Софи Клеверли

Танец в темноте

© Мольков К.И., перевод на русский язык, 2018

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

Глава первая. Айви

Школьная жизнь началась как бы с чистого листа, и пока все шло хорошо.

Проснулось после долгой зимы солнце, понемногу отогрело промерзшую землю. И вот сейчас на первой, еще жидкой, травке сидели мы с моей сестрой-близнецом Скарлет и притворялись, что нам совсем не холодно. Над нами высоко в небо уходили деревья, их ветки были покрыты почками, из которых уже вылезали первые нежно-зеленые листочки.

Ну а за спиной у нас стояла каменная громада Руквудской школы. Конечно, это было не самое приятное для нас с сестрой место, однако и там в последние месяцы жизнь наладилась. Впрочем, об этом я уже говорила.

Временно исполняющим обязанности директора школы назначили миссис Найт. Последнее время Руквудской школе, мягко говоря, не везло ни с директорами, ни с их заместителями. Мисс Фокс все еще числилась в бегах – ее обвиняли в растрате казенных денег, не говоря уже о том, что она в свое время похитила из школы мою сестру, поместила ее в сумасшедший дом, а всем сказала, будто Скарлет умерла. Мистер Бартоломью оказался ничуть не лучше, чем мисс Фокс. Он был очень жесток, и, в конце концов, его арестовали по обвинению в гибели одной из учениц, утонувшей по вине директора в школьном озере много лет назад. После ареста директора школа оказалась обезглавленной, и временно заменять эту голову назначили миссис Найт.

Сегодня был первый день занятий второго семестра. Царившая раньше в школе напряженная, сковывающая страхом атмосфера рассеялась, наступившей оттепелью наслаждались не только ученицы, но и преподаватели. Знаете, даже Вайолет, и та, кажется, повеселела и оттаяла немного.

– Все очень даже неплохо, а? – сказала я своей сестре и широко, счастливо улыбнулась. Трава была влажной, сидеть на ней в тонкой школьной форме было холодно, но вид длинной подъездной дорожки к школе не мог не радовать глаз – вся аллея казалась окутанной легкой бледно-зеленой дымкой юной листвы.

Скарлет посмотрела на меня и скучным голосом ответила:

– А ты ни о чем не забыла?

Да нет, забыть я не забыла, просто захотелось хоть ненадолго отвлечься от всего, но слова Скарлет опустили меня с небес на землю. Ариадна. Наша лучшая подруга. Ариадну исключили из школы перед самым Рождеством, несправедливо объявив ее виновницей пожара, который на самом деле устроил мистер Бартоломью, заметавший следы своих преступлений. Разумеется, после ареста мистера Бартоломью все обвинения с Ариадны сняли, однако ее родители не хотели, чтобы их дочь вернулась в Руквуд.

А нам со Скарлет очень не хватало Ариадны – даже сейчас нас не покидало странное, неприятное чувство пустоты на том месте, где по идее она должна была бы сидеть рядом с нами. Не проходило дня, чтобы я не ловила себя на мысли о том, что вот сейчас пойду и что-то расскажу Ариадне, а она, как всегда, ответит мне веселой шуткой или остроумным замечанием…

– Я думаю, ей сейчас хорошо у себя дома, – слабым голосом ответила я. – Наверное, она счастлива.

Скарлет поднялась на ноги и отряхнула прилипшие к платью травинки.

– Ладно, пойдем, – сказала она, протягивая мне руку. – Выше нос, Айви. Все не так плохо. И давай составим список перемен к лучшему. – Она вытащила ручку и потрепанный блокнот, который теперь заменял ей прежний дневник. – Пункт первый: никто из начальства не собирается нас с тобой убить. Пункт два: в школе кончились порки и прочие мерзкие наказания. Пункт третий: все страсти поутихли. Даже Пенни перестала ненавидеть Вайолет.

Пенни Винчестер и Вайолет Адамс были в свое время злейшими врагами Скарлет, но в предыдущем семестре сильно конфликтовали друг с другом. Правда, потом они вроде бы помирились, однако до сих пор практически не общались.

– Не думаю, что пункт про Пенни и Вайолет стоит заносить в список перемен к лучшему, – заметила я. – Разве нам с тобой нужно, чтобы они вновь объединились?

Сестра задумчиво пожевала кончик ручки и, немного помолчав, ответила:

– Замечание по делу. Согласна, вычеркиваю этот пункт из списка. Но тогда третий пункт нужно чем-то заменить. Нельзя же оставить только два пункта. Ну что это за список, если в нем всего два пункта?

– Хорошо, заменим, – легко согласилась я. – У нас прекрасно прошли рождественские каникулы. Подойдет?

Нам разрешили провести Рождество с нашей тетушкой Фебой, рассеянной и немного странной сестрой отца, причем разрешили только после того, как тетушка набралась храбрости дать отпор нашей привыкшей совать свой нос во все дела мачехе. До того как следом за Скарлет отправиться в Руквудскую школу, я несколько лет жила у тетушки. Мне не очень приятно признавать, конечно, но тетушка Феба, похоже, всегда предпочитала моей компании компанию моей сестры, что казалось мне очень странным, потому что они со Скарлет были полной противоположностью друг другу.

– Третий пункт: Рождество, – сказала вслух Скарлет, скрипя перышком в своем блокноте. – Превосходный праздничный пудинг с изюмом.

Я улыбнулась. В рождественские дни мне было непривычно видеть Скарлет в домике тетушки Фебы, где совсем недавно я жила одна, в полной уверенности, что моя сестра покинула нас навсегда. Непривычно, но очень приятно. Просто замечательно. Скарлет была жива, была рядом со мной, и все остальное не имело никакого значения. У тетушки Фебы подгорела рождественская индейка? Ерунда! Тетушка подарила мне точно такой же шарф, что связала для меня и на прошлое Рождество? Ну и что? Теперь у меня будет еще один шарф! Кстати, в этом году тетушка связала два совершенно одинаковых шарфа – один для меня, второй для Скарлет.

– Пункт четвертый, – сказала сестра. – Погода улучшается.

– Ха! – воскликнула я. – Улучшается, но не так быстро, как хотелось бы. У меня платье промокло. И посмотри наверх, вон на те облака!

Скарлет слегка надула губы и пояснила, убирая свой блокнот в карман:

– Ты ничего не поняла. Я про погоду в другом смысле – начинается новая жизнь, в воздухе запахло весной…

Она вытянулась во весь рост и глубоко вдохнула, широко раскинув руки.

И тут же с небес ей на нос упала дождевая капля.

Мы обе рассмеялись и, взявшись за руки, побежали в школу, навстречу своей новой жизни.

Все шло своим чередом. Погода становилась теплее, дни – светлее. Мы со Скарлет каждый день просыпались по звонку, завтракали, шли на уроки, потом съедали невкусный ланч и снова шли на уроки, а когда они наконец заканчивались, нас ждал обед. Мы съедали дежурное жаркое, проводили остаток вечера в своей комнате, а затем ложились спать. И никаких вам ночных прогулок по школе, никаких расследований.

Если честно, такая жизнь меня вполне устраивала. Я была рада, что не нужно больше искать спрятанные странички из дневника, выслеживать призраков, самой шататься по темным и холодным ночным коридорам, каждую минуту рискуя напороться на кого-нибудь из учителей. Ну а чем заканчиваются такие встречи, вы и сами не хуже меня знаете. В лучшем случае поркой, а в худшем… Ладно, не будем о грустном.

И вот в одно прекрасное мартовское утро, когда мы клевали носом на общем собрании, Скарлет, почти положив голову мне на плечо, заявила:

– Ах, Айви! До чего же мне скучно!

Я была рада, что Скарлет первая об этом сказала. Я тяжело вздохнула и негромко ответила:

– Мне тоже.

– Хоть бы раз что-нибудь интересное сказали на этих собраниях, – простонала моя сестра.

– А о чем тебе хотелось бы услышать? – вяло поинтересовалась я.

– О чьей-нибудь безвременной смерти! – просунула к нам с заднего ряда голову слышавшая наш разговор Надия Сайяни.

– Ни-ни-ни! – возразила я. – Хватит с нас безвременных смертей.

Надия хихикнула и отодвинулась назад, на свое место, а моя сестра ухмыльнулась. Тут на нас принялись шикать следившие за порядком учителя, и мы со Скарлет притихли, откинувшись на спинки своих неудобных сидений.

– Доброе утро, девочки, – сказала миссис Найт и немного помолчала, выслушивая нестройный гул ответных приветствий. Наша декан и раньше не раз проводила собрания, но после того как ее назначили исполняющим обязанности директора, что-то неуловимо изменилось и в поведении миссис Найт, и в ее манере говорить. – Сегодня у меня для вас важное сообщение.

Мы все навострили уши.

– Я полагаю, все вы знаете, что в конце этой четверти вам предстоит сдавать экзамены…

Мы тихонько застонали, опустили уши и расслабились. Экзамены. Тоже мне новость. Да еще важная!

Миссис Найт долго жевала жвачку насчет этих самых экзаменов. Сквозь высокие окна актового зала светило солнце, и, пригревшись в его лучах, я начала дремать под монотонное жужжание нашей директрисы, но встрепенулась, когда до меня донеслось:

– А теперь еще одно сообщение. – Объявив это, миссис Найт повысила голос: – Прошу вас, мисс Финч!

Я перевела взгляд на сцену и увидела нашу учительницу танцев. С недавних пор ее поврежденная нога начала болеть еще сильнее, и теперь мисс Финч ходила с палочкой. Вот и сейчас она подошла к рампе, оперлась на трость и со своей обычной доброй улыбкой обратилась к нам:

– Здравствуйте, девочки. Рада сообщить вам, что в этом семестре мы будем силами учениц нашей школы ставить балетный спектакль.

Я улыбнулась своей сестре. Вот это действительно важное сообщение!

– Это будет знаменитый балет Чайковского «Спящая красавица», – продолжила мисс Финч. – В течение нескольких ближайших недель мы устроим просмотр, после чего жюри, в которое войдут несколько преподавателей, распределит роли.

От волнения Скарлет стиснула руки, и этот жест напомнил мне нашу лучшую подругу, которой сейчас не было с нами.

– А теперь самое главное. – Мисс Финч сделала театральную паузу, а затем… – Наш спектакль будет сыгран на сцене театра «Ройял» в Фэрбенке. Все желающие ученицы и их родители смогут приобрести на него билеты.

Глаза Скарлет загорелись – вот он, ее долгожданный миг славы! Совсем рядом, осталось только руку протянуть!

Новость, которую сообщила мисс Финч, меня, конечно, тоже взволновала, но не до такой степени, как мою сестру. После того как жест Скарлет напомнил мне про Ариадну, я уже не могла так уж сильно радоваться: скажите сами, ну что это за радость – если ты не можешь поделиться ею со своей лучшей подругой?!

А Скарлет, разумеется, до самого вечера ни о чем больше не говорила – только о предстоящем спектакле. Даже на занятиях в балетном классе она не столько выполняла упражнения, сколько восхищалась будущим спектаклем, в котором мысленно уже застолбила главную роль.

А вот мне с каждой минутой становилось все грустнее и грустнее, и к тому времени, когда мы с сестрой вернулись в свою комнату, я уже была готова заплакать.

– Что с тобой, Айви? – спросила Скарлет, шумно плюхаясь на мою кровать рядом со мной. – Ты сегодня весь день какая-то кислая. Тебе что, не нравится, что у нас в школе будут ставить балет? Но это же как раз то, о чем мы с тобой всегда мечтали!

«Это как раз то, о чем ты всегда мечтала», – рассеянно подумала я, глядя на свой прикроватный столик с лежащей на нем стопкой писем от моей лучшей подруги. Если честно, я не собиралась делиться с сестрой своими чувствами, но как-то так получилось, что они выплеснулись наружу. Помимо моей воли. – Я тоскую по Ариадне. Ужасно хочется, чтобы она была здесь. Без нее у меня все из рук валится!

– Ну спасибо, – обиделась Скарлет. – А я, значит, тебе в подруги уже не гожусь?

– Брось, ты же знаешь, что я имею в виду, – ответила я.

Скарлет вздохнула, откинулась на спину, едва не ударившись при этом затылком о стену, и сказала:

– Знаю. Мне тоже тоскливо без нее, если честно.

– Должен же быть какой-то способ вернуть ее назад, – заговорила я, покусывая себе губы. – Я поклялась сделать для этого все, что в моих силах, но после того, что сказала миссис Найт…

– Ну да. Отец Ариадны хочет, чтобы она оставалась дома.

Я распустила свой школьный галстук и сказала, теребя его:

– Но ведь это нечестно, правда? Она не сделала ничего плохого. Почему ей нельзя вернуться в школу?

– Потому что ее отец этого не хочет, ты же знаешь, – ответила Скарлет. Нужно заметить, что когда она говорила об отце Ариадны, в ее голосе появлялись сердитые нотки. – Он хочет завернуть свою ненаглядную дочку в вату, как елочную игрушку, положить ее в коробку и больше никогда не доставать из шкафа.

Положение казалось безнадежным.

Я сморгнула слезы, вышла в коридор и направилась в туалет. Мне не хотелось плакать при Скарлет, ведь я только совсем недавно смогла убедить ее, что перестала быть прежней плаксой-ваксой.

Но, войдя в туалет, я налетела еще на одного человека, который не должен был видеть меня плачущей.

– Неужели это наша нюня, – презрительно протянула Пенни, глядя мне в лицо.

Я не стала ничего отвечать, попыталась не обращать на Пенни внимания. Вообще-то в начавшейся четверти она приставала ко мне не так сильно, как прежде, и я хотела надеяться, что так будет и впредь. Кажется, я ошибалась.

– Эй, я с тобой разговариваю, плакса, – сказала Пенни и толкнула меня так, что я ударилась спиной о холодный край раковины.

– За что? – спросила я.

– За то, – ответила Пенни, прищурившись. – Вы, наверное, думаете, что победили. Что вам с сестрой все сошло с рук, да? Ошибаетесь. Я ничего не забыла и забывать не собираюсь.

Пенни была злопамятна, как верблюд, который хоть десять лет будет ждать, но потом в тебя все-таки плюнет. Впрочем, мне было что ответить ей, и я сказала, стараясь, чтобы у меня не дрожал голос:

– Я тоже все помню. И как ты собиралась настучать на нас бывшему директору, и как ты Вайолет на озере толкнула.

– С Вайолет мы помирились, – отрезала Пенни. – Все, что было, теперь забыто.

– Ну а ко мне-то ты зачем снова цепляешься? – спросила я. Вот всегда так: стоит лишь мне подумать, что Пенни изменилась к лучшему, как она тут же раскрывается со своей прежней стороны. Крайне неприятной, мягко говоря.

– Заткнись и держись от меня подальше, – процедила она сквозь зубы. – Или я заставлю тебя заплакать по-настоящему.

Глава вторая. Скарлет

Когда Айви вернулась в комнату, на ней лица не было.

– Что стряслось? – спросила я.

– Ничего, – ответила она. – Пойдем обедать.

Я пожала плечами. Обедать так обедать. Тогда я подумала, что сестра продолжает так сильно тосковать по Ариадне. Понять это было можно – но чем я могла ее утешить? Мы даже не могли помочь Ариадне сбежать из дома, если бы она захотела. И убедить ее отца изменить его отношение к Руквудской школе нам бы вряд ли удалось.

Мы зашагали в сторону столовой. Айви продолжала молчать. Я тоже шла молча и думала о том, что, может быть, нам пришла пора забыть про Ариадну и снова стать дружной маленькой командой всего из двух человек.

Я нащупала руку Айви, сжала ее, но мою руку в ответ она не пожала.

Затем мы вошли в столовую и пристроились в конце очереди, а когда добрались до окна раздачи и увидели в нем раскрасневшееся лицо поварихи, я решила немного развеселить свою сестру и спросила, растягивая слова на аристократический манер:

– День до-обрый, мисс! Скажите, что вы можете предложить нам сегодня на обе-ед? Быть может, цыпленка в красном вине? Или стейк под соусом тартар?

– Жаркое у нас на обед, – мрачно буркнула в ответ повариха.

– Что вы говорите! – притворно удивилась я. – Жаркое! Ах, как оригина-ально!

Повариха вывалила половник дымящегося месива в мою тарелку, резко двинула ее в мою сторону, расплескав «жаркое» через край, и сердито сказала:

– Ешьте что дают!

– Ну что, отведаем этот шедевр кулинарного искусства, дорогая сестрица? – надменным тоном спросила я, толкнув Айви под ребра.

– Мм?

Она даже не хихикнула. И не улыбнулась. Повариха смотрела так, словно готова была меня саму запихнуть в свое опостылевшее всем «жаркое».

– Ладно, – вздохнула я. – Будем есть что дают. Мерси-и.

Мы дошли до своего стола факультета Ричмонд, и я с грохотом опустила на него поднос.

Наша староста Пенни уже была здесь, размахивала своей вилкой с таким видом, словно дирижировала невидимым оркестром.

– Это будет волшебно, – сказала она, обращаясь к сидящей рядом с ней Надии. – Я станцую в спектакле роль Авроры, ведь она будто прямо для меня написана.

– Да неужели? – громко возразила я. – Не думаю, что ты получишь эту роль, потому что здесь лучшая балерина я, а не ты.

Пенни повернула голову и прищурила свои густо окруженные веснушками глаза:

– Как я и предполагала, Скарлет Грей бесится от отчаяния. Ей хорошо известно, что первый и единственный кандидат на главную роль – это я.

Я готова была вскочить и прямо через стол отвесить Пенни оплеуху, но не вскочила, потому что Айви успела ткнуть меня в ногу своей вилкой. Пришлось слегка выпустить пар и ограничиться вежливым ответом:

– Скорее королева покойная Виктория встанет из могилы и станцует партию Феи Драже, чем ты получишь роль Авроры!

За столом послышались смешки.

– Девочки, – строгим тоном произнесла миссис Найт, – за столом нужно вести себя прилично.

– Она просто блефует, – сказала Пенни, вновь обращаясь к Надии. – Сама знает, что не в форме, а туда же.

Мне пришлось сделать вид, что эти слова меня не касаются и не задевают, иначе я получила бы еще одну нотацию от миссис Найт и еще один укол вилкой от Айви. Так что вместо ответа я принялась сражаться с тем, что здешняя повариха выдает за жаркое, молча размышляя при этом над тем, что сказала Пенни.

Можно было, конечно, убедить себя, что Пенни за обедом просто сморозила глупость, однако из-за этой глупости я в ту ночь долго не могла уснуть. Нет, что ни говори, а слова Пенни задели меня за живое!

«Она сама знает, что не в форме».

А ведь это, пожалуй, верно. Я была не в форме – мне не хватало практики.

Да и как я могла быть в форме, если столько времени провела в сумасшедшем доме? Там, извините, было не до балета!

Я поежилась, подтянула одеяло выше к плечам. Мне совершенно не хотелось вспоминать о сумасшедшем доме – ни сейчас, ни когда-нибудь еще. Сумасшедший дом – это постоянное, бесконечное ощущение того, что ты всеми брошена, всеми забыта, и при этом у тебя нет ни малейшей надежды на то, чтобы вырваться из этого ада…

Я тряхнула головой и уткнулась лицом в подушку, пытаясь прогнать эти мысли.

Полежав так немного, я повернула голову и посмотрела на Айви, раздумывая, не разбудить ли ее. Сестра мирно посапывала во сне, выпустив из рук недочитанную книгу. «Нет, не стану я ее будить», – решила я. Во-первых, я всю жизнь старалась оставаться в глазах сестры сильной и уверенной в себе, даже если не чувствовала ни силы, ни уверенности. А во-вторых, Айви, боюсь, могла бы просто не понять, из-за чего, собственно, я так переживаю. Она, конечно, любила балет, но совсем не так, как я.

Я мечтала стать знаменитой балериной. Для меня партия Авроры должна была стать выигрышным билетом, первой ступенькой к славе и успеху. И я никому не уступлю этот шанс!

Я должна стать лучшей.

Я должна найти способ обставить Пенни и получить эту роль.

Не знаю, сколько времени я еще пролежала, перемалывая раз за разом в голове одни и те же мысли, прежде чем незаметно для себя уснула. И сразу же погрузилась в кошмар.

Я оказалась на сцене, в ярком луче прожектора. Музыки не было, но я и без нее знала свой танец назубок. Шаг… поворот… прыжок… Мои движения легки и изящны!

Я продолжаю танцевать, но с каждой секундой меня все сильнее охватывает страх. Что-то идет не так, и я понимаю это. Такое ощущение, что из темноты зрительного зала за мной кто-то пристально следит недобрым взглядом. Затем краешком глаза я замечаю тень, она беззвучно и быстро скользит между рядами кресел. Исчезает на время – и появляется вновь.

Я обрываю танец, замираю на месте – и только сейчас замечаю, что театр полон. Зрители сидят с неподвижными, застывшими, как у манекенов, лицами. И никто из них не замечает скользящую между ними тень.

Я подношу ладонь козырьком ко лбу, чтобы прикрыть глаза от яркого света прожектора, и кричу:

– Кто здесь?

Тень не откликается, продолжает кружить, скользить, исчезать и появляться. Эта тень бестелесна, она словно соткана из дыма.

Я оглядываюсь по сторонам. Пытаюсь понять, где я остановилась, с какого места мне нужно продолжить свой танец. А потом со всех сторон на меня начинают шикать.

Это сидящие в зале манекены, догадываюсь я. Они шипят все громче, все злее, словно растревоженные в своем гнезде змеи.

– Нет! – пытаюсь объяснить я им. – Это не моя вина. Я хорошая балерина! Просто кто-то наблюдает за мной! Вон, вон там! Неужели вы сами не видите?

Шипение становится громче, еще громче, еще… Оно становится оглушительным…

– Нет! – кричу я, зажимая ладонями уши.

Из-за кресел вновь появляется тень и начинает подкрадываться ко мне.

И тут я теряю равновесие и падаю с края сцены вниз, в непроглядную темноту зрительного зала.

Глава третья. Айви

Есть одна вещь, которую моя сестра не переносит: Скарлет ненавидит, когда оказывается не в центре внимания.

В тот семестр, когда мисс Фокс заставила меня выдавать себя за якобы вернувшуюся в Руквудскую школу Скарлет, я старалась постоянно находиться в центре внимания, и это, доложу вам, стало для меня жутким испытанием. Изматывающее это занятие – стараться постоянно быть на виду. И даже опасное, когда имеешь дело с такими людьми, как Пенни.

Впрочем, если честно, то при этом я почерпнула для себя и кое-что полезное. Например, впервые в жизни начала чувствовать уверенность в себе, научилась самостоятельно принимать важные решения и даже сумела приобрести настоящую подругу. А самое главное – я перестала быть всего лишь зеркальным отражением своей сестры-близнеца.

Короче говоря, побыть какое-то время в центре внимания оказалось делом не только сложным и опасным, но и полезным тоже, однако задерживаться слишком надолго в этой роли мне бы не хотелось.

В тот момент, когда прозвучало объявление о просмотре, я уже поняла, что Скарлет непременно захочет получить главную роль в будущем спектакле. Для нее это был шанс утвердиться, доказать, что она чего-то стоит, – причем доказать не только всем ученицам, но и всем учителям, и родителям тоже. Более того, в тот же день во время уроков Скарлет лихорадочно делилась со мной своими мечтами о том, что этот спектакль увидит кто-нибудь из скаутов – людей, которые повсюду ищут юные таланты, – и ее пригласят в какую-нибудь знаменитую балетную школу. Ну а дальше все пойдет именно так, как она мечтала с детства: премьеры, зарубежные гастроли, горы цветов и портреты на первых полосах газет. Я о такой славе совершенно не мечтала, и мне, по правде сказать, было совершенно все равно, увидит ли кто-нибудь из скаутов наш балет или нет. Думаю, что на спектакли школьной самодеятельности они вряд ли захаживают.

– Точно тебе говорю, – не унималась Скарлет, – я в школе лучшая балерина, я, понимаешь? А Пенни мне не соперница, она мне в подметки не годится, курица конопатая.

– Рыжая и бесхвостая? – уточнила я.

– Нет, наглая и безмозглая! – нервно ответила Скарлет. – Кудахчет, сама не зная о чем. «Она не в форме»! Тьфу!

Что-то моя сестра очень уж разошлась. Вот и вчера ночью кричала во сне. Наверняка ей снился просмотр. Все это начинало тревожить меня, меньше всего мне хотелось, чтобы притихшая вражда между Скарлет и Пенни вспыхнула с новой силой.

– Я уверена, что если будет нужно, ты сможешь дополнительно позаниматься.

– Позаниматься? – переспросила Скарлет, останавливаясь как вкопанная возле двери кабинета английского языка и литературы.

– Все люди так поступают, когда им нужно набрать форму, – подтвердила я.

– Не нужны мне никакие дополнительные занятия! – фыркнула Скарлет. – Я и так с этой Пенни справлюсь, размажу ее, как масло по бутерброду.

Из двери класса выглянула наша преподавательница, мисс Шарлет.

– Прошу вас, не нужно никого размазывать, – сказала она. – Заходите лучше в класс, девочки. У нас сегодня большая радость – мы начнем с вами изучать замечательное произведение сэра Чарльза Диккенса «Оливер Твист»!

Я улыбнулась, а Скарлет с тихим стоном закатила глаза.

– Держись! – одними губами прошептала я ей. Увы, сестра была настолько поглощена мыслями о том, как бы ей посрамить Пенни, что все остальное ее не интересовало.

Короче говоря, в тот день Скарлет оставили после уроков, причем трижды. Она попыталась уговорить меня отбыть за нее хотя бы одно из этих наказаний, но отступилась, когда поняла, что я не забыла, чем обернулся для меня такой трюк в прошлом семестре. К счастью, теперь оставление после уроков грозило не поркой или чем-нибудь похуже, а лишь писаниной.

Возвращаясь после уроков в свою комнату, я проходила мимо бывшего кабинета мисс Фокс и увидела стоящую в его открытой двери миссис Найт. Она разговаривала со школьным сторожем, мужчиной средних лет с пышными усами и в комбинезоне.

– Нам действительно необходимо избавиться от всего этого, – сказала миссис Найт, указывая рукой на оставшиеся в кабинете фотографии и чучела собак. – Ужасная пошлятина, согласитесь.

– Выбросить-то их, конечно, можно, – ответил сторож, почесывая в затылке. – Но жалко. Может, лучше продать? Этому… актиквару.

– Антиквару, – машинально поправила его миссис Найт, а я, заглянув в кабинет, остановилась, прислушиваясь к зародившейся во мне, но все еще неясной мысли, и спросила:

– Вы говорите, что здесь после мисс Фокс еще ничего не трогали, мисс?

– А, привет, Айви, – рассеянно откликнулась миссис Найт. – Нет, ничего. Все осталось в точности так, как было.

– Ага, – нахмурилась я. – Но, простите, вот здесь, на столе, лежало чучело чихуа-хуа. – Я указала на все еще виднеющееся на пыльной столешнице пятно. – Я очень хорошо помню эту собаку. У нее в пасти еще торчали ручки.

– Тьфу, мерзость какая! – поморщился сторож.

– Вы ничего здесь не трогали, Гарольд? – удивленно спросила его миссис Найт.

– Да я вообще сюда не заходил… с тех пор, – покачал он головой. – Да и раньше тоже, можно сказать, не бывал. Один раз только, когда нужно было окно починить. И то та прежняя… ну, мисс Фокс, одним словом, все торопила меня. Давай, говорит, шевелись живее, а не то я тебя тростью… Да мне и самому задерживаться здесь не хотелось – уж больно неприятно смотреть на этих дохлых псин. Только и думаешь, как бы поскорее убраться от них куда подальше.

– Возможно, то чучело куда-нибудь переложили, – предположила миссис Найт. – Или полицейские забрали его с собой. Как вещественное доказательство, например.

Я кивнула, вспомнив полицейских, рывшихся – я своими глазами это видела – в вещах мисс Фокс.

– Да, очень может быть, – сказала я. – Благодарю вас, мисс.

– Не за что, – все так же машинально ответила она, а потом моргнула. Думаю, только в этот момент наша исполняющая обязанности директора школы вдруг поняла, что запросто болтает со своей ученицей о подобных вещах, и это весьма-таки странно. – Иди и готовься к ужину. Да, а где твоя сестра?

– Оставили после уроков, – ответила я и на секунду почувствовала себя одинокой.

– А, понятно, – кивнула миссис Найт.

И я поспешила прочь, оставив ее размышлять на пару со школьным сторожем о загадочной судьбе чучела чихуа-хуа из кабинета мисс Фокс.

Я шла по коридору, и объяснения миссис Найт насчет того чучела казались мне все более неубедительными. Если чучело чихуа-хуа исчезло, а чучела всех остальных собак на месте, это означает, что кто-то украл его, разве нет? И потом, зачем полицейским инспекторам могло понадобиться именно чучело чихуа-хуа? А теперь главный вопрос: кому вообще могло понадобиться это чучело?

Я вернулась в нашу комнату и принялась терпеливо ждать Скарлет. Попробовала взяться за домашнее задание, но никак не могла собраться с мыслями.

А мысли мои были о том, должна ли я все-все рассказывать своей сестре. Вообще-то предполагается, что сестры, тем более близнецы, должны делиться друг с другом всем, что с ними произошло. Так, собственно, мы и делали…

Точнее, я делала. Пока не узнала, что Скарлет подменила наши контрольные работы, чтобы ее взяли в Руквудскую школу, потому что мои оценки должны были оказаться выше, чем у нее. Узнав об этом поступке, я начала сомневаться, сможем ли мы с сестрой в будущем полностью доверять друг другу.

Я механически рисовала на листе бумаги чертиков, а оторвавшись от своих мыслей, обнаружила, что это вовсе не чертики, а маленькие собачки. Я густо заштриховала их чернилами.

«Пожалуй, я пока не буду ничего говорить Скарлет про чучело, – решила я. – Не стоит волновать ее раньше времени. И про угрозы Пенни промолчу. Быть может, ей самой все это надоест и она оставит меня в покое».

Если честно, на то, что Пенни от меня отцепится, я не надеялась. Всякий раз, когда мы случайно встречались в коридоре, она пыталась меня поддеть, а если была с Этель и Джозефиной, шептала им что-то на ухо, и те, косясь в мою сторону, хохотали.

В нашу комнату сестра вернулась только в половине шестого.

– Ну наконец-то! – воскликнула я, откладывая ручку в сторону.

– Ф-фу! – Скарлет сдула свалившийся ей на глаз локон. – Меня уже тошнит от писанины. Ненавижу, когда меня оставляют после уроков.

– И при этом отлично знаешь один очень простой способ избежать этого, верно?

– Что еще за способ, маленькая мисс Всезнайка? – проворчала Скарлет, швыряя на кровать свою расстегнутую сумку, из которой сразу же вывалилось несколько учебников.

– Перестать попадать в неприятности!

Ведь это же так просто! Нет, знаете, порой я на самом деле удивляюсь тому, что мы со Скарлет родственницы.

– А, ты об этом. Ну да. Я, конечно, постараюсь. Буду все время думать о чем-то важном. О распределении ролей в нашем спектакле, например.

«Ну-ну, – подумала я. – Ты сегодня весь день с самого утра только об этом и думала – а что толку?»

– Ладно, – продолжила Скарлет, опираясь на меня, чтобы взять с туалетного столика гребень с серебряной ручкой. Он достался ей в наследство от нашей мамы. – Рассказывай, что интересного произошло за то время, пока меня здесь не было.

– Ничего, – ответила я, чувствуя, как у меня от вранья теплеют щеки. – Сплошная скука.

Глядя в зеркало, Скарлет принялась расчесывать волосы, такие же темно-каштановые, как и у меня.

– А знаешь, – неожиданно сказала она. – Ведь наша мама могла причесываться этим гребнем перед этим самым зеркалом. Странно, да?

– В этой самой комнате? – скептически откликнулась я. – Нет, это вряд ли.

– Нет, я не про комнату. Просто она причесывалась перед зеркалом здесь, в Руквуде. Мурашки по коже, верно?

Я встретилась взглядом с отраженными в зеркале глазами сестры и кивнула. В прошлой четверти мы со Скарлет обнаружили, что наша дорогая покойная мама не могла быть тем, за кого себя выдавала. Она умерла вскоре после нашего с сестрой появления на свет. Разумеется, мы отлично знали и ее имя – Эммелина Эйдель, и дату ее рождения. А потом увидели это имя и дату на памятной табличке, установленной возле школьного озера, в котором 26 февраля 1914 года утонула ученица Руквудской школы Эммелина Эйдель. Она утонула более двадцати лет назад, то есть задолго до нашего рождения. Мы выяснили, что наша мама действительно училась здесь, в Руквуде, но при этом она не могла быть Эммелиной Эйдель, утонувшей в школьном пруду по вине бывшего директора мистера Бартоломью.

Скарлет прекратила причесываться и опустила взгляд на гребень, который держала в руках. На серебряной ручке были выгравированы мамины инициалы – Э.Г., или Эммелина Грей (Грей – это фамилия нашего отца, за которого она вышла замуж).

– Каждый день вижу этот гребень… – сказала она. – И думаю о маме. Пытаюсь понять, кем же она была на самом деле. Какой она была… И смотрит ли она сейчас на нас с тобой с небес.

– Не знаю, – ответила я, чувствуя пробежавший у меня по спине холодок. – И не уверена, что мы вообще когда-нибудь узнаем об этом.

Сестра положила гребень на стол, внимательно посмотрела на себя в зеркало и негромко спросила:

– Она могла бы гордиться нами, как ты думаешь?

– Тем, что тебя оставили после уроков сразу по трем предметам? За один день? Не думаю.

Скарлет сердито фыркнула, встала со стула и сказала, толкнув меня в плечо:

– Ладно, шевелись, отличница. Пойдем съедим ужасного жаркого.

Я улыбнулась и подумала, что, если у мамы был такой же характер, как у Скарлет, она была приметной личностью в этой школе.

Глава четвертая. Скарлет

Я буквально дрожала от нетерпения, когда днем в пятницу пришла наконец пора отправляться на занятия в балетный класс. Этого момента я, можно сказать, ждала всю неделю.

– Пошли, пошли, – поторапливала я Айви, тащила ее за собой по коридору, а она как могла отбивалась:

– Да не тяни ты меня! Я что, сама не могу идти?

– Можешь. Только чаще ногами перебирай, балерина!

Мы подлетели к ведущей в подвал лестнице и увидели стоящую перед ней мисс Финч.

Конечно, мы с сестрой пришли несколько рановато, однако мисс Финч почти все время сидит в классе, поэтому видеть ее на лестнице было довольно странно.

– Мисс? – сказала я.

– А, добрый день, девочки, – слегка дрожащим голосом ответила она. – Спускайтесь, я вскоре догоню вас.

– Что-то случилось? – спросила я. Опираясь на свою палку, мисс Финч смотрела на лестницу так, словно та грозила ее укусить.

– Да ничего особенного, – ответила мисс Финч. – Не волнуйтесь. Просто я почувствовала, что сейчас мне будет трудно спуститься по ступенькам. Ничего, это пройдет.

Мисс Финч пыталась выглядеть веселой и уверенной, но обмануть меня ей не удалось.

– Я пойду впереди, – сказала я ей. – А Айви подстрахует вас сзади. Так, на всякий случай…

– Спасибо, девочки, – благодарно улыбнулась мисс Финч.

Я двинулась по освещенным теплым светом газовых рожков ступенькам, стараясь сдерживать себя и не спешить. Внизу, в подвале, было холодно. Впрочем, здесь всегда было холодно, и зимой и летом.

Спустившись до конца лестницы, я обернулась, чтобы посмотреть, как наша учительница преодолевает последнюю ступеньку. Мисс Финч улыбнулась мне, однако лицо у нее побледнело, и она тяжело дышала.

– Есть! – торжествующе воскликнула она. – Пойдемте. Поскольку вы пришли заранее, можете начать разминаться, а я сегодня весь день, наверное, просижу на своем стульчике возле рояля.

Войдя в класс, мы с Айви отправились к станку и принялись разогревать мышцы. Вскоре начали подходить и остальные ученицы.

Одними из последних, держась за руки, в класс вошли Пенни и Надия. Пенни самодовольно ухмылялась, и мне стоило большого труда сдержаться и не съязвить ей.

Я продолжила сосредоточенно разминаться, делала плие, то есть приседала в разных позициях, а затем заметила в зеркале, что Пенни ухмыляется, глядя на меня.

Я посмотрела вниз, на свои ноги – может быть, делаю что-то не так? Нет, все так. Я тряхнула головой. Да и в чем здесь можно было ошибиться? Это же простое разминочное упражнение, я его уже тысячи раз делала. И я решила, что лучше всего выбросить Пенни из головы и больше не обращать на нее никакого внимания.

Закончив разминку, мы перешли в центр зала. Я по-прежнему не смотрела на Пенни, и все шло хорошо до тех пор, пока мы не добрались до аллегро. Это самая подвижная часть танца, где приходится очень быстро перебирать ногами.

Мисс Финч руководила нами сидя за роялем, сама она такие движения делать не могла из-за своей травмы. Мне уже не раз доводилось слышать, как некоторые девочки перешептываются о том, что мисс Финч не должна учить нас балету, если сама не может танцевать. Я всегда одергивала их, потому что, на мой взгляд, мисс Финч просто отличная преподавательница.

– А вот над пируэтами нам нужно будет серьезно поработать, девочки, – сказала мисс Финч. – Их в «Спящей красавице» очень много, особенно в партии главной героини Авроры.

Мы выстроились по трое в ряд, и так уж получилось, что я оказалась в одной тройке с Айви и… Пенни. Айви выглядела испуганной, но меня это не волновало. Я-то могу крутить пируэты даже во сне, с закрытыми глазами!

Я сфокусировала взгляд на одной точке перед собой, напрягла мышцы и отвела назад одну ногу, раскинула руки, поднялась на носок второй, сильно крутанулась на месте и…

И потеряла равновесие. Всего лишь слегка потеряла равновесие, но этого хватило, чтобы с позором с глухим стуком свалиться на пол.

Мне сразу же вспомнилась сцена из моего ночного кошмара. Я спотыкаюсь, теряю равновесие и падаю со сцены в темноту зрительного зала.

Пенни радостно рассмеялась, а я поднялась с пола, сжимая кулаки. Если честно, мне трудно было сказать, на кого я злюсь больше – на саму себя или на эту гогочущую ведьму.

– Пенни, – строго сказала мисс Финч, – у нас не принято смеяться над другими. Лучше соберись и сосредоточься на себе.

– Я понимаю, мисс, – продолжала хихикать Пенни. – Просто… Скарлет считает себя самой лучшей балериной во всей школе. Она сама мне это говорила!

А затем, чтобы окончательно уничтожить меня, Пенни сделала очень чистый пируэт. И сразу еще один. И еще.

Но на мисс Финч эти пируэты не произвели никакого впечатления:

– Балет – это не только изящество движений, но и уважение к своим партнерам. Вы, Пенни, не продемонстрировали ни первого, ни второго.

Пенни обиженно прикусила губу. Так ей и надо, каракатице пузатой!

– Прошу прощения, мисс, – сквозь зубы сказала она. – Я больше не буду смеяться над… своими партнерами. Обещаю.

Я окинула Пенни презрительным взглядом, прекрасно понимая, что, если мы сцепимся на глазах учительницы, не видать нам главной роли в спектакле. Обеим.

Если до этой минуты мои сегодняшние балетные дела шли просто из рук вон плохо, то потом вообще все разладилось. Допущенная во время исполнения пируэта ошибка совершенно сбила меня с толку, и я не смогла чисто выполнить ни одного из следующих па. Айви даже спросила меня, хорошо ли я себя чувствую, и в ответ я вежливо посоветовала ей заткнуться. Мне нужно было показать, что я лучшая, – а что из этого в итоге получилось?

Короче говоря, в тот день мне не удавалось ни ноги держать прямыми, ни носки тянуть, ни держать равновесие во время поворотов.

Я ошибалась раз за разом, а Пенни, глядя на это, молча, но злорадно усмехалась.

К тому времени, когда занятие закончилось и мы цепочкой потянулись, чтобы присесть перед мисс Финч в реверансе, благодаря ее за урок, я уже готова была разреветься в голос. Я не понимала, что со мной происходит. Ведь все движения, которые сегодня у меня не получились, я знала назубок, кошки полосатые! Так почему же мое тело отказывалось выполнять то, чего я от него требую?!

«Возможно, я действительно потеряла форму», – подумала я, чувствуя смущение и тревогу. А потом мне вспомнился кошмар, в котором я потеряла равновесие прямо на сцене, во время танца, и безликие фигуры зрителей, и нарастающее, раздирающее уши шипение…

И в этот миг отчаяния меня вдруг посетила мысль, которая мне понравилась.

– Айви, – сказала я, когда мы с сестрой сели рядом, чтобы развязать пуанты. – Ты можешь пойти к нам в комнату одна, без меня? Я хочу поговорить с мисс Финч.

– О чем? – слегка удивилась Айви.

– Ну… я беспокоюсь о мисс Финч, о ее ноге, и все такое прочее. – Отчасти это было правдой, конечно, но только отчасти. – Вот хочу задержаться немного, спросить, не нужна ли ей какая-нибудь помощь.

– Помощь? Так я тоже могу помочь, – тут же откликнулась сестра.

Вот незадача!

– Ну, видишь ли… Вообще-то мне было бы приятно самой что-нибудь для нее сделать. Понимаешь, я ведь еще так толком и не извинилась перед мисс Финч после той… проделки с роялем, который я расколошматила.

Айви поджала губы. Не знаю, то ли она меня раскусила, то ли просто вспомнила о том, какую глупость я выкинула в прошлом году, когда в щепки разнесла молотком рояль, на котором играла мисс Финч, и подстроила все так, чтобы виновной объявили Пенни. Согласна-согласна, это был не самый красивый поступок в моей жизни.

– Ну хорошо, – сказала наконец Айви, хотя по ее лицу было видно, что мои слова ее ни в чем не убедили. – Увидимся позже.

Я проводила сестру взглядом, дождалась, когда последняя из учениц покинет класс, после чего подошла к нашей преподавательнице.

– Вам нужна какая-нибудь помощь, мисс? – спросила я.

– Нет, все в порядке, Скарлет, но за заботу спасибо, – улыбнулась она в ответ.

– Э… – промычала я, переминаясь с ноги на ногу.

– Может быть, тебе что-то нужно? – спросила мисс Финч, и в ее глазах блеснули огоньки. М-да. Она видела меня насквозь. Я прислонилась спиной к роялю, сложила руки на груди и…

– Я… – Мне пришлось сглотнуть, потому что слова застревали в горле. – Я думаю, что мне нужны дополнительные занятия, – запинаясь, выговорила я и покраснела.

– Ты просто слегка не в форме, – спокойно ответила мисс Финч. – Но это нестрашно. Несколько занятий – и все вернется. А сегодня просто не твой день. Такие дни бывают у всех, поверь.

– Но вы могли бы помочь мне восстановить форму, правда, мисс? Может быть, вы согласитесь… Небольшие дополнительные занятия… По вечерам, а, мисс?

– Не думаю, что это честно по отношению к другим ученицам, – нахмурила брови мисс Финч. – А потом будет распределение ролей, и я, как ты знаешь, председатель жюри… Я должна судить непредвзято, у меня не может быть любимчиков.

Я лихорадочно размышляла, как же мне ее убедить. И тут меня осенило:

– Но… причина, по которой я потеряла форму… Меня же упрятали в сумасшедший дом… Меня упрятала туда мисс Фокс, а ведь она ваша мать. Думаю, что мой случай можно рассматривать как особый, ведь у меня просто не было возможности заниматься наравне со всеми, не так ли?

– Скарлет, – сказала она, слегка поморщившись. – Я… Мне очень жаль. Я бы вызволила тебя оттуда раньше, если бы знала… Ты мне веришь?

Я молча кивнула, кусая нижнюю губу.

– Ну хорошо, – немного подумав, вздохнула мисс Финч. – Приходи в понедельник вечером, после обеда. Посмотрим, что я смогу для тебя сделать.

Глава пятая. Айви

Я чувствовала, что Скарлет что-то замышляет, только не понимала, что именно. Можно было, конечно, предположить, что она решила помочь мисс Финч просто по доброте сердечной, но слишком уж это было не похоже на Скарлет.

Честно признаюсь, мне не нравилось оставаться одной. Я шла по коридору к нашей с сестрой комнате, и у меня появилось странное чувство – такое же, как в тот раз, когда я впервые проходила здесь за мисс Фокс, веря, что моя сестра мертва, и еще не успев познакомиться с Ариадной. И, как тогда, я ощущала себя совершенно опустошенной.

Но худшее еще поджидало меня впереди.

Пенни. Она стояла, прислонившись к двери нашей комнаты, и любовно рассматривала свои ногти.

– Что ты здесь делаешь? – недовольно спросила я. Удивительное дело – ко мне на время вернулся тот задор, с которым я выдавала себя за Скарлет.

– Мы снова один на один, как я вижу, – усмехнулась она. – Мне начинает казаться, что твоя сестра тебя не любит.

– Пенни, что ты делаешь возле нашей двери? – повторила я.

– Тебя дожидаюсь, – ответила она.

– Но ты сама, между прочим, говорила, чтобы я держалась подальше от тебя, – напомнила я. – А как мне держаться подальше от тебя, если ты не даешь мне зайти в мою комнату?

– Не знаешь, чем она без тебя занимается? – спросила Пенни, пропуская мои слова мимо ушей. – Может быть, нарывается на новые неприятности, как ты думаешь?

– Это ты мечтаешь, чтобы Скарлет нарвалась на неприятности, – ответила я. – Потому что тебе самой очень хочется получить главную роль.

– Хочется? – переспросила Пенни. – Нет, я знаю, что получу роль Авроры. И ты мне в этом поможешь. – Она резко шагнула вперед и продолжила, припечатав меня спиной к стене: – Ведь она сделает все что угодно, чтобы защитить тебя, верно?

– Отцепись от меня! – По-настоящему громко и грозно крикнуть у меня не получилось. Так, писк какой-то. Я в отчаянии огляделась по сторонам. Никому до меня не было дела, и никто меня не услышал, кроме стайки первоклашек, которые тут же поспешили обойти нас с Пенни стороной.

Мне страшно захотелось, чтобы Скарлет была сейчас рядом, чтобы помогла мне, но…

…но в следующую секунду я поняла, в какую неприятность могла бы при этом влипнуть моя сестра. И тогда она потеряет свой шанс на главную роль. Или ее вообще исключат из школы. Я снова останусь здесь совершенно одна.

– Отцепись от меня, Пенни! – повторила я. На этот раз получилось громче, но у меня дрожал голос.

Открылась дверь дальше по коридору, из нее высунулась Надия и громко спросила:

– Пенни! Что ты делаешь?

Пенни оттолкнула меня так поспешно, словно я была горячим утюгом. Там, где она сжимала мою школьную форму, остались замятины.

– Ничего, просто поправляю Айви галстук, – откликнулась она и одарила меня сладкой улыбочкой. Фу, гадство.

Пенни отправилась навстречу Надии, я глубоко вдохнула, а тут и Скарлет показалась на лестничной площадке и не спеша пошла ко мне.

– Ты что так долго? – спросила я. Говорить о том, что со мной случилось, я не могла – знала, что Скарлет тут же сорвется и вышвырнет Пенни в ближайшее окно. – Я так и не поняла, зачем тебе нужно было поговорить с мисс Финч. Ты что-то задумала?

– Нет, – беззаботно откликнулась моя сестра. Слишком беззаботно. – Ровным счетом ничего.

* * *

– Ты что-то от меня скрываешь? – вновь спросила я у Скарлет, когда мы чистили зубы в холодной школьной ванной комнате. Я до сих пор подозревала, что моя сестра темнит.

– Яскне, – пробулькала Скарлет пенным от зубной пасты ртом.

– Что?

– Я сказала «нет»! – Скарлет сплюнула пасту и с грохотом швырнула в раковину казенную зубную щетку с надписью «Собственность Руквудской школы» на ручке. – Ничего я не скрываю и не замышляю, и отвечаю на этот вопрос уже в пятый раз за последние полчаса! Слушай, давай просто ляжем спать, а?

– Да-да, конечно. Просто ложимся спать.

Скарлет довольно скоро засопела во сне, а я лежала с открытыми глазами, наблюдая сквозь тонкие занавески за тем, как на ночном небе появляется луна, а потом вновь исчезает за облаками.

Что-то сильно тревожило меня, и дело тут было вовсе не только в Пенни. Помимо нашей старосты у меня из головы не шло пропавшее чучело чихуа-хуа. Конечно, я пыталась не думать о нем и тем более о мисс Фокс. Она давным-давно исчезла, и не нужно о ней вспоминать, верно?

И тут случилось это.

Из коридора долетел звук, который я надеялась больше никогда в жизни не услышать.

Четкий, сухой стук высоких каблуков и мягкий перезвон ключей в карманах.

О нет!

– Скарлет! – в ужасе прошептала я. – Скарлет!

Стук каблуков и перезвон ключей миновал нашу дверь и, постепенно стихая, уплыл дальше по коридору.

Но этого же не может быть!

– Скарлет! – Я выскочила из своей постели и нырнула в кровать к сестре. Забилась под ее одеяло, накрылась им с головой, слушая, как грохочет у меня в груди сердце.

– Мм? – сонно промычала она. – Ну что еще? Я сплю.

– Я слышала… слышала… – Я остановилась, чтобы перевести дыхание, и прислушалась.

Жуткий звук исчез, в наступившей тишине было слышно только дыхание – мое, прерывистое, и моей сестры – ровное.

– Что ты там слышала? – вяло спросила Скарлет, лениво вытягиваясь рядом со мной. – Что случилось?

– Я… – Я нахмурилась. А что, если тот звук мне только почудился? Или приснился? – Не знаю. Прости. Наверное, мне привиделся кошмар.

– Сама ты кошмар, – пробурчала Скарлет. – Ладно, если хочешь, можешь остаться здесь, у меня.

– Хо-хо-хорошо, спасибо, – промямлила я. – Спокойной ночи, Скарлет.

– Спокойной ночи, Айви, – проворчала сестра, поворачиваясь лицом к стене и натягивая на себя почти все одеяло.

Я повернулась лицом к краю кровати, подумав, не вернуться ли мне к себе, но страх никак не хотел отпускать меня. Интересно, может ли человеку присниться звук? Или почудиться? Наверное, может, если ты долго лежишь в темноте и нервы у тебя давно на пределе.

Я заставила себя встать, прокралась на цыпочках к двери, приоткрыла ее и высунула голову наружу. В дальнем конце коридора стояла сестра-хозяйка со связкой ключей в руке. Она зевнула, отперла дверь своей комнаты и скрылась за ней.

Облегченно вздохнув, я прикрыла дверь нашей комнаты номер тринадцать. Сестра-хозяйка. Это всего лишь сестра-хозяйка, а значит, и волноваться не о чем.

* * *

На следующее утро Скарлет была оживленнее, чем обычно. Я решила, что это на нее так действует наступивший долгожданный уик-энд.

Мне не хотелось портить сестре настроение рассказами о своих страхах. О Пенни я тоже решила промолчать, зная, что Скарлет моментально заведется и бросится меня защищать.

– Давай поищем Розу, – предложила она мне за завтраком. – Я уже сто лет ее не видела!

– Ну да, она же на уроки не ходит, – кивнула я. – Она вообще официально в школе вроде и не числится.

– Насколько мне известно, она почти все время проводит на конюшне, – сказала услышавшая наш разговор Надия. – Миссис Найт говорит, что она прирожденная лошадница. Даже навоз за ними и то с удовольствием убирает!

С Розой мы познакомились в прошлом семестре, когда Вайолет удалось вызволить из сумасшедшего дома и она умудрилась притащить с собой Розу. Мы так и не поняли, почему Вайолет спасла Розу – была ли это настоящая дружба, или она рассчитывала получить свою долю от огромного состояния, которое должно было достаться Розе. Сама Роза тоже оставалась для нас загадкой, хотя лошадей и пони она действительно очень любила. Однажды Роза вообще сбежала из потайной комнаты, в которой ее прятала Вайолет, и обнаружилась на конюшне – спящей в одном стойле с пони.

«Ариадна тоже любила пони», – вспомнила я и почувствовала очередной приступ тоски по исчезнувшей лучшей подруге. А к Розе обязательно нужно сходить – может, от этого настроение у меня немного улучшится.

Через силу проглотив овсянку, мы с сестрой вышли во двор и направились к школьной конюшне. День стоял теплый, сквозь облака проглядывало солнце, а в воздухе пахло весной. Пробравшись через присыпанную соломой грязь перед конюшней, мы вошли внутрь, и я сразу заметила светловолосую головку Розы, мелькнувшую над стенкой одного из стойл.

– Привет, Роза! – окликнула я ее.

Она обернулась, вышла из стойла и помахала мне лопатой, которую держала в руке. То, что она ничего не сказала в ответ, меня нисколько не удивило – Роза практически ни с кем не разговаривала, разве что с Вайолет, да и то совсем немного.

– Как поживают твои лошадки? – спросила я, не рассчитывая получить ответ.

Однако, как оказалось, в последнее время Роза стала немного разговорчивее, особенно если речь заходила о лошадях. Вот и сейчас она нервно заправила под свитер свой выбившийся наружу золотой медальон и коротко ответила:

– Хорошо. – Потом немного помолчала и добавила, указывая рукой на стойло, из которого только что вышла: – А этот. Не голодный.

– Пойду-ка я причешу какую-нибудь лошадку, – беззаботно улыбнулась Скарлет, беря в руки лошадиный гребень. – Сооружу модную причесочку ей.

Она еще не поняла, что это за лошадь, о которой говорит Роза. А я уже поняла.

Стойло номер четыре. Ворон. Огромный черный конь, который принадлежит…

…мисс Фокс.

Я подошла ближе к Розе и спросила, понизив голос:

– А почему он не голодный?

Роза прислонила лопату к стене и жестом позвала меня за собой. Мы зашли в стойло.

Ворон лениво раскинулся в дальнем углу, и мне показалось, что с момента нашей последней встречи он немного потолстел. А затем я увидела разбросанные на соломе остатки лошадиных лакомств: верхушка морковки с зеленым хвостиком, огрызок яблока, кусочки хлеба.

Судя по удивленному выражению лица Розы, она Ворону этих вкусностей не давала.

– Может быть, его подкармливает кто-то из девочек, – предположила я, пытаясь успокоить нас обеих. – Первоклассницы, например.

Роза неуверенно кивнула, взмахнув своими светлыми локонами.

– Они угощают, – прошептала она. – Иногда.

– Смотрите! – окликнула нас Скарлет с противоположного конца конюшни и показала нам лошадку с заплетенной в мелкие косички гривой.

Я пошла навстречу сестре и со вздохом сказала на ходу:

– Скарлет, а кто мне обещал больше не влипать в неприятности?

– Лошади хорошие, они меня после уроков не оставят и дурацкие предложения по сто раз писать не прикажут! – ответила сестра.

Глава шестая. Скарлет

Уик-энд всегда радует, но в тот раз мне хотелось, чтобы он поскорее закончился. В выходные мы ходили в деревню, накупили там в магазине сладостей для ночной пирушки. Такие пирушки давно стали у нас традицией, хотя мне до сих пор было как-то странно не видеть на них Ариадну.

Да, уик-энд – это прекрасно, но я с нетерпением ждала понедельника, дня, когда должно было состояться мое первое дополнительное занятие с мисс Финч.

Когда понедельник наконец настал, я почти весь день провела как на иголках, не переставая, впрочем, помнить о том, что мне нельзя попадать в неприятности. Меньше всего я хотела быть оставленной после уроков. Хорошо, что наконец-то Айви прекратила непрерывно спрашивать, что со мной происходит, и мне не приходилось выкручиваться и темнить, что-то ей отвечая.

«А вот Айви обо всем тебе рассказывает», – настойчиво крутилась засевшая у меня в голове мысль.

Уф! Но я же не собиралась всегда скрывать свои дополнительные занятия балетом. Только до того дня, когда получу главную роль в спектакле.

Балет в понедельник стоял последним уроком в расписании, и я ждала его с нетерпением, хотя и немного при этом нервничала.

К моему облегчению, все прошло очень гладко, даже эта ведьма Пенни была настроена вполне миролюбиво и гадостей мне не делала. Я ей тоже. На уроке мы репетировали небольшой отрывок из «Спящей красавицы».

Я механически выполняла упражнения, не переставая при этом мучить себя самыми разными мыслями. Например, пыталась решить, у кого ноги стройнее – у меня или у Надии. Или кто прыгает выше – я или Айви. Только в сторону Пенни я ни разу не взглянула, потому что если она в чем-то и превосходила меня, знать об этом мне совершенно не хотелось.

«Все в порядке, – раз за разом мысленно повторяла я себе. – У тебя будут дополнительные занятия. И тогда ты станешь лучшей».

Когда урок закончился, я сумела сдержаться и, уходя, ничего не сказала мисс Финч, хотя на самом деле очень хотела убедиться, что она не забыла про наш уговор и не передумала. Но если бы я начала что-то спрашивать, я бы ведь разоблачила себя, правда? Ну ладно, узнала бы об этом Айви – ничего страшного. Но ведь и Пенни могла о чем-то догадаться, а идти на такой риск я не могла. Слишком плохо это могло бы закончиться.

Так что мы с Айви потащились в свою комнату номер тринадцать, и я изображала, что все идет как обычно.

– Ой! – неожиданно вскрикнула я.

– Что с тобой? – спросила Айви.

Я широко развела в стороны пустые руки и ответила:

– Пуанты в классе забыла.

– Да что с тобой в последние дни? – раздраженно сказала сестра, поправляя свои, висевшие у нее на плече, розовые туфельки. – Пуанты она забыла! Никогда не забывала – и вдруг на тебе!

– Понятия не имею, – пожала я плечами. – Да и какая разница? Пойду заберу их. Давай, до скорого.

– На ужин не опоздай.

«На этот раз повезло», – подумала я.

До балетного класса я домчалась молнией. А что, если мисс Финч передумала со мной заниматься? Ведь я тогда сыграла на ее чувстве вины за мать…

Мисс Финч была в классе, сидела, как обычно, на своем вертящемся стульчике перед роялем.

– Я вернулась! – запыхавшись, объявила я.

– Вижу, – улыбнулась мне мисс Финч. – Что ж, давай начнем.

Она наблюдала за тем, как я делаю пируэты, поправляя меня по ходу дела:

– Включай мышцы живота и спины… Спокойнее… Глаза открой и смотри вверх перед собой…

Каждый новый пируэт получался у меня чище предыдущего, моя уверенность в себе росла. Но с равновесием проблемы все же оставались.

– Не отталкивайся так сильно… Раскройся… Ты можешь вращаться быстрее, не ленись, старайся… Думай только о том, что у тебя все получится…

Я глубоко вдохнула, четко выполнила начальное плие, потом сделала пируэт – и на этот раз ни капельки не покачнулась.

– Отлично! – хлопнула в ладоши мисс Финч. – Запомни все свои ощущения во время последнего пируэта и в следующий раз постарайся их повторить. Ну, я думаю, на сегодня достаточно.

Я чувствовала, что должна кое-что сказать:

– Мисс…

– Да?

– Простите, что причинила вам боль, – заговорила я, отведя глаза в сторону. – В том, что со мной сделала мисс Фокс, никакой вашей вины нет. Надеюсь, вы согласились заниматься со мной не поэтому…

– Все в порядке, Скарлет, – ответила мисс Финч. – Ты действительно много времени пропустила, и я помогаю тебе исключительно из-за этого.

– Правда? – с надеждой спросила я.

– Правда. А теперь ступай. Если поторопишься, как раз успеешь к ужину.

– Да, мисс! – радостно прокричала я. – Спасибо, мисс!

– Не забудь переодеться только, – усмехнулась она.

Дельное замечание! Представляю, сколько возникло бы вопросов, явись я на обед в балетном трико. Не говоря уж о том, что оно провоняло бы запахом жаркого, который потом никак не выветришь.

– Увидимся в пятницу, – сказала мисс Финч.

– Спасибо вам, – еще раз повторила я.

Мисс Финч молча помахала мне рукой и направилась к своему стульчику у рояля.

Ох, как же хорошо!

Когда я вернулась в нашу комнату, Айви там уже не было – ушла на ужин. Одна. Без меня. Я быстро переоделась в школьную форму и побежала вниз в столовую.

Увидев меня, сестра особой радости не проявила и, перекрывая стоявший в зале гул, громко спросила, когда я шлепнулась на стул рядом с ней:

– Где тебя носит?

– Понимаешь… – Я стала импровизировать на ходу. – Я была в балетном классе, нашла там свои пуанты, а потом… задержалась немного, чтобы поговорить с мисс Финч.

– Долгий же у вас разговор получился, – скептически заметила сестра.

– Да, так уж вышло, – смиренно кивнула я, берясь за нож и вилку, а потом, не выдержав, спросила: – Скажи, почему обо мне нужно все время беспокоиться?

Айви посмотрела на меня взглядом, который молча говорил: «Знаешь, ты меня лучше не трогай, ведь это я думала, что ты на самом деле умерла!»

Но на сей раз этот взгляд своей цели не достиг. Я была сыта им по горло.

– Со мной все в порядке, – подчеркнуто сказала я. – Мы с мисс Финч разговаривали о просмотре. Ничего не случилось. Эта школа теперь вполне безопасное место.

– Ты абсолютно права, Скарлет, – поддакнула неожиданно появившаяся за спиной моей сестры миссис Найт. – Руквуд стал теперь абсолютно безопасным местом. Для всех. Я готова поручиться за это.

Я посмотрела на нее. Миссис Найт говорила так пафосно, будто заранее репетировала эту свою речь перед зеркалом.

– Э… благодарю вас, мисс, – сказала Айви.

Вообще-то миссис Найт обычно никогда не присоединялась к нашим разговорам, и сейчас она, похоже, заметила наше удивление.

– М-да, – добавила она. – Для меня очень важно, чтобы каждый знал, насколько все изменилось здесь в последнее время.

– Вы имеете в виду, что руководители школы не пытаются больше нас убить? – напрямую спросила я.

– Скарлет! – вспыхнула миссис Найт. – Как ты можешь?!

– Но она же правду сказала, мисс, – вступилась за меня Надия. – По крайней мере один из наших бывших директоров точно был убийцей. Другая…

– Довольно! – резко оборвала ее миссис Найт. – Теперь это новая Руквудская школа, другая, и я ничего не желаю слышать о прошлом. Давайте смотреть и двигаться только вперед, договорились?

– Да, мисс, – хором ответили мы, после чего миссис Найт удалилась с пылающими щеками.

После этого мы тихо-мирно доели свой обед. Если честно, я была даже рада вмешательству миссис Найт в наш разговор – это спасло меня от дальнейших расспросов Айви. Но как долго еще мне удастся скрывать свои дополнительные занятия с мисс Финч? Миссис Найт меня за это, пожалуй, не убьет, но вот когда Айви узнает, что я столько времени ей лгала… Да, вот это для меня добром точно не кончится.

Глава седьмая. Айви

Тем вечером я лежала в чуть теплой ванне и изо всех сил старалась побороть охватившую меня тревогу.

Получалось это у меня плохо, тем более что закуток, в котором стояла ванна, живо напоминал мне о том времени, когда я шарила здесь в поисках кусочков дневника Скарлет. Тогда я впервые приехала в Руквудскую школу и была уверена, что Скарлет мертва. Исписанные ее рукой листочки казались мне единственным следом, оставленным моей сестрой на этой земле. Какое отчаяние охватывало меня, когда я думала об этом!

А потом начались мои проблемы с Пенни. Мне не угрожали больше ни мисс Фокс, ни мистер Бартоломью, зато Пенни оставалась для меня постоянным источником опасности.

Поеживаясь от холода, я вылезла из ванны, обернулась потертым банным полотенцем. Знаете, бывали моменты, когда я очень сожалела, что не живу больше в доме у тетушки Фебы. Да, там не было огромной ванны, но возле камина стояло жестяное корыто, и мыться в нем было намного уютнее и теплее. В любой момент можно было добавить горячей воды из чайника.

Вытершись и перелезая в свою ночную рубашку, я подумала, что надо бы, пожалуй, написать тетушке Фебе. Надо, хотя внятным и содержательным ее ответ вряд ли окажется.

Прежде чем выйти из ванной, я осторожно выглянула из своей кабинки – проверить, не ошивается ли где-нибудь поблизости Пенни. К счастью, ее не было.

А вот Скарлет уже была в нашей комнате, повторяла какие-то балетные па. Недостаток свободного места ее при этом нисколько не смущал.

– Я тебе не мешаю? – спросила она.

– Нисколько. – Я протиснулась мимо нее к своей кровати. Я до сих пор не простила сестре ее недавней отлучки.

Скарлет даже не посмотрела в мою сторону и продолжала делать плие. Была в своем репертуаре, одним словом.

Я залезла под свою кровать, вытащила оттуда сумку, достала из нее лист бумаги и карандаш. Слава богу, теперь можно было писать письма, не опасаясь, что их перехватят и прочитают учителя.

Дорогая тетушка Феба!

Надеюсь, что это мое письмо застанет вас в добром здравии. Я по вам соскучилась. Спасибо, что пригласили нас провести у вас Рождество. Если вы не можете найти нож для разделки индейки, так это потому, что Скарлет брала его, чтобы вырезать из ветки деревянный меч.

Дела в школе, кажется, налаживаются. Миссис Найт говорит, что теперь мы здесь в полной безопасности, и мне хочется ей верить. Правда, кое-что происходит, и это меня настораживает… Впрочем, может быть, я все это выдумываю и преувеличиваю. Скарлет я об этом не говорю, не хочу ее тревожить или рассердить.

Кстати о Скарлет. Она…

– Обо мне пишешь? – неожиданно произнес голос моей сестры, а затем над листом бумаги, на котором я писала, появилось и ее лицо. Я подскочила так стремительно, что едва не смяла этот лист в комок.

– Скарлет! Отойди! Это личное!

– Личное? – нахмурилась она. – С каких это пор у тебя завелись от меня тайны? И потом, какие могут быть тайны, если ты всего лишь пишешь тетушке Фебе?

Я разгладила смятый листок о свою ночнушку и положила его тыльной стороной вверх, чтобы Скарлет не могла его прочитать.

– Откуда ты знаешь, что я пишу ей?

– А кому еще ты можешь писать? Ариадне ты только вчера письмо отправила. Отцу? Чтобы наладить с ним отношения? Вряд ли. Значит, ты пишешь тетушке Фебе. Больше некому.

– Послушай, Скарлет, когда ты исчезаешь куда-то на целый час, я же не пытаюсь шпионить за тобой, верно? Почему же ты в мое письмо заглядываешь? Это нечестно!

– Хм, – фыркнула сестра, плюхаясь на свою кровать и расшнуровывая пуанты. Делала она это так поспешно и энергично, что казалось, вот-вот разорвет ленточки. – Я вот что думаю. Конечно, мы должны делиться друг с другом. Иногда. Но может быть, не все время.

Она сняла пуанты и положила их на стул.

А я сидела и смотрела на нее, отлично понимая, что она имеет в виду. То есть когда это нужно ей, мы должны всем делиться. И не должны делиться опять-таки тогда, когда ее это не устраивает.

– Я спать ложусь, – сухо сказала я.

– Я тоже.

– Ну и прекрасно.

Повисла долгая пауза, во время которой мы обе лежали и смотрели в потолок. Я была сердита, Скарлет наверняка тоже, и уступать никто из нас не хотел.

– Айви? – послышался голос сестры.

– Что?

– У нас свет не выключен.

– А…

Я со вздохом поднялась в кровати, дотянулась до выключателя и погасила свет. Комната номер тринадцать погрузилась в темноту.

Небо за окном было непроглядно черным, затянутым плотными облаками, сквозь которые не было видно ни звезд, ни луны.

Я плюхнулась назад на кровать, но уснуть долго не могла – то из матраса какие-то комки под ребра впивались, то одеяло становилось кусачим. Сон – очень тонкая штука, и чем больше стараешься поскорее уснуть, тем дольше это у тебя не получается.

Я повернулась на бок, чтобы взглянуть на сестру, но в темноте могла разглядеть только бесформенный бугорок под одеялом. Я снова легла на спину и долго смотрела в потолок. Смотрела-смотрела, а потом как-то незаметно перескочила в сон. Тот самый, который за последний месяц снился мне уже несколько раз, причем каждый раз слегка менялся, и именно это почему-то раздражало меня сильнее всего.

Я стою на холме, у моих ног мягко покачивается на легком ветру яркая зеленая трава. Солнце по-летнему греет мне спину. Над головой – безоблачное голубое небо с ослепительным солнечным диском в зените.

Передо мной, на траве расстелено потрепанное одеяло, и на нем кто-то сидит.

Я знаю, что это женщина. Более того, я почему-то чувствую, что это наша мама.

Она никогда не поворачивается ко мне лицом, просто сидит – черный силуэт на фоне яркого неба. Я пытаюсь подойти ближе, но мои ноги словно приросли к месту. Я окликаю ее по имени: «Эммелина!» – но моего голоса не слышно, его куда-то уносит ветер. Она не слышит меня.

«А может быть, я произношу неправильное имя? – спрашиваю я себя во сне. Это очень странно, когда ты во сне вдруг начинаешь о чем-то размышлять. – Это не может быть Эммелина, – продолжаю прикидывать я во сне. – Эммелина умерла, когда была еще совсем юной девушкой. Задолго до нашего со Скарлет рождения…»

И тогда я кричу: «Мама!» – и снова пытаюсь броситься к ней, но мои ноги вросли в землю, корни не дают мне стронуться с места.

– Мама! Я здесь!

Черная фигура не поворачивается, остается неподвижной. Черный силуэт на ослепительно-голубом фоне.

Я еще спала, но посреди ночи внезапно проснулась, потому что услышала сквозь сон, как кто-то трогает ручку на двери нашей комнаты.

Я видела, как дверная ручка поворачивалась, следила за ней широко раскрытыми от ужаса глазами. Время словно остановилось. Скарлет, не шевелясь, лежала на своей кровати.

Дверь с легким скрипом начала приоткрываться.

– К-кто там? – громким шепотом спросила я.

Дверь немедленно прикрылась, а ручка поднялась вверх и встала на место.

А потом – готова поклясться! – я снова услышала четкий стук удаляющихся каблучков и тихий перезвон ключей в карманах.

Глава восьмая. Скарлет

Мне казалось, что это я странно веду себя в последнюю неделю, но Айви сумела меня переплюнуть.

Проснувшись утром в четверг, я увидела, что Айви сидит возле двери нашей комнаты и смотрит на нее так, словно та в любой момент готова отрастить ножки и удрать от нас.

– Ты что там делаешь, чучело? – ласково промычала я спросонья.

– Ничего, – смущенно ответила Айви.

Весь тот день она была какой-то взвинченной и замкнутой. Я несколько раз пыталась заговорить с ней, и всякий раз Айви вздрагивала так, будто я ее ущипнула. А когда наша биологичка, миссис Колфилд, попросила ее принести что-то из шкафа в подсобке, сестра побледнела, запаниковала и ответила:

– Нет, мисс, я не… Я плохо себя чувствую! – И с этими словами выбежала из класса.

Когда все уроки закончились, я прижала Айви к стенке в коридоре и напрямую спросила:

– Рассказывай, что случилось прошлой ночью. У меня такое ощущение, будто кто-то выкрал мою сестру и подменил ее какой-то россказней!

Айви смотрела на меня и молча разевала рот, как выброшенная на берег рыба. Я чувствовала, что она вот-вот расплачется, и мне было очень досадно. После моего возвращения из сумасшедшего дома, когда мы с Айви вновь оказались вместе, моя сестра… Одним словом, она стала гораздо больше похожа на меня. Теперь она может постоять за себя, больше не боится возражать, спорить, говорить «нет»…

И вот сейчас та новая Айви исчезала, таяла у меня на глазах и превращалась в прежнюю безвольную трусиху, она готова была провалиться сквозь ту стену, к которой я ее прижала.

– Я… – начала она, но тут же испуганно прикусила губу. – Ну да, кое-что случилось… Понимаешь, опять тот же самый сон…

Я подхватила сестру под руку, и мы вместе пошли в свою комнату, пробираясь сквозь стайки одетых в школьную форму девочек.

– Что за сон? Рассказывай, – сказала я.

– Он о нашей маме. Во всяком случае, я так думаю… Мне снилось, что я стою на холме, а она сидит впереди, но спиной ко мне, и мне не видно ее лица. Я окликаю ее, хочу, чтобы она обернулась, но у меня ничего не получается.

Я пожала плечами – ровно настолько, насколько вообще можно пожать плечами, когда держишь кого-то под руку.

– Ну да, странный сон, согласна, – сказала я. – Но если на то пошло, мне тоже в последнее время много всякого снится. А твой сон даже кошмаром не назовешь, потому что ничего особо страшного в нем нет.

Я сразу вспомнила о своих кошмарах, тех самых, где я стою на самом краю крыши или темной сцены, и постаралась немедленно отогнать эти воспоминания прочь.

– Это просто… Такое ощущение, будто что-то идет не так, как надо… Неправильно, – сказала Айви, когда мы вместе с ней медленно поднимались по лестнице. – Что бы я ни делала, как бы ни старалась, она меня не слышит.

– Ну, начнем с того, что она давно умерла, – сказала я и добавила, заметив, каким страдальческим после этих слов стало лицо моей сестры: – Прости, конечно…

– Я знаю, что она умерла. Но во сне я называю ее Эммелиной. Знаешь, сначала я думала, что это не мама, что это тень той, другой Эммелины… – Тут уж пришла пора мне самой зябко поежиться. – Но если она не откликается на это имя, значит…

Я громко щелкнула пальцами, едва не ткнув при этом в лицо проходившей мимо Этель Хэдлоу, испуганно отпрянувшей от меня:

– Выходит, ты просто не знаешь ее настоящего имени, поэтому и не можешь докричаться до нее, поняла?

– Д-да, возможно, ты права, – кивнула Айви. – И я понимаю, что это не явь, а сон, и все такое прочее…

– Но этот сон заставляет тебя задуматься, да? – К этому моменту мы уже добрались до своей комнаты, я положила руку на дверную ручку, и вдруг моя сестра снова вздрогнула от страха.

– Заставляет, – после секундной заминки подтвердила Айви. – И пожалуй, ты…

– Привет!

Мы с сестрой застыли на пороге как две гипсовые статуи в парке.

Это была Ариадна.

Она сидела на моей кровати.

Айви тихо ойкнула и привалилась спиной к дверному косяку.

– Ариадна! – в один голос воскликнули мы с сестрой.

– Прошу прощения! – Она тут же вскочила с кровати. – Вижу, что напугала вас, но, честное слово, я этого не хотела! А что, я на самом деле такая страшная?

– Нет, конечно же, ты не страшная… – смутилась я. Естественно, я испугалась, потому что никак не ожидала увидеть в нашей комнате кого-то, а уж тем более Ариадну, которую мы с сестрой считали потерянной для нас навсегда.

– Еще раз прошу прощения, – повторила Ариадна и робко добавила: – Ну, здравствуйте.

Я окончательно пришла в себя, бросилась к ней, горячо обняла и спросила:

– Но как тебе это удалось? Тебя же выгнали, и твои родители не хотели, чтобы ты возвращалась…

– А я вот вернулась, – развела руками Ариадна.

– Но как? Как? – радостно всхлипнула Айви, и мы снова обнялись, на этот раз все втроем.

– Ну… – торжествующе улыбнулась Ариадна. – Я уговорила папу. А поскольку настоящим виновником пожара в библиотеке оказался наш бывший директор, то все обвинения с меня сняли и ничто не мешало мне снова стать ученицей Руквудской школы.

– Но миссис Найт говорила нам, и не раз, что твой отец категорически против того, чтобы ты вернулась, – сказала Айви. – Что слишком опасно отпускать таких девочек, как ты, из дома и так далее… Как же ты решила эту проблему?

– Легко! Для этого мне достаточно было пригрозить ему, что я расскажу маме, как он проехал по ее любимым призовым петуниям, когда опробовал свой новый «Бентли», – сказала Ариадна, потупив глаза, щеки у нее пылали.

– Ты… шантажировала своего отца?! – поразилась Айви.

– Нет, что ты! Я не думала его шантажировать! К тому же он сам виноват. Он же даже не умеет толком водить, для этого у нас есть Хорас.

– Ну, ты даешь! – восторженно воскликнула я, хлопая Ариадну по плечу. – Самое главное – ты сделала это! Ты вернулась!

– Ага, – скромно подтвердила Ариадна. – Сделала. Вернулась.

Не в силах сдержать свою радость, я открыла дверь нашей комнаты, высунулась в коридор и во всю глотку прокричала, ни к кому конкретно не обращаясь:

– Ариадна вернулась!

Дальше по коридору открылась дверь, из нее высунулась Пенни и крикнула в ответ:

– Она вернулась, а всем на это наплевать!

Но я была настолько счастлива, что моей радости не смогла убавить даже эта ведьма Пенни. Пусть подавится, а мы втроем теперь снова стали настоящей командой. Я, танцуя, возвратилась в нашу комнату номер тринадцать, подхватила Ариадну и закружилась с ней в вальсе.

– Ой, Скарлет, у меня голова кружится, – взмолилась Ариадна, и я ее отпустила.

– Ты вернулась! Я до сих пор поверить не могу! – Айви просто вся сияла.

Я же присела к туалетному столику, сдунула упавший на глаза локон и уже другим, серьезным тоном спросила:

– Так. А куда, интересно, тебя поселят? Не к Вайолет же. У нее теперь новая соседка по комнате, Роза.

– Наверное, в большую спальню с несколькими первогодками, – легко ответила Ариадна. – А что? Я не против. Думаю, мои новые соседки не станут возражать против полуночных сладких пирушек.

– Не станут, не станут, – рассмеялась Айви.

– Вот и славно, – улыбнулась Ариадна, присаживаясь на мою кровать. – Да, кстати, – совершенно другим тоном неожиданно сказала она: – Из-за меня вы прервали разговор, когда вошли в комнату.

– …Мы говорили о нашей маме. – Айви выпрямилась, сидя на своей кровати. – Я видела сон о ней, и… Ах да! Ты же не знаешь!

– Не знаю чего? – спросила Ариадна.

Мы с Айви переглянулись. Да, никто из нас ничего не писал об этом в письмах к Ариадне. Правда казалась нам обеим такой странной, и риск, что наши письма может прочитать кто-то из преподавателей, был настолько велик…

– После того как тебя выгнали из школы, мы с Айви отправились искать табличку, установленную в память о той утонувшей девушке. И нашли ее. А на табличке было написано то, чего мы никак не ожидали увидеть. – Я сделала небольшую паузу, чтобы усилить эффект от следующих своих слов: – Так вот, на той табличке было написано имя… нашей матери. Или, вернее, то имя, которое мы считали именем нашей мамы.

– Ваша мать была привидением?! – воскликнула Ариадна. Голос ее прозвучал пискливо, как случалось всегда, когда наша подруга была сильно взволнована.

– Нет-нет, что ты, – замахала руками Айви. – Я, во всяком случае, так не считаю. Мы думаем, что Эммелина Эйдель было не настоящее ее имя.

– Хм-м. – Ариадна озадаченно почесала кончик носа. – Ну хорошо, тогда кем же она была?

– Понятия не имею, – пожала я плечами. – Она училась в этой школе, вот и все, что мы о ней знаем.

– Постойте, – неожиданно сказала Ариадна. – Вы думаете, она была одной из Шепчущих?

Что ж, хороший вопрос. В прошлом семестре мы обнаружили Розу, которая пряталась в потайной комнате под библиотекой, и в той комнате на стене сохранилась надпись с именами Шепчущих в Стенах. Это тайное общество, его создали школьницы, учившиеся здесь, в Руквуде, двадцать с лишним лет назад. Своей главной целью Шепчущие поставили борьбу с директором Бартоломью и поклялись собрать свидетельства его жестокого обращения с ученицами школы, включая убийство настоящей Эммелины Эйдель, утонувшей по его вине в озере. Позднее мы нашли блокнот Шепчущих с зашифрованными записями. С помощью Ариадны нам удалось прочитать эти записи, но вскоре блокнот сгорел во время пожара, устроенного бывшим директором Бартоломью.

– Я думаю, что мама вполне могла быть одной из них, – ответила Айви. – Если бы мы не потеряли тот блокнот с записями…

– Пожалуй, я смогу вспомнить почти все имена, которые были написаны на той стене, – сказала Ариадна, вдумчиво откусывая заусенец на пальце.

И тут меня осенила гениальная мысль.

– Мы должны поговорить с мисс Джонс! – выпалила я. – Она в те годы тоже здесь училась, правильно? А если так, то вполне могла быть знакома с нашей мамой.

– Блестящая идея! – просияла Айви.

– Э… по-моему, ее сейчас нет на месте, – сказала Ариадна. – По пути сюда я заглянула в библиотеку, но мисс Джонс там не было.

– Может, она взяла несколько дней отдохнуть, – сказала Айви. – Бедная мисс Джонс, она так переживает из-за того, что случилось с ее любимой библиотекой. После пожара она сама не своя.

Сама я после пожара в библиотеке еще не была, но Айви рассказывала мне, что там до сих пор пахнет дымом и очень много книг сгорело, теперь их придется заменить. Разумеется, мисс Джонс оплакивает свои драгоценные книжки.

Я дружески похлопала Ариадну по плечу и весело спросила:

– Ну что, тогда пойдем обедать?

– О да, с удовольствием!

Я усмехнулась. Ну, знаете, если Ариадна, живя дома, умудрилась соскучиться по здешним обедам, то она точно слегка ненормальная!

* * *

То, что нашей библиотекарши мисс Джонс не будет на месте до конца недели, подтвердила во время обеда миссис Найт. Это означало, что наше расследование на несколько дней придется отложить.

До пятницы я прожила как в тумане, считала дни и часы, оставшиеся до следующего дополнительного занятия в балетном классе с мисс Финч. В основном все это время я думала над тем, что мне придумать на этот раз для Айви. Ведь фокус с «забытыми» пуантами во второй раз подряд не сработает.

Моя задача еще больше осложнилась после того, как я столкнулась с мисс Финч в коридоре и она сказала мне:

– А, Скарлет, хорошо, что я тебя увидела. Знаешь, приходи в пятницу не сразу после уроков, а после ужина, хорошо? У меня разболелась нога, придется отдохнуть после занятий.

– Да, конечно, мисс, – ответила я, стараясь выглядеть веселее, чем чувствовала себя на самом деле. – До скорой встречи.

Урок в балетном классе в пятницу пролетел для меня совершенно незаметно, причем пролетел в буквальном смысле, потому что на этом занятии мы репетировали тур жете – прыжки с поворотами. Я чувствовала себя намного увереннее – но была ли уже достаточно хороша, чтобы получить главную роль?

После окончания урока я сделала мисс Финч знак рукой – разумеется, так, чтобы никто этого жеста не заметил. А за ужином я почти не притронулась к своей порции жаркого. Отчасти это входило в мой план, но, честно говоря, мне и без этого есть совершенно не хотелось – я слишком сильно нервничала.

– Что с тобой, Скарлет? – спросила Айви. – Я знаю, ты не любишь жаркое, но сегодня оно, поверь, вполне съедобно.

– Неважно себя чувствую, – слабым голосом ответила я. – Может, заболела.

И для большего эффекта я притворилась, что меня тошнит.

– О господи! – воскликнула миссис Найт, на всякий случай отодвигаясь от меня подальше. – Отправляйся в санчасть, немедленно!

Я кивнула, отодвинула свой стул и поспешила к выходу из столовой. Айви и Ариадна провожали меня тревожными взглядами, от которых мне было ужасно неловко, а со стороны Пенни донеслось приглушенное хихиканье, но на него мне было абсолютно наплевать. Знала бы, куда я иду, не хихикала бы.

Я неслась по коридорам, на ходу вынимая из сумки балетное трико и пачку. Забежала в какой-то пустой класс, быстро переоделась, сунула в сумку свою школьную форму. Я очень надеялась, что никто не придет в санчасть проведать меня. Закончив переодеваться, я запихнула сумку в угол, решив, что заберу ее на обратном пути.

Дверь балетного класса была распахнута настежь. В класс нужно было спуститься по нескольким ступенькам. Я остановилась на верхней из них и прислушалась.

Стояла тишина, не слышно было ни перезвона клавишей рояля, ни шагов мисс Финч. Я внезапно поняла, что в классе слишком тихо.

«Спокойно, Скарлет, – сказала я самой себе. – Иди вперед и не раскисай». Я глубоко вдохнула и сделала первый шаг по ступенькам.

А на второй ступеньке до меня дошло, что не все в порядке не только с тишиной.

Со светом тоже. Слишком темно.

В балетном классе всегда горели теплым оранжевым светом газовые рожки. Сейчас они были потушены.

Я почувствовала, как зачастило в моей груди сердце.

– Мисс! – позвала я. – Мисс Финч!

Никто не откликнулся.

У входа в класс на стене висел маленький «дежурный» подсвечник. Я протянула руку и вытащила из него скользкий свечной огарок. Здесь же на специальной полочке лежал спичечный коробок. Стараясь не дрожать от страха, я чиркнула спичкой и зажгла свечной фитиль.

Он разгорелся, и я увидела себя и зажженную свечу – мы десятки раз отразились в настенных зеркалах.

А еще я увидела опрокинутый у рояля вращающийся стул.

И лежащую посреди класса трость мисс Финч…

Глава девятая. Айви

Дверь с грохотом распахнулась, и в комнату номер тринадцать влетела Скарлет.

Я сидела на кровати, сложив руки на груди, и, увидев сестру, требовательно спросила:

– Ты где была?

– Я же заболела, ты что, забыла? – огрызнулась она. – В санчасть ходила.

– Ни в какую санчасть ты не ходила, – сказала я, поднимаясь на ноги. – Мы с Ариадной сразу после обеда туда помчались, хотели узнать, как ты. А медсестра Глэдис сказала, что в глаза тебя не видела!

Сестра отвела взгляд. Скарлет терпеть не может, когда ее ловят на лжи.

– Это не важно, – вот и все, что она ответила.

– Нет, это важно, – возразила я. Мне хотелось сказать сестре, что я очень волновалась за нее, боялась, что с ней случилось что-то нехорошее. Особенно тревожно за Скарлет мне стало в последнее время, когда в нашей школе вновь начали происходить какие-то странные, неприятные вещи.

– Не бери в голову, – посоветовала мне сестра, плюхаясь на свою кровать.

Только сейчас я увидела, как она одета.

– Раньше ты не разгуливала по школе в трико и пачке, – заметила я.

Сестра лежала уткнувшись лицом в подушку, но после этих слов повернула голову, чтобы взглянуть в мою сторону.

– Я уже сказала, что все это не важно. Просто я хотела позаниматься балетом. Одна. Теперь ты довольна?

– Отлично, – сухо сказала я. – Значит, так. Сейчас я иду к Ариадне, скажу ей, что ты совсем не больна, потом приму ванну и почищу зубы. Одна.

– Меня такие подробности твоей личной жизни не интересуют, – буркнула Скарлет.

Уф! Я сердито собрала нужные мне вещи и отправилась к комнате, где теперь поселилась Ариадна. Это было слева по коридору, в той его части, где располагались многоместные комнаты для первогодок.

К сожалению, я забыла, что между нашей комнатой и комнатой Ариадны находится еще и комната Пенни.

Вспомнив об этом, я закрыла глаза и даже затаила дыхание, но, как всегда, мои усилия оказались напрасны. Как только я поравнялась с комнатой Пенни, ее дверь открылась и на пороге появилась наша староста.

– Ну как, твоя сестра серьезно заболела, или я могу рассказать всем, что она просто притворялась? Если честно, даже не знаю, какой вариант мне кажется привлекательнее.

– Заткнись, Пенни, – сказала я, не замедляя шага.

– Так, значит, твоя сестра здорова? – наигранно удивилась Пенни. – Выходит, она солгала учительнице? Немедленно запишу это, – сказала она, вытаскивая из кармана красный блокнот старосты.

– Мистера Бартоломью больше нет, его арестовали, – ответила я, топнув ногой по вытертому ковру, которым был застлан коридор. – А раз его нет, то и ты больше не староста. Это же он тебя назначил.

– Нет, я по-прежнему староста, – огрызнулась Пенни. – Можешь в этом не сомневаться. А теперь пока, увидимся.

Она приторно улыбнулась и скрылась за своей дверью.

«Не принимай этого близко к сердцу, – сказала я себе, стискивая зубы. – Лучше считай до десяти, чтобы успокоиться. Давай… Один… два…»

По счастью, как раз на десятом шаге открылась дверь большой спальни и из нее вышла Ариадна со школьным полотенцем на плече и зубной щеткой в руке. Я радостно поспешила ей навстречу.

– Привет, Ариадна! – воскликнула я на ходу. – Слушай, со Скарлет все в порядке, не волнуйся. Цела и невредима, только дуется на весь белый свет.

– Ничего, это пройдет, – сказала она, поправляя жидкую прядку своих мышиного цвета волосиков. – А где она была?

– Не знаю, – ответила я. – Говорила мне что-то насчет балета, только я ничего не поняла.

Ариадна пожала плечами, едва не уронив при этом полотенце.

– Ты тоже в ванную? – спросила она.

– Ага, – кивнула я. – Пойдем вместе? Знаешь, мне очень не хочется натолкнуться на кое-кого… еще.

Ариадна как-то странно взглянула на меня, но ничего не сказала.

В ванной комнате, по обыкновению, было холодно, как в погребе. Приняв тепловатую ванну, я вышла за дверь, дрожа в своей ночнушке. Практически одновременно со мной из соседней клетушки с ванной вышла Ариадна. Не сомневаюсь, что ванна, которую приняла моя подруга, была не горячее моей, но тем не менее Ариадна не посинела от холода и не дрожала.

– Ты не замерзла? – удивилась я. – Слушай, как тебе это удается?

– Очень просто. Папа очень заботится о здоровье своей единственной дочери и закаляет ее с помощью холодных обливаний. После них здешние ванны мне кажутся горячими, – ухмыльнулась она.

Я рассмеялась в ответ.

Мы вместе дошли до комнаты номер тринадцать, и я вежливо постучала в дверь – на тот случай, если Скарлет как раз сейчас переодевается.

– Оставьте меня в покое, – ответил из-за двери приглушенный сердитый голос.

Ну что ж, пришлось и нам так же вежливо ответить на эту любезность. Я бесцеремонно толкнула дверь, и мы с Ариадной вошли внутрь.

Скарлет что-то писала в своем дневнике, а увидев нас, поспешно спрятала его под одеяло.

– Ах, что ты, продолжай, продолжай, пожалуйста, – сказала я. – Не бойся, я не собираюсь подсматривать. Я и без дневника сыта по горло твоими тайнами.

«Лицемерка, – укорил меня мой внутренний голос. – Можно подумать, что у тебя самой нет от сестры никаких тайн».

«Замолчи, – ответила я ему. – Да, не я рассказываю ей о том, как мне в последнее время угрожает Пенни, но это же делается исключительно для блага самой Скарлет. Узнай она об этом – тут такое начнется…»

– Как ты себя чувствуешь, Скарлет? – несколько деликатнее, чем я, спросила Ариадна. – Все еще болеешь? А почему ты в балетном трико?

– Ладно, я все расскажу, – сдалась Скарлет. – Только никому ни слова, обещаете? Не хочу, чтобы об этом узнал кто-нибудь еще, особенно эта корова Пенни.

– Обещаем, – охотно согласилась Ариадна.

– Мисс Финч согласилась на дополнительные занятия со мной, – смущенно призналась Скарлет.

– Но зачем они тебе? – удивилась я. Сестра всегда была хорошей танцовщицей, и я совершенно не понимала, зачем ей еще какие-то дополнительные занятия.

– Мне кажется, что сейчас я не в лучшей форме, вот зачем, – промямлила Скарлет, внимательно изучая узор на ковре у себя под ногами.

– А почему ты просто не сказала мне все как есть? – спросила я, присаживаясь на свою кровать.

– Не хотела, чтобы вообще кто-нибудь об этом знал, – отрезала Скарлет. – Но все это теперь не важно.

– Почему? – Ариадна нервно пригладила пальцами свои влажные волосики. Она всегда начинала нервничать, когда Скарлет сердилась.

– После того как я притворилась больной… извините… я спустилась в подвал, в балетный класс. Столько усилий потратила, чтобы тайком прийти на это занятие – и нате вам: мисс Финч не оказалось на месте! – Скарлет сердито ткнула кулаком свой матрас. – Я поверить не могла, что она так подвела меня, и ждала ее, ждала… Но так и не дождалась.

– Я уверена, что она не собиралась тебя подвести, – сказала Ариадна.

– Я тоже, – поддержала я ее. – Наверное, произошло что-то непредвиденное. Например, мисс Финч пришлось срочно пойти к врачу или на какую-нибудь очень важную встречу.

– Хм-м… – хмыкнула Скарлет. – Все равно – могла бы и предупредить меня.

– Но это же было внеклассное занятие, – заметила Ариадна. – И если бы мисс Финч нашла тебя, чтобы предупредить, все узнали бы, что она дает тебе дополнительные уроки. Тайком. Представляешь, что могло бы начаться?

– Представляю, – кивнула Скарлет.

– Ну вот. А теперь выброси все из головы. Книжку хорошую почитай… или займись еще чем-нибудь интересным, – улыбнулась Ариадна. – Наверняка на следующем занятии мисс Финч все тебе объяснит.

Может быть, Ариадне на самом деле это происшествие показалось незначительным, но у меня оно вызвало неопределенную, смутную тревогу. Слишком часто, наверное, мне мерещились в последнее время странные вещи, слишком часто снились загадочные, темные сны. И чем дольше я размышляла над несостоявшимся дополнительным занятием Скарлет, тем сильнее давал знать о себе холодок под сердцем.

– Скажи, Скарлет, – спросила я, – а ты ничего необычного в балетном классе не заметила?

– Ну-у, – начала Скарлет, поправляя одеяло на своей кровати, – вращающийся стульчик возле рояля был опрокинут. Да, и еще посреди класса на полу валялась трость мисс Финч. Я подумала, что мисс Финч случайно ударилась или что-то в этом роде, а потом бросила трость и ушла посидеть в своем кабинете. Я постучала туда, потом приоткрыла дверь, но в кабинете никого не было…

– Постой, Скарлет, – перебила я сестру. – Ты же знаешь, что мисс Финч теперь без трости не может подняться из подвала по лестнице, так? Но если трость лежала в классе, а самой мисс Финч нигде не было…

– Ты думаешь, с ней что-то случилось? – побледнела Ариадна.

О том, что я на самом деле думала, мне говорить не хотелось.

– Нужно сказать кому-нибудь из учителей, – сказала я. – На всякий случай. Мне кажется, что-то здесь не так…

– Нет, – замахала руками Скарлет. – Нет, мы не можем…

– Мы должны, – неожиданно твердо сказала Ариадна. – Пошли искать миссис Найт.

– Но я не могу сказать, что у меня была назначена встреча с мисс Финч, – упавшим голосом возразила Скарлет. – Об этом никто не должен узнать.

– Сейчас не то время, чтобы заботиться о своей шкуре, Скарлет, – сердито сказала я.

– Тсс! – остановила меня Ариадна, помахав в воздухе указательным пальцем. – Тихо! Хватит спорить. Если нельзя рассказать миссис Найт о дополнительных занятиях Скарлет, расскажем ей что-нибудь другое. Например, что у нас у всех троих была назначена встреча с мисс Финч… э… по поводу балета. Насчет декораций, которые мы собираемся нарисовать, или что-то в этом роде.

Я прикусила губу. Из нас троих хорошо рисовать не умел никто… хотя миссис Найт этого знать не может, так что…

– Но я уже ей сказала, что плохо себя чувствую, – сказала Скарлет. В этот момент она на самом деле выглядела больной.

– Хорошо, тогда скажем, что рисовать декорации собирались мы с Айви. Вдвоем, – на ходу принялась придумывать Ариадна. – А тебе стало лучше, и ты только что вернулась к себе в комнату. А тут и мы с Айви как раз пришли… И вообще, разве миссис Найт будет до этих деталей, когда она узнает об исчезновении мисс Финч?

Разумеется, для нашей временной директрисы исчезновение преподавательницы будет гораздо важнее, чем какой-то разболевшийся у ученицы живот. Да и для нас со Скарлет исчезновение мисс Финч достаточно серьезная вещь, чтобы забыть обо всех наших разногласиях. На время по крайней мере.

– Ты права, – сказала я, поднимаясь на ноги. – Пойдемте.

Мне очень хотелось надеяться, что мы еще не опоздали.

Глава десятая. Скарлет

Мы опоздали.

К тому времени, когда мы прибежали к кабинету миссис Найт, она уже ушла домой. Миссис Найт жила на квартире где-то неподалеку от школы, но никто из нас не знал, где именно.

Я сердито пнула ногой запертую дверь кабинета и едва удержалась, чтобы не выругаться вслух.

– Ну и что мы теперь будем делать? – запричитала Ариадна.

– Можно позвонить в полицию, – предложила я.

Айви покосилась на меня как на сумасшедшую и спросила:

– Во-первых, как ты собираешься им звонить? Все кабинеты, где есть телефон, уже заперты. Во-вторых, даже если нам удастся дозвониться до полиции, что мы скажем? Что нашей учительницы больше часа нет на месте? Да они нас на смех поднимут!

И она была права!

Оставалась последняя надежда – поговорить с кем-нибудь из учителей. Хотя почти все они уже разошлись по домам, в школе должны были остаться несколько преподавателей, которым сегодня выпало ночное дежурство. Я сглотнула. Раньше, когда идти ей, собственно, было просто некуда, на ночь в школе всегда оставалась мисс Финч. Сейчас она могла ночевать в бывшей квартире мисс Фокс, тоже где-то за пределами школы. Я с большим усилием прогнала картинку, которую мне тут же подсунула моя память: трость, лежащая посреди пустого класса.

– Можно попробовать поговорить с сестрой-хозяйкой, – предложила я. – Хотя сомневаюсь, что из этого разговора получится что-то путное.

Мы поспешили к комнате сестры-хозяйки, и она, как по заказу, сама выкатилась из двери нам навстречу.

– Девочки, вы куда? – спросила она, плотнее запахиваясь в теплый домашний халат. – Скоро спать пора, а вы разгуливаете.

– Мы помним, мисс, – сказала Айви. – Но у нас тут, понимаете ли, проблема…

– Если вы хотите сообщить мне, что Джозефина Уилкокс бегает кругами по коридору в купальном костюме, то мне это уже известно. Именно с ней я и иду сейчас разбираться.

– Нет! – поспешно воскликнула я, не давая сестре-хозяйке пройти мимо нас. – Это мисс Финч. Мы очень опасаемся, что с ней что-то случилось.

Сестра-хозяйка остановилась и посмотрела на нас сверху вниз. У нас, видите ли, очень высокая сестра-хозяйка.

– С чего вы это взяли? – спросила она. – Я уверена, что мисс Финч сейчас лежит в постели у себя дома.

Я метнула взгляд на Ариадну, давая понять, что теперь ее очередь вступать в разговор. Она меня поняла, набрала в грудь воздуха и протараторила на одном выдохе, практически без пауз:

– Понимаете мисс мы пришли повидаться с мисс Финч потому что она нас сама об этом просила дело в том что мы собираемся рисовать декорации для балетного спектакля который будет ставить мисс Финч это «Спящая красавица» Чайковского короче мы хотели обговорить что именно нужно будет нарисовать мы предлагали что это будет красивый замок и деревья и кусты там всякие-разные а детали как раз и собирались обсудить но когда пришли в балетный класс то…

Тут Айви догадалась толкнуть Ариадну, чтобы та остановилась раньше, чем задохнется от нехватки воздуха в легких, и закончила за нее сама.

– Мисс Финч на месте не оказалось, – просто сказала она.

– И все газовые рожки были погашены, – добавила я. – А еще посреди класса на полу лежала трость мисс Финч.

Сестра-хозяйка посмотрела на нас как на слабоумных и спокойно сказала:

– Я уверена, что для беспокойства нет никакого повода.

– Мисс, вы не понимаете! – горячо заговорила я. – Она не могла просто так взять и оставить свою трость! Без нее она сейчас не может ни подняться по лестнице, ни спуститься. Нет, с мисс Финч определенно что-то случилось!

– Трость? А может быть, она купила себе новую трость? – все тем же ровным и спокойным тоном возразила сестра-хозяйка. – И просто пораньше ушла сегодня домой, потому что устала. Ваши подозрения скоропалительны, вы не находите?

– Но мисс… – начала было Айви, но сестра-хозяйка нас уже не слышала. Где-то дальше по коридору раздался грохот, и она ринулась туда, крича на ходу:

– Мисс Уилкокс, если вы ударились, то сами виноваты, слышите?

Сестра-хозяйка умчалась, а мы с Айви и Ариадной остались стоять словно матросы, выбравшиеся после кораблекрушения на необитаемый остров.

– Безнадега, – сказала наконец Айви. – Придется ждать до утра и тогда идти к миссис Найт.

– Ох! – вновь запричитала Ариадна. – Пожалуй, мой папа был прав, когда боялся сюда меня отправлять. Ну и что нам делать дальше?

В ту ночь мы с Айви никак не могли заснуть, но и разговор у нас не клеился. Я все еще была сердита – на сестру-хозяйку, которая нам не поверила, на миссис Найт, которая слишком рано ушла домой, да, пожалуй, и на весь белый свет. Я была не только рассержена, но еще и испугана. Я боялась за мисс Финч, и за себя тоже боялась, а бояться я ненавижу.

Мысли у меня были мрачнее некуда. Не знаю, где тогда было темнее – у нас в комнате или у меня в голове. А потом мне опять приснилась тень…

Утро следующего дня выдалось солнечным, однако от этого мое настроение ничуть не улучшилось и в голове нисколько не просветлело.

Под мерзкое дребезжание утреннего звонка я выбралась из кровати и начала одеваться, то и дело натыкаясь на такую же сонную, как я сама, сестру.

– Слушай, Айви, – хриплым после бессонной ночи голосом сказала я, когда мы с ней встали перед зеркалом, чтобы поправить свои форменные галстуки.

– Чего тебе?

– Давай договоримся впредь опять ничего не скрывать друг от друга, а?

Айви немного помолчала, подумала, а потом ответила:

– Хорошо.

Я на ощупь нашла руку сестры, крепко сжала ее и улыбнулась.

Придя на завтрак, мы первым делом бросились искать миссис Найт. К счастью, она уже сидела на своем месте за столом факультета Ричмонд.

– Мисс, – сказала я. – Не могли бы мы поговорить с вами с глазу на глаз? Речь идет об очень важном деле.

Миссис Найт жестом предложила нам выйти вместе с ней из столовой. Я заметила, как Айви бросила нервный взгляд в поисках Ариадны, но наша подруга тоже была на месте и сразу же махнула нам рукой – дескать, все поняла, иду.

В коридоре было тише, чем в столовой, правда, ненамного. Разнобой голосов и, конечно же, неистребимый запах школьной овсянки доносились и сюда.

– Ну, в чем дело, девочки? – спросила миссис Найт.

– В мисс Финч, – ответила Айви. – Мы подозреваем, что с ней что-то случилось.

Мы снова пересказали всю историю, но на этот раз это сделала я, а не Ариадна с ее привычкой выпаливать все на одном дыхании. Я подробно описала каждую деталь и обратила особое внимание на лежавшую на полу балетного класса трость и перевернутый стульчик возле рояля.

– Ах, девочки… – вздохнула миссис Найт.

Я искоса взглянула на Айви. Такое начало мне не понравилось.

– Это очень… благородно с вашей стороны, что вы так заботитесь о своей преподавательнице, – продолжила миссис Найт. – Я догадываюсь, как вы встревожились, застав в пустом балетном классе ту картину, которую сейчас описали. Но я могу вас заверить, что с мисс Финч абсолютно все в порядке.

– В самом деле?! – обрадовалась Айви.

– Она дома, отдыхает, – сказала миссис Найт. – Сегодня утром я обнаружила на своем столе письмо от нее. В нем она извиняется за свой неожиданный уход. Думаю, что это связано с ее больной ногой.

– Ну слава богу! – сказала Айви.

Я тоже почувствовала облегчение, но тем не менее меня продолжал грызть червячок сомнений.

– А как объяснить брошенную трость, мисс? – спросила я. – Почему она ее оставила?

Миссис Найт озадаченно поморгала ресницами, потом ответила:

– Если честно, то не знаю, Скарлет. Возможно, у нее есть другая трость. А может быть, кто-то помог ей подняться по подвальной лестнице. Но я знаю, что мисс Финч в безопасности, и это главное.

Я кивнула.

– Постарайтесь не давать воли вашей буйной юной фантазии, девочки, – продолжила миссис Найт. – Поймите, что волноваться совершенно не о чем, и успокойтесь.

– Ладно, – сказала я. – То есть я хотела сказать «да, мисс».

– В таком случае пойдемте завтракать, – весело улыбнулась миссис Найт. – Думаю, вы сильно проголодались после своих переживаний, а?

Может, я, конечно, и проголодалась, но не настолько, чтобы соскучиться по школьной овсянке.

Брр!

Глава одиннадцатая. Айви

Едва мы уселись за свой стол, как Ариадна сообщила нам:

– Сегодня вернулась мисс Джонс!

– Правда? – Из-за последних событий я совсем забыла, что мы собирались расспросить библиотекаршу о нашей маме.

– Сегодня я проснулась рано, – продолжила Ариадна, – и решила сходить в библиотеку. Я уже прочитала все шесть книг, которые разрешается брать на неделю, и хотела попросить дать мне еще одну, чтобы было чем заняться до понедельника.

Тут она слегка порозовела и улыбнулась. Я тоже улыбнулась, думая о том, что она ничуть не изменилась. Соскучилась я по Ариадне.

Даже хмурое с самого утра лицо Скарлет прояснилось, в ее глазах блеснул огонек, и она сказала:

– Наконец-то.

* * *

Быстро расправившись с завтраком, мы поспешили в библиотеку. На уроки в тот день идти было не нужно – суббота, благодать.

Мисс Джонс выглядела намного лучше, чем во время нашей последней встречи, которая состоялась сразу после ареста мистера Бартоломью, устроившего пожар в библиотеке. Кстати, одним из главных поводов для ареста нашего бывшего директора стали именно свидетельства мисс Джонс. Тогда она сумела вспомнить очень важные детали из своего далекого прошлого, из той поры, когда она сама училась в этой школе. Мы надеялись, что и на этот раз ей удастся помочь нам больше узнать о нашей маме.

Мисс Джонс делала какие-то пометки в своем блокноте, но как только мы подошли ближе, закрыла его. На обложке было написано «Катастрофа». Странное название для блокнота – но что поделать, если влюбленная в красивые английские слова мама-китаянка дала мисс Джонс именно такое имечко.

– Доброе утро, девочки, – сказала она, заправляя за ухо выбившуюся прядь угольно-черных волос. – Ариадна, если вы пришли за новой книгой, можете выбрать ее на полках.

– Нет, мисс, – смущенно потупилась Ариадна.

– На самом деле мы ведем расследование, – объявила Скарлет. – Изучаем прошлое Руквудской школы. Охотимся за призраком, так сказать.

– Ой, – побледнела библиотекарша и опустила глаза.

– Да вы не волнуйтесь, мисс, – поспешила я включиться в разговор. – Ничего неприятного или страшного. Или, надеюсь, почти ничего.

Мы все помнили, каким ударом для нашей библиотекарши было выяснить, что она видела директора школы ранним утром в день убийства Эммелины Эйдель.

– Мы просто хотим расспросить вас о том времени, когда вы здесь учились, и о девочках, которых вы знали, – добавила я.

– Ах, вот оно что, – слабо улыбнулась мисс Джонс, слегка воспрянув духом. – Ну, для такого разговора я, разумеется, смогу выкроить немного времени. Я уже знаю, что если вас что-то заботит, то это действительно важно.

Скарлет целиком превратилась в улыбку словно Чеширский кот, а Ариадна смотрела так, будто ей только что вручили медаль.

– В таком случае, отойдемте в сторонку, только сначала я должна посадить кого-то на выдачу вместо себя. Анна! – позвала мисс Джонс.

Из-за стеллажей вышла Анна Сантос со стопкой книг в руках. Она была одной из самых старших девочек среди наших одноклассниц, потому что родилась в середине сентября. А мы со Скарлет были самыми младшими, потому что у нас день рождения в конце августа. Анна была высокой, стройной, смуглой, с красивыми вьющимися темно-каштановыми волосами.

– Да, мисс? – подошла она.

– Можешь ненадолго подменить меня на выдаче? – спросила мисс Джонс.

– А что мне делать, если кто-нибудь придет? – заволновалась Анна.

– Делай все, как я тебя учила. Запиши имя, название книги, которую взяли, проверь, сколько еще книг можно выдать этой читательнице до конца недели. Не волнуйся, справишься!

– Хорошо. Да. Конечно, – ответила Анна, и как раз в этот момент к ее столу подошла какая-то первоклассница. – Имя! – крикнула ей Анна тоном армейского прапорщика.

– Анна, конечно, девушка со странностями, – шепотом сообщила нам мисс Джонс. Честно говоря, было забавно слышать это от женщины, на носовом платке которой было вышито «Катастрофа».

Мы уселись на диванчик у окна в дальнем углу библиотеки. Именно здесь мы в прошлом семестре обсуждали школьные тайны двадцатилетней давности. Я надеялась, что это место обладает волшебными свойствами и снова поможет нам узнать что-то важное.

– Ну, – сказала мисс Джонс. – Так о чем вы хотели меня спросить?

Скарлет глубоко вдохнула и ответила:

– О нашей матери, мисс.

– Она не моя мама. Она их мама, – сразу же уточнила Ариадна, указав на нас со Скарлет.

– Мы почти ничего о ней не знаем, – сказала Скарлет. – Но звали ее… Эммелина Эйдель. Во всяком случае, так мы всегда думали.

– Но… О нет… – быстро заморгала мисс Джонс. – Та несчастная девочка из озера… Только как же…

Ее лицо сморщилось, и я испугалась, что мисс Джонс сейчас разрыдается, однако она сумела взять себя в руки.

– Вот то-то и оно, – сказала я. – Наша мама не могла быть Эммелиной, верно? Эммелина умерла, когда была еще совсем юной школьницей. Поэтому мы подозреваем, что наша мама просто взяла себе ее имя. Но когда? И самое главное – зачем?

– Вы думаете, что ваша мать тоже училась в этой школе? – спросила мисс Джонс.

Мы кивнули в ответ.

Библиотекарша прикусила губу, долго разглядывала пол, потом сказала:

– Знаете, девочки, я не уверена, что смогу вам помочь.

– Что? – удивилась Скарлет. – А почему?

– Понимаете, я проучилась здесь совсем недолго и почти все время проводила уткнувшись носом в книгу. Да, я помню несколько имен, отдельные лица – но все это так смутно… – Очевидно, у нас были такие расстроенные лица, что мисс Джонс принялась напряженно вспоминать, наморщив лоб. – Ну… я не знаю… Возможно… О!

– Вы что-то вспомнили, мисс? – спросила Ариадна.

– Кажется, да, – ответила мисс Джонс. – По-моему, у меня должна была остаться школьная групповая фотография тех лет. Хотите взглянуть на нее?

Она еще спрашивает!

– Да, конечно, – ответила я за всех. – Пожалуйста, найдите ее для нас, мисс.

– Хорошо, – сказала она. – Постараюсь ее откопать. Правда, скорее всего она хранится где-то в доме моих родителей, поэтому вам придется подождать до следующей недели.

– Спасибо, мисс, – широко улыбнулась я.

Из библиотеки мы неслись словно на крыльях. На той фотографии может оказаться наша мама, и тогда нам удастся приблизиться к ее тайне, узнать, кем она была на самом деле. И быть может, после этого темная фигура из моих снов повернется ко мне лицом.

Глава двенадцатая. Скарлет

Меньше всего в тот понедельник я ожидала увидеть новую учительницу танцев.

Обычно в те дни, когда мисс Финч болела, мы либо работали самостоятельно, либо отправлялись на занятия в другие спортивные секции.

Мы с Айви вошли вместе с другими девочками в класс и увидели совершенно незнакомую нам женщину, которая сидела на вращающемся стульчике у рояля.

Это была стройная, элегантная женщина, одетая во все белое. Даже завязанные в тугой пучок волосы у нее тоже были белыми, со странным, красивым серебристым отливом. Волосы белые, но сама женщина была совсем не старой, пожалуй, не старше, чем мисс Финч. Короче говоря, это была красивая, изысканная женщина, но при этом какая-то… опасная на вид, что ли. Таким красивым и блестящим может быть остро заточенный нож – понимаете, что я хочу сказать?

– Постройтесь у стенки, девочки, – сказала незнакомка. В ее голосе слышался небольшой акцент и чувствовалась привычка командовать.

Нервно взглянув на Айви, я заняла свое место в шеренге, не переставая размышлять при этом, кто же такая эта женщина.

А та, словно подслушав мои мысли, представилась:

– Меня зовут мадам Гризельда Гейтс. Вы можете называть меня мадам Зельда. Я буду вести занятия в балетном классе вместо мисс Финч.

Я покосилась по сторонам. Все наши девочки были ошеломлены не меньше меня.

Мадам Зельда широким театральным жестом приложила руку к своему уху:

– Не слышу!

– Да, мисс! – хором откликнулись мы.

Затем мадам Зельда начала медленно прохаживаться перед нами, внимательно рассматривая по очереди каждую из нас.

– Добро пожаловать в мой класс, девочки, – сказала она наконец. – Сразу хочу предупредить, что не потерплю никаких нарушений дисциплины. Мой метод преподавания кому-то из вас может показаться несколько… странным, но, поверьте, я всегда стремлюсь только к совершенству. И добиваюсь этого совершенства… любой ценой. Вам понятно?

– Да, мисс!

– Хорошо, – кивнула мадам Зельда. – А теперь смотрите.

И она вдруг начала танцевать. Без музыки.

Я наблюдала за ней, невольно открыв рот. Она танцевала как настоящая прима-балерина. Как звезда первой величины. Так танцевать всегда хотелось мне самой. И стать такой, как она, всегда хотелось.

Я поймала себя на том, что восхищаюсь мадам Зельдой, и мне вдруг стало стыдно. Да, так танцевать мисс Финч не могла, но при этом она была прекрасным педагогом и к тому же спасла мне жизнь. А теперь я стою и млею, глядя на эту странную женщину, завороженная ее танцем.

Она легко, без всякого, казалось, усилия, вставала на пуанты и демонстрировала на них сложнейшие па. Порой ее танец превращался в серию стремительных прыжков и поворотов, а затем неожиданно сменялся медленными, плавными движениями. Короче говоря, это было восхитительно.

Мадам Зельда закончила свой танец, а мы все еще стояли молча, потрясенные до глубины души. Затем Надия вдруг начала аплодировать, и все мы присоединились к ней.

На лице нашей новой учительницы промелькнула секундная улыбка, после чего оно вновь стало холодным и строгим.

– Точно так же может танцевать любая из вас. Для этого нужно только одно: работать, работать и работать. – Повторяя слово «работать», мадам Зельда каждый раз подчеркивала его, легонько топая ногой по полу. – А теперь идите разогреваться.

Мы послушно поспешили к станку и начали разминку.

– Мисс, – звенящим от волнения голосом начала Пенни, – а как вы…

– Сейчас не время для разговоров, – жестко оборвала ее мадам Зельда.

– Простите, мисс, – испуганно пролепетала Пенни, и я с трудом удержалась, чтобы не хихикнуть, глядя на нее.

– Как вас зовут? – спросила мадам Зельда у Пенни.

– Пенни Винчестер, мисс.

– Так вот, Пенни, на моих уроках вы должны молчать и слушать. Слушать меня и музыку. Если у вас появятся вопросы, вы сможете задать их в конце урока, вам все ясно?

Я с интересом следила за тем, как Пенни будет решать проблему: ответит на это «Да, мисс» или нет – ведь говорить-то запрещено! Помявшись, Пенни молча кивнула и побрела к своему месту у станка. Ха!

Во время урока мадам Зельда умудрялась следить за всеми нами, никого и ничего не упуская из виду. Если ты вдруг отвлекалась на что-то, она немедленно прекращала вести урок и молча смотрела на тебя, пока не убеждалась, что ты ее вновь внимательно слушаешь.

Я репетировала арабеск – па с высоко поднятой сзади ногой – и вдруг почувствовала, что мадам Зельда внимательно наблюдает за мной. Разумеется, я потеряла концентрацию, покачнулась и, что называется, «смазала» этот арабеск.

– Еще раз, – спокойно скомандовала мне мадам Зельда.

Я едва сдержалась, чтобы не выругаться шепотом себе под нос, но меня остановил тревожный взгляд Айви.

У мадам Зельды был неприятный голос. Такой неприятный, что сразу заставлял задуматься, какие наказания для непослушных учениц имеются в ее арсенале. Не рано ли мы обрадовались, что с приходом миссис Найт жуткие наказания, которые применял прежний директор, мистер Бартоломью, навсегда отошли в прошлое? Если честно, выяснять это на своей шкуре мне совершенно не хотелось.

Ближе к концу урока мы все уже настолько выбились из сил, что мне, например, стало уже наплевать, получается у меня что-то или нет.

В конце урока мадам Зельда построила нас цепочкой, и мы под музыку начали проходить перед ней, приседая на прощание в реверансе.

На рояле мадам Зельда играла почти так же хорошо, как танцевала, но видеть ее на месте мисс Финч мне было странно и неприятно. Что-то очень неправильное было во всем этом, скажу я вам.

– Спасибо, девочки, – сказала нам на прощание мадам Зельда. – Уверена, что в следующий раз все будет еще лучше.

Она элегантно помахала нам рукой и скрылась в своем смежном с танцевальным залом кабинете.

Только после этого я облегченно вздохнула. Думаю, что и весь класс сделал то же самое.

– М-да, странная история, – негромко сказала Надия.

Я заметила, что сегодня все развязывали свои пуанты поспешнее, чем обычно.

Выбравшись из подвала, мы с Айви не сразу отправились в свою комнату, а остановились в коридоре, наблюдая за проходившими мимо ученицами.

– Что за чертовщина сегодня случилась? – спросила я. – И откуда она свалилась на наши головы?

Айви молча потерла лоб и пожала плечами.

Меня по-прежнему не отпускало ощущение неправильности происходящего, и я начала рассуждать вслух.

– Если мисс Финч только-только заболела – как миссис Найт смогла найти ей замену за такое короткое время? – сказала я. – И почему не сказала об этом на общем собрании сегодня утром?

– Да, все это выглядит подозрительно, – согласилась Айви.

– Более чем подозрительно. Невероятно подозрительно. И я хочу разобраться, что к чему.

* * *

Спустя короткое время мы с сестрой уже стучали в дверь кабинета миссис Найт, и она открылась.

– А, здравствуйте, девочки! – сказала миссис Найт, поднимая на лоб свои очки для чтения. – Что-то случилось?

– Мы можем поговорить с вами кое о чем, мисс? – спросила я.

– Пожалуй, у меня есть несколько свободных минут, – ответила она, взглянув на свои часы. – Заходите.

Наша временно исполняющая обязанности директора занимала кабинет мистера Бартоломью, который при нем был темным, мрачным и заставленным старинной тяжелой мебелью. Сейчас стараниями миссис Найт он стал выглядеть намного веселее. Стены кабинета покрасили светло-розовой краской, и на них миссис Найт повесила рукописные плакаты с воодушевляющими надписями вроде «Улыбка – путь к успеху!» и «Начни сегодняшний день с чистого листа!».

– Присаживайтесь, девочки, – сказала миссис Найт, указывая на два стула рядом со своим столом. – Ну, так о чем вы хотели поговорить со мной?

– Сегодня у нас был урок в балетном классе, мисс… – начала Айви.

– А, вы об этом, – кивнула миссис Найт. – Выходит, вы уже познакомились с мадам Зельдой? Она представила нам превосходное резюме. Танцует она волшебно, правда?

– Потрясающе танцует, мисс, – согласилась я.

– Думаю, что и спектакль в ее постановке получится замечательным… Да, так в чем же проблема?

– Просто мы… – начала Айви и запнулась. Возможно, подумала, что это неприлично – расспрашивать директрису школы о преподавательнице, которую та сама приняла на работу.

К счастью для Айви, я от избытка застенчивости не страдаю:

– Это странно, мисс. И мадам Зельда тоже странная какая-то. И как вы сумели так быстро найти кого-то на место мисс Финч.

Айви испуганно покосилась на меня, но миссис Найт мой вопрос нисколько не смутил, и она тут же ответила, небрежно взмахнув рукой:

– О, все очень просто. Предложение от мадам Зельды я получила практически сразу после того, как мисс Финч покинула нас по болезни.

Такое совпадение показалось мне ужасно подозрительным.

– А откуда мадам Зельда узнала, что мисс Финч ушла из школы? – спросила я.

– Ниоткуда, – пожала плечами миссис Найт. – Простое совпадение, и ничего больше.

И с этими словами она принялась перебирать кипу лежащих у нее на столе бумаг. Так она давала нам понять, что разговор закончен, но…

Я взглянула на Айви. Судя по ее лицу, она тоже не верила, что это просто совпадение. Что же касается мадам Зельды, то верить ей я вообще не собиралась. И вообще, зачем нужно было так поспешно брать ее на место мисс Финч?

– А вам что-нибудь известно о мисс Финч? – спросила я.

– Что? – оторвалась от своих бумаг миссис Найт. – Нет, ничего нового, только то, что она сообщила мне в письме. – Она порылась в лотке для бумаг, вытащила оттуда исписанный лист бумаги и протянула его мне. – Это все, девочки? Простите, но у меня много дел.

Я взглянула на бумажный листок и сразу узнала почерк мисс Финч.

Привет всем-всем… Очень сожалею, что заставила вас поволноваться. Мне пришлось поспешно покинуть школу из-за своей ноги. Она очень сильно у меня разболелась. Глупо, конечно, но над своей ногой я не властна. Извините еще раз, что так получилось. Тороплюсь сделать все возможное, чтобы вернуться в строй, в этом вы можете не сомневаться. Еще раз простите и примите мои наилучшие пожелания.

Ребекка Финч.

Я облегченно вздохнула. Миссис Найт уже с головой ушла в свои бумаги и вернуть письмо не попросила, а я не стала напоминать и просто спрятала его к себе в карман.

– Спасибо, что уделили нам время, мисс, – сказала Айви.

С мисс Финч на самом деле ничего не случилось, напрасно мы беспокоились.

Все так, но почему-то меня не оставляло ощущение, будто мы что-то упустили.

Глава тринадцатая. Айви

Знакомство с новой преподавательницей танцев произвело на меня странное впечатление, однако мы убедились, что с мисс Финч все в порядке, и это самое главное. Ну а мадам Зельда… Возможно, она просто слегка чудаковатая – ну и что? А танцовщица замечательная.

Слегка успокоившись после разговора с миссис Найт, мы с сестрой отправились обедать. Ариадна была уже на месте и уплетала жаркое. Она даже подошла вместе с нами к окну раздачи, чтобы попросить добавки, чем буквально потрясла дежурную повариху.

– Знаешь, у нас новая учительница танцев, – сказала Скарлет Ариадне, когда мы уселись за своим столом. – Я думаю, она к нам с луны свалилась.

– С луны? Почему?

– Потому что у нее странные, очень странные глаза, – пояснила Скарлет, обводя себе пальцами вокруг глаз. – И белые волосы с серебряным отливом. Как лунный свет. А еще у нее забавное произношение.

Внезапно рядом с нами нарисовалась Пенни. Посмотрев на нас, она злобно прищурилась и пообещала:

– Я все ей расскажу, понятно?

Скарлет с огромным трудом сделала вид, будто ее это нисколько не волнует, и ответила:

– Давай, валяй. Все равно от этого танцевать лучше меня не будешь.

Пенни вспыхнула, фыркнула и так сердито грохнула на стол свой поднос, что часть жаркого вывалилась через край ее тарелки.

– Я хочу увидеть ее, – не обращая ни малейшего внимания на Пенни, сказала Ариадна. – Мне очень интересно все, что вы рассказали.

И весь обед мы продолжали обстоятельно обсуждать появление новой учительницы танцев.

Я доела свое жаркое первой и, оставив Скарлет и Ариадну, отправилась отнести свой поднос на мойку. Счищая остатки еды с тарелки в мусорное ведро, я вдруг услышала за своей спиной шепот:

– Скажи своей сестре, чтобы она прикусила язык.

Я вздрогнула от неожиданности и стремительно повернулась. Пенни. Вернулась, на этот раз в сопровождении Джозефины и Клары.

– Отвали! – Мне казалось, что я сказала это достаточно грубо и высокомерно, но обнаружила, что при этом прикрываюсь как щитом своей пустой тарелкой.

– Боишься, что я могу еще раз опрокинуть на тебя свой обед? – ухмыльнулась Пенни. – В этом нет необходимости. У меня есть идея получше, – объявила она, потирая свой веснушчатый нос. Ее подруги радостно захихикали.

Я подумала, что, если бы я промолчала, они, быть может, уже отцепились бы от меня.

– Я не дам Скарлет получить главную роль в спектакле, чего бы мне это ни стоило, – продолжила Пенни и больно ущипнула меня за руку. – Мне будет очень любопытно посмотреть, как долго ты сможешь терпеть, прежде чем сказать ей.

Я бросила отчаянный взгляд в сторону Скарлет и Ариадны, но они были увлечены разговором и не обращали внимания на происходящее вокруг.

– Отпусти! – пискнула я.

Пенни воровато оглянулась по сторонам, отпустила мою руку и одновременно сильно лягнула меня по голени.

– Ой! – вскрикнула я.

Как раз в этот момент мимо нас проходила Мина, старшая сестра Надии. Она остановилась и спросила:

– Эти девочки пристают к тебе, Айви?

Пенни заморгала своими коровьими ресницами, делая вид, что не понимает, о чем идет речь.

– Нет, я, должно быть, просто поскользнулась, – сказала она со своей вечной улыбочкой.

– Ты меня лягнула! – воскликнула я.

– Пенни никогда не делает ничего подобного, – сказала Джозефина. – И вообще, она же староста, в конце концов!

Клара подмигнула мне, и они все втроем ушли своей дорогой. Уф! Я облегченно вздохнула и поставила свою тарелку на стол для грязной посуды.

– Не обращай на них внимания, – сказала Мина. – Они просто маленькие паршивки, и больше ничего. Я очень рада, что Надия с ними больше не водится.

– Я тоже рада за нее, – сказала я. – Спасибо тебе, Мина.

«Чего бы мне это ни стоило…» Ох, не нравились мне эти слова Пенни! Я-то знала, как далеко она может зайти.

После обеда мы втроем вернулись в комнату номер тринадцать, и когда Скарлет садилась на свою кровать, у нее из кармана выпало письмо мисс Финч.

– Что это? – спросила Ариадна.

– Письмо, – ответила моя сестра. – Мы снова ходили поговорить с миссис Найт, и она дала мне это письмо от мисс Финч.

– Можно мне взглянуть? – сказала Ариадна. Она подошла и подняла упавшее на пол письмо.

А буквально через полминуты вновь выронила его из рук и побледнела.

– В чем дело? – спросила я.

– Прочитайте первые буквы в каждом предложении, – ответила она, указывая на письмо дрожащим пальцем.

– О боже! – воскликнула я, прочитав первые буквы каждого предложения. – Нет!

Ну как же «нет», если «да»?! Вот же это слово, оно теперь так и стоит перед глазами!

– Не поняла, – воскликнула Скарлет. – Чего вы так разволновались?

– Тут написано «Помогите»! – крикнула Ариадна. – Бедная мисс Финч, что же с ней случилось?

Скарлет схватила письмо, перечитала его, сложила первые буквы каждого предложения…

– Как же я могла это пропустить?! – растерянно пробормотала она.

– Нам нужно еще раз поговорить с миссис Найт, – сказала Ариадна, нервно хрустя пальцами. – А она позвонит в полицию, правильно?

– Должна позвонить или сделать еще что-нибудь, – мрачно кивнула моя сестра.

Вот сейчас она была совершенно права.

Направляясь бегом к лестнице, мы обогнали медленно плетущуюся по коридору сестру-хозяйку.

– Девочки! – пароходным басом прогудела она нам вслед. – Куда вы так летите?

– Простите, мисс, но у нас нет времени. Опаздываем! – крикнула ей на бегу Скарлет.

Вот так, без остановки, мы добежали до коридора на нижнем этаже и увидели миссис Найт. Она стояла возле двери своего кабинета и собиралась запереть ее.

– Мисс, – отдуваясь, выдохнула Скарлет, хватая миссис Найт за рукав. – Вам необходимо взглянуть на это. Срочно.

– А до утра это не может подождать? – недовольным тоном спросила миссис Найт.

– Нет. Никак. Совершенно не может, – ответила Скарлет.

– Ну что у вас еще? – повернулась к нам миссис Найт, опуская в карман ключ от кабинета.

– Это письмо, которое мисс Финч прислала вам, – протянула ей исписанный лист бумаги Скарлет. – Вы читали его? А теперь сложите первые буквы каждого предложения!

– Мисс Грей, – строго сказала миссис Найт. – Пожалуйста, постарайтесь вести себя вежливее с теми, кто старше вас!

Но Скарлет не слышала ее.

– Посмотрите же! – воскликнула она, тыча пальцем в письмо.

Миссис Найт вздохнула, опустила очки со лба на нос. Затем пробежала глазами письмо, и мне показалось, что на ее лице мелькнула тень тревоги. Но то ли мне действительно показалось, то ли эта тень была слишком мимолетной.

– Ах, девочки, – укоризненно покачала она головой. – У вас слишком пылкое воображение. Уверяю вас, это просто совпадение.

– Совпадение? – переспросила Ариадна. – Это крик о помощи, мисс, как вы этого не видите?!

– И вы туда же, Ариадна, дорогая? – простонала миссис Найт. – Обычно вы ведете себя очень вежливо, что это на вас нашло? – Она взяла письмо из рук Скарлет, сложила его и решительным жестом сунула к себе в карман. – В последний раз повторяю: с мисс Финч все в порядке. Не далее как десять минут назад я разговаривала с ней по телефону. Наша школа отныне безопасное место, слышите? Сколько раз мне это еще повторить, чтобы до вас дошло?

– В самом деле? – переспросила Скарлет. – Вы разговаривали с ней?

Судя по лицу миссис Найт, она была близка к истерике.

– С ней все в порядке, мисс Грей. Она сказала, что будет отсутствовать еще некоторое время. По болезни. А теперь выбросьте все эти глупости из головы и отправляйтесь по своим комнатам. Пора ложиться спать. Вам все понятно?

Мы переглянулись. Ничего не поделаешь, приходилось признать свое поражение.

– Да, мисс, – унылым хором ответили мы.

* * *

В тот вечер я чувствовала себя как на иголках. То старалась убедить себя в том, что все прекрасно, ничего плохого не случилось и мисс Финч в безопасности, но буквально через минуту вновь едва не умирала от леденящего сердце страха, услышав неожиданный шум или увидев внезапно колыхнувшуюся на ветру занавеску. У меня было такое ощущение, что я перестаю понимать, где проходит грань между явью и вымыслом.

– Как думаешь, мисс Финч действительно ничто не угрожает? – спросила я у Скарлет.

– Миссис Найт меня в этом не убедила, – ответила сестра, зевая.

Я помолчала, натягивая ночнушку, потом спросила:

– А мы в безопасности, как ты считаешь? Я хочу сказать… Все, что в последнее время происходит… Это не может быть… мисс Фокс?

– Нет, – решительно возразила Скарлет. – Выброси это из головы. Мисс Фокс исчезла, для нас ее больше не существует. А вот мадам Зельда… Знаешь, вот ей я не верю.

Я ничего не сказала. Моя сестра не хотела даже обсуждать возможность возвращения мисс Фокс. Боялась? Может быть. Я, честно говоря, тоже.

Мы со Скарлет переглянулись, и она сказала:

– Знаешь, давай передвинем стол к двери… Просто так, на всякий случай.

Я, само собой, не возражала. Мы вдвоем передвинули тяжелый стол и забаррикадировали им дверь.

В ту ночь мне опять снился тот же сон, где я стою на вершине холма и вижу перед собой черный силуэт. Я вновь кричала, но загадочная фигура так и не повернулась ко мне лицом.

Я проснулась на несколько секунд, затем опять уснула и снова погрузилась в сон. В другой сон.

На этот раз я будто бы лежала в своей постели и вроде бы все еще спала. Но как только я попыталась пошевелиться, одеяло натянулось и туго стиснуло меня со всех сторон. Я оказалась в ловушке.

Пока я неподвижно лежала, залитая лунным светом, в щели под дверью показалась чья-то тень.

Кто это был? Наша мама или… кто-то другой?

Я попыталась крикнуть, но не смогла издать ни звука.

Я продолжала смотреть на дверь и в замочной скважине увидела глаз. Он смотрел на нашу комнату со стороны коридора – долго, внимательно, словно чего-то выжидая.

Затем шевельнулась дверная ручка…

Я затаила дыхание.

С легким скрипом дверь отворилась, перекрывавший ее тяжелый стол на моих глазах испарился, и в нашу комнату проскользнула тень. Это была женщина. Не касаясь ногами пола, она прямо по воздуху поплыла ко мне, и я услышала тихий, похожий на шелест листвы голос, шепнувший:

– Айви…

Я рывком села в постели. Сердце готово было выпрыгнуть из груди, ладони вспотели. Я взглянула на дверь. Там никого не было, и придвинутый тяжелый стол стоял на месте.

«Это сон, это всего лишь сон», – сказала я себе, дрожа под накинутым на плечи одеялом.

Спустя какое-то время я снова легла, а вскоре опять уснула, и на сей раз мне ничего не снилось.

* * *

Когда я проснулась, в окно светило яркое солнце, и у меня сразу стало легче на душе. Согласитесь, при ярком солнечном свете испугаться намного труднее, чем в ночном мраке. Сейчас, утром, гораздо легче верилось в то, что за нами с сестрой никто не следит и не охотится и что мисс Финч действительно ничто не угрожает. И все на самом деле может быть хорошо…

Может быть…

Вот в таком настроении и с такими мыслями я вошла на первый урок в класс английского языка и литературы. И взглянула на доску.

И закричала…

Глава четырнадцатая. Скарлет

Я слегка приотстала от Айви – болтала с Дот Кэмпбелл. Услышав крик, я ринулась вперед.

Вбежав в класс, я едва не уткнулась в спину Айви. Сестра стояла, зажав рот рукой и с белым как мел лицом.

– Айви, что… – спросила я.

Вместо ответа она просто указала мне рукой на доску, где крупными буквами было написано:

ЗДЕСЬ ВСЕМ ГРОЗИТ ОПАСНОСТЬ

Буквы были печатными и такими большими, что надпись заняла всю доску.

Я почувствовала, как весь мир закружился у меня перед глазами, а пол начал уходить из-под ног. Это была она. Она вернулась. Из глубин памяти сразу же начали всплывать, сменяя друг друга, картины – мокрая ночная крыша, смыкающиеся вокруг меня зеленые стены палаты в сумасшедшем доме…

– О боже!

Этот возглас вошедшей в класс следом за мной Дот вернул меня к реальности.

– Кто… Кто это написал? – дрожащим голосом спросила Дот.

Никто из нас не мог произнести ни слова. Мы с Айви стояли как вкопанные, не в силах оторвать глаз от доски с жуткой надписью.

В класс постепенно заходили все новые и новые девочки. Сначала они тоже замирали, глядя на доску, но вскоре принялись перешептываться:

– Это розыгрыш.

– А может, часть урока?

– Кто это написал?

– Жутковато…

– Кому это нужно нас пугать?

– Я немедленно запишу это в своей книжке старосты! – раздался резкий писклявый голос. Пенни. Явилась.

Стоящая рядом со мной Айви задышала ровнее – понемногу успокаивалась.

«Возьми себя в руки, Скарлет, – сказала я самой себе. – Это просто чья-то глупая шутка. Надпись на доске не сделает тебе ничего плохого».

– Все в порядке, – негромко сказала я, ни к кому конкретно не обращаясь, но руку Айви не выпустила и даже сжала ее еще сильней.

Вдруг кто-то испуганно шепнул мне прямо в ухо:

– Что же это такое!

Ариадна.

– Девочки, что все это значит?

А это уже мисс Шарлет – вошла наконец в класс и тоже удивленно уставилась на доску.

– То есть это не вы написали, мисс? – нервно спросила Дот.

«Ну и где же, – захотелось мне сказать, – ты встречала книжку с названием «Здесь всем грозит опасность»!»

Мисс Шарлет тем временем сердито крутила головой из стороны в сторону, повторяя:

– Кто из вас это написал, девочки?

А мы повторяли ей в ответ:

– Это не мы, мисс. Это не мы.

Мисс Шарлет бросилась к доске и принялась исступленно стирать надпись тряпкой. Слова постепенно размывались, исчезали, превращаясь в огромное белое пятно. Да, слова исчезли с доски, но в моей памяти они отпечатались навсегда.

Мисс Шарлет повернулась к нам и уперла руки в бока. Выглядела наша учительница одновременно рассерженной и растерянной.

– Я доложу об этом миссис Найт, – сказала она. – И если только это сделала одна из вас… – Она тяжело выдохнула и другим, уже более спокойным тоном продолжила: – А теперь успокойтесь, сядьте за парты, и начнем урок.

Я села на свое место рядом с Айви. В воздухе сильно пахло меловой пылью.

– Это всего лишь чья-то злая шутка, – сказала мисс Шарлет. – И больше ничего.

* * *

Тот урок прошел для меня как в тумане, а выйдя после звонка в коридор, я услышала, как все вокруг обсуждают ту надпись на доске.

Ко мне подошла Ариадна, поморгала своими кругленькими глазками-бусинками и спросила:

– Как ты думаешь, кто это написал?

Ариадна прижимала к животу школьную сумку, так туго набитую книжками и тетрадками, что казалось, она в любой момент могла лопнуть.

– Но ты же не думаешь, что… – тихо, почти шепотом сказала стоящая рядом со мной Айви. – Что это могла быть…

– Кто? – резко спросила я.

– Ты сама знаешь кто, – сказала Айви. Ее глаза были полны страха.

– Нет, – быстро ответила я. – Нет. Она давно исчезла, и я уже говорила тебе об этом. Надпись на доске просто чья-то дурацкая выходка.

– Кто же в таком случае? – тяжело сглотнула Ариадна.

– Не знаю, – ответила я и пошла по коридору к классу, где у нас должен быть следующий урок. Айви и Ариадна медленно поплелись следом за мной. Я убеждала себя, что это должен быть кто-то другой, не мисс Фокс, но когда я смотрела на ту надпись, мне тоже подумалось, что это она.

– Постойте, а разве такие шуточки не в духе Пенни или Вайолет? – спросила Айви. – По-моему, с них станется написать на доске какую-нибудь гадость.

Может, сестра и права. В прошлом году Пенни и Вайолет нарисовали на доске карикатуру. На меня. На рисунке было изображено, что я болтаюсь на виселице. С закатившимися глазами и высунутым языком. Но это было в прошлом году, а сейчас…

– Нет, это не они, – сказала я. – Пенни слишком озабочена тем, чтобы выглядеть идеальной старостой, а Вайолет ни до кого дела нет, кроме Розы.

Интересно, с чего это в тот момент мне на язык попало имя Розы? Проходя мимо черного входа в школу, мы услышали какой-то шум, доносившийся снаружи.

– Что за… – пробормотала Айви. Мы все втроем выглянули за дверь. По школьному двору носилась группа старших девочек в бриджах и шлемах для верховой езды. Они что-то кричали друг другу и махали руками в сторону конюшни.

Я не раздумывая выскочила наружу и под начинающимся дождем побежала по тропинке, ведущей к конюшне.

– Постой! – крикнула мне вслед Айви. – Остановись, Скарлет!

– Мы же на биологию опоздаем! – присоединилась к ней Ариадна.

Останавливаться я не собиралась, и на биологию мне было совершенно наплевать. Я бежала вперед, слыша хруст гравия под ногами. Вскоре за моей спиной точно так же захрустел гравий под ногами моей сестры и Ариадны.

До конюшни мы добежали одновременно. Суматохи здесь было еще больше, чем возле школы.

А в центре этого урагана страстей была Роза.

Она сидела, съежившись, под большим деревом, которое росло на дворе конюшни, и выглядела смертельно испуганной.

– Что ты наделала? – требовательно спросила у нее Пэнси Дженсон, староста одного из старших классов. Пэнси была высокой, очень симпатичной девушкой с хорошо поставленным и почему-то сильно раздражающим из-за этого голосом. Она толкнула Розу рукой в грудь и добавила: – Отвечай!

Роза сидела, прикусив губу. По ее щекам текли слезы.

Все вновь начали кричать, и их голоса слились в неопределенный гул, в котором ничего нельзя было разобрать. Айви схватила меня за руку, но было поздно. Я уже завелась, и остановить меня нельзя было даже трактором.

– Оставьте ее! – громко взвыла я, продираясь сквозь толпу старшеклассниц. Добравшись до Розы, я встала перед ней живым щитом, сложив руки на груди. – Что здесь происходит, черт побери?

– С дороги, мелочь! – крикнула мне Пэнси. – Эта девчонка должна ответить за то, что она сделала!

Пэнси попыталась оттолкнуть меня, но я двинула ее по ноге носком своей туфли, очень удачно попав чуть выше верхнего края голенища.

– А! Гадина! – завопила Пэнси и отступила, хромая на одну ногу.

– Не подходите к Розе, – предупредила я остальных. Айви и Ариадна тоже пробились сквозь строй старшеклассниц и с испуганными лицами приблизились к нам с Розой. – Что, по-вашему, она сделала? – спросила я, обращаясь к наездницам.

– Сама посмотри! – И Пэнси махнула рукой в сторону.

Я медленно повернула голову в ту сторону, куда указала мне свободной рукой Пэнси. Внутри конюшни виднелись стойла, и дверь каждого из них была распахнута настежь. Все двери! А лошадей не было видно ни одной.

– Кто-то выпустил лошадей на волю? – взволнованно спросила Ариадна.

– Не кто-то, а вот эта уродина, – заявила одна из старшеклассниц, указывая пальцем на судорожно вцепившуюся в мое платье Розу.

– Роза не могла этого сделать, – возразила я. – Лошадей, и особенно пони, она любит больше всего на свете. Так что это не она, вы ошибаетесь.

Пэнси повернулась и зло посмотрела на меня:

– Она была здесь одна. Никого из нас рядом с ней не было, правда, девочки? – обратилась Пэнси к своим безлошадным амазонкам. Они вновь сердито загудели, зашевелились.

– Откуда она вообще взялась, эта девчонка? – презрительно фыркнула одна из них, пухленькая блондинка. – Она даже не учится в нашей школе. Просто какая-то чокнутая, которую здесь пригрели из жалости! И кому только в голову пришло доверить ей присматривать за нашими лошадьми! Это ни в какие ворота не лезет!

– Если ты не заткнешься, я и тебя пну тоже, – предупредила я.

– Ну ты, злобная маленькая паршивка… – начала было блондинка.

И тут вперед выскочила Айви. Старшеклассницы замолчали, удивленно переводя взгляд с меня на мою сестру-близнеца и обратно.

– Успокойтесь. Все. Немедленно, – сказала Айви. – Скарлет права. Роза не могла этого сделать.

– А что же она тогда сама ничего не говорит? – требовательно спросила Пэнси. – Просто сидит здесь, ревет и строит из себя идиотку?

– Сама ты идиотка! – крикнула я в ответ. – Она плачет потому, что все вы кричите на нее. А молчит – потому что никогда не разговаривает с людьми, которым не доверяет! Так что с тобой она никогда не заговорит, поняла, поганка ядовитая?

– От поганки слышу! – выпалила в ответ Пэнси – видно, сказать ей больше было нечего.

Айви взяла меня под локоть и обратилась к амазонкам:

– Расходитесь, пожалуйста, мы сами во всем разберемся. С нами Роза разговаривать будет. А вы, вместо того чтобы все разом нападать на ни в чем не повинную маленькую девочку, пошли бы лучше да рассказали миссис Найт обо всем, что случилось.

– А если кому-то из вас взбредет в голову добраться до Розы, то сначала придется иметь дело со мной! – добавила я.

– И со мной! – храбро высунулась вперед Ариадна. Она подхватила Айви под руку, и теперь мы все трое встали рядом, загородив собой Розу.

– Хорошо, – сказала Пэнси и оскалилась, показав зубы и сама став при этом похожей на лошадь. – Но если окажется, что ваша девчонка…

– Оставь, Пэнси, – сказала одна из старшеклассниц и потянула ее за собой.

Снова сбившись в стайку и громко переговариваясь, незадачливые амазонки двинулись к школе.

Я же перевела дыхание и выпустила руку Айви.

– С тобой все в порядке, Роза? – спросила моя сестра.

Роза утвердительно кивнула, хотя текущие по ее щекам слезы говорили об обратном.

– Кто это сделал? – звенящим от волнения голосом спросила Ариадна.

Роза покачала головой и развела руками – дескать, понятия не имею.

Мы с сестрой оставили их вдвоем, а сами зашли на конюшню. Как я уже говорила, дверцы всех стойл были распахнуты настежь, и ничего нового я не увидела.

– Смотри, Скарлет… – неожиданно побледнев, показала Айви рукой. – Вон то стойло…

Я повернула голову. Да, дверца этого стойла была по-прежнему крепко заперта на засов.

Еще не успев поднять глаза, я уже знала, что будет написано на прибитой над стойлом табличке.

«Ворон».

Глава пятнадцатая. Айви

Мы вернулись к сидевшей под деревом Розе и какое-то время пытались ее успокоить.

Начинал накрапывать дождь.

Когда Роза наконец сказала несколько слов, нам стало ясно, что беспокоится она только о пропавших лошадях, а злые старшеклассницы ее нисколько не волнуют.

– Я не смогу их найти, – прошептала Роза, имея в виду лошадей.

– Ничего, они найдутся. Вон, смотри, один сам пришел, – сказала Ариадна, указывая рукой на толстенького пони, который стоял неподалеку от нас посреди клумбы и любовно выбирал, какой бы цветочек ему еще пожевать.

Затем Ариадна завела свою любимую историю о том, как потерялся ее любимый пони Освальд, ушедший в соседнюю деревню вместе с угощавшими его печеньем мальчишками, и наконец Роза перестала плакать и начала хихикать.

– Вскоре сюда придет миссис Найт, – сказала я. – И пошлет на поиски лошадей всех, кого сможет.

– Этого еще не хватало! – спохватилась Ариадна. – Как бы нас не оставили после уроков за то, что мы пропустили биологию! Кошмар!

– Послушай, Ариадна, – прищурилась Скарлет, – ты бы для начала определилась, что тебе дороже: Роза или пропущенная биология?

– Роза, – не задумываясь, ответила Ариадна. – Хотя быть оставленной после уроков…

Скарлет была на удивление молчаливой. Я думала, что сейчас она выложит все, что думает о старшеклассницах-амазонках, но она не сказала о них ни слова.

– Скарлет, что ты думаешь о том стойле? – нерешительно спросила я. – О стойле Ворона?

– Ничего я о нем не думаю, и все это ничего не значит, – отрезала Скарлет. – Лошадей мог выпустить кто угодно.

Ну, я-то в этом вовсе не была уверена. Единственный оставшийся в стойле вороной жеребец, принадлежавший мисс Фокс. Зловещая надпись на доске. Перестук каблучков и перезвон ключей в ночном коридоре. Наконец, загадочным образом пропавшее чучело несчастной чихуа-хуа…

Я потерла ладони так, словно пришла с холода.

Мисс Фокс. Ужасная директриса. Женщина, похитившая у меня сестру. А что, если загадочная фигура в моих снах – это не мама, а она?

– Скарлет, тем не менее я думаю…

– Это должен быть кто-то другой, – отрезала сестра, ставя последнюю точку в разговоре на эту тему.

Наконец по гравию захрустели шаги миссис Найт. Она пришла на конюшню не одна, а с тренером по плаванию мисс Боулер и маленькой женщиной в высокой шляпке – это была мисс Линтон, наш тренер по верховой езде. Сказать по правде, в школе я мисс Линтон видела редко – наверное, она почти все время проводила в седле.

– Что здесь происходит? – прогудела своим басом мисс Боулер.

– Лошади! – запричитала мисс Линтон, сжимая в руках свой стек для верховой езды. – Ах, Роза, что же ты наделала!

– Это не Роза! – крикнула Скарлет, вскакивая на ноги. – Те великовозрастные дуры думают на Розу только потому, что ничего о ней не знают!

– Она не могла этого сделать, мисс, – подтвердила я, стряхивая прилипшие к моему платью соломинки. Я была уверена, что мисс Линтон хорошо известно, с какой нежностью и любовью относится Роза к лошадям.

– Хм, – это было все, что ответила мисс Линтон. Она оглянулась по сторонам, и ее нижняя губа задрожала. Многие лошади и пони на школьной конюшне были дорогими, породистыми, купленными богатыми родителями для своих дочерей. Если с ними что-то случится, у мисс Линтон будут большие неприятности.

– Эта девчонка совершенно ненормальная! – завелась мисс Боулер. – Я вообще не понимаю, как можно было доверять ей школьное имущество…

– Прошу тебя, Юнис! – перебила ее миссис Найт. – Сейчас не время для этих разговоров. – Оставив надувшуюся мисс Боулер, она повернулась к нам и строго сказала: – А вы, девочки, немедленно возвращайтесь в школу на уроки. И чтобы больше никаких драк, слышите?

– Но мисс, – начала Скарлет. – Здесь есть кое-что, на что вам необходимо…

– Хватит! – оборвала ее миссис Найт. Я еще никогда не видела ее такой рассерженной. – В школу! Немедленно!

– Да, мисс! – унылым хором ответили мы.

Роза указала рукой на себя и вопросительно посмотрела на миссис Найт.

– Да, и ты тоже, – сказала директриса.

Скарлет протиснулась мимо учителей и первой побрела к школе.

К тому времени, когда мы добрались до школы, дождь перестал, сменившись легким туманом.

Я замерзла, мне было грустно и тревожно. И должна признаться, что настроение у меня ничуть не улучшилось, когда из школы навстречу нам вылетела очень рассерженная Вайолет.

– Роза! – закричала она. – С тобой все в порядке?

Роза кивнула. Она продолжала цепляться за рукав Ариадны, а глаза у нее покраснели от слез.

– Я слышала, что лошади разбежались и тебя обвиняют в том, что это ты их выпустила, – продолжила Вайолет, пытаясь поправить свои влажные от дождя и прилипшие к лицу темные волосы. – Они не тронули тебя, нет? Если да, я убью их!

Я заметила, как поежилась Скарлет. Она никогда не забывала о том, что за фрукт эта Вайолет.

– Мы ее защищали, – горячо возразила Ариадна, а Роза утвердительно кивнула.

– На их месте должна была быть я, – неохотно, сквозь зубы признала Вайолет, обращаясь к Розе. – Ведь это я твоя подруга.

Роза удивленно повела по сторонам своими широко раскрытыми глазами. Очевидно, она всех нас считала своими подругами, во всяком случае, именно так мне хотелось думать.

– У нас нет времени на разговоры, – сказала Скарлет, глядя на Вайолет, и прошагала мимо нее к двери. Честное слово, никогда не поверила бы, что моя сестра может так спешить на урок.

Роза взяла Вайолет за руку, а я побежала следом за Скарлет.

Я нагнала ее в коридоре. Сестра с озабоченным лицом стояла, прислонившись лбом к одному из высоких арочных окон.

– Что с тобой? – спросила я. – Это ты из-за Вайолет так расстроилась?

– Вайолет – мелкая рыбешка, – хмуро ответила Скарлет. – Нам нужно узнать, кто на самом деле стоит за всем этим.

– Скарлет, послушай, – сказала я. – Мне кажется… Нет, я уверена, что ко всему этому причастна мисс Фокс. Вот как хочешь – уверена, и все. Даже сны, которые у меня повторяются…

Тут лицо Скарлет перекосилось, и она резко оборвала меня:

– Нет! Я не желаю опять даже слышать это имя! – Она немного подумала, а потом добавила: – И сны твои ничего не значат.

Однако про сны она сказала как-то не слишком уверенно.

Я прислонилась к окну рядом со Скарлет, чувствуя сквозь платье обжигающий холод оконного стекла. Пусть она и не сказала сейчас ничего особо важного, однако я не смогла удержаться и посмотрела по сторонам – проверить, не слышит ли нас кто-нибудь.

Повисшее между мной и сестрой молчание было прервано появлением Ариадны. Она торопилась к нам пыхтя, сопя и покачивая своими косичками, ставшими от дождя похожими на мышиные хвостики.

– Ну вы и бегаете! – воскликнула она. – Не догнать! Рассказывайте, что я пропустила.

Скарлет заговорила первой, опередив меня:

– Да вот Айви думает, будто тебе известно, кто мог вернуться, – насмешливым тоном начала она. – Что, впрочем, совершенно невозможно.

– Я думаю, что это возможно, не понимаю только, как ей удается все это проделывать, – возразила Ариадна. – А еще не понимаю, зачем она рискнула вернуться в школу. Знает же, что ее полиция разыскивает, и все равно…

– Вот и я о том же! Как, зачем, столько риска… Так может быть, это все же кто-то другой, а? – сказала Скарлет, и по выражению ее лица я поняла, что сестра отчаянно цепляется именно за эту версию.

– Но тогда кто? – спросила Ариадна, быстро оглядываясь вокруг.

И тут Скарлет так громко щелкнула пальцами, что мы с Ариадной подскочили на месте.

– Мадам Зельда, вот кто! – воскликнула сестра. – Наша новая учительница танцев. Обратите внимание, что как только она появилась у нас в школе, так сразу все и началось! Я всегда говорила, что она кажется мне очень подозрительной.

– Но миссис Найт сказала… – начала было я.

– Миссис Найт совершенно не понимает, о чем она говорит, – оборвала меня Скарлет. – Мадам Зельда каким-то боком ко всему причастна, я знаю это!

– Может, ты и права, – согласилась я.

– Конечно, права! – сказала Скарлет. – И если мы докажем, что она замешана, то, я думаю, все отцепятся от Розы.

– Девочки! – прокатился по коридору зычный бас мисс Боулер. – Довольно! Шагом марш на урок! Немедленно!

– Но мисс… – завела было Скарлет.

– Вы зачем пришли в эту школу, мисс Грей? Образование получать или баклуши бить? Кстати, не хотите ли вы все трое прийти ко мне после уроков и написать сочинение на тему «Зачем нужно учиться в школе»?

– Нет, спасибо большое, мисс, – ответила за всех нас Скарлет.

Мисс Боулер подняла брошенную на пол сумку Скарлет, сунула ее в руки моей сестре и прогудела на всю школу:

– В класс! Бегом!

Мы молча рванули по коридору. Ариадна при этом испуганно вцепилась в мою руку, а я едва сдерживалась, чтобы не расхохотаться. Перспектива написать сочинение для мисс Боулер меня нисколько не пугала. Есть на свете вещи куда страшнее.

Глава шестнадцатая. Скарлет

По всем углам шептались про Розу.

Вообще-то я больше привыкла, что шепчутся обо мне, но теперь у любительниц посплетничать появилась новая мишень. А болтушек у нас в школе хватает, кошки полосатые, так что косточки Розе перемывали повсюду – и в классах, и в коридорах, и в столовой.

– Как, ты не знаешь? Ну, это новенькая, которая на уроки не ходит и разговаривать не умеет.

– Да ладно! Неужели?

– А мне говорили, что она глухая и к тому же чокнутая.

– И зачем только ей разрешили остаться у нас в школе!

– Я слышала, что она сбежала из психушки!

Мне стоило большого труда, чтобы удержаться и не ущипнуть как следует девчонку, которая сказала последнюю фразу.

Роза и Вайолет на обед не пришли, как, впрочем, и несколько учителей. Это было замечено, и поползли новые слухи.

– Я надеюсь, что Розу не накажут, – сказала Ариадна, уныло глядя в свою тарелку.

– Пусть только попробуют, – ответила я. – Уж тогда я им выскажу все, что о них думаю.

– Ничего ты никому не выскажешь, – устало посмотрела на меня Айви. – Мы же договорились, что ты не будешь накликать на всех нас неприятности. В очередной раз.

– Хорошо-хорошо, не буду, не волнуйся, – проворчала я.

– Между прочим, завтра должна вернуться мисс Джонс, – напомнила мне сестра.

А я ведь чуть не забыла об этом! У меня даже слегка отлегло от сердца, когда я подумала о том, что, может быть, уже завтра увижу на фотографии лицо своей мамы. Нет, что ни говори, не все так уж безнадежно мрачно в нашем мире!

Вечером я приняла холодную ванну и дрожала, завернувшись в потертое казенное полотенце, и стучала зубами. Из соседней кабинки примерно в таком же состоянии выбралась Айви. Мы вместе поспешили в свою комнату и натянули на себя ночные рубашки.

Из коридора донесся голос сестры-хозяйки, которая приказывала всем гасить свет, и мы нырнули под одеяла. Согревшись, мы стали ждать, пока все улягутся и можно будет забаррикадировать входную дверь тяжелым столом.

– Думаешь, этого будет достаточно? – спросила Айви, когда мы вновь улеглись каждая в свою постель.

Я знала, что она имеет в виду. «Будет ли этого достаточно, если кто-то захочет проникнуть к нам из коридора», – вот что хотела спросить моя сестра.

– Будем молиться, чтобы ничего не случилось, – уклончиво ответила я.

Я только-только уютно угнездилась под одеялом, как вдруг по коридору звонко процокали каблуки.

А затем мы услышали крик.

Чувство самосохранения призывает любого держаться дальше от того места, откуда раздался крик. Но почему-то этого никто не делает. То ли из желания помочь, а чаще, как мне кажется, из простого любопытства, люди бегут на крик, чтобы посмотреть, что там случилось.

Из кровати я выскочила раньше Айви и немедленно бросилась отодвигать приставленный к двери стол. Потом ко мне присоединилась Айви, и мы вдвоем, освободив дверь, высунулись в коридор.

Вместе с нами высунули головы из дверей все, кто жил на нашем этаже. Окно в конце коридора было широко распахнуто, ночной ветерок трепал висевшие на нем занавески. Возле окна с широко раскрытыми от ужаса глазами стояла Клара Бранд.

– На помощь! – кричала она. – На помощь! Это Джозефина! Она выпала!

В коридор, протирая спросонья глаза, вышла Пенни:

– Выпала? Как выпала? Из окна выпала?

Клара кивнула и истерично зарыдала.

– Кто-нибудь, сбегайте за медсестрой! – громко распорядилась Пенни. – И сестру-хозяйку разбудите! Давайте, живо, живо!

Я посмотрела на Айви. Мы жили неподалеку от комнаты сестры-хозяйки. Я побежала, Айви за мной. Я успела заметить, что Надия помчалась в сторону санчасти, а все остальные прямо в одних ночнушках рванули вниз по лестнице.

Я громко забарабанила кулаками в дверь сестры-хозяйки, и вскоре на пороге появилась она сама в теплых меховых наушниках, надетых поверх бигуди.

– Мисс, прошу вас, пойдемте скорее, – выпалила Айви. – Там Джозефина из окна выпала.

Сонное лицо сестры-хозяйки перекосилось от ужаса.

– Господь всемогущий, – прошептала она. – Да, конечно, иду, уже иду.

Она взяла фонарь на длинной ручке, свой саквояж и пошла вместе с нами вниз, что-то бормоча по дороге себе под нос.

Что ждало нас под окном? Не знаю. О самом худшем мне даже думать не хотелось. Да, Джозефина была одной из самых гнусных подпевал, что крутились возле Пенни, и я никогда ее не любила, но это вовсе не значило, что мне хотелось бы видеть ее мертвой.

На первом этаже мы очутились одновременно с медсестрой Глэдис, которую привела Надия. Мы молча кивнули друг другу – разговаривать никому не хотелось, только сестра-хозяйка все продолжала бормотать:

– …устала говорить ей, чтобы она не играла в коридоре, коридор не место для игр, и чтобы она не крутилась возле окна, тоже говорила этой глупой…

Входная дверь школы была распахнута настежь, за дверью висела ночная тьма.

Все девочки с нашего этажа уже выбежали во двор.

Но если они выбежали – значит дверь была не заперта. Ключа ни у кого из девочек нет и быть не может. У сестры-хозяйки он есть, и у медсестры есть, но они только что пришли сюда вместе с нами. Вопрос: так кто же отпер дверь?

Мы выбежали на холод как были – без пальто и туфель. В спальных носках, правда, их можно было не считать, потому что через несколько шагов по острому гравию от этих носков остались одни дыры. Айви так крепко вцепилась мне в руку, что я даже испугалась, как бы она мне ее совсем не оторвала.

Мы пробежали вдоль фасада школы и завернули за угол, к торцевой стене, у которой росла густая трава. Там, под открытым наверху окном, уже сгрудились обитательницы нашего этажа.

– Расступись! – крикнула медсестра Глэдис.

И тут я, к своему великому облегчению, услышала громкий стон, а затем, когда девочки расступились, увидела и саму Джозефину. Глаза у нее были закрыты, рот открыт, но самое главное – она дышала.

«Она жива, – радостно повторяла я себе. – Она жива».

Я выпустила руку Айви, с удивлением обнаружив, что сжимала ее так же сильно, как она мою.

Сестра-хозяйка выше подняла свой зажженный фонарь, и все стало видно как на ладони. Кожу Джозефины покрывали многочисленные царапины и ссадины, а еще к ней прилипли какие-то листочки и прутики. Должно быть, она свалилась на росший под окном куст, который ее оцарапал, но зато и смягчил падение.

Все бы ничего, но вот нога… Нога у Джозефины была неподвижна и торчала под каким-то странным углом. Неправильным. Это заметила не только я одна.

– Она ногу сломала, – сказала Клара, размазывая на щеках слезы. Клара была соседкой Джозефины по комнате, и они были в очень хороших отношениях, хотя я никогда не понимала, как могут уживаться под одной крышей две такие ядовитые змеи.

– Отойдите все назад, пожалуйста, – распорядилась медсестра Глэдис. Она присела рядом с лежащей на мокрой траве Джозефиной, обхватила ее голову ладонями и спросила: – Ты слышишь меня?

– Ммм, – простонала в ответ Джозефина.

– Ногой шевельнуть можешь?

– Нет… больно, – чуть слышно прошептала она.

– Можешь сказать, что случилось? – очень спокойным, ровным голосом спросила медсестра.

– А вы сами не видите?! – истерично всхлипнула Клара, нещадно теребя свою ночнушку. – Она выпала из окна, неужели не ясно? Кошмар какой-то!

– Заткнись, Клара, – сказала ей Пенни. – Это мы и так знаем.

Это был тот редкий случай, когда я была полностью согласна с Пенни.

– Тише, пожалуйста, вы мне мешаете! – сказала им обеим медсестра. Она снова наклонилась к Джозефине и повторила: – Можешь сказать мне, как это случилось?

Джозефина что-то пробормотала, но так тихо, что никто ничего не расслышал, даже, похоже, Глэдис.

– Повтори громче, если можешь, – попросила она. – Как же ты упала?

– Я… – начала Джозефина. Ночной ветер теребил упавшие ей на лоб пряди волос. – Я не упала. Меня столкнули…

Глава семнадцатая. Айви

Джозефину понесли в санчасть, а мы тем временем собрались в вестибюле, ежась от холода. Сначала поползли шепотки, но вскоре они переросли в громкие возгласы:

– Кто мог ее вытолкнуть?

– Кто мог такое сделать?!

Пенни решила взять бразды правления в свои руки, и из этого, как всегда, ничего хорошего не вышло.

– Послушайте меня, – сказала она. – Это не мог сделать никто из нас, потому что все мы выглянули из своих комнат после того, как раздался крик. А теперь давайте посмотрим, кого среди нас нет.

Все принялись подозрительно коситься друг на друга. В вестибюле царил полумрак, и даже хорошо знакомые лица казались странными.

Все девочки, жившие в нашем коридоре, были здесь. За исключением…

– Вайолет! – взвизгнула Этель.

Может быть, я ошиблась из-за плохого освещения, но мне показалось, что лицо Пенни в этот момент позеленело. Конечно, ей очень хотелось начать охоту на ведьм, но она явно никак не думала, что этой ведьмой окажется Вайолет, с которой ей только-только удалось восстановить прежнюю дружбу.

– И ее чокнутой подружки тоже нет! – добавила Клара, все еще продолжая размазывать по щекам слезы. – А вдруг это сделала именно она? Мне сестра рассказывала, что эта девчонка всех лошадей распугала!

Скарлет выскочила вперед, вне себя от гнева.

– Чушь! – закричала она. – Ничего подобного Роза не делала! Сколько раз мне нужно повторить это, чтобы до вас дошло наконец?! У вас что – бананы в ушах?!

Все притихли, уставились на мою сестру.

– Это не она, – повторила Скарлет и помахала в воздухе сжатыми кулаками. – Это…

И тут она вдруг резко оборвала фразу, так резко, будто с разбега врезалась в каменную стену.

Я подошла, взяла Скарлет за руку. Интересно, поверила ли она в мою теорию возвращения мисс Фокс или продолжает во всем подозревать мадам Зельду? Мне хотелось самой сказать что-нибудь, однако я боялась, что все поднимут меня на смех. С чего бы вдруг мисс Фокс возвращаться в школу? Ведь это для нее огромный риск. Ладно, допустим, что она все-таки вернулась. Но зачем ей крутить по ночам дверные ручки, выгонять лошадей из конюшни, вышвыривать учениц из окон, наконец?!

Начни я сейчас говорить о возвращении мисс Фокс – и меня сразу объявят сумасшедшей.

Я обнаружила, что все смотрят на нас. Нужно было как-то закончить начатую моей сестрой фразу, и я ее закончила:

– Это не Роза. Это сделал кто-то другой.

Я повернулась к Скарлет, надеясь, что все сказала правильно, но вместо одобрения прочитала в ее широко раскрытых глазах ужас.

Все вокруг вновь принялись спорить. Одни обвиняли Вайолет, другие Розу. Пенни говорила что-то о необходимости провести дознание. Под этот шумок сестра отвела меня в сторонку и прижала к стене рядом с ведущей в коридор дверью.

– Ты что? – спросила я.

– Надпись на классной доске, – начала она, глядя на меня помертвевшими глазами. – Лошади. Теперь вот окно. Обстановка накаляется.

– Скарлет, это она. Ну кто еще, кроме нее, способен на такое? – Я нервно осмотрелась вокруг. Если это сделала мисс Фокс, то, возможно, она до сих пор еще здесь? А что, если прямо сейчас она наблюдает за нами?

– Мы не должны делать скоропалительных выводов, – сказала Скарлет.

Лично я не считала свои выводы скоропалительными. Я представила себе мисс Фокс, наблюдающую за нами с балкона в вестибюле. Представила, как она входит в дверь за нашей спиной, со свистом рассекая воздух своей тростью. Представила себе ее злое лицо с тонкими, сжатыми в ниточку губами. Мне казалось, что я схожу с ума.

Дверь за нашей спиной резко распахнулась.

Я в панике отскочила назад, Скарлет встала рядом со мной и положила мне на плечо свою руку.

В дверь вошла грузная фигура, которая при свете лампы оказалась нашей сестрой-хозяйкой.

Наверное, тут мне нужно было бы облегченно выдохнуть, да только я этого не сделала. Ведь опасность с приходом сестры-хозяйки никуда не исчезла, верно?

– Девочки! – прогудела сестра-хозяйка, глядя поверх наших с сестрой голов на собравшихся в вестибюле учениц. – Я понимаю, вы все в шоке из-за случившегося, но вам нужно разойтись и вернуться в свои постели. Это понятно?

– Но мисс, – начала выступившая вперед Пенни. – Мы полагаем, что это могло быть…

– Пенелопа Винчестер, – оборвала ее сестра-хозяйка. – Сейчас не время гадать и строить теории. Сейчас время идти спать. Вы меня поняли? Джозефине окажут всю необходимую помощь. Со всем остальным будем разбираться утром.

– Но та девочка, – не унималась Пенни, оглядываясь по сторонам в поисках поддержки окружающих. Но все, за исключением Надии, отступили далеко назад. – Я имею в виду Розу. Она…

– Утром! – отрезала сестра-хозяйка. Она грозно выпрямилась во весь свой немаленький рост и молча, но выразительно указала пальцем на открытую дверь.

Спорить с ней никто не стал, все потянулись к лестнице. Ушли в свою комнату и мы со Скарлет. Придвинули к двери тяжелый стол и легли каждая в свою постель. Несмотря на забаррикадированную дверь, в ту ночь я спала очень плохо. Сестра, я думаю, тоже.

* * *

Прозвенел оглушительный утренний звонок, и я села, выпрямившись, в своей постели.

Посмотрела на Скарлет – она лежала, укрыв голову подушкой.

Увидев ее на месте, я облегченно вздохнула, зевнула – и поняла, что совершенно не выспалась. В голове снова и снова мелькали события минувшей ночи. Хотя я и не видела, как Джозефину выталкивали из окна, эта сцена тоже крутилась у меня в голове словно снятая на кинопленку.

Джозефина что-то делает возле широко раскрытого окна, быть может, расчесывает волосы.

Джозефина выглядывает наружу.

За спиной Джозефины появляется темная тень.

Сильный толчок. Джозефина теряет равновесие и падает вниз, в ночную тьму…

Это было ужасно. Мне не хотелось думать об этом, но мое воображение никак не желало угомониться. А мой страх тем временем все усиливался и усиливался.

– Что теперь будем делать? – спросила я у Скарлет, когда мы с ней влезали в школьную форму.

К моему удивлению, она не стала ничего предлагать и лишь сказала:

– Кто бы ни стоял за всем этим, мы его остановим.

Легко сказать – но как ты остановишь того, кого не видишь и даже не знаешь, здесь ли он? Или она…

Мы отодвинули стол, освободили дверь, вышли в коридор, и я поспешила вперед, чтобы найти Ариадну.

Она шла по коридору на завтрак и несла с собой набитую книгами сумку.

– О, Айви! – весело воскликнула Ариадна, увидев меня. – Доброе утро! А я встала сегодня пораньше и уже успела сходить в библиотеку. Мисс Джонс сказала, что еще не нашла ту старую школьную фотографию, но надеется вскоре ее отыскать.

Не самая приятная новость, конечно, но, в конце концов, можно и еще немного подождать.

– А ты слышала? – спросила я.

– Что я должна была слышать? – заморгала моя лучшая подруга.

Я понизила голос, чтобы меня не услышали проходившие мимо нас девочки:

– Вчера ночью кто-то вытолкнул Джозефину из открытого окна.

– Не может быть! – прикрыла рот ладонью Ариадна. – Какой ужас! И что с ней?

– Она жива, – поспешила я успокоить ее. – Но кажется, у нее нога сломана.

– Погоди, – сказала Ариадна. Серенький такой воробышек. – Ты сказала, Джозефину вытолкнули? А кто ее вытолкнул?

– Мы не знаем. Но… Слушай, ты не думаешь, что это могла быть мисс Фокс? – спросила я, еще больше понизив голос.

И без того бледное лицо моей подруги побелело еще больше.

– Не знаю, – прошептала она. – Но боюсь, что ты можешь оказаться права.

Я сглотнула подкативший к горлу комок. Если честно, не на такой ответ я рассчитывала – я ждала, что Ариадна скажет, что все это глупости, что я выдумываю, накручиваю себя понапрасну. Я была согласна, чтобы за всеми последними происшествиями стоял кто угодно, только не мисс Фокс.

Мы вошли в столовую и неожиданно стали свидетелями ссоры.

Вайолет окружила стайка девочек. Их заводилой была Клара Бранд – она держала Вайолет за воротник и требовательно спрашивала:

– Где твоя подружка? Где она? Где Роза?

– Откуда я знаю? – яростно хрипела в ответ Вайолет. – Оставьте ее в покое!

Я заметила, что Пенни тоже здесь. Скромно стоит в задних рядах и прикидывается невинной овечкой.

Вперед вырвалась Этель и крикнула прямо в лицо Вайолет:

– Пусть лучше не прячется, пусть вылезает на свет, ненормальная!

– Мы считаем, что она виновата, – сказала Клара, еще туже закручивая воротник на шее Вайолет. – Наделала дел, а теперь прячется. Это она вытолкнула Джози из окна, я точно знаю!

Я растерянно оглянулась по сторонам – искала миссис Найт, но нигде ее не увидела. Перевела взгляд на лица поварих в окне раздачи. Они могли бы вмешаться – но нет, не хотят, делают вид, что ничего не замечают.

А Вайолет уже трясло от ярости. Насколько я ее знала, хорошим это кончиться не могло.

– Заткнитесь, – сказала она. – Все заткнитесь. Роза прячется потому, что ее достали такие идиотки, как вы. И от меня тоже отстаньте!

И она окинула Клару ненавидящим взглядом.

– Предлагаю пойти и найти ее, – предложила Этель.

– Согласна, – кивнула Клара, выпуская Вайолет. – Найдем эту маленькую мерзавку и отомстим ей за то, что она сделала с Джози.

Я и глазом моргнуть не успела, как Вайолет подняла поднос со своим завтраком, который все это время держала в руках, и со всего размаха ударила им Клару по лицу. Клара завизжала, и в следующую секунду столовая превратилась в настоящий ад.

Глава восемнадцатая. Скарлет

Большой зал столовой погрузился в полнейший хаос.

Ученицы кричали. То и дело раздавался звон разбитой посуды и металлический лязг швыряемых ложек и вилок, визг, вопли, причитания вышедших наконец-то из своего закутка и пытавшихся навести порядок поварих.

Я заметила, как Айви и Ариадна нырнули под стол факультета Эвегрин, чтобы спрятаться, и побежала к ним. На голове Ариадны как каска была надета пустая оловянная миска.

Я нырнула под стол и втиснулась между ними. Мимо нас, поскальзываясь на размазанной по полу овсянке, пробежали чьи-то ноги.

– Что за светопреставление?! – громко, чтобы перекрыть окружающий шум, поинтересовалась я.

– Драка! – лаконично крикнула в ответ Ариадна.

– Это я и сама вижу, – заметила я. – А кто ее начал и почему?

– Клара! – крикнула мне в ухо Айви. – Ей втемяшилось в голову, что это Роза вытолкнула Джозефину в окно. Она прицепилась к Вайолет, а та огрела ее подносом!

Я расхохоталась, и Айви уставилась на меня.

– А что? Весело же! – с восторгом заметила я.

– Погоди, веселье закончится, как только сюда сбегутся учителя, – крикнула мне в ответ сестра.

Это верно, но пока их нет, и когда они появятся – неизвестно.

А пока мне очень хотелось вылезти из-под стола и принять самое живое участие в этом празднике. Я с завистью следила за тем, с каким упоением участницы драки размахивают кулаками, ставят друг другу подножки, швыряются посудой и едой.

– Скорее бы кто-нибудь пришел и положил конец этому кошмару! – причитала рядом со мной Ариадна.

Ждать этого долго не пришлось.

– Всем стоять! Немедленно! – раздался зычный голос мисс Боулер.

Мелькавшие мимо нас ноги постепенно начали останавливаться. Голоса звучали все тише – и вскоре совсем смолкли. В столовой повисла тяжелая мертвая тишина, в которой гулко прозвенел последний, сорвавшийся со стола на пол поднос.

– Кто это начал?

Тишина, тишина…

– Если вы не скажете, кто это начал, – протрубила мисс Боулер, – то наказаны будут все без исключения.

После этого мы услышали легкое шарканье ног, а высунув головы из-под стола, увидели любопытную картину. Девочки расступались в разные стороны, словно Красное море перед бегущим из египетского плена Моисеем, а в центре у всех на виду остались Вайолет, Клара и Этель. Клара сидела, развалившись на полу, и потирала рукой набухающую у нее на лбу шишку. Вайолет крепко держала Этель за горло. Волосы у обеих растрепались, форменные платья были разодраны.

Это было то еще зрелище, и мне пришлось зажать рот ладонью, чтобы не расхохотаться во весь голос.

– Ясно. Теперь вы, все трое – вон! – приказала мисс Боулер Кларе, Вайолет и Этель. Все они словно были готовы убить друг друга.

– Все остальные – на собрание! У вас есть пять минут. Время пошло!

Такого количества смущенных лиц я на наших собраниях еще никогда не видела. Девочки входили одна за другой, садились и низко опускали головы. У многих из них лица были украшены свежими царапинами и синяками.

– При мисс Фокс они бы себе такого не позволили, – шепнула я, наклоняясь к Айви. – И при мистере Бартоломью тоже.

– Ага, – кивнула сестра. – Тогда бы всю школу выпороли. Или еще что похуже.

Что похуже? Это она права.

Мы уселись на одну из скамеек, я осмотрелась и увидела мадам Зельду, она стояла как раз на том месте у стены, где обычно останавливалась мисс Фокс. Совпадение? Или просто чертовщина какая-то? Я подтолкнула локтем Айви и Ариадну, указала им взглядом на мадам Зельду.

Та со скучающим видом изучала свои покрытые красным лаком ногти, то и дело прикрывая ладошкой рот – зевала.

«Устала, да? – подумала я. – Конечно, устала – полночи не спала, своих учениц из окна выталкивала».

Словно уловив мои мысли, мадам Зельда посмотрела в мою сторону. Чтобы не встречаться с ней взглядом, я моргнула и отвела глаза в сторону.

Послышались грузные шаги миссис Найт, а там на сцене появилась и она сама.

Миссис Найт подошла к кафедре, положила на нее стопку исписанных бумажных листков и сказала:

– Девочки…

Обычно в начале собрания она всегда говорит «Доброе утро, девочки», и мы хором отвечаем ей «Доброе утро». В тот день она «Доброе утро» не сказала, ну и мы ей не ответили.

– Я ужасно расстроена, – начала миссис Найт.

Многие девочки еще ниже опустили головы, решили, что она сейчас будет говорить о драке в столовой. Они съежились, а мне хотелось выпятить грудь и высоко поднять голову, потому что в кои-то веки я к очередному нарушению школьной дисциплины не имела ну ни малейшего отношения.

Но оказалось, что миссис Найт хотела поговорить не об этом.

– Вчера ночью в школе произошел ужасный случай… – По залу прокатился удивленный шумок. Как видно, про Джозефину знали еще не все. – Одна из наших учениц выпала из окна и получила серьезную травму. – В зале заахали и заохали. – В настоящее время она находится в санчасти, где на ее сломанную ногу уже наложили гипс. Рада сообщить вам, что состояние пострадавшей удовлетворительное. Это еще одно происшествие, которое мы сейчас расследуем, хотя виновный пока опять не найден. И наконец… – тут миссис Найт подняла свои очки с носа на лоб и строго посмотрела в зал. – Мисс Боулер сообщила мне о драке, которая произошла в столовой. Ответьте мне: разве могут так вести себя юные леди?

Разумеется, никто из зала ей не ответил.

– Зачинщицы этого безобразия будут наказаны, – не дождавшись ответа, продолжила миссис Найт и добавила, тяжело вздохнув: – А все остальные сразу после окончания этого собрания отправятся наводить порядок в столовой. Это всем понятно?

В зале дружно застонали и заныли, но миссис Найт немедленно прекратила это, стукнув кулаком по кафедре:

– И нечего ныть! Считайте, что вам повезло! Если что-то подобное повторится, я приму более крутые меры. Вам ясно?

– Ясно, мисс! – ответили все мы унылым хором.

– Мы обязаны думать о репутации школы, и этот вопрос касается каждого из нас…

Тут она завела лекцию о том, как должна вести себя настоящая леди, о ценности хорошего образования и воспитания, поэтому я перестала ее слушать и погрузилась в свои собственные мысли.

Вскоре я поймала себя на том, что вновь разглядываю мадам Зельду. На этот раз мой взгляд приковали ее туфли на высоких каблуках. Интересно, звук не этих ли самых каблуков я слышала вчера ночью в нашем коридоре?

Прежде чем я успела додумать эту мысль, мадам Зельда стронулась с места, и я поняла, что она направляется к сцене.

Остановившись почти у самой рампы, мадам Зельда прокашлялась и сказала:

– Я хочу пересказать вам содержание письма нашей дорогой мисс Финч.

«Нашей дорогой»! Знаете, этот комплимент сразу показался мне ужасно фальшивым. Я неприязненно уставилась на мадам Зельду.

– Она написала мне о балетной постановке. Спектакль будет ставиться, как и планировалось, а репетициями и распределением ролей в отсутствие мисс Финч буду заниматься я.

Так-так-так, значит, «Спящую красавицу» мы все же будем ставить, только без мисс Финч? Честно говоря, из-за последних событий в школе я как-то забыла и об этом спектакле, и о своих волнениях, с ним связанных…

Интересно, смогу я все-таки обойти Пенни или нет?

Стыдно признаваться, но в глубине души я надеялась, что главную роль мисс Финч отдаст мне уже хотя бы потому, что со мной у нее более близкие отношения, чем с Пенни. К тому же она наверняка испытывала некоторую вину за то, что со мной сотворила ее мать. Я понимала, конечно, что нечестно связывать свои надежды с такими вещами, но сделать с собой ничего не могла.

А теперь на месте мисс Финч оказалась мадам Зельда. Каковы шансы, что на главную роль она назначит меня? Такие же? Меньше? А если я ей не понравлюсь – тогда и вообще никаких шансов.

– Балет мы будем ставить всерьез, поэтому приготовьтесь к тому, что вам придется попотеть, – строго, без тени улыбки, закончила мадам Зельда.

Я была готова поклясться, что в этот момент она посмотрела прямо на меня. Я ухватила в горсть юбку школьного платья сестры и судорожно сжала ее в руке. Айви, кажется, этого даже и не заметила, потому что сосредоточенно и немного тревожно смотрела в потолок.

Мадам Зельда кивнула миссис Найт и покинула сцену, звонко цокая по ступенькам каблуками. Я стиснула кулаки. Если новая учительница танцев что-то замышляла, я должна была выяснить, что именно у нее на уме.

После собрания нас послали приводить в порядок столовую. Знаете, если постараться, можно найти хорошее даже в таком занятии – пока мы зачищали следы сражения за завтраком, прошел почти весь урок географии. Кому она нужна, эта география? Знаешь, где ты находишься, и слава богу. А зачем тебе знать, где находится что-то еще?

Поначалу казалось, что столовую мы приведем в порядок просто на раз-два, потому что прибираться пришла практически вся школа. Как любит говорить наша тетушка Феба: «Берись дружно – не будет грузно». Правда, она еще говорит: «У семи нянек дитя без глазу». Именно так у нас и получилось – я имею в виду, по второй пословице. Все суетились, хватались вдвоем-втроем за одно и то же, и от этого столовая приходила не в порядок, а в еще больший беспорядок. Ариадна, например, старательно оттирала стул, и ей даже в голову не приходило, что во время драки у этого стула обломали все ножки – кто же на таком сидеть будет?

Я взяла тряпку, отошла в дальний угол и принялась вытирать столешницу – не торопясь, пользуясь случаем спокойно подумать наедине. А думала я о том, как мне раскусить мадам Зельду. Для этого нужно было узнать о ней как можно больше – но от кого? Здесь ее никто не знал, и откуда она взялась, тоже неведомо. Загадка, одним словом. А сегодня во время собрания она показалась мне еще более подозрительной.

Ну что ж, средство в таких случаях одно: нам нужно пойти и поговорить с ней самой. Напрямую. И рассчитывать на то, что мадам Зельда проговорится и мы узнаем о ней что-то нужное.

Самое главное – найти к ней правильный подход.

Во время перерыва на ланч я шепотом поделилась своим планом с Айви и Ариадной. Вернуться после генеральной уборки в столовую нам разрешили, но при этом строго запретили переговариваться в голос за столом. Скажешь что-нибудь чуть громче, чем шепотом – и сразу наткнешься на строгий взгляд миссис Найт.

Мы постарались как можно скорее закончить ланч и убраться из столовой.

– Как ты думаешь, где сейчас может быть мадам Зельда? – спросила меня Ариадна. – Наверное, где-то перекусывает. Ланч все-таки…

– А ты уверена, что она ест обычную еду, а не питается кровью, как это принято у вампиров? – задала я встречный вопрос.

Теперь уже на меня строго взглянула не миссис Найт, а моя сестра, ну и ладно.

– Первым делом посмотрим в балетном классе, – предложила я.

Мы спустились вниз. Класс был открыт, но кабинет мадам Зельды оказался запертым.

– Может быть, она в учительскую ушла? – предположила Айви.

– Надеюсь, что нет, – ответила я. – Потому что я туда не сунусь.

– Но мы и не собираемся, – закатила глаза Айви. – Все сделаем совершенно официально – постучим, поздороваемся, спросим, можем ли мы с ней поговорить, если она там. О чем? Ну, о просмотре и распределении ролей, например. А если в учительской ее не окажется, так же вежливо извинимся и уйдем.

– Между прочим, о просмотре и распределении ролей мне действительно нужно с ней поговорить, – осторожно сказала я. – Пойдемте.

Объяснять я по этому поводу ничего не стала и первой направилась в сторону учительской. Если честно, я обычно старалась обходить ее стороной. Мы подошли к двери с табличкой, на которой черными буквами было написано «Только для сотрудников».

Я подняла сжатую в кулак руку, чтобы постучать, но не успела – дверь открылась, и мы оказались нос к носу с мадам Зельдой.

Глава девятнадцатая. Айви

Мадам Зельда посмотрела на нас так, словно мы были не к месту подвернувшимися ей под ноги камнями.

– Да? – спросила она своим звучным голосом, в котором чувствовался слабый странный акцент. – Вам что-то нужно?

– Мы… Мы хотели поговорить с вами, мисс, – ответила я и почему-то сразу занервничала. Наверное, мне передались подозрения Скарлет насчет нашей учительницы танцев. – О балетном просмотре.

– А! – кивнула мадам Зельда. – Ну, тогда пойдемте со мной. Живее!

Легкой походкой она стремительно понеслась по коридору. Шла мадам Зельда изящно, словно танцевала, и я не могла понять, как ей это удается – на ее-то высоченных каблуках.

Я бросила быстрый взгляд на Ариадну. Она неопределенно хмыкнула и сказала:

– Может, я пока в библиотеку схожу? А с вами увидимся позже.

Ариадна говорила так, словно размышляла, пойти ей в библиотеку или нет, но на самом деле отстала от нас, еще не успев закончить фразу.

Я же, пусть и неохотно, продолжала идти вслед за Скарлет и мадам Зельдой.

Она вывела нас на школьный двор, под яркие лучи солнца. День выдался теплый, и многие ученицы, закончив ланч, выбрались на свежий воздух. В небе кричали грачи, весело визжали первоклашки, а девочки постарше степенно прогуливались по дорожкам и без умолку болтали. Как я успела заметить, их разговоры крутились в основном вокруг падения Джозефины из окна и сегодняшнего Великого сражения в столовой.

Мадам Зельда неожиданно остановилась. Остановились и мы, наблюдая за тем, как она вынимает из кармана индийскую ароматическую палочку и коробок спичек. Мадам Зельда зажгла палочку, и в воздухе разлился пряный аромат благовоний.

– Это мой традиционный ритуал, – пояснила она, увидев наши ошеломленные лица. – Очищает воздух и мысли. – Мадам Зельда глубоко втянула ноздрями голубоватый дымок и продолжила: – Ну, вы хотели поговорить со мной о просмотре, так?

– Э… да, мисс, – сказала Скарлет. – Это насчет того, о чем вы сказали на собрании. Я-то вообще уже подумала, что никакого просмотра не будет. И спектакля тоже.

– Почему вы так решили? – приподняла брови мадам Зельда. – Спектакль включен в школьный план этого года – как же его не может быть? Это очень важное событие для нашей школы.

– Просто мы думали, что раз мисс Финч больше нет… – вставила я.

– Пустое! – перебила меня мадам Зельда и взмахнула своей палочкой так близко от меня, что я закашлялась. – Поставить спектакль мы можем и без Ребекки Финч.

То, что она назвала мисс Финч по имени, позволило мне задать следующий вопрос:

– Вы… знакомы с ней, мисс?

– Да, но это древняя история, – небрежно отмахнулась мадам Зельда, но на лице ее появилось то самое выражение, когда человек готов рассказать вам гораздо больше, потому что слова буквально вертятся у него на языке и готовы слететь с губ.

– Когда вы были моложе? – осторожно уточнила я, стараясь расшевелить мадам Зельду.

– Ну да, мы с ней вместе учились в Академии хореографического искусства, – довольно резким тоном ответила она. – Ребекка была всеобщей любимицей. Все вокруг нее хлопотали, старались ей помочь. Ну как же – талантливая девочка-сирота! А на самом деле она вовсе не была настоящей сиротой. Ее же удочерили. – Мадам Зельда ухватила индийскую палочку обеими руками, словно собиралась разломить ее пополам. – Я танцевала лучше ее, но никто не хотел этого замечать.

– Значит, вы были знакомы с мисс Финч еще до того, как с ней произошел несчастный случай? – спросила Скарлет. Мисс Финч, как вы, возможно, помните, однажды упала со сцены во время выступления и повредила ногу, после чего никогда больше не могла танцевать в полную силу.

– Откуда вам это известно? – заморгала мадам Зельда, глядя на мою сестру.

– Она сама нам рассказывала, – пожала плечами Скарлет.

– Понятно, – кивнула мадам Зельда, уставившись куда-то в пустоту. – Так о чем конкретно вы хотели меня спросить?

Я посмотрела на сестру. Мне было интересно, с чего она начнет разговор, но Скарлет сказала очень просто в лоб:

– Я хотела узнать, кому, по-вашему, какая роль достанется.

– Моя обязанность состоит в том, чтобы отобрать лучших балерин, – наставительно и слегка высокомерно ответила наша новая учительница танцев. – Дело это непростое и нескорое, а говорить о конкретном распределении ролей можно будет только после просмотра.

«До чего же охотно она прибирает к рукам все, что собиралась сделать мисс Финч», – неодобрительно подумала я о мадам Зельде и решила резко сменить тему разговора, который, сказать по правде, начинал меня раздражать.

– А вам известно что-нибудь о том, что случилось со школьными лошадьми, мисс? – спросила я. – Или с Джозефиной?

Она пожевала губами, помолчала, а затем холодно ответила:

– Я не люблю лошадей. Слишком много шерсти, и пахнут потом. Джозефину я не знаю. А теперь всем нам пора идти. – Она задула индийскую палочку и спрятала ее остаток к себе в карман. – Ступайте на уроки, девочки.

– Да, мисс, – послушно ответила я.

Когда мы отошли на некоторое расстояние, я оглянулась и обнаружила, что мадам Зельда бесследно исчезла.

– Странно все это, – сказала я, обращаясь к Скарлет.

Но сестра была полностью погружена в свои собственные мысли.

– Отобрать лучших… отобрать лучших… – шептала она себе под нос, неподвижно уставившись перед собой широко раскрытыми глазами.

Я пощелкала перед лицом сестры пальцами, чтобы вывести ее из ступора:

– Скарлет, ау! Очнись! О балете потом будешь думать. Ты лучше посмотри, как странно себя ведет эта мадам Зельда. А что она сказала, ты слышала? Мне кажется, ты можешь оказаться права на все сто!

– Отберут только лучших, самых лучших, – простонала она.

– Очнись же! – рассердилась я. – Она знакома с мисс Финч, и в балетной школе они были соперницами!

– И что? – вяло спросила Скарлет.

– Как это «что»? – ответила я. – Разве это не мотив для преступления?

Когда мы пришли на урок французского, Ариадна уже сидела за партой. Я скользнула на свое место рядом с ней и уже собралась рассказать ей о нашем разговоре с мадам Зельдой, но не успела – в класс величественно вплыла мадам Буланже.

– Бонжур, девочки! – весело пропела она.

– Бонжур, мадам, – грустно ответили мы.

Я виновато посмотрела на Ариадну, а как только мадам Буланже отвернулась к доске и начала выписывать французские глаголы, тихонько вырвала страничку из своего линованного блокнота, при этом поймав себя на мысли, что этот поступок скорее в характере Скарлет, чем в моем. Сильно же я изменилась, пока выдавала себя за свою сестру!

Я взяла ручку и написала на вырванном из блокнота листке:

«Ар! М-м З. ведет себя очень странно. Выяснилось, что она была знакома с м-с Ф-ч и они были соперницами».

Сложив листок в несколько раз, я передвинула его на сторону Ариадны. Краешком глаза проследила, как она читает мое послание, затем хватает авторучку и начинает строчить ответ.

Спустя короткое время я получила ответ:

«Гадство, это действительно очень подозрительно. Думаю, нужно попытаться узнать о ней как можно больше. Но как?

Обнимаю. Ариадна».

Я закатила глаза и снова взялась за ручку:

«Ар! В секретных записках не принято целиком писать свое имя и обниматься. Ай».

Минуты не прошло, как пришел новый ответ:

«Ой, я такая глупая! Прости, Айви!»

Я не сдержалась и захихикала. Скарлет заметила это и с большим интересом посмотрела на меня. Мадам Буланже, слава богу, ничего не увидела и не услышала, она с упоением выписывала на доске спряжения неправильных французских глаголов.

* * *

Как только закончился последний урок, мы все собрались в комнате номер тринадцать.

– Так вы думаете, что за всем этим стоит мадам Зельда? Исчезновение мисс Финч, лошади, ужасная надпись на доске и Джозефина – все ее рук дело? – спросила Ариадна, примостившаяся на краешке моей кровати.

– Да, – твердо ответила Скарлет.

Я же ответила не сразу, сначала подумала:

– А я не знаю на самом деле. Причина избавиться от мисс Финч у нее была, в этом я уверена, а насчет всего остального… Не могу понять, чего она собирается этим достичь.

– Может, просто хочет запугать нас, – сказала Ариадна, но как-то не слишком уверенно.

– Эх, если бы у нас были убедительные доказательства! – вздохнула Скарлет. – Тогда все сразу оставили бы Розу в покое, а так ей приходится скрываться.

Я удивленно шевельнула бровями. Похоже, Скарлет все больше и больше начинала привязываться к Розе, заботиться о ней. В прошлом семестре ничего подобного не наблюдалось, когда нам приходилось по очереди с Вайолет присматривать за Розой. А теперь моя сестра заботится о бедной брошенной девочке. Интересно, когда в Скарлет произошел этот перелом и с чем это связано?

– Доказательства… Чтобы их добыть, нам придется проникнуть в кабинет мадам Зельды, – сказала Ариадна. – Заберемся туда, найдем какое-нибудь убийственное доказательство, а потом в нужный момент, когда она ничего не будет подозревать, ка-ак…

И она так неожиданно и сильно ударила кулаком по моей кровати, что я даже подскочила.

– Не хотелось бы прерывать твою зажигательную речь, – ответила Скарлет, – но позволю себе заметить, что кабинет мадам Зельды почти все время заперт, и я даже не знаю, бывает ли она в нем вообще.

– Вот как? – разочарованно выдохнула Ариадна.

– Мы будем просто наблюдать за ней, – твердо сказала моя сестра, расхаживая взад-вперед по крохотному свободному пятачку в нашей комнате. – Подсматривать и подслушивать, искать в ее поступках и словах ключ к тому, что у нее на уме.

Я закрыла глаза и откинулась на свою ледяную подушку.

У меня вновь появилось ощущение безнадеги.

Мисс Фокс, или мадам Зельда, или кто-то другой – какая, собственно, разница? – плел вокруг нас свою паутину, и мы были не в силах противостоять этому злу, от которого уже сильно пострадал один человек.

Кто следующий в очереди за Джозефиной?

Глава двадцатая. Скарлет

Я сама не знала, чего мне больше хочется – произвести впечатление на мадам Зельду или упечь ее за решетку. Это, наверное, зависело от того, виновата она или нет.

Не имея на руках ни единой твердой улики, приходилось считать, что она не виновата. Это означало, что впереди маячит конкурсный просмотр на роли в «Спящей» и на этом просмотре я должна быть лучшей. Но реально ли это, если сорвались все мои дополнительные занятия с мисс Финч?

Лежа той ночью без сна, я решила взять все в свои руки и начать заниматься самой – помимо уроков в балетном классе. Разумеется, покидать для этого нашу комнату номер тринадцать я не могла. Да и как, если за каждым углом может таиться некто, любящий вышвыривать учениц из раскрытого окна? Я не сумасшедшая.

Вместо того чтобы идти куда-то, я дождалась, пока Айви уснет, потом вылезла из-под одеяла и надела свои пуанты. Свободного места в комнате было очень мало, но все же достаточно, чтобы хорошенько размяться и поработать над разными позициями, улучшая их.

При этом я постоянно прислушивалась к тому, что происходит за дверью, в коридоре. Так, на всякий случай. Долгое время ничего не было слышно, а потом вдруг раздался громкий удар. От испуга я вздрогнула, зацепилась ногой за ножку кровати и растянулась на полу. Несколько секунд я лежала на ковре, замерев от страха и пытаясь успокоить дыхание.

Что это грохнуло? Не знаю. Может быть, чья-то дверь, а может, оставленное незапертым окно…

Мне было холодно и одиноко – хотя, казалось бы, как можно жаловаться на одиночество, если буквально в двух шагах от тебя спит твоя сестра? Но меня не покидало такое чувство, что мы погибли. Что все идет не так, как надо. Что мы ничего не можем – ни доказать вину мадам Зельды, ни обеспечить собственную безопасность, ни уберечь от напрасных нападок Розу, ни… Этот список можно было продолжать и продолжать.

Я решила, что от танцев в темноте, которыми я сейчас занимаюсь, больше вреда, чем пользы, и, сняв пуанты, нырнула под свое одеяло. Вскоре я согрелась и мне начал сниться сон.

Я стояла в комнате, которая казалась мне знакомой до мелочей. Две кровати, между ними туалетный столик с высоким зеркалом. Да это же наша с Айви комната, которую мы занимали, когда жили дома!

Я смотрела в зеркало и видела в нем отражение, но никак не могла сфокусировать на нем взгляд – отражение постоянно мерцало и менялось. Только что это была я – а в следующую секунду это уже Айви. Потом снова я.

А затем за моей спиной появилась неясная тень.

Мне захотелось убежать, но ноги словно приросли к полу. Тень подобралась ближе, протянула ко мне руку и положила ее мне на плечо.

И тут внутри меня словно что-то всколыхнулось. Всплыло в памяти.

Это прикосновение… Я вспомнила его, я уже ощущала его – много лет назад.

– Мама? – спросила я и заставила себя медленно обернуться.

Никого. Стоявшая за моей спиной тень растаяла, растворилась в воздухе.

Когда я проснулась на следующее утро, все стало казаться мне немного понятнее и яснее. Как такое происходит? Ну я, конечно, не ученый, но думаю, что во сне наш мозг продолжает анализировать все, что случилось с нами, и иногда подсказывает правильный ответ. Или по крайней мере тот ответ, который позволяет вам почувствовать, что на самом деле не все так уж безнадежно.

Мой сон был странным, но в то же время он неожиданно успокоил меня. Он подсказывал, что мы должны продолжать поиски следов нашей мамы. Может быть, мы вообще ничего не найдем. Может быть, обнаружим, что она ненавидела нас, и тогда мы с Айви станем еще более одинокими. Но даже это лучше, чем неведение.

Вот почему я потащила Айви в библиотеку, не дав сестре ни проснуться как следует, ни волосы до конца расчесать.

Мисс Джонс уже была на месте, сидела за своим рабочим столом и выглядела необычайно оживленной.

– А, девочки! – воскликнула она, увидев нас. – У меня для вас кое-что есть!

– Вот видишь? – толкнула я Айви в бок. – Я так и знала!

– Угу, – промычала она и зевнула, прикрыв рот ладошкой.

Мисс Джонс поставила на стол свою сумку и принялась рыться в ней.

– Я ездила домой, – пояснила она. – Было так приятно вновь повидаться с мамой. Она у меня делает просто потрясающую рисовую запеканку! Ну и Симфонию я тоже рада была увидеть.

– А я думала, что симфонии слушают, а не смотрят, – сонным голосом заметила Айви.

– Что? Ах нет, вы не поняли. Симфония – это моя сестра, – пояснила нам мисс Джонс. – Я всегда завидовала, что такое красивое имя досталось ей, а не мне. Кому нравятся катастрофы? Никому. А вот симфонии любят все… – Она снова запустила руку в свою сумку. – А, вот она.

Мисс Джонс вытащила из сумки картонную папку и открыла ее. Внутри лежала большая старинная фотография девочек в школьных платьях.

Я взволнованно вздохнула и впилась глазами в снимок.

Мисс Джонс взяла из стоящего на ее столе стакана остро заточенный карандаш и указала грифелем на одну из девочек в первом ряду.

– Я долго разглядывала эту фотографию – пыталась освежить память, – сказала библиотекарша. – Вот это Эммелина Эйдель, та девочка, которая… утонула в озере. А рядом с ней… – она передвинула карандаш.

Увидев, я моментально все поняла.

Эммелина не была нашей матерью и не могла быть – длинное худое лицо, светлые тонкие волосы. А вот девушка, стоящая рядом с ней…

– Как же она похожа на нас! – благоговейно прошептала я.

Айви молча кивнула и облизнула свои пересохшие губы.

Фотография была старой, лица на ней маленькие, мелких деталей не рассмотреть, но ошибиться было невозможно. На нас смотрело родное лицо, обрамленное такими же темными и пышными, как у нас с Айви, каштановыми локонами.

– Смотри! – сказала я Айви, указывая ногтем на ожерелье, которое виднелось на девушке. Тонкая нитка жемчуга. Та самая, что досталась в наследство моей сестре.

– Это она! – воскликнула я. – Это наша мама!

Вообще-то в Руквудской школе не разрешалось носить украшения, но мама свое ожерелье надела. Значит, была таким же бунтарем и нарушителем правил, как и я сама. Когда я обнаружила это, меня захлестнуло чувство гордости.

Очень довольна и горда собой была, судя по широкой улыбке, и мисс Джонс.

– Насколько я помню, они с Эммелиной были лучшими подругами, – сказала она.

– Постойте, – сказала вдруг Айви.

– Что такое? – моментально напряглась я.

– Теперь посмотри сюда, – и Айви указала пальцем на другой край фотографии.

Я присмотрелась – и ахнула.

В одном из задних рядов, где стояли школьницы постарше, я увидела еще одну девушку, очень похожую на нашу маму и на нас с Айви, и на ней было такое же жемчужное ожерелье, как у мамы.

– Сестры?! – ошеломленно прошептала я.

Мисс Джонс перенесла фотографию на один из столов для чтения. Мы с Айви подошли к столу, все еще не оправившись от потрясения.

– На обороте я тогда написала инициалы, – сказала мисс Джонс, подвигая фотографию в круг света, отбрасываемый лампой под зеленым абажуром. – К сожалению, чтобы записать имена и фамилии полностью, здесь не хватает места. Но может быть, даже по инициалам я смогу что-то вспомнить.

Мы с Айви наклонились и стали следить за тем, как палец мисс Джонс движется по нижнему ряду букв. Наконец он остановился на инициалах Э. Э., а затем переместился чуть-чуть правее.

А. Дж. С.

Мы с Айви затаили дыхание, глядя на библиотекаршу.

– А. Дж. С., А. Дж. С., – повторила мисс Джонс, постукивая себя по нижней губе указательным пальцем. – Да! Точно! Эту девушку звали Айда. Все верно?

Откуда мне было знать? Возможно… Айда. Именно таким было настоящее имя нашей мамы?

– А нет ли какой-нибудь возможности проверить это? – спросила Айви. – И узнать фамилию Айды и ее… сестры?

– Есть такая возможность, – сказала мисс Джонс, и в ту же секунду задребезжал звонок на первый урок. – Я могу поискать девушку с этими инициалами в регистрационной книге за тот год. Возвращайтесь во время перерыва на ланч, а я к тому времени все узнаю.

Это утро тянулось невыносимо долго. Я сгорала от желания поскорее узнать, кто же на самом деле была наша мама. И ее сестра тоже.

Моим мучениям, казалось, не будет конца. Сначала миссис Найт собрала нас всех, чтобы сделать сообщение о Джозефине. Ее со сломанной ногой перевезли в ближайшую больницу. Клара спросила, вернется ли Джозефина после этого в школу. Миссис Найт отрицательно покачала головой и сказала, что из больницы родители Джозефины собираются забрать дочь домой.

– Нужно понимать так, что они не хотят отпускать ее в школу, пока убийца остается на свободе, – шепнула я, наклонившись к Айви.

– Ты не права, Скарлет, – также шепотом ответила она. – Если никто не умер, по закону это не считается убийством.

– Но ведь близко к тому, – заметила я.

Наконец нас отпустили на ланч, и мы помчались в библиотеку, на этот раз прихватив с собой Ариадну. По дороге Айви рассказала ей обо всем, что мы узнали за это утро. Я же говорить вообще не могла – меня колотило от нетерпения.

Когда мы влетели в библиотеку, мисс Джонс обучала Анну Сантос премудростям десятичной системы Дьюи – это, знаете, цифровые индексы для распределения книг по тематике. Так их и на полках расставлять удобнее, и искать нужную книгу проще.

– Дальше, как ты видишь, девятьсот. Это раздел «История и география», – спокойно втолковывала мисс Джонс.

Мне же спокойно не стоялось, и я громко кашлянула.

– А, еще раз здравствуйте, девочки, – широко и, как мне показалось, гордо улыбнулась мисс Джонс. Затем она поставила перед Анной Сантос большую стопку книг с написанными у них на корешках трехзначными индексами и сказала своей помощнице: – Вот, попрактикуйся немного правильно расставлять их по полкам.

Анна взяла пару верхних книжек и вразвалочку поковыляла к стеллажам, а мисс Джонс немедленно повернулась к нам.

– Вы нашли их маму? – спросила Ариадна, возбужденно блестя глазами.

– Думаю, да, – кивнула мисс Джонс. Она вытащила из ящика стола старую коричневую папку и открыла ее на заложенной листом чистой бумаги странице. – По счастью, в том году в школе была лишь одна ученица с инициалами А. Дж. С.

Мы ждали, пока мисс Джонс вела кончиком карандаша по списку имен, и эти несколько секунд показались нам всем вечностью.

– Айда Джейн Смит. Так ее звали.

Я шумно выдохнула. Мне было очень странно слышать произнесенное вслух имя моей мамы. Ее настоящее имя. Странно и то, что это совершенно новое для меня имя почему-то казалось мне смутно знакомым. Быть может, я слышала его или похожее на него имя много лет назад, и оно непонятным образом сохранилось у меня в памяти?

– А ее сестра? – спросила Айви.

– Я нашла ее инициалы на обратной стороне фотографии. Это С. Л. С. – Тут мисс Джонс перелистнула несколько страниц в папке. – С ее сестрой все было гораздо сложнее, но, вычислив класс, в котором она училась, я вычислила и ее имя. Сара Луиза Смит.

– Вы хотя бы понимаете, что это значит? – во весь рот улыбнулась нам Ариадна.

– Что? – тупо посмотрела я на нее, потому что после стольких ошеломляющих открытий я вообще ничего не соображала.

– У вас есть тетя, – пояснила Ариадна. – И она вполне может быть еще жива!

Глава двадцать первая. Айви

Известие о том, что у нас есть тетя, изменило буквально все.

Нет, она не была нашей единственной тетей. Еще одна тетя у нас была всегда – добрейшая, милейшая, слегка чудаковатая сестра нашего отца тетя Феба. Мы со Скарлет очень любили ее, а она нас.

Но с новой тетей, Сарой, все менялось уже хотя бы потому, что она в юности знала нашу маму. Она знала Айду, а не Эммелину, понимаете? Если тетя Сара жива, она очень многое сможет рассказать нам о нашей маме.

А проблема с тетей Сарой была всего одна, но зато серьезная. Дело в том, что мы не имели ни малейшего представления, где нам ее искать.

Но и о том, чтобы отступиться, речи не было. Для меня, во всяком случае.

Вернувшись в тот вечер в нашу комнату, я достала свой блокнот и раскрыла его на той страничке, где записала все, что мне было известно на тот момент о нашей маме.

1. Ее имя и девичья фамилия – Эммелина Эйдель.

2. Она родилась 1 января 1899 года.

3. У нее был гребень для волос с монограммой на серебряной ручке и нитка жемчуга.

Я отыскала чистую страничку и записала на ней новые сведения о нашей маме. Список получился намного длиннее и намного загадочнее.

1. Ее имя и девичья фамилия – Айда Джейн Смит.

2. Она училась в Руквудской школе.

3. У нее была лучшая подруга по имени Эммелина Эйдель, утонувшая в озере по вине директора школы Бартоломью.

4. Она взяла себе имя и фамилию утонувшей Эммелины Эйдель (причины остаются невыясненными).

5. У нее была старшая сестра по имени Сара Луиза Смит.

6. У нее был гребень для волос с монограммой на серебряной ручке и нитка жемчуга. Точно такая же нитка жемчуга была и у ее старшей сестры.

Я уставилась на исписанный листок. Мне всегда казалось странным, что я так мало знаю о женщине, которая привела меня в этот мир. Теперь я знала о ней больше – и в то же время… меньше. Оставалось слишком много вопросов, на которые еще только предстояло найти ответ.

Я выдвинула ящик туалетного столика, посмотрела на нитку жемчуга, свернувшуюся возле гребня с серебряной пластиной на ручке. На пластине были выгравированы инициалы – Э. Г. Неправильные инициалы, как я теперь знала. На этой пластине должны быть другие инициалы – А. Дж. Г. Айда Джейн Грей, а не Эммелина, упокой Господь ее душу. Но почему, почему наша мама взяла себе имя своей умершей подруги?

А теперь нитки жемчуга. Они были одинаковыми у мамы и у ее сестры. Может быть, именно поэтому ей была так дорога эта нитка? Если честно, меня всегда удивляло, что я получила в наследство от мамы только эту нитку жемчуга, и больше ничего…

Я повернулась на стуле, на котором сидела, и посмотрела на Скарлет. Сестра, необычно притихшая, лежала на спине на своей кровати и смотрела в потолок.

– О чем ты думаешь? – спросила я.

– Так, обо всем, – ответила она. – Ну, хорошо. Сначала я пыталась думать о нашей маме, но это у меня не получилось, потому что я слишком мало о ней знаю. Потом мои мысли перескочили на конкурсный просмотр, и я… – Тут она вздохнула и замолчала.

Я сглотнула. Если честно, я тоже в последнее время всячески пыталась забыть об этом просмотре. Нет, балет я не разлюбила. Но танцевать на сцене, перед полным залом… При одной мысли об этом меня начинало подташнивать.

Скарлет боялась, что не получит главную роль. Я же вообще боялась принимать участие в этой постановке и с радостью согласилась бы на крохотную роль в массовке, где-нибудь в самом дальнем ряду, где тебя никто не увидит и не заметит, даже если ты ошибешься.

– Получишь ты свою роль, – утешила я сестру.

– Ты на самом деле так думаешь? – тут же встрепенулась она.

– Ну конечно, – подтвердила я. – Ведь ты так упорно занимаешься балетом.

«И вообще, кроме балета, ничем не занимаешься», – добавила я про себя, но вслух этого не сказала.

– Но захочет ли мадам Зельда выбрать меня на главную роль? – озабоченно спросила Скарлет. – Слушай, а что, если она на самом деле преступница?

– Знаешь, – ответила я, глядя на свою сестру, – возможно, мадам Зельда что-то замышляет. Возможно, что-то пытается скрыть. Но я не думаю, что она преступница. Не верю в это, и все.

Скарлет ничего не ответила, только вздохнула.

Пришла пятница, и это означало, что можно будет понаблюдать за мадам Зельдой во время урока в балетном классе и внимательно послушать, не проговорится ли она о чем-нибудь.

Но прежде, чем мы отправились на этот урок, началось кое-что другое.

Начались письма.

По пятницам в конце общего собрания нам всегда раздавали письма, накопившиеся в школьной канцелярии за всю неделю.

Я, как и все, очень любила получать письма, несмотря на то, что писала нам только тетушка Феба и все письма у нее были похожи – добрые слова вначале, добрые пожелания в конце, а между ними какая-нибудь чепуха. Например, не помню ли я, куда она положила консервный нож.

Как правило, мы все по пятницам обменивались полученными из дома новостями, а иногда даже зачитывали пришедшие нам письма.

Но сегодня после раздачи писем произошло неожиданное. Пенни открыла свой конверт, прочитала вложенное в него письмо, тут же разрыдалась, швырнула листок на пол и выбежала из актового зала.

– Что… – начала было я, но Скарлет и соображала и действовала быстрее других. Пока все стояли разинув рты, сестра рванулась к тому месту, где только что стояла Пенни, и подобрала брошенное на пол письмо.

Еще пара секунд, и Скарлет густо облепили девочки – они тянули головы, заглядывая ей через плечо. Всем было очень интересно прочитать, что же там такое написано, на этом листке бумаги.

– Любопытной Мэри нос прищемили дверью. – И Скарлет прижала письмо к груди.

– Брось, Скарлет, – сказала Надия. – Мы все хотим знать, что в этом письме!

– Ну ладно, – сдалась Скарлет. – Давайте взглянем.

Я протиснулась ближе к сестре и сумела рассмотреть, что письмо написано не от руки, а напечатано на пишущей машинке. И вот что в нем было:

Дорогая Пенни!

Ты кривляка. Ты воображаешь, будто ты отличная староста, но это совсем не так. Староста из тебя как из газеты лодка. И балерина ты тоже никудышная, между прочим. Не быть тебе лучшей ни в чем и никогда. Ты всегда была, есть и будешь обманщицей, притворщицей, самозванкой и вообще человечком второго сорта.

Тебя никто не любит – неужели ты сама этого не видишь? Никто, включая твоих замечательных мамочку и папочку. Подруги тоже тебя не любили бы, да только нет у тебя настоящих подруг.

Подписи не было. Этель подняла с пола пустой конверт. Имени отправителя на нем тоже не было, только адрес школы и имя Пенни, напечатанные на пишущей машинке. И еще одна деталь: письмо не было запечатано.

– Это, случаем, не ты написала? – спросила Надия, подозрительно глядя на Скарлет.

– Я? – удивилась Скарлет. – С какой стати?

– Потому что ты ее ненавидишь, – напрямую бухнула Надия.

– Но я же первой бросилась, чтобы прочитать письмо, разве нет? – поморщилась моя сестра. – А если бы я его сама написала, какой интерес был бы мне его читать?

– Верно, – согласилась Надия. – Но ты же не хотела нам его показывать. Может быть, улику пыталась скрыть?

– У меня есть вещи важнее, чем какие-то письма Пенни писать, – взвилась Скарлет. – Если нужно, я могу и так все прямо в лицо ей высказать!

С этими словами она сунула письмо в руки Надии и начала пробираться к выходу.

А я стояла в окружении девочек и слушала, что они говорят. Всех интересовало, кто мог прислать Пенни такое письмо, и у каждой спорщицы была на это своя точка зрения. Кто-то из них был уверен, что письмо написала Скарлет, другие называли кого-то еще. В кандидатах на звание автора письма недостатка не было, слишком уж многие терпеть не могли Пенни.

– Может быть, это Вайолет письмо написала, – шепнул кто-то прямо мне в ухо.

Я подскочила от неожиданности, но оказалось, что это всего лишь Ариадна.

– Прости, если напугала, – улыбнулась она. – Ну могло же такое быть, как ты думаешь?

– В прошлом такое письмо было бы вполне в духе Вайолет, но теперь…

Мы обе посмотрели на Вайолет. Она выглядела отрешенной, словно совсем не замечала суеты вокруг себя. Сидела себе в уголке вместе с Розой и о чем-то тихонько с ней беседовала.

Я начала понемногу протискиваться сквозь толпу, собираясь отправиться следом за Скарлет.

– Но Пенни во всем обвиняла Розу, не так ли? – сказала Ариадна, шагая рядом со мной. – А Вайолет дружит с Розой.

– Думаю, что Вайолет это действительно злит, но все-таки не настолько, чтобы написать такое письмо, – ответила я.

– Слушай, может, нам найти Пенни? – неожиданно предложила Ариадна. – Посмотреть, все ли с ней в порядке.

– Ты серьезно? – остановилась я.

– Ну, она так сильно расстроилась. Письмо, которое она получила, – оно же просто… жуткое.

Знаете, порой Ариадна меня изумляет. Да-да, серьезно. И уж если эта девочка готова позаботиться о такой ведьме, как Пенни, значит, нет ничего, что было бы Ариадне не по плечу.

Пенни мы нашли в туалете. О том, что наша староста здесь, нам сказали громкие всхлипывания, доносившиеся из одной из кабинок.

– Пенни? – негромко спросила Ариадна, постучав в дверцу кабинки.

– Уходи! – раздалось в ответ, а затем вновь послышались всхлипы и шмыганье носом.

– Мы пришли просто узнать, все ли у тебя в порядке, – пояснила Ариадна.

На несколько мгновений стало тихо, после чего Пенни резко распахнула дверцу. Ее щеки были залиты слезами, глаза опухли и покраснели.

– Если к этому приложила руку твоя сестра, я ее убью! – пообещала она.

– Брось, не писала она этого письма, – сказала я. – Честное слово, не писала.

Пенни мрачно посмотрела на меня и вдруг съехала по стенке на пол, словно ноги внезапно отказались ей служить.

– Ну-ну, успокойся. – Ариадна наклонилась над ней и похлопала по плечу. Похлопай так Пенни кто-нибудь другой, это выглядело бы как снисходительный или даже обидный жест, но у Ариадны все получилось совершенно искренне.

– Ну почему меня все ненавидят?! – простонала Пенни.

Вот тут мне пришлось крепко прикусить язык. На этот вопрос Пенни я могла бы не просто дать развернутый ответ – целую лекцию могла бы прочитать. Но я, слава богу, сдержалась – не стоит делать ей больнее.

– Держитесь от меня подальше, – сердито сказала Пенни, глядя на нас снизу вверх и размазывая слезы по щекам. – И если я только узнаю, что за этим стоит Скарлет…

Она сжала кулаки и потрясла ими в воздухе.

– Ладно-ладно, оставим тебя одну, если тебе так хочется, – сказала я и пошла к выходу, потянув за собой Ариадну.

Делать нам здесь было нечего.

Я ожидала, что на этом все и закончится. Я понятия не имела, кто написал это письмо, но при этом оно было адресовано Пенни, а Пенни… Неудивительно, что у кого-то могло лопнуть терпение, вследствие чего и появилось на свет злополучное письмо.

Но так я думала недолго, только до урока латыни.

Наша учительница латыни мисс Саймонс молча сидела за своим столом, глядя в окно. При этом она нервно заламывала руки и вообще выглядела очень несчастной.

Скарлет уже была в классе, потому что ушла из актового зала самой первой. Неужели успела что-то отмочить? Да нет вроде – просто сидела за своей партой и ровным счетом ничего не делала. Я вопросительно посмотрела на сестру, но она просто вскинула руки вверх и сказала:

– На этот раз я ничего не трогала.

– Что с вами, мисс? – спросила Ариадна.

Мисс Саймонс повернула голову, и мы увидели ее лицо с расплывшимся от слез макияжем.

– Ах, это так ужасно, – надломленным голосом сказала она. – Я просто… Я просто не смогу вести урок после этого. Урок отменяется.

С этими словами она поднялась и вышла из класса.

Я взглянула на стол и увидела лежащий на нем листок с напечатанным на пишущей машинке текстом:

Уважаемая мисс Саймонс!

Латынь – это мертвый язык. Зачем вы его преподаете? Кому он нужен?

P.S. Я знаю все, что вы говорили про мисс Дэнвер. Она очень рада будет об этом узнать, как вы думаете? Лично я думаю, что тогда вам придется заплатить за то, что вы сделали.

Глава двадцать вторая. Скарлет

– А любопытно было бы узнать, что она говорила про мисс Дэнвер. Наверное, что-то ужасное, – сказала я после того, как Айви показала мне письмо. Мисс Дэн-вер была нашей учительницей физики – скромная, неприметная. Айви посмотрела на меня так, будто хотела сказать, что не в этом суть.

А затем послышался шум в коридоре.

Оказалось, что далеко уйти мисс Саймонс не удалось. Ее перехватила и прижала к стене мисс Дэнвер.

– Ты действительно говорила это?! – кричала она, размахивая листком бумаги с напечатанным на нем текстом. – Говорила или нет? Я требую ответа!

– Никогда я такого не говорила, – ответила сквозь слезы мисс Саймонс. За спинами сцепившихся преподавательниц собрались все ученицы, которые должны были прийти на урок латыни и теперь с огромным интересом следили за происходящим.

– С меня довольно твоей лжи, Саманта! Все, я сыта твоим враньем по горло! – крикнула мисс Дэнвер и разодрала в мелкие клочья напечатанную на машинке записку.

– Прошу тебя, прекрати, – умоляющим тоном сказала мисс Саймонс. – Нельзя же при детях… Меня уволят…

– Уволят?! И очень хорошо, если уволят! – зло хохотнула учительница физики, тыча пальцем в лицо преподавательнице латыни. – Буду очень рада, если никогда больше не увижу тебя, сплетница!

Затем мисс Дэнвер швырнула разорванную записку в ближайшую мусорную корзину и ушла, сжимая на ходу кулаки.

А мы стояли и смотрели на мисс Саймонс и, честно говоря, не знали, что нам делать. Затем мисс Саймонс, то ли не выдержав наших взглядов, то ли из-за ссоры с мисс Дэнвер вдруг громко разрыдалась и убежала прочь.

Кто-то пошел искать миссис Найт, а мы тем временем болтались в коридоре. Болтались-болтались, а потом услышали шум в вестибюле.

Это оказалась группа девочек. Они столпились у доски объявлений и громко обсуждали появившееся на ней новое объявление.

Объявление

Руквудская школа для всех стала опасным местом.

Покидайте ее, пока не поздно.

И держитесь дальше от окон…

Я хотела сорвать объявление с доски, но меня опередил наш школьный сторож.

– Я его заберу, – сказал он, засовывая сорванный листок в карман своего комбинезона.

– Простите, сэр, – спросила его какая-то первоклассница в съехавших гольфах и с ранцем, который, казалось, был больше, чем она сама. – Это правда? Мы действительно должны уезжать отсюда?

– Нет, нет и еще раз нет, – наставительно сказал сторож, помахивая длинным корявым пальцем. – Просто забудьте, что вы видели это объявление, юная леди, и успокойтесь.

И сторож ушел, сердито бормоча себе под нос что-то нехорошее о расплодившихся в наши дни злых шутниках и об их глупых шутках.

Во время ланча я собрала экстренное совещание, на которое пригласила Айви и Ариадну. Мы уселись втроем под деревом и, откусывая от сэндвичей, стали делиться своими мнениями о том, кто мог быть автором скандальных писем. Из-за облаков выглянуло солнце, однако воздух еще оставался прохладным, не прогретым.

– Уверена, что все письма написал один и тот же человек, – сказала я. – Тем более что все они напечатаны на пишущей машинке.

– Не факт, – возразила Ариадна. – Пишущей машинкой в наши дни может воспользоваться любой. Двадцатый век все-таки.

– Ладно, насчет машинки я согласна, – уступила я. – Но какова вероятность того, что трем разным людям одновременно стукнуло в голову пойти и написать какую-нибудь гадость? Причем обязательно на пишущей машинке.

– Четыре, – поправила меня Айви. – Мисс Дэнвер тоже такое письмо получила. – Она откусила от своего сэндвича и продолжила: – Когда письмо получила Пенни, я подумала, что его могла написать ученица, но потом… Ну, скажите, зачем какой-то ученице смертельно ссорить друг с другом преподавателей? Какой смысл? – Она посмотрела на меня и добавила: – На присутствующих мой вопрос, само собой, не распространяется.

– Почему же, пусть распространяется! – возразила я. – И могу заверить, что даже я на такое не пошла бы. Кроме того, как нашей предполагаемой ученице удалось узнать, что именно говорила мисс Саймонс о мисс Дэнвер?

На это только что откусившая сразу половину своего сэндвича Ариадна ответила с набитым ртом:

– Аффо тоилуго едовавай?

– Что? – в один голос переспросили мы с Айви.

Ариадна прожевала сэндвич, проглотила его и повторила:

– Я сказала, а что, если такие письма рассылает кто-то из преподавателей?

Кто-то? Одно имя мелькнуло у меня в голове моментально. Могла ли она стоять и за письмами тоже? А почему бы и нет, собственно говоря?

– Но важнее всего, как мне кажется, понять, зачем рассылаются эти письма, – закончила Ариадна.

Перед занятиями в балетном классе у нас был урок домоводства. Шитье, за которым я уколола иголкой палец раз двенадцать, не меньше. Единственная радость – урок прошел без новых угрожающих писем.

В балетный класс я вошла взвинченной. В центре танцевального зала нас встретила мадам Зельда, неподвижная, как мраморная статуя.

В первый момент я подумала, что с нашей преподавательницей что-то неладно, и крепко стиснула руку Айви. Может, мадам Зельда тоже получила письмо и потому стоит сейчас в шоке?

Однако когда все мы вошли в класс, она заговорила, как всегда, спокойно, веско и все с тем же странным акцентом в голосе:

– Балет – это движение. А еще это контроль. Во-первых, контроль над своими мыслями и чувствами. Во-вторых, контроль над своим телом. Контроль абсолютный и постоянный.

Она медленно вытянула ногу к потолку – невероятно высоко, ни капельки при этом не шелохнув остальным телом и высоко подняв подбородок.

– Я буду учить вас такому контролю над собой, – продолжила мадам Зельда. – Самое первое, что для этого нужно, – научиться молчать. Во время сегодняшнего урока я не желаю слышать от вас ни единого слова. Вы должны целиком сосредоточиться на моих указаниях, на музыке и на собственном теле. Вам все понятно?

Две-три ученицы уже раскрыли рот, чтобы ответить, как принято, «Да, мисс!», но вовремя одумались и, как все остальные, просто молча кивнули.

– Отлично. Тогда начнем.

Мне было тяжело молчать целый урок. Утешало только то, что Пенни страдала еще сильнее, чем я. Бросала на меня испепеляющие взгляды, чуть не лопалась от желания накричать на меня – но не могла! А я молча улыбалась ей в ответ, и все. Пусть злится, а я рисковать своей главной ролью в спектакле не собираюсь.

На том уроке мы разучивали танцы из «Спящей красавицы» – начинали готовиться к постановке балета. Заранее было оговорено, что балет мы поставим не полностью (это слишком сложно для школьной труппы), а несколько его сократим.

Еще я в тот день старалась изо всех сил и чувствовала, что если не все, то многое у меня получается. А вот Пенни была явно не в форме. Шаталась во время простых стоек, не могла полностью разогнуть ногу и, как мне показалось, очень боялась оказаться второй балериной в классе. После меня, ясное дело.

Айви была в приличной форме, но я видела, что она старается отодвинуться куда-нибудь назад, в тихую, безопасную массовку. Очень характерное для Айви поведение.

– Вы сегодня хорошо потрудились, девочки, – сказала мадам Зельда, когда мы цепочкой потянулись в конце урока благодарить ее, делая реверанс. – Очень хорошо.

Мы, разумеется, молчали.

– Ах да, – улыбнулась она и махнула рукой. – Теперь уже можете говорить, разрешаю.

– Ты что, за моей спиной хочешь отсидеться? – спросила я, хватая Айви за руку.

– Возможно, – застенчиво улыбнулась сестра. – Просто понимаешь… Ну, вот тебе хочется получить главную роль, я знаю. А мне не хочется. Я вообще не хочу играть в этом спектакле.

– Но почему? – удивилась я.

Айви села на пол и ответила, начиная развязывать свои пуанты:

– Эти люди в зале… Зрители… Я боюсь ударить при них в грязь лицом.

– Но ты моя сестра, – возразила я, присаживаясь рядом с Айви. – Ты должна всегда быть рядом со мной. Помнишь наш детский уговор?

– «Мы поедем в Америку и обе станем знаменитыми балеринами, потому что мы близнецы», – с улыбкой ответила она.

Айви слово в слово повторила слова, сказанные мной давным-давно, когда мы с ней обе мечтали о славе и богатстве. Между прочим, я от этой мечты по-прежнему не отказалась.

Конечно, уже тогда, в детстве, я видела себя первым номером, а Айви – своей тенью, отражением… не знаю, как это точнее сказать. Но при этом совершенно точно знала, что моя сестра всегда должна быть рядом со мной.

– Все равно мы с тобой вместе выйдем на сцену, – сказала я, развязывая свои пуанты. – Даже если тебе дадут незначительную роль, ты все равно будешь в ней великолепна.

Айви улыбнулась и прислонилась головой к моему плечу.

А я на несколько секунд забыла про охвативший школу хаос, и мне стало хорошо-хорошо.

Глава двадцать третья. Айви

После того как урок закончился, Скар-лет вылетела из класса словно на крыльях, я же слегка задержалась – на тот случай, если мадам Зельда сделает или скажет что-нибудь такое… ну, вы понимаете. Но как только остальные девочки потянулись к выходу, она стрелой метнулась в свой кабинет, и сразу же раздался щелчок закрытого на ключ замка. Хм, любопытно…

Увлекшись наблюдением за мадам Зельдой, я не заметила, что осталась в классе наедине с Пенни.

Она подкралась ко мне, а затем припечатала меня к стене.

– Ай! – вскрикнула я, ударившись головой о шершавую каменную поверхность. По-моему, какой-то острый камешек поцарапал мне кожу.

– Это Скарлет посылала те письма? – требовательно спросила Пенни.

– Нет! – крикнула я в ответ. – Отцепись, ты меня ранила!

– Извиняться перед тобой не стану, и не жди, – презрительно ухмыльнулась она. – Твоя сестра вздумала шутки со мной шутить? Ну а я тогда с тобой шутки шутить буду.

И она снова, еще сильнее и больней, припечатала меня к стене.

– Ой! – снова вскрикнула я. Что там делает мадам Зельда? Почему меня не слышит? И тут, словно в ответ, из кабинета до меня долетел громкий стук пишущей машинки. Я принялась извиваться, пытаясь вырваться из цепких рук Пенни.

– Рано или поздно ты все равно ей все расскажешь, – пробормотала Пенни, сверля меня взглядом. – Ну а что произойдет потом, когда она взорвется, ты знаешь не хуже меня.

«Знаю, – подумала я. – Скарлет устроит скандал, даже драку, наверное, и не получит из-за этого свою заветную роль в балете. А может, будет что-нибудь еще хуже».

Я не могла допустить, чтобы такое случилось, и потому продолжала молчать.

Пенни выпустила меня и отступила назад. Я застонала и провела рукой по своему затылку. На ладони осталось кровавое пятнышко.

– Можешь показать ей, – усмехнулась Пенни. – Скажешь, что это привет от меня.

После этого она вышла за дверь, надменно задрав подбородок, и оставила меня в одиночестве посреди освещенного газовыми рожками класса.

Мне хотелось плакать, но я не имела права сказать ни слова о том, что случилось, и быстро прикрыла волосами то место на голове, где осталась царапина.

* * *

Вскоре наступил уик-энд, блаженное время, когда можно немного отдохнуть от школы и расслабиться. Но только не в тот уик-энд, который оказался довольно мрачным.

Мы втроем отправились в ближайшую деревушку, которая, как и наша школа, называлась Руквуд, в бакалейную лавку Кендалла и Смита. Главным богачом среди нас была, как всегда, Ариадна с ее туго набитым монетами кошельком. У нас со Скарлет денег, можно сказать, вообще не было, но Ариадна щедро закупала на всех конфеты и прочие сладости для ночных пирушек. День выдался облачным, хмурым, но по крайней мере дождя не было.

Ну так вот, подошли мы к бакалейной лавке, а там драка. Сцепились друг с другом две старшеклассницы, имен которых я не знала. Они кричали, таскали друг друга за волосы, а вокруг них собралась небольшая толпа зевак.

– Я и близко к нему не подходила! – кричала одна из них, высокая, с каштановыми волосами.

– Так я тебе и поверила! – кричала вторая, пухленькая блондинка. – Мы все знаем, что ты за штучка, и это просто лишний раз убеждает нас в этом!

Тут они сцепились с новой силой, а я застыла, вспомнив, как сама дралась на том же самом месте с Пенни, когда выдавала себя за свою сестру.

К счастью, кулаками девушки махали недолго, подруги бросились разнимать их (правда, не все подруги, некоторые остались стоять вместе с деревенскими зеваками).

– Еще одно письмо, как ты думаешь? – взглянула на меня Ариадна.

– Похоже на то, – кивнула я.

– А вдруг кто-то из нас троих получит такое письмо? – тревожно спросила Ариадна.

– Так это будет просто замечательно! – воскликнула Скарлет, и мы с Ариадной, повернув головы, посмотрели на нее. – Да, замечательно, потому что такое письмо может дать нам в руки ключ!

Лично я так не думала. Ключ ключом, но такое письмо если и не перессорит нас, то насторожиться наверняка заставит.

– Пойдемте, – сказала я и добавила, старательно изображая на лице беззаботное веселье: – Нас ждут конфеты-пряники. Вперед!

Мы вернулись из лавки с двумя большими бумажными пакетами, до краев набитыми сладостями. Войдя в вестибюль, мы увидели стоящую у стойки ресепшн миссис Найт. Она выглядела так, словно готова была рвать волосы на голове.

– Мисс? – недоуменно спросила Скарлет, когда мы приблизились.

– Это кошмар, – выдохнула себе под нос миссис Найт, потом повернулась к нам и уже в полный голос сказала: – А, здравствуйте, девочки. Я… Ничего, просто возникла небольшая проблема, вот и все.

Мы вопросительно уставились на нее.

Повисло недолгое молчание, которое первой нарушила Ариадна.

– Вы уверены, что с вами все в порядке, мисс? – спросила она.

– Мисс Фит, – тяжело вздохнула миссис Найт, указывая рукой на пустой стул. Обычно на этом стуле сидела школьный секретарь мисс Фит, женщина молодая и нервная. Сейчас стул пустовал. – Похоже, она бросила свою работу и сбежала из школы.

– Почему? – нахмурилась Скарлет.

– Я не знаю, – ответила наша директриса и помахала сложенным вчетверо листком бумаги. – Вот, оставила записку на столе. Пишет, что извиняется, но оставаться в школе больше не может. А еще пишет, что собирается стать флористом… Букеты в цветочном магазине будет вязать.

Мне показалось, что я догадываюсь о причине столь поспешного бегства мисс Фит.

– Скажите, а… писем она в последнее время не получала? – спросила я.

– Насколько мне известно, нет, – ответила миссис Найт, многозначительно глядя на меня. – А вы… Вы намекаете на то, что произошло чуть раньше между мисс Дэнвер и мисс Саймонс?

– Не только, – сказала Ариадна. – Кое-кто из девочек тоже получил такое письмо, – она понизила голос до шепота: – Это очень, очень… неприятные письма.

– Я должна хорошенько подумать над этим, девочки, – наморщила лоб миссис Найт и, помахивая сложенной запиской от мисс Фит, направилась по коридору в сторону своего кабинета.

Сколько еще человек станут жертвами этих писем, пока она думает?

– А знаете, – сказала я, глядя на сестру и Ариадну. – Могу поклясться, что после урока слышала, как мадам Зельда печатает что-то в своем кабинете на пишущей машинке.

Скарлет сжала кулаки. Ариадна просто смотрела на меня, удивленно моргая своими ресничками.

– Но что необычного в том, что человек печатал в своем кабинете на пишущей машинке? – спросила она.

– Смотря что печатать, – мрачно заметила Скарлет.

Остаток субботы мы провели взаперти, в своей комнате. Я помогала Ариадне вязать. Не то чтобы ей так уж требовалась моя помощь, просто мне нравилось держать растянутый на ладонях моток шерсти – хоть какое-то, а занятие. Скарлет до бесконечности репетировала балетные стойки в разных позициях. Я сидела и искренне надеялась, что нам всем удастся в ближайшее время избежать каких-либо неприятностей.

За обедом миссис Найт поднялась со своего места, потребовала тишины и дрожащим голосом заявила, что наша школа – абсолютно безопасное место. Для всех. При этом было видно, что наша обычно улыбчивая и спокойная директриса находится на грани нервного срыва.

Это многие заметили, и некоторые решили вести себя в ее присутствии предельно вежливо, будто это могло как-то помочь. Одной из таких вежливых решила стать Этель.

– Айви, будь любезна, передай мне соль, большое спасибо…

Я и не думала, что когда-нибудь услышу от нее такое.

После обеда Ариадна вооружилась одним из пакетов со сладостями и отправилась в свою многоместную спальню, а мы со Скарлет решили пойти в ванную комнату чистить зубы. Но только мы вышли за дверь, как услышали в коридоре чей-то плач.

Опять? О боже!

Я посмотрела на Скарлет, а она закатила глаза и пожала плечами:

– Слушай, какое нам до этого дело? Пойдем зубы чистить.

Я замялась. С одной стороны, мне хотелось плюнуть на все, в том числе на поход в ванную, вернуться в нашу комнату и плотно прикрыть за собой дверь. И если Скарлет не собирается…

Но я Айви, а не Скарлет, и я не обязана всегда делать так, как предлагает она.

– Нужно пойти и взглянуть, – твердо сказала я. Скарлет раздраженно посмотрела на меня, но возражать на этот раз не стала.

Мы прошли по коридору и вскоре увидели, что дверь одной из комнат приоткрыта. Плач доносился именно из этой комнаты.

Я осторожно постучала, затем заглянула внутрь. Это была Клара, она лежала, свернувшись клубочком на кровати, и все лицо у нее было заревано. Вторая кровать в комнате была пуста.

В руке у Клары был листок бумаги.

– О, Клара, – сказала я, искренне сочувствуя ей, несмотря на все плохое, что она мне сделала. Подойдя ближе, я села на кровать. – Что там тебе написали?

Не переставая всхлипывать, она молча протянула мне письмо.

Дорогая Клара!

Ты отвратительная, мерзкая девчонка. Думаешь, кого-нибудь удивило, что ты потеряла свою лучшую подругу? Это по твоей вине она выпала из окна. А ведь ты должна была ее спасти.

Беги из школы, пока еще есть возможность. Все отвернутся от тебя, когда узнают, какая ты негодяйка…

Когда я закончила читать вслух письмо, Клара вдруг села на кровати и схватила меня за руку.

– Мне так жаль, – простонала она. – Но ведь я не хотела!

– Чего не хотела? – спросила Скарлет. Она по-прежнему стояла в дверном проеме, скрестив руки на груди.

– Это было ужасно, – всхлипнула Клара. – Я не должна была нападать на Вайолет. Не должна была кричать, задевать всех…

– Это точно, – согласилась я.

– Погоди, – остановила меня Скарлет. – Пусть извиняется. Дай ей выговориться.

– Скарлет, но она только что получила ужасное письмо…

Скарлет наконец вошла в комнату и сказала:

– Послушай, Клара, ты Джозефину из окна не толкала, поэтому никакой твоей вины в ее падении нет.

– Бедная Джози, – шмыгнула носом Клара. – Мне ее так недостает.

– Но то, что ты мерзавка, это верно, – продолжила Скарлет. – Ты не должна была нападать на Вайолет. И обвинять Розу тоже. Может быть, тебе стоит пойти и извиниться перед ними.

От удивления я приоткрыла рот. Клара тоже, я думаю, рассчитывала не на такой ответ.

– Эти письма задевают всех за живое потому, что в них говорится правда, – повернулась ко мне Скарлет. – Может быть, и не вся правда, и не только правда, но тем не менее. И написаны эти послания хотя и жестко, но откровенно.

Клара снова упала на кровать и спрятала лицо в подушку.

– Ну и что скажешь? – спросила я у Скарлет.

Сестра взяла у меня из рук письмо и помахала им в воздухе:

– Я не знаю, чьих это рук дело, но тот, кто пишет эти письма, наблюдает за нами. За всеми нами. И он в курсе всех наших дел.

Глава двадцать четвертая. Скарлет

В воскресенье утром к нам в комнату пришла Ариадна с конвертом в руке.

– Ах ты… – Я вскочила с кровати и бросилась навстречу нашей подруге.

– Что это? – испуганно спросила Айви.

– А то ты не знаешь, – ответила Ариадна. Выглядела она совершенно нормально, глаза не заплаканные, разве что слегка припухшие.

– Не бери в голову, Ариадна, – сказала я, кладя руку ей на плечо. – Не знаю, что там написано, но мы все выясним и со всем разберемся. И поможем тебе.

– Хм, – сказала Ариадна.

– Вот увидишь, – подтвердила подскочившая к нам Айви. – Мы выясним, кто послал это письмо, и остановим негодяя.

– Моего папу? – озадаченно спросила Ариадна.

– Какого еще папу, ты о чем? – не поняла я.

Ариадна молча открыла конверт и вынула из него открытку.

На ее лицевой стороне была картинка – три симпатичных щеночка – и надпись «С днем рождения!».

– Ой, Ариадна! – спохватилась Айви. – У тебя день рождения?

– Ага, – кивнула наша подруга. – Я все собиралась вам сказать об этом, но за всеми этими делами, которые начали здесь твориться, забыла. Извините.

– Это ты нас извини! – воскликнула я, крепко обнимая Ариадну. – Это мы оказались полными идиотками. С днем рождения!

– Прости, Ариадна, я не знала, – сказала Айви и тоже обняла ее. – Нужно было хоть поздравительную открытку для тебя нарисовать или еще что-нибудь…

– Все в порядке, все в порядке, – пробормотала Ариадна, когда мы с Айви перестали тискать ее.

– А твой день рождения мы все равно отпразднуем, – пообещала я. – Воткнем в твою овсянку именинные свечи и зажжем их. Вроде как на торте.

Воткнуть свечи в овсянку мне, само собой, не позволили. Вместо этого миссис Найт подняла весь стол факультета Ричмонд на ноги, и мы стоя спели «С днем рожденья тебя», заставив Ариадну покраснеть и улыбаться до ушей. К нашему хору, пусть и неохотно, присоединилась даже Пенни.

Бандероль от родителей Ариадна получила еще в пятницу, но распечатала только сейчас, за столом. Внутри оказались две книги Фрэнсис Ходжсон Бернетт – «Маленькая принцесса» и «Таинственный сад». Если честно, книгами я мало интересуюсь, но эти две мне понравились – очень красиво были изданы. Не стану скрывать, я немного завидовала Ариадне. Мы с Айви очень редко получали подарки от отца и мачехи.

Я решила, что мы должны устроить праздник в многоместной спальне Ариадны. На редкость удачно получилось, что буквально вчера мы ходили в деревню и накупили сладостей, так что угощение получится на славу, даже несмотря на то, что у нас не будет именинного торта.

Кстати, мы еще ни разу не были в новой спальне Ариадны. Во-первых, она находилась довольно далеко от нашей, а во-вторых, у нас как-то не принято заходить в комнаты к младшим.

Спальня оказалась просторной, на шестерых, с тремя двухъярусными железными кроватями. Когда мы вошли, к нам немедленно повернулись пять голов и на нас взглянули пять пар блестящих любопытных глаз.

– Привет, Ариадна! – хором воскликнули ее соседки по комнате.

– Всем привет! – откликнулась Ариадна, аккуратно расставляя свои новые книжки на полке возле двери. – А это мои лучшие подруги, Айви и Скарлет, знакомьтесь!

– Привет, Айви и Скарлет! – вновь грянул звонкий хор.

– О, да это же близнецы, – добавил чей-то одинокий голосок.

Ариадна представила нам своих соседок по комнате, поочередно указывая на них рукой:

– Это Агата. Эвелина. Бонни. Френни. И Мэри.

Агата свесилась со своего «второго этажа», чтобы лучше рассмотреть нас. У нее были очень курчавые темно-каштановые волосы, которые она пыталась заплести в косы. Ключевое слово здесь, как вы сами, наверное, уже догадались – «пыталась».

– Это вы те близнецы, благодаря которым арестовали бывшего директора?

– Как ты об этом узнала? – удивилась я.

– Это всем известно, – широко улыбнулась Агата. – Вы, можно сказать, школьные знаменитости.

– Хм. – Это все, что я могла сказать. Да, я всегда мечтала стать знаменитой, но, как бы это выразиться… по другому поводу, что ли.

На кровати «первого этажа», под Агатой, сидела огненно-рыжая девочка. Она добавила своим мелодичным, словно серебряный колокольчик, голоском:

– А еще раньше Айви избавила школу от самой мисс Фокс. Мне рассказывали, как ты гнала ее прочь отсюда по подъездной дорожке. И лупила ее собственной тростью!

– Э… – протянула я, глядя на Айви.

– Ну… это было не совсем так, пожалуй… – начала Айви, но Ариадна тут же перебила ее:

– Это было потрясающе! Жаль, что вы не видели. Ну а сегодня Скарлет и Айви решили, что мы должны отметить мой день рождения.

– Ура! – послышались радостные крики со всех кроватей.

– Будем играть в прятки, – предложила Бонни, кукольная блондинка с голубыми глазами. – Или в музыкальные стулья, да?

– Мы бы сыграли, Бонни, только у нас здесь нет стульев, – заметила Агата. – И музыки тоже.

* * *

В конце концов мы договорились сыграть в «Передай посылку». Ну, знаете, когда подарок заворачивают в несколько слоев бумаги и передают друг другу. Тот, на ком музыка останавливается, снимает один слой бумаги. И так далее. А кто снял последний слой – того и подарок. В качестве подарка мы выбрали, само собой, конфеты Ариадны, а застенчивую, в очках с толстыми стеклами Мэри назначили водящей. Она должна была сидеть, отвернувшись от всех, и гудеть себе под нос, изображая «музыку».

Детская, конечно, игра, но забавная. Мы с Айви в детстве очень редко ходили к кому-нибудь на день рождения, так что, можно сказать, наверстывали сейчас упущенное, кошки полосатые. И знаете, я так развеселилась на этом дне рождения у Ариадны, что на время даже совершенно забыла обо всех ужасных событиях, обрушившихся недавно на нашу школу.

На землю меня опустил вопрос, который ближе к концу нашего веселья задала все та же Агата:

– А как вы думаете, кто рассылает эти гадкие письма?

Мы все сидели в это время на ковре, заваленном обрывками бумаги и фантиками от конфет.

– Какие письма? – спросила Эвелина.

– Гадкие. Кто-то посылает всем подряд гадкие письма. Ты что, ничего об этом не слышала? – удивилась Агата. – Мне говорили, что некоторые учителя тоже получили такие письма и просто сошли с ума! Драку в коридоре устроили, представляешь?

– Не может быть! – ахнула одна из девочек. Затрудняюсь сказать, кто именно.

– А я слышала, что девочка, которую зовут Джозефина, тоже получила такое письмо, прочитала его – и выпрыгнула из окна, – сказала Бонни.

– Погодите минутку, – вступила Айви, но ее заглушили все новые и новые голоса. Похоже, эти письма стали в нашей школе самой обсуждаемой темой. Ну, сами знаете этот скрип на палочке.

– А я слышала, что одна девочка из третьего класса тоже получила гадкое письмо и упала в обморок. До сих пор так и лежит без сознания, – сказала Френни, глядя на нас расширившимися от страха карими глазами.

Айви тоже рот открыла, слушая эти россказни, а добила нас история, которую рассказала Мэри:

– А я слышала, что письма пишет призрак, который живет под крышей. Этот призрак наблюдает за всеми нами и умеет проходить сквозь стены.

Мы все уставились на нее, а Ариадна спросила:

– И где же ты это слышала?

Мэри лишь беспомощно пожала плечами. Все остальные тоже молчали – наверное, представляли себе печатающего на пишущей машинке призрака.

– Вот что странно, – сказала наконец Агата. – Почему-то гадких писем до сих пор не получил никто из нас, первогодок.

По-моему, это обстоятельство ее несколько огорчало.

Потом Ариадна наклонилась вперед и заговорщицким шепотом объявила:

– У нас есть предположения, кто пишет эти письма.

Все заахали, а Бонни даже попыталась спрятать голову под подушку.

– Правда?! – испуганно переспросила Френни.

– И кто же это? – уточнила Мэри.

Я схватила Ариадну за руку, чтобы заставить ее замолчать. Меньше всего мне хотелось, чтобы по школе поползли фантастические слухи о мадам Зельде.

– Хотя мы в этом еще не уверены, – сказала я.

– Да, – согласилась со мной Ариадна, поняв свою ошибку. – Но мы обязательно найдем того, кто пишет гадкие письма. Обещаю.

* * *

По-моему, Ариадне очень понравилось, как прошел ее день рождения. Она даже попросила за ланчем добавку пудинга, чем весьма удивила наших поварих. Мне было ужасно неловко, что мы с Айви ничего не смогли подарить Ариадне, и я пыталась возместить это тем, что дружески похлопывала ее по плечу и спине. Когда я собралась сделать это в пятый раз, Айви перехватила мою руку и велела остановиться.

Потом нас, как всегда в воскресенье, повели в церковь. Священник долго и монотонно бубнил проповедь, во время которой я едва не уснула. Вообще служба была очень скучной, мы все слегка оживали только тогда, когда нужно было спеть очередной псалом. Это мы делали во весь голос и с большим энтузиазмом.

Когда я ложилась спать, настроение у меня было немного лучше, чем обычно в последние дни.

А вот мои сны в ту ночь приятными не были. В кошмарах меня преследовала тень, которая наблюдала за мной повсюду – сквозь замочную скважину и трещины в двери, из-за каждого угла и даже через дырочки в потолке. И носилась эта тень черным облаком на своих высоких звонких каблуках.

Глава двадцать пятая. Айви

Следующая неделя началась с экстренного собрания.

Мы все знали, о чем пойдет речь. Рыдающие школьницы и дерущиеся в коридоре учителя – такое, согласитесь, трудно не заметить и нельзя оставить без внимания.

Своими длинными предисловиями миссис Найт никого утомлять в этот раз не стала. Она выглядела осунувшейся, уставшей, под глазами у нее появились лиловые мешки – очевидно, наша директриса сильно не высыпалась в последнее время.

– Девочки, – сказала миссис Найт, – конечно, все вы слышали о нехороших письмах. Если кто-то из вас получит письмо, помните: самое главное – не вскрывать его.

– Любое письмо, мисс? – подняв руку, уточнила Надия. – Даже из дома?

– Любое, – твердо сказала миссис Найт. – Я сама буду просматривать все письма, которые приходят в школу, «Совсем как при мисс Фокс», – подумала я.

– Если кто-то оставит письмо у вас в комнате или на вашей парте, – продолжила директриса, – принесите его мне. Не вскрывая. И не читая. Это понятно?

– Да, мисс, – хором откликнулись мы.

Я оглядела зал. Мисс Дэнвер и мисс Саймонс отсутствовали. Возможно, здесь не было и еще нескольких преподавательниц.

– Сегодня утром было несколько звонков от встревоженных родителей, – вновь заговорила миссис Найт. – Очевидно, им пришли такие же письма.

Надия вновь вскинула руку и на этот раз даже помахала ею в воздухе от нетерпения:

– А что было в тех письмах, мисс?

– Они были посланы человеком, который подписался «Доброжелатель», – после небольшой паузы сообщила миссис Найт. – В письмах описаны произошедшие в нашей школе события последнего времени, и… – Она сняла очки, потерла пальцами виски и со вздохом добавила: – А дальше родителей уверяют в том, что Руквудская школа стала опасным местом, и предлагают им немедленно забрать своих детей домой.

По залу прокатились шепотки и негромкие ахи-охи. Что, если родители на самом деле начнут забирать своих дочерей из школы? Ну, правда, не все, конечно, родители это сделают. Например, наш отец.

И даже если письмо получит мачеха? – через две минуты от этого письма в камине останется лишь кучка пепла.

– Спокойно, – сказала миссис Найт, выпрямляясь и пытаясь улыбнуться. – И без паники. Мы не верим, что наша школа стала опасным местом.

Они не верят?!

– Хотя я советую всем вам, девочки, проявлять бдительность относительно писем, – продолжила миссис Найт, – никакая непосредственная опасность вам не угрожает. Все и дальше будет идти своим чередом, все будет нормально.

Клара подняла руку, а затем, словно опасаясь, что ее не заметят, поднялась на ноги. Все повернули головы в ее сторону.

– А как насчет того, что случилось с Джози? – спросила она. – Мы ведь до сих пор не знаем, кто вытолкнул ее из окна.

После этого начался шум, сидевшие в зале преподавательницы начали всех успокаивать, но у них ничего из этого не вышло.

Следом за Кларой с места вскочила Пэнси Дженсон, староста одного из старших классов, и сердито выкрикнула:

– А что насчет лошадей, мисс? Некоторых до сих пор не нашли!

Тут уж все, кто сидел в зале, сорвались на крик.

– Тихо! Успокойтесь! Замолчите! – призывала миссис Найт.

Тщетно, само собой.

Никто ее не слушал, и каждый кричал о своем.

Кто-то – о «гадких письмах», кто-то – об убийце, который вышвыривает школьниц из окон, кто-то – о пропавших лошадях и пони, а соседки Ариадны по комнате – быть может, и о призраке с пишущей машинкой. Одной рукой я заткнула себе ухо, а второй продолжала крепко придерживать Скарлет – на тот случай, если она не утерпит и решит броситься в самый центр заварушки.

А когда шум и крики достигли своего апогея, над залом вдруг прокатился громовой голос, заставивший всех нас вздрогнуть и прикусить язык:

– Всем умолкнуть! Немедленно!!

Крики сменились испуганным шепотом. Все, кто стоял, медленно стали садиться на свои места. А кто кричал, вы уже догадались? Точно, это мадам Зельда всех утихомирила, выйдя к самому краю сцены.

Она стояла впереди миссис Найт и с холодной яростью смотрела в зал, слегка покачиваясь на своих высоченных каблуках. А из зала на нее смотрели оторопевшие ученицы всех классов, от первого до последнего.

– Благодарю вас, – сказала мадам Зельда. Но это была не благодарность, а скорее издевка. Внешне учительница танцев казалась холодной как лед, но я чувствовала, что в груди у нее полыхает пламя. – И прошу сидеть тихо, когда с вами говорит директор школы.

Покидая сцену, мадам Зельда обвела всех нас взглядом, и, на мгновение встретившись с ней глазами, я невольно поежилась.

Миссис Найт, слегка приоткрыв рот, молча проводила уходящую со сцены мадам Зельду и только после этого заговорила:

– Э… да. Знаете что? Хватит. Хватит заниматься ерундой. Хватит молоть всякую чушь про какие-то злодейские заговоры. Я ваш директор, и я уверяю вас, что Руквудская школа по-прежнему надежна и безопасна. Мы делаем все необходимое, чтобы прояснить обстоятельства некоторых недавних событий, и я уверена, что в итоге не обнаружится ничего серьезного.

В зале кто-то кашлянул.

– Пожалуйста, напишите своим родителям или опекунам, что им совершенно не о чем волноваться. Руквуд – безопасное и спокойное место для получения блестящего образования. Это так, девочки?

Тишина. Никто ожидаемого бодрого «Да, мисс!» не выкрикнул. А потом зарыдала одна из девочек на заднем ряду.

– Ну и ну, – сказала Ариадна, когда мы направлялись на урок истории. – Очень хочу надеяться, что мой папа не получит такого мерзкого письма. Он и так был в панике, когда отпускал меня сюда. Знаете, сколько труда мне потребовалось, чтобы его уговорить?

– Мы не позволим ему снова забрать тебя домой, – твердо заявила Скарлет и так сильно взмахнула своей набитой учебниками сумкой, что чуть не прихлопнула как муху одну из проходивших мимо первоклашек.

– Если, конечно, ты сама не захочешь вернуться, – заметила я.

Руквуд не был спокойным и безопасным местом, мы все об этом прекрасно знали. В отличие от миссис Найт. Да, Ариадна в любой момент могла уехать домой, если бы захотела, но нам со Скарлет ехать было некуда. И разумеется, мне не хотелось, чтобы выглядело так, будто мы с сестрой насильно пытаемся удержать ее в Руквуде.

– Ты что, смеешься? – ответила Ариадна. – Я не брошусь укладывать чемоданы из-за какой-то неизвестной опасности! А открыто взгляну ей в лицо!

Ариадна так увлеклась, что не заметила подвернувшуюся ей под ноги первоклашку. Они столкнулись. Девочка как ни в чем не бывало побежала дальше, а Ариадна нелепо взмахнула руками и приземлилась на пятую точку.

– Глядеть опасности в лицо здорово, не спорю, – сказала я, давясь от смеха. – Только не лишне вначале просто смотреть под ноги.

Ариадна пригладила свои волосы и тоже рассмеялась.

На уроке истории Скарлет села за свою старую парту. Когда-то она оставила на ней знак для меня. Точнее, не на ней, а в самой парте, вылив туда целый флакон своих любимых духов. Они оказались стойкими, кстати говоря, поэтому слабый аромат роз до сих пор долетал до самой двери класса. Наша учительница мадам Лавлейс еще не пришла, и можно было пока поболтать.

– Как вы думаете, из школы теперь многие уедут? – спросила Надия со своего места. – Мой папа, например, если только узнает, что я в опасности, сразу же меня отсюда заберет.

– И мой тоже, – робко улыбнулась ей Ариадна.

– А я не знаю, – призналась я. – Наши родители за нами с сестрой точно не приедут. Но кого-то, конечно, заберут, это тоже понятно. Непонятно, что будет делать миссис Найт, если почти все разъедутся. Что ей тогда – школу закрывать, что ли?

– Да бросьте вы, – вступила в разговор Скарлет. – Вот, например, двадцать лет назад здесь при директоре Бартоломью и наказывали девочек, и даже в озере топили – и что? Закрылась из-за этого школа? Вот и сейчас ничего не будет.

Тут Ариадна вдруг вздрогнула и прикрыла рот ладошкой.

– Ты что? – спросила Скарлет.

– Двадцать лет назад… – начала Ариадна Разумеется, в этот самый неподходящий момент в класс вползла мадам Лавлейс. Пришлось нам всем замолчать.

* * *

Во время большой перемены на ланч мы нашли укромное местечко, в подсобке рядом с туалетом, где Ариадна могла спокойно рассказать нам, что ей пришло в голову на уроке истории.

– Скарлет сказала «двадцать лет» – и я сразу вспомнила про Шепчущих и про то, что тогда случилось.

– И что дальше? – спросила Скарлет.

– Вы пытаетесь узнать что-то о своей маме и тете, верно? Об Айде и Саре. Айда была лучшей подругой Эммелины, той самой, что утонула в озере по вине директора Бартоломью. Это мы знаем наверняка. Логично предположить, что Айда и Эммелина входили в группу Шепчущих, которые ставили своей целью разоблачить его.

– Конечно, – кивнула я. – Но мы потеряли блокнот Шепчущих. И имена на стене уже не восстановить.

– Я знаю, – хитро улыбнулась Ариадна. – Да только я в свое время записала эти имена! – Она вытащила из кармана помятый бумажный листок и разгладила его. – Прокралась в свою прежнюю спальню и нашла, – пояснила Ариадна. – А теперь смотрите.

На листке было написано:

Алиса Джефферсон, Элизабет Фитцджеральд, Айда Смит, Кэти Морвен, Талия Яхалум, Бронвин Джонс, Эммелина Эйдель.

Перед нами появилось настоящее имя нашей мамы. Точнее, не появилось, а было здесь с самого начала.

Глава двадцать шестая. Скарлет

– Я это знала! – крикнула я. – Я знала, что раньше где-то уже видела это имя!

При этом я так сильно взмахнула руками, что едва не свалила с полки бутылку с моющим средством.

Знаете, было очень странно видеть настоящее имя нашей мамы рядом с именем ее погибшей подруги, которое мама позднее присвоила.

– Поверить не могу, – сказала Айви. – То есть не то что я не могу поверить, будто наша мама была одной из Шепчущих, – не могу поверить, что мы и раньше видели ее имя и не могли догадаться!

– Это еще не все, – сказала Ариадна. – Перед уроком истории мне в голову пришла еще одна мысль. Мисс Джонс в то время была еще совсем маленькой и мало что могла запомнить. Но в школе уже тогда преподавал кое-кто из наших учителей. Вот их бы расспросить!

Я моментально поняла, кого именно Ариадна имеет в виду.

– Верно! Мадам Лавлейс! – воскликнула я. – Она может помнить Айду и Сару.

Мадам Лавлейс была в нашей школе одной из старейших преподавательниц. Старенькая, седая, в очках с толстыми линзами. И всегда осыпанная меловой пылью. Не знаю только, была ли эта пыль еще одним видимым проявлением старости – или просто мадам Лавлейс так и не научилась за всю свою жизнь аккуратно стирать мел с доски.

– Не знаю точно, сколько лет преподает здесь мадам Лавлейс, – сказала Айви, – но думаю, что достаточно давно. Мы должны поговорить с ней.

Разумеется, расспрашивать мадам Лавлейс о Шепчущих было бесполезно. Мистер Бартоломью сумел запугать своих сотрудниц до конца жизни. Но мы-то собираемся поговорить с ней всего лишь о ее бывших ученицах. Что тут такого?

– Ты еще раз подтвердила, что ты гений, Ариадна, – сказала я и шлепнула ее по спине, она просияла. – А теперь пойдемте искать мадам Лавлейс. Прямо сейчас.

Я решительно шагнула к двери подсобки, наступила ногой на щетку и получила ее ручкой по лбу.

– Смотри под ноги, Скарлет, – улыбнувшись, сказала Айви.

* * *

К счастью, найти мадам Лавлейс оказалось несложно, она дремала за своим столом в кабинете истории.

– Мисс? – окликнула я, легонько ткнув пальцем в ее покрытое меловой пылью плечо.

– Мм? – Она выпрямилась, облизнула губы и медленно разлепила тяжелые веки.

– Вы спали, мисс, – сказала я.

– Вовсе нет, – величественно возразила мадам Лавлейс. – Просто давала отдых своим глазам. Ну, что вам нужно?

Я хотела настоять на своем, сказать, что она не просто спала, но еще и похрапывала, но Айви опередила меня:

– Мы хотели спросить вас кое о чем.

– Это связано с историей! – поспешила добавить Ариадна. – Некоторым образом…

Этот выкрик привлек внимание нашей древней исторички. Похлопав ладонью по столу, она отыскала свои очки с толстыми линзами, нацепила их на нос и сказала:

– Ну, спрашивайте.

– Мы хотели спросить: вы уже преподавали в нашей школе двадцать лет назад? – робко улыбнулась Айви.

– О да! – гордо ответила мадам Лавлейс, прикоснувшись к груди высохшей, покрытой старческими коричневыми пятнами рукой. – Сорок лет в строю. За это время я обучила не одну сотню девочек…

– Среди них были две сестры, вы их не вспомните, случайно? – продолжила Айви. – Их звали Айда Джейн Смит и Сара Луиза Смит.

Мадам Лавлейс прищурила глаза за стеклами очков, словно пытаясь пробиться взглядом сквозь толщу времени.

– Знакомые имена, очень знакомые, – пробормотала она.

– Те девочки внешне были очень похожи на нас, – сказала я, попеременно указывая пальцем то на себя, то на Айви. – Правда, близнецами они не были. Одна сестра была старше, другая младше.

– О! Это были ваши родственницы? – спросила мадам Лавлейс.

Я кивнула, однако вдаваться в подробности не спешила.

Историчка задумчиво потерла меловое пятно на своем рукаве и сказала:

– Так-так-так… Значит, одна была старше…

– Ага, – подтвердили мы хором.

– И они обе носили жемчужное ожерелье, – добавила Ариадна.

– Да, я их помню! – воскликнула мадам Лавлейс, порывшись еще немного в своих воспоминаниях. – Прелестные девочки. Правда, младшая была ужасной непоседой, но с очень добрым сердцем.

Я поймала брошенный на меня взгляд Айви и поспешно отвела глаза. Ну что ж, мне есть в кого быть… непоседой!

– А старшая была очень вежливой, любезной – а уж как она шила, как она шила! Мне бы так уметь, – улыбнулась мадам Лавлейс и опустила глаза на свое некрасивое скучное платье. – Я помню… – Она ненадолго задумалась. – Да, я помню, мы ставили с их классом небольшую пьесу о древних римлянах. Все остальные просто заворачивались в обычную простыню, она же сшила себе настоящую тогу, да еще с золотым подбоем.

У меня стало тепло на сердце, когда я услышала такое о нашей тете. Хотя, если честно, все это мы должны были узнать от своих родственников, а не от старой учительницы истории в Руквудской школе.

– А еще что-нибудь о них можете вспомнить, мисс? – спросила я. – Что стало потом с этими сестрами?

Мадам Лавлейс отрицательно покачала головой, затем закашлялась, а перестав кашлять, неожиданно заговорила опять:

– Та старшая девочка… Сара, да? – Я поспешно закивала головой. – Она хотела стать портнихой. Стала или нет, не знаю. Младшая… О ней я ничего не знаю. А может быть, что-то и знала, но забыла.

Согревавший мое сердце огонек если и не угас совсем, то стал гораздо слабее. Уже не первый раз мы, можно сказать, вплотную подбирались к разгадке жизни нашей мамы и всегда останавливались в каком-то шаге от этого, словно наткнувшись на невидимую стену. Казалось, что наша мама сама не хотела, чтобы мы узнали о ней что-нибудь.

Айви, должно быть, тоже поняла, что ничего больше мы от нашей древней исторички не добьемся, и сказала:

– Спасибо, что уделили нам внимание и время, мисс.

– Не стоит благодарности, – ответила мадам Лавлейс. – А теперь, с вашего позволения, я дам своим глазам еще немного отдохнуть…

Мы вышли в коридор и прикрыли за собой дверь класса.

– Только время зря потратили, – с горечью заметила я. – Можно было догадаться, что у нее в памяти один скрип на палочке остался.

Я взглянула на часы. Большой перерыв на ланч заканчивался, вот-вот дадут звонок на следующий урок.

– Неправда, мы хоть что-то, но узнали, – возразила Айви. – А это всегда лучше, чем ничего.

– Айви права, – вступила в разговор Ариадна. – У нас есть зацепка, от которой можно танцевать дальше!

Айви посмотрела на нее с тем же недоумением, что и я сама.

– Ну, узнали мы, что у нас есть тетя, которая хорошо шьет, и что дальше? – спросила она.

– А то! – ухмыльнулась Ариадна. – Вам известно, что делают леди, которые зарабатывают себе на жизнь шитьем платьев?

– Ну… – протянула я, глядя себе под ноги, – продают их.

– Вот! – щелкнула пальцами Ариадна. – Очень даже может быть, что ваша тетя открыла свой модный салон. А это значит, что мы можем попробовать найти ее!

– Но как? – удивилась Айви.

Знаете, у меня иногда возникает такое ощущение, что Ариадна – это мозговой центр нашей команды, а мы с Айви – так… на подхвате. Впрочем, говорить об этом Ариадне я не спешила – еще зазнается, мухи дрессированные.

– Когда моя мама хочет сшить себе новое платье, она выбирает портниху по объявлениям в местном справочнике. Если Сара не уехала далеко от этого места и тоже дает такие объявления, мы сможем ее найти, – сказала Ариадна. Она сияла. Она была ужасно довольна собой.

– Решено, идем в субботу на почту, – распорядилась я. – Будем искать нашу тетю по справочникам.

Итак, у нас появился шанс найти свою тетю. Довольно призрачный шанс, но если нам улыбнется удача, мы сможем наконец выяснить, кем же была на самом деле наша мама.

Глава двадцать седьмая. Айви

До конца недели гадкие письма получили еще многие в нашей школе. Миссис Бриггс, тренер по хоккею на траве, получив такое письмо, вышвырнула в окно свою клюшку. Я слышала, что некоторые старшеклассницы по совету миссис Найт не вскрывали полученные письма, а несли их прямо к ней, а она немедленно бросала конверты в горящий камин. Мне это было непонятно, я не могла себе представить, как это можно не вскрыть присланное тебе письмо – хотя бы из чистого любопытства.

В среду приехал первый родитель, пожелавший забрать свою дочь домой.

Мы стояли на галерее над вестибюлем и наблюдали, как приехавший за дочерью отец что-то сердито выговаривал миссис Найт, а та повторяла как заведенная:

– У нас в школе совершенно безопасно! У нас в школе совершенно безопасно!

Но тот настоял на своем и увел свою дочь в машину. Судя по выражению лица девочки, она ничего против этого не имела.

Потом был еще телефонный звонок Ариадне. Нам разрешили в это время посидеть в офисе, и мы слышали то, что отвечала в трубку Ариадна.

– Привет, пап!

…

– Нет, у меня все прекрасно, приезжать нет никакой необходимости.

…

– Да, кое-что здесь происходит, но я в полном порядке. Кроме того, рядом со мной всегда Скарлет и Айви.

…

– Да что ты, прекрати! Кому нужно выталкивать меня из окна?

…

– Ладно, обещаю держаться дальше от окон. И от дверей, и от лестниц, и от чего угодно.

…

– Нет, приезжать не нужно. Совсем не нужно.

…

– Хочешь, чтобы я напомнила мамочке про петунии?

…

– Ну вот и договорились.

…

– И я тебя, папочка. Пока.

Я понимала, что это глупо, однако ждала, не услышим ли мы что-нибудь от нашего отца. Но Скарлет права: если он и раньше никогда не заботился о нас, то с чего вдруг начнет делать это сейчас?

В четверг приезжали родители других девочек, чтобы забрать их из школы. Говорили, что чья-то мама закатила при этом скандал из-за своего пропавшего пони – очень дорогого и породистого – и заявила, что подаст на школу в суд. К облегчению Розы, большинство разбежавшихся лошадей удалось найти, однако не всех…

Все больше родителей приходили к выводу, что наша школа ни за кем не может присмотреть – ни за их дочерями, ни даже за пони.

В пятницу после собрания мы со Скарлет получили письмо от нашей чудаковатой тетушки Фебы.

Как только миссис Найт осмотрела письмо со всех сторон, чтобы убедиться, что оно «чистое», и отдала его мне, я разорвала конверт, достала исписанный листок и принялась читать.

«Дорогая Айви!

Я была очень рада получить от тебя письмо.

Нож для разделки индейки я нашла, он был в сарае.

Печально было узнать, что у вас в школе неспокойно, но я надеюсь, что ты и Скарлет в безопасности. А в случае чего вы всегда можете позвонить мистеру Филипсу, он придет и позовет меня. Я подумываю о том, чтобы поставить телефон и себе тоже. Оказывается, это очень полезное изобретение.

За Скарлет я особо не переживаю – знаю, что она всегда сумеет выкрутиться.

Ваша мачеха все еще со мной на ножах, наверное, из-за того, что вы провели рождественские каникулы у меня, а не дома. Но ведь ваш отец разрешил вам остаться у меня, так что ее-то какое дело? Надеюсь, что смогу увидеться с вами и во время следующих каникул.

Ваша тетушка Феба».

Я подождала, пока дочитает письмо стоящая у меня за плечом Скарлет.

– М-да, – сказала она. – О «гадских письмах» наша тетушка ничего не пишет. Значит, весточки от «Доброжелателя» еще не получала.

Меня удивило, как спокойно сестра отнеслась к упоминанию о нашей мачехе. Мы по-прежнему были уверены, что мачеха была в сговоре с мисс Фокс, когда они решили объявить Скарлет умершей.

– М-да, – повторила моя сестра.

Когда мы в тот день пришли на урок танца, в классе, скажем прямо, было пустовато. Скарлет снова пребывала в своем странном состоянии, когда возбуждение у нее вдруг сменялось испугом. Ну зачем ей тратить столько нервов? То, что в балете она получит хорошую роль, было совершенно очевидно – так зачем же жилы рвать, чтобы получить непременно главную роль, и никакую другую?

Я, конечно, понимала, что сама Скарлет видит эту ситуацию совершенно иначе. Ей, как всегда, нужно было все или ничего. Вот и на том уроке они с Пенни лезли из кожи вон, чтобы превзойти друг друга. Сестра делала какой-то элемент – и Пенни тут же пыталась его повторить, только при этом прыгнуть чуть выше, или вытянуть ноги чуть ровнее, или чище удержать равновесие. А потом Скарлет пыталась проделать то же самое, и тоже лучше Пенни. А мне хотелось, чтобы мы поскорее начали заниматься просто балетом, не думая о предстоящем спектакле.

Мадам Зельда вела занятие строго. На протяжении всего урока мы должны были молчать как рыбы и старательно выполнять все указания нашей учительницы.

Но как только урок закончился, мадам Зельда, как обычно, похвалила нас и тепло поблагодарила за хорошую работу. Вообще, характер у мадам Зельды оказался переменчивым, как погода, и я очень тосковала по вечно спокойной, мягкой и доброжелательной мисс Финч. Я надеялась, что, где бы ни была сейчас наша прежняя учительница, с ней все в порядке и больная нога причиняет ей не слишком много неприятностей.

– Очень хорошо, девочки, – сказала мадам Зельда, когда мы прощались с ней, по очереди приседая в реверансе. – Не забудьте, что конкурсный просмотр уже очень скоро. Надеюсь, вы все к нему подготовились. Как только состоится распределение ролей, мы с вами займемся декорациями и костюмами. – Она вдруг громко хлопнула в ладоши, заставив нас всех вздрогнуть. – Ах, как я люблю спектакли…

В ту ночь мне опять приснился тот же сон.

Вначале я не могла понять, сплю я или все это происходит со мной наяву. Я услышала звонкое цоканье каблуков, прошагавших по коридору мимо нашей двери.

Меня охватил ужас. Я знала только двух женщин, носивших туфли на таких высоких звонких каблуках, и ни одну из них не хотела бы видеть посреди ночи в коридоре рядом с дверью нашей комнаты. Я с головой укрылась одеялом и принялась молиться о том, чтобы придвинутый к двери тяжелый стол не подвел, защитил нас.

А затем я вновь оказалась на вершине холма, стоя по щиколотку в зеленой траве. Яркое солнце светило прямо в глаза, и мне пришлось их защитить, приложив ладонь козырьком ко лбу. Тень вновь была здесь, и на ней было легкое, развевающееся на ветру платье.

Я перебирала все известные мне имена, а когда наконец произнесла «Айда», тень неожиданно повернулась, но я по-прежнему не могла рассмотреть ее лицо.

Затем тень побежала мне навстречу, но когда она приблизилась, налетел сильный порыв ветра и повалил меня на траву.

Я проснулась и уставилась на светившую за окном луну. Я по-прежнему была в своей постели. На соседней кровати тихо посапывала Скарлет, и мы с ней были в нашей комнате одни.

В воскресенье утром мы проснулись бодрыми и целеустремленными. Сегодня мы собирались отправиться на почту и найти там местный справочник с адресами, телефонами и рекламными объявлениями жителей в надежде отыскать с помощью справочника нашу тетю.

Нам предстоял довольно долгий путь по обсаженной деревьями аллее. Когда мы вышли из школы, ярко светило солнце, но на небе уже собирались облака, которые в любой момент могли пролиться дождем. Я очень надеялась, что солнечной погоды нам хватит хотя бы до деревни. А еще лучше – до самого конца нашего путешествия.

Почта находилась совсем рядом с лавкой Кендалла и Смита и выглядела точно так же, как любой другой дом в деревне, если не считать стоящего возле двери почтового ящика с облупившейся красной краской и вывески «Почта» над дверью. Войдя внутрь, вы сразу же натыкались на большую деревянную стойку, на которой стояли весы в окружении ящичков для полученных до востребования писем. Эти ящички были почти пусты. Почтой заведовал пожилой седой мужчина, сейчас он мирно дремал, сидя за стойкой.

– Дает отдых глазам, наверное, – ехидно хихикнула Скарлет.

Пока я раздумывала, будить его или нет, Ариадна нажала кнопку маленького колокольчика, стоявшего тут же на стойке. Колокольчик звякнул, и почтмейстер так поспешно вскочил на ноги, что едва не опрокинул свой стул.

– Что?! Немцы?! – ничего не соображая со сна, воскликнул он, размахивая в воздухе длинной линейкой.

– Нет, сэр, – ответила Скарлет. – Насколько мне известно, немцы по-прежнему в своей Германии.

– Как сказать, – заметил почтмейстер, протирая глаза. – От этих немцев можно ждать чего угодно.

– Мы пришли попросить у вас местный адресный справочник, – сказала Ариадна, аккуратно поворачивая разговор в нужном нам направлении. – Справочник Фэрбенка. Можем мы заглянуть в него?

Фэрбенк был ближайшим крупным городом.

– О да, конечно, – пробормотал почтмейстер. – Прошу сюда.

Он поднял откидную доску, вышел из-за стойки и, двигаясь с завидной легкостью для только что дремавшего на стуле старика, повел нас в дальний угол своей конторы. Здесь обнаружился застекленный шкаф, набитый толстыми, большого размера, томами в одинаковых темных обложках. Почтмейстер вытащил самый последний в ряду том и перенес его на стоявший неподалеку столик.

Почтмейстер собрался уже открыть жесткую обложку, но вдруг остановился и спросил, подозрительно присматриваясь к Ариадне:

– А вы точно не немецкие шпионы?

– Насколько мне известно, нет, – ответила она.

– Ну тогда ладно. – Почтмейстер открыл первую страницу справочника: – Ну вот.

С этими словами он ушел за свою стойку, а мы погрузились в справочник.

И чего только в нем не оказалось! Разделы, разделы, разделы…

Адвокатские конторы

Спортивные клубы

Благотворительные организации…

На соседней странице красовалось объявление какой-то шляпной мастерской:

Всегда в продаже шляпы и аксессуары для тех, кто носит траур по своим усопшим родственникам.

Очень вдохновляющее начало.

– И с чего же мы начнем? – спросила я.

– С жителей по фамилии Смит, – предложила Скарлет. – Вот, смотрите: Общий раздел, страница 57. Надеюсь, она не вышла замуж и не сменила фамилию.

Мы открыли страницу 57, а затем добрались до фамилий на букву «С». Ого! Смитов здесь было целых три страницы. Скарлет застонала, но Ариадна ловко и быстро начала просматривать эти бесконечные списки.

– Ага! – неожиданно воскликнула она, а затем: – Ой…

– Что там? – заглянула я ей через плечо.

– Здесь две женщины по имени Сара Смит, – вздохнула она. – И еще одна Сарра, с двумя «р». Как узнать, кто из них может оказаться вашей тетей?

Хм. О таком повороте я как-то не задумывалась.

– Что? – проворчала Скарлет.

Она отодвинула Ариадну и с кислым видом уставилась на страницу, где черным по белому было напечатано:

Смит, мисс Сара, Юнион-стрит, 2

Смит, мисс Сара, Принцесс-стрит, 52

Смит, мисс Сарра, Кэнел-стрит, 16

– Вот невезение! – пробормотала Скарлет. Она ухватила несколько страниц и резко, сердито перелистнула их. Ариадна испуганно ахнула – она представить не могла, что можно так обращаться с книгой.

А потом ахнула я, но совсем по другой причине.

– Смотрите! Смотрите! – воскликнула я, указывая на объявление, помещенное посередине случайно перевернутой моей сестрой страницы:

Платья от Сары Луизы

Элегантно и модно!

Лучшие платья для современных женщин по новейшим парижским фасонам.

Фирма существует с 1925 г.

Фэрбенк, Принцесс-стрит, 52

«Дорогой, ты в восторге? Еще бы!

Ведь это платье от Сары Луизы!»

– Это она! – сдавленно пискнула Ариадна. – Это должна быть она! Вы на адрес взгляните!

– Это я ее нашла! – с гордостью воскликнула Скарлет.

– Случайно, – заметила я.

Ариадна открыла свою сумку, выудила оттуда листок бумаги и перьевую ручку. Обмакнув ее в одну из стоящих на стойке чернильниц, она аккуратно записала адрес:

– Чудненько. Теперь нужно узнать, как туда добраться…

– …и придумать предлог, чтобы туда попасть, – добавила Скарлет.

Она еще не успела договорить, а у меня в голове уже возникла великолепная идея. Предлог был прямо у нас перед глазами, на случайно раскрытой Скарлет странице.

– Я знаю, что нужно делать, – хитро улыбнулась я.

Глава двадцать восьмая. Скарлет

Идея Айви была хороша, что и говорить. Если честно, я слегка завидовала сестре – мне очень хотелось, чтобы эта идея оказалась моей.

Привести в действие предложенный Айви план можно было только в следующее воскресенье, так что впереди у нас была уйма времени. Единственное, что нам сейчас предстояло сделать, – это найти мадам Зельду. Я, сказать по правде, понятия не имела, бывает она вообще в школе по выходным или нет.

Мы обыскали все этажи, но мадам Зельду не нашли. Я предположила, что она сидит дома – если, конечно, не занята своими злодейскими делами, чего я до сих пор не исключала.

Когда же в одном из коридоров мы наткнулись на миссис Найт, мне в голову пришла блестящая идея.

– Доброе утро, мисс, – сказала я, когда мы поравнялись с миссис Найт. – Мадам Зельда просила нас кое-что для нее сделать, и…

Айви схватила меня за руку, но я не обратила на нее внимания. У меня было стойкое убеждение, что сейчас ложь сработает лучше, чем правда.

– А что именно? – спросила миссис Найт. Как всегда в последнее время, она выглядела взвинченной, суетливой, и я решила, что это нам только на пользу.

– Она хотела, чтобы мы съездили присмотреть костюмы для «Спящей красавицы», – солгала я. – В Фэрбенке есть хороший модный салон, и мадам Зельда дала нам его адрес. Вот. – Я выхватила из рук Ариадны листок и показала его директрисе.

– Ну хорошо, – сказала миссис Найт, взглянув на листок. – А деньги на автобус у вас есть?

– У меня есть, – ответила Ариадна. – И я помню расписание автобусов, оно висит в деревне.

Миссис Найт пошевелила бровями, подумала и спросила:

– А сопровождающий у вас есть?

Я и о сопровождающем готова была солгать, но Айви уже успела отрицательно покачать головой.

В этот момент мимо нас по коридору проходила старшеклассница с темными волосами и остреньким носиком. К ее форменному школьному галстуку был приколот блестящий бейдж старосты.

– Элси! – окликнула ее миссис Найт. – Будь любезна, сопроводи сегодня этих девочек до Фэрбенка. Им нужно посмотреть там костюмы для балетного спектакля.

Я мысленно застонала. Ну и как нам теперь разговаривать с тетей Сарой, если мы ее найдем?!

Элси изобразила на своем лице широкую улыбку:

– Конечно, мисс! С большим удовольствием! – Она наклонилась и потрепала меня по щеке: – Эти малышки такие славные!

Я затаила дыхание и удержалась – хотя и с трудом, – чтобы не отвесить Элси оплеуху.

– Ну и прекрасно, – сказала миссис Найт. – Вернитесь в школу к пяти и не опаздывайте, пожалуйста.

После этого она поспешно удалилась, а я подумала, сколько же еще, интересно, родителей пригрозили ей забрать своих дочерей из школы.

Как только директриса ушла, широкая улыбка на лице Элси погасла.

– Ну, – начала наша сопровождающая, разглядывая свои ногти, – чего вы ждете?

– Тебя, наверное, – ответила я.

– Если я согласилась стать на один день вашей нянькой, постарайтесь хотя бы не раздражать меня, – сказала Элси и посмотрела прямо мне в глаза.

Я развела руками и сделала непонимающее лицо.

– Вперед, – распорядилась Элси. – Я вас ждать не намерена.

И она широкими шагами направилась в сторону вестибюля.

– Какого… – начала было я, но Айви толкнула меня локтем, не дав закончить крепкое выражение.

– Не очень симпатичная у нас сопровождающая, – дипломатично высказалась вместо меня Ариадна.

Мы просеменили вслед за Элси через вестибюль, мимо стойки ресепшн, на которой теперь стояла табличка «Секретарь временно отсутствует. По всем вопросам просьба обращаться в кабинет миссис Найт», и вышли через главный вход на улицу. Элси пошла по дороге, ведущей в деревню, но затем резко свернула влево, чтобы выйти на перекресток, где стоял деревянный навес автобусной остановки.

На автобусе я ездила в своей жизни считаное число раз и, если честно, была удивлена, что остановка находится так близко от Руквуда, учитывая, что эта деревня была типичное «ничто в самой середине нигде», как говорят американцы. И у меня мелькнуло подозрение, что местонахождение этой остановки намеренно скрывают от учениц, чтобы они не разбежались из школы. Точнее, чтобы не разъехались на автобусах. Надо полагать, что миссис Найт очень доверяет старосте Элси, если не боится, что мы можем удрать.

Скамеек под навесом остановки не было, пришлось стоять, при этом Элси встала чуть поодаль от нас, словно желая подчеркнуть, что не имеет к нам ни малейшего отношения. День выдался ветреный, мой школьный галстук выбился наружу и несколько раз хлестнул меня по лицу.

Теперь я поняла, зачем Элси приколола свой бейдж старосты на галстук.

– О, автобус! – спустя какое-то время воскликнула Ариадна, указывая рукой на дорогу.

Тяжело пыхтя, к остановке подкатил старенький желто-коричневый автобус. Хотелось надеяться, что он не будет ехать так медленно всю дорогу, иначе мы до пяти и до Фэрбенка не доберемся, не то что до школы.

Элси вспрыгнула в автобус первой и сказала кондуктору, налепив на лицо свою фальшивую улыбку:

– До Фэрбенка и обратно. Один взрослый и три детских, пожалуйста.

Слышали бы вы, каким тоном она сказала «три детских». Кондуктор улыбнулся в ответ, оторвал билеты, отдал ей, а Элси расплатилась с ним из своего кошелька.

Автобус был почти пустой, кроме нас в нем ехали лишь какая-то старушка и мужчина с портфелем. Я сразу пошла на заднее сиденье, надеясь, что Элси останется где-то впереди, но когда рядом со мной уселись Айви и Ариадна, она подошла к нам:

– Давайте платите за все четыре билета.

– Что?! – удивилась я. – За все четыре?!

– Я не намерена платить за вашу экскурсию, – со скучающим видом пояснила Элси. – Платите, или мы сойдем на следующей остановке.

Айви нахмурилась, но Ариадна без возражений вытащила свой кошелек и отдала Элси несколько монет.

– Вот, возьми, – покорно сказала она.

Элси взяла деньги, кивнула и ушла вперед, чтобы сесть там на свободное место.

– Что ты делаешь, Ариадна? – возмутилась я. – Ты не должна была отдавать ей деньги за ее билет. Это просто бесстыдное вымогательство!

– Прости, – покраснела Ариадна. – Испугалась.

Мы долго ехали по извилистой дороге, мимо зеленых рощиц и лугов, и вот наконец потянулись маленькие одноэтажные домики, предвестники большого города. Я с восторгом смотрела в окно, ведь я так давно не видела настоящего города! Особенно после… Ладно, не будем об этом. Короче говоря, после того, как я насиделась взаперти.

– Грязноватый город, – заметила Ариадна, сморщив носик.

Действительно, дома, мимо которых мы проезжали, почернели от дыма, а сточные канавы были забиты мусором.

Возле автовокзала, к которому подкатил наш автобус, было немного чище. Впрочем, называть это место вокзалом я бы не стала. Так, крошечная диспетчерская, на ней вывеска «Автобусная станция» да площадка, на которой можно было поставить полдюжины автобусов, – вот и весь вокзал. Наш автобус замедлил ход и с громким шипением остановился. Приехали.

То, что Элси выскочила из автобуса, не дожидаясь нас, меня уже не удивило.

– Как бы нам ее потерять, а? – спросила Айви, пробираясь к выходу. – Не представляю, как разговаривать с тетей Сарой, если рядом будет она…

– Может, ее под автобус запихнуть? – предложила я. В шутку, конечно.

Но волновались мы совершенно напрасно. Едва мы успели поблагодарить кондуктора и вылезти из автобуса, Элси повернулась к нам и спросила:

– Вы знаете, куда вам нужно идти?

Этого я не знала, но прямо здесь, на автобусной станции, на стене висела карта города.

– Думаю, что мы легко сможем найти дорогу, – сказала я, указывая на карту рукой.

– Отлично, – кивнула Элси. – Идите, и чтобы вернулись сюда к четырем часам, вам ясно?

И, даже не услышав, ясно нам это или нет, она повернулась и пошла куда-то по своим делам, негромко напевая себе под нос.

– Отлично, – сказала я. – Ну и где же тут Принцесс-стрит, дом пятьдесят два?

Он оказался почти в самом центре города и всего в нескольких кварталах от автобусной станции. Правда, один раз мы свернули не за тот угол (это Айви ошиблась), но вовремя спохватились и вырулили на нужную улицу, хотя вышли на нее не с того конца (на этот раз промахнулась Ариадна).

Выйдя на Принцесс-стрит, мы поспешили вперед.

– Тридцать четыре… тридцать пять… тридцать шесть… – вслух читала я номера на домах.

– Уже близко! – возбужденно пропыхтела Ариадна.

– Сорок семь… сорок восемь…

А вот наконец и он. Дом номер пятьдесят два.

Над входной дверью была прикреплена вывеска – темно-синяя, усыпанная серебряными звездами и с гордой надписью «Модный салон Сары Луизы», сделанной витиеватыми белыми буквами.

В высоких витринных окнах салона были выставлены прекрасные платья – золотистые, розовые, небесно-голубые. Верхние полукружия окон были разноцветными, витражными, а над самой дверью в солнечных лучах сверкал нарисованный серебряной краской полумесяц.

На застекленной двери висела маленькая табличка.

«Открыто».

– Вау! – в один голос сказали мы с Айви.

– Ни фига себе! – ахнула Ариадна.

И в этот момент меня вдруг охватила паника.

– А что, если ее здесь нет? – забормотала я. – Или она здесь, но не захочет нас видеть? Вдруг она нас ненавидит?

Айви посмотрела на меня и нервно потерла ладони:

– Есть только один способ это проверить.

Тоненько звякнул дверной колокольчик, и мы вошли в салон. Там было темновато, но все равно красиво – ничуть не хуже, чем снаружи. Все помещение было забито платьями, и балетными пачками, и накидками, и еще какими-то нарядами. Куда ни бросишь взгляд – он упирался то в шелк, то в бархат, то в кружево. Роскошь! Мне очень хотелось если не примерить все, то хотя бы потрогать – но не за этим же мы сюда пришли!

В углу виднелась стойка, но за ней никого не было. В салоне было тихо как в церкви. Это ощущение усиливал разноцветный свет, падающий из витражных окон. Я глубоко вдохнула, а Айви сильно сжала мою руку.

– Алло! – воскликнула я. – Здесь есть кто-нибудь?

Бархатная занавеска по ту сторону стойки отдернулась в сторону, шевельнулась, и из-за нее вышла леди:

– Добро пожаловать в «Модный салон Сары Луизы». Чем могу вам помочь?

Она была высокая, стройная, с красиво уложенными темными волосами, начавшими седеть на висках. На ней было элегантное бордовое платье с рукавами-буфф и атласным бантом. На руках – перчатки, туго обтягивающие узкие длинные пальцы.

А на шее – до боли знакомое нам жемчужное ожерелье.

Она посмотрела на меня. Затем на Айви.

– О боже… – прошептала она и упала без чувств.

Глава двадцать девятая. Айви

Мы бросились за стойку.

– Мисс, вы в порядке? Вы слышите меня, мисс? – засуетилась Ариадна.

Веки женщины дрогнули, она тихо застонала и прошептала, приложив руку ко лбу:

– Айда? Это мне снится? У меня на глаза навернулись слезы, и я поняла, что мы нашли ее! Нашли свою тетю!

Чтобы прийти в себя, Саре Луизе потребовалось несколько минут. Все мы сидели возле нее на корточках, и Ариадна обмахивала нашу тетю как веером взятым со стойки рекламным буклетом.

– Ох, – сказала наконец Сара Луиза, когда села на полу и осторожно прикоснулась к моей щеке. Пальцы у нее были легкие, нежные. – Ты не призрак? Нет?

– Вы Сара Луиза, ведь так? – спросила я дрожащим голосом, едва сдерживаясь, чтобы не расплакаться. – Сестра Айды Джейн Смит?

Она кивнула, потом слегка повернула голову и посмотрела на Скарлет.

– Одинаковые, как две монетки, – сказала Сара Луиза. – Ах, девочки, простите, что я шлепнулась в обморок. Мне так неловко…

Она легко поднялась на ноги, танцующей походкой прошла к двери салона и повернула висящую на ней табличку. Было «Открыто» – стало «Закрыто».

– Все в порядке, не стоит извинений, мисс, – сказала я.

– Пойдемте ко мне в кабинет. Нам нужно поговорить. – Она указала рукой на бархатный занавес и увела нас за него. Всех троих.

За занавесом оказалась небольшая комнатка с картотечными шкафчиками вдоль одной из стен, полками с рулонами ткани вдоль другой стены и письменным столом у задней стены. Еще здесь было несколько портновских манекенов, густо утыканных булавками. Посередине кабинета стояли два деревянных стула. Сара Луиза вытащила откуда-то из угла еще два стула и предложила нам сесть.

Мы расселись, тетя снова посмотрела на нас со Скарлет и шепнула, подперев подбородок затянутой в ажурную перчатку рукой:

– Я не могу поверить. Просто не могу…

– Мисс, мы… – начала я.

– Я знаю, кто вы, – перебила меня Сара Луиза, и ее глаза подернула дымка. – Знаю с первой секунды, как только вас увидела. И эту школьную форму я тоже знаю. Пожалуйста, прежде чем мы двинемся дальше, скажите… она жива? Моя сестра…

У меня защемило сердце. Мне показалось, что я лечу в бездонную пропасть.

Не так давно я сама задавала тот же вопрос, повторяла те же слова. Но моя сестра каким-то невероятным, почти волшебным образом оказалась жива. Я потеряла ее, а потом нашла.

Как же мне сказать этой женщине, что ее сестра ушла навсегда?

У меня кружилась голова. Я опустила глаза, положила свою ладонь на руку Сары Луизы и крепко сжала ее:

– Я…

Мне на выручку пришла Скарлет:

– Нам очень жаль.

Никогда прежде голос моей сестры не звучал так искренне.

Сара откинулась на спинку стула и прикрыла глаза.

– А я так надеялась… – начала она. – Я так хотела надеяться. Хотя в глубине души давно это знала.

Какое-то время мы сидели, погрузившись в тяжелое молчание, потом Сара Луиза стряхнула печаль и сказала:

– Простите, девочки. Давайте начнем сначала, вы не против? Скажите, как вас зовут? – При этом она вопросительно взглянула на Ариадну, заставив ее порозоветь от смущения. – И как зовут вашу подругу?

– Скарлет и Айви, – сказала моя сестра. – А это наша лучшая подруга Ариадна.

– Я так рада видеть вас. Это просто чудо какое-то, – приветливо улыбнулась Сара и нежно взяла нас со Скарлет за руки.

Я была на седьмом небе от счастья. Еще никогда наша семья не была такой счастливой и настоящей. До этого у нас была злая мачеха, безвольный, равнодушный отец и милая тетушка Феба, не всегда, правда, дружившая со своей головой. Неужели сидящая передо мной элегантная, независимая женщина – тоже моя близкая родственница? Старшая сестра моей мамы? Она казалась мне невероятно прекрасной, словно сошедшей с картины. Да и все происходящее напоминало сон.

Сара Луиза глубоко вдохнула, длинно выдохнула и попросила:

– А теперь рассказывайте все. Как вы живете, что происходит в вашей жизни? Как вам удалось меня найти?

Мы со Скарлет переглянулись. Нелегкая это штука – всю свою жизнь поведать!

Первой начала я. Как могла осторожно рассказала, что наша мама умерла вскоре после родов. Что мы со Скарлет зеркальные близнецы. Рассказала об отце, который поначалу заботился о нас, хотя и был человеком вспыльчивым, но потом, женившись на нашей мачехе Эдит, превратился в ледышку. Рассказала, как они фактически выгнали нас из дома: Скарлет отдали в Руквудскую школу, а меня – тетушке Фебе, папиной сестре.

Тут ко мне присоединились Скарлет и Ариадна, и все вместе мы попытались выстроить в ряд все, что произошло после того, как вслед за сестрой в ту же школу вызвали меня. Под непрекращающиеся возгласы Сары Луизы «Нет!», «Не может быть!», «Неужели?» мы рассказали, как мне по приказу мисс Фокс пришлось «заменить» в Руквудской школе свою «умершую» сестру, которую на самом деле запихнули в сумасшедший дом, и как нам с Ариадной удалось найти Скарлет по спрятанным в разных местах отрывкам из ее дневника.

Потом мы объяснили нашей тете, что произошло в прошлой четверти, когда в школу возвратился мистер Бартоломью. При упоминании его имени Сара Луиза прищурилась и сказала:

– Хм. Жив, мерзавец.

Я рассказала ей, как мы узнали о Шепчущих и каким образом нам удалось доказать причастность директора к гибели ученицы, утонувшей в школьном озере.

– После стольких лет он все-таки получил свое, – сказала, покачав головой, Сара. – Жаль, что не раньше.

– Но это еще не все, – сказала я. – После этого мы отправились искать мемориальную табличку той утонувшей девушки, и мы нашли ее. На табличке было написано имя – Эммелина Эйдель. Но ведь мы всю жизнь думали, что это имя нашей мамы…

Сара медленно кивнула, но ничего не сказала.

– И мы твердо решили узнать правду, – вступила в разговор Скарлет. – Мы поговорили с нашей школьной библиотекаршей, потому что, по нашим подсчетам, она должна была учиться в Руквуде в одно время с нашей мамой. Именно мисс Джонс и показала нам старую групповую фотографию учениц школы.

– И мы сразу же узнали маму, – сказала я. Сейчас мы с сестрой говорили по очереди, словно перекидывая друг другу невидимый теннисный мяч. – Узнали потому, что внешне она была очень похожа на нас… Или мы на нее… А еще на ней было то самое жемчужное ожерелье, которое досталось мне в наследство. – Тут Сара непроизвольно коснулась такого же ожерелья у нее на шее. – А когда мы увидели на той фотографии и вас тоже, то сразу догадались, что у нашей мамы была сестра.

– И что же было потом? – завороженно спросила Сара.

– А потом мисс Джонс в старых ведомостях нашла ваши имена, – объяснила Ариадна. – После этого мы отправились к мадам Лавлейс и спросили, не помнит ли она сестер Смит.

– О, мадам Лавлейс все еще в Руквуде?! – воскликнула Сара. – Боже мой, сколько же ей сейчас лет, этой древней черепахе? Она уже была старой, когда учила нас, а уж теперь…

– Но тем не менее она вспомнила вас, – усмехнулась Ариадна. – И то, что вы на редкость хорошо умели шить, тоже вспомнила. Именно тогда мы и подумали, что, может быть, ваша мечта исполнилась и вы стали известной портнихой. Поискали вас в местном справочнике – и вот…

– Ах, девочки, – сказала Сара, покачивая головой и по очереди глядя на каждую из нас. – Да вы настоящие детективы! Сам мистер Шерлок Холмс снял бы перед вами шляпу. Вы такие смелые, умные, решительные! Для меня большая честь познакомиться с вами.

В моем сердце зажегся и начал все сильнее разгораться теплый, согревающий огонек. Он растапливал лед, накопившийся за то долгое время, которое я провела в Руквудской школе.

Скарлет, наверное, чувствовала то же самое, потому что стояла и блаженно улыбалась, став похожей на Чеширского кота. А глаза Ариадны блестели от выступивших слез.

– Для нас тоже большая честь познакомиться с вами, тетя Сара, – сказала я, сдерживаясь из последних сил, чтобы не разреветься.

Тетя Сара улыбнулась мне, но в ее улыбке чувствовался привкус печали. Что ж, понять это было легко – она нашла двух племянниц, но при этом окончательно потеряла свою младшую сестру, пусть даже давно догадывалась о ее уходе.

– Ну что ж, – сказала тетя Сара. – А теперь, как я понимаю, пришла моя очередь рассказать вам о вашей маме.

Глава тридцатая. Скарлет

Услышать рассказ о маме я мечтала всю свою жизнь. И вот теперь я наконец-то, наконец-то узнаю о ней всю правду!

– Мы были очень близки, – начала Сара. – Лучшие подруги, как говорится. Я очень любила свою сестру. Любила… Но в Руквуде все изменилось. Я была старше ее, и нас разделили. Сестра подружилась с Эмме-линой, и спустя какое-то время та стала Айде ближе, чем я. Во всяком случае, именно так мне казалось. Эмми частенько нарушала порядок, однако в неприятности всегда влипала Айда. Эмми же умела выпутаться из любой ситуации, и в этом ей очень помогало то, что она была старостой.

– Двойной агент! – ахнула Ариадна. – Эммелина была двойным агентом! Для всех вроде староста, а на самом деле – бунтарь. – Она повернулась к нам с Айви: – Помните ту закодированную книжку? Это же был блокнот старосты… Эммелины.

– Эммелина все время была старостой, пока вы учились в Руквуде? – спросила я.

– Да, – кивнула тетя Сара. – Но это ничуть не мешало их дружбе с Айдой. А потом Эмми – да-да, именно она – создала тайное общество Шепчущих. Айде было запрещено рассказывать мне о нем, однако некоторые детали в наших разговорах все же проскользнули. Эмми была в ужасе от того, что ей довелось увидеть и узнать, будучи старостой, и она твердо решила вывести на чистую воду директора Бартоломью и добиться его отставки. Однако все сложилось гораздо хуже, чем она могла предполагать. Однажды ее поймали на чем-то таком, чего она ни в коем случае не должна была делать. На чем именно, я не знаю, но при этом Эмми наверняка крупно поссорилась с директором, может быть, даже пыталась ему угрожать. Короче говоря, Бартоломью придумал для Эммелины жестокое наказание – заставил ее идти плавать в озере, а вода в конце февраля, сами знаете, ледяная. К тому же и пловчихой Эммелина была плохой. Директор не мог не видеть этого, но не разрешал Эмми остановиться, не давал выбраться на берег и фактически утопил ее.

– Вам об этом Айда рассказала? – спросила я. – Она… Она видела все это своими глазами?

Стоило мне вспомнить о том, что сделал Бартоломью, как меня затрясло от гнева.

– Видела она это или нет, я точно не знаю, – ответила Сара. – Но известно ей было достаточно много. Айда ненавидела Бартоломью так же сильно, как любила Эммелину, и гибель лучшей подруги очень надломила ее. Я это видела и пыталась помочь сестре, но ничего не могла сделать – Айда была угнетена, подавлена, казалась совершенно опустошенной.

Взглянув в лицо Айви, я увидела ее полные печали глаза. Я хорошо понимала, что чувствовала сестра, когда ее заставляли поверить, что я умерла. Я протянула руку и крепко сжала ладонь Айви.

– Это горе в конечном итоге заставило Айду, что называется, слететь с катушек, – продолжила тетя Сара, задумчиво крутя пуговицу на своем платье и не моргая уставившись в пустоту. – Я уже говорила, что пыталась помочь ей, остановить ее, но… – Она тяжело вздохнула. – Короче говоря, теперь Айда желала только одного: отомстить Бартоломью, и больше просто думать ни о чем не могла.

Я кивнула. Это чувство мне было хорошо знакомо, шарики квадратные.

– А после того, что случилось потом, я уже никогда не видела Айду.

Мы все дружно ахнули.

– Да, обо всем, что было дальше с моей сестрой, я узнавала потом только из ее писем, – Сара поднялась, подошла к секретеру и открыла его.

– И они у вас сохранились? – с надеждой спросила я.

– Да, сохранились, – кивнула Сара, роясь в ящике секретера. – Эти письма мне очень дороги, они поддерживали меня все эти годы. Когда Айда исчезла, я поначалу испугалась. Я не понимала, что произошло, и не находила себе места. Первое же письмо, которое я получила от нее, успокоило меня, дало понять, что моя сестра жива. Хотя, честно вам скажу, содержание письма было, мягко говоря, не самым радостным. Ага, вот они!

Сара вытащила на свет перевязанную красной ленточкой пачку пожелтевших писем и вернулась к нам.

– Что в них написано? – жадно спросила Айви.

Сара задумчиво провела пальцем по ребру пачки и негромко заговорила:

– Айда попыталась выступить против директора… Нет, это слишком слабо сказано. Она набросилась на него физически, пыталась выцарапать ему глаза, кричала, что знает обо всем, что он сделал. Директор, разумеется, был сильнее и атаку эту отбил, а затем пригрозил, что сотрет ее в порошок, если она хотя бы одним словом обмолвится об этом кому-нибудь. Она вырвалась от него и убежала… Убежала, зная, что пути назад для нее больше нет. Вновь столкнуться лицом к лицу с Бартоломью? Пойти в полицию? Но кому там скорее поверят – какой-то девчонке или уважаемому директору прославленной школы?

Я крепче стиснула руку Айви. Наша мама… Я была в ужасе оттого, что она оказалась в такой ситуации. Я была готова заплакать оттого, что она не смогла победить. Но еще я испытывала и гордость за нас – ведь спустя столько лет мы все-таки сумели добыть эту победу. В честь нашей мамы. В память о ней.

– Итак, Айда ударилась в бега, – кивнула внимательно слушавшая историю нашей мамы Ариадна. – С этим все ясно. Но зачем она взяла себе имя своей умершей подруги? Этого я совершенно не понимаю. Зачем Айде нужно было превращаться в Эммелину?

– Все было не совсем так и на самом деле гораздо проще, – ответила Сара. – Айда писала мне, что проделала этот трюк в Лондоне, когда искала работу и надеялась устроиться куда-нибудь прислугой. Но когда она пришла по объявлению в один богатый дом и там спросили, как ее зовут, она вдруг поняла, что не может назвать свое настоящее имя, если не хочет, чтобы по нему ее могли узнать и найти. Тот же мерзавец Бартоломью прежде всего. И она назвала имя, которое постоянно крутилось у нее в голове, – Сара покопалась в связке писем и вытащила одно из них. – Вот это письмо. Закончилось все тем, что прислугой в дом ее взяли, но как Эммелину Эйдель, и под этим именем Айда прожила всю оставшуюся жизнь.

– То есть она прикинулась своей умершей подругой? – переспросила я. Мне было трудно, невозможно поверить, что наша мама фактически проделала то же самое, что и Айви, когда целый семестр прикидывалась мной в Руквуде. История и в самом деле повторяется.

– Да, – сказала Сара и стала рассказывать дальше. – В Лондоне Айда прожила несколько лет. Изредка я получала от нее письма, но всегда без обратного адреса. Айда умоляла меня не говорить нашим родителям, где она. Не хотела, чтобы они вернули ее домой.

– Здесь мама, пожалуй, была права, – заметила я. – Родителям ни в коем случае нельзя верить.

– А вот я люблю своих родителей, – вставила Ариадна, но я пропустила ее слова мимо ушей.

– Ну, насколько Айда была права насчет родителей, я не знаю, – хмыкнула Сара. – К сожалению, все важные решения в жизни нам приходится принимать на свой страх и риск… Да, теперь о ваших родителях… точнее, о вашем отце… Айда познакомилась с ним в Лондоне, во время какого-то праздника, который был устроен в доме того богатого джентльмена, у которого она служила. Поначалу никакого интереса они друг к другу не проявили. Думаю, что тогда ваш будущий отец сильно раздражал вашу маму, и больше ничего.

Я усмехнулась. Эту ситуацию я очень даже хорошо могла себе представить.

– А спустя какое-то время страсть охватила их обоих – быстро и неожиданно. Так при сильном ветре загорается сарай с сеном. Я, конечно, никогда не видела вашего отца, но Айда писала о нем так восторженно, с таким обожанием! Знаете, ваша мама была одной из тех немногих женщин, которые если уж влюбляются, то навсегда.

Сара немного помолчала, грустно улыбаясь каким-то своим мыслям, потом продолжила свой рассказ:

– Ваш отец уговорил Айду переехать вместе с ним из Лондона в маленький городок, где он родился. Там ему в наследство от отца достался дом. Вначале Айда колебалась, потому что городок этот находился, как она считала, в опасной близости от Руквуда. Она боялась, что, несмотря на пролетевшие годы, ее могут узнать, но сказать об этом вашему отцу не могла, поскольку он ничего не знал о ее прошлом. Короче говоря, ваша мама уехала с вашим отцом и потом повсюду следовала за ним, как когда-то за своей лучшей подругой Эммелиной.

Я попыталась представить своего отца, который не был бы раздражен или, напротив, холодно безразличен. Но у меня ничего не получилось.

– И вы так и не нашли ее, даже тогда? – спросила Айви.

– Хотела, но не смогла, – ответила Сара. – Не смогла – потому что этого не желала Айда. В письмах она клятвенно просила меня держаться от нее как можно дальше до тех пор, пока жив директор. Она боялась, что Бартоломью узнает меня и начнет преследовать, потому что мы с сестрой связаны друг с другом. Что будет давить на меня, пока я не скажу, где находится Айда. Я знала, что сестра живет где-то неподалеку от Руквуда, но где именно… В конце концов, я должна была с пониманием относиться к пожеланиям сестры.

– А письма? – спросила я. – В них нельзя было найти какой-то ключ, подсказку?

– Таких просчетов моя сестра никогда не допускала, – усмехнулась тетя. – Каждое письмо она посылала из какого-то нового места, поэтому определить что-либо по почтовым штемпелям было невозможно. Айда терпеть не могла ложь, однако ей приходилось обманывать вашего отца, оставаясь Эммелиной. Спустя столько времени она уже просто не могла вот так взять и рассказать ему свою истинную историю, понимаете? А я… Мне оставалось лишь всю жизнь дожидаться смерти мистера Бартоломью. Сама я тоже поселилась в Фэрбенке неспроста, все надеялась, что когда-нибудь столкнусь с сестрой. Совершенно случайно, на улице… – Здесь голос Сары задрожал.

Айви вытащила из кармана носовой платок, протянула его тете.

– Спасибо, – прошептала Сара.

Несколько минут мы сидели молча, погрузившись в прошлое. Я думала, что Сара уже сказала все, что знала о нашей маме, но она, к моему удивлению, заговорила вновь:

– Когда перестали приходить письма, я поначалу не очень волновалась. Сама писать Айде я не могла, она же писала нерегулярно и могла надолго замолчать. Но когда писем не было целый год, я испугалась, что с сестрой случилось что-то нехорошее. Очень больно, когда умирает близкий тебе человек, но состояние, в которое я медленно погружалась, было ужаснее известия о смерти.

– Ужаснее? – удивилась я.

Большие, полные слез глаза Сары смотрели прямо на меня.

– Думать о том, что Айда умерла, было ужасно, но еще ужаснее было представить, что она забыла меня. Отказалась от меня. Бросила совершенно одну в этом мире.

Тут уж и у меня в глазах все помутнело и начало расплываться от слез.

– Но вы здесь, – сказала тетя Сара, крепко сжав в одной руке мою ладонь, а в другой ладонь Айви. – И ваши имена…

По моей правой щеке скатилась слеза. Я взглянула на Айви. У нее тоже скатилась слеза – по левой щеке. Зеркальные близнецы, что тут скажешь!

– Она назвала вас Скарлет и Айви, – сказала Сара, уже не пытаясь сдержать слезы. – А мы с ней были Сара и Айда. Те же С и А. В вас мы с ней снова вместе. И она никогда не забывала меня…

Глава тридцать первая. Айви

К этому моменту мы все уже рыдали, даже Ариадна ревела, утирая слезы носовым платком.

– Тетя Сара, – сказала я наконец. – Мы никогда… никогда не знали Айду, или Эммелину, или как еще она хотела, чтобы ее называли. И я всегда с тревогой думала о том, что она никогда не заботилась о нас, потому что… потому что…

– …потому что о нас никто никогда не заботился, – продолжила за меня Скарлет. Она поднялась на ноги, и я почувствовала, что ее переполняет гнев. – Ни наш отец, ни наша мачеха, ни, само собой, учителя в Руквуде. Никому из них нет до нас никакого дела. Мы для них просто какие-то девочки, которые должны быть опрятно одеты и приучены не открывать рот, пока их не спросят.

– Скарлет, – негромко сказала я, стараясь немного успокоить ее, хотя я и была с ней согласна.

– Это правда! – крикнула Скарлет. По ее полыхающим щекам градом катились слезы. – Они диктуют нам, что мы должны делать. Они умеют держать нас в узде. Вначале держат под замком – не важно где, в школе или в психиатрической лечебнице, потом выдают нас замуж и довольно потирают руки. Нужны ли были мы нашей матери? Не знаю, Айви, не думаю, потому что мы с тобой никому не нужны…

– Скарлет! – прервала ее тетя Сара. – Я думаю, вам обеим следует прочитать вот это.

Скарлет замерла, замолчав на полуслове, а тетя Сара тем временем нашла в пачке одно из писем и протянула его моей сестре.

Скарлет опустилась на стул. Дрожащими руками развернула пожелтевший, исписанный рукой нашей мамы листок бумаги. Кстати, только сейчас я впервые в жизни увидела мамин почерк.

– Читайте, – сказала тетя Сара. – Здесь сказана вся правда о ее чувствах к вам.

И мы со Скарлет принялись читать.

«Дорогая сестра!

Надеюсь, что это письмо застанет тебя в добром здравии. Прости, что я так давно тебе не писала! За это время очень многое случилось и изменилось. Такой толстой, как сейчас, я еще никогда не была. Я совершенно уверена, что у меня будут близнецы, хотя мой врач очень сомневается.

Мне стало труднее заниматься хозяйством, и я пытаюсь уговорить Мортимера нанять к нам в дом прислугу. Ты же знаешь, он такой беспомощный, что не может сам ни рубашку себе постирать, ни носки заштопать. Зато как сильно он любит меня и как сильно я люблю его!

Знаешь, сестра, я хочу начать жизнь с чистого листа. Когда ты ждешь ребенка… это меняет буквально все. Так вот, я не хочу, чтобы мои дети появились на свет в окружении тех тайн, в которых я сама запуталась. Я собираюсь рассказать Мортимеру всю правду о себе и молюсь о том, чтобы после этого он не стал любить меня меньше, чем сейчас. А еще это позволит мне наконец познакомить тебя с моим мужем и, что еще важнее, показать тебе моих детей.

Сожалею ли я о том, что произошло со мной много лет назад? Да, сожалею. Хотя намерения у меня были благородными, а вот поступки – нет. И разумеется, я не имела никакого права брать себе имя, которое мне не принадлежит. Этот поступок очень дорого обошелся мне – ведь из-за этого я потеряла тебя, свою лучшую подругу.

Но любое падение не смертельно, любая ошибка поправима, если у тебя есть желание ее исправить. Сквозь камни прорастает трава. Из пепла возрождается счастье. Жизнь берет свое.

С каждым днем любовь все сильнее наполняет мое сердце, и я молюсь лишь о том, чтобы оно выдержало и не разорвалось от радости. Как ты думаешь, дорогая моя сестра, у меня могут родиться девочки-близнецы? Ах, как бы мне этого хотелось! Впрочем, не важно, кто появится на свет – мальчики, или девочки, или один ребенок, – я знаю, что мои дети будут очень-очень любимыми.

А теперь нам пора на время проститься, Сара. Солнце клонится к закату, и вскоре домой вернется мой муж. Я накормлю его ужином, а потом при свете зажженной свечи сяду штопать носки и мечтать о том, как начнется моя жизнь с чистого листа.

До встречи! С любовью, Айда».

Господи, сколько же слез мы пролили в своем одиноком детстве, считая, что мы никому не нужны! Сколько горя пережили из-за этого и как сильно при этом ошибались!

Мы были нужны нашей маме.

Она заботилась о нас.

Она любила нас.

И это вдруг стало самым главным на свете.

– Спасибо, тетя Сара, – сказала я, глотая слезы.

– Для меня весь мир перевернулся, когда я наконец встретила вас, – мягко улыбнулась она в ответ.

– И мы… Мы тоже счастливы, что нашли вас… – начала я, но меня перебила Ариадна. Она взглянула на часы и воскликнула:

– Ой! Нам пора бежать. Если мы опоздаем на автобус, миссис Найт нам головы отвернет!

«Если еще раньше этого не сделает Элси», – подумала я.

– Простите, – сказала я тете Саре, вставая со стула и теребя пальцами складки своей форменной юбочки. – Очень жаль: только успели познакомиться – а нам уже пора уходить.

Сара тоже поднялась – высокая, элегантная – и сказала:

– Я вам напишу. Не думаю, что после всего, что было, смогу сама приехать в Руквуд, но буду всегда рада видеть вас у себя в доме.

Честно говоря, я не была уверена, что нам еще раз разрешат съездить в Фэрбенк, особенно после того, как обнаружится, что никто ни за какими костюмами нас сюда не посылал. И тут мне в голову пришла хорошая идея:

– У нас должен состояться балетный спектакль здесь, в Фэрбенке, в театре «Ройял». Придете посмотреть на нас?

– Обязательно, – широко улыбнулась в ответ тетя Сара.

До автобусной станции мы мчались бегом, молясь о том, чтобы не опоздать.

– До сих пор поверить не могу, что все так получилось! – пропыхтела на бегу Ариадна, когда мы сворачивали к автостанции.

– Я тоже, – с трудом выдохнула я, а Скарлет ничего не сказала, лишь глаза блеснули.

На перроне нас встретила Элси, она стояла, сложив руки на груди и притопывая ногой.

– Куда вы провалились?! – крикнула Элси, увидев нас.

– У нас было много дел, мы же предупреждали, – ухмыльнулась Скарлет, помахивая буклетами салона тети Сары. Умница Ариадна в последний момент догадалась прихватить их, чтобы не возвращаться с пустыми руками.

Конечно, мне хотелось рассказать тете Саре еще и о том, что происходит в последнее время в Руквуде, но на это, увы, не хватило времени.

– Опаздываете, – зло огрызнулась Элси. – Еще минута – и мы из-за вас могли на автобус не успеть! Ну давайте залезайте.

Элси первой забралась в уже пыхтящий включенным двигателем автобус, за ней полезли мы, при этом Скарлет за спиной Элси все время корчила рожи.

В автобусе Элси постаралась сесть как можно дальше от нас, и мы этому были только рады, потому что могли всю дорогу обсуждать то, что свалилось сегодня на наши головы.

В голове у меня по кругу носились одни и те же мысли:

«У нас теперь есть тетя. И мы узнали правду о нашей маме. И о том, что она нас очень любила».

Последняя мысль была самой главной, огромной, как небо. Она согревала, с нею становилось не важным и не страшным все, что может произойти дальше. Эта мысль защищала и укрывала от невзгод.

Да, все так, проблема была лишь в том, что я не имела ни малейшего понятия, что на самом деле ждет нас всех впереди. А ждали нас, как оказалось, события не просто плохие – нас ждали события настолько ужасные, что мы и представить себе такого не могли.

Глава тридцать вторая. Скарлет

Я все еще находилась под таким сильным впечатлением от встречи с тетей Сарой, что ни о чем другом просто не могла думать.

Пока Айви ходила принимать ванну, я занялась тем, чего не делала вот уже много дней – достала свой дневник и автоматическую ручку. Дневником мне теперь служил потрепанный блокнот, заменивший тот прежний дневник, который я когда-то разорвала на части и спрятала в разных уголках Руквуда.

Итак, я пристроилась на стуле возле нашего стола и принялась записывать.

«Дорогой дневник!

Ты просто не поверишь, что случилось. Наконец мы узнали правду о нашей маме!

Нам удалось найти мамину старшую сестру, нашу тетю Сару. Она оказалась очень красивой, ласковой, милой, и у нее есть свой салон модной одежды. Она все нам рассказала.

Наша мама была такой же, как мы. Она пыталась бороться с директором школы, и это имело для нее очень неприятные последствия. Ей пришлось сбежать из школы. А позднее, совершенно случайно, она назвалась именем своей погибшей лучшей подруги и прожила так до конца своей жизни.

Но самое важное не это…

Самое важное – что она любила нас с Айви, а это значит, что мы не всегда были никому не нужными…»

Я положила ручку на страницу дневника, еще раз перечитала последнюю фразу, задумчиво посмотрела на небольшую, посаженную прямо под ней чернильную кляксу.

И тут на страницу упала тень.

Я подняла голову и увидела, что дверь нашей комнаты открыта, а за моей спиной стоит Пенни.

Я резко захлопнула дневник и стремительно вскочила на ноги:

– Чего тебе нужно?!

– Пишешь, да? – Она почесала кончик своего носа. – А что пишешь? Может быть, те самые письма?

Бывают же на свете такие идиотки!

– Это дневник. И странички в нем разлинованы. А те письма написаны на гладкой бумаге, и не от руки, а на пишущей машинке.

– Хм, – задумчиво протянула Пенни, поправляя свой конский хвост. – Но я знаю, что ты каким-то боком все равно причастна к тем письмам. Должна сказать, что я была о тебе лучшего мнения.

– Во-первых, это ложь, – сказала я, делая шажок навстречу Пенни. – Ты никогда не была обо мне хорошего мнения. А во-вторых, мне казалось, ты наконец перестала быть такой жуткой занозой. Прости, я ошибалась.

Теперь Пенни сама сделала шажок мне навстречу и ответила, стоя со мной буквально нос к носу:

– Не пытайся тягаться со мной, Грей. Проиграешь.

– Выходит, письма здесь вовсе ни при чем, да? – рассмеялась я. – Ты просто боишься, что главную роль в спектакле отдадут мне, а не тебе. Угадала?

Пенни повернулась ко мне спиной, но прежде чем выйти из нашей комнаты, сказала, тряхнув своими рыжими патлами:

– Советую тебе внимательнее присматривать за своей сестричкой, Скарлет.

С этими словами она величественно выплыла из нашей комнаты, едва не столкнувшись в двери с Айви.

– Что это было? – спросила меня сестра, поправляя на голове полотенце, которым были замотаны ее влажные волосы.

Я вновь присела на стул, продолжая смотреть в ту сторону, куда ушла Пенни. Я понятия не имела, на что она намекала, говоря про мою сестру, но ее слова оставили неприятное ощущение. Однако нужно было что-то отвечать на заданный Айви вопрос, и я, как всегда в таких случаях, принялась импровизировать:

– Так, ничего особенного. Пенни пригласили принять участие в местном конкурсе ведьм, где будут определять, кто из них самая уродливая и зловредная.

– Пенни, конечно, – усмехнулась сестра. – Для этого и конкурс устраивать не обязательно.

* * *

В ту ночь я никак не могла уснуть – все думала, думала, думала…

Что произошло между нашей мамой и мистером Бартоломью? Что так напугало ее, что она сбежала из школы? И как смогла она так долго хранить свою тайну?

Когда же я наконец уснула, мне снова приснился знакомый кошмар, в котором я стояла на краю крыши Руквудской школы и смотрела в бездну у себя под ногами. Но на этот раз все было несколько по-другому – я совсем не боялась, но испытывала такое тягостное ощущение, будто кто-то стоит сзади и внимательно за мной наблюдает.

Я проснулась в холодном поту, слепо поморгала, глядя на ярко освещенное солнцем окно, и облегченно вздохнула.

Было воскресенье, а это означало неизбежный поход в церковь. Свободных мест на скамьях в тот день было больше обычного, и нам не пришлось перешагивать через чьи-то ноги, пробираясь на свои «законные» места.

Монотонное бормотание священника эхом разносилось под сводами церкви. Наверное, мне лучше было бы слушать его или хотя бы делать вид, что слушаю, но я предпочла рисовать закорючки в своем дневнике, за что удостоилась косых взглядов от Пенни, от Элси Спаркс (надеюсь, нам никогда больше не доведется идти или ехать куда-то под ее присмотром) и от Айви. Помимо косого взгляда сестра наградила меня за рисование закорючек еще и легким шлепком.

Но в самом конце своей проповеди священник сказал одну вещь, которая сразу же заставила меня навострить уши.

– Миссис Найт сообщила мне, что в школу продолжают приходить все новые… э… нехорошие письма… – Священник у нас был древний, с дрожащим слабеньким голосом. – Я просто хочу напомнить вам, девочки, что все мы должны поступать с другими точно так же, как хотим, чтобы они поступали с нами. Тот, кто помнит об этом, никогда не станет причинять боль другим.

– Новые письма? – прошептала Ариадна. – Когда-нибудь придет конец этому гадству или нет?!

– А еще мы должны… э… помнить, что не стоит придавать слишком большое значение этим письмам, – продолжал священник. Он задел лежащие перед ним на аналое бумаги, и из них выпал и спланировал на пол белый конверт.

Все, кто был в церкви, замерли, не сводя глаз с этого конверта.

– Кхе-кхе, – закашлялся священник и неожиданно побледнел. Затем, хрустя и скрипя всеми своими костями, он с трудом наклонился, поднял с пола конверт: – Еще одно письмо… Нужно будет отдать его миссис Найт.

А между остававшимися в Руквудской школе девочками, как лесной пожар, расползались слухи. Вот такая-то ученица получила письмо и отнесла его миссис Найт. А за такой-то ученицей приехали родители и забрали ее из школы.

Школа пустела на глазах. Если раньше во время перемен по коридорам текли потоки девочек в школьной форме, то теперь они превратились в ручейки. Некоторые девочки, лишившись своих соседок по комнате, теперь боялись жить одни. И все постоянно пребывали в страхе, поминутно ожидая, что настанет их очередь получить то самое письмо.

А миссис Найт, похоже, слегка рехнулась, пытаясь ничего не замечать, и только твердила как попугай, что наша школа – самое безопасное место в мире.

А потом пришло время воскресного обеда.

Мы выстроились в очередь к окну раздачи, за которым орудовала краснощекая повариха, разливавшая половником… Ну, я думаю, вы помните, что у нас подают каждый день на обед.

– Скажите, а что-нибудь кроме жаркого вы готовить умеете? – спросила я, когда подошла моя очередь. – Хоть бы кекс какой-нибудь испекли в честь воскресенья. А еще лучше – мороженого бы накрутили.

Повариха сердито уставилась на меня и ответила, грозно помахивая своим половником:

– Если желаете, можете пойти и сами купить себе и пирожное, и мороженое, мисс Грей. А мы готовили и будем готовить жаркое, потому что ничего другого из вчерашних объедков не соорудишь. Так что закройте рот и не задерживайте очередь.

Повариха плюхнула мне в тарелку половник жаркого, и я потащила свой поднос к столу нашего факультета Ричмонд. Вслед за мной подошла Айви, а затем Ариадна, которая первым делом сказала:

– Мы должны поблагодарить мисс Джонс.

Айви одобрительно кивнула.

– Умираю от голода, – объявила Ариадна и принялась уплетать жаркое, я же сидела над своей нетронутой тарелкой. Я уже видеть не могла это жаркое. Нет, кусочки мяса с тушеной картошкой и овощами – это вполне неплохо, не спорю, но не каждый же день!

– Ой! Ой-ой, – простонала вдруг Ариадна, а затем начала икать.

Я посмотрела на нее, повернула голову и Айви, не успев донести до рта первую ложку жаркого.

– Мне плохо… – пробормотала Ариадна.

– От жаркого? – спросила я.

– Нет… не знаю… мне просто плохо. – Ариадна позеленела, попыталась подняться на ноги, но они подогнулись, и наша подруга снова села, уронив голову на стол.

По пути Ариадна задела свою тарелку, и она с грохотом разлетелась на куски, расплескав по полу недоеденное жаркое.

– Какого черта… – начала было я, но тут со всех сторон послышались новые стоны.

– Я как-то странно себя… мне что-то… – сказала Пенни и, схватившись за живот, пулей вылетела из-за стола.

Надия тоже побледнела и держалась за живот.

«Жаркое, – подумала я. – Что-то с ним не так».

– Айви, ты не… – спросила я, вскакивая на ноги.

Сестра отрицательно покачала головой и отодвинула от себя нетронутую тарелку.

А стоны тем временем становились все громче, расползались по всей столовой. Кто-то пытался добежать до туалета, кто-то валился головой на стол, как наша Ариадна.

Глава тридцать третья. Айви

Никто ничего не мог понять, даже миссис Найт.

Объедки, из которых для нас делали жаркое, со вчерашнего дня пролежали на кухне. Быть может, протухли за это время? Но ведь эта история с объедками повторяется изо дня в день, верно?

И мы со Скарлет сразу же заподозрили, что просто кто-то добавил в жаркое отраву.

Само собой, школу охватила паника. По счастью, не все девочки попробовали жаркое, но многие все же успели. По телефону вызвали в школу врачей. Некоторых девочек отвезли в больницу, некоторых забрали домой родители, школьный лазарет при санчасти несколько дней был переполнен.

Отравления оказались разными по степени тяжести – это зависело от того, много ли жаркого успела съесть пострадавшая.

Я поверить не могла, что нам со Скарлет так сильно повезло – мы же с ней к этому жаркому даже не притронулись! А ведь я уже несла ко рту первую ложку, еще бы немного – и…

Но чьих это рук дело, оставалось загадкой.

Ариадна попала в школьный лазарет, и мы каждый день навещали ее вместе с девочками из их комнаты. Агата носила ей веночки из маргариток и плюща, а Мэри снабжала пачками взятых в библиотеке книг. Какими хитростями-уловками она их добывала, не скажу – не знаю.

Как и следовало ожидать, вскоре объявился и Ариаднин папа – тот самый забавный коротышка, похожий на сову в очках. Случилось это в четверг, во время ланча, к этому времени Ариадна уже сидела в постели и выглядела не в пример лучше.

Ее папа ворвался в школьный лазарет, похожий сейчас даже не на сову, а на взволнованного нахохлившегося голубя.

– Ариадна, тыковка моя! – закричал он, едва увидев дочь.

– Пап, зачем ты приехал? Не нужно было, – простонала Ариадна.

– То есть как это не нужно? – И отец погрозил ей пальцем словно трехлетней девочке. – Как я мог не приехать, когда мне сказали, что ты отравилась?

– Да со мной уже все в порядке, – сказала Ариадна. – И чувствую я себя уже вполне неплохо.

Она сделала такое движение, будто готова была спрыгнуть с кровати, но в последний момент передумала. Потом Ариадна взглянула на меня и покраснела от смущения.

– Моя маленькая принцесса, – вздохнул отец, поправляя ее одеяло. – Мы с мамой категорически настаиваем, чтобы ты ехала домой.

– Э… – сказала я в надежде, что мне удастся вставить слово в их разговор. Я-то знала, что Ариадна ни в какую не захочет уезжать из школы сейчас, когда так бурно развиваются события. И то, что за обедом отравилась половина школы, ее не остановит. Хотя с другой стороны, дома она, разумеется, будет в полной безопасности, не то что здесь.

Но вставить слово Ариадна мне не дала – заговорила сама.

– А я категорически не хочу домой! – Она откинула верхний край одеяла и принялась теребить воротничок своей ночной рубашки. – И я не принцесса, которую нужно срочно спасать.

Выражение лица у нее было решительным, хотя само лицо все еще оставалось бледноватым.

– Но, дорогая моя… – начал ее отец.

– Нет, папочка, – твердо прервала его Ариадна. – Я никуда не поеду. Я нужна здесь моим подругам, понимаешь?

К моему удивлению, Ариаднин отец спокойно выслушал ее, не закричал на дочь – нет, ничего подобного. Быть может, вспомнил про любимые петунии жены, которые он якобы раздавил своим автомобилем?

– Ну что же, – сказал он, теребя в руках свою шляпу. – Раз ты так этого хочешь, будь по-твоему, тыковка. Только дай слово, что, если здесь объявится какая-нибудь новая опасность, ты нам немедленно позвонишь. Обещаешь?

– Да, папочка, – охотно согласилась Ариадна.

– Я присмотрю за ней, – пообещала я.

Он посмотрел на меня и сказал с улыбкой:

– Спасибо, Ирена. Какие славные у тебя подруги, Ариадна!

Поправлять его и говорить, что меня зовут не Ирена, я не стала.

Он попрощался со всеми нами, и слегка ошалевшая от свалившейся на нее работы медсестра Глэдис повела его к выходу.

– Моя взяла, я остаюсь, – с гордостью объявила Ариадна и улыбнулась.

Я улыбнулась ей в ответ, хотя на душе у меня было неспокойно. Безопасно ли на самом деле для Ариадны оставаться в Руквуде? А нам, то есть всем остальным, безопасно?

* * *

История с отравлением попала в местную газету, которая вышла с жирным заголовком на первой странице:

Массовое отравление учениц Руквудской школы

Это стало последней соломинкой, той самой, что заставляет верблюда рухнуть на землю. И наша школа рухнула. На подъездной дорожке возникла пробка – столько автомобилей приехало к нам, чтобы увезти по домам учениц нашей школы. Автомобили ждали своей очереди не выключая двигателей, поэтому из школы выйти было нельзя из-за жуткой вони от выхлопных газов. Наш отец вместе со всеми родителями не приехал, и это, честно говоря, нисколько меня не удивило.

Стоя на балконе над главным вестибюлем, мы наблюдали, как миссис Найт безуспешно пытается убедить разгневанных родителей, что «все под контролем и находиться в школе совершенно безопасно».

После того как мисс Флит спешно покинула школу, обязанности секретаря временно возложили на мисс Джонс, поэтому сейчас именно она сидела за стойкой ресепшн, сонно моргая глазами. Кто вместо нее остался в библиотеке? Не знаю. Наверное, Анна Сантос.

И тут появился опекун Вайолет – крупный мужчина в отлично сшитом костюме и аккуратно подстриженной бородкой. Он прошел внутрь и вскоре вернулся, таща за собой Вайолет, которая яростно сопротивлялась, кричала и даже лягалась. Опекун не желал ее слушать и бубнил свое – дескать, он должен позаботиться о ее безопасности, и точка. Глядя на все это, я подумала, что опекун скорее всего до сих пор не знает, что Вайолет какое-то время провела в сумасшедшем доме вместе с моей сестрой. Заботливостью и деликатностью он не отличался, а уж на Розу, судя по всему, ему вообще было наплевать, хотя она едва ли сможет справиться с потерей своей единственной подруги и защитницы.

Я задумалась: а что будет, если родители заберут почти всех девочек? Тогда Руквудскую школу закроют или как? Или продолжат держать здесь всех, кто остался, до тех пор, пока школу не покинет последняя ученица?

Я хотела написать обо всем тете Саре, но Скарлет меня отговорила. Она сказала, что мы только-только с ней познакомились, поэтому рано перекладывать на нее свои проблемы, тем более что такое письмо может быть воспринято как просьба о помощи. Но ведь тетя Сара сама сказала, что не сможет заставить себя снова приехать в Руквуд. Слишком много плохих воспоминаний связано у нее с этим местом.

Я согласилась с сестрой, хотя и подумала про себя, не придется ли нам пожалеть об этом. Возможно, сейчас была самая пора просить о помощи того, кто сможет нас спасти и вытащить отсюда.

Ну а жизнь тем временем текла своим чередом, и нужно было к ней как-то приспосабливаться.

– Что еще мы можем предпринять? – спросила Скарлет. – Запереться в своей комнате, никуда не выходить и никому не открывать?

Между прочим, предложение это звучало весьма заманчиво. Последние несколько дней я в школьной столовой ни кусочка съесть не могла – боялась.

Но вечно жить в страхе невозможно. Так что остается просто жить, постоянно оставаясь готовым в любую минуту вступить в борьбу.

Лучше всего от навалившихся на школу напастей отвлекал приближавшийся просмотр, по результатам которого должны были распределить роли в спектакле «Спящая красавица». Скарлет, разумеется, по-прежнему твердо была настроена победить всех и получить главную роль Авроры.

Ариадна, со своей стороны, считала безумием проводить какие-то просмотры, когда все катится в пропасть. Однако миссис Найт придерживалась прямо противоположного мнения и была уверена, что такие вещи, как конкурсный просмотр, очень полезны, потому что поднимают настроение и укрепляют дух. Сама же она превратилась в ожившую ходячую иллюстрацию к плакату, висящему у нее в кабинете, – «Шагай по жизни с улыбкой!». Ну-ну…

Просмотр должен был состояться в школьном актовом зале в понедельник после уроков. Каждая ученица балетного класса должна была показать небольшой отрывок из «Спящей» перед жюри, председателем которого была, естественно, мадам Зельда. Вторым членом жюри выбрали мисс Боулер. В балете она ровным счетом ничего не смыслила, но зато разбиралась в спорте, потому что была тренером по плаванию. А раз разбиралась в спорте, значит, могла судить и о физической форме участниц конкурса. Третье место в жюри должна была занять миссис Найт, но сейчас ей целыми днями приходилось отбиваться от разгневанных родителей, желавших забрать своих дочерей и требовавших вернуть деньги за обучение, – какие уж тут конкурсы-просмотры! Короче, на ее место назначили мадам Буланже. Почему именно ее? Не знаю. Наверное, решили, что француженка должна хорошо разбираться в искусстве. Только по-моему, мадам Буланже такая же француженка, как я китаянка.

В назначенный час мы, участницы просмотра, столпились перед входом в зал в своих трико и пачках, с пуантами в руках. Участниц, между прочим, оказалось намного меньше, чем я ожидала, если учесть, что балетная группа была во всех классах.

Скарлет в ожидании своей очереди не переставала разминаться, разогреваться и заметно нервничала.

Пенни не разогревалась, но тоже нервничала, до бесконечности проверяла и перепроверяла, хорошо ли уложены ее стянутые в конский хвост волосы, не растрепались ли, не ослабла ли на них синяя атласная лента. У нас со Скарлет волосы тоже были завязаны в конский хвост и перехвачены лентами. Тоже атласными, только красными. Эти ленты дала нам Ариадна.

– Все репетируешь? – сказала моей сестре Пенни, прислонившись к стене и сложив руки на груди. – Ну да, тебе же нужно форму набирать, верно?

С этими словами она подтолкнула локтем стоявшую рядом с ней Надию, но та на шутку не откликнулась, лишь закатила глаза и отвернулась в сторону.

– А ты, я гляжу, все над волосами своими трясешься, – ответила Скарлет, не прекращая разминку. – Хочешь красиво выглядеть, когда проиграешь?

– Не проиграю, – огрызнулась Пенни.

Тем временем девочки одна за другой исчезали за дверями актового зала. Скарлет била мелкая нервная дрожь, которую она всеми силами старалась скрыть. Просмотр подходил к концу, нас оставалось всего четверо, когда Скарлет неожиданно объявила:

– Я сбегаю в туалет!

Ох, неудачное время она для этого выбрала, ну очень неудачное! Дело в том, что только что в зал позвали Надию, а это означало, что я остаюсь один на один с Пенни.

Я отвернулась в сторону, пытаясь прикинуться шлангом, но не тут-то было.

– Так-так, – нараспев сказала Пенни, вплотную подходя ко мне. – Вот и настал этот момент.

– Какой еще момент? – дрогнувшим голосом спросила я.

– Момент, когда я получу свою роль и твоя сестра не сможет мне в этом помешать, – улыбнулась она, показав мелкие белые зубы.

– Она будет стараться изо всех сил, Пенни, – сказала я. – А кто победит, от нее не зависит. Это решать жюри, а не нам.

Пенни стремительно протянула руку и выдернула у меня из волос красную ленту.

– Эй! – вскрикнула я. – Ты что делаешь, Пенни?!

– А что будет, когда Скарлет увидит, как я над тобой издеваюсь? – спросила Пенни, помахивая в воздухе моей красной лентой. – Придет в ярость, верно? Вопрос лишь в том, насколько сильно она придет в ярость. Настолько, чтобы потерять спокойствие и проиграть конкурс на главную роль, или настолько, чтобы устроить скандал, после которого ее вообще вышвырнут из школы? – Она танцуя подошла к открытому окну и высунула в него руку. Ветерок сразу же принялся играть с моей красной лентой.

– Эй, не вздумай, – сказала я, но было поздно. Пенни разжала пальцы, и моя ленточка улетела навсегда.

– Ой! – хихикнула Пенни, прикрывая ладошкой рот. – Но Скарлет мы ничего не скажем, как ты думаешь?

Дверь зала приоткрылась, и чей-то голос сказал:

– Следующая.

Пенни подмигнула мне и скрылась за дверью, а я осталась стоять, крепко стиснув кулаки.

А тут и Скарлет возвратилась, встала на свое прежнее место.

– Я в порядке, – неуверенным тоном сказала она. – Все хорошо. – Сестра глубоко вдохнула, а затем уставилась на меня: – Что с твоими волосами, Айви? И где твоя лента?

Я тяжело сглотнула.

«Ты же обещала, – сказал мне мой внутренний голос. – Ты обещала, что у тебя не будет больше секретов от сестры». Так-то оно так, но не могла же я выбить Скарлет из колеи перед самым показом! Поэтому я сказала:

– Ничего не случилось. А ленту я сняла – думаю, что так будет лучше. Мне не понравилось, как она смотрится, понимаешь?

– Хм, – ответила сестра. – Но так мы будем с тобой меньше похожи.

Впрочем, продолжать этот разговор она не собиралась, и мы молча стали дожидаться, когда Пенни закончит свой показ. В тишине было слышно только наше дыхание да долетавшие из зала отрывки знакомой музыки.

Наконец дверь зала вновь открылась, и из нее вышла сияющая, полная уверенности в себе Пенни.

– А теперь попробуй переплюнуть меня, Скарлет, – надменно сказала она.

– Следующая! – раздался голос с той стороны двери.

Скарлет вдруг покраснела и, провожая взглядом вприпрыжку удаляющуюся по коридору Пенни, неожиданно сказала:

– Давай ты первая.

– Что? – уставилась я на сестру. – Но…

– Никаких «но», – ответила Скарлет, выкатив глаза. – Ты первая. Иди.

И с этими словами она буквально втолкнула меня в зал.

Я остановилась у подножия сцены, моргая от яркого света фонарей, слыша, как грохочет в груди мое сердце.

– А, Айви Грей, – услышала я знакомый, со странным легким акцентом голос мадам Зельды. – Милости просим. Поднимайся на сцену, пожалуйста.

Я оглянулась по сторонам, присела на нижнюю ступеньку ведущей на сцену лесенки и стала завязывать пуанты. Перед сценой стоял стол, в центре за ним сидела мадам Зельда, слева от нее мисс Боулер, а справа мадам Буланже. Позади них, в зале, сидела группа девочек, оставшихся посмотреть конкурсные выступления. Впрочем, их было немного, зал практически оставался пустым.

«Если мадам Зельда в жюри, то кто тогда за роялем?» – мелькнуло у меня в голове. Я посмотрела на сцену, увидела за роялем Элси Спаркс и мысленно поморщилась. Элси увидела меня и покровительственно махнула ручкой… Дылда.

Мне вдруг стало тоскливо, потому что вспомнилась сидящая за роялем мисс Финч. Где-то она сейчас и что с ней? Вернется ли она когда-нибудь к нам?

– Начинайте же! – крикнула мисс Боулер, приложив ладони рупором ко рту.

Я встряхнулась, глубоко вдохнула и…

«Соберись, Айви. Главное – не упади лицом в грязь перед всеми. Ты сможешь, давай», – подумала я.

…И поднялась по ступенькам на сцену.

Глава тридцать четвертая. Скарлет

В тот момент для меня ничего не существовало, кроме просмотра.

Как сквозь туман я увидела выглянувшую за дверь Айви, которая позвала меня в зал. По-моему, она выглядела успокоившейся и даже довольной.

Я завязала свои пуанты, взошла на сцену, услышала знакомую музыку – и…

…и почувствовала себя Авророй. Прекрасной принцессой, танцующей в своем дворце. В ту же секунду я перенеслась из Руквудской школы в этот дворец. Перестала быть Скарлет Грей и превратилась в сказочную принцессу.

Сколько я трудилась ради этого показа! Никогда в жизни ни над чем столько не работала!

Казалось, только что в моей голове отдавались эхом слова, сказанные Пенни. Теперь они исчезли, стерлись, все мысли были только о том, как нужно сделать следующее движение…

Мадам Зельда была права: главное – это умение контролировать свои мысли и свое тело. Сейчас это у меня получалось.

Когда закончилась музыка, я медленно начала приходить в себя. Оказывается, кто-то в зале даже мне аплодировал.

Я поморгала и уставилась на сидящих за своим столиком членов жюри.

– Браво, – сказала мадам Зельда. Она встала, аплодируя мне. – Великолепно, Скарлет. Просто замечательно.

Я почувствовала, что мой рот сам собой расплывается до ушей.

– Мисс Боулер, мадам Буланже, что вы скажете? – спросила мадам Зельда.

– Ну-у, – протянула мисс Боулер, с явным усилием поднимаясь со своего места. – Хорошая работа. Даже очень хорошая, я бы сказала.

Как странно было слышать, что мисс Боулер говорит обычным голосом, а не кричит.

– Э… как уже было сказано… – начала наша француженка. – Да, это истинный балет. Тре бьен. Хорошо.

В балете она разбиралась не больше, чем я во французском.

Мадам Зельда села на стул, провела рукой по своим странным серебряным волосам.

– Спасибо, Скарлет, – сказала она. – Можешь идти.

Я сошла со сцены, а в голове у меня пульсировала только одна мысль: «Я сделала это! Я это сделала!»

Спустившись в зал, я села рядом с Айви, и она пожала мою руку. А мне хотелось скакать и вопить во все горло, хотя радоваться, пожалуй, было еще преждевременно.

Мадам Зельда вновь встала и сказала, повернувшись лицом к нам, сидевшим в зале:

– Спасибо, девочки. Распределение ролей будет сделано сегодня вечером, а список мы вывесим к завтрашнему утру. Вы найдете его в вестибюле, на доске объявлений. И хочу сразу же сказать, что вы все сегодня очень хорошо выступили. Просто превосходно, если хотите знать.

Я улыбнулась. Вернувшаяся в зал Пенни смотрела на меня, сидя в сторонке. От ее злобного и в то же время растерянного взгляда мне стало еще легче и веселей!

На следующее утро я проснулась рано, задолго до утреннего звонка. Айви тоже поднялась, и пока она сонно пыталась причесаться, я уже оделась и выбежала из нашей комнаты.

– Подожди меня! – крикнула она мне вслед, но куда там – разве я могла устоять на месте!

В почти пустом вестибюле возле доски объявлений уже собралась небольшая группа девочек – очевидно, самых заинтересованных в распределении ролей. Не стесняясь работать локтями, я стала пробираться вперед и на полпути столкнулась с Пенни, которая пробиралась от доски объявлений.

Пенни сердито отпихнула меня в сторону, и вид у нее был такой расстроенный, что все внутри у меня запело от радости.

Неужели случилось? Неужели я?

А потом я добралась до заветного листка, на котором черным по белому было напечатано:

Принцесса Аврора: Скарлет Грей.

– Да! – закричала я.

Кое-кто из девочек недовольно покосился в мою сторону, но мне на это было ну совершенно наплевать! Я быстро просмотрела весь список. Многие ведущие роли получили девочки из старших классов, но «наших» тоже было достаточно. Айви досталась роль Феи Алмазов, а Надии – роль Феи Сирени.

А увидев следующую строчку, я уже просто не знала, что мне делать – плакать или смеяться.

Принц Флоримунд: Пенелопа Винчестер.

Что ж, можно было считать, что Пенни все-таки получила одну из главных ролей. В спектакле она станет принцем, который полюбит меня. А я полюблю его.

Просто не верится!

Я оглянулась и увидела Пенни. Она стояла, привалившись спиной к стене, и лицо у нее было темнее грозовой тучи.

– Эх, Пенни, Пенни, – сочувственно покачала я головой, подойдя ближе к ней. – Неужели ты сама не понимала, что не быть тебе принцессой? Ни-ко-гда.

Пенни судорожно хватала ртом воздух, ее сжатые в кулаки руки тряслись.

– Ты еще пожалеешь об этом, – тяжело выдохнула она.

Все девочки, стоящие поблизости, принялись подхихикивать, глядя в нашу сторону.

– В чем дело, Пенни? – спросила я, подступая к ней еще на шаг. – Ты что, не хочешь поцеловать меня, чтобы прервать мой волшебный сон?

Она густо покраснела и прошипела, с ненавистью глядя мне в лицо:

– Возможно, тебе действительно пора проснуться, потому что ты не видишь того, что происходит прямо у тебя под носом. С твоей собственной сестрой. – И она резко протянула руку в сторону Айви.

Я оглянулась на сестру, она стояла испуганная, с открытым ртом.

– Айви… не понимаю, о чем она?

– Ровным счетом ни о чем, Скарлет, – ответила мне сестра, и у нее запылали щеки. – Даже не бери в голову.

– Опять лжем, да? – ехидно вставила Пенни. – Ты даже своей сестре сказать правду не можешь, идиотка.

– Айви? – вновь спросила я, на этот раз повысив голос. На нас уже начали оглядываться.

– Хорошо, я скажу, – промямлила Айви, низко опустив голову. – Только обещай, что не станешь устраивать сцен, хорошо?

– Ничего я не собираюсь обещать, – выкрикнула я. – Давай рассказывай немедленно, что случилось!

Айви тяжело вздохнула:

– Пенни издевается надо мной везде, где только встретит. Она…

Что моя сестра говорила потом, я уже не слышала, потому что бросилась на Пенни, сшибла ее с ног и припечатала к полу, ведьму конопатую.

– Дрянь! – кричала я. – Ведьма! Крыса! – Пенни пыталась вырваться, но я не выпускала ее, таскала за рыжие лохмы и требовала: – Сейчас ты попросишь у моей сестры прощения. На коленях попросишь!

– Ты все равно не получишь мою роль! – завизжала в ответ Пенни и хлестнула меня по лицу. Сильно, между прочим, хлестнула, а затем толкнула меня в грудь, и я повалилась на пол. – Ты… Ты… не смеешь!

Пенни перекатилась, оседлала меня и занесла кулак, чтобы еще раз ударить…

И тут чья-то сильная рука отбросила этот кулак в сторону, а затем схватила меня за платье и рывком поставила на ноги.

Миссис Найт. Теперь она держала нас как нашкодивших котят – меня в одной руке, Пенни в другой.

– Вы обе, – сухо сказала она. – В мой кабинет. Сейчас же.

В кабинете миссис Найт посадила нас возле своего стола, села сама и спросила, поправляя на носу очки:

– Объясните мне, с чего вы взяли, будто ученицы нашей школы могут позволить себе устраивать кулачные бои? Да еще у всех на виду. Вы кто – ученицы или базарные торговки?

Я, насупившись, разглядывала ковер у себя под ногами. Поднимать глаза не хотелось, чтобы не наткнуться взглядом на развешанные на стенах жизнеутверждающие плакаты. Сейчас каждый из них читался бы как обвинение в мой адрес.

– Это она начала, – сказала я. – Она издевалась над моей сестрой.

– Это правда, Пенелопа? – спросила миссис Найт.

– Нет, конечно, мисс, – фыркнула Пенни. – Я ничего плохого не делала. Скарлет напала на меня первой, без всякой причины.

Миссис Найт побарабанила пальцами по столу, подумала немного и сказала:

– Что-то с трудом мне в это верится. Скажи, Пенелопа, если Скарлет напала на тебя первой, почему ты пыталась ударить ее кулаком?

– Потому что… Потому что… – принялась на ходу выдумывать эта гадина. – Потому что Скарлет замешана в том, что происходит в школе! Это она отравила жаркое, чтобы избавиться от соперниц на просмотре. Да, готова спорить, что именно так и было! Вы должны обыскать ее комнату!

– Что за чушь ты несешь?! – возмутилась я. – Ты же все это выдумала, причем только что! Да я… я просто не могла бы добавить яд в то жаркое, даже если бы захотела. Кстати, мы с Айви тоже чуть его не съели.

– Да, но не съели же! – моментально парировала Пенни. – Не съели, и поэтому сами не отравились!

– Кроме нас еще многие не успели попробовать жаркое, – заметила я. – Так что это ничего не доказывает.

Миссис Найт сняла очки и потерла переносицу.

– Скарлет, лично я нисколько не верю, что ты могла кого-то отравить, – сказала она. – Но ты должна понять, что к обвинениям такого рода следует относиться крайне серьезно. Многие девочки пострадали. Кто мог бы за этим стоять, как ты сама думаешь?

– Кто? – переспросила я. – А мадам Зельду вы об этом еще не спрашивали?

– Мадам Зельда уважаемая в нашей школе преподавательница! – вспыхнула миссис Найт. – Так что придержи подобные обвинения при себе, Скарлет!

Пенни самодовольно улыбнулась, и я решила немедленно сбить с нее спесь.

– А почему она не могла этого сделать? – спросила я, указывая пальцем на рыжую ведьму. – А меня она решила обвинить, чтобы самой уйти от подозрений.

Миссис Найт уже открыла рот, собираясь что-то сказать, но ее опередила Пенни.

– Ты врешь! – закричала она. – Все врешь! Не смей впутывать меня в эту историю, я здесь совершенно ни при чем!

– Ты обвинила меня потому, что проиграла мне на показе. Конечно, как тебе пережить такое! Как смириться с тем, что я танцую лучше тебя! И что я вообще лучше тебя во всем!

Я, конечно, понимала, что слегка хватаю через край, но иначе с такими идиотками, как Пенни, просто нельзя.

– Знаешь, о чем я больше всего жалею? – прошипела Пенни. – Что ты на самом деле не отравилась, вот.

– Хватит! – прикрикнула на нас миссис Найт, но нас уже было не остановить.

– Я тоже об этом жалею, – ответила я. – А было бы так прекрасно навсегда избавиться от такой злобной и ничтожной твари, как ты!

– Ну, знаешь! – Она неожиданно пнула ногой мой стул, я отлетела назад и свалилась на пол… прямо к ногам мадам Зельды.

– Что здесь происходит? – спросила она, все еще стоя у открытой двери. Я посмотрела на нее и тут же опустила голову. Я понимала, что должна что-то сказать, но у меня все мысли из головы вышибло. Пенни тоже замерла как статуя – склонившись надо мной и занеся над головой сжатый кулак.

Я медленно села на полу, начиная наконец понимать, до чего же серьезно в очередной раз вляпалась в неприятности. Ох, только бы…

Лицо мадам Зельды побагровело от гнева:

– Я не могу допустить, чтобы мои лучшие балерины дрались друг с другом, словно дикие кошки! Это позор!

– Но мисс, – поспешила прикинуться невинной овечкой Пенни. – Это просто недоразумение… Я…

Не обращая на ее слова ни малейшего внимания, учительница танцев обратилась к директрисе:

– Миссис Найт, вы позволите? Миссис Найт устало кивнула.

– Подобное поведение недопустимо, – отчеканила мадам Зельда. – Скарлет Грей, Пенелопа Винчестер…

Она сделала небольшую паузу, и я вся сжалась, готовясь принять последний, роковой удар.

– …с этой минуты вы обе отстраняетесь от участия в спектакле.

Глава тридцать пятая. Айви

Такой несчастной, такой расстроенной я не видела Скарлет никогда.

Она была опустошена, раздавлена, растеряна сверх всякой меры. В случившемся я, разумеется, обвиняла Пенни – но, кстати, и себя тоже.

– Ты давно должна была мне все рассказать, – шепотом сказала Скарлет, когда мы в ту ночь улеглись спать. – Мы же договорились ничего не скрывать друг от друга. Не хранить ничего в секрете.

Голос у сестры был надтреснутым, больным.

Я хотела извиниться перед ней, но не могла подобрать нужные слова.

– Я знаю. – Это было все, что я смогла сказать.

А знаете, что было ужаснее всего? То, что Скарлет отстранили не только от участия в спектакле, но и от занятий в балетном классе до самого конца репетиций «Спящей красавицы». Я на эти занятия ходила, репетировала свою роль Феи Алмазов, а моя сестра оставалась на это время в комнате номер тринадцать и угрюмо ждала моего возвращения.

У Скарлет пропал аппетит, она совершенно ничего не ела (что, впрочем, в свете последних событий можно было понять) и практически ни с кем не разговаривала. Сестра даже не приняла приглашение на очередной ночной «сладкий пикник», который устраивала Ариадна.

– Спасибо, конечно, – мрачно сказала она, – но я уже и так провела слишком много бессонных ночей в прошлой четверти.

Мрачно выглядела и сама Руквудская школа, учениц из которой продолжали разбирать по домам. Таких набралось, пожалуй, уже больше сотни. На «домашние каникулы» отправилась и наша общая подруга Дот Кэмпбелл, и мы подозревали, что эти каникулы не закончатся для нее никогда. Короче говоря, в школе нас оставалось все меньше и меньше.

В пятницу миссис Найт объявила очередное общее собрание.

– Девочки, – сказала она, после чего довольно надолго замолчала. – Я снова хочу повторить, что буду вам очень благодарна, если вы еще раз подтвердите своим родителям, что находиться в нашей школе совершенно безопасно. На следующей неделе, как и планировалось, состоится наш балетный спектакль «Спящая красавица». Мы будем рады видеть на нем ваших родителей, приглашайте их. Этот спектакль еще раз покажет, что Руквудская школа, как всегда, на высоте!

Ее голос эхом отдавался в полупустом зале.

Я не была уверена, что стоит кому-либо показывать, какова на самом деле наша школа. Думаю, что сама миссис Найт не пришла бы в восторг от такого показа, в который справедливости ради следовало бы включить массовое отравление и покушение на убийство.

– Мы должны держаться вместе! – воскликнула миссис Найт. Ее поддержали радостным «Да!» только двое или трое. Все остальные промолчали.

– Держаться, – громко сказала вдруг Скарлет. – Держаться! Чушь какая!

– Именно так, Скарлет! Держаться! – повторила миссис Найт, но Скарлет уже вскочила со своего места и бросилась к выходу.

Как только закончилось собрание, меня нашла Ариадна.

– Что происходит со Скарлет? – спросила она, беря меня под руку.

– Понятия не имею. Не бери в голову. Просто злится, вот и все. – Я внимательнее посмотрела на свою лучшую подругу и задала встречный вопрос: – А почему ты не в хоккейной форме? Сегодня же пятница.

– Занятия отменили, – радостно улыбнулась она. – Не хватает игроков. Мисс тренер сказала, что не может поставить меня сразу и в защиту, и в нападение. Пока, хоккей, будь здоров! А куда пошла Скарлет?

– Да говорю же тебе – не знаю.

И мы вместе побежали по пустым коридорам искать мою сестру, а спустившись в подвал, увидели, что дверь балетного класса широко распахнута.

– Слушай, неужели… – спросила я, хорошо зная, что обе мы думаем об одном и том же.

В балетном классе было холодно и пусто. Потом донесся шум из примыкающего к классу кабинета.

– Скарлет! – окликнула я.

Дверь кабинета открылась, и из него вышла моя сестра с тростью в руках.

– Вот, смотрите! – сказала она.

– Что «смотрите», Скарлет? – спросила я. – И что вообще здесь происходит? Кстати, как ты попала в кабинет?

– Есть много способов шпионить за мадам Зельдой, сестренка моя дорогая! Спасибо Ариадне, она научила меня открывать замки шпилькой, – ответила Скарлет. – Но не в этом суть. Посмотрите на трость мисс Финч.

Подойдя ближе, мы принялись внимательно разглядывать трость, и я, к своему ужасу, заметила на ней какие-то темные пятна.

– Кровь?! – прижала я ладонь к своим губам. – О боже, нет…

– Кто-то ударил ее этой тростью? – испуганно спросила Ариадна.

– Ага, кто-то, – кивнула Скарлет, и ее глаза загорелись недобрым холодным огнем. – И этот кто-то забрал трость после того, как я увидела ее лежащей посреди класса, а потом спрятал это вещественное доказательство в своем кабинете!

– Нет, не может быть, – сказала Ариадна, а мне стало нехорошо. При мысли о том, в какой опасности оказалась мисс Финч, меня замутило. Выходит, зашифрованное послание в ее письме к миссис Найт не было плодом нашего воображения!

Не успела я додумать эту мысль до конца, как в класс неслышно вошла мадам Зельда.

– Мисс Грей? – резко сказала она, увидев Скарлет. – Вам запрещено посещать этот класс до окончания репетиций спектакля. Вы отстранены.

– Не надо, Скарлет, – робко попросила я, беря сестру под руку, но она досадливо отмахнулась от меня и ответила:

– Балет здесь ни при чем, мисс. – И Скарлет вышла на середину класса, выставив перед собой трость мисс Финч.

Мы с Ариадной встревоженно переглянулись.

Мадам Зельда была не на каблуках, а в балетках, но все равно оставалась выше нас на голову.

– Что еще за наглость такая?! – возмутилась она, подбоченившись и нервно постукивая себя по бедру пальцами с длинными, покрытыми красным лаком ногтями.

Скарлет приняла точно такую же позу и, постукивая себя по бедру пальцами с коротко подстриженными, без всякого маникюра ногтями, ответила:

– Нам необходимо задать вам несколько вопросов, мисс.

– Вот как? – прищурила глаза учительница танцев. – И о чем же вы хотите меня спросить, позвольте узнать?

– Зачем вы это сделали? Сначала избавились от мисс Финч, так? Ударили по голове ее же собственной тростью и где-то спрятали. Почему – это понятно: вы просто ненавидели мисс Финч и хотели получить ее место. Кстати, она еще жива, мисс? Однако этого вам показалось мало, и вы решили разрушить всю нашу школу. Выпустили на волю лошадей, вытолкнули из окна Джозефину, начали рассылать гадкие письма и отравили жаркое в столовой.

Мадам Зельда ахнула, но не сказала ни слова. Ого! Похоже, Скарлет научилась стычкам с учителями!

– Скажите же хоть что-нибудь! – крикнула сестра. – Признайтесь – и вам сразу легче станет!

– Погодите, – сказала мадам Зельда, вскидывая руки вверх. – Я что-то… Почему вы подумали…

Я решила, что пора предъявить конкретные обвинения.

– Мы нашли трость мисс Финч в вашем кабинете. Почему она оказалась там? Потом: вы неожиданно появились в школе сразу после исчезновения мисс Финч. Как это объяснить? – сказала я. – Между прочим, вы фактически признались, что соперничали с мисс Финч. И наконец, с вашим появлением в школе начались загадочные происшествия, и…

– А еще миссис Найт получила от мисс Финч письмо с тайной просьбой о помощи, – перебила меня Скарлет. – Правда, был еще телефонный звонок от мисс Финч, но ведь по телефону любой голос легко подделать, не так ли? Телефон всегда искажает голос, да и шумы… А теперь мы обнаружили вот это – следы крови на трости мисс Финч!

– С Ребеккой что-то случилось? – спросила мадам Зельда.

– И еще, – не обращая внимания на ее вопрос, продолжила Скарлет. – Мы знаем, что вы запираетесь у себя в кабинете и печатаете на машинке. Сочиняете те самые гнусные письма!

Я стрельнула глазами в сторону сестры. Если вдруг окажется, что мадам Зельда не имеет ко всему этому никакого отношения, нас всех ждет грандиозный скандал.

Но к моему удивлению, наша странная новая преподавательница танцев тяжело опустилась на крутящийся стульчик возле рояля и обхватила голову ладонями.

– Вы все неправильно поняли, – прошептала она.

– Простите? – переспросила ее Ариадна.

Когда мадам Зельда вновь подняла голову, глаза ее были полны слез.

– Я здесь не потому, что хотела причинить вред мисс Финч или кому-то еще, – тихо сказала она. – Я появилась здесь, чтобы попросить прощения. А в результате все так запуталось…

Мы с сестрой переглянулись. Попросить прощения?! За что?

Мадам Зельда глубоко вздохнула и отвернулась, уставившись на покрытую зеркалами стену.

– Я совершенно не хотела, чтобы так получилось. Мне казалось, я так хорошо все продумала…

– Так вы сознаетесь? – спросила Скарлет, совершенно ошеломленная таким поворотом.

– Нет. Нет! – покачала головой мадам Зельда. – То есть да. Отчасти. Наверное, я должна вам все объяснить… – Она немного помолчала, собираясь с мыслями. – Я не знала, что Ребекка попала в беду. Я думала, что она просто забыла в классе свою трость, и убрала ее к себе в кабинет для сохранности. Я хотела сделать как лучше, а получилось, что я отобрала у нее работу! – Тут мадам Зельда резко ударила кулаком по клавишам, заставив всех нас вздрогнуть от неожиданности.

– Мисс, – осторожно сказала я. – Не могли бы вы пояснить? Мы ничего не понимаем.

– Я приехала в Руквуд, чтобы попытаться получить прощение у Ребекки Финч, которой я сломала жизнь, – ответила мадам Зельда, глядя на нас своими большими пронзительными глазами.

Теперь пришла наша очередь ахнуть. Скарлет даже трость из руки выронила, и та с грохотом упала на пол.

– Но когда я приехала, Ребекки здесь уже не было, – продолжила мадам Зельда. – А когда я рассказала миссис Найт, кто я такая, она немедленно предложила мне должность преподавательницы танцев. Наверное, мне нужно было отказаться, но я узнала, что мисс Финч оставила работу из-за своей больной ноги, и подумала… – Она быстро смахнула набежавшие на глаза слезы. – Я подумала, что потерпела неудачу и ничего уже не могу сделать. И решила, что буду учить вас, девочки, чтобы передать вам все, что я знаю и умею…

Мадам Зельда вновь отрешенно уставилась в пустоту, перестав замечать нас.

– Вы… – начала Скарлет, – вы сказали, что сломали жизнь мисс Финч. Что вы ей сделали?

После этого мадам Зельда долго, очень долго молчала и только потом тихо ответила:

– Я столкнула ее со сцены. Это по моей вине мисс Финч сломала ногу.

Глава тридцать шестая. Скарлет

Я была испугана. Мне хотелось ее ударить. Накричать на нее. Вообще сделать с ней что-нибудь, крабы волосатые! Но мадам Зельда выглядела такой жалкой на своем стульчике возле рояля.

– Я была молодой и глупой, – всхлипнула она. – Я не понимала, что нанесу ей сильную травму. А теперь я просто хочу сказать ей, что очень жалею об этом. И я должна по возможности исправить все, что наделала когда-то…

– Не уверена, что у вас это получится, – сказала Айви. Тон у нее был жестким, но выражение лица смягчилось. – Ваш поступок наложил отпечаток на всю ее жизнь. Вряд ли можно простить такое.

– Если только есть хоть какая-то возможность… – растерянно проговорила мадам Зельда.

И тут я вдруг поняла, что у нее есть возможность хотя бы отчасти загладить свою вину, есть!

– Я думаю, вы могли бы кое-что сделать для нее, мисс, – сказала я. – Если мисс Финч на самом деле похитили, мы должны ее найти. А вы можете помочь нам в этом.

Она смущенно посмотрела на меня.

– Я не утверждаю, что этим вы сможете полностью загладить свою вину, – продолжила я, чувствуя, как начинает остывать вспыхнувший было в моей груди гнев, – но помочь-то ей, если она попала в беду, мы просто обязаны, разве нет?

– Если вам что-то известно, мисс, скажите нам, – вступила в разговор Ариадна. – Это очень важно.

– Я ничего не знаю! – воскликнула мадам Зельда. – Не знаю, понимаете? Как я уже сказала, мисс Финч уже исчезла к тому моменту, когда я приехала сюда. Миссис Найт получила от нее письмо, это случилось как раз в то время, когда я была в ее кабинете. В письме Ребекка писала, что берет отпуск по болезни. На конверте стоял штемпель почтового отделения деревни Руквуд, поэтому я решила, что она остановилась где-то неподалеку. Я приняла предложение миссис Найт заменить Ребекку, а в свободное время стала обходить окрестности и расспрашивать о ней. К сожалению, никто ее не видел и ничего о ней не слышал. Я напечатала десяток писем, в которых просила у Ребекки прощения, но так и не смогла отправить ни одного из них, потому что не знаю адреса. Я уже готова была сдаться и опустить руки…

– Значит, мы слышали, как вы печатаете письма к мисс Финч с извинениями? – спросила Айви.

– Можете сами посмотреть в моей мусорной корзине, – грустно кивнула мадам Зельда. – Там все мои неотправленные письма.

– Погодите минутку. – В моей голове промелькнула мысль, которую я пыталась поймать, пока она не улизнула. – Минуточку, минуточку. На конверте был штемпель деревенской почты в Руквуде, так?

– Совершенно верно, – подтвердила мадам Зельда. – На самом деле я… ну, как бы это сказать… стащила этот конверт. Надеялась, что он каким-то образом поможет мне найти Ребекку.

– Но это означает… что мисс Финч находится где-то неподалеку. – Я посмотрела на Айви и Ариадну, и они согласно кивнули.

– …Но не в самой деревне, – закончила за меня мадам Зельда. – Я там все обыскала.

– Но где же ей тогда быть? – спросила Ариадна. – Здесь только деревня да школа, и больше никакого жилья на километры вокруг.

Я пожала плечами, но при этом зацепилась мыслями за одну фразу, которую произнесла мадам Зельда.

– Значит, вы унесли тот конверт, мисс? – спросила я. – И он до сих пор у вас?

Мадам Зельда наклонилась и подняла с пола большую черную дамскую сумку. Открыла ее задний карман, вытащила оттуда конверт и протянула его мне.

Конверт был надорван сзади, а на его лицевой стороне был написан адрес нашей школы. Почерк я узнала сразу – это была рука мисс Финч.

– Если мисс Финч надписывала конверт не по своей воле, – сказала Айви, заглядывая мне через плечо, – то кто в таком случае заставлял ее это сделать?

А затем я заметила кое-что еще. Это были тонкие, едва заметные линии, выступающие из-под клапана на задней стороне конверта.

– А это что? – спросила я.

– Не знаю, – ответила мадам Зельда. – Наверное, просто закорючки какие-то. Может быть, кто-то перо расписывал или чернила пробовал.

Может, конечно, и чернила кто-то пробовал, а может, и нет, кошки полосатые. А что, если это ключ, который мисс Финч хотела оставить нам, подписывая конверт по чьему-то приказу? Я осторожно отлепила клапан, и перед нами открылся весь рисунок.

– Понятия не имею, что это такое, – сказала я, – но это определенно что-то означает.

– Спасибо, мисс, – сказала Айви, поворачиваясь к мадам Зельде. – Если это ключ, возможно, мы сумеем с его помощью найти мисс Финч.

– Не нужно меня благодарить, – протестующе подняла руку наша учительница танцев. – Ведь я причинила столько зла…

Что ж, с этим я не могла не согласиться и потому ответила:

– Причинили, мисс, но теперь, быть может, мы сумеем найти способ что-то исправить.

* * *

Мы оставили мадам Зельду с ее чувством вины в одиночестве. Я-то считала ее и отравительницей и без пяти минут убийцей, а на деле все оказалось совершенно иначе.

Айви хотела как можно быстрее пообедать, потом у нее был назначен прогон «Спящей». Мне бы поддержать ее, но… Слишком уж обижена я была тогда.

Мысль о потерянной роли занозой сидела у меня в сердце. Я чувствовала себя жалкой и несчастной. Конечно, я винила себя за ту непростительную глупость, из-за которой лишилась роли, – но лишь отчасти. Главной виновницей всех своих бед я считала, разумеется, Пенни. По большому счету именно из-за этой ведьмы я лишилась роли, о которой мечтала, можно сказать, всю жизнь.

Странно, но я начинала испытывать к мадам Зельде все большую симпатию. «А я смогла бы столкнуть Пенни со сцены, будь у меня такая возможность?» – все чаще спрашивала я себя. Но ответ на этот вопрос каждый раз словно повисал в воздухе. И не уверена, что хотела бы знать ответ.

И вообще, думать сейчас следовало совершенно о других вещах. Нужно было освободить мисс Финч и найти злоумышленника, который ее похитил. А в том, что ее похитили, лично у меня сомнений больше не оставалось.

Итак, мы с сестрой поспешили на обед и, сидя над тарелками жаркого, еще раз стали рассматривать конверт.

– Что же это за точка, точка, два крючочка? – пробормотала я, крутя конверт. Нет, с какой стороны ни посмотри, все равно какие-то черточки, и ничего больше.

– Это не «точка, точка», а схема, – возразила Ариадна. – Только фрагментарная.

– А ты сможешь с ней разобраться, с этой… схемой? – спросила я, совершенно не понимая, о чем толкует Ариадна.

– Конечно, – ответила она.

* * *

Смотреть прогон из зала мне не хотелось, и я вместо этого пошла принять холодную ванну. Обычно вечерами в ванной комнате бывало шумно, многолюдно, но теперь и здесь, как и во всей школе, стояла тишина. Никаких очередей, ни смеха, ни разговоров. Почистив после ванны зубы, я вернулась в нашу комнату и легла в постель, чувствуя себя одинокой и безразличной ко всему.

Потом вернулась с прогона Айви – уставшая, но счастливая.

– Я очень хорошо станцевала! – сказала она, не дожидаясь моего вопроса. А я и не собиралась спрашивать, между прочим. Моего мрачного настроения сестра не замечала и продолжала взахлеб рассказывать: – Знаешь, у меня не было ни одной помарки! Я ни разу ничего не забыла, и равновесия ни разу не потеряла, и прыжки у меня были высокие…

Я по-прежнему молчала.

– Зря ты не пришла, Скарлет, – не унималась Айви. – Костюмы для спектакля заказали именно у тети Сары, и они получились просто великолепными! А еще несколько шестиклассниц нарисовали декорации. Волшебный замок, окруженный лесом, и…

– Хорошо, хорошо, – скучным голосом сказала я, глядя в потолок.

– Да брось ты! – Сестра подсела ко мне на кровать. – Этот спектакль сейчас очень нужен, чтобы отвлечь всех от грустных мыслей, понимаешь?

– Кому отдали мою роль? – спросила я, не поворачиваясь.

– Одной из старшеклассниц. Она очень неплохо танцует, между прочим.

Я взяла подушку и сказала, накрывая ею голову:

– Ну и прекрасно! Просто замечательно. Надеюсь, ты неплохо провела время, пока похищенная мисс Финч страдает где-то взаперти.

– Ну, знаешь, Скарлет! – вспыхнула Айви. – Во-первых, мы не прекращаем ее искать, а во-вторых, мисс Финч не маленькая девочка, которую можно похитить!

– Прости, – пробормотала я сквозь подушку, но лежать спокойно больше не могла – меня распирало от гнева. Я села в постели и резко спросила: – Ты ей веришь? Я имею в виду мадам Зельду.

– Думаю, да, – наморщила лоб Айви. – Она, конечно, сделала ужасную вещь, но теперь, мне кажется, очень хочет загладить свою вину. А к тому, что произошло здесь в последнее время, она никакого отношения не имеет, в этом я уверена.

– Не имеет! – Я с силой шмякнула своей подушкой о стену. – Но если это была не она, то кто?

Айви посмотрела на меня, и я заметила затаившийся в ее глазах страх.

– Скарлет, – напряженным тоном сказала она. – Я давно уже пытаюсь убедить тебя в этом. Есть только один человек, который мог все это сделать. Есть только один человек, который способен на такую хитрость, подлость, на такое зло…

– Нет-нет, – задыхаясь, прошептала я. – Только не она!

– Мисс Фокс вернулась, – твердо сказала Айви.

Глава тридцать седьмая. Айви

Скарлетт застыла, как громом пораженная. Она столько времени не верила мне. Не хотела верить мне. Боялась верить.

– Если предположить, что это мисс Фокс, все сходится, – негромко сказала я. – Шаги и звон ключей по ночам. Единственный оставшийся на конюшне конь – ее Ворон. Ужас, охвативший по ее милости всю школу. Наконец, она мать мисс Финч и не хотела, чтобы ее собственная дочь стояла у нее на пути.

– Этого не может быть, – убитым тоном сказала Скарлет, и у нее по щеке поползла слеза.

Моя отважная, моя неукротимая сестра была испугана до глубины души. Да, больше всего на свете она боялась встречи с ужасной женщиной, упрятавшей ее в свое время в сумасшедший дом. Скарлет дрожала от страха, и я ничуточки не осуждала ее. Я сама боялась мисс Фокс больше, чем черта. А еще боялась за всех нас, и особенно за мисс Финч. Но ведь не могла же мисс Фокс сделать что-нибудь действительно плохое своей собственной дочери, как вы считаете? Я зажмурила глаза и изо всех сил пыталась заставить себя не думать обо всем этом.

Я села рядом с сестрой, крепко обняла ее за плечи.

– Я не до конца в этом уверена, – сказала я. – Но если это так… мы ее остановим. И спасем мисс Финч. Это я тебе твердо обещаю.

– Но как? – низким голосом спросила Скарлет. Я знала, что она старается никогда не плакать, что ненавидит себя, когда вдруг становится слабой. – Ты не сможешь ее победить. Просто не сможешь. Ни за что.

– Не знаю как, – шепотом призналась я.

Разбитые, несчастные, мы улеглись под одеяла и долго-долго молчали, уставившись в потолок.

На следующее утро нас разбудил громкий стук в дверь.

Я слезла со своей кровати, чуть отодвинула в сторону тяжелый стол и приоткрыла дверь.

– Я все разгадала! – взволнованно прошептала в щелку Ариадна.

– Заходи! – ответила я, мгновенно почувствовав себя совершенно проснувшейся.

Скарлет выбралась из своей постели, помогла мне отодвинуть стол, и Ариадна буквально ввалилась к нам в комнату. Она была уже полностью одета и даже с набитой учебниками сумкой на плече.

– Это не схема, как я думала, – торопливо заговорила Ариадна, едва успев прикрыть за собой дверь. – По-моему, это карта.

– Карта чего? – спросила Скарлет, присаживаясь на краешек своей кровати.

– Руквуда, – ответила Ариадна и повернулась ко мне: – Ты помнишь, что я выучила назубок карту школы и ее окрестностей, когда только-только приехала сюда?

– Еще бы, конечно, помню, – улыбнулась я. – С тех пор ты знаешь здесь каждый камешек.

– Ладно, смотрите, – Ариадна развернула перед нами знакомый рисунок и взяла со стола карандаш, чтобы использовать его как указку.

– Вот этот большой кусок в середине, я думаю, школа. Я просто уверена, что это школа. Две линии под ней – это подъездные дорожки.

– А крестики? – спросила я.

– Вначале я подумала, что здесь отмечены два места, – терпеливо принялась объяснять Ариадна, – но потом решила, что крестик вверху слева – это компас, а второй крестик обозначает какое-то место к северу от школы.

– Хм, к северу от школы много чего находится, – заметила я, вглядываясь в бумажный листок. – Конюшня, плавательный бассейн, спортплощадка…

– Не думаю, что мисс Финч нужно искать в плавательном бассейне, – сказала Скарлет. Я пропустила ее слова мимо ушей, но Ариадна отнеслась к ним со всей серьезностью.

– Я тоже так не думаю, – кивнула она. – Мне кажется, что помеченное крестиком место находится гораздо дальше от школы. Я начала вспоминать карту и поняла, что это должно быть вот где…

Она полезла в свою сумку, вытащила из нее карту школы и окрестностей и разложила ее у меня на кровати.

– Это карта из библиотеки, – пояснила Ариадна. – Мисс Джонс очень обрадовалась, что снова может нам помочь, и разрешила мне взять карту с собой.

Я мысленно поблагодарила мисс Джонс за ее любезность.

– Вот это, что ли? – спросила Скарлет, указывая на странного вида строение у самого верхнего края карты.

– Да, – кивнула Ариадна. – Это так называемый шестиугольный домик. Он сохранился еще с тех пор, когда здесь была усадьба, а не школа. Мисс Джонс сказала, что этот домик уже много лет как заброшен.

– Но здесь крестик нарисован внутри какой-то треугольной ванночки, – сказала я, постукивая пальцем по листку бумаги с рисунком. – Почему? Может, мисс Финч просто хотела намекнуть на этот шестиугольный домик? Или не успела его толком нарисовать. Ей же приходилось это делать тайком.

– Все ясно. Идем выручать мисс Финч, – выпалила Скарлет, резко вскакивая на ноги. Никаких дальнейших разъяснений ей не требовалось.

– Но… – растерянно заморгала Ариадна. – А как же завтрак… уроки. Мы же снова неприятностей не оберемся!

– Очнись, Ариадна! – воскликнула Скарлет. – Тут жизнь мисс Финч на кону, а ты со своей овсянкой! И уроки тоже никуда не денутся!

Я уже была готова согласиться со своей сестрой, но тут вновь заговорила Ариадна, и ее слова заставили меня убавить пыл и слегка задуматься.

– Нужно сообщить кому-нибудь из учителей, – сказала она. – Мы не можем просто взять и побежать туда одни сломя голову.

– Правильно, – кивнула я. – Еще неизвестно, кто там может оказаться.

– Нет, надо идти, – возразила Скарлет. Она уже зашнуровывала ботинки. – С каких это пор мы обо всем начали докладывать учителям, кошки полосатые?!

– Мы не идем, – решительно заявила я. – И вообще, стоит нам тебя послушаться, Скарлет, как тут же начинаются неприятности. Большие.

Я мельком взглянула на кровать сестры, и мне бросились в глаза ее пуанты, точнее, их ленты, которые торчали из-под матраса. Новая мысль пришла мне в голову, и я выкрикнула:

– Мадам Зельда!

– Что? – в один голос переспросили Скарлет и Ариадна.

– Ей хочется как-то загладить свою вину перед мисс Финч, верно? Хорошо, мы дадим ей такой шанс. Давайте попросим ее проводить нас до этого… шестиугольного домика. Если она согласится…

– Да, если с нами будет учительница, серьезная неприятность нам не грозит, – задумчиво протянула Ариадна.

– А я ей не верю, – нахмурилась Скарлет. – Может, она все наврала, откуда мы знаем?

– Не знаем, – согласилась я. – Но разве у нас есть выбор? Выбора у нас нет. Разве что обратиться к миссис Найт.

– Ладно, – еще сильнее нахмурилась Скарлет. – Но если она всадит нам в спину нож, не говорите потом, что я вас не предупреждала.

Сначала мы заглянули в столовую, потом спустились в подвал, в балетный класс. Мадам Зельда, по счастью, была здесь, репетировала с небольшой группой старших девочек.

Мы отвели мадам Зельду в дальний угол класса, где Ариадна показала ей карту и коротко, но толково все объяснила.

– Вы сходите с нами туда взглянуть, как да что? – спросила я. – Поможете нам?

– Думаю, что просто обязана сделать это, – ответила мадам Зельда. Она повернулась к танцующим девочкам и сказала, повысив голос: – Леди, прошу вас, продолжайте. Я скоро вернусь. Не забудьте о расписании на сегодня.

И она постучала длинным ногтем по пришпиленному к стене над роялем листку бумаги.

«14.00 – погрузка в автобусы декораций и костюмов

15.00 – отправление

16.00– прибытие на автобусах в Фэрбенк

17.00 – размещение в театре, генеральная репетиция

19.30 – спектакль»

Когда мы шли по вестибюлю, на часах было 8.30 утра. Слава богу, что нам удалось достаточно рано перехватить мадам Зельду.

Она вывела нас из школы через черный ход. Было ясно, на небе стояла радуга, но с запада уже начинали наползать темные дождевые облака, еще немного – и польет.

– Пойдемте, – сказала мадам Зельда и, махнув нам рукой, поспешила вперед. Она была в ботинках на высоких каблуках, почти таких же неудобных для ходьбы, как туфли-шпильки, однако и в них летела так стремительно, что мы едва за ней успевали. Впрочем, времени прохлаждаться у нас и в самом деле не было.

Если мисс Финч находится в этом домике… цела ли она? В каком она состоянии? И вообще… жива ли? Подгоняемая страхом и начавшимся дождем, я бежала со всех ног, хрустя гравием под башмаками.

«Не важно, что тебя ждет, – мысленно твердила я себе. – С тобой твоя сестра и твоя лучшая подруга… Все будет хорошо, ничего не бойся».

Меня успокаивал хруст шагов за моей спиной – это были Скарлет и Ариадна. Мы пробежали мимо плавательного бассейна и свернули на недавно подстриженный газон спортплощадки. Дальше начинался лесок. Так далеко я раньше никогда не забиралась – повода не было, да и желания тоже. Мадам Зельда уже вырвалась довольно далеко вперед, неслась легкими скачками. Ее странные серебристые волосы растрепались от бега. Мои собственные уже намокли от дождя и прилипли к шее.

Пробежав по спортивной площадке, мы нырнули под кроны деревьев. Здесь сразу запахло мокрой листвой и мхом, на влажной земле я увидела свежие отпечатки подошв мадам Зельды.

– Далеко еще? – задыхаясь, прохрипела я.

– Не знаю! – таким же придушенным голосом откликнулась за моей спиной Ариадна. – Думаю, что не очень…

Вскоре летевшая впереди мадам Зельда остановилась, и мы, добежав до нее, обессиленно повалились на траву.

Мы были у самой границы школьных владений, здесь и стоял тот самый шестиугольный домик, сложенный из того же камня, что и здание школы – старого, потемневшего от времени и непогоды. Вообще-то этот двухэтажный домик с высокой заостренной крышей скорее напоминал небольшую башню. Окна в домике – сводчатые, похожие на готические арки, были темными, загороженными чем-то изнутри. Разошедшийся дождь барабанил по черепичной крыше и струями стекал из водостоков.

Дом окружала невысокая, густо заросшая плющом каменная изгородь, в которой виднелись старые деревянные ворота. На них кто-то давным-давно повесил табличку «Не входить!», теперь она вся облупилась и косо висела на одном гвозде.

– Интересно… сколько же лет… этому домику? – тяжело дыша, спросила Ариадна.

– Миллион, – коротко отрезала Скарлет.

– Пойдемте, – сказала мадам Зельда и сильно пнула ногой створку ворот с висящей на ней табличкой. Ворота заскрипели и медленно открылись. Мадам Зельда прошла в ворота первой, мы следом за ней. Одна стена домика, как и изгородь, была густо увита зеленым плющом и диким виноградом, запустившим свои лозы даже на скат крыши.

– Выглядит так, будто здесь уже много лет никого не было, – озабоченно сказала я.

– Да, – кивнула мадам Зельда. – Однако…

Она положила руку мне на плечо и подвела меня к порогу домика. Каменная ступень крыльца была густо покрыта пылью, и на ней…

…И на ней виднелись четкие свежие отпечатки ботинок.

– Следы… – прошептала я.

– И не только. – Мадам Зельда наклонилась, чтобы понюхать дверную ручку. Мне было совершенно непонятно, зачем нужно это делать, но наша учительница танцев женщина со странностями, я давно это заметила. – Масло. Машинное масло. Кто-то совсем недавно смазывал эту ручку.

Я посмотрела на Скарлет. Следы, смазанная дверная ручка – многообещающее начало, верно?

Мадам Зельда нажала ручку, но дверь не открылась – судя по всему, была заперта. Она подергала ручку еще несколько раз, а затем сказала короткую энергичную фразу. Язык этот мне был не знаком, но содержание фразы я отлично поняла и без перевода.

– Заперто? – сказала Скарлет. – Что же нам делать?

С досады она пнула стену домика ногой, да так сильно, что вышибла из нее несколько каменных крошек, и я подумала, не разнести ли нам вообще на куски этот домик, раз он такой древний и хилый.

– Хм, – сказала Ариадна, запуская пальцы в свои волосы.

– Да? – Мадам Зельда уловила это движение и по своей учительской привычке решила, что Ариадна поднимает руку, чтобы задать вопрос.

– Янеплохоумеюоткрыватьзамкимисс, – на одном дыхании выпалила Ариадна.

– Что? – не поняла мадам Зельда.

Ариадна перевела дыхание и медленно повторила:

– Я неплохо умею открывать замки, мисс. Простите, мисс.

– Вот как? – просияла мадам Зельда. – Так чего же ты ждешь? Приступай!

Ариадна подошла ближе и внимательно осмотрела замок:

– Ага… Так-так-так… Замок очень старый и довольно примитивный. Думаю, что я справлюсь.

Она вытащила из волос две шпильки, вставила их в замочную скважину, и меньше чем через полминуты раздался характерный щелчок.

– Готово! – гордо улыбнулась Ариадна и сделала перед нами книксен. Мадам Зельда осторожно отодвинула ее в сторону и снова нажала ручку. На этот раз дверь беззвучно открылась, повернувшись на своих хорошо смазанных петлях.

Мы все прошли внутрь.

Первая комната больше всего походила на кухню, только очень древнюю и заброшенную. Здесь была кирпичная, почерневшая от времени печь, на которой стоял такой же старый и почерневший котел. Каменный пол был усыпан сухими листьями. Еще здесь был тяжелый большой стол и несколько сломанных стульев, а больше, пожалуй, и ничего. На другой стороне дома виднелась еще одна комната, в которую сквозь занавешенные плющом стекла лился зеленоватый свет.

Мадам Зельда вошла туда первой, мы вслед за ней. По крыше барабанил дождь, и я зябко поежилась, потирая руки. В комнате пахло плесенью, сыростью и… дымом!

Я подошла к камину. Там лежали свежие сизо-серые угли, от которых еще веяло теплом.

Вдоль одной из стен этой комнаты поднималась на второй этаж деревянная лестница. Она выглядела такой же древней, как и весь дом, однако несколько ступенек были совсем недавно починены.

Мадам Зельда тоже подошла к камину, взяла стоящую рядом с ним кочергу и для проверки взмахнула ею в воздухе, едва не огрев при этом Скарлет.

– Эй! – испуганно прошептала моя сестра.

– А что, если нам позвать мисс Финч? – также шепотом спросила Ариадна.

– Тсс. – Мадам Зельда приложила палец к губам. – Мы не знаем, кто здесь может быть.

Тихо, на цыпочках, мы поднялись вслед за мадам Зельдой на второй этаж, испуганно вздрагивая при каждом шорохе.

Поднявшись на верхнюю площадку, мы оказались в коротком коридоре, который странным образом заканчивался тупиком с запертой на тяжелый засов дверью.

Мадам Зельда обернулась, чтобы посмотреть на нас, и мы дружно кивнули.

Она высоко подняла кочергу, глубоко вдохнула и отодвинула засов.

Дверь открылась, и до нас донесся слабый вздох.

Там, внутри, в полутемной, слабо освещенной несколькими свечами комнате сидела мисс Финч.

Глава тридцать восьмая. Скарлет

Я протиснулась мимо мадам Зельды и вбежала в комнату:

– Мисс! Мисс, вы в порядке? Мисс Финч сидела в пыльном кресле, у ее ног лежала стопка старых книг.

– Скарлет! – воскликнула она, широко открыв глаза от удивления. – Скарлет, как вы меня нашли?

Я крепко обняла мисс Финч. Знаю-знаю, учителей не принято обнимать, но это был необычный, особый случай – разве нет, кошки полосатые?! Я была так рада, что она жива!

Следом за мной к мисс Финч подбежали Айви и Ариадна.

– Мы пришли сюда по вашей карте, – сказала Ариадна, вытаскивая из своей влажной от дождя сумки листок бумаги с рисунком.

– Девочки, милые, мне просто не верится… – Мисс Финч вдруг прижала руки ко рту и с тревогой сказала: – Господи, вам же нельзя здесь оставаться! Это опасно. В любую минуту может прийти она…

– Кто… она? – спросила я.

Впрочем, ответ на свой вопрос я уже знала заранее, еще до того, как мисс Финч успела сказать:

– Моя мать. Мисс Фокс.

От этих слов мир покачнулся, пол поплыл у меня под ногами, но я держалась, не давая страху овладеть мной.

– Мы пришли не одни, – сказала я. – С поддержкой.

Только тогда до меня вдруг дошло, что мадам Зельда до сих пор не вошла в комнату. Не сделала ни шагу. Лишь теперь, после моих слов, она медленно вышла из тени на свет.

– Ты… – сказала мисс Финч, и лицо у нее побледнело.

Мадам Зельда протянула вперед свободную руку (в другой руке она продолжала сжимать кочергу):

– Ребекка, прошу тебя, это совсем не то, о чем ты подумала…

– Убирайся! – не дала ей договорить мисс Финч.

– Но… Но она помогла нам найти вас, мисс, – робко вставила Ариадна.

– Я уже сказала однажды, что не желаю больше тебя видеть, – сказала мисс Финч. Ее била дрожь. – Убирайся.

– Девочки, я подожду вас внизу, – вздохнула мадам Зельда и пошла к выходу. Вскоре мы услышали эхо ее шагов на лестнице.

– Как она здесь оказалась? – спросила мисс Финч, обращаясь ко мне. – А вам известно, что она… Впрочем, не важно. Это может подождать.

– Мисс, скажите, прошу вас, что произошло? – спросила я. – И как вы оказались здесь?

Мисс Финч ответила не сразу. Комната, в которой мы сейчас находились, была такой же темной и старой, как и на первом этаже. Правда, здесь был разожжен камин и горело несколько свечей в подсвечниках. В этой странной угловатой комнате и вся мебель тоже стояла под какими-то странными углами. Впрочем, мебели здесь было совсем немного – старинная кровать с толстым шерстяным одеялом, комод да приткнувшийся в дальнем углу большой стол с пишущей машинкой, пером, чернильницей и несколькими грязными тарелками и стаканами.

Что-то нехорошее творилось в этой комнате, это я совершенно ясно чувствовала.

– Нам нужно уходить, – сказала мисс Финч, глядя на открытую дверь комнаты. Она попыталась подняться на ноги, но тут же вновь тяжело опустилась в кресло.

– Осторожнее, мисс, – сказала Айви, поддерживая ее. – Все в порядке. Мадам Зельда может нам помочь.

– Да, она очень сильная, – согласилась мисс Финч. – Но я ей ни на грош не верю.

– Пойдемте, пойдемте с нами, мисс, – сказала Ариадна. – Мы вас отведем в школу.

– Спасибо, – ответила мисс Финч, и на ее глазах блеснули слезы. – Я думала… Я не надеялась, что кто-нибудь сможет меня найти.

Ариадна и Айви, взяв мисс Финч с двух сторон под руки, помогли ей встать, и она, пусть и не без труда, сделала несколько шагов, тяжело подволакивая больную ногу.

Мы помогли ей спуститься по лестнице. Внизу нас ждала мадам Зельда, она по-прежнему держала в одной руке кочергу.

– Ребекка, я… – начала она, но мисс Финч прервала ее, сказав скорее устало, чем сердито:

– Оставь. Потом, все потом.

– Я могу помочь… – сказала мадам Зельда, опустив голову.

– Мне не нужна твоя помощь, – ответила мисс Финч, и я хорошо понимала, почему она сказала именно так. Ведь это по вине мадам Зельды мисс Финч повредила ногу. Конечно, доверять таким людям, как мадам Зельда, нужно с большой осторожностью, однако я начинала верить, что она действительно раскаивается в том, что сделала.

Выйдя на крыльцо, мы обнаружили, что дождь слегка поутих, и медленно повели мисс Финч к школе.

– Так как же это все случилось, мисс? – спросила я, когда странный шестиугольный домик скрылся сзади нас за деревьями.

Лицо мисс Финч было бледным, напряженным, но тем не менее она ответила мне:

– Это была моя мать. Я сидела в студии, ждала тебя… – Тут я вдруг почувствовала себя виноватой во всем, что случилось. Отчасти по крайней мере. – Я думала, что мисс Фокс давно и навсегда исчезла – и тут вдруг она появилась прямо передо мной.

Мисс Финч ненадолго остановилась и замолчала, постояла на месте, с тревогой глядя куда-то вдаль.

– Она сказала, что собирается уничтожить школу и что мне необходимо уйти.

Мы все ахнули.

– Уничтожить школу?! – переспросила Ариадна. – Она что, взорвать ее хочет?

– Нет… я так не думаю. – Мисс Финч вновь зашагала вперед. – Чтобы уничтожить школу, у мисс Фокс есть способы лучше, чем бомба. Но по какой-то причине она хотела при этом… защитить меня. Хотела, чтобы я ушла из школы и не была втянута во все это. Но я ответила «Нет».

– И тогда она заперла вас в этом домике? – спросила я. Если это так, то мисс Фокс самая настоящая ведьма.

Мисс Финч кивнула. Ее рыжие волосы намокли от дождя и прилипли к лицу. Она тяжело переставляла ноги, шаркая по опавшим листьям. Наконец, мы добрались до края леска.

– Я была слишком слаба, чтобы сопротивляться, – сказала мисс Финч. – Поэтому, когда я сказала «нет», она просто оглушила меня моей собственной тростью, – она притронулась к виску, где до сих пор темнел след от того удара. – Потом мисс Фокс притащила меня в тот домик и держала меня взаперти – правда, кормила и согревала. Сказала, что не хочет, чтобы я страдала от холода и голода. Мне было страшно, одиноко, но…

– …Но могло быть хуже, – закончила я. Всегда можно сказать, что могло быть хуже. В моей памяти сразу же мелькнули, например, лица докторов и санитарок и перечеркнутые толстой решеткой окна в сумасшедшем доме.

Мисс Финч молча пересекла вместе с нами спортивную площадку и только потом сказала:

– Она заставила меня позвонить по телефону и солгать, что со мной все в порядке. А потом приказала написать то письмо. – Услышав это, Ариадна даже поскользнулась на мокрой траве. – Она заставила меня написать миссис Найт, что мне просто нужен отдых из-за больной ноги, а больше ничего. Я зашифровала в письме просьбу о помощи и указала на конверте пару подсказок, где меня искать. Хотя я даже не надеялась, что все это кто-нибудь заметит, и боялась, что просижу взаперти не один год, пока меня найдут… Если вообще найдут. Или найдут, когда от меня останутся только кости да горсточка праха… – Мисс Финч зябко передернула плечами.

– Мне хорошо знакомо это чувство, мисс, – сказала я. Она посмотрела в мою сторону, но я поспешила отвести взгляд.

Странное дело: чем дальше мы уходили от шестиугольного домика, тем бодрее становилась мисс Финч – казалось, ее силы прибывают с каждой минутой.

– Все будет хорошо, – сказала Ариадна. – Вскоре вы будете в безопасности.

Знаете, мне кажется, что она старалась убедить в этом не столько мисс Финч, сколько саму себя.

– А что насчет других писем? – спросила я, когда мы медленно проходили мимо хоккейных ворот.

– Их писала она, – сказала мисс Финч. – Я видела, как она печатает на машинке. Иногда она зачитывала отрывки из них вслух. Кошмарные письма. Но она была ими довольна.

– Просто ужасно, – в один голос сказали Айви и Ариадна.

– Мисс Фокс мне ничего не рассказывала, но я замечала, что она часто исчезает куда-то по ночам. Я думаю, у нее до сих пор сохранились все ключи от школы. Я слышала, как они звенят у нее в карманах, когда она ходит.

Мы потянулись дальше.

– Ну, теперь совсем близко, – сказала Айви – и слегка слукавила при этом.

Мадам Зельда по-прежнему шагала впереди, так и не расставшись до сих пор со своей кочергой.

Мы подошли к плавательному бассейну, его поверхность была крапчатой от дождевых капель. Под навесом возле раздевалок пережидала дождь небольшая группа учениц.

Мисс Финч тоже их заметила.

– Без формы? – пробормотала она и перевела взгляд на нас троих. – А какой сегодня день недели, девочки?

– Суббота, мисс, – ответила Айви. – Сегодня у нас спектакль.

– О боже! – Мисс Финч внезапно остановилась.

– Да вы не волнуйтесь, – успокоила ее я. – Мадам Зельда все сделала как надо, каждая балерина знает свою партию назубок. Меня, правда, отстранили от участия в спектакле, но это уже совсем другая история…

Я промокла, продрогла и больше всего хотела оказаться наконец под крышей.

– Я не об этом, Скарлет, – тревожно посмотрела на меня мисс Финч. – Я о своей матери. Она знает.

– О чем?! – в один голос воскликнули мы.

– Она знает о спектакле и, я думаю, замышляет что-то ужасное.

Глава тридцать девятая. Айви

Наконец, едва не падая с ног от усталости, мы вошли в двери школы и с огромным облегчением вздохнули.

Мадам Зельда приказала нам ждать ее в ближайшей пустой классной комнате, а сама отправилась искать миссис Найт. Мы усадили мисс Финч и ждали, казалось, целую вечность.

– Ну, где она там? – несколько раз успела спросить Скарлет за это время.

Наконец мадам Зельда возвратилась, она выглядела озабоченной:

– Миссис Найт уже уехала в Фэрбенк, чтобы заранее встретиться с работниками театра. Вызвала для этого такси. Так что я позвонила в полицию.

– И что они сказали? – резко спросила мисс Финч.

– Они сказали, что будут здесь завтра, – ответила мадам Зельда. Она так и стояла на пороге, не заходя в класс.

– Завтра? Но ведь… У нас нет времени…

– Я пыталась, – сказала мадам Зельда. – Объяснила им все как есть. Они ответили, что это дело не срочное, подождет до утра. Тем более что сейчас им все равно некого послать – все уехали на место кражи.

– Кража! Это же ерунда по сравнению… – сказала Скарлет.

– Ты уверена, что все им рассказала? – спросила мисс Финч, пристально глядя на мадам Зельду.

– Да, – отрезала она в ответ. – Тот дурак на другом конце провода ответил, что находит очень странным сообщение о матери, похитившей собственную дочь, и что тебе ничто не угрожает, и все прочее. Я сказала ему, что мисс Фокс давно разыскивают за другие, ранее совершенные преступления, что она вполне может сорвать сегодняшний школьный спектакль или натворить еще что-нибудь. Увы, его это нисколько не заинтересовало. – Мадам Зельда покраснела, было заметно, что она рассержена. – Он сказал, что очень занят и ему не до фантастических историй, и если мы не знаем, где именно находится в данный момент мисс Фокс, вся наша небылица подождет до утра.

– Мы должны немедленно ехать в театр, – заволновалась мисс Финч. – Она что-то замышляет, я это знаю.

– Откуда вы это знаете? – спросила Ариадна. На лице у нее читалась смесь страха с любопытством.

– Я слышала, как она что-то бормотала себе под нос насчет этого спектакля. – Мисс Финч избегала встречаться глазами с мадам Зельдой. – И еще она заставила меня сказать ей, когда именно намечается спектакль. А поскольку она поставила своей задачей любыми способами уничтожить репутацию школы…

– Айви, – обратилась ко мне мадам Зельда, взглянув на висевшие в классе часы. – Пожалуйста, пойди помоги остальным девочкам упаковать все, что нам необходимо взять с собой. В три часа мы поедем в Фэрбенк на автобусе, и там я обыщу весь театр от чердака до подвала. Я сделаю все, чтобы наш спектакль прошел без сучка без задоринки.

– Будем надеяться, что сегодня никто никого не столкнет в темноте со сцены, – с горечью добавила мисс Финч.

– Ребекка, я… – вновь начала мадам Зельда.

– Сделай все, чтобы обеспечить безопасность девочек, – перебила ее мисс Финч, сложив руки на груди. – А потом я, возможно, соглашусь выслушать твои извинения.

– Спасибо, – глухо ответила наша странная преподавательница танцев, прислонившись плечом к дверной раме.

Я и раньше-то всегда боялась выходить на сцену, а уж сейчас и подавно. Чтобы прийти в ужас, мне было достаточно просто представить себе идущую по школьному коридору мисс Фокс. Теперь угроза ее нападения становилась совершенно реальной, причем прямо на сцене, во время представления, и при этом оставалось совершенно непонятно, с какой стороны следует ожидать удара.

Ну да, мадам Зельда обещала, что все мы будем в безопасности, – но вам было бы достаточно этого для спокойствия? Вот то-то и оно.

Мы наскоро перекусили (я через силу, а мисс Финч с аппетитом), а затем поспешно погрузили в заказной автобус все костюмы и декорации. Вначале предполагалось, что Скарлет и Ариадна вместе с нами не поедут, поскольку не участвуют в спектакле, но в автобусе оставалось так много свободных мест, что мы захватили с собой и их тоже.

Во мне сейчас словно поселились два человека, две Айви. Одна из них желала, чтобы автобус ехал как можно быстрее, ей не терпелось попасть в театр и на месте убедиться, что все в порядке. Второй Айви хотелось, чтобы автобус развернулся и увез нас всех куда угодно, хоть к черту на кулички, лишь бы подальше от Фэрбенка.

Театр «Ройял» в Фэрбенке имел, что называется, следы былой роскоши.

Над облупленными арками фасада потускневшим золотом было написано название театра, а в застекленных витринах, где обычно можно прочитать информацию о сегодняшнем спектакле, были выставлены таблички с надписью «Закрытое мероприятие».

Я тяжело сглотнула, а Скарлет взяла меня за руку и вывела вместе с собой из автобуса. Мне показалось, что последние события заставили ее забыть о потерянной главной роли. Или это мне все-таки только показалось?

Мы вошли в фойе театра и собрались перед билетной кассой.

– Подождите, пожалуйста, здесь, девочки, – сказала мадам Зельда. – А я схожу переговорю с миссис Найт.

– Я тоже пойду, – сказала мисс Финч, тяжело опираясь на свою трость. В воздухе при этом повисли и другие слова, не сказанные вслух. Она по-прежнему не доверяла мадам Зельде.

Они вместе вошли внутрь театра.

Пока остальные девочки стояли и переговаривались друг с другом, Скарлет схватила Ариадну за руку и шепнула ей и мне:

– Пойдемте.

– Что? – широко раскрыла глаза Ариадна.

– Куда? – так же шепотом спросила я.

– Подслушивать, – честно призналась Скарлет. – Мне нужно знать, что скажет миссис Найт.

Мы потихоньку выскользнули из вестибюля и поднялись вверх по красивой мраморной лестнице. Скарлет приоткрыла дверь зрительного зала, мы протиснулись внутрь и притаились, присев за креслами последнего ряда.

Внутри театра следов былой роскоши обнаружилось еще больше, чем снаружи. Повсюду виднелась блестевшая в свете ярких прожекторов позолота, передние стенки лож были украшены резными деревянными цветками и фигурками ангелов, в партере стояли ряды сотен обитых красным бархатом кресел. Правда, за много лет и позолота местами облупилась, и бархатные сиденья были изрядно протерты сидевшими на них зрителями. Сцена в театре была огромной, над ней сейчас был приподнят занавес – тоже бархатный, красный, с массивными золотистыми кистями.

Три наши учительницы стояли в середине центрального прохода, и миссис Найт тепло обнимала мисс Финч:

– Ах, Ребекка! Как же это могло произойти? Сможешь ли ты когда-нибудь простить меня за это, дорогая? И почему я не прислушалась тогда к тем девочкам, не поверила им?!

Я старалась не смотреть на Скарлет, которая готова была лопнуть от распиравшей ее гордости.

– Все в порядке, – устало выдохнула мисс Финч. Она присела на одно из кресел и поставила рядом свою трость. – Но прямо сейчас нужно убедиться, что находиться в театре безопасно.

– Я позвонила в полицию, – сказала мадам Зельда. – Но они заявили, что в данный момент ничем не могут помочь.

Миссис Найт недовольно хмыкнула.

– Все хорошо. Все будет хорошо, – сказала она, сжимая кулаки. Эти слова она в последнее время повторяла постоянно, как мантру.

– Может, отменить спектакль? – спросила мисс Финч.

– Нет-нет-нет, ни в коем случае, – покачала головой миссис Найт. – Что о нас скажут, если мы отменим спектакль? Я и так уже снизила стоимость билетов, чтобы хоть половину зала собрать. Спектакль отменять нельзя, леди. Вот-вот начнут съезжаться родители, вы что? Нет, мы должны показать Руквудскую школу с самой лучшей стороны.

– Но… – начала мисс Финч.

– Конечно, мы обыщем весь театр. Мы проверим и перепроверим, чтобы ее здесь не было. И все будет хорошо. Все будет хорошо.

По-моему, миссис Найт слегка зациклилась на этом.

– Мне кажется, вы недооцениваете мою… э… мисс Фокс, – сказала мисс Финч. По ее голосу легко можно было догадаться, что она сердита и в то же время испугана.

– Да и зачем ей сюда приходить? – рассудительно заметила миссис Найт. – Она знает, что ее разыскивает полиция. А спектакль пройдет при большом стечении публики. Нет, она не придет. А если вдруг придет, мы будем готовы ее встретить. Все будет хорошо. – Она покровительственно похлопала мисс Финч по плечу и обернулась к мадам Зельде: – Пойдемте, Зельда, проверим театр. А когда подойдут другие учителя, поставим их следить за всеми, кто входит в театр и выходит из него.

С этими словами она пошла по проходу, мадам Зельда двинулась следом за ней. Я пришла к выводу, что у мисс Финч просто еще не было времени рассказать миссис Найт, откуда они с нашей новой учительницей танцев знают друг друга.

А мисс Финч тем временем вдруг обернулась назад и сказала:

– Все в порядке, девочки, можете вылезать.

– Мисс! – воскликнула Скарлет, вскакивая на ноги. – Как вы узнали, что мы здесь?

– Сначала услышала, как открылась дверь, – улыбнулась мисс Финч. – А потом слушала, как Ариадна шуршит фантиками от леденцов.

Мы обернулись и посмотрели на Ариадну. Изо рта у нее действительно торчал большой леденец на палочке.

– Простите, – сконфуженно пробормотала она.

Затем началась суматоха, но спустя пару часов все было готово к началу спектакля – декорации установлены, все повторили свои партии на прогоне, и вот уже начали прибывать первые родители.

Миссис Найт ежеминутно продолжала уверять, что все будет хорошо. Они вместе с мадам Зельдой осмотрели весь театр и не обнаружили никаких следов мисс Фокс. Я немного успокоилась, однако по-прежнему со страхом думала о том, что мне предстоит выйти на сцену и танцевать перед публикой.

Страх мой только усилился, когда я увидела, кто находится среди зрителей.

Всех нас, участниц спектакля, отвели в гримерки на верхнем этаже с выходом на балкон, с которого как на ладони был виден весь зал. Кстати, мой костюм Феи Алмазов получился просто потрясающим, тетя Сара создала настоящее чудо. Представьте себе лиф и пышную юбку из легкой серебристой ткани, усыпанной гранеными стекляшками, которые должны были изображать алмазы. Красота! Надев этот костюм, я сразу почувствовала себя настоящей балериной и всячески старалась не замечать, с какой завистью смотрит на меня Скарлет, пробравшаяся ко мне наверх.

Итак, я вышла на балкон, заглянула вниз – и тут же присела, спрятавшись за перилами.

– О боже, – сказала я, прикрывая рот ладонью.

– Что такое? – встревожилась Скарлет. – Там она?

– Нет, – поспешила ответить я. – Сама взгляни!

Скарлет взглянула – и уже через секунду сидела рядом со мной на плюшевом ковре.

– Отец вместе с мачехой, – сказала она. – Да уж…

Когда отец не мог ее слышать, мачеха всегда пилила нас с сестрой, говорила нам всякие гадости, и, как мы подозревали, не только говорила, но и делала. А отец… По-моему, мы ему просто не были нужны, вот и все. Почему так? Может быть, мы напоминали ему об Айде, его первой любви, которую он потерял. А впрочем, не знаю.

– Зачем они здесь?! – простонала Скарлет. Она поднялась с пола, вновь выглянула в зал и прошептала: – Ба, да с ними еще и тетушка Феба!

Тетушка Феба – это замечательно.

– А тетя Сара? – спросила я.

– Нет, пока не видно, – покачала головой Скарлет и грустно добавила: – Ну ладно, мне пора идти занавес держать. Вместе с Пенни.

Спустившись вниз за кулисы, я начала разминаться, как и все девочки. Сердце в моей груди бешено колотилось, из зала долетал гул голосов, а по эту сторону занавеса – отдельные куски реплик.

Скарлет прошла мимо меня, задержалась на секунду:

– Сломай себе… – она не договорила традиционное театральное пожелание сломать ногу и вместо этого закончила с улыбкой: – Знаешь, давай я просто пожелаю тебе удачи, ты не против?

Я была не против. Проводив сестру взглядом, я решила отойти в глубь сцены, за бутафорский замок, и закончить разминку там, в тихом уголке. Отсюда сцена выглядела необычно и странно – высоко над головой тянулись веревки, висели на железных рамах фонари, уходили в темноту, под самую крышу, какие-то помосты и лестницы. Во время прогона на сцене ярко горели прожекторы, а зрительный зал был пуст. Теперь вся сцена оказалась погруженной в загадочный мрак, занавес был опущен, из-за него доносился шум, нетерпеливые голоса, первые аплодисменты.

«Сейчас начнется», – подумала я и сделала глубокий вдох.

А в следующую секунду чья-то рука крепко зажала мне рот.

Глава сороковая. Скарлет

Я в полной темноте заняла свое место. К сожалению, оно было рядом с Пенни.

Мадам Зельда и помощник режиссера театра вручили нам веревки, с помощью которых мы должны были поднять занавес.

Это было так унизительно. Я, лучшая балерина в школе, должна была поднимать и опускать занавес! Айви порхала за кулисами в роскошном костюме. Все остальные девочки тоже были в красивых костюмах, а я должна стоять у края сцены в школьной форме. Ненавижу!

– Это все по твоей милости, – злобно прошипела я в сторону Пенни.

– Да неужели? – перекосилась она. – Ты первая набросилась на меня!

– Ага, потому что ты перед этим преследовала мою сестру, а потом сказала, будто это я отравила то проклятое жаркое! – все так же шепотом парировала я.

– Заткнись! – огрызнулась Пенни. – Сейчас дадут третий звонок.

Мне показалось, что за моей спиной в глубине сцены послышался какой-то глухой стук, а затем шум где-то наверху, у меня над головой, но я не обратила на это внимания – может, так и должно быть в настоящем театре, кто его знает.

– Ну, теперь-то ты довольна, надеюсь? – продолжила я. – Никогда тебе больше не танцевать, я уверена. Можешь выбросить свои пуанты.

– Ой-ой-ой, вот только этого не надо. У нас здесь балет, а не мелодрама, – ответила Пенни. – Давай просто поднимем эту дурацкую занавеску, и все. Заплатим, так сказать, за твою ошибку!

Еще секунда – и я, наверное, врезала бы Пенни от души, но тут к нам подбежала Надия в костюме Феи Сирени. Даже в полутьме я могла разглядеть маленькие цветочки из лиловой ткани, нашитые на ее пачке. В этом костюме Надия выглядела так восхитительно, что мне захотелось плакать.

– Заткнитесь вы, обе, – сказала Надия. – До начала меньше минуты. А где Айви?

– Да где-то здесь была, – ответила я, оглядываясь вокруг.

Внизу под сценой в оркестровой яме заиграла музыка. Я крепко сжала в руке свою идиотскую веревку.

И в этот момент мы все услышали крик.

– Айви! – тут же закричала я.

Это был ее голос. Я выпустила веревку.

Крик раздался откуда-то сверху – но как такое может быть?!

Я побежала наискосок в глубь сцены, а за моей спиной, пытаясь перекрыть оркестр, что-то кричала Пенни.

«Айви. Айви. Айви», – мысленно повторяла я как молитву имя сестры. Что с ней?! И как мне ее найти?!

И вдруг я увидела лестницу.

«Слава богу, что я не в пачке», – подумала я, хватаясь за нижнюю ступеньку лестницы и начиная подниматься наверх, в темноту. Лестница трещала и раскачивалась подо мной, а издалека, снизу, звучала музыка.

Наконец я добралась до самого верха лестницы и увидела перед собой колосники – длинный деревянный помост для монтировщиков и осветителей, окруженный лебедками и свисающими канатами. В стене за колосниками виднелась прикрытая дверь. Вероятно, через нее можно было попасть за кулисы.

Было довольно темно, но тем не менее стоящую на колосниках высокую тонкую фигуру я узнала сразу.

Мисс Фокс. Собственной персоной. Явилась, гадюка.

Я ахнула, но тут же прикрыла рот ладонью. «Она здесь. Она действительно здесь. Что же делать?» – мелькали в голове панические мысли.

Мне хотелось закричать – но только кто услышит мой крик, когда весь театр наполнен гениальной музыкой Чайковского?

Наша ужасная бывшая директриса стояла над лежащей Айви, угрожающе помахивая в воздухе своей тростью. Я задрожала и крепче вцепилась в верхнюю ступеньку лестницы.

Даже в полутьме я четко видела силуэт мисс Фокс – волосы, стянутые в пучок так туго, что ее лицо никогда не меняло своего выражения, безукоризненно отглаженное, без единой складочки, платье с миллионом карманов для ключей. Восставшая из небытия ужасная тень прошлого.

Айви находилась в опасной близости от края колосников. Я видела вцепившиеся в торец помоста побелевшие пальцы и бледное от страха лицо сестры.

«Действуй!» – мысленно приказала я себе, но не могла сдвинуться с места.

– Зачем вы это делаете? – услышала я голос Айви.

Мисс Фокс рассмеялась. Этого звука я не слышала больше года – и была бы очень рада не слышать никогда. Меня тошнило от ее смеха.

– Ты, доморощенная сыщица, которая любит совать свой нос куда ее не просят, до сих пор не поняла, зачем я это делаю? – сказала мисс Фокс. Ее голос раздражал словно скрип мела по классной доске. – Ну предположи сама, что ты думаешь на этот счет.

– Я… не знаю… Я… – Айви явно тянула время. Я надеялась, что она заметит меня на лестнице, но вместо этого сестра подняла голову и взглянула на мисс Фокс. – Когда вы были директором, то больше всего, пожалуй, заботились о репутации школы. Еще говорили всем, что моя сестра умерла, но при этом заставили меня выдавать себя за нее. Зачем вам это было нужно? Вам просто хотелось денег, да?

Мисс Фокс еще крепче сжала в руках свою трость.

– Нет, вряд ли, – сказала Айви. – Я не угадала, верно? – Я мысленно аплодировала сестре. Молодец, тянет время. – А, вам хотелось власти, вот что.

– Я слушаю, продолжай. – Мисс Фокс сделала шажок в сторону Айви. Она играла с моей сестрой как кошка с мышью.

– А власти вы хотели потому, что в свое время вас заперли в сумасшедшем доме и отняли у вас вашего ребенка. И вот настал момент, когда вы получили полную власть над всей школой. Получили то, к чему всегда стремились…

Айви била крупная дрожь, а мисс Фокс застыла на месте. Снизу долетала музыка. Прямо под нами шел спектакль, девочки танцевали, не подозревая о том, что происходит прямо у них над головами.

– Вы наслаждались своей властью, – продолжила Айви. – А потом ее у вас отобрали.

Я начала медленно перелезать с верхней ступеньки лестницы на помост. Мисс Фокс стояла спиной ко мне, и я молила небеса, чтобы она не обернулась…

– Вот почему вы затеяли все это, – сказала Айви. – Вот почему вы решили опозорить нашу школу. Потому что у вас ее отобрали. Вы поступили как избалованный ребенок, лишившийся своей любимой игрушки.

После этих слов мисс Фокс зарычала от ярости и взмахнула тростью.

– Нет! – крикнула я, бросаясь вперед.

Айви пригнулась, перекатилась в сторону, и трость просвистела прямо над ее головой.

Мисс Фокс обернулась, и я накинулась на нее. Пытаясь вырвать у нее трость, я впилась ногтями ей в руку.

– Не смейте трогать мою сестру! – крикнула я.

Внезапно мисс Фокс схватила меня за руки и завернула их мне за спину. Я извивалась, брыкалась, ревела от боли в запястьях.

– Что ж, это очень заманчиво, – прошипела она мне на ухо. – Одним махом избавиться от вас обеих.

– Отпустите меня! – крикнула я.

– Отпустите ее! – в один голос со мной крикнула моя сестра.

Но мисс Фокс толкнула меня вперед, и я нависла над краем колосников, над краем пропасти.

И на секунду у меня все потемнело в глазах.

Я стояла на крыше Руквудской школы. Было холодно и темно. Завывал ветер. Мисс Фокс крепко держала Вайолет, заставляя ее смотреть вниз. Сердце бешено стучало у меня в груди.

«Нет, – сказал вдруг голос, пришедший откуда-то из глубины моего сознания. – Это было тогда. А сейчас я здесь».

Я открыла глаза.

Я была одна, и Вайолет не стояла рядом со мной, а внизу был не двор Руквудской школы, а сцена театра «Ройял» в Фэрбенке, и на этой сцене танцевали балерины, а за рампой открывался заполненный публикой зрительный зал.

– Ну что, отпустить ее – и дело с концом? – спросила мисс Фокс, обращаясь к Айви. – Если честно, на такую удачу я и надеяться не могла. Одним ударом уничтожить вас обеих, а заодно и окончательно похоронить Руквудскую школу.

– Вы не сделаете этого, – звенящим от ярости голосом сказала Айви. – Не сможете.

– Но согласись, это ведь действительно прекрасный способ поставить жирный крест на Руквудской школе?

О боже, она помешалась на своем желании уничтожить нашу школу и ради этого, не моргнув глазом, уничтожит меня! Неужели я сейчас умру?!

– Я не достигла цели, когда вытолкнула из окна мисс Уилкокс или отравила ваше жаркое, – продолжила мисс Фокс. – Однако я знала, что впереди спектакль. А где лучше всего поставить эффектную точку, как не во время спектакля, в ярком свете прожекторов, в присутствии родителей? Ужасная смерть у всех на глазах, настоящая трагедия… Такой несчастный случай может – и должен – все изменить, верно?

Айви вскрикнула. Мисс Фокс еще дальше наклонила меня через край колосников, но тут ее хватка вдруг на секунду ослабла, и я, уловив этот момент, вырвалась и с грохотом повалилась в сторону, на дощатый пол колосников.

Подняв голову, я увидела, что мисс Фокс стоит над Айви, высоко вскинув трость, и на ее руке виднеется яркое красное пятно от укуса. Спасибо, сестренка! Надеюсь, ты не обломила себе зуб о руку этой ведьмы?

– Это будет вашей расплатой за все! Ведь из-за вас я лишилась всего! – крикнула мисс Фокс.

Внезапно открылась дверь в стене, и на помост вышли мадам Зельда и мисс Финч.

– Неправда, ты потеряла не все, – тяжело дыша, сказала мисс Финч. – Самое ценное, что у тебя есть, все время было рядом с тобой, только ты не желала этого замечать.

Глава сорок первая. Айви

Мисс Фокс застыла как статуя с занесенной над головой тростью.

– Ты… – сказала она. – Ребекка, тебя не должно быть здесь. Ты должна сидеть…

– …взаперти в шестиугольной башне? Я помню, мама. А знаешь, кто освободил меня оттуда? – Она указала рукой на мадам Зельду. – Та самая женщина, из-за которой я сломала ногу.

Мадам Зельда нахмурилась и стремительно исчезла в дверном проеме. Оставалось лишь молиться, чтобы она успела вовремя привести подмогу.

– Замолчи! – Мисс Фокс взмахнула тростью в сторону мисс Финч. – Ни слова больше.

– Я не стану молчать! – воскликнула мисс Финч. Она взмахнула своей тростью и ударила ею по трости мисс Фокс. Раздался сухой громкий треск. – Теперь ты меня послушай! В конце концов, я твоя дочь!

Мисс Фокс отступила на пару шагов назад, лицо ее перекосилось от злобы.

– Тебе известно, через что мне довелось пройти? – требовательно спросила мисс Финч. – Вряд ли, потому что тебя всегда интересовал лишь один человек на свете – ты сама. А до меня тебе дела не было. Я жила в сиротском приюте. Там я голодала, там меня били. Но тебе ведь было наплевать на это, не так ли? Потом меня удочерили, а дальше я всего добивалась своим трудом. Стала балериной, выступала по всему миру. Но потом я сломала ногу, и с балетом для меня все было кончено. Тогда я пришла к тебе за помощью, и ты должна была позаботиться обо мне. – По щекам мисс Финч покатились слезы.

– Но… – растерянно пробормотала мисс Фокс.

– Я единственное, что есть у тебя на свете. И как ты обошлась со мной? Плохо обращалась, лгала, готова была воевать с детьми, лишь бы не просочилась на свет твоя ужасная тайна – то, что у тебя есть дочь. – Мисс Финч опустила свою трость, оперлась на нее и устало закончила: – Я очень хотела найти мать. А нашла бессердечного монстра.

У меня сжалось сердце. Мы-то со Скарлет недавно узнали, что наша мама любила нас больше всего на свете. А несчастную мисс Финч ждало полное разочарование. Казалось, она нашла свою мать, но та превратилась для своей дочери в самый жуткий кошмар. Я протянула руку по дощатому полу колосников, нашла ладонь Айви и крепко ее сжала.

А у мисс Фокс от слов дочери перекосилось лицо. Очевидно, где-то глубоко-глубоко, в непроглядной тьме у нее все же было сердце, и оно дрогнуло от полученного удара.

– Я все равно уничтожу эту школу, – сказала мисс Фокс так тихо, что я едва смогла расслышать ее сквозь музыку.

Мы со Скарлет медленно поднялись на ноги, продолжая держаться за руки.

– Нет, – сказала я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. – Вы уже уничтожили… саму себя. Для жизни одного человека этого более чем достаточно. А сюда вот-вот вернется мадам Зельда с подмогой.

– Впрочем, у вас все еще есть выбор, – подхватила Скарлет. – Вы можете покончить со всем этим, – тут она выразительно указала в пустоту за краем колосников. – Или пойти в тюрьму, заплатить за все, что вы сделали, и надеяться на то, что, может быть, сумеете еще когда-нибудь вернуть свою дочь. Третьего вам не дано.

Мисс Фокс, понурив голову, безвольно опустилась на настил колосников. Внезапно она показалась мне такой маленькой, такой незначительной и невзрачной!

Мисс Фокс потерпела окончательное, сокрушительное поражение, а внизу, под нами, шел спектакль и балерины продолжали танцевать.

* * *

Полицейские арестовали мисс Фокс и повели ее к выходу. Наша бывшая директриса с погасшими глазами покорно позволила усадить себя в полицейскую повозку, и за ней захлопнулась зарешеченная дверь.

Я ожидала увидеть свою сестру счастливой, торжествующей, но Скарлет вдруг тихонько заплакала, и я крепко прижала ее к себе. К нам подошла Ариадна, и я обняла ее тоже.

Наконец все было кончено.

Удивительное дело, но участницы спектакля каким-то чудесным образом умудрились станцевать «Спящую» так, что никто и не заметил отсутствия Феи Алмазов. Сама же я нисколько не расстроилась оттого, что не вышла на сцену, скорее даже наоборот.

Итак, мы ее победили! Мы сделали это, и я, что уж там скрывать, чувствовала гордость за себя и за всех, кто был тогда рядом со мной.

Скарлет, Ариадна и я успели даже проскользнуть в зал, чтобы посмотреть финал балета – сцену свадьбы. «Интересно, заметили отец и Эдит, что я так и не появилась на сцене? Нет, наверное», – подумала я.

Принц и принцесса поженились, и в зале раздались бурные, громкие аплодисменты.

– Уф! По крайней мере мне не пришлось выходить замуж за Пенни, и на том спасибо! – шепнула мне Скарлет.

Я рассмеялась. Занавес опустился.

Ариадна отправилась искать своих родителей – маленького, похожего на сову отца и мать, которую мы никогда еще не видели. А она оказалась статной, очень высокой блондинкой и такой, знаете ли… эффектной. Она обняла Ариадну с такой силой, что мы даже испугались, не раздавит ли она нашу лучшую подругу, но ничего, все обошлось. Ариадна при этом даже улыбаться не перестала.

Мы с сестрой прошли мимо Пенни, она разговаривала с крупным мужчиной – очевидно, ее отцом – и выглядела ужасно смущенной.

– Прости, папочка, – сказала она. – Я очень сильно тебя подвела. Если бы я получила главную роль, мама тоже приехала бы посмотреть на меня, я знаю. А так ты здесь один.

– Глупенькая ты моя, – ответил ей отец. – Главные роли, извини за каламбур, роли здесь не играют.

– Знаю, знаю, – всхлипнула Пенни. – Просто мне так хотелось, чтобы вы снова были вместе.

– Спасибо, солнышко, – грустно улыбнулся отец. – Ладно, посмотри лучше, что я тебе привез.

Он вынул из кармана синюю ленту, точно такую же, как та, которую разодрала в клочья Скарлет, и прикрепил к волосам дочери. Пенни потрогала ленту пальцем и улыбнулась сквозь слезы.

– Это очень многое объясняет, правда? – шепнула я на ухо Скарлет.

– Угу, – это было все, что я услышала в ответ. Нет, думаю, она никогда не простит Пенни.

Дольше задерживаться мы не могли – нас ждали родители.

Я потянула Скарлет за собой по проходу между рядами, и наконец мы увидели отца, Эдит и тетушку Фебу.

Тетушка Феба заметила нас первой. Она замахала нам руками и закричала на весь зал:

– Девочки! Как же я рада вас видеть!

– Мы тоже очень рады, – улыбнулась Скарлет, когда мы подобрались ближе.

– Даже сильнее, чем вы можете себе представить, – добавила я.

– А что там случилось, девочки? – спросил отец.

О, он даже сумел заметить, что что-то было не так?

В этот момент на сцену поднялась миссис Найт и встала на фоне красного бархатного занавеса.

– Спасибо всем вам за то, что вы пришли, – сказала она, когда шум в зале слегка поутих. – А теперь давайте еще раз поблагодарим наших девочек за прекрасный спектакль, который они нам показали.

Снова раздались аплодисменты, а когда они утихли, наша директриса заговорила вновь, и я давно уже не слышала в ее голосе такого спокойствия и уверенности:

– Это не все, о чем я должна вам сказать. Без сомнения, все вы слышали о сложностях, которые наша школа переживала в последнее время. Загадочные происшествия, угрожающие письма…

По залу прокатился недовольный, я бы даже сказала, сердитый шумок.

– Итак, – продолжила миссис Найт, поправляя на носу очки, – хочу объявить вам, что все эти неприятности позади. Злоумышленник найден, и им оказалась наша бывшая преподавательница мисс Фокс. Сегодня, прямо во время спектакля, она была изобличена и задержана двумя нашими подающими очень большие надежды ученицами.

Я взглянула на Скарлет. Мне почему-то вдруг стало страшно, но сестра сияла словно начищенная медная сковорода. По-моему, она поняла, что наконец-то настала и ее минута славы.

– Так давайте поблагодарим сестер Скарлет и Айви Грей, которые проявили отвагу и не дрогнули перед лицом опасности.

Мы со Скарлет стояли прямо посередине зрительного зала, и все вокруг аплодировали нам – и девочки, и их родители. Аплодировали и кричали разные очень приятные слова в наш с сестрой адрес. Мой страх испарился, и очень скоро я обнаружила, что, как и Скарлет, радостно улыбаюсь во весь рот.

Потом мы поклонились, и тут Скарлет крикнула:

– Ариадна тоже нам помогала! И мисс Финч! И мадам Зельда!

Аплодисменты вспыхнули с новой силой, а сильнее всех старались соседки Ариадны по комнате. Они даже подпрыгивали от усердия. А мы с сестрой радостно смеялись.

– Отчасти виновата и я сама, – призналась миссис Найт. – Я слишком долго надеялась, что справлюсь со всем одна, без посторонней помощи. А ведь эти девочки с самого начала предупреждали меня об опасности, но я не поверила им. И всех вас, – тут она обвела рукой родителей в зале, – я должна была предупредить намного раньше. Прошу прощения у тех, кто, так или иначе, пострадал во всей этой истории.

На этот раз не было ни аплодисментов, ни радостных выкриков – только молчание.

– Руквудская школа должна быть безопасным местом, – сказала миссис Найт, снимая с носа очки и складывая их дужки. – И отныне это так и будет, обещаю вам. Мисс Фокс отправится в тюрьму и никогда больше не посмеет поднять руку на наших чудесных девочек.

А вот теперь аплодисменты вновь зазвучали, да такие громкие, что я, право, не знаю, сказала ли миссис Найт после этого еще что-нибудь.

Зрители понемногу потянулись к выходу, и тут я увидела, что тетушка Феба о чем-то оживленно разговаривает с мисс Финч. Что ж, пусть поговорят, а я просто порадуюсь, что они обе в порядке.

Подошел отец, взял меня за руку и спросил:

– Девочки, я что-то не понимаю… А где вы были?

– Мы потом объясним, хорошо? – вздохнула Скарлет.

Неожиданно возле отца нарисовалась наша мачеха.

– Ну, – сказала она, притопывая носком туфли. – Очень хочется услышать, почему, проделав такой длинный путь, я в итоге ни одной из вас не увидела на сцене?

«А мне хотелось бы узнать, почему ты позволила всем думать, что моя сестра мертва», – подумала я. Впрочем, этот вопрос тоже может немного подождать.

Тут в нескольких рядах от себя я заметила женщину, которую давно мечтала увидеть, и бросилась к ней, моментально забыв про свою мачеху, которая недовольно крикнула мне вслед:

– Постой, я с кем разговариваю?!

А женщина в роскошном темно-синем платье, навстречу которой я бежала, широко улыбалась мне.

– Сара Луиза! – выдохнула я, радостно пожимая ей руку. – Как я рада видеть вас! А еще здесь есть люди, с которыми я хотела бы вас познакомить.

Я повела ее по проходу и увидела, как весело, лукаво заулыбалась, заметив нас, Скарлет.

– Кто это? – недовольно фыркнула Эдит.

– Отец, мачеха, – сказала я. – Позвольте представить – это наша тетя Сара.

Глава сорок вторая. Скарлет

Один миг – и все в этом мире изменилось. Я еще никогда не видела нашего отца таким потрясенным. Понять его я могла – не так-то легко переварить известие о том, что у твоей покойной жены, оказывается, есть сестра, о которой ты и понятия не имел.

– Очень приятно с вами познакомиться, – сказала тетя Сара после того, как Айви представила ее.

«Приятно, как же! – подумала я. – Так может говорить только тот, кто не знает нашу мачеху!»

– Для меня большая честь после стольких лет познакомиться наконец с вашими чудесными девочками, – продолжила Сара. – Хочу сказать, что буду рада всегда, в любое время, видеть их в своем доме.

– Ну… я не знаю… – начал отец, но Эдит поспешила перебить его:

– Это пожалуйста, это сколько угодно, пусть они хоть постоянно у вас живут. – Она улыбнулась, не разжимая губ. – Я уверена, что и они будут в восторге, да, девочки?

Я решила не обращать внимания на эту жабу ядовитую, даже если она и была сейчас права, и сказала:

– Мы тоже всегда будем рады видеть вас, тетя Сара.

– Вот и прекрасно, – улыбнулась наша новая, замечательная тетя и обернулась к нашему отцу: – А с вами, Мортимер, мы могли и вовсе никогда не встретиться, хотя очень много о вас знаю. Я очень надеялась увидеть вас здесь сегодня, потому что хочу вам кое-что показать. – Она опустила руку в свою сумку и вынула оттуда связку пожелтевших писем. – Эти письма я получала от своей покойной сестры. От вашей жены. Многое в них может вас удивить, однако, я полагаю, вы должны знать правду.

Отец осторожно взял в руки пачку старых писем, болезненно наморщил лоб, вглядываясь в знакомый почерк своей жены.

– Айда? – спросил он. – Но кто такая Айда?

Тетя Сара легонько похлопала его по тыльной стороне ладони и сказала:

– Пойдемте, Мортимер. Нам о многом нужно поговорить.

И она отвела его в сторонку, а наша мачеха смотрела им вслед. Я же была счастлива, наблюдая за выражением ее лица, она готова была лопнуть от злости или сама себя задушить!

* * *

Итак, теперь наш отец узнал всю правду. Что он при этом думал, я не знаю, но в том, что теперь уже никогда ничего не будет по-старому, была уверена.

Тетя Сара пригласила нас бывать у нее, и это было такое счастье! А потом она познакомилась тут же, в театре, с тетушкой Фебой, и они сразу очень понравились друг другу, и тетя Сара пригласила тетушку Фебу бывать у нее. Услышав это, Айви едва не пустилась в пляс от радости.

Увы, счастье не может длиться вечно, и вскоре пришла пора прощаться.

Раскланявшись со всеми, мы с Айви и Ариадной забрались в автобус и покатили в Руквуд. Вскоре сестра и Ариадна уснули, привалившись с двух сторон к моим плечам, а я молча смотрела на проплывающие за окном уличные фонари и усеянное звездами черное ночное небо.

Не могла я уснуть и тогда, когда мы вернулись в свою комнату номер тринадцать. Моя голова пылала от переполнявших ее мыслей, и тогда я решилась на то, чего не делала ни разу за всю последнюю четверть – вышла за дверь нашей комнаты посреди ночи.

Я брела по пустынным коридорам, спустилась по лестнице… Я шла вроде бы совершенно бесцельно, однако ноги сами привели меня к двери танцевального класса.

Газовые светильники были потушены, но я достала из ящика с припасами несколько свечей, нащупала коробок спичек, который всегда лежал на медном подсвечнике возле двери, и зажгла их.

Мадам Зельда и мисс Финч… Мне показалось, что они помирились и даже разговаривали друг с другом вчера вечером, хотя подругами им, наверное, уже не стать.

Вернется ли мисс Финч на работу в нашу школу? Этого я, разумеется, не знала и знать не могла. Да и стоит ли ей возвращаться? Ведь с этим местом у нее связано столько неприятных воспоминаний! Во всяком случае, я не стала бы упрекать мисс Финч, если бы она нашла себе работу в какой-нибудь другой школе. Более… спокойной, что ли. Впрочем, я, конечно, буду очень рада, если она останется.

Я стояла в мерцающем свете зажженных свечей и смотрела на свое отражение в зеркале. Отражение, в свою очередь, наблюдало за мной из глубины стекла.

Итак, в зеркале была я. Девочка, которая вроде бы умерла. Девочка, которая оказалась в сумасшедшем доме. Девочка, которая потом вернулась и в конечном итоге спасла эту школу от гибели.

«А еще погубила свою балетную карьеру», – подсказал спрятавшийся у меня в голове ехидный голос.

Господи, какой же я была идиоткой! И зачем мне нужно было задираться с Пенни?! Будь я умнее, станцевала бы Аврору в «Спящей красавице».

«Что ж, – подумала я. – Не удалось станцевать Аврору на сцене – станцую ее сейчас здесь. В последний раз».

И я начала танцевать. На этот раз мои пируэты были безупречны.

Я не знаю, сколько времени я танцевала, прежде чем опустилась на холодный пол и заплакала. Разные мысли навалились на меня: кто я на самом деле? что это такое было со мной? какие еще переделки ждут меня впереди?

А затем я вдруг услышала голос:

– Выше нос!

Я подняла голову. Айви. Она стояла и с улыбкой смотрела на меня.

– Как ты… – начала я.

– Я знала, что ты ушла, – пояснила она. – Привыкла замечать это еще с прошлой четверти.

– Эй, – сказала я, вытирая слезы. – Учти, я не плакала.

– А разве нельзя поплакать? – пожала плечами Айви. – Иногда это очень даже полезно. И кто я такая, чтобы осуждать тебя за то, что ты плачешь?

Я шмыгнула носом и обхватила руками колени, продолжая сидеть на полу. Вокруг нас мерцали свечи.

– Что случилось-то? – спросила сестра, и мы с ней встретились глазами в зеркале. – Зачем ты спустилась сюда?

Я слегка замялась, подыскивая нужные слова:

– Все изменилось, Айви. Все, что началось с мисс Фокс, все, что было с ней связано… закончилось. Теперь мы знаем всю правду…

– …И оказались на распутье, – задумчиво продолжила Айви. – Там, где кончается одно и начинается другое. Скарлет, прости, мне очень стыдно, что я скрывала от тебя… Ну, насчет Пенни, понимаешь? Я больше никогда не буду так делать.

– И ты меня прости, – улыбнулась я. – Прости, что не поверила тебе сразу насчет мисс Фокс. И вообще за все глупости, которые я делала. Знаешь, мне очень грустно, только я сама не понимаю отчего. – Я тяжело вздохнула. Обычно я никому не открываю своих чувств, но Айви другое дело. Она моя сестра, от нее у меня секретов нет. – Я чувствую, что не могу больше собой управлять. И что вот-вот что-то должно случиться.

– Да случиться может что угодно и когда угодно, – легко согласилась Айви. – Только это совершенно не важно.

Она протянула мне руку, и я с помощью сестры поднялась на ноги.

– А знаешь, почему это совершенно не важно? – спросила сестра. – Потому что мы с тобой всегда будем вместе, что бы ни случилось.

Я смотрела на нее, лицом к лицу, и это было так, словно видишь свое отражение в зеркале. Она была права!

По моему лицу медленно расплылась улыбка, и я поняла, что прежняя, отошедшая ненадолго куда-то в сторону Скарлет вернулась. Теперь, зная, что рядом со мной моя сестра, мне все стало по плечу.

– Потанцуем? – предложила я.

И в слабо освещенном свечами балетном классе, посреди глухой ночи, Айви улыбнулась мне в ответ…

А потом мы начали свой танец в темноте.

Слова благодарности

Я была ужасно взволнована тем, что получила возможность вновь свести вместе Скарлет и Айви, но вряд ли мне удалось бы сделать это в одиночку, без помощи людей, которых я хочу искренне поблагодарить.

Это блистательный дуэт моих редакторов – Лорен Форчун, которая помогала мне доводить до ума отдельные эпизоды, и Лиззи Клиффорд, оказавшая мне огромную помощь в составлении сюжета этого романа в целом. Кроме них вместе со мной над этой книгой работала дружная команда издательства HarperCollins. Вот люди, благодаря которым эта книга дошла до своих читателей. Люди, которые, между прочим, умеют не только выпускать книги, но и устраивать лучшие в мире вечеринки. Это Мануэль Шемберац, украсивший книгу своими великолепными иллюстрациями, в которых удивительно точно уловил атмосферу Руквуда. Это литературный суперагент Дженни Сейвил и вся чудесная бригада под руководством Эндрю Нюрнберга, которая стала моей группой поддержки, продвигая мою книгу в просторах Интернета. Ребята, что бы я без вас делала!

Особую благодарность хочу выразить своей семье, друзьям, моему мужу и всем, кто с любовью и терпением поддерживал меня. С меня пицца для каждого из вас, друзья.

Наконец, моя огромная-преогромная благодарность сэру Терри Пратчетту, чьи книги во многом определили не только мою писательскую манеру, но, пожалуй, и всю мою жизнь.

И разумеется, большое спасибо вам за то, что вы прочитали мою книгу. Имеете полное право наградить себя за это аплодисментами.

Content

Софи Клеверли
Танец в темноте

Глава первая. Айви

Глава вторая. Скарлет

Глава третья. Айви

Глава четвертая. Скарлет

Глава пятая. Айви

Глава шестая. Скарлет

Глава седьмая. Айви

Глава восьмая. Скарлет

Глава девятая. Айви

Глава десятая. Скарлет

Глава одиннадцатая. Айви

Глава двенадцатая. Скарлет

Глава тринадцатая. Айви

Глава четырнадцатая. Скарлет

Глава пятнадцатая. Айви

Глава шестнадцатая. Скарлет

Глава семнадцатая. Айви

Глава восемнадцатая. Скарлет

Глава девятнадцатая. Айви

Глава двадцатая. Скарлет

Глава двадцать первая. Айви

Глава двадцать вторая. Скарлет

Глава двадцать третья. Айви

Глава двадцать четвертая. Скарлет

Глава двадцать пятая. Айви

Глава двадцать шестая. Скарлет

Глава двадцать седьмая. Айви

Глава двадцать восьмая. Скарлет

Глава двадцать девятая. Айви

Глава тридцатая. Скарлет

Глава тридцать первая. Айви

Глава тридцать вторая. Скарлет

Глава тридцать третья. Айви

Глава тридцать четвертая. Скарлет

Глава тридцать пятая. Айви

Глава тридцать шестая. Скарлет

Глава тридцать седьмая. Айви

Глава тридцать восьмая. Скарлет

Глава тридцать девятая. Айви

Глава сороковая. Скарлет

Глава сорок первая. Айви

Глава сорок вторая. Скарлет

Слова благодарности