Софи Клеверли

Заклинание при свечах

© Мольков К.И., перевод на русский язык, 2018

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

* * *

Тео и Уиллоу, крошечным и новеньким

Глава первая. Скарлет

Это был самый худший день рождения на моей памяти. Самый худший. А если вспомнить о том, что свой предыдущий день рождения я встречала, сидя в сумасшедшем доме, то это кое-что значит, уж поверьте.

Я вбежала в комнату, которая когда-то была нашей с сестрой спальней, и захлопнула за собой дверь. Рухнула ничком на пыльные простыни и принялась молотить кулаками подушку, отчего в воздух взвились новые облака пыли.

Очень скоро я услышала лёгкие шаги на лестнице, затем негромко скрипнула дверь. Я не обернулась, поскольку и так знала, что это моя сестра-близнец Айви.

– Скарлет, – прошептала она где-то у меня над ухом.

– Нет, – ответила я, продолжая лежать, зарывшись лицом в подушку.

– Что – нет? – спросила она.

Я села на кровати, сложив на груди руки, и ответила:

– Нет – это значит, что я туда не пойду. И извиняться не собираюсь!

Айви присела на кровать рядом со мной и тихо сказала:

– Я не про это. И я тебя нисколечко ни в чём не виню. Я думаю, это ей нужно извиниться. Но прекрасно знаю, что она этого никогда не сделает.

Начнём с того, что этим летом нам с сестрой совершенно не хотелось ехать в дом к отцу, поэтому практически все летние каникулы мы провели в уютном домике нашей тётушки Фебы. Она у нас очень рассеянная и постоянно забывает обо всём на свете. Нам с сестрой пришлось прибирать и готовить самим, потому что тётушка Феба иногда не помнит даже о таких вещах, однако ни меня, ни Айви это нисколечко не смущало. В доме тётушки Фебы не было порядка, зато было нечто гораздо более важное для нас – он всегда был наполнен любовью.

Отцовский дом, напротив, был полон ненависти, которую испытывала к нам наша мачеха и трое наших омерзительных сводных братьев. Я терпеть не могла их всех. Отец? По отцу я порой скучала, и то, честно говоря, не по нему нынешнему, а скорее по тому человеку, каким он был когда-то. Словом, кошмарная там была обстановка, и погружаться в неё мне совершенно не хотелось.

Но так уж случилось, что наш отец вдруг вспомнил – я уж не знаю почему – о нашем с Айви существовании и буквально накануне нашего дня рождения появился у тётушки Фебы и сказал, что заберёт нас с собой. Тётушка Феба обрадовалась, сказала, что это «очень приятный сюрприз», а вот я, сказать по правде, предпочла бы чумой заболеть, чем ехать в дом мачехи.

К сожалению, как вы сами понимаете, выбирать нам не приходилось, и никто нас ни о чём не спрашивал. Нам пришлось попрощаться с тётушкой Фебой и залезть на заднее сиденье отцовского автомобиля, который зачихал, выпустил струю сизого дыма и покатил вперёд. Всю дорогу мы с сестрой молчали, с ужасом думая о том, что нас ожидает в конце этого путешествия.

Наша мачеха, Эдит, встретила отца очень тепло, а нас с Айви словно вообще не заметила. Впрочем, к такому отношению с её стороны мы давно привыкли. Айви попыталась поздороваться с нашими сводными братьями, но они даже не взглянули в её сторону, продолжая как ни в чём не бывало возиться со своей игрушечной железной дорогой.

Ужин прошёл ничуть не лучше. Мачеха накладывала нам с Айви ну совсем крошечные порции, какими и воробья не накормишь, а когда я попросила добавки, обозвала меня обжорой. У её обожаемых мальчиков, между прочим, порции были огромными, и им она подкладывала добавки по первому требованию и безо всяких разговоров. Я по очереди сверлила глазами каждого из них, но они этого не замечали, были слишком заняты тем, что набивали себе рты, уткнувшись взглядом каждый в свою тарелку.

Ночь выдалась не по-летнему холодной, и мы провели её в своей старой спальне. Я долго лежала в кровати, глядя в щёлку между занавесками на чёрное ночное небо, мечтая о том, чтобы оно поскорее посветлело и настало утро. А потом мои глаза как-то незаметно закрылись, и в следующий раз я их открыла, когда за окном уже поднималось солнце. Начинался наш с Айви четырнадцатый день рождения.

Айви сонно потянулась в своей постели, приоткрыла глаза и пробормотала:

– С днём рождения.

– С днём рождения, – откликнулась я, тоже безо всякого воодушевления. Затем сквозь висевшие в воздухе облачка пыли заметила, что сестра улыбается, и спросила: – Ты чего?

– Да так… – Она села в постели, подтянула к груди колени и обхватила их руками. – Ты просто не представляешь, что для меня значит видеть тебя и слышать твой голос.

– Прости, – сказала я, глядя в потолок. – Понимаю, мне нужно радоваться тому, что я больше не «мёртвая», но у меня почему-то не получается. По-прежнему не могу забыть, как меня туда запихнули.

Я действительно то и дело вспоминала о времени, проведённом в сумасшедшем доме, куда меня упекла наша бывшая директриса. Жуткая женщина, доложу я вам! Она упрятала меня в психушку, а затем пустила слух, будто я умерла.

– Между прочим, Айви, насчёт нашего нынешнего дня рождения у меня нехорошее предчувствие, – добавила я.

Это предчувствие глыбой льда застыло у меня в животе, тянуло, пригибало к полу. Я встала с кровати и тяжело опустила свои босые ноги на старые деревянные половицы спальни.

– Нет, сегодняшний день рождения не может быть хуже прошлогоднего, – вздохнула Айви. – Потому что хуже просто некуда.

Мне хотелось, конечно, надеяться, что она окажется права, но, если честно, слова Айви совершенно меня не убедили.

Мы с сестрой оделись, натянули на себя одинаковые тёмно-синие платья. Собственно говоря, одежды у нас было так мало, что и выбирать-то было не из чего. И спустились вниз, на нижний этаж. Было рано, утро только-только начиналось, дом ещё не прогрелся после ночи, и в нём было холодно – и это несмотря на то, что сегодня был последний день августа.

– Сдаётся мне, что на праздничный завтрак лучше не рассчитывать, – прошептала Айви.

И была абсолютно права. Войдя на кухню, мы увидели нашу мачеху. Она лениво развалилась на стуле со стаканом в руке. В нём была какая-то бледно-жёлтая, ужасно неаппетитная на вид жидкость.

– А, уже поднялись, – сказала она, увидев нас. – Ну, тогда давайте, позаботьтесь о себе. Выметите золу из топки, заложите дрова и растопите печь.

– Я вам не служанка, – тихо пробормотала я себе под нос, презрительно покосившись на мачеху.

Айви испуганно взглянула на меня.

Эдит поднялась со стула и с грохотом поставила свой стакан на пустой стол, расплескав при этом часть его бледно-жёлтого содержимого. Очевидно, она всё-таки расслышала мои слова.

– Пока вы находитесь в моём доме, – сказала она, указывая пальцем на нас с Айви, – вы будете жить по моим правилам. Ясно?

Я хотела было возразить ей, но в этот момент на кухню заглянул наш отец.

– Доброе утро, – сказал он, одной рукой протирая глаза, а другой поправляя съехавший набок галстук. – У вас всё в порядке?

Всё сразу же изменилось, причём так резко, словно кто-то вдруг щёлкнул выключателем. Угрожающее выражение моментально слетело с лица мачехи и сменилось спокойной, мягкой улыбкой.

– У нас всё прекрасно, дорогой, – проворковала Эдит. – Девочки только что вызвались сами разжечь для всех нас печь. Правда, девочки?

Если мне и хотелось что-нибудь сейчас поджечь, так это надетый на Эдит дурацкий фартук, но делать этого я, разумеется, не стала. Тем более при отце. Айви тоже не хотелось начинать свой день рождения с неприятностей, поэтому она молча отошла к печке и принялась выметать золу. Я чуть слышно пробормотала себе под нос и отправилась помогать сестре.

А когда мы закончили выметать сор и разжигать печь, Эдит соврала отцу, что мы с Айви ещё и завтрак для всех приготовить вызвались. Отец на это лишь зевнул и улыбнулся, а взгляд у него в это время странным образом затуманился, словно был устремлён куда-то в прошлое.

Тут уж, знаете ли, моё терпение лопнуло.

– Ты хоть помнишь, что сегодня у нас с Айви день рождения? – резко спросила я у него. – И разве не поэтому ты нас привёз сюда, в конце-то концов?

По лицу отца пробежала тень, и он закрыл глаза. Наша мать, Айда, умерла сразу после того, как мы с сестрой появились на свет. Я буквально видела её лицо, появившееся сейчас перед внутренним взором отца. Наш день рождения всегда должен был напоминать ему о той тяжёлой утрате.

Но потом он снова открыл глаза и сказал как ни в чём не бывало:

– Конечно, знаю, Скарлет. И это очень мило с вашей стороны, что вы с сестрой решили приготовить для всех завтрак на свой день рождения.

В общем, мы принялись готовить завтрак, а Эдит подтащила свой стул ближе к огню и с самодовольным видом развалилась на нём. Когда же подоспела яичница с беконом, наша мачеха проворно вскочила на ноги и сказала, бесцеремонно отпихивая меня и Айви в сторону:

– Всё, хватит, вы достаточно потрудились. Идите и садитесь за стол.

Я неохотно выпустила из рук сковороду и села за стол.

– Мальчики! – оглушительно прокричала Эдит. – Завтракать!

На лестнице раздался такой топот, словно по ней бежало целое стадо диких бизонов, и в кухню ворвались наши сводные братья. Я сразу обратила внимание, что одежда на них красивая, новая, что называется, с иголочки, не то что наши с Айви старые, заляпанные золой и кулинарным жиром платья.

Открыв рот, я принялась наблюдать за тем, как Эдит вновь накладывает им на тарелки огромные порции еды. Почти столько же, чуть-чуть меньше, она положила отцу и самой себе, а нам… Одним словом, нам с сестрой достались какие-то пригоревшие объедки со дна сковороды. Отец, кажется, ничего этого не замечал.

Я была голодна, поэтому для меня и пригоревшие шкварки бекона и яичницы были лучше, чем ничего, поэтому я их съела. Чувство голода я притушила, но бушевавшее во мне пламя гнева – нет.

– Вот и хорошо, – сказала Эдит, когда наши сводные братья смолотили свой завтрак. – А теперь вы можете идти играть. Ваши сестры всё здесь приберут и вымоют.

Один из братьев – Гарри, самый младший – рассмеялся в ответ на эти слова, и вот тут меня прорвало.

– В самом деле? – встала я, с грохотом отодвинув свой стул. – А полы вам заодно не помыть? Или, может быть, кроватки ваши заправить? Весёленький день рождения вы нам с сестрой устроили!

– Не смей разговаривать со своей мачехой в таком тоне, – сказал отец.

Он машинально чертил черенком вилки по столу рядом со своей пустой тарелкой и даже не поднял головы, чтобы взглянуть на меня.

Айви схватила меня за подол платья и потянула вниз, чтобы я вновь села на место. Я знала, что она ненавидит конфликты, но терпеть происходящее не могла больше ни секунды. Ведь так же нечестно!

– Ты вновь устраиваешь сцену, Скарлет, – сказала Эдит, взбалтывая налитую в её стакане жидкость. Похоже, она успела снова наполнить стакан.

– Ну, это разве сцена? – пробормотала я, сердито теребя своё платье. – Вы ещё не знаете, что такое настоящая сцена в моём исполнении!

Тут Айви сделала отчаянную попытку снять напряжение, резко переменив тему:

– Папа, – сказала она, – а подарки для нас есть?

– Что? А, да, разумеется, – ответил он, а затем поднялся, смахивая со своих брюк невидимую пылинку. – Я принесу их из моего кабинета, пока вы моете посуду.

Я села на место и продолжала негодовать, пока Айви не потянула меня к раковине, заваленной грязной посудой. Я поплелась мыть тарелки, зная, что наша мачеха сейчас сидит со своим стаканом в руке и ухмыляется мне в спину.

– Вот ваши подарки, – сказал возвратившийся на кухню отец. Он положил на стол два маленьких свёрточка из коричневой бумаги, помялся и невнятно пробурчал: – Ну вот, а теперь мне нужно идти, у меня масса работы на сегодня. Увидимся позже, через пару часов.

С этими словами он отправился восвояси, рассеянно насвистывая себе под нос мелодию не мелодию, а так, что-то заунывное. Раньше мне всегда казалось, что отец и тётушка Феба совершенно не похожи друг на друга, даже странно, что они брат и сестра. Но со временем я поменяла своё мнение. Теперь мне казалось, что они оба живут в каком-то своём, бесконечно далёком от нашего мире.

– Увидимся позднее, дорогой, – сказала вслед отцу Эдит, а затем и сама лениво побрела к двери. – Пойду прилягу. Разбирайтесь здесь сами, – бросила она в нашу сторону.

Я грохнула стопку мыльных тарелок на подсобный столик – Айви испуганно вздрогнула, а Эдит… Эдит к тому времени уже ушла.

– Интересно, а ещё неприветливее они могли бы стать, если бы постарались? Или это предел? – сердито спросила я.

Разумеется, ответа мой вопрос не требовал, поэтому Айви промолчала, просто стояла, глядя на мыльную воду. Я заметила блеснувшую в уголке её глаза слезинку и потому поспешно обняла сестру за плечи и потащила к столу – разворачивать наши подарки.

Нужно признать, что Айви при этом сразу повеселела и вместе со мной принялась разворачивать плотную хрустящую коричневую бумагу. Я нетерпеливо засунула руку внутрь свёрточка, и…

Носки.

Я вытащила их из обёрточной бумаги. Носки были именно такими, как требуют наши школьные правила – тёмно-синими. Они были из тонкой шерсти и казались очень приятными на ощупь. Но всё-таки… Носки.

– Руквудские носки, – разочарованно протянула Айви, словно прочитав мои мысли.

Я свернула свои носки и носки Айви в клубочки, похожие на тёмно-синих маленьких ворсистых крыс.

– Ладно, – сказала Айви. – Даже носки это всё-таки лучше, чем ничего.

А у меня тем временем зародились подозрения, что здесь что-то не то. Я вышла из кухни в холл, оттуда по коридору добралась до отцовского кабинета и постучала в дверь.

– Я занят! – откликнулся из-за двери отец.

Не обращая внимания на эти слова, я всё равно вошла в кабинет. Отец сидел за своим рабочим столом, заполнял какие-то бланки и что-то подсчитывал на листе бумаги.

– Папа, – сказала я. – Спасибо тебе за… э… прелестные носки. Скажи, а тётушка Феба с тобой свои подарки для нас не передавала? Или тётя Сара, например?

Обе тётушки были самыми близкими нашими родственницами, и мне не верилось, что они могли забыть о нашем с Айви дне рождения.

Отец переложил бланк из одной стопки бумаг в другую, пожевал свою незажжённую трубку и пробормотал, не поднимая головы:

– Да, Феба передала мне для вас кое-что. Несколько пакетиков в блестящей яркой обёртке. Куда же я их засунул?.. – Он положил свою трубку на стол и растерянно огляделся по сторонам, словно ища ответ. – Нет, я точно помню, что они были у меня на столе… Наверное, Эдит их куда-нибудь прибрала.

«Прибрала! Ну, конечно», – подумала я, невольно сжимая кулаки.

– Не переживай, Скарлет, – сказал отец. Он поднялся со своего кресла и начал потихоньку выпроваживать меня. – Мы найдём их. Непременно найдём… Чуть позже. А пока почему бы вам с Айви не пойти поиграть вместе со своими братьями?

С этими словами он выставил меня в коридор и закрыл дверь кабинета перед моим носом.

– Да по мне, лучше червяка живьём съесть, – с чувством сказала я, обращаясь к двери.

Повернувшись, я увидела, что у меня за спиной стоит Айви.

– Нет, ты это слышала? – спросила я. – Она их взяла, наши подарки. Это всё она.

– Ничего удивительного, – ответила Айви, глядя в пол.

Печальный вид сестры только сильнее распалил мой гнев.

– Ну, хорошо, – сказала я и, круто развернувшись на каблуках, решительно двинулась в сторону лестницы. Айви очень быстро сообразила, что я собираюсь сделать, и бросилась догонять меня.

– Скарлет, мы не можем… – сказала она.

Поздно! Меня было уже не остановить. Я пересекла лестничную площадку, вышла к родительской спальне и изо всех сил забарабанила в дверь кулаками. Ответа я, само собой, дожидаться не стала, сразу же повернула ручку и толкнула дверь.

Наша мачеха была здесь, валялась на громадной кровати с балдахином и жевала шоколад. По всему покрывалу валялись обрывки блестящей яркой обёртки.

Глава вторая. Айви

Я думала, что Скарлет сейчас взорвётся. А когда Эдит посмотрела на сестру, я даже испугалась, что мачеха сейчас в ней дыру прожжёт, – столько ненависти было в её взгляде!

– Что вы здесь делаете? – резко спросила наша мачеха. – Вы же сейчас должны прибирать в доме, разве нет?

Скарлет какое-то время просто смотрела на Эдит, покраснев от гнева и даже как будто лишившись дара речи. А затем всё, что накопилось на душе Скарлет, вырвалось наружу и потекло неудержимым, стремительным потоком:

– Вы кого тут из себя строите?! Зарубите себе на носу – мы вам не прислуга, и вы не имеете права отдавать нам приказы! Вы не смеете обращаться с нами как с пылью, которую можно замести под ковёр с глаз долой! Вы… Как вы смели украсть единственные подарки, которые прислали нам на день рождения?

Эдит сползла с кровати и двинулась навстречу Скарлет. Проскрипела, скривив в ухмылке перепачканные в шоколаде губы:

– Теперь я ваша мать и могу делать с вами всё, что захочу, ясно вам, соплячки?

– Ты нам не мать и никогда ею не станешь! – прокричала в ответ на это Скарлет.

Повисла тягостная тишина. А затем Эдит шагнула вперёд и ударила Скарлет ладонью по лицу.

Я ахнула и потянула свою сестру назад. На щеке Скарлет на месте удара отпечатался красный след.

– Девочки! – раздался со стороны лестничной площадки голос отца. – Прекратите шуметь! Вы мне работать мешаете!

Вслед за этим донёсся стук захлопнувшейся двери кабинета.

Эдит стояла с покрасневшим лицом и растрепавшимися курчавыми волосами. Её грудь высоко вздымалась.

Скарлет вырвалась у меня из рук и со слезами побежала прочь, на лестничную площадку. Даже в школе гораздо приятнее, чем здесь!

Я видела, как перекошенная гримаса сменяется на лице мачехи торжествующей улыбкой, от которой меня чуть не стошнило.

– Скарлет права, – негромко сказала я. – Вам никогда не стать нашей матерью. Наша мать стоит десятка таких, как вы.

Сказав это, я повернулась и ушла вслед за своей сестрой.

Я обняла Скарлет за плечи и утешала её до тех пор, пока она слегка не успокоилась, после чего мы почти весь день провели, не вылезая из своей комнаты. Мне совершенно не хотелось, чтобы Скарлет и Эдит вновь оказались в опасной близости друг от друга, да и сама Скарлет, похоже, не горела желанием видеть нашу мачеху.

Случившиеся в наш день рождения неприятности затронули меня не так сильно, как Скарлет. Видите ли, наш день рождения никогда не был радостным событием, так почему же, собственно, должен был стать исключением этот, сегодняшний? Я догадывалась, что в глубине души Скарлет считала, что мир должен относиться к ней лучше и добрее. Считала и никак не могла понять, почему же этого не происходит. Она была уверена в том, что достойна гораздо бо́льшего. У меня таких великих ожиданий никогда не было.

Думаю, будет излишне упоминать о том, что за весь этот день отец ни разу не поднялся на второй этаж, чтобы заглянуть к нам, узнать, всё ли у нас с сестрой в порядке. Если наша мачеха рассказала ему о том, что произошло между нами этим утром, в её варианте всё должно было выглядеть так, будто Скарлет внезапно, без какой-либо видимой причины, первой напала на неё. Эдит всегда в подобных случаях изображала из себя невинную жертву. А отец всегда безоговорочно верил ей.

Пока мы жалели себя и упивались своим несчастьем, я между делом закончила читать взятую с собой книгу, а затем не меньше трёх раз упаковывала, распаковывала и вновь укладывала свою дорожную сумку, пока все мои вещи не расположились в ней в идеальном порядке. И я поймала себя на неожиданной мысли. Каким бы ужасным местом ни была Руквудская школа, мне вдруг захотелось как можно скорее вернуться туда. Я поняла, что соскучилась по нашим подругам – Ариадне, Розе, другим девочкам. Да и в самой школе стало заметно лучше после того, как полиция увезла в своём фургоне сначала бывшую директрису, мисс Фокс, а затем и бывшего директора, мистера Бартоломью. Так что если подумать, то и в Руквуде порой было совсем даже не плохо, несмотря на наших обидчиц и задир и вечную унылую серую овсянку на завтрак.

Ближе к обеду в нашей двери что-то щёлкнуло. Мне стало любопытно, я подошла к двери, и обнаружила, что не могу открыть её.

– Нас что, заперли? – спросила Скарлет, приподнимаясь на своей кровати.

– Похоже на то, – кивнула я.

У Скарлет всегда была привычка пинать ногой двери. Впрочем, не только двери, но и мебель, и даже стены. Я этой привычки никогда не могла понять, но сейчас вдруг подумала, не повторить ли за сестрой. Подумать-то я подумала, однако пинать дверь ногой не стала и вместо этого наклонилась, чтобы заглянуть в замочную скважину. Ключа в ней не было. Всё ясно, она заперла нас и унесла ключ с собой. Значит, своими силами нам на свободу не выбраться.

– Интересно, что может быть ещё хуже? – уныло спросила Скарлет, обхватив голову ладонями.

Звук открывающегося замка раздался перед самым ужином. Дверь открылась и на пороге появилась Эдит. Сердитая, как всегда.

– Ваш отец спрашивает, где вы, – сказала она таким тоном, который намекал на то, что лично её мы с сестрой нисколечко не интересуем и что ей хотелось бы вообще забыть о нашем существовании. – Я ответила, что болтаетесь где-то. Думаю, вам сейчас лучше спуститься вниз.

Скарлет подошла к двери и дерзко, с вызовом посмотрела на мачеху, хотя я видела, как дрожат у сестры руки.

– Вы заперли нас, – сказала Скарлет.

– И что? – презрительно вздёрнула свой нос Эдит. – Это не важно. Ступайте вниз, к своему отцу.

Я тоже подошла к двери, встала рядом со Скарлет. Вообще-то я думала, что мы с сестрой сейчас поступим, как говорит нам мачеха, и спустимся вниз, но Скарлет отступать была не намерена.

– Однажды он увидит вас насквозь, – негромко сказала она. – Поймёт, как вы с нами обращаетесь, и… – она сделала глубокий вдох, – узнает обо всём, что вы сделали.

Эдит сделала шаг вперёд, горой нависла над Скарлет:

– Узнает? Не понимаю, о чём ты.

Я-то знала, о чём. И знала, что Эдит это тоже знает. Видите ли, мы практически наверняка знали, что Эдит получила взятку от нашей бывшей директрисы, мисс Фокс, и согласилась говорить всем, будто Скарлет умерла.

Зачем это нужно было самой мисс Фокс? Дело в том, что Скарлет раскрыла самую сокровенную тайну мисс Фокс, и директриса была готова пойти на всё, чтобы эта тайна не выплыла наружу.

Скарлет ничего не ответила мачехе, просто стояла и смотрела на неё, сложив на груди руки.

Эдит занервничала, глянула через плечо, а потом вновь повернулась к нам и сказала:

– Хорошо. Только вот что учтите. Вскоре вы вернётесь в свою школу и на этот раз останетесь там навсегда, поняли? Ни ваш отец вас оттуда не вытащит, ни ваши сумасшедшие тётки. Получайте образование, учитесь уважать старших, а нас вы больше беспокоить не будете.

– Как это понимать: «Останетесь в школе навсегда»? – нахмурилась я.

– Это значит, – наставительно ответила Эдит, покачивая у меня перед носом своим кривым мозолистым пальцем, – что я не желаю, чтобы вы сюда возвращались. Вы считаете свою жизнь несчастной? Погодите, всё впереди. – Она развернулась и повторила, уже выходя в коридор: – Всё впереди. А теперь вниз. Живо!

Ужин мы съели молча. Краешком глаза я наблюдала за тем, как сердито поддевает Скарлет вилкой каждый кусочек на своей тарелке. Я понимала, что ей хочется сейчас кричать, даже, быть может, скандал закатить. Только ничем хорошим это не закончилось бы, и она это знала. Нам с сестрой оставалось лишь одно – стиснув зубы, ждать, когда же закончится, наконец, этот ужасный день. День нашего рождения.

За ужином Эдит ухаживала за нашим отцом, подкладывала ему еду на тарелку, а он как-то рассеянно улыбался, глядя на неё. Я даже сомневалась, видит ли он сейчас Эдит. Мне казалось, что память накладывает поверх лица Эдит лицо нашей матери, но при этом отец никак не может понять, что эти два образа не совпадают и никогда совпасть не смогут.

Как только закончился ужин, мы со Скарлет поднялись наверх, чтобы почистить зубы и пораньше лечь спать.

– Мне кажется, этот день рождения никогда не кончится, – пожаловалась Скарлет, и я была полностью с ней согласна.

Завтра наступало первое сентября. Начало нового учебного года в Руквудской школе. Лёжа на пыльных простынях и глядя в пятнистый от подтёков потолок, я старалась забыть обо всём, что сегодня случилось, и пыталась представить, каким станет третий год нашей учёбы в Руквуде. Само собой, будут новые предметы, новые учителя, появятся новые ученицы, и некоторые из них станут нашими новыми подругами. Что ж, нам с сестрой не впервой начинать всё сначала, но может быть, хотя бы на этот раз удача будет на нашей стороне? Как хочется на это надеяться…

Я улыбнулась, глядя в темноту, а затем мои глаза как-то сами собой слиплись.

Прощаться с Эдит на следующее утро нам не пришлось. Мачеха куда-то исчезла, не знаю куда. Скарлет, между прочим, была уверена, что Эдит что-то замышляет. Я же вообще ничего по этому поводу не думала. Короче говоря, отец повёз нас в Руквуд один. Наши сводные братья играли в саду в футбол. Я попыталась помахать им на прощание, но в ответ они только заулюлюкали.

– Мальчишки, – презрительно процедила сквозь зубы Скарлет и закатила глаза.

Мы с сестрой забрались на заднее сиденье отцовской машины и вдохнули знакомый запах кожи и бензина.

Я с грустью провожала глазами наш исчезающий вдали дом. Ведь когда-то он, что ни говори, был родным для меня и Скарлет. Но вчера Эдит ясно дала нам понять, что нас в нём больше не ждут и не желают видеть.

– Прощай, дом, – сказала Скарлет, глядя в окно. Очевидно, она сейчас думала о том же, что и я. – Хорошо, что ты у нас был.

– Ничего, вскоре снова сюда вернётесь, – отозвался отец, не отрывая глаз от бегущей впереди дороги.

Я обменялась с сестрой взглядом и осторожно ответила за нас обеих:

– Не уверена.

– Это всего лишь школа, девочки, – сказал отец, постукивая по рулю пальцами. – И у вас бывают каникулы. – Он помолчал немного и со вздохом добавил: – Вам уже тринадцать лет, подумать только! Как же быстро время летит!

– Нам четырнадцать, папа, – поправила его Скарлет.

– Четырнадцать, в самом деле? Хм… – Он растерянно поморгал.

Скарлет закатила глаза, и я её ни капельки не осуждала за это. Отец вообще никогда не обращал на нас с сестрой особого внимания, а уж в последнее время особенно. Так что, если разобраться, нам ещё повезло, что у нас есть Руквуд, куда мы можем поехать. Ну кто бы мог подумать, что я такое могу сказать про школу? Но это действительно так, и кроме Руквудской школы, у нас просто не было другого выбора.

В своём доме мачеха нас видеть не хотела и, чтобы мы жили с кем-то из своих тёток, тоже не желала. Хотя у тех нашлось бы для нас место. Так что только Руквуд и оставался. При этом нам теперь нужно было держаться там как можно осторожнее и ни в какие неприятности не влипать. Ведь если нас ещё и из школы выставят, куда нам со Скарлет идти?

А наша машина тем временем продолжала катить по серому асфальту, мимо пышно зеленеющих кустов и деревьев, под безоблачным серебристым небом. Теперь мне эта дорога была хорошо знакома, но я до сих пор помню те странные чувства, которые испытывала, когда проезжала здесь впервые вместе с мисс Фокс и её шофёром. Подумав об этом, я невольно нащупала руку сестры и крепко сжала её.

Между прочим, при этом я помешала Скарлет. Она вновь начала вести дневник. Для этого у неё появился новый блокнот в зелёной обложке, на которой были крупно написаны инициалы сестры – «С. Г.». Кроме того, Скарлет где-то разжилась автоматической ручкой, а они в то время были ещё большой редкостью, обычно все мы писали старинными перьевыми ручками, которые нужно макать в чернила. Мне, конечно, стало интересно, откуда у Скарлет эта ручка, но я решила, что лучше её об этом не спрашивать.

– Не толкайся, – сказала Скарлет и легонько пнула меня ногой. – И без этого очень трудно писать в этой тряской развалюхе.

– Мне нравится смотреть, как ты сидишь и пишешь, – вздохнула я.

– Ну что тебе сказать, – ответила мне сестра. – Иногда, знаешь ли, и дневник может оказаться полезен, причём самым неожиданным образом…

Глава третья. Скарлет

Отцовская машина провезла нас по гравийной подъездной дорожке и остановилась в тени огромного здания Руквудской школы, пристроившись в очередь за другими автомобилями и автобусом. Дверцы машин распахивались, из них выскакивали девочки, подхватывали туго набитые чемоданы и сумки и, попрощавшись со своими родителями, спешили к входным дверям школы. Попадались, конечно, и первогодки – маленькие, испуганные, они плакали и никак не могли оторваться от своих мам. Однако в основном здесь были девочки постарше – вот они как раз спешили как можно скорее распрощаться с родителями и уйти.

Как только мы с Айви вылезли с нашими тощими дорожными сумками из машины, я заметила знакомый автомобиль. Он подъехал почти вплотную к отцовской машине и только в последний момент сумел затормозить, чтобы не врезаться нам в задний бампер.

Затем из автомобиля выбрался мужчина, похожий на филина в очках.

– Прошу прощения! – воскликнул он.

Я уронила свою сумку на землю и бросилась к подъехавшей машине. Открылась дверца, и из неё следом за человеком-филином появилась наша лучшая подруга.

– Ариадна! – завопила я и от избытка чувств обняла её так сильно, что едва не повалила.

– Ой! – слегка перепугалась Ариадна. – Прекрати, Скарлет! Успокойся!

– Ни за что! – ухмыльнулась я, но на шаг назад всё же отступила.

Подоспела Айви, тоже обняла Ариадну, хотя и не так горячо, как я, и сказала:

– Как мы по тебе соскучились, если бы ты только знала!

– Доброе утро, Салли и Ирена, – сказал нам отец Ариадны, вежливо приподнимая над головой свою шляпу-котелок.

– Доброе утро, мистер Флитуорт, – ответила я.

Поправлять его я не стала, знала, что это лишено всякого смысла. Называть нас с Айви этими именами он начал с самой первой нашей встречи. Так, очевидно, мы на всю жизнь и останемся для него Салли и Иреной, ничего не поделаешь.

Мы попрощались с нашим отцом, Ариадна попрощалась со своим, который напоследок, насколько я могла расслышать, прочитал ей короткую лекцию о том, что нужно держаться как можно дальше от открытых окон и избегать еды, которая кажется подозрительной на вид, вкус или запах. Честно говоря, мне даже стало слегка завидно, захотелось, чтобы и наш отец хоть раз проявил такую заботу о нас с Айви. Но он лишь пробурчал:

– Ну ладно, идите. Увидимся, – и махнул рукой в сторону входных дверей.

Мы с Айви прихватили часть Ариадниного багажа – она, как всегда, приехала в школу с целой горой чемоданов и сумок – и вместе с ней, втроём, начали подниматься по ступенькам крыльца навстречу первому дню нового учебного года в Руквуде.

В вестибюле нас с улыбкой встречала миссис Найт. Раньше она была главой нашего школьного факультета Ричмонд, но в прошлом году её по совместительству назначили ещё и исполняющей обязанности директора всей школы. К великому счастью, миссис Найт, в отличие от своих предшественников на этом посту, не была ни злой, ни жестокой, ни мстительной. Разве что бывала порой чрезмерно бодрой и жизнерадостной.

– Добро пожаловать, добро пожаловать! – весело приветствовала она всех входящих. – Проходите в актовый зал, пожалуйста! Вещи берите с собой!

Я оглянулась по сторонам и сразу же увидела в вестибюле много знакомых лиц. Вот Надия и Мина о чём-то переговариваются, стоя рядом со своими роскошными, очень дорогими на вид чемоданами… О, а вот и наш злейший враг, Пенни, в окружении своих подпевал. Но много и новых лиц. В основном, судя по испуганным лицам и безупречным пока что форменным платьям, это первогодки. Но были и новые девочки постарше. Я подумала, что усилия миссис Найт, пытавшейся восстановить пошатнувшуюся репутацию школы, понемногу приносят плоды.

Мы направились в актовый зал и сразу едва не оглохли от шума. Все здесь разговаривали одновременно, наперебой, спешили поделиться с подругами всем, что приключилось с ними во время летних каникул. Наконец – не без труда, должна заметить! – нам удалось найти свободные места и занять их.

– А у меня для вас кое-что есть, – сказала Ариадна. Она подтянула к себе одну из сумок, приоткрыла молнию, засунула в образовавшуюся щель руку и вытащила два конверта. Один конверт Ариадна протянула мне, второй – Айви. Свой конверт я разорвала моментально.

В нём была поздравительная открытка с нарисованной на ней улыбающейся девочкой, которая шагала куда-то, держась за руки с собакой и кошкой, а над ними летела какая-то птица. Ещё на открытке была надпись: «Сто улыбок тебе на день рождения!»

– Спасибо, Ариадна, – рассмеялась я.

Айви улыбнулась, показала мне свою открытку. Обе они были абсолютно одинаковыми.

Я убрала Ариаднину открытку в свою сумку. Ну, хотя бы до этого подарка наша мачеха не доберётся, не украдёт.

Вскоре со стороны сцены, перекрывая стоящий в зале гвалт, раздался оглушительный, раздирающий уши свисток. Разговоры немедленно утихли, и все девочки, повернув головы, уставились на нашу преподавательницу физкультуры и тренера по плаванию мисс Боулер. Могучая, широкоплечая, она обладала голосом, который, я думаю, по праву мог считаться одним из самых громких в мире.

– Сядьте! Сядьте все на места! – прогрохотала мисс Боулер.

Мы уселись, а она посторонилась, уступая дорогу миссис Найт.

– Ещё раз добро пожаловать, девочки! – радостно воскликнула директриса, выходя ближе к рампе. – Приветствую вас с началом нового учебного года в обновлённом Руквуде. Теперь у нас с вами всё будет по-новому. Давайте начнём всё с чистого листа, и если все мы будем работать вместе, как одна команда, этот учебный год станет самым лучшим в вашей жизни, обещаю!

Здесь она вскинула вверх над головой свою сжатую в кулак руку, явно ожидая, что её слова будут встречены всеобщим ликованием и аплодисментами. Но никто не начал ликовать и не зааплодировал, за исключением одной лишь Ариадны.

– Теперь обо всём по порядку, – сказала миссис Найт и начала рыться в кипе бумаг, которые она принесла с собой. – Во-первых, хочу объявить, что теперь я официально назначена директором школы и потому снимаю с себя обязанности декана факультета Ричмонд. На этом посту меня заменит мадам Зельда.

Довольно странный это был выбор, если учесть, что мадам Зельда появилась у нас в школе совсем недавно и была, что называется, «женщиной со странностями». Все повернули головы, чтобы посмотреть на нашу преподавательницу балета с серебряными волосами. Она стояла, сложив руки, постукивая себя по предплечьям длинными ухоженными ногтями, и улыбалась. Заметив, что все на неё смотрят, мадам Зельда слегка кивнула, а девочки в зале начали возбуждённо перешёптываться между собой.

– А сейчас, – продолжила со сцены миссис Найт, – вы должны разобраться по своим факультетам и выстроиться в алфавитном порядке. Затем преподаватели распределят вас по комнатам и убедятся, что каждой из вас понятно, куда ей следует идти. Ещё вам раздадут расписание уроков, а для новеньких, кроме того, правила поведения и поэтажные планы школьного здания. – Она сделала паузу, чтобы набрать в грудь воздуха, и, повысив голос, добавила: – Ну, а потом…

Договорить миссис Найт не дали. Открылась задняя дверь актового зала, и раздался голос.

– Прошу прощения, я слегка опоздала.

Все повернулись назад, взглянуть, кто это.

А это была девочка примерно нашего с Айви возраста, с невероятно длинными иссиня-чёрными волосами. Она была одета в форменное платье Руквудской школы, только вместо принятых здесь лёгких туфель на низком каблуке у неё на ногах были тяжёлые чёрные башмаки с острыми носами.

В руке девочка держала саквояж, тоже чёрный и весьма потрёпанный. Она стояла, высоко подняв голову, и, кажется, её нисколько не смущало, что она стоит на глазах всей школы.

– Кто вы? – требовательно спросила мисс Боулер, направляясь к новенькой своими гренадёрскими шагами.

– Я Эбони Макклауд, – ответила девочка. – А вы кто?

Все, кто был в зале, ахнули.

– Я преподавательница физкультуры, и зовут меня мисс Боулер, – брызжа слюной, ответила наш тренер по плаванию. – А вы, юная леди, если немедленно не сядете, будете иметь большие неприятности!

– Ну, хорошо, хорошо, – спокойно ответила Эбони и, слегка улыбнувшись, села на свободное место.

Эбони разговаривала с сильным шотландским акцентом, который сразу навевал мысли о горах и туманах. И было в её голосе какое-то странное, мрачное очарование.

– Кхм, – кашлянула со сцены миссис Найт. – Внимание! Повернитесь все ко мне, пожалуйста!

Мы повернули головы к нашей директрисе, однако мысли мои по-прежнему были заняты Эбони. Она была интересной. Слегка напомнила мне Вайолет, бывшую мою главную соперницу, заклятого врага. Подумав о Вайолет, я внимательно осмотрелась по сторонам, проверяя, не возвратилась ли Вайолет, покинувшая в прошлом году нашу школу. Нет, не возвратилась. А вот её подругу Розу я увидела. Кстати, Роза стала нашей подругой после того, как мы все вместе схватились с её коварными родственниками во время школьной экскурсии прошлым летом. Тогда Роза показала себя на редкость смелой, бесстрашной и находчивой девочкой.

Я помахала Розе, и она улыбнулась мне в ответ.

– А теперь несколько объявлений, после чего начнём разбираться по факультетам и строиться по алфавиту, – говорила тем временем миссис Найт. – Первое. Наша библиотека вновь открылась после прошлогоднего пожара и будет открыта каждый день с девяти утра. Так что, если кто-то захочет взять книгу…

Я бросила слушать директрису и начала размышлять о предстоящем распределении учениц по комнатам. Интересно, достанется ли нам с Айви наша прежняя комната со счастливым для меня номером тринадцать? Почему я считаю это число счастливым для себя, вы спрашиваете? А ни почему. Просто счастливое оно, вот и всё. Первогодков всегда селили в большие спальни, на четыре или даже шесть человек, но всех остальных, старших, по двое. Так что шанс получить ту же комнату у нас с сестрой был. Ну а если нет… Тогда будем надеяться, что новые обитатели комнаты номер тринадцать не заметят дыры в матрасе, где я прятала когда-то свой дневник.

– А теперь, – сказала миссис Найт, закончив читать свой бесконечный список объявлений, – разбираемся для начала по факультетам. Ричмонд – налево, Мейхью – по центру, Эвергрин – справа! Новенькие! Ваш факультет был указан в письме с приглашением в нашу школу! Старайтесь сразу выстраиваться внутри своего факультета в алфавитном порядке. И повеселее, прошу вас!

Не думаю, что нашей директрисе сильно понравился начавшийся после этого в зале хаос, в котором не было ничего весёлого. Девочки пробивались в нужном каждой из них направлении, протискиваясь сквозь плотную толпу идущих навстречу учениц, при этом зачастую для того, чтобы разойтись, им приходилось карабкаться по сиденьям и спинкам кресел, а порой даже наступать на чьи-то головы. И всё это с чемоданами и дорожными сумками в руках!

– Осторожнее! – то и дело ахала миссис Найт.

– Спокойнее, без паники! – вторила ей басом мисс Боулер. – Не устраивайте здесь толкучку!

Я подхватила свою сумку – Ариаднин багаж, уж извините, мы оставили лежать на месте, всю груду, – и стала пробиваться налево, к нашему Ричмонду. Не скажу, что эта задача была из лёгких, слишком уж много людей шло мне навстречу.

– Эй, полегче! – цыкнула я на какую-то девчонку, едва не засветившую мне в лоб своей сумкой. Она молча показала мне язык и продолжила пробираться дальше.

Наконец вся эта возня закончилась, и мы втроём благополучно добрались до своего факультета. Правда, тут началась новая толкотня, когда мы начали выстраиваться в алфавитном порядке. Здесь нам пришлось разделиться с Ариадной, потому что наша фамилия, Грей, была в начале алфавита, а её – Флитуорт – почти в самом конце.

– Смотри, – толкнула меня в бок Айви, – Роза встала рядом с Ариадной.

Я поняла, что имеет в виду моя сестра, и улыбнулась. Видите ли, до прошлого лета, до школьной экскурсии на озеро, Роза тщательно скрывала, кто она, и только там, после схватки с её родственниками, стало известно, что она наследница очень богатой семьи и зовут её леди Роза Фитцуоррен, вот как!

Мы с Айви пристроились рядом с новенькой девочкой-первокурсницей, которая сказала нам, что её зовут Абигайль Гринвич. Я высунулась вперёд и увидела, что мадам Зельда стоит возле сцены с кипой бумаг в руках и разговаривает о чём-то с мисс Финч. Мне было приятно вновь увидеть мою любимую преподавательницу балета мисс Финч и радовало, что они очень неплохо, по всей видимости, общаются с мадам Зельдой. Во всяком случае, именно так это смотрелось со стороны. Что ж, если они помирились, то это очень здорово, потому что много лет наши преподавательницы балета были, как говорится, «на ножах» после того, как мадам Зельда когда-то, давным-давно, столкнула мисс Финч со сцены. Мисс Финч сломала тогда ногу и на всю жизнь осталась калекой. Ну и танцевать уже больше не могла, разумеется.

Гораздо менее приятно было видеть в одной шеренге с нами Пенни, у которой на груди по-прежнему блестел значок старосты. Интересно, удастся нам когда-нибудь избавиться от этой рыжей ведьмы или нет?

Тем временем к нам подошли сразу несколько учительниц – каждая к разным местам длиннющей, от сцены до самого конца зала, шеренги – и начали отмечать нас в своих папках со списками. Так что совсем скоро одна из них добралась и до нас. Это оказалась мисс Пеппер, слегка чудаковатая преподавательница рисования.

– Имя? – спросила она.

– Айви Грей, – ответила моя сестра.

Мисс Пеппер кивнула и поставила в своём списке галочку.

– Ну да, конечно, ты же училась у меня в прошлом году, – сказала она. – Вот, возьми расписание уроков и бланк, куда можно вписать дополнительные занятия, которые ты хотела бы посещать. – Мисс Пеппер наклонилась вперёд и доверительным шёпотом добавила: – Я слышала, что очень многие девочки хотели бы заниматься живописью. Это очень популярный курс.

Сделав себе небольшую рекламу, она заговорщически подмигнула стоявшей следом за нами первокурснице.

Айви взяла протянутые ей бумаги и бегло просмотрела их.

– Так… теперь… – мисс Пеппер пробежала пальцем по какому-то списку. – Ага, вот. Ты будешь жить в комнате номер тринадцать на втором этаже вместе… вместе…

– Со Скарлет Грей, – нетерпеливо продолжила я.

– Ну да, ну да, именно с тобой, маленькая мисс Близняшка! – усмехнулась мисс Пеппер. – Комната номер тринадцать. Некоторые считают это число несчастливым.

Она дала мне такие же бумаги, какие только что получила Айви, и двинулась дальше.

– Уф! – выдохнула Айви. – Снова та же комната. И вместе.

– Ага! – радостно подтвердила я. Пока что всё шло по плану. – Теперь хочу посмотреть, кого там получит в соседки по комнате Ариадна. Может быть, Розу? Вот хорошо было бы!

Ну конечно, я знала, что из строя выходить нельзя, но разве могла меня остановить такая мелочь? Я двинулась вдоль шеренги и вскоре увидела…

– Ариадна!

Она стояла, прислонившись к окну, и держала в руках бумаги. Лицо у нашей подруги было бледным, как у привидения, пальцы дрожали.

– Ариадна! – повторила я и помахала раскрытой ладонью у неё перед глазами. – Эй, что случилось? Кто тебя так обидел?

Ариадна медленно подняла на меня свои округлившиеся от страха глаза и пролепетала:

– Я не могу… не могу…

А затем потеряла сознание.

Глава четвёртая. Айви

Я немедленно подбежала к Ариадне, у которой подломились ноги.

– Что случилось? – спросила я у Скарлет, пытавшейся удержать Ариадну и не дать ей упасть на пол.

К этому моменту на нас уже смотрели буквально все, кто был в зале.

– Кто-нибудь! Принесите нюхательную соль! ЖИВЕЕ! – прогрохотала мисс Боулер.

Закрытые веки Ариадны затрепетали, приоткрылись, и она чуть слышно пробормотала:

– Со мной всё в порядке… Здесь очень душно, правда?

На мой взгляд, ни жарко, ни душно в зале не было, но я тем не менее сразу же принялась обмахивать Ариадну, а затем спросила:

– Ну, как ты?

Я тронула Ариадну за руку. Она была прохладной.

– Со мной всё в порядке, – повторила Ариадна. Она выпрямилась и даже попыталась отряхнуть платье, но лицо у неё оставалось бледным как бумага, а дыхание частым и тяжёлым. – В полном порядке.

Я вдруг поняла, что есть что-то, о чём Ариадна просто-напросто не хочет говорить при всех.

– С ней всё нормально, – сказала я, обращаясь к собравшимся возле нас зевакам.

– Расходитесь! – крикнула Скарлет, прогоняя их взмахом руки. – Не на что здесь смотреть!

– Опасность миновала, всё под контролем! – прогудела мисс Боулер. – Идите все по местам!

Негромко переговариваясь и делясь впечатлениями о происшедшем, все стали не спеша расходиться.

Наконец, кроме меня и Скарлет, рядом с Ариадной никого не осталось, и тогда моя сестра шёпотом спросила её.

– В чём дело? Что на самом деле произошло?

– Распределение по комнатам, – тяжело сглотнула Ариадна.

– Неужели снова Вайолет? – удивилась Скарлет.

Нет, я не думала, что такое возможно. В конце прошлого года Вайолет уехала из школы, и мне не верилось, что она может когда-нибудь возвратиться в Руквуд.

– Хуже, – ответила Ариадна. – Это… Мюриэл Уизерспун.

Мы со Скарлет удивлённо переглянулись, после чего в один голос переспросили:

– Кто?

– Мюриэл Уизерспун, – повторила Ариадна.

Не знаю, кто она была такая, эта Мюриэл, но наша подруга её панически боялась, это точно.

– Это бандитка из моей старой школы, – пояснила Ариадна. – Кошмарная девица, честно вам говорю. Это Мюриэл сколотила тайное общество, и оно собиралось в том самом сарае, который я спалила.

– О… – Я сразу вспомнила историю про сожжённый сарай, которую в своё время рассказывала нам Ариадна, и огляделась по сторонам. Мне очень хотелось увидеть, кто такая эта Мюриэл. Интересно, я уже видела её среди новеньких? – А ты уверена, что это она? – спросила я у Ариадны. – И с какой стати она могла здесь появиться?

– Я имя её услышала, – с отчаянием в голосе ответила Ариадна. – Много ли в этой школе может быть девочек по имени Мюриэл Уизерспун, как думаешь? Это катастрофа!

– Не волнуйся, всё будет хорошо, – успокоила я её. – Мы тебя защитим. Не дадим ей снова наезжать на тебя.

По лицу Ариадны было понятно, что мои слова нисколечко её не успокоили. Она пошаркала ногой по полу и печально заметила:

– Но мы с ней должны будем жить в одной комнате, понимаете? И ночью вас там не будет. А что, если она набросится на меня посреди ночи?

– Сунется к тебе ночью – утром получит от меня, – пообещала Скарлет.

– Никаких разборок, – стрельнула я глазами в сторону сестры. – Мы просто… э… просто объясним ей, что так делать нельзя. На словах объясним. Или учителям про неё расскажем. Что-нибудь да придумаем.

– Пойду-ка я гляну на неё, – внезапно объявила моя сестра.

– Нет, Скарлет, нет! – попыталась удержать её Ариадна, но Скарлет уже направилась размашистым шагом в тот конец шеренги, где должны были стоять девочки с фамилиями на «У», «Ф» и так далее. Ариадна испуганно посмотрела на меня, а затем мы обе двинулись следом за Скарлет.

Возле той же части шеренги находилась сейчас и мадам Зельда, проверявшая имена учениц по своему списку. Скарлет потихоньку пристроилась чуть позади, надеясь расслышать фамилии, которые будет называть новая декан нашего факультета. Кстати говоря, именно сейчас я обратила внимание, что в шеренге нет Джозефины Уилкокс. Впрочем, после того, как её в прошлом году вытолкнула из открытого окна мисс Фокс, не было ничего удивительного в том, что она не вернулась в школу. Я на месте Джозефины тоже отказалась бы возвращаться в Руквуд.

Мадам Зельда тем временем вручила расписание уроков взрослой девочке с четвёртого курса по имени Гарриет Уилсон, следовательно, Мюриэл Уизерспун тоже должна была находиться где-то здесь, неподалёку. Стоявшая рядом со мной Ариадна вдруг застыла на месте, напряглась, и я поняла, что она увидела свою обидчицу. Затем Ариадна повернула голову и стала смотреть куда-то в сторону, а я шёпотом спросила её:

– Которая?

– В фетровой шляпке и со светлыми кудряшками, – не разжимая губ, ответила Ариадна.

Я собиралась взглянуть на Мюриэл как можно незаметнее, но Скарлет всё испортила: она уже стояла перед шеренгой и пристально, одну за другой, рассматривала стоявших в ней девочек. Тут и я сама узнала Мюриэл по описанию Ариадны. Долго искать её не пришлось: она стояла прямо рядом с Гарриет.

Должна заметить, на первый взгляд Мюриэл вовсе не производила впечатления громилы, задиры или жуткой хулиганки. Например, такой злобной ухмылочки, которая постоянно приклеена к лицу Пенни, у неё не было. И вообще Мюриэл как-то съёжилась, словно не желая бросаться никому в глаза, и стояла, глядя в пол.

– Мюриэл… Уизерспун? – запнулась мадам Зельда, впервые произнося новое для неё имя.

Девочка кивнула. Ариадна судорожно стиснула мою руку.

– Сейчас… – Мадам Зельда порылась в кипе своих бумаг и продолжила: – Ага, есть. Ты будешь жить в комнате номер пятнадцать вместе с Ариадной Флитуорт.

С этими словами декан двинулась дальше, а мы увидели, каким ошеломлённым и растерянным стало выражение лица Мюриэл.

– Она выглядит не менее потрясённой, чем ты, – заметила я, поворачиваясь к Ариадне. – Правда, в отличие от тебя в обморок не падает.

– Наверное, решила выждать подходящий момент, чтобы разделаться со мной. – Ариадна опустила голову, опираясь ладонями о спинку кресла, возле которого она стояла.

По моему плечу легонько постучали. Это была Скарлет.

– Простите за беспокойство, – сказала она, – но хочу предупредить, что Мюриэл Уизерспун направляется в нашу сторону.

Я резко обернулась.

– О нет, – судорожно дыша, прошептала за моей спиной Ариадна. – Нет-нет-нет-нет-нет…

И замолчала, потому что Мюриэл подошла к нам вплотную.

– Ариадна? – сказала она, поправляя свою съехавшую на лоб фетровую шляпку.

Было видно, что Ариадна мечтает сейчас провалиться сквозь пол. Однако этого не произошло, и она, робко подняв взгляд, хрипло прошептала:

– Привет, Мюриэл.

Наступило неловкое, напряжённое молчание – островок мёртвой тишины среди шумного актового зала. Спустя какое-то время Мюриэл заговорила вновь:

– Рада видеть тебя, Ариадна. – Она выдержала ещё одну небольшую паузу, а затем добавила: – Послушай, мне очень неприятно вспоминать о том, что между нами с тобой было в старой школе. Знаешь, я надеюсь, что мы сможем всё это забыть. В общем, давай начнём с чистого листа?

– Ну-у… – протянула Ариадна, и по её тону я поняла, что она не поверила ни единому слову Мюриэл. – Хорошо, давай попробуем. Ладно.

– Увидимся в нашей комнате, – улыбнулась Ариадне Мюриэл, затем кивнула мне и Скарлет и отправилась своей дорогой.

– А что, по-моему, всё совсем не так плохо, – сказала я, когда Мюриэл отошла на приличное расстояние.

– Не так плохо? – покачала головой Ариадна. – Да она просто прикидывается. Она была таким чудовищем, Айви, вы себе просто не представляете!

– Ну почему же? – пожала плечами Скарлет. – Мы с сестрой много разных злодеев повидали. Одна Пенни чего стоит. А мисс Фокс?.. Да и ещё этот…

– Ну, хорошо, хорошо, – перебила её Ариадна. – Твоя мысль мне понятна. Но поймите, Мюриэл хуже их всех, вместе взятых. Хуже!

Ну, в это, честно сказать, мне верилось с трудом, особенно после того, как я увидела Мюриэл вблизи. Вежливая, скромная. Наверное, нужно было как-то успокоить Ариадну, ведь сама она, пожалуй, никогда не остановится, так и будет надумывать ужасы всякие.

– Не паникуй, – сказала я ей. – Мне кажется, для начала ты должна дать Мюриэл шанс доказать, что она исправилась. Могла же она на самом деле исправиться?

Ариадна ничего на это не ответила, только прикусила нижнюю губу и моргала, глядя на меня.

– Ну, а если окажется, что Мюриэл не исправилась… – сказала Скарлет, – тогда она сильно об этом пожалеет.

– Скарлет! – предупредила я сестру.

– А что такого, что такого? Я же на этот раз не сказала, что врежу ей…

Наконец миссис Найт закончила с официальной частью и отослала нас всех по своим комнатам распаковывать вещи. Уроки сегодня должны были начаться только во второй половине дня, после обеда – именно так было написано в расписании, которое нам всем раздали.

– Все эти поэтажные планы и расписания очень помогли бы мне на первых порах, когда я должна была прикидываться тобой, – пробормотала я, обращаясь к Скарлет, когда мы все втроём карабкались вверх по лестнице, нагруженные чемоданами и сумками – в основном Ариадниными.

– У меня, когда я только приехала, они были, – сказала Ариадна. – А дать их и тебе тоже мисс Фокс просто-напросто забыла, я думаю.

– Слава богу, миссис Найт гораздо более организованная директриса, – кивнула я.

– И менее злобная, – ввернула Скарлет.

Когда мы поднялись на верхнюю площадку лестничной клетки, Ариадна вдруг остановилась и не могла больше ни шага вперёд сделать, – казалось, что ноги её слушаться перестали. Следом за нами на площадку поднялись другие девочки, стали протискиваться мимо нас, нещадно толкая Ариадну своими чемоданами и сердито ворча на неё.

– Не хочу туда идти, – пробормотала Ариадна, испуганно глядя в глубь коридора.

– Всё будет отлично, – сжала ей руку Скарлет. – Просто оставь на ночь свою дверь незапертой. Если что, прибежишь к нам.

– Хорошо, – запинаясь, ответила Ариадна. – Спасибо.

Мы все втроём прошли по коридору, и здесь, возле комнаты номер пятнадцать, я и Скарлет сгрузили на пол Ариаднины чемоданы и сумки.

– Пожелайте мне удачи, – пролепетала Ариадна.

– Удачи, – сказала ей Скарлет.

Ариадна глубоко вздохнула и вошла в комнату.

Мы с сестрой подождали немного и, не услышав за дверью ни криков, ни шума, решили, что всё в порядке. Я искренне надеялась, что Ариадне повезло и эта девочка, Мюриэл, действительно решила всё начать с чистого листа.

Мы подошли к комнате номер тринадцать и остановились перед знакомой дверью. Знаете, как это ни странно, но мне было приятно вновь увидеть её. И Скарлет тоже улыбнулась, глядя на своё счастливое число, а затем мы с ней вошли внутрь. Комната была точно такой же, как в тот день, когда мы отсюда уезжали, – две одинаковые кровати, стол, гардероб, тот же самый сильно потёртый ковёр на полу, знакомый запах пыли и чистого постельного белья в воздухе.

Я положила дорожную сумку на свою кровать и спросила сестру:

– Как думаешь, с Ариадной действительно всё будет в порядке?

– Конечно, не волнуйся, – ответила Скарлет. – Думаю, к концу недели Ариадна и Мюриэл уже будут устраивать ночные пирушки со сладостями и начнут вязать друг другу шарфики.

– Хорошо, если бы так, – рассмеялась я.

Скарлет вытащила свой листок с расписанием и пробежала его глазами.

– Не слишком отличается от прошлогоднего. Правда, добавилось несколько новых предметов. Ну, и новых учителей тоже.

– И новых учениц, – добавила я, подумав о девочках, которых увидела сегодня в первый раз. В том числе о Мюриэл и этой загадочной Эбони…

– Ты о чём так сильно задумалась? – спросила Скарлет. Она швырнула свою сумку на пол и уже вытаскивала из неё свои немногочисленные пожитки.

– Так, ни о чём, – со вздохом ответила я, но тут же вспомнила, что мы с сестрой поклялись ничего больше не скрывать друг от друга. – Понимаешь, я просто думала… обо всём. О том, что новый учебный год начинается. О новеньких ученицах. И вдруг почувствовала себя какой-то… потерянной слегка…

– Я тоже однажды оказалась потерянной, – хмыкнула сестра, выпрямляясь. – И знаешь, чем это закончилось?

– Чем? – спросила я, заглядывая ей в лицо.

– Ты нашла меня, – во весь рот ухмыльнулась Скарлет.

И почему-то этого оказалось достаточно, чтобы я почувствовала себя намного лучше.

Глава пятая. Скарлет

Программу нового учебного года открывал для нас урок рисования с мисс Пеппер. Рисовала я плохо (всегда предпочитала писать), а заниматься тем, чего не умею делать, терпеть не могла. Так что, сами понимаете, на этот урок я поплелась без особого восторга.

В коридоре мы встретили Ариадну, она стояла возле двери класса, ждала, когда всех пригласят войти, и при этом старалась держаться как можно дальше от своей соседки по комнате.

– Всё в порядке? – спросила я.

– Ага, – кивнула Ариадна. – Вообще-то мы с ней почти не разговаривали. – И добавила трагическим шёпотом: – Я уверена, что она просто скрывает свои истинные намерения.

Мюриэл стояла чуть в сторонке, прислонившись спиной к стене и уткнувшись в книжку. Нет, по её виду не было похоже, что она замышляет какую-то пакость. Тем временем возле двери постепенно собрался весь наш класс, и среди прочих я заметила ещё двух новеньких, совершенно незнакомых мне девочек. Они держались вместе и, не переставая, перешёптывались друг с другом.

А потом появилась Эбони Макклауд. Она плавно приближалась к нам по коридору, и все, кто здесь был, почему-то сразу умолкли и уставились на неё. Она держалась так, словно ничего этого не замечает, и неторопливо подплыла к двери класса. Выглядела она потрясающе.

Дот Кемпбелл преградила ей дорогу и предупредила:

– Э… мисс Пеппер сказала, чтобы мы не заходили, пока она…

Эбони не обратила на Дот ни малейшего внимания, спокойно открыла дверь и вошла в класс.

– Ничего себе… – пожала я плечами.

Ну что ж, если эта новенькая вошла в класс, то и я могу войти, разве нет?

И я вошла в класс, а следом за мной постепенно потянулись и все остальные.

Началось шумное рассаживание по партам. Мюриэл сразу направилась в дальний конец класса, а мы с Айви ринулись в первый ряд. Плана рассадки, где кто должен сидеть, на доске приколото не было. В самый разгар этой возни прозвенел звонок, и почти сразу вслед за ним в класс вошла мисс Пеппер.

Она приспустила к кончику носа свои очки с красноватыми стёклами и строго спросила, глядя на нас:

– Разве я не говорила, что нельзя заходить в класс до звонка, девочки?

Все дружно посмотрели на новенькую, но никто не сказал ни слова. Эбони? Она просто улыбнулась. А мисс Пеппер явно растерялась и не знала, что ей делать дальше.

– Ну, хорошо, – сказала она наконец. – Двинемся дальше и займёмся делом. Сегодня мы с вами будем рисовать натюрморт!

Она сдёрнула со своего стола скатерть, и показалась скрытая под ней ваза, наполненная фруктами, самыми разными по форме, размеру и цвету.

– А эти фрукты можно есть, мисс? – подняла свою руку туповатая, как всегда, и ничуть не поумневшая за лето Анна Сантос.

– Эти фрукты нужно нарисовать, мисс Сантос. Если их просто съесть, то при чём тут живопись?

Анна поморгала и сердито насупилась.

– Приступим, – продолжила наша учительница рисования. – Для начала изучим, каким образом распределяются на поверхности фруктов свет и тень…

К концу урока я сумела нарисовать нечто, смутно напоминающее горсточку фруктов. Затем я взглянула на рисунок Айви. У неё получилось лучше, чем у меня, но моя сестра левша, и поэтому она слегка смазала карандашные линии, когда наклонялась над листом бумаги. Мы с Айви переглянулись и дружно наморщили носы.

– Кладите свои рисунки ко мне на стол, художницы, – сказала мисс Пеппер.

Мы друг за другом подходили к учительскому столу и оставляли на нём свои шедевры. Всё шло гладко, но лишь до того момента, когда к столу подошла Эбони. Мельком взглянув на её рисунок, мисс Пеппер встрепенулась и сказала, поправляя на носу свои очки:

– Как тебя зовут, девочка?

Эбони остановилась, медленно повернулась назад и ответила:

– Эбони Макклауд.

Мисс Пеппер взяла в руки рисунок Эбони, внимательно рассмотрела его и спросила:

– Как это нужно понимать?

Очень странно прозвучал при этом голос мисс Пеппер. Вместо гнева, который, естественно, можно было ожидать, в нём явно читался испуг.

– Я нарисовала то, что захотела, – спокойно ответила Эбони, глядя в лицо учительнице. – А в чём, собственно, дело?

А затем не спеша возвратилась на своё место.

Затаив дыхание, я ждала, что же будет дальше. Случись что-то подобное при мисс Фокс, всё закончилось бы поркой. К счастью, мисс Пеппер была не такой кровожадной, как наша бывшая директриса, но тем не менее и она обычно не позволяла ученицам никаких вольностей во всём, что касалось её обожаемого предмета.

«Ну вот, сейчас начнётся, – подумала я. – Будем слушать речь о том, что прежде, чем нарушать законы живописи, необходимо досконально изучить их».

Но тут произошло нечто совершенно неожиданное и небывалое. Мисс Пеппер просто помолчала немного, а затем сказала:

– Хорошо. На сегодня это всё, юные леди. Теперь идите в вестибюль, чтобы выбрать вид спорта, которым вы будете заниматься в этом году. – Она ещё раз посмотрела на рисунок Эбони, поморгала, положила его поверх стопки листов с нашими рисунками и повторила: – Хорошо.

После этого, не сказав больше ни слова, мисс Пеппер покинула класс. Хотя звонок ещё не прозвенел.

Я огляделась по сторонам – все продолжали сидеть за партами. Мне очень захотелось посмотреть, что же, интересно, нарисовала Эбони. Я встала и подошла к учительскому столу.

Среди груды однообразных цветных рисунков с вазой и фруктами сразу бросался в глаза один, чёрно-белый. И изображена на этом рисунке была не ваза, а замок. В окне замка виднелся силуэт женщины, а над башней, в которой она стояла, кружили летучие мыши. Волосы женщины развевал ветер, а со своего лица она утирала слёзы и смотрела на ряд свежих могил, отмеченных крестами. Рисунок притягивал к себе как магнит, в нём было какое-то странное, мрачное очарование.

Я взяла рисунок со стола, помахала им в сторону новой девочки и сказала:

– Эй, почему ты нарисовала это вместо фруктов?

По классу поползли шепотки. Все девочки начали подниматься из-за своих парт, глухо переговариваясь и направляясь к двери. Проходя мимо парты, за которой сидела Эбони, они бросали в её сторону нервные взгляды.

А Эбони…

Что ж, она просто улыбнулась мне и спросила:

– А в чём дело? Тебе не нравится мой рисунок?

Я не нашлась, что сказать, вместо меня ответила Ариадна:

– Очень… э… художественно… – промямлила она.

Айви сидела и моргала с таким видом, будто ожидала, что от этого нарисованный замок превратится в вазу с фруктами.

Я не знала, что сказать, и выговорила лишь:

– А ты очень странная…

При этом я вовсе не хотела обидеть Эбони, совсем наоборот, и она, нужно отдать ей должное, всё поняла правильно.

– Ну, спасибо, – ответила она, поднимаясь из-за парты. Затем одарила меня белоснежной улыбкой, закинула на плечо свой чёрный ранец и спокойно пошла к двери. Впечатление было такое, что она не идёт, а плавно плывёт по воздуху, не касаясь ногами пола.

– Что-то в ней есть такое… – пробормотала себе под нос Айви, провожая взглядом выходившую из класса Эбони. – Не могу понять, что именно, но точно что-то есть.

А мои мысли сейчас были заняты другим.

– Почему мисс Пеппер так странно себя повела? – громко сказала я. – Почему просто взяла и отпустила новенькую на все четыре стороны? Даже не отчитала. Я однажды не тем цветом дерево нарисовала, так она потом говорила, что я «оскорбила своим рисунком память великого нашего пейзажиста Тернера»!

– Да, это было просто невероятно… – начала было Ариадна, но не договорила, увидев подошедшую к ней Мюриэл.

– Ты какой вид спорта больше всего любишь, Ариадна? – спросила Мюриэл таким тоном, словно они с Ариадной много лет были лучшими подругами неразлейвода.

– Э… – слегка оторопела она. – Я… Шахматы.

Мюриэл поправила свалившийся ей на глаза светлый локон и уточнила:

– Я хотела узнать, каким видом спорта ты занимаешься в школе?

– Хоккей, – всё так же односложно ответила Ариадна. Она никак не могла прийти в себя оттого, что задиравшая её когда-то бандитка пытается завязать с ней светскую беседу.

– Хоккей… – повторила Мюриэл. – Звучит неплохо. Ладно, в таком случае увидимся на следующем уроке.

Она застенчиво улыбнулась и направилась к выходу из класса.

Ариадна проводила её испуганным взглядом. Я протянула руку, легонько тряхнула Ариадну за плечо и сказала:

– Перестань. Пойдём лучше отсюда.

– Она что… тоже на хоккей хочет записаться? – заскулила Ариадна.

– Что в этом ужасного? – спросила Айви.

– Синяков и шишек от хоккея у меня и без неё хватало, – печально ответила наша подруга, тщательно избегая называть Мюриэл по имени. – А она теперь может нарочно меня в ворота запихнуть. Или сзади клюшкой по ногам ударит. Или мячом прямо в лицо мне засветит. Или…

– Ничего она не сделает, – остановила я её. – А если и сделает, то будет иметь дело со мной, это я тебе уже обещала.

Ариадна безвольно опустилась за парту, уронила голову на грудь, при этом кончики её волос только каким-то чудом не угодили в баночку с краской.

– Наверное, мне лучше вместо хоккея выбрать плавание, – пролепетала она.

Мне кажется, в эту секунду у нас всех троих в голове промелькнула одна и та же картинка:

«Мисс Боулер с её лужёной глоткой. Школьный бассейн под открытым небом с его ледяной водой. Озеро, на котором мы были во время школьной экскурсии. То самое озеро, где Ариадну во время купания схватила за ногу чья-то жуткая холодная рука…»

– Пожалуй, не стоит выбирать плавание, – сказали мы в один голос.

Из класса рисования мы перешли в вестибюль, где висели прикреплённые кнопками к дощечкам листы бумаги с названиями спортивных секций. Для нас с Айви выбор был очевиден. Мы с сестрой с детства любили балет, даже если в недавнем прошлом из-за него у нас возникали большие неприятности. Впрочем, возникали они исключительно по моей вине, и сам балет здесь совершенно ни при чём.

Ариадна поначалу ненавидела хоккей, на который записалась, но постепенно очень полюбила эту жёсткую игру. Когда мы подошли к доске, Ариадна явно приуныла, увидев на листе хоккейной секции имя Мюриэл, но тем не менее добавила туда же и себя. Я ободряюще похлопала Ариадну по спине, и мы с сестрой двинулись дальше.

– Всё будет хорошо, – сказала я, уходя.

– Для вас может быть, – проворчала мне вслед Ариадна.

По вестибюлю расхаживала мисс Боулер. Она была одна, но создавалось такое впечатление, будто перед нами марширует целая рота солдат. Нужно заметить, что мисс Боулер стала чувствовать себя ещё увереннее с той поры, когда на должность директора назначили её подругу, миссис Найт.

– Девочки! – время от времени покрикивала мисс Боулер. – Быстрее записывайтесь и расходитесь по секциям!

Мы с Айви оказались в своей знакомой балетной компании, не хватало в ней лишь нескольких девочек, которые ушли из нашей школы. Здесь же вместе с нами стояла и мадам Зельда, помахивая зажжённой ароматической палочкой. Почему она так любила эти индийские благовония, я объяснить вам не могу, потому что сама этого не понимаю.

После обычных в таких случаях суеты и шума все, наконец, разобрались по группам.

Все, за исключением Эбони.

Она стояла посреди вестибюля, твёрдо упираясь в мраморный пол подошвами своих тяжёлых башмаков, сложив на груди руки. На её плечи спадали длинные пряди иссиня-чёрных волос.

– А вы что стоите, мисс Макклауд? – Мисс Боулер направилась к ней широкими шагами.

– Просто не хочу выбирать себе спортивную секцию, – спокойно ответила Эбони.

– Что такое? – не поверила своим ушам мисс Боулер. – А почему, позвольте полюбопытствовать?

– Потому что не хочу, – Эбони приподняла в лёгкой улыбке уголки своих губ.

Все, кто был в вестибюле, ахнули. Даже на меня этот поступок Эбони произвёл довольно сильное впечатление, знаете ли. Да, у этой девочки характер был что надо! И смелости ей не занимать – многие ли рискнут в таком тоне разговаривать с учителем? Тем более с грозной преподавательницей физкультуры? Известно же заранее, что такие разговоры к добру не приводят. Самое маленькое наказание за такую выходку – выговор, а затем шагом марш, иди выгребать зелёную ряску из школьного бассейна, а там её знаете сколько?

Итак, мы приготовились к тому, что сейчас последует, но ничего не произошло. Мисс Боулер просто поморгала, а затем сказала Эбони:

– Что ж, хорошо. Вместо этого будешь во время уроков физкультуры писать мне каждую неделю сочинение о пользе занятий спортом. Поняла?

И с этими словами мисс Боулер удалилась, бормоча что-то себе под нос.

Эбони кивнула, развернулась на каблуках и с улыбкой покинула вестибюль.

– Что это только что было? – спросила Надия.

– Понятия не имею, – проворчала ей в ответ Пенни.

– Признайся, это как-то странно, – посмотрела на меня Айви. – Второй раз за сегодня она благополучно срывается с крючка, и всё ей сходит с рук.

– Верно-верно, – согласилась я, шаркая ногой по полу. Мне не терпелось как можно скорее переобуться в балетные пуанты. – Это похоже…

Я замялась, а фразу за меня закончила Надия, стоявшая позади нас с широко раскрытыми от удивления глазами:

– Это похоже на то, что Эбони околдовывает преподавателей.

Глава шестая. Айви

До чего же здорово было вновь оказаться в балетном классе! Мадам Зельда спустилась вместе с нами вниз, а в самом зале нас уже поджидала мисс Финч.

– Теперь вы стали старше, девочки, – сказала мисс Финч. – А значит, и наши упражнения станут сложнее. Для этого необходимо, чтобы вы относились к занятиям со всей серьёзностью.

– Да, да. Дисциплина, дисциплина и ещё раз дисциплина, – кивнула мадам Зельда, постукивая себя длинными ухоженными ногтями по предплечью, и добавила своим звучным, с необычным акцентом, голосом: – Работа предстоит тяжёлая, но она обязательно принесёт свои плоды, вот увидите.

Тяжёлая работа? Это было мягко сказано. Две учительницы заставляли нас делать такие сложные движения и связки, о которых я раньше даже не подозревала, и к концу занятия загоняли нас до полусмерти. После урока у меня болело буквально всё – растянутые до предела мышцы, вывернутые под непривычным углом суставы…

Не знаю, откуда у меня взялись силы, чтобы на прощание сделать ещё реверанс перед нашими преподавательницами. А потом мы со Скарлет буквально повалились на пол в углу и принялись развязывать пуанты.

Я мельком увидела своё отражение в покрытой зеркалами стене класса. Лицо бледное, мокрое, связанные в конский хвост волосы растрепались, торчат во все стороны… Красавица, одним словом.

– Ты славно сегодня поработала, Айви, – сказала проходившая мимо нас мадам Зельда. – И ты тоже, Скарлет. Вы обе были сегодня лучшими.

Я улыбнулась, однако при виде мадам Зельды мои мысли вдруг перескочили на Эбони и на то, что сказала о ней Надия. Эбони действительно имела какую-то власть над учителями. Но было это колдовство или что-то другое, я не знала. Не имела ни малейшего понятия.

Чувствуя себя выжатыми за долгий день до последней капли, мы потянулись в столовую, ужинать. Неловко говорить об этом, но я умирала от голода и была согласна на любую еду, даже на ту, что подают в Руквудской школе.

В столовой, как всегда, было шумно. Ариадну мы встретили в конце очереди и присоединились к ней. К счастью, выглядела наша подруга после тренировки не более поцарапанной, чем обычно, и мы решили, что никаких злодейств со стороны Мюриэл предпринято не было.

– Ничего не случилось, – пожав плечами, подтвердила она. – Мюриэл просто играла в хоккей. Как все. Даже не верится!

– Я же говорила тебе, что ничего не будет, – сказала ей Скарлет. – Мне кажется, она на самом деле изменилась. Так что волноваться не о чем.

– Ну да. Если только она не решила придушить меня, когда я усну, – театрально закатила глаза Ариадна, но было понятно, что она это просто так говорит, в шутку.

Стоя в очереди, я окинула взглядом ряды длинных столов. Мюриэл и Эбони обе оказались за столом факультета Мейхью, остальные новенькие ученицы рассеялись кто куда. За всеми столами наблюдалась одна и та же картина – на одном конце стола сидели тесной кучкой первокурсницы в своих пока что новеньких, аккуратненьких форменных платьицах и уминали первые в своей жизни порции таинственного, бессменного руквудского жаркого.

Получив свои миски, мы понесли их на подносах к своему столу, во главе которого теперь сидела мадам Зельда, новый декан факультета Ричмонд. Между прочим, я даже не удивилась, увидев, что она пришла на ужин со своей собственной едой и аккуратно, маленькими порциями ела из салатника какие-то свежие до умопомрачения овощи. Нам столько свежих овощей не перепадало здесь никогда.

Проходя мимо стола факультета Мейхью, я взглянула на Эбони. Она своё школьное жаркое ела с тем же изяществом, с каким передвигалась в пространстве, когда, казалось, не касалась ногами земли. Ела неторопливо, я бы даже сказала, элегантно, и при этом выглядела слегка загадочно. Я обратила внимание, какими широко раскрытыми от удивления глазами следят за Эбони ученицы первого и второго курсов, изредка переговариваясь между собой чуть слышным шёпотом.

Мюриэл, в свою очередь, делала, по-моему, буквально всё, чтобы оставаться как можно незаметнее. Она сидела одна и ни с кем не общалась. Увидев проходившую мимо неё Ариадну, она приветственно помахала ей и снова уткнулась носом в свою миску.

– Как-то даже не верится, что она тебе прохода не давала. А что именно она с тобой делала, Ариадна? – спросила Скарлет, пока мы усаживались за свой стол.

– Скарлет! – укоризненно откликнулась я. – Перестань. Я думаю, Ариадне совершенно не хочется вспоминать об этом, правда?

– Нет, почему же, – вздохнула Ариадна. – Все в порядке. Я ведь раньше ничего вам об этом не рассказывала.

– Тогда давай, выкладывай, – сказала Скарлет, указывая в сторону Ариадны вилкой. Мы сидели достаточно далеко от учителей, так что говорить могли совершенно свободно.

– Она была ходячий ужас какой-то, – начала Ариадна. – Её все в Хайтовере боялись. За исключением тех, кто входил в её шайку, естественно.

– Хайтовер? – переспросила я.

– Хайтоверская школа для девочек. Я там училась до того, как перевелась в Руквуд. – Обращённый в прошлое взгляд Ариадны затуманился, и она продолжила: – Сначала мне очень нравилась эта школа. Нравилась до моей первой встречи с Мюриэл Уизерспун. Дня не прошло, а она уже успела придумать для меня десяток прозвищ, одно другого обиднее. Затем стала постоянно задирать меня и никак остановиться не могла. Вещи у меня отбирала, щипалась при каждом удобном случае, ну, и всё такое.

– Ну, таких людей, как она, я тоже знаю, – заметила Скарлет, пережёвывая жаркое.

– Да, конечно, – кивнула Ариадна, – но это было только начало. Она сколотила тайное общество, которое назвала «Вороний клуб». Свои собрания они устраивали в сарае возле игровой площадки. В том самом. Этот «Вороний клуб» чем-то напоминал «Шепчущих», если не считать того, что создавался он ради неё одной. Чтобы она могла ещё сильнее наводить на всех ужас.

«Шепчущие», о которых упомянула Ариадна, были тайным обществом, состоявшим из бывших учеников Руквудской школы. Между прочим, среди членов общества была и наша мама. «Шепчущие» были полной противоположностью «Вороньему клубу», потому что их общество ставило своей целью разоблачать процветавшую в школе коррупцию и защищать других студентов от жестокого директора.

Ариадна тем временем помолчала немного, нахмурилась и продолжила свой рассказ:

– Они постоянно распускали обо мне слухи. Не принимали меня в свой клуб, потому что я, по их мнению, была «всезнайкой-зазнайкой» и «пай-девочкой». А потом стали говорить всем, что… Нет, этого я вам говорить не стану, потому что это слишком ужасно.

– И тогда ты спалила их сарай? – спросила я, вспомнив, за что Ариадну выгнали из прежней школы.

– Они меня просто достали, – медленно кивнула Ариадна. – Превратили мою жизнь в сплошной ад! Если бы вы только…

– Ну, это ты мне не объясняй, не надо, – перебила её Скарлет. – Я и сама не образец сдержанности, когда дело касается бандиток, не так ли?

Она ухмыльнулась, и мы с Ариадной ухмыльнулись ей в ответ.

– Чокнутые! – раздался над моим ухом голос, негромкий и… дружелюбный. И хорошо знакомый.

Я повернулась и увидела Розу, она стояла рядом со мной с пустым подносом в руке.

– Ага! – с ухмылкой откликнулась Скарлет. – Чокнутые слетаются в стаю! Ты тоже с нами, да?

Роза усмехнулась. Во время наших приключений прошлым летом мы убедили Розу в том, что она не единственная «белая ворона» в нашей школе. И не одна она выглядит в глазах остальных странной, чудаковатой… чокнутой, одним словом. Конечно, Роза и в сумасшедшем доме успела посидеть, и мерзкие родственники её преследовали, однако не одна она такая, этих прелестей и мы с сестрой полной ложкой нахлебались.

– Очень рада снова видеть тебя, Роза, – сказала я.

Она кивнула. Роза никогда не была разговорчивой, а если всё-таки решалась заговорить, то очень тщательно выбирала слова.

– У тебя всё в порядке? – спросила её Скарлет. – Новых родственничков, которые хотели бы придушить тебя, не обнаружилось?

Я зябко повела плечами, вспомнив кузена Розы, который едва не убил нас всех прошлым летом в погоне за её наследством.

Роза отрицательно покачала головой, а затем добавила своим тихим, похожим на слабый шёпот голоском:

– Я наняла адвоката.

В этот момент к нам подошла миссис Найт и заговорила в своей обычной восторженной и слегка напыщенной манере:

– Добрый вечер, девочки! Ну как, хорошо ли идут дела в нашем славном Ричмонде?

– Замечательно, спасибо, – ответила ей мадам Зельда, гоняя вилкой по своей тарелке листик латука.

И вы знаете, она была абсолютно права – всё пока что у нас шло тихо и гладко, без каких-либо происшествий, и было это совершенно необычно для нашего стола. Возможно, благодарить за это нужно было мадам Зельду, которая, в отличие от миссис Найт, не докучала нам своими наставлениями, не запугивала и ни во что, как правило, не вмешивалась. Вот и сейчас у меня возникло ощущение, что ей сильнее всего хотелось, чтобы наша новоиспечённая директриса поскорее отчалила.

– Ну, хорошо, хорошо, – пропела миссис Найт и, перейдя к тому месту, где сидели мы, спросила: – Не попадаем больше в неприятности, а?

– Стараемся, – ответила за всех нас Скарлет и так комично захлопала ресницами, что я едва не поперхнулась от смеха. Роза улыбнулась и отошла от нашего стола – занимать очередь к окну раздачи.

– Э… – начала директриса. – Я надеюсь, вы продолжите присматривать за Розой?

– А ей разрешили остаться у нас в школе? – вопросом на вопрос ответила Ариадна. Дело в том, что раньше Роза официально не считалась нашей ученицей.

– О да, – улыбнулась миссис Найт, потирая ладонями свои локти. – Нам удалось перечислить на счёт школы из наследства Розы достаточно денег, чтобы оплатить её постоянное проживание здесь. Она даже будет посещать уроки, хотя и не все, конечно. Нагрузка на Розу должна быть щадящей, ведь ей столько довелось пережить, бедняжке!

– Это очень мило с вашей стороны, мисс, – сказала я, причём совершенно искренне. Невозможно было даже представить, чтобы такую заботу об ученице проявил кто-нибудь из наших прежних директоров.

– Ну-ну, не стоит благодарности, – зарделась от удовольствия миссис Найт. – Хорошо, девочки, так держать. Я имею в виду – старайтесь и впредь избегать неприятностей. Договорились?

– Да, мисс! – хором ответили мы. И мне показалось, что и сейчас мы сказали это совершенно искренне.

Закончив ужинать – при этом нам пришлось подождать Ариадну, попросившую, а затем умявшую вторую порцию консервированных персиков, которые были невиданной доселе роскошью в Руквуде, – мы сложили грязную посуду на свои подносы, чтобы отнести их на мойку.

Наш путь лежал мимо стола, за которым сидели бывшие соседки Ариадны по комнате, девочки, учившиеся на год младше нас. Они по-прежнему держались стайкой и сидели за столом вместе.

– Привет, Ариадна! – в один голос воскликнули они и замахали руками, увидев нашу подругу.

Неофициальным лидером в их группе была Агата, девочка с густой копной тёмно-каштановых вьющихся волос, обожавшая распределять обязанности, распоряжаться, руководить – командовать, одним словом.

– Тсс! – прошептала она, наклоняясь вперёд. – Скажите, вы видели эту новую девочку, Эбони Макклауд?

– Ну, да, – ответила Скарлет.

– Она… действительно интересная девочка, – вежливо добавила Ариадна.

Агата стрельнула глазами по сторонам, словно проверяя, не подслушивает ли нас кто-нибудь, а затем всё так же шёпотом сказала:

– Мы слышали, что она ведьма!

Остальные девочки из её стайки дружно закивали, глядя на нас своими серьёзными, широко раскрытыми глазами.

– В самом деле? – переспросила Ариадна.

– Ведьма? – Скарлет скептически посмотрела на них. – Настоящая? Как эти… в остроконечных шляпах, с мётлами и котлами?

– Да, – взволнованно выдохнула рыженькая Эвелин. – Именно такая. И она умеет колдовать.

– Удивительно, правда? – сказала ещё одна из них, Бонни. Глаза у неё сверкали. – Как вы думаете, она научит нас колдовать?

– Она может научить вас не быть такими легковерными дурочками, – фыркнула Скарлет, но поклонницы ведьмы пропустили её слова мимо ушей и продолжали молоть свою чушь:

– Интересно, она зелья варить умеет? Может быть, и для меня сделает приворотное…

– Готова поспорить, что она может предвидеть будущее!

– Наверное, если посмотреть ночью в её окно, можно увидеть, как она в летучую мышь превращается!

Не говоря больше ни слова, мы пошли дальше. Бывшие соседки Ариадны по комнате были так увлечены своим разговором, что нашего ухода даже не заметили. Впрочем, как я помнила, они и раньше также пылко хватались за каждую новую, пришедшую им в головы идею.

– Эбони, конечно, довольно странная особа, – сказала я, вытряхивая в мусорное ведро объедки из своей миски. – Но откуда, интересно, пошли такие разговоры?

Ариадна наморщила нос, то ли от запаха из мусорного ведра, то ли из-за слухов, которые распространяли её бывшие соседки по комнате.

– Кто их разберёт? – пробормотала она.

– А я думаю, эти курицы охотно верят всему, что услышат, – нахмурилась Скарлет. – Кто-то что-то ляпнул, они подхватили. А Эбони… Мне кажется, что она просто странноватая какая-то, только и всего.

Я кивнула, соглашаясь с сестрой. То, что Эбони слегка чудаковатая, меня нисколько не удивляло. Вы лучше покажите мне, кто у нас в Руквуде вообще без странностей? А, вот то-то и оно.

И всё же, проходя к выходу из столовой мимо Эбони, глядя на её волосы цвета ночного неба и серые, как грозовые облака, глаза, я невольно подумала о том, что она совсем не такая простая, как может показаться на первый взгляд.

Глава седьмая. Скарлет

Это была наша первая ночь после возвращения в Руквуд, и неприятности нашли нас, не заставив себя долго ждать.

Мы распаковали свои вещи и отправились в туалет, готовиться ко сну. Примерно часом ранее ушла от нас в свою комнату Ариадна.

Туалет был переполнен, к каждой раковине выстроилась очередь желающих умыться, почистить зубы и причесаться перед зеркалом. Мы с Айви пристроились в конце одной такой очереди. Спустя какое-то время в дверь туалетной комнаты заглянула сестра-хозяйка и воскликнула, присвистнув:

– Не толпитесь, не пихайтесь, все успеете! Никуда раковины от вас не денутся!

Сказав это, она вновь скрылась за дверью, а столпотворение от её слов ничуть не уменьшилось.

Мы помахали Ариадне, которую заметили в другой очереди. Перед Ариадной и уже у самой раковины стояла Мюриэл, она возвышалась над всеми на своих длиннющих, как бобовые стебли, ногах. Эх, и верзила была эта Мюриэл, на целую голову выше большинства остальных девочек! Сейчас она с нескрываемым презрением рассматривала казённую руквудскую зубную щётку, которую крутила в руках.

Но тут в туалетную комнату вошла Эбони, и в один миг всё изменилось.

Толпа расступалась перед ней, словно море перед Моисеем, когда он уводил через него свой народ из египетского плена. Летящей плавной походкой Эбони легко скользила вперёд с загадочной улыбкой на лице. Она подошла вплотную к Мюриэл и спокойно сказала:

– Я хочу воспользоваться этим зеркалом.

Не вытаскивая зубной щётки изо рта, Мюриэл повернулась и посмотрела сверху вниз на Эбони. И тут произошла первая странность. Казалось, явно уступавшая в росте Эбони вдруг стала в два раза выше, и теперь уже она смотрела на Мюриэл сверху вниз.

– Ф фём дело? – спросила сквозь зубную щётку Мюриэл.

– Я сказала, что собираюсь воспользоваться этим зеркалом, – спокойно, не повышая голоса, повторила Эбони. Все вокруг притихли и во все глаза следили за тем, что будет дальше. – Освободи место, или…

– Или что? – спросила Мюриэл, смачно сплюнув в раковину зубную пасту.

– Или ты пожалеешь о том, что встала у меня поперёк дороги, – ответила Эбони и склонила голову набок, не переставая всё так же загадочно улыбаться. – Есть много способов наказать того, кто не хочет делать того, что я хочу.

Наслушавшись от Ариадны рассказов о свирепости Мюриэл, я ожидала, что сейчас произойдёт нечто эпохальное, и даже привстала на цыпочки, чтобы лучше видеть и не упустить ни малейшей детали.

Но, к моему удивлению, Мюриэл не взорвалась и ответила вполне миролюбиво, хотя и обиженно слегка:

– Ладно, погоди немного, сейчас закончу.

Мюриэл снова повернулась к раковине, но в тот же миг словно на чём-то поскользнулась и кулём повалилась на пол. Все вокруг дружно ахнули, но при этом никто не двинулся с места.

– Я тебя предупреждала, – напомнила Эбони. Она спокойно перешагнула через лежавшую Мюриэл и принялась расчёсывать свои шелковистые волосы, глядя в зеркало и что-то мурлыкая себе под нос. Мне эта песенка была неизвестна, но напоминала какую-то детскую считалочку.

Знаете, то, что я только что увидела, мне очень сильно не понравилось.

Я никак не могла понять, как всё это произошло. И, наверное, не я одна ничего не понимала, потому что в туалетной комнате стояла мёртвая тишина, которую нарушала только песенка Эбони. А спустя ещё пару секунд зашевелилась на полу Мюриэл. Она села и тут же зарыдала. Взахлёб. И в тот же миг словно разрушилось какое-то заклятие: все вдруг ожили и вновь заговорили.

Я пробилась к тому месту, где сидела Мюриэл, ворча на ходу:

– Посторонитесь, если никто из вас ей помогать не собирается.

Мюриэл неохотно приняла мою протянутую руку, неловко поднялась, потёрла ушибленную ногу и взглянула на Эбони, а затем, так и не сказав ни слова, бегом бросилась в коридор.

Я не понимала, что за игру ведёт Эбони, но она очень неприятно напоминала мне нашего старого заклятого врага Вайолет – или, во всяком случае, ту злую Вайолет, какой она была в первый год нашей учёбы. И Вайолет, а теперь и Эбони принадлежали к тому сорту людей, которые считают себя лучше других и думают, что это даёт им право командовать всеми вокруг. А те, кем такие люди командуют, почему-то легко мирятся с этим!

Я подошла к Эбони, встала, подбоченившись, рядом с ней и спросила, когда она повернулась ко мне.

– Зачем ты это сделала, Эбони?

Она подмигнула мне, наклонилась вперёд и прошептала одно лишь слово:

– Сила.

– Что? – не поняла я и оглянулась по сторонам, посмотреть, слушают ли нас остальные девочки, но все они были заняты какими-то своими делами. Было такое впечатление, будто кто-то стёр из их памяти всё, что произошло здесь в последние несколько минут.

– Сила, – повторила она. – Некоторые из нас обладают ею… – Она посмотрела в сторону двери и добавила. – А другие нет.

Затем она снова повернулась лицом к зеркалу и принялась напевать ту же песенку.

– Ну, хорошо, пускай сила, – сказала я. – Но, кстати говоря, часть этой самой силы ты могла бы использовать на то, чтобы перестать быть такой дрянью.

Мои слова она оставила без внимания.

Сквозь толпу протиснулась Ариадна и встала рядом со мной.

– Я… Мне нужно… Я должна пойти и посмотреть, как там Мюриэл, – сказала она.

Это меня удивило, хотя и не сказать, чтобы очень уж сильно. Неважно, что там сделала Ариадне Мюриэл в прошлом, но сейчас они явно начинали ладить друг с другом. Что ж, почему бы и нет? Тем более что у Ариадны очень доброе сердце, и она способна простить любого.

А вот про Эбони такого никак не скажешь.

Как говорится в сказках, долго ли, коротко ли, но мы с Айви добрались, наконец, до раковин, умылись, почистили зубы и направились в свою комнату номер тринадцать. Нужно признаться, я была рада тому, что при этом не столкнулась больше с Эбони. Что-то с ней было не так… Неправильное что-то было.

Странное у меня возникло ощущение, когда я после долгого перерыва вновь улеглась в свою, ставшую почти родной школьную кровать. Между прочим, постели в Руквуде было принято заправлять по-больничному, подворачивая все края и уголки, поэтому мне пришлось повозиться, пока я всё разобрала и расправила, но когда, наконец, улеглась, то, не поверите, почувствовала себя как дома.

Некоторое время я раздумывала над тем, стоит ли мне прятать свой новый дневник на старое место, в матрас, и решила, что не стоит, потому что теперь этот тайник был известен слишком многим.

«А стоит ли мне вообще его прятать? – мелькнуло у меня в голове. – Что мне теперь-то скрывать? Нет у меня никаких таких важных секретов».

Но тут я вспомнила, что только что произошло в туалетной комнате. Да, конечно, в школе не было больше ни мисс Фокс, ни Вайолет, и даже Пенни вроде бы стала немного мягче, но на горизонте замаячила новая угроза – Эбони.

И я решила, что пока буду класть дневник в свою наволочку, хотя это хранилище, конечно, очень ненадёжное, временное. А хороший тайник нужно искать, и поскорее, иначе как бы не попал мой дневник вместе со снятой грязной наволочкой в прачечную.

На соседней кровати лежала Айви. Она зевнула и сказала, вздохнув:

– Снова в Руквуде.

– Ага, снова. Всё по-другому, но… – Тут уже я сделала глубокий вдох. – Но в принципе то же самое. Задиры, тайны, сплетни и…

– …и легендарное жаркое, – закончила за меня Айви. – Горы, горы жаркого, которое предстоит съесть до ближайших каникул.

Было темно, но я знала, что в этой тьме мы с сестрой сейчас улыбнулись друг другу.

– Спокойной ночи, Скарлет, – сказала она.

– Спокойной ночи, Айви.

В комнате было весьма прохладно, простыни слегка «кусались», щекотали мне кожу, но всё это не помешало мне закрыть глаза и почти сразу провалиться в глубокий сон. Никакие сны мне в ту ночь не снились.

Проснулась я от громкого звона и сначала даже испугалась, не сразу сообразив, что это наш старый знакомый – утренний колокол Руквудской школы.

Я села в кровати и увидела, что Айви уже поднялась и сидит возле зеркала, расчёсывая свои свалявшиеся за ночь пряди щёткой, доставшейся ей в наследство от мамы.

– Что это ты уже встала? – спросила я.

– Выспалась хорошо, – сладко потянулась сестра.

– Я тоже, – сказала я, выбираясь из постели.

Сквозь старенькие вытертые занавески пробивалось яркое солнце. Шуршали листья на деревьях, тихо шевелили своими зелёными пальцами.

– Интересно, как там наша Ариадна, – сказала Айви. – Всё-таки первая ночь в одной комнате с Мюриэл…

Одевшись и приведя себя в порядок, мы отправились узнавать, как дела у Ариадны. Постучали в дверь комнаты номер пятнадцать, она моментально открылась, и появилось похожее на мышиную мордочку личико Ариадны.

– Доброе утро, – прошептала она, выскальзывая к нам в коридор.

– Ну, как ты, цела? – спросила Айви, хотя и так было видно, что ничего с нашей подругой не случилось.

– Нормально, – подтвердила Ариадна. – Она была такой подавленной после той стычки с Эбони, и я спросила, всё ли с ней в порядке. Мой вопрос её слегка развеселил. Затем она сказала, что хочет почитать, взяла свою книгу и больше не произнесла ни единого слова.

– Вот видишь? – я легонько толкнула Ариадну локтем в бок. – Я же говорила, что всё будет хорошо.

– Скарлет, прекрати пихать людей локтями, – сказала Айви.

Я и её толкнула в бок, пусть знает.

Между тем довольной и тем более радостной Ариадна не выглядела. Я заметила тёмные мешки у неё под глазами и свалявшиеся волосы на голове.

– Мы с Айви отлично выспались, а вот ты, я вижу, нет, – сказала я.

– Видишь ли… – потупилась Ариадна, ковыряя пол носком своей туфли. – Я понимаю, это глупо, конечно, но я не могла расслабиться, зная, что она в одной комнате со мной. Это было как… наваждение или что-то в этом роде. Ну, не могла я себя заставить забыть, какой она была раньше.

Тут, словно по сигналу, дверь открылась и появилась Мюриэл. Мы с сестрой дружно посмотрели на Ариадну и увидели, что она побледнела от страха. Впрочем, напрасно Ариадна беспокоилась. Мюриэл, судя по всему, ничего не слышала из нашего разговора, потому что она просто улыбнулась нам и сказала:

– Доброе утро. Интересно, что сегодня будет на завтрак?

– Овсянка, тут и гадать нечего, – ответила я.

– О, овсянка. – Похоже, это известие Мюриэл нисколько не огорчило. Вообще, должна вам заметить, для громилы, которая, по словам нашей подруги, была свирепее самой Пенни, Мюриэл выглядела на удивление доброжелательной и даже милой, пожалуй. – Хорошо, увидимся в столовой.

И она зашагала к лестнице.

Мы с сестрой снова посмотрели на Ариадну и ничего не сказали. Я лишь удивлённо подняла бровь, словно спрашивая: «Задира? В самом деле?»

Ариадна всё прекрасно поняла.

– Но я серьёзно! – пропищала она. – Она была… ужас что такое!

– Ну, ладно, ладно, – сказала Айви. – Мы тебе верим. Просто сейчас она выглядит… э… несколько иначе.

– Ага, – кивнула я и добавила: – А сейчас, я думаю, больше всего нам следует опасаться Эбони.

В столовой нас встретил знакомый запах овсянки, но, оглядевшись по сторонам, я обнаружила, что кое-что со вчерашнего дня всё-таки изменилось.

У Эбони появились поклонницы.

Их было не много, однако они были. Эбони как раз подходила к окну раздачи, а рядом с ней, словно котята возле мамы-кошки, увивалась стайка девочек.

Присмотревшись, я поняла, что эта стайка поклонниц Эбони состояла в основном из бывших соседок Ариадны по комнате, хотя кроме них было и ещё несколько девочек из младших классов.

– Это ещё что такое? – недовольно прошептала я, указывая на этих девочек, пока мы подходили к окну раздачи.

– Похоже, у неё появился свой фан-клуб, – удивилась Ариадна.

Мы понаблюдали, как две девочки сцепились друг с другом за право донести поднос Эбони до стола, за которым должна была сидеть их богиня. Эту проблему богиня решила мгновенно и гениально просто, оставив одной из девочек поднос и вручив второй свою кружку с чаем. Затем все они направились к одному из столов, где Эбони уселась на почётном месте, а поклонницы сгрудились с обеих сторон возле неё. При этом Эбони всё время что-то говорила. Я понятия не имела, о чём она говорит, потому что её голос тонул в шуме, который вечно стоял в столовой, но зато видела, как слушают Эбони её поклонницы. Они жадно ловили буквально каждое её слово. Стоило Эбони повести рукой, и все девочки принимались следить за её движением, словно пытаясь увидеть нарисованный в воздухе рисунок.

– Просто чушь какая-то, – сказала я. – Не может Эбони быть настолько интересной, верно?

Мимо Эбони и её поклонниц проходила учительница – новая какая-то, я ещё имени её не знала, – и что-то сказала им, очевидно, спросила, почему они сидят не за столом своего факультета. Но поклонницы Эбони не обратили ни малейшего внимания на учительницу, и та, покраснев от возмущения, пошла дальше.

Получив свои миски с овсянкой, мы направились к своему столу. Я не смогла удержаться и сделала небольшой крюк, чтобы пройти мимо Эбони и её компании. Это позволило мне уловить несколько обрывков из их разговора:

– Это правда? – спросила одна из девочек.

– Научи меня, Эбони, пожалуйста!

– Покажи нам, что ты умеешь делать!

Я закатила глаза. Лезут из кожи вон, чтобы привлечь к себе её внимание.

А затем до меня вдруг долетел ещё один вопрос. Его дрожащим от восхищения голосом задала Агата:

– Ты действительно умеешь колдовать?

В первый момент Эбони ничего не ответила, а я невольно остановилась и повернула голову. Эбони смотрела прямо на меня своими серыми грозовыми глазами, в которых, казалось, сверкали молнии.

– Да, – сказала она. – Умею.

Глава восьмая. Айви

Завтрак мы сумели закончить без приключений, но теперь нас ожидал первый на сегодня урок, поэтому, как говорится, всё ещё было впереди.

Я внимательно изучила новое расписание. Очень полезная вещь, между прочим! Знаете, как трудно мне было в первые дни своего пребывания в Руквуде без расписания и поэтажных планов школы. Приходилось тащиться тогда следом за Ариадной, прикидываясь, будто мне хорошо известно, куда и когда нужно идти.

Но я отвлеклась, извините.

Итак, первым уроком в тот день была история с мадам Лавлейс – учительницей такой старой, что она, казалось, была покрыта паутиной.

– Рассаживайтесь, кому куда захочется, девочки, – сказала она своим скрипучим голосом, когда мы всей гурьбой ввалились в класс. – Начнём новый учебный год по-новому.

Мы со Скарлет метнулись к парте в первом ряду и заняли её. Уселись, и только тогда я вдруг вспомнила про Ариадну. Раньше я с ней сидела за одной партой, а теперь Ариадне придётся искать место где-то позади нас.

– Прости, – шепнула я ей.

– Всё в порядке, – ответила Ариадна и ушла на несколько рядов в глубь класса.

Тем временем мадам Лавлейс села за свой стол и сказала:

– Тишина, тишина! Давайте начнём. Откройте свои учебники на странице сто пятьдесят три. Читайте и запоминайте даты, которые там написаны.

Мы ещё и учебники открыть не успели, а мадам Лавлейс уже уронила свою голову на грудь и начала похрапывать.

– Она просто уснула или ей плохо? – услышала я прозвучавший откуда-то сзади голос Мюриэл.

– Все нормально, – откликнулась Скарлет.

Нам даже не нужно было переходить на шёпот. Мадам Лавлейс была туга на ухо даже когда бодрствовала, а уж во сне… Думаю, что, когда она спала, её даже выстрелом из пушки разбудить было трудно.

– И чем же в таком случае мы будем заниматься? – спросила ещё одна девочка из новеньких.

– Я знаю чем, – ответил ей голос со знакомым шотландским акцентом.

Я нервно сглотнула. Знаете, в голосе Эбони, в её интонациях было что-то такое… Как бы это объяснить?.. Ну, словно она тебя в Зазеркалье прогуляться приглашает или в кошмарный сон затягивает – и страшно, и сил нет отказаться.

– Почему бы мне не показать вам кое-что? – продолжила Эбони и, прежде чем кто-нибудь успел сказать хоть слово, уже зашагала по проходу. Встала возле доски, повернулась лицом к классу. Я заметила, каким странным стало выражение её тёмно-серых глаз – они затуманились, и казалось, будто взгляд Эбони устремлён куда-то вдаль.

– Просто не обращай на неё внимания, – пробормотала Скарлет, ища нужную страницу в своём учебнике.

– Мне нужна ассистентка, – сказала Эбони, повысив голос. Мадам Лавлейс продолжала мирно спать на своём стуле.

Эбони медленно обвела взглядом всю классную комнату, останавливая его по очереди на каждой из нас.

– Ты! – неожиданно сказала она, направив свой длинный белый палец на Мюриэл Уизерспун.

– Я? – удивлённо переспросила Мюриэл, указывая на себя пальцем. – А что тебе от меня нужно?

– Я хочу, чтобы ты вышла сюда, ко мне, – певучим голосом ответила Эбони.

– А почему, собственно, я должна принимать в этом какое-то участие? – сказала Мюриэл и откинулась на спинку парты, сложив свои руки на груди.

В классе повисла тишина, нарушаемая лишь похрапыванием мадам Лавлейс.

– Нам не хочется, чтобы с тобой произошёл ещё один несчастный случай, – медленно произнесла Эбони, пристально глядя на Мюриэл. – И тебе этого тоже не хочется, верно?

Мюриэл побледнела. По её лицу было видно, что она пытается скрыть свой страх перед Эбони, но у неё не получается. Наконец, Мюриэл сдалась, тяжело поднялась с места, закатила глаза и наигранно бодрым тоном сказала:

– Ну, что ж, если ты так настаиваешь…

Она подошла к учительскому столу. Эбони плавно провела руками по воздуху, и словно ниоткуда на её ладони появилась колода карт.

– И… что я должна теперь… – растерянно захлопала ресницами Мюриэл.

Длинными тонкими пальцами Эбони взяла с ладони колоду, раскрыла карты веером и показала их всему классу. Тыльная сторона – «рубашка» – каждой карты была чёрной, с замысловатым серебристым узором. Затем Эбони перевернула карты лицевой стороной к нам, и я увидела, что каждая масть украшена черепами, а короли, дамы и валеты изображены в виде скелетов. Весёленькая колода, нечего сказать.

– Вынь карту, – приказала Эбони, держа карты картинками к себе.

Мюриэл осторожно протянула руку, словно опасаясь обжечь пальцы о карты. Эбони молча, выжидающе следила за ней.

Рука Мюриэл коснулась одной из карт. За всё это время она ни разу не отважилась поднять глаза, чтобы взглянуть на Эбони.

– Покажи карту всему классу, – сказала Эбони.

Мюриэл вытащила карту из колоды и показала её так, чтобы мы все её увидели. Тройка червей. Мы со Скарлет переглянулись, словно спрашивая друг у друга, что всё это могло бы значить.

– Теперь верни карту в колоду, – приказала Эбони, а затем проследила за тем, как Мюриэл переворачивает карту лицевой стороной вниз и кладёт назад в колоду.

Мадам Лавлейс вдруг пошевелилась и очень громко всхрапнула, отчего над её платьем поднялось целое облачко меловой пыли.

Эбони улыбнулась своей загадочной улыбкой и принялась тасовать колоду, да так быстро и ловко, что её пальцы слились в слегка размытый круг. Затем она положила колоду на стол и приказала Мюриэл:

– Теперь раскрой и подставь свои ладони.

– Но я на самом деле не понимаю, почему… – начала было Мюриэл, но замолчала, поймав на себе взгляд Эбони, после чего вздохнула и сделала так, как ей было сказано.

Весь класс затаил дыхание. Все зашептались, невольно подались вперёд, а сидевшие в задних рядах даже привстали со своих мест. Я ожидала, что Скарлет сейчас цыкнет на них, скажет, чтобы они сели и замолчали, но то, что происходило сейчас перед нами, захватило, пожалуй, даже мою сестру.

А тем временем Эбони с каким-то странным изяществом принялась водить своими руками над лежащей на столе колодой. Её ладони выписывали в воздухе сложные круги и восьмёрки, тонкие пальцы без устали шевелились, словно пряли невидимую нить.

– Ничего не происходит, – раздался чей-то разочарованный шёпот, но тут же стих, потому что именно в этот момент лежавшие на столе карты зашевелились.

Они двигались медленно, словно улитки, но тем не менее колода чётко разделилась на две половины, нижняя часть поворачивалась в одну сторону, верхняя в другую, а между ними осталась торчать одна карта.

А затем… именно эта карта вылетела на свободу, словно выпущенная из лука стрела.

Все ахнули. Я удивлённо моргнула. Неужели это мне не приснилось? Неужели это на самом деле только что произошло прямо у меня на глазах?

Мюриэл отдёрнула ладони, о которые шлёпнулась выскочившая карта, и негромко вскрикнула.

– Ой! Ты меня поцарапала!

Она подняла ладонь, и мы увидели на ней маленькую кровавую полоску – порез от бумаги.

А Эбони лишь рассмеялась в ответ, и её смех напоминал журчание горного ручья, окутанного туманом.

– Ерунда, не обращай внимания! – сказала она. – Лучше подними карту и покажи её всем.

Мюриэл с недовольным видом нагнулась, подняла с пола упавшую карту, перевернула и показала её нам.

Тройка червей.

Загудели удивлённые голоса, а затем послышались робкие аплодисменты. Но тут проснулась мадам Лавлейс, и атмосфера волшебства сразу же улетучилась.

– Э? – громко сказала она, с трудом разлепляя один, а затем и второй свой слезящийся глаз. Осмотрелась по сторонам и с трудом выпрямилась на стуле. – Вы двое! Что вы здесь делаете? А ну, марш по своим местам! Немедленно!

Чтобы придать дополнительный вес своим словам, мадам Лавлейс даже линейку со стола схватила и грозно помахала ею в воздухе.

Мюриэл стрелой ринулась к своей парте, всё ещё продолжая хмуриться и зажимать ранку на ладони. Эбони? О, она вовсе никуда не торопилась. Не спеша собрала свои карты и поплыла по классу, загадочно улыбаясь.

Мадам Лавлейс прокашлялась, затем обвела нас суровым взглядом и сказала:

– Вы хотя бы учебники свои раскрыть успели? Нет? Так пошевеливайтесь тогда!

* * *

О том, что произошло, мы смогли поговорить лишь во время обеда. Едва войдя в столовую, я сразу поняла, что сейчас все только об этом, собственно, и судачат:

– Та новая девочка колдовала прямо во время урока.

– У неё карты сами собой двигались. Не понимаю, как она это сделала.

– А она точно не прикасалась к картам?

Передаваемые шёпотом, эти слухи шелестели, словно ветерок, по всей столовой, но моментально стихли, как только в дверь вошла Эбони. Все, кто был в столовой, уставились на неё, а она шла и улыбалась. Я вдруг поняла, что именно этого и хочет Эбони. Купаться в лучах славы. Быть в центре всеобщего внимания. Чувствовать себя особенной.

– Это был просто фокус, – сказала Ариадна, когда мы уселись за стол.

– Думаешь, фокус? – с сомнением переспросила Скарлет. Моя сестра была так сильно потрясена случившимся на уроке истории, что даже к еде почти не притронулась.

– А если не фокус, что тогда? – я повернулась к своей сестре.

– Волшебство. Настоящая магия, – пояснила Скарлет. – Скажи, ты заметила, чтобы она хоть раз притронулась рукой к картам? Я – нет.

Ариадна сидела задумавшись, подперев кулачком щеку, и мне казалось, что я даже слышу, как щёлкают, вращаются у неё в голове зубчатые колёсики.

– Возможно, перед началом фокуса карты были спрятаны у неё в рукаве, – сказала Ариадна. – Оттуда она их и достала.

– Пусть так. Но потом-то, потом? – покачала головой Скарлет. Должна сказать, что я, как и Скарлет, тоже не заметила, чтобы Эбони притрагивалась к картам, так что откуда она их достала в самом начале – не самое главное. – Это было так странно, загадочно. А ты что скажешь, Айви?

– Это было жутковато, – согласилась я.

И, пожалуй, могла бы добавить, что это было совершенно нетипично для той Руквудской школы, которую я уже достаточно хорошо знала. Да, любителей обратить на себя внимание здесь и до появления Эбони хватало, но их очень быстро обламывали и ставили на место громилы, державшие школу в своих руках. С Эбони всё обстояло совершенно иначе. Она не выпендривалась, нет. Она была похожа на бомбу с тикающим часовым механизмом – грозную, готовую рвануть в любую секунду.

Кстати, почему она именно Мюриэл выбрала своей ассистенткой? Выделить её перед всеми решила или… добить окончательно?

– А где Мюриэл? – вслух поинтересовалась я.

– Убежала, – ответил мне голос с другого конца стола. Я повернула голову и увидела, что это Пенни. Она с мрачным видом сидела перед своей тарелкой с сандвичами. К слову замечу, что миссис Найт, спасибо ей, сумела кое-что изменить в лучшую сторону, и теперь нам стали давать на обед сандвичи с сыром и ветчиной вместо опостылевшего вчерашнего жаркого. – Я её видела, – скучным тоном продолжила Пенни. – Она получила свой обед, взглянула разок на Мисс Загадку и бегом отсюда.

– Что-то пошло не так, Пенни? – спросила Скарлет. Без особого участия в голосе спросила, между прочим. Впрочем, что тут удивляться, вы же помните, наверно, сколько крови из нас с сестрой эта самая злобная во всей школе ведьма выпила. – Печалишься о том, что перестала быть пупом земли?

– Не дождётесь! – сухо хохотнула Пенни, причём, как мне показалось, вовсе не стремясь обидеть или задеть нас. – Просто я устала немного. – Она слабо улыбнулась и повторила: – Устала от всего этого.

Хотя вести разговоры с Пенни мне нравилось меньше всего на свете, сейчас я почувствовала себя слегка заинтригованной и её тоном, и тем, что она совершенно не проявляла агрессии. Это было совершенно необычно.

– Что ты имеешь в виду? – спросила я.

Пенни немного помолчала, помялась, словно не решаясь сказать. Потом провела рукой по своим рыжим, цвета меди, волосам и всё-таки заговорила:

– Вайолет исчезла. Джози пропала. Мне кажется, что и Надия меня больше не любит. А мои родители, они…

– Прости, – сказала я. Совершенно искренне сказала, потому что знаю, каково это не иметь в целом мире ни друзей, ни родных.

На это Пенни ничего не ответила, только плечом повела.

Скарлет, в отличие от меня, особой деликатностью не отличалась и потому ляпнула, что называется, в лоб:

– Подумываешь, не оставить ли тебе своё любимое занятие и перестать измываться над всеми?

Я ожидала, что Пенни сейчас взорвётся, но она, к моему величайшему удивлению, отреагировала на эти слова очень спокойно:

– Возможно, я просто не могу больше рассчитывать, что всё будет как прежде, – уклончиво ответила Пенни. Она взяла с тарелки сандвич, откусила от него и принялась задумчиво пережёвывать.

Мне показалось, что я хорошо понимаю, что должна сейчас чувствовать Пенни, и сказала, повернувшись к своей сестре:

– А ведь здесь действительно очень многое изменилось, Скарлет.

– Только мы всегда будем вместе, – ухмыльнулась она.

Ариадна ещё немного помолчала, покрутила колёсиками в голове, а затем поднялась и сказала:

– Я… Знаете, я, пожалуй, пойду проверю, как там… Мюриэл.

Она подхватила со стола свою тарелку и была такова.

– Как думаешь, Ариадна уже готова простить Мюриэл за всё, что у них было в прошлом? – спросила я, провожая её взглядом.

– Это же Руквудская школа, Айви, – ответила Скарлет. – Здесь всё, что угодно, может произойти.

Глава девятая. Скарлет

Слухи об Эбони разлетались по школе с невероятной скоростью, обрастая всё новыми, леденящими кровь подробностями. Едва я успела услышать, как кто-то клялся, будто видел выходящего из её спальни чёрного кота, и вот уже новый слух – одна девочка своими глазами видела, как сама Эбони превращается в этого самого кота.

Это было глупо, нелепо, дико. Да, не спорю, фокусы, которые показывала Эбони, были эффектными. Она даже меня сумела сбить с толку. Но чем больше я думала о «чудесах», которые демонстрировала наша «колдунья», тем меньше верила в них. Как хотите, но Эбони была самой обыкновенной девочкой. Просто должна была ею быть.

Были ли у неё при этом какие-то нехорошие намерения? Не знаю. Но в любом случае это уже совершенно другое дело.

В тот день после обеда у нас был урок английского с мисс Шарлет. И это был первый урок, на который вместе с нами пришла Роза. Улыбаясь, она нашла свободную парту неподалёку от Айви, Ариадны и меня.

«Волнуется, наверное», – подумала я о ней. Честно сказать, я не знала, сколько времени успела Роза проучиться до того, как её заперли в сумасшедшем доме, но читать она умела и любила, это точно. Особенно те книжки, в которых среди прочих персонажей присутствовали пони.

О том, как развиваются отношения между Ариадной и Мюриэл, я тоже толком не знала, но, судя по всему, там было всё в порядке, потому что Мюриэл сидела теперь очень близко от Ариадны, а та, в свою очередь, совершенно не выглядела испуганной, как раньше. А что, возможно, они постепенно становились подругами, почему нет?

Прозвенел звонок к началу урока, и мисс Шарлет постучала указкой по своему столу, требуя тишины. Когда мы притихли, она сказала:

– Итак, в этой четверти мы с вами будем читать одну из моих любимых пьес Шекспира – «Макбета».

Несколько человек, сидевших в классе, негромко простонали. Не стану скрывать, одной из них была я.

– Нет-нет, это совсем не скучная пьеса, – сказала в ответ на наши стоны мисс Шарлет. Впрочем, уж и не знаю, какой должна быть книжка, чтобы показаться ей скучной. По-моему, мисс Шарлет любила читать больше, чем Ариадна и Роза, вместе взятые. – В этой пьесе есть всё: и убийство, и предательство, и даже… – она торжественно взмахнула в воздухе учебником, который держала в руке, – ведьмы!

Ведьмы? Вот это было уже интересно, и почти все, кто был в классе, навострили, как говорится, уши.

– У всех на парте должна быть книга, я их разложила заранее. Сейчас мы все вместе начнём читать пьесу с самого начала, первый акт, первая сцена. Но вначале нам понадобятся три ведьмы. Есть желающие?

Шепотки утихли, в классе повисла мёртвая тишина. Никто не решался поднять руку, и тогда мисс Шарлет, обведя взглядом весь класс, сказала:

– Не хотите ли вы побыть первой ведьмой, мисс Макклауд?

Эбони поднялась из-за парты с таким видом, будто только и ждала этого приглашения. Ну конечно, кому же ещё играть роль первой ведьмы, как не ей?

Признаюсь честно, самодовольный вид Эбони настолько меня возмутил, что я немедленно вскинула руку вверх и сказала:

– Я буду второй ведьмой, мисс.

– Хорошо, выходи к доске, – кивнула мисс Шарлет. – Ну, и ещё одну ведьму нам осталось… – Она посмотрела по сторонам. – Может быть, вы, мисс Фитцуоррен?

В первый момент Роза на это предложение вовсе никак не отреагировала. Мне кажется, просто не привыкла ещё слышать свою собственную фамилию. Но потом предложение мисс Шарлет до неё дошло, и Роза побледнела как мел.

– Э-э… мисс, – шёпотом сказала я, проходя мимо учительницы к доске. – По-моему, Роза очень стесняется говорить, когда на неё смотрит столько народа.

– О, понимаю, – кивнула мисс Шарлет.

А инициативу тем временем перехватила Эбони. Она со своей лукавой улыбочкой обратилась к учительнице и предложила:

– А что, если нам назначить третьей ведьмой ещё одну новенькую?

– Что ж, давайте действительно предложим роль третьей ведьмы нашей новой ученице, – согласилась мисс Шарлет и спросила, указывая на Мюриэл: – Как вас зовут?

– Мюриэл Уизерспун, – ответила та. Она неохотно поднялась, вышла вперёд и встала перед классом вместе со мной и Эбони.

Учительница дала каждой из нас по сборнику пьес, сама села за свой стол и с улыбкой принялась читать:

– «Макбет», акт первый, сцена первая. На пустынном месте. Гром и молния. Входят три ведьмы.

Лицо Эбони сделалось мрачным, слегка перекошенным, и она начала читать резким, пугающим голосом:

– Когда нам вновь сойтись втроём под ливень, молнию и гром?[1]

Я взглянула на страницу в своей книге и продолжила, стараясь говорить хрипло и угрожающе:

– Когда мечей затихнет звон. И будет бранный спор решён.

Мюриэл какое-то время молчала и опомнилась только после того, как Эбони сильно толкнула её под ребра.

– Когда зардеет небосклон, – бесцветным голосом прочитала она.

– Где место? – живо спросила Эбони, вертя головой, чтобы посмотреть то на меня, то на Мюриэл.

– Степь в закатный час, – ответила я.

– Там встреча с Макбетом ждёт нас, – с несчастным видом произнесла Мюриэл.

Эбони ухватила край своей юбки и воскликнула, размахивая ею в сторону, словно краем плаща:

– Иду, мурлыка!

– Жабы зов – сейчас! – прочитала я, выпучив глаза, как та самая жаба.

– Сейчас! – вяло пробормотала Мюриэл.

А затем мы все вместе прочитали нараспев:

– Добро и зло – один обман, летим в сырой гнилой туман!

Мисс Шарлет восторженно зааплодировала, спустя некоторое время к ней присоединился весь класс.

Я слегка раскраснелась. Должна признать, что самой лучшей ведьмой из нас была, конечно, Эбони. Она не только прочитала свой текст как надо, она ещё и сыграла ведьму. Впрочем, сыграла ли? Ведь Эбони произносила свои слова так, словно они ей хорошо знакомы, словно она постоянно повторяет их. Хуже всех выглядела наша третья ведьма, Мюриэл. Слишком высокая, слишком светловолосая для ведьмы и ужасно вялая какая-то. Что касается меня, то… Ну, вторая ведьма, она и есть вторая. А вообще-то балет мне гораздо ближе, чем драматический театр.

– Отлично, девочки, отлично, – сказала нам мисс Шарлет. – Идите на свои места, пожалуйста. Теперь мы начнём читать следующую сцену и попробуем поразмыслить о том, как она увязывается с прологом, в котором участвовали ведьмы.

Пока мы шли назад к своим партам, я заметила, с каким облегчением улыбается Роза. Конечно, она была очень рада, что её не заставили выйти и что-то делать перед всем классом. А вот Мюриэл сверлила взглядом спину Эбони, будто была готова испепелить её.

– Итак, приступим, – сказала наша учительница английского языка и литературы. Она радостно потёрла свои ладошки и начала читать: – «Кто этот окровавленный? Он нам, судя по виду, может сообщить о мятеже…»

В половине четвёртого прозвенел звонок, извещая о том, что наш первый полный учебный день в новом году окончен. По-моему, больше всех остальных этому радовалась Мюриэл. Она буквально бегом бросилась в свою комнату, оставив Ариадну и нас с Айви далеко у себя за спиной.

– Я беспокоюсь за неё, – сказала Ариадна, а затем внезапно остановилась прямо посреди коридора и удивлённо воскликнула: – Поверить не могу, что сказала это. Я! Беспокоюсь о ней? Вот гадство!

– Похоже, дела у неё не лучшим образом складываются, да? – сказала Айви, подхватывая Ариадну за руку, чтобы подруга не отставала от нас.

– А тут ещё Эбони к ней привязалась. Трудное для неё начало в нашей школе выдалось, – добавила я.

Как же я ненавидела громил, задир и задавак, кто бы только знал!

– Мы должны что-то предпринять, – нахмурилась Айви. – Иначе Эбони очень быстро превратится в новую Пенни, а с нас и одной Пенни достаточно.

На верхней площадке лестницы мы распрощались с Ариадной и направились к себе, в комнату номер тринадцать. Там я стянула с шеи школьный галстук и швырнула его на стол, прямо на тетрадки, в которых нужно было делать домашние задания. Подумать только, двух дней не успели проучиться, а этих тетрадок уже целая куча набралась! У меня громко заурчало в животе. Я вначале не поняла, почему успела так сильно проголодаться, но потом вспомнила, что почти ничего не съела во время обеда, слишком занята была разговорами о фокусе, который показала нам Эбони на уроке истории. Но был ли это на самом деле обычный… фокус? У меня из головы не шли её карты. Странно всё это было, очень странно.

А дальше, разумеется, всё пошло, как у Алисы в Зазеркалье – «страньше и страньше».

На ужин мы пришли в первых рядах – редчайший для нас с сестрой случай. Обычно мы приходили попозже, вразвалочку, и спокойно пристраивались в конце уже начинающей редеть очереди. Но сегодня мы были в столовой ещё до того, как повариха успела открыть окно раздачи, а когда открыла, то окинула меня подозрительным взглядом и спросила:

– Ты что, замышляешь что-нибудь?

– Почему вы так решили? И с какой стати я буду что-то замышлять? – с невинным видом поинтересовалась я.

Она ещё сильнее прищурилась и ответила:

– Потому что не верю, будто тебе так не терпится поскорее получить моего жаркого. Оно давно уже всем поперёк горла стоит.

– Ну, а если вы это знаете, тогда почему продолжаете готовить его? – сказала я, подставляя тарелку.

Повариха ничего не ответила, сделала непроницаемое лицо и с таким негодованием налила мне половник дымящегося варева, что часть его выплеснулась через края тарелки.

Айви благоразумно промолчала, и ей повариха наполнила тарелку намного аккуратнее, чем мне. Мы отправились за свой стол, где уже сидела мадам Зельда. Не скажу точно, что именно лежало на её тарелке, но явно что-то более свежее и привлекательное, чем у нас с сестрой.

– Проголодались, девочки? – с улыбкой спросила она.

– Ага, ужасно, – ответила я, запихивая в рот полную ложку. – Ой, горячо!

Айви рассмеялась, глядя на меня.

К тому времени, когда столовая стала наполняться народом и вместе с остальными пришла Ариадна, мы со своими порциями почти расправились.

Мы помахали Ариадне, и она, вместо того чтобы помахать в ответ и встать в очередь на раздачу, направилась прямиком к нам.

– Почему вы так рано сегодня сюда спустились? – спросила Ариадна, нервно перебирая в воздухе своими пальцами. – Я стучалась к вам, но никто не откликнулся.

– Прости, – сказала Айви. – Я боялась, что, если мы сейчас же не отправимся в столовую, Скарлет свою подушку слопает.

Я шлёпнула Айви по руке, и она рассмеялась.

– Да ладно, всё в порядке, – слабо улыбнулась Ариадна и пошла за едой.

В столовой Руквудской школы всегда было шумно, и все попытки учителей унять его успеха не приносили. Но шум шуму рознь, и, доедая последнюю ложку жаркого, я вдруг отметила, что он становится всё громче и громче. Явно что-то произошло.

Я повернула голову и увидела Эбони, стоявшую на столе, нависая над Мюриэл.

Я вскочила и побежала к месту происшествия. За спиной нарастали крики учителей.

– Ты больше никому об этом не расскажешь, – говорила Эбони. Глаза у неё горели огнём, всё тело напряглось, как сжатая пружина.

Мюриэл пыталась что-то возразить, но слова застревали у неё в горле.

– Ты больше никому об этом не расскажешь, – повторила Эбони.

Со мной поравнялась мадам Зельда и крикнула, указывая пальцем на Эбони:

– Слезь со стола, немедленно!

Эбони медленно повернула голову и улыбнулась. Просто улыбнулась и не сдвинулась с места.

Мадам Зельда ахнула, отпрянула, а затем, бормоча что-то себе под нос, пошла прочь.

А я стояла и не верила своим глазам – неужели мадам Зельда испугалась Эбони?

Глава десятая. Айви

После ужина никто не мог забыть о том, что произошло в столовой. Эбони в конечном итоге со стола слезла, разумеется, но это было не так уж важно. У всех в голове отпечаталась картинка, когда она ещё стояла на столе и смотрела свысока не только на Мюриэл, но и на мадам Зельду. И при этом Эбони не понесла никакого наказания. Представляете себе – никакого! Я, конечно, понимала, что Руквуд теперь стал не таким, как раньше, но кричать на людей, взобравшись на стол? Разве это не грубейшее нарушение школьных правил?

Вскоре после того, как все понемногу разошлись и коридор опустел, мы со Скарлет постучались в комнату Ариадны.

– Входите! – ответили нам из-за двери.

Ариадна сидела на своей кровати и разговаривала с Мюриэл.

– Что там у вас произошло? – спросила Скарлет. Деликатностью моя сестра никогда не отличалась и любила задавать вопросы, что называется, в лоб.

– Мюриэл видела кое-что в комнате Эбони, – Ариадна повернулась к нам.

– У неё есть кот! – кивнула Мюриэл со своей кровати.

– Что? – переспросила я.

– В самом деле? – сказала Скарлет. – А я думала, что это очередная глупая сплетня.

– Я не лгу, – печально проговорила Мюриэл. – У неё есть кот. Чёрный. Дверь её комнаты была приоткрыта, и я видела, как он зашёл внутрь. Я кому-то рассказала об этом в столовой, а Эбони, очевидно, услышала. Следующее, что я помню, – это как она стоит на столе и кричит мне в лицо.

Я почесала нос. Дело в том, что Эбони на самом деле не кричала. Впрочем, и не шептала тоже.

– Так, – сказала Скарлет. – Кот, значит. Но школьные правила запрещают держать домашних животных в своей комнате. Только лошадей и только на конюшне.

– Да уж, – вздохнула Ариадна. – Здесь на каждую ерунду есть своё правило.

– Это ещё не всё, – продолжила Мюриэл. – Вы же сами видели, как она стояла надо мной. Хотела заставить меня замолчать. – Мюриэл поднялась и выпрямилась во весь свой немаленький рост. – Неужели вы ещё не догадались, кто она?

Я переглянулась со Скарлет.

– Мы слышали, конечно, слухи… – осторожно начала я.

– Но Руквуд и слухи так же неотделимы друг от друга, как его столовая и жаркое, – подхватила Скарлет. – Обо мне ты тоже наверняка много чего услышала.

– Было дело, – кивнула Мюриэл. – Говорят, ты разнесла в щепки рояль, а потом тебя упрятали в психушку.

– А теперь слушай сюда, – сказала Скарлет, наставительно поднимая указательный палец.

– Перестань, Скарлет, не надо, успокойся, – я перехватила сестру за руку.

– Ладно, уже успокоилась, – ответила она, взглянув на меня.

– Они правы, Мюриэл, – сказала со своей кровати Ариадна. – В этой школе много всяких глупостей рассказывают. Так что, если кто и называет Эбони ведь…

– Тсс! – перебила её Мюриэл и замахала руками. – Не произноси это слово, не надо!

– Ну, хорошо, – согласилась Ариадна и продолжила, слегка пожевав губами: – Э-э… так вот, если кто-то что-то и сказал про Эбони, это ещё не значит, будто она в самом деле…

– Так вы, значит, не верите, что она?.. – спросила Мюриэл, складывая свои руки на груди. При этом она посмотрела на нас, как на слабоумных.

Я подошла и села на кровать рядом с Ариадной – долго стоять мне было тяжело, до сих пор ныли мышцы после вчерашних занятий балетом.

– То есть, если Эбони действительно… – Мюриэл бросила на меня предупреждающий взгляд: – Если Эбони действительно такая, как про неё говорят, тогда она должна колдовские снадобья варить, заклятия накладывать, верхом на метле летать и прочие такие штуки делать, так, по-вашему?

– Точно, точно, – закивала Скарлет. – А она что? Только пытается страху на всех нагнать, но таких любителей выпендриваться мы и без неё видели. Ну, карточный фокус один раз показала. Что ещё? Кота тайком в своей комнате держит… возможно.

– Правда, тот фокус с картами… очень впечатляющий фокус, надо признать, – сказала Ариадна, задумчиво теребя одеяло. – И вообще, есть в ней что-то такое… жуткое. И представление она странное устроила на английском, когда мы «Макбета» начинали читать.

– Но она же человек, разве нет? – начала я. – Просто человек, и нет в ней ничего…

Продолжить мне не удалось, меня прервали всхлипывания Мюриэл.

Мы все переглянулись, не зная, как нам на это реагировать. Нужно заметить, мне очень странно было видеть рыдающую белобрысую верзилу. Особенно зная о её прошлом.

– Мюриэл, – окликнула её Ариадна. – Что с тобой?

– Ведь я… – всхлипнула Мюриэл, утирая глаза. – Ведь я просто хотела начать всё заново! А она вмешалась и всё испортила! – Она вновь тяжело опустилась на свою кровать, и под весом её тела застонали пружины. – Не прекращает приставать ко мне. Но ведь это нечестно, я вообще, можно сказать, её не знаю, что она ко мне прицепилась? Я же ровным счётом ничего ей не сделала!

И она снова зарыдала.

– Вот-вот, – негромко заметила Ариадна. – Когда-то ты точно так же и меня плакать заставляла.

Мюриэл в последний раз всхлипнула и подняла глаза на Ариадну.

– Мне очень стыдно за это, – сказала она. – Я ужасно вела себя, просто ужасно. Теперь я это понимаю и надеюсь, что ты сможешь простить меня, хотя я совершенно этого не заслуживаю.

Моя подруга прикусила губу. Она явно не ожидала таких слов от Мюриэл – как и я сама, впрочем. После долгой паузы Ариадна, наконец, сказала:

– Хорошо. Я смогу простить тебя, Мюриэл. Если, конечно, ты действительно раскаиваешься и действительно стала другой.

– Совершенно другой, – благодарно кивнула Мюриэл, утирая слезы.

Ариадна улыбнулась, ведь она столько времени мечтала о том, что этот миг настанет. И он настал, и все мрачные тени прошлого рассеялись без следа.

– Я что хотела сказать-то, – Мюриэл шмыгнула носом. – С Эбони что-то не так. Очень сильно не так. И боюсь, она не перестанет мучить меня.

– Не бойся, мы её остановим, – Скарлет сложила руки на груди.

Ариадна кивнула.

– Мы её в бараний рог скрутим, – с необычной для себя жёсткостью подтвердила она.

А я ничего не сказала. В прошлом мы уже не раз пробовали и остановить, и скрутить в бараний рог задавак-забияк. И что?

Иногда нам это удавалось, но чаще эти попытки приводили к тому, что наше собственное положение становилось ещё хуже, только и всего. И неважно, действительно ли Эбони умеет колдовать или она просто очередная задира, но кто может знать, что случится, если мы попробуем встать у неё поперёк дороги?

В ту ночь я думала, что мне не уснуть до утра – мешали гудящие в голове мысли. Однако как-то незаметно и довольно быстро на мои глаза опустился чёрный занавес, и я погрузилась в сон.

Я была в лесу, и в ветках посвистывал ветер. Всё вокруг казалось серым, словно мир лишился своих красок. Впрочем, впереди я видела одно алое пятно – это горел огонь. Ярко горел. Жара, который должен идти от пламени, я не ощущала, но почему-то знала, что ещё почувствую его, когда подойду ближе.

Выйдя на поляну, я поняла, что это не огонь костра и не пожар. Это горели сотни, а может быть, даже тысячи свечей. Они были расставлены по всей поляне, и среди этих огней кто-то стоял. Фигура. Женская. Я могла рассмотреть контур высокой остроконечной шляпы у неё на голове, и длинное чёрное платье, и зловещие острые ногти на её пальцах. Она стояла ко мне спиной и произносила нараспев слова на незнакомом мне языке.

Затем она повернулась ко мне, но её лицо оставалось неясным, размытым. Однако это была Эбони. Я знала, я чувствовала, что это Эбони. И на ногах у неё были такие же тяжёлые башмаки, как у Эбони, и такой же чёрный потёртый саквояж стоял на земле у её ног.

Размытые черты лица пришли в движение, казалось, кто-то принялся лепить их, как из глины, и они постепенно твердели, складывались в знакомый облик. Теперь передо мной возникло лицо Эбони.

Она раздвинула губы в своей улыбке, от которой бежал мороз по коже.

– Айви. – сказала она. – Ты как раз вовремя.

Вокруг бушевало, потрескивало пламя зажжённых свечей.

– Что ты делаешь? – спросила я.

Она не ответила, но опустила руку вниз и сделала какое-то неуловимое движение пальцами. Со звонким щелчком сами собой открылись застёжки саквояжа.

Я не знала, что лежит там, внутри, и не хотела смотреть в саквояж. Не могла. Меня охватил дикий страх.

– Смотри, – произнесла Эбони мелодичным, завораживающим голосом. – Смотри внимательнее.

– Зачем? – спросила я. Больше всего мне хотелось повернуться и убежать прочь без оглядки, но ноги меня не послушались и медленно зашагали вперёд. Сами по себе. Помимо моей воли.

– Потому что я собираюсь показать фокус, – всё с той же улыбкой ответила Эбони.

Стоило ей произнести эти слова, как из открытого саквояжа повалил чёрный дым, начал окутывать меня, забиваться в лёгкие, заставил пригнуться к земле…

А затем я начала падать…

И падала, падала, падала…

Пока не проснулась.

А проснувшись, резко села в постели и начала откашливаться так, словно удушливый чёрный дым всё ещё наполнял мои лёгкие.

Я протянула руку, схватила с прикроватного столика кружку с водой, которую поставила сюда с вечера, и жадно, буквально одним глотком, осушила её. Дым рассеялся. Меня окружала темнота.

Я поморгала и поняла, что нахожусь не в лесу. Что я в кровати. В своей кровати. В Руквуде. В комнате номер тринадцать.

– Ей меня не запугать, – прошептала я, уставившись в темноту.

Кого при этом я хотела убедить в этом – окружающий мрак или саму себя? Не знаю. Честно скажу, не знаю.

Глава одиннадцатая. Скарлет

Пока за окном разгоралось утро, возвещая о начале нового дня в Руквуде, Айви рассказала мне о своём кошмаре, в котором она видела Эбони. Я, честно говоря, просто не знала, что и думать об этом, и Айви, кажется, тоже.

– Я действительно испугалась, – сказала она, – но в то же время чувствовала, что всё это не по-всамделишному. Особенно после того, как я уже проснулась.

– Конечно, не по-всамделишному, – согласилась я. – Это все Мюриэл виновата со своей чушью. Выброси из головы.

Да, я, конечно, назвала всё это чушью, но если по правде… Верила ли я сама в то, что только что сказала? Не знаю, не уверена.

Зато я точно знала, что сыта по горло Эбони. Кем она себя возомнила, а? Обзавелась кучкой подпевал, задирает ни в чём не повинных людей, воображает из себя невесть что, теперь вот мою сестру во сне испугала. Нет, хватит, пора осадить эту выскочку!

Пока Айви одевалась, я решила расследовать предположение Мюриэл о том, что Эбони тайно держит при себе чёрного кота, призвав на помощь свои выдающиеся детективные способности. Ну ладно, про детективные способности это я так, ради красного словца. Короче говоря, я вышла в коридор, постучала в дверь комнаты, где жила Эбони, и сразу же, не дожидаясь ответа, открыла её. Я не знала, кто живёт вместе с Эбони – наверное, ещё какая-нибудь новая девочка, – но, заглянув внутрь, сразу же поняла, какая половина спальни принадлежит Эбони, а какая – её соседке. На кровати Эбони лежало чёрное, с серебряной вышивкой покрывало, явно не казённое, не со склада Руквудской школы. На прикроватном столике – стопка книг, часть из них с загадочными рисунками на обложке. На другой стороне комнаты ничего интересного не было, если не считать сидевшего на кровати плюшевого медведя в розовом платье с оборочками.

Не было в комнате и кота.

Я попытала счастья и позвала в приоткрытую дверь:

– Кис-кис-кис!

Никакого ответа. Если у Эбони действительно был кот, то он либо прятался, либо отправился куда-то по своим делам. Что ж, придётся последить, понаблюдать. Может быть, и обнаружится где-нибудь чёрный пушистик.

Во время завтрака Эбони сидела в окружении младших девочек, своих поклонниц. На этот раз она даже ничего не говорила им, просто ела, но они всё равно смотрели на неё так, словно ожидали в любой момент увидеть вырывающиеся из ушей Эбони языки пламени. Проходя мимо них, я закатила глаза, однако отметила про себя, что Айви с подносом в руках сделала солидный крюк, лишь бы только не проходить вблизи Эбони. Совершенно очевидно, что моя сестра до сих пор не могла отойти от ночного кошмара.

По расписанию первым уроком сегодня была химия, причём с новой преподавательницей, которую, как я поняла из расписания, звали миссис Эмбер. Сразу скажу, что не люблю лабораторные работы по химии. В этом классе всегда воняет формальдегидом и ещё чем-то палёным, от чего у меня сразу начинают слезиться глаза.

Мы вместе с Айви и Ариадной уселись рядом у одного из длинных лабораторных столов, уставленных всякими склянками-банками, с водопроводным краном в маленькой раковине и газовой горелкой. Сидеть здесь приходилось на деревянных табуретах – неудобных, шатких и таких высоких, что у многих девочек, которые садились на них, ноги до пола не доставали.

Сейчас все табуреты были заняты, и я думала, что мы все уже на месте и ждём только появления новой учительницы, но оказалось, что всё не совсем так. Вместо учительницы в дверь класса величественно вплыла Эбони, как всегда спокойная, аккуратно причёсанная, и прямиком направилась к Мюриэл, которая сидела в переднем ряду, как раз перед нами.

– Я хочу сидеть здесь, – не терпящим возражений тоном произнесла она.

Появившееся на лице Мюриэл выражение можно было передать словами: «О нет! Только не это!»

– Свободных мест нет, – негромко сказала она. – Куда же я уйду?

Сидевшие слева и справа от Мюриэл девочки отодвинулись от неё в стороны, словно опасаясь стать следующими мишенями для Эбони.

Сама же Эбони ничего не ответила, просто стояла, подбоченившись, и выжидающе смотрела на Мюриэл.

Я почувствовала, что нужно вмешаться, и сказала:

– Эй, отстань от неё, Эбони! Пойди и поищи себе другое место. Свободное.

– Ты на самом деле этого хочешь? – обожгла меня взглядом Эбони.

– Иначе что? – поднялась я на ноги. – Что ты мне сделаешь?

Несколько долгих секунд мы с Эбони, не моргая, смотрели в глаза друг другу, словно боксёры перед боем. Я выдержала взгляд её серых, как грозовые тучи, глаз, не моргнула и свой взгляд не отвела.

Нашу безмолвную дуэль прервало появление в классе новой учительницы химии.

– У вас какие-то проблемы, девочки? – резким тоном спросила она.

– Нет, мисс, – ответила я, опускаясь на свой табурет.

Эбони замялась, словно не зная, что ей делать дальше, и только стреляла взглядом во все стороны.

Миссис Эмбер написала на доске большими буквами своё имя. Она была смуглой, с тёмно-каштановыми, начинающими седеть волосами и сеточкой мелких морщин в уголках глаз. Такие морщинки ещё называют гусиными лапками. Я подумала, что наша новая химичка будет не из тех, кто позволяет садиться себе на шею таким наглым девицам, как Эбони.

– Сядьте, – коротко приказала она Эбони.

– Э-э… – протянула Эбони. – Но я… Мне не хватило табурета.

– Ну, так сходите и принесите себе стул из соседнего класса. Мы не можем терять время на подобную ерунду. Приступим к делу, девочки.

И мисс Эмбер начала расставлять склянки и пробирки на своём столе, а Эбони поплелась к двери, выглядя при этом довольно-таки глупо. Во всяком случае, так мне показалось.

Ха! Всё-таки я ей показала, поставила на место эту забияку-задаваку! Я улыбнулась Мюриэл, ожидая, что она благодарно улыбнётся мне в ответ, но Мюриэл сидела, уставившись на доску, и даже головы не повернула в мою сторону. Это показалось мне довольно странным, ну да ладно.

А урок тем временем шёл своим чередом. Миссис Эмбер провела перекличку, а затем начала демонстрировать, каким образом взаимодействуют друг с другом разные химические элементы. Эбони притащила для себя стул, довольно быстро пришла в себя и теперь с восхищением следила за тем, что показывала нам миссис Эмбер.

– Наверное, это напоминает ей, как она сама варит свои колдовские зелья, – шепнула я Айви.

Она шикнула на меня.

Все в классе ахали, охали, а тем временем жидкости в пробирках на столе миссис Эмбер то зеленели, то краснели, то вдруг начинали бурлить, вскипая пузырями.

– А теперь ваша очередь, – сказала миссис Эмбер. – Для работы разбейтесь на пары.

Я, само собой, схватила за руку Айви – конечно, мы с ней пара, как же иначе? Затем я увидела любопытную вещь. Сидевшая по другую руку от меня Ариадна сначала замялась, потом слегка смутилась, а затем сказала, наклонившись вперёд:

– М-м… Мюриэл, не хочешь работать в паре со мной?

Мюриэл кивнула и улыбнулась, а у меня потеплело на душе от этой картины. Хотя, может быть, меня обдало теплом от газовой горелки, которую зажгла Айви. Не знаю, не буду врать.

Все приступили к лабораторной работе, принялись сосредоточенно смешивать разные жидкости в пробирках, нагревать их на огне, наблюдать за тем, что с ними происходит, и записывать результаты опытов в тетрадь.

Не стану скрывать: основную часть работы в нашей паре выполняла Айви. Я же в основном покусывала кончики своих волос и внимательно наблюдала за Эбони. А она чувствовала себя здесь как дома, ловко орудовала с химикатами, и они послушно булькали и пускали пузыри в её пробирках. Эбони работала в паре с Анной Сантос и не позволяла ей ни к чему притрагиваться. Следует признать, что это решение было весьма благоразумным, потому что, если бы проводился Всемирный конкурс самых неуклюжих людей, наша Анна, несомненно, стала бы его победительницей. И тут же выронила бы из рук полученный чемпионский кубок.

Но затем я заметила мрачное выражение, появившееся на лице Эбони. Она смотрела на сидевшую впереди Мюриэл, как смотрит на обречённую овцу злой, голодный волк. Затем Эбони перевела взгляд на зелёную жидкость, которая пузырилась перед ней в стоящей на огне пробирке.

«Нет, – подумала я. – Она не посмеет».

Анна тем временем вообще повернулась спиной к доске и принялась болтать с какой-то девочкой. Теперь Эбони была целиком предоставлена самой себе. Она выключила газовую горелку и взяла пару деревянных щипцов.

Нет, я не могла позволить ей совершить нечто ужасное. Да ещё у меня на глазах.

Я скользнула взглядом по нашему с Айви рабочему столу, и тут мне в голову пришла одна идея.

Отличная идея, доложу я вам.

Я взяла лежавший передо мной запасной резиновый шланг – такой же, по которому был подведён газ к нашей горелке, – и натянула его кончик на водопроводный кран.

– Ты что делаешь? – зашипела на меня Айви.

Эбони ухватила деревянными щипцами свою пробирку и неслышно подкрадывалась к Мюриэл. Это означало, что ей придётся пройти мимо нашего стола.

Пришла пора действовать, причём действовать быстро и решительно. Поэтому, как только Эбони поравнялась со мной, я резко повернула кран и выстрелила ей прямо в лицо мощной струёй воды.

Эбони взвизгнула.

Она остановилась, на секунду ослепла и, отплёвываясь, опустила свою пробирку к нам на стол.

– Брось этот шланг, немедленно! – крикнула миссис Эмбер.

Я сделала, как она просила, но, если честно, от этого стало только хуже. Резиновая кишка начала метаться из стороны в сторону и, шипя как змея, щедро поливала всё вокруг струями воды. Ариадна и Мюриэл дружно ойкнули и шарахнулись в разные стороны. Айви нырнула и спряталась за лабораторным столом. Отовсюду доносились испуганные крики.

– Заверни кран! – завопила миссис Эмбер.

Я потянулась к крану, но завернуть его было довольно сложно, потому что насаженная на него резиновая кишка бешено моталась из стороны в сторону и уже успела насквозь промочить подол моего платья.

– Айви, на помощь! – крикнула я, обращаясь в ту сторону, где, по моим расчётам, должна была прятаться сестра.

Айви неохотно выглянула из своего укрытия и, шлёпнув с размаха рукой по шлангу, прижала его кончик к столу, перекрыв воду. Резиновая кишка моментально начала надуваться, и я поспешно закрутила кран, пока эта штуковина не рванула, как наполненный водой воздушный шарик.

Сразу стало тихо-тихо, а затем весь наш класс дружно покатился от хохота.

Всегда белые как мел щёки Эбони запылали, но от злости или смущения или от того и другого вместе, точно не скажу, не знаю. Промокшая насквозь, она была похожа на вытащенную из воды крысу.

– Сама виновата, – одними губами шепнула я ей.

Эбони посмотрела на меня, и я заметила промелькнувший в глубине её глаз огонь. Мрачный такой огонь, совершенно не похожий на тот весёлый огонёк, который иногда доводится увидеть в глазах счастливого человека.

Громко печатая шаги, к нам подошла миссис Эмбер. Не знаю, где ей удалось отсидеться, когда кран поливал всех вокруг, но платье учительницы от воды совершенно не пострадало.

– Юная леди, – негромко, но с хорошо читаемым в голосе гневом обратилась она ко мне. – Вы хоть понимаете, что натворили? Вы едва не сорвали мне урок! Зачем?

– Затем, что… – ответила я, указывая пальцем на Эбони, – она хотела облить Мюриэл кипящими… э… химикатами.

– Неправда, – спокойно возразила Эбони, поправляя упавшую ей на лоб мокрую тёмную прядь. – Ничего подобного я не делала!

Вот ведь врунья!

– Я своими глазами видела, – продолжала настаивать я.

– Юная леди, – вновь сказала учительница. Терпеть не могу, когда кто-нибудь так ко мне обращается, ничего хорошего это не сулит, много раз на практике проверено! – Вы что, забыли все правила техники безопасности, которым вас учили в прошлом году? А правила поведения в школе вы тоже забыли?

– А разве есть правило, запрещающее поливать водой того, кто намерен нанести кому-то серьёзную травму с помощью кипящих химикатов? – вопросом на вопрос ответила я, глядя прямо в глаза миссис Эмбер.

Она не нашлась что ответить и стояла молча, подбоченившись и покраснев от гнева.

– Позвольте мне сказать, миссис, – подняла руку Айви. – Если честно, то я тоже не знаю такого правила…

Подняв руку, сестра отпустила шланг, и он свесился за край стола, полив туфли всем, кто был рядом, последней жиденькой струйкой воды.

– К директрисе в кабинет! Обе! – крикнула миссис Эмбер. – Сию же минуту!

Глава двенадцатая. Айви

– Не понимаю, почему я должна идти вместе с тобой, – сказала я, шагая рядом со Скарлет по пустынным коридорам, в которых гуляло эхо. – Я же ничего не сделала!

– Ты мой близнец, – Скарлет сжала мне руку, – а значит, автоматически становишься соучастницей всех моих преступлений.

Я вздохнула. Возможно, не нужно мне было вступаться за неё перед химичкой. А теперь вот мы обе влипли в неприятности.

– А ты уверена, что она собиралась напасть на Мюриэл? – спросила я.

– Конечно, уверена! – ответила сестра, но, помолчав немного, добавила: – Почти… Ты понимаешь, она так угрожающе смотрела на Мюриэл, когда направлялась к ней со своей пробиркой. Зачем же ещё она могла подкрадываться к Мюриэл?

– Не знаю. Наверное, действительно хотела напасть.

– Ну вот! А та зелёная дрянь в пробирке была очень опасной, может быть, ядовитой и совершенно точно горячей! И могла сильно повредить Мюриэл. И Ариадну тоже могла задеть. Они же вместе работали, в паре.

Я медленно кивнула. Если именно таков был план Эбони, то она, выходит, намного опаснее, чем мы могли себе вообразить.

– А может, она их работу хотела из своей пробирки облить, или их записи испортить, или ещё что-нибудь такое.

– Даже если так, это всё равно ужасно, – наморщила свой нос Скарлет. – Необходимо, чтобы кто-нибудь поставил её на место. Слишком уж много она о себе возомнила, поганка с чёртовой полянки.

Я хихикнула, представив себе Эбони в виде чёрной, уныло свесившей свою дырявую шляпку поганки.

Тем временем мы подошли к директорскому кабинету.

– Хорошо хоть, что теперь миссис Найт у нас директриса, – сказала я.

Миссис Найт, по крайней мере, всегда была жизнерадостной и довольно мягкой, не чета мисс Фокс или мистеру Бартоломью. Вот те были мастера суровые наказания придумывать – вспомнить страшно! Поэтому, какое бы наказание ни придумала миссис Найт для нас с сестрой, оно… Ну, короче говоря, переживём.

Скарлет постучала в дверь.

Ответа не последовало. Я прислонила ухо к дверной филёнке и услышала, что миссис Найт разговаривает. Её голос доносился приглушённо, но разобрать слова всё-таки было можно.

– Да-да… Понимаю. Нет, с этим проблем не будет… Да, благодарю вас.

– Похоже, по телефону говорит, – шепнула я Скарлет.

Мы ещё немного подождали, затем дверь открылась. Миссис Найт выглядела слегка уставшей и тяжело выдохнула, увидев нас.

– Что на этот раз? – спросила она.

После того как мы уселись в кабинете и Скарлет красочно описала все злодейские действия Эбони, миссис Найт стала выглядеть ещё более уставшей.

– Ну, хорошо, Скарлет, ты заподозрила, что Эбони может замышлять что-то опасное, но почему ты просто не сказала об этом учительнице?

– Да у меня времени на это не было! – воскликнула Скарлет. – Я должна была остановить её, пока не поздно.

– Ясно, – вздохнула миссис Найт и повернулась ко мне: – Ну, а ты что сделала?

– Я? Под столом пряталась, – ответила я, глядя на своё мокрое платье. Миссис Найт удивлённо моргнула, и я поняла, что она интересуется, почему меня вместе с сестрой прислали на ковёр к директрисе. – А ещё я сказала, что нет школьного правила, которое запрещает поливать кого-либо водой.

Миссис Найт нахмурилась и что-то записала на лежащем перед ней листке бумаги. Я думаю, что это была пометка о том, что в бесконечный список школьных правил нужно добавить ещё одно – насчёт обливания водой.

– Девочки, – сказала она, снимая свои очки и начиная протирать их. – Вам действительно необходимо подтянуться. Вести себя лучше. Руквудская школа находится под пристальным вниманием. Есть люди, готовые помочь нам улучшить положение школы, но… – Она остановилась, словно не зная, можно ли нас посвятить ещё во что-нибудь. Потом, очевидно, решила больше не откровенничать, вернула свои очки на нос и закончила: – В общем, нам всем необходимо приложить максимум усилий… И следовать школьным правилам. А если у вас вдруг возникнут проблемы с какой-нибудь ученицей, не нужно драться с ней, не нужно обливать её водой и всё такое… Вы меня поняли?

– Но простите, мисс… – начала было защищаться я и тут же вдруг поймала себя на том, что начинаю говорить и действовать, как Скарлет.

– Нет-нет, девочки, всё это очень серьёзно, – перебила меня миссис Найт. – У нас в школе больше не должно быть никаких происшествий. А если вдруг такое повторится, то я боюсь… – здесь она сделала глубокий вдох, – боюсь, что вы обе будете отчислены. Навсегда.

Кабинет миссис Найт мы покинули в шоке. Во всяком случае, я была в шоке. Скарлет, похоже, не слишком сильно переживала из-за того, что было сказано, а вот меня слова нашей директрисы очень сильно напугали.

Ведь если нас выгонят из школы, то отошлют прямо к нашей мачехе, куда же ещё, верно?

– Держаться дальше от неприятностей и не попадать в них? Хорошо, я постараюсь, – безмятежно согласилась со мной Скарлет, когда я завела об этом разговор в коридоре.

– Кому ты об этом рассказываешь? – закатила я глаза. – Постарается она! Да неприятности от тебя нужно забором из колючей проволоки обносить, чтобы ты в них не попадала!

Скарлет остановилась, привалилась спиной к стене и сказала:

– Ну, предположим, это так. А что здесь нового, я не понимаю? Выгонят из школы? Да меня с первого дня выгнать грозятся. Тоже мне невидаль!

Я скрестила руки на груди и заговорила, пристально глядя ей прямо в лицо:

– Во-первых, миссис Найт, как мне кажется, говорила вполне серьёзно. Если честно, я её такой серьёзной вообще ни разу не видела. А во-вторых, она пригрозила выгнать нас обеих…

– Да, и при этом навсегда. Знаю. Ну, и что же в этом ужасного? Или ты теперь так нежно полюбила Руквуд? – скривилась Скарлет.

– Нет! – ответила я. – И тебе это хорошо известно. Руквуд – жуткое место, но именно здесь, по крайней мере, находятся все наши друзья. А Эдит что нам на прощание сказала, помнишь? Что устроит нам весёленькую жизнь, если нас выгонят из школы и отошлют домой.

Скарлет ничего не ответила – помолчала, подумала, потом со всей силы пнула носком своей туфли плинтус и зашагала по коридору.

– Эй, куда ты? – окликнула я её. – Нам на химию лучше не возвращаться!

– Я не на химию, я в нашу комнату, отсидеться до следующего урока, – крикнула через плечо сестра. – Может быть, хотя бы там сумею избежать неприятностей!

Я последовала за Скарлет, но, в отличие от неё не спешила. Я чувствовала себя слегка оцепеневшей и пыталась успокоиться.

Очень странно было идти по пустым коридорам, когда все сидели в классах. Это напомнило мне мой самый первый день в этой школе, когда всё вокруг меня было таким же сумрачным и тихим. Правда, теперь мисс Фокс, которая вела меня тогда по этим коридорам, исчезла из школы навсегда, некоторые тёмные, тщательно скрывавшиеся тайны Руквуда выплыли на свет, и всё это стало тем глотком свежего воздуха, который изменил к лучшему атмосферу в школе. Во время уроков никто, разумеется, не шумел, однако, заглядывая по пути в застеклённые двери классов, я видела, что ученицы не сидят больше словно пришибленные, как раньше, а что-то говорят, тянут руки – вовлечены в учебный процесс, так сказать. Вот что делает с людьми ощущение свободы, когда ты перестаёшь бояться, что тебя ни за что ни про что побьют тростью. Или что-нибудь ещё хуже с тобой сделают.

В моей голове крутились одни и те же неотступные мысли:

«Нельзя допустить, чтобы нас выгнали. А для этого мы с сестрой должны стать на правильный путь и не сворачивать с него».

Ага, легко сказать «не сворачивать»! А если не сумеем, не выдержим, свернём? Что, если нас действительно вышвырнут отсюда? Как нам тогда вновь увидеться с Ариадной и Розой? И где мы будем тогда жить?

В доме у тётушки Фебы свободного места с трудом хватало для меня одной, а нам обеим там будет просто не развернуться. К тому же тётушка Феба с каждым днём становится все более… ну, скажем мягко «рассеянной».

А куда ещё нам податься? Конечно, была ещё тётя Сара, которую я очень любила, но мы с ней нашли друг друга и познакомились совсем недавно. Впрочем, даже не в этом дело. Тётя Сара жила на втором этаже над своей модной лавкой, и я не думаю, чтобы у неё там оказалось достаточно свободного места для нас со Скарлет.

Все это означало, что, если нас выгонят из школы, нам придётся отправляться… домой. Только не был этот дом нашим настоящим домом. Там жил отец, которому не было до нас с сестрой ровным счётом никакого дела, и мачеха, которой приятнее было бы видеть нас со Скарлет в гробу, чем в своём доме.

Чтобы избежать этой катастрофы, я должна приложить все усилия и не дать Скарлет втянуть нас обеих в новые неприятности. Я должна удержать её, чего бы мне это ни стоило.

Глава тринадцатая. Скарлет

Я считала, что Айви переживает по пустякам. Разумеется, будет ужасно, если нас с ней отчислят из школы, потому что нельзя придумать ничего хуже, чем вернуться в дом к мачехе. У меня в голове мелькнула фантастическая картинка: миссис Найт прикалывает мне и Айви на грудь табличку с надписью: «Близнецы. Больше нашей школе не требуются».

Но нас не выгонят, нет, я была абсолютно в этом уверена! За всё время, что я провела в Руквуде, по-настоящему отсюда отчислили только одну Ариадну, когда по ошибке решили, что это она устроила пожар в библиотеке и едва не спалила всю школу.

Лично я таких серьёзных преступлений, как поджог, не планировала, во всяком случае, на ближайшее время. А все прочие проступки наказывались здесь, как правило, не так строго.

Так что миссис Найт может грозить нам, как ей угодно, но я была уверена, что у неё не хватит духа действительно выгнать нас с сестрой из школы. Сердце-то у нашей миссис Найт было доброе, я же знаю. Ну, а я со своей стороны постараюсь, само собой, не ввязываться в драки-ссоры-скандалы и прочие неприятности. Постараюсь!

«Настоящая опасность для нас сейчас только одна – Эбони», – думала я, пинком открывая дверь нашей комнаты. Я не знала, колдунья эта Эбони или нет, но то, что она противная девчонка, знала наверняка. Злая. Опасная. Бог знает, что могло бы случиться, не останови я её вовремя на химии. Эбони явно имела зуб на Мюриэл, и неспроста она подкрадывалась к ней с пробиркой, очень даже неспроста. И помешать ей могла только я одна. Вывод? А вывод напрашивался сам собой: фактически я была просто обязана облить Эбони водой. Вот так. А вы – «школьные правила», «школьные правила»!

Я скинула туфли и рухнула на свою кровать, размышляя, куда это, интересно, могла запропаститься Айви.

А кстати, достаточно ли будет того, что я сделала на химии, чтобы отбить у Эбони охоту делать пакости Мюриэл? Ну, конечно, слегка опозорить Эбони мне удалось, но хватит ли этого, чтобы она навсегда поджала свой хвост? Ох, что-то мне подсказывало, что ответ на этот вопрос будет отрицательным.

В таком случае хотелось бы узнать, как далеко вообще может зайти Эбони?

Спустя какое-то время, наконец, пришла Айви, а ещё чуть позже мы с ней неохотно побрели на следующий урок. Во время обеда я слегка удивилась, увидев, что Эбони сидит как ни в чем не бывало за столом в окружении стайки своих малолетних поклонниц. Сидит в отутюженном платье и с сухими, тщательно причёсанными волосами.

Пока я стояла в очереди к окну раздачи, кто-то тронул меня сзади за руку. Это оказалась Мюриэл.

– До сих пор поверить не могу, что ты это сделала, – сказала она.

– Она же собиралась швырнуть… – начала я.

– Знаю, знаю, – улыбнулась Мюриэл. – Я же вам говорила, что она за фрукт. Спасибо тебе. За то, что спасла меня.

– Ну… – смутилась я. – Да ладно, ерунда.

Когда мы подошли к нашему столу, там уже сидела Ариадна.

– Так чем всё закончилось? – с тревогой спросила она. Поговорить с Ариадной до конца уроков у нас не получилось, потому что я изо всех сил старалась быть примерной ученицей и внимательно слушала всё, что говорят учителя, а делать это оказалось куда труднее, чем может показаться. – После уроков оставили?

Айви опустила на стол свой поднос, причём грохнула им сильнее, чем нужно. От этого зашатался стоявший на её подносе стакан, и если бы я не подхватила его, у нас бы случилось ещё одно «водяное» происшествие.

– Нет, – сказала она. – Нам просто сделали устный выговор. Однако боюсь, в следующий раз нас с сестрой могут исключить из школы.

– Но… нет… да ты что?.. – заохала Ариадна. – Как это вас можно исключить?.. А она что, так и сказала, что вас исключат?

– Ну, не совсем так, – проворчала я, разглядывая свой сандвич. – Но я думаю, что теперь нам нужно вести себя осторожнее. Будем сидеть тихо – просидим здесь долго.

– Уф, – выдохнула Ариадна. Судя по выражению её лица, она вряд ли верила, что мы с сестрой способны на такой подвиг. Особенно я. – Ну, тогда я понимаю, почему ты сегодня так странно себя вела на уроках. Даже ответы на арифметические примеры пыталась давать. Не всегда они были правильными, конечно, но…

– Это не важно, – я показала ей язык.

Видите ли, у нас появилась новая учительница математики, потому что миссис Найт была слишком занята теперь директорскими делами, чтобы ещё и уроки вести. Надеюсь, я сумела произвести неплохое впечатление на нашу новую учительницу.

– Я не доверяю Эбони, – открыла очередную Америку Ариадна. Я невольно посмотрела по сторонам, ожидая увидеть, что Эбони сверлит меня своим ненавидящим взглядом. Но та смотрела совсем в другую сторону. И знаете, в этом было что-то такое… нехорошее. Лучше бы она меня своим взглядом обжигала, честное слово. – И мне очень хочется, чтобы она оставила Мюриэл в покое.

К столу подошла Пенни и села гораздо ближе к нам, чем обычно. Это мне тоже не понравилось.

– Забавно, да? – спросила она.

Я хотела уточнить, имеет Пенни в виду своё клоунское конопатое лицо или что-то ещё, но сдержалась. Я же теперь примерная ученица, правильно?

– Что забавно? – спросила я.

– То, что вы всегда называли меня ведьмой, а настоящая-то ведьма не я. Настоящая ведьма – вон она сидит, – и Пенни указала рукой в сторону Эбони.

– Так ты тоже считаешь, что она настоящая ведьма? – Ариадна сделала квадратные глаза.

Такой оживлённой, как сейчас, я в последнее время Пенни не видела. Быть может, она так радовалась, потому что можно было плеснуть бензинчика в разгорающийся костёр слухов?

– А разве вы ничего не слышали? Ведь сейчас только о ней все и говорят.

– Нет, я никогда не прислушиваюсь к тому, что вокруг говорят, – заметила я, отпивая из своего стакана. – Мало ли чего люди наболтать могут.

– Но иногда всё-таки стоит к ним прислушиваться, я полагаю, – ответила мне Пенни, приподняв бровь. – Потому что Эбони явно что-то замышляет против Мюриэл, и это… это не хорошо. А после того, что произошло сегодня утром на химии, ты, возможно, станешь следующей её жертвой.

– Да почему, собственно, я должна тебе верить? – возмутилась я.

– Не хочешь – не верь, – пожала плечами Пенни. – Только не жалуйся потом, когда она превратит тебя в жабу, и не говори, что тебя не предупреждали.

Затем снова потянулись уроки, до самого конца этого бесконечного дня. Эбони на каждом из них сидела в одном классе со мной, но за всё это время не сказала мне ни слова. Зато постоянно шептала что-то окружавшим её девочкам. Я начала думать, что Пенни, пожалуй, права и Эбони на самом деле что-то замышляет.

На одном из уроков я заметила, как она обменивается записочками с Этель Хэдлоу. Недобрый это был знак, недобрый. Кстати, Эбони даже не пыталась скрыть эту переписку, но учительница ничего ей не сказала. Даже замечания не сделала.

Ну, а я изо всех сил старалась быть примерной ученицей. Я слушала на уроках, можете себе представить? Сидела и слушала! И в тетрадку записывала. Такого за мной никогда не водилось.

Нет, я, конечно, любила, например, вести дневник, но, согласитесь, это же совершенно не одно и то же, что в тетради писать, правда? В дневнике я пишу то, что хочу, о том, что я думаю. А в тетрадь нужно записать то, чего требует какая-нибудь старая зануда, которой нужно, чтобы я запомнила какие-то цифры или даты. А зачем мне их запоминать, если я точно знаю, что они мне ни разу в жизни не понадобятся?

Наконец эти мучения закончились, мы поужинали, а затем отправились в свою комнату, осоловевшие от усталости и еды. Шли мы вместе с Ариадной и Мюриэл, а потом Эбони нашу команду догнала и бросила в сторону Мюриэл тяжёлый, мрачный взгляд. Та поёжилась, как от холодного ветра, но Эбони бесшумно проплыла мимо нас и скрылась впереди.

– Ты точно ничего не сделала, чтобы… попасть в немилость к Эбони? – спросила Айви у Мюриэл. Я очень удивилась. Обычно это я задаю подобные вопросы. В лоб, что называется. – Она так держится, будто зуб на тебя имеет.

– Ничего я ей не сделала! Это точно, – отрезала Мюриэл, но тут же понизила голос и уже другим, скорее не сердитым, а печальным тоном добавила: – Просто она ненавидит меня, а почему, я не знаю.

Мы подошли к комнате, где жила Эбони, и тут…

Посреди коридора стоял котик – молоденький, тощенький, чёрный, как ночь. Представляете?

Котик окинул нас взглядом круглых янтарных глаз, презрительно фыркнул, выгнул спинку и проскользнул в приоткрытую дверь комнаты Эбони.

– Ну, ничего себе, – выдохнула Ариадна.

– Девочки, что это было? – спросила я.

– Это был знак, – мрачно ответила Мюриэл. – Очень зловещий знак.

Глава четырнадцатая. Айви

Разумеется, Скарлет первым делом подошла к двери и заглянула в комнату Эбони, чтобы увидеть кота.

– Ничего не вижу, – сказала она. – Спрятался, наверное.

– Это её фамильяр, – прошептала Мюриэл и, увидев, что мы её не понимаем, пояснила: – Ну, нечистый дух такой на службе у ведьмы или колдуна. Он чаще всего бывает в виде какого-нибудь животного – чёрной кошки, ворона или жабы, например. Лучше держаться от него подальше!

– А мне этот котик очень понравился, – покраснела Ариадна. – Милый такой…

– Начнём с того, что она нарушает правила, – повернулась к нам Скарлет. – Держит в своей спальне домашнее животное, а это строго запрещено!

– Давно ли тебя начали волновать школьные правила? – спросила я сестру, приподняв свою бровь.

– С тех пор как их начала нарушать Эбони, – ответила Скарлет. – Пошли. Нужно сказать об этом сестре-хозяйке. Эбони заслуживает хорошей взбучки!

Следом за Скарлет мы прошли дальше по коридору и увидели, что дверь сестры-хозяйки широко распахнута, очевидно, она как раз собиралась выйти на свой вечерний обход. Тут и она сама появилась, выплыла из глубины своей комнаты в домашнем халате.

– Добрый вечер, девочки, – сказала сестра-хозяйка, вытаскивая изо рта шпильку и закалывая ею собранные в пучок волосы. – Что-то случилось?

Я уже открыла рот, чтобы объяснить, в чём дело, но Скарлет опередила меня:

– Эбони держит в своей комнате кота, мисс!

Мы все согласно закивали.

Сестра-хозяйка по очереди посмотрела на каждую из нас с таким видом, будто мы несём какую-то дикую чушь. Не поверила она нам, это ясно.

– Я обязательно заметила бы, что одна из моих девочек держит у себя в комнате кота! – решительно заявила сестра-хозяйка.

– Она его прячет, – возразила Мюриэл. – А сам кот совершенно чёрный, его сложно увидеть. Но он только что был здесь, в коридоре, честное слово, а потом ушёл к ней в комнату…

Тут Мюриэл замолчала, потому что рядом с нами возле комнаты сестры-хозяйки возникла Эбони. По выражению её лица я догадалась, что она слышала весь разговор. Нахмурив брови, она пристально посмотрела на каждую из нас, а когда очередь дошла до Мюриэл, прошептала что-то одними губами, а затем быстрыми шагами ушла прочь. Остановить её сестра-хозяйка даже не попыталась.

– Я думаю, вам просто показалось, – сказала она. – Мисс Макклауд хорошая девочка.

– А вы уверены, что это вам не показалось? – спросила её моя сестра.

К счастью для Скарлет, сестра-хозяйка этих её слов не услышала и продолжала задумчиво смотреть в сторону коридора.

– Если здесь есть кот, я его найду, – сказала она. – А вы, девочки, идите и готовьтесь ко сну. Шагайте, шагайте.

Я посмотрела на всех остальных и пожала плечами. Ну сами скажите, что ещё мы могли сделать в такой ситуации?

Мы отправились назад, но возле спальни Ариадны и Мюриэл нас поджидала Эбони. Она стояла, прислонившись спиной к двери и сложив на груди руки.

Мы окружили её, и Скарлет спросила:

– Что ты делаешь?

Её слова Эбони проигнорировала и просто стояла, пристально глядя на Мюриэл.

– Не советую вам всем совать нос в дела, которых вы не понимаете. – Голос Эбони, как всегда, не повышала, но в её тоне явно сквозила угроза. – Особенно тебе.

Мюриэл побледнела и глухо ответила:

– Прошу тебя, просто оставь меня в покое. Пожалуйста.

Эбони опустила руки и выпрямилась. Она, как магнит, притягивала к себе всё наше внимание.

– После полуночи вы узнаете, что я не шучу, – сказала Эбони.

Скарлет попыталась подойти к ней вплотную, но я удержала сестру и оттащила назад, шепнув ей на ухо:

– Никаких неприятностей!

После этого мы молча проводили Эбони взглядом – она спокойно уходила по коридору, царапая половицы подошвами своих тяжёлых чёрных башмаков.

Затем Мюриэл поспешно открыла дверь своей комнаты и нырнула внутрь, не проронив ни единого слова.

– Интересно, что она имела в виду? – Ариадна прикусила губу.

Сжатые в кулаки руки Скарлет были опущены, но дрожали от возбуждения.

– Она планирует что-то совершить в полночь, я правильно поняла? – сказала она.

– Да, и мы должны выяснить, что именно, – ответила я.

Сестра глянула на меня:

– Но не влипая при этом ни в какие неприятности, верно?

Мы договорились, что Ариадна будет присматривать за Мюриэл в их спальне и следить, чтобы в их комнату никто не вошёл – ни человек, ни этот… как его… формуляр.

Пойти с сестрой на ночную вылазку я согласилась не сразу, опасалась, что нас могут заметить, но Скарлет сумела меня уговорить.

Напомнила мне о том, что мы уже не раз и не два совершали походы по ночному Руквуду и при этом никогда не натыкались на кого-нибудь из учителей. Ночью все в нашей школе спят, даже сестра-хозяйка никогда не покидает свою комнату до самого утра. Впрочем, нет, один раз она посреди ночи выбегала – когда в школе начался пожар.

– Ну, хорошо, – в конечном итоге согласилась я и, не раздеваясь, забралась под покрывало. – Если она действительно собирается куда-то идти, что-то делать и всё это не пустые угрозы, мы сможем проследить за ней. Но только издалека. Не приближаясь и не вступая в драку. После того, что сказала миссис Найт, нам попадаться больше никак нельзя. Обещай, что мы будем держаться тихо и не высовываться.

– Да, конечно, – вздохнула Скарлет. – Обещаю.

Как и я, она легла под покрывало, не раздеваясь. Мы с ней были уже стреляными воробьями, чтобы снова бродить по школе в одних ночных рубашках. На этот раз мы собирались серьёзнее подготовиться к вылазке и надеялись, что теперь-то уж не замёрзнем, как это часто бывало раньше.

Свет в своей комнате мы, разумеется, выключили, так что сестра-хозяйка при всём желании ничего не смогла бы заподозрить. Впрочем, сейчас было полнолуние, и нашу спальню заливал серебристый лунный свет. Он был достаточно ярким, чтобы при нём можно было даже читать, что я и сделала, вытащив свой экземпляр «Джейн Эйр». С другой стороны комнаты до меня донёсся звук, который я никогда не спутала бы ни с каким другим, – шорох пера. Скарлет записывала что-то в своём дневнике. Я улыбнулась, вспомнив, что не так давно этот восхитительный звук я могла слышать только в своих снах.

Я с головой ушла в книгу, зачиталась, и мне показалось, что прошло всего несколько минут, как уже послышался громкий шёпот сестры:

– Айви! Алло! Полночь уже!

И точно, издалека доносился звон старинных часов, отбивавших полночь. Я думала, что буду чувствовать себя вялой, разбитой, но оказалось, что мне совершенно не хочется спать. Я бодро вскочила с кровати, готовая действовать, но тут же вспомнила, что именно нам предстоит, и мой пыл несколько угас.

А что, если Эбони задумала нечто на самом деле ужасное? Сможем ли мы остановить её? И каким, интересно, образом, если давали друг другу обещание не высовываться и держаться в тени?

Поделиться своими сомнениями со Скарлет? Нет, слишком поздно. Она успела не только подняться с кровати, но уже и в коридор сквозь приоткрытую дверь проскользнула. Я быстро последовала за сестрой, стараясь ступать как можно тише.

Оказавшись в коридоре, Скарлет неожиданно замерла и распласталась, прижавшись спиной к стене. Я инстинктивно сделала то же самое. Сердце бешено стучало у меня в груди. Из комнаты номер тринадцать мы вышли как раз вовремя, чтобы увидеть, как из своей спальни выходит Эбони. Причём выходит не одна.

С ней было ещё шесть девочек. Пару из них я узнала, это были прошлогодние соседки Ариадны по общей спальне. Все девочки держали в руках незажжённые свечи. Затаив дыхание, мы с сестрой смотрели, как они уходят на цыпочках по коридору, направляясь к лестничной площадке.

Скарлет оглянулась на меня и мотнула головой в их сторону. Я молча кивнула в знак согласия, и мы тоже пошли к лестнице.

«Ну, хотя бы они не по душу Мюриэл явились, и то хорошо», – мелькнуло у меня в голове.

Мы немного подождали, давая время всей компании Эбони спуститься вниз, а затем начали спускаться сами, осторожно ступая по залитым молочным лунным светом ступенькам.

Когда мы добрались до нижнего конца лестницы, из вида как раз скрывалась последняя девочка – по курчавым тёмно-каштановым волосам я опознала в ней Агату. Затем она на секунду оглянулась, и я затаила дыхание, но мы с сестрой в это время оставались, по счастью, в тени, и Агата нас не увидела.

Шедшая впереди меня Скарлет подняла вверх руку, и мы остановились.

– Они что, на улицу выходят? – шёпотом спросила сестра.

– Я думала, после всего, что здесь было в прошлом году, двери теперь запирают на ночь. – Я пожала плечами.

Однако как раз в это время послышался легко узнаваемый звук отпираемого замка, и входная дверь школы открылась.

– Наверное, она ключ стащила, – прошипела Скарлет.

Мы поспешили к двери, и я опустилась на колени, чтобы заглянуть в большую замочную скважину. Эбони стояла у подножия крыльца в окружении своих поклонниц. Она вытащила коробок спичек и стала одну за другой зажигать свечи, которые держали девочки.

Тут Скарлет довольно резко оттолкнула меня в сторону и сама посмотрела в скважину.

– Что это они делают? – спросила она.

– Откуда мне знать, я же больше ничего не вижу!

Я поднялась и начала отряхиваться.

Хотя в вестибюле всегда сильно пахло мастикой для полов, здесь было на удивление много пыли.

– Ага, они отправляются куда-то со своими свечками, – сказала Скарлет, вставая вслед за мной на ноги. – Это хорошо. Теперь нам будет легко не потерять их из виду!

– Но при этом мы должны держаться в сторонке, – напомнила я. Честно говоря, меня не так пугало то, что нас могут заметить, как то, что может начаться стычка. Конечно, я побаивалась Эбони, но намного больше я боялась быть отправленной домой к мачехе.

Скарлет сделала недовольную гримасу, а затем открыла дверь. В следующий миг мы с ней выскользнули наружу.

Ночной воздух показался мне морозным, у меня даже дыхание перехватило. В темноте светилась цепочка янтарных огней, и мы пошли вслед за ними. Очень скоро нам стало понятно, куда направляется Эбони со своей компанией.

– Они что, действительно к церкви идут? – шёпотом уточнила Скарлет, и я кивнула в ответ.

Руквудская церковь осталась от тех времён, когда здесь была ещё не школа, а старинное поместье. Церковь была большой, достаточно просторной, чтобы по воскресеньям в неё могли втиснуться все ученицы. А раньше она вмещала в себя всех приходивших на службу жителей соседней деревни. Церковь окружало кладбище – тоже очень старое, с покосившимися, напоминавшими кривые зубы надгробными плитами. Если не считать воскресных служб, за каменную стену погоста никто никогда не заходил.

В лунном свете церковь казалась выросшей из земли огромной серой тенью. Мы направлялись к стене кладбища, но для этого нужно было пройти по засыпанной гравием дорожке, а гравий, как вы знаете, хрустит под ногами так, будто по нему стадо слонов топает. Правда, под ногами других девочек гравий тоже немилосердно хрустел, и этот звук маскировал наши с сестрой шаги. Как только Эбони со своими спутницами подошла к воротам кладбища, мы со Скарлет спрыгнули с гравийной дорожки в высокую траву и затаились. Команда Эбони тем временем прошла через ворота за стену.

– Интересно, имеет это всё какое-то отношение к Мюриэл или нет? – шёпотом спросила я Скарлет, и она совершенно предсказуемо пожала в ответ плечами – откуда, мол, мне знать?

Спотыкаясь в темноте о кочки, мы добрались по траве до каменной стены, сложенной «на сухую», то есть без строительного раствора. Трава была сырой, холодной, ночной морозец пробирал до костей, несмотря на то, что на мне было школьное платье.

Скарлет махнула мне рукой, я подошла к ней и увидела, что сестра обнаружила в стене щель. Мы пригнулись к ней и стали смотреть.

Эбони нашла свободный пятачок между надгробьями и сейчас расставляла на нем своих спутниц. Говорила она, как всегда, негромко, но в ночной тишине я отчётливо слышала каждое слово.

– Ты встань сюда, – распоряжалась она. – А ты вот здесь. Ещё, ещё правее! Нам нужно обозначить крест.

– Но нас-то шестеро, – заметила Агата.

– Это неважно, – оборвала её Эбони. – Главное, обозначить четыре угла, а остальные могут встать где-нибудь рядом.

Я видела, с каким обожанием смотрит на Эбони рыжеволосая Эвелин. Впрочем, удивляться тут было нечему, я и раньше знала, как восторженно принимают бывшие соседки Ариадны всё, что кажется им таинственным и необычным. Глупенькие!

Наконец, девочки расположились в правильных местах и сели на траву, а Эбони осталась стоять в центре обозначенного ими квадрата. Она сделала глубокий вдох, и тут же налетел сильный порыв ветра, взметнувший вверх её распущенные чёрные волосы.

Эбони улыбнулась, и от этой улыбки у меня по спине пробежал холодок.

– А теперь, – сказала она, – начнём заклинание.

Глава пятнадцатая. Скарлет

– Заклинание?! – ахнула я, но Айви тут же шикнула на меня. Нет, я не думала, что Эбони может меня услышать с такого расстояния, тем более сквозь ветер, который свистел сейчас над кладбищем. Так вот что здесь происходит! Оказывается, Эбони собирается наложить проклятие на Мюриэл!

Эбони широко раскинула руки и, обращаясь к небу, начала говорить на неизвестном мне языке. Чувствовалось, что это какой-то древний язык, величавый, холодный, но в то же время удивительно мелодичный.

Глаза окружавших Эбони девочек остекленели. Они смотрели на неё не моргая, и должна признаться, что точно так же смотрели на Эбони и мы с сестрой. Она словно загипнотизировала нас всех.

Голос Эбони звучал всё громче и громче, и, наконец, она начала кричать, запрокинув голову к небу. Запрокинули головы и окружавшие её девочки.

Затем Эбони хлопнула в ладоши, налетел сильный порыв ветра и задул все свечи.

А девочки дружно вскрикнули от ужаса.

– Эй, народ! – прикрикнула на них Агата. – Ну что вы расшумелись? Наверное, всё только испортили своим криком.

«Вот жаба клетчатая! – подумала я. – Сама-то, между прочим, громче всех кричала!»

Эбони посмотрела на своих приспешниц с таким видом, будто только что возвратилась на нашу Землю из каких-то далёких звёздных миров.

– Нет, – сказала она. – Не испортили. Всё совершилось.

– Ты сделала это? – восторженно спросила её одна из девочек, которую я не знала. – Ты наложила проклятие на Мюриэл?

Эбони кивнула, а Айви едва сдержалась, чтобы не вскрикнуть.

– Завтра сами увидите. Чтобы такая мощная чёрная магия начала действовать, требуется некоторое время.

И Эбони улыбнулась жуткой, дьявольской улыбкой. Ах, как мне хотелось в ту минуту выскочить и ударить её!

– Эбони, – сказала Эвелин. Она говорила шёпотом, но при этом достаточно громко, чтобы мы могли её расслышать. – А ты уверена, что… она не слишком сильно пострадает?

– Она получит ровно то, чего заслуживает, не больше и не меньше. Именно так действует это проклятие.

С этими словами Эбони отмахнулась от дальнейших расспросов и зашагала к выходу с кладбища. Я схватила Айви за руку и утащила её за собой за угол стены. Мы присели на корточки и затаились. Я старалась дышать как можно тише, но, разумеется, никак не могла скрыть бешеный стук своего сердца.

Спустя несколько секунд я осторожно выглянула за угол и увидела, как через старинные железные кованые ворота с кладбища выходит компания Эбони. Почти все девочки дрожали, то ли от страха, то ли от холода, и только Эбони шла спокойно, как всегда. Она зажгла одну свечу, что было, между прочим, совершенно не обязательно, поскольку полная луна продолжала заливать землю своим призрачным белёсым светом.

Не заметив нашего присутствия, маленькая процессия направилась по хрустящей гравийной дорожке в сторону школы.

– Чего она заслуживает? Мюриэл, я имею в виду? – шепнула мне Айви.

– Насколько я знаю, она не сделала Эбони ровным счётом ничего, – нахмурилась я.

– Может быть, это месть Мюриэл за её прошлое? Ведь она сама раньше была забиякой. Что, если Эбони обнаружила это и теперь наказывает Мюриэл за былые дела?

Убедившись, что маленький отряд во главе с Эбони отошёл достаточно далеко и никто из девочек не собирается оглядываться назад, Айви поднялась с корточек и принялась стряхивать прилипшие к юбке мокрые травинки.

Я немного поразмыслила и пришла к выводу, что теория Айви не выдерживает критики.

– Мюриэл портила жизнь Ариадне, это ясно, – сказала я. – Но какое отношение это имеет к самой Эбони? Согласись, что никакого. Ни к ней, ни к кому-либо из её девочек-подпевал.

Я выпрямилась и опёрлась рукой о кладбищенскую стену.

Она была шершавой и холодной на ощупь.

– Да, если уж на то пошло, это скорее ты перешла дорогу Эбони, а не Мюриэл, – сказала Айви.

Я зябко поёжилась. Не знаю точно, что именно произошло в эту ночь на кладбище, но этот обряд произвёл на меня самое что ни на есть жуткое впечатление. Конечно, это мог и не быть настоящий сеанс чёрной магии, однако намерения-то у Эбони были самые чёрные, самые мрачные, это уж точно. А значит, Айви была права, и следующей жертвой Эбони вполне могу оказаться я.

Мы возвратились в свою комнату. К счастью, Эбони не пришло в голову запереть за собой входную дверь, иначе нам с сестрой пришлось бы куковать на дворе до самого утра. Впервые в жизни я вдруг засомневалась, правильно ли выбираю свои счастливые числа. Не то чтобы я так уж сильно верила в сглаз, невезение и прочие дурные приметы, однако смотрите, что получалось: чуть дальше от меня по коридору живёт загадочная девочка, которая тайком держит чёрного кота, накладывает на людей проклятия, имеет на меня зуб, а я живу в комнате номер тринадцать. Хорошо ли это, а?

– Завтра нужно будет обо всём рассказать Ариадне и Мюриэл, – сказала я, позёвывая и переодеваясь в ночную рубашку. Она вряд ли могла меня согреть, но хотя бы была не такой кусачей и влажной, как школьное платье.

– Ты на самом деле думаешь, что это было проклятие? И что-то должно случиться? – спросила Айви со своей половины спальни. По тону сестры чувствовалось, что она хочет показать, будто не верит в это, однако голос её выдавал. Дрожал у неё голосок.

– Думаю, Пенни, в принципе, права, – ответила я. – В принципе. То есть, я считаю, что Эбони действительно ведьма, но только в том смысле, в каком и сама Пенни – законченная гадина. Что же касается магических способностей Эбони, тут я ничего не могу сказать наверняка, потому что не знаю. – Я с шумом втянула ноздрями холодный ночной воздух. – Хотя она, конечно, очень странная, этого отрицать нельзя. Да ты и сама это понимаешь. И знаешь, что я тебе скажу: Эбони совершенно не типичная громила-задавака-забияка. Вот в этом я уверена.

Я забралась на кровать, закрыла глаза и стала прокручивать в голове всё, что увидела этой, ещё далеко не закончившейся ночью. Заклинание при свечах. Завывающий среди старинных надгробий ветер. Странное звучание непонятных слов, которые произносила Эбони…

– Спокойной ночи, Скарлет, – прошептала из своего угла Айви.

– Спокойной ночи, – ответила я и, глубоко вдохнув, начала поворачиваться на бок…

Но тут что-то вскочило ко мне на кровать, и я вскрикнула от страха:

– А-а-а!

– Скарлет! Что? Что такое?

Я села в постели и увидела, что это такое. Точнее, кто.

Чёрный кот. Как его там назвала Мюриэл – формуляр? Фамильяр? Одним словом, кот, принадлежавший Эбони. Он стоял на моей постели, моргал своими янтарными глазищами и смотрел на меня с таким возмущением, будто я вторглась в его законные владения.

Я объяснила, что случилось, и услышала, как облегчённо вздохнула Айви, снова укладываясь на свою кровать.

– Ну, это не так уж страшно, – сказала она, зевая. – Подумаешь, кот.

– Наверное, прокрался сюда, когда мы заходили, – предположила я, извиваясь под одеялом в попытках сбросить кота на пол. Но он уходить не собирался, продолжал сидеть и смотреть на меня.

– Брысь! – прикрикнула я на него.

Но этот котик чихать хотел на моё «Брысь!». Он взмахнул хвостом и улёгся на мне, свернувшись клубочком.

– Ты что, шпионишь за нами, что ли? – спросила я, на что кот, естественно, ничего не ответил. Я неохотно выбралась из постели, согнала кота с кровати и открыла перед ним дверь. Он ушёл, но перед уходом ещё раз сердито посмотрел на меня и зашипел.

– Ладно, прости, не сердись, – шёпотом напутствовала я его. Я люблю животных, но мне вовсе не хотелось, чтобы утром к нам в комнату заглянул кто-нибудь из учителей и обнаружил, что мы с сестрой держим у себя кота. Это же чудовищное нарушение школьных правил!

Вскоре Айви начала посапывать во сне. Конечно, она очень устала. Я хорошо понимала её, сама чувствовала такую же усталость. Я легла в освобождённую от кота постель и плотнее закуталась в одеяло.

Больше никто мне не мешал, но перед тем, как уснуть, мне вдруг привиделся мерцающий свет зажжённых свечей, и где-то далеко, на самой грани слышимости, мяукнул кот.

Следующее утро выдалось хмурым, а барабанивший по стёклам дождь почти полностью смыл из памяти воспоминания о полуночном магическом обряде на кладбище.

Почти смыл, но не совсем, и они, эти воспоминания, с новой силой обрушились на меня во время завтрака.

Всё началось с того, что к нашему столу с озабоченным видом подошла миссис Найт и отозвала в сторонку мадам Зельду. Я прислушалась, и смогла уловить из их разговора вполголоса несколько слов, ключевыми из которых были «открытая входная дверь».

Я прикусила губу. Итак, незапертую дверь заметили. Но поскольку никаких имён при этом не называлось, это означало, что нас с Айви никто не видел. А теперь уже поздно, теперь уже никак не выяснить, кто выходил вчера ночью из школы и что делал во дворе. Поздно. Мы с сестрой вне подозрений, и это самое главное.

Следующим событием стало появление Эбони. Она вплыла в столовую такая сияющая, такая весёлая – ну никак не подумаешь, что она прошлой ночью колдовала на кладбище среди покосившихся старинных надгробий. В таком же приподнятом настроении явилась вместе с ней её свита – девочки улыбались, загадочно перемигивались и перешёптывались друг с другом. Я смотрела на них, тяжело прищурив глаза, и размышляла, как же Эбони удалось так быстро и так сильно привязать их всех к себе. Колдовство?

А последним, и самым важным, событием стало появление Ариадны. Она вбежала в столовую и сразу же бросилась к нашему столу.

Её мышиного цвета волосы растрепались, торчали во все стороны, школьный блейзер был застёгнут не на ту пуговицу.

– Куда вы так спешите, мисс Флитуорт! – начала миссис Найт, но Ариадна не дала ей договорить.

– Мюриэл! – крикнула она. – Мюриэл пропала!

Глава шестнадцатая. Айви

Я была в шоке, потому что с самого утра живо представляла себе, как Ариадна и Мюриэл придут в столовую и мы вместе посмеёмся за завтраком над странным представлением, которое Эбони устроила вчера ночью на кладбище. А теперь я просто не знала, что сказать. И Скарлет, по всей видимости, тоже. Неужели проклятие подействовало?

Почти все, кто сидел за нашим столом, прекратили жевать и уставились на раскрасневшуюся, застывшую на месте Ариадну.

– Как это пропала? – спросила её, наконец, миссис Найт.

– Я проснулась, а её нет, – ответила Ариадна, мельком бросив на меня встревоженный взгляд. – Я искала везде. Мюриэл не было ни на нашем этаже, ни в туалете, ни в ванной! И… – она лихорадочно огляделась по сторонам, словно проверяя, не прячется ли Мюриэл где-нибудь в столовой, – и здесь её тоже нет!

Миссис Найт подошла ближе к Ариадне, мягко положила свою руку ей на плечо:

– Не волнуйся понапрасну, милая. Я уверена, что Мюриэл вскоре объявится. Сядь, позавтракай. Вот если её на уроках не будет, тогда начнём искать.

– Хорошо, – Ариадна прикусила губу и потупила взгляд. – Да, мисс. Спасибо, мисс.

Миссис Найт подала знак мадам Зельде, и они вдвоём снова отошли в сторонку. А наша подруга села за стол рядом с нами, то и дело нервно поправляя упавшую ей на лоб чёлку.

– Хватит глазеть! – огрызнулась Скарлет на всех, кто сидел за столом. Пенни рассмеялась, а остальные уткнулись в свои миски с овсянкой и сделали вид, что, кроме каши, их ничего не интересует.

– Она пропала, – повторила Ариадна, обращаясь на этот раз к нам. – Не знаю как, не знаю куда, но пропала. С концами.

– Может, просто встала пораньше и пошла куда-нибудь, – неуверенно предположила я. – В библиотеку, например…

– Библиотека! – встрепенулась Ариадна. – Да, в библиотеке я ещё не смотрела. Правда, Мюриэл не очень-то любит читать… Вот гадство!

Ариадна выглядела такой измождённой, словно в любой момент могла хлопнуться в обморок. Скарлет подвинула к ней свою почти нетронутую тарелку с кашей, и Ариадна жадно набросилась на неё, только ложка в воздухе замелькала.

Моя сестра какое-то время наблюдала за ней, а затем со своей прославленной деликатностью ляпнула.

– А что ты, собственно говоря, так сильно убиваешься? Ты же сама говорила, что терпеть Мюриэл не можешь.

Ариадна перестала жевать и подняла на нас глаза, моментально наполнившиеся слезами.

– Это я виновата, – прошептала она.

Вот ещё новости! Я протянула руку, накрыла ладонь Ариадны своей и сказала:

– Нисколечко ты не виновата! Ну, скажи, в чём твоя вина?

– Я должна была следить за Мюриэл, чтобы ничего не случилось, – всхлипнула Ариадна.

– Это верно, – согласилась Скарлет. – Но не всю же ночь ты должна была за ней следить, согласись. Нельзя же совсем не спать до самого утра! И кто знает, может, Мюриэл просто пошла куда-нибудь. Природой вокруг Руквуда полюбоваться, или, например, услышала о том, что произошло вчера ночью, и на то место решила посмо…

Я выразительно взглянула на сестру, но было уже поздно. Слово, как известно, не воробей… ну, и так далее.

– А что произошло вчера ночью? – дрожащим голосом спросила Ариадна.

Скарлет положила руки на стол и стрельнула взглядом вокруг. Полагаю, чтобы проверить, нет ли поблизости Эбони.

– В полночь мы тайком отправились вслед за Эбони и её шайкой. Решили проследить за ними. Они пришли на кладбище возле церкви. И там… ну… там Эбони попыталась наложить на Мюриэл проклятие.

Ариадна ахнула и со звоном уронила на стол ложку.

– Проклятие? Какое именно проклятие?

В моей памяти всплыла странная ночная сцена – Эбони, легко произносящая при свечах певучие слова на неизвестном, очевидно, очень древнем языке.

– Не знаю, – сказала я. – Мы не поняли, что она говорит.

– Дело дрянь, – вновь блеснула своей деликатностью Скарлет. – Все они держали в руках зажжённые свечки и говорили, что это сеанс чёрной магии.

– Но ты же не думаешь… – начала Ариадна, но не договорила, беззвучно шевеля побелевшими губами.

Я незаметно пнула Скарлет под столом. Ну зачем же ещё больше расстраивать Ариадну, она уже и так сама не своя.

– А по-моему, всё будет в порядке, – нарочито бодрым тоном сказала я. – Мне кажется, что Эбони просто выпендривается. Вот увидишь, мы найдём Мюриэл, обещаю.

Наскоро закончив завтрак, мы помчались в библиотеку. За окнами по-прежнему лил дождь, и я подумала, что вряд ли Мюриэл станет гулять в такую погоду по окрестностям школы. Наряду со столовой библиотека была одним из тех немногих в Руквуде мест, где ученицы могли собираться вместе помимо уроков, поэтому пусть небольшой, но шанс обнаружить там Мюриэл всё же существовал.

Несмотря на случившийся здесь в прошлом году пожар, библиотеку уже почти полностью привели в порядок. Появилось множество новых полок, и почти все они были заполнены книгами. Лишь кое-где ещё оставались небольшие пустоты. Разумеется, заново были переложены полы, а стены покрыты свежей краской.

Даже оставшаяся на своём месте старая библиотекарша мисс Джонс и та выглядела помолодевшей. Она улыбалась и негромко напевала что-то себе под нос за своим столом.

– Доброе утро, девочки! – воскликнула она, увидев нас. – Вы уже знакомы с моей новой помощницей?

Откуда-то рядом с мисс Джонс появилась девочка, выглядевшая её уменьшенной копией – те же тёмные волосы, карие глаза…

– Привет, – улыбнулась она. На школьном платье девочки был приколот аккуратный бейджик с надписью «Помощник библиотекаря». – Очень рада видеть вас.

– Это моя маленькая племянница, Джинг, – гордо улыбнулась мисс Джонс и ласково потрепала свою помощницу по голове. – Она только в этом году поступила в Руквуд.

– Приятно познакомиться, – хором сказали мы.

По лицу Джинг было видно, что она, как и мисс Джонс, буквально души не чает в своей работе.

– Куда мне поставить эти книги, тётушка? – спросила она, указывая взглядом на стопку увесистых томов, которые держала в руках.

– В раздел «История», – ответила мисс Джонс и с удовольствием проводила взглядом свою племянницу, уверенно направившуюся к нужным полкам. – Она просто прелесть! – Затем она наклонилась вперёд и заговорщически прошептала: – Гораздо лучше, чем Анна. Та постоянно всё путала и роняла.

Скарлет вежливо хохотнула, а стоявшая рядом со мной Ариадна нетерпеливо спросила, зачем мы, собственно, сюда явились:

– Мисс, вы сегодня не видели Мюриэл Уизерспун?

– Какое роскошное имя! – восхитилась мисс Джонс. – Почти как моё. – В прошлом году мы выяснили, что её полное имя Катастрофа Джонс. – Боюсь, я с ней просто ещё не знакома. Как она выглядит?

– Она очень высокая, – сказала Скарлет.

Я подумала, что этой информации, пожалуй, будет недостаточно.

– Она наша ровесница, хотя и новенькая в школе, – добавила я. – Светлые волнистые волосы. Любит носить фетровую шляпку.

Мисс Джонс побарабанила ногтями по столу, подумала немного и ответила:

– Нет, пожалуй, нет. Сегодня с утра в библиотеку заходили несколько девочек, но ни одна из них под ваше описание не подходит.

– Гадство, – приуныла Ариадна. – Плохо дело.

– А что случилось? – понизив голос, спросила мисс Джонс.

– Ничего особенного, просто мы ищем её, вот и всё, – ответила Скарлет. Разумеется, насчёт проклятия нам лучше было помалкивать – мы хорошо знали, какая мисс Джонс нервная и пугливая.

– Я не видела её с прошлого вечера, – слабым голосом сказала Ариадна. – Искала её повсюду, но…

– Я надеюсь, она вскоре вернётся, – попыталась обнадёжить нас мисс Джонс. – Я тоже буду её высматривать. А миссис Найт вы уже сообщили?

Мы дружно кивнули.

– Быть может, она вышла… – начала было мисс Джонс, но её перебил гром, раскатившийся после ослепительно-белой вспышки молнии. – Нет, не вышла, пожалуй. Простите, но, боюсь, больше я ничем не могу вам помочь.

– Всё равно спасибо большое, мисс, – сказала я.

– Она вернётся, – настойчиво повторила мисс Джонс, а когда мы уходили, дружески помахала нам вслед.

Но к обеду Мюриэл не вернулась.

И к ужину тоже.

И ни на одном из уроков её не было. Ближе к вечеру из-за этого среди учителей началась лёгкая паника, которую они всеми силами пытались скрыть от нас. Мы подслушали, как миссис Найт негромко бормотала, что, если в самом ближайшем времени Мюриэл не объявится, придётся звонить её родителям. Само собой, ученицы не так уж редко пропускали какой-нибудь урок, а то и два. Большой мастерицей в этом деле всегда была Скарлет. Но прогулять целый день?

Нет, такого в Руквуде не случалось ещё никогда.

За ужином Ариадна едва притронулась к своей тарелке, так была расстроена. Озабочены были и учителя, они тоже не столько ели, сколько переговаривались друг с другом – торопливо, нервно, приглушёнными голосами. Хлеставший целый день ливень поутих, однако дождь всё ещё накрапывал, поэтому было совершенно очевидно, что в такую погоду Мюриэл просто не может гулять где-то на улице. Впрочем, внутри школы всё ещё оставалось немало мест, где можно было поискать наудачу.

– Мы можем послать Юнис на поиски, – услышала я слова миссис Найт. Она говорила это мадам Зельде, когда они обе проходили мимо нашего стола.

– Не думаю, что она будет в восторге от этого, – хихикнула Скарлет, которая тоже слышала их разговор.

А говорили директриса и преподавательница балета о мисс Боулер, которую уже посылали однажды на поиски пропавшей ученицы во время грозы. Это задание мисс Боулер получила во время нашей школьной экскурсии на озеро, и оно ей тогда не очень-то пришлось по вкусу.

– Скарлет, – простонала Ариадна. – Нам сейчас не до смеха.

– Прости, прости. Я понимаю, что ты сильно волнуешься, – сказала Скарлет, отправляя в рот очередную ложку жаркого. – Но знаешь, я уверена, что с ней всё в порядке. Хотя… – Она бросила взгляд в ту сторону, где сидела Эбони. – Хотя мисс Макклауд сегодня весь день сияет, как новенькая монетка. То есть я хочу сказать, что проклятие…

– Молчи! Не говори! – в испуге зажмурилась Ариадна. – Я даже думать не хочу об этом!

– Нет, я не то имела в виду, – возразила Скарлет. – Просто хотела напомнить, что мы до сих пор толком не знаем, настоящим было то проклятие или нет. А если проклятие всё-таки было настоящим, то ещё неизвестно, к каким именно жутким последствиям оно могло привести.

– Ла-ла-ла! – немузыкально пропела наша подруга, заткнув ладонями свои уши. – А я тебя не слышу, а я тебя не слышу!

Скарлет схватила руки Ариадны, опустила их вниз и продолжила:

– Но! Но что, если Эбони просто прикидывается колдуньей? Тогда ей просто необходимо сделать так, чтобы все в это поверили, вы согласны? А что это значит? Это значит…

Мне хватило времени, которое необходимо, чтобы прожевать маленький кусочек недоваренной моркови, чтобы понять, что это значит.

– Ты хочешь сказать, что она сама спрятала где-нибудь Мюриэл?

– О, а это действительно мысль, – слегка оживилась Ариадна.

– А теперь слушайте. – Моя сестра наклонилась, чтобы никто, кроме нас с Ариадной, не мог её подслушать. – Какое место Эбони может считать самым надёжным, чтобы спрятать Мюриэл? Свою комнату!

– Точно, – кивнула Ариадна. – Очень может быть, что ты права, Скарлет. Мы должны пойти и посмотреть!

Вот это меня уже насторожило. Мы же обещали друг другу не попадать больше ни в какие неприятности, так? Так. Но каждый шаг в сторону Эбони грозил обернуться для нас всё более серьёзными проблемами, разве нет? Эбони, она такая, с ней глазом моргнуть не успеешь, а у тебя уже петля на шее затянется.

– А если она нас накроет?

Скарлет встала, огляделась, вытянув шею, затем снова села, в два счёта проглотила остатки своего ужина и с грохотом поставила на стол пустую тарелку.

– Осторожнее с посудой, мисс Грей, – предупредила её мадам Зельда, как раз возвратившаяся на своё место в этот момент.

А Скарлет, не обратив внимания на замечание, вновь наклонилась к нам.

– Эбони сейчас слишком занята, – шёпотом сообщила она. – Купается в лучах славы. Ни за что не догадается, что мы заглядывали в её комнату. А свою дверь, я думаю, она оставила открытой для кота.

Я задумалась, начала прикидывать все «за» и «против». Убедила меня затеплившаяся во взгляде Ариадны надежда.

– Ну, хорошо, – согласилась я. – Только взглянем по-быстрому, и тут же назад.

Мы быстро закончили ужин и поспешили вверх по лестнице на свой этаж. Здесь в коридоре толпилось довольно много других девочек, одни из них уже поели, другие только ещё спускались в столовую, так что никому в глаза мы не бросались.

Мы подошли к комнате Эбони. Так и есть, дверь не была заперта, и даже приоткрыта на маленькую щёлочку. Мы со Скарлет остановились, изображая, будто разговариваем, а Ариадна под прикрытием наших спин открыла дверь немного шире и заглянула в комнату.

Спустя несколько секунд она вынырнула назад и сказала, тяжело вздохнув и опустив плечи:

– Никого. Ни Мюриэл, ни даже кота. Только вещи Эбони и ещё этой… Не знаю, как зовут девочку, которая живёт с ней в комнате.

– Правда? – огорчилась Скарлет. – А я, если честно, была уверена… – Она пошаркала ногой по ковру, которым был застлан коридор, потом подняла голову и посмотрела на нас: – А что, если она в шкафу или… ещё где-нибудь?

– Скарлет, – сказала я, – Мюриэл очень высокая, а здешние шкафы очень низкие. И потом, если бы Мюриэл была заперта в шкафу, она кричала, билась бы, наверное, разве нет?

– Да, наверное, – неохотно согласилась со мной сестра. – Но я всё же должна проверить. – Она приникла к дверной щели и громко крикнула в комнату: – Мюриэл! Если ты там, отзовись или дай какой-нибудь знак!

Мы помолчали, прислушиваясь, но из-за двери не долетело ни звука. Слышался только птичий базар звонких девчоночьих голосов в коридоре да барабанящий по стёклам дождь.

– Ищете что-нибудь?

Мы резко обернулись. Перед нами со своей зловещей усмешкой стояла Эбони, постукивая по полу носком своего тяжёлого башмака.

Глава семнадцатая. Скарлет

Согнув руки в локтях, я приняла боевую стойку, и, даже не пытаясь скрывать прорывающийся в голосе гнев, сказала:

– Добрый вечер, Эбони. Скажи, а ты Мюриэл нигде не видела?

– Мюриэл? Ах да! – небрежно усмехнулась Эбони. – Я что-то такое слышала о том, что она пропала. Домой сбежала, может быть. Она ведь здесь не очень ко двору пришлась, не так ли?

– А тебе какое дело? – резко ответила я. – Пришлась – не пришлась… Хватит нам зубы заговаривать. Скажи лучше, что ты с ней сделала?

Эбони в ответ лишь рассмеялась. Или это был ведьмин гогот?

– Скарлет… – предостерегла меня стоявшая за моим плечом Айви.

– Успокойся, Айви, – обернулась я. – Не собираюсь я ничего такого затевать, просто спросила. Могу я вопрос задать или нет?

Эбони стояла, постукивая себя по бледной щеке пальчиком, ноготь которого был покрыт чёрным лаком. Но ведь школьными правилами ходить с маникюром строго-настрого запрещено, да ещё с чёрным! Как же ей удаётся всё время выходить сухой из воды?

– Не совсем понимаю, о чём ты говоришь. Зачем мне нужно было что-то делать с Мюриэл?

В голос она больше не смеялась, но её глаза… Они просто лучились смехом.

– Да ладно, брось! Мы же видели, как ты…

Меня прервало появление сестры-хозяйки.

– Девочки! – сказала она, широкими шагами приблизившись к нам. – Не толпитесь в коридоре. Если вы уже поели, начинайте готовиться ко сну. Давайте, давайте!

– Но, мисс… – начала я.

– Никаких «но»! – погрозила она мне пальцем. – У нас пропала ученица, поэтому я должна удостовериться, что хотя бы все остальные на месте. А вы, юная леди, сейчас по тонкому льду ходите, не забывайте об этом. Так что старайтесь держаться подальше от неприятностей, пожалуйста. – Она по очереди посмотрела на каждую из нас, но, что любопытно, на Эбони свой взгляд ни на секунду не задержала, словно та была невидимкой какой-то. – Это и тебя касается, Айви, и тебя, Ариадна. Идите и займитесь делом.

Сказав это, сестра-хозяйка пошла прочь, а я прошипела, глядя на Эбони:

– Как это тебе удаётся? Почему никто никогда тебе замечаний не делает?

Айви потянула меня за рукав. Предупреждение сестры-хозяйки явно дошло до неё.

А Эбони… Ну, что Эбони? Она просто пожала плечами и не стала отвечать на мой вопрос, разумеется.

– Прошу прощения, – холодно сказала она, – но вы мне дорогу загораживаете.

Она протиснулась мимо нас в свою комнату и захлопнула дверь перед нашими носами. Звонко щёлкнул язычок замка.

Мы поплелись назад.

– Темнеет уже, – печально заметила Ариадна. – Темнеет, а мы до сих пор понятия не имеем, где может быть Мюриэл и что с ней.

– Ничего, – похлопала я её по руке. – Учителя найдут её, я не сомневаюсь.

– А я думала, что мы сами пойдём её искать! – наморщила свой лоб Ариадна.

По лицу Айви я догадалась, что она категорически против самим идти на поиски, и прекрасно понимала почему. Сегодня сестра-хозяйка будет особенно пристально следить за тем, чтобы все сходили в туалет, почистили зубы и улеглись в свои постели. А внимательнее всего она станет наблюдать за мной и Айви, потому что знает, что за первый же проступок нас с сестрой отчислят из школы.

Тут же у меня в голове промелькнуло несколько вариантов возможного развития событий. Первый: мы находим Мюриэл, которая прячется где-нибудь потому, что её достали нападки Эбони. Скорее всего, Мюриэл нашему появлению не очень-то обрадуется, и в этом случае мы можем вылететь из школы в буквальном смысле ни за что.

Другой вариант: если это всё же действительно было проклятие, то мы найдём Мюриэл лежащей в какой-нибудь придорожной канаве – промокшую, заляпанную грязью, без памяти, с закатившимися под лоб глазами. Одни мы с ней не справимся, придётся звать на помощь учителей. Потом нас всё равно выгонят из школы. И третий вариант: учителя поймают нас раньше, чем мы найдём Мюриэл. Наши объяснения никто слушать не будет, и нас пошлют укладывать свои вещи, а затем отправят к нашей мачехе. Ну, а что с нами сделает Эдит? Вот об этом, знаете ли, мне даже думать не хотелось.

– Извини, Ариадна, – тяжело вздохнула я, – но думаю, что не стоит нам этого делать.

– Вы не хотите помочь найти её? – разочарованно ахнула Ариадна и тут же повернулась к Айви. Но я уже знала, что это тот самый случай, когда сестра полностью меня поддержит. И не ошиблась.

– Думаю, что… Скарлет права, – сказала она. – Пока у нас нет твёрдых доказательств того, что с Мюриэл стряслось что-то действительно серьёзное, нам лучше не рисковать.

– Но проклятие… – умоляющим тоном начала Ариадна.

– …может оказаться фальшивкой, – перебила её Айви. – А насчёт того, что Мюриэл где-то спрятали… Что ж, если это в Руквуде, то с ней всё будет в порядке и учителя довольно скоро найдут её.

– А где ей ещё быть, как не здесь? – добавила я.

И в самом деле, где ещё можно спрятать похищенного человека, кроме как в школе или её окрестностях? Ну, можно, конечно, отвести его до деревни или посадить на развилке в автобус, который очень редко здесь ходит, но не думаю, чтобы у Эбони хватило сил, да и желания тащить Мюриэл в такую даль.

– А если бы это я пропала, вы пошли бы меня искать? – упавшим голосом спросила Ариадна.

– Тебя? Непременно! – в один голос откликнулись мы с сестрой.

– Ты же знаешь, что пошли бы, – добавила Айви.

– Помнишь, какая гроза была тогда на экскурсии? – напомнила я. – А мы всё равно пошли искать Розу, которую похитили её родственники. Но тогда мы точно знали, что она попала в беду. И кроме того, Роза, как и ты, была нашей подругой. А Мюриэл… Не обижайся, конечно, но что мы знаем о Мюриэл? Только то, что она в своё время жутко доставала тебя.

– Но Мюриэл больше не такая, – тихим, слабеньким, как мышиный писк, голоском возразила Ариадна. – И она не заслужила… такого.

У меня сердце разрывалось при виде нашей подруги, и я воскликнула, обнимая её и свою сестру за плечи:

– Выше нос! Всё будет хорошо! Учителя найдут Мюриэл, а Эбони получит по заслугам!

– Обещаешь? – с надеждой спросила Ариадна.

Я сглотнула. Вряд ли я могла обещать это наверняка, но ради того, чтобы наша подруга почувствовала себя лучше…

– Конечно, обещаю, – бодро ответила я.

* * *

Позже, лёжа в своей постели, я слушала постепенно утихающий за окном шум дождя и мысленно твердила себе, что мы с сестрой приняли единственно верное решение. Что было бы крайне неразумно пускаться при нынешних обстоятельствах на поиски Мюриэл.

Но почему же тогда меня не покидало такое ощущение, что всё идёт как-то… неправильно? Ну, совершенно не так идёт, как надо.

Я никак не могла отделаться от воспоминаний об Эбони на кладбище прошлой ночью. Не могла забыть её мерзкую ухмылку. И то, как она подкрадывалась к Мюриэл с кипящей ядовитой жидкостью в пробирке, когда мне удалось предотвратить это преступление с помощью холодной воды. Что и говорить, Эбони была очень злой. Даже жестокой, пожалуй. И бессердечной.

Меня не оставляло ощущение, что с помощью заклятия или без него Эбони совершила какой-то ужасный поступок, а я просто позволяю ей уйти от ответа.

Я невольно сжала кулаки под одеялом, и тут же услышала шёпот Айви:

– Скарлет, как ты думаешь…

– …найдут ли они её? – Ей не нужно было заканчивать фразу, потому что я и так знала, о чём она хочет спросить. Мы же с Айви сестры-близнецы, не забывайте. – Да, – убеждённо ответила я. – Да, я так думаю.

Они её не нашли.

Настало утро. Отвратительный звон колокола. Поспешное облачение в школьную форму. Чистка зубов. Умывание и причёсывание. Рутина. Повседневная жуткая рутина. Мы спустились на завтрак. Ариадна сидела за столом одна, и лицо у неё было серым, как лежащая в её тарелке овсянка.

Мы сразу спросили её о Мюриэл, и она в ответ лишь печально покачала головой.

Нет, этого мне было совершенно недостаточно, и я решительно подошла к первой попавшейся преподавательнице, которой, так уж случилось, оказалась мадам Зельда. Она стояла неподалёку от нашего стола и пыталась собрать свои серебристые волосы в пучок и заколоть их одной из своих любимых ароматических палочек.

– Простите, мисс, есть ли какие-нибудь новости о Мюриэл Уизерспун? – спросила я.

Мадам Зельда посмотрела на меня и, кажется, слегка смутилась. Во всяком случае, она выронила ароматическую палочку и выпрямилась. У мадам Зельды всё было очень длинным и тонким – и ноги, и руки, и шея.

– Боюсь, что нет, мисс Скарлет, – ответила она. – Мы по-прежнему делаем всё возможное, чтобы найти её.

– А вы уверены в том, что действительно везде посмотрели?

– Мы весь Руквуд прочесали, хотя сейчас вам надо думать не об этом.

– А о чём мне нужно думать, мисс? – не поняла я.

Мадам Зельда развернула меня лицом к столу факультета Ричмонд и ответила:

– О завтраке. Идите и ешьте. А мы продолжим искать вашу подругу.

Недовольно хмыкнув, я отправилась к нашему столу, а оглянувшись по дороге через плечо, увидела, что мадам Зельда вновь занялась своими волосами.

– Ну, известно ей что-нибудь? – с надеждой в голосе спросила Ариадна.

– Не больше, чем нам, – ответила я. – Или, проще говоря, ровным счётом ничего.

На протяжении всего дня я думала о Мюриэл. Постоянно смотрела по сторонам, надеясь увидеть копну её светлых волос или дурацкую фетровую шляпку, которую она постоянно носила. Гадала, позвонила уже миссис Найт её родителям или ещё нет.

После обеда я направлялась на очередной урок, как вдруг заметила светловолосую девушку, только что скрывшуюся за дверью класса. Я побежала за ней, схватила за руку, повернула лицом к себе…

Это оказалась Роза.

– Ах, это ты, Роза! Прости, я думала… Короче, приняла тебя за другую, – тяжело отдуваясь, сказала я.

Вначале Роза выглядела испуганной, но потом, узнав меня, успокоилась и даже заулыбалась.

– Мы ищем одну новую девочку, Мюриэл Уизерспун, – пояснила я. – Ты её не видела?

Роза вопросительно посмотрела на меня и, по своему обыкновению, промолчала.

– Она блондинка, как и ты, – уточнила я. – Только… слегка выше.

Слегка выше! Только такая идиотка, как я, могла спутать баскетбольного роста Мюриэл с миниатюрной Розой.

В дверях класса появилась Айви, спросила:

– Эй, что это вы тут делаете?

– Прости, прости, – ответила я. – Просто у меня Мюриэл из головы не идёт… Ну, так что, Роза?

– Я её не видела, – тихо ответила Роза, покачав головой. – Даже на конюшне. А в чём дело?

Ну, конечно! Ведь Роза так нежно любила лошадей, и особенно пони, что просто не представляла себе, куда ещё может пойти нормальный человек, как не на конюшню.

– Так, ничего. Всё в порядке, – ответила я, опираясь ладонями об учительский стол. – Просто ищем её.

И я продолжила искать Мюриэл, приглядывая при этом за Эбони, надеялась, что она каким-то образом выдаст себя. Но Эбони просто расхаживала со своей мерзкой улыбочкой, которую я так мечтала стереть когда-нибудь с её лица, и всё. Вела себя Эбони не просто спокойно, она проплывала по школьным коридорам с таким видом, будто была настоящей хозяйкой Руквуда. А ещё всякий раз, когда Эбони проходила мимо, меня обдавало холодом. Честно-честно, клянусь!

Ближе к вечеру Ариадна погрузилась в уныние ещё сильнее, чем прежде, хотя казалось, куда уж больше унывать и печалиться?

– Это моя вина, – как заведённая, продолжала твердить она, заглядывая под дверь каждой кабинки в туалете. Зачем она туда заглядывала? Не знаю, машинально, наверное. На всякий случай.

Возле раковин, как всегда, толпились в очереди желающие умыться и почистить зубы. Кое-кто из девочек посматривал при этом на Ариадну так, будто у неё оленьи рога на голове выросли.

– Да перестань. В чём тут может быть твоя вина? – привычно ответила я на причитания Ариадны.

Она посторонилась, пропуская только что вышедшую из туалетной кабинки и сердито взглянувшую на неё девочку, и принялась перечислять свои грехи:

– Я должна была лучше присматривать за ней. Я должна была пойти искать её, несмотря на дождь. А вдруг она лежит до сих пор без сознания в какой-нибудь канаве? Я должна была…

Дальше Ариадна продолжить не смогла, замолчала, хлюпая носом.

– Что бы ни случилось, твоей вины в этом нет, – твёрдо сказала Айви, кладя ладонь на плечо нашей подруги.

– Зато это почти наверняка вина Эбони, – мрачно добавила я. – Этой самоуверенной ведьмы. Колченогой.

При упоминании имени Эбони тревожный шепоток прошелестел над очередью к раковинам, а затем стих, и все, кто был в туалетной комнате, уставились на меня.

– В чём дело? – спросила я, и мой голос гулким эхом отразился от облицованных керамической плиткой стен и пола.

Ответила мне какая-то малявка-первогодок с вытаращенными от испуга глазами:

– Ты не должна так говорить о ней. Ведь она тебя услышать может!

– Ага, – подхватила другая, темноволосая девочка, нервно теребя свой форменный школьный галстук. – Ты разве ничего не слышала? Она на одну девочку заклинание наложила. Рассказывают, что вынула её душу из тела и отправила прямиком в преиспод…

– Хватит, спасибо! – оборвала я её, зажимая Ариадне уши своими ладонями. – Давайте заканчивайте здесь и шагом марш спать!

* * *

Настала суббота, и я неохотно вылезла из-под одеяла. Очень хотелось поспать ещё, но тогда пропустишь завтрак. Я зевнула, потянулась… и тут забытая было за ночь мысль о Мюриэл внезапно вернулась и раскалённым клювом тюкнула меня в темечко.

Айви уже проснулась и сейчас стояла у окна, глядя во двор.

– Что там? – спросила я. Со своего места мне было видно лишь серое хмурое небо и качающиеся на деревьях листья – ещё зелёные, но уже тронутые по краям оранжевой осенней кромкой.

– Посмотри сама, – ответила сестра.

Я подошла ближе к окну, чтобы лучше видеть. Теперь к небу и деревьям добавилась длинная, уходящая вдаль Руквудская подъездная дорожка.

– Вниз смотри! – подсказала мне Айви.

Я посмотрела вниз. Там возле школьного крыльца столпились преподаватели и ученицы, все они склонились над чем-то, переговаривались и нервно размахивали руками.

– Что там?..

– Нужно пойти и самим посмотреть.

Взгляд у моей сестры был испуганный, но я нисколечко её за это не осуждала. Меня саму охватил озноб, словно рядом с Эбони. Было такое ощущение, будто мне под кожу напихали сосулек и теперь они начинают таять. Я поняла, что дело плохо. Что-то нехорошее случилось, очень нехорошее.

Мы с Айви торопливо оделись и бросились вниз по лестнице, в вестибюль. Огромные входные двери Руквуда были открыты настежь, толпа возле крыльца стала ещё больше.

Выйдя за дверь, я сразу же заметила Ариадну. Она с безумным видом металась за спинами сгрудившихся зевак, привставала на цыпочки, тянула шею, чтобы лучше видеть.

– Ариадна! – окликнула я её. – Что случилось?

Она оглянулась. Её лицо было бледным как снег.

– Они нашли Мюриэл!

Глава восемнадцатая. Айви

От слов Ариадны у меня волосы на затылке встали дыбом. Мы со Скарлет бросились вниз по ступенькам школьного крыльца, и каждый шаг болью отдавался у меня в висках. Чего только не передумала я за эти показавшиеся мне вечностью секунды, какие только картины не нарисовала в своём воображении!

– Не отставайте, – сказала Скарлет. Одной рукой она схватила меня, другой Ариадну и принялась делать то, что умела, пожалуй, лучше всего в жизни – протискиваться сквозь толпу.

Мы продвинулись уже довольно далеко вперёд, но тут у нас на пути возникло непреодолимое препятствие в лице мисс Боулер.

– Назад! – ревела она своим паровозным голосом. – Всем отойти назад!

Меня мисс Боулер своим криком едва не повалила с ног, но Скарлет ловко увела нас немного в сторону, и внезапно мы смогли отчётливо, практически без помех, увидеть, что происходит.

А происходило вот что. У подножия крыльца лежала Мюриэл. Глаза у неё были закрыты, волосы свалялись, одежда превратилась в лохмотья, словно её драли когтями.

Но не это было самым худшим из всего.

На голове Мюриэл виднелась рана – неровная, ярко-красная от крови.

У меня перехватило дыхание. Я прижала руку к груди, и никак, никак, никак не могла сделать вдох…

– Она умерла? – услышала я голос Пенни, донёсшийся откуда-то слева от нас.

– Отойдите назад, я сказала! – вновь проревела мисс Боулер и замахала руками, отгоняя всех прочь: – Дайте девочке воздуха!

Я находилась в таком шоке, что в первый момент подумала, что мисс Боулер говорит обо мне.

Но затем ресницы Мюриэл дрогнули, она застонала и перекатилась на бок.

Мы все облегчённо выдохнули. Ариадна привалилась к моему плечу.

– Мисс Винчестер! – пророкотала мисс Боулер, обращаясь к Пенни. – Будьте любезны, не толкайтесь здесь без толку, а сбегайте лучше и приведите медсестру.

Пенни сморщила свой веснушчатый носик, но возражать не стала, поспешила вверх по ступеням крыльца.

Тем временем рядом с лежащей Мюриэл опустилась на колени миссис Найт.

– С вами всё в порядке, мисс Уизерспун? – спросила она.

– Классный вопрос, на редкость уместный, – вполголоса заметила Скарлет, и я толкнула её локтём в бок. Тоже мне, нашла время для шуток!

Мюриэл медленно моргнула, а потом села, очень странно двигаясь при этом – рывками, словно марионетка, которую дёргает за верёвочки невидимый кукловод. Глаза Мюриэл были открыты, но смотрели бессмысленно и неподвижно.

– Мисс Уизерспун? – тихим, лишённым выражения голосом переспросила она.

– Это же твоё имя, девочка, – сказала мисс Боулер, тыча Мюриэл в плечо.

– Я… не… Где я? – непонимающе спросила Мюриэл.

В толпе заахали, зашептались.

– О нет… Вот гадство! – выдохнула себе под нос стоявшая рядом со мной Ариадна.

Неужели Мюриэл лишилась памяти?

– Мы в Руквудской школе, моя дорогая, – терпеливо пояснила миссис Найт, поправляя на носу свои очки. – Ты помнишь, что с тобой случилось? Ты ранена?

Глаза Мюриэл всё ещё оставались пустыми, она никак не могла сфокусировать взгляд.

– Ранена? – Мюриэл притронулась рукой к своему виску, а когда вновь опустила её вниз, на ладони темнела кровь. – О боже…

Тут Мюриэл закатила глаза, пошатнулась и наверняка снова упала бы на землю, если бы не мисс Боулер, успевшая подхватить её.

– Ну, всё! – крикнула мисс Боулер. – Я сама отнесу её к Глэдис!

Коренастая учительница физкультуры подхватила ученицу и потащила её к школьной медсестре. Несмотря на трагические обстоятельства, это зрелище стоило того, чтобы на него полюбоваться.

– С дороги! Ну, что вы здесь столпились? – покрикивала мисс Боулер, пробираясь сквозь толпу зевак. – Вам всем делать больше нечего, что ли?

– Я должна пойти с ней! – воскликнула Ариадна и прежде, чем мы успели её остановить, бросилась вверх по школьному крыльцу.

* * *

Толпа, собравшаяся у крыльца, начала рассасываться. Смотреть больше было не на что, и все потянулись на завтрак. По столовой в любой день ходит немало самых разных слухов и сплетен, но сегодня их было как никогда много. А посреди этого разворошённого улья, словно пчелиная матка, сидела Эбони.

– Ну, теперь ты счастлива? – спросила её Скарлет, когда мы проходили мимо.

Подпевалы из шайки Эбони моментально вскочили на ноги, окружая мою сестру. На лице самой Эбони не дрогнул ни один мускул.

– Да, я всем довольна, спасибо, – ответила она. – А в чём, собственно, дело?

– Тебе отлично известно, что ты сделала, – угрожающим тоном заявила Скарлет. Если бы у меня не были заняты руки подносом, я, скорее всего, оттащила бы её назад от греха подальше. – Я не знаю как, но ты это сделала. Но теперь этому пришёл конец, слышишь?

Эбони слегка подалась вперёд и спокойно так сказала, блеснув глазами:

– Не знаю, что там, по-твоему, я сделала, но почему ты думаешь, что я не сделаю этого снова?

До своих мест после этого мы добирались как в тумане. Скарлет при этом не переставая смотрела в сторону Эбони. Я не думала, что она правильно поступает. И по-прежнему не до конца была уверена, что Эбони действительно виновата в том, что случилось с Мюриэл. Ведь пока что Мюриэл ничего объяснить толком не может. Не помнит. А что, если она просто вышла прогуляться, споткнулась и ударилась головой о камень? Сама…

Ариадна в столовой появилась как раз в тот момент, когда мы приканчивали овсянку. Она сразу подошла к нам, и я, если честно, нисколько даже не удивилась, услышав о том, что её не пустили в санчасть вместе с Мюриэл.

– Мне сказали, что она слишком слаба, – вздохнула Ариадна. – После этого я целую вечность прождала в коридоре. Но и потом мне мало что рассказали, наверное, для того только, чтобы поскорее от меня отделаться. Короче, как я поняла, сейчас Мюриэл уже вспомнила, как её зовут, а вот что с ней случилось, не помнит. И ещё…

Ариадна прикусила губу и, похоже, продолжать дальше не хотела.

– Ну, что, что? – нетерпеливо спросила Скарлет.

Ариадна немного помедлила, но потом слова вдруг хлынули из неё сплошным потоком, как прорвавшаяся сквозь плотину вода.

– Они сказали, что нашли её на кладбище. – Она судорожно вздохнула и продолжила: – И что она ничего не помнит, начиная примерно с полуночи в среду.

Скарлет невольно прикрыла себе рот ладошкой.

Я же едва не подавилась ложкой своей овсянки.

– Это точно, ты уверена? С полуночи в среду?

– Именно так они мне и сказали, – подтвердила Ариадна.

Мой рассудок отказывался этому верить. Неужели проклятие Эбони действительно могло оказать такое воздействие на Мюриэл?

Лицо Скарлет цветом и выражением стало похожим на скисшее молоко, и можно было не сомневаться, что моя сестра-близнец сейчас чувствует в точности то же, что и я. В моей тарелке оставалось немного каши, но, посмотрев на неё, я поняла, что не смогу заставить себя съесть хотя бы ещё одну ложку.

Скарлет с силой хлопнула ладонями по столу и, наклонившись вперёд, громким шёпотом спросила:

– Вы понимаете, что это значит? Её проклятие могло оказаться настоящим!

Ариадна тяжело сглотнула. Я же решила до последнего рассуждать логически. Нам нужно было сохранять спокойствие и не поддаваться панике. Ведь очень часто вещи, которые на первый взгляд кажутся сверхъестественными, на деле имеют вполне разумное объяснение. Но каким бы это объяснение ни оказалось, я была уверена, что за всем этим стоит Эбони. Она была главным кукловодом.

– А может быть, Эбони очень хочет, чтобы все поверили в то, что её колдовство настоящее, – возразила я. – И для этого она каким-то образом выманила Мюриэл из школы и ударила её по голове.

– Это не суть важно, – негромко, но твёрдо сказала Ариадна. – Мы должны остановить Эбони!

На этот раз я просто не могла не согласиться.

– Ты права, – сказала я, кивнув. – Должны.

– Думаю, нам необходимо разузнать, что она замышляет, – сказала Скарлет и вновь бросила прищуренный взгляд в сторону Эбони.

– Да, да, мы должны, должны… – затараторила Ариадна, но её заставило замолчать появление миссис Найт.

Она вошла в столовую, и надо заметить, что никогда я ещё не видела нашу директрису такой строгой и решительной.

– Тишина! Тихо, девочки! – она хлопнула в ладони.

Ну, знаете, в одну секунду тишины в нашей столовой не добиться, поэтому прошло какое-то время, пока стихли все разговоры, перешёптывания, звяканье посуды, шарканье стульев по полу, и все успокоились, глядя на стоящую в дверях миссис Найт.

– Итак, – начала она так громко, насколько ей позволял голос. – С прискорбием сообщаю, что произошёл несчастный случай с одной из наших учениц. Полагаю, многим из вас об этом уже известно. Спешу всех успокоить, что её жизнь и здоровье вне опасности.

По столовой вновь, словно рябь по воде, прокатились шепотки, и я вдруг заметила, что некоторые девочки выглядят, пожалуй, разочарованными. Что поделать, больше всего в Руквуде любят драмы, и чем трагичнее будет конец, тем интереснее.

– Но мне стало известно о случаях издевательства над нашими ученицами. И это может быть связано с несчастным случаем.

Слово «издевательства» она произнесла так, словно это было жутким ругательством.

– Стукачки, – негромко прошептала себе под нос Пенни, а Скарлет, услышав её, картинно закатила глаза.

– Но, девочки, мы не потерпим издевательства в нашей школе! – воскликнула миссис Найт, стукнув кулаком по своей ладони. – Мы не можем допустить, чтобы пострадал ещё кто-то из наших учениц.

Голос директрисы звучал громко, казался твёрдым, однако я улавливала скрытую в нём нотку отчаяния. В моей памяти промелькнули события последнего года, когда миссис Найт всячески отрицала тёмные дела, творившиеся в нашей школе, и изо всех сил старалась восстановить пошатнувшуюся репутацию Руквуда. Если до родителей наших учениц дойдут слухи о том, что случилось с Мюриэл, все старания нашей директрисы уйдут в песок.

Дальше миссис Найт принялась клеймить позором «тех, кто издевается над своими одноклассницами». Здесь я почему-то подумала об овсяной каше, а Скарлет ехидно шепнула, обращаясь к Пенни:

– Интересно, она что, глаза каждый раз закрывает, когда ты рядом, чтобы не видеть тебя?

После этого наша директриса завела свою обычную шарманку про то, что все мы должны быть терпеливыми и добрыми друг к другу, что нас должна объединять общая мечта о светлом будущем и бла-бла-бла…

Тут я, конечно, слушать её перестала, однако самые последние слова миссис Найт заставили меня насторожиться.

– Хочу заранее предупредить вас всех, девочки, – с глубоким вздохом сказала директриса. – Если подобные вещи будут продолжаться, мне придётся пойти на крайние меры. Любая из вас, уличённая в драке, издевательстве или другом серьёзном нарушении дисциплины, будет немедленно исключена из школы. Я не шучу и заявляю об этом совершенно серьёзно. Новых неприятностей я в нашей школе не потерплю и не допущу!

И могу поклясться, что, произнося эти слова, миссис Найт смотрела не на кого-нибудь, а на меня, Скарлет и Ариадну. Это мы были у неё первыми в очереди на вылет.

Такое недвусмысленное предупреждение не укрылось и от сидевшей за столом напротив меня Ариадны. Она умоляюще посмотрела на меня, и я без труда прочитала обуревавшие её сейчас мысли:

«Пожалуйста! Мы должны остановить Эбони! Любой ценой, чего бы это ни стоило!»

Глава девятнадцатая. Скарлет

Лично я подумала, что миссис Найт слишком поздно, пожалуй, выступать против издевательств, хулиганства и всего прочего. Положить этому конец в Руквудской школе было не проще, чем остановить катящийся под откос поезд, у которого отказали тормоза. В этой школе всегда издевались друг над другом, всегда задирались, выкаблучивались, хулиганили… Ну, можно долго ещё перечислять, никакой бумаги не хватит.

В то, что здесь можно покончить со своего рода школьной «дедовщиной», я не верила, зато охотно верила, что очень скоро из Руквуда начнут выгонять неугодных директрисе учениц. В назидание остальным. Ради укрепления престижа школы. Но, конечно, под этот удар не все попадут. На то, что застукают и исключат Эбони, ясное дело, можно даже не надеяться.

И Пенни тоже при любом раскладе уцелеет. Особенно учитывая, что в последнее время она всё чаще старается держать себя в руках. А вот мы трое, с нашим вечным невезением, станем первыми, кого обвинят во всех смертных грехах и нарушении всех существующих и несуществующих школьных правил.

Но остановить Эбони между тем было просто необходимо. Она угрожала Мюриэл и вот, пожалуйста, привела свою угрозу в исполнение. Вы скажете, что Мюриэл сама была громилой-задавакой-забиякой и так далее, но всё это осталось в прошлом и теперь никакой роли не играет. А если мы не остановим Эбони, то наш школьный поезд потерпит катастрофу, которая, поверьте мне, не обойдётся без жертв, ох не обойдётся!

Поскольку был уик-энд, мы с сестрой после завтрака смогли вместо уроков вернуться в свою комнату, а Ариадна отправилась в санчасть, узнать, как там Мюриэл. Айви выглядела на удивление тихой, но это внешне, а в голове у неё, полагаю, мысли крутились с такой же бешеной скоростью, как и у меня.

Прежде чем прилечь на кровать, я выглянула в окно. Солнце тускло светило сквозь серые облака, а на землю опустился туман, такой густой, что сквозь него не было видно ни церкви, ни кладбища перед ней.

Примерно такая же погода царила и у меня в голове – туман, туман, туман. Однако сквозь него постепенно, медленно начала вырисовываться одна идея. Она становилась всё интереснее, приобретала всё более ясные очертания и, наконец, оформилась достаточно чётко для того, чтобы можно было высказать её вслух.

– Айви! – Моя сестра оторвалась от книги, которую читала. – У меня появилась идея. Только не знаю, понравится ли она тебе.

– Идея? В самом деле? – с сомнением в голосе переспросила она.

– Я думаю, что нам нужно… – начала я.

– Если из-за этого мы снова влипнем в неприятности, тогда сразу отвечаю: нет!

– Ты можешь минутку помолчать и выслушать меня? – Я села на кровати, опустив ноги на пол. – Никаких неприятностей, скорее наоборот. Вот смотри, что получается. Конечно, мы можем противостоять Эбони. Можем попытаться перейти ей дорогу. Но всё это обязательно закончится стычкой, дракой, и всех нас попросят на выход из школы. С вещами.

– Чего я очень и очень опасаюсь, – со вздохом вставила Айви.

– Значит, нужно искать другой путь. Так вот, что, если нам не противостоять Эбони, а… сблизиться с ней? – Я подмигнула сестре и продолжила: – Это позволит нам лучше изучить своего врага.

– То есть ты предлагаешь, чтобы мы присоединились к её шайке? – Айви закрыла книгу и посмотрела на меня. – По-моему, это плохая идея. Никудышная. И потом, разве она не втянет нас в неприятности?

– То-то и оно, что не втянет! – вскочила я на ноги. – Ты же сама знаешь, как все учителя относятся к Эбони. Стараются не обращать внимания на всё, что бы она ни делала.

– Хм, – задумчиво постучала Айви по своему подбородку корешком закрытой книжки. – Возможно, ты права.

– Никакого «возможно», просто права! – воскликнула я, расхаживая между нашими кроватями. – А чтобы нам самим ни во что не влипнуть, мы будем просто наблюдать за всем вблизи, но сами ни в чём таком участвовать не станем. Пойми, нам очень полезно было бы… – я слегка запнулась, подыскивая нужное слово, – подладиться к ней. Сделать вид, что мы на её стороне, а не с Мюриэл. Нужно добиться того, чтобы Эбони нам поверила, тогда она перестанет обращать внимание, что мы постоянно отираемся рядом с ней.

Какое-то время Айви сидела молча, и я уже начала думать, что сейчас она назовёт мою идею глупой и несуразной, однако затем сестра сказала:

– Хорошо. Давай попробуем.

Я сложила ладони, хрустнула пальцами и воскликнула, сгорая от нетерпения:

– Прямо сегодня и начнём. Вот вернётся Ариадна из санчасти, и мы расскажем ей мой план. Согласись, это самый лучший план всех времён и народов!

– Это самый худший план всех времён и народов! – воскликнула Ариадна, выслушав меня.

Она только что возвратилась из санчасти и стояла посреди нашей комнаты, где я только что поделилась с ней своим гениальным планом.

– Да ладно! Беспроигрышный план, и очень хитрый! – продолжала я стоять на своём.

– Хитрый? Но и Эбони не дурочка, Скарлет! Она тебя сразу раскусит! – замахала на меня руками Ариадна. – И она очень опасна! Знаешь, мне, наконец, разрешили повидать Мюриэл, и она ужасно выглядит, бедняжка. Я с ней попыталась поговорить немного, но она, как мне показалось, ещё не в себе. Вот что с ней Эбони сделала, гадство!

– Ну, скажем так, мы полагаем, что это сделала она, – мягко заметила Айви. – И в этом вся загвоздка. Нам необходимо разузнать как можно больше и точнее.

– Да, но зачем для этого подлаживаться к ней? – дрожащим от гнева голосом возразила Ариадна. – Мы могли бы просто… шпионить за ней или ещё что-нибудь в этом роде!

– Тут вот какая штука… – Теперь я собиралась сказать то, о чём много думала, пока мы ждали Ариадну, и знала, что ей это не понравится. – Подлаживаться к Эбони будем только я и Айви. Без тебя.

– Это ещё почему? – На лице Ариадны отразилось удивление, смешанное с обидой. Я чувствовала себя ужасно неловко и избегала смотреть нашей подруге в глаза.

– Слишком уж подозрительно это будет выглядеть, – пояснила я. – Вы же с Мюриэл в одной комнате живёте, и они знают, что ты очень хорошо к ней относишься. Нет, операцию будем проводить только мы с сестрой. Вдвоём.

– Ну… хорошо, – ответила Ариадна, опустив глаза и разглядывая ковёр у себя под ногами. – Думаю, я поняла, что ты имеешь в виду.

– И всё не так уж плохо, не так ли? – спросила я. – То есть я хочу сказать, что сначала мой план показался тебе ужасным, но теперь ты так уже не думаешь, верно? Тем более что тебе в нём и участия-то принимать не придётся.

– Ты права, пожалуй, – слабо улыбнулась мне в ответ Ариадна. – Но только как же ты и Айви? Что, если вы, как Мюриэл, тоже потеряете свою память?

Я оглянулась на Айви и заметила, что она начинает нервничать. Это означало, что теперь я должна уже их обеих до конца убедить в том, что мой план сработает.

– Мы с Айви будем вместе, рядом, а значит, сможем присматривать друг за другом. Она не причинит нам вреда! – Тут я невольно сглотнула, вспомнив вдруг ужасную рваную рану на голове Мюриэл. «Не смей думать об этом!» – мысленно приказала я себе. – Напротив, она просто будет считать нас членами своей жуткой шайки!

– Или хотя бы решит, что мы тоже заинтересовались её колдовскими штучками, – сказала Айви. – Вы заметили, какими заворожёнными выглядят все девочки из её окружения? Если мы прикинемся такими же, она на это наверняка клюнет.

– Не дрейфь, Ариадна, – добавила я. – Эбони – это тебе не мисс Фокс. Мы с Айви постараемся докопаться до всего раньше, чем она успеет сообразить, что происходит.

– Ну, ладно, – вздохнула Ариадна. – В таком случае мне, пожалуй, лучше всего вернуться в свою комнату. Сделаю, может быть, письменные домашки за Мюриэл. Только обещайте мне, что будете вести себя осторожно-осторожно!

– Легко! – обняла я её за плечи. – Всё будет тип-топ, вот увидишь.

Первым делом нам нужно было отыскать Эбони, а сделать это в выходной день могло оказаться не так-то просто. По субботам многие школьницы отправлялись в соседнюю деревню – кто на почту, кто в лавку за сладостями. Правда, день выдался холодный, да и туман опустился такой, что в пяти шагах ничего не увидать. Нет, вряд ли Эбони в такую погоду могла отправиться в деревню.

– Ага, – согласилась я, когда сестра выложила мне всё это, и добавила: – Если только у неё припасы для колдовских зелий не кончились, и она не пошла прикупить лягушачьих лапок и крылышек летучих мышей.

Айви в шутку толкнула меня локтём под рёбра.

Спустя какое-то время мы, наконец, обнаружили Эбони и её шайку. Они забились в дальний угол библиотеки и сидели там прямо на полу, на ковре. Едва заметив их, я схватила Айви за руку и утащила за книжный стеллаж, где мы могли оставаться незамеченными.

– Ну, всё, – сказала я. – А теперь будем прикидываться, что мы её фанаты, не забыла?

– Ох, боюсь, расколет она нас! – прошептала Айви, озабоченно морща лоб.

– Расколет, если ты сама не поверишь в то, что ты фанатка этой ведьмы! Ну, давай, разбуди в себе актрису, ты же можешь.

Я-то сама о сцене мечтала всегда, с самого детства, и даже Айви своей мечтой сумела заразить, убедила её в том, что мы с ней со временем станем звёздами, прославленной балетной парой сестёр-близнецов. Но разве можно мечтать о всемирной славе, если ты не можешь своей игрой обмануть кучку девочек-подростков? Какая же ты после этого актриса?

Итак, мы внутренне собрались и снова вынырнули из-за стеллажа. Эбони сидела в центре, девочки вокруг неё, и они так близко наклонились друг к другу, что их волосы слились в одну пышную разноцветную шапку – светлые, чёрные, каштановые, рыжие. Я подошла ближе, сунув руки в карманы, делая вид, будто просто ищу для себя какую-то книгу.

Они меня не увидели, скорее услышали, наверное. Во всяком случае, одна из девочек сразу же вскочила на ноги. Я сразу же узнала её по пушистому облачку каштановых волос.

– Сядь, Кларисса, – слегка усталым голосом приказала ей Эбони. У её ног на ковре лежала раскрытая книга с какими-то странными рисунками.

Кларисса? Я точно знала, что эту девочку зовут Агата, но сейчас, пожалуй, было не то время, чтобы спорить об этом.

– Что это вы здесь читаете? – спросила я, указывая рукой на странную книгу. – Выглядит очень интересно.

Эбони подняла на меня свои глаза цвета грозового неба, и у меня появилось неприятное ощущение – казалось, что эти глаза заглядывают прямо мне в душу.

– Тебя стали интересовать тайные знания, Скарлет? – спросила она.

Я неопределённо пожала плечами. Изобразить горячий интерес оказалось мне не по силам.

Мне на выручку пришла Айви. Она опустилась на колени рядом с другими девочками и спросила:

– Ты на самом деле можешь всё это прочитать?

В книге кроме рисунков были также какие-то странные символы и слова, написанные на неизвестном мне языке.

По лицу Эбони я поняла, что желание приказать нам с сестрой убираться прочь борется в ней с желанием произвести на нас впечатление.

– Могу, – со своей знакомой кривой усмешкой ответила Эбони. – Это легко, если знаешь как. Правда, это не означает, что вы тоже сможете.

– А почему? – сыграла под дурочку я и опустилась на колени рядом со всеми, потеснив слегка Агату, которая вдруг стала Клариссой.

– Это же чёрная магия, – чуть слышно прошептала одна из девочек.

Эбони повела рукой, и глаза всей группы устремились следом, жадно ловя каждое её движение.

– Это глубокая, бездонная тайна, – начала она. – Постичь её может только тот, кто действительно понимает природу тьмы. Эти девочки всего лишь приблизились к краю пропасти.

– А мы? – спросила Айви.

Эбони помолчала, подождала, пока какая-то появившаяся рядом с нами девочка не пройдёт мимо. Та сняла со стеллажа книгу и удалилась вместе с ней.

– Вы пока что за чертой круга, – сказала после этого Эбони. – Тьма для вас ещё не стала реальностью. Однако может стать… со временем.

– Ну, а ты сама? – спросила я. Сравнение, которое напрашивалось само собой, вертелось у меня на языке, но я не решалась даже думать о нём, настолько оно было вздорным, но при этом странным образом завораживающим.

Это слово вслух произнесла сама Эбони. Она захлопнула лежавшую перед ней книгу, и с её страниц в воздух поднялось облачко пыли.

– А я сама и есть тьма, – сказала она.

Глава двадцатая. Айви

Мы ещё какое-то время посидели с Эбони и её фанатками. К моему удивлению, она говорила вовсе не о заклятиях и не о том, как превратить человека в жабу, но рассказывала о своей родине, Шотландии. О том, как жила на берегу озера, в котором, клятвенно заверяла Эбони, водились келпи – серые пони с зелёными гривами. Они заманивали людей поплавать верхом у них на спине, а затем ныряли на дно вместе со своими всадниками. Девочки жадно ловили каждое её слово. Должна признать, что рассказ Эбони сам по себе был маленьким волшебством, так красиво и образно она обо всём говорила.

После келпи Эбони перешла к рассказу о том, как у них в Шотландии празднуют канун праздника Всех Святых, или Хэллоуин. Вырезают из тыквы фонари, которые ухмыляются своими огненными ртами в ночи, и ходят от дома к дому с жуткими раскрашенными лицами и в старых лохмотьях, слушая в завывании ветра голоса духов.

– Это моё самое любимое время года и самый любимый праздник, – со вздохом заметила Эбони, и в её глазах словно появился отблеск тех далёких огней. Она явно скучала по Шотландии.

– Быть может, мы могли бы возродить некоторые из традиций, о которых ты рассказываешь, – предложила я, и это были первые за долгое время слова, прервавшие монолог Эбони.

Она удивлённо стрельнула в мою сторону глазами. В первую секунду я подумала, что сейчас Эбони примется кричать на меня, а потом прогонит прочь, но она лишь сказала с улыбкой:

– А что? Это мысль…

Прозвенел колокол на ужин, и Скарлет удивлённо подняла голову. Я поняла, что мою сестру тоже увлёк рассказ Эбони, причём так сильно, что она потеряла представление о времени.

Тут я подумала об Ариадне. Мы так надолго оставили её одну – всё ли с ней в порядке? Ходила ли она ещё раз проведать Мюриэл? И мне вдруг стало стыдно оттого, что я засиделась здесь, заслушалась и совершенно забыла о нашей подруге. Ну, ничего, сейчас увидимся с ней в столовой.

Мы поднялись, и я почувствовала, как затекли у меня ноги от долгого сидения на полу библиотеки.

– Когда мы снова встречаемся? – спросила Агата своим высоким пронзительным голоском.

Эбони сердито взглянула на неё.

– Прости, – прошептала Агата.

– Скоро, – сказала, наконец, Эбони. – Сегодня вечером, я сообщу позже. Мне нужно ещё многому научить вас.

Когда мы шли ужинать, Скарлет всё ещё казалась слегка загипнотизированной.

– Здорово у неё язык подвешен, правда? – сказала она.

Я кивнула. Что тут отрицать? Некоторые слова Эбони до сих пор эхом отдавались в моей голове. По дороге я смотрела в высокие школьные окна – за ними стелился туман, постепенно укрывавший собой весь мир. Я представила себе окружённое скелетами голых деревьев Руквудское озеро, наполненное размытыми фигурами лошадей, поджидающих тебя, чтобы утащить на дно. Представила – и невольно передёрнулась.

– Ну, что ты думаешь? – спросила меня сестра, предварительно бросив осторожный взгляд себе за плечо. – Будем повсюду следовать за ней?

– Думаю, что да, если мы хотим больше узнать обо всём.

Там, в библиотеке, никто ни словом не обмолвился ни о заклинаниях, ни о Мюриэл. Было это случайно или потому, что мы затесались в их компанию, я сказать не могла – не знала.

– Странный какой-то день сегодня, – заметила Скарлет.

Ариадну мы нашли в очереди к окну раздачи, и я рада была увидеть, что она не одна, а вместе с Розой.

– Я только что рассказала Розе про ваш план! – шепнула она нам. – Ну что, выяснили что-нибудь?

– Нет, честно говоря, – ответила Скарлет, беря пустой поднос. – Втереться к ним мы сумели, но она рассказывала сегодня много всякого про Шотландию, и больше ничего.

Ариадна разочарованно поморщилась, а Роза просто пожала плечами.

– Мы собираемся вернуться к ним вечером, – сказала я. – Она нас пригласила. Во всяком случае, я так думаю.

– Хорошо, только будьте осторожны, – кивнула Ариадна. – Кто его знает, что она там замышляет.

Что верно, то верно. Эбони была непредсказуемой. Совершенно непредсказуемой.

– А ты как поживаешь, Роза?

Роза улыбнулась. Как раз подошла её очередь, и она подняла свой поднос, и одна из поварих налила ей в миску большой черпак жаркого.

– Ну, наконец-то нормальная еда, – тихо сказала Роза. – Мне нравится.

– В самом деле? Вот эта баланда нравится? – удивилась Скарлет. Поварихи на раздаче косо уставились на неё.

– Уж, во всяком случае, лучше, чем ничего, – ответила Роза.

Думаю, я понимала Розу. Ведь она долго сидела в сумасшедшем доме – сами представляете, какая там еда! Потом Вайолет прятала Розу у нас в школе и таскала ей объедки, какие могла собрать. А как питалась Роза до сумасшедшего дома? Ну, об этом я ни малейшего представления не имела, зато, знаете, вдруг испытала чувство благодарности, когда получила свою порцию еды.

Мы прошли мимо Эбони и её фанаток, и в какой-то момент я вдруг подумала, что нам со Скарлет следовало бы сейчас свернуть и сесть вместе с ними. Должны же мы всеми силами подтверждать, что «восхищаемся» Эбони!

Но тут я увидела выражение лица Ариадны и сразу же поняла, что плохая это идея, не стоящая.

Ариадна боялась Эбони. Я тоже боялась её и ненавидела, но тем не менее пыталась убедить себя в том, что мне нужно до конца следовать выбранному нами плану.

Когда мы подошли к своим постоянным местам, я поставила поднос на стол, скользнула рукой по карману своего платья и почувствовала, что в нём что-то лежит. «Странно», – подумала я. Опустила в карман руку и выудила оттуда маленький, тщательно сложенный в несколько раз листочек бумаги. Осторожно развернув его, я прочитала:

«СЕКРЕТНАЯ ВСТРЕЧА.

ПОЛНОЧЬ.

В КЛАССЕ АНГЛИЙСКОГО ЯЗЫКА».

Я оглянулась на группу окружавших Эбони девочек. Записку в карман мне сунула одна из них, но никто из сидящих за тем столом в мою сторону даже не смотрел. Ну что ж, нужно понимать, что нас приняли в их кружок. Во всяком случае, я так думала.

Я постучала пальцем по плечу Скарлет и показала ей записку. Она сначала не поняла, потом часто заморгала, выхватила у меня записку и сказала:

– Нужно идти!

– А что, если это ловушка? – прошептала я.

– В таком случае это, по крайней мере, что-то докажет! Мы должны поймать Эбони на совершении злодейства!

– А если нас с тобой поймают?

– Не поймают! Мы же с тобой известные мастера незаметно по ночам бродить, забыла, что ли? – подмигнула мне сестра.

Затем я отобрала у Скарлет записку и поспешно спрятала назад в карман. Сестра была права. Если мы собирались провести расследование, для этого нам нужно было отправиться на эту «совершенно секретную встречу». Риск? Да, он, конечно, был, но я была готова пойти на него, тем более что нас со Скарлет ещё ни разу никто не ловил, когда мы ночью покидали свою комнату. Во всяком случае, никто из учителей нас не ловил.

Ариадна не заметила ничего из того, что только что произошло, она увлечённо болтала о чём-то с Розой и улыбалась. Не скрою, мне было очень приятно вновь видеть Ариадну такой весёлой и даже, можно сказать, счастливой. И я решила не портить ей настроение и ничего не рассказывать о полученной записке с приглашением на ночное собрание.

В тот вечер мы со Скарлет прикинулись, что готовимся ложиться спать. Улыбнулись сестре-хозяйке своими почищенными зубами и пожелали ей доброй ночи, когда она в третий раз заглянула в нашу комнату, чтобы проверить, потушен ли у нас свет. Разумеется, мы сделали всё, чтобы она не заметила, что лежим в постели одетыми.

Скарлет настояла, что на «секретную встречу» следует одеться по-особому, поэтому вместо школьных платьев мы надели простые чёрные платья, которые были в нашем очень скромном, если не сказать убогом, гардеробе.

Я решила, что Скарлет насчёт платьев права, ведь сама Эбони всегда любила выглядеть соответствующим событию образом, так почему бы и нам не последовать её примеру?

Ариадна о нашей ночной вылазке так ничего и не узнала, и я чувствовала себя слегка виноватой перед ней, особенно если учесть, что в эту ночь она осталась в своей комнате одна – Мюриэл по-прежнему находилась в санчасти.

Должна признать, что новой встречи с Эбони я ждала с интересом и даже нетерпением. Я уже составила некоторое представление, как Эбони удавалось приводить в восторг своих поклонниц, и мне хотелось узнать об этом ещё больше.

Когда пробила полночь, мы выскользнули из своей комнаты в коридор. Там мы увидели ещё нескольких девочек. Они промелькнули впереди и растворились в темноте возле лестничной площадки. Я посмотрела на Скарлет, сделала глубокий вдох и спросила шёпотом:

– Ну, вперёд, что ли?

Сестра кивнула и улыбнулась мне в лунном свете. В то, что Эбони колдунья, Скарлет верила гораздо сильнее, чем я, потому её и тянуло к ней сильнее, чем меня. А уж насколько пугала Скарлет такая близость к чёрной магии, не скажу, врать не стану.

Мы осторожно спустились по лестнице, прошли тёмным коридором и отыскали класс английского языка. Я знала, что двери многих классов на ночь запирают, особенно помещения для лабораторных работ, в которых хранятся опасные химические вещества и какие-то странные штуковины в банках. Но класс английского языка был не заперт, потому что либо в нём не было ничего более ценного и опасного, чем карандаши и учебники, либо потому, что Эбони каким-то образом сумела украсть ключ и от его двери.

Мы со Скарлет заглянули в класс и первым делом увидели произошедшую в нём странную перестановку. Все парты были отодвинуты в сторону, к стенам, а в середину образовавшегося пустого пространства переехал длинный учительский стол, окружённый зажжёнными свечами. Они ярко горели и с них стекали на пол прозрачные капельки воска.

Эбони и большинство её поклонниц стояли возле классной доски. Я присмотрелась к ней и ахнула. Всю доску покрывали странные чертежи и рисунки, похожие на те, что я видела в старинной книге, которая была у Эбони в библиотеке. Нарисованные белым мелом, они чётко выделялись на чёрном фоне доски. Я предположила, что чертежи и рисунки сделала сама Эбони, однако руки у неё были чистыми, и на её чёрном платье не видно было ни единого мелового пятнышка. Между прочим, платье Эбони было таким чёрным, что практически сливалось по цвету с доской.

Увидев нас с сестрой, она улыбнулась, но ничего не сказала. Хотя всегда было сложно прочитать, что именно скрывается за постоянной улыбкой Эбони, на сей раз она явно была торжествующей. Словно Эбони проверяла, сможет ли она втянуть нас с сестрой в свой круг, и теперь была довольна, что ей это удалось.

Я осталась стоять возле двери, а Скарлет тем временем подошла к доске.

Стоявшие там девочки о чём-то перешёптывались между собой. Они повернули головы и замолчали, уставившись на появившуюся рядом с ними Скарлет.

– Добро пожаловать, – нарушила повисшую тишину Эбони.

Агата (или теперь уже Кларисса?) проскользнула в класс самой последней, закрыла за собой дверь и нетерпеливо спросила:

– Сегодня снова колдовать будем?

– Подожди немного и сама увидишь, – сказала Эбони. В её глазах отражался, искрился свет зажжённых свечей. Я подошла ближе. – Но прежде всего нам нужен доброволец.

Я схватила свою сестру за руку, не давая поднять её вверх. Скарлет непременно пожелала бы вызваться добровольцем, однако у нас с ней была совершенно иная задача – смотреть, наблюдать и делать выводы, а не лезть сломя голову вперёд.

Несколько девочек подняли руки, другие смущённо отводили взгляд в сторону и покусывали губы.

Эбони посмотрела на добровольцев, а затем указала на маленькую девочку, которую я до этой минуты даже не замечала, но теперь вспомнила, что это ещё одна из бывших соседок Ариадны по комнате. Даже имя этой девочки вспомнила – Мэри. Она была застенчивой, тихой, в очках с толстыми стёклами и вечно испуганным личиком. Одна, знаете ли, из тех серых мышек, которых никогда не выделяешь в толпе и в упор не видишь, проходя мимо.

И тут я вдруг подумала о том, что сама когда-то была точно такой же серой мышкой – испуганной, робкой, сливавшейся с любой стеной, возле которой стояла. Теперь я перестала чувствовать себя такой, и это, если честно, стало для меня неожиданным открытием.

Мэри, не веря, ткнула себя в грудь пальчиком и одними губами спросила:

– Я?

Эбони утвердительно кивнула, затем сама спросила:

– Ты готова?

– А… к чему? – пролепетала Мэри.

Эбони вышла в центр очерченного горящими свечами круга и таинственным шёпотом ответила, широко раскинув в стороны свои руки:

– Ты готова… совершить путешествие на Другую Сторону?

Глава двадцать первая. Скарлет

Должна признаться, Эбони сумела заворожить меня. После её трюка с картами и заклинания на церковном кладбище я всё сильнее начинала верить в то, что она… Ну, на всё способна, одним словом.

Мы наблюдали, как Эбони легко взяла Мэри за руку и привела в центр обозначенного горящими свечами круга.

– Для начала ты должна лечь. Навзничь, – приказала Эбони низким потусторонним голосом, каким она читала свою роль в «Макбете».

Мэри заметно дрожала от страха, однако сделала, как ей велели, и легла на пол.

Эбони приложила к её губам свой палец, а затем начала шептать слова на каком-то странном, незнакомом мне языке. Мэри молча лежала, моргала, а потом Эбони сняла у неё с носа очки и отложила их в сторону. После этого Мэри закрыла глаза и крепко сжала веки.

Я всё ещё не понимала, что сейчас должно произойти, надеялась лишь, что это не окажется проклятием – мне очень не хотелось, чтобы Мэри пострадала так же, как Мюриэл. Но если бы я почувствовала, что дело идёт именно к этому, то постаралась бы остановить Эбони. Конечно, вряд ли она мне скажет спасибо за то, что я второй раз становлюсь ей поперёк дороги, но…

– Все остальные, – сказала Эбони, неожиданно вновь перейдя с непонятного языка на наш родной, английский, – войдите в круг. Опуститесь на колени.

С опаской взглянув на Айви, я вышла вперёд и сделала то же, что и остальные девочки. Встав на колени, мы окружили лежащую Мэри. Пол под ногами был ледяным, а наши спины обдавало жаром от горящих свечей.

– Теперь, – сказала Эбони, – мы отправим её душу в мир иной.

Все ахнули.

– Ненадолго, – успокоила нас Эбони, хотя не так-то просто поверить обещаниям того, чей наряд напоминает обивку гроба Дракулы. – Это не проклятие. Это ритуал. Или, скорее, своего рода путешествие. Прежде всего мы постараемся поднять её одними только кончиками пальцев.

Она подсунула свои пальцы под спину лежащей Мэри и проследила за тем, чтобы мы все сделали то же самое. Потом трижды медленно кивнула, и мы попытались поднять Мэри. Ничего из этого не получилось.

Удивлённо приподняв брови, я взглянула на свою сестру. А чего, собственно, можно было ожидать? Разумеется, мы не сможем поднять Мэри на одних только кончиках пальцев, хотя она и маленькая. И какое всё это имеет отношение к магии?

Но с этого момента начались действительно странные вещи.

– Я собираюсь произнести несколько фраз, – сказала Эбони, причём так тихо, что приходилось напрягать слух, чтобы её расслышать. – А затем мы будем все вместе повторять их. Каждую строчку по три раза. И ещё… – она глубоко вдохнула. – Что бы ни происходило, не смотрите вниз. Это очень важно.

– Что?.. – начала было я, но Эбони взглядом заставила меня умолкнуть. Я подняла глаза к потолку. То же самое сделали и остальные девочки. Затем Эбони подняла руку вверх, давая сигнал, что она готова начать.

– Она выглядит больной, – прошептала Эбони.

Я на секунду подумала, что Эбони сказала так, потому что Мэри была очень бледной уже тогда, когда я её в последний раз видела. Но Эбони, как и все мы, смотрела вверх, и я поняла, что это начало нашего общего… распева? Призыва? Заклинания?.. Не знаю даже, как это правильно назвать.

– Она выглядит больной, – хором забубнили мы. – Она выглядит больной. Она выглядит больной.

– Она выглядит всё хуже, – сказала Эбони.

– Она выглядит всё хуже. Она выглядит всё хуже. Она выглядит всё хуже, – дрожащими голосами повторили мы.

– Она умирает.

В этом хоровом скандировании было нечто такое, что заставляло ни о чём не думать, не оставляло места ни для тревоги, ни для опасений.

– Она умирает. Она умирает. Она умирает.

Небольшая пауза, и Эбони вновь заговорила, ещё медленнее, чем прежде:

– Она умерла.

Я сглотнула.

– Она умерла. Она умерла. Она умерла.

«Не смотри вниз», – твердила я себе. Неожиданно сама мысль о том, чтобы посмотреть вниз, стала казаться мне жуткой, невозможной. Кончики наших пальцев по-прежнему были под Мэри… Или уже под её телом? Я попыталась понять, дышит ли Мэри, но не смогла, слишком многие дышали рядом со мной.

– Её душа отлетела, – нараспев произнесла Эбони. – Но вскоре она возвратится. А сейчас она легка. Снова повторяйте за мной: легка как пёрышко, тверда как доска.

– Легка как пёрышко, тверда как доска. Легка как пёрышко, тверда как доска. Легка как пёрышко, тверда как доска.

Готова поклясться, что лежавшее на кончиках моих пальцев тело Мэри вдруг стало твёрдым и более лёгким. Было это так на самом деле или просто мне показалось, сказать сложно.

Я чувствовала пальцами ткань платья Мэри, ощущала её вес, не отрываясь, смотрела вверх и надеялась, что Айви делает сейчас то же самое.

– А теперь мы можем поднять её, – сказала Эбони. – На счёт «три». Раз… два… три!

И неожиданно мы подняли Мэри. Подняли так легко, словно она ничего не весила. Одними кончиками пальцев подняли её в воздух, высоко, почти на уровень своих плеч.

Легка как пёрышко. Тверда как доска.

Вот это действительно было похоже на магию. Нет, не так. Это была настоящая магия.

Вновь, на этот раз немного громче, раздался голос Эбони:

– Её душа скоро вернётся. Мы должны опустить её. Не смотрите вниз.

Мы очень осторожно положили Мэри назад на пол. У меня затекла шея, но я не обращала на это внимания. Смотреть вниз мне по-прежнему не хотелось.

После того как мы положили Мэри на пол, несколько секунд стояла мёртвая тишина, все ждали, что будет дальше. Мне стало так страшно, что хотелось закричать.

– Она возвращается к нам, – прошептала Эбони. – Она уже здесь. Мэри, открой глаза… Всё, теперь можете смотреть.

Мы все посмотрели вниз, и я почувствовала странное облегчение, увидев, что Мэри здесь, что она жива и моргает, глядя на свет горящих свечей.

– Поверить не могу в то, что сейчас произошло, – прошептала одна из девочек. Я очень хорошо её понимала. Становилось всё чудесатее и чудесатее, как любила повторять небезызвестная всем нам Алиса, попав в Зазеркалье.

– Ты побывала в мире ином, Мэри, – просто, без всякого пафоса, сказала Эбони. – Это было очень важное магическое путешествие. Оно может одарить тебя великими знаниями.

Мэри поёжилась, затем протянула вперёд свои руки и села на полу. Вслепую пошарила ладонью, ища свои очки. Эбони взяла их и надела ей на нос.

– Что ты видела? – с замиранием спросила Агата.

– Я видела… тьму, – сказала Мэри.

А в следующую секунду она потеряла сознание.

В обмороке Мэри пробыла недолго, Агата очень быстро привела её в чувство, причём без помощи магии, а старым проверенным способом – надавав ей пощёчин.

– С тобой всё в порядке? – спросила Айви у лежащей на полу с отсутствующим видом Мэри.

– Я? Да… В порядке… – Мэри снова села, слегка покачнувшись при этом. – Было страшно немного, вот и всё.

– Ты что-нибудь почувствовала? – спросил её кто-то из девочек.

Мэри отрицательно покачала головой.

– Видела что-нибудь?

– Я думаю, мне лучше пойти сейчас спать, – лишённым выражения голосом произнесла Мэри. Лицо у неё было белым как мел.

Я заметила, что Эбони начинает нервничать – потому, быть может, что всё происходящее становилось слишком обыденным, далёким от волшебства, колдовства и магии.

– Не нужно больше задавать вопросов, Ксения, – сказала она.

Несмотря на всю необычность происходящего, я едва удержалась, чтобы не рассмеяться. Да, эту девочку с веснушками и маленькими хвостиками на голове я не знала, зато мне совершенно точно было известно, что во всём Руквуде нет ученицы по имени Ксения.

После того как Мэри поднялась на ноги, Эбони вновь взяла инициативу в свои руки и сказала:

– Ну вот, с этим закончено. Теперь нам нужно будет перейти к следующей стадии.

К следующей стадии? Я понятия не имела, о чём она говорит.

– Получилось, – шепнула себе под нос стоявшая возле меня Агата. – Мы подняли Мэри на кончиках пальцев. И то проклятие на Мюриэл тоже сработало… Всё это реально…

– А новые проклятия будут? – спросила девочка с хвостиками, которую точно не могли звать Ксенией. Она буквально дрожала от возбуждения.

– Возможно, – ответила Эбони. – Но мы не можем накладывать заклинание на одного и того же человека дважды. Хотя… – Тут она посмотрела прямо на меня и на Айви, после чего закончила: – Хотя можно наложить заклинание на кого-нибудь, кто близок к нему.

У меня по спине пробежал холодок. Если она перейдёт от Мюриэл на тех, кто к ней близок… то кого выберет своей следующей жертвой? Ариадну? Нас с сестрой? И чем всё это закончится? Куда приведёт?

– Но оставим это до следующего раза, – продолжила Эбони, и я подумала, что она, по всей видимости, собирается что-то провернуть, когда рядом не будет меня и Айви.

И тут словно лопнуло, исчезло очарование, которое окутывало Эбони и делало её такой манящей для всех.

«Магия перестаёт быть волшебством, если ты используешь её во вред людям, – подумала я. – Тогда это просто злодейство». Теперь, когда Эбони вдруг перестала притягивать меня к себе, как магнит, я почувствовала, что сильнее всего хочу как можно скорее распрощаться с этой дурацкой компанией и отправиться спать.

– Нам пора идти, – сказала я, притворно зевая. – Поздно уже.

Айви согласно кивнула, поддерживая меня.

Мэри стояла, пошатываясь и опираясь на Агату, и выглядела совершенно обессиленной.

Эбони сложила руки на груди, немного помедлила, а затем тоже кивнула.

– О времени следующей встречи вам всем сообщат. А теперь можете расходиться, – сказала она.

Тут взбунтовался мой внутренний голос, подталкивая к тому, чтобы спросить Эбони, а кто, собственно, дал ей право командовать нами?!

Впрочем, этот вопрос я не задала. Почему? Да потому что и так знала ответ на него.

Она сама дала себе такое право, и попробуй с этим поспорить.

Все начали понемногу расходиться из класса – медленно и молча. Мы с Айви выходили последними, и я придержала сестру, взяв её за руку – мне очень хотелось посмотреть, что будет делать Эбони, оставшись одна. Но она ничего особенного не сделала, задула, одну за другой, все свечи и, сложив руки на груди, стояла, неподвижно глядя в окно, сквозь которое в комнату лился призрачный лунный свет.

Поскольку Эбони стояла к нам спиной, выражения её лица я, разумеется, рассмотреть не могла.

– Пойдём, – шепнула мне Айви. – Возвращаться пора.

Все остальные девочки давно уже ушли, и мы с сестрой остались в пустом сумрачном коридоре одни. Но едва мы двинулись вперёд, как дорогу нам пересекла какая-то тёмная, чернее черноты тень. Айви испуганно ахнула, однако тень взмахнула хвостом, и стало понятно, что это кот. Тот самый чёрный кот. Он бесшумно скользнул в сторону и окончательно слился с ночными тенями.

Не знаю почему, но ко мне вдруг вернулось ужасное, казалось, давно уже забытое ощущение, когда ты чувствуешь себя запертой в тесном пространстве, и стены начинают сближаться, грозя раздавить тебя, а вокруг вновь раздаются ночные шумы сумасшедшего дома – невнятный шёпот, далёкое бормотание, цоканье чьих-то каблуков по каменному полу. Дыхание у меня участилось, гулко, испуганно забарабанило в ушах сердце.

Айви почувствовала, что со мной что-то не так, и сказала, взяв меня за руку:

– Мы вместе.

В ответ я сильнее сжала ладонь сестры. Как же я была ей благодарна за эти два коротких слова! Неважно, что таится в этих тёмных коридорах – загадочные чёрные коты, призраки или даже – не к ночи будь помянута! – сама мисс Фокс, наплевать. Мы вместе, а значит, сильнее всех на свете. Вместе мы справимся с чем угодно, с любой бедой и напастью.

Мы поднялись наверх, двинулись по коридору к своей комнате и…

…увидели перед собой сестру-хозяйку.

Глава двадцать вторая. Айви

У меня замерло сердце. Сестра-хозяйка стояла прямо возле нашей двери. Это наша-то сестра-хозяйка, которая спит как бревно и никогда не выходит из своей комнаты после десяти вечера, представляете? Та самая сестра-хозяйка, которая предупреждала нас с сестрой, что мы ходим по тонкому льду.

Она нас увидела.

Поворачиваться и бежать никакого смысла не было, спрятаться тоже было некуда. Кроме того, я по своему опыту знала, что, если убежать, когда тебя узнали, только хуже себе сделаешь. Тогда уж обязательно скажут, будто ты что-то замышляла, и попробуй потом отбиться.

В руках сестры-хозяйки был зажжённый фонарь. Она направила его на нас, и мы с сестрой загородили ладонью свои глаза от яркого луча света.

– Сестра-хозяйка? – самым невинным, какой только можно себе представить, тоном спросила Скарлет.

– Девочки? – вопросом на вопрос ответила она, опуская фонарь, и продолжила, понизив голос: – Что вы здесь делаете? Почему среди ночи ушли из своей комнаты?

Я замялась, придумывая, что ответить. Сказать, что мы в туалет ходили? Вариант хороший, но как тогда объяснить, что для вылазки в туалет мы с сестрой из своих ночнушек переоделись в платья?

Скарлет придумала ответ быстрее меня:

– Мы снова видели того кота, мисс!

– Что? – поморщилась сестра-хозяйка, отчего в уголках её глаз появилась сеточка морщинок.

– Ну… кота, понимаете? Мы вам про него уже говорили, – быстро заговорила Скарлет, энергично размахивая руками. – Да, мы видели его. Он носился по школе. Вот мы и решили, что попытаемся поймать его.

– Потому что… потому что держать в школе котов не разрешается, правда ведь? – добавила я, понимая, что худшего объяснения придумать было просто невозможно.

– И поэтому вы оделись? Чтобы кота ловить? – подозрительным тоном спросила сестра-хозяйка. – Ладно, девочки, давайте начистоту…

– Да правда это, – сказала Скарлет. – Клянусь.

Я в свою очередь была готова поклясться, что в этот момент сестра наверняка скрестила пальцы у себя за спиной.

– Так-так… – подбоченилась одной рукой сестра-хозяйка, продолжая держать в другой руке фонарь. – Надеюсь, вы сами понимаете, что все эти сказки про кота за уши притянуты, и теперь скажете мне, наконец, зачем вам действительно понадобилось…

Свою фразу она не закончила, потому что от ночных теней отделился небольшой комок и, помахивая хвостом, принялся тереться о ногу сестры-хозяйки.

Сначала её лицо застыло от ужаса, потом сестра-хозяйка медленно опустила глаза и увидела чёрного кота.

– О… – выдохнула она.

– Вот видите! – притворно оскорбилась Скарлет. – Я же вам говорила, а вы не поверили.

Тем временем кот, поняв, очевидно, что никто его ничем угощать не собирается, недовольно мяукнул и потрусил в сторону комнаты, где жила Эбони.

На этот раз Скарлет промолчала, но видели бы вы, каким красноречивым жестом она указала вслед уходящему коту!

Сестра-хозяйка помолчала немного, пожевала губами, а затем бесцветным голосом сказала:

– Ну, всё, идите и ложитесь спать, девочки.

– Ха! – воскликнула Скарлет, когда мы закрыли за собой дверь комнаты, и, не переставая смеяться, принялась стаскивать через голову платье, чтобы переодеться в ночнушку. – Всё, теперь сестре-хозяйке придётся нам поверить! Нет, надо же, как вовремя появился этот котяра!

Я хмуро посмотрела на сестру и ответила, зевая:

– Так-то оно так, но разве мы с тобой не собирались втереться в доверие к Эбони? А если теперь у неё начнутся неприятности из-за этого кота и она узнает, что всё это по нашей милости, то представляешь…

– Откуда она может узнать, что это мы? – перебила меня Скарлет, с глухим звуком плюхаясь на свою кровать. – Никто ничего не видел. Эбони наверняка подумает, что сестра-хозяйка сама заметила её кота, вот и всё.

Нет, в этом я не была уверена, честно говоря. По-моему, от Эбони бесполезно было что-либо скрывать, она всегда всё знала. И всегда опережала нас на шаг, словно умела и предвидеть, и просто видеть людей насквозь. В этом я с новой силой убедилась сегодня ночью, наблюдая за тем, что происходит в классе английского языка.

«То, что я видела, это просто фокус… фокус… фокус…» – мысленно убеждала я себя.

Да только фокус ли? То-то и оно.

Я забралась в постель, закрыла глаза, но уснула не сразу, насмотревшись вначале картинок, в которых мелькали горящие свечи, и чёрный кот, и мёртвое белое лицо Мэри.

Когда прозвенел утренний колокол, я села в постели, но ещё не проснулась, и мне привиделось, что не одеяло меня накрывает, а море отвратительных чёрных пауков.

Понемногу я пришла в себя, отдышалась, и окружающий мир начал принимать привычные очертания.

– Кошмар словила? – спросила, глядя на меня, Скарлет.

Я молча кивнула. Между прочим, кошмаров у меня давно не было, и вернулись они… Да, они вернулись с появлением в школе Эбони, и от этой мысли мне стало не по себе.

Мы с сестрой оделись и поспешили вниз, на завтрак. Отстояли очередь к окну раздачи и пошли к своему столу, нагруженные подносами с овсянкой и чаем с молоком. Я чувствовала себя слегка не в своей тарелке, хотя не могла понять почему. В конце концов я решила, что это странное ощущение – реакция на события предыдущей ночи.

Я знала, что сейчас мы встретимся с Ариадной, и мне, конечно же, хотелось рассказать ей о наших вчерашних приключениях, но… но, наверное, этого всё-таки не следовало делать, особенно когда выяснилось, что она сидит рядом с перевязанной бинтами Мюриэл и они оживлённо болтают друг с другом.

– Доброе утро, – сказала я им, с улыбкой присаживаясь за стол.

– Доброе! – весело откликнулась Ариадна. – Мюриэл разрешили вместе со мной пойти на завтрак. Я буду её нянечкой, пока она не поправится.

– А бейджик нянечки ты уже получила? – беззлобно пошутила Скарлет, присаживаясь рядом со мной. – Привет, Мюриэл, очень рада тебя видеть Ариадна в ответ моей сестре улыбнулась, а вот Мюриэл посмотрела на неё пустым взглядом и сказала:

– Спасибо, С… С…

– Скарлет, – подсказала ей моя сестра.

– Прости, – прошептала Мюриэл и растерянно взглянула на Ариадну.

– Всё в порядке, Мюриэл. – Ариадна положила свою руку на плечо своей высокой соседки и пояснила, обращаясь к нам со Скарлет: – Она себя ещё не очень хорошо чувствует. Память у неё до сих пор целиком не восстановилась.

Мюриэл слабо улыбнулась. Глаза у неё по-прежнему оставались пустыми, лишёнными мысли. Затем она слегка покачнулась на своём стуле, словно потеряв равновесие.

Должна заметить, что я смотрела на Мюриэл с внутренним содроганием, чувствуя подкатившую к горлу тошноту. И дело не в том, что я помнила, как ужасно выглядела спрятанная сейчас под бинтами рана на голове Мюриэл, и не Эбони я вспоминала, которая, возможно, была причиной всего, что с ней случилось. Нет, самым ужасным был пустой, отсутствующий взгляд Мюриэл.

«Я не верю в заклинания. Не верю в заклинания», – мысленно твердила я себе.

Но разве я должна была повторять это? Нет, потому что именно этого, несомненно, хотелось Эбони. Она стремилась заставить нас поверить, что обладает силой, способной насылать на людей проклятия. Но зачем ей это вот вопрос!

– Ночь у вас хорошо прошла? – спросила Ариадна.

Я поперхнулась своей овсянкой. Что она имела в виду? Неужели знает о нашей ночной встрече с Эбони в классе английского языка?

– Я хотела спросить, без кошмаров обошлось? – пояснила Ариадна. – Жуткая вещь эти кошмары. Гадство. У меня был один кошмар. Приснилось, что папа купил мне нового пони, но тот оказался злюкой и сбросил меня с седла. А сам потом превратился в летучую мышь и улетел.

Она высунула кончик языка и брезгливо поморщилась.

Ариадна поморщилась, а я тихонько вздохнула от облегчения.

– Вообще-то мне тоже кошмар приснился. – Я бросила взгляд на Мюриэл, но та продолжала смотреть в пустоту. – Но такой ужасный… Не хочу о нем за столом рассказывать.

Я рассчитывала, что этот ход избавит меня от дальнейших расспросов. Так оно и вышло.

Когда завтрак подходил к концу, появились дежурные учителя. Они начали выводить учениц на улицу, чтобы сопроводить их в церковь, на воскресную службу.

– Пойдём в церковь, Мюриэл, – негромко сказала ей Ариадна.

Но внезапно её лицо приняло какое-то странное выражение.

– Нет, – ответила она, лихорадочно стреляя глазами по сторонам, – я не могу… Я должна…

А затем с поразительной скоростью вскочила на ноги и бегом бросилась к выходу из столовой.

– Странно, однако, – покачала головой Скарлет. – В книжках это называется «убежала как чёрт от ладана».

– Но это же не навсегда? Она же поправится, правда? – сказала Ариадна, нервно теребя пальцами рукав своего школьного платья.

– Конечно, поправится, не сомневайся, – я взяла за руку нашу подругу. – А теперь пойдём в церковь. Найдём Мюриэл позже, никуда она не денется.

Пока я это говорила, в голове у меня тем временем эхом звучало: «Это проклятие… Мюриэл проклята…» Но вслух я этого, разумеется, не сказала – зачем огорчать Ариадну, она и без того больше чем надо расстроена!

* * *

Как только служба закончилась, все начали подниматься с мест, чтобы идти к выходу. Я не могла сдержать улыбки, проходя мимо лежащих на сиденьях подушечек, которые кладут себе под ноги, когда молятся, стоя на коленях. Почему я улыбалась? Да потому что вспоминала, как в одной из таких подушечек не так давно нашла очередную часть дневника Скарлет, который помог мне отыскать упрятанную в сумасшедший дом сестру.

Внутри Руквудская церковь выглядела скучно: куда ни повернись, уткнёшься взглядом в серые каменные стены да потемневшие от времени деревянные панели. Оживляло церковный интерьер лишь несколько цветовых пятен – эти самые подушечки, украшенные сценками из Священного Писания. Их сшили когда-то ученицы, которые давным-давно покинули школу. Кроме вышитых подушечек, взгляд здесь можно было остановить разве что на позолоченных подсвечниках и алтаре да на витражных окнах, сквозь которые на длинные ряды молитвенных скамеек падали янтарные лучи солнечного света.

Да, чуть не забыла! В этой церкви была ещё одна достопримечательность, скрытая за резной деревянной загородкой, которая всегда была на замке. В одно из воскресений мы всё-таки заглянули в прорези загородки. За решёткой обнаружилось массивное каменное надгробие, оно было установлено в стенной нише и изображало фигуру лежащего на спине мужчины – надо полагать, какого-то знаменитого бывшего владельца Руквудского поместья. Руки у него были аккуратно сложены на груди, а голова покоилась на каменной подушке – жестковато, думаю, было ему лежать вот так целую вечность.

Впрочем, ни одна из здешних достопримечательностей не заинтересовала меня в то утро так, как отсутствие в церкви Эбони.

Пока мы толкались в толпе спешащих поскорее покинуть церковь девочек, Ариадна завела оживлённую беседу с Дот Кемпбелл, а я легонько толкнула локтем Скарлет и спросила:

– Ты сегодня Эбони видела?

– Нет, – ответила Скарлет и сразу нахмурилась.

В принципе, заметить отсутствие какой-нибудь одной девочки в церкви было почти невозможно, слишком уж много нас было в этой школе. Но только не Эбони. Она была настолько яркой, приметной личностью, что её отсутствие сразу бросалось в глаза. Поэт мог бы, наверное, сказать, что без неё мир становится пустым и серым. Я не поэт, конечно, но теперь я вдруг поняла, почему так странно чувствовала себя во время завтрака – ведь в столовой не было ни Эбони, ни её поклонниц, этих вечных «рыбок-прилипал».

– Думаешь, это из-за кота? – прошептала Скарлет, медленно продвигаясь вместе со всеми к узкой двери, ведущей из церкви на улицу.

– Может быть.

Если сестра-хозяйка двинулась вслед за котом в комнату Эбони и обнаружила, что мы с сестрой сказали ей правду, то… то Эбони тогда ждут большие неприятности, очень большие. И мне, честно говоря, не хотелось бы оказаться поблизости, когда это произойдёт.

* * *

Когда мы вернулись в школу и толпа рассосалась, я, наконец, увидела Эбони. Она вместе со своими поклонницами-фанатками-начинающими ведьмами и так далее стояла возле двери кабинета миссис Найт. Когда мы с сестрой приблизились, Эбони сверкнула на нас глазами, буквально обожгла взглядом, и я почувствовала, что у меня моментально вспотели ладони. В крупные неприятности она попала? И знает ли, кто настучал на неё?

При этом Эбони не прекращала что-то объяснять своим прилипалам, и мы услышали конец её фразы:

– … сказала, что пока он может жить в моей комнате, но во время каникул я должна отвезти его домой.

– Что случилось? – отважилась задать вопрос Скарлет.

Все девочки дружно повернули головы в нашу сторону. У меня побежали мурашки по коже, это напомнило мне, как смотрели на меня девочки из балетной группы, когда я впервые пришла на занятия. Так смотрят на тех, кого считают в своей компании человеком посторонним и к тому же нежеланным.

Впрочем, спустя несколько секунд повисшее в воздухе странное напряжение разрядилось, и тогда вновь заговорила Эбони:

– Сестра-хозяйка обнаружила моего кота, – сказала она. – Подозреваю, что ей кто-то настучал.

Я прикусила изнутри щеку, надеясь, что этого никто не заметит.

– А ты уверена, что кот сам не попался ей на глаза, когда болтался по школе? – спросила Скарлет, и в её словах, безусловно, был резон.

– Не знаю, – ответила Эбони и сделала жест, словно отметала предположение Скарлет. – Но он мне очень нужен.

– Мрак – это фамильяр Эбони, – прошептала Агата, наклоняясь в нашу сторону. Рядом с ней стояла Мэри, молчаливая и бледная.

– Э-э… – начала я. – Мрак? Это так кота зовут – Мрак?

– Да, и он мне очень нужен, – медленно кивнув, повторила Эбони. – И кто-то виноват, что у меня большие неприятности.

Она скрестила руки на груди и, не моргая, уставилась куда-то вдаль своими серо-стальными глазами.

Я повернула голову, посмотрела в ту же сторону, что и она, и увидела Ариадну. Она стояла там, поодаль, и разговаривала с Мюриэл, которую, по всей видимости, ей удалось найти по возвращении из церкви.

На лице Эбони не дрогнул ни один мускул, когда она заговорила вновь, медленно, негромко и очень веско:

– Люди, которые пытаются встать у меня на пути, очень скоро обнаруживают, что земля уходит у них из-под ног. И никому не известно, куда они при этом могут упасть.

Сказав это, Эбони повернулась и, взметнув в воздухе своей юбкой, стремительно пошла прочь.

Глава двадцать третья. Скарлет

– Если из-за неё хоть один волосок с головы Ариадны упадёт, она у меня пожалеет, что на свет родилась, хитрая ведьма! – прошипела я, впиваясь ногтями в свои ладони.

– Тсс, – остановила меня Айви. – Помолчи, пока мы к себе не вернёмся.

Там и поговорим, где нас никто не подслушает.

Надо бы мне, конечно, послушать сестру, но я никак не могла остановиться, и слова потоком лились из меня, пока я взбегала, стуча каблуками, по лестнице:

– Кем она себя возомнила? И ей даже из-за кота не досталось как следует. Кот! В её комнате! Уму непостижимо! Это же против всех правил! Но при этом ей разрешают оставить его у себя до самых каникул!

– Знаю, знаю, – пыхтела Айви, стараясь не отставать от меня. – Но это же миссис Найт так решила, а она не слишком строгая, правда ведь?

– Не знаю. Не думаю. «Не слишком строгая!» Однако сказала, что выгонит нас с тобой из школы, если что… Нет, – поморщилась я. – Миссис Найт здесь ни при чём, это всё Эбони. Она что-то… делает со всеми. Умеет каким-то образом любого подчинить себе.

– Ага, даже нас, – негромко заметила Айви.

Я открыла рот, собираясь возразить, но сестра была права. Хотя я ненавидела и саму Эбони, и всё, что она делала, под её чары я всё-таки попала. Меня тянуло к Эбони, как магнитом. Чем дольше я за ней наблюдала, тем сильнее начинала верить в её колдовские силы, хотя и не понимала, как такое может быть.

Короче говоря, свой рот я закрыла и ничего сестре не ответила, и правильно сделала, потому что на нашей лестничной площадке и дальше в коридоре было полно девочек. Впрочем, как всегда по воскресеньям, когда нет уроков. И каждая из этих девочек, между прочим, могла оказаться подпевалой Эбони, так что Айви снова была права. Признавать это мне очень не хотелось, но что поделаешь.

И я держала рот на замке, пока мы не протиснулись сквозь толпу к своей комнате и не закрыли за собой дверь. И тут я снова начала:

– Нет, я серьёзно. Если с Ариадной что-нибудь случится… – Договаривать я не стала, моё грозное молчание сказало обо всём лучше всяких слов.

– Разумеется, – неожиданно согласилась Айви. Я удивлённо посмотрела на неё. – Ты что думаешь, я не встану на защиту Ариадны? Конечно, встану, не сомневайся!

– Ага, встанешь. Только, пожалуй, не так, как я это себе представляю, – сказала я и пнула ногой ножку своей кровати, отчего вся эта железная штуковина заходила ходуном.

– Не так, – согласилась Айви. – И тебе тоже советую ничего не делать сгоряча, если не хочешь, чтобы нас вышвырнули отсюда.

– Ладно, ладно, – поморщилась я. – Никаких драк не будет. Обещаю.

Айви подбоченилась и покачала головой. Она явно не верила мне.

– Обещаю! – повторила я. – И своё обещание насчёт фальшивых обещаний я тоже помню, вот, смотри! Обещаю не драться и пальцы у себя за спиной не скрещиваю!

Я помахала руками, показывая, что не лгу.

– Мне кажется, прежде всего нам нужно думать не о том, как бы отомстить Эбони, а о том, чтобы не дать ей сделать что-нибудь плохое с Ариадной, – сказала Айви.

– Попытаться, конечно, стоит, – ответила я, приглаживая свои распушившиеся на улице от тумана волосы. – Только не можем же мы постоянно следить за Эбони. А от неё чего угодно ждать можно. Не удивлюсь даже, если она прямо сейчас, например, наблюдает за нами…

Меня прервал стук в дверь, заставивший нас с сестрой подскочить на месте.

Айви тревожно взглянула на меня, подошла к двери и осторожно открыла её.

Но это оказались всего лишь Ариадна и Мюриэл, они стояли на пороге нашей комнаты и дружно смеялись над чем-то.

Я посмотрела на них и внезапно почувствовала укол ревности.

– Да? – чуть резче, чем следовало бы, спросила я их.

Ариадна ухмыльнулась и ответила, указывая пальцем на Мюриэл:

– Я нашла её!

– Это я вижу, – сказала я. – А ты почему утром сбежала? – спросила я Мюриэл. Для того чтобы заглянуть ей прямо в лицо, мне пришлось слегка запрокинуть голову.

– Простите, – потупилась Мюриэл. – Я в тот момент какая-то сама не своя была. Представила себе переполненную церковь и громкое пение псалмов, от которого в ушах звенит…

Она поморщилась и приложила ладонь к своему уху, по-прежнему спрятанному под толстым слоем бинтов.

Я вздохнула, почувствовала, как ослаб стягивавший меня изнутри узел, и вновь начала испытывать сочувствие к Мюриэл, которая получила такую сильную рану, потеряв к тому же свою память.

«Впредь не забывай об этом», – мысленно приказала я самой себе.

– Нам можно войти? – спросила Ариадна, и только сейчас до меня дошло, что я загораживаю им дорогу.

– Да, конечно, конечно! – Я посторонилась, и они прошли в комнату, а затем уселись рядышком на моей кровати.

Ариадна подождала, пока я закрою дверь, и только потом спросила:

– Есть какие-то новости? Ну, понимаете, о ком я…

Айви посмотрела мне в глаза, и я без слов поняла, о чём подумала сейчас моя сестра.

– Новости? – переспросила я. – Да нет, пожалуй.

Должна заметить, что промолчала я не только потому, что прочитала во взгляде Айви явную просьбу ничего не говорить о последних происшествиях. То, чему нам довелось стать свидетелями прошлой ночью, было настолько странным, настолько выбивалось из привычных представлений об окружающем нас мире, что скорее походило на кошмарный сон. Боюсь, что, даже рискнув рассказать об этом, я вряд ли смогла бы подобрать нужные слова.

– Жаль, – вздохнула Ариадна. – Так сильно рисковали, а ничего не узнали. Я очень переживаю за вас, ведь она способна на что угодно…

– Ну, не совсем ничего… – начала я, не обращая внимания на осуждающий взгляд Айви. Ну, не могла я совсем ни о чём не рассказать, оставалось лишь следить за тем, чтобы избегать опасных деталей в своём рассказе. – Мы, например, подслушали, о чём говорила Эбони, когда стояла со своими подпевалами возле кабинета миссис Найт. Вы же помните, наверное, как мы пытались рассказать сестре-хозяйке про чёрного кота?

Ариадна и Мюриэл дружно кивнули, при этом Мюриэл слегка наморщила лоб.

– Ну вот. Похоже, что кто-то этого кота всё же увидел и решил подставить Эбони под раздачу, но, к сожалению, миссис Найт, как обычно, повела себя слишком мягко.

– И ей на самом деле сошло с рук то, что она держит у себя в комнате кота? – ахнула от удивления Ариадна.

– На самом деле, – подтвердила Айви. Она слегка успокоилась, поняв, что я не собираюсь рассказывать Ариадне и Мюриэл ужасы, способные напугать их до смерти. – Миссис Найт распорядилась только, чтобы Эбони отвезла кота домой в конце семестра, и всё.

Ариадна и Мюриэл покачали головами, не веря своим ушам. Так легко за такие проделки в Руквуде ещё никто никогда не отделывался.

– Интересно, а куда этот кот в туалет ходит? – задумчиво прошептала Ариадна.

– На улицу, надеюсь, – ответила Айви.

Я понимала, что должна повернуть разговор в нужном направлении, однако старалась делать это как можно осторожнее, словно сеттер, который незаметно подкрадывается к вальдшнепу.

– Но это ещё не конец кошачьей истории, – сказала я. – Эбони начала говорить, что этот кот ей «очень нужен» и что того, кто настучал про него, ждут «большие неприятности». А ещё… мне кажется, она думает, что это сделали вы.

– Я? – в один голос переспросили Ариадна и Мюриэл.

– Да. Вы обе, – нахмурилась Айви. – Во всяком случае, мне именно так показалось.

Ариадна засопела и принялась стрелять глазами по сторонам, словно ожидая, что в любой момент к нам в комнату может ворваться Эбони. Мюриэл застыла, нервно вцепившись пальцами в моё покрывало.

– Но это были не мы! – возразила Ариадна.

– Я знаю, – кивнула я, хотя и не стала уточнять, откуда мне это известно. – Но мы должны отвести от вас удар. – Я посмотрела в лишённые мысли глаза Мюриэл, на бинты, которыми была обвязана её голова. – А в твоём случае речь идёт уже о втором ударе, Мюриэл.

– Думаю, она не посмеет совершить такую ужасную месть, – сказала Айви, поднимаясь на ноги. – Или всё-таки?..

– Пока, мне кажется, она может делать всё, что захочет, – мрачно откликнулась я.

За завтраком в понедельник я не могла не заметить, что Эбони не спускает глаз с Ариадны и Мюриэл. Она что-то затевала, это и ежу было понятно.

А Мюриэл теперь не отходила от Ариадны ни на шаг, прилипла к ней, как ракушка к корабельному днищу. Почему не отлипала – я не могла точно сказать. Может, так на Мюриэл сильный удар по голове подействовал, а может, такая побочка была у наложенного на неё проклятия, или она просто нервничала, ожидая следующего шага со стороны Эбони… Короче говоря, этого я не знала, но теперь Мюриэл и Ариадна повсюду появлялись только вдвоём. Опасность настолько сблизила их, что все старые распри были напрочь забыты, и теперь они общались как добрые подруги. Мне, если честно, было даже немного завидно.

Сегодня утром Ариадна то и дело зевала, под глазами у неё залегли тёмные тени, но держалась она при этом довольно спокойно.

– Разве тебя не волнует, что может предпринять против вас Эбони? – шёпотом спросила я, когда Мюриэл на минутку отошла, чтобы отнести на мойку свою тарелку. – Она всё утро следит за вами. Наверняка что-то замышляет.

– Волнует слегка, – шепнула в ответ Ариадна, покусывая губу. – Но я не должна подавать вида перед Мюриэл. Не хочу, чтобы она расстраивалась из-за всего этого. А может, тут вообще не из-за чего нервничать и расстраиваться, как думаешь?

Не скрою, мне очень хотелось рассказать Ариадне о том жутком ритуале, который Эбони совершила при нас – и даже с нашим участием – в освещённом свечами классе английского языка. Но мне не хотелось волновать и расстраивать Ариадну точно так же, как не хотела расстраивать и волновать Мюриэл она сама.

Не имея возможности поделиться с кем-нибудь, я подробно описала то ночное происшествие в своём дневнике. Не знаю как вам, а мне это хорошо помогает, потому что даже самая ужасная вещь, если описать её в дневнике, превращается после этого в обычный набор нанесённых на бумагу слов и перестаёт пугать тебя так же сильно, как прежде. А если мысль тебя всё-таки не отпускает, можно вырвать исписанный листок, скомкать его и выбросить, а вместе с ним и всё, что на нём написано. Или сжечь. Иногда именно так я и поступаю – не часто, правда, но тем не менее. И сразу становится легче, честно вам говорю.

Углубившись в эти размышления, я не сразу сообразила, что до сих пор так ничего и не ответила на заданный Ариадной вопрос. Просто сижу и смотрю на неё, хлопая глазами, как сова.

– Понятно… – несчастным тоненьким голоском сказала Ариадна и отвела взгляд в сторону.

Упс.

* * *

Первым уроком в понедельник была латынь, на которую я всегда шла как на пытку.

Латынь нам преподавала рыжеволосая мисс Саймонс. В прошлом году она уволилась из школы после скандала, который она при всех закатила мисс Дэнвер, получив «письмо счастья» от объявившейся поблизости от Руквуда мисс Фокс. В этом году её уговорили вернуться, и она снова появилась в школе, но тот случай не прошёл для неё даром – мисс Саймонс каждый раз бледнела и вздрагивала, когда кто-нибудь протягивал ей листок бумаги.

Бесконечный урок приближался к середине. Слева от меня сидела Айви, а справа Роза. Я, кстати говоря, ужасно удивилась, когда увидела Розу – не могла понять, за каким лешим ей нужен этот язык, на котором разговаривали вымершие более тысячи лет назад древние римляне.

Я повернула голову и шёпотом спросила Розу:

– Ты что-нибудь понимаешь?

Роза написала несколько слов на клочке бумаги и подвинула записку ко мне.

Я прочитала её, и у меня глаза на лоб полезли.

– Что это? – выдохнула я.

Роза забрала у меня записку, черкнула в ней ещё одну строчку и снова передала мне.

Это означает: «Я хорошо знаю латынь». В детстве у меня была гувернантка, она меня учила латыни. Мне очень нравится этот язык.

Я глупо хихикнула и написала ответ:

А я ни слова прочитать на латыни не могу. Это для меня тёмный лес.

Мисс Саймонс засекла нас, резко вскочила из-за своего стола и визгливо закричала:

– Немедленно прекратите! Я запрещаю переписываться во время моего урока! Чтобы я ни одной записки не видела! Никогда, слышите? Никогда!

Роза испуганно вцепилась руками в край своей парты, словно опасалась, что та может ускакать от неё. В первый раз, что ли, замечание получила? Ничего, привыкнет. Я едва сдерживалась, чтобы не рассмеяться.

– По крайней мере, теперь она проснётся, мисс, и то хорошо, – в голос заметила Пенни.

– Что? – завертела головой мисс Саймонс, осматривая класс. Я тоже обернулась и поняла, что имела в виду Пенни.

Ариадна крепко спала, сидя за своей партой, опрокинув при этом свою чернильницу, и теперь по полу медленно растекалось фиолетовое пятно.

Глава двадцать четвёртая. Айви

Мисс Саймонс оставила Ариадну после урока приводить класс в порядок, а нам со Скарлет помогать ей не разрешила, когда мы попросили её об этом. Из-за этого Ариадна пропустила следующий урок, и поговорить с ней мы смогли только позднее, во время большой перемены.

– Что с тобой случилось на латыни? – спросила я у неё.

Мы сидели на траве возле школы. Воздух, правда, был прохладным, но солнце вышло из-за облаков и пригревало достаточно сильно, чтобы можно было присесть на траву. Мюриэл сидела рядом с Ариадной и молча пыталась сплести свои светлые волосы в косички.

– Я уснула, – смущённо улыбнулась Ариадна. – Уснула, и всё.

Щёки у неё раскраснелись и местами отливали синевой от попавших на них чернил.

– То, что ты уснула, мы и так знаем, – сказала Скарлет. – Почему ты уснула – вот вопрос. Это же совершенно на тебя не похоже.

Ариадна зевнула и потёрла кожу на руке, безуспешно борясь с чернильным пятном.

– Мы с Мюриэл вчера очень поздно спать легли. У нас с ней был интересный разговор.

– Очень интересный, – с улыбкой поддакнула Мюриэл.

Я удивилась, но ничего не сказала.

– Вы на сухую разговаривали или под конфеты? – поинтересовалась Скарлет.

– Под конфеты, разумеется! – рассмеялась Ариадна.

Мне было приятно видеть, что Ариадна счастлива со своей новой соседкой по комнате, а особенно радовало то, что Мюриэл, судя по всему, совершенно не собиралась больше задирать её, однако… Видите ли, в недавнем прошлом мы не раз выходили на поиски своих ночных приключений вместе с Ариадной, и на следующее утро она всегда была как огурчик, во сколько бы мы ни вернулись. Учёба увлекала Ариадну, ей всегда было интересно на уроке – всё равно каком, хоть на латыни, хоть на математике. Так что Скарлет была права – просто невообразимо, чтобы наша подруга могла уснуть на уроке, да ещё так крепко, чтобы разлить чернила и даже не заметить этого!

Удивительно, но эта неприятность оказалась не единственной, случившейся в тот день с Ариадной.

На уроке рисования они с Мюриэл получили нагоняй за то, что обменивались записочками. А когда мы вновь встретились уже после окончания всех занятий, выяснилось, что Ариадну выгнали с поля во время хоккейной тренировки. За что выгнали? Не поверите, но наша тишайшая Ариадна врезала кому-то из игроков клюшкой по ноге.

– Сегодня с самого утра Ариадну словно подменили, – заметила Скарлет, когда мы возвращались после балетного класса в свою комнату, чтобы переодеться к ужину. – Столько неприятностей в один день на свою голову накликала – уму непостижимо!

Именно в этот момент у меня в голове зародилась неясная мысль и начала прорастать, словно пробившийся из-под земли зелёный росток.

«Эбони подозревает Ариадну и Мюриэл, что они донесли на неё из-за кота… решила наказать их за это… и что? Могла она наложить проклятие на их обеих?»

Эта мысль поначалу показалась мне глупой до невозможности – ну как, скажите, могла Эбони втягивать кого-то в неприятности, если её самой и близко при этом не было? Я попробовала выбросить мысль о проклятии из головы, но чем больше старалась это сделать, тем тревожнее становилось у меня на душе.

Не улучшилось моё настроение и от того, что возле двери нашей комнаты нас поджидала Эбони.

Сейчас – редкий случай! – она была одна, без своих подпевал. Стояла, скрестив на груди руки, нетерпеливо постукивала обутой в тяжёлый чёрный ботинок ногой, провожая мрачным взглядом всех проходивших мимо неё по коридору девочек.

При виде Эбони моим первым желанием было развернуться и бежать прочь, куда глаза глядят, но было слишком поздно. Эбони уже засекла нас.

– Ага, вот и сестрички-близняшки, которых я жду, – сказала она, когда мы подошли ближе. – И одни при этом. Хорошо.

– А в чём дело? – осторожно спросила Скарлет.

– Вы с плохой компанией водитесь. Будьте осторожнее, – ответила Эбони. Спокойно так ответила, не угрожая, просто как о чём-то само собой разумеющемся.

Скарлет лишь пожала плечами. Я тоже не знала, что на это сказать.

– Тем не менее, – продолжила Эбони. – Мы снова встречаемся. Ночью в субботу. На этот раз в моей комнате. Придёте?

– Снова в полночь? – спросила я.

Эбони немного – совсем чуть-чуть! – подумала, посмотрела куда-то в пустоту и ответила:

– Нет. Сразу после отбоя. Этот ритуал не обязательно проводить в полночь. Для него нужен только лунный свет.

Я посмотрела на Скарлет. Её лицо ничего не выражало.

– Хорошо, – медленно ответила она.

Очевидно, Эбони этот ответ устроил, она кивнула и, уходя, бросила:

– Значит, увидимся.

Вот на этот раз в её словах я отчётливо почувствовала угрозу.

До самого конца недели я внимательно наблюдала за Ариадной, и её поведение казалось мне всё более странным.

Начнём с того, что она забыла сделать домашнее задание по английскому языку. Представляете? Ариадна! Сделать домашку забыла! Затем на уроке французского она не смогла вспомнить ни одного глагола. На химии они на пару с Мюриэл начали препираться с преподавательницей, за что получили, само собой. На уроке арифметики она неправильно записала все цифры и не смогла решить ни одного примера. А ведь даже Скарлет и то с этим заданием справилась!

В среду Ариадна опять уснула на уроке. В пятницу её оставили после уроков.

Причём дважды.

В прошлом Ариадну один раз из школы уже выгоняли, и, надо сказать, совершенно не по её вине. Тогда она попала под раздачу из-за нас со Скарлет, из-за наших с ней дел. А так, не считая того случая, Ариадна практически всегда была образцовой ученицей, поэтому мне просто дико было смотреть на то, что с ней происходит. Было ощущение, что Ариадна всё быстрее катится под гору, а я не могу ни удержать её, ни затащить назад вверх.

Вообще в последнее время наши отношения с Ариадной стали какими-то странными, она отдалилась от меня и Скарлет, отгородилась от нас словно стеклянной стеной. Порой до меня долетали обрывки разговоров, которые Ариадна и Мюриэл теперь постоянно вели друг с другом. Насколько я могла понять, говорили они в основном о том, что было связано либо с их прежней школой, либо с тем, что имело какое-то отношение к ним двоим. А в тех случаях, когда мы собирались все вместе, я чувствовала себя зажатой и далеко не обо всем могла говорить в присутствии Мюриэл. Между прочим, мы с сестрой до сих пор не рассказали Ариадне и Мюриэл, что нам удалось узнать об Эбони. А когда Ариадна сама спрашивала нас об этом, просто отвечали, что ничего нового нам выяснить не удалось.

Кстати говоря, это в известной степени было правдой. Эбони по-прежнему оставалась всё такой же загадочной и закрытой, и мы до сих пор ни на шаг не приблизились к тому, чтобы выяснить подлинный источник её странной силы. А это, в свою очередь, делало такой важной предстоящую субботнюю встречу, на которую мы с сестрой были приглашены.

Но до этого, в пятницу, у нас по расписанию было занятие в балетном классе. Я, как всегда, с радостью спустилась по ступенькам, ведущим к расположенному в холодном подвале танцевальному залу.

Нигде я не чувствовала себя так хорошо, как на уроках балета – прямо как дома. И что бы ни происходило вокруг, на этих занятиях мы с сестрой неизменно были рядом, плечом к плечу, и это тоже было прекрасно. Войдя в зал, мы весело поздоровались с нашими педагогами по танцу, мисс Финч и мадам Зельдой.

– Разминайтесь, девочки, – объявила мадам Зельда, громко хлопнув в ладоши. Затем она зажгла ароматическую палочку и стала ходить взад-вперёд, помахивая ею и наполняя зал странным, пахнувшим какими-то заморскими пряностями дымом. Мадам Зельда постоянно жгла эти палочки, такая уж у неё привычка была, а почему – не знаю. – Пока что можете разговаривать друг с другом, но как только начнётся урок – полная тишина, помните?

Мисс Финч села тем временем за рояль и негромко начала наигрывать что-то очень красивое и немного грустное.

Мы со Скарлет подошли к балетному станку – так называется укреплённый вдоль покрытой зеркалами стены деревянный поручень – и начали разминку.

Моя сестра взглянула на наши отражения в зеркалах, рассмеялась и сказала мне:

– Забавно. Когда мы с тобой здесь разминаемся, мне кажется иногда, что нас уже не двое, а четверо.

В тех же зеркалах я увидела, как стоявшая неподалёку от нас Пенни хихикнула, а затем повернулась и шепнула что-то Надии, хотя сама Надия на эту шутку не откликнулась, не улыбнулась даже.

– На что уставилась… староста? – неприязненно спросила Скарлет, обращаясь к Пенни.

– Да вот думаю, что вам пора записать свои отражения в подруги, потому что других, живых, у вас больше не осталось, – ответила Пенни.

Я подумала, что Скарлет сейчас ударит её, но этого не случилось, потому что как раз в этот момент мимо нас проходила мадам Зельда. Возникла небольшая пауза, и я воспользовалась случаем, чтобы вставить словечко.

– Как тебя понимать? – спросила я, понизив голос.

– А вот так и понимать. У Флитуорт теперь новая подруга, – сказала Пенни. – А вы ей больше не нужны.

– Зато у тебя, можно подумать, подруг хоть отбавляй, да, Пенни? – мрачно посмотрела на неё Скарлет.

Пенни пожала плечами, задрала ногу на станок и ответила, начиная делать растяжки:

– Да, у меня тоже нет подруг, но они мне и не нужны. Я сама всех разогнала. Мне больше нравится быть одной. По крайней мере, никто не пристаёт и нянчиться ни с кем не нужно.

Скарлет недовольно заворчала, но затем, к моему великому удивлению, в драку не полезла, а продолжила разминаться. Ни слова в ответ Пенни не сказала, можете себе представить?

Ну, и Пенни, нужно отдать ей должное, довольно спокойно с нами поговорила, без обычных издёвок, насмешек. Обычно такие разговоры заканчивались тем, что Пенни продолжала задирать Скарлет, моя сестра срывалась, и у них начиналась потасовка, причём им обеим уже становилось совершенно не важно, есть рядом кто-нибудь из учителей или нет.

И тут, увидев выражение глаз Скарлет в зеркале, я поняла, почему сегодня все иначе. Слова Пенни попали в самую точку – мы с сестрой были одинаково озабочены тем, что происходит с Ариадной, обе чувствовали, как она отдаляется от нас. А ведь против правды размахивать кулаками бесполезно, верно?

И тут Пенни снова удивила меня. Оглянувшись и убедившись в том, что мадам Зельда отошла достаточно далеко, она наклонилась ко мне и тихо, очень серьёзным тоном сказала:

– Вам нужно присматривать за Ариадной.

– Почему? – шепнула я в ответ.

– Потому что она попала в немилость к ядовитой змее. Можешь мне поверить, я знаю, что говорю. Как говорится, рыбак рыбака видит издалека… – Пенни встала на цыпочки, потянулась, подняв руки к низкому каменному потолку. От её тихого голоса, от мерцающих огоньков пламени в газовых лампах, от мелькания девочек в балетных пачках всё происходящее казалось мне каким-то нереальным, словно сон. – Ариадна идёт этой змее прямо в пасть и вот-вот попадёт в беду. В большую беду. И на этот раз отважные близнецы, к сожалению, не смогут её спасти.

Пенни развернулась на носках и засеменила прочь. Она ушла, но её слова продолжали эхом повторяться у меня в голове снова и снова.

Глава двадцать пятая. Скарлет

Наконец пришла и быстро пролетела суббота. Вскоре солнце стало клониться к горизонту. Это означало, что оставалось всего несколько часов до встречи с Эбони, на которой нам предстояло узнать, каким будет её следующий ход.

За ужином мы сидели вместе с Ариадной. Мюриэл на этот раз не было, она ушла на перевязку.

– Сейчас она чувствует себя намного лучше, – радостно объявила Ариадна, имея в виду свою соседку по комнате и новую подругу.

– Но мне кажется, она ещё не совсем в порядке, – заметила я. – Вчера, например, опять забыла, как меня зовут.

Мюриэл до сих пор продолжала напоминать мне зомби, хотя и оживала немного, когда рядом с ней была Ариадна.

Ариадна пожала плечами и осторожно откусила маленький кусочек брокколи.

– А я всё же думаю, что она отлично справляется наперекор сами-знаете-кому. Знаете, мне кажется, что она ничего нам не сделает! По-моему, мы сорвались у неё с крючка, – с надеждой закончила Ариадна.

Я нахмурилась. Этим утром я видела Эбони. Она стояла в коридоре в обнимку со своим котом, смотрела в сторону Мюриэл и совершенно не была похожа на того, кто позволит ей сорваться с крючка.

И потом, как же быть с неприятностями, которые уже преследовали Ариадну? Вчера её снова оставили после уроков. Она получила двойку по английскому, хотя даже я с тем заданием справилась, а это, извините, уже о многом говорит. Кстати, в тот день меня ещё и мисс Финч похвалила, сказала после занятий балетом, что я «прекрасно поработала». А вот Ариадна всю тренировку по хоккею безуспешно гонялась за мячиком, а когда всего лишь один раз сумела перехватить пас, то запулила мячик не в ворота, а в дерево, которое росло рядом с игровой площадкой. Мячик завис там на пару секунд, а потом шмякнулся вниз и ударил по голове какую-то девочку из новеньких первогодок.

– А на уроках у Мюриэл были неприятности? – выпалила я, причём раньше, чем успела подумать.

Айви вздёрнула голову и тревожно захлопала ресницами, глядя на меня, однако Ариадну мой вопрос, кажется, нисколько не огорчил и не встревожил.

– Пожалуй, – кивнула она, гоняя вилкой по тарелке кусочек брокколи. – Но так, слегка. Она очень многое забыла, вспомнить не может.

И Ариадна зевнула, прикрыв рот ладошкой.

Это было странно, очень странно. И Мюриэл, и Ариадна выглядели какими-то заморёнными, обессилевшими. Ну, ладно у Мюриэл голова была разбита, понять можно, но Ариадна… Неужели это всё потому, что на них обеих наложено… Нет, страшно сказать… Потому что они обе стали теперь врагами Эбони Макклауд. Вот так-то лучше.

Впрочем, долго размышлять над этим мне не пришлось. Меня оторвал от этого занятия низкий рокот, за которым последовал грохот, от которого затряслись стены столовой. Спустя несколько секунд за окнами полыхнуло ослепительным белым огнём, и снова начал нарастать басовитый гул. Все разговоры в столовой моментально стихли.

– Гроза! – сказала я, испуганно тараща глаза. – Рядом с нами!

– Успокойтесь, девочки, – сказал кто-то из учителей с противоположного конца зала. – Это всего лишь гроза, ничего страшного, мы же с вами под крышей.

Я посмотрела по сторонам. Вокруг мелькали лица, лица, лица… Возбуждённые, испуганные, всякие. А за окнами вскипали тёмно-серые зловещие облака и доносилось потрескивание электрических зарядов.

Потом снова вспыхнуло, хрустнуло, громыхнуло, и многие девочки завизжали от страха. Но среди моря испуганных, встревоженных лиц резко выделялось одно лицо.

Как вы уже, наверное, догадались, это было лицо Эбони. Она стояла, повернувшись к окну, и спокойно смотрела в серое, разрываемое вспышками молний небо. А затем хлынул дождь, и Эбони рассмеялась. Она смеялась всё громче и громче, а дождь лил всё сильней и сильней.

Когда мы все закончили ужин, нам приказали возвращаться в свои комнаты и ни под каким предлогом не выходить на улицу. Ну, я и без этого предупреждения никуда не вышла бы – что я, ненормальная, что ли? А гроза разбушевалась не на шутку. Ветер налетал с такой силой, что дребезжали в своих деревянных рамах тяжёлые стекла окон.

Я никак не могла прогнать из памяти смех Эбони. Когда мы с Айви возвращались в свою комнату, коридоры были запружены девочками, спешившими, как и мы, разойтись по спальням и забраться в постель. В воздухе гудел рой голосов, в котором чаще всего можно было уловить два слова: «гроза» и «ведьма».

Ничего удивительного. Все, кто был в столовой, видели, как смотрела в окно Эбони, слышали, как она смеялась. О том, что она ведьма, говорили в школе буквально на каждом шагу. Но могла ли она действительно нагнать на небо грозовые облака – вот в чём вопрос…

А что, если могла? Стоило мне об этом подумать, как у меня заныли зубы и зашевелились волоски на затылке.

«Тебе нужно держаться подальше от неё», – сказала я самой себе.

Но, с другой стороны, разве отступала когда-нибудь перед преградами Скарлет Грей? Разве она бегала когда-нибудь от опасности? Вот то-то и оно. Так что мы с сестрой обязательно пойдём в комнату Эбони сразу после отбоя.

Правда, у Айви на этот счёт было несколько иное мнение.

– Я думаю, мы уже достаточно сделали, – сказала она, как только мы вошли в свою комнату, и стала растирать свои покрывшиеся гусиной кожей руки. С утра было довольно тепло, однако с началом грозы заметно похолодало. – Все наши наблюдения только напугали нас с тобой, а узнать-то мы так ничего толком и не смогли. Ни того, что она на самом деле замышляет, ни даже того, настоящая она ведьма или…

Тут с пушечным грохотом распахнулось окно нашей спальни и в комнату ворвались струи дождя. Я подбежала, перегнулась через подоконник на улицу и вытянула руку, пытаясь ухватить ручку открывшейся створки. Рукав моего платья немедленно промок насквозь. Внизу подо мной бешено раскачивались на ветру ветки деревьев, а земля, казалось, была так далеко-далеко… Я постаралась отбросить нахлынувшие на меня воспоминания о том, как я стояла когда-то на самом краю крыши, рискуя в любой момент сорваться и разбиться насмерть.

– Скарлет! – послышался за моей спиной голос Айви.

Наконец я ухватилась кончиками пальцев за металлическую ручку, потянула её на себя и сумела захлопнуть окно.

Затем, с трудом переводя дыхание, обернулась, чтобы посмотреть на сестру.

Она немного помолчала, потом тусклым голосом сказала:

– Это всего лишь непогода.

Ага, непогода. А этот безжизненный тон? А эта заминка перед фразой?

– Мы пойдём на эту встречу, – сказала я, чувствуя, как сильно колотится у меня в груди сердце. Слова эти я произнесла не без внутреннего сопротивления. Если честно, то мне гораздо сильнее хотелось не идти куда-то в неизвестность, а забраться под тёплое одеяло и спать, спать, спать, пока от сегодняшней грозы и следа не останется. Но не могла я позволить себе такую роскошь, не могла. – Нельзя не пойти. А вдруг она сегодня захочет на Ариадну и Мюриэл ещё какое-нибудь проклятие наложить?

Айви вздохнула, отошла к своей кровати, присела на неё, но тут же вскочила, обнаружив, что её покрывало промокло от ворвавшегося в нашу комнату дождя.

– Не бывает на свете таких вещей, как заклятия, Скарлет! Однако что-то Эбони, возможно, делать умеет.

– Что, например? – спросила я, складывая руки на груди.

– Ну… – протянула она, уставившись в пол. – Возможно, умеет внушить каким-то способом учителям, чтобы те не делали ей замечаний. Они ведь не делают ей замечаний, верно?

– Хм, хороший пример, ничего не скажешь. Да, я согласна, она умеет что-то делать. И думаю, что нам нельзя останавливаться. Мы должны докопаться до того, что и как она делает. Оказаться вне игры нам с тобой никак нельзя, а знаешь почему? Потому что если мы сейчас отколемся от Эбони, то, скорее всего, станем её следующими жертвами, понимаешь?

Айви выглянула в окно, то самое, что пострадало во время грозы. В комнате у нас пахло сыростью, а залетевший внутрь холодный воздух выстудил её.

– А что, если Ариадна… – начала она.

– За Ариадну не беспокойся, – перебила я сестру. – Она же знает, что мы собираемся разобраться с Эбони.

«Собираемся разобраться, но без неё, – добавил мой внутренний голос. – И вряд ли это может сильно её радовать».

Я напряглась до боли в мышцах, пытаясь прогнать эту мысль.

– Она знает, – повторила я.

Айви отвела взгляд.

Когда сестра-хозяйка заглянула к нам проверить, выключен ли у нас свет, мы с Айви, полностью одетые, лежали под одеялами, положив головы на так и не просохшие после дождя подушки. Посмотрев на нас, она вышла в коридор, и я услышала, что, закрывая за собой дверь, сестра-хозяйка что-то недовольно бормочет о том, что, дескать, «котов здесь развелось как грязи».

После этого мы ещё немного подождали, давая время сестре-хозяйке заглянуть в оставшиеся комнаты. Затем я подкралась к двери, чуть-чуть приоткрыла её и увидела, что как раз в этот момент сестра-хозяйка закрывает за собой дверь своей комнаты.

Айви молча следила за мной, натянув на себя одеяло до самого носа.

– Горизонт чист, – шепнула я ей. – Но давай на всякий случай подождём ещё пару минут.

Нужно было убедиться, что сестра-хозяйка действительно улеглась спать и никаких патрульных вылазок в ближайшее время делать не собирается. Сами понимаете, попадаться ещё раз нам с Айви совершенно не хотелось, слишком уж большой риск был вылететь после этого из Руквуда.

Солнце давно закатилось, но ставший мелким и нудным дождик всё не переставал, продолжая тихонько барабанить в окно. Центр грозы сместился куда-то далеко и напоминал о себе лишь изредка доносившимися, чуть слышными раскатами грома.

Выждав необходимое время, мы с Айви выскользнули из комнаты номер тринадцать и направились по коридору в сторону комнаты Эбони и там обнаружили Агату – она ждала под дверью, переминаясь на цыпочках.

Тем временем в коридоре с тихим скрипом приоткрывались всё новые двери, и из них выглядывали девочки.

– Вам нужно постучать три раза, – прошептала Агата.

Коротко взглянув на Айви, я протянула руку и очень тихо постучала в дверь. Три раза.

Дверь открылась, но за ней никого не было.

Я поморгала, всматриваясь в темноту за дверью, и вскоре увидела Эбони – она сидела в дальнем углу. Лицо её скрывали упавшие вниз густые чёрные волосы, а сама Эбони, опустив голову, внимательно рассматривала что-то, лежавшее на полу возле её ног. Комната была погружена в ночной мрак, и освещал её только падавший сквозь окно призрачный голубоватый лунный свет.

– Как она открыла дверь? – шёпотом спросила Айви. Агата ничего не ответила, но бросила на мою сестру очень выразительный взгляд. Ясное дело, она же безоговорочно верила, что Эбони колдунья.

Я взяла Айви за руку и потянула дальше в комнату, где уже собрались другие девочки. Присмотревшись, я поняла, что сегодня представление будет давать Эбони, а мы будем присутствовать при этом в качестве зрителей. Решив так, я села прямо на ковёр, за мной села Айви, а потом и все остальные, образуя круг. Я попыталась лучше рассмотреть, что же там такое лежит у ног Эбони, и поняла, что это карты, только картинки на них мне никак не удавалось рассмотреть.

Я подумала, что это может быть та же самая колода, с помощью которой Эбони показывала карточные фокусы на уроке истории.

– А где твоя соседка? – спросила я у Эбони, глядя на пустую кровать с сидящим на ней плюшевым медвежонком. Эбони на мой вопрос не только не ответила, но даже посмотреть в мою сторону не удосужилась. Тогда я повернулась к Айви и картинно закатила глаза.

Вскоре мы все были в сборе – и Айви, и я, и Эбони, и её подпевалы.

– Добро пожаловать, сёстры, – сказала Эбони. – Готовы ли вы взглянуть сегодня в лицо своей судьбе?

Она наклонилась вперёд и зажгла свечу, огонёк которой упал на карты.

На них вместо привычных королей и дам были странные картинки со сделанными крупным жирным шрифтом подписями, вроде:

ИМПЕРАТРИЦА

ВОЛШЕБНИК

ЛУНА

Я порылась в памяти и вспомнила, как называются эти карты. Таро. Мне кажется, я видела однажды такую колоду в доме тётушки Фебы. Очевидно, она купила их по ошибке, приняв за пасьянсные карты.

Эбони подняла карты с пола и спросила:

– Пора узнать у карт свою судьбу. Кто-нибудь хочет стать первой?

– Я! – выпалила я неожиданно для себя самой. Это слово будто само у меня изо рта вырвалось. Айви в ужасе посмотрела на меня.

Эбони жестом показала, чтобы я подошла ближе и встала перед ней. Я поднялась на ноги и со скоростью улитки поплелась в центр круга, размышляя по дороге, во что же это я влипла, причём на этот раз исключительно по своей воле.

По новому сигналу Эбони я опустилась на пол перед ней, а она принялась тасовать карты. Затем очень быстро и ловко она разложила их передо мной в каком-то известном только ей порядке, а закончив, протянула руку и постучала ногтем по рубашке ближней ко мне карты:

– Эта карта покажет тебе настоящее. Переверни её.

Я перевернула, как мне было сказано.

БЛИЗНЕЦЫ

Я рассмеялась. Само собой! Близнецы, что же ещё могло быть? Но Эбони строго взглянула на меня, и я тут же замолчала.

– Близнецы, – сказала Эбони, разглядывая карту. – Это означает, что в твоей жизни может появиться какой-то новый человек. Или, быть может, кто-то из твоих старых знакомых вдруг объявится. – Она склонила голову набок и добавила: – Или… тебе придётся выбирать, по какой из дорог ты пойдёшь, оказавшись на развилке.

– А ещё эта карта может указывать на кого-то двуличного! – вклинилась Агата, подняв, как на уроке, свою руку.

– Заткнись, Агата, – одёрнула её какая-то другая девочка, силой опуская руку Агаты вниз.

– Следующая карта, – сказала Эбони, постукивая ногтем по другой карте. – Она предскажет твоё будущее.

Я перевернула карту, на которую указала мне Эбони.

СМЕРТЬ

Все ахнули. С карты на меня смотрел и мрачно улыбался завёрнутый в саван скелет с острой косой на плече.

– В действительности, – тихо начала Эбони, – Смерть может просто означать окончание…

Её перебил громкий, бешеный какой-то стук в дверь.

Все притихли, как мыши. Я вцепилась пальцами в потёртый ковёр, на котором сидела. Кто это мог быть? Учительница? Или кто-то… другой? Но кто – другой, о господи!

Эбони тянуть время не стала. Она вскочила на ноги, приложила к своим губам палец и пошла открывать дверь. Я невольно обратила внимание на то, что на этот раз она решила сделать это сама, не прибегая к своим магическим штучкам.

Итак, Эбони осторожно притронулась к дверной ручке и повернула её.

Дверь бесшумно открылась, и показалась стоявшая на пороге…

Ариадна.

Глава двадцать шестая. Айви

На пороге комнаты Эбони стояла Ариадна с котом в руках.

На секунду я подумала, что, может быть, она не сумеет разглядеть нас с сестрой, но тут же вспомнила про зажжённую свечу.

– Э… – сказала Ариадна. Она обвела глазами всю комнату и остановила их на мне. В её взгляде было столько боли, что у меня сжалось сердце. – Я… я принесла твоего кота, Эбони.

Она протянула его Эбони, и Мрак немедленно перебрался по рукам своей хозяйки ей на плечи, выгнул спину, а затем улёгся, свернувшись вокруг её шеи.

– Где он был? – спросила Эбони. Я отметила, что голос её при этом стал мягким, даже нежным. Она очень любила своего кота, это было ясно.

Ариадна прокашлялась, словно поперхнувшись, и по-прежнему не отрывала от меня глаз. Я чувствовала, понимала, какая неразбериха сейчас у неё в голове. Ей было известно, что мы со Скарлет планировали внедриться в шайку Эбони, и если она сейчас об этом скажет, план провалится и начнётся такое…

– Он… э… скрёбся у нас под дверью, а когда я ему открыла, забрался на кровать к Мюриэл и ни в какую не желал уходить… Вот я и подумала… – Ариадна глубоко вдохнула и закончила: – Ну ладно, я пойду спать, пожалуй.

С этими словами она круто развернулась и пулей вылетела назад, в коридор.

На лице Эбони появилась улыбка. «Должно быть, Эбони радуется тому, что Ариадна её боится», – подумала я. Но только ли в этом дело? Да, конечно, Ариадна боялась Эбони, но не потому так странно повела себя, не потому.

А повела она себя так потому, что мы с сестрой обманули её. Предали, можно сказать.

После ухода Ариадны Эбони оставила Скарлет в покое и начала предсказывать судьбу другим девочкам. Я её почти не слушала, потому что захлёбывалась, тонула в своих собственных мыслях.

«Что же мы наделали?»

А что мы наделали? Мы солгали Ариадне – вот что мы наделали. Солгали, утаив от неё правду, и оправдывали себя тем, что не хотим лишний раз расстраивать нашу подругу. Ну, а если посмотреть на это с её точки зрения? А с её точки зрения это выглядит так, что мы нарочно не рассказывали ей, что происходит. А сами тем временем втайне от неё сблизились и даже, может быть, подружились с девочкой, которая терроризирует всю школу и, вполне возможно, нанесла тяжёлую травму её новой подруге, Мюриэл. Вот почему столько боли было во взгляде Ариадны, который я не могла вынести.

Погрузившись в свои размышления, я как-то упустила даже момент, когда Эбони устала гадать на картах Таро и начала собирать их в колоду. Погадала она всего лишь нескольким девочкам, и, если вспомнить, с самого начала вечера она казалась какой-то выбитой из колеи – то ли встревоженной, то ли огорчённой чем-то.

Сеанс гадания закончился, и все стали разбредаться по своим комнатам. Мы со Скарлет тоже вернулись к себе и долго молчали, не произнося ни слова.

Думаю, мы обе были напуганы. Ариадна, что называется, застукала нас на горячем, и теперь будут последствия. Не самые приятные, надо полагать.

Спала я в ту ночь беспокойно и утром в воскресенье проснулась рано-рано. От вчерашнего ливня не осталось и следа, ярко светило солнышко, и в его свете я по-новому начала смотреть на вещи. Бодрее, оптимистичнее.

«Мы поговорим с Ариадной. Ведь это же Ариадна, не кто-нибудь. Она наша лучшая подруга. Она нас поймёт, и всё будет хорошо».

Я взглянула на часы – шесть утра. Все пока что спали, и утренний колокол должен был пробить ещё не скоро. Скарлет тоже крепко спала на соседней кровати, прикрыв голову подушкой.

Может, и мне ещё поспать? Но нет, я чувствовала себя полностью проснувшейся и решила пойти в ванную комнату и спокойно привести себя в порядок, избежав неизменной толкучки возле умывальников и туалетных кабинок в утренний час пик.

То, что произошло со мной по дороге в ванную комнату, буквально перевернуло всё происходящее с ног на голову.

Итак, я вышла из комнаты номер тринадцать и спокойно, не спеша, шла по коридору, наслаждаясь тишиной и покоем. За окнами перекликались грачи на деревьях, в небе сияло солнышко. Я проходила мимо лестницы, ведущей наверх, на практически необитаемый четвёртый этаж, как вдруг услышала это.

Голоса.

Кто-то разговаривал там, наверху. Я остановилась, прислушалась. Разговаривали двое, и говорили так тихо, что я не могла разобрать ни слова, но это сильно меня заинтересовало. На четвёртый этаж вообще редко кто ходил, а уж в шесть часов утра…

Я осторожно начала подниматься по ступенькам, вытягивая, как журавль, свою шею, чтобы посмотреть, кто же там разговаривает. Поднявшись почти до самого верха, я на мгновение увидела их.

Две девочки. Одна с чёрными, как вороново крыло, волосами и в тяжёлых чёрных башмаках. Вторая очень высокая блондинка.

Эбони и Мюриэл!

Я моментально пригнулась и, затаив дыхание, начала бесшумно спускаться вниз, молясь о том, чтобы они меня не заметили.

«Эбони и Мюриэл! О чём они могут разговаривать в такую рань? О чём они вообще могут разговаривать друг с другом?»

Судя по их интонациям и позам, в которых они стояли, было совершенно не похоже, чтобы Эбони угрожала Мюриэл. Нет, больше всего это походило на разговор, который вёлся, что называется, на равных. Причём разговор этот был тайным, если они ради этого поднялись на необитаемый четвёртый этаж, и довольно долгим, потому что, даже спустившись вниз на свою лестничную площадку, я продолжала слышать тихое журчание голосов.

Сердце бешено колотилось у меня в груди. Я отошла от лестницы и поспешила назад, в нашу комнату. Мне необходимо было рассказать об этом странном происшествии Скарлет, причём немедленно.

Я растолкала свою сестру, она недовольно застонала, разлепила один глаз и сердито посмотрела на меня:

– Ну что тебе надо? Отстань! Рано ещё!

– Я сейчас такое видела, ты не поверишь! – сказала я.

– Наверное, не меньше, чем Святой Грааль, иначе не стала бы будить меня ни свет ни заря. – Скарлет разлепила второй глаз.

Я подошла к окну и ответила, усевшись на подоконник:

– Ну, Грааль не Грааль, но тоже кое-то интересное. Короче, я только что видела, как Мюриэл разговаривала с Эбони.

– С утра пораньше? – зевнула Скарлет. – Они что, ссорились? Или Эбони снова наезжала на неё?

– Ничего подобного, – поёрзала я на холодном подоконнике. – Они разговаривали спокойно, тихо, сблизив головы. Не ссорились, не спорили, просто что-то обсуждали. О чём именно говорили, я расслышать не смогла, иначе они меня заметили бы.

Вот теперь Скарлет заинтересовалась по-настоящему и села, выпрямившись в постели:

– Погоди. Ты говоришь, что они, возможно, замышляли что-то? Вместе?

Я молча кивнула, чувствуя, как бешено крутятся у меня в голове невидимые шестерёнки. Никакого конфликта между Эбони и Мюриэл я не почувствовала, а для того чтобы встретиться в такой ранний час, они должны были сговориться об этом заранее, верно? И как давно они встречаются вот так, втайне от всех, хотелось бы знать? Может быть, и конфликт между ними, который мы видим, вовсе не конфликт, а что-то другое?

– Или… – продолжила Скарлет, откидывая в сторону одеяло и спуская ноги на пол. – Или Эбони каким-то образом управляет Мюриэл… То есть, я хочу сказать, всё, что до сих пор делала Эбони… разве это не означает, что она обладает какой-то непонятной силой? Например, у неё никогда не возникает неприятностей с учителями. Мюриэл? Она же наложила проклятие на Мюриэл, разве нет? И Ариадна… Она постоянно держится теперь вместе с Мюриэл, и у неё тоже начались неприятности. Я думаю, что за всем этим стоит Эбони. Это она кукловод, это она за ниточки дёргает.

– Хм… – ответила я. Не могу сказать, что слова сестры меня полностью убедили, однако была одна вещь, в которой я была уверена на все сто. – Как бы там ни было, нам необходимо поговорить с Ариадной. И чем скорее, тем лучше.

– Что ж, будем надеяться, что она захочет разговаривать с нами, – согласилась со мной Скарлет.

* * *

Мы поспешили к комнате Ариадны и тихо постучали в дверь. Я рассчитывала, что Мюриэл всё ещё не вернулась.

Не прошло и нескольких секунд, как Ариадна откликнулась на наш стук и открыла дверь. Лицо у неё было заспанное, помятое, мышиного цвета волосы под самыми невообразимыми углами торчали во все стороны.

– А, это вы. Привет, – сказала Ариадна, увидев нас. Вроде бы поздоровалась она как обычно, но чувствовалось в её голосе что-то затаённое, тяжесть какая-то.

– Послушай, мы очень раскаиваемся, честно, – первой бросилась в бой Скарлет. – И решили, что необходимо прийти к тебе и объясниться. Скажи, Мюриэл здесь?

Ариадна оглянулась в комнату.

– Нет, – удивилась она. – Её постель пуста. В туалет, наверное, ушла или ещё куда-нибудь.

Мы с сестрой переглянулись, но ничего не сказали. Разговор об отлучке Мюриэл мог и подождать немного.

– Позволь нам войти, – сказала Скарлет, и Ариадна молча посторонилась. Мы вошли в комнату и закрыли за собой дверь.

Скарлет взглянула на меня, сделала глубокий вдох и сказала:

– Ещё раз говорю, мы очень раскаиваемся. Мы вели себя как идиотки. Мы должны были сказать тебе, что идём к Эбони.

– И вы всё это время были вместе с ней? – тихо спросила Ариадна.

– Да, – ответила Скарлет. – То есть нет. Только с тех пор, как сказали, что попытаемся втереться в её шайку. Просто ничего не рассказывали тебе…

– …потому что не хотели расстраивать, – подхватила я и только тут поняла, какую же глупость мы с сестрой сморозили.

– А должны были всё рассказать, – возразила Ариадна, сердито приглаживая ладонью свои торчащие пряди. – Для того друзья и существуют, чтобы с ними делиться. А если бы она с вами что-нибудь сделала? Я бы этого себе вовек не простила!

– С нами всё в порядке, ничего не случилось, – успокоила её Скарлет. – А она… Ну, показала при нас несколько жутковатых фокусов, вот и всё. Никаких заклинаний не было. А ещё она думает, что мы на её стороне.

– А вы? – спросила Ариадна.

На секунду я застыла на месте, поражённая этим вопросом, потом ответила.

– Нет!

Ответила-то я решительно, однако пауза между вопросом и ответом оказалась слишком долгой.

Нужно честно признать, что нас со Скарлет сильно притягивал загадочный мир, в котором существовала Эбони, и сама она была очень интересной, необычной личностью. Но при этом на её стороне мы не были, это точно. И никогда не поддержали бы Эбони, задумай она причинить кому-нибудь зло.

– Конечно, нет. Мы просто пытаемся до конца понять, что же она делает, – включилась Скарлет. – И до сих пор она никому ещё не причинила вреда, и даже не пыталась. При нас, во всяком случае.

– А вот мы причинили тебе боль, ранили твои чувства, – добавила я.

У Ариадны задрожала нижняя губа.

– Дело не только в моих чувствах, – сказала наша подруга. – А Мюриэл? Вы же знаете, что Эбони с ней сделала.

– Эбони сделала? – переспросила Скарлет. – Но ведь на самом деле мы даже не знаем толком, что именно тогда произошло.

Я тревожно оглянулась на дверь, в которую в любой момент могла войти Мюриэл. Пришла пора рассказать Ариадне о том, что я увидела сегодня ранним утром.

– Мы, собственно, пришли затем, чтобы ещё кое о чём тебе рассказать. Понимаешь, я только что видела… – Я замялась, потому что никак не могла найти подходящие слова. Как бы рассказать обо всём так, чтобы не слишком сильно огорчить Ариадну?

Скарлет подобные сомнения не терзали, и она рубанула напрямик:

– Айви видела, как Мюриэл секретничала с Эбони. На четвёртом этаже.

– Что? – удивлённо вздёрнула свои жиденькие бровки Ариадна. – Ты не обозналась, Айви? Ты уверена?

– На все сто, – подтвердила я.

– А вдруг Эбони наезжает там на неё? – нервно спросила Ариадна. – Может, мне пойти и помочь Мюриэл?

– Меня эта встреча тоже тревожила, я испугалась, что Эбони может таким образом управлять Мюриэл, внушать ей что-нибудь, – сказала Скарлет, поглядывая на меня. – Но Айви утверждает, что они вполне по-дружески разговаривали.

– Да, это точно, – кивнула я. – И вообще, если совсем уж честно, они разговаривали так, будто вместе что-то замышляли.

– Нет, это невозможно, – нахмурилась Ариадна. – Мюриэл всегда смертельно боялась Эбони, сильно пострадала из-за неё. Не может быть, чтобы она по своей воле согласилась встречаться с ней.

– Я вот что думаю… – начала я, уставившись в пол и зная, как тяжело это будет слышать Ариадне. – Очень может быть, что на самом деле всё не так, как нам кажется. А что, если они обе в сговоре и просто морочат нам всем головы?

Ариадна сложила руки на груди, а лицо её приняло пугающее выражение, которого я не могла понять.

– Морочить нам голову? Вдвоём? С какой стати? Нет, это просто бред какой-то, – бесцветным голосом произнесла Ариадна. – Да они до начала этого семестра даже знакомы не были, ни разу не встречались. А Эбони всегда вела себя жестоко по отношению к Мюриэл, и больше ничего.

– Знаю, знаю, но что видела своими глазами, то и говорю. Или ты мне не веришь? – умоляюще спросила я.

– Я… не знаю, – покусав губу, ответила моя лучшая подруга.

У Скарлет от удивления челюсть отвисла.

– Ты… не веришь Айви? Да как ты можешь? И вообще, с какой стати она будет лгать тебе? – Скарлет подошла ближе ко мне и взяла меня за руку.

Ариадна подумала немного, а затем…

– Может быть, вы просто ревнуете, – сказала она.

Меня словно молотком по голове ударили.

– Мы… что? – ахнула я.

– Может, вы просто ревнуете меня к Мюриэл, – повторила она, уставившись в пол. – А теперь, пожалуй, вам пора идти.

Глава двадцать седьмая. Скарлет

Её слова были как удар под дых. На мгновение я даже подумала, что ослышалась, неправильно поняла её. Ведь Ариадна никогда прежде не сердилась на нас.

Никогда!

Я ничего не могла сказать, Айви тоже молчала. Мы просто стояли и ошалело смотрели на Ариадну, а она срывающимся голоском воскликнула:

– Мюриэл ничего плохого не сделала! Это все Эбони! Вы что, сами этого не видите?!

– Мы знаем, что Эбони что-то замышляет, – возразила Айви. – Но я просто хочу сказать, что не все здесь может быть так однозначно. Особенно после того, как мы видели, что Эбони и Мюриэл спокойно разговаривают друг с другом, и…

Вызванный словами Ариадны шок начал проходить, и я больше не могла сдерживать свой язык. Я отпустила ладонь Айви, широко раскинула руки в стороны и воскликнула:

– Мы не ревнуем! С какой стати нам тебя ревновать?

– С такой, что теперь мы с Мюриэл подруги, – ответила Ариадна. – И вам это не нравится! А вы, может быть, переметнулись уже на другую сторону, а?

– Что за чушь! – оскорбилась я. Если честно, мне было совершенно всё равно, с кем дружит Ариадна, потому что при этом она оставалась и нашей с Айви подругой. И вот сейчас наша дружба распадалась буквально на глазах, исчезала, как вода, утекающая в сливное отверстие ванны, если вытащишь пробку.

– Я для вас не девочка на побегушках! – вновь закричала Ариадна тоненьким голоском. – И не собираюсь плясать под вашу дудку! И своих собственных подруг могу заводить. Раньше я ужасно боялась Мюриэл, но теперь мы с ней отлично поладили. Вам бы поддержать меня, но вы, наоборот, только всё испортить хотите!

– Да не хотим мы ничего пор… – начала Айви, но не договорила, потому что в это время открылась входная дверь.

Это была Мюриэл.

– О, привет! – весело воскликнула она, даже не подозревая, какой разговор прервала своим появлением. – Раненько вы сегодня поднялись, однако.

– Как и ты, – со скрытым намёком сказала я. – Где ты была?

– Да просто в туалет ходила, – ответила Мюриэл.

Я приподняла брови, как бы говоря: «Ага! Вот видишь?», но Ариадна этого не заметила, она вообще больше на меня не смотрела.

Я почувствовала, что во мне, как вода в чайнике, начинает закипать гнев. А как ему не закипать, если Ариадна так неправильно повела себя с нами? Да, согласна, мы должны были рассказывать ей всё, что узнавали про Эбони. Да, мы виноваты. Но мы же ни капельки не солгали о разговоре между Эбони и Мюриэл. Ну почему, почему Ариадна не верит нам?! А ведь мы её своей лучшей подругой считали.

– Что ж, Айви, пойдём, пожалуй, – тихо сказала я, зная, что мне лучше уйти до того, как мой гнев вскипит окончательно.

За завтраком я хмуро жевала невкусную овсянку, Айви тоже сидела, уткнувшись в свою тарелку. Нам обеим одинаково не хотелось вступать в новую стычку с Ариадной. На глазах моей сестры блестели слезы.

Сидела я внешне спокойно, но мои мозги буквально плавились от яростных мыслей. Сразу скажу, что мысли эти были направлены не против Ариадны, нет. Она, несмотря ни на что, оставалась нашей лучшей подругой. Эбони и Мюриэл – вот кто довёл меня до такого состояния. После того как Мюриэл солгала о том, где она была сегодня рано утром, мне стало абсолютно ясно, что они с Эбони что-то замышляют. Я не знала, что именно они задумали, но им было не помешать нашей дружбе с Ариадной.

После завтрака мы с Айви отправились в библиотеку, чтобы если уж не ума набраться, то хотя бы остыть слегка.

– Доброе утро, девочки, – пропела мисс Джонс, когда мы вошли. – Я побуду здесь ещё пару часиков, а потом командовать будет Джинг.

И она ласково улыбнулась своей племяннице.

– Доброе утро, – скучным голосом поздоровалась Айви.

– Сегодня мы книжки брать не будем, мисс, – сказала я, безуспешно стараясь выглядеть не слишком мрачной. – Нам нужно просто посидеть в тишине, одно важное дело обдумать.

Мисс Джонс удивлённо пожала плечами и отошла в сторону. А вот Джинг, напротив, перегнулась к нам через стол и шёпотом спросила:

– Это связано с той девочкой-ведьмой?

Совершенно неожиданный поворот! Я придвинулась ближе к Джинг и спросила:

– Тебе что-то известно? Мы, видишь ли, проводим расследование…

Как ни странно, это ничуть не удивило Джинг.

– Я видела вас вместе с ней. Если честно, я много чего вижу, потому что меня саму никто, как правило, не замечает. – Она быстро оглянулась через плечо, проверяя, не может ли кто-нибудь её подслушать. – Она очень много времени проводит здесь, колдовские книги изучает. Не знаю только, где она их берёт, в нашей библиотеке таких нет.

– А вместе с Мюриэл ты её когда-нибудь видела? – спросила Айви. – Ну, знаешь, очень длинная такая блондинка с волнистыми волосами?

– Видела. Несколько раз видела, – кивнула Джинг. – Они всегда прячутся в углу за стеллажами, там разговаривают. А вчера сначала ведьма одна зашла за стеллажи, а спустя некоторое время блондинка. Поодиночке. Вон туда.

И Джинг указала нам пальцем в дальний угол библиотеки, единственный, пожалуй, уцелевший во время пожара и не пострадавший от пламени.

Я посмотрела на Айви. Да, как тут не вспомнить в очередной раз Алису? Дела становились всё страньше и страньше.

– Хм. Может, они там записки друг для друга оставляют? – пробормотала я.

– Возможно, – согласилась Айви и добавила, обращаясь к Джинг: – Спасибо тебе большое!

Джинг улыбнулась, выпрямилась и ответила, забирая сложенную на столе стопку возвращённых читательницами книг:

– В библиотеке мало интересного происходит, особенно по выходным. Должна же я хоть чем-то себя развлекать!

Я широко улыбнулась ей. Вот так неожиданно мы с сестрой напали на след, и началась погоня.

Мы с Айви поспешили в тот угол, который указала нам Джинг. Это был отдел исторической литературы, и здесь два стеллажа соединялись под прямым углом с ещё одним, третьим стеллажом, благодаря чему никто в библиотеке не мог увидеть, кто в этот уголок забрался. Стеллажи были плотно забиты толстыми, скучными даже на вид книгами.

– Вот если бы ты была на месте Эбони, куда бы ты спрятала секретную записку для Мюриэл? – спросила я.

– Может быть, повыше куда-нибудь, – подумав немного, ответила Айви. – Мюриэл вон какая верзила.

И мы начали осматривать самые верхние полки, куда я, само собой, ещё ни разу за всё время пребывания в школе не заглядывала. На меня одни названия этих книг тоску нагоняли: «Экономическая история Британии», «Битва при Гастингсе», «Очерки открытия Америки».

Книги были старинные, пыльные, их явно начали собирать в Руквуде ещё в те времена, когда он не был школой.

Я бегло пролистала их, потрясла, повернув вверх корешком, радуясь тому, что при этом меня не может видеть мисс Джонс.

Ничего.

И тут в глаза мне бросился томик, название которого сразу же приковало моё внимание. «Процесс над Салемскими ведьмами».

– Смотри, Айви! Это наверняка то, что мы ищем! – воскликнула я и потащила книгу с полки. Она была тяжёлой, в мрачном чёрном переплёте с вытисненным позолоченными буквами названием. Одним словом, надгробная плита, а не книга. Я бегло пролистала страницы; вскоре из них выпал и спланировал на пол маленький белый листок.

Есть!

Айви подхватила с пола листок, и мы бросились рассматривать его, едва не стукнувшись при этом головами. Записка была написана большими печатными буквами:

ВСТРЕЧАЕМСЯ ЗАВТРА В 6 УТРА.

НА ОБЫЧНОМ МЕСТЕ.

ПРИХОДИ ОБЯЗАТЕЛЬНО

И всё. Ни тебе имён, ни каких-либо деталей. Просто очень секретная записка, оставленная в книге про ведьм после того, как – по словам Джинг – в этом уголке библиотеки одна за другой побывали Эбони и Мюриэл. Всё это трудно было не связать с их встречей этим утром, свидетелем которой случайно оказалась Айви.

– «На обычном месте», – пробормотала себе под нос Айви.

– Да, это доказывает, что они, судя по всему, уже не в первый раз назначали друг другу встречу, – кивнула я.

– Между прочим, мне очень не нравится последняя фраза в записке, – задумчиво сказала Айви. – Угрожающе она звучит, ты не находишь? Будто Эбони не просит Мюриэл прийти, а приказывает ей.

– Да, пожалуй, – согласилась я, возвращая записку на её прежнее место, между страницами чёрной книги. – Мне вообще всё это нисколечко не нравится.

Глава двадцать восьмая. Айви

Мы оказались в очень сложном положении. По сути, найденная нами записка не подтверждала наши подозрения насчёт того, что Эбони и Мюриэл были в сговоре и вместе что-то замышляли. Слишком уж короткой она была и лишённой каких-то подробностей. Да, записка отлично вписывалась в нашу с сестрой схему, но не более того. А что, если Мюриэл встречалась с Эбони не по своей воле? Что, если Эбони шантажировала её каким-то образом? Могло такое быть? Вполне.

По большому счету, нельзя было даже со всей уверенностью утверждать, что автором записки была Эбони – она была, как вы уже знаете, написана печатными буквами на самой обыкновенной бумаге, которой пользуются абсолютно все.

Я предложила показать записку Ариадне, но Скарлет меня отговорила, сказала, что нашей подруге нужно дать время немного остыть. Кроме того, если бы мы забрали записку из книги, Эбони или Мюриэл могли догадаться, что кто-то напал на их след.

А положение с Ариадной и вовсе казалось мне безнадёжным. Я чувствовала себя виноватой перед ней, не могла забыть несчастного выражения на лице Ариадны и её сердитых слов. Они снова и снова звучали у меня в ушах.

Возвращаясь из библиотеки, мы наткнулись на Этель.

– О, привет, – сказала она. Я удивилась, поскольку Этель обычно всеми силами избегает вступать со мной в разговор. – А я только что разговаривала с Эбони и вот иду сейчас в библиотеку, чтобы взять несколько книжек. Но раз уж я вас встретила, то прямо сейчас и передам вам сообщение. В ближайшую пятницу, в полночь, на кладбище. Вы должны там быть. У Эбони появились какие-то новые планы.

Тут Этель ухмыльнулась так, словно планы Эбони были для неё самой восхитительной вещью на свете, а затем проскользнула мимо нас в сторону библиотеки.

Я посмотрела на Скарлет.

– А почему нет? – вздохнула она. – Теперь нам с тобой всё равно терять нечего.

Медленно тянулась неделя, и я всё чаще начинала вспоминать, какой ужасной была моя жизнь в Руквуде без Ариадны. Всё сейчас, как и тогда, казалось более мрачным и безрадостным. А оттого, что Ариадна была, в общем-то, рядом, но в то же время оставалась как бы недосягаемой, мне было ещё тяжелее, чем когда её выгнали из школы. Между прочим, Ариадна вела себя с нами очень вежливо, здоровалась, могла даже обменяться парой ничего не значащих фраз. Но, судя по всему, прощать нас она не собиралась, и это было просто ужасно, от этого моё сердце разрывалось на части.

А ещё очень тяжело было видеть, как она всё глубже увязает в неприятностях, сама не понимая почему. Ариадна продолжала засыпать на уроках, не справлялась с простейшими заданиями, то и дело попадала в какие-то нелепые переделки. Всё это, конечно, были мелочи, однако они нарастали как снежный ком, и это всё сильнее начинало меня беспокоить. До чего может докатиться Ариадна, если дела у неё и дальше будут идти так же? Не выгонят ли её снова из школы, тем более что миссис Найт, кажется, строго вознамерилась туже закрутить здесь гайки? О таком исходе мне даже думать не хотелось, однако он представлялся вполне вероятным.

– Если это проклятие, – сказала по этому поводу Скарлет, – то мы должны найти способ разрушить его.

Ну что же. В проклятия я по-прежнему не верила, но почему бы и не попытаться? Хуже не будет. Только как нам разрушить проклятие, не спрашивая об этом у Эбони, я придумать не могла, сколько ни старалась.

В пятницу, после окончания занятий в балетном классе, мы со Скарлет припозднились и уходили последними. Мисс Финч была в кабинете, что она делала там, не знаю. Не знаю я и того, что меня вдруг толкнуло заговорить с остававшейся в зале мадам Зельдой.

– Мисс, – негромко обратилась я к ней, – Скажите, вы верите в проклятия?

Она вздрогнула, затем обернулась и удивлённо спросила:

– А почему ты интересуешься?

Скарлет была тут же, рядом, и она ответила вместо меня:

– Нам кажется, что наша подруга может быть в опасности. И возможно, при этом не обошлось без проклятия.

– Там, откуда я родом, люди часто говорят о проклятиях, – немного подумав, ответила мадам Зельда. – Говорят, например, что если ведьма наложила на тебя проклятие, она должна была оставить луковицу на твоей кровати.

– Луковицу? Странно… – Я запнулась, не зная, что ещё сказать, и уже не в первый раз подумала, что хотела бы узнать, откуда она родом, наша мадам Зельда, с её серебристыми волосами, странным акцентом, ароматическими палочками, а теперь ещё и с ведьмиными луковицами.

– В наших краях много разных поверий. – Наша загадочная преподавательница танцев взмахнула рукой.

– А что у вас говорят насчёт того, как снять проклятие? – спросила Скарлет.

– Съесть луковицу, – не задумавшись ни на секунду, ответила мадам Зельда.

Мы с сестрой ошеломлённо уставились на неё, а она громко рассмеялась и пояснила:

– Нет-нет, не в буквальном смысле, а в переносном. Видите ли, есть лишь один способ разрушить проклятие, и его у нас знают все, от мала до велика.

– И что же это за способ? – с замиранием сердца спросила я.

– Убить ведьму, – спокойно ответила мадам Зельда.

В тот вечер мы со Скарлет долго молчали в своей комнате, безуспешно пытаясь прогнать из памяти слова мадам Зельды. Разумеется, мы не собирались причинять Эбони какой-либо вред, хотя спустя какое-то время Скарлет начала было предлагать:

– А что, если нам просто оглушить её, и…

Зная, как далеко могут завести сестру подобные рассуждения, я поспешила оборвать её и сказала, расчёсывая перед зеркалом свои волосы:

– Даже если бы она действительно была ведьмой… хотя она не ведьма… мы всё равно не стали бы убивать её.

– Да, ты права, конечно, – ответила Скарлет. – Убивать – это дичь какая-то… Средневековье. Нет, должен быть какой-то другой способ.

На секунду у меня мелькнула мысль посоветоваться с Ариадной, но это, как вы понимаете, при нынешних обстоятельствах было совершенно невозможно. По-моему, Скарлет прочитала эту мою мысль.

– И этот способ нам нужно отыскать самим, – заметила она.

Я посмотрела в зеркало, но никакого ответа там, само собой, не нашла, увидела лишь своё собственное, ничего не выражающее лицо.

– Что ж, может быть… – вновь заговорила моя сестра, начиная ходить по комнате, – да, вполне может быть, что мы не в силах разрушить проклятия, которые она уже наложила на кого-то. Но зато мы можем помешать ей, если сегодня ночью она захочет новое проклятие наложить, верно? Только нужно будет сделать это тонко, чтобы всё вышло как будто случайно, и тогда она нас не заподозрит.

– Скарлет… – Я положила на стол свою щётку для волос. – Это не колдовство. Мы можем, конечно, не дать Эбони наложить «проклятие», но это не помешает ей и дальше по-прежнему делать то… что она делает, чтобы влиять на людей.

– Не помешает… – Скарлет перестала расхаживать по комнате, остановилась и широко ухмыльнулась мне: – Нет, ещё как помешает! Если мы сумеем помешать Эбони, а то, что она делает, окажется просто фокусом, то этот фокус у неё не получится, и все это увидят.

– Хм… – Я уставилась на доставшуюся мне в наследство от мамы щётку для волос, и мне вдруг показалось, что мама сейчас наблюдает за нами. Наблюдает и ждёт, каким будет наш следующий ход. Мне очень хотелось, чтобы мама могла гордиться нами. Я поднялась и сказала, поворачиваясь к сестре: – А может, нам вообще не стоит в это ввязываться? Не лучше ли просто прекратить всякое общение с Эбони и прямо сейчас пойти на поиски Ариадны и Мюриэл? Найти их и извиниться за всё. По-моему, это будет самым правильным решением.

– Что? Ты с ума сошла? Нет! – едва не рассмеялась мне в лицо Скарлет. – Тогда Эбони продолжит наводить ужас на всю школу, а мы потеряем всякую возможность понять, что же происходит на самом деле. То, что ты предлагаешь, – это трусость, а лично я отступать не намерена.

Я обиделась и бросилась объяснять, почему я так думаю:

– Просто… Понимаешь, я вдруг подумала о маме. Я хочу поступать правильно. Так, чтобы она могла гордиться нами.

– Гордиться! – сердито подбоченилась Скарлет. – Наша мама всегда боролась с громилами, хулиганами и прочей дрянью. Когда она училась в Руквуде, то всю школу вверх дном перерыла, чтобы выяснить, что здесь творится, чего бы это ей ни стоило. Не знаю, как ты, а я действительно собираюсь сделать так, чтобы она могла мной гордиться. И для этого я остановлю Эбони.

* * *

Закончилось всё тем, что, когда часы пробили полночь, мы с сестрой выскользнули из школы в сырую ветреную ночь, чтобы снова, уже второй раз за последнее время, направиться в сторону церковного кладбища.

Я плотнее запахнула своё пальто. Шёл дождик, мелкий, но его хватало, чтобы сделать ночь ещё темней и холодней. Бескрайние многослойные облака затянули всё небо и скрыли за собой луну.

Правда, сегодня мы собрались на кладбище не за тем, чтобы шпионить за Эбони. Мы пошли, чтобы принять участие в её ритуале.

Вечером я потратила немало сил, пытаясь отговорить Скарлет от этого похода, но не сумела, и мы всё-таки вышли в ночь с твёрдым намерением сделать всё возможное, чтобы помешать Эбони.

Выглянув на крыльцо и убедившись, что горизонт, как говориться, чист, мы со Скарлет сбежали по ступеням и поспешили дальше, по подъездной дорожке. Шагая рядом с сестрой, я уже не в первый раз подумала, что мы с ней ни за что не решились бы на подобную вылазку в те времена, когда директором школы была мисс Фокс. У неё, казалось, повсюду были глаза и уши, она каждого видела насквозь и обо всём знала наперёд. Страшная была женщина.

Впрочем, сейчас у меня тоже появилось такое ощущение, что за мной отовсюду следят глаза. Много глаз. Затем что-то пролетело прямо у меня над головой. Я тихонько взвизгнула от страха и судорожно схватила сестру за руку.

– Спокойно! – сказала мне Скарлет. – Это летучие мыши.

Она была права. Мы ненадолго остановились на дорожке, и над нашими головами промелькнуло ещё несколько тёмных теней.

– Наверное, их тоже Эбони на кладбище пригласила, – криво усмехнулась Скарлет, впрочем, не забыв при этом оглянуться по сторонам, проверяя, не может ли кто-нибудь нас подслушать.

Я отпустила её руку и взбодрилась. Летучих мышей я не боялась, я не раз видела их, когда жила у тётушки Фебы. Ну, что? Мыши как мыши. Маленькие. С перепончатыми крыльями только.

Когда мы приблизились к кладбищенской ограде, у ворот уже было несколько девочек из свиты Эбони.

– А где она сама? – как раз спросила одна из них, пряча под мышки свои озябшие ладони. В карманы она сунуть их не могла – они у неё были набиты свечками. – Пора бы ей уже появиться.

– Подождёшь, – осадила её Агата, назначенная, как я понимаю, кем-то вроде секретаря Эбони. – Она лучше тебя знает, что и когда ей делать.

Тем временем я отметила про себя, что группа поклонниц Эбони продолжает увеличиваться. Вот и Этель здесь появилась, со своим вечным тугим конским хвостом, свисающим из-под вязаной шапочки. И ещё несколько новых лиц. Интересно, много ли времени понадобится, чтобы это безумное поветрие поголовно охватило весь Руквуд?

Скарлет подпрыгнула и села на гребне невысокой кладбищенской ограды, сложенной из грубого камня, а когда снизу послышалось шиканье и недовольные возгласы, спокойно пояснила:

– Ну, если нас заставляют ждать, так хотя бы не на ногах это делать…

Я тоже вспрыгнула на стенку, и мы сели с сестрой спина к спине, чтобы согревать друг друга. Ветер трепал мои волосы, и я откинула их назад, чтобы они не лезли мне в глаза.

Спустя какое-то время, показавшееся мне целой вечностью, на подъездной дорожке появилась Эбони. Она шла не торопясь, словно всё именно так и должно быть. Королеве спешить не к лицу, а её подданные могут и подождать немного, ничего с ними не случится.

Подойдя, она остановилась перед нами, и все замерли, затаили дыхание, ожидая её распоряжений.

– Хм, – сказала Эбони. – Дождь. Ветер. При такой погоде свечи гореть не будут. Придётся нам перейти под крышу.

– Куда?.. В церковь? – испуганно спросила Мэри, стуча зубами от холода.

– Нет, не туда, – поморщилась Эбони и указала в ту сторону, откуда только что пришла: – В школу.

– По-моему, никаким колдовством тут и не пахнет, – прошептала Скарлет. Она вроде бы обращалась ко мне, но нарочно произнесла это достаточно громко, чтобы и остальные её услышали.

Из темноты на нас сверкнули белками глаза Эбони. Она слова Скарлет точно услышала.

– Идём в библиотеку, – твёрдо распорядилась она и загадочно добавила: – Слова обладают силой.

Я взглянула на свою сестру, но, честно говоря, не могла в этой темноте толком рассмотреть выражение её лица. В наш план входило погасить свечи, «случайно» опрокинув их на мокрую траву. В школьной библиотеке, где нет ни дождя, ни ветра, сделать это незаметно не получится. М-да, дела…

А Эбони тем временем уже развернулась и спокойно зашагала прочь, во тьму. Мы же со Скарлет на секунду задержались – нам нужно было решить, что делать дальше.

– Вы идёте? – окликнула нас Этель. – Или боитесь?

Глава двадцать девятая. Скарлет

Мы неохотно потянулись вслед за другими девочками. Вместе с ними прокрались по тёмным коридорам – хотя поклонниц у Эбони стало столько, что совсем бесшумно это сделать нам не удалось. Шум был примерно как от стада слонов, старающихся шагать как можно тише.

Когда мы подошли к дверям библиотеки, Эбони подёргала их, покрутила ручку, но они оказались заперты. Лично я в библиотеку посреди ночи не вламывалась с прошлого года и, увидев, что в её дверь после того пожара врезали замок, нисколько не удивилась.

Ну, а у Эбони, само собой, оказался с собой ключ. Снова. Интересно, где она его взяла? Мне вдруг вспомнился перезвон ключей в карманах мисс Фокс, но я постаралась как можно быстрее прогнать эту мысль. Не время сейчас было вспоминать мисс Фокс, нужно было думать о том, как помешать Эбони провести её ведьмин ритуал.

Открыв массивные двери, Эбони провела нас внутрь и собрала на самом большом свободном пространстве – пятачке перед столом мисс Джонс.

Агата, явно ставшая теперь кем-то вроде главной помощницы Эбони, уже без спроса зажигала свечи в подсвечниках и расставляла их по кругу.

– Осторожнее, – сказала я ей и, на секунду прикрыв глаза, вновь увидела то давнее, полыхавшее здесь пламя. Почудилось, что у меня в носу защипало от горького, едкого дыма.

Агата не обратила на меня никакого внимания, и я закатила глаза. Ну, разумеется, в этой компании был единственный авторитет, к которому они все прислушивались, – великая и ужасная Эбони.

А что сама Эбони? Она стояла, опершись о стол библиотекаря, и спокойно наблюдала за всем, что происходит вокруг.

– Крест обозначьте, – негромко сказала она. – Четыре конца.

Я вспомнила, что уже слышала эти слова… но где и когда?

А, ну конечно! Их Эбони произнесла в ту ночь, когда накладывала проклятие на Мюриэл!

Айви тоже наверняка вспомнила и те слова, и ту ночь, потому что судорожно схватила меня за руку и крепко сжала её. Я нисколько не сомневалась, что мы с ней думаем сейчас об одном и том же: как остановить всё это, пока дело не зашло слишком далеко.

Действовать нужно было крайне осторожно. Пока все начали заходить внутрь круга, который уже чертила мелом Агата, я отыскала свободный пятачок рядом с Эбони, подошла к ней и негромко спросила:

– Ну, кого на этот раз проклинать будем?

Эбони нахмурилась, глядя на меня, и на секунду мне показалось, что я все испортила, однако она ответила, просто и коротко:

– Миссис Найт.

У меня от удивления челюсть отвисла.

– Рот закрой, а то муха залетит, – сказала мне Эбони. Она вытащила сложенный портрет миссис Найт, развернула его, разгладила и положила на стол библиотекаря.

Я не знала, что сказать, но мне на помощь пришла Айви. Она наклонилась через стол и спросила:

– А почему именно миссис Найт? Что она такого сделала?

– Хочет, чтобы я отвезла кота домой, – наморщила свой носик Эбони. – Но это заклятие заставит её передумать.

– А, – сказала я, – так значит, это не проклятие, которое человеку беды приносит, а заклятие, которое заставляет его действовать помимо своей воли. Чары, так сказать.

Впрочем, что проклятие, что заклятие – мне одинаково не хотелось связываться с этими тёмными делами.

Эбони же подняла голову, очень внимательно на меня посмотрела и ответила:

– Ну что ж, Скарлет Грей, если ты так хорошо разбираешься в колдовстве, то почему бы тебе самой не попытаться прочитать сегодня заклинание?

– С какой стати она должна делать это? – немедленно вступилась за меня Айви. – И потом, откуда ей знать, какие слова нужно произносить?

Я повернула голову и с удивлением посмотрела на свою сестру. Вы, может быть, решили, что я уже успела привыкнуть, какой уверенной в себе она стала в последнее время? Нет, я хорошо помнила, какой она всегда была робкой и застенчивой, поэтому такое поведение Айви всё ещё было для меня в новинку. Краем глаза я заметила, что все девочки уже собрались внутри обозначенного горящими свечами круга, стоят и смотрят на нас. В воздухе сильно пахло расплавленным воском.

– В таком случае произносить заклинание вы будете обе. Вместе, – рассмеялась Эбони. – Становитесь в центр круга. Я вам скажу, что нужно делать.

Айви с отчаянием взглянула на меня, а я, пожав плечами, сказала ей:

– Назвался груздем – полезай в кузов.

Между прочим, это, может быть, даже хорошо, что Эбони нас в заклинательницы выбрала, так у нас будет больше возможностей испортить всё дело. Во всяком случае, мы очень будем стараться.

Я уверенными шагами прошла в центр круга и остановилась. Эбони выпрямилась, встала так, чтобы как раз наступить своими чёрными башмаками на начерченную Агатой меловую линию. Айви глубоко вдохнула, подошла и встала рядом со мной.

– Значит, учить нас будешь? – спросила я у Эбони.

– А разве не за этим вы здесь оказались? – ответила она. – Чтобы учиться?

Мне было трудно сказать, что именно имела Эбони в виду под словом «здесь». Здесь, в Руквудской школе, или здесь, внутри магического круга в библиотеке после полуночи. Впрочем, если бы меня спросили, хочу ли я здесь учиться, в обоих случаях моим ответом прозвучало бы твёрдое «нет».

Именно так мне и следовало ответить, но вместо этого пришлось солгать. В интересах дела, разумеется.

– Да, – сказала я. – Давай, объясняй, как это делается.

Хотелось надеяться, что мои слова прозвучали достаточно уверенно, однако за моей спиной раздались приглушённые смешки.

– Ну что ж, хорошо. Встаньте спиной друг к другу, – приказала нам Эбони.

– А это ещё зачем? – шёпотом спросила я у Айви, но на меня тут же зашикали собравшиеся внутри круга будущие ведьмы.

– Тихо! – прикрикнула на них Эбони, и в одну секунду в библиотеке стало тихо, словно в склепе, а я поёжилась.

Лицо у меня пощипывало от ночного холодка, зато ноги согревали наплывающие от свечей волны тепла.

– Закройте глаза, – приказала нам с сестрой Эбони. – Обе.

На этот раз я спорить не стала, сделала, как мне сказали. В конце концов, зачем тянуть резину? Чем скорее мы начнём понимать, что здесь замышляется, тем лучше. С закрытыми глазами я, естественно, перестала что-либо видеть и теперь могла ориентироваться в пространстве только по идущему от свечей теплу, да ещё чувствуя спиной спину моей сестры.

Айви нашла мою руку, вопросительно постучала мне по ладони пальцем, но я не ответила, потому что понятия не имела, что мы с ней будем делать дальше и как поступим.

Быть может, я возьму да и не стану называть имя миссис Найт, чтобы заклятие не состоялось. А возможно, ещё что-нибудь придумаю.

– Повторяйте следом за мной, – сказала нам тем временем Эбони. – Я буду говорить медленно и тихо. Вы должны повторять то же самое, только громко.

– Не хочешь, чтобы тебя кто-то услышал? – спросила Айви, и по её движению я поняла, что она повернула голову в ту сторону, откуда прозвучал голос Эбони.

– Это к делу не относится! – резко ответила она. – Стойте смирно. Итак…

И Эбони снова начала говорить на том странном, каком-то неземном языке, который я уже слышала от неё раньше. Она произнесла несколько слов. Что означают эти слова, я, само собой, совершенно не понимала, однако смогла повторить их звучание. Точнее, мы с Айви повторили их вместе. Должна сказать, что эти загадочные звуки гипнотизировали, завораживали, однако это не мешало мне лихорадочно размышлять нам тем, как мы с сестрой можем положить конец всему этому.

Что-то пролетело возле моего лица, прошелестело в воздухе. Я постаралась не обращать на это внимания. Моё лицо обдуло ветерком – будто стайка бабочек мимо пролетела. Конечно, это могло быть что-то и похуже бабочек, но думать об этом как-то совсем не хотелось.

Эбони произнесла ещё несколько слов, и мы повторили их.

– Продолжайте, продолжайте. Не останавливайтесь и не открывайте глаз, – прошептала она и сама повторила те же слова ещё несколько раз. Эта фраза напоминала какой-то странный молитвенный распев. Наверное, она и была именно таким распевом, и мы с Айви как зачарованные повторяли, и повторяли, и повторяли его, пока…

– Что это за чертовщина здесь происходит?

Я широко раскрыла глаза.

Все ушли, а мы с Айви остались в библиотеке одни.

Впрочем, нет, не одни, потому что в распахнутых настежь дверях стояла мисс Боулер.

Глава тридцатая. Айви

Мы со Скарлет отпрыгнули друг от друга и повернулись лицом к мисс Боулер. Вокруг нас на полу по-прежнему горели свечи, но все остальные девочки исчезли. Все до одной! Ни следа не осталось ни от Эбони, ни от её ведьминой шайки. Даже фотография миссис Найт и та со стола исчезла, зато возле наших с сестрой ног на полу были рассыпаны карты.

– Неужели это всё мы с тобой наколдовали? – шёпотом спросила меня Скарлет.

А мисс Боулер тем временем уже подошла к нам своими широкими шагами и возмущённо воскликнула:

– ВЫШЛИ ПОСРЕДИ НОЧИ ИЗ СВОЕЙ КОМНАТЫ, жгут тут свечи в библиотеке, понимаешь ли, да ещё и картами забавляются!

Я сказала, что мисс Боулер воскликнула? Извините, правильнее было бы сказать, взвыла так, что стены задрожали. Странно, что она своим гудком всю школу не перебудила.

Понурив голову, я смотрела вниз, на карты, и заметила одну вещь.

Все они лежали рубашками вверх, кроме двух. Это были джокеры. Знаете, на них шут такой нарисован в колпаке с бубенчиками? С одной стороны, такая карта может превращаться в любую другую. С другой шут – он, кто такой, а? Вот то-то и оно, что придворный дурак.

Я всё поняла. Нас с сестрой обвели вокруг пальца. Надули.

Я подняла голову и неохотно встретилась взглядом с мисс Боулер.

– Объяснитесь, юные леди!

Мне захотелось зажать ладонями уши, чтобы не слышать её голоса, который, кажется, сделался ещё громче.

– Простите, мисс, мы… э… никак не могли уснуть… и… – запинаясь на каждом слове, залепетала я. А вы смогли бы на моём месте внятно объяснить нашему тренеру по плаванию, что всё это значит?

– Да, нам не спалось, и мы решили пойти поиграть в карты, – подхватила Скарлет.

Я взглянула на сестру. Ну да, больше нам обеим сказать, в общем-то, нечего.

– В КАРТЫ? – пароходной сиреной взревела мисс Боулер. – Посреди ночи? При зажжённых свечах? В библиотеке?

Мы со Скарлет молчали, обе чувствовали, что каждое сказанное нами сейчас слово сделает наше положение ещё более плачевным. Хотя куда уж хуже, по правде сказать?

– Хорошо, – сказала мисс Боулер, поняв, что ничего больше она от нас не добьётся. – Не знаю, что вы на самом деле замышляли, но мне эти ваши игры точно не по нраву. Сейчас я лично провожу вас в вашу комнату, а в понедельник утром первым делом отведу в кабинет миссис Найт. И тоже лично!

Она взяла нас за плечи своими мощными ладонями и повела на выход. Возражать и сопротивляться было бесполезно. Уходя, мисс Боулер обернулась и в один приём задула все горящие свечи. Библиотека вновь погрузилась во мрак.

* * *

Мисс Боулер вела нас с сестрой, словно арестантов, по тёмным коридорам, сердито бормоча себе под нос, как она осталась на выходные в школе, чтобы с утра почистить плавательный бассейн от ряски, и как среди ночи услышала чьи-то голоса, а потом кто-то постучал в дверь её комнаты и убежал, и она подумала, не бандиты ли это ворвались грабить школу…

Мы с сестрой всю дорогу молчали, ни единого словечка не сказали. К тому, что говорит мисс Боулер, я тоже не особенно прислушивалась, потому что прикидывала последствия, которые может иметь сегодняшнее происшествие, а заодно прокручивала в голове события минувшей ночи, анализировала.

Теперь мне было совершенно ясно, что никакого заклятия на миссис Найт никто накладывать и не собирался. Весь этот спектакль был задуман и сыгран с одной целью – подвести нас со Скарлет, что называется, под монастырь. Никакой магии, никакого колдовства там и близко не было, одно сплошное мошенничество и надувательство. Тут, между прочим, у меня в голове мелькнула шальная мысль: если всё-таки Эбони действительно ведьма, то не могла ли она специально вызвать этой ночью дождь, чтобы перенести свой «ритуал» в библиотеку, где гораздо легче подставить нас с сестрой? Впрочем, вопрос о происхождении дождя был сейчас далеко не самым главным.

Миссис Найт. Вот это было куда серьёзнее. Она уже предупреждала меня и Скарлет о том, что с нами будет, если мы снова проштрафимся. И я отчётливо увидела, к чему всё это может привести, пока мы поднимались по лестнице, подталкиваемые сзади крепкими руками мисс Боулер.

Итак, нас с сестрой выгоняют из школы и отправляют жить с нашей злобной мачехой. При этом мы навсегда лишаемся возможности видеться с Ариадной. Ну, и как вам такая картина? По-моему, ничего ужаснее этого просто невозможно придумать.

– Какая комната? – коротко спросила мисс Боулер, притормозив на лестничной площадке.

– Тринадцатая, – так же коротко и хмуро ответила Скарлет.

Мисс Боулер снова погнала нас вперёд.

– Это в другом конце коридора, мисс, – сказала я.

Не говоря ни слова, мисс Боулер развернулась, и мы зашагали в противоположную сторону.

Вскоре мы добрались до нашей комнаты. Мисс Боулер сердито распахнула дверь и сказала, впихивая меня и Скарлет внутрь:

– Вперёд! Завтра я вас найду. Надеюсь, к тому времени вы подготовите более или менее связное объяснение всему, что было.

С этими словами она направилась своим тяжёлым солдатским шагом прочь, а мы с сестрой переглянулись, дружно вздохнули и закрыли за собой дверь.

– Что же сегодня произошло? – это были первые слова, которые Скарлет произнесла, когда мы отдышались и слегка оправились от шока. Мы сидели на своих кроватях. В комнате было темно: луна ушла за облака, по стёклам шелестел противный мелкий дождь. – Я так и не поняла, это мы с тобой наколдовали что-то такое? Это мы заставили всех их исчезнуть?

– Нет, Скарлет, это был спектакль, который они сыграли для нас. Неужели тебе самой не ясно?

Скарлет замолчала, засопела в темноте, обдумывая мои слова. Потом до неё всё дошло.

– Так вот оно что! – воскликнула она, наконец.

– Точно, – вздохнула я. – А придумала всё это Эбони. Выбрала нас, чтобы мы произносили это «заклинание», поставила нас в центр круга, заставила закрыть глаза… А потом все они потихоньку смылись и побежали стучать в дверь мисс Боулер.

– А карты? – спросила сестра. – Мне кажется, я чувствовала, как они мимо моего лица пролетели.

– Карты? – переспросила я. – Думаю, их Эбони швырнула. А джокеры… это её послание. Сказать нам, что это был трюк, розыгрыш.

– Или что мы с тобой эти дурачки… джокеры. – Лица Скарлет я в темноте видеть не могла, но живо представила, как оно перекосилось у неё от гнева и обиды. – Но постой, а как ей удалось сделать так, чтобы все карты рубашкой вверх лежали, а эти два… картинкой?

Я легла на спину, наслаждаясь покоем, который, ясное дело, долго не продлится.

– Не знаю, – ответила я. – Да и знать не хочу, если честно.

Мы немного помолчали, затем Скарлет заговорила снова:

– А почему Эбони именно сейчас всё это провернула? Мне казалось, она твёрдо поверила, что мы её поклонницы.

И тут меня осенило. Я резко села на кровати и воскликнула:

– Мюриэл!

– Что – Мюриэл? – удивилась моя сестра.

А у меня в голове тем временем всё сложилось по полочкам, всё встало на места.

– Ариадна обнаружила, что мы не просто наблюдаем за Эбони, а вошли в группу её подпевал. Она решила, что мы это с тобой всерьёз, и очень расстроилась. А потом рассказала об этом Мюриэл, с которой у неё сложились прекрасные отношения.

Скарлет поймала мою мысль на лету и тут же продолжила развивать её:

– Ну да! А потом ты видела, как Мюриэл разговаривает с Эбони, и мы выяснили, что они обмениваются записочками через библиотеку…

– Так они всё это вместе спланировали! – в один голос сказали мы со Скарлет.

Мне очень трудно было поверить, что это правда, однако всё, буквально всё прекрасно увязывалось друг с другом, каждая деталь. Да, Мюриэл что-то замышляет вместе с Эбони. Но если это так, то Ариадна находится в гораздо большей опасности, чем мы предполагали.

– И всё-таки остаётся большая проблема. Очень-очень большая, – вздохнула Скарлет. – Как нам теперь всё это доказать?

И вновь мы очутились в тупике и ничего не могли предъявить ни бывшей громиле, ни нынешней ведьме. И не было у нас никаких доказательств насчёт того, что произошло. Наверняка можно было утверждать только, что нас со Скарлет ожидают неприятности. Очень крупные неприятности.

Все выходные мы с сестрой провели, понурив головы, безуспешно пытаясь придумать способ как-то выкрутиться из этой крутой переделки.

Ну, думали мы, думали, да толком ничего так и не придумали. Что бы я ни предлагала, это неизменно звучало как бред сумасшедшего, ревнующего к дружбе Ариадны с Мюриэл. Но что поделать, если у меня сердце сжималось каждый раз, когда я видела, как они общаются друг с другом. В столовой мы с сестрой теперь сидели напротив них, и Мюриэл всегда нам улыбалась, а Ариадна в нашу сторону даже не смотрела, сидела, уткнувшись в свою тарелку. Я смотрела на неё, и у меня кусок в горло не лез.

А вот открытая, дружелюбная улыбка Мюриэл меня ставила в тупик, заставляла сомневаться. Что, если я напрасно начала её подозревать и на самом деле Мюриэл ни в чем не замешана, а главным действующим лицом была и остаётся Эбони?

При этом, разумеется, я ни на секунду не забывала о визите в кабинет миссис Найт, который нам со Скарлет предстоял утром в понедельник.

Встречи с директрисой я очень боялась, а на деле всё получилось ещё хуже, чем можно было ожидать.

В понедельник с утра в нашу дверь раздался оглушительный стук – так стучать могла только мисс Боулер. Стук был громче школьного колокола.

Мы с сестрой принялись одеваться, и делали это в страшной спешке, в результате чего на мне оказались носки разного цвета, а Скарлет умудрилась надеть своё школьное платье задом наперёд.

– Время! – покрикивала на нас мисс Боулер, то и дело щёлкая ногтем по своим наручным часам.

Мы сунули ноги в туфли и, с трудом переводя дыхание, поспешили по школьным коридорам вслед за мисс Боулер. По дороге она с нами не разговаривала, за что мы были ей очень благодарны.

Она привела нас к кабинету миссис Найт и снова – так же оглушительно – постучала в дверь.

– Войдите! – раздался изнутри голос миссис Найт.

Мисс Боулер распахнула дверь, и я увидела сидящую за своим столом миссис Найт, а напротив неё… нашу мачеху!

Я в ужасе ойкнула, застыв на пороге.

– Не-ет, – простонала за моей спиной Скарлет.

– Хватит копаться, – буркнула мисс Боулер, заталкивая нас с сестрой в кабинет.

Чувствуя себя двумя обломками кораблекрушения, затерявшимися посреди бескрайнего моря, мы встали посередине большого синего ковра, которым был застелен кабинет миссис Найт. Со стен на нас смотрели весёленькие плакаты, которые так любила наша директриса. Они напоминали спасательные круги – яркие, но, увы, слишком далёкие, чтобы до них дотянуться.

Я старалась не смотреть на нашу мачеху, не хотела видеть её лица – и без этого знала, что Эдит сейчас закипает от злости.

– Девочки, – начала миссис Найт, снимая со своего носа очки, – надеюсь, вы сами понимаете, насколько серьёзно то, что с вами произошло. Я уже предупреждала вас, что буду строго следить за вашей дисциплиной, а вы обещали, что будете хорошо себя вести. И что же? Мисс Боулер застала вас играющими посреди ночи в карты! Да ещё при зажжённых свечах в библиотеке, где в прошлом году уже случался пожар. Потрудитесь объяснить ваше поведение!

– Ну… видите ли… – начала было Скарлет, но замолчала. И в самом деле, что мы могли сказать? «На самом деле, мисс, мы пытались наложить на вас заклятие, потому что так приказала нам ведьма, но заклинание не получилось, потому что всё это оказалось розыгрышем, целью которого было подвести нас с сестрой под монастырь». Так нужно было сказать, да? Чтобы нас за сумасшедших приняли и в психушку увезли?

– Мы очень сожалеем о случившемся, – тусклым голосом сказала я.

– Ваше положение очень серьёзно, девочки, – разочарованно покачала головой миссис Найт. – Вот видите, нам даже вашу мачеху пришлось пригласить, чтобы обсудить ваше поведение. Я хочу, чтобы вы твёрдо усвоили: это предупреждение будет для вас последним. Самым последним, ясно?

Я сглотнула. Мне показалось, что комната кружится вокруг меня так, будто я еду на карусели.

– До сих пор я была очень мягкой. Слишком мягкой к нарушителям дисциплины, – продолжила наша директриса. – Но этого больше не будет. – Она поднялась на ноги и повторила, погрозив нам с сестрой пальцем: – Не будет! Всё, хватит с меня, вы поняли? В следующий раз я буду вынуждена отчислить вас из школы, причём безо всяких разговоров.

Опустив голову, я разглядывала носки своих туфель. Скарлет изучала свои. Мы обе молчали как рыбы.

– Вы всё поняли или нет? – спросила миссис Найт.

– Да, мисс, – унылым хором откликнулись мы.

– А теперь, – она вышла из-за стола и положила мне на плечо свою руку, – я оставляю вас наедине с вашей мачехой. Пусть теперь ещё она с вами поговорит, объяснит, что к чему. А вы, я надеюсь, сделаете правильные выводы и впредь будете вести себя, как подобает ученицам нашей уважаемой школы.

Она легонько потрепала меня по плечу и вышла из комнаты.

А мы остались наедине с Эдит.

Наша мачеха поднялась на ноги, оттолкнув назад свой стул, и с гаденькой усмешкой сказала:

– Прелестно, не правда ли?

Глава тридцать первая. Скарлет

Я поверить не могла, что наша мачеха на самом деле здесь, в Руквуде. От одного её вида мне стало плохо, захотелось ударить её, закричать и бежать куда глаза глядят. Но шок оказался настолько сильным, что я, онемев, застыла рядом с Айви.

Эдит стояла подбоченившись, раскрасневшись от гнева, сердито раздувая ноздри.

– Ну, что вы можете мне сказать? – спросила она.

«Проваливай навсегда, мерзкая старая корова – вот что я могла бы тебе сказать», – подумала я, но вслух этого, само собой, не сказала.

– Вы жалкие козявки, обе, – презрительно бросила она. – Никчёмные. Ничтожные. Неблагодарные. Мы платим деньги, чтобы вы учились, а не позорили нашу семью.

– Но мы не… – начала Айви, однако Эдит резко вскинула вверх руку, останавливая её. Нашу мачеху явно не интересовало, что мы скажем.

– Вот вам моё условие, – жёстко продолжила Эдит. – До конца учебного года вы будете вести себя тише воды ниже травы, а если хоть что-нибудь натворите, я сразу об этом узнаю. Это понятно?

– Да, – пробормотала я. У меня появилось странное, неприятное ощущение, будто я разговариваю с располневшей и ставшей ниже ростом мисс Фокс.

– Придержи свой поганый язык! Ни одного слова от вас слышать не желаю!

– Ты никогда ни слышать, ни видеть нас не желаешь, – разозлилась я. – По тебе, так лучше бы нас с сестрой вообще на свете не было!

Айви судорожно сжала мне руку, а Эдит ответила, злобно сверкнув глазами:

– Ты абсолютно права, Скарлет. – Моё имя она произнесла так, словно это было грязное ругательство. – Я не хочу, чтобы вы болтались у меня в доме. Именно поэтому вы останетесь в этой школе… Пока что…

Я прикусила губу, чувствуя навернувшиеся на глаза слёзы.

– Но если вас всё-таки выгонят, – продолжила Эдит, наклоняясь ближе к нам, – тогда я отошлю вас в другое место.

С этими словами она покинула кабинет, громко хлопнув за собой дверью.

Мои ноги подогнулись, и я опустилась на сине-голубой, цвета морской волны, ковёр.

– В другое место? – шёпотом переспросила Айви, стоя надо мной.

– Она имела в виду сумасшедший дом, – пояснила я, и в моей памяти тут же промелькнули зарешеченные окна, холодные стены, донеслось эхо ночных всхлипываний и дневных безумных криков. Я знала, что скорее умру, чем позволю снова отправить меня в это место. – Если нас выгонят из школы, она упрячет нас с тобой в «дурку».

Следующая за этим неделя выдалась кошмарной, наполненной страхом. Угроза оказаться вместо школы в сумасшедшем доме чёрной тучей висела над нашими головами, пригибала к земле, заставляла пугаться собственной тени.

Само собой, за Эбони мы больше не шпионили. Собственно говоря, она сама поставила точку на наших отношениях, разыграв с нами спектакль с заклинанием. Если бы у меня не были связаны руки, она бы так просто не отделалась, разумеется. Ах, с каким удовольствием я стёрла бы с лица Эбони её вечную самодовольную улыбочку! Но нельзя было этого делать, нельзя.

По большому счёту, нас с сестрой и самих было за что винить. Зачем было прикидываться, что мы интересуемся колдовством и готовы принимать участие в ведьмовских делишках Эбони? Так что получили по заслугам, можно сказать.

А пока что мы с Айви целыми днями молчали и всё свободное время проводили сидя в своей комнате, лишний раз за порог выйти боялись, чтобы не нарваться на какую-нибудь неприятность. Я не сомневалась, что миссис Найт всерьёз намерилась выгнать нас с сестрой из школы, если мы снова на чём-нибудь попадёмся. И уж совсем не вызывало сомнений, что наша мачеха готова сдержать своё слово, и если что, превратит нашу с Айви жизнь в кромешный ад.

Днём в субботу я поняла, что не могу больше сидеть в уголке, как нищенка, меня уже тошнило от такой жизни, когда шаг влево-вправо ступить боишься.

– Мы должны пойти и поговорить с Ариадной, – сказала я, решительно вставая с кровати.

Айви оторвалась от книги, которую читала, и посмотрела на меня. Нужно заметить, что я впервые что-то произнесла после долгих-долгих часов молчания.

– Хватит! Так больше продолжаться не может, – продолжила я. – Мне надоело ходить на цыпочках и собственной тени пугаться. Если мы собираемся до самого окончания школы сидеть в уголочке и помалкивать в тряпочку, так давай хотя бы делать это в компании с нашей подругой. Всё-таки веселее будет.

– Мысль хорошая, – согласилась Айви, откладывая книгу в сторону. Голос у неё был слегка севшим от долгого молчания. – Но как же нам быть с Мюриэл?

Да, тут мне оставалось только вздохнуть. Мюриэл… С ней у нас были проблемы. Я, например, Мюриэл просто ненавидела. И в то же время любила её, она мне нравилась. Одним словом, я сама толком не знала, как к ней отношусь. Но при этом я была уверена, что Мюриэл каким-то образом связана с Эбони, хотя никаких доказательств у меня не было, одни лишь ощущения и догадки. Интуиция, если хотите. Кроме того, невозможно было поговорить с Ариадной, минуя Мюриэл, которая теперь постоянно находилась рядом с ней.

– Если нам напрямую, без обиняков переговорить вначале с Мюриэл, слегка нажать на неё… – начала я.

– Нет! – сразу возразила Айви. – Нельзя на неё нажимать. Если окажется, что Мюриэл ни при чём, Ариадна никогда не простит нам этого.

– Безнадёга какая-то! – С досады я даже пнула ножку своей кровати.

Айви подумала немного, а затем сказала.

– Я думаю, ты права и нам нужно поговорить с Ариадной. По-любому нужно. А что, если дождаться, когда Мюриэл выйдет куда-нибудь из их комнаты?

– А что? Стоит попробовать, – кивнула я.

И мы с сестрой начали по очереди слоняться по коридору мимо их комнаты, делая вид, что просто прогуливаемся от нечего делать.

Во время своей пятой по счету «коридорной вахты» я увидела, наконец, как Мюриэл вышла из комнаты и направилась в сторону лестничной клетки.

«Побежала на встречу с Эбони, обсуждать, кого бы им теперь в жабу превратить», – неприязненно подумала я.

Итак, вот он, наш шанс. Я побежала в нашу комнату, схватила за руку Айви, и спустя несколько секунд мы уже постучали в дверь Ариадны.

– О, привет, – сказала она, открыв дверь. Может, я, конечно, принимала желаемое за действительное, но мне показалось, что Ариадна слегка обрадовалась нашему приходу. Или, по крайней мере, заинтересовалась, зачем мы пришли.

Айви толкнула меня в бок, и только теперь я сообразила, что стою, думаю о чём-то своём, а сама при этом молчу, хотя мы с сестрой договаривались, что я начну говорить первой.

– Мы пришли, чтобы извиниться, – сказала я и после небольшой паузы добавила: – Снова.

На губах Ариадны промелькнула тень улыбки.

– Заходите, – сказала она.

Комната у них выглядела как после урагана. Постели не застелены, по всему полу разбросана одежда, на столе в беспорядке валяются тетрадки и учебники, из-под кровати Ариадны выглядывает закатившаяся туда стеклянная банка – одна из тех, в которых она хранит сладости для своих «полуночных пиров», а на подоконнике валяются разорванные обёртки от шоколадных батончиков.

Я хотела спросить, почему у них такой кавардак, но в последний момент сдержалась и промолчала, осторожно выбирая свободный от одежды или мусора пятачок на полу, где можно спокойно встать. Нет, начинать разговор с подобных замечаний никак не следовало, хотя я не могла не удивляться тому, что видела. Такой бардак никак не был в характере Ариадны.

– Ариадна, мы… – начала Айви.

– Прежде чем вы что-то будете говорить, скажу я, – прервала её Ариадна и совершенно неожиданно для нас добавила: – Простите меня.

Мы с Айви удивлённо переглянулись, а я забыла, о чём собиралась говорить дальше, хотя мы с сестрой несколько раз репетировали, кто что скажет.

– Ты просишь прощения? – переспросила я. – Ты? У нас?

– Я не должна была так вести себя, – уныло кивнула Ариадна. – Это было ужасно. Просто… просто я была какая-то сама не своя. Чувствовала себя покинутой, обманутой и вела себя ужасно… грубо. – Она сделала глубокий вдох и закончила: – Мне очень стыдно, простите меня.

– А мы шли сюда, чтобы самим перед тобой извиниться, – сказала я.

– Я знаю, знаю, – покраснела Ариадна и смущённо опустила голову. – Продолжайте… Если хотите, конечно.

– Как же мы соскучились по тебе, Ариадна! – плюнув на извинения, воскликнула я и рассмеялась.

Она застенчиво улыбнулась.

– А мы со Скарлет в такую переделку угодили, – начала Айви.

– Ты просто не поверишь! – подхватила я, обхватывая ладонями свою голову. – Ты была права, когда советовала нам быть осторожнее с Эбони. Она прикинулась, будто хочет, чтобы мы произнесли «заклинание» ночью, в библиотеке, а потом исчезла вместе со всей своей шайкой, а нас подставила. Короче, в библиотеку пришла мисс Боулер и поймала нас. Мы стояли посреди зажжённых свечей, а на полу у наших ног валялись карты. В понедельник утром она отвела нас в кабинет миссис Найт, и наша судьба теперь висит на волоске. Теперь любая малость – и нас выгонят из школы.

– Вот оно что! – ахнула Ариадна, хватая меня за руку. – А до меня другие слухи доходили. Поговаривали, что вас уже отчислили из школы за то, что вы… украли панталоны мисс Боулер, и она…

Теперь во весь голос расхохоталась Айви, а у меня слёзы потекли от смеха.

– Что? Панталоны? – задыхаясь, переспросили мы.

– За что купила, за то и продаю, – пожала плечами Ариадна. – Так что, выходит, вас не отчислили? Это хорошо. Мало радости, когда тебя из школы выгоняют.

Тут я вдруг подумала, что причиной, по которой Ариадну выгнали из её старой школы, была, как ни странно, Мюриэл. Это она довела Ариадну своими издёвками до того, что наша подруга подпалила сарай, где устраивала свои сборища шайка, которую возглавляла Мюриэл.

А потом случился пожар уже здесь, в Руквуде, и Ариадну снова отчислили, потому что за ней уже числился тот самый поджог сарая. Ариадну обвинили в том, что она устроила пожар в нашей библиотеке, а она была там совершенно ни при чём. А почему заподозрили Ариадну? Да опять всё из-за той же Мюриэл в конечном итоге, вот как!

Ах, Мюриэл, Мюриэл… Интересно всё-таки, она действительно так круто переменилась, или всё это только маска, под которой скрывается прежнее гнилое яблочко?

– Я уверена, что с нами всё обойдётся, – сказала Айви, отсмеявшись и снова посерьёзнев. – Только нам нельзя больше попадать в неприятности.

– Мне тоже, – вздохнула Ариадна. – Миссис Найт и меня предупредила. Сказала, что я запустила учёбу и слишком часто стала нарушать дисциплину.

Я мельком взглянула на Айви. Нам обеим было что сказать по этому поводу, но одинаково не хотелось это делать, и я решила повернуть разговор слегка в другую сторону.

– В школу наша мачеха приезжала, тоже грозила нам, – сказала я. – Если нас выгонят из Руквуда, считай, мы с Айви конченые люди.

– Не верю, что это может случиться, – сказала Ариадна, присаживаясь на уголок голого матраса, с которого была содрана простыня. – А ещё надеюсь, что мы с вами снова можем стать подругами. И Мюриэл тоже будет вместе с нами, да?

Я ничего не сказала, потому что увидела под стопкой учебников Мюриэл высунувшийся кончик игральной карты.

И это был Джокер!

Глава тридцать вторая. Айви

Прошло не так много времени, и постепенно стало казаться, что жизнь вошла в нормальную колею. Ариадна снова была нашей подругой. Мы ходили на уроки. Вовремя делали все домашние задания.

Однако оставалось ощущение, что над нашими головами висит и не собирается уходить грозная тень. Я чувствовала её в каждой улыбке Мюриэл. Вспоминала о ней, когда видела Эбони со свернувшимся у неё на шее чёрным котом, окружённую стайкой поклонниц, которым она показывает свои карточные фокусы. И всякий раз, когда проходила мимо миссис Найт, тоже вспоминала и эту тень, и то утро в директорском кабинете.

А потом настал очередной понедельник, когда я шла через фойе с запиской, которую одна из преподавательниц попросила меня передать другой учительнице. Такие поручения были нередкими в нашей школе. Так вот, проходя через фойе, я увидела миссис Найт и мисс Пеппер.

Они вешали на доску объявлений плакат.

Миссис Найт закончила крепить его кнопками, отступила в сторону, и я прочитала:

Руквудская школа впервые празднует Хэллоуин!

31 октября на спортивной площадке.

Приглашаются все.

Костёр – ловля яблок со связанными руками – фонарики из резных тыкв – угощение – маскарадные костюмы.

По краям плакат был украшен рамочкой, состоящей из крошечных летучих мышей и сов.

Я, разумеется, не смогла пройти мимо.

– Мисс? – остановившись, обратилась я к директрисе.

Она обернулась, увидела меня и ответила:

– А, это ты, Айви! Здравствуй.

Я улыбнулась. Когда люди видят нас с сестрой поодиночке, они редко могут с первого раза угадать, кто перед ними, я или Скарлет. Миссис Найт это удалось.

– У нас будет праздник? – спросила я, указывая на плакат.

– Да, – кивнула миссис Найт. – Эту идею подала Эбони Макклауд. До этого мы в Руквудской школе никогда Хэллоуин не отмечали, но теперь… Я подумала, что такой праздник может ещё сильнее сплотить всех нас. Воодушевит и так далее. Одним словом, идея отметить Хэллоуин показалась мне очень и очень хорошей.

– Да, прекрасная идея, – тусклым голосом откликнулась я. При упоминании имени Эбони у меня под сердцем пробежал холодок, но я решила, что не стану обращать на него внимания. В конце концов, праздник, возможно, получится весёлым. И очень может быть, что именно таких праздников нашей школе как раз и не хватает.

Раньше мы со Скарлет Хэллоуин никогда не праздновали. Когда мы жили дома, в конце октября становилось уже слишком холодно для прогулок на улице, и дожди, как правило, шли не переставая. В такую погоду приятнее всего было оставаться дома, в тепле, и надеяться, что так же благоразумно поступят ведьмы, привидения и прочие персонажи Хэллоуина. Посмотрят в окно, сядут возле разожжённого камина и даже носа за порог не высунут.

Мисс Пеппер держала в руках ещё целую пачку плакатов. Наверное, сама их и нарисовала.

– Мистер Макклауд оказал нам большую поддержку, – заметила она.

Я моментально, что называется, навострила ушки и спросила:

– Это отец Эбони?

– Он? Да, – ответила миссис Найт. – Очень интересный мужчина, очень интересный. И очень щедрый к тому же, – добавила она, только я не поняла, что именно имела в виду наша директриса. – Ну, ладно, Айви. Иди дальше по своим делам, не задерживайся.

– Да, мисс, – ответила я и поспешно ушла, но, проходя по школьным коридорам, не переставала размышлять над тем, что услышала от миссис Найт.

Очень щедрый. Интересно, очень интересно.

Нужно ли это понимать так, что мистер Макклауд даёт школе деньги? А если так, то что это может означать и какие из этого следуют выводы?

Во время обеда я рассказала Скарлет и Ариадне о плакате и о том, что услышала насчёт отца Эбони. К сожалению, мой рассказ слышала также и Мюриэл, которая, как всегда, вертелась рядом.

– Праздник! Угощение! Маскарад! – восхищённо ахнула Ариадна и едва не выронила свой сандвич. – Что бы мне такое надеть, а?

– Нам с Айви маскарадные костюмы нужно будет сделать, готового мы ничего не подберём, – сказала Скарлет, и по её глазам я поняла, что она уже начала размышлять над этим.

– А я, пожалуй, подберу, у меня много платьев, – загорелась Мюриэл.

– Вечер, это не главное! – сердито посмотрела я на них.

Они сразу замолчали и уставились на меня.

– Вы что, самого главного не услышали? – глубоко вздохнув, спросила я. – Миссис Найт назвала мистера Макклауда интересным и щедрым. Если он жертвует нашей школе деньги, тогда…

– Тогда это объясняет, почему все учителя так снисходительно относятся к Эбони! – на лету подхватила мою мысль Ариадна.

– Вы так думаете? – нахмурилась Мюриэл. – А может быть, миссис Найт вовсе не деньги имела в виду, а что-нибудь другое? А Эбони… Она и так уже доказала всем, что владеет чёрной магией. Именно поэтому все учителя и боятся её.

Пока Мюриэл говорила всё это, я внимательно наблюдала за ней. Она, как всегда, даже мысли не допускала о том, что Эбони может оказаться не настоящей колдуньей. Но так ли безоговорочно верила в это сама Мюриэл или изо всех сил старалась сделать так, чтобы мы в это поверили? Этот вопрос пока оставался для меня без ответа.

Во всяком случае, я по-прежнему считала, что к сказанным миссис Найт словам следует отнестись очень серьёзно.

– А не стоит ли нам попробовать больше узнать об отце Эбони? – предложила я. – Вдруг выяснится, что он как-то связан с тем, что происходит у нас в школе?

– Конечно! – подхватила Скарлет. – Очень может быть, что он тоже колдун.

Ведьмы, колдуны, нечистая сила… Я просто не знала, то ли смеяться мне над всем этим, то ли плакать.

– Не думаю, что он имеет к этому какое-то отношение, – поджала губы Мюриэл. – Его же не было здесь в то время, когда всё происходило.

– И что? Колдуны и на расстоянии умеют воздействовать, – продолжала стоять на своём Скарлет. – Думаю, нам нужно пойти на этот вечер и постараться поговорить с мистером Макклаудом, если он там будет.

А конец октября был уже близок. Ночи становились всё длиннее, всё темнее, а световой день, естественно, убывал. Кроны деревьев из зелёных сделались пёстрыми – красными, оранжевыми, золотыми.

Трава вокруг школы пожелтела, пожухла, под ногами хрустели нападавшие с дубов жёлуди.

Скарлет без умолку болтала о предстоящем Хэллоуине и продолжала обдумывать наши с ней маскарадные наряды. А с нарядами у нас, прямо скажем, обстояло туго, одеждой мы были не богаты. В общем-то, помимо школьной формы у нас были только костюмы, которые сшила для нас в прошлом году тётя Сара, когда у нас в школе ставился балетный спектакль, да и те мы сдали на хранение мисс Финч.

Но вот на очередном уроке рисования мисс Пеппер вдруг объявила, что сегодня мы будем делать карнавальные маски из папье-маше.

– У нас с тобой маски должны быть одинаковыми, – мгновенно загорелась Скарлет.

– Я не против, пусть будут одинаковыми, – согласилась я, глядя на стопку бумаги, клей и краски, которые мисс Пеппер раздала на каждый стол. Как из этого можно сделать маску, я не представляла. – А какие маски будем делать? Призраков, скелетов или ещё какую-нибудь жуть?

Скарлет повела взглядом вокруг и задержала его на Эбони, которая шла сейчас по классу, неся в руках две баночки с чёрной краской.

– Чёрных кошек мы будем делать, – сказала моя сестра.

И мы, как умели, сделали две маски чёрных кошек с заострёнными ушками, белыми усами и миндалевидными прорезями для глаз. Благодаря этим маскам довольно легко решался и вопрос с костюмами – у нас были чёрные балетные трико и чёрные юбочки, оставалось лишь найти пару чёрных носков и набить их бумагой, чтобы получились симпатичные кошачьи хвостики.

В конце урока к нам подошла Ариадна.

– Смотрите, что я слепила! – сказала она и, негромко зарычав, показала нам своё творение. Это была маска льва, очень милая, с гривой, сделанной из оранжевых ниток.

– Блеск! – улыбнулась я.

Меня очень радовало, что мы помирились и восстановили дружеские отношения с Ариадной, хотя нельзя было сказать, что всё стало как прежде. Дело в том, что Ариадна по-прежнему продолжала получать замечания и её регулярно оставляли после уроков. Всё у неё валилось из рук, всё шло вкривь и вкось. На уроке пения она так фальшивила и так путала слова, что её вообще из класса выгнали. Всё, что Ариадна шила на уроках рукоделия, расползалось по швам, а ведь раньше она прекрасно шила, вышивала и вязала. На уроках рисования она постоянно проливала краски, а на уроках математики не могла решить простейшего примера. И на любом уроке в любую минуту могла уснуть.

Каждый раз, когда мне на глаза попадалась Эбони, я невольно задавалась вопросом, продолжает ли она колдовать? Продолжает ли накладывать на людей проклятия? Могу поклясться, что всегда, когда Ариадна или Мюриэл попадали в очередную неприятность, на лице Эбони появлялась мерзкая улыбочка, словно говорившая о том, что всё идёт по плану. Я, конечно, не могла не думать о том, что мы должны вновь начать следить за Эбони или даже каким-нибудь способом попытаться помешать ей, но тут же вспоминала встречу с нашей мачехой в кабинете директрисы и отступалась от своих намерений. Не могла я рисковать, зная, какую цену все мы должны будем заплатить за свою самодеятельность.

А Хэллоуин тем временем приближался. Скарлет ждала его с нетерпением, да и я тоже, честно говоря, хотя моё радостное ожидание омрачалось немалой ложкой дёгтя.

Дело в том, что Хэллоуин – время, когда свой бал правят ведьмы. Именно в Хэллоуин они вылетают сквозь печные трубы на своих мётлах и хрипло хохочут в ночном небе. Именно в Хэллоуин ведьмы крадут детей, которые плохо себя вели. Именно в Хэллоуин колдовские силы ведьм достигают своего максимума.

Независимо от того, была у Эбони метла или нет, я не сомневалась в том, что она досконально знает все традиции Хэллоуина и все связанные с ним истории. Она неспроста подкинула миссис Найт идею отметить в школе этот праздник. Эбони наверняка что-то планирует на Хэллоуин, и вряд ли это что-нибудь доброе и светлое.

И это пугало меня больше, чем что-либо.

Глава тридцать третья. Скарлет

День, на который пришёлся Хэллоуин, выдался необычно тёплым. В то утро миссис Найт устроила общее собрание, на котором пожелала нам всем «от души повеселиться», а мы сидели и млели от жары в зале, где ещё вчера дрожали от холода.

Мне не сиделось на месте. Настоящий праздник! Маскарад! Развлечения! Костёр! Такое яркое событие, несомненно, приятно оживит повседневную руквудскую рутину.

«Всё хорошо, – думала я. – Всё хорошо. У меня есть Айви и Ариадна. В школе сегодня будет праздник, и мы на нём повеселимся всласть. Главное, не попадать в неприятности, и всё станет нормально, как прежде».

Да, конечно, оставались на горизонте и две тучки – Эбони и Мюриэл, – но я старалась даже не смотреть в их сторону.

Миссис Найт была на седьмом небе, предвкушая, что весть о том, как весело живётся в Руквуде, побудит многих родителей – желательно богатых! – отправить сюда своих дочерей. А в конце своего выступления сделала подарок всем нам – сказала, что сегодня первый урок отменяется и вместо него мы пойдём фотографироваться на память.

Мы выскочили на школьный двор, где на усыпанной опавшими листьями траве были установлены лесенкой длинные скамейки. Потом нас начали разбивать по годам и по факультетам. Во дворе возле большой, установленной на треногу камеры суетился фотограф с хорошо ухоженной бородкой. Он то и дело заглядывал в объектив, что-то подкручивал, подстраивал и сразу напомнил мне Ариадну, которая была так же влюблена в свою камеру. Правда, после прошлогодних приключений во время экскурсии родители приказали ей на этот раз оставить свою камеру дома.

Я довольно быстро поняла, что, несмотря на яркое солнце, на улице весьма прохладно. Ветерок пробирал до костей, и было очень трудно замирать и не шевелиться, пока тебя фотографируют.

– Всем оставаться на месте! – громом раскатился над нашими головами зычный голос мисс Боулер. Первоклашки перестали хныкать, старшеклассницы прекратили заплетать друг другу волосы. – Не возиться, не вертеться и улыбаться!

– На счёт «три»! – громко объявил фотограф. – Один, два…

– Три! – громко крикнуло сразу несколько голосов, и все мы дружно расхохотались.

Миссис Найт вздохнула так сильно, что я услышала её даже в своём третьем ряду.

– Ещё раз, пожалуйста, – сказала она.

После того как фотографу удалось, наконец, сделать снимок, нас погнали назад, в школу. По дороге я мысленно представляла себе будущую фотографию. Возможно, мы будем напоминать на ней нашу маму и тётю Сару, которых видели на старой фотографии, что показывала нам мисс Джонс.

– Вот и прекрасно! – с улыбкой воскликнула миссис Найт. – Поместим эту фотографию в информационном вестнике нашей школы!

Все уроки в тот день я просидела как на иголках, а как только мы с сестрой возвратились в нашу комнату, немедленно бросилась переодеваться в чёрное балетное трико. Айви, в отличие от меня, никуда не спешила, нашла кошачьи маски, которые мы с ней сделали, и привязала к ним бечёвки, чтобы крепить их на голове. Я надела чёрную юбочку, булавкой приколола к ней сзади сделанный из носка хвост. Блестяще! Изумительно!

– Ты готова? – с улыбкой спросила я у Айви.

– Как всегда, – ответила она, надевая на лицо маску.

Мы спустились по лестнице в окружившей нас толпе ведьм, клоунов, привидений и целого зверинца, состоящего из самых разных животных.

Как же отличалась – в лучшую сторону, разумеется! – эта пёстрая толпа от обычного унылого моря школьных униформ. Все девочки оживлённо переговаривались, наши голоса эхом отражались от стен и потолка, напоминая гудение пчелиного роя. Я во все глаза смотрела по сторонам сквозь прорези своей маски.

Массивные входные двери Руквудской школы были распахнуты настежь, сквозь них в фойе лился поток свежего вечернего воздуха. Всё было замечательно, только прохладно слегка. На улице кто-то уже зажёг факелы, освещавшие весь путь от крыльца до спортивной площадки.

Взглянув на эту площадку, я не могла удержаться, чтобы не ахнуть. Всегда бывшая просто унылой пустой травянистой лужайкой, она преобразилась. Сейчас на ней горели факелы, стояли многочисленные маленькие столики, а в дальнем конце темнела огромная груда поленьев, которая вскоре должна была превратиться в костёр. По всей площадке расхаживали девочки в маскарадных костюмах и масках, а среди них кое-где встречались более высокие фигуры – я решила, что это, должно быть, преподаватели и, возможно, чьи-то родители.

Айви при виде площадки тоже ахнула, но ахнула не так, как я, а менее восторженно и, пожалуй, несколько… испуганно.

– Что с тобой? – шёпотом спросила я, приподняв свою маску.

– Огни… Совсем как в моём сне, – растерянно прошептала она в ответ.

Я тем временем проводила восхищённым взглядом проходившую мимо нас девочку в костюме скелета. Блеск! Никогда не видела столько ряженых людей в одном месте.

– Пойдём, – сказала я, хватая свою сестру за руку. Я чувствовала, что на этом празднике нас ждёт ещё много чудес, и мне не терпелось увидеть их все до единого.

– Сюда, сюда! – услышала я крик, когда мы с Айви зашли на лужайку. Это кричала миссис Найт. На сегодняшний праздник она пришла в костюме совы, расшитом настоящими перьями, и с привязанным поверх носа картонным клювом. Она стояла возле огромного котла, наполненного водой, в которой плавали яблоки. – Попытайте счастья в ловле яблок ртом! Без помощи рук!

Первой к котлу подошла Анна Сантос с кроличьими ушками на голове и опустила голову в котёл. Вынырнула она с мокрым лицом, одно кроличье ухо завернулось у неё куда-то в сторону, но зато с яблоком в зубах.

Все вокруг громко захлопали в ладоши. Похоже, Анна нашла, наконец, занятие, в котором могла с блеском проявить себя.

Я снова потянула Айви за руку:

– Всё совсем неплохо, правда? Очень весело. И совсем не страшно.

– Не знаю, – тихо ответила Айви. – Меня не отпускает такое чувство, будто за всем этим стоит Эбони… Затаилась и ждёт минуты, чтобы вновь облапошить нас. Мне весь этот праздник видится какой-то западнёй, которую она устроила.

Я посмотрела по сторонам, но была Эбони сейчас на лужайке или нет, не поняла. Ведь многих было просто невозможно узнать в маскарадных костюмах, к тому же их лица скрывали маски, да и почти стемнело уже.

Мы подошли к стоящим в ряд грубо сколоченным столикам, и здесь я заметила знакомую маску льва.

Ариадна. Она тоже увидела нас, узнала и замахала рукой, подзывая к себе.

– Смотрите! – сказала она, когда мы подошли ближе. – Мы тыквы вырезаем!

Она сунула мне в руки тыкву, а я спросила:

– И что же из них вырезают?

Рядом со мной возникла странная фигура, покрытая, как и миссис Найт, перьями, но с синим лицом и ножом в руке.

– Мы фонарики из них делаем!

Я присмотрелась, и узнала это чудо в перьях. Им оказалась мисс Пеппер.

– Ой, а вы… кто сегодня, мисс? – ошеломлённо спросила я.

– Как это кто? – слегка обиделась она и сделала пару шагов назад, чтобы выйти на свет. – Я павлин, разумеется! – Она повернулась, и я увидела прикреплённый у неё пониже спины веер из павлиньих перьев. Он смотрелся мило, конечно, хотя немного… странно. – Будьте осторожнее с ножами, девочки, они очень острые. А так всё просто. Срезаем у тыквы донышко, вынимаем мякоть, прорезаем глазки-носик-ротик, вставляем внутрь зажжённую свечку, и – алле-гоп! – готово. – Она увлеклась и так взмахнула своим ножом, что мы с сестрой невольно пригнулись. – Фонарики! Фонарики! Чудесные фонарики! Между прочим, это традиционное украшение на Хэллоуин в Шотландии. Занятно, верно?

Я не видела, но почувствовала сердцем, как поморщилась Айви под своей маской. Шотландия… Даже здесь Эбони сумела оставить свой след.

Мисс Пеппер вручила мне нож, причём подала его рукоятью вперёд, слава богу.

– Давай, попробуй сама. У тебя получится, я знаю.

И с этими словами уплыла прочь, помахивая своим ярким хвостом.

Я пожала плечами, взяла тыкву и начала её вырезать, как объяснила мисс Пеппер. Между прочим, занятие это оказалось намного труднее, чем я ожидала.

Возле стола вырезали тыквы другие девочки и несколько человек взрослых, родителей. У меня на секунду мелькнула мысль, нет ли среди них отца Эбони, но я её сразу же отбросила. А ещё я молилась, чтобы сегодняшним праздником не заинтересовалась наша мачеха. Для того чтобы появиться здесь, ей даже костюм не надо было придумывать, она и так готовый монстр, сама по себе.

– Твой отец приедет, Ариадна? – спросила я.

– Нет, – вздохнула она. – Я написала ему, но папа ответил, что считает Хэллоуин слишком опасным праздником, и предпочёл бы видеть меня на пикнике у плюшевого медвежонка.

Я рассмеялась и продолжила сражаться с несчастной тыквой – не без помощи Айви, признаюсь.

– Кроме того, папа вообще недоволен мной, – продолжила Ариадна. – Из школы ему сообщили, что я стала плохо учиться.

– И он рассердился на тебя? – спросила я, сразу же вспомнив о своей мачехе.

– Нет, и это хуже всего, – поморщилась Ариадна. – Не рассердился. Но очень сильно расстроился.

Мы с Айви продолжили вырезать тыкву и добились, чтобы она более или менее походила на голову со ртом и глазами. Затем мы вставили внутрь тыквы зажжённый огарочек свечи, и тыква засветилась изнутри тёплым дружелюбным светом. А мне очень хотелось надеяться, что в ближайшую неделю или две от меня не будет за километр нести сырой тыквой.

Мы положили свой шедевр на стол рядом с тыквой Ариадны, и Айви спросила:

– А что дальше делают с этими тыквами?

– Думаю, используют как обереги против злых духов, – ответила Ариадна.

– Обереги? От злых духов? Это хорошо, – сказала я. Пожалуй, такая штуковина нам не помешала бы.

Затем мы с сестрой пошли гулять по лужайке, посмотрели, как за заваленным бумагой, красками и клейстером столом клеят маскарадные маски, заглянули в тир, где все желающие могли попытаться сбить теннисными мячиками стоящие на подставках кокосовые орехи. По всей лужайке были разбросаны тюки сена, и на них, как на скамейках, сидели, болтали и смеялись стайки девочек в самых разных карнавальных костюмах. Я заметила в толпе Агату. Как хотите, но называть её Клариссой я по-прежнему категорически отказывалась. Она стояла в остроконечной ведьминой шляпе возле жаровни, помогала готовить тоффи – глазированные в карамели яблоки – и раздавала их всем желающим. А вот Эбони нигде не было видно, и это всё сильнее нервировало меня. Мне очень хотелось знать, где Эбони и что она делает.

Гуляя, мы наткнулись на Розу. Маскарадного костюма на ней не было, маски тоже, только самодельный веночек из бумажных роз на голове. Она улыбнулась, увидев нас, но тут же слегка смутилась, глядя то на одну из нас, то на вторую. Я поняла, что она не может различить нас в нарядах, и тогда приподняла свою маску и показала Розе язык.

– Скарлет! – легонько ткнула меня в плечо Роза и пошла себе дальше, счастливо улыбаясь и жуя на ходу яблоко-тоффи.

Я ухмыльнулась, глядя ей вслед. Розе, как всегда, было очень хорошо наедине с самой собой.

– Девочки! – неожиданно прогремел над спортивной площадкой голос мисс Боулер. Он не терял своей мощи даже на открытом пространстве. Пожалуй, даже становился ещё гуще и звучал как пароходная сирена в тумане. Я обернулась и увидела, что наша тренер по плаванию стоит, забравшись на какой-то ящик. Не знаю, кого хотела изображать на этом празднике мисс Боулер – русалку или чудище морское, – только её маскарадный костюм был густо покрыт вырезанными из бумаги водорослями. Картина, доложу я вам, была… Одним словом, незабываемой. Я негромко хихикнула, подумав, что, возможно, идею этого костюма ей подсказал прошлогодний случай возле плавательного бассейна, когда Ариадна фотографировала нас с Айви в похожих нарядах.

– Леди и джентльмены! – продолжила мисс Боулер, обращаясь, таким образом, не только к нам, но и к приехавшим на праздник родителям. – Приглашаем всех пройти к дальнему краю поля, где сейчас… будет… зажжён костёр!

– Ах! – заволновалась, завертелась на месте Ариадна. – Костёр! Я так люблю костры! Каждый день бы на них смотрела!

Вместе со всеми остальными мы втроём поспешили вперёд, и даже сумели пробиться сквозь толпу так, чтобы оказаться в первом ряду. Вблизи костёр был ещё больше, чем казался издали. Целая гора, а не костёр.

Рядом с этой горой стояла мадам Зельда, и выглядела она просто невероятно. Свои серебристые волосы она зачесала так, что они торчали дыбом, словно после удара электричеством. На мадам Зельде было чёрное платье, а когда она поднимала руки, его рукава взмывали словно крылья и были украшены серебряной паутиной.

За спиной мадам Зельды возился наш школьный сторож, тщательно поливая костёр из канистры, от которой сильно пахло керосином.

– Вы готовы, мисс? – негромко спросил он.

Мадам Зельда кивнула, а затем повернулась к толпе и объявила, сверкнув своими белоснежными зубами:

– Добро пожаловать! А сейчас давайте зажжём наш костёр!

Она вынула одну из тех длинных спичек, которыми разжигала свои ароматические палочки, зажгла её и, предусмотрительно отступив на шаг назад, бросила её в костёр.

Дрова, из которых он был сложен, были сухими, да ещё сторож полил их керосином, так что пламя разгорелось моментально. Возле костра сразу стало жарко, и толпа попятилась назад.

За нашими спинами раздавались чьи-то ахи да охи, а мы стояли и смотрели на танцующие языки огня. Вскоре толпа рассосалась, все опять разошлись кто куда – к столам, жаровням, тюкам сена.

И в этот миг я увидела её.

По ту сторону костра из темноты вынырнула девочка в костюме ведьмы – в чёрной остроконечной шляпе, чёрном, развевающемся на ветру плаще, с чёрными, как ночь, волосами. Лицо ведьмы полностью скрывала чёрная маска.

У меня тревожно защемило сердце. Эбони.

Но что она делала там, позади костра? Одна?..

Ведьма подошла ближе к костру и молча вынула из-под своего плаща лист бумаги. Я приподняла свою маску, чтобы лучше видеть.

Присмотрелась – и похолодела от ужаса.

Это был не лист бумаги, а фотография.

Фотография Ариадны.

Глава тридцать четвёртая Айви

То, что происходит, мы с Ариадной, я думаю, заметили почти одновременно со Скарлет. Помню, как напряглась стоявшая рядом со мной сестра, как начала приподнимать свою маску. Я посмотрела в ту же сторону, что и она…

…и увидела ведьму.

Ариадна её тоже увидела, испуганно ахнула, и вскоре я поняла почему. В своей руке ведьма держала фотографию Ариадны. Даже с такого большого расстояния я эту фотографию узнала: она была напечатана в информационном вестнике нашей школы – портрет Ариадны с подписью, в которой говорилось, что она автор снимков, сделанных во время нашей экскурсии на озеро Сайрен.

К тому моменту, кроме нас, возле костра уже практически никого не осталось, все разошлись кто куда, а те любители посмотреть на пылающий огонь, что ещё стояли поблизости, не заметили, кажется, промелькнувшую в тени за костром ведьму.

Прикрытое маской льва лицо Ариадны побледнело.

– Что? – сдавленно прошептала она. – Кто это там?

Костёр громко затрещал, выбросил в небо сноп янтарных искр, следом за которыми повалил густой чёрный дым. Его волны поплыли прямо на нас, и мне вдруг почему-то стало страшно-страшно, и я замерла, не в силах стронуться с места.

А Скарлет не испугалась, не замерла, но громко, перекрывая треск пламени, крикнула:

– Эбони! Что ты задумала?

Она повернула к нам своё лицо, закрытое маской, на которой чернели прорези для глаз, а затем плавно взмахнула рукой и уронила фотографию в костёр.

Оранжевый язычок пламени лизнул краешек фотографии, а спустя всего несколько секунд она уже полностью сгорела, превратившись в невесомый листик хрупкого сизого пепла.

Ариадна сняла с лица свою маску, и я увидела выступившие на глазах подруги слёзы.

– Остановись! – крикнула она, но было поздно.

Сделав своё чёрное дело, ведьма отвесила нам шутовской поклон и моментально исчезла, затерявшись среди теней.

– Ч-что всё это значит? – запинаясь, спросила Ариадна, повернувшись к нам. – Эт-то угроза? Или… п-п-проклятие?

Я схватила Скарлет за руку и почувствовала, как дрожит моя сестра, как непроизвольно сжимаются её кулаки. Отлично зная Скарлет, я понимала, что она готова сорваться и броситься в погоню, а в итоге может сделать что-то такое, о чём все мы потом будем долго и горько сожалеть.

Я хотела успокоить, удержать сестру, но прежде, чем я успела сказать хоть слово, к нам подошла миссис Найт в своём наряде совы.

– Здесь у вас всё в порядке, девочки? – улыбнулась она, поправляя на носу картонный клюв. – Ведём себя хорошо, да?

Вот теперь Скарлет замерла, и я слышала её тяжёлое дыхание. Мы все трое смотрели на миссис Найт.

Я понимала, что не смогу ничего рассказать нашей директрисе, не осмелюсь. Мы с сестрой висели на волоске, нам было сделано последнее предупреждение, и, ввязавшись сейчас в эту тёмную историю с Эбони, мы рисковали… Впрочем, я это уже сто раз повторила.

– Всё отлично, мисс, – сказала я, а Скарлет бодро кивнула.

Ещё не успев договорить, я скользнула взглядом по лицу Ариадны и увидела в её безумных глазах отблеск костра. Она сделала шаг вперёд и с болью в голосе воскликнула:

– Нет, мисс, на самом деле не отлично. Всё плохо, мисс, очень плохо. Кто-то только что бросил мою фотографию в костёр и сжёг её!

– Кто? Кто это сделал? – нахмурилась миссис Найт, оглядываясь по сторонам.

– Девочка, одетая как ведьма, – ответила Ариадна. – Вон там, – она указала в сторону костра. – Я уверена, что это была Эбони Макклауд.

Миссис Найт быстро повернула шею и стрельнула глазами по лужайке, став при этом ещё больше похожей на сову. «Она отца Эбони высматривает», – подумала я, и директриса укрепила мою догадку, сказав:

– Ты ошибаешься, моя дорогая. Эбони очень милая девочка. Думаю, тебе просто померещилось. Вот и наши сестрички-близнецы ничего не видели, так ведь?

Я прикусила губу. Скарлет потупилась. Мы должны были возразить директрисе и сказать, что тоже видели ту ведьму.

А миссис Найт тем временем продолжила, положив свою ладонь на плечо Ариадны:

– Ну, успокойся, успокойся, слышишь? Волноваться совершенно не о чем. Всё в порядке. Возможно, ты слегка яблок-тоффи переела. Почему бы тебе не пойти и не посидеть немножко где-нибудь в сторонке?

С этими словами директриса улыбнулась всем нам и ушла, быстро растворившись в толпе гуляющих.

– Ариадна, мы… – начала я, отводя взгляд в сторону, чтобы не видеть лица Ариадны.

– Не надо, – резко ответила она, смахивая со щеки слезу.

– Ну, прости! – сказала Скарлет. – Не могли мы ничего сказать, понимаешь? Нас же в любой момент из школы выгнать могут. Нет, если ты хочешь, я, конечно, могу пойти и хорошенько надрать Эбони задницу, это я с удовольствием, но только знай, что у нас потом будут большие неприятности.

На мгновение мне подумалось, что сейчас я увижу перед собой прежнюю Ариадну, которая улыбнётся и скажет, что всё в порядке. Но её взгляд оставался безумным, и в глазах Ариадны я по-прежнему видела отблеск костра.

– Вы должны были что-нибудь сказать. Хотя бы подтвердить миссис Найт, что я ей не солгала, – безжизненным, лишённым интонаций голосом произнесла Ариадна.

– Да она, скорее всего, всё равно бы нам не поверила, – пожала плечами Скарлет.

Ариадна сделала шаг навстречу Скарлет, и моя сестра попятилась в сторону костра.

– Как вы могли? – сказала Ариадна. – А я думала, что мы с вами подруги… Лучшие.

– Конечно, подруги. Конечно, лучшие… – я попыталась взять Ариадну за руку, но она оттолкнула меня и крикнула:

– Подруги! Однако встать на мою защиту не захотели, чтобы не попадать в неприятности, да?

– Всё совсем не так, – попыталась настоять на своём Скарлет.

Ариадна посмотрела на меня, потом на Скарлет и удручённо, словно не веря своим глазам, покачала головой. Я почувствовала, как запылали от стыда мои щёки под маской, а язык словно распух, и я не могла произнести ни слова.

Из глаз Ариадны лились слёзы, блестели в отсветах костра.

– Наверное, я больше не ваша лучшая подруга, – всхлипнула она, повернулась и убежала прочь, оставив меня и Скарлет одних.

Мы с сестрой отошли на несколько шагов в сторону и рухнули на тюк соломы неподалёку от костра. Какое-то время никто из нас не мог говорить, но потом нас словно прорвало.

– Это ужас, кошмар какой-то, – сказала я, сглатывая подкативший к горлу комок. – Что же мы натворили?

– На этот раз мы, кажется, погубили всё. Абсолютно всё, – обхватила свою голову ладонями моя сестра.

– Может быть, нам стоит прямо сейчас пойти и признаться миссис Найт, что мы ей солгали? – предложила я. – И о том, что мы видели по ту сторону костра, тоже рассказать?

– Ты что? – Скарлет посмотрела на меня так, будто я предложила ей вместе прыгнуть в горящий костёр. – Ни-ни-ни! Директриса обвинит нас во лжи, а дальше сама знаешь, что начнётся. Но скорее всего, она просто нам не поверит. А даже если и поверит, что она может сделать? Она же считает Эбони… Маленькой Мисс Совершенство. – Тут сестра поморщилась так, словно тухлятину какую-то попробовала.

Что мы сами можем сделать в такой ситуации, я просто не представляла и потому предложила:

– Тогда давай оставим пока всё как есть. Пойдём веселиться, яблоки-тоффи есть, а разбираться во всём будем завтра утром, на свежую голову. – И тут я подумала о том, что в последнее время наша дружба с Ариадной превратилась в бесконечную цепь извинений, и от этого мне стало ещё паршивее. А тут ещё этот дым от костра… Он вился вокруг наших ног, потом протягивал свои призрачные щупальца вверх, добирался до носа и заставлял нас с сестрой кашлять.

– Да, дела… – огорчённо вздохнула Скарлет, вытягивая из тюка, на котором мы сидели, длинный пучок соломы. – Что-то идёт не так. Что-то очень не так идёт, я тебе скажу. Вот смотри. Если Эбони показала нам возле костра очередной фокус, это одно. А если это на самом деле было заклятие, тогда что? Сама знаешь, если с Ариадной что-нибудь случится, мы с тобой до самой смерти себе этого не простим. А значит… значит, мы должны остановить Эбони. Причём немедленно!

– Но как мы это сделаем, чтобы опять не влипнуть по самые уши? – простонала я. Ситуация казалась мне безвыходной, безнадёжной. Мы с сестрой терпели поражение на каждом шагу.

Скарлет швырнула пучок соломы в костёр, но не добросила – его подхватило и унесло ветром.

– Я, пожалуй, могу просто поговорить с Эбони, – сказала она, и я сделала большие глаза.

– Да всё будет в порядке, я обещаю, – криво усмехнулась Скарлет. – Никакого щипания, пинания и визжания. Пальцем её не трону. Просто пойду – или, если хочешь, вместе пойдём, просто поговорим с ней и, может быть, сумеем понять, чего же она на самом деле хочет.

А ведь моя сестра была права, поняла я.

– Хорошо, – я кивнула, поднимаясь на ноги. – Пойдём, поищем её.

И мы побрели по лужайке, мимо горящих факелов и весело освещённых изнутри резных тыкв, ярко светивших в густеющей тьме. Только сейчас я начала по-настоящему понимать, до чего же трудно найти в толпе нужного тебе человека, особенно если все в этой толпе одеты в сбивающие с толку маскарадные костюмы.

Мы искали девочку в костюме ведьмы, а этих ведьм здесь было пруд пруди. Куда ни посмотри, непременно уткнёшься взглядом в остроконечную шляпу, и от этого мне стало казаться, что Эбони здесь повсюду, буквально на каждом углу.

Нескольких ведьм я узнала, и все они были из числа поклонниц Эбони. Среди прочих мне, например, попалась на глаза «ведьма» Этель, шептавшая что-то стоявшей рядом с ней «ведьме» Мэри. «А уж не специально ли все они нарочно ведьмами нарядились, чтобы сбивать нас с сестрой с толку?» – подумала я. Впрочем, ведьмами сегодня нарядились многие девочки, не только из шайки Эбони. Что поделать, такой уж этот праздник Хэллоуин – время ведьм, колдунов и привидений.

Мы со Скарлет прошли спортивную площадку из конца в конец раза три, не меньше. Я уже начала закипать от злости, как вдруг на моё плечо легла чья-то лёгкая рука. Обернувшись, я увидела стоявшую позади нас Розу.

– Роза! Послушай, Роза, ты Эбони не видела? – спросила Скарлет.

Роза виновато улыбнулась и повела руками вокруг. Ну, ясное дело, разве узнаешь кого-нибудь, если все здесь в маскарадных костюмах? Я поняла, что именно это хотела сказать своим жестом молчаливая, как всегда, Роза.

– Мы думаем, что Эбони наряжена ведьмой, во всё чёрное, – пояснила я. – И мы видели, как она сожгла на костре фотографию Ариадны. Само собой, Ариадна ужасно расстроилась, а мы подумали, что, если нам поговорить с Эбони…

Роза удивлённо подняла брови и сделала жест руками, приглашая нас наклониться ближе, и тихим голосом сказала:

– По-моему, я её видела. Она увела Ариадну.

– Погоди, погоди, – сказала Скарлет. – Как это увела? Она что, тащила Ариадну, а та кричала и отбивалась?

– Нет, – покачала головой Роза. – Если бы всё было так, как ты говоришь, я обязательно сказала бы об этом кому-нибудь из старших. А они просто уходили вместе.

– А куда они пошли? – спросила я.

– Прости, – покачала головой Роза.

– Ладно, всё в порядке, – сказала я. – Спасибо тебе.

Роза пошла снова занимать очередь к лотку с яблоками-тоффи, а я спросила, повернувшись к сестре:

– Как ты думаешь, могла Ариадна решить сама разобраться с Эбони?

– Наверное, именно так она и сделала, – нахмурилась Скарлет и от души добавила: – Вот гадство!

Обычно я одёргиваю Скарлет, когда она ругается, но сейчас делать этого не стала. Нашей лучшей подруге во время Хэллоуина угрожала самая настоящая ведьма, а потом увела её с собой куда-то во тьму, одну. Нет, при таком раскладе «гадство» ещё слишком мягко сказано.

А теперь мы должны были найти Ариадну. И как можно скорей.

Глава тридцать пятая. Скарлет

Мы немедленно приступили к поискам.

Начали расспрашивать всех подряд, не видел ли кто-нибудь девочку в маске льва, но нам либо отвечали «нет», либо вообще не отвечали, и тогда я сердито отпускала в их адрес пару «ласковых», и мы с сестрой отправлялись дальше.

Затем мы нашли сидевшую неподалёку от входа на спортивную площадку мисс Финч. Она, очевидно, только что пришла, потому что во время предыдущих кругов по лужайке она нам на глаза не попадалась. На мисс Финч было длинное белое платье, своё лицо она густо напудрила и нарисовала тёмные круги под глазами. Даже трость у неё была покрашена чем-то белым и обёрнута бинтами.

Увидев нас, она улыбнулась и сказала:

– У вас такой вид, девочки, словно вы только что увидели перед собой привидение. В общем-то, я такой реакции и добивалась.

– Из вас получилось роскошное привидение, мисс, – попыталась улыбнуться в ответ Айви.

– Благодарю вас, – мисс Финч наклонила голову. – Я хотела прийти сюда в виде самого ужасного на свете существа, но одеться как моя мать у меня всё-таки духу не хватило. Так что пришлось остановиться на привидении.

Да уж, представляю, что здесь было бы, явись мисс Финч на праздник в образе мисс Фокс!

– Мисс, – спросила я, – скажите, вы Ариадну не видели? Или, быть может, Эбони Макклауд?

Мисс Финч слегка подумала, затем ответила:

– Ариадну или Эбони? Пожалуй, нет. А почему бы вам не спросить про Эбони у мистера Макклауда? Вон он стоит, с миссис Найт разговаривает.

Я вопросительно посмотрела на Айви. Быть может, это наш шанс получить хоть какую-то информацию?

– Огромное вам спасибо, мисс Финч! – воскликнула я.

Тут к мисс Финч подошла мадам Зельда, принесла ей кружку с чаем, а мы с сестрой тем временем уже бегом направились в ту сторону, где, по словам мисс Финч, стояла наша директриса с отцом Эбони.

Вскоре толпа перед нами расступилась, и мы их увидели, они действительно стояли рядом возле котла с водой, из которого зубами нужно вытащить яблоко. Земля вокруг котла превратилась в грязь из расплескавшейся из него воды, поэтому миссис Найт отвела мистера Макклауда чуть в сторонку, на травку.

Вам не терпится узнать, каким оказался мистер Макклауд? Рассказываю. Высокий, с такими же угольно-чёрными, как у Эбони, волосами и аккуратно подстриженными усами и бородой. Одет он был в чёрный, очень дорогой на вид костюм с какими-то удивительными тёмно-красными вставками, которые наверняка привели бы в восторг нашу тётю Сару.

Мы подобрались ближе, и Айви уже собиралась вообще подойти к ним, но у меня появилась более интересная идея, и я шепнула, придерживая сестру за руку:

– Подожди, не спеши. Давай послушаем немного.

И мы стали прислушиваться. Сразу стало ясно, что миссис Найт лебезит перед отцом Эбони:

– …вы так щедры, мистер Макклауд… вы вносите такие большие пожертвования в фонд нашей школы…

– О, это сущая ерунда, – с улыбкой ответил ей мистер Макклауд. – Мне ничего не жалко ради моей малышки. И сегодняшний праздник… Знаете, она очень любила отмечать Хэллоуин, когда мы жили у себя на родине, в Шотландии. Она очень трепетно относится к народным традициям… Кстати, куда она могла исчезнуть?

– Веселится где-нибудь, полагаю, – беззаботно откликнулась миссис Найт. Я обратила внимание, что она сняла свой картонный клюв и вообще старалась вести себя, словно не была наряжена совой. – Как идут ваши дела в Фэрбенке?

– О, замечательно, благодарю вас, – ответил мистер Макклауд и прихлебнул из стакана, который держал в руках. Жидкость в его стакане на вид показалась мне очень похожей на виски. – Я всегда мечтал иметь свой театр, и «Ройял» оказался в этом смысле настоящим сокровищем.

Я посмотрела на Айви. Он купил тот театр? Тот самый театр, на сцене которого в прошлом году мы показывали наш балетный спектакль? Правда, мы с сестрой в том спектакле принять участие не смогли, потому что сражались в это время на колосниках с нашей бывшей злой директрисой, мисс Фокс. Впрочем, это, как говорится, совсем другая история.

– Я обожаю театр, – сказала миссис Найт. Ну, тут она, пожалуй, слегка переигрывала. – Что вы сейчас ставите?

– Хотя я начинал всего лишь фокусником в мюзик-холле, моё сердце всегда принадлежало высокому искусству, – улыбнулся мистер Макклауд. – Шекспир – вот мой кумир. Поэтому для премьеры я, естественно, выбрал его Шотландскую трагедию. Говорят, что начинать новый театр с этой пьесы плохая примета, но, очевидно, на этот раз она не сработала. Спектакль идёт с огромным успехом. Каждый вечер аншлаг.

Айви тихонько ахнула.

– Что? – шёпотом спросила я её.

– Он имел в виду «Макбета», – так же приглушённо ответила она. – Шотландская трагедия… Но…

Айви не договорила, но я отлично поняла её мысль. Фокусник из мюзик-холла и «Макбет» – две детали, очень многое проясняющие относительно Эбони.

– Я надеюсь, что в скором времени Эбони станет прелестной юной актрисой, – сказала миссис Найт и положила ладонь на руку мистера Макклауда. – А пока, я думаю, нам следует занять её в главной роли в нашем школьном театре.

– О да! – Отец Эбони вновь улыбнулся, но на этот раз его улыбка выглядела немного грустной. – Я тоже хочу на это надеяться. Ведь Эбони, можно сказать, выросла за кулисами. Театр у неё в крови.

У меня в голове всё отчётливее начинала складываться цельная, стройная картина. Итак, Эбони с раннего детства, можно сказать, живёт в театре вместе со своим отцом. Смотрит спектакли, видит, как работает на сцене её отец-фокусник. Всё впитывает и всему учится…

– Мне кажется, вы не совсем уверены, что Эбони станет актрисой, – мягко заметила миссис Найт.

– Это верно, – ответил мистер Макклауд, пристально вглядываясь в остатки янтарной жидкости в своём стакане. – Я тревожусь за неё. Мне кажется, что она действительно хочет стать актрисой, но ей будет очень трудно, ведь она очень застенчивая и замкнутая.

Я удивлённо заморгала. Это кто у нас «застенчивая и замкнутая»? Эбони? Быть может, мистер Макклауд говорит сейчас о какой-то другой девочке?

– Она целыми днями сидит у себя в комнате, никуда не выходит, бедняжка, – говорил тем временем мистер Макклауд. – Именно потому я и купил ей кота. Какой-никакой, а всё-таки приятель. Компания, так сказать.

Вот теперь вся картина сложилась окончательно.

– Но я всё же надеялся, что сюда она сегодня придёт, она очень любит Хэллоуин, – продолжал мистер Макклауд. – Ну, ничего, чуть позже я найду её.

Я схватила Айви за руку и потянула за собой.

– Ты куда меня тащишь? – сердито шепнула она.

– Мы должны немедленно пойти и заглянуть в комнату Эбони, – ответила я, начиная протискиваться сквозь плотную толпу ведьм, скелетов и зверей. – Я подозреваю, что Эбони может оказаться не той ведьмой, которую мы ищем.

Внутри школы стояла мёртвая тишина. Никто не захотел остаться здесь, никто не захотел упустить шанс хоть немного развлечься в скучном, как латинский язык, Руквуде. Мы бесшумно пронеслись пустынными коридорами, метнулись вверх по лестнице. Наверное, со стороны мы с сестрой напоминали пару одетых во всё чёрное призраков.

Мы остановились перед дверью Эбони.

– Постучим? – шёпотом спросила Айви.

Я отрицательно покачала головой. Зачем стучать? Элемент неожиданности сыграет нам только на руку. И я рывком открыла дверь…

Эбони была в комнате, одна, как и предполагал её отец.

Однако сидела она не на той кровати, на которой я ожидала её увидеть, не на той, что застелена зловещим чёрным покрывалом. Нет, Эбони Макклауд лежала на другой, самой обычной кровати, лежала в обнимку с плюшевым медвежонком и читала книгу, а у неё в ногах развалился и посапывал чёрный кот. Он, между прочим, даже глаз не приоткрыл, когда мы вошли.

Но самым важным для меня было то, что Эбони вовсе не была наряжена ведьмой, просто в одной ночнушке лежала, вот и всё.

На какое-то время мы с сестрой сами были настолько потрясены этой картиной, что словно онемели. Как и Эбони, кстати говоря. Она села в постели, посмотрела на нас округлившимися глазами и побледнела, но вскоре щёки у неё начали розоветь от смущения. Она медленно отложила в сторону своего плюшевого медвежонка.

К этому времени я успела немного прийти в себя и смогла, наконец, заговорить:

– Так, значит, у тебя никогда не было никакой соседки по комнате, верно?

Эбони пожевала губами, словно выброшенная на берег рыба. Мне показалось, что она собирается возразить, однако прекрасно понимала, что мы её поймали, что называется, с поличным.

– Не было, – тихо ответила Эбони.

Мы ее подловили. Я прошла дальше в комнату, втащила Айви, затем закрыла за нами дверь.

Окно было чуть-чуть приоткрыто, и в эту щёлочку проникала струйка холодного ночного воздуха.

– Значит, так, – сказала я. – Мы знаем, что это всё игра и что ты вовсе не такая смелая и уверенная в себе, как мы думали. Как все думали. Мы многое услышали о тебе от твоего отца, а теперь и своими глазами в этом убедились. А сейчас, – я подняла вверх указательный палец, – у тебя есть ровно пять минут, чтобы объяснить нам, зачем тебе понадобилось всё это делать. Время пошло.

Эбони сложила на груди руки, гордо подняла голову, однако я видела, как она дрожит.

– Почему я должна вам что-то объяснять? – спросила она.

– Потому что нашей подруге угрожала какая-то девочка, наряженная ведьмой, а потом она же куда-то увела её с собой. Нам необходимо до конца разобраться, что происходит, – ответила ей вместо меня Айви.

Я же кивнула, чувствуя себя счастливой от того, что у меня есть такая замечательная сестра, за которой можно чувствовать себя как за каменной стеной.

– А если ты откажешься говорить, я возьму твоего плюшевого пушистика, – я решительно отобрала у неё медвежонка, – выйду с ним на улицу и расскажу всем о том, что ты отъявленная мошенница и лгунья!

Эбони тяжело вздохнула и закрыла лицо ладонями. Её кот зевнул, потянулся и перевернулся на другой бок, по-прежнему не обращая внимания на то, что происходит. А Эбони, посидев так немного, опустила руки и сказала:

– Ну хорошо, я объясню.

– Смотри только, не темни. Не советую, – предупредила я.

Эбони свирепо взглянула на меня и начала свой рассказ:

– Я не ведьма. Накладывать проклятия не умею. Колдовать тоже. Всё это я сама придумала. Вы это хотели от меня услышать?

Я махнула ей рукой, продолжай, дескать. Мы хотим узнать больше.

Эбони тяжело вздохнула, пожевала губами и заговорила снова:

– До этого года я никогда не ходила в школу. Никогда. Колесила с места на место с моим папой, пока он работал в Шотландии. Папа учил меня актёрской игре и фокусам, а ещё научил меня читать, считать и… продавать билеты. Мне очень нравилась такая жизнь. Но потом мы переехали сюда, папа купил театр и решил, что теперь я должна получить приличное образование.

Я приподняла брови. Приличное образование! Слышала я уже эти слова, слышала и прекрасно знаю, что за ними кроется.

– Я не хотела ходить в школу, – продолжила Эбони. – Я умоляла папу, я плакала, но он считал, что так для меня будет лучше. Я всегда хотела, чтобы папа мной гордился, поэтому не стала нарочно заваливать вступительный экзамен. Смирилась. Решила, что у меня всё равно нет другого выбора. Но потом, после экзамена, я в тот же день… кое с кем познакомилась. Мы разговорились. А когда я сказала, что не хочу оставаться в Руквуде… этот человек начал рассказывать мне о своём плане и объяснил, что для этого нужен кто-то, умеющий играть роли и делать трюки…

Тут Эбони в нерешительности замолчала.

– Ну, и кто это? – нетерпеливо спросила я. – С кем ты познакомилась?

Эбони отрицательно покачала головой и прямо на мой вопрос отвечать не стала, но продолжила:

– Мне объяснили, что нужно делать, и если я буду точно действовать по плану, меня очень скоро вышибут из школы и я смогу вернуться домой. Папа всегда говорил, что мне нужно стараться заводить новых друзей, и я была счастлива, когда у меня появилась возможность их завести, занимаясь при этом своим любимым делом. Всё это казалось мне забавным, и я охотно согласилась сыграть предложенную мне роль и не считала, что поступаю неправильно.

Она сняла руку с книги, которую отложила в сторону, и я прочитала её название: «Макбет».

– Как раз то, что надо, – одними губами прошептала я своей сестре, кося глазами на книгу.

Вероятно, Эбони тоже прочитала это по моим губам, потому что сказала:

– Папа любит книги, в которых говорится о колдовстве и магии. И мне их тоже даёт читать. И это тоже было как бы частью той забавы.

– Но вскоре шутки кончились, не так ли? – спросила Айви, знавшая о том, как развивалась эта история дальше.

– Как тебе сказать… – на секунду задумалась Эбони. – Пожалуй, это забавой и оставалось, просто я понемногу начала тревожиться, что в результате этих игр кто-то может реально пострадать. Но утомительнее всего для меня было играть, играть, играть – всё время, каждую минуту, без антрактов. И настоящим моим другом здесь никто не стал. Всех привлекала не я сама, а только та роль, которую я играла.

– Не говоря уже о том, что главной цели ты добиться не смогла и из школы тебя не выгнали, – с лёгкой насмешкой заметила я. – Скорее напротив, учителя считали тебя идеальной ученицей, без единого пятнышка.

– Ага, – поддакнула Айви. – Мы даже думали, что ты их заколдовала.

– Заколдовала? Я? Учителей? – рассмеялась Эбони. – Прикольно! Нет, этого не было. Тут скорее папина вина, – пояснила она, поглаживая своего кота. – Откуда мне было знать, что он начал жертвовать деньги на школу? Узнал откуда-то, что дела здесь идут туго, ну и захотел помочь. Ну, а дальше сами понимаете…

«Ага, – подумала я, глядя на свою сестру. – А что я говорила?»

– Ладно, ты не ведьма, не колдунья, с этим всё понятно, – сказала я. – Учителей, сам того не желая, подмаслил твой отец, это тоже ясно. Остаётся лишь один вопрос: кто же на самом деле стоит за всем этим? – Я торопила Эбони, потому что время тоже на месте не стояло, летело вперёд стрелой. – Кто настоящий кукловод? И кто сегодня был на Хэллоуине вместо тебя в костюме ведьмы?

– Этого я вам сказать не могу, – отчаянно затрясла головой Эбони. – Не могу!

Тогда я раскинула мозгами. Ну-ка, сообразим, кто всё это время был где-то рядом с центром всех событий? Причём этот «кто-то» должен был, как и Эбони, поступить в Руквудскую школу только в этом году!

Тут я увидела на прикроватном столике Эбони колоду игральных карт, и догадка молнией сверкнула у меня в голове.

У кого были причины мстить Ариадне? И кто очень подозрительно вёл себя всё это время? А у кого мы увидели среди книг джокера – ту самую карту, которую подбросили, когда облапошили нас с Айви?

– Мюриэл! – крикнула я. – Это Мюриэл!

Глава тридцать шестая. Айви

По выражению лица Эбони я поняла, что выстрел Скарлет получился, что называется, в десятку.

– Не говорите ей, что я вам что-то рассказала, – испуганно прошептала она.

– Боишься её? – спросила Скарлет, и Эбони кивнула, медленно и печально.

И мне грустно было видеть, как она буквально на глазах превращается из загадочной элегантной колдуньи в самую обыкновенную застенчивую и испуганную девчонку. Интересно, что с ней сделала Мюриэл?

– Послушай, – сказала я. – Мне тоже хорошо известно, каково это – постоянно прятать своё лицо. – С этими словами я сняла свою карнавальную маску. – Когда-то мне пришлось прикидываться, будто я Скарлет.

– Да, было дело, – подтвердила Скарлет. – Правда, это долгая история, о ней как-нибудь в другой раз.

Я подошла и села рядом с Эбони. Я знала, что, если мы хотим получить хоть какой-то шанс отыскать Мюриэл и Ариадну, нам необходимо найти общий язык с Эбони.

– Тебе больше не нужно скрываться. Я знаю, что ты не хотела учиться в этой школе, но если уж ты застряла здесь, то тебе нужно быть самой собой и завести настоящих подруг. Это единственный способ выжить и прорваться. – Говоря это, я почувствовала, как у меня сжалось сердце.

– А если ты действительно хочешь вернуться домой, – добавила Скарлет, присаживаясь на соседнюю кровать, – тебе нужно поговорить об этом с твоим отцом. Других вариантов просто нет. Тем более он очень любит тебя, мы это поняли.

Эбони сидела, уставившись в пол, но краска понемногу возвращалась на её щёки. Вероятно, она поняла, что мы с сестрой правы – во всяком случае, именно так мне хотелось думать.

– Расскажи нам, что задумала Мюриэл. Если мы будем об этом знать, то, быть может, и нашу подругу найти сумеем, – сказала Скарлет.

– А Мюриэл тебе ничего не сделает, этого мы ей не позволим, – добавила я.

Чёрный кот по кличке Мрак вдруг поднялся, потянулся, прошёл по кровати и требовательно мяукнул, глядя на Эбони.

– И ты туда же? – вздохнула она. – Ну, хорошо. Я расскажу вам всё, что знаю. Только, пожалуйста, ничего ей не говорите.

– Не скажем, – поспешила успокоить её я. – Ну, так?..

– Она сказала мне… – начала Эбони, нервно потирая руки. – Она сказала, что её выгнали из прежней школы после того, как на неё донесла одна стукачка. Обвинила Мюриэл в том, что она главарь бандитской шайки. Правда, потом ту стукачку тоже из школы выгнали, потому что она подожгла какую-то постройку, в которой собиралась та шайка.

– Стукачка – это Ариадна, – сказала я. – А клуб, в котором собиралась банда, – это старый школьный сарай.

Эбони кивнула и принялась гладить своего кота. Судя по всему, это занятие её очень успокаивало.

– Мюриэл родом из богатой и довольно знатной семьи, так что её родители пришли в ужас от того, что их дочь выгнали из школы. Хотели вообще отречься от неё, называли Мюриэл позорным пятном на всей их родословной, но в конечном итоге просто сослали её к какой-то дальней кузине в Фэрбенк. Но, само собой, Мюриэл не забыла, какую роль в её жизни сыграла Ариадна, и очень хотела отомстить. Вот тут-то я ей под руку и подвернулась.

– Она предложила тебе сыграть роль ведьмы, и ты вот так просто взяла и согласилась? – спросила Скарлет.

Я сердито взглянула на неё, помня, что мы должны искать общий язык с Эбони, а не давить на неё.

Впрочем, Эбони, кажется, нисколько не обиделась и не огорчилась.

– Да, – совершенно спокойно, почти безмятежно ответила она. – То, что предложила мне Мюриэл, казалось тогда просто шуткой. Это же было так забавно – убеждать всех, что Мюриэл стала жертвой моего «колдовства», смотреть, как вокруг меня растёт кружок любительниц чёрной магии. Поначалу было смешно. Правда, потом я начала понимать – и чем дальше, тем яснее – что Мюриэл не забавляется, а действительно хочет причинять вред. Всем, и в первую очередь Ариадне. – Она прикрыла глаза и добавила. – Мне нужно было остановиться, но к тому времени я слишком глубоко увязла во всём этом.

– Она угрожала тебе? – спросила я. – Ну, сделать с тобой что-нибудь, если ты бросишь эту игру, я имею в виду?

Эбони пару секунд поколебалась, а затем снова кивнула.

В щёлочку приоткрытого окна задувал ледяной ветерок, крутил в воздухе сухие опавшие листья. Они то взлетали вверх, то зависали на месте, словно летучие мыши.

Летучие мыши… Это сравнение навело меня на следующий вопрос:

– А как вы разыграли спектакль с проклятием, которое ты якобы наложила на Мюриэл? Когда она исчезла, чтобы потом возвратиться с раной на голове?

– Исчезновение? Это легко, – небрежно пожала плечами Эбони. – Дым и зеркала.

– Что? – удивилась Скарлет.

– Иллюзия. Обман зрения. – Эбони взглянула на неё своими серыми, как грозовое небо, глазами. – Цирковой трюк, если хотите. Я помогла Мюриэл «исчезнуть», и она отправилась в потайное место. Посидела там и возвратилась только когда вся школа уже на ушах стояла.

Потайное место… потайное место… Возможно, именно туда она и увела сейчас Ариадну!

– Где оно? – спросила я, вскакивая на ноги. – Это место, где она пряталась?

Скарлет взглянула на меня, и по её глазам я догадалась, что сестра поняла меня с полуслова. Потайное место… Да, это был наш шанс.

Эбони вздрогнула, отчего её кот подскочил на месте, но затем успокоился и вновь улёгся.

– Я не могу…

Ну нет, от Скарлет так просто было не отделаться.

– Нам нужно это знать, очень нужно! – настойчиво повторила она. – Если мы не остановим Мюриэл, ты никогда не сможешь вырваться из её лап, а с Ариадной может случиться беда.

Несколько долгих, мучительно долгих секунд Эбони молчала, потом ответила:

– В склепе.

– В склепе? – сморщила нос моя сестра. – В каком ещё склепе?

– Под школьной церковью есть склеп, – пояснила Эбони. – Не думаю, что о нём кто-нибудь знает. Мюриэл нашла его на одной старинной карте в библиотеке. Вот там она и пряталась.

– А ты сама в том склепе была? – спросила я. – Нас сможешь туда отвести?

– К сожалению, нет. – Эбони подтянула к себе колени, вновь потревожив при этом кота.

– Мы должны найти его, – сказала Скарлет, обращаясь ко мне. – Если она увела с собой Ариадну, то где же им ещё быть, как не в том склепе.

Где-то на дереве заухала сова, напомнив нам, что время уже позднее. Я взглянула в окно и увидела выходящую из-за облаков полную луну.

– Возьмите меня с собой, – неожиданно сказала Эбони.

– Что? – в один голос воскликнули мы с сестрой. Я никак этого не ожидала, думала, что Эбони настолько боится Мюриэл, что ни рукой, ни ногой шевельнуть не решится.

Но она спустила с кровати свои бледные ноги, встала и пошла к шкафу.

– Это я во всём виновата, – сказала она мимоходом. – А раз так, то я просто обязана вам помочь.

– Что ж, – кивнула Скарлет, взглянув на меня. – Думаю, она права.

– Дайте мне две минуты, – попросила Эбони.

Спустя ровно две минуты мы отправились по коридору назад, к лестнице, по которой пришли сюда. На этот раз нас было четверо: две чёрные кошки, одетая, как всегда, во всё чёрное Эбони и чёрный от природы кот по кличке Мрак, который словно собака трусцой бежал за своей хозяйкой.

Мы спустились вниз, и здесь нас поджидал неприятный сюрприз – навстречу нам хлынул поток одетых в маскарадные костюмы девочек. Очевидно, праздник закончился и они возвращались домой. Словно почуяв неладное, Мрак потихоньку свернул в сторону и куда-то исчез, а я тем временем подумала, до чего же сложно будет нам теперь выбраться наружу.

Мои предчувствия подтвердились, когда мы спустились в вестибюль.

В дверях школы стояли мисс Боулер и миссис Найт – запускали внутрь девочек и прощались с разъезжающимися по домам гостями.

Скарлет коротко взглянула на меня, на Эбони и потащила нас к дверям. Я поняла, что она решила идти напролом.

– Кхм! – Нет, мисс Боулер не прочистила свою глотку, это она так обратилась к нам. – Куда это вы направляетесь, Грей?

– Мисс, – обернулась к ней Скарлет. – Я… видите ли, я… туфлю свою потеряла!

Я посмотрела вниз и увидела, как она стряхивает со своей ноги туфлю и та скользит по полу в мою сторону. Убрать туфлю подальше с глаз долой мне никакого труда не составило.

– Мне нужно вернуться и найти её! – продолжала умолять Скарлет. – Не могу же я в одной туфле ходить!

– Нет! – решительно возразила мисс Боулер, загораживая выход своей гренадёрской грудью. – Завтра найдёшь свою туфлю!

– Но, мисс! – дружно воскликнули мы все трое.

– Мисс Боулер права, – вмешалась в разговор миссис Найт. – Завтра найдёте туфлю, а сейчас пора ложиться спать. Давайте, бегите к себе. Поздно уже.

– А кроме того, по двору бродят привидения и вурдалаки, они вас съедят! – прошептал мне прямо в ухо зловещий голос. Мне не нужно было оборачиваться, чтобы догадаться, чей он.

– Спасибо, Пенни, – спокойно ответила я, не принимая приглашения вступить с ней в перепалку. Она недовольно хмыкнула и ушла восвояси.

– Мне кажется, что в этой школе всегда была только одна настоящая ведьма, – пробормотала слышавшая этот короткий разговор Скарлет. – Зато со значком старосты.

Мы неохотно отошли от двери вместе со всей толпой, при этом Скарлет нарочито хромала и шаркала своей единственной туфлей.

– Нам нельзя сдаваться, – сказала я. Мюриэл всерьёз намерилась отомстить Ариадне, и это означало, что сейчас наша подруга находится в реальной и, возможно, очень серьёзной опасности.

– А кто собирается сдаваться? – хмыкнула Скарлет и потащила нас с Эбони за собой. – Пошли, пошли…

Она провела нас по коридорам, и мы оказались в пустом тихом месте, где гулким эхом отражались от стен наши шаги.

– Ну, давай к делу, мисс Макклауд, – сказала Скарлет, остановившись, чтобы надеть сброшенную с ноги туфлю. – Я знаю, что ты умеешь тайком выбираться из школы. Каким способом? С помощью магии? Фокусов?

– Какой магии? – робко потупилась Эбони. – Я просто украла ключи у сторожа, вот и всё.

– Они всё ещё у тебя? – спросила я.

Эбони вытащила из кармана своего чёрного платья связку ключей.

– Он по-прежнему думает, что потерял их.

– Ты должна вернуть их, – предупредила я.

– Но только после того, как мы спасём Ариадну, – поспешно добавила Скарлет. – Ну, хорошо. Учителя сейчас наблюдают, что происходит у главного входа, и останутся там ещё какое-то время. Нам нельзя попадаться им на глаза.

Разумеется, нельзя, ведь мы с сестрой под прицелом, нам последнее предупреждение сделали. Попадись мы сейчас, и нам несдобровать. Значит, и освобождать Ариадну, и разоблачать Мюриэл нам придётся по-тихому, не привлекая к себе внимания.

– Ключ от чёрного входа у тебя есть? – спросила я.

– Думаю, да. – Эбони позвенела ключами, перебирая их, и Скарлет невольно поморщилась от этого звука, напомнившего ей мисс Фокс.

Мы направились к двери чёрного входа. Здесь Эбони вставила ключ в замочную скважину, повернула, нажала ручку двери, и она открылась прямо в темноту колдовской ночи Хэллоуина.

Пока Скарлет и Эбони всматривались в даль, я вдруг отчётливо поняла, что стою сейчас на развилке и передо мной два пути, две дороги. Одна ведёт за порог, и там нас с сестрой ожидают приключения, которые почти наверняка закончатся тем, что нас выгонят из Руквудской школы. Другая дорога ведёт в глубь дома, по коридорам, по лестницам, в свою комнату, в свою постель.

Лёгкий, безопасный путь… но выбрать его – значит навсегда потерять Ариадну.

Я сделала глубокий вдох и выбрала свою тропу.

Глава тридцать седьмая. Скарлет

Много чего я ожидала от Хэллоуина, но уж только не того, что выберусь тайком среди ночи из школы вместе со своей сестрой и ведьмой, которая оказалась вовсе не ведьмой. Такого я и представить себе не могла.

Мы обогнули школьное здание, прошли по гравийным дорожкам и траве, усыпанной хрустящими под ногами осенними листьями. Оказалось очень удачно, что все мы были одеты в чёрное, а значит, сливались с ночными тенями.

Спортивная площадка опустела, от праздника на ней остались только голые столы. Все огни были погашены, лишь у входа на лужайку светилась оранжевым светом одинокая ухмыляющаяся резная тыква.

Я вздрагивала от каждого шороха, от каждой промелькнувшей тени. Я убеждала себя, что опасаюсь учителей, хотя на самом деле мне было просто страшно. С приходом ночи на улице стало заметно холоднее, чем во время шумного праздника, и темнее тоже, хотя на небе висела и лила свой призрачный свет полная луна.

Когда мы завернули за угол здания, я смогла различить вдали неясные очертания школьной церкви. Оглянувшись назад, на крыльцо, я увидела, что двери главного входа закрыты, а значит, все уже вернулись в дом. Правда, на подъездной дорожке всё ещё оставалось несколько автомобилей, очевидно, не все родители успели уехать.

Мы крадучись направились в сторону церковного кладбища, и Айви спросила у Эбони:

– Как мы попадём в церковь?

– Не знаю, – ответила та, озадаченно хмуря брови. – Ключа от неё у меня, кажется, нет.

– Ладно, на месте разберёмся, – сказала я.

Мы остановились перед потемневшими от времени дверями церкви, и Эбони начала пробовать все ключи подряд. Ни один не подошёл, и я занервничала. А вдруг Мюриэл и Ариадна вообще не здесь, а в каком-то другом месте? Я прижала ухо к дверям, но ничего не услышала, ни звука.

– Я даже не уверена, здесь ли вход в тот самый склеп, – задумчиво сказала Эбони. – Он, вообще-то, под церковью, в подвале.

– А ты здесь другого входа не видела? – повернулась я к Айви.

– Нет, по-моему, – покачала она головой. – Впрочем, в ризницу я никогда не ходила.

Я посмотрела на ту сторону церкви, где часть стены выдавалась наружу, – внутри этого выступа размещалась ризница, и там, пожалуй, мог быть боковой вход.

Мы подошли ближе. Стена оказалась глухой, никакого входа там не было.

– Однако должен быть какой-то лёгкий путь в это склеп, – продолжала настаивать я. – Иначе как Мюриэл могла бы всё время входить и выходить из подвала?

Эбони посмотрела вверх, на луну, и неожиданно произнесла несколько слов на том странном, непонятном языке, на котором уже говорила раньше, когда «колдовала».

– А что это за язык? Настоящий? – спросила я. – Я думала, ты просто так какую-то тарабарщину несёшь.

– Нет, это настоящий язык. Гаэльский, – слегка смутилась Эбони. – На нём в старину разговаривали у нас в Шотландии, хотя теперь уже мало кто его помнит. Моя мама его знала и с детства говорила со мной по-гаэльски. Я до сих пор иногда даже думаю на нём. А подумала я сейчас вот о чём: а что, если вход в склеп находится не внутри церкви, а снаружи? Об этом и сказала по-гаэльски, прости.

– А что? Это мысль, – сразу загорелась Айви. – И знаете что? Ну-ка, идите за мной!

Она повела нас вокруг церкви, на кладбище. Когда мы дошли до небольшого, свободного от могил пятачка, Айви остановилась и сказала:

– Я точно помню, что именно на этом месте ты и «накладывала» своё «проклятие», Эбони. Точно здесь. Вот прямо перед этими дверями.

Перед дверями!

А ведь действительно здесь была двустворчатая деревянная дверь, утопленная в лежащий на земле и заросший травой каменный цоколь. На вид дверь была очень древней, почерневшей от снега и дождя.

Я взглянула на Айви и Эбони. Эбони слегка дрожала, только непонятно от чего – от холода или от страха перед стычкой с Мюриэл. Айви выглядела решительной и спокойной, что не могло меня не радовать.

Не говоря ни слова, мы с Айви склонились над дверью, потянули створку, и она неожиданно легко открылась. Изнутри потянуло печальным могильным запахом – затхлостью и сырой землёй.

Когда дверь открылась, в лунном свете я увидела за ней уходящие под землю каменные ступени. Они спиралью спускались в темноту, очевидно, в тот самый склеп в церковном подвале.

Я уже не раз говорила, что терпеть не могу темноту и замкнутые пространства, слишком уж много неприятных воспоминаний у меня было с ними связано. Но желание спасти Ариадну моментально пересилило страх, и я первой начала спускаться по каменным ступеням.

Я шла медленно, нащупывая дорогу ногой и держась рукой за влажную холодную стену – никаких перил здесь и в помине не было. Айви и Эбони спускались следом за мной, и я слышала за своей спиной их дыхание.

Вскоре я заметила идущий снизу тёплый свет и почувствовала знакомый запах горящего факела, напомнивший мне пещеру, в которой мы побывали во время школьной экскурсии прошлым летом.

А затем к свету и запаху горящего факела добавился звук – я начала слышать голоса и чей-то плач.

Спустившись до самого конца, мы остановились, чтобы оглядеться вокруг. Мы оказались в очень маленьком помещении, своего рода «предбаннике», освещённом играющими на сводчатом каменном потолке отблесками пламени от горящих факелов. Прямо перед нами была приоткрытая решётчатая кованая дверь, а за ней, в глубине самого склепа, виднелся пьедестал с лежащим на нём прямоугольным предметом, очень похожим на каменный гроб. Надо полагать, это была могила ещё одного давным-давно умершего владельца Руквуда.

А перед гробом, со связанными за спиной и прикреплёнными к железному кольцу на пьедестале руками, стояла и плакала Ариадна.

Мне хотелось броситься к ней, обнять, развязать, но между нами, прямо посередине склепа, стояла ведьма.

Я оттолкнула назад стоявших у меня за спиной Айви и Эбони и приложила палец к губам – дескать, давайте постоим немного, понаблюдаем и послушаем.

– Ну, вот видишь, Ариадна? – донёсся до нас голос Мюриэл. Её маска лежала на полу, не скрывая больше лицо. Рядом с маской лежал и чёрный парик. Всё остальное было на месте – и длинное чёрное платье, и даже остроконечная шляпа на голове Мюриэл. – За всё нужно платить. Ты испортила жизнь мне, теперь я погублю твою.

– Я н-не понимаю! – всхлипнула Ариадна. – Мне казалось, что мы с тобой теперь подруги.

– Ей казалось, – закатила глаза Мюриэл. – Ты что, совсем не слушаешь, что тебе говорят? Всё, что в моей жизни пошло не так, случилось по твоей вине, – холодно, равнодушно продолжила она. – Тебе за это придётся ответить. Так что ты сама во всём виновата.

По щекам Ариадны катились слёзы. Я сжала руку Айви, чувствуя затылком горячее дыхание Эбони.

– Но ты же издевалась надо мной! – отчаянно выкрикнула Ариадна и рванулась, натягивая верёвку, которой была привязана к пьедесталу. – Вот почему мне тогда пришлось рассказать учителям обо всём.

Но Мюриэл словно вошла в транс и продолжала говорить, не слушая Ариадну:

– Я никак не ожидала, что так получится, но сначала меня выставили из школы, а затем прогнали из родительского дома. Вот и ты ничего не должна была подозревать. Я уничтожала тебя потихоньку, понемногу, старалась заморочить тебе мозги, добиться, чтобы ты доверилась мне и стала совершать ошибку за ошибкой. А совершать эти ошибки я с удовольствием помогала тебе. Впрочем, если это тебя утешит, знай, что мне удалось одурачить не только тебя, но и многих других, включая эту дурочку школьную медсестру, которая всерьёз поверила, что у меня голова разбита. – Тут Мюриэл хохотнула, и от её смеха у меня холодок побежал по спине. – Я заставила тебя поверить, что мы с тобой подруги и опасаться ты должна только ведьму, а вовсе не меня.

– Но Эбони… – начала Ариадна.

– Эбони была нужна мне только для отвода глаз, – перебила её Мюриэл, и по её тону было понятно, что она улыбается.

Улыбается, потому что считает себя умнее всех. Я чувствовала, как во мне начинает закипать гнев.

– Этот приём она мне сама подсказала, – сказала Мюриэл и продолжила, подражая певучему шотландскому акценту Эбони: – «Это классический пример отвода глаз. Ты отвлекаешь внимание людей, заставляешь их смотреть туда, куда нужно тебе, а сама в это время прячешь карты на виду у всех».

У меня не было сил смотреть на Эбони, она прижалась к стене, только сейчас, наверное, начав по-настоящему понимать, в какую гадость она вляпалась.

– А знаешь, что было самым забавным? – снова заговорила Мюриэл, заглушая своим голосом тихие всхлипывания Ариадны. – То, что почти всю работу за меня выполнила ты сама. Например, сама оттолкнула своих подруг. Им больше нет до тебя дела, и они не желают больше слушать, что ты им говоришь. Ты же осталась одна, у тебя никого нет. Если захочу, я могу оставить тебя здесь навсегда, и ты сгниёшь в этом подвале, о котором никому ничего не известно.

На это Ариадна ничего не ответила. Я молилась, чтобы она увидела нас и немного воспрянула духом, но мы стояли в глубокой тени, а Ариадна не поднимала головы, уставившись в пол. Она сгорбилась, почти свернулась в шар, однако по-прежнему стояла со связанными за спиной руками.

– Всё, что было тебе дорого, исчезло, растаяло как дым. – Тут Мюриэл театрально взмахнула руками, резко хлопнула в ладоши и добавила: – Школы больше нет. Подруг нет. Мамы и папы, считай, у тебя тоже больше нет. Ну, расскажи, что ты чувствуешь, зная, что у тебя никого и ничего больше нет?

Всё. Больше я терпеть не могла и выскочила на свет с громким криком:

– Ты ошибаешься! У неё есть мы!

Увидев меня, Ариадна ахнула, но моё внимание было приковано сейчас к ведьме. Она и так была очень высокой, а сейчас, на ботинках с каблуками и в остроконечной шляпе, казалась ещё выше.

Айви и Эбони тоже вышли из укрытия и встали рядом со мной.

– О, кого я вижу! – иронично усмехнулась Мюриэл, глядя на Эбони.

– Все кончено, Мюриэл, – заявила я, подбочениваясь. – Нам известно обо всём, что ты натворила. И мы пришли, чтобы освободить Ариадну.

– Ну нет, – ответила Мюриэл. – Этого вы сделать не сможете. В мои планы это не…

– Ты не имела права использовать меня! – крикнула, перебивая её, Эбони. – Я считала тебя своей подругой, но ты не… Ты просто… Да, ты просто злобная ведьма!

Мюриэл поморщилась, затем сказала:

– Что ж, хорошо. Забирайте свою подружку. Мне плевать.

Айви взглянула на меня, я на неё, и мы обе бросились к Ариадне.

– Ты в порядке? – спросила её Айви.

– Я? Не знаю… – всхлипнула Ариадна, глядя на нас своими круглыми испуганными глазами.

Эбони принялась распутывать верёвку на руках Ариадны, но та была завязана очень крепко, да ещё каким-то сложным узлом.

– Тсс, всё в порядке, – сказала я, пытаясь успокоить Ариадну. – Всё будет хорошо.

Но взгляд Ариадны сделался уж совсем безумным, и она воскликнула.

– Осторожно! Не верьте ей!

Я обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как Мюриэл захлопывает за собой железную решётчатую дверь. Раздался громкий щелчок, а затем стало слышно, как повернулся вставленный в замок ключ.

– Ну что, видишь, Ариадна? – ехидно спросила Мюриэл. – Я же говорила, что они не желают слышать тебя.

Глава тридцать восьмая. Айви

Мы оказались взаперти! Скарлет бросилась к железной двери и принялась яростно трясти её – безо всякого, разумеется, успеха.

– Мюриэл! – крикнула сестра. – Не смей! Открой!

Но испуг уже сошёл с лица Мюриэл, оно стало спокойным и холодным, как всегда.

– Отличный спектакль, – усмехнулась она. – Я, честно говоря, даже не надеялась, что вы все окажетесь в одной ловушке. А теперь последний фокус на прощание, – она театрально взмахнула затянутой в чёрную перчатку рукой. – Итак, я заставляю всех вас исчезнуть. Весёлого Хэллоуина!

Сказав это, она бросила на пол свою шляпу, развернулась и упорхнула вверх по винтовой лестнице, оставив нас взаперти.

– Нет, нет, нет… – забормотала Эбони, опускаясь на каменный пол рядом с решётчатой железной дверью.

– Нас заперли, – ошеломлённо прошептала Скарлет. – И никто не знает, что мы здесь!

Я повернулась к Ариадне, которая продолжала стоять привязанной к пьедесталу. Она подняла на меня своё залитое слезами лицо и простонала:

– Это я… Это я во всём виновата!

– Да ладно, в чём ты виновата? – спросила Скарлет.

– Во всём, – зажмурилась Ариадна. – Я не понимала, что происходит. Я оттолкнула вас от себя. Я запустила школу, а вас двоих из-за меня чуть не выгнали, и… – Тут она снова зашмыгала носом. – Это я втравила вас в эту неприятность! Мюриэл права: я ничтожество!

– Ты не… – начала Скарлет, но Ариадна уже рыдала в голос и не могла её услышать.

– И зачем только я спалила тогда этот чёртов сарай? – причитала Ариадна, натягивая связывавшие её верёвки. – Зачем я поверила Мюриэл? Ох, какая же я дура!

– Ариадна! – обняла я её за плечи. – Выслушай нас. И не дёргайся так, руки себе вывихнешь.

Она была в панике, дышала тяжело и часто.

– Ариадна, – перехватила у меня эстафету Скарлет, – ты наша лучшая подруга. И всегда была нашей лучшей подругой, несмотря ни на что!

Ариадна затрясла головой. Слёзы градом катились у неё по щекам, но она не могла смахнуть их с лица – руки оставались связанными.

– Вам без меня было бы лучше. Не попали бы в эту западню, – тихо всхлипнула она.

С этим пора было кончать. Было такое ощущение, что Ариадна прямо у нас на глазах проваливается в какую-то глубокую яму, и нужно поскорее вытаскивать её оттуда.

– Нет! Лучше вспомни обо всём, что ты для нас сделала! – воскликнула я. – Если бы не ты, Скарлет до сих пор сидела бы в сумасшедшем доме. А школой управляла бы мисс Фокс, и мы страдали бы от неё каждый день. А что тогда было бы с Розой? Одному Богу известно! Нет, ты всегда была нам нужна и теперь нужна снова!

Эбони слушала меня, широко раскрыв глаза, и мало что понимала. Ничего, расскажу ей обо всём позже.

– Н-но… – сглотнула Ариадна. – Я должна была вам верить! Я должна была понять, что Мюриэл водит меня вокруг пальца!

– Ладно, чего уж там, мы все совершаем ошибки, – сказала Скарлет, подходя ближе. – Может, и ты их совершала, но и мы тоже немало их наделали. Нечестно вели себя с тобой. Скрытничали, думали, что так будет лучше. Ошибались, само собой. Давно должны были с тобой нормально объясниться, но, понимаешь, мы с сестрой близнецы и потому часто забываем о людях, которые существуют вне нашего с ней общего мирка. Прости нас.

Ариадна перестала всхлипывать, приподняла голову:

– Все равно я чувствую себя такой никчёмной, такой глупой. В такую неприятность вас втравила…

– Вовсе ты не никчёмная! – горячо возразила я, слыша, как дрожит мой голос от скрываемого страха. – Ты нужна нам. Мне нужна.

Я пыталась погасить всё сильнее охватывавшую меня панику, но при взгляде на холодные каменные стены невольно представила себе, какая темнота будет окружать нас, как только догорит до конца зажжённый в подземелье факел.

«Я не хочу остаться здесь навсегда, – с ужасом подумала я. – Я не хочу умирать в этом подвале».

– Ты наш мозг, и наша душа, и наша отвага, – сказала Ариадне моя сестра. – Мюриэл – вот кто настоящее ничтожество! Она вообще никто. Мыльный пузырь. Маска.

– Как и я, – добавила Эбони.

– Эбони, я… – повернулась к ней Скарлет.

– Нет, нет, – махнула она рукой на мою сестру. – По большому счёту, это я во всём виновата. Или, по крайней мере, почти во всём. Прости меня, Ариадна, мне очень жаль, что всё так вышло, правда. На самом деле я почти тебя не знала, да и не хотела знать. Только о себе думала, эгоистка. Ради себя и в этом мошенничестве согласилась участие принять. – Она подошла ближе, прикоснулась к верёвкам на руках Ариадны и продолжила, прикрыв глаза: – Не знаю, о чём я только думала! Ведь я и сама могла тебя связать, представляешь? Но поверь, я просто не знала, что ты не такая, как мне расписала тебя Мюриэл. Ты совсем не такая. Теперь я понимаю это.

– Ты правда так считаешь? – спросила Ариадна, перестав всхлипывать и прикусив свою нижнюю губу.

– Мы все так считаем, – сказала я.

Скарлет обняла нашу подругу за плечи, и я следом за ней. Эбони пару секунд постояла, поколебалась, а затем присоединилась к нам. Ариадна перестала хлюпать носом и тихонько, словно мышка, рассмеялась.

Задушить её в своих объятиях мы, к счастью, не успели, вовремя отодвинулись назад.

– А помнишь наш самый первый день в Руквуде, когда ты плакала в туалете, потому что думала, будто все косятся на тебя? И смотри, какой длинный путь ты с тех пор проделала, – сказала я.

– Ага, проделала, – кивнула Ариадна. – До самого этого сырого подвала добралась.

Она хитро прищурилась, а Скарлет тут же рассмеялась. Вскоре хохотали мы уже все вместе, вчетвером. Конечно, очень хотелось бы хохотать по какому-то другому, более весёлому поводу, но, с другой стороны, если бы мы не смеялись, наше дело было бы совсем плохо.

– Единственный шанс выбраться отсюда у нас появится только в том случае, если мы будем держаться все вместе, – сказала я.

Скарлет кивнула, а я почувствовала, как у меня сжалось сердце при виде моей сестры и моей лучшей подруги. Неужели мы навсегда заперты в этом проклятом склепе? Хотя здесь уже была чья-то могила, я категорически не хотела, чтобы она стала ещё и нашей.

Ариадна длинно, прерывисто вздохнула, и я с радостью заметила, что в её глазах появился прежний блеск.

– Айви, – сказала она, – ты не могла бы пойти и получше рассмотреть, что там за дверь, которую заперла эта ведьма?

Я сходила, посмотрела, потрясла железные прутья. Крепкая дверь, надёжная.

– На замок, на замок посмотри, – сказала со своего места Ариадна. – Он достаточно простой? Не слишком заковыристый?

Судя по тону, к ней уже возвращалось её обычное спокойствие и рассудительность.

– Похоже, что простой, – откликнулась я. – Старый. Скважина как скважина.

– Мне кажется, я смогу открыть его, – посветлела лицом Ариадна.

Ну конечно! Ариадна была мастером отпирать замки, она научилась этому благодаря своей гувернантке, которая любила в детстве запирать её в шкафах. А Ариадна любила из них выбираться.

– Только вот что, – сказала Ариадна. – Как же мне руки-то освободить?

Тут, как говорится, на сцену вышла Эбони. Она подошла к Ариадне и сказала:

– Думаю, я смогу помочь. Папа научил меня развязывать самые разные узлы. Есть даже такая разновидность цирковых трюков, эйскейпология называется, или «избавление от пут». Гарри Гудини – не слышали о таком артисте? Большой мастер… – Она опустилась на колени рядом с пьедесталом и принялась рассматривать узлы на верёвках, продолжая приговаривать себе под нос: – Он большой мастер узлы распутывать, а Мюриэл большой мастер их вязать… Но и я тоже кое-что умею…

И она принялась быстро колдовать над узлами – там потянет, здесь поддёрнет… Совсем немного времени прошло, а узел уже заметно ослаб.

– Ага, получается! – воскликнула Скарлет.

Ещё несколько секунд, последний рывок, и узел сдался, распустился, развязанная верёвка соскользнула с запястий Ариадны на пол и свернулась там, словно дохлая змея.

– Огромное спасибо! – с чувством сказала Ариадна, обращаясь к Эбони и растирая свои покрасневшие, затёкшие руки.

– Это самое малое, что я могла для тебя сделать, – ответила Эбони, пожимая плечами.

Как только Ариадна восстановила чувствительность в затёкших руках, Скарлет повела её к решётке.

– Пойдём! Ты сможешь, мы верим в тебя!

Ариадна нервно улыбнулась и принялась ощупывать свои волосы, на которые всё ещё была сдвинута маска льва.

– Была, была у меня там парочка заколок… – бормотала Ариадна. – Ага… есть!

Она вытащила из волос две заколки и вставила их в замочную скважину, Скарлет же принялась расхаживать за спиной Ариадны, и я совершенно точно знала, о чём сейчас думает моя сестра.

«Если у неё ничего не получится, нам конец».

Я и сама так думала и, чтобы прогнать эти мысли, принялась беззвучно молиться, чтобы всё получилось.

И оно получилось! Наверное, прошло не больше минуты, которая показалась нам вечностью, а затем…

Щёлк!

– Есть! – захлопала в ладоши Эбони. – Ты сделала это!

Ариадна толкнула решётчатую дверь, и она открылась.

К Ариадне бросилась Скарлет.

– Вот видишь?! – кричала она, обнимая её. – Вот видишь?! Ты очень нужна нам, теперь-то ты это понимаешь?

Ариадна ничего не ответила, но густо покраснела. От удовольствия, надо полагать.

– Пойдёмте! – воскликнула Скарлет и как горная козочка поскакала по крутым каменным ступеням вверх. Мы поспешили следом.

Но, сделав всего лишь несколько шагов, я вдруг начала понимать, что что-то не так. Я не видела у нас над головами лунного света, а это означало…

– Двери заперты! – подтвердила мои опасения успевшая подняться до самого верха Скарлет.

Я прислонилась к мокрой холодной стене, провела пальцами по шершавой поверхности камня. Что ж, нужно было предвидеть, что Мюриэл не выпустит нас так легко, не сделав ещё одной гадости.

– О нет… – прошептала Ариадна.

Скарлет всем своим весом навалилась на двери, но они не сдвинулись с места. Я поднялась наверх, встала на одной ступеньке рядом с сестрой, и мы принялись толкать двери вдвоём. Бесполезно. Мюриэл заклинила их намертво.

– Понимаю, что сейчас не самое лучшее время, чтобы говорить об этом, – услышала я за своей спиной голос Эбони, – но я ужасно боюсь темноты.

– Я сама её боюсь, – сердито проворчала в ответ Скарлет.

И тут у меня в голове зародилась одна мысль.

– Пожалуй, нам всем нужно немного света, – сказала я, протиснулась мимо всех и поспешила вниз по винтовым ступеням.

На стене склепа я увидела то, что мне было нужно, – горящий факел, воткнутый в железный фиксатор. Его оставила здесь Мюриэл.

Я вынула факел из фиксатора. Он оказался очень тяжёлым, а его пламя полыхало так жарко, что я невольно отвернула своё лицо в сторону.

– Только не погасни, пожалуйста, – сказала я факелу и понесла его назад, на лестницу.

Когда Скарлет увидела меня с факелом, она побледнела и сказала:

– О нет. С меня прошлогоднего пожара достаточно.

– Этот пожар будет что надо пожар, – возразила я, глядя на старинные двери. – Лишь бы удалось их поджечь…

Впрочем, прошедший день выдался погожим, без дождей. Вон как споро разгорелся костёр во время Хэллоуина! А двери чем хуже?

– Это может быть опасно, – заметила Ариадна, прикусывая губу.

– В таком случае всем нужно отойти и спуститься вниз. Давайте, а я подпалю двери и бегом вслед за вами, – скомандовала я.

– Айви… – предостерегающим тоном сказала Скарлет. Смешно! Обычно это моя сестра попадает в неприятности, о которых я её предупреждаю, а не наоборот. Думаете, мне очень хотелось заваривать эту кашу с новым поджогом? Нет, не хотелось. А выбор у меня был? Не было выбора, то-то и оно.

– Всё будет хорошо, – попыталась я успокоить сестру. Очень хотелось надеяться, что мне это удалось. Деревянные двери были врезаны в каменную раму, вся внутренность склепа была каменной. Здесь ничто не должно загореться. Наверху? Ну, будем надеяться, что трава не настолько ещё засохла, чтобы полыхнуть как сено.

Скарлет, Ариадна и Эбони с явной неохотой спустились вниз. Я слышала, как Скарлет объясняет им, как нужно прикрывать рот и нос, чтобы не наглотаться дыма. Я же привстала на цыпочки и поднесла пылающий факел к дверям. Огонь лизнул дерево, словно пробуя его на вкус, и оно ему, кажется, понравилось, потому что он начал разгораться.

Поплыли первые клубы едкого дыма, заставившие меня закашляться.

– Осторожнее! – крикнула мне снизу Скарлет.

Становилось жарко, и, чтобы защитить лицо, я опустила на него свою кошачью маску. Хотя двери загорелись, я всё ещё не была уверена в том, что теперь они прогорят насквозь.

Однако вскоре раздался громкий треск, пламя пробило насквозь обе створки двери и вырвалось наружу. Вот теперь можно было спокойно уходить, что я и сделала, быстро спустившись вниз, в склеп. Зажжённый факел я на всякий случай прихватила с собой, из рук не выпустила.

Скарлет и Ариадна прикрывали свои лица руками, Эбони тоже прикрывалась, но не рукой, а чем-то чёрным, тряпкой, что ли, какой-то.

Над нашими головами гудело пламя, трещали старые доски, а потом внезапно… к этим звукам добавились новые. Это грохотали падавшие вниз на каменные ступени отвалившиеся куски деревянных дверей.

Мы выглянули за решётку. Дверей больше не было, на их месте зияла дыра, сквозь которую виднелись звёзды на небе. Перескакивая через лежащие на ступенях дымящиеся обломки дерева, мы дружно бросились наверх и, кашляя и смеясь, выскочили сквозь эту дыру в прекрасную, прохладную, напоённую свежим воздухом и освещённую лунным светом осеннюю ночь.

Глава тридцать девятая. Скарлет

Мы затоптали маленькие, начинавшие лизать траву язычки пламени и все вчетвером в обнимку повалились на землю.

– Мы сделали это! – кричала я, улыбаясь полной луне на небе. Я вдыхала полной грудью свежий ночной воздух и не могла надышаться.

По небу пронеслись какие-то тёмные пятна, перекрывавшие собой на мгновение яркие звёзды. Я сначала не поняла, что это, но мне объяснила Ариадна.

– Летучие мыши, – сказала она. – Мы потревожили летучих мышей.

Летучие мыши промелькнули между кронами деревьев и рядом с крышей церкви – похожие на странных птиц. Они перестали казаться мне страшными тварями. Ну, что вы! Теперь летучие мыши были для меня милыми созданиями, символами обретённой свободы.

Вдали послышались новые звуки, потом к ним добавились голоса. Знакомые голоса.

– Девочки! Ах, девочки! – Это была миссис Найт, она первой вбежала на кладбище, а за ней ещё целая толпа народа. – Девочки, вы живы? С вами всё в порядке?

По пятам за ней следовала мадам Зельда.

– Откуда этот дым? Я увидела его из школы. Где вы пропадали? Вас давно ищут.

Я оглянулась на своих, не зная, с чего начать. Ариадна стояла, опираясь на Айви и тяжело дыша. Эбони развалилась на траве, полулёжа на боку, и робко хлопала ресницами, прижимая к своей груди какие-то чёрные тряпки.

Третьим, за нашими учителями, появился отец Эбони. Он поспешил к дочери, поднял её с земли, а она, выронив свои чёрные тряпки, обняла его.

– Что случилось? – встревоженно спросил он.

Миссис Найт по очереди посмотрела на всех нас и поняла, что мы не можем сразу ответить на этот вопрос.

– Ну, хорошо, – сказала она тогда. – Соберитесь с мыслями, потом расскажете.

– Вы нашли Мюриэл? – спросила я.

– Да, – ответила мадам Зельда и слегка нахмурилась: – Мисс Боулер поймала Мюриэл, когда та тайком пыталась вернуться в школу. С ней проводят беседу. А в чём дело? Да что здесь вообще происходит, скажите на милость?

Беседу! Это значит, мисс Боулер прочитает Мюриэл нотацию и отпустит её восвояси. Но разве это всё, чего заслуживала Мюриэл?

– Мисс, я же пыталась объяснить вам, что мне во время праздника угрожала девочка, одетая ведьмой, – сказала Ариадна. – Это была Мюриэл, и она заперла всех нас в склепе под церковью! А до этого она несколько месяцев доставляла мне неприятности, да и не только мне…

Миссис Найт приподняла брови, повернулась ко мне и Айви и спросила:

– По-моему, вы были тогда рядом, но сказали, что ничего не видели, это так?

– Мы струсили, – призналась Айви, опустив голову. – Подумали, что нас могут выгнать из школы, если мы снова во что-то ввяжемся.

Каким же далёким казалось теперь всё это после того, как нам пришлось сражаться за свои жизни в пылающем склепе. Однако разговор о том, что произошло возле праздничного костра, напомнил мне, что рано ещё радоваться, ведь мы очень глубоко увязли в неприятностях.

На учителей объяснение моей сестры особого впечатления не произвело.

– Значит, это Мюриэл была той ведьмой? – спросила мадам Зельда. – А вы точно в этом уверены?

– Совершенно точно, – хором ответили мы.

Эбони наклонилась и подняла чёрные предметы, которые она перед этим бросила на траву. Только теперь я рассмотрела, что это детали маскарадного костюма Мюриэл: сплющенная ведьмина шляпа, чёрный парик и маска. Эбони подняла их, чтобы все смогли увидеть.

– Я прошу прощения за то, что мы тайком ушли ночью из школы, мисс. Но нам это было очень нужно. Мы ушли искать Мюриэл, потому что она увела с собой Ариадну, – объяснила я. – И мы нашли Ариадну, она со связанными руками сидела в склепе. А когда мы попытались освободить её, Мюриэл заперла нас там. Всех вместе. Сказала, что теперь мы сгниём там, в подвале под церковью.

– Понятно, – нахмурилась миссис Найт. – Ну, что же, думаю, всем нам нужно вернуться в школу…

На крыльцо Руквудской школы я поднималась, держа Айви за руку, и снова чувствовала себя маленькой девочкой. Очень странное ощущение. Миссис Найт продолжала хмуриться, и с каждым шагом на душе у меня становилось всё тревожнее.

«Не кончится всё это добром, ох не кончится, – думала я. – Последнее предупреждение мы получали? Получали. Обещание давали? Давали. Нарушили его? Нарушили…»

Хотя входные двери были закрыты, зычный голос мисс Боулер я и сквозь них расслышала. Она всё ещё проводила с Мюриэл беседу, от которой дрожали и готовы были слететь с петель массивные двери.

Следом за миссис Найт мы вошли в главный вестибюль школы.

– Существуют школьные правила, которые распространяются на всех без исключения, в том числе и на вас, юная леди… – Мисс Боулер резко замолчала, потому что увидела нас. Мюриэл стояла с безразличным видом, и при нашем появлении ничем себя не выдала. Крепкие у неё оказались нервы, ничего не скажешь!

– Мы нашли остальных, – сказала директриса, обращаясь к мисс Боулер.

Мисс Боулер слегка покраснела, когда увидела мистера Макклауда, который тоже был с нами и сейчас обнимал дочь – той самой рукой, которой так щедро жертвовал деньги на школу.

– Э… хорошо, – это было всё, что смогла сказать мисс Боулер.

Я с ненавистью взглянула на Мюриэл и, если честно, готова была прямо здесь высказать всё, что о ней думаю, и пусть после этого меня выгоняют из школы, пусть…

Но тут у меня в голове мелькнуло лицо нашей мачехи, потом стены сумасшедшего дома, и я подумала, что Мюриэл просто недостойна того, чтобы из-за неё идти на такие жертвы.

– Боюсь, у нас возникла небольшая проблема, Юнис, – негромко сказала миссис Найт, направляясь к мисс Боулер.

Забавная у нас была компания, если посмотреть на неё со стороны: толстая сова, могучая русалка, две чёрные кошки, лев, фальшивая ведьма и ещё одна ведьма, на сей раз настоящая.

Мюриэл ничего не говорила, только нервно моргала. Я подумала, не собирается ли она дать дёру.

– Неприятности? Крупные? – спросила мисс Боулер.

– Да, – кивнула миссис Найт. – Мы нашли этих девочек, когда они выбрались из какого-то подвала под церковью.

– Это склеп, – с готовностью подсказала Ариадна.

– Склеп, – согласилась с ней миссис Найт. – И они сожгли его двери, чтобы выбраться.

– А что вы там делали, в этом склепе, когда вам давно пора быть в своих кроватях, хотелось бы знать?! – набросилась на нас мисс Боулер.

– Я… Мы… – попыталась возразить я, но никак не могла решить, с чего же мне начать. – Нам пришлось уйти из школы потому, что…

– Собираетесь повторить свою ложь насчёт потерянной туфли, мисс Грей? – перебила меня мисс Боулер, раздувая свои ноздри.

Я посмотрела на свои туфли. Они обе были на месте.

– Да, мисс… Простите, мисс…

– Это совершенно недопустимо, – сердито погрозила она пальцем мне и Айви. – Вам, если я не ошибаюсь, было сделано последнее предупреждение. Миссис Найт, вы не находите, что с нас уже хватит проделок, на которые горазды эти сестрички?

Я сильно, почти до крови, прикусила себе губу. Айви продолжала держать меня за руку.

А у меня в голове роем летели мысли:

«К нашей мачехе мы не вернёмся. Ни за что. Сбежим. Будем жить на улице, там всё равно будет лучше, чем с ней. И лучше, чем в сумасшедшем доме…»

Я стиснула руку Айви, надеясь, что это поможет перелететь моим мыслям в её голову.

Однако миссис Найт выносить нам приговор не спешила и выглядела смущённой, неуверенной в себе.

– Дело вот в чём… – начала она. – Эти девочки утверждают, что мисс Уизерспун связала мисс Флитуорт, а затем заперла их всех в склепе под церковью. Это так, мисс Уизерспун?

– Нет, – ответила Мюриэл, складывая руки на груди. – Понятия не имею, о чём вы говорите, мисс.

– Мы должны рассмотреть вопрос об исключении… – негромко сказала миссис Найт, и от её слов у меня зашевелились волосы на затылке. Нужно было что-то делать, причём срочно.

Но прежде чем я успела придумать, как мне доказать директрисе, что мы говорим правду, случилось нечто удивительное.

Вперёд выступила Эбони:

– Папа, – сказала она. – Я должна кое в чём признаться.

– В чём дело, ласточка моя? – слегка нахмурил свои тёмные брови мистер Макклауд.

– Я не хотела оставаться в этой школе. Мечтала, чтобы меня из неё выгнали, и Мюриэл, узнав об этом, взялась мне помочь. Она убедила меня прикинуться ведьмой. И я весь семестр этим занималась, бедокурила. – Она посмотрела на миссис Найт: – Простите, мисс, но это ещё не всё. Мы сказали правду. Мюриэл хотела отомстить Ариадне. Дело в том, что из старой школы Мюриэл выгнали за то, что она издевалась над Ариадной. Мюриэл считала, что Ариадна испортила ей жизнь, и хотела в отместку испортить жизнь Ариадне. Вот почему она связала и заперла её в склепе и нас тоже попыталась запереть… Заодно… А потом Мюриэл убежала, но перед этим бросила вот это.

И Эбони вывалила на пол детали маскарадного костюма Мюриэл.

– Ты лжёшь, – отрезала Мюриэл, мельком взглянув на свою шляпу, парик и маску. – Она лжёт, мисс…

– Да как ты смеешь! – сделала шаг вперёд Эбони, тряхнув гривой своих угольно-чёрных волос. В её глазах цвета грозовых облаков сверкали молнии. Мюриэл нервно сглотнула. Учителя испуганно замерли. Знаете, появилось тогда в Эбони что-то от настоящей волшебницы. – Я не дам тебе выйти сухой из воды, не надейся! Ведь ты собиралась убить нас!

Мюриэл вновь заговорила, но теперь гораздо тише и не так уверенно, как прежде:

– Я… я просто хотела напугать вас.

– Так, значит, ты признаёшь, что сделала это? – раздался за нашими спинами голос мадам Зельды.

Мюриэл принялась нервно стрелять своими глазками по сторонам, явно запаниковала и принялась мямлить:

– Да я… да нет… ну, то есть… я не хотела…

Но учителя её больше не слушали, они начали тихо переговариваться между собой. Я улыбнулась Эбони, а она в ответ улыбнулась мне.

Мюриэл стояла, опираясь рукой о стол секретаря, лицо у неё было бледным и перекошенным от страха. Затем к Мюриэл строевым шагом подошла мисс Боулер и сказала, крепко ухватив её за руку:

– Теперь ты больше никуда не уйдёшь.

– Эбони, – позвал её отец, и она тут же подошла к нему. – Ты хотела, чтобы тебя исключили из школы. Почему?

У Эбони задрожала нижняя губа, но она ответила решительно и честно:

– Я просто хотела быть рядом с тобой, в театре. Прости меня, папа. Я влипла в глупую историю, очень глупую. Не нужно мне было слушать Мюриэл, и соглашаться с ней не нужно было.

– А ты, значит, согласилась принять участие в самодеятельном театре? – усмехнулся её отец. – И заигралась слегка?

Эбони кивнула. Мистер Макклауд смотрел на свою дочь, и я понимала, что сейчас он принимает решение.

– Миссис Найт, – сказал он, обращаясь к нашей директрисе. – Прошу, не исключайте этих девочек из школы. Моя дочь обещает, что впредь будет примерной ученицей… – Он обернулся к дочери: – Обещаешь, Эбони?

– Но, папа, – негромко возразила она. – я хочу домой.

– И ты будешь дома, – ответил он. – На каникулах. А ещё я дам тебе роль в нашей следующей постановке. Правда, только в том случае, если ты будешь себя хорошо вести. То, что из тебя может получиться неплохая актриса, ты уже доказала. Но тебе нужно получить образование.

Эбони вздохнула, но потом улыбнулась и спросила:

– А новым трюкам ты меня научишь?

– Конечно, – ответил он. – И тебя, и эту троицу, – он указал на меня, Айви и Ариадну. – Они стали жертвой злых проделок вон той девочки, – он указал теперь на Мюриэл. – А раз так, то разве можно не дать им ещё один шанс исправиться?

– Ну, право, я не знаю… – начала миссис Найт.

– Если бы они не нарушили ваш запрет и не улизнули из школы, что стало бы с их подругой? Разве они не проявили смелость и сообразительность? А ведь именно это, по-моему, самые главные качества, которые должна воспитывать в человеке школа. – Он повернул голову и подмигнул нам.

– Это, конечно, очень… ценное замечание, – сказала мисс Боулер.

Миссис Найт на её слова внимания не обратила, обдумывала слова мистера Макклауда самостоятельно. Я схватила руку Ариадны, и все мы затаили дыхание.

– Я думаю, вы правы, мистер Макклауд, – сказала, наконец, миссис Найт. – Полагаю, что мы разрешим девочкам остаться в школе.

– Спасибо вам, мисс! Спасибо! – дружно бросились мы к ней.

– Хорошо, хорошо. Всё в порядке, – смущённо ответила она. – Но вот Мюриэл Уизерспун… А с ней что нам делать?

– По-моему, – нараспев начала мадам Зельда, – есть только один надёжный способ избавиться от ведьмы…

– Нет! – в один голос закричали мы.

Миссис Найт удивлённо посмотрела на нас.

– Вам лучше этого не знать, мисс, – сказала я.

Глава сороковая. Айви

В конечном итоге из школы исключили только одну Мюриэл. Знаете, мне было почти жаль её, ведь она так плакала, когда миссис Найт сказала, что вызовет в школу её родителей.

– Это всё твоя вина, – прошипела она, когда её вели мимо Ариадны.

Обращать внимание на это шипение Ариадна не стала и сказала, обернувшись к нам:

– Это не так. Я знаю, что это не так.

– Мюриэл пыталась испортить тебе жизнь, – обняла её Скарлет. – Но всё закончилось тем, что она сама себе жизнь испортила, вот и всё.

– Да, у неё второго шанса уже не будет, – сказала я. – Хорошо, что у нас он есть.

– Мы с вами везучие, – улыбнулась Ариадна. – По-моему, у нас с вами по девять жизней, прямо как у кошки.

– Или как у льва, – улыбнулась я в ответ.

И тут, словно услышав, что разговор зашёл о его сородичах, в вестибюле показался кот Эбони.

– Мрак! – воскликнула она, подхватывая кота на руки. – Вот ты где!

– А я-то всё думал, куда это наш лучший в театре мышелов запропастился… – сказал мистер Макклауд.

– Прости, папа, – покраснела Эбони. – Здесь он был, со мной. Ладно… забирай его.

Она поцеловала кота в лоб и передала его отцу. Мрак вскарабкался мистеру Макклауду на плечи и улёгся там, словно пушистый шарф.

– Он будет ждать тебя, – сказал Эбони отец и поцеловал её в лоб точно так же, как она поцеловала своего кота.

Пока они прощались, я повернулась к Скарлет и Ариадне и сказала, с трудом сдерживаясь, чтобы не зевнуть:

– Устала я что-то.

– Я тоже, – кивнула Скарлет. – Слишком много приключений выдалось для одной ночи.

– Но надеюсь, они были не последними, – заметила Ариадна. – Без вас и без приключений жизнь кажется мне слишком пресной.

– А нам без тебя, – сказала я.

Какое-то время мы просто стояли и улыбались друг другу, и нам казалось, что всё стало хорошо, как прежде.

Мы проводили взглядами уходившего с чёрным котом на плечах мистера Макклауда. Возле двери он обернулся и подмигнул нам, после чего растворился в ночи.

Итак, Мюриэл выгнали из Руквуда. Мы слышали, что забирать её приехали родители, а не дальняя родственница-кузина, и это был обнадёживающий знак. Если Мюриэл вернут в родную семью, её жизнь не так уж сильно будет испорчена, правда? Может быть, Мюриэл даже станет когда-нибудь нормальным человеком, как вы думаете?

А вот жизнь Эбони после всего этого пошла нескладно, к сожалению. Утром в понедельник уже вся школа знала, что Эбони оказалась не колдуньей, а обманщицей и была в сговоре с Мюриэл.

Результат не замедлил сказаться. За завтраком Эбони впервые сидела за столом в полном одиночестве. Все, кто раньше буквально лип к ней, старались теперь отодвинуться от неё как можно дальше.

– Как вы думаете, она сумеет выдержать это? – спросила нас Ариадна, глядя, как Эбони, отодвинув от себя нетронутую тарелку, медленно побрела к выходу из столовой.

– Ничего, ей поделом достаётся, – ответила Скарлет, запихивая в рот полную ложку овсянки. – Сколько времени она всем мозги пудрила! И нам с вами в том числе, между прочим. Из-за неё нас едва из школы не выгнали, не забывайте.

Было ощущение, что всего за одну ночь былое могущество Эбони полностью исчезло, испарилось. Я увидела, например, как бесцеремонно толкнула её и грубо расхохоталась Пенни, когда мы входили в класс на урок латыни. А потом, когда покрасневшая Эбони пробиралась к своей парте, все отворачивались от неё.

Во время большой перемены я вместе с сестрой пошла в библиотеку, чтобы взять несколько нужных книг. Там мы увидела Эбони, сидевшую в одиночестве за дальним столиком. Я хотела подойти к ней, но Скарлет схватила меня за руку и потащила в другую сторону.

Когда мы подошли к столу библиотекаря, там уже стояла Ариадна и ещё несколько девочек. Они разговаривали с сидевшей за столом Джинг.

– По-моему, ты говорила, что тебя зовут Кларисса, – нахмурившись, сказала Джинг, записывая что-то в своём библиотечном журнале.

– Нет, прости, – вздохнула Агата. – Мы в эти игры больше не играем.

И она бросила взгляд в сторону Эбони.

– Эй, а разве вы не её подруги? – спросила я, подходя ближе.

Девочки переглянулись, потом Мэри негромко промямлила:

– Подруги не лгут друг другу.

– И никакая она не колдунья, – добавила другая девочка, имени которой я не знала. – Всё это был обман.

– Значит, вы больше не ведьмы, да? – уточнила Скарлет.

– Ведьмы только в сказках бывают, а на свете их нет, – ответила Агата, вновь покосившись в сторону Эбони.

Мне казалось, что всем им стало стыдно, что они так легко поверили в игру Эбони, и теперь несостоявшиеся ведьмы старались всеми силами откреститься от той, которую ещё вчера готовы были носить на руках. Куда бы мы ни пошли, я слышала, как все вокруг шепчутся о том, что наделала Эбони. Кое-кто смеялся над ней. Другие, напротив, затихали и делали вид, что не замечают Эбони, когда она проходила мимо. Что ж, мыши всегда любят мёртвого льва за усы подёргать.

В принципе, я понимала всех этих людей, потому что и мне самой было неловко вспоминать, как я себя вела, когда пыталась втереться в компанию Эбони. Кроме того, я считала, что даже при том, что настоящим кукловодом всего этого была Мюриэл, часть вины – и немалая – всё равно лежала на Эбони. Это она всех водила за нос, это она придумала и сыграла ведьму, которой вовсе не была. Актрисой она оказалась неплохой, что и говорить, но только разве можно было ей теперь после всего этого снова поверить?

После того как закончился урок в балетном классе и все остальные девочки начали расходиться, Скарлет тянула время, всё ещё копалась возле станка. Я чувствовала, что она что-то замышляет. Почувствовала это и мисс Финч.

– Ну что ты там копаешься, Скарлет? – окликнула она мою сестру, сидя на своём вращающемся стульчике за роялем. – Хочешь о чём-то спросить меня?

Скарлет сразу же подошла к мисс Финч, следом за ней и я тоже.

– Мисс… – тихо и неуверенно начала Скарлет, покосившись в сторону, учительской, где за дверью разминалась мадам Зельда. – Я… Меня один вопрос интересует. Скажите, почему вы простили мадам Зельду?

– Скарлет! – в ужасе ахнула я. Ну ничего себе вопросик задала моя сестра! Разве можно о таких вещах людей спрашивать?

Для тех, кто забыл, напомню, что много лет тому назад мадам Зельда из зависти столкнула мисс Финч со сцены, и та сломала себе ногу. История хоть и старая, но очень неприятная, и я не думала, что мисс Финч хочется вспоминать о ней.

Но она лишь поморгала немного, а затем ответила, глубоко вздохнув:

– Наше прощение нужно не людям, которых мы прощаем. Прощение нужно нам самим.

– Как это? – наморщила лоб моя сестра. – Я что-то не понимаю.

– Это значит, что только ты сама решаешь, простить тебе кого-нибудь или нет. Мы… – Она повернула голову и тоже посмотрела в сторону учительского кабинета. – Теперь мы работаем вместе потому, что мне нужна подруга и коллега по работе, а вам, девочки, нужна хорошая преподавательница, поэтому я решила, что простить мадам Зельду будет правильнее, чем продолжать злиться на неё за то, что произошло бог знает сколько лет назад.

Я попыталась после этого увести Скарлет, но моя сестра все никак не могла успокоиться.

– Но, мисс, – шёпотом спросила она, – ведь ваше прощение никак не оправдывает то, что она сделала, верно? Столкнула вас со сцены, всю жизнь вам поломала…

– Нет, не оправдывает, – печально улыбнулась мисс Финч. – Её поступок остаётся подлым, и о нём мне по-прежнему больно вспоминать. И прощать его я никогда не собиралась. Однако я много лет прожила, ненавидя мадам Зельду, и что? Стала я себя от этого лучше чувствовать? Стало ли мне легче от этого? Нет, – пожала плечами мисс Финч. – А прощая кого-то, ты получаешь великолепную возможность строить отношения с человеком на своих, а не на его условиях. – Я подумала, что сейчас мисс Финч, возможно, имеет в виду не только мадам Зельду, но и свою мать, мисс Фокс. – Ну, хватит, пожалуй, вопросов на сегодня, девочки.

– Я не из любопытства вас спросила, меня этот вопрос мучает в последнее время, мисс, – сказала Скарлет.

Мисс Финч внимательно посмотрела на нас обеих и негромко закончила, покачивая головой:

– Знаешь, Скарлет, когда захочешь кого-то простить, это может показаться очень трудным делом. Даже слишком трудным. Но насколько это замечательно – уметь прощать, – никогда не поймёшь, пока сама не попробуешь это сделать.

Спустя несколько дней мы вместе со Скарлет и Ариадной проходили мимо комнаты Эбони и услышали, что за дверью кто-то плачет.

Я переглянулась с сестрой и подругой, и они молча кивнули. Неважно, в конце концов, что там натворила Эбони, мы просто не сможем пройти мимо и оставить её плакать дальше. Я негромко постучала в дверь.

– В-войдите, – послышался приглушённый ответ.

Мы заглянули в комнату. Эбони сидела на своей кровати в обнимку с плюшевым медвежонком, и по её лицу катились слёзы.

– Что стряслось? – спросила я.

– И почему тебя не было на завтраке? – добавила Ариадна, закрывая за нами дверь.

– Ничего, – коротко ответила Эбони, выпрямляя спину и утирая щёки, но, увидев выражение наших лиц, передумала и решила ответить подробнее: – Сегодня у меня день рождения, – печально и торжественно объявила она, – а я сижу совершенно одна, и все меня ненавидят. Даже моего кота и то со мной рядом нет. Это самый худший день рождения в моей жизни.

– Эбони… – начала Скарлет. – Мы тебя не ненавидим.

– Но я же столько ужасных вещей натворила, – всхлипнула Эбони. – Неудивительно, что никто не хочет дружить со мной, никто. Я совершенно одна, и никого со мной нет.

– Разве это ты ужасные вещи творила? – подошла к ней Ариадна. – А я слышала, что это делала ведьма.

Эбони от этих слов пришла в замешательство, а вот я сразу поняла, что имела в виду Ариадна.

– Ты была сама не своя, когда всё это делала, – пояснила я. – Да, те вещи были ужасными, но теперь всё кончено. Между прочим, никто до сих пор ещё не видел настоящую Эбони. Почему бы тебе не показать её людям?

Теперь Эбони всё поняла, и её лицо посветлело.

– Что ж, наверное, так я и сделаю, – сказала она.

Тут в коридоре послышался приближавшийся со стороны лестничной клетки шум – шарканье ног и голоса, голоса…

Мне стало интересно, что там происходит, и я выглянула за дверь, а следом за мной и все остальные.

В школу приехала новая ученица, об этом говорил стоявший на полу солидных размеров чемодан. Мы протолкнулись сквозь сгрудившуюся посреди коридора толпу и увидели…

… и увидели Вайолет в обнимку с Розой.

Честно скажу, я ещё никогда не видела Розу такой радостной. Ещё бы, ведь в школу вернулась её лучшая подруга, спасшая когда-то Розу из сумасшедшего дома!

– Вайолет? – всё ещё не веря своим глазам, спросила я.

Она обернулась, увидела нас и сказала:

– Привет!

Надо заметить, что выглядела Вайолет намного веселее, чем в тот день, когда мы виделись с ней в последний раз.

– Ты вернулась! – ахнула Ариадна, глядя на неё.

– Ага, – беззаботно откликнулась Вайолет. – Я несколько месяцев уговаривала своего опекуна, чтобы он разрешил мне вернуться сюда. Потом он навёл справки, узнал, что дела в Руквудской школе пошли на лад, и согласился, чтобы я снова здесь училась. Но к тому времени уже начался учебный год. И вот, наконец, нам позвонила миссис Найт и сообщила, что освободилось место, которое я могу занять.

А Роза тем временем всё вилась возле Вайолет, ни на шаг от неё не отходила, и на лице у неё сияла улыбка до ушей.

– А это кто? – спросила Вайолет, указывая на Эбони.

– Это Эбони, – ответила Скарлет, а затем по всем правилам представила их друг другу: – Эбони Макклауд. Вайолет Адамс. У меня есть предчувствие, что вы хорошо поладите.

Эбони на секунду замешкалась, потом решительно выступила вперёд и сказала:

– Хочешь, помогу тебе с твоим чемоданом?

– Да, пожалуйста, если тебе не трудно, – улыбнулась Вайолет.

На этом мы оставили их и направились к лестничной площадке. Вот-вот должны были начаться уроки.

– Они обе стали, по-моему, совершенно другими, – прошептала Скарлет.

Моя сестра была права. Наши бывшие неприятельницы изменились так же круто, как сменяется светом тьма, если щёлкнуть выключателем. Я слишком сложно выразилась? Ну, простите. Волнуюсь слегка. А ещё, как мне кажется, Эбони и Вайолет вполне могут стать настоящими подругами.

– Ну, если уж мы застряли в этой школе, то давайте хотя бы получать максимум удовольствия от этого, что ли, – сказала Ариадна, прыгая на одной ножке вниз по ступенькам. По-моему, эти слова мы все не раз повторяли – то вслух, то про себя.

Мне вспомнилось, с какими чувствами я начинала этот учебный год, как надеялась, что с нами больше не случится ничего плохого. Однако неприятности всегда случаются, жизни без них просто не бывает. Наверное, мне и впредь придётся постоянно сталкиваться с трудностями и сражаться с чудовищами. Но пока рядом со мной моя сестра и мои друзья, никакие монстры мне не страшны, мы с любым из них справимся. Дружба – это самое ценное, что есть на свете.

Скарлет обняла меня и Ариадну за плечи и сказала:

– И мы никому и ничему не позволим нас разлучить. Обещаем?

– Обещаем! – в один голос откликнулись мы.

Прозвенел звонок, и мне показалось, что он не на первый урок зовёт, а возвещает о начале счастливого будущего.

Слова благодарности

Эта книга – дань моей любви к таинственным вещам, которые происходят в темноте. А создавать эту книгу мне помогали многие и многие люди, каждому из которых я глубоко благодарна.

Это блистательный дуэт моих редакторов – Лорен Форчун, которая помогала мне доводить до ума отдельные эпизоды, и Лиззи Клиффорд, оказавшей мне огромную помощь в составлении сюжета этого романа в целом. Кроме них, вместе со мной над этой книгой работала дружная команда издательства HarperCollins. Вот люди, благодаря которым эта книга дошла до своих читателей. Люди, которые, между прочим, умеют не только выпускать книги, но и устраивать лучшие в мире вечеринки. Это Мануэль Шемберац, украсивший книгу своими великолепными иллюстрациями, в которых удивительно точно уловил атмосферу Руквуда. Это литературный суперагент Дженни Сейвил и вся чудесная бригада под руководством Эндрю Нюрнберга, которая стала моей группой поддержки, продвигая мою книгу в просторах Интернета. Ребята, что бы я без вас делала?

Особую благодарность я хочу выразить своей семье, друзьям, моему мужу и всем, кто с любовью и терпением поддерживал меня. С меня пицца для каждого из вас, друзья.

Наконец, моя огромная-преогромная благодарность сэру Терри Пратчетту, чьи книги во многом определили не только мою писательскую манеру, но, пожалуй, и всю мою жизнь.

И разумеется, большое спасибо вам за то, что вы прочитали мою книгу, однако раскрыты ещё не все тайны Руквудской школы, и впереди вас ожидает ещё несколько неожиданных открытий. Это я вам обещаю…

Сноски

1

Здесь и далее пьеса «Макбет» дана в переводе С. Соловьёва.

Content

Софи Клеверли
Заклинание при свечах

Глава первая. Скарлет

Глава вторая. Айви

Глава третья. Скарлет

Глава четвёртая. Айви

Глава пятая. Скарлет

Глава шестая. Айви

Глава седьмая. Скарлет

Глава восьмая. Айви

Глава девятая. Скарлет

Глава десятая. Айви

Глава одиннадцатая. Скарлет

Глава двенадцатая. Айви

Глава тринадцатая. Скарлет

Глава четырнадцатая. Айви

Глава пятнадцатая. Скарлет

Глава шестнадцатая. Айви

Глава семнадцатая. Скарлет

Глава восемнадцатая. Айви

Глава девятнадцатая. Скарлет

Глава двадцатая. Айви

Глава двадцать первая. Скарлет

Глава двадцать вторая. Айви

Глава двадцать третья. Скарлет

Глава двадцать четвёртая. Айви

Глава двадцать пятая. Скарлет

Глава двадцать шестая. Айви

Глава двадцать седьмая. Скарлет

Глава двадцать восьмая. Айви

Глава двадцать девятая. Скарлет

Глава тридцатая. Айви

Глава тридцать первая. Скарлет

Глава тридцать вторая. Айви

Глава тридцать третья. Скарлет

Глава тридцать четвёртая Айви

Глава тридцать пятая. Скарлет

Глава тридцать шестая. Айви

Глава тридцать седьмая. Скарлет

Глава тридцать восьмая. Айви

Глава тридцать девятая. Скарлет

Глава сороковая. Айви

Слова благодарности

Сноски