около звонницы Софийского собора и колокольню Никитинской церкви. В 1483 году по распоряжению Ивана III был арестован, пропал без вести. Аристотель Фиоравенти отличался редкой любовью к тайникам всякого рода и поэтому последние имелись во всех зданиях, построенных им.

240

Передольский В. С. Указ. соч. С. 29.

241

Муравьев М. В. Великий Новгород. С. 28.

242

Аничков И. В. Историческое значение названия Прусской улицы для Великого Новгорода. Доклад в Новгородском обществе любителей древности 16 ноября 1914 г. Новгород, 1916.

243

Муравьев М. В. Указ. соч. С. 28.

244

Гаршин Е. Новгородские древности. СПб., 1890. С. 17.

245

Романцев И. О курганах, городищах и жальниках Новгородской губернии. Новгород, 1911. С. 113.

246

Звезда. Новгород. 1927. 27 апреля.

247

Ганза – союз самостоятельных торговых городов, купечество которых было заинтересовано в торговле на Северном и Балтийском морях. Начал развиваться в XIII веке, окончательно оформился договором 1367 года, распался в XVI веке. В состав Ганзы входило до 90 городов, главным образом Германии (Гамбург, Любек, Бремен и др.), затем Англии, Франции, Нидерландов и т. д. Новгород также являлся членом Ганзы.

248

Хоры – второй этаж Софийского собора, на котором в последнее время находился хор, в древности имел другое назначение. Он был привилегированным местом, с которого молился князь со своими приближенными, и назывался полатями.

249

По данным М. В. Муравьева.

250

Федор – Новгородский князь, брат Александра Невского, умер в 1233 году. Известен тем, что его «мощи» были выставлены сразу в двух местах: в Новгороде (в Софийском соборе) и во Владимире (в церкви Георгия).

251

Тихомиров П. И. Кафедра Новгородских святителей. Новгород, 1891. Т. 1. С. 26.

252

Семенов А. Новгород в легендах // Литье. Новгород. № 10. С. 11.

253

Духовской В. Прошлое и настоящее Успенской Колмовской церкви. Новгород, 1910. С. 11

254

Романцев И. С. Указ. соч.

255

Ключарев В. Юрьев Новгородский первоклассный монастырь. Новгород, 1893. С. 22.

256

Цит по: Бошенятов Ю. В. Подземный Новгород. Подземелья Тайники. Клады. Новгород на Волхове: Новгород, 1934.

257

Там же.

258

Там же.

259

Там же.

260

Макарий. Описание Новгородского Юрьева монастыря. СПб., 1862. С. 14.

261

Гернгутеры – религиозная секта. Имела приверженцев и в России, главным образом среди крепостных крестьян Лифляндии. Запрещена была именным указом императрицы Елизаветы Петровны от 17 апреля 1743 года.

262

Параша-Сибирячка (настоящие имя и фамилия: Елизавета Лупадова) – юродивая, отправившаяся пешком по Сибири просить императора Александра I о помиловании своему отцу, сосланному в Сибирь. Умерла на обратном пути в Новгород 11/24 мая 1802 года. Героиня ряда беллетристических и драматических произведений.

263

К-в И. Прогулка по Новгороду и его окрестностям. Новгород, 1862. С. 95.

264

Ф. Я. Клад // Энциклопедия Брокгауз и Ефрон. Т. XXIX. С. 285.

265

Романцев И. Указ. соч. С. 116.

266

Передольский В. С. Указ. соч. С. 232.

267

Бошенятов Ю. В. Подземный Новгород. Подземелья Тайники. Клады. Новгород на Волхове: Новгород, 1934. С. 3–62. (Новгородские музеи и памятники.)

268

Осквернителей гробниц подстерегает смерть // Интересная газета. 2001. № 2 (89).

269

Академик В. Молодин: «Не стоит называть ее “принцессой”. Никакая это не принцесса, это представитель среднего слоя пазырыкского общества. Шумиха вокруг нашей находки возникает тогда, когда на Алтае происходят какие-то события: или выборы, или землетрясения, или дефицит местного бюджета. Тут же эту самую “даму” поднимают на щит: все беды происходят потому, что она в Новосибирске, а не на Алтае. Даже политические партии пытаются это использовать: мол, вы нас избирайте – а мы вернем “принцессу” на Алтай. Все это политиканство самого низшего пошиба. Сначала мы по этому поводу волновались, а сейчас относимся к этому абсолютно спокойно. После изучения мумия будет возвращена на Алтай. Самое интересное, что эта мумия – далеко не первая, которая выкопана на Алтае и вывезена оттуда. В 30-е и 50-е годы при раскопках пазырыкских курганов было найдено несколько мумий, которые хранятся в Эрмитаже. И, слава богу, никто не требует их вернуть. Причем это были захоронения самого высокого слоя пазырыкского общества». (Эксперт Сибири. 2007. № 19.) Но кто сегодня услышит академика Российской академии наук? Слышат «голос» природы, «голос», который оборачивается землетрясениями, ураганами, наводнениями… И ищут причины в нарушении «договора» человека и природы…

270

Радлов В. В. Сибирские древности из путевых записок по Сибири. СПб., 1896. C. 9–11.

271

Bell J. Travels from St.-Petersburg in Russia to diverse parts of Asia. London, 1764.

272

Там же.

273

Митчелл-Ходжес Фредерик Альберт (1882–1959) – английский археолог, путешественник. Был одержим идеей найти Атлантиду. В апреле 1927 года при раскопках в городе Лубаантун обнаружил хрустальный «череп из Лубаантуна» – модель человеческого черепа, изготовленную из цельного куска прозрачного либо дымчатого горного хрусталя (кварца).

274

Лубаантун – археологический памятник, бывший город цивилизации майя, располагавшийся на территории современного Белиза. Находится в округе Толедо, примерно в 30 километрах к северо-западу от окружного центра Пунта-Горда и примерно в 3,5 километрах от Сан-Педро-Колумбия. Находится на высоте 18 метров над уровнем моря.

275

Ф. Митчелл-Ходжес искал именно следы Атлантиды.

276

Тескатлипока (дымящееся/огненное зеркало) – в мифологии майя и ацтеков выступал одним из главных божеств. Он носил зеркало или щит (отсюда имя), с помощью которого наблюдал за деяниями людей на земле. В различных воплощениях он являлся богом-творцом или же разрушителем мира.

277

Непомнящий Н. Сто великих загадок истории. М., 2007.

278

Кукулькан – одно из верховных божеств в мифологии майя. Считался богом ветра и дождей, основателем царских династий и крупных городов. Майя представляли Кукулькана в виде пернатого змея с человеческой головой.

279

Осквернителей гробниц подстерегает смерть // Интересная газета. 2001. № 2 (89).

280

Харлампович Е. Казимир IV // Православная богословская энциклопедия или Богословский энциклопедический словарь / Под ред. проф. А. П. Лопухина: В 12 томах. СПб. – Пг.: Товарищество А. П. Лопухина, 1900–1911. / Т. 7: Иоанн Скифопольский-Календарь. СПб. – Пг.: 1906. Стб. 892.

281

Кротов М. Г. Послание царя Алексея Михайловича о смерти патриарха Иосифа (этюд из исторической психологии) // Герменевтика древнерусской литературы. XVI – начало XVIII вв. М., 1989. Сб. 2. С. 150–179.

282

Лотман Ю. М. Беседы о русской культуре. Быт и традиции русского дворянства (XVIII – начало XIX века). М., 1994. С. 194.

Content

Вадим Телицын
Тайны вскрытых гробниц: от Тутанхамона до Сталина

От автора

Гробница Тутанхамона

Гробница Тутанхамона – 2

Петропавловка

Иван IV Грозный и его сыновья

Борис и Лжедмитрий

Тамерлан

Святой Федор

Наполеон, египтология, саркофаги, проклятие…

Славяне

Ярослав Мудрый и его… праотцы

Голова Гоголя

Советские мазары

Проклятие «гробниц» древних Помпей

Господин Великий Новгород

Китайские курганы, алтайские принцессы, хрустальные черепа и многое другое…

Казимир IV и его «проклятье»

Заключение

Литература

Примечания