Дмитрий Дегтев

Битва за небо Кубани. 1943 г.

© Дегтев Д.М., Богатырев С.В., Зубов Д.В., 2020

© ООО «Издательство «Вече», 2020

© ООО «Издательство «Вече», электронная версия, 2020

Сайт издательства www.veche.ru

* * *

Предисловие

Замысел этой книги возник у одного из авторов, когда, проверяя боевой путь одного из советских авиаполков, он зашел на русскоязычную Википедию в статью «Битва в воздухе на Кубани». И в конце с изумлением прочитал, что потери обеих воющих сторон «до сих пор неизвестны…» И это в 2019 году! Через 77 лет? Реально ли их установить, или уже нет, по прошествии стольких лет?

Закончившаяся много лет тому назад Вторая мировая война оставила после себя много мифов и легенд, многие из которых продолжают жить и по сей день. Почетное место среди них занимает и воздушная битва над Кубанью в 1943 г. Согласно советской историографической традиции, именно в этой грандиозной схватке ВВС Красной армии впервые навязали люфтваффе борьбу за господство в воздухе «на равных», а к концу ее и вовсе захватили господство в воздухе. Сразу стоит оговориться, что, собственно, легендой это событие является даже не столько из-за спорных выводов, сколько ввиду практически полного отсутствия сколь-нибудь системного и подробного описания указанной битвы. В то время как про многие эпизоды воздушной войны на Восточном фронте написаны чуть ли не десятки статей и книг, хотя они порой не оказывали никакого серьезного влияния на общий ход событий, воздушная битва за Кубань по сей день не удостоилась ни одной серьезной работы. Не является исключением и битва за Кубань в целом (сухопутная), которая по неизвестным причинам тоже оказалась серьезно обделена вниманием историков, а по поводу обороны плацдарма, вошедшего в историю под названием «Малая земля», по сей день едва ли не самым «фундаментальным» произведением остается одноименная книга Л.И. Брежнева.

В доказательство этого утверждения достаточно привести тот факт, что как в советских мемуарах (например, начальника оперативного управления Генштаба Красной армии Сергея Штеменко), так и во всех современных немногочисленных публикациях всю битву за Кубань фактически сводят к четырем событиям: захвату и удержанию плацдарма под Новороссийском, битве за станицу Крымская в конце апреля – начале мая, а также освобождению Новороссийска в сентябре 1943 г. и последующей эвакуации немцев в Крым. Порой складывалось впечатление, что упомянутая Крымская и являлась главной целью советского наступления, а после ее освобождения параллельно с «завоеванием господства в воздухе» данный театр боевых действий был попросту «планово заморожен». Неудивительно, что во многих источниках можно увидеть вот такие утверждения: «Командующий 17-й армией генерал-полковник Рихард Руофф после поражения в боях на Кубани 1 июля 1943 года был отстранен от командования и отчислен в резерв». Какие именно «поражения» потерпел этот генерал, история умалчивает… Из-за попыток напустить туман на тему в целом и затушевать ее неприглядные стороны в итоге осталось непонятным и то, ради чего, собственно, велась эта грандиозная воздушная битва и каковы были ее стратегические цели? Ради удержания плацдарма «Малая земля», ради взятия Крымской или же просто, как говорил персонаж известного фильма про летчиков, чтобы «сбросить врага с неба»? И почему после завоевания господства в воздухе, которое, по советским данным, выразилось в том, что немцы «отказались от использования Ю-87 и Хе-111», уже наши штурмовики и бомбардировщики не использовали это достижение для нанесения всесокрушающих ударов по «Голубой линии» (так принято называть позиции 17-й армии на Кубани)?

Отметим, что хронологические рамки битвы (в том числе воздушной) на этом участке фронта странным образом сужены до весенних месяцев 1943 г. В действительности крупные наступательные операции советских войск с небольшими паузами продолжались на Кубанском плацдарме и в конце мая, в июне, июле и в августе. Но эти совершенно не затронутые военно-исторической наукой сражения не дали практически никаких результатов, кроме очередных больших потерь. Почему-то не помогло нашим сухопутным войскам и вроде бы «завоеванное небо»!

Чтобы понять, что представляла собой воздушная битва за Кубань, в первую очередь надо остановиться на соотношении сил противоборствующих сторон, и в первую очередь истребителей. К началу решающего советского наступления люфтваффе располагали на этом участке фронта двумя истребительными эскадрами. II./JG3 c 5 апреля по 1 мая и с 7 по 16 мая 1943 г. базировалась на аэродромах Керчь и Анапа, III./JG3 с 5 по 26 апреля базировалась на аэродроме Керчь-4, I./JG52 c 5 по 29 апреля базировалась на аэродромах Керчь и Тамань и с 16 по 24 мая – на аэродромах Анапа и Гостагаевская, II./JG52 с 27 апреля по 14 августа находилась на аэродроме Анапа, и III./JG52 с 1 по 31 марта базировалась в Керчи, а с 1 апреля по 2 июля – в Тамани.

В истребительных эскадрах по штату того времени должно было находиться 102 истребителя Bf-109G-2/G-4. Но, по данным немецких историков, реально немцы располагали на Кубани не более чем 60–70 боеготовыми истребителями, и только в наиболее критические периоды их количество доходило до 80–90 машин. К тому же обе эскадры периодически отвлекались для выполнения боевых задач на северном побережье Азовского моря, в районе «Миус-фронта» и на харьковском направлении, где в этот период также велись напряженные воздушные бои. Зато практически весь период боев на Кубани находились две истребительных эскадрильи германских союзников – словаков и хорватов – 13(Slow)./JG52 и 15(Croat)./JG52. Каждая из них в среднем насчитывала по 10–12 боеготовых истребителей Bf-109G-2/G-4. Правда, нельзя утверждать что эти союзники постоянно рвались в бой! Кроме редких «спортсменов», которые гонялись за количеством сбитых самолетов и одержанных воздушных побед, большинство откровенно уклонялось от воздушных боев. А некоторые при первом же удобном случае норовили дезертировать, пополняя тем самым советский трофейный парк авиатехники новыми образцами немецкого авиапрома.

«Новейших», как у нас считалось, немецких истребителей FW-190A на этом участке Восточного фронта не было вовсе, хотя они часто упоминаются в сводках и мемуарах. Но зато там были «фокке-вульфы» из штурмовой авиагруппы II./Sch.G1. Ее летчики не владели даже минимальными навыками воздушного боя и занимались исключительно бомбово-штурмовыми ударами по советским войскам. За весь период боев на Кубани немецкие штурмовики заявили всего об одном-единственном сбитом советском самолете.

Что касается советской истребительной авиации, то уже к началу воздушных сражений на Кубани она была представлена тремя авиадивизиями. В состав 216-й САД входили 42-й ГИАП (бывший 8-й ИАП), 45-й ИАП и 288-й БАП (был последним бомбардировочным полком, воевавшим на Су-2). 236-я ИАД, состав полков в которой неоднократно менялся, вела боевые действия на Северном Кавказе еще с августа 1942 г. С 23 сентября по 20 ноября 1942 г. дивизия потеряла в ходе боев за Туапсе 86 самолетов (в том числе 20 – И-153) и 36 летчиков (в т. ч. командира 913-го ИАП майора И. Петренко). Зимой разбитые полки были или расформированы, или выведены в тыл. 18 декабря в состав 236-й ИАД был передан 975-й ИАП в составе 20 – И-16, а уже в январе 1943 г. – еще два авиаполка – 611-й ИАП (имел «смешанную» матчасть – ЛаГГ-3 и И-153), и 977-й ИАП (22 – И-153). 8 марта 1943 г. 977-й полк из-за больших потерь был расформирован, а взамен в состав дивизии перешли перевооруженные на ЛаГГ-3 267-й и 269-й ИАП. В начале марта на Кубань прибыла третья авиадивизия – 229-я ИАД, которая состояла из двух истребительных полков – 84-го «А», 249-го и 926-го (все они имели на вооружении истребители ЛаГГ-3). Кроме того, на Кубани с самого начала битвы действовало и несколько истребительных полков, входивших в состав штурмовых и бомбардировочных авиадивизий. К примеру, в 230-й ШАД был «свой» 979-й ИАП, занимавшийся в основном эскортом Ил-2, а 219-я БАД в начале марта получила 298-й ИАП, основной задачей которого стало сопровождение бомбардировщиков А-20.

Таким образом, к середине марта на Кубани находилось 11 истребительных полков, в которых насчитывалось около 200 боеготовых истребителей. Помимо этого довольно мощные ВВС Черноморского флота выделили для поддержки наступления на Кубани четыре своих истребительных авиаполка – 6-й ГИАП (Як-1), 7-й ИАП (ЛаГГ-3, Як-1 и Як-7), 25-й ИАП (Як-1 и ЛаГГ-3), 62-й ИАП (И-15бис), а позже еще и 11-й ГИАП, перевооруженный на новые «аэрокобры». Но район их боевой работы был ограничен в основном только приморской зоной, где немецкие истребители не проявляли особой активности. Роль эдакой «морской эскадрильи» в районе Анапы и Новороссийска в основном выполняла одна 4./JG52. В свою очередь истребительные полки ВВС ЧФ выполняли целый ряд специфических задач. Например, Р-40Е из 30-го ОМРАП помимо ведения воздушной разведки над морем занимались сопровождением конвоев у побережья Кавказа. А 62-й ИАП днем занимался противолодочным патрулированием и прикрытием с воздуха конвоев, а ночью – штурмовкой различных целей на территории противника. И не только этим. Не снималась с них задача и по обеспечению ПВО баз Черноморского флота в Поти и Батуми (кроме флотских истребительных авиаполков в состав Батумского района ПВО входил еще и отдельный армейский 35-й ИАП). Всего же истребительная авиагруппа ВВС ЧФ насчитывала 75–80 истребителей «новых типов».

Уже в разгар битвы за Кубань ВВС Северо-Кавказского фронта получили значительные подкрепления. В начале апреля в состав 216-й САД вошел знаменитый 16-й ГИАП, закончивший перевооружение и переподготовку на Р-39 «Аэрокобра», а 229-я ИАД получила «свежий» 926-й ИАП, оснащенный истребителями ЛаГГ-3 новейшей модификации (в т. ч. с надписями «Советская Грузия»). 19 апреля из резерва Ставки ВГК сюда был переброшен 2-й смешанный авиационный корпус, в состав которого входила 201-я ИАД (13-й, 236-й и 437-й ИАП). В тот же день была сформирована Геленджикская авиагруппа, в которую передали три истребительных авиадивизии (201-я, 236-я и 287-я). Окончательно переломить ситуацию в нашу пользу, по мнению командующего ВВС КА маршала авиации Александра Новикова, должна была переброска в район боевых действий 3-го истребительного авиакорпуса, который состоял из двух истребительных авиадивизий – 265-й и 278-й. Первая насчитывала в своем составе три полностью укомплектованных полка (291-й, 402-й и 812-й ИАП). Вторая также состояла из трех полков (15, 43-й и 274-й ИАП). На следующий день на Кубань перелетела еще одна истребительная авиадивизия – 287-я (4-й, 148-й и 293-й ИАП). Все прибывшие полки имели на вооружении по 32 истребителя типа Як-1 и Як-7 в каждом. Таким образом, только за три дня (18–20 апреля 1943 г.) на этот участок фронта было переброшено в общей сложности 13 истребительных авиаполков, т. е. почти 400 новых истребителей! Это более чем в три раза превышало количество боеготовых истребителей люфтваффе на всем южном фланге советско-германского фронта от Харькова до Новороссийска. Суммарное же превосходство в истребителях над противником достигло пяти-шестикратного значения!

Подкрепления прибывали на Кубань и в дальнейшем, причем как количественно, так и качественно. Потерявшие боеспособность истребительные авиаполки оперативно заменялись новыми. Так, 25 апреля в состав 216-й САД был передан 57-й ГИАП, имевший на вооружении 32 истребителя «Спитфайр» Мк. VB. 19 мая на фронт перелетели наиболее опытные летчики 84-го «А» ИАП, который на тот момент еще не закончил боевую подготовку в составе 26-го ЗИАП. 23 мая 287-я ИАД была дополнительно усилена 88-м ИАП (ЛаГГ-3), а 1–2 июня на Кубань перелетела 235-я ИАД в составе 3-го ГИАП, 181-го и 239-го ИАП. Все три полка имели на вооружении истребители Ла-5. Таким образом, суммарно на одном относительно небольшом участке фронта одновременно действовало до 30 истребительных авиаполков! И это не считая многочисленных бомбардировочных и штурмовых частей, которыми в разгар битвы лично руководил маршал Новиков. Уже этих цифр и фактов достаточно, чтобы представить масштабы воздушной битвы за Кубань и значение, которое придавали ей в Ставке ВГК и в Кремле.

Чем было вызвано подобное скопление авиации фактически на узком пятачке, и оправдана ли была стратегия главкома ВВС Новикова? Чем ответили люфтваффе на невероятную концентрацию советских истребителей в небе? Какую роль сыграла авиация в операциях сухопутных войск? Почему войска Северо-Кавказского фронта, несмотря на бесконечные атаки, так и не смогли прорвать «Голубую линию»? В чем был секрет кубанского «крепкого орешка»? И правы ли были авторы советского анекдота времен «застоя»: «Встречаются два ветерана и один другого спрашивает: Ты где воевал? Отдыхал в Сталинграде или бился под Новороссийском?» На эти и многие другие вопросы отвечает книга.

Данная работа является фактически первой серьезной попыткой проанализировать весь ход битвы за Кубань начиная с середины марта, когда здесь произошли первые крупномасштабные воздушные бои, вплоть до эвакуации немецких войск в Крым в октябре 1943 г. Отметим, что действия авиации рассмотрены нами в тесной связи с наземными сражениями, а также действиями флотов обеих противоборствующих сторон. При этом практически вся книга основана на советских и немецких архивных документах с минимальным использованием мемуарной литературы и ранее опубликованных книг. Она представляет собой подробную хронику событий с точными данными о потерях авиации обеих сторон, которая позволит читателям самим сделать вывод, кто же победил в знаменитой «этажерке»?

Глава 1. Вязовая долина

С кавказских перевалов – на «Kuban-Brückenkopf»

В самом конце 1942 г., когда в Третьем рейхе отмечали Рождество, Адольф Гитлер под влиянием стремительно ухудшавшейся обстановки в районе Сталинграда (советские танки ворвались в Миллерово и возникла реальная угроза прорыва наших войск к Ростову) нехотя дал санкцию на отвод группы армий «А» с Северного Кавказа. Это неприятное решение далось фюреру нелегко. Огромные территории, которые были так быстро заняты в конце лета, а главное нефтяные месторождения в районе Майкопа (захват нефти и являлся главной целью той кампании), теперь приходилось «просто так», фактически без боя отдавать противнику. Но страх перед полным крахом всего южного крыла Восточного фронта все же перевесил прочие доводы. 3 января находившиеся на линии Нальчик – Моздок подразделения 1-й танковой армии начали стремительный отход на северо-запад. Уже к 16 января, преследуемые сразу четырьмя армиями Северо-Кавказского фронта, немцы отошли к линии Черкесск – Петровское, а в течение следующей недели оставили Ворошиловск (Ставрополь) и Армавир. Получился эдакий блицкриг наоборот.

Однако полностью отдавать «Советам» завоеванный Кавказ Гитлер все же не собирался. В то время как 1-я танковая армия генерала Эберхарда фон Макензена продолжала отходить в направлении Ростова-на-Дону с тем, чтобы заткнуть бреши в разваливающемся фронте группы армий «Дон», командующий 17-й армией генерал-оберст Рихард Руофф[1] получил приказ отходить к Краснодару, с тем чтобы создать там прочную оборону и удерживать плацдарм. При оптимистическом сценарии фюрер хотел использовать его для возобновления наступления к нефтяным месторождениям, а при пессимистическом – для защиты подступов к Крыму. При этом входивший в состав 1-й танковой армии LII армейский корпус генерала Отта был передан в состав 17-й армии для усиления ее левого фланга. Когда Руофф, уже хорошо знакомый с особенностями «стратегии» своего Верховного главнокомандующего, понял, что ему, скорее всего, придется оборонять довольно крупный плацдарм против превосходящих сил противника, настроенных на победу любой ценой, он первым делом занялся изучением местности, пока еще находившейся в глубоком тылу у отступающих войск.

Опытный генерал, ветеран Первой мировой войны понял, что удержать Краснодар и растянутый берег Азовского моря, как того требовала директива фюрера, имеющимися силами (три армейских корпуса и румынские части) все равно не удастся, поэтому обратил свой взор на более узкий участок длиной около 70 км, проходивший от Новороссийска через крупные станицы Крымская, Молдаванское, Киевское и далее к плавням[2], выходившим к Азовскому морю. В южной части этого сектора заканчивались отроги Кавказских гор, плавно переходившие в цепь возвышенностей, а те сменялись низинами в дельте Кубани. Эта местность, во-первых, была сама по себе труднопроходимой, особенно для тяжелой техники, во-вторых, к востоку от нее начиналась заболоченная низина, которая хорошо просматривалась и простреливалась с многочисленных господствующих высот. Именно здесь уже в конце января штаб 17-й армии приказал строить главную линию обороны, которая позднее вошла в историю как «Голубая линия», «Готическая линия» или «Готическая голова». При этом главная полоса обороны закладывалась под глубину 2–3 км, местами до 5 км, а основными опорными пунктами становились расположенные на высоких местах и перекрестках дорог многочисленные кубанские станицы. К востоку и западу от главной полосы обороны Руофф приказал строить несколько промежуточных рубежей. По удачному стечению обстоятельств в распоряжении 17-й армии оказалось еще и несколько специализированных егерских и горных подразделений, которые являлись опытными профессионалами в части боев в гористой и труднодоступной местности.

Стоит отметить, что советское командование в целом и штаб Северо-Кавказского фронта (командующий генерал-полковник Иван Масленников[3]) в частности сами облегчили немцам выполнение их задачи. В конце января основные силы СКФ (9-я, 58-я, 44-я армии и приданные им кавалерийские части) были брошены не в западном направлении, то есть к напрямую к Таманскому полуострову, а на северо-запад – преследовать отходящие части 1-й танковой армии и в направлении Ейска. Главной задачей на тот момент стало блокирование пути отхода на Ростов для 17-й армии, куда она отходить и не собиралась. Разгром же Таманской группировки был поначалу возложен на войска левого крыла фронта и части Черноморской группы войск (47-я, 56-я, 18-я и 46-я армии) во взаимодействии с Черноморским флотом. Кроме того, штаб СКФ был почему-то на 100 % уверен, что противник не собирается долго оборонять Кубань, а лишь создает условия для планомерного вывоза всех своих войск и техники в Крым. Причем это заблуждение царило у советского командования даже спустя два месяца, когда сражение приняло ожесточенный и затяжной характер.

Пока шли бои в районе Краснодара, Черноморская группа войск Закавказского фронта (5 февраля объединена с Северо-Кавказским фронтом) совместно с Черноморским флотом начала операцию по овладению Новороссийском. Ее замысел состоял в том, чтобы высадить морской и воздушный десант в районе Южной Озерейки (к юго-западу от города), а затем одновременными ударами 18-й десантной армии (18-й ДА) со стороны черноморского побережья и 47-й армии к востоку от Новороссийска окружить и уничтожить части 5-го армейского корпуса. После этого советские войска должны были продвигаться в общем направлении на Темрюк и Тамань с тем, чтобы отрезать остальным частям 17-й армии отход к портам и не дать ей переправится в Крым. При этом с целью дезориентации противника и распыления его сил непосредственно в окрестностях Новороссийска (в районе Станички) предполагалась высадка вспомогательного (или отвлекающего) морского десанта.

Тщательно отработанная на учениях и державшаяся в глубоком секрете операция должна была начаться в 01.00 4 февраля. Однако этот план не учитывал времени года и погодных условий. При погрузке войск на транспорты в Геленджике из-за шторма и сильного ветра произошла значительная задержка. Это привело к нервозности и отдаче противоречивых приказов. В 00.12 контр-адмирал Басистый, который командовал группой транспортов, попросил вице-адмирала Владимирского, командовавшего группой огневой поддержки (легкие крейсеры «Красный Крым», «Красный Кавказ» и лидер «Харьков»), отложить начало обстрела побережья в месте высадки. В итоге крупные корабли вынуждены были какое-то время курсировать вдоль побережья, рискуя при этом быть обнаруженными. Когда же об этом «самоуправстве» узнал командующий операцией вице-адмирал Октябрьский, он потребовал открыть огонь согласно первоначально утвержденному плану. Но этот приказ поступил на мостик Владимирского только спустя 45 минут. Между тем авиационная группа ВВС ЧФ, которая должна была нанести бомбовый удар по Глебовке и Васильевке, а затем высадить там воздушный десант, вообще не была поставлена в известность о задержке с подходом десантного флота. Как потом оказалось, это во многом и сыграло роковую роль в дальнейших событиях.

В 00.35 над Глебовкой были сброшены осветительные бомбы, после чего началась бомбардировка. Затем в небе появились купола парашютов, которые были быстро замечены немецкими и румынскими часовыми и наблюдателями. Сразу после этого во всех подразделениях 5-го армейского корпуса была объявлена тревога и разослано срочное сообщение о вероятности высадки морского десанта. И только в 02.30, то есть спустя два часа после авиаудара, море озарили вспышки выстрелов и начались взрывы снарядов в районе Южной Озерейки. За это время немцы успели поднять «в ружье» несколько рот пехоты и рассредоточить их вдоль побережья. По данным противника, стрельба крейсеров, силуэты которых были отчетливо видны с берега, продолжалась до 03.00, после чего обстрел продолжили только эсминцы (в действительности, лидер «Харьков»). В 03.30 огонь прекратился. По советским данным, «значительная часть огневых средств противника не была подавлена» и позже вступила в бой, а по немецким данным, по берегу было выпущено 2000 снарядов, но огневые точки и оборонительные позиции «были практически не повреждены». Сразу после конца артподготовки началась высадка морского десанта, которая тоже проходила не по плану. Вместо «подавленной» обороны десантников встретил шквальный огонь из всех видов оружия. А канонерские лодки, которые должны были поддерживать высадку, вовсе не смогли подойти к берегу. В итоге на сушу удалось высадить только первый эшелон в составе около 1500 человек с 16 американскими танками М-3А1 «Генерал Стюарт» (6 из них застряли на отмелях). Всего планировалось высадить 30 легких танков из состава 563-го отдельного танкового батальона, но остальные машины остались на трех десантных болиндерах, которые были потоплены артогнем противника. Остальные суда с десантниками вынуждены были отойти в море.

Высадившаяся группа 18-й десантной армии сумела с ходу захватить Южную Озерейку и прорвалась к Глебовке, расположенной в нескольких километрах к северу. В течение трех суток десант вел неравный бой, не получая подкреплений и боеприпасов и лишь ограниченную поддержку с воздуха.

А вот высадка отвлекающего десанта в районе Станички прошла куда более успешно. В 01.30 торпедные катера незаметно подошли к берегу и поставили дымовую завесу. После этого с них был открыт огонь по немецким позициям, поддержанный дальнобойной артиллерией, установленной на восточном берегу Цемесской бухты. Вскоре первая группа десантников во главе с майором Цезарем Куниковым высадилась на берег и захватила небольшой плацдарм. В 02.40 он подал сигнал на высадку второго и третьего эшелонов. Морпехи сумели захватить несколько зданий на южной окраине Станички и быстро организовать оборону.

В течение ночи 4 февраля на плацдарм высадилось еще два отряда десантников, и днем на западном берегу Цемесской бухты оборонялось уже свыше 800 бойцов. Немцы открыли по плацдарму мощный артиллерийский огонь, совершили несколько авианалетов и предприняли контратаки со стороны Новороссийска. Тем не менее морпехам удалось удержаться. Затем в течение пяти ночей на берег, при поддержке артиллерийской группы, непрерывно поддерживавшей десант с восточного берега, удалось доставить две бригады морской пехоты, стрелковую бригаду, истребительно-противотанковый полк и несколько сотен тонн грузов. К 15 февраля удалось занять совхоз Мысхако, одноименную гору и продвинуться почти до Федотовки, образовав, таким образом, широкий плацдарм длиной около 7 км и глубиной 3,5–4 км. Отметим, что именно тот факт, что морпехам 18-й десантной армии удалось захватить гору Мысхако до того, как туда подоспели немцы и румыны, сыграл решающую роль в успехе операции. Эта возвышенность высотой 446 м, южные склоны которой обрывались прямо в Черное море, господствовала над всей окружающей местностью. Кстати, название происходит от адыгейского слова Мысхъэкъо, что означает Вязовая долина. Вязы в большом количестве произрастали по берегам реки, протекающей между горой и совхозом Мысхако. В данном же случае слово «вязовая» как нельзя лучше подошло к будущим событиям!

Что касается основного десанта, то после трех суток ожесточенных боев в окружении около 800 бойцов погибли, 542 человека сдались в плен и только небольшой отряд сумел пробился к Станичке, где соединился с вспомогательным десантом. Несколько человек скрылись в горах. Так и возник плацдарм, позднее получивший свое известное имя «Малая земля». Снабжение десантников осуществлялось как морским путем, так и по воздуху. 5 февраля 7 – И-15бис из 62-го ИАП ВВС ЧФ сбросили им 14 ящиков с боеприпасами. На следующий день аналогичную операцию проделала четверка «бисов». 8 февраля 3 – И-15бис летали на снабжение крымских партизан. 62-й авиаполк специализировался не только на транспортных рейсах. Летчики занимались прикрытием морских перевозок, а заодно поиском немецких торпедных катеров и подводных лодок вдоль кавказского побережья.

Тем временем к северо-востоку от Новороссийска к 1 февраля 44-й немецкий армейский корпус в составе 125-й и 198-й пехотных дивизий занял оборону к югу от Краснодара, сдерживая постоянные атаки 56-й советской армии. Юго-западнее до стыка с 5-м армейским корпусом оборонялась 101-я егерская дивизия генерал-майора Фогеля. Восточные подходы к Краснодару прикрывал 49-й горный корпус.

Однако долго задержаться на этой линии 17-й армии, боевые порядки которой из-за высадки десанта у Мысхако сильно растянулись, не удалось. 9 февраля части Северо-Кавказского фронта начали новое наступление. 37-й армии удалось прорвать фронт к северо-востоку от Краснодара. 11 февраля во время налета наших Ил-2 на штабную автоколонну погиб командир 46-й пехотной дивизии генерал-лейтенант Э. Хацциус. Когда угроза окружения Краснодара стала реальной, несмотря на категорический приказ фюрера оборонять город до последней возможности, генерал-оберст Руофф незамедлительно дал санкцию на эвакуацию. Утром 12 февраля арьергард 198-й пехотной дивизии взорвал мост через р. Кубань. Однако быстрого наступления у наших войск не получилось. Активно используя тактику «эластичной обороны», то есть своевременно выводя свои части из-под удара на промежуточные рубежи и время от времени проводя контратаки против передовых советских подразделений, 17-я армия медленно отходила на запад. Дополнительным препятствием на пути к Тамани стала и начавшаяся во второй половине февраля распутица, вызванная частыми оттепелями. Напомним, именно в районе Краснодара меняются климатические зоны, а зона довольно сурового степного климата, характерного для правобережья Волги, постепенно переходит в субтропическую (в районе Новороссийска и Мысхако условия близки к средиземноморским). Соответственно весна в этих краях наступила несколько раньше, чем в районе Ростова-на-Дону и Сталинграда.

Сталина все эти «объективные трудности», разумеется, не устраивали. 22 февраля Ставка ВГК отдала категоричный приказ Северо-Кавказскому фронту вывести войска на пути отхода основных сил 17-й армии, окружить и уничтожить ее. Уже на следующий день без какой-либо серьезной подготовки наступление возобновилось. 24 февраля 49-й горный корпус отошел за реку Протока на так называемую «линию Посейдона», в то время как к югу немцы заняли оборону на заранее подготовленных рубежах вокруг Крымской. Сама станица была превращена в сильно укрепленный опорный пункт, подготовленный к длительной обороне. В целом к 25 февраля 17-я армия отступила на удобный рубеж длиной 120 км, защищенный на севере многочисленными плавнями и болотами, в центре – реками и каналами и на юге проходивший через многочисленные высоты. На этой линии оборонялось 12 немецких и 4 румынских дивизии. За счет значительного сокращения линии фронта Руоффу удалось создать плотность войск в среднем 7,5 км на одну дивизию, что по немецким меркам считалось неплохим показателем для создания устойчивой обороны. В конце февраля советские войска предприняли несколько попыток прорвать фронт в районе Славянской, Абинской и Крымской, но они не принесли желаемого результата. Наибольших успехов добилась наступавшая на правом фланге 58-я армия, которая сумела занять Калабатку и Черноерковскую. Через плавни, примыкающие к берегу Азовского моря, проходил не самый удобный, зато кратчайший путь к порту Темрюк.

Удержание плацдарма на северном берегу р. Кубани имело для 17-й армии важнейшее значение, поэтому, высвободив резервы за счет сокращения протяженности фронта, немцы предприняли серию мощных контрударов по 9-й, 37-й и 58-й армиям. Но главный удар наносился именно по позициям последней в районе плавней.

В конце февраля линия фронта на плацдарме, который у немцев получил название «Kuban-Brückenkopf», проходила с севера на юг по линии Петровская – Полтавская – Славянская – Троицкая – Крымская – Абинская – Новороссийск. При этом, как уже говорилось выше, штаб генерал-полковника Ивана Масленникова, несмотря на заметно возросшее сопротивление противника, усилившиеся удары немецкой авиации и наметившуюся стабилизацию фронта (1 марта немцы отбили назад Калабатку и Черноерковскую, а ударная группа 58-й армии в составе 317-й и 351-й стрелковых дивизий была разгромлена, частично окружена и через несколько дней ее остатки с трудом вышли к своим), по-прежнему был уверен (и транслировал это всем нижестоящим штабам), что целью 17-й армии является планомерная эвакуация в Крым. Этому способствовал как общий, так сказать, «победный тренд», царивший в советских войсках после разгрома немцев под Сталинградом, на Дону и их быстрого бегства с Кавказа, так и банальная нехватка разведданных (в первую очередь качественной аэрофотосъемки). Как будет рассказано ниже, в штабе СКФ зачастую даже не подозревали о том, что немцы возводят на Кубани мощные оборонительные позиции, пока на них в буквальном смысле слова «не натыкались» бойцы передовых наступающих частей.

«Удерживать во что бы то ни стало Таманский плацдарм»

Действия авиации на данном участке фронта поначалу не оказывали серьезного влияния на ход боевых действий. В основном из-за пасмурной погоды. Так, 1 марта в районе Таманского полуострова стояла сильная облачность и туманы. Штурмовики Ил-2 из 7-го Гвардейского ШАП в условиях плохой видимости бомбили и обстреливали дороги Анастасиевская – Темрюк и Варениковская – Красный Октябрь, а также переправы через р. Кубань в районе Варениковской. Истребители ЛаГГ-3 из 979-го ИАП занимались разведкой погоды, тактической разведкой и прикрытием аэродрома Краснодар. В районе Варениковской был поврежден зенитным огнем штурмовик Ил-2 старшего лейтенанта Бобкова, который дотянул до советской территории и совершил вынужденную посадку на брюхо.

7-й Гв. ШАП и 979-й ИАП входили в состав 230-й ШАД. Она была сформирована 22 мая 1942 г., войдя в число первых одиннадцати штурмовых авиадивизий ВВС Красной армии. Интересно, что на протяжении всей войны дивизией бессменно командовал Семен Гетьман – одна из легенд советской авиации. С первого дня войны и до создания дивизии он командовал не менее легендарным 4-м ШАП – одним из первых полков, получившим на вооружение штурмовики Ил-2 и фактически проводившим его испытания в реальных боевых условиях. 7 марта 1942 г., также одним из первых в штурмовой авиации, подразделение получило статус гвардейского и было переименовано в 7-й Гв. ШАП. Собственно этот элитный полк и послужил основой для 230-й ШАД, а сам Гетьман стал командиром дивизии. Она вошла в состав только что сформированной 4-й воздушной армии и оставалась в ней до самого конца войны. Молодой командующий ВВС КА генерал-лейтенант (впоследствии маршал) Александр Новиков всегда находился с Гетьманом в хороших отношениях и безгранично доверял ему. Поэтому дивизия никогда не включалась в штурмовые авиакорпуса, действовала фактически автономно, получая приказы только напрямую от штаба воздушной армии.

В мае – июне 1942 г. в состав дивизии вошли 210-й и 805-й штурмовые авиаполки, также составившие бессменный костяк этого соединения. Позднее, в ноябре, дивизия получила четвертый – 103-й ШАП. Также для непосредственного сопровождения штурмовиков в ее состав время от времени включались различные истребительные полки, а с августа 1942 г. на постоянной основе эту роль стал выполнять в основном 979-й ИАП. Он был сформирован 3 августа под командованием капитана Георгия Романцова и получил на вооружение истребители ЛаГГ-3.

Имея в своем составе четыре штатных штурмовых полка и один истребительный, дивизия могла обеспечить непрерывную и «автономную» боевую работу. Пока один-два полка находились на доукомплектовании, остальные совершали боевые вылеты. Время от времени соединение получало во «временное пользование» и другие части, а для эскорта, помимо «своего» 979-го полка, как правило, привлекались истребители 229-й ИАД. Начав боевой путь на Южном фронте, 230-я ШАД затем оказалась на Кавказе, а в начале 1943 г. – на Кубани.

2 марта погода на Тамани и Кубани еще более ухудшилась. Шел дождь, а видимость составляла всего 50—100 м. Ил-2 из 7-го Гв. ШАП в воздух вовсе не поднимались, в то время как ЛаГГи из 979-го полка совершили 10 полетов на разведку, прикрытие наземных войск и прикрытие своего аэродрома. Всего же ВВС Северо-Кавказского фронта в этот день выполнили 16 самолето-вылетов и заявили об одном сбитом самолете. А вот ВВС Черноморского флота выполнили 66 вылетов и потеряли 1 самолет.

На следующий день погода оставалась пасмурной с дождями и туманами, поэтому действия авиации опять носили ограниченный характер. К примеру, 230-я ШАД выполнила всего 6 вылетов. Пара Ил-2 и четверка ЛаГГ-3 совершили полеты на разведку погоды и «разведку своих войск».

4 марта в районе Кубани стояла облачность 10 баллов на высоте 50—300 м, шли снег и дождь. Три Ил-2 из 7-го Гв. ШАП на малой высоте нанесли удар по немецким плавсредствам на р. Кубань (попаданий зафиксировано не было). Другая пара штурмовиков совершила налет на аэродром Крымская. Правда, самолетов на нем обнаружено не было, посему экипажи доложили только об обстреле пехоты и автомашин. Истребители из 979-го ИАП выполнили 11 вылетов, в основном на прикрытие штурмовиков. Боевых потерь в дивизии не было, но один Ил-2 (пилот младший лейтенант Возжаев) пропал без вести. По сообщению других экипажей, его самолет в районе Темрюка «вошел в сплошной снег и не вышел».

В этот день после затяжной паузы возобновил работу 249-й ИАП, базировавшийся на аэродроме Тимошевская. Это подразделение к началу битвы за Кубань прошло долгий и извилистый боевой путь. Полк был сформирован 15 мая 1941 г. в г. Тульчин (Киевский особый военный округ) в составе 44-й ИАД. К началу войны укомплектовать часть по сильно раздутым довоенным штатам так и не успели и по состоянию на 22 июня в 249-м ИАП насчитывалось 70 истребителей (24 – И-153, 20 – И-16 и 26 – И-15). Уже через месяц полк, действовавший в интересах 6-й и 12-й армий, был практически разгромлен и отправился на переформирование. А в начале августа сами эти армии попали в окружение в районе Умани. Первую часть своего боевого пути 249-й ИАП закончил в сентябре на левом берегу Днепра в районе Днепропетровска. После этого полк сдал старую матчасть и был снова отправлен на переформирование – во 2-й ЗИАП (поселок Сейма, Горьковская область). В ноябре летчики освоили истребители ЛаГГ-3. Это событие совпало с первыми налетами люфтваффе на Горький и приказом о срочном усилении ПВО этого важнейшего промышленного центра. 249-й ИАП вошел в состав 142-й ИАП ПВО. В ее составе полк пробыл до июня 1942 г. Причем все это время летчики практически отдыхали, не проведя ни одного воздушного боя. В июле полк был отправлен на Южный фронт, где вошел в состав 217-й ИАД, и в ходе стремительного отступления советских войск быстро оказался на Северном Кавказе. 249-й полк участвовал в воздушных боях в районе Моздока, Маглобека, Нальчика и Орджоникидзе, а к марту 1943 г. оказался на Кубани. В основном в полку использовались истребители ЛаГГ-3 и Ла-5, хотя в 3-й эскадрилье числилось как минимум два Як-1. Подобная разнотипность используемых машин в ВВС Красной армии практиковалась с самого начала войны. До 12 марта 249-й ИАП входил в состав 217-й ИАД, затем был передан в 229-ю ИАД, в составе которой в тот момент находился только 84-й «А» ИАП.

4 марта подразделение выполнило всего один вылет. В 11.30 летчик Иванов вылетел на ЛаГГ-3 на перехват неопознанного самолета, но не обнаружил его. В тот день немцы понесли всего одну потерю на Кубани. Разведывательный Ju-88D-1 W. Nr. 430516 «F6+NM» из 4.(F) /122 был сбит над морем у побережья Кавказа. «Юнкерс» был сначала атакован ЛаГГ-3 из 35-го ИАП ПВО, а потом – Як-1 из 25-го ИАП ВВС ЧФ. Все четыре немецких летчика погибли.

5 марта погода немного улучшилась, облачность сократилась до 4–8 баллов на высоте 500—2000 м, видимость увеличилась до 4–8 км. Две четверки Ил-2 из 7-го Гв. ШАП в сопровождении ЛаГГ-3 из 979-го ИАП совершили налеты на суда в районе косы Чушка и северо-западнее Тамани. В результате была потоплена одна баржа. По документам противника, в районе Ильич – коса Чушка авиацией был потоплен тяжелый десантный 50-тонный армейский штурмбот PiLB типа «42» из состава 86-го саперно-десантного батальона (Pi.Ldgs.Btl.86). Два человека из его экипажа были убиты, а еще 5 – получили ранения. В районе Курчанской произошел воздушный бой между парой ЛаГГ-3 и двумя Bf-109, по итогам которого старшему лейтенанту Василию Гудкову был записан лично сбитый «мессершмитт». В районе косы Чушка в ходе второго воздушного боя пропали без вести истребители старшего лейтенанта Серикова и сержанта Устимова. Позднее выяснилось, что ЛаГГ-3 Серикова был сбит и упал в море в районе поселка Ильич, а второй летчик вследствие полученных повреждений совершил вынужденную посадку в районе Марьинской. Скорее всего, их сбил оберфельдфебель Хайнрих Штурм из St.II./JG52, который в 09.17 и 09.21 одержал две воздушные победы в этом районе.

249-й ИАП выполнил 21 вылет. В 07.34 пара ЛаГГ-3 (летчики Гусев и Иванов) и пара Ла-5 (Скрябин, Слупский) вылетела на «свободный полет» (так в документе) в район Славянская – Свистельников – Петровское. Прибыв в заданный район, летчики обнаружили конный обоз и обстреляли его, доложив об уничтожении 10 подвод.

В 10.20 на «свободный полет» в тот же район отправилось уже три Ла-5 (летчики Скрябин, Слупский и Онопченко), три ЛаГГ-3 (Гусев, Карпизенко и Сазонов) и один Як-1 (Крючков). Проведя штурмовку наземных целей, наши истребители встретили пару Bf-109 и вступили с ними в воздушный бой. По докладу летчиков, младший лейтенант Сазонов сбил один «мессершмитт», который упал в районе Протоки (не подтверждается).

В 13.15–14.10 три Ла-5 и три ЛаГГ-3 снова отправились в «свободный полет» в район Свистельникова – Беликова, где обстреливали обозы и автомашины у переправы через р. Протока. ЛаГГ-3 младшего лейтенанта Алексея Карпизенко был поврежден огнем с земли, но благополучно вернулся на базу. В 16.03–17.00 249-й полк выполнил еще один рейд, на сей раз в район Черноерковской, в котором участвовали две пары Ла-5 и ЛаГГ-3. В нем снова приняли участие Скрябин и Слупский, которые за этот день выполнили по 4 боевых вылета. Несмотря на сильный обстрел из пушек и пулеметов, все машины вернулись целыми.

А вот во время налета шести И-153 из 611-го ИАП в сопровождении шести ЛаГГ-3 из 267-го ИАП на немецкий аэродром Благодатное зенитным огнем была сбита «Чайка» лейтенанта В. Минаева. Летчик погиб.

В общей сложности ВВС СКФ выполнили за день 358 вылетов, отчитались о 7 сбитых самолетах. В действительности люфтваффе потеряли только Не-111Н-6 W. Nr. 7070 из II./KG55, который был поврежден в районе Кубани и разбился при аварийной посадке на аэродроме Саки в Крыму. Собственные потери составили 6 машин. Помимо упоминавшихся истребителей в районе станицы Благовещенская был сбит Ил-4 из 5-го Гв. МТАП ВВС ЧФ. Экипаж пилота младшего лейтенанта Митрофанова погиб. Интересно, что о сбитых Ил-4 немецкие летчики в этот день не докладывали, но в 09.40–10.55 пилоты трех Bf-109G-2 из 5./JG52 заявили, что сбили в этом районе сразу 3 «бостона».

6 марта 249-й ИАП выполнил три групповых вылета. Первыми в 07.50 на разведку в район Черноерковской – Беликова – Славянской – побережья Азовского моря отправились шесть ЛаГГ-3 из 1-й и 2-й эскадрилий (летчики Никитин, Сазонов, Остапенко, Гусев, Онопченко и Карпизенко). В 10.32–11.35 на прикрытие «свободным полетом» войск 58-й армии (на побережье Азовского моря) вылетели два Ла-5 (уже известные нам Скрябин и Слупский) и три ЛаГГ-3 (Онопченко, Жаров и Косарев). Прикрытие состояло в основном из штурмовки немецких войск, проведенной с высоты 800 м. Наконец, в 13.50–14.35 на аналогичное задание вылетала четверка «ЛаГГов» (летчики Слупский, Тюпиков, Косарев и Жаров). На сей раз в районе Черноерковской был проведен безрезультатный воздушный бой с четырьмя Bf-109, во время которого был ранен старший лейтенант Тюпиков.

В 16.25–17.20 пара ЛаГГ-3 из 979-го ИАП вылетела на опробование моторов в воздухе и осмотр места предполагаемой вынужденной посадки сержанта Устимова, подбитого в воздушном бою днем ранее. В районе Марьинской на высоте 30–40 м они были внезапно атакованы парой Bf-109. В результате ЛаГГ-3 старшего лейтенанта Татарчикова был подбит и с горящим мотором совершил вынужденную посадку на брюхо в 6 км северо-западнее Краснодара. Пилот был ранен.

В 16.30 немецкие бомбардировщики совершили налет на аэродром Тимошевская, сбросив на него 11 бомб SC250 и SC500. В результате были повреждены два Як-1 из 249-го ИАП. Вылетевший на перехват лейтенант Гришаев, используя облачность, смог незаметно подойти к Не-111 из II./KG4 и сбить его. Бомбардировщик упал в 15 км северо-западнее Тимошевской. Отметим, что с потерей этих двух «яков» использование самолетов данного типа в полку закончилось, и далее он воевал на ЛаГГ-3 и Ла-5.

На следующий день метеоусловия снова резко ухудшились, а на море разыгрался сильнейший шторм (ночью в районе плацдарма между Геленджиком и Мысхако были выброшены на мелководье и потеряны сразу 9 сейнеров и шхун: КТЩ № 543 «Волго-Дон», КТЩ № 601 «Крапивницкий», СП-210 «Лосось», «Бригадир», «Орел», КТЩ № 584 «Чайка», боты № 29, № 33 (КТЩ № 166) и ДМБ-14, причем большая часть из них затонула. Также в море столкнулись два сторожевых катера, а севший на мель буксирный пароход СП-28 «Мангуш» был разбит прямыми попаданиями мин при обстреле с берега.

Большая часть авиационных подразделений либо вообще не поднималась в воздух, либо бесцельно барражировала в облачности. Так, 249-й ИАП выполнил 12 вылетов, но все без какого-либо результата. В ночь на 7 марта поступило сообщение от постов ВНОС о том, что якобы в районе Майкопа совершил вынужденную посадку самолет Ю-52[4]. В 13.55 на его поиски вылетела пара ЛаГГ-3 из 979-го ИАП. Однако обнаружить загадочный «юнкерс» летчикам не удалось. «В воздухе ничего не происходило, и не было ничего веселого в том, чтобы плыть на высоте 4000 метров в такой тоскливой, туманной мгле, что нельзя ничего найти», – так охарактеризовал этот период воздушной войны на Кубани Хельмут Липферт, в то время служивший в 6-й эскадрилье JG52.

Всего же 5-я воздушная армия произвела 43 самолето-вылета. Ил-4 из 5-го Гв. МТАП ВВС ЧФ был разбит в аварии при взлете с аэродрома Гудауты. Экипаж (пилот капитан Пашун) погиб. У люфтваффе тоже была одна потеря. Разведывательный Не-111Н-6 W. Nr. 8102 из 4.(F) /122 (при некомплекте Ju-88D немцы иногда использовали свои Не-111 и в качестве разведчиков) во время выполнения боевого задания был поврежден в районе Кубани. При возвращении «хейнкель» разбился и сгорел (100 %) при аварийной посадке на аэродроме Сарабуз. Все четыре летчика погибли.

8 и 9 марта авиация практически бездействовала из-за плохой погоды. На сухопутном фронте тем временем развернулись ожесточенные бои в районе Красноармейской. Усиленная 11-м гвардейским стрелковым корпусом и 2-й гвардейской стрелковой дивизией 9-я армия в ночь на 9 марта сумела овладеть этой станицей, а на следующий день выйти к р. Протока. «На этом рубеже противник создал сильную промежуточную позицию, – вспоминал Андрей Гречко, в то время командующий 56-й армией. – Основным препятствием на пути армии являлась р. Протока шириной 80—120 м и глубиной 3–4 м. Кроме того, наступлению мешали искусственно возведенные вдоль ее берегов валы высотою до 2 м, промежутки между которыми простреливались минометным огнем. Почти по всему западному берегу реки жилые дома с садами противник приспособил к обороне. Через 1–1,5 км от них проходила вторая линия населенных пунктов, которые не только были приспособлены к обороне, но и являлись пунктами сосредоточения тактических резервов противника и огневых позиций артиллерии и минометов». В итоге дальнейшие атаки не дали никаких результатов и привели к большим потерям в частях.

10 марта действия авиации резко активизировались. В этот день на Кубани установилась относительно хорошая погода: облачность на высоте 500—1000 м, видимость 5—10 км. Части 56-й армии, усиленные танковой группой в составе 90 танков, тремя полками артиллерии РГК и пятью дивизионами гвардейских реактивных минометов перешли в наступление на Абинскую. Согласно плану, атаку должна была поддерживать вся авиация 4-й и 5-й воздушных армий.

В 07.00–07.48 четверка ЛаГГ-3 из 1-й эскадрильи 249-го ИАП (летчики Гришаев, Косарев, Сазонов и Алексеев) выполнила разведывательный вылет в район Черноерковской – Славянской – Петровской. С высоты 2000 м истребители выполнили аэрофотосъемку немецкой линии обороны вдоль р. Протока. Несмотря на сильный зенитный огонь из района Славянской, все машины благополучно вернулись на базу.

Штурмовики из 7-го Гв. ШАП в течение дня совершили несколько вылетов в район Абинской, нанося удары по позициям немецких войск на юго-восточной и западной окраинах. При этом одна из четверок выполнила спецзадание – вылила на окраину города гранулированный фосфор. В общей сложности штурмовики выполнили 26 вылетов, при этом результаты ударов из-за плохой видимости не наблюдались. Огнем с земли был подбит Ил-2 старшего лейтенанта Левина и старшины Аварьянова. Штурмовик совершил вынужденную посадку на брюхо в районе Холмской. Летчики не пострадали и на следующий день вернулись в часть. Еще на одном самолете прямым попаданием зенитного снаряда был убит воздушный стрелок сержант Тимофеев. Летчики 979-го ИАП заявили об одном сбитом Ю-88.

В этот день к активной боевой работе, наконец, приступил 298-й ИАП. Как и «сосед по небу» 249-й полк, эта часть имела давнюю (по военным меркам) историю. Она начала формироваться в мае 1941 г. в Одесском военном округе на аэродроме Вознесенск. К началу войны полк под командованием майора Александра Прудникова не успел получить ни одного боевого самолета, и первые И-16 поступили в 298-й ИАП только 19 июля. После этого подразделение долго воевало на Южном фронте, но в крупных воздушных сражениях ни разу не участвовало, благодаря чему смогло избежать разгрома и очень долго поддерживать боеготовность, хотя бы на минимальном уровне. В мае 1942 г., уже под командованием майора Ивана Тараненко, 298-й ИАП был выведен в тыл на переформирование. Летчики прошли переобучение на истребителях Як-1 и Як-7Б, однако потом планы командования изменились и в октябре 1942 г. полк отправился в 25-й ЗИАП в Аджикабуле. Там он был перевооружен уже на американские истребители Р-39. Подготовка заняла весьма длительное время, и на фронт 298-й ИАП вернулся только в середине февраля 1943 г., не приняв участия ни в Сталинградской битве, ни в битве за Кавказ. Подразделение вошло в состав 219-й бомбардировочной авиадивизии, также в основном вооруженной американскими машинами. И, следовательно, основной задачей «аэрокобр» являлось их сопровождение до цели и обратно.

В течение 16–17 февраля полк в составе 30 Р-39 перебазировался с аэродрома Кутаиси на аэродром Мирская. «Посадка производилась на аэродром исключительно грязно, – отмечалось в журнале боевых действий. – Исключительно слабый расчет летного состава 3-й АЭ». Что подразумевалось под последней фразой, можно только гадать…

С 25 февраля «аэрокобры» приступили к патрулированию своего аэродрома, а также к вылетам на прикрытия советских войск в районе Краснодара. Однако в первые недели все полеты проходили, словно в мирное время, без каких-либо встреч с противником. Единственной неприятностью стало исчезновение капитана Чайки. Летчик летал в Кутаиси для ремонта своего самолета, 2 марта вылетел обратно, но сообщил, что делает где-то промежуточную посадку из-за неполадок с мотором. Обратно Чайка так и не вернулся, только спустя 17 дней было установлено, что он разбился 5 марта в селе Отрадо-Кубанское во время взлета.

Интересно, что большинство вылетов, совершенных на патрулирование и прикрытие, не засчитывалось летчикам в качестве «боевых». Причем по какому принципу составлялась ведомость, непонятно. Например, утренние вылеты, выполненные летчиками Тараненко (командир полка), Кривобоковым, Кацаповым и Зайцевым 5 марта на прикрытие своих войск и «облет района», были записаны боевыми. А вот вылет летчиков Луканцова и Александрова «на догон видимого противника», выполненный тремя днями ранее, почему-то «боевым» не записали.

10 марта восемнадцать Р-39 занимались сопровождением бомбардировщиков Б-20 (А-20). Последние в итоге не смогли найти цель из-за облачности и задание не выполнили. При этом 17 летчикам были записаны боевые вылеты, а в графе у летчика Сосиева поставили отметку «не зачтен». В тот же день «аэрокобры» дважды группами по 4 машины вылетали на прикрытие железнодорожного перегона Кропоткин – Краснодар, но в обоих случаях «назначенного на прикрытие поезда на перегоне не оказалось». Поэтому вылеты боевыми не признали. И только вечером, во время уже четвертой попытки, этот загадочный состав, наконец, удалось обнаружить и прикрыть. Впрочем, поскольку прикрывать оказалось не от кого, вылеты боевыми тоже не засчитали!

Кстати, командующий 56-й армией генерал Гречко дал отрицательную оценку действиям своих ВВС. «Вместо массированных ударов авиации по 120–130 самолетов через каждые 15-минутные промежутки времени фактически наносились слабые удары небольшими и разрозненными группами, – писал он. – Так, в первом налете в 9 часов участвовало 22 штурмовика и 12 истребителей, во втором – с 11 часов 30 минут – 23 штурмовика и 22 истребителя. Управление авиацией над полем боя было слабым. Авиация часто выполняла задачи без учета сложившейся обстановки. Это дало возможность противнику активизировать действия своей авиации и наносить сильные бомбовые удары по боевым порядкам наших войск. В первой половине дня авиация противника безнаказанно бомбила и расстреливала наши наступавшие части, и лишь во второй половине дня положение несколько улучшилось. Артиллерийский огонь оказался также малоэффективным, так как в большинстве случаев из-за трудности наблюдения артиллеристы вынуждены были вести огонь по площадям».

Всего в этот день ВВС СКФ выполнили 573 самолето-вылета, доложили про 15 сбитых самолетов. При этом большую часть из них заявили летчики 45-го ИАП, воевавшие на Р-39. Павел Берестенев сбил Ю-88 в районе Запорожского, Борис Глинка – Ю-88 и Ме-109 в районе Абинской, Дмитрий Глинка – два Ю-88 в районе Мефодиевской, Гедалий Микитянский – ФВ-189 западнее Абинской, Михаил Петров – Хе-111, также западнее Абинской, и Дмитрий Шурубов – Ме-109 в том же районе. Пилот ЛаГГ-3 Илья Черкашин из 267-го ИАП претендовал на еще один сбитый «мессер» в районе Абинской.

По крайней мере 3 победы наших летчиков подтверждаются данными противника. В районе Крымской были сбиты Ju-88A-4 W. Nr. 88—8633 «9K+TT» из 9./KG51 и Ju-88A-14 W. Nr. 14—1160 из 8./KG51 «Эдельвейс». Один немецкий экипаж пропал без вести, во втором двое летчиков были убиты, а двое ранены. Также в районе Абинской был сбит Ju-88A-14 W. Nr. 14—4386 из 8-й эскадрильи KG51.

Собственные потери составили 3 самолета. В районе Абинской воздушными стрелками Ju-88 была сбита P-39D-2 «41—38427» из 45-го ИАП (пилот остался цел), а вот И-16 из 975-го ИАП (его пилот младший лейтенант Щербин погиб) сбили словаки Ян Резняк и Исидор Коварик из 13.(Slow) /JG52. Обоим были в 09.52 и 09.53 в качестве воздушных побед записаны два наших «ишака».

К исходу дня бойцам 383-й стрелковой дивизии генерал-майора К.И. Провалова удалось захватить три квартала на юго-восточной окраине Абинской. Введенная же в бой в середине дня 151-я танковая бригада подполковника В.А. Корнилова сразу потеряла 10 танков и не смогла прорваться к станице.

Собственно, 10 марта и можно считать своеобразным стартом затяжной и ожесточенной воздушной битвы за Кубань. В этот день Гитлер прилетел на своем персональном FW-200 в Запорожье, где за успешное контрнаступление группы армий «Зюд» под Харьковом вручил генерал-фельдмаршалу Манштейну Рыцарский крест с дубовыми листьями. Попутно фюрер провел и оперативное совещание, на котором присутствовали командующий группой армий «А» генерал-фельдмаршал Эвальд фон Кляйст, командующий 17-й армией генерал-оберст Рихард Руофф и командующий 4-м воздушным флотом генерал-фельдмаршал Вольфрам фон Рихтхофен. Относительно дальнейших планов было принято решение любой ценой удержать Кубанский плацдарм и Новороссийск. Гитлер заявил, что это имеет огромное политическое значение, а также позволит удержать русский Черноморский флот вдали от Крыма. При этом желательно в ближайшее время ликвидировать русский плацдарм в районе Мысхако. Через три дня уже из «Волчьего логова» штаб группы армий «А» получил директиву о ведении боевых действий на Восточном фронте на ближайшие месяцы. В ней, среди прочего, говорилось: «…задачей группы армий является – удерживать во что бы то ни стало Таманский плацдарм и Крым». Через некоторое время Кляйст сообщил в гауптквартиру фюрера свои соображения на сей счет: «Преимущества позиции: сковывание большого количества русских войск, ограничение возможностей к активным действиям русского флота, облегчение обороны Крыма, благоприятный политический эффект».

Глава 2. «Линия Посейдона»

«Встретив беспрерывное воздействие с воздуха, успеха не имели»

11 марта.

Одними из первых, пользуясь ясной погодой, в этот день поднялись в небо три ЛаГГ-3 из 1-й эскадрильи 249-го ИАП (летчики Косарев, Жаров и Гришаев). Они имели задачу провести аэрофотосъемку немецких позиций в районе Славянской, Анастасиевской и Петровской с тем, чтобы уточнить цели для ударной авиации на текущий день. Самолеты поднялись в воздух в 06.45, облетели указанный район на высоте 2000–2500 м, после чего вернулись в Тимошевскую.

В 07.38 13 истребителей из 298-го ИАП сопровождали бомбардировщики, которые сбросили свой груз на западную окраину Абинской. В этот раз летчикам, можно сказать, «повезло». В районе цели по группе велся сильный зенитный огонь, что, видимо, и дало основание полагать вылеты «боевыми». После обеда десять Р-39 совершили повторный вылет на сопровождение «бостонов». При этом эскорт, как было принято в нашей авиации, выполнял двойную роль – летчики контролировали выполнение боевого задания экипажами бомбардировщиков. «6 Б-20[5] сбросили бомбы на западной окраине Абинская между шоссейной и железной дорогой, – сообщалось в донесении по итогам вылета. – Бомбы упали в поле на огневые точки, несколько взрывов наблюдалось на самой окраине Абинская. Одна бомба сброшена на окопы севернее Абинская. Встреч с воздушным противником не было, обстрелу ЗА не подвергались». Несмотря на последний факт, вылеты на сей раз засчитали «боевыми».

В этот день почти все ударные самолеты ВВС СКФ действовали в районе Абинской. Шесть Ил-2 из 7-го Гв. ШАП в сопровождении трех ЛаГГ-3 из 979-го ИАП нанесли удары по северной и западной окраинам Абинской. Атака выполнялась с высоты 300–400 м, так как из станицы велся мощный зенитный огонь. Другая четверка снова выполняла спецзадание, с высоты 15 метров штурмовики выливали гранулированный фосфор на огневые точки и окопы в окрестностях Абинской. В результате внизу вспыхнуло 7 очагов пожаров. «Черные смерти» в этот раз не пострадали, зато огнем с земли был подбит ЛаГГ-3 старшего лейтенанта Василия Гудкова, который совершил вынужденную посадку на брюхо в районе Волынской. Пилот остался цел и вернулся в полк.

Люфтваффе также осуществили серию налетов на войска 56-й армии в районе Абинской. В результате последняя вынуждена была приостановить только что начавшееся наступление. «Встретив сильное огневое сопротивление противника и беспрерывное воздействие с воздуха, успеха не имела», – сообщал штаб Гречко. В течение дня 56-я армия потеряла 639 человек, в том числе 182 убитыми и 457 ранеными. Причем большую часть из них – от ударов авиации.

В 19.00 шесть Ju-88A совершили налет на Центральный аэродром г. Краснодара, сбросив на него около 80 осколочных и фугасных бомб. В результате был уничтожен один Ил-2 из 7-го Гв. ШАП, еще два получили повреждения. Погибло 2 человека, 9 получили ранения.

Всего в этот день ВВС СКФ выполнили 461 самолето-вылет (из них 226 пришлось на 5-ю ВА) и доложили о 5 сбитых самолетах. В частности, пилот ЛаГГ-3 Николай Исаенко из 267-го ИАП сбил ФВ-189 в районе Крымской, а Дмитрий Шурубов из 45-го ИАП на Р-39 сбил Ме-109 в районе Абинской. Однако в действительности никаких потерь над Кубанью у немцев не зафиксировано.

Собственные потери насчитывали 6 машин. В районе Абинской в этот день было сбито 4 советских истребителя: два P-39D-2 из 45-го ИАП (пилоты остались целы), И-153 из 611-го ИАП (пилот сержант Сипов погиб) и И-16 из 975-го ИАП (пилот остался жив). По документам противника, словацким летчикам десятникам Яну Резняку и Исидору Коварику из 13.(Slow) /JG52 были записаны сбитые в 07.10–07.54 три И-153 и один И-16.

ВВС ЧФ потеряли в этот день два самолета. Одноместный Ил-2 из 47-го ШАП был сбит в районе той же станицы Абинская. Его пилот старшина В.Е. Рябченко погиб. Ил-4 из 5-го Гв. МТАП при возвращении из ночного вылета на бомбежку в тылу врага был сбит над морем в районе Анапы. Его экипаж (пилот лейтенант Дулькин) погиб. По немецким данным, оберфельдфебель В. Нимиц из 6-й эскадрильи JG52 в 08.13 сбил над морем в этом районе ДБ-3ф.

Части 9-й армии предприняли несколько попыток форсировать реку Протока, однако потерпели неудачу. Левее батальоны 37-й армии также вышли к Протоке в районе Золотаревского, Крыжановского и Коржевского.

12 марта.

В этот день стояла относительно хорошая погода, облачность висела на высоте до 800 м, но видимость составляла до 10 км. В 07.10–07.11 в очередной разведывательный полет в район Славянской – Варениковской – Темрюка отправилась группа из 2 – Ла-5 и 4 – ЛаГГ-3 из управления штаба и 1-й эскадрильи 249-го ИАП. В районе хутора Маевский истребители-разведчики случайно встретили группу из 5 – Ю-52, летевших на малой высоте. Ведущий группы летчик Шевелев приказал основной части группы продолжать полет по заданному маршруту, в то время как паре Ла-5 младшего лейтенанта Сазонова и ЛаГГ-3 Гришаева развернуться и атаковать транспортники. В результате был сбит один Ю-52, который упал в 5 км восточнее Красного Октября. Сазонов и Гришаев вернулись на базу намного позже остальных – в 07.55–07.59, когда топливо в их баках уже было на исходе. После этого в течение дня 249-й ИАП выполнил еще 10 вылетов на уничтожение транспортных самолетов и прикрытие своих войск, но все они прошли безрезультатно.

«Аэрокобры» из 298-го ИАП продолжали сопровождать «бостоны», которые бомбили переправу через Кубань в районе Темрюка. Первый вылет 16 «аэрокобр» (бортовые № 41, 13, 11, 19, 34, 31, 32, 33, 20, 21, 22, 23, 28, 24, 15 и 18) начался в 07.47 и закончился в 09.32. При этом, согласно донесению пилотов-истребителей, цель не пострадала. Отметим, что продолжительность вылетов Р-39 в данном случае составила 1 час 50 минут, в то время как у Ла-5 и ЛаГГ-3 она, как правило, не превышала 50 минут.

В 13.05 пара Р-39 была поднята на прикрытие Кропоткина. При этом истребитель бортовой «18» летчика Александрова из-за вязкого грунта на аэродроме при взлете уклонился влево, трижды коснулся земли и, не сумев оторваться, врезался в Р-39 бортовой «28». В результате оба самолета были полностью разбиты. Но все это были, можно сказать, «учения». Первый настоящий бой полк провел только на следующее утро…

Кстати, переправа в районе Темрюка в тот день была главной целью ударной авиации 5-й ВА. В 14.30–15.00 три Ил-2 из 7-го Гв. ШАП в сопровождении трех ЛаГГ-3 из 979-го ИАП совершили налет на этот же объект. Заход выполнялся на высоте 400 м, при этом экипажи доложили, что северо-западная часть переправы разрушена, а также были уничтожены 3 зенитных орудия. В районе станицы Анастасиевская был сбит ЛаГГ-3 старшины Н.А. Антонова, который погиб. На тот момент летчик имел на своем счету 4 личных + 2 групповых победы.

Всего в течение 12 марта ВВС СКФ выполнили 480 самолето-вылетов (140 пришлось на 5-ю ВА), доложили о 8 самолетах, сбитых в воздухе, и еще 18 уничтоженных на земле. Так, пара Р-39 Павла Берестенева и Михаила Петрова из 45-го ИАП сбила Хе-111 в районе западнее Темрюка, а пилот Як-7 Николай Глядяев из 42-го ГИАП доложил о сбитом Ю-52 в районе Голубицкой. Но все эти победы не находят подтверждений. Грузовой планер Go-242 W. Nr. 0429 из I./LLG1 был тяжело поврежден (65 %) и был списан в результате ночного налета 6 бомбардировщиков Ил-4 из 5 ГМТАП ВВС ЧФ на аэродром Багерово (Крым). Кроме того, в районе Новороссийска наши истребители сбили FW-189A-2 W. Nr. 2381 из NAGr.14, который упал около Васильевки. Весь экипаж (оберфельдфебели К. Энгель, К. Якоб и фельдфебель Ф. Леэ) погиб. Кто одержал эту воздушную победу, пока установить не удалось.

Собственные потери составили 4 самолета. Помимо уже упомянутого ЛаГГ-3 из 979-го полка в районе Анастасиевской были сбиты И-153 (зав № 6560) из 84 «А» ИАП (пилот остался жив) и Р-39К-1 «42—4410» из 45-го ИАП (его пилот старший лейтенант Дмитрий Глинка остался цел, выпрыгнув с парашютом). Ил-2 из 47-го ШАП ВВС ЧФ был сбит в районе Темрюка. Опытный пилот капитан М.Е. Лазарев (еще в 1941 г. совершил 45 боевых вылетов на ТБ-3 на Балтике) и стрелок старший сержант П.В. Зайцев погибли.

На сухопутном фронте в этот день наступило затишье.

13 марта.

В 07.27–07.32 11 «аэрокобр» из 298-го ИАП снова отправились сопровождать «бостоны». Их целью стал причал севернее Тамани, возле которого находились плавсредства противника. А-20 сбросили бомбы с высоты 1500 м и доложили о прямых попаданиях. При этом группа попала под сильный обстрел, который велся как с западного берега пролива, так и с восточного. В результате один «бостон» был подбит, совершил посадку на воду в 5 км к северу от Голубицкой и утонул. В районе Тамани звено Р-39 подполковника Тараненко, старшего лейтенанта Иванникова и лейтенанта Румма случайно наткнулось на большую групп Ю-52, которые шли курсом 270⁰ (на восток). В ходе первой атаки Иванников сбил один «юнкерс», который упал в 2–3 км к западу от Тамани. Затем над Керченским проливом летчик атаковал другой самолет, тянувший на буксире грузовой планер Go-242. По докладу пилота, тот был подбит и совершил вынужденную посадку в районе Тибегека. Одновременно с этим лейтенант Румм атаковал еще одну «Тетушку Ю», которая с горящим левым мотором и шлейфом белого дыма также пошла на посадку к северо-западу от Тамани. Командир полка подполковник Тараненко атаковал четвертый Ю-52, который был сбит и упал в море северо-западнее Тамани. После этого он заметил в районе Кроткова (южнее Тамани) Хш-126, тянувший на буксире планер. По докладу подполковника, после первой же атаки «хеншель» в панике отцепил «груз» и пошел на посадку (что стало с планером, не указано, но противник подтверждает потерю в этот день одной «готы» из II./LLG1). При этом наши летчики отметили, что в районе пролива небо патрулировали Ме-109, но действовали они как-то пассивно: «В бой Ме-109 не вступали. Одна пара пыталась атаковать с хвоста двух наших Кобр, последние развернулись для встречи. Ме-109 от боя уклонились».

249-й ИАП начал боевую работу, как обычно, рано. В 06.40 четверка ЛаГГ-3 из 1-й и 3-й эскадрилий (летчики Кулякин, Гришаев, Остапенко и Алексеев) вылетела на разведку в район Славянской, Анастасиевской и Темрюка. Из-за сильной облачности и дымки полет выполнялся на высоте 1000 м. В районе Варениковской, по утверждению пилотов, они встретили группу в составе трех ФВ-189 и четырех Ме-109Ф. В ходе завязавшегося боя лейтенант Гришаев сбил одну «раму», которая упала в 4 км севернее Варениковской. Следующий вылет, выполненный парой Ла-5 и парой ЛаГГ-3 в 06.58–08.03 на прикрытие своих войск в районе Черноерковской и Красноармейской, прошел без встреч с противником.

В 08.58 эстафету патрулирования в том же районе приняла четверка «ЛаГГов» из 1-й и 3-й эскадрилий (летчики Кулякин, Бережной, Косарев и Остапенко). Барражирование также выполнялось на высоте 1000 м из-за облачности. В 09.25 в небе появились пять Ю-88, которых сопровождали пять Bf-109. Наши истребители атаковали их и сбили один «мессершмитт» (победа записана на счет старшего сержанта Бережного). В то же время ЛаГГ-3 старшего лейтенанта Остапенко получил в бою повреждения (пробит бензобак и повреждены тяги элеронов), но все же смог вернуться на аэродром.

В 11.40 249-й полк выполнил уже третий вылет на прикрытие войск в районе Черноерковской и Красноармейской, выполненный парой Ла-5 и парой ЛаГГ-3. На сей раз обошлось без воздушных боев, зато у лейтенанта Гришаева отказал мотор и он выполнил аварийную посадку в 15 км от аэродрома.

В 17.00 четыре ЛаГГ-3 (летчики Кулякин, Карпизенко, Бережной и Алексеев) и один Ла-5 (Сазонов) также вылетели на патрулирование в указанный район. Над Славянской летчики заметили пролетавший мимо на высоте 2000 м ФВ-189 и всей группой атаковали его. По возвращении на аэродром было доложено, что «рама» сбита капитаном Кулякиным и упала в районе Горлачева. По данным противоположной стороны 13 марта на Восточном фронте не зафиксировано ни одного сбитого и поврежденного FW-189, поэтому ни эта, ни упомянутая выше победа лейтенанта Гришаева не находят подтверждений.

Активно действовала в этот день и 230-я ШАД. В 08.30 и 13.30 две группы по 6 Ил-2 из 7-го Гв. ШАП в сопровождении ЛаГГ-3 из 979-го ИАП нанесли удар по плавстредствам в районе коса Чушка – Еникале. Атака выполнялась с высоты 400 м. Попутно обстреливались дороги Ильич – Темрюк и Анастасиевская – Славянская. Экипажи доложили об одном потопленном катере и одной барже (противник подтверждает тяжелое повреждение одного тяжелого штурмбота PiLB, который был списан). Огнем с земли был сбит Ил-2 лейтенанта Челканова, а ЛаГГ-3 старшего лейтенанта Антонова был сбит в воздушном бою в 5 км западнее Славянской. Еще один истребитель старшего лейтенанта Павловича был поврежден зенитками, но дотянул до своей территории и совершил вынужденную посадку в районе Андреевской. Через два дня летчик вернулся в часть.

В общей сложности ВВС СКФ выполнили 497 самолето-вылетов, заявили об 11 сбитых в воздушных боях самолетах и 16 уничтоженных на земле. Так, Николай Исаенко из 267-го ИАП заявил о сбитом Ю-52 в районе Красного Октября, а Федор Калугин из 42-го ГИАП – о еще одной победе над Ю-52 в районе Запорожской. Павел Камозин из 269-го ИАП сбил Ю-87 в районе Мысхако, а Гедалий Микитянский из 45-го ИАП – Ме-109 в районе Петровской. В этот день немцы потеряли на Кубани два «мессершмитта». Bf-109G-2 W. Nr. 13485 из 4./JG52 фельдфебеля Э. Гуттке разбился при взлете на аэродроме Керчь. Пилот погиб. Bf-109G-2 W. Nr. 13461 унтер-офицера А. Рунге из 5./JG52 был сбит в воздушном бою над Кубанью. Пилот был тяжело ранен, но спасся. По всей вероятности, юго-западнее станицы Петровская его сбила пара И-16 из 975-го ИАП.

Собственные потери составили 8 машин. Помимо уже упоминавшихся, ВВС ЧФ потеряли два самолета – МБР-2 из 119 ОМРАП и двухместный Ил-2 из 47-го ШАП. По немецким данным, летающую лодку в 21.43 севернее Керчи сбил Bf-110F-2 «2N+IU» оберфельдфебеля Й. Косиока из 10.(N) /ZG1. Кстати, этот немецкий летчик воевал с 22 июня 1941 г., но это была только 3-я его воздушная победа! А штурмовик был сбит над морем на траверзе мыса Фальшивый Геленджик оберфельдфебелем Херманом Киворрой из 6./JG52. Раненого пилота старшего лейтенанта А.В. Ивачева нашел в море и спас торпедный катер, а вот его стрелок старшина Х.А. Яппаров был убит еще в воздухе.

В результате ночного налета шести Ил-4 из 5-го ГМТАП на аэродром Багерово был поврежден (35 %) грузовой планер DFS-230 W. Nr. 122099 из I./LLG1. Как и в предыдущем случае, планер пострадал от зажигательных ампул «КС». Как бы в ответ на это, в ночь на 14 марта немецкие бомбардировщики совершили налет на Центральный аэродром в Краснодаре, сбросив на него 30 фугасных и большое количество зажигательных бомб. В результате были сильно повреждены два Б-3 («Бостон-3»), один Пе-2 из 366-го НБАП и один ЛаГГ-3 из 979-го ИАП. Жертв в этот раз не было.

14 марта.

В этот день стояла относительно благоприятная погода: 10-балльная облачность на высоте 40—600 м, видимость 3–5 км. Температура воздуха на Кубани составляла +6 градусов.

Утром 14 марта шесть Р-39 (бортовые номера 20, 22, 29, 17, 32 и 19) из 298-го ИАП совершили вылет на уничтожение транспортной авиации противника. Задание выполнялось парами в зоне видимости друг друга. В районе Камышевская – Красная Стрела летчики увидели группу из восьми Ю-52, которые шли на малой высоте курсом 270⁰. Старший лейтенант Иванников сбил один самолет, который упал на юго-восточной окраине совхоза «Красная Стрела». «Ю-52 при ударе о землю сделал полный капот», – сообщалось в донесении. Ведомый Иванникова старший лейтенант Айтванов сбил второй транспортник, который, по его докладу, загорелся, упал и взорвался северо-восточнее горы Красная Стрела. На обратном пути в районе Крымской старший лейтенант Иванников и лейтенант Румм встретили ФВ-189, летевший на высоте 1 км, с которым пытались завязать воздушный бой. Однако «рама» боя не приняла (было бы странно, если наоборот) и начала со снижением уходить в сторону Крыма. Иванников же потерял цель из виду во время выполнения разворота. Одновременно с этим старший лейтенант Кацапов из 2-й эскадрильи доложил о еще одном сбитом Ю-52 в районе Курчанской. По возвращении на базу выяснилось, что ответным огнем бортстрелков «юнкерсов» получили повреждения Р-39 бортовой «17» Румма и Р-39 бортовой «32» Литвинова.

249-й ИАП, помимо традиционных задач ведения тактической разведки и аэрофотосъемки, также получил задачу бороться с транспортной авиацией противника. Однако первый вылет – на разведку – в 06.40 прошел неудачно. Несмотря на то, что «лавочкины» летели на высоте 300 метров, ни вокруг, ни внизу ничего не было видно, и самолетам пришлось досрочно вернуться на базу. Второй вылет на уничтожение транспортной авиации, начавшийся в 11.14, также сорвался по причине сплошной облачности на высоте 30–40 м. Следующие групповые вылеты в 13.04 и 15.15, проходившие на высоте 300 метров, прошли более удачно (до заданных районов долетели), но снова безрезультатно. Наконец, в 17.10 пара Ла-5 (летчики Сазонов и Шевелев) и четыре ЛаГГ-3 (Могильницкий, Гихман, Гришаев и Плотников) снова отправились на охоту за немецкими транспортниками в район Калабатка – Петровская. Во время полета, проходившего на высоте 300 м, никаких Ю-52 обнаружить не удалось, зато среди облаков была замечена очередная «рама». Несмотря на плохую видимость, летчики всей группой пытались атаковать ее, паля через тучи в едва различимый и периодически пропадающий из виду характерный силуэт разведчика. Но все атаки прошли без видимых результатов. Зато по выходе из облаков не досчитались ЛаГГ-3 сержанта Гихмана, который пропал без вести.

7-й Гвардейский ШАП в этот раз получил задачу уничтожать плавсредства противника в порту Темрюк и атаковать переправу через Кубань в том же районе. Полк выполнил два вылета – в 09.40 и 15.10. Несмотря на сильный зенитный огонь в районе цели, атаки выполнялись с высоты 15–30 м, при этом после сброса бомб штурмовики делали еще один заход, обстреливая баржи и катера из бортового оружия. Экипажи отчитались о двух потопленных судах в районе Глухого Канала (Темрюк). При этом огнем с земли был сбит Ил-2 младшего лейтенанта Талыкова, который упал в районе цели.

А-20 «Бостон» из 63-го БАП был сбит над переправой около станицы Варениковская. Его экипаж (пилот старший лейтенант И.Ф. Логвинов) погиб. По одним данным, его сбил Bf-109G-2 словака десятника Я. Резняка из 13.(Slow)./JG52, по другим – немецкая ПВО. В ходе этого воздушного боя воздушные стрелки наших бомбардировщиков подбили Bf-109G-2 W. Nr. 10473 другого словацкого летчика десятника И. Коварика, который разбился (70 % повреждений) при вынужденной посадке около станицы Ахтанизовская.

В общей сложности ВВС СКФ выполнили 472 самолето-вылета, заявили о 10 сбитых самолетах при 11 потерянных. Больше всех отличился 42-й ГИАП, воевавший на истребителях Як-1. Ивану Горбунову, Василию Исаеву, Ахметхану Канкошеву и Николаю Наумчику было засчитано по одному сбитому Ме-109 (последние два над Темрюкским заливом и Ахтанизовским лиманом). Однако эти победы не находят подтверждений.

В этот день люфтваффе впервые проявили активность в тылу Северо-Кавказского и Южного фронтов – в районе Ростова-на-Дону. Этот сильно разрушенный район только недавно был освобожден советскими войсками. При этом мосты через Дон и сквозное железнодорожное движение по линии Армавир – Тихорецк – Батайск – Ростов – Шахты – Купянск – Миллерово – Кантемировка – Воронеж удалось частично восстановить только к середине марта, причем по временным переправам, проложенным прямо по льду. Одновременно с этим началось и восстановление разрушенного железнодорожного моста через Дон. Между тем данная магистраль, обеспечивавшая рокадную связь между фронтами, а также доставку подкреплений и техники из Москвы, Поволжья и Сибири, имела важнейшее стратегическое значение. Через нее же в основном осуществлялось снабжение войск Северо-Кавказского фронта, которые вели наступление на Кубани.

Обеспечивать противовоздушную оборону Ростова-на-Дону, а также участка железной дороги от Тихорецка до Шахт должна была 105-я ИАД ПВО. Для дивизии данная задача уже была привычной, она занималась ей с января по июль 1942 г. После занятия Ростова немцами соединение перебазировалось в Грозный и оставалось там в течение 7 месяцев[6]. В конце февраля – начале марта 1943 г. полки 105-й ИАД начали постепенно возвращаться на «исконные» места базирования – Ростов и Батайск. При этом количественный и качественный состав авиадивизии за время службы в Чечне изменился несильно. Основной костяк состоял из 182-го ИАП, с которого и началось ее формирование, а также 234-го ИАП, который числился в составе 105-й ИАД с мая 1942 г. Матчасть всех полков была «смешанной», примерно в равных пропорциях преобладали Як-1, ЛаГГ-3, И-16 и «харрикейны».

Боевой состав 105-й ИАД ПВО по состоянию на 14 марта 1943 г.

В 13.20 семь Не-111 внезапно совершили налет на станцию Батайск, где в это время находилось множество эшелонов. При этом воздушная тревога не была объявлена, бомбежка привела к многочисленным пожарам и жертвам. Истребители же взлетели, когда «хейнкели» уже ушли на свою территорию. В 16.01 пара ЛаГГ-3 из 234-го ИАП была поднята на перехват «по-зрячему» замеченного в окрестностях Ростова Ю-88, летевшего на большой высоте (тот, видимо, разведывал результаты авиаудара). Сам «юнкерс» летчики не догнали, зато через семь минут увидели новые взрывы на станции Батайск. Двенадцать Ju-87 в сопровождении пяти Bf-109 совершили повторный налет на цель. Истребители попытались атаковать «штуки», но были «отсечены» их эскортом.

«Серьезный вред действиям войск нанесла деятельность Берии»

15 марта.

В этот день 298-й полк не выполнял вылетов из-за плохой погоды. А вот штурмовики 7-го Гв. ШАП в сопровождении истребителей из 979-го полка снова вылетали для атаки немецких судов, на сей раз в районе косы Чушка. Операция закончилась неудачно: в районе Темрюка группа, летевшая на малой высоте, была атакована «мессершмиттами», которые сбили сразу 3 одноместных Ил-2 (пилоты старший лейтенант Поликарпов, младшие лейтенанты Кузнецов и Романцев). Как позднее выяснилось, Поликарпов совершил вынужденную посадку с полувыпущенными шасси в плавни в районе Черноерковской. Летчик сумел выбраться, но в часть вернулся только спустя две недели. По данным противника, словаки Ян Гертхофер и Франтишек Брезина в 07.50–07.54 в этом районе сбили по два Ил-2 каждый. Немцы же потеряли грузовой планер Go-242 из состава II./LLG1, который буксировался Не-111. В результате аварийной посадки из 15 человек, находящихся на борту «готы», 4 были ранены.

Боевая работа 249-го ИАП ограничилась одним вылетом тройки ЛаГГ-3 на перехват неопознанного самолета в районе Тимошевской, но им оказался свой же ДБ-3ф.

В общей сложности ВВС СКФ выполнили 126 вылетов (включая 28 – 5-я ВА), заявили о 5 сбитых самолетах, из которых 4 были на счету ВВС ЧФ. О своих суммарных потерях не сообщалось.

16 марта.

В этот день над Кубанью по-прежнему висела плотная облачность на высоте 200–300 м, а также стояла плотная дымка от горевших повсюду пожарищ. Видимость составляла 0,5–1 км.

298-й ИАП выполнил 13 полетов, но все без встреч с противником. 249-й ИАП выполнил два вылета. Пара ЛаГГ-3 (летчики Бережной и Могильницкий) в 12.50 вылетала на перехват Ю-88 на высоте 200–300 м. По докладу пилотов, «юнкерс» скрылся от них в облаках.

В 10.30 четыре Ил-2 из 7-го Гв. ШАП в сопровождении трех ЛаГГ-3 из 979-го ИАП на высоте 300 м совершили налет на суда в Глухом Лимане. Летчики отчитались о потопленной барже и парусной лодке (противник подтверждает потерю большого моторного катера «Twee» со всем экипажем из 8 человек). На сей раз вылет прошел без потерь.

В общей сложности ВВС СКФ выполнили 189 самолето-вылетов, заявив об 1 сбитом самолете при 1 потерянном. Единственную (да и то не подтвержденную) победу одержал пилот «аэрокобры» Дмитрий Шурубов из 45-го ИАП, который сбил Ме-109 над косой Вербяная. Bf-109G-2 W. Nr. 14817 из 5./JG52 был тяжело поврежден (70 %) и был списан после налета советской авиации на аэродром Анапа.

По указанию Ставки ВГК войска Северо-Кавказского фронта 16 марта перешли к обороне, начав подготовку новой наступательной операции с целью разгрома противника на Таманском полуострове. Кроме того, была проведена реорганизация войск. 46-я армия, передав 395-ю стрелковую дивизию в состав 37-й армии, сдала ей и свой участок фронта, после чего ее начали поэтапно выводить в тыл. Штаб Черноморской группы войск был ликвидирован. 47-я армия также сдала свой участок 18-й десантной армии (так она называлась в период с высадки десанта у Мысхако до начала апреля, когда армия была формально разделена на две части, а войска на плацдарме были объединены в Десантную армейскую группу).

Тем временем, в связи с явными неудачами и невыполнением всех поставленных планов, на Кубань отправился нарком НКВД, заместитель председателя Госкомитета обороны и по совместительству постоянный советник Ставки Лаврентий Берия, которому Сталин уже второй раз поручил лично разобраться, «что там происходит на Северном Кавказе у нас?» Прибыв в штаб своего ставленника (как сейчас говорят, «креатуры») Масленникова, он стал лично определять «приоритеты», направления ударов, назначать и смещать командиров и политработников. Как водится, деятельность Лаврентия Павловича не обходилась без постоянных угроз, матерщины и прочего хамства, от которых пострадали многие генералы. «Серьезный вред действиям войск Северо-Кавказского фронта нанесла деятельность Берии, который вторично прибыл на Кавказ в марте 1943 г. во время наступления наших войск в низовьях Кубани, – вспоминал Андрей Гречко. – Берия, как и в августе 1942 г., своими распоряжениями нарушал управление войсками, самолично и необоснованно снимал с ответственных командных и штабных должностей заслуженных, опытных генералов и офицеров. Все это крайне отрицательно влияло на успех наступательных действий войск фронта». Берия оставался теневым командующим Северо-Кавказского фронта вплоть до середины апреля, когда туда прибыли другие представители Ставки.

17 марта.

Штаб 17-й армии снова обхитрил штаб Северо-Кавказского фронта. В то время как наши войска уже несколько дней «закреплялись на занимаемых рубежах», а бригады «приводили себя в порядок», в ночь на 17 марта немцы неожиданно начали отход с наиболее выдвинутых вперед позиций на «линии Посейдона» (по берегу р. Протока). Позади для них уже был подготовлен новый рубеж на берегу Черноерковского канала.

Погода над Кубанью немного улучшилась. 298-й полк выполнил 37 вылетов, но все значимые события ограничились одной аварией. Во время рулежки после посадки Р-39 бортовой «37» Орлова угодил носовым колесом в яму, забросанную бурьяном, и погнул все три лопасти винта.

249-й ИАП выполнил 20 самолето-вылетов. В 10.00–10.55 пара Ла-5 и пара ЛаГГ-3 на высоте 600 м прикрывала свои войска в районе Петровской и Черноерковской. При этом был проведен безрезультатный бой с парой Bf-109, которые скрылись в облачности (израсходовано 120 снарядов ШВАК). В 14.30–15.35 пять ЛаГГ-3 (летчики Никитин, Карпизенко, Крючков, Кулагин и Бережной) и три Ла-5 (Сазанов, Косарев и Иванов) сопровождали И-16 и И-153 из 84-го ИАП на штурмовку дороги Анастасиевская – Красный Октябрь. Операция прошла удачно, все истребители без потерь вернулись на базы. В 17.15–18.25 был осуществлен еще один вылет пятерки «ЛаГГов» и тройки «Ла-пятых» на прикрытие войск. Во время барражирования была замечена пара «мессеров», которые не стали вступать в бой и ушли на запад.

230-я ШАД в этот день перебазировалась с Центрального аэродрома Краснодара на аэродром Новотитаровская и боевых вылетов не производила.

В общей сложности ВВС СКФ выполнили 128 самолето-вылетов, заявили о 5 сбитых самолетах при 7 своих потерянных (удивительная честность!). В действительности противник потерял только один самолет. Поврежденный в бою Bf-109G-2 W. Nr. 14564 из 6./JG52 разбился (75 % повреждений) при аварийной посадке на аэродроме Тамань. В этот день ВВС ЧФ потеряла 2 штурмовика из 47-го ШАП. Один из них, одноместный Ил-2 был подбит тремя Ме-109 в районе станицы Петровская и разбился при вынужденной посадке восточнее хутора Зеленский. Его пилот старшина М.Т. Сергиянц вначале был объявлен пропавшим без вести, но позже он вернулся в свой полк.

Немецкая авиация потопила на рейде Геленджика грузовой пароход ЧГМП «Адлер» водоизмещением 409 брт. Из-за нехватки транспортного тоннажа в этот период наше командование использовало для морских перевозок все, что было под рукой. Потопленный пароход был 1883 года постройки!

18 марта.

298-й ИАП выполнил 8 вылетов, и снова обошлось без воздушных боев. Скромно отметилась и 230-я ШАД. Пара ЛаГГ-3 вылетала на перехват бомбардировщиков в районе аэродрома, но никого не обнаружила.

В 249-м ИАП день прошел более активно. В 08.30–09.30 8 истребителей (смешанной по типам машин группой) снова сопровождали И-16 и И-153 из 84-го ИАП, которые бомбили и обстреливали дорогу Анастасиевская – Красный Октябрь. Вылет прошел без потерь. В 14.45–15.40 на аналогичное задание отправилась следующая пятерка ЛаГГ-3. На сей раз целью ударных «ишаков» стала переправа через Черноерковский канал. Атака прошла практически без противодействия, если не считать слабый огонь МЗА с берега. В районе станицы Ивановская немецкие истребители сбили ЛаГГ-3 из 267-го ИАП. Его пилот старшина Н.Г. Гуляев погиб.

В общей сложности ВВС СКФ выполнили 233 самолето-вылета (в журнале боевых действий фронта не отмечена ни одна победа) и потеряли 4 самолета. В действительности люфтваффе понесли одну потерю, причем очень чувствительную. Во время воздушного боя над морем в районе Геленджика Bf-109G-2 W. Nr. 14828, который пилотировал оберфельдфебель Херман Киворра из 6./JG52, сбил Як-1 из 6-го ГИАП. Но практически сразу и сам немецкий истребитель был атакован и сбит истребителем ЛаГГ-3. На эту победу есть два претендента: сержанты Дмитрий Тормахов и Валерьян Турыгин, оба из 269-го ИАП (последний сбил Ме-109 в районе Кабардинки). «Мессершмитт» упал в холодное море, а труп немецкого аса (по разным данным, на его счету было от 27 до 38 воздушных побед) в спасательном жилете через неделю был вынесен течением к турецкому побережью.

19 марта.

В этот день над Кубанью, наконец, установилась ясная погода, а видимость увеличилась до 15–20 км. Это сразу же привело к активизации действий авиации.

Для 298-го ИАП день оказался очень насыщенным событиями. В 10.35 две группы по 4 «аэрокобры» отправились на сопровождение двух самолетов-разведчиков Пе-2, которые с большой высоты должны были провести аэрофотосъемку Таманского полуострова и Керченского пролива. В районе Анастасиевской 1-я группа была перехвачена парой «сто девятых». Старшина Вильямсон попытался атаковать один из них, однако «мессер» тотчас начал выполнять левый разворот, постепенно выходя напрямую с одновременным набором высоты. Вильямсон повторил маневры противника и, зайдя ему в хвост, выпустил одну за другой две длинных очереди. По утверждению летчика, после этого Ме-109 перешел в беспорядочное пикирование, что потом подтвердили старший сержант Згривец и старший лейтенант Кривобоков. Хотя падения из-за большой высоты никто не видел, Вильямсону потом засчитали личную победу. Впрочем, упомянутому Згривцу в тот момент было не до наблюдений. «В ходе воздушного боя с запада подошли еще 4 Ме-109, — сообщал рапорт об этом бое. – Пилота ст. сержанта Згривец 2 Ме-109 сумели оторвать от группы и произвели на него ряд атак. С резким снижением, маневрируя разворотами, ст. сержант Згривец стал уходить от них, и в результате этих маневров атаки Ме-109 результатов не дали и прекратили преследование».

Первоначально воздушный бой проходил на виражах, но как только «аэрокобры» стали заходить в хвост Bf-109, те попарно совершали вертикальный маневр. После этого немцы резко уходили под противника, вели огонь снизу-сзади с кабрирования и снова уходили на вертикальный вираж, не давая советским летчикам сближаться с ними. Отметим, что в ходе боя группа «аэрокобр» полностью распалась, вели бой и возвращались на аэродром все поодиночке и разными курсами. «Бой начался организованно, но впоследствии перешел на одиночную, дрались с противником, не видя и не поддерживая друг друга и не ведя связи между собой», – говорилось в выводах штаба полка. Так или иначе, с главной задачей – защита разведчика – пилоты справились.

В 10.45 восемь Р-39 (бортовые № 30, 31, 33, 35, 36, 37, 38 и 39) вылетели на прикрытие своих войск в районе Славянская – Петровская. Во время пролета одной из четверок над Славянской на высоте 2300 м она была атакована «мессершмиттами», летевшими чуть выше. Увидев, как один из них заходит на замыкающую «аэрокобру», старший лейтенант Литвинов развернулся и пошел в лобовую атаку на противника. Bf-109 тотчас начал вертикальный маневр, а наш летчик дал по нему длинную очередь из всех стволов. По докладу Литвинова, противник сначала ушел на левый разворот, а потом в пикирование (уже горящим) и упал в районе Славянской. Этот факт подтвердил старший сержант Климов, на основании чего пилоту была впоследствии записана победа. Вторая четверка также провела скоротечный воздушный бой с Bf-109, в результате которого Р-39 «38» старшего пилота Михаила Комелькова[7] получил многочисленные повреждения (попадания в правую консоль, правую часть центроплана, тормозную систему и механизм выпуска шасси). Также пропал без вести Р-39 лейтенанта Сосиева. Достоверно, что его в 09.52 сбил фельдфебель В. Нимитц из 6./JG52. У Р-39D-2 «35» сержанта Г.И. Белякова над немецкой территорией загорелся мотор. Поскольку двигатель в «аэрокобре» располагался сзади, сам он этот факт не заметил и был оповещен о нем по рации. После этого Беляков выбросился с парашютом. Летчики видели, что он приземлился в безлюдной местности и побежал в сторону камышей. Однако позднее выяснилось, что наш летчик погиб.

В 15.45 восемь Р-39 (бортовые 10, 11, 12, 14, 15, 16, 41 и 19) вылетели на прикрытие войск в районе Славянская – Петровская. На сей раз вылет прошел без приключений, только старший лейтенант Закалюк попытался атаковать в одиночку замеченный им ФВ-189, но тот, как водится, «ушел со снижением».

В 16.45 эстафету патрулирования в том же районе приняли следующие восемь «аэрокобр» (бортовые 40, 24, 22, 23, 30, 31, 33, 37). «На маршруте к цели в районе ст. Джерелиевская на Н-7000—8000 метров в стороне справа следовала группа самолетов противника до 20 штук курсом 45 градусов, – сообщало донесение. – При наборе высоты для атаки этой группы сверху со стороны солнца встретили 4 Ме-109, на которые был сделан разворот для атаки. Ме-109 боя не приняли и ушли в юго-западном направлении. В момент этого разворота большая группа самолетов противника была потеряна». Общий итог дня получился такой: 44 боевых вылета, 1 воздушная победа, 2 потерянных и 1 поврежденный истребитель.

Люфтваффе в этот день потеряли всего один «мессершмитт». Bf-109G-4 оберфельдфебеля Хельмута Фризе из 7./JG52 в районе Мысхако был сбит воздушными стрелками бомбардировщиков Пе-2. Пилот, который имел на своем счету 8 воздушных побед, погиб.

249-й ИАП в этот день снова занимался сопровождением И-16 из 84-го ИАП, которые действовали в роли штурмовиков. Целью первого вылета, состоявшегося в 09.30, стало скопление войск и автомашин в районе отметки «ОТФ» северо-западнее Анастасиевской («ишаки» сопровождало два Ла-5 и шесть ЛаГГ-3 из 1-й, 2-й и 3-й эскадрилий). Во время второго задания И-16 бомбили и обстреливали артиллерийские позиции немцев в районе Семисводного. Состав эскорта был тот же – два Ла-5 и шесть ЛаГГ-3. Оба вылета прошли без противодействия противника.

230-я ШАД все еще продолжала осваиваться на новом месте. К тому же с начала месяца 7-й Гв. ШАП потерял уже восемь Ил-2 и нуждался в пополнении. В 17.45–18.35 пять ЛаГГ-3 из 979-го ИАП вылетели на перехват немецких самолетов, бомбивших аэродром Поповическая (там базировались полки 216-й САД). Однако вылет прошел безрезультатно. Отметим, что одним из недостатков «ЛаГГов» всех серий являлся малый радиус действия. Самолет без подвесных баков (которые использовались крайне редко из-за ненадежности) мог находиться в воздухе не более часа. Из этого полетного времени около половины обычно уходило на набор высоты, полет в заданный район, возвращение на базу и посадку. Этими же врожденными недостатками страдали и другие типы истребителей отечественного производства – Як-1, Як-7Б и Ла-5. Типовой же вылет американских Р-39 обычно длился до полутора часов, что делало их значительно более «производительными».

Отметим, что 24 января был подписан приказ НКО № 0074 «Об использовании максимальной дальности и продолжительности полета самолетов в строевых частях ИА ВВС КА», который касался как раз этой проблемы. Документ требовал от авиаторов «выполнять полеты до встречи с противником на наивыгоднейших режимах», а при необходимости полета на иных режимах – «подбирать режим по инструкции, утвержденной главным инженером ВВС КА». Иными словами, неэкономичность двигателей и подвесных баков требовалось компенсировать экономичными режимами полета и прочими «уловками». Хотя было понятно, что в реальных боевых (а не полигонных) условиях строго следить за расходом бензина и экономить каждую каплю, периодически переходя на планирование, было нереально. Интересно, что в частях данный приказ был почему-то массово распространен только в первой половине марта!

Хватало в нашей истребительной авиации и других проблем. В частности, штаб 105-й ИАД ПВО констатировал, что ее истребители из-за близости линии фронта попросту не в состоянии вовремя подниматься на перехват бомбардировщиков и разведчиков. «Наиболее удаленный пост ВНОС (ст. Морская) расположен в 45 км от г. Ростов, которое самолеты противника проходят за 7–8 минут, – говорилось по этому поводу в журнале боевых действий. – Донесения постов ВНОС из-за отсутствия прямой связи опаздывают на 3–5 минут. Таким образом, для подъема истребителей и набора ими высоты остается не более 3–5 минут. Кроме того, сеть постов ВНОС имеет недостаточную плотность – в системе РДР ПВО (Ростовского дивизионного района ПВО. – Примеч. авт.) службу ВНОС несет один батальон – 46 ОБ ВНОС, имеющий на 19.3 59 постов, со значительной частью которых (особенно С-В и Ю-В) связь плохая». В общем, заканчивался уже второй год войны, а у нас даже телефонную связь с постами ВНОС не могли толком наладить!

Впрочем, даже при своевременном обнаружении цели ее далеко не всегда удавалось атаковать. В этот день в 16.10 при патрулировании на «харрикейне» на высоте 5000 м в районе Батайска лейтенант Заец из 182-го ИАП заметил на той же высоте одиночный Ме-110. Летчик с большой дистанции выпустил 4 РС, после чего «Мессершмитт» резким пикированием ушел от Заеца на запад.

В общей сложности ВВС СКФ выполнили в этот день 242 самолето-вылета (из них 66 пришлись на ВВС ЧФ), заявив о 15 сбитых самолетах при 4 потерянных. В частности, Борису Глинке из 45-го ИАП был записан сбитый Ме-109, а его однополчанину Николаю Лавицкому ½ ФВ-189 (северо-западнее Анастасиевской). Пилот ЛаГГ-3 Валерьян Турыгин из 269-го ИАП сбил Ю-87 в районе Мысхако.

В действительности, помимо упомянутого Bf-109G-4, немцы потеряли над Кубанью только одну машину. Hs-126B-1 W. Nr. 3714 из воздушно-десантной II./LLG1 был сбит в районе Тамани. Погибли оба летчика и командир авиагруппы гауптман Г. Швейцер, который летел на «костыле» в качестве пассажира.

На фронте 58-й и 9-й армий начавшееся было «преследование отходящего противника» очень быстро натолкнулось на очередной рубеж обороны. В ночь на 19 марта части 43-й стрелковой бригады 10-го стрелкового корпуса предприняли форсирование Протоки. Под сильным огнем солдаты переплыли холодную реку и захватили небольшой плацдарм. Одновременно с этим части 37-й армии тоже вышли к Протоке, увидев на противоположном берегу станицу Славянскую. Но дальнейшие попытки с ходу форсировать реку потерпели неудачу. Тем не менее, на правом фланге нашим войскам удалось уже вторично овладеть Калабаткой и Черноерковской. Но форсировать Черноерковский канал и продвинуться дальше тоже не удалось.

20 марта.

В этот день над Кубанью также стояла ясная погода, благоприятствовавшая действиям авиации обеих сторон.

289-й ИАП выполнил 30 вылетов (боевыми засчитано 25), в основном на прикрытие своих войск. При этом имело место только два воздушных боя, да и те с «рамами». Сначала в 13.30 в районе Славянской пара Р-39 старшего лейтенанта Кривобокова и сержанта Згривца атаковала ФВ-189, который сорвался в штопор, пикирование и потом ушел на бреющем. Затем в 16.40, следуя на высоте 600 м над Красным Октябрем, пилоты заметили «раму», летевшую на высоте 1200 м курсом 240⁰. Майор Семенишин, старший лейтенант Вишневецкий, старший сержант Литвинов и старший сержант Климов последовательно атаковали ее и сбили в районе Варениковской. «При атаках Аэрокобр Фоки-Вульф[8] маневрировал и отстреливался задними пулеметами (наблюдалось 4 трассы)», – сообщалось в донесении по результатам боя. Интересно, что летчики снова докладывали о патрульных Ме-109, но ни те ни другие друг друга так и не атаковали. Внизу, в Славянской, во время этих вылетов наблюдались многочисленные пожары и взрывы, причем волна от одного из них ощущалась даже на высоте 1800 м. Во время посадки Р-39 «22» старшего лейтенанта Кацапова из-за грязи потерпел аварию (подломилась левая стойка шасси). В результате была отбита правая часть стабилизатора и руля глубины, деформирован фюзеляж и др.

На сбитие «рамы» у наших летчиков ушло 28 – 37-мм снарядов, 15 снарядов калибра 20 мм, а также 260 – 12,7-мм и 600 – 7,62-мм патронов. В этот день ближнеразведывательная эскадрилья 1.(Н) /21, действовавшая на Кубани, действительно понесла потери. В квадрате 76812 в результате атаки истребителя был поврежден (15 %) FW-189A-3 W. Nr. 2190, при этом все три члена экипажа пилота В. Кунца получили ранения. В районе Курчевской также был подбит истребителями FW-189A-2 W. Nr. 2156. При этом на самолете был убит штурман оберлейтенант Г. Малук, а пилот и бортстрелок получили ранения. Но оба разведчика вернулись на свою воздушную базу.

В 249-м ИАП день прошел более рутинно и размеренно, как будто это была не война, а учения. В 07.55–08.55 три Ла-5 и пять ЛаГГ-3 осуществляли прикрытие своих войск в районе Петровской и Губернаторской. Затем, пообедав и отдохнув, в 15.10–16.10 6 летчиков снова летали на сопровождении ударных И-16 из 84-го ИАП, которые обстреливали «эрэсами» и бортовым оружием немецкие войска в районе Анастасиевской. В небе были замечены «мессершмитты», но те продолжили полет по своим делам…

230-я ШАД в этот день была пополнена матчастью. Во-первых, с авиазавода № 1 прибыло 10 новеньких Ил-2 (перелет возглавлял подполковник Нажальченко). Кроме того, из 471-й ПАРМ (Грозный) прибыло из ремонта еще 2 штурмовика, ранее поврежденных в ходе вынужденных посадок. В дальнейшем вплоть до 23 марта дивизия занималась летной и наземной подготовкой к новым операциям.

В общей сложности ВВС СКФ выполнили 247 самолето-вылетов, заявив о 5 сбитых в воздушных боях и 7 уничтоженных на аэродромах самолетах. Помимо уже упомянутых летчиков отличились пилоты ЛаГГ-3 Николай Исаенко из 267-го ИАП (сбил два Ме-109 в районе Петровской) и Павел Камозин из 269-го ИАП (Ю-52). Фактически немцы потеряли Bf-109G-4 W. Nr. 19310 лейтенанта В.-Д. фон Костера из 4-й эскадрильи JG52, который был сбит в районе Кабардинки. Пилот, имевший на своем счету 5 воздушных побед, погиб.

Собственные потери – 5 самолетов, еще 3 совершили вынужденные посадки на своей территории. Среди них были и Р-39К-1 «42—4449» и Р-40Е-1 из 45-го ИАП, оба пилота которых – сержант В. Канаев и лейтенант Д.И. Коваль – остались живы.

В 10.35–11.30 люфтваффе провели несколько налетов на железнодорожный узел Батайск, в которых, по советским данным, участвовало 85 – Ю-88 и Хе-111 в сопровождении истребителей. Бомбометание выполнялось как с горизонтального полета, так и с пикирования. Всего на станцию было сброшено 300 фугасных и осколочных бомб, вследствие взрывов и пожаров было уничтожено 18 вагонов, 2 паровоза и 10 путей. На перехват было поднято в общей сложности 10 истребителей из 182-го и 234-го ИАП, в том числе три Як-1 лейтенанта Верникова, старших лейтенантов Пивоварова и Полищука, 4 «харрикейна» старшего лейтенанта Громова, лейтенантов Заеца и Перепелицы, младшего лейтенанта Монахова, два ЛаГГ-3 старших лейтенантов Рыкова и Николенко и один Як-7Б старшего лейтенанта Дуракова.

Если верить нашим документам, первый серьезный бой дивизии с начала 1943 г. закончился ее полным успехом. Первой в район над Батайском прибыла четверка английских истребителей, которые с ходу попытались атаковать группу из 15 – Ю-88. Однако они сами были атакованы Bf-109, и Перепелица и Монахов вынуждены были вступить с ними в бой. Тем временем Пивоваров и Полищук сбили один «юнкерс», а прибывший чуть позднее остальных Громов залпом «эрэсов» сбил сразу два бомбардировщика. Тем временем летчики 234-го ИАП, собравшиеся в боевой порядок, были по радио наведены на группу из 15 – Хе-111, летевшую на высоте 1500 м. После первой атаки, выполненной парами, группа была перенацелена на другую колонну Ю-88, подходившую к Батайску. В результате было сбито 2 бомбардировщика. Кроме того, лейтенант Рыков на ЛаГГ-3 заметил в стороне одиночный Ю-87 и атаковал его. По докладу пилота, ему удалось сбить «штуку», но в тот же момент он сам был внезапно со стороны солнца атакован «мессершмиттами» и подбит. С большим трудом Рыкову удалось совершить на горящей машине вынужденную посадку в поле. По немецким данным, во время этого налета был подбит Ju-87D-3 W. Nr. 131067 из 4./StG77. Он разбился при аварийной посадке на своей территории (70 % повреждений). Кроме этой «штуки» немцы потеряли еще и Не-111 из 7-й эскадрильи KG4 «Генерал Вефер», который по немецким документам числится пропавшим без вести со всем экипажем.

В 13.27 на патрулирование над Ростовом была поднята пара «харрикейнов» старшего лейтенанта Шора и младшего лейтенанта Санникова из 182-го ИАП. В 13.35 ведущий заметил, как в атаку на ведомого заходит Bf-109. Он тотчас атаковал его и сбил. В это же время второй «мессершмитт» стал заходить в хвост Санникову, но Шор спугнул его лобовой атакой. После этого, согласно докладу летчиков, немец перешел в пикирование, но был настигнут Шором и сбит синхронным огнем из четырех пушек. Интересно, что на «харрикейнах» 182-го полка все штатное вооружение уже было заменено на отечественное, то есть на 20-мм пушки ШВАК и 12,7-мм пулеметы БС.

«За русскими танковыми атаками следовали массовые атаки пехоты и артиллерийские обстрелы»

21 марта.

В этот день было ясно, а видимость достигала 10–20 км. Первый утренний вылет 21 марта, выполненный пятеркой «аэрокобр» из 298-го ИАП, прошел без особых событий (тем не менее засчитан за «боевой»). А вот вылет второй восьмерки, состоявшийся в 11.45–13.28, сопровождался боем. Летевшие на высоте 500 м в районе Петровской истребители были атакованы со стороны солнца парой Bf-109. Советские летчики вовремя заметили опасность и выполнили резкий разворот. На какое-то время противники потеряли друг друга из виду. Но вскоре со стороны Азовского моря в дымке снова появилась пара «мессеров». Благодаря бдительности (и наличию радиосвязи на всех машинах), пилоты Р-39 снова вовремя заметили опасность и развернулись навстречу им, проведя лобовую атаку. Хотя бой был скоротечным, наши все равно доложили, что всей группой сбили один из «мессершмиттов».

В 12.17 из Абинской вылетело пять Р-39 (бортовые 30, 31, 32, 23 и 40), которые имели задачу провести разведку дороги Славянская – Анастасиевская, Красный Октябрь – Курчанская и Варениковская – Троицкая. Над Таманью стояла ясная погода, но в то же время видимость ограничивалась сильной дымкой. Во время полета на высотах от 10 до 600 метров (то есть на бреющем), летчики случайно встретили группу Ю-52, также летевших на малой высоте. «Аэрокобры» с ходу атаковали транспортники, сбив 4 из них. Очевидно, все же количество сбитых Ю-52 было завышено, так как за весь март 1943 г. немцы потеряли на южном фланге Восточного фронта шесть Ju-52 по «боевым причинам», и еще 9 – по «небоевым». По докладу пилотов, три «юнкерса» упали в камыши в лимане Большой Фазнокол. Кроме того, в ходе разведки было обнаружено интенсивное движение автомашин и повозок на всех обозначенных на маршруте дорогах, а на трассе от Варениковской на запад «сплошное движение Ю-52 отдельными самолетами на Н-10—20 метров». Также летчики доложили о том, что в районе Варениковской действует двухполосный шоссейный мост через р. Кубань, а выше его сосредоточены многочисленные плавсредства: баржи, лодки и плоты.

В 15.52 на задание отправилась очередная группа «аэрокобр» (бортовые 10, 11, 12, 13, 15, 16, 19, 41), которая имела задание совместно с истребителями ЛаГГ-3 прикрывать свои войска. В 16.30 в районе Красноармейской состоялась запланированная встреча с коллегами, и там же на высоте 3000 м был замечен ФВ-189. Первую атаку по нему выполнила пара в составе старшего лейтенанта Иванникова и лейтенанта Бочарова. «Рама» уходила от них «змейкой», постепенно снижаясь к земле. Потом в атаку вышли летчики Кривобоков и Згривец, которые добили ее (потерь FW-189 на Восточном фронте в этот день не отмечено). Тем временем появилась группа «мессершмиттов», которая атаковала ЛаГГи, летевшие на малой высоте. Когда группа во главе со старшим лейтенантом Закалюком начала заходить в хвост «мессерам», часть тотчас заложила крутой вираж и ушла, в то время как одна пара начала выполнять вертикальный маневр. Пара Р-39 последовала за ними и по окончании виража оказалась выше противника. Но немцы не растерялись и тотчас сделали левый полупереворот с переходом в пикирование. Согласно докладу наших летчиков, несмотря на эти «выкрутасы», один Bf-109 был подбит метким огнем, а второй попытался зайти в хвост Закалюку. Последний сделал несколько резких отворотов вправо и влево, сумел пропустить противника вперед и дать по нему очередь. Несмотря на то, что падения обоих «мессершмиттов» никто не наблюдал, старшему лейтенанту Закалюку была засчитана личная победа, а вторую поделили между всей четверкой, участвовавшей в бою.

Отметим, что в этот раз строй «аэрокобр» не распался, бой велся парами, а последующий сбор прошел организованно. Всего в этот день 298-й ИАП выполнил 27 вылетов и отчитался о 7 сбитых самолетах.

В 249-м ИАП боевой день прошел по аналогии с предыдущим. Утром группа в составе четырех Ла-5 и четырех ЛаГГ-3 вылетала на прикрытие своих войск, где провела короткий и безрезультатный воздушный бой с Ме-109.

В общей сложности ВВС СКФ заявили о 15 сбитых самолетах при 4 потерянных. Помимо многочисленных побед 298-го полка сбитые Ме-109 были записаны пилотам Як-1 Ивану Горбунову (в районе Анастасиевской) и Ахметхану Канкошеву из 42-го ГИАП (в районе Казачего Ерика), пилоту ЛаГГ-3 Николаю Исаенко из 267-го ИАП (в районе Петровской).

В действительности люфтваффе потеряли только 2 самолета. Немецкий Bf-109G-4 W. Nr.19254 фельдфебеля Р. Хеймбаха из 9./JG52 был сбит, а его пилот был тяжело ранен. А словацкий Bf-109G-2 W. Nr. 14814 десятника Я. Штаубера из 13.(Slow.) /JG52 был сбит в воздушном бою в районе станицы Анастасиевская. Пилот выпрыгнул с парашютом и был объявлен пропавшим без вести, но позже вернулся в свою часть.

В 16.38–17.11 люфтваффе совершили массированный налет на Ростов-на-Дону. Основными целями стали железнодорожный узел и переправы через Дон. Первыми по ним с высоты 4000 м отбомбились Хе-111 (в действительности это были Ju-88A из I./KG51 гауптмана Клауса Хёберлена), затем появились «штуки», сбрасывавшие бомбы с пикирования с высоты 700–800 м. На сей раз истребители 105-й ИАД ПВО не смогли атаковать бомбардировщики из-за слишком позднего оповещения. Кроме того, сразу после взлета истребители были атакованы Bf-109. Лейтенанты Перепелица и Заец из 182-го ИАП доложили об одном подбитом Ме-109. Еще об одном сбитом в районе Батайска Ме-109 донес летчик Амет-Хан Султан из 9-го ГИАП. Но эти победы не находят подтверждений.

В ночь на 22 марта немцы осуществили повторный налет на Ростов, сбросив на мосты и переправы через Дон 37 фугасных бомб. При этом советские истребители в воздух не поднимались.

22 марта.

В 10.36 22 марта с аэродрома Абинская взлетело 8 «аэрокобр» из 298-го ИАП (бортовые 10, 11, 12, 14, 15, 16, 19 и 41). В качестве задания в этот раз было указано: «Свободный полет на уничтожение транспортной авиации противника». Небо было ясным, стояла слабая дымка, а видимость составляла около 20 км. На юго-западной окраине Анастасиевской был обнаружен аэродром, на котором стояли два Ю-52 и 6 автомашин. Зайдя со стороны солнца, истребители начали парами пикировать на цель, обстреливая ее из бортового оружия. В итоге оба транспортника посчитали уничтоженными. Радость по возвращении на базу была омрачена только аварией. У Р-39 бортовой «12» старшего сержанта Згривца сломалась левая стойка шасси, в результате чего самолет получил значительные повреждения. Но сам пилот не пострадал.

В 13.19, 13.35 и 14.03 истребители полка несколько раз вылетали на перехват вражеских самолетов. Но все полеты прошли безуспешно и не были засчитаны в качестве «боевых».

У 249-го ИАП этот день прошел более содержательно. В 08.24 на очередное задание по сопровождению И-16 на штурмовку в район Анастасиевской вылетели 10 ЛаГГ-3 и 1 Ла-5. Правда, на сей раз «лавочкины» не ограничились прикрытием «ишаков», а сами участвовали в обстреле наземных целей, выпустив по ним 550 снарядов ШВАК, 450 патронов БС и сбросив 10 осколочных бомб АО-10. В небе были опять замечены «мессеры», но с ними, как говорится, «расстались полюбовно».

В 12.10 девять ЛаГГ-3 (летчики Никитин, Гришаев, Крюков, Кулагин, Карпизенко, Плотников, Бережной, Косарев и Алексеев) и один Ла-5 вылетели на штурмовку немецких войск на дорогах Калабатка – Коржевский. Каждый истребитель сбросил на цель по две осколочных бомбы АО-25. После разворота в районе Поповической группа вступила в бой с парой «Ме-109Фи2»[9]. Старший сержант Кулагин и младший лейтенанта Сазонов подбили по одному «мессеру». При этом сам Ла-5 Сазонова был сбит оберлейтенантом Карлом Ритценбергером из 6./JG52 и упал в районе Северного, но летчик спасся на парашюте. Так же были повреждены ЛаГГ-3 старшины Крюкова и старшего сержанта Бережного.

В 15.58 на новое задание (штурмовка и бомбардировка наземных войск в районе Красного Октября совместно с И-16 из 84-го ИАП и Ил-2 из 214-й ШАД) отправилось десять ЛаГГ-3 (летчики Крючков, Бережной, Кулагин, Никитин, Гришаев, Косарев, Иванов, Карпизенко, Плотников и Жаров). На пути к цели группа встретилась с группой немецких самолетов Ю-87 и Ю-88, которых сопровождала большая группа Bf-109. В целом стороны разошлись мирно, тем не менее старший сержант Иванов заявил о том, что сбил Ме-109Ф, который упал в 4 км севернее Шедогуба.

В общей сложности ВВС СКФ выполнили 403 самолето-вылета, заявив об 11 сбитых самолетах при 5 потерянных. При этом нашим летчикам было записано рекордное количество сбитых «рам» – сразу 4 за один день! Николай Лавицкий из 45-го ИАП сбил ФВ-189 в районе Анастасиевской, его однополчанин Дмитрий Коваль – в районе Калабатки, Сергей Горелов из 13-го ИАП – в районе Новопалово, и Павел Камозин из 269-го ИАП – северо-восточнее Крымской. Кроме того, те же Лавицкий и Коваль сбили еще и по одному Ме-109. Сразу о 2 сбитых «мессерах» заявил Борис Глинка из 45-го ИАП, а Петр Гнидо из 13-го ИАП – о сбитом Хе-111. Но увы, все эти победы не находят подтверждений. На всем Восточном фронте в этот день не было сбито и даже повреждено ни одного FW-189.

Наиболее тяжелые потери в этот день понес тот же 45-й ИАП. В районе станицы Красноармейская были сбиты Р-39К-1 «42—4452» старшего лейтенанта А.Ф. Поддубского (на фронте с января 1942 г., за это время одержал 5 личных и 1 групповую победу), Р-39К-1 «42—4424» младшего лейтенанта И.Л. Шматко (на фронте с января 1942 г., одержал 9 личных воздушных побед) и Р-39К-1 «42—4447» старшины Н.И. Кудряшова. При этом все три опытных летчика погибли. Чтобы как-то «подсластить» потерю 3 новых «аэрокобр» из 8 участвовавших в этом бою, командование записало всем троим летчикам «воздушный таран». Поддубский и Шматко потом были посмертно награждены орденом Красного Знамени, а Кудряшов – орденом Отечественной войны 1-й степени. Отметим, что немцы в этот день заявили как раз о 3 сбитых в воздушных боях Р-39. В 13.40–13.33 две «кобры» сбил оберфельдфебель Хайнрих Штурм из St.II/JG52, а еще одну – лейтенант Херберт Кирнбауэр из 5./JG52. ВВС ЧФ потеряли 2 истребителя.

Самого большого успеха с начала года добились флотские штурмовики из 8-го Гв. ШАП. Четверка Ил-2 в 15.00 в районе Тамани потопила большой румынский лихтер CNR-1134 (в немецких документах L-34) водоизмещением 1485 тонн, который затонул из-за детонации перевозимых боеприпасов. На нем погибло 255 тонн фуража, 246 тонн боеприпасов, 112 тонн прессованного сена, 24 тонны машинного масла и 8 моряков. А вот у немцев тяжелые повреждения получили быстроходная десантная баржа F-331A и буксир кригсмарине «Braunkohle-VIII», который и тащил за собой румынский лихтер. Интересно, что буксир на тот момент числился в составе немецкой Дунайской военной флотилии (DDFL) как R-70S. Хотя где Тамань, а где Дунай?

В 14.05–14.32 люфтваффе осуществили новый массированный налет на Ростов, основными целями которого были переправы через Дон, железнодорожные объекты, Центральный и Нахичеванский аэродромы, а также северная окраина Усть-Коисуга. По советским данным, в нем участвовало 75 самолетов Хе-111, Ю-88, Ю-87 и До-215, которых сопровождало 30 – Ме-109. При этом двухмоторные бомбардировщики бомбили с горизонтального полета через окна в облаках, а «штуки» внезапно вываливались из облаков и пикировали до высоты 700 м. В результате пострадало множество объектов, а Центральный аэродром был буквально засыпан «лягушками» – мелкими осколочными бомбами, часть из которых не взорвалась. При этом было уничтожено три Як-1 из 182-го ИАП.

Еще в 13.05 на патрулирование взлетело 4 «харрикейна» старшего лейтенанта Громова, лейтенантов Заеца и Перепелицы и младшего лейтенанта Монахова. В 13.50 после получения сообщения от постов ВНОС о приближении бомбардировщиков с Центрального аэродрома была поднята пара Як-1 младших лейтенантов Санникова и Харламова. А через 4 минуты взлетело еще 5 истребителей: старший лейтенант Верников и старший сержант Фионин на Як-1, летчики Абраменко и Осокин – на ЛаГГ-3 и старший лейтенант Дураков – на Як-7Б. Первой вступила в бой четверка «харрикейнов» из 182-го ИАП. В районе Усть-Коисуга они спереди-сверху атаковали большую группу бомбардировщиков, опознанных как Ю-88 и До-215, шедших длинной растянутой колонной. Летчики выпустили по ним залп реактивных снарядов, сбив один и подбив три самолета. После этого четверка прошла прямо через строй бомбардировщиков, со всех сторон подвергаясь обстрелу. В итоге «харрикейн» Громова был подбит и летчик совершил вынужденную посадку. Оставшаяся тройка была атакована Bf-109, с которыми провела безрезультатный бой и повернула на базу («харрикейны» могли находиться в воздухе не более полутора часов, и топливо подходило к концу).

Санников и Харламов на Як-1 попытались атаковать другую группу Ю-88, но были перехвачены эскортом и вынуждены были уйти в облачность. По выходе из нее пара распалась, но это не помешало Санникову атаковать появившиеся неизвестно откуда Ю-87 и подбить один из них («с дымом ушел на запад»). Харламов же пристроился к другой группе «яков» и вместе с ними атаковал группу «мессеров», сбив один из них. Летчики же 234-го ИАП до бомбардировщиков так и не добрались, так как были полностью скованы истребителями эскорта. По итогам затяжной «карусели» один Bf-109 посчитали сбитым (победа записана на счет старшего сержанта Фионина). Правда, уже вскоре после этого его Як-1 тоже был сбит, но уже собственной зенитной артиллерией. Летчик спасся, выпрыгнув с парашютом. Бой велся прямо над Ростовом, поэтому разрывы зенитных снарядов были повсюду.

В отражении налета на Ростов также участвовали истребители 9-го ГИАП из 8-й воздушной армии. В частности, старшему лейтенанту Амет-Хан Султану были записаны Ю-87 и Ме-109, сбитые над Ростовом. Это были 11-я и 12-я личные победы летчика, впоследствии ставшего одним из самых известных советских асов. Однако в действительности люфтваффе не понесли в районе Ростова никаких потерь.

23 марта.

В этот день погода над Керченским проливом резко ухудшилась, снова пошел снег с дождем. Вследствие этого 249-й и 298-й авиаполки вылетов не проводили. В целом же ВВС фронта выполнили 95 вылетов и потеряли 4 самолета. Единственную же воздушную победу одержал на Як-1 Иван Горбунов из 42-го ГИАП (Ме-109 в районе Анастасиевской), но и она не находит документальных подтверждений.

Войска Северо-Кавказского фронта снова перешли в наступление и добились некоторых тактических успехов. 58-я армия сумела прорвать оборону противника и выйти к опорному пункту МТФ, расположенному в 5 км севернее Анастасиевской. А 9-я армия после ожесточенных боев также сумела форсировать Черноерковский канал. На ее правом фланге 11-й Гвардейский стрелковый корпус (7-я, 10-я Гвардейская и 34-я стрелковые бригады) также прорвался к окраинам МТФ. Но наибольших успехов добилась наступавшая в центре фронта 37-я армия. Форсировав реки Протока и Кубань на участке Золотаревский – Троицкая, 295-я и 389-я стрелковые дивизии сумели с ходу сбить немецкие арьергарды и ворваться в станицу Славянская. Правда, немцы, как всегда, опередили советские войска, оставив этот опорный пункт «линии Посейдона» до того, как там под крики «ура» появилась наша пехота. В качестве трофеев бойцам досталось только 18 автомобилей (в основном неисправных) и несколько брошенных конных повозок, а также пара минометов и различное стрелковое оружие.

Под впечатлением этих успехов и по согласованию с Берией командующий фронтом генерал-полковник Масленников поставил задачу 9-й и 37-й армиям развивать наступление на Киевское и Анастасиевскую. «С 30 января по 23 марта мы часто меняли позиции, – вспоминал артиллерист Маттеус Линднер, в то время обер-ефрейтор 1-го егерского батальона 4-й горной дивизии (1. Bataillon Jäger 4. Gebirgs-Division – 1./GD4). – За русскими танковыми атаками следовали массовые атаки пехоты и артиллерийские обстрелы. Все оборонительные позиции удавалось долгое время удерживать, но это стоило значительных потерь не только врагу, но и нашим войскам. Многие русские атаки были сорваны уже на стадии развертывания с помощью массированного артиллерийского огня. Наш отряд находился в заболоченной местности… Ночью сильный грохот. Взлетают и горят осветительные ракеты. Осколки свистят вокруг. Враг понес значительные потери. Поначалу он не мог поверить, что его останавливают».

24 марта.

В ночь на 24 марта немецкие войска снова предприняли неожиданный отход. На сей раз перед фронтом 56-й армии. В течение дня дивизиям последней удалось без боя занять сразу 6 населенных пунктов, в том числе Мову, Мерчанскую, Ястребовский, Береговой, Веселый и Лесной. «Снова смена позиции – на 10 километров назад к Анастасиевской, – писал в дневнике упомянутый выше Линднер. – Русские снова атакуют. Эта позиция также хорошо оборудована». Южнее 3-й стрелковый корпус 18-й десантной армии занял Гостагаевский и Николаевский.

298-й ИАП выполнил 24 вылета, которые традиционно осуществлялись восьмерками. В 08.47 на прикрытие своих войск вылетела первая группа с задачей прикрывать свои войска в районе Славянской, Троицкой и Садовой. При этом имело место три встречи с Bf-109. Во время первой бой не состоялся, во время второй «мессершмитты» безрезультатно атаковали «аэрокобры» сзади. А во время третьей в 09.50 одиночный истребитель внезапно атаковал отставший от своей группы Р-39D-2 «16» старшины А.А. Вильямсона. Летчик пытался уйти от обстрела виражом, но не успел. Сначала из мотора послышались хлопки, потом повалил дым, а истребитель начал падать. Вильямсон перекрыл подачу бензина, заглушил двигатель и, работая только рулем глубины, сумел частично восстановить контроль над машиной на высоте 600 м. «Аэрокобра» совершила вынужденную посадку на брюхо на молодой сад. Вынув из кабины часы, парашют и сняв дверцы, летчик спрятал последние в кустах, после чего пошел в Славянскую. К вечеру Вильямсон вернулся в часть.

Второй вылет на прикрытие войск прошел без инцидентов, а после обеда полк получил приказ прикрывать вылет штурмовиков Ил-2 из 9-го Гв. ШАП. На задание отправились истребители с бортовыми номерами 10, 11, 14, 15, 41, 13, 19, 21 и 23. Полет шестерки «ильюшиных», которые должны были атаковать сразу несколько целей, проходил на высоте 50—100 м, «аэрокобры» шли над ними с превышением на 200–300 м. Первым пунктом полета был аэродром (точнее посадочная площадка) в поселке Красный Октябрь. Когда группа появилась в районе цели, там находилось два Ю-52 и один Ме-109. Однако атака прошла неудачно, все бомбы легли с большим перелетом. Следующей целью стала дорога Красный Октябрь – совхоз им. Ворошилова. На сей раз разрывы наблюдались вдоль проезжей части. Третью атаку «Илов» пилоты истребителей не видели. На обратном пути в районе Темрюк – Курчанская появились «мессершмитты». Несмотря на то, что штурмовики и так шли на бреющем, те решили атаковать их снизу-сзади, то есть с высоты 20–30 метров! Однако «мессер», вероятно уже готовившийся открыть огонь, был вовремя сверху-сзади под ракурсом ¼ обстрелян Р-39 младшего лейтенанта Едника и старшего сержанта Лиховида. По донесению летчиков, они «загнали его в болото». В то же время ведомый пары Bf-109 пытался атаковать самого Лиховида, но сам был тотчас атакован парой старших лейтенантов Иванникова и Закалюка[10]. Увидев трассеры, пилот «мессера» применил классический прием, круто рванув вверх. Имея приказ любой ценой не отрываться от штурмовиков, советские летчики в итоге вынуждены были прекратить виражи и вернуться к группе.

Хотя атаки «сто девятых» удалось отразить, операция все равно прошла не вполне удачно. Два Ил-2 были подбиты огнем с земли и совершили вынужденные посадки на брюхо (один на своей, другой на немецкой территории). Еще один в буквальном смысле развалился в воздухе. Сначала от штурмовика отвалился хвост, после чего тот перевернулся на спину и кувыркаясь полетел вниз. Летчики Бочаров и Климанов потеряли прикрываемых из виду и получили выговор от командира полка.

249-й ИАП начал боевой день с вылета группы в составе пары ЛаГГ-3 и одного Ла-5 на прикрытие переправы своих войск через Черноерковский канал у Плавстроя. Затем в 09.47 четыре ЛаГГ-3 (летчики Крючков, Бережной, Гришаев и Плотников) отправились на очередную совместную с 84-м ИАП штурмовку наземных целей на дороге Анастасиевская – Коржевский. Истребители выпустили 210 снарядов ШВАК и 180 патронов БС. В районе цели группа вступила в бой с четверкой «мессершмиттов», который, если верить донесениям, снова закончился победой «сталинских соколов». На счет старшины Василия Крючкова была записана личная победа над Ме-109Г.

В 13.10 на штурмовку наземных войск в районе Калабатки вылетело шесть ЛаГГ-3 (летчики Гришаев, Жаров, Никитин, Крючков, Кулагин и Иванов). Атака выполнялась на высоте 600 м, при этом «лавочкины» в этот раз прикрывали не привычные И-16, а «аэрокобры» из того же 84-го ИАП (полк на фронте перевооружался с И-16 на Р-39). В районе цели группа была атакована Bf-109. Бой проходил на высоте 800 м и безрезультатно. Правда, на обратном пути не досчитались сразу двух ЛаГГ-3 лейтенанта Гришаева и старшего сержанта Жарова, которые были объявлены пропавшими без вести. Последний вылет полка в этот день был выполнен парой Ла-5 и ЛаГГ-3 Иванова и Косарева, которые патрулировали над переправой у Плавстроя. Вечером 249-й полк перебазировался на аэродром Старонижестеблиевская.

Крайне неудачно сложился боевой день у 7-го Гвардейского ШАП. Главной целью штурмовиков была Крымская – юго-восточная окраина города и одноименная железнодорожная станция. Кроме того, экипажи по дороге обстреливали автомашины на дорогах и проштурмовали случайно обнаруженную площадку для самолетов в 6 км западнее Варенниковской. Экипажи отчитались о поврежденном на земле Ю-88 и планере неустановленного типа, а также 6 автомашинах, 30 убитых и раненых солдатах и офицерах[11]. При этом на базу не вернулось сразу 4 штурмовика. В районе Темрюк – Красный Октябрь огнем с земли был подбит Ил-2 старшего лейтенанта Левина и сержанта Маданова. Штурмовик перетянул через линию фронта и совершил вынужденную посадку на брюхо. Экипаж не пострадал и через два дня вернулся в часть. Также в районе Крымской огнем с земли был поврежден Ил-2 майора Галущенко и старшины Аверьянова. Экипажу также удалось дотянуть до своей территории и совершить вынужденную посадку в 22 км западнее Краснодара. Пилот был ранен в ногу и был отправлен в госпиталь.

На обратном пути от цели в районе Красноармейской одноместный Ил-2 сержанта Колесникова неуверенно держал строй и в итоге срезал винтом хвост впереди идущего Ил-2 младшего лейтенанта Злобина (воздушный стрелок сержант Муха). Обе машины тотчас потеряли управление и рухнули на землю. После возвращения на базу и опроса свидетелей (лучше всего эпизод видел воздушный стрелок ведущего штурмовика сержант Дробинин) были выдвинуты две основные версии катастрофы. Либо у самолета Колесникова вышли из строя органы управления, либо идущие сзади машины были забрызганы водой и маслом с впереди идущих, вследствие чего пилот попросту не видел, куда летит…

В этот же трагический день 230-я ШАД получила серьезное пополнение в виде 210-го ШАП под командованием майора Зуба (начштаба майор Проваторов). Полк только что закончил перевооружение и доукомплектование в Куйбышеве и снова вошел в состав дивизии Гетьмана. Правда, длинный перелет с берегов Волги на Кубань прошел не очень гладко. Из 32 самолетов (31 двухместных Ил-2 и 1 учебный УИл-2) до места долетели только 25. Три штурмовика совершили посадку на аэродроме Кряж из-за технических неисправностей, еще один по той же причине сел в Саратове на аэродроме Разбойщина. Один Ил-2 совершил вынужденную посадку в Балаково и еще один в Камышине. Наконец, седьмой самолет из-за неисправностей приземлился в Армавире.

В общей сложности ВВС СКФ выполнили 149 самолето-вылетов и заявили о 2 сбитых самолетах. И эти данные были близки к действительности. Над морем в районе Мысхако был сбит Ju-87D-3 W. Nr. 1054 «S7+EL» из 3./StG3. Оба летчика (в том числе и пилот лейтенант К. Лисов) погибли. ВВС ЧФ потеряли в этот день 1 самолет.

В ночь на 25 марта люфтваффе осуществили налеты на железнодорожные узлы и аэродромы Новочеркасск и Шахты, сбросив на них 90 фугасных и осколочных бомб. В результате оба объекта получили большие повреждения, имелись многочисленные жертвы. На аэродроме Новочеркасск было уничтожено 3 самолета.

25 марта.

В этот день над Кубанью снова установилась ясная погода, а видимость увеличилась до 15–20 км. Температура воздуха составляла +2 градуса.

В 07.15 восемь Р-39 (бортовые № 30, 37, 31, 39, 32, 33, 27 и 23) из 298-го ИАП снова вылетели для сопровождения штурмовиков. Только на этот раз это были знакомые нам шесть Ил-2 из 7-го Гв. ШАП, летевшие в район Крымская – Варениковская – Красный Октябрь. В дополнение в эскорт также входила группа из трех ЛаГГ-3 из 979-го ИАП. Штурмовики снова летели на бреющем, а истребители – на высоте 300–400 м. Ил-2 нанесли удар по северным и северо-восточным кварталам Крымской, сделав два захода на цель. Во время разворота группа была атакована четверкой Bf-109, и в ходе завязавшегося боя старший лейтенант Вишневский и сержант Попов подбили один из них (с резким снижением ушел на свою территорию). А уже через 15 минут над Крымской появилась следующая шестерка Ил-2 из 7-го Гв. ШАП, которую прикрывало семь Р-39 и три ЛаГГ-3. При подходе к цели группа также была атакована «мессершмиттами», но, согласно донесению советских летчиков, они отбили все попытки. На сей раз сбитых самолетов заявлено не было, зато об одном «заваленном» Ме-109 отчитались летчики «ЛаГГов» из 979-го ИАП. Отчет о результатах налетов был довольно скромным: 6 уничтоженных автомашин, 1 зенитно-пулеметная точка, 2 блиндажа, 40 убитых и раненых солдат.

Кстати, уже на следующий день 7-й Гв. ШАП, ранее передавший 8 своих «Илов» в 216-ю САД, был переброшен на аэродром Тихорецк для доукомплектования личным составом и матчастью. «Свежий» 210-й ШАП еще не был готов к боевым действиям, поэтому в следующие дни дивизия бездействовала.

249-й ИАП в течение дня выполнил два вылета группами по 4 и 6 истребителей на сопровождение И-16 из 84-го ИАП. Штурмовки проводились по дороге Курчевский – Красный Октябрь и в районе Крымской. Полеты прошли без серьезных инцидентов, все самолеты благополучно вернулись на свои базы.

В общей сложности ВВС СКФ выполнили 329 самолето-вылетов, заявили о 5 сбитых и 2 подбитых самолетах при 2 потерянных. И эти данные были снова очень близки к действительности! Четверкой ЛаГГ-3 из 35-го ИАП ПВО над морем у побережья Кавказа был сбит Ju-88D-5 W. Nr. 430535 «F6+VM» из 4.(F) /122. Кроме того, люфтваффе потеряли сразу 3 истребителя:

– Bf-109G-2 W. Nr. 14811 «GF+EN» лейтенанта Херберта Кирнбауэра из 5./JG52 был сбит над морем в районе Мысхако. Летчик, который имел на своем счету 8 воздушных побед, погиб;

– Bf-109G-4 W. Nr. 19242 фельдфебеля В. Миленца из 6./JG52 был подбит и тяжело поврежден (45 %) при аварийной посадке в районе Анапы. Пилот был ранен;

– Bf-109G-2 W. Nr. 13743 десятника Я. Резняка из 13.(Slow) /JG52 был подбит в воздушном бою и разбит (75 %) при вынужденной посадке в районе Тамани.

Помимо упомянутых летчиков 298-го и 979-го ИАП лично сбитые в этот день Ме-109 были записаны на счет летчиков 6-го ГИАП ВВС ЧФ Лазутина и Гриба. ВВС ЧФ потеряли 1 самолет. При налете немецких бомбардировщиков на аэродром Геленджик была уничтожена летающая лодка Че-2 из 80-й ОМРАЭ.

Два «мессершмитта» – Bf-109G-2 W. Nr. 14574 и Bf-109G-4 W. Nr. 19290 (оба из 4./JG52) были тяжело повреждены при налете советской авиации на аэродром Анапа.

На фронте части Северо-Кавказского фронта продолжали, как казалось, преследование отходящего противника. В центре фронта дивизии 56-й армии продвигались к Крымской. 339-я стрелковая дивизия заняла Красный Табаковод и вышла на восточный берег р. Шибик. Наступавшая рядом 55-я Гвардейская стрелковая дивизия захватила Нижне-Ставропольский и продвинулась до восточной окраины Шептальского.

В 15.15–16.05 люфтваффе осуществили массированные налеты на Батайск, переправы через Дон, г. Азов, Кулишевскую и Койсуг. По советским данным, в операции участвовало 180 (!) бомбардировщиков и 40–50 Ме-109 и Ме-110. Причем двухмоторные «мессершмитты» еще и провели штурмовку аэродрома Батайск. К тому моменту 105-я ИАД располагала в Ростове и его окрестностях в общей сложности 32 боеготовыми истребителями, в том числе 14 – И-16, 6 – Як-1, 5 – ЛаГГ-3, 3 «харрикейнами», 2 – Як-7Б и 2 – И-153. Существенным пополнением стали 12 – И-16 и 1 – Як-1 из 266-го ИАП, который незадолго до налета перебазировался в Батайск[12]. К этому моменту была наконец введена в строй РЛС 97-го ОБ ВНОС, а между КП дивизии, наблюдателями и полками налажена нормальная связь. Это позволило впервые поднять на перехват 14 истребителей заблаговременно, чтобы они успели набрать нужную высоту до подхода бомбардировщиков к объектам.

Суммарно летчикам 182-го, 234-го и 738-го ИАП было засчитано 9 сбитых самолетов. Старшие лейтенанты Пивоваров и Полищук, младший лейтенант В.К. Кузьмичев сбили три Ю-88, старшие лейтенанты Черников и Дураков – три Ме-110 и 2 двае-109. Старший лейтенант С.П. Макаров из 738-го полка на И-16 атаковал двухмоторный «мессершмитт» и поджег его. Видя, что тот не падает, летчик пошел на таран и ударил противника в правую плоскость. В этот же момент сам «ишак» был сбит другим «сто десятым». Макаров погиб. Как потом записали в журнале боевых действий, «сбит при отвале после тарана». Также был сбит ЛаГГ-3 лейтенанта В.К. Кузьмичева из 182-го ИАП, который погиб. Таким образом, летчики 105-й ИАД ПВО претендовали сразу на 4 сбитых Ме-110. В действительности в районе Батайска был сбит истребителем только один Bf-110Е W. Nr. 5257 из 1-й эскадрильи ZG1. Экипаж в составе пилота лейтенанта С. Шмелинга и бортрадиста унтерофицера Х. Тхайзена погиб. Правда, еще один Bf-110 W. Nr. 5243 из того же подразделения получил повреждения 40 %, но еще во время аварии на взлете.

По немецким документам, двухмоторным истребителям из I./ZG1 в 13.37–13.50 записано сбитие четырех ЛаГГ-3 в районе Батайска (командиру группы майору Й. Блехшмидту – два, а оберфельдфебелю Брюннике и фельдфебелю Дентцеру по одному). Кроме этого о 5 сбитых в этом бою ЛаГГ-3 доложили пилоты 9-й эскадрильи JG3 «Удет». А унтер-офицер Микш, помимо сбитого истребителя, доложил о том, что сбил на бреющем (в документе – «tiefflug») еще и Р-5 (скорее всего, это мог быть наш У-2) и даже указал точное место его падения – в 6 км юго-восточнее Батайска. Надо сказать, что I./ZG1 была давним соперником 105-й ИАД еще со времен воздушных боев над Кавказом в конце лета – осенью 1942 г.

Хотя командование дивизии посчитало боевую задачу выполненной, сам налет снова оказался успешным для немцев, прямыми попаданиями был разрушен устой восстанавливаемого моста через Дон, а также разбита часть строительной техники, погибли десятки рабочих и привлеченных на стройку гражданских. Железнодорожный узел Батайска получил очередные разрушения и надолго выбыл из строя.

«Истребители противника действуют в большинстве случаев довольно нахально»

26 марта.

В связи с постепенным увеличением светового дня, вылеты начинались все раньше и раньше. 298-й ИАП начал боевой день уже в 06.40. Сразу 12 «аэрокобр» (бортовые 39, 11, 13, 14, 15, 19, 41, 31, 30, 32, 37, 23) сопровождали шестерку бомбардировщиков А-20, которые совершали налет на Крымскую. Вылет прошел без потерь, хотя из города велся сильный зенитный огонь.

На пять минут позже – в 06.45 отправилась на свое первое задание и группа в составе шести ЛаГГ-3 (летчики Никитин, Иванов, Крючков, Кулагин, Косарев и Крюков) из 249-го ИАП. Боевая задача была привычной – сопровождение штурмовиков И-16 из 84-го ИАП в район Крымской. «На обратном пути группа вела в/бой с 8 Ме-109 (4 фи и 4 г[13]) с района Славянская до своего аэродрома, – сообщал журнал боевых действий. – Группой сбит 1 Ме-109Ф, который упал южнее 5 км Славянская у развилки ж.д. и шоссе».

Второй вылет в составе пяти ЛаГГ-3 (летчики Бережной, Судариков, Алексеев, Карпизенко и Крючков) и одного Ла-5 (Корнев) из 1-й и 3-й эскадрилий с той же задачей, но уже в район Киевская – Кислерово прошел без инцидентов. И, наконец, в 15.45–16.45 группа в составе чеми ЛаГГ-3 (летчики Крючков, Кулагин, Карпизенко, Плотников, Мосягин, Могильницкий и Бережной) и одного Ла-5 (Корнев) в третий раз отправилась сопровождать «ишаки» из 84-го полка бомбить и обстреливать немецкие войска в районе Крымской. И снова нашим летчикам сопутствовал полный успех. Все И-16 вернулись на свою базу, а когда четверка Bf-109 попыталась атаковать их, пилоты «лавочкиных» оттянули их от «ударников» и сбили один из них. Ме-109Ф, засчитанный в качестве личной победы лейтенанту Корневу, упал горящим в 5 км западнее Горно-Веселого.

В общей сложности ВВС СКФ выполнили 314 самолето-вылетов, заявили о 3 сбитых самолетах при 5 своих потерянных. В действительности же немцы не понесли в этот день никаких потерь.

Наступление 58-й и 9-й армий на правом фланге натолкнулось на упорную немецкую оборону в районе опорного пункта МТФ. И только 56-я армия продолжала медленно продвигаться к Крымской, достигнув рубежа Котляревский – Шептальский.

27 марта.

В районе битвы, над Керченским проливом по-прежнему стояла ясная погода, благоприятствовавшая активным действиям авиации. Температура воздуха (на поверхности) составляла +5 градусов.

Первый вылет группы в составе пяти ЛаГГ-3 (летчики Кулагин, Могильницкий, Мосягин и Крюков) и одного Ла-5 (Корнев) из 3-й эскадрильи 249-го ИАП состоялся спозаранку в 06.45–07.40. Цель та же – сопровождение И-16 из 84-го ИАП на штурмовку в район Крымской. В районе цели истребители вступили в бой с четырьмя Ме-109Г, в ходе которого лейтенант Корнев сбил один из них. Когда первая группа еще только возвращалась на базу, в 07.25 в воздух было поднято четыре ЛаГГ-3 из 1-й эскадрильи (летчики Косарев, Карпизенко, Жаров и Алексеев) «на усиление боя». Так называли случаи, когда наши истребители завязали воздушный бой с противником и запросили подкрепление (либо таковое решение было принято на земле в штабах). В данном случае вылет прошел безрезультатно.

В 09.30 очередная четверка «ЛаГГов» вылетала на прикрытие своих войск в районе Красноармейской. А вот следующий вылет группы в составе семи ЛаГГ-3 (летчики Крюков, Карпизенко, Алексеев, Косарев, Жаров, Крючков и Кулагин) был весьма своеобразным. Р-39 из 84-го ИАП и «киттихауки» из 216-й ИАД выполняли роль штурмовиков, а «лавочкины» – роль эскорта и также участвовали в штурмовке. В районе цели в группа была атакована тремя Ме-109Ф, при этом старший сержант А.И. Кулагин сбил один из них. По докладу летчиков, «мессер» упал в болото в районе Темрюка. В действительности Bf-109G-4 W. Nr. 15117 из II./JG52, который, по всей вероятности, действительно был поврежден в бою с ЛаГГ-3, разбился при аварийной посадке на аэродроме Тамань.

Насыщенным выдался день и у 298-го ИАП. В 10.14 шесть Р-39 Семенишина, Вишневецкого, Литвина, Комелькова, Климова и Попова вылетали на очередное задание по разведке дорог на полуострове. «Н полета 600—1200 м, – сообщал отчет о разведке. – С Крымская на Киевское большое движение автомашин до 200 единиц, с машин ведется артстрельба в направлении на восток. Вероятно, идет наземный бой. Танков не обнаружено. С Киевская на Варениковская более редкое по интенсивности движение. Отдельные автомашины в обе стороны до 100 единиц. На железной дороге, что подходит с востока к Варениковская и уходит от нее на запад, наблюдали 3 железнодорожных эшелона по 15–20 вагонов и отдельно от эшелонов один паровоз. Западнее Варениковская в 3–4 км один эшелон 20–30 вагонов без паровоза. Железная дорога на карте не обозначена. Проходит она с востока на Варениковская параллельно шоссейной дороге с северной стороны дороги. С западной стороны Варениковская дорога идет южнее шоссейной дороги. Железная дорога идет на Вышестеблиевская. По дороге от Варениковская на Джегинская редкое движение автомашин в обе стороны до 20 автомашин. По дороге Варениковская – Гостогаевская движения нет. Проходя над Старогитаровской обнаружили на бреющем Ю-52 с планером над большим садом, что в километре восточнее Старогитаровская. Ю-52 шел курсом на юго-восток».

При развороте на восток «аэрокобры» встретили еще одно звено Ю-52, идущее на бреющем. Поскольку основное задание к этому моменту было в целом выполнено, летчики атаковали его и сбили один транспортник. Летевший немного позади сержант Попов впоследствии подтвердил, что тот упал в Ахтанизовский лиман, подняв большой столб воды.

В 14.47 на второе задание, на сей раз по прикрытию своих войск, отправились летчики Ерошкин, Кривобоков, Климанов, Бочаров, Еднин и Лиховид. В районе западнее Петровской группа, летевшая на высоте 3000 м, была атакована парой Bf-109. Поначалу бой шел на виражах, потом командир группы старший лейтенант Ерошкин приказал «тянуть на вертикаль». Однако немцы втягиваться в бои на вертикали не стали, напротив, пытаясь «опустить» бой ближе к земле. В ходе затяжного 40-минутного боя немцам удалось серьезно повредить «аэрокобру» бортовой «14» лейтенанта Климанова, но при попытке добить ее один из «мессеров» потерял скорость, проскочил цель и вошел в переворот. В этом положении противника попытался атаковать старший лейтенант Лиховид, но Bf-109 стал уходить от него резким пикированием. К погоне подключился Ерошкин, также направивший истребитель в пике. Заметив преследователя, немец с пикирования перешел на «горку», резко погасил скорость. Но оставшийся в одиночестве Ерошкин все же сумел поймать противника в прицел и сбить. И хотя падения «мессершмитта» (в болото, по утверждению Ерошкина) больше никто не видел, летчику все равно засчитали личную победу. Климанов, несмотря на многочисленные попадания, смог вернуться на свой аэродром.

Впрочем, впереди у полка был куда более результативный бой. В 15.50 на очередное задание отправилась шестерка истребителей Литвинова, Комелькова, Попова, Вишневецкого, Климова и Орлова. Имея задачей прикрытие своих войск в районе Анастасиевской, Р-39 встретились там с группой Bf-109 и вступили с ними в бой, который проходил на «классической» высоте 4000–4500 м и носил характер «затяжной воздушной карусели». По его итогам старшему лейтенанту Вишневецкому были засчитаны один сбитый и один подбитый Ме-109, старшему лейтенанту Ф.А. Литвинову – один сбитый Ме-109 (расстрелял в упор с дистанции 30–40 м), старшему пилоту Комелькову – сбитый Ме-109, а старшему сержанту Климову – подбитый Ме-109 (пилот заявлял, что «ясно видел, как от фюзеляжа и правой плоскости летели куски обшивки»). Отметим, «сбитый» от «подбитого» в данном случае отличался тем, что в последних случаях летчики не наблюдали падения самолета, а видели лишь его «резкое снижение». Правда, для Литвинова бой стал последним. По свидетельству Климова, его Р-39D-2 была подбита внезапной атакой, после чего перевернулась через крыло, стала беспорядочно падать и врезалась в землю в районе Анастасиевской[14]. По немецким данным, единственную «аэрокобру» на Кубани в этот день сбил (в 14.31) гауптман Гюнтер Ралль из 8./JG52. Остальные два летчика – Попов и Орлов в бою участия фактически не принимали. Первый не выполнял команды (вместо разворота делал переворот и т. п.) и в итоге «откололся», а второй сразу потерял из виду своего ведущего и не знал, что делать. На аэродром эти два летчика тоже возвращались отдельно от всей группы.

В общей сложности ВВС СКФ выполнили 335 самолето-вылетов, заявили о 10 сбитых и 5 подбитых самолетах при 1 потерянном. Снова отличился 45-й ИАП. Дмитрий Глинка доложил о сбитом Ме-109 в районе Славянской, Дмитрий Коваль – над Черноерковской, а Николай Лавицкий – в районе Прорвы (это была 12-я личная победа летчика). На самом деле вышеупомянутый Bf-109G-4 W. Nr. 15117 стал единственной потерей Люфтваффе на Кубани.

В 13.10–13.40 люфтваффе осуществили очередной массированный налет на Батайск, в котором, по советским данным, участвовало 63 – Ю-88 и Хе-111, 50 – Ю-87 и 50 – Ме-109 (!). На перехват на сей раз было поднято в общей сложности 28 истребителей из 182-го, 234-го, 266-го и 738-го ИАП. Над Ростовом и Батайском разыгралась настоящая воздушная битва, по итогам которой наши летчики заявили о 13 сбитых самолетах, в том числе 9 – Ю-87 и 4 – Ме-109. По данным противника, в районе Батайска пропал без вести вместе с экипажем (пилот обер-фельдфебель Ф. Ганушек, стрелок-радист обер-ефрейтор В. Дромер) Ju-87D-3 W. Nr. 110296 из 5./StG77.

Собственные потери тоже оказались немалыми. Старшие сержанты Чупеев и Горбатов увлеклись преследованием «штук» и не заметили подходящих сзади немецких истребителей, в результате оба И-16 были сбиты. Горбатов сумел покинуть падающий самолет с парашютом, а Чупеев погиб. Сбитые в этом бою И-16 немцы записали на счет обер-лейтенанта Альбрехта Вальца из St./JG3, лейтенанта Ханса Вайка из St.I./JG3, лейтенанта Вольфа-Удо Эттеля из 4./JG3 (два) и фельдфебеля Э. Зиблера из 9./JG3. Старший лейтенант В.И. Нечушкин из 266-го ИАП на «харрикейне» таранил Ю-87 и погиб. Правда, по немецким данным, его сбил фельдфебель Л. Мюнстер из 4./JG3, который не смог правильно определить тип сбитого им самолета, и в результате ему был записан в качестве победы И-180!

По немецким данным, ключевую роль в мартовских авиаударах по Батайску сыграла I./KG51 «Эдельвейс» гауптмана Клауса Хёберлена. «20–27.3.43 во время массированных налетов на Батайск и Свободу благодаря умному тактическому использованию своего подразделения Хёберлен смог добиться сильного урона и разрушений с большим количеством взрывов и пожаров при сильнейших атаках истребителей и мощной противовоздушной обороне», – говорилось в представлении гауптмана к Рыцарскому кресту от 30 апреля 1943 г.

28 марта.

В 06.55 сразу шестнадцать Р-39 из 298-го ИАП (бортовые № 10, 11, 15, 14, 41, 19, 13, 30, 31, 38, 39, 33, 37, 40, 23 и 27) из 298-го ИАП вылетели на сопровождение группы из 12 бомбардировщиков А-20 в район Красный Октябрь – Коржевский. В этот раз операция прошла не очень удачно. «Бостоны» сделали два захода, однако по указанным населенным пунктам ни разу не попали. В районе цели было встречено сразу несколько групп Bf-109, две из которых сопровождали разведчики FW-189. Командир 1-й эскадрильи старший лейтенант И.Г. Ерошкин и лейтенант Бочаров вступили в бой с «мессершмиттами», которые пытались атаковать бомбардировщики. В результате Р-39К-1 бортовой «10» Ерошкина был сбит, во время захода на вынужденную посадку загорелся. Пилот с трудом смог посадить машину в 5 км юго-западнее Петровской. Летчики полка видели, как он вылез из самолета, отошел от него на 40 метров и лег на землю. Капитан И.А. Иванников во время боя отклонился от группы и стал легкой добычей трех Bf-109, атаковавших его над Славянской. Те буквально изрешетили «аэрокобру» из пушек и пулеметов. На высоте 100 метров Иванников покинул машину, но в этот момент у него оторвало ногу. Впоследствии на теле летчика были обнаружены раны от несколько прямых попаданий 20-мм снарядов! Иванников, который имел на своем счету 2 личные и 3 групповые победы, был похоронен с почестями на западной окраине Славянской. По немецким данным, обе «кобры» были сбиты пилотами из 4./JG52.

249-й ИАП в этот день выполнил только одно задание. В 07.10 группа в составе семи ЛаГГ-3 (летчики Карпизенко, Алексеев, Могильницкий, Мосягин, Никитин, Иванов и Крючков) и одного Ла-5 (Корнев) вылетела на штурмовку автоколонн на дороге Анастасиевская – Коржевский. Выпустив 320 снарядов ШВАК и 350 патронов БС, летчики отчитались о 4 уничтоженных автомашинах и 4 конных подводах. На обратном пути группу обстреляла пара Bf-109, в результате был поврежден Ла-5.

Под влиянием последних успехов генерал-полковник Иван Масленников подписал директиву № 00102/оп о дальнейшем наступлении против 17-й армии. В ней, в частности, говорилось: «Задача войск: разгромить оставшиеся на Кубани и Таманском полуострове части 17А противника и освободить занятую врагом территорию. Главные силы в составе усиленной 56-й армии во взаимодействии с 37-й армией и всего состава ВВС фронта (4-я и 5-я ВА и части ВВС ЧФ) ударом в направлении Крымская и Верхне-Баканская рассекают фронт обороны противника и в дальнейшем действуют: а) Верхне-Баканская, Анапа б) Киевское, Варениковская последовательно, по частям уничтожают части противника». В соответствии с указанной директивой, одобренной представителем Ставки Берией, 56-я армия уже к исходу первого дня наступления должна была выйти к южной окраине Крымской и Верхнему Адагуму. 37-я армия должна была в течение трех дней занять Киевское, после чего продвигаться на Варениковскую. На левом фланге 18-я десантная армия должна была захватить Неберджаевскую, а затем, опрокинув немецкий фронт к югу от Крымской, освободить Новороссийск. А на правом 9-й и 58-й армиям была поставлена задача форсировать р. Курка и продвигаться на Темрюк. Готовность частей к наступлению определялась к 28 марта – 4 апреля (последней должна была перейти в атаку 18-я ДА). 46-я армия в составе шести дивизий по приказу Ставки ВГК выводилась из состава СКФ в резерв.

29 марта.

298-й ИАП выполнил в течение этого дня 25 вылетов на сопровождение бомбардировщиков, разведчиков Пе-2 и прикрытие своего аэродрома. Все они прошли без воздушных боев, хотя и имели место встречи и «перестрелки» с «мессершмиттами». Нередко бывало, что советские истребители имели свою конкретную задачу (сопровождать разведчика), а немецкие – аналогичную свою (сопровождать FW-189) и в этих случаях и те и другие не были заинтересованы в том, чтобы атаковать и «отвлекать» друг друга.

Аналогично (без серьезных воздушных боев) прошел боевой день и в 249-м ИАП. В 06.52–07.48 семь ЛаГГ-3 и один Ла-5 из 1-й и 3-й эскадрилий сопровождали самолеты из 84-го ИАП на штурмовку дороги Анастасиевская – Свистельников. Затем в 10.41 и 14.55 было осуществлено два аналогичных рейда с 84-м полком в районы Анастасиевской и Коржевского. Всего полк выполнил 26 самолето-вылетов.

В общей сложности ВВС СКФ выполнили 408 самолето-вылетов, заявили о 2 сбитых самолетах при 4 потерянных. Эти данные были близки к реальным в части потерь противника и неточны в части своих потерь. Bf-109G-2 W. Nr. 14830 десятника Й. Янковича из 13.(Slow) /JG52 был сбит в бою с ЛаГГ-3 в районе станицы Ахтанизовская. Его летчик погиб. Были сбиты два И-16 из 975-го ИАП. Летчики лейтенант Анисимов и сержант Васильев погибли. Фельдфебелю Вернеру Куасту из 4./JG52 в 15.12 и 15.15 записаны два сбитых И-16. А вот ВВС ЧФ потеряли в этот день сразу 9 самолетов, в том числе четыре Ил-2 из 47-го ШАП. Два одноместных и два двухместных штурмовика были сбиты в районе Тамань – Гадючий Кут. Пилоты капитан И.Г. Коваленко, старшие лейтенанты А.В. Малышев, И.Н. Скорик и старшина П.Ф. Щербаченко погибли. Ведущий группы майор В.Х. Кунях вернулся на свой аэродром один. Пилоты из 6./JG52 доложили про 4 сбитых Ил-5 (двухместных Ил-2) в этом районе в 12.40–12.50.

В соответствие с ранее озвученным планом СКФ перешел в наступление правым флангом. Однако части 9-й и 58-й армий, вопреки оптимистическим ожиданиям, натолкнулись на упорное сопротивление немцев по всему фронту, понесли большие потери (1623 человека, в том числе 425 убитыми и 1198 ранеными) и не смогли продвинуться даже до первой линии окопов противника.

30 марта.

В 03.30 части 9-й армии снова поднялись в атаку, но, попав под сплошной «огневой вал», не смогли пройти даже нейтральную полосу между советскими и немецкими линиями. В то утро армия потеряла 532 человека убитыми и ранеными. На остальных участках фронта наши части продолжали готовиться к решающему наступлению на Крымскую и Киевское.

Погода в районе Керченского пролива была ясной, видимость составляла 10–15 км.

В 06.38 четырнадцать Р-39 из 298-го ИАП (бортовые № 30, 31, 33, 39, 37, 38, 23, 27, 15, 11, 13, 14, 41 и 40) из 298-го ИАП вылетели на сопровождение 12 бомбардировщиков А-20 из 277-го и 241-го БАП в районе Анастасиевка – Свистельников. Первая шестерка отбомбилась по северо-западной окраине Анастасиевской, вторая – по южной окраине Свистельникова. Бомбометание «бостонов» выполнялось с высоты 1200 м, причем внизу наблюдались мощные взрывы и большие столбы пламени. Во время разворота были замечены два Bf-109, причем один шел на высоте 1000 м, второй – на 2000 м. Со слов пилотов «аэрокобр», вели они себя весьма странно, попросту сопроводив группу до Славянской и не предпринимая атак. Снизу велся мощный зенитный огонь, тем не менее все бомбардировщики и истребители благополучно вернулись на базу. «В группе Б-20 много лишних разговоров», – докладывали летчики, как всегда выполняя задачу двойного назначения (сопровождать А-20 и попутно следить за их боевой работой).

Второй вылет на сопровождение 8 штурмовиков Ил-2 из 210-го ШАП (это был их первый вылет в составе 230-й ШАД после прибытия на Кубань) в тот же самый район прошел менее гладко. 12 «аэрокобр» (бортовые № 30, 31, 39, 33, 37, 15, 11, 13, 14, 41, 40 и 27) поднялись в воздух в 10.23. В 11.03 первая четверка «черных смертей» вышла в атаку на Славянскую, атаковав бомбами, эрэсами и пушками западную окраину и сад на северо-востоке города. Израсходовав боезапас, группа повернула «домой» в сопровождении пары истребителей Комелькова и Орлова. Вторая четверка провела штурмовку западной окраины Анастасиевской, дороге Анастасиевская – Свистельников, а также населенных пунктов Свистельников-северный и Свистельников-южный. Несмотря на мощный обстрел с земли, все Ил-2 ушли в сторону линии фронта, правда, потеряли ориентировку и с трудом вернулись на базу. В районе Анастасиевской огнем с земли был поврежден Ил-2 старшего лейтенанта Г.Ф. Курбатова и сержанта Ф.П. Барболина. Какое-то время штурмовик продолжал тянуть «домой» на высоте 400 м, но потом неожиданно вспыхнул факелом и врезался в дом около аэродрома Поповическая. Самолет сгорел, а оба летчика погибли.

Интересно, что попутно с двумя боевыми задачами (сопровождение и контроль за действиями Ил-2) летчики-истребители умудрялись еще и проводить разведку в районе цели, вплоть до изучения подробностей, сколько солдат сидит в тех или иных траншеях и куда направлены стволы пушек! «От Свистельников-южный на Анастасиевская движение отдельных подвод, запряженных четверками и парами, – докладывали летчики. – Автомашин не обнаружено. В 2-х км к северо-востоку от Свистельников (южный) ров-траншея, занятый войсками и противотанковыми орудиями. Всего до 6 орудий, направление стволов на северо-восток. На северо-восточной окраине Анастасиевская скопление автомашин до 30 единиц. С автомашин вели огонь по самолетам».

Третий вылет в этот день 298-й полк снова совершил на сопровождение штурмовиков 210-го ШАП. Одиннадцать Р-39 (бортовые № 30, 31, 39, 33, 37, 27, 15, 11, 13, 41 и 40) сопровождали шесть Ил-2 в район Свистелькова и Шедогуба. В районе цели группа встретилась с группой немецких штурмовиков Ju-87, которых сопровождали двенадцать Bf-109. От последних отделилась ровно половина и стала заходить для атаки Ил-2, обстреливавших полевые укрепления к северо-востоку от Свистельникова. Однако наш эскорт с задачей справился и сумел связать боем всех немцев. Во время выполнения разворота Р-39К-1 бортовой «11» начальника штаба полка майора Ф.С. Кривобокова был атакован сзади-сверху и сбит. У летчика было сильно обожжено лицо и левая рука. Тем не менее он смог покинуть горящую «аэрокобру» на парашюте и удачно приземлился, спланировав на свою территорию. Также был сильно поврежден Р-39 бортовой «37» старшего сержанта Орлова. У его машины были пробиты стабилизатор, обе плоскости и повреждена электросистема. Тем не менее летчику удалось выйти из боя и довести «аэрокобру» до аэродрома. В свою очередь старший лейтенант Бочаров во время второй атаки сзади-снизу на высоте 1500 м с кабрирования подбил один Ме-109. По докладу летчика (подтвержденному старшим пилотом Комельковым), «мессер» пытался сделать переворот, перешел в пикирование и «пошел вниз, покинув поле боя».

249-й ИАП в этот день снова занимался сопровождением И-16 из 84-го ИАП. В 06.45 восемь ЛаГГ-3 (летчики Никитин, Карпизенко, Алексеев, Кулагин, Крючков, Мосягин, Могильницкий и Жаров) отправились на первое задание в район Анастасиевская – Свистельников. В районе цели группа вступила в бой с 10 «мессершмиттами». Старшина Могильницкий сбил Ме-109Ф, который упал в 2 км северо-западнее Анастасиевской. Еще один «фридрих», который якобы тоже упал в окрестностях Анастасиевской, сбил старший сержант Кулагин. В то же время был подбит ЛаГГ-3 старшего сержанта Жарова, который с горящим мотором совершил вынужденную посадку на брюхо в 2 км севернее Красноармейской. С большой долей вероятности можно утверждать, что Жаров стал жертвой начинающего аса обер-лейтенанта Хельмута Липферта из 6./JG52. «Подобно стервятникам, десять или более “Мессершмиттов” напали на этого беднягу, – вспоминал он. – Каждый из них старался отличиться перед другими, и как следствие – они лишь мешали друг другу. Я немножко переместился и наблюдал за этой опасной затеей издали. Русский был очень хорошим пилотом и, искусно маневрируя, был способен держаться достаточно далеко от своры собак. В ходе своих маневров он пролетел прямо передо мной. Я достал его длинной очередью на левом вираже. Русский помчался дальше с одной вывалившейся стойкой шасси, оставляя за собой длинный шлейф черного дыма. Прежде чем я, или кто-либо из других смогли обстрелять его, он быстро выполнил полупетлю с разворотом и посадил свой горящий самолет на дорогу. Перед остановкой он прокатился между двух деревьев, потеряв при этом обе плоскости. Затем уже бескрылый самолет свалился в канаву на обочине дороги и в облаке пыли развалился на куски».

Тяжелые повреждения в этом бою получил и истребитель старшего лейтенанта Никитина, а сам он был ранен в ногу. Летчик так же совершил вынужденную посадку. Еще три ЛаГГ-3 вернулись на аэродром с пулевыми отверстиями.

В 15.50 на сопровождение И-16 из 84-го ИАП в район Свистельникова вылетело четыре ЛаГГ-3 (летчики Судариков, Иванов, Крючков и Кулагин). В районе цели снова произошел воздушный бой с «мессерами», на этот раз закончившийся безрезультатно для обеих сторон.

В 13.15–13.20 восемнадцать Ил-4 из 5-го МТАП ВВС ЧФ осуществили налет на Севастополь. В результате, по советским данным, было потоплено 8 кораблей и судов, в том числе транспорт водоизмещением 10 000 тонн, 2 транспорта водоизмещением 3000 тонн, десантная баржа типа «Зибель», 2 торпедных катера, грузовая баржа и танкер водоизмещением 3000 тонн. Еще 3 десантных баржи и 3 ТКА посчитали поврежденными. Также экипажи доложили о больших разрушениях в самом порту. При этом все бомбардировщики благополучно вернулись на базу. И это был редкий случай, когда наши морские летчики несильно завысили свои успехи! В действительности налет прошел совершенно неожиданно для немцев, было потоплено и повреждено 5 кораблей и судов:

– были потоплены:

– немецкая плавказарма 1-й флотилии быстроходных десантных барж MFP «Evtokia» (болгарский грузопассажирский п/х 1927 г., 706 брт.). При этом погибло 45 немецких моряков и 52 получили ранения;

– румынский лихтер CNR-1242 водоизмещением 1244 ltd.;

– немецкий лихтер JPR-54606 водоизмещением 483 ltd.;

– немецкий армейский тяжелый штурмбот «PiLB» типа «42» водоизмещением 50 т. (1942 г. постройки) из состава саперно-десантного армейского батальона Ldgs.Btl.128. На нем было убито 9 человек;

– повреждена румынская плавбаза 1-й флотилии немецких торпедных катеров «Romania» 1904 г. постройки водоизмещением 3152 брт. На ней погибло и было ранено 15 румын.

В общей сложности ВВС СКФ выполнили 492 самолето-вылета, заявили о 6 сбитых и 4 подбитых самолетах при 4 потерянных. Кроме упомянутых летчиков снова отличились пилоты «аэрокобр» из 45-го ИАП. Павел Берестенев сбил сразу 2 Ме-109, а Дмитрий Глинка – один «мессер» (в районе Анастасиевской). В действительности люфтваффе потеряли над Кубанью только одну машину. Зенитным огнем был сбит Не-111 из 9-й эскадрильи KG4 «Генерал Вефер», который числится пропавшим без вести со своим экипажем из 5 человек.

У наших помимо упомянутых Р-39 и ЛаГГ-3 был сбит Р-40Е-1 лейтенанта М.Г. Шапошникова из 45-го ИАП. Летчик, имевший на своем счету 4 личных и 4 групповые победы, погиб.

Люфтваффе выполнили массированный налет на станцию Глубокая, в котором, по советским данным, участвовало 92 – Хе-111, Ю-88 и Ю-87, а также 20 – Ме-109 и 17 – Ме-110. В результате были разрушены депо, элеватор, а на путях взорвались и сгорели 3 эшелона с боеприпасами и другими военными грузами. Кроме того, 10 двухмоторных «мессершмиттов» провели штурмовку аэродрома Глубокая, уничтожив один И-16 из 266-го ИАП и один Ил-2. Кстати, за два дня до этого очередного успешного (для немцев) налета на аэродром Глубокая перебазировались лва И-16, два И-153 и один ЛаГГ-3 из 738-го ИАП с задачей прикрывать железнодорожный узел Лихая, г. Каменец-Шахтинский и переправы через Северский Донец. Там же находились истребители 266-го ИАП. Однако сообщение о приближении бомбардировщиков на аэродром не поступило, а потом он и вовсе был блокирован истребителями-бомбардировщиками Bf-110 из I./ZG1.

31 марта.

Рано утром (в 03.00–03.30) после длительной артподготовки части 58-й и 9-й армий снова перешли в наступление. В итоге первой удалось занять Свистельников (северный) и Свистельников (южный), а второй – Анастасиевскую и Ханьков. Однако в течение дня немцы провели серию контратак при поддержке штурмовых орудий и отбросили наши войска к восточным окраинам этих населенных пунктов.

В 11.30 восемь Р-39 (бортовые № 30, 31, 33, 38, 41, 15, 13 и 40) из 298-го полка вылетели на прикрытие своих войск. Во время барражирования на высотах 4000–6000 м наземный позывной «Груша» сообщил: «Впереди вас и выше самолет противника. Фотографирует наземные войска». Вскоре в районе Анастасиевской на высоте 6000 м был замечен одиночный Ю-88, летевший курсом 360 градусов. Увидев советские истребители, его экипаж тотчас начал уходить с резким снижением (пологим пикированием). Однако старший лейтенант Вишневецкий и старший сержант Климов настигли противника на высоте 400–500 м и обстреляли. По докладу пилотов, «юнкерс» с клубами черного дыма перешел в «резкое планирование» и упал в Темрюкский залив в 3 км от устья р. Кубань. И хотя падение подтвердил еще один летчик – старшина Вильямсон, данная победа не находит подтверждений.

Еще более «содержательно» прошел второй вылет восемь Р-39 Семинишина, Вишневецкого, Комелькова, Лиховида, Закалюка, Вильямсона, Лобанова и Едника (бортовые № 30, 31, 38, 23, 15, 13, 41 и 40), состоявшийся в 15.45–17.07. Отметим, что американские истребители не отличались особой надежностью, почти в каждом вылете хотя бы одна из машин не долетала до цели и возвращалась обратно из-за технических неисправностей. Вот и в этот раз Р-39 бортовой «30» Семенишина из-за течи бензина и масла из радиатора уже в 15.55 вернулся обратно. Прибыв в район Анастасиевская – Свистельников, «аэрокобры» начали прикрытие своих войск. Оно осуществлялось на высоте 3500 м парами в прямой видимости друг друга на дистанции 200–300 м. В 16.10 на высоте 4000 м появилась пара Bf-109. Вот как описывал дальнейшие события журнал боевых действий полка: «Старший лейтенант Закалюк и старшина Вильямсон не допустили до атаки и в свою очередь зайдя сзади с хвоста и сбоку с Д-20—40 м, расстреляли самолет противника. С первой же атаки у Ме-109 появилась струя бензиновой пыли, самолет загорелся, перешел в пикирование и упал северо-западнее Анастасиевская в 1½ – 2 км. Второй Ме-109 быстро ушел на свою территорию.

В момент боя первой пары появилось с запада еще 2 Ме-109 на Н-4000 м. Ведущий группы ст. лейтенант Вишневецкий отдал приказание мл. лейтенанту Едник и ст. сержанту Лобанов атаковать Ме-109. Мл. лейтенант Едник и ст. сержант Лобанов, зайдя в хвост к Ме-109Г сзади-слева, атаковали ведомого. Ме-109Г сразу свалился в отвесное пикирование, загорелся и упал западнее Анастасиевская в 1½ – 2 км. Тов. Едник во время падения продолжал преследовать и расстреливать до тех пор, пока не вогнал Ме-109Г в землю. Ведущий Ме-109 вначале пошел на запад, но потом вернулся и пытался вновь атаковать Аэрокобры. Старший пилот Камельков и старший сержант Лиховид не допустили до атаки и сами зашли ему в хвост – Камельков справа, Лиховид – слева, атаковали этого Ме-109Г. Самолет вошел в крутое пикирование и пикировал до самой земли. Перед самой землей Ме-109 уменьшил угол пикирования, пытаясь выйти из угла, но врезался в повозку в 2–3 км западнее Анастасиевская. Экипажи наблюдали, как при ударе отлетели колеса».

В общем, последний день марта стал самым удачным за месяц, шестерым летчикам засчитали по ½ победы. Однако данные противоположной стороны не подтверждают ни «вгоняние в землю», ни «столкновение с повозкой», ни иные причины гибели Bf-109. В этот день был сбит только хорватский Bf-109G-2 W. Nr. 14824 поручика А. Антича. Летчик, имевший на своем счету 16 воздушных побед, погиб. Но его, по всей вероятности, сбил Р-39 старшего лейтенанта П.М. Берестнева из 45-го ИАП.

249-й ИАП в этот день выполнил 18 самолето-вылетов на прикрытие наземных войск в районе Горлачев – Свистельников. Во время первого задания, состоявшегося в 06.32–07.18, произошел короткий воздушный бой, во время которого старшина Василий Крючков подбил Ме-109Ф.

В общей сложности ВВС СКФ выполнили 422 самолето-вылета, заявив о 6 сбитых самолетах. Кроме уже упоминавшихся летчиков, пилот Ла-5 Владимир Ерохин 13-го ИАП – Ме-110 над Красным Сулином. Но и эта победа не находит подтверждений.

Собственные потери составили 2 самолета. Был сбит Як-1 капитана Я.С. Макеева из 6-го ГИАП ВВС ЧФ. Летчик, имевший на счету 2 личные и 4 групповые победы, погиб. Достоверно установлено, что его в 11.46–11.48 сбил фельдфебель Ханс Гляйсснер из 4./JG52.

В 16.30 люфтваффе совершили внезапный налет на Тихорецк. По сообщению постов ВНОС, группа в составе 39 – Не-111 шла к цели на высоте 1200 м, используя в качестве ориентира полотно железной дороги Павловская – Тихорецк. Главной целью налета была станция Тихорецк, на которую было сброшено около 300 фугасных и осколочных бомб. При этом «хейнкели» сделали два захода на цель, не встретив никакого противодействия со стороны ПВО. На станции возникло три больших пожара, работа узла была парализована на несколько часов. От бомбежки пострадал также аэродром и казармы летчиков. Вот как этот налет описывался в журнале боевых действий 230-й ШАД: «В расположении 103 ШАП одна из бомб разрушила угол общежития, выбиты все стекла, ранена в руку и в голову стрелок авиавооружения мл. сержант Шарея (девушка). В расположении общежития личного состава 7 ГШАП одна бомба упала в 8 метрах от общежития – сожжен деревянный сарай, сгорела спецмашина ПАРМ 7 ГШАП, выбито 50 % стекол дома, ранен осколками в голову и спину (легко) лейтенант Шахов, в левую ногу сержант Климко… Зенитная артиллерия ПВО при первом заходе первой группы открыла огонь, затем прекратила и больше не открывала. Наши истребители появились над городом после ухода бомбардировщиков противника». Отметим, в документах 105-й ИАД ПВО этот налет не отмечен вовсе.

В 10.27–10.43 9 Ju-87 в сопровождении четырнадцами Bf-109 совершили налет на Батайск. Каждая «штука» сбросила по одной бомбе крупного калибра, в результате было повреждено железнодорожное полотно. На перехват было поднято 18 истребителей из 182-го, 234-го и 266-го ИАП. Летчики отчитались об одном подбитом Ю-87 и одном подбитом Ме-109, но эти сведения не подтверждаются данными противоположной стороны.

Итоги марта:

298-й ИАП отчитался за март о 27 сбитых и 9 «подбитых» самолетах, в том числе 12 – Ю-52, 21 – Ме-109, 2 – ФВ-189 и 1 – Ю-88. Следует заметить, что заявленные потери были значительно завышены. Так, например, противник за весь март потерял на южном фланге Восточного фронта по боевым причинам всего шесть Ju-52, и еще 9 – по небоевым. Еще три Bf-109 и 2 грузовых планера были повреждены во время налетов на аэродромы. Собственные же боевые потери 298-го полка составили 7 машин, еще 3 получили серьезные повреждения.

В докладе о разведывательной и боевой деятельности ВВС противника на Кубани за март месяц 1943 г., составленном для начштаба 219-й БАД заместителем начальника штаба 298-го ИАП, говорилось: «По материалам боевых и разведывательных донесений, представленных летными экипажами, а также наземным аэродромным наблюдением за действиями ВВС противника в марте месяце видно, что в основном вся боевая и разведывательная деятельность была направлена:

1. Всеми имеющимися средствами и силами истребительной авиации сковать боевые действия нашей бомбардировочной авиации и уничтожать ее сразу же при залете на территорию, занятую немцами

2. Массированными налетами бомбардировочной авиации совместно с истребителями наносить удары по нашим аэродромам, уничтожать материальную часть наших ВВС и этим обеспечить себе господство в воздухе

3. Сковать работу нашего железнодорожного транспорта путем разрушения крупных железнодорожных узлов, создать этим затруднения в снабжении наших войск, задержать наступательные действия наших войск и этим обеспечить планомерный и организованный отход своих войск в Крым.

Итоговые материалы боевой работы полка за март месяц показывают, что замыслы и надежды немецкого командования на свои ВВС не оправдались и ВВС противника в истекшем месяце несут очень значительные поражения, сковать работу нашей авиации ей не удалось, и господствующее положение целиком осталось за нашей авиацией… Несмотря на то, что истребители противника действуют в большинстве случаев довольно нахально, за последнее время отмечается, что они начинают опасаться вступать в бой с Аэрокобрами и за последние дни имеют место случаи, когда группа Ме-109 из 12 самолетов, имея численное преимущество, побоялась вступать в бой против 9 Аэрокобр и ограничились отдельными попытками атаковать только в удобные для них моменты. В сумме это дает право сделать вывод, что на сегодня наша авиация на этом участке фронта занимает господствующее положение».

249-й ИАП выполнил в течение месяца 364 вылета и заявил о 14 сбитых самолетах, в том числе 10 – Ме-109, 2 – ФВ-189, 1 – Ю-52 и 1 – Хе-111. Собственные потери в воздушных боях составили 6 – ЛаГГ-3 и 1 – Ла-5, еще 2 – Як-1 были сильно повреждены на аэродроме в результате бомбардировки. Что касается 230-й ШАД, то она потеряла за месяц 19 самолетов, в том числе 13 – Ил-2 и 6 – ЛаГГ-3. Большая часть штурмовиков была сбита огнем с земли. Общие же потери советской авиации на Кубани (по сводкам ВВС СКФ) составили 110 самолетов.

Немцы и их союзники помимо нескольких Ju-52 потеряли в общей сложности 23 самолета, в том числе 13 – Bf-109, 5 – Ju-88, 3 – Не-111, по одному Ju-87 и Hs-126.

Свои выводы по итогам мартовских боев сделало и командование 105-й ИАД ПВО. Оно сетовало на несвоевременное оповещение, нехватку сил и разнотипность матчасти, а в случае пополнения обещало сбивать чуть ли не все немецкие самолеты! «Воздушные бои в марте месяце проходили при условии постоянного численного перевеса истребителей противника, несмотря на то, что в бою участвовала совместно со 105-й ИАД 6-я Гвардейская истребительная авиадивизия 8-я ВА, дислоцировавшаяся частью сил на аэродромах Ростовского аэроузла, – говорилось в выводах. – Недостаточное количество материальной части не дало возможности 105 ИАД в мартовских воздушных боях нанести еще большие потери противнику. Всего за март месяц сбито 33 самолета противника, но, если бы дивизия имела возможность поднимать на отражение не 10–20 истребителей, а 80—100, большая часть бомбардировщиков противника была бы уничтожена. Большим недостатком проведенных воздушных боев явилось недостаточное управление в группах – обычно после первой атаки строй наших истребителей нарушался, управление также, и истребители начинали действовать парами и поодиночке. Здесь имела значение также разношерстность материальной части, имеющейся на вооружении дивизии – здесь наряду с самолетами Як-1, Як-7Б, ЛаГГ-3 имелись в большом количестве еще И-16, И-153, что, естественно, не способствовало совместным действиям всех истребителей группы».

Как было указано выше, дивизия заявила в марте о 33 сбитых самолетах (подтверждаются только 5). При этом собственные потери составили 12 истребителей, из которых 7 было потеряно в воздушных боях, 4 уничтожено на аэродромах и 1 потерпел катастрофу. Погибло 5 летчиков.

Глава 3. Первая битва за Крымскую

«Над этим местом доминировала гора Мысхако»

1 апреля.

С наступлением апреля на Кубани, наконец, установилась теплая погода, температура воздуха повысилась до +13 – + 16 градусов. Состояние дорог в равнинных районах значительно улучшилось, но в гористой местности по-прежнему была сплошная грязь и распутица.

249-й ИАП опять занимался сопровождением И-16 из 84-го ИАП, которые действовали в роли штурмовиков. В 07.50 шесть ЛаГГ-3 (летчики Карпизенко, Алексеев, Жаров, Крючков, Кулагин и Мосягин) из 1-й, 2-й и 3-й эскадрилий взлетели из Старо-Нижнестеблиевской и эскортировали «ишаки» до Красного Октября, где те нанесли удар по скоплению немецких войск. В районе Красноармейской была встречена пара Bf-109, которая в бой не вступила, а просто проследовала параллельным курсом до самой цели. Очевидно, пилоты «мессеров» просто ждали удобного момента, например, распада строя наших самолетов или что кто-нибудь из них отстанет, став легкой добычей. В 08.45–08.50 все истребители вернулись на базу. Запланированные дальнейшие вылеты на сопровождение И-16 были отменены из-за сильного ветра, который поднял пыль на аэродроме.

298-й ИАП начал боевую работу в апреле с вылета 11 «аэрокобр» на сопровождение 5 бомбардировщиков А-20 из 277-го БАП, состоявшегося в 14.28–15.33. Вылет прошел без происшествий (если не считать обстрела своей зенитной артиллерией), «дугласы» с высоты 1700 м сбросили бомбы на Запорожский. Правда, все они упали в поле в стороне от цели… В 17.28 8 истребителей отправились к той же цели, на сей раз вместе с шестью Ил-2 из 210-го ШАП (штурмовики взлетели в 17.40). Согласно докладам летчиков-истребителей, пилоты «черных смертей» были более точны, разрывы бомб и «эрэсов» виднелись непосредственно в Запорожском. Вместо отправившегося на отдых и доукомплектование 7-го Гвардейского ШАП в составе 230-й штурмовой авиадивизии гвардии полковника Ивана Гетьмана теперь действовали 210-й и 805-й ШАП (2 апреля прибыл на аэродром Нововеличковская, имея в своем составе 26 двухместных Ил-2).

Всего же ВВС СКФ отчитались о 2 воздушных боях и 7 сбитых Ме-109. Четыре из них были на счету Р-39 из 45-го ИАП. Павлу Берестеневу был засчитан сбитый «мессер» в районе Киевского, Дмитрию Глинке, Николаю Кудре – в районе Крымской, а Гедалию Микитянскому – в районе Троицкой. В действительности потери немцев на Кубани составили 3 самолета. В районе Крымской был сбит Bf-109G-2 W. Nr. 14563 из 6-й эскадрильи JG52. Его пилот спасся, выпрыгнув с парашютом. Еще один Bf-109G-2 W. Nr. 14695 из той же эскадрильи был подбит и тяжело поврежден (50 %) при аварийной посадке. В районе Курчанской зенитным огнем был сбит Ju-87D-3 W. Nr. 1315 из 2./StG3 «Иммельман». Один немецкий летчик погиб, а второму удалось перейти линию фронта.

Собственные потери составили… два У-2.

В 09.40–10.30 Люфтваффе группами по 9—12 Ju-87 под прикрытием тридцать Bf-109 осуществили очередной налет на железнодорожный узел Батайск. При этом «мессершмитты» не ограничились собственно эскортированием, а применили тактику одновременного блокирования аэродромов Ростовского аэроузла, на которых базировались истребили 105-й ИАД ПВО и 5-й Гвардейской ИАД. В частности, аэродром Батайск подвергся штурмовке 3 истребителей. «Малое количество материальной части к началу налета – 4 боеготовых самолета в 182 ИАП, 2 в 234 ИАП, 1 боеготовый экипаж 266 ИАП на аэродроме Батайск – не дали возможности противопоставить противнику сколько-нибудь значительные силы наших истребителей», – сообщалось в журнале боевых действий 105-й ИАД. В воздух было поднято только 5 самолетов. В итоге только младший лейтенант Машечников из 266-го ИАП на И-16 атаковал и сбил один Ю-87, но потом сам был сбит бортстрелком одной из «штук» и погиб. Куда подевалась матчасть в дивизии (номинально по состоянию на 1 апреля она располагала 49 истребителями, в том числе 14 – Як-1, 13 – И-16, 11 – ЛаГГ-3, 5 «харрикейнами», 4 – И-153 и 2 – Як-7Б[15]), история умалчивает… Еще о нескольких сбитых штурмовиках заявила фронтовая 5-я Гв. ИАД. Ну а сам узел был в очередной раз разрушен, на путях сгорело несколько эшелонов, а в сводке ПВО скромно указаны «серьезные жертвы».

Надо сказать, что радикальные перемены произошли не только в погоде, но и в оценке ситуации советским командованием. Если еще в конце марта (как это видно даже из цитировавшегося выше обзора 298-го ИАП) оно было полностью уверено в том, что главная цель немцев – это задержать наступление наших войск и организованно эвакуироваться в Крым, то теперь выяснилось, что все обстоит с точностью до наоборот. То есть 17-я армия не только не планирует переправляться через Керченский пролив, а, напротив, с удерживаемого плацдарма собирается начать контрнаступление. Несомненно, на видение общей обстановки повлиял и ход боевых действий на других участках Восточного фронта. В феврале и даже начале марта казалось, что начатое под Сталинградом и на Дону наступление Красной армии будет безудержно продолжаться вплоть до Днепра (всерьез обсуждались планы, как не дать «фрицам» удрать на западный берег), а судьба армии Наполеона, которую гитлеровцам предсказывали еще год назад, наконец станет реальностью. В этих условиях немцам вроде бы не было никакого резона удерживать выдвинутый далеко на восток и отрезанный морем Кубанский плацдарм, а наоборот, следовало как можно быстрее перебросить находившиеся там части на север.

Однако вместо этого группа армий «Зюд» нанесла мощный контрудар и 26 марта ее части снова заняли Харьков и Белгород. Линия фронта к югу вплоть до Азовского моря стабилизировалась по Северскому Донцу и Миусу, то есть вернулась к статус-кво годичной давности. Севернее Харькова немцы эвакуировали свои Ржевский и Демянский выступы, но зато высвободили значительные силы и удержали почти весь растянутый фронт вплоть до Ленинграда. В этих резко изменившихся условиях удержание Таманского полуострова как одного из выдвинутых вперед «форпостов», о которые «волна за волной разбивались большевистско-азиатские орды», приобретало совсем иное значение. Ну а советский Генштаб теперь понял свою роковую ошибку, совершенную в конце января, когда главной задачей Северо-Кавказского фронта стал не быстрейший захват Тамани, а отрезание путей отхода 17-й армии через Ростов. «Усиленные оборонительные работы на ряде участков фронта, возросшее сопротивление противника на занимаемых рубежах, подтягивание войск с целью усиления Новороссийской группировки свидетельствуют о намерении противника временно удержать Таманский плацдарм, нанести удар по десантной группе войск 18-й армии с целью не столько тактического улучшения своих позиций, сколько для политической трескотни и повода для нового потока бахвальства и лжи о немецких “Каннах”, “мести за Сталинград” и т. д. и т. п.», – говорилось в журнале боевых действий 18-й армии за 2 апреля.

Более того, теперь уже наше командование ожидало не только контрудара противника на Кубани, но и всерьез опасалось высадки морских и воздушных десантов в духе «второго Крита»! Именно с целью предотвратить эту операцию был проведен упоминавшийся массированный налет на Севастополь 30 марта. «По имеющимся данным, противник в первых числах апреля намерен провести воздушно-морскую десантную операцию на побережье Черного и Азовского морей, вероятным районом высадки противника считать участки: Маргаритовка, Приморско-Ахтарская, Кабардинка, Фальшивый Геленджик, Джугба, Ново-Михайловка», – говорилось в боевом распоряжении штаба СКФ за 1 апреля. И это была вовсе не первоапрельская шутка. Войска и флот получили приказ срочно укрепить противодесантную оборону, создать резервные и подвижные группы для быстрой переброски к районам высадки, а в районе Геленджика (считавшегося наиболее подходящим для высадки морского десанта) была срочно сосредоточена 8-я Гвардейская танковая бригада. В свою очередь командующий Черноморским флотом адмирал Октябрьский утвердил план использования крупных кораблей (вплоть до линкора) в операции по отражению десанта. А в тыловых районах фронта срочно формировались подвижные отряды силой до батальона для отражения парашютных десантов. Соответствующие распоряжение получило и командование ВВС СКФ:

«а/ силами ВВС фронта усилить ВР морского сектора в границах Керченский пролив, Феодосия, Адлер, включая и порты данного участка. Силами ВВС фронта организовать и ВР Азовского моря. По согласованию с командующим ЧФ ускорить передислоцирование ВФ.

б/ на всех прибрежных аэродромах личный состав аэродромного обслуживания иметь в боеготовности к отражению возможного десанта противника.

в/ предусмотреть согласованный с наземными войсками 18А удар Геленджикской авиагруппы по десанту противника на случай его высадки на участке от Кабардинка до Адлер.

г/ предусмотреть действия ВВС фронта на побережье участков Азовского и Черного морей». Отметим, что именно мнимая угроза воздушно-морского десанта стала одной из причин резкого усиления советской авиации на Кубани. Отметим, что опасения, будто бы немцы будут использовать Кубанский плацдарм для последующего летнего наступления, в действительности исходили от маршала Г.К. Жукова, который в тот период в качестве представителя Ставки разъезжал по разным фронтам и помогал их командующим выполнять указания «сверху».

2 апреля.

В 07.35 десять Р-39 (бортовые № 31, 30, 38, 39, 41, 15, 22, 23, 27 и 40) из 298-го ИАП снова отправились на сопровождение бомбардировщиков А-20 из 277-го БАП. На сей раз целью 9 «дугласов» являлся совхоз «Пятилетка». Вылет снова прошел удачно в плане отсутствия помех со стороны противника, но неудачно с точки зрения боевой задачи. Самолеты сбросили бомбы с высоты 2000 м с одного захода, при этом все они упали в поле в стороне от цели. Кроме того, пилоты «аэрокобр» второй день подряд жаловались на проблемы со связью. Если днем ранее эфир «забивали» переговоры между экипажами Ил-2 (о чем даже было доложено Гетьману), то теперь в наушниках слышался сплошной свист, писк и шум. В следующие 6 дней 298-й полк боевых вылетов не проводил, занимаясь разными «текущими» делами (перегонкой и облетом новых и отремонтированных самолетов и т. п.).

249-й ИАП опять занимался сопровождением И-16 из 84-го ИАП. В 07.55 в небо поднялось восемь ЛаГГ-3 (летчики Судариков, Карпизенко, Крючков, Кулагин, Могильницкий, Богачев, Иванов и Жаров). Вылет проходил на высотах 1300—600 м, при этом в районе Троицкой к группе снова «присоединилась» пара Bf-109, которая «проводила» ее до цели, но в бой не вступала. И-16 нанесли удар по немецким войскам у железнодорожного моста через р. Адагум, что в 12 км северо-восточнее Крымской. Задание прошло без потерь и без воздушных боев.

Немецкая авиация наносила удары по советским войскам в районах Абинской, Холмской, Красноармейской и Мысхако (на «Малой земле»). В результате было убито 38 красноармейцев, разрушено 15 домов, уничтожен 1 трактор и цистерна с бензином. Зенитная артиллерия заявила о 6 сбитых самолетах.

В общей сложности ВВС СКФ выполнили 184 самолето-вылета, в основном для ударов по наземным целям. Наиболее отличился Михаил Косса из 42-го ГИАП, который заявил сразу о 2 сбитых Ме-109 в районе Анастасиевской. В действительности никаких потерь у немецких истребителей в этот день не было. Зато во время налета на станцию Кропоткин зенитным огнем был сбит Ju-88A-4 W. Nr. 88—1216 «9K+DR» из 7-й эскадрильи KG51 «Эдельвейс». Весь экипаж бомбардировщика погиб. В районе Крымской был сбит Bf-109G-2 W. Nr. 13650 из 5./JG52, его пилот не пострадал. Кроме того, FW-189A-2 W. Nr. 2190 из 1.(Н) /21 после атаки советского истребителя в районе Мысхако разбился в ходе вынужденной посадки (90 % повреждений). Все 3 летчика (пилот унтерофицер Р. Грубер, штурман обер-лейтенант А. Хеуке и бортмеханик ефрейтор Е. Клевер) были ранены. Про сбитую «раму» в этот день докладывали летчики сразу нескольких полков (в том числе Иван Горбунов из 42-го ГИАП), но, скорее всего, ее сбил на Як-1 младший лейтенант Б.Г. Акулов из 6-го ГИАП. Он атаковал разведчик именно в районе Мысхако, а остальные истребители в качестве района атаки «рамы» указывали совсем другие места (Анастасиевская, Троицкая и т. п.).

3 апреля.

Погода резко ухудшилась, всю ночь на Кубани шел дождь, а утром установился плотный туман и низкая облачность. В связи с этим действия авиации носили ограниченный характер. ВВС СКФ выполнили всего 61 вылет, в том числе 10 ночью. Так, в 15.10–16.00 шесть ЛаГГ-3 из 979-го ИАП выполнили вылет на разведку в район Красный – Ольховатский – Крымская.

Действия наземных войск также затруднялись погодой и плохой видимостью. А немцы, воспользовавшись этим, скрытно оставили долго оборонявшийся и разрушенный бомбардировками Свистельников, в очередной раз планомерно отойдя на заранее подготовленный рубеж обороны.

В этот день, помимо неправдоподобных сведений о десантах, штабу СКФ все же удалось получить и точные разведданные. «С целью ликвидации нашей десантной группы южнее Новороссийск противник производит перегруппировку войск, усиливая свою Новороссийскую группу частями 4 ГСД (нем), 10 КП 6 КД (рум)[16], одновременно уплотняет боевые порядки, рокируя часть сил 73 ПД к ее правому флангу», – сообщала разведывательная сводка штаба фронта.

Еще в конце марта, когда 17-я армия отошла на новые позиции и значительно сократила линию фронта, штаб группы армий «А» начал разработку операции «Нептун», целью которой была ликвидация советского плацдарма в районе Мысхако. Первоначально она была намечена на 6 апреля, но эта дата не была окончательной, так как основным условием для начала наступления с самого начала была поставлена массированная поддержка со стороны люфтваффе. В первую очередь авиация должна была подавить позиции советской дальнобойной артиллерии на восточном берегу Цемесской бухты, а также во взаимодействии с кригсмарине нарушить снабжение плацдарма по морю.

Ударная группировка состояла из 4-й горной дивизии (в составе 5 батальонов, 2 батальонов горной артиллерии, усиленных дополнительными артиллерийскими и инженерными частями), 125-й пехотной дивизии (усиленной одним батальоном штурмовых орудий и другими частями) и 73-й пехотной дивизии. Чтобы добиться максимальной скрытности и внезапности, переброска 4-й GD и перегруппировка 125-й и 73-й ID должна была производиться в темное время суток малыми группами в режиме строгого радиомолчания и завершиться к 18.00 5 апреля. Кроме того, в начале апреля была проведена кампания по дезинформации противника, включавшая в себя распространение ложных слухов о скором уходе немцев из Новороссийска и усиление разведывательных действий на других участках фронта. Сама атака на плацдарм должна была начаться без артподготовки. «3 апреля. Марш к русскому плацдарму юго-западнее Новороссийска, – писал в дневнике артиллерист Маттеус Линднер из 4-й горной дивизии. – В феврале русским удалось закрепиться. Над этим местом доминировала гора Мысхако высотой 468 м. Оттуда можно легко увидеть нас. Она должна стать основной целью 4-й горной дивизии. В качестве помощников в боевых линиях были румыны… 4 апреля. Оборудование огневой позиции в Широкой щели. Строительство линии связи до наблюдательной позиции на горе Амсай восточнее Федотовки».

Как видим, несмотря на принятые немецким командованием меры, штаб Северо-Кавказского фронта узнал о грядущем наступлении за три дня до первоначальной даты его начала. Правда, конкретное время и место установлено не было. В свою очередь 1 апреля уже немецкая разведка на основе данных радиоперехвата и докладов разведгрупп предположила, что «Советы» в ближайшее время собираются перейти в наступление против 44-го горного корпуса. Этот факт, а также резко ухудшившаяся в начале месяца погода заставили штаб группы армий «А» перенести операцию на 10 апреля.

В результате всех этих проволочек у десантников 18-й армии, оборонявших плацдарм, оказалось два месяца на то, чтобы подготовиться к отражению штурма. «По сути, вся Малая земля превратилась в подземную крепость, – вспоминал Леонид Брежнев, в то время начальник политотдела 18-й армии. – 230 надежно укрытых наблюдательных пунктов стали ее глазами, 500 огневых укрытий – ее бронированными кулаками, отрыты были десятки километров ходов сообщения, тысячи стрелковых ячеек, окопов, щелей. Нужда заставляла пробивать штольни в скальном грунте, строить подземные склады боеприпасов, подземные госпитали, подземную электростанцию… На узком пятачке Малой земли были созданы три линии обороны, отстоявшие одна от другой на километр. Вдоль каждой – минные поля. Надежно действовали подземные линии связи. Командный пункт десанта, врезанный в скалу на глубине шести с половиной метров, мог скрытно, по ходам сообщения, перебрасывать войска туда, где создавалось угрожающее положение. Укрепленный плацдарм стал своеобразным городом-крепостью. Появились даже улицы – Госпитальная, Саперная, Пехотная, Матросская. На них не было ни одного дома, неизвестно, кто придумал эти названия, но случайными они не были. Скажем, Саперная – это овраг, защищенный от огня, а Госпитальная – бугристая местность, насквозь простреливаемая, откуда люди часто попадали в госпитали».

4 апреля.

Как и ожидал противник, в 05.0 °Северо-Кавказский фронт перешел в наступление сначала на правом фланге силами 9-й и 58-й армий, а в 10.00 и частями 37-й, 56-й и 3-м стрелковым корпусом 18-й армии (приставка «десантная» больше не употреблялась). В районе Свистельникова немцы не стали оказывать никакого противодействия, а сразу же после начала артподготовки, прикрываясь арьергардами, планомерно отошли к опорному пункту Красный Октябрь. На остальном же фронте противник оказал ожесточенное сопротивление. Части 55-й гвардейской, 383-й и 61-й стрелковых дивизий сумели прорвать немецкую оборону на стыке 97-й егерской и 9-й пехотной дивизий. К полудню глубина прорыва составила полтора километра, а передовые полки достигли сада совхоза «Пятилетка» (южнее Крымской). Но к вечеру штурмовые группы, сформированные из состава 97-й JD при поддержке штурмовых орудий («танков», по советским данным), провели контратаку и восстановили положение. Кстати, штаб 56-й армии был уверен, что перед ними действует только 19-я пехотная дивизия, в боевых порядках которой находятся подразделения горных стрелков.

«На рубеже Ново-Георгиевский, Ленинский, Киевское отмечены сплошные окопные работы противника, устройство ДЗОТов, блиндажей, – сообщал журнал боевых действий СКФ. – Противник на северном берегу р. Кубань закончил отход на заранее подготовленный рубеж по р. Курка…» Отметим, советское командование традиционно не видело никакой разницы между егерскими и горными подразделениями, именуя их все «горно-стрелковыми».

Из-за плохой погоды авиация почти не действовала. К примеру, 979-й ИАП выполнил 5 вылетов. Пара истребителей летала на разведку в район Крымской, еще три – на прикрытие своих войск в районе Абинская – Шептальский. А 249-й ИАП в период с 3 по 9 апреля вовсе не выполнил ни одного вылета из-за того, что аэродром Старо-Нижнестеблиевская «совершенно раскис». ВВС ЧФ потеряли 1 самолет (Як-1 из 6-го ГИАП).

Армейский паром «Зибель», шедший на Кубань с грузами для вермахта, подорвался на мине южнее косы Тузла. Потерявший ход корабль немцы отбуксировали в Камыш-Бурун, но в строй его ввести так и не удалось.

5 апреля.

Черноморский флот продолжал снабжать плацдарм на Малой земле и нести потери. В ночь на 5 апреля на плацдарм было доставлено 74 чел., 21 тонна боеприпасов и 9,2 тонны продовольствия, а обратно вывезено 106 раненых. При этом на обратном пути подорвались на минах и затонули буксир «Симеиз» и СКА № 095.

В связи с дождями и распутицей на аэродромах авиация продолжала бездействовать. ВВС СКФ выполнили всего 16 вылетов, в том числе на сопровождение судов, поиск немецких подлодок и разведку.

Люфтваффе потеряли на Кубани 2 самолета: Ju-88A-4 W. Nr. 88—1145 из III./KG51 «Эдельвейс» (экипаж погиб) и штурмовик Hs-129B-1 W. Nr. 0377 из 8./Sch.G1 (его пилот оберефрейтор Г. Зембритцки тоже погиб).

6 апреля.

В этот день погода на Кубани еще более ухудшилась. Стояла сплошная облачность, беспрерывно лил дождь, а температура воздуха составляла +4 – +7 градусов. ВВС СКФ выполнили 26 самолето-вылетов на разведку. Ко всему прочему, на Кубани начался весенний паводок, реки и ручьи стали разливаться, затруднив не только передвижения войск, но и доставку боеприпасов и подкреплений на передовую. Благодаря этому наступление с далеко идущими целями, упомянутыми в директиве от 28 марта, можно сказать, закончилось, не начавшись. Это дало 17-й армии длительную передышку, крайне необходимую для достройки главной полосы обороны.

Советские разведгруппы, действовавшие в тылу у немцев, установили, что возле станицы Курчанской оборудован полевой аэродром, на который регулярно на малой высоте прибывают транспортные самолеты. Из них выгружались боеприпасы, фураж, продовольствие и горючее, а обратными рейсами вывозились солдаты в форме горных стрелков. Свои разведданные предоставил в штаб СКФ и разведотдел Черноморского флота: «Для борьбы с воздушными налетами немцы в качестве пассивных средств защиты городов и военных объектов используют искусственный туман, который ставится специальными аппаратами – “туманометы”».

Зато под прикрытием туманов и дождей флот увеличил поставки на Малую землю. В ночь на 6 апреля туда было переброшено 782 бойца, 84 тонны боеприпасов и продовольствия, вывезено 163 раненых.

7 апреля.

Из-за продолжавшихся сильных дождей, сильной облачности и туманов авиация снова действовала ограниченно. ВВС СКФ выполнили всего 14 самолето-вылетов. Шесть ЛаГГ-3 из 979-го ИАП с аэродрома Краснодар выполнили дальний разведывательный вылет по маршруту Крымская – Киевское – Варениковская – Красный Октябрь – Темрюк. Вылеты прошли без встреч с противником. В эти дни из-за сильной распутицы действовал только Центральный аэродром Краснодара, на котором имелась бетонная взлетно-посадочная полоса.

В этот день в окрестностях колхоза им. Штойнгардта (северо-восточнее Петровской) был задержан экипаж немецкого бомбардировщика в составе четырех человек (унтер-офицер Ф. Галерт, фельдфебель Х. Ассман, обер-фельдфебель Г. Тюбуш, оберефрейтор Н. Тейсбен и ефрейтор Ф. Лайер). Летчики пояснили на допросе, что с 29 марта скрывались в плавнях, а их самолет принадлежал 3-й группе 4-й бомбардировочной эскадры «Вефер» (9./KG4), базировавшейся на аэродроме Саки. Как это было принято (по умолчанию) в таких случаях, немцы естественно заявили (а наши, как всегда, поверили), что на Востоке они совершали чуть ли не первый вылет, а до этого были переброшены из Франции. Среди прочего пленные назвали и командира эскадры – «полковник Вольф»[17]. По всей видимости, речь шла о бомбардировщике, сбитом над Кубанью 30 марта. Наше командование всегда охотно верило подобным россказням, так как они, во-первых, как бы доказывали, что немцы несут на Восточном фронте огромные потери, а дыры затыкают за счет Запада, во-вторых, подтверждали «бездействие» союзников, которые никак не хотели открывать второй фронт.

Люфтваффе понесли на Кубани только одну потерю, причем не боевую. Не-111Н-6 W. Nr. 4797 «1G+BH» из 1-й эскадрильи KG27 «Бёльке» пропал без вести вместе со своим экипажем из 5 человек (пилот Алоиз Валкенфорт, штурман Фридрих Верстерманн, бортрадист Элимар Лукас, бортмеханик Йозеф Элфген и бортстрелок Йозеф Кохлен – все унтер-офицеры). При этом одиночный «хейнкель» совершал вылет на разведку погоды. Как позднее выяснилось, плохо знакомый с местными условиями экипаж в районе Новороссийска пробил облака и врезался в гору. Это произошло на немецкой территории. Кстати, это был самый первый вылет KG27 над Кубанью. Двумя днями ранее в рамках усиления авиационной группировки на южном участке фронта штаб, первая и третья группы этой эскадры перелетели из Кировограда на аэродром Сарабуз в Крыму. На тот момент в них насчитывалось 62 – Не-111, из которых 53 находились в боеготовом состоянии. Экипажи разместились в здании сельской школы, находившейся в 5 км от авиабазы.

Катерники Черноморского флота отчитались об обнаружении и уничтожении 6 магнитных и акустических мин, выставленных на подходах к Цемесской бухте немецкими самолетами и кораблями.

8 апреля.

Погода слегка улучшилась, а температура воздуха повысилась до +8 – +15 градусов. В то же время на Кубани начался сильный паводок, приведший местами к затоплению полевых укреплений, переправ и дорог.

В этот день «хейнкели» из KG27 совершили первый собственно бомбардировочный вылет и одновременно «ознакомительный» над Кубанским плацдармом. Целью первой группы эскадры стал хутор Шибик, расположенный к юго-востоку от Крымской.

ВВС СКФ выполнили 121 вылет, половину из которых – на разведку портов в Керченском проливе. Летчики доложили об одном сбитом ФВ-189 (был записан на счет пары ЛаГГ-3 из 267-го ИАП). Но и эта единственная воздушная победа не подтверждается данными противоположной стороны. Восемь ЛаГГ-3 из 979-го ИАП снова действовали в качестве разведчиков, выполнив вылет по маршруту Крымская – Киевское – Варениковская – Красный Октябрь – Темрюк. Люфтваффе понесли только одну потерю. Поплавковый гидросамолет Ju-52/3m W(See) W. Nr. 7074 из 2./LTF (See) совершил аварийную посадку в море в районе Анапы и затонул. Тела двух летчиков были найдены, третий член экипажа пропал без вести.

В связи с ожидавшимся улучшением погоды штаб Северо-Кавказского фронта оценил вероятность высадки немецкого морского и воздушного десанта как максимальную. В связи с нервозной обстановкой было издано секретное боевое распоряжение о повышении бдительности и секретности. Согласно ему во всех частях следовало усилить борьбу с «болтунами», все переговоры (исключая арткоманды, донесения самолетов-разведчиков и управление танками в бою) следовало вести с помощью кодовых таблиц и шифрами, меняя их не реже раза в сутки. Также предписывалось усилить охрану штабов и линий связи и изолировать их от гражданского населения. «Учитывая возможность высадки десантов и диверсионных действий противника на Черноморском побережье, командующий фронтом возложил ответственность за противодесантную оборону от Новороссийск до Лазаревская на командарма 18 с непосредственным выполнением этой задачи командирами НБМБ и ТБМБ, подчинив их в оперативном отношении командарму 18», – говорилось в оперативной директиве № 1057.

9 апреля.

В этот день благодаря улучшению погоды (видимость до 10 км, температура воздуха +13 – +18 градусов) метеопауза в работе авиации закончилась. Люфтваффе нанесли удары по позициям 56-й армии, районам Анастасиевской, Абинской, Троицкой, Ахтырской, Веселого, Голубовского и Украинской. Так, Не-111 из I./KG27 «Бёльке» совершили налет на населенный пункт Мова, расположенный в 7 км северо-восточнее Крымской. Экипажи бомбардировщиков отметили сильный зенитный огонь из орудий среднего калибра, разрывами снарядов над целью некоторые машины изрядно «тряхнуло». Тем не менее все «хейнкели» благополучно вернулись в Сарабуз.

В результате авиаударов только в частях 56-й армии было убито 78 и ранено 248 человек, уничтожено 3 танка и 7 автомашин. В общей сложности было отмечено 754 пролета немецких самолетов в районе плацдарма.

Шесть ЛаГГ-3 из 979-го ИАП с аэродрома Краснодар вылетало на прикрытие своих войск в районе Абинская – Крымская. В ходе выполнения задания старший лейтенант Федоренко сбил Ме-109, который горящим упал в районе Абинской. Там же в воздушном бою был сбит ЛаГГ-3 старшего лейтенанта Устинова. Во время посадки старший лейтенант Маменко забыл открыть вентиль бортового блока, в результате чего тормоза не работали и во время рулежки самолет протаранил стоящий ЛаГГ-3. Летчик не пострадал.

Вернулся к боевой работе 298-й ИАП. Утром 4 «аэрокобры», не имевшие бортовых номеров (видимо, это были новые машины, только что перегнанные в полк), летали на прикрытие своих войск в районе Абинской – Крымской. Задание прошло без инцидентов. Ближе к вечеру было осуществлено еще 4 вылета с той же задачей, и снова без каких-либо проблем. Кстати, все они были засчитаны пилотам в качестве боевых, что снова вызывает вопросы, по каким критериям в полку «боевой» вылет отличался от «не боевого».

В этот день впервые включились в воздушное сражение на Кубани и «герои-покрышкинцы». В начале апреля на Северо-Кавказский фронт прибыл один из самых распиаренных в нашей литературе 16-й Гвардейский ИАП (бывший 55-й ИАП), имевший в своем составе 32 летчиков и 32 истребителя «Аэрокобра» (модификаций Р-39L-1, P-39K-1 и P-39D-2). Личный состав полка состоял как из опытных летчиков, начавших войну еще летом 1941 г. в Молдавии (Александр Покрышкин, Речкалов, Борис Козлов, Павел Крюков, Александр Голубев, Якуб Маметов, Валентин Фигичев, Кузьма Селиверстов), так и из «второго поколения», пришедшего в него в конце 1941–1942 гг. и выжившего в ожесточенных боях на южном участке фронта, а также из неопытной молодежи. В 5-й воздушной армии 16-й ГИАП вошел в состав 216-й смешанной авиадивизии под командованием генерал-майора Бормана (туда же входили 42-й ГИАП, 57-й ГИАП и 45-й ГИАП).

В 08.40 9 апреля с аэродрома Краснодар взлетело шесть Р-39 под управлением командира 1-й эскадрильи гвардии капитана Александра Покрышкина. Им была поставлена следующая задача – прикрытие наземных войск в районе Абинской. В 09.20 в заданном районе красноармеец Иван Степанов атаковал Ме-109, который, как это нередко бывало, «ушел с белым дымом и снижением». Этот факт потом подтвердил Покрышкин, и летчику засчитали сбитый самолет. По возвращении на базу Р-39D-2 «41—38430» старшего лейтенанта Речкалова потерпел катастрофу (была сломана и передняя носовая и левая стойки шасси, разбита левая консоль крыла и погнут воздушный винт). Виновным признали пилота, которого отправили под «домашний арест». Всего в этот дебютный день 16-й ГИАП выполнил 25 боевых вылетов.

Всего советские ВВС выполнили 307 вылетов и доложили о 6 сбитых самолетах. В действительности люфтваффе не понесли никаких потерь, а все заявленные победы над Ме-109 не подтверждаются.

Советские бомбардировщики и штурмовики осуществили налеты на Тамань и Анапу. Собственные потери составили 6 машин, из которых 2 были сбиты в воздушных боях, один упал в горы и 3 не вернулись с задания.

В районе Шептальского (юго-восточнее Крымской) был задержан унтер-офицер со сбитого Bf-109, который на допросе показал, что его самолет принадлежал 8-му отряду 3-й группы истребительной эскадры «Удет» (8./JG3) под командованием полковника Вильке. Пленный также сообщил, что 5 апреля группа в составе 30 истребителей перебазировалась из Павлограда в Керчь и получила задачу сопровождать бомбардировщики. Эта информация полностью соответствовала действительности, но этот эпизод до сих пор остается загадкой, так как потерь личного состава во всей III./JG3 в период первой декады апреля по немецким документам не отмечено.

Снабжение «Малой земли» из-за сильных штормов было затруднено. 7 апреля на плацдарм было доставлено только 18 чел. и 21 тонна грузов, при этом 3 мотобота выбросило на берег. В ночь на 9 апреля удалось доставить 27 тонн боеприпасов и продовольствия. При этом сейнер СП-204 с 28 солдатами на борту и 11 тоннами боеприпасов был выброшен на берег, а пароход «Пестель» на переходе Сочи – Сухуми был поврежден подлодкой и авиацией.

Тем временем штаб группы армий «А» из-за не очень хорошей погоды в районе Новороссийска и Цемесской бухты снова отложил намеченную на 10-е число операцию «Нептун». После нескольких консультаций со штабом 17-й армии, 4-го воздушного флота, I авиакорпуса, 5-го армейского корпуса и метеорологической службой атака была окончательно назначена на утро 17 апреля.

10 апреля.

Над Кубанью и Керченским проливом стояла облачность и шли кратковременные дожди, видимость составляла 10–15 км.

Люфтваффе выполнили серию налетов на позиции 9-й, 37-й и особенно 56-й армии, а также на Кропоткин, Абинскую и Мысхако.

У 298-го ИАП боевой день начался с вылета двух Р-39 (бортовые № 13 и 17) летчиков Румма и Вильямсона на перехват одиночного Ю-88. Взлетев в 14.00 и набрав нужную высоту, летчики начали обстреливать его. После того как по «юнкерсу» было выпущено 115 – 20-мм снарядов, 550 – 12,7-мм патронов и 400 – 7,62-мм патронов (почти весь боезапас), тот задымил и начал терять высоту. Как потом выяснилось, самолет совершил вынужденную посадку в районе Хуторов Будры в 45 км северо-западнее Тихорецка. Экипаж в составе пилота лейтенанта Дигтера[18], штурмана лейтенанта Фауста, бортрадиста унтер-офицера Энтнера и бортстрелка фельдфебеля Клиндерберга был взят в плен. На допросе немецкие летчики рассказали, что самолет принадлежал 4-му отряду 122-й группы дальних разведчиков (4.(F) /122), входящей в состав 4-го авиакорпуса. Подразделение базируется на аэродроме Сарабуз в Крыму, а в полетное задание входила аэрофотосъемка железных дорог по маршруту Абинская – Краснодар – Кропоткин – Тихорецк. И господа не наврали. По немецким данным, разведывательный Ju-88D-1 W. Nr. 430449 «F6+RM» пропал без вести вместе с экипажем в районе Краснодара. Вообще же, попадавшие в плен к русским летчики в данном секторе фронта отличались удивительной честностью (см. ниже), охотно сдавая противнику все «пароли и явки».

В этот день полк провел еще один групповой вылет силами восьми Р-39 (бортовые № 30, 31, 22, 39, 37, 38, 21 и 28) на прикрытие своих войск в районе Абинской и Крымской. Он прошел без встреч с противником.

979-й ИАП выполнил два групповых вылета на прикрытие войск 56-й армии в районе Украинского, Шептальского, колхоза им. Кирова, колхоза «Красный табаковод» и Гладковского. Во время выполнения задания старший лейтенант Федоренко подбил Ме-109. Еще один Ме-109 был сбит пулеметным огнем с позиций 383-й стрелковой дивизии. В этом же районе действовала совместная группа И-16 из 84-го ИАП, а также два ЛаГГ-3 (летчики Судариков и Крючков) и один Ла-5 (Скрябин) из 249-го ИАП. Барражирование выполнялось на высоте 600—1000 м. Но люфтваффе в воздухе замечено не было.

16-й ГИАП первый вылет с участием шести «аэрокобр» (летчики Тетерин, Старчиков, Бережной, Сапунов, Науменко и Сутырин) выполнил в 07.48. В районе Анастасиевской на высоте 2000–3000 м истребители провели бой с четырьмя Ме-109, при этом гвардии лейтенант Сутырин и гвардии младший лейтенант Сутырин сбили по одному самолету.

В 08.55 на прикрытие войск 56-й армии в районе Украинского, Шептальского, колхоза им. Кирова, колхоза «Красный табаковод» и Гладковского вылетело шесть Р-39 (летчики Покрышкин, Паскеев, Шагов, Островский, Козлов и Голубев). В заданном районе истребители провели на высоте 3200–3500 м бой с десятью Ме-109. Были сбиты самолеты Голубева и Козлова. Первый летчик погиб, второй был тяжело ранен, но спасся, выпрыгнув с парашютом. Интересно, что гауптману Гюнтеру Раллю из 5./JG52 была засчитана только одна сбитая (в 08.33) «аэрокобра».

В 09.55 «на усиление» взлетело еще 5 «аэрокобр», которые в районе Суворовского провели еще один безрезультатный бой с шестью Ме-109. В 14.30 на прикрытие наземных войск 56-й армии вылетела очередная группа в составе 12 истребителей (летчики Крюков, Покрышкин, Речкалов, Степанов, Шагов, Искрин, Науменко, Бережной, Старчиков, Сапунов, Никитин и Савин). Во время выполнения задания летчики видели 4 барражировавших «мессершмитта», но те, не приняв боя, ушли на запад. В 15.30 самолеты вернулись на базу. Остальные вылеты 16-го ГИАП (в 14.50, 16.20 и 17.55) прошли без встреч с противником.

ВВС СКФ выполнили в общей сложности 390 самолето-вылетов, заявили о 12 воздушных боях и 7 сбитых самолетах. В частности, по одному сбитому в районе Крымской Ме-109 было засчитано Дмитрию Глинке и Николаю Лавицкому из 45-го ИАП. Однако в действительности люфтваффе не понесли никаких потерь, кроме упомянутого разведчика Ju-88D-1. По советским данным, еще 2 самолета были уничтожены в результате налета на аэродром Анапа.

Собственные потери составили 4 самолета. ВВС ЧФ потеряли 2 самолета, в том числе Як-1 лейтенанта А.Г. Цыганова из 6-го ГИАП. Летчик погиб[19]. На данный момент достоверно установлено, что его сбил лейтенант Хельмут Хаберда из 5./JG52, которому в 10.15 был записан сбитый в этом районе Як-1.

«Не выполнила и авиация своей задачи…»

11 апреля.

В ночь на 11 апреля немецкие самолеты осуществили серию налетов на железнодорожные узлы Ростов, Батайск и Новочеркасск, сбросив на них 25 фугасных бомб. Больше всего, как обычно, досталось Батайску – там было повреждено 7 путей и на время заблокировано движение поездов. 105-я ИАД ПВО ввиду отсутствия полноценных ночных истребителей этим авиаударам не противодействовала. Тем не менее на свой аэродром не вернулся Не-111Н-6 W. Nr. 4914 из 8./KG4, который числится пропавшим без вести со всем экипажем (пилот унтер-офицер Франц Мейсснер), который, очевидно, сбили зенитчики.

В светлое время суток люфтваффе группами по 30–60 самолетов бомбили и штурмовали позиции советских войск в районе Свистелькова, Анастасиевской, Абинской, Прикубанской и Мысхако. В общей сложности было отмечено 772 пролета немецких самолетов в районе Кубанского плацдарма.

В 06.30 восемь ЛаГГ-3 из 1-й и 3-й эскадрилий 249-го ИАП (летчики Плотников, Жаров, Капкизенко, Крючков, Кулагин, Могильницкий, Бережной и Мосягин) вылетели на прикрытие войск 56-й армии в районе Украинского, Шептальского, колхоза им. Кирова, колхоза «Красный табаковод» и Гладковского. Патрулирование выполнялось на высоте 3000 м. Около 07.00 в небе появилось четыре Bf-109, с которыми завязался воздушный бой. Истребитель младшего лейтенанта Василия Крючкова был подбит и совершил вынужденную посадку на брюхо в 4 км южнее Красноармейской. По немецким данным, его сбил фельдфебель Вернер Куаст из 4./JG52. Пилот не пострадал. А ЛаГГ-3 младшего лейтенанта Алексея Карпизенко получил попадание в кабину, летчик был ранен в руку.

В 08.40 эстафету патрулирования в том же районе приняли 6 «аэрокобр» из 16-го ГИАП (летчики Тетерин, Старчиков, Бережной, Сапунов, Науменко и Савин). В районе Абинской произошел воздушный бой, во время которого гвардии капитан Тетерин сбил Ме-109, который упал к юго-западу от этого населенного пункта. В 10.05 в тот же район вылетело еще восемь Р-39 из 1-й эскадрильи (летчики Покрышкин, Паскеев, Степанов, Речкалов, Табаченко, Шагов, Островский и Маметов). Во время барражирования над позициями 56-й армии группа была из облаков внезапно атакована парой Bf-109, который сбили Р-39L-1 гвардии младшего лейтенанта Якуба Маметова. Самолет упал в плавни севернее Абинской, а опытный летчик, воевавший с начала войны, погиб[20]. Его сбил кто-то из двух немецких пилотов: лейтенанту Рудольфу Митигу из 3./JG52 и фельдфебелю Гюнтеру Толлю из 7./JG52 были записаны сбиты в этом районе «аэрокобры» в 11.55 и 12.17 соответственно. А в 10.50 его однополчанин вроде как отомстил за своего давнего товарища. Гвардии старший лейтенант Речкалов сбил Ме-109, который тоже упал в озеро в 1,5–2 км севернее Абинской. Данный факт потом под роспись подтвердили Покрышкин и Табаченко.

В 11.40–12.33 четыре ЛаГГ-3 (летчики Кулякин, Кулагин и Плотников) и один Ла-5 из 249-го ИАП снова вылетали в тот же район для прикрытия своих войск. В 12.05 произошел короткий воздушный бой с 8 «мессершмиттами», в ходе которого младший лейтенант Иванов заявил об одном подбитом Ме-109Г. У наших был поврежден один из «ЛаГГов», но его пилот сумел благополучно приземлиться на своем аэродроме.

В 12.25 10 «аэрокобр» (бортовые № 30, 31, 38, 22, 37, 39, 10, 15, 41 и 12) из 298-го ИАП вылетели на прикрытие своих войск в районе Абинской. Правда, летчик Степанов при взлете забыл закрыть дверцу кабины, которая в полете открылась, и уже через 10 минут вынужден был вернуться обратно. В районе цели группа вступила в бой с большой группой Bf-109, по итогам которого старший лейтенант Вишневецкий и сержант Климов сбили по одному «мессершмитту». Еще один истребитель после атаки старших лейтенантов Закалюка и Ерошкина «с сильным черным дымом резко пошел вниз». Но для Климова его первая личная победа (всего совершил 23 боевых вылета и имел на счету 3 групповых победы) стала последней. Во время боя на высоте 300 м у его Р-39 бортовой «37» из-за перегрузки при выходе из пикирования оторвало хвост, после чего самолет камнем упал вниз. Летчик погиб.

В 12.30 двенадцать ЛаГГ-3 из 979-го ИАП вылетели на прикрытие войск 56-й армии в районе Украинского, Шептальского, колхоза им. Кирова, колхоза «Красный табаковод» и Гладковского. Во время выполнения задания группа вступила в бой с 18 – Bf-109, который закончился не очень удачно. Старший лейтенант Федоренко сбил один «мессершмитт», который упал в 5 км юго-восточнее Крымской. Второй истребитель «завалил» старший лейтенант Василий Гудков (место падения указано тоже). Еще одну личную победу одержал старший лейтенант Кораблев. А вот атакованный капитаном Владимиром Истрашкиным Bf-109 с дымящим мотором ушел в западном направлении (засчитан как подбитый). В то же время пропали без вести два ЛаГГ-3 старших сержантов Татарникова[21] и Красикова. Истребители старшего сержанта Щепочкина и Еремина были подбиты и совершили вынужденные посадки на брюхо в районе к северу и северо-востоку от Абинской. По немецким данным, 3 сбитых в это время ЛаГГ-3 записаны на счет обер-фельдфебеля Рудольфа Тренкеля из 2./JG52 (два) и лейтенанта Хельмута Хаберды из 5./JG52 (один). У капитана Истрашкина в бою была повреждена гидросистема, вследствие чего он произвел посадку в Краснодаре на одно выпущенное колесо шасси.

В 13.20 на патрулирование над позициями 56-й армии вылетело еще четыре Р-39 (Искрин, Савин, Науменко, Старчиков) из 16-го ГИАП. Встреч с противником зарегистрировано не было. Через час эстафету прикрытия района Украинская – Шептальский – Верхний Ставропольский – колхоз «Красный табаковод» – колхоз им. Кирова – Гладковский приняла следующая четверка (летчики Фаддеев, Горохов, Федоров и Труд). На этот раз в воздухе была замечена четверка Ме-109, с которой провели воздушный бой. В 15.25 командир 3-й эскадрильи гвардии старший лейтенант Фаддеев в 15.25 сбил один «мессер», который упал в 6–8 км южнее Абинской. «Свидетелем» сбития в данном случае выступил ведомый Фадеева гвардии лейтенант Андрей Труд.

В общей сложности ВВС СКФ выполнили 281 самолето-вылет. Бомбардировщики и штурмовики нанесли удары по портам Тамань и Анапа, а также по аэродрому Анапа (заявлено 5 уничтоженных самолетов). Разведчики фотографировали порты Севастополь, Ялта и Керчь в поисках пресловутого «десантного флота». Пилоты истребителей провели 13 воздушных боев и заявили о 13 сбитых самолетах. Помимо уже упомянутых побед, 45-й ИАП заявил о 2 сбитых самолетах. Павлу Берестеневу и Николаю Кудре были записаны по ½ Ме-109, а Борису Глинке – лично сбитый Ме-109 в районе Абинской. Еще об одном сбитом «мессершмитте» доложил пилот ЛаГГ-3 Алексей Попов из 267-го ИАП. Советские зенитчики доложили еще о 3 сбитых Ю-87.

В действительности люфтваффе потеряли в этот день 4 своих самолета, из которых только 2 по боевым причинам:

– He-111H-16 W. Nr. 8480 «G1+FN» из 5-й эскадрильи KG55 «Грайф», поврежденный в районе Кубани, разбился и сгорел при аварийной посадке. Все 5 летчиков из его экипажа погибли;

– Bf-109G-4 W. Nr. 14898 командира 6./JG52 оберфельдфебеля Вилли Немица был сбит над Крымской во время атаки группы бомбардировщиков Пе-2. По свидетельству немецких пехотинцев, «мессершмитт» вывалился из облаков и камнем рухнул на землю. Летчик, к тому моменту совершивший более 500 боевых вылетов и одержавший 81 воздушную победу, погиб. Посмертно ему присвоили звание лейтенанта и наградили Рыцарским крестом. При этом Немиц был одним из самых старых боевых летчиков-истребителей, пользовался огромным авторитетом, поэтому его гибель была воспринята особенно болезненно;

– Bf-109G-4 W. Nr. 15208 из 7./JG52 разбился (75 % повреждений) при взлете на аэродроме Тамань;

– Bf-109G-2 W. Nr. 13630 хорватского сотника Николае Вице был разбит при взлете с аэродрома Тамань. Хорват был тяжело ранен и на несколько месяцев выбыл из строя.

Таким образом, ни один из указанных самолетов нельзя отнести на счет наших истребителей. Собственные потери составили 8 самолетов (половина из которых пропала без вести). ВВС ЧФ потеряли 4 самолета.

В ночь на 11 апреля на Малую землю было доставлено 82 бойца, 26 тонн боеприпасов и 15 тонн продовольствия, обратными рейсами вывезено 109 раненых.

12 апреля.

В этот день стояла относительно хорошая погода: облачность 8—10 баллов на высоте 800—1000 м, видимость 4—10 км, температура воздуха +13 – +19 градусов. Временами шел дождь. На Кубани продолжался паводок в реках, к тому же немцы взорвали дамбу на восточном берегу канала возле Калабатки, вследствие чего была затоплена береговая полоса шириной 1300 м. На фронте же продолжалось затишье, сопровождавшееся только короткими стычками, перестрелками и артналетами.

В 08.48 семь ЛаГГ-3 (летчики Кулякин, Бережной, Могильницкий, Мосягин, Корнев, Слупский и Судариков) и один Ла-5 (Скрябин) из 2-й и 3-й эскадрилий 249-го ИАП вылетели на прикрытие войск 56А в районе Украинского, Шептальского, колхоза им. Кирова, колхоза «Красный табаковод» и Гладковского. Задание было выполнено успешно (в том смысле, что противника над целью не было), зато на обратном пути в районе Облонского (10 км южнее Троицкой) группа была внезапно атакована парой Ме-109Ф, которые сбили Ла-5 старшего лейтенанта Виктора Скрябина, который погиб. На тот момент летчик являлся одним из асов полка, имевшим на своем счету 11 личных и 3 групповых победы[22]. Достоверно установлено, что его сбил гауптман Гюнтер Ралль, которому в 08.34 и 08.42 были записаны 2 сбитых ЛаГГ-3.

В середине дня полк получил приказ перебазироваться на аэродром Новотиторовскую в распоряжение 230-й ШАД. На тот момент в 249-м ИАП насчитывалось 13 боеготовых истребителей, в том числе одиннадцать ЛаГГ-3 и два Ла-5.

Боевой день в 298-м ИАП начался с вылета четверки «аэрокобр» на прикрытие района Краснодара, состоявшегося в 13.03–14.34. Судя по всему, истребители отправили туда уже после бомбардировки, так как ни одного немецкого самолета летчики Закалюк, Згривец, Бочаров и Вильямсон не встретили.

В 13.07 в воздух была поднята тройка Р-39 (бортовые № 28, 17 и 14) летчиков Румма, Климанова и Дрыгина. Задание звучало как «догон противника». По дороге Климанов отстал от однополчан, и боевой вылет ему не засчитали. А вот лейтенант Румм и старший лейтенант Дрыгин в районе Тимашевской догнали Ю-88 и в ходе нескольких атак сбили его. Бортмеханик и бортрадист «юнкерса» выпрыгнули с парашютами и были взяты в плен. На сбитие разведчика у пары Р-39 ушло по 20 – 37-мм снарядов, по 200 – 12,7-мм патронов и по 600 и 800 патронов калибра 7,62 мм. Таким образом, Румм израсходовал в бою весь боезапас, а у Дрыгина осталось только 200 патронов мелкого калибра.

В 14.15 на задание по прикрытию своих войск взлетело 8 «аэрокобр» (бортовые № 30, 31, 39, 38, 21, 24, 20 и одна без номера). Во время полета к цели севернее Краснодара летчики увидели Ю-88, летевший курсом 180 градусов. По приказу ведущего группы 5 истребителей отделились от строя и пошли на перехват «юнкерса». По докладу летчиков, после нескольких атак самолет загорелся и упал юго-восточнее Новомиставской. При этом они видели, как из него выпрыгнуло с парашютами 3 члена экипажа. Летчикам Вишневецкому, Семенишину, Кацапову, Комелькову и Еднику было записано по 1/5 сбитого Ю-88. Расход боеприпасов на сей раз был не столь расточительным, но тоже немалым: 18 – 37-мм снарядов, 50 – 20-мм снарядов, 1050 – 12,7-мм патронов и 2000 – 7,62-мм патронов.

Бой наблюдали и пилоты ЛаГГ-3 из 979-го ИАП, которые выполняли патрульные полеты над аэродромом Нововеличковская. Как потом оказалось, штурман Ю-88 сгорел вместе с самолетом, а пилот, бортрадист и бортстрелок выпрыгнули с парашютами. После приземления, увидев, что их уже бегут «брать», пилот застрелился, остальные же два члена экипажа предпочли поднять руки вверх и сдаться в плен.

Отметим, что истребители, вооруженные 37-мм пушками, долго и упорно создавались советскими конструкторами. Уж очень заманчиво выглядела идея разносить вражеские самолеты в щепки буквально одним попаданием! Такими орудиями пытались оснастить истребители ЛаГГ-3, Як-7, Як-9 и Як-3. Но все они выпускались мелкими партиями и широкого распространения в частях так и не получили. Повышенная мощность моторпушки компенсировалась увеличенной отдачей, ограниченным боекомплектом и невозможностью стрелять очередями. Реальных доказательств высокой эффективности «крупнокалиберных» истребителей так и не была доказана. Опыт использования «аэрокобр», оснащенных сразу 3 пушками, также показал, что повреждения, наносившиеся самолетам противника столь мощной «батареей», в большинстве случаев вполне могли быть нанесены и обычным, типовым вооружением.

Еще один одиночный Ю-88, сбитый над станицей Львовская, в этот день был записан лейтенанту Борису Глинке из 45-го ИАП. В общем «аэрокобры» в этот день преуспели в борьбе с дальней разведкой люфтваффе. При этом две победы достоверно подтверждаются. В течение дня на Кубани пропали без вести вместе с экипажами Ju-88D-1 W. Nr. 430368 «F6+IM» и Ju-88D-1 W. Nr. 430279 «F6+NM» из 4-й эскадрильи Aufkl.Gr.122. И обоих, по всей видимости, сбили именно летчики 45-го и 298-го ИАП.

Больших успехов (если верить официальным данным) добился в этот день 16-й ГИАП. В 11.15 в воздух поднялось 8 «аэрокобр» (пары Покрышкин – Степанов, Речкалов – Табаченко, Старчиков – Савин, Науменко – Сутырин). В районе Троицкая – Мингрельская – Ольгинский гвардейцы провели первый воздушный бой с девятью Ме-109 и, согласно докладу летчиков, сбили три из них и один подбили. Затем в районе южнее Абинской в небе встретились еще 8 вражеских истребителей, из которых сбили ровно половину. При этом главным доказательством побед, как обычно, стали перекрестные показания самих летчиков. На счет Покрышкина было записано сразу 3 победы, на счет Сутырина – 2, а на счета Речкалова, Науменко и Савина – по 1. Отметим, что самый известный советский ас Великой Отечественной войны, воевавший с 22 июня 1941 г., одержал в этот день только 4-ю – 6-ю личные победы, а за весь 1942 год он сбил только один вражеский самолет, причем в группе (2 августа 2/5 Ме-110). И тут такая феноменальная результативность, причем далеко не последняя. Обращает на себя внимание тот факт, что многие летчики, чуть ли не годами не сбивавшие ни одного самолета, именно на Кубани неожиданно проявили свои летные таланты!

Кстати, Покрышкин не только сбивал самолеты, но и запросил по рации подкрепление. В 11.20 в тот же район вылетело еще шесть Р-39 (летчики Фаддеев, Горохов, Федоров, Труд, Ершов и Чесноков). Но им, в отличие от однополчан, не повезло, ни одного немца в небе не было видно.

Люфтваффе утром осуществили массированный налет на Краснодар, сбросив на него около 150 фугасных бомб. Основной целью был железнодорожный узел. В результате было разрушено 87 зданий и сооружений, разбито 9 вагонов и 8 автомашин. Погибло 156 чел., 176 чел. получили ранения и контузии. На аэродроме сгорело 2 самолета. Кроме того, немцы несколько раз бомбили позиции 9-й армии, вследствие чего погиб 61 чел. 72 получили ранения.

В 19.45–20.00 двадцать Не-111 из I./KG27 «Бёльке» осуществили налет на железнодорожный узел Батайск и недавно восстановленный железнодорожный мост через р. Дон. «Хейнкели» поднялись в воздух в 16.40 по берлинскому времени (18.40 по московскому). «Вечером 12 апреля мы взлетели для налета на Батайск, – писал в своем дневнике Ханс Райф из 3-й эскадрильи. – В небе была сильная облачность, так что мы видели только то, что находилось прямо под нами. По всему Дону горели степные пожары. Или это были преднамеренные ложные очаги пожаров? У меня возникли сомнения, а вот гауптман Цоллвег без колебаний атаковал чуть ли не первый пожар, который он посчитал горящим Батайском. На финальном отрезке маршрута уже царила полная темнота. Я впервые заметил, что зенитки стреляют без прожекторов. У меня возник вопрос, у русских не хватало техники или они уже применяли электронные приборы наведения? По крайней мере, часть снарядов “легла” очень точно». Атака выполнялась с горизонтального полета с высоты 2000–3000 м. «Переправам и жд. мосту повреждений не нанесено», – сообщал штаб 105-й ИАД. Правда, заслуги самой дивизии в том, что стратегически важный мост уцелел, не было никакой, ибо ни один истребитель в воздух не поднимался! На сей раз «из-за плохих метеоусловий».

У немцев не обошлось без потерь. Не-111Н-6 W. Nr. 7587 «1G+LK» из 2./KG27 из-за повреждения двигателя совершил вынужденную посадку на брюхо на немецкой территории. Повреждения бомбардировщика оценили в 30 %, но его экипаж не пострадал. А вот Не-111Н-6 W. Nr. 7193 из той же эскадрильи при возвращении с задания был по ошибке обстрелян и сбит своей зенитной артиллерией в районе Керчи. По всей вероятности, артиллеристы приняли «хейнкель» за советский бомбардировщик. Пилот унтер-офицер Киттель сразу же приказал экипажу прыгать с парашютами. Штурман и бортрадист успели покинуть машину, а вот бортмеханик унтер-офицер Ханс Теккелман и бортстрелок унтер-офицер Курт Сталь не успели и вместе с самолетом упали в Азовское море.

В 20.00–21.00 был выполнен налет на Кропоткин, на который было сброшено 255 фугасных и зажигательных бомб.

В общей сложности ВВС СКФ выполнили 300 самолето-вылетов, заявили о 13 воздушных боях, 20 сбитых самолетах при 4 потерянных. При этом почти половина заявленных побед пришлась на эскадрилью Покрышкина. Николаю Кудре из 45-го ИАП был записан сбитый Ме-109 в районе Абинской, его однополчанину Михаилу Петрову – Ме-109 в районе Елизаветинской, а пилоту ЛаГГ-3 Валерьяну Турыгину из 269-го ИАП – Хе-111 в районе Холмской. В действительности на Кубани не было потеряно или даже повреждено в боях ни одного Bf-109! Люфтваффе, кроме упомянутых разведчиков Ju-88D-1 и двух Не-111, лишились только одного самолета: транспортный He-111H-6 W. Nr. 4155 из KGr.zbV5 был сбит в районе Кропоткина. 3 члена экипажа пропали без вести, а еще два смогли перейти линию фронта и выйти к своим. По одним данным, самолет возвращался после выполнения спецзадания (высадка агентов в советском тылу), по другим – его экипаж просто потерял ориентировку и банально заблудился.

13 апреля.

В этот день погода снова ухудшилась, над Кубанью повисли низкие тучи и шел дождь, в Черном море разыгрался очередной шторм. В связи с этим корабли Черноморского флота ночью вообще не смогли подойти к Малой земле (предыдущей ночью доставлено 183 бойца и 72 тонны грузов). При возвращении в Геленджик подорвался на мине и затонул мотобот СП-16.

298-й ИАП выполнил три групповых вылета на прикрытие своих войск в районе Красного Октября и Калабатки. Первый состоялся в 10.40–12.05, второй – в 11.00–12.33 и третий – в 15.38–16.50. И только во время выполнения первого задания восьмерка «аэрокобр» встретилась с немецким самолетом. Это была «рама», которая после первой же атаки двух истребителей (те успели выпустить семь 37-мм снарядов и 58 патронов) выполнила резкий маневр уклонения и скрылась в облачности. Зато внизу в окрестностях Красного Октября и Калабатки летчики могли наблюдать впечатляющую картину артиллерийской перестрелки, когда сотни разрывов выбрасывали в небо огромные столбы пламени, грунта и пыли.

В 16-м ГИАП боевой день начался в 07.50 с вылета четырех Р-39 на прикрытие наземных войск в районе Калобатка – Красный Октябрь и разведку на дорогах. Задание посчитали «выполненным», хотя из-за облаков ни войск, ни дорог летчики так и не разглядели. В 8.05 в воздух (также на прикрытие войск) поднялась следующая группа из 4 «аэрокобр» (летчики Покрышкин, Степанов, Паскеев и Островский). Воздушных боев не было, но на базу не вернулся Р-39 старшего сержанта Островского. Как оказалось, его сбил Bf-109, а летчик выпрыгнул на парашюте и через 4 дня вернулся в часть. В 12.15–13.30 был выполнен следующий вылет (летчики Искрин, Бережной, Науменко и Сутырин), закончившийся безрезультатно. В 14.20–15.30 на задание отправилась следующая группа истребителей. На сей раз гвардейцам способствовала удача: гвардии старший лейтенант Федоров, гвардии лейтенант Труд и гвардии младший лейтенант Горохов сбили по одному Ме-109.

Шесть Ил-2 из 210-го ШАП в сопровождении десяти ЛаГГ-3 из 979-го ИАП нанесли удар по немецким войскам в районе высоты 76,6 и на дороге Курчанская – Красный Октябрь. Летчики отчитались об уничтожении 7 конных подвод, 2 орудий, а также 30 убитых и раненых немцах (довольно скромно!) Полет в целом прошел благополучно. На одном из штурмовиков осколками зенитного снаряда был убит воздушный стрелок младший лейтенант Слесарев. При заходе на посадку не вышло одно из шасси у ЛаГГ-3 старшего сержанта Кораблева. Летчик по радио получил указание: выполнить пикирование под углом 30–35 градусов, а потом горку, чтобы «выбросить» стойку. Подобная инструкция была составлена на основе длительного опыта эксплуатации ЛаГГов, у которых с самого начала были проблемы с самопроизвольным складыванием и невыпуском «ног», которую так и не удалось полностью устранить. Кораблев выполнил указание, но шасси не вышло. Когда же Кораблев стал проделывать операцию во второй раз, самолет начал разваливаться в воздухе (отвалилось крыло, вывалился мотор и т. д.). В результате все эти обломки хаотично рухнули прямо на летное поле. Летчик погиб, а упавшим двигателем убило воздушного стрелка младшего сержанта Ступина из 210-го ШАП.

В общей сложности ВВС СКФ выполнили 206 самолето-вылетов, в том числе 64 ночью, заявили об одном воздушном бое, 3 сбитых Ме-109 при 1 потерянном Р-39. В реальности немцы потеряли только один самолет. В районе Мысхако был сбит Не-111Н-16 из 6-й эскадрильи KG55 «Грайф». Но его экипаж спасся, выпрыгнув с парашютами над немецкой территорией.

14 апреля.

В 05.00 армии СКФ после короткой артподготовки перешли в давно запланированное наступление по всему фронту, которое в первую очередь должно было упредить ожидавшийся воздушно-морской десант немцев.

Согласно плану, в 06.25–06.45 штурмовики должны были нанести мощный удар по немецким позициям в районе Крымской, одновременно с этим 56-я армия переходила в наступление на своем участке. Однако из-за плохой погоды (облачность 9—10 баллов на высоте 40–50 м, дожди) операция прошла не совсем по плану. Из-за размокшей ВПП и плохой видимости 24 – Ил-2 из 210-го и 805-го штурмовых авиаполков сумели подняться в воздух только в 06.35. При этом бомбовую нагрузку пришлось сократить до 200 кг на одну машину. В результате войска поднялись в атаку пятью минутами ранее, так и не дождавшись обещанного удара «черных смертей». 12 штурмовиков из-за плохой видимости не смогли выйти в заданный район и повернули обратно. Вылетевшие на их сопровождение пять ЛаГГ-3 и два Ла-5 из 249-го ИАП взлетели в 06.30, но уже через полчаса также вернулись на базу. И только 10 самолетов с большим трудом на малой высоте вышли к Крымской и нанесли удар по железнодорожной станции, поселку Алевра, высоте 204,3 и северо-западным скатам высоты 68,8.

В 13.40–16.00 штурмовики из 230-й ШАД повторно вылетали в район Крымской. При этом из-за плохой видимости вылет проходил не группой, а отдельными парами, которые держались на высоте 10–20 м, буквально с бреющего полета сбрасывая бомбы и паля из пушек. При этом над западной окраиной Крымской прямым попаданием зенитного снаряда был сбит Ил-2 старшего сержанта Барышникова и младшего сержанта Казаченко, а Ил-2 младшего лейтенанта Прохорова и красноармейца Шевцова был подбит зенитками в районе Неберджаевской (также в окрестностях Крымской) и совершил вынужденную посадку на брюхо на своей территории.

В этом вылете «черные смерти» сопровождал 249-й ИАП. Полк начал боевую работу в 13.15, когда всемь ЛаГГ-3 (летчики Судариков, Плотников, Жаров, Крюков, Могильницкий, Мосягин, Крючков и Кулагин) и один Ла-5 (Слупский) вылетели на сопровождение штурмовиков из 210-го ШАП в район Крымской. Уже в 13.35 произошел первый безрезультатный воздушный бой с 8 «мессершмиттами», который провела ударная группа. Затем прикрывающая группа «лавочкиных» в районе Крымской столкнулась с большой группой немецких самолетов (наши летчики доложили о 14 – Ме-109, 4 – Ме-110 и 2 – ФВ-190). В ходе воздушного боя майор Судариков сбил один «сто девятый» и подбил «сто десятый». Тем временем полетное время «ЛаГГов», составлявшее 50 минут – максимум час, подходило к концу, и остальные летчики вынуждены были повернуть на базу. Старикову же пришлось возвращаться в одиночку. В районе Абинской ЛаГГ-3 был атакован парой Bf-109. Летчик израсходовал в бою весь боезапас, а топливо подходило к концу, поэтому он пытался уклониться от боя. Но это майору Сударикову не удалось, он был сбит и совершил вынужденную посадку на брюхо. Самолет был полностью разбит, но сам пилот остался цел и вскоре вернулся в часть.

Наступление 56-й армии проходило в условиях пасмурной погоды, весь день висела низкая облачность и стояли сильные туманы. К исходу дня ее частям удалось овладеть совхозами «Пятилетка» и «Крольчат», а также МТФ[23] (на юго-восточной окраине Крымской). При этом армия понесла и самые тяжелые потери (616 убитых и 1946 раненых, 8 танков и 16 орудий).

В общей сложности ВВС СКФ в трудных условиях выполнили 369 самолето-вылетов, в том числе 164 ночью, заявили об 1 сбитом Ю-88. И эти данные полностью соответствовали действительности! Немцы потеряли только разведчик Ju-88D-1 W. Nr. 430614 «F6+FM» из 4.(F) /122. В ходе вылетов на поддержку наступления 56-й армии было сбито два Ил-2, еще 1 пропал без вести. Также был сбит одноместный Ил-2 из 47-го ШАП ВВС ЧФ. Его пилот лейтенант В.Т. Савченко погиб. «Не выполнила и авиация своей задачи по нанесению бомбового удара по оборонительным позициям противника», – вспоминал Андрей Гречко, описывая неудачные действия своей 56-й армии.

В 12.15 два Хе-111 сбросили бомбы на железнодорожные эшелоны на станциях Каяла и Батайск. Штаб 105-й ИАД ПВО пытался навести на них пару патрулировавших в небе Як-1 из 234-го ИАП, но к моменту их подхода «хейнкели» уже скрылись в облачности. Кстати, в середине апреля дивизия, наконец, получила значительные пополнения матчасти. Командование ПВО учло, во-первых, особую значимость прикрываемых объектов, во-вторых, постоянные жалобы на изношенность и нехватку истребителей. С авиазавода № 292 было получено 25 новеньких Як-1, из которых 8 было передано в 182-й ИАП, 9 – в 234-й ИАП и 8 – в 266-й ИАП.

В связи с участившимися налетами люфтваффе на тыловые объекты и железные дороги в прифронтовой полосе, по всем авиадивизиям противовоздушной обороны была разослана серия приказов и директив. В них требовалось сделать перехват главным способом уничтожения авиации противника, использовать для быстрого обучения молодого летного состава все имеющиеся самолеты, планирование летного дня производить с учетом полного использования всего светлого времени суток. В очередной раз было приказано усилить бдительность и улучшить работу постов ВНОС.

В ночь на 15 апреля Черноморский флот доставил на Малую землю 165 бойцов и около 120 тонн груза. Обратными рейсами было вывезено 144 раненых. В 21.30 на траверзе мыса Тонкий транспорт «Сакко и Ванцетти» подорвался на мине и затонул. Погибло 32 человека, 94 удалось спасти.

«Вражеские самолеты непрерывно висели над нашими позициями»

15 апреля.

Ночью погода начала улучшаться, облака рассеялись, осадки прекратились, а видимость увеличилась до 10–15 км. Это привело к тому, что в небе над Кубанью впервые разразилось настоящее воздушное сражение. Уже в 06.30 над позициями 56-й армии появилась первая группа Ju-87, которая с воем сирен обрушила на них бомбовый груз. Затем вплоть до темноты по тем же целям наносили авиаудары группы по 20–30 штурмовиков и бомбардировщиков, причем с 16.00 они стали непрерывными. Всего люфтваффе осуществили около 1000 вылетов только против данного участка фронта. «Вражеские самолеты непрерывно висели над нашими позициями — отмечал Андрей Гречко. – Такой массированный удар авиации прижал наши войска к земле, а артиллерия вынуждена была прекратить огонь». Также наносились мощные удары по позициям 9-й и 18-й армий, которые пытались перейти в наступление, но успеха не имели. Повсюду наши войска наталкивались на ожесточенное сопротивление, ряды минных и инженерных заграждений, а также ужасающий огонь 88-мм зенитных орудий, бивших прямой наводкой с замаскированных позиций.

Ближе к вечеру немцы, которые всю ночь и утро перебрасывали в район прорыва подкрепления с других участков фронта, при активной поддержке авиации перешли в контрнаступление в районе высоты, которую они называли «холм 68,8», и соседнего молочного завода, являвшихся ключевыми опорными пунктами на подступах к Крымской. В итоге им удалось отбить обратно совхоз «Пятилетка» и в целом восстановить утраченное положение.

ВВС СКФ не смогли задействовать все имеющиеся силы. Получив сообщения о массированных налетах немецкой авиации, многие истребительные полки не смогли подняться в воздух из-за раскисших аэродромов. В итоге поначалу в небо удалось поднять лишь 40 истребителей.

Среди «везунчиков» оказался и 249-й ИАП. В 06.35 и 06.50 с аэродрома Новотиторовская взлетели две группы (первая в составе четыре ЛаГГ-3 и одного Ла-5, вторая в составе пяти ЛаГГ-3 и одного Ла-5). Обе сопровождали шестерки Ил-2 из 210-го ШАП в район Крымской. В связи с улучшением погоды штурмовики действовали на высотах от 500 до 50 м, а истребители шли на 1300–1500 м. В районе цели был замечен только FW-189, который сопровождала пара Bf-109. Последние, понятное дело, не стали отвлекаться на штурмовики и продолжили полет «по своим делам». Всего в этот день 210-й ШАП выполнил 23 вылета на штурмовку немецких войск в районе Алевры, высоты 204,3, дороги Красный – совхоз «Пятилетка» и железнодорожной станции Крымская. Летчики отчитались об 11 уничтоженных автомашинах, 8 подводах, 1 танке, 1 пушке и 4 вагонах. При этом два Ил-2 младшего лейтенанта Белова и воздушного стрелка Набатова, сержанта Рябова и воздушного стрелка Петрова были сбиты немецким истребителем в районе Алевры. А вот на счет пары штурмовиков капитана Карабута и лейтенанта Чеботарева был записан сбитый ФВ-189, который упал в районе Красного (не подтверждается).

16-й ГИАП также вошел в число «дообеденных» полков. В 10.15 на прикрытие войск 56-й армии взлетела первая четверка Р-39 (летчики Крюков, Горохов, Федоров и Труд). В районе Крымская – Абинская на высоте 3000 м они провели бой с 8 «мессершмиттами». Гвардии лейтенант Труд сбил Ме-109, который упал на южной окраине Ахтырской. Гвардии младший лейтенант Горохов атаковал и сбил второй «мессер», который, со слов летчиков, упал в районе Абинской. Третий истребитель после атаки гвардии старшего лейтенанта Федоров со снижением улизнул через линию фронта на свою территорию. В 10.20 в воздух поднялась следующая группа из 4 «аэрокобр» (летчики Покрышкин, Паскеев, Речкалов и Старчиков). Прибыв в район Крымской, они увидели там несколько Ю-88, которых сопровождали десять Ме-109. В результате воздушного боя, проходившего на высоте 3000–4000 м, Покрышкин сбил один «мессершмитт», а гвардии старший лейтенант Паскеев – второй. Оба самолета упали в районе южнее Абинской. Кроме того, гвардии старший лейтенант Речкалов сбил Ю-88, который упал в 8 км южнее Гостагаевской – Николаевского. Возможно, это был Не-111Н-16 W. Nr. 8274 «1G+AK» командира 2-й эскадрильи KG27 «Бёльке» гауптмана Хайнриха Кляйна, который сначала был подбит зенитным огнем, а позже еще был атакован и советскими истребителями в районе станицы Гостагаевская. Бомбардировщик разбился, немного не дотянув до аэродрома в Анапе. Бортрадист обер-фельдфебель Курт Штохрер и бортстрелок унтер-офицер Герхард Эккерт при этом погибли, а сам Кляйн и бортмеханик обер-фельдфебель Густав Кюхне получили тяжелые травмы.

В 13.20 в сторону Крымской вылетели следующие четыре Р-39 (летчики Искрин, Бережной, Науменко и Сутырин). В районе цели на высоте 3000–4000 м летчики увидели большую группу из двадцать Ме-109, а потом еще и бомбардировщики До-217, бомбившие наши войска. В ходе боя гвардии лейтенант Сутырин сбил Ме-109, который горящим упал в районе Красного, а гвардии младший лейтенант Бережной сбил До-217, который упал в районе Русского (3,5 км северо-западнее Крымской). За До-217 (которые на этом участке Восточного фронта немцы применяли только в варианте «ночного разведчика») наши летчики обычно принимали Bf-110. В то же время в районе Абинской был сбит Р-39L-1 гвардии младшего лейтенанта Николая Науменко, который погиб. «Аэрокобры» Бережного и Сутырина вернулись на базу с многочисленными пулевыми пробоинами.

В 13.35 на прикрытие войск 56-й армии вылетели 6 «аэрокобр» (пары Покрышкин – Речкалов, Федоров – Труд, Крюков – Горохов). Правда, у Труда в полете открылась левая дверь кабины, и ему пришлось досрочно вернуться обратно. Ведущий Труда – Федоров также возвратился на аэродром. В итоге до Крымской долетело только 4 истребителя. Небо в районе патрулирования снова оказалось «занято» немецкими самолетами. В итоге Покрышкин и Речкалов ввязались в бой с Ме-109, а Крюков и Горохов – с Ю-88. Причем обе пары потеряли друг друга из виду. Первые двое вернулись на базу ни с чем. А вот Горохов и Крюков в ходе боя также разделились и полетели в разные стороны. В итоге Горохов доложил, что сбил Ю-88 в районе Темрюка, а Крюков – южнее Крымской. После этого летчик увидел еще и группу Хе-111, которые с эскортом истребителей шли строем в сторону Новороссийска. Согласно докладу Крюкова, он сбил Ме-109, который горящим упал в районе Кабардинки. После этого сама «аэрокобра» была подбита. Летчик совершил вынужденную посадку на одно шасси в районе Ильской, в результате которой самолет был разбит, а сам пилот получил травмы.

Последний групповой вылет полк совершил в 15.40. Шесть Р-39 (летчики Фаддеев, Труд, Ершов, Степанов, Старчиков и Савин) снова отправились на прикрытие своих войск (Степанов вернулся преждевременно из-за отказа электрооборудования). В районе Крымской летчики видели Ме-109, которые парами и четверками плавно парили на высоте 9000 м. Бой не состоялся, зато во время возвращения на аэродром был неожиданно атакован и подбит Р-39 Фаддеева, который дотянул до базы и совершил аварийную посадку. Всего в течение 15 апреля 16-й ГИАП выполнил 43 самолето-вылета и заявил о 13 сбитых самолетах. Впрочем, это выглядело скромно на фоне заявок соседнего 45-го ИАП, который и вовсе отчитался о 19 сбитых и подбитых самолетах!

Многие истребители получили приказ сначала перелетать на Краснодарский аэродром, имеющий бетонную ВПП, и уже оттуда вылетать на перехват бомбардировщиков. Но этот процесс оказался растянутым по времени, и в итоге до конца дня удалось осуществить только 447 боевых вылетов.

Не минула подобная участь и 298-й ИАП. Только в 15.45 удалось поднять в воздух 8 «аэрокобр» (бортовые № 10, 17, 41, 14, 12, 15, 13 и 38), которые пилотировали соответственно летчики Ерошкин, Румм, Бочаров, Климанов, Згривец, Закалюк, Вильямсон и Лобанов. Правда, у Р-39 бортовой «12» Згривца возникли неполадки с мотором, и через полчаса он вернулся на аэродром. Группе была поставлена задача прикрывать войска 56-й армии в районе Крымской. На подходе к целевому району на высоте 3000 м летчики увидели приближающуюся с юга с небольшим превышением большую группу «мессершмиттов». Начался бой, продолжавшийся в течение 35–40 минут на разных высотах, вплоть до бреющего. Согласно журналу боевых действий, старшина Вильямсон сбил один Ме-109, который упал в районе боя. Старший сержант Лобанов на вираже подбил другой истребитель, от которого, по словам летчика, пошла струя водяной пыли и дыма. После этого «мессер» резким снижением вышел из боя и ушел на запад. После этого Лобанову удалось на бреющем зайти в хвост еще одному немцу, который после очереди из всех стволов взорвался в воздухе. Еще один Ме-109 был подбит при выходе из виража на прямую траекторию старшим лейтенантом Ерошкиным. В то же время Р-39 бортовой «17» Румма получил попадание снаряда в левую часть стабилизатора и пули в кок винта, а Р-39 бортовой «38» Лобанова – пулевые попадания в стабилизатор и закрылки. В 17.10 «аэрокобры» приземлились в Краснодаре. По итогам боя старшему сержанту Лобанову засчитали один сбитый и один «подбитый» Ме-109, старшине Вильямсону – сбитый Ме-109, а старшему лейтенанту Ерошкину – подбитый Ме-109.

Вообще же, разделение воздушных побед на «сбитые» и «подбитые» было разумным. Ведь во многих случаях летчики действительно добивались попаданий во вражеские самолеты, те начинали дымить и уходить из боя, причем этот факт нередко видели и сослуживцы и наземные наблюдатели. Но падения на землю никто не наблюдал, и что стало с целью, было непонятно. Соответственно как записывать и засчитывать результат таких атак, было сложным вопросом. В 19.00 летчики 298-го авиаполка перелетели на свой аэродром Кореновская и в этот день в боевых вылетах больше не участвовали.

В 16.50 вернулся к боевой работе и 249-й ИАП. Группа в составе четырех ЛаГГ-3 (летчики Жаров, Плотников, Бережной и Крючков) и двух Ла-5 (Корнев и Иванов) вылетела на прикрытие войск 56-й армии в районе Алевры. Во время выполнения задания наши истребители встретили группу из тридцати Ю-88, которых сопровождали шестнадцать Bf-109. В ходе завязавшегося боя лейтенант Корнев сбил один бомбардировщик, который, по докладу летчиков, упал у моста в районе Шибика. А младший лейтенант Василий Крючков севернее Абинской сбил Ме-109. Несмотря на то что падения самолета никто не видел («дымящийся вошел в штопор и пошел к земле»), летчику была записана личная победа.

Тяжело сложился боевой день у 979-го ИАП. Полк выполнил 19 вылетов, в том числе 10 – на сопровождение штурмовиков 210-го ШАП, 6 на прикрытие своих войск и 3 – на тактическую разведку (все в район Крымской). Два ЛаГГ-3 преждевременно вернулись на базу из-за технических неисправностей (у старшего сержанта Щепочкина не убралось шасси, у капитана Шевцова «обрезало» мотор). Летчики полка заявили о 2 сбитых и 1 подбитом самолете. Капитан Владимир Истрашкин сбил Ю-88, который упал в районе Шептальского. Младший лейтенант Бойко заявил о сбитом Ме-109, который упал в районе Крымской. А старший лейтенант Гуржий подбил ФВ-190, который с дымящимся мотором ушел на запад. При этом в бою с истребителями в районе Алевры был сбит ЛаГГ-3 старшины Шапошникова, который выпрыгнул с парашютом и приземлился на своей территории. В районе Абинской своей зенитной артиллерией по ошибке был сбит ЛаГГ-3 лейтенанта Потанина. По одной из версий, летчик заходил в атаку на Ю-88 и попал под огонь обстреливавшей его батареи. Потанину повезло, он выпрыгнул из горящей машины с парашютом, приземлился на своей территории и позднее вернулся в часть.

Всего же летчики ВВС СКФ отчитались о 34 воздушных боях, 36 сбитых и 9 подбитых самолетах (в некоторых источниках называются и большие цифры). Причем львиная часть из них пришлась на 16-й ГИАП и 45-й ИАП. Летчики последнего донесли о 19 сбитых самолетах, в том числе одиннадцати Ме-109 и восьми Ю-88! Павел Берестенев, Борис Глинка, Дмитрий Глинка и Дмитрий Коваль одержали сразу по 3 личных победы, Николай Кудря, Гедалий Микитянский и Михаил Петров – по 2, а Николай Лавицкий – одну. Все воздушные бои происходили в районе Крымской, Киевского и Неберджаевской.

Еще на 3 сбитых и 2 подбитых самолета претендовала зенитная артиллерия. В связи с этим кое-кто даже назвал 15 апреля «черным днем немецких люфтваффе на Кубани». В действительности противник потерял в этом регионе только 6 самолетов. Помимо уже упоминавшегося Не-111Н-6 из 2./KG27, в районе Новороссийска пропал без вести со всем экипажем He-111H-16 W. Nr. 160288 «G1+HP» из 5./KG55. По советским данным, в районе Свистельникова совершил вынужденную посадку и попал в плен экипаж Хе-111, который на допросе показал, что входил в состав 6-го отряда 2-й группы 55-й бомбардировочной эскадры (6./KG55), базировавшегося на аэродроме Саки. Скорее всего, это и был указанный выше Не-111Н-16 «G1+HP». В районе Вехнебаканской зенитным огнем были сбиты 2 штурмовика Hs-129B-2 W. Nr. 0347 «R» и W. Nr. 0372 из 8./Sch.G1. Оба летчика – фельдфебели В. Тиль и Г. Хильгендаг – погибли. Что касается сбитых и подбитых Ме-109, то из всех многочисленных заявок (в том числе пилотов 16-го ГИАП, 45-го ИАП, 249-го ИАП и 298-го ИАП) подтверждаются только… две. Bf-109G-4 W. Nr. 19221 из 8./JG52 был поврежден в воздушном бою и разбился (60 %) при аварийной посадке. Подбитый хорватский Bf-109G-2 W. Nr. 14192 также был разбит, не дотянув до своего аэродрома. Кто именно из наших летчиков повредил эти «мессеры», установить практически невозможно. Также можно сделать вывод, что вся бурная деятельность по прикрытию и барражированию, в сущности, оказалась бессмысленной (если не считать моральной поддержки своих войск).

Собственные потери «сталинских соколов» также оказались большими: 20 самолетов было сбито, еще 30 получило повреждения, часть из которых совершили вынужденные посадки на своей территории. Так, в 13.00 были сбиты два P-39D-2 из 45-го ИАП. Старший лейтенант Д.Б. Глинка, который на тот момент имел на своем счету 20 воздушных побед, был ранен, но спасся, выпрыгнув с парашютом, а вот его ведомый сержант В.С. Сапьян (2 воздушные победы) погиб. В 19.00 были сбиты еще две «аэрокобры» из того же полка: Р-39L-1 «42—4606» (старший лейтенант М.Г. Петров, воевавший с января 1942 г. и имевший на счету 6 личных и 1 групповую воздушную победу, выпрыгнул с парашютом и был тяжело ранен) и P-39D-2 «41—38451» (пилот старший сержант В.А. Безбабнов погиб). Судя по времени, одного из них сбил будущий лучший немецкий ас лейтенант Эрих Хартман, который одержал свою 7-ю воздушную победу.

16 апреля.

В ночь на 16 апреля ЧФ доставил на Малую землю 614 бойцов, 42 тонны боеприпасов и 89 тонн продовольствия. При этом в море напротив плацдарма произошел бой между советскими и немецкими торпедными катерами.

Люфтваффе продолжали наносить беспрерывные удары главным образом по позициям 56-й армии, от которых больше всего пострадали части 2-й и 83-й Гвардейских стрелковых дивизий. Затем против них перешли в контратаку немецкие егери и обычные «равнинные» пехотинцы при массированной поддержке артиллерии и штурмовых орудий. В результате, потеряв 75 % личного состава, всю полковую артиллерию, наши дивизии не смогли удержать фронт и отошли.

В 08.06 на задание по прикрытию войск 56-й армии в районе Крымской вылетело сразу 16 «аэрокобр» (бортовые № 10, 15, 41, 40, 30, 39, 31, 33, 20, 23, 27, 21, 24, 28, 22 и одна без номера) из 298-го ИАП. Прибыв в заданный район, летчики сразу увидели там «мессершмитты», летевшие на разных высотах парами и четверками, часть из которых уже вела бой с другими советскими истребителями. Группа быстро распалась на звенья и отдельные машины, которые вели бои порознь. Сначала в районе юго-восточнее Крымской пара Р-39 на высоте 4000 м вступила в бой с парой Bf-109, но он закончился безрезультатно. Затем старший пилот Комельков пристроился к шестерке ЛаГГ-3 и совместно с ними вступил в бой с четырьмя Ме-109. По докладу летчика, в районе юго-восточнее Крымской он сбил один «мессер», тот начал падать, но самого падения он не видел, так как сразу же сам был атакован противником и вынужден был резким маневром уклоняться от его очередей. А вот майор Семенишин наоборот в одиночку, потеряв из виду ведомого, вел бой с парой Ме-109 и сбил один из них. Летчик сообщил, что тот горящим упал к югу от Крымской. Во время боя Р-39 бортовой «30» Семенишина так же получил многочисленные повреждения. Были пробиты стабилизатор и шпангоут фюзеляжа, разбиты рация, зеркало, компас, несколько приборов. Как потом оказалось, немец дважды попал в кабину, в фонаре было два отверстия. Тем не менее Семенишин смог благополучно вернуться на базу. А вот Р-39D-2 без бортового номера пилота Орлова был сбит. Летчик выпрыгнул с парашютом с высоты 2500 м и приземлился в 4–5 км западнее Северской.

Почти одновременно с «аэрокобрами» в тот же район прибыла группа в составе четырех ЛаГГ-3 (летчики Жаров, Плотников, Могильницкий и Мосягин) и одного Ла-5 (Слупский) из 249-го ИАП. В районе Абинской на высоте 1500 м они встретили пару Bf-109. Сержант Плотников попытался атаковать их, но «мессеры» боя не приняли, резким вертикальным маневром ушли вверх и больше не появлялись. Продолжительность вылета в этот раз составила 1 час 15 мин., что являлось критическим пределом для ЛаГГ-3 и Ла-5, поэтому группа с трудом дотянула до своего аэродрома (видимо, заблудились по дороге).

Около 08.50 в район Абинской прилетели восемь Р-39 из 1-й эскадрильи 16-го ГИАП (летчики Покрышкин, Федоров, Фаддеев, Бережной, Горохов, Речкалов, Сутырин, Савин, Труд, Искрин и Исаев). Они обнаружили там двенадцать Ме-109, летавших парами на разных высотах. В завязавшемся бою Фаддеев сбил сразу два «мессершмитта» (этот факт позднее подтвердили как наземные войска, так и Покрышкин с Федоровым). Еще по одному Ме-109 сбили гвардии старший лейтенант Федоров и гвардии лейтенант Труд. Первый упал южнее Холмской, второй в районе Крымская – Абинская. В свою очередь немцы сбили Р-39 Аркадия Федорова, который спасся, выпрыгнув с парашютом. При этом летчик ударился ногой о хвост и получил серьезную травму. Также был сбит Р-39L-1 Павла Горохова, который погиб.

Что касается 298-го авиаполка, то утренний бой стал лишь увертюрой к тому боевому дню. В 11.33 в воздух была поднята новая группа в составе 13 «аэрокобр» (бортовые № 40, 31, 15, 20, 33, 22, 41, 25, 28, 21, 27, 24 и 23). При этом часть летчиков (Закалюк, Семенишин, Вишневецкий, Комельков, Зайцев, Александров, Едник, Луканцев, Дрыгин и Кацапов) выполняла уже второй боевой вылет за день, другая поднималась в воздух впервые (Вильямсон, Лобанов и Муравьев). При этом майор Семенишин пересел с сильно поврежденного Р-39 бортовой «30» на «свежий» бортовой № «40», на котором ранее летал Румм. Полетное задание было прежним – прикрытие своих войск в районе Крымская – хутор Тихий. До заданного района долетело только 11 машин. Лобанов по дороге потерял группу из виду, поблуждал в одиночестве и в 12.34 вернулся на базу, а Муравьев сел еще раньше из-за неисправности двигателя.

Прибыв в район Крымской, пилоты оставшихся 11 «аэрокобр» увидели целое скопление немецких самолетов Ю-88, и Ме-109, над которыми еще и парила «рама». Начался бой, в котором приняли участие все летчики. Капитан Зайцев сбил один «мессер», который перешел в отвесное пикирование и врезался в землю юго-западнее Крымской. Другой «мессершмитт» после атаки младшего лейтенанта Едника на высоте 400 м задымил и вошел в левый штопор. В то же время старший лейтенант Дрыгин сзади-сверху атаковал один Ю-88. По словам летчика, после прямого попадания 37-мм снаряда в левую плоскость в ней образовалась огромная дыра, но «юнкерс» тем не менее продолжил полет и ушел на свою территорию. А вот майор Семенишин в паре со старшим пилотом Комельковым атаковали ФВ-189. Летчики доложили, что подожгли фюзеляж, после чего «рама» ушла на свою территорию. Тем не менее Семенишину и Комелькову засчитали сбитый (не подбитый) в паре разведчик. По немецким данным, ни сбитых, ни поврежденных FW-189 на всем Восточном фронте в этот день не зафиксировано. В 13.00 все «аэрокобры» благополучно вернулись на базу.

Примерно в это же время над районом Крымская – Абинская действовала и группа в составе семи ЛаГГ-3 (летчики Иванов, Мосягин, Кулагин, Крючков, Жаров, Могильницкий и Плексеев) и одного Ла-5 (Корнев) из 249-го ИАП. На высоте 1300 м наши летчики вступили в бой с шестеркой Bf-109, во время которого младший лейтенант Иванов сбил один «мессершмитт», который упал севернее Крымской. Младший лейтенант Кулагин, а также пара в составе лейтенанта Корнева и младшего лейтенанта Иванова подбили еще по одному Ме-109, которые, со слов летчиков, со снижением ушли на свою территорию. Отметим, бой велся в составе пары Ла-5 + ЛаГГ-3, что в данном полку не только не являлось исключением, а скорее правилом! Сразу 5 истребителей получили различные повреждения, но в 12.25–12.34 все благополучно вернулись в Новотитаровскую. Во время боя было израсходовано 300 – 20-мм снарядов ШВАК и 350 – 12,7-мм патронов БС.

В 15.20–16.17 на прикрытие своих войск в районе Абинская – Шептальский вылетело два ЛаГГ-3 (летчики Плотников и Кулагин) и один Ла-5 (Слупский). Еще один истребитель вернулся из-за неполадок с мотором. В районе Шептальского тройка встретила на высоте 2000 м группу из четырех «мессеров», но те уклонились от боя. Затем, уже в районе Красного Плотникова, Кулагин и Слупский столкнулись с 4 самолетами, опознанными как ФВ-190. На сей раз бой состоялся, но закончился лишь повреждением ЛаГГ-3 младшего лейтенанта Кулагина.

В 15.18 на задание по прикрытию войск 56-й армии в районе Крымская – хутор Тихий была поднята группа в составе 14 – Р-39 (бортовые № 40, 31, 22, 10, 41, 13, 12, 33, 20, 28, 27, 23, 24 и 21) из 298-го ИАП. При этом летчики Семенишин, Вишневецкий, Комельков, Зайцев, Александров, Едник, Луканцев, Дрыгин и Кацапов совершали уже третий боевой вылет за день, Ерошкин, Бочаров, Румм, Муравьев – второй, а Згривец – первый. Снова не обошлось без накладок, Р-39 бортовой «41» Бочарова преждевременно возвратился из-за перегрева мотора. Прибыв в заданный район, летчики снова увидели там «небо, кишевшее фашистскими самолетами», и вступили в бой с группой из 25 – Ме-109. Вот как дальнейшие события описаны в журнале боевых действий полка: «Старший лейтенант Ерошкин после нескольких атак по Ме-109 сбил его, и он с пламенем врезался в землю в районе клх “Красный Молот”. Капитан Зайцев после нескольких атак по 1 Ме-109Г, после чего Ме-109 с сильным черным дымом пошел резко вниз. Место его падения не наблюдал, т. к. капитан Зайцев вел бой выше облачности на Н-4000 м. Район падения северо-западнее Крымская. Младший лейтенант Едник и старший лейтенант Дрыгин после нескольких совместных атак на коротких дистанциях сбили 1 Ме-109, который упал, врезался в землю в 5 км от Сергиевский. Н-300 м. Старший лейтенант Вишневецкий после одной атаки сверху на 1 Ме-109Г зажег его, Ме-109 врезался в лес, что северо-восточнее Крымская 5 км. Н-500 м. Лейтенант Румм после первой атаки в хвост по 1 Ме-109Г подбил его. Самолет задымил и пошел вниз. Майор Семенишин произвел еще одну атаку по этому Ме-109Г. После этой атаки Ме-109Г врезался горящим в землю в 2 км юго-восточнее Семеновский. Н-300 м. Старший пилот Комельков после первой атаки на пикировании после переворота подстроился к Ме-109Г с хвоста, дал по нему несколько очередей, после чего Ме-109 врезался в скалу горы в 5–7 км севернее (неразборчиво). Н-300 м».

Всего на счет 298-го ИАП в этом бою было записано 6 сбитых Ме-109. Правда, не обошлось и без потерь. Р-39 бортовой «40» майора Семенишина получил две пробоины от снарядов в бензобак, а Р-39 бортовой «33» старшего пилота Комелькова – несколько пулевых пробоин. С задания не вернулся Р-39D-2 бортовой «24» старшего лейтенанта А.И. Луканцева. Остальные 12 «аэрокобр» в 16.40 вернулись на аэродром. Отметим, что большая часть боев снова проходила отнюдь не на больших высотах и даже не на «рабочих» 4000 м, а на 300–400 м, почти на бреющем. Продолжительность вылета составила 1 ч. 22 мин., что составляло примерно 70 % от боевых возможностей истребителей Р-39.

Как говорил механик из известного фильма «В бой идут одни старики» – по сей день лучшего кино про летчиков Великой Отечественной, «самое трудное в нашей работе ждать». Когда с задания не возвращался кто-то из пилотов (особенно опытных, уже заимевших друзей и сделавших летную карьеру), при этом никто не видел, что с ними стало, остальным оставалось только ждать и надеяться. Вернется или нет? Погиб или попал в плен? Чем больше проходило времени с «невозвращения», тем больше таяли надежды, а горечь постепенно стиралась новыми потерями. Бывали и чудеса, когда летчики возвращались в часть спустя месяцы после боя. В данном же случае чудо произошло в обратную сторону. Уже в 17.00, то есть всего через 20 минут после приземления всей группы, Луканцев прибыл в часть.

Как оказалось, следуя в паре с Муравьевым, летчик во время боя оказался справа от ведущего. На левом развороте Луканцев, чтобы не отстать, начал перестроение в левый пеленг, при этом едва не столкнувшись с летевшей позади парой. Испугавшись, неопытный пилот резко отвалил вправо, в результате, оглядевшись по сторонам, он увидел, как вся группа Р-39 уходит влево с набором высоты. Луканцев сосредоточился на том, как ему догнать товарищей, и в итоге прозевал появившуюся сзади пару Bf-109. В результате «аэрокобра» получила серию попаданий в двигатель и загорелась. После этого Луканцев резким пикированием (с тем самым черным дымом) вышел из боя и повернул в сторону аэродрома. Вскоре кабина стала заполняться дымом, что вынудило пилота отбросить дверки (на Р-39 существовала возможность аварийного сброса дверей кабины). После этого Луканцев произвел вынужденную посадку на брюхо в поле в 4 км севернее Мерчанского. Летчик остался невредим, а самолет частично сгорел.

Общий итог дня для 298-го полка получился такой: 43 боевых вылета, 12 сбитых и подбитых самолетов при 2 потерянных и 2 сильно поврежденных Р-39. Михаилу Комелькову были засчитаны две личных и одна групповая победы, а Владимиру Семенишину – одна личная и две групповых победы.

В 16.26 на прикрытие войск 56-й армии вылетело десять Р-39 (пары Покрышкин – Степанов, Речкалов – Табаченко, Фаддеев – Ефимов, Мочалов – Савин, Старчиков – Шагов) из 16-го ГИАП. В районе Крымской небо снова было «занято» десять Ме-109. В ходе завязавшегося боя гвардии старший лейтенант Речкалов сбил «мессер», который, по показаниям летчиков, упал в районе Абинской. Второй сбитый Ме-109 был на счету гвардии капитана Покрышкина. Самолет упал горящим в районе Холмской. Третий «мессершмитт» завалил красноармеец Степанов (ранее летчик был разжалован из младших лейтенантов). Правда, и его Р-39 после этого был сбит. Летчик выбросился с парашютом и приземлился в 15 км южнее Крымской на советской территории. Через три дня Степанов, отделавшийся небольшими ожогами, вернулся в часть. Всего за день 16-й ГИАП выполнил 30 самолето-вылетов и отчитался о 7 сбитых самолетах (все Ме-109).

Так же успешно, если верить советским документам, сложился боевой день и у 979-го ИАП. Полк выполнил 17 вылетов на прикрытие войск 56-й армии в районе Крымской и провел 3 воздушных боя. Старший лейтенант Федоренко сбил Ме-109, который упал в районе Крымской, и подбил ФВ-190. Младший лейтенант Бойко и старший сержант Дывыдов в паре сбили еще один Ме-109, который, с их слов, так же упал на окраине Крымской. А капитан Владимир Истрашкин в паре со старшим лейтенантом Шумовым сбили Ю-87, который упал в районе Шептальского. Еще на одну подбитую «штуку» претендовали старший сержант Давыдов и уже упомянутый капитан Истрашкин. В очередной раз отличились (хотя и намного скромнее, чем днем ранее) и пилоты Р-39 из 45-го ИАП. Дмитрий Коваль доложил о сбитом Ме-109, а Николай Лавицкий – о сбитом Ю-88 (оба в районе Крымской). При этом Лавицкий одержал уже 15-ю личную победу. Несколько побед одержали и летчики 267-го ИАП, воевавшие на ЛаГГ-3. В частности, Владимиру Морозову был записан лично сбитый Ме-109, Алексею Попову – две групповые победы (1/3 Ме-109 и 2/6 Ме-109), а Илье Черкашину – тоже две групповые победы (1/3 Ме-109 и 1/3 Ю-87). Лично сбитый в районе Крымской Ю-87 также засчитали пилоту И-16 Виктору Жердеву из 84-го «А» ИАП.

В общей сложности ВВС СКФ выполнили 369 самолето-вылетов, из которых 43 пришлись на один 298-й ИАП. Были выполнены налеты на аэродромы Анапа, Багерово и порт Керчи. Летчики отчитались о 24 воздушных боях и 40 сбитых и подбитых самолетах (примерно четверть из них была записана летчикам 298-го ИАП).

В очередной раз громкие успехи советской авиации были сильно завышены. Во время авиаударов по позициям 56-й армии в районе Крымской и Верхнебаканской были потеряны только два бронированных штурмовика из 8./Sch.G1: Hs-129B-2 W. Nr. 0345 (пилот фельдфебель Э. Белиттер ранен) и Hs-129B-2 W.N. 0435 (пилот унтер-офицер Г. Тренкель тоже ранен). Оба летчика спаслись и вернулись в свои части. Каких-либо других потерь в составе люфтваффе не зафиксировано! Таким образом, ни одна из многочисленных заявок на сбитые в этот день Ме-109 не подтверждается.

Собственные потери советской авиации составили 11 машин. ВВС ЧФ потеряли один Як-1 из 6-го ГИАП.

Глава 4. Операция «Нептун»

«Снова били тяжелые батареи, снова завывали пикировщики, свирепствовали штурмовики»

17 апреля.

В ночь на 17 апреля части 56-й армии снова попытались начать наступление на ранее отбитые немцами совхоз «Пятилетка» и МТФ. Дабы избежать ударов с воздуха, атаку решено было начать уже в полночь! Однако добиться внезапности опять не удалось. Наступающие части были обстреляны из шестиствольных реактивных минометов, а потом в небе появились бомбардировщики, целившиеся по возникшим очагам пожаров.

Утром была относительно хорошая погода: облачность от 3 до 10 баллов, видимость 10–15 км, температура воздуха +13 – +17 градусов.

17-я армия начала операцию «Нептун», целью которой была ликвидация советского плацдарма в районе Мысхако (Малая земля). План предусматривал нанесение массированных ударов как по самим позициям советских войск, так и по огневым позициям специальной артиллерийской группы, располагавшимся на восточном берегу Цемесской бухты и огнем из дальнобойных орудий, прикрывавших десантную группу в районе Мысхако. В ее состав входили 81-й гаубичный артполк, 1167-й ААП, 69-й Гвардейский ААП и 350-й ГАП большой мощности. Также люфтваффе получили приказ нанести удары по советскому флоту, а кригсмарине должны были по возможности блокировать подвоз грузов и подкреплений с моря.

Как уже указывалось ранее, переброску подкреплений в район Федотовки, расположенной северо-западнее Мысхако, немцы скрытно начали проводить еще в начале месяца. «6—16 апреля. В ожидании нашей атаки на плацдарм, – писал в дневнике артиллерист Маттеус Линднер из 4-й GD. – Она переносилась несколько раз. На 6-й батарее установлено 3 орудия. Мы живем в палатке у ручья. Враг стреляет по любым огням… До Черного моря 6–8 километров. Надо сбросить русских в море. Долина заполнена войсками. Недалеко от нас основная ударная группа. Довольно сухая зона. Это позволяет выращивать здесь виноград. Мало осадков возле моря…» Еще 15 апреля Главное командование сухопутных войск сообщало: «К проведению операции “Нептун” можно будет приступить только после того, как русские будут полностью разбиты в районе Крымская». Однако фюрер торопил начать атаку, которая и так многократно переносилась, как можно быстрее. В итоге Руофф все же решил рискнуть.

Из-за сильного утреннего тумана атака, первоначально намеченная на 05.30 по берлинскому времени, была отложена на час, а потом еще несколько раз переносилась. В 07.00 в небе появились первые «штуки», которые нанесли удары по Малой земле. В 09.00 по плацдарму, а также позициям дальнобойной артиллерии на восточном берегу бухты отбомбилась большая группа Не-111. Не успел дым и пыль от разрывов рассеяться, как в 09.15 части 5-го армейского корпуса (4-я горная и 125-я пехотная дивизии) перешли в наступление. Основной удар наносился из района Федотовки в общем направлении на совхоз Мысхако. Затем плацдарм подвергся невиданным доселе беспрерывным авиаударам, продолжавшимся с утра до поздней ночи. В общей сложности советские наблюдатели зафиксировали над ним пролет 1500 бомбардировщиков и штурмовиков, которые в отдельные часы шли непрерывным потоком, сменяемыми друг друга волнами. Например, все экипажи KG27 «Бёльке», которая базировалась в Сарабузе и Багерово, в этот день четырежды поднимались в воздух, выполнив около 250 вылетов. «С 17 до 21 апреля проходила операция “Нептун”, – писал в дневнике Ханс Райф из 3./KG27. – Мы должны были помочь ликвидировать русский плацдарм южнее Новороссийска. Для этого мы в основном атаковали фланговые артиллерийские батареи, поддерживавшие десантников с восточного берега Цемесской бухты. Наш первый налет произошел вскоре после 6 часов утра. Зенитные орудия, которые часто обстреливали нас сильным, хотя и неточным огнем, в этот раз вели на удивление слабый огонь, который стал еще слабее при следующих налетах. Во время первого захода наша эскадра зафиксировала, откуда они вели наиболее сильный огонь, это наблюдение значительно облегчило наши атаки в следующие дни».

По немецким данным, в первый день операции над плацдармом было выполнено 1074 вылета, из которых 401 пришелся на Ju-87, 361 – на двухмоторные бомбардировщики, 71 – на штурмовики FW-190 и Hs-123, 206 – на истребители и 4 на истребители танков Hs-129. В ходе ковровой бомбардировки на район Мысхако было сброшено около 2300 бомб всех калибров, включая большой мощности SC1800 и SC2500. Одновременно с этим немецкий флот предпринял попытку блокировки плацдарма с моря. В течение суток на траверзе Мысхако произошло два морских боя между нашими кораблями и немецкими торпедными катерами. А истребители Bf-109 из 4./JG52 потопили на подходах к Мысхако десантный бот ДМБ-02.

В 10.05 с аэродрома Поповическая вылетело одиннадцать Р-39 (летчики Покрышкин, Паскеев, Речкалов, Табаченко, Бережной, Сапунов, Искрин, Сутырин, Фаддеев, Ершов и Труд). На сей раз вместо уже привычной Крымской, окрестности и ориентиры вокруг которой все пилоты уже знали как собственный двор, истребители полетели южнее – в район Мысхако. Перед вылетом летчикам сообщили: советский плацдарм на Малой земле с раннего атакуют большие группы бомбардировщиков. Однако, прибыв на место, гвардейцы увидели только поднимавшиеся снизу дымы от пожаров и столбы пыли, а в небе виднелась лишь пара мирно паривших Ме-109, которые от боя уклонились. В итоге в 11.25 группа ни с чем вернулась на базу.

В 11.50–12.55 шесть ЛаГГ-3 из 979-го ИАП также выполняли задание по прикрытию своих войск в районе Мысхако. Капитан Владимир Истрашкин сбил Ме-109, который упал в море рядом с берегом. Этот факт подтвердил младший лейтенант Бойко, и на этом основании летчику была записана 3-я личная победа. Сам же Бойко подбил еще один «мессер», который «с резким снижением и дымящимся мотором ушел в северо-западном направлении». Были подбиты истребители младших лейтенантов Шенгаева и Еремина. Первый совершил вынужденную посадку на брюхо на аэродроме Геленджик, второй – в Кабардинке.

Вслед за истребителями 979-го полка в 12.20 в район Малой земли прибыло 12 «аэрокобр» (бортовые № 40, 15, 22, 20, 21, 28, 41, 23, 25, 27, 13 и 12) из 298-го ИАП. В группу входили уже хорошо известные нам летчики: Вишневецкий, Закалюк, Кацапов, Зайев, Едник, Дрыгин, Лобанов, Александров, Вильямсон, Румм, Муравьев и Иванов. При подходе к заданному району летчики почти сразу же увидели большую группу немецких бомбардировщиков, которые на высоте 3600–4000 м подходили к плацдарму со стороны моря. Как было принято, группа наших истребителей была разделена ровно пополам – на атакующую и прикрывающую шестерки. Первая должна была атаковать бомбардировщики, а вторая – прикрывать их от возможных атак со стороны немецких истребителей. Однако ведущий прикрывающей группы старший лейтенант Вишневецкий, вопреки инструкциям, также повел своих подопечных в атаку на «бомберы».

Сначала Вишневецкий в паре со старшим лейтенантом Кацаповым сбили Хе-111, который, по их словам, горящим упал на землю. Затем старший лейтенант Дрыгин в одной из атак «зажег» другой «хейнкель», который начал беспорядочно падать вниз. Затем он вывел из строя правый мотор еще одного бомбардировщика, который отстал от строя (позднее заявлен подбитым). Еще один Хе-111 сбил младший лейтенант Едник. Последнему также показалось, что в строе немецких бомбардировщиков он видел еще и двухмоторный однокилевой самолет, который опознал как Ме-210. По всей вероятности, летчики 298-го ИАП атаковали «хейнкели» из I./KG27 «Бёльке». Не-111Н-6 W. Nr. 8265 из 3-й эскадрильи был поврежден советскими истребителями и разбился при аварийной посадке на аэродроме Сарабуз.

Тем временем сами советские истребители уже подвергались атакам эскорта. Старший сержант Лобанов подбил один «мессершмитт», который, по его словам, с черным дымом пошел вниз. При этом летчик видел, что один из истребителей (предположительно старшего сержанта Иванова) пустился в погоню за противником с целью добить его. Р-39 старшего лейтенанта Александрова был атакован сразу тремя Bf-109. Уходя от них, наш летчик снизился до бреющего и полетел через ущелье в районе Новороссийска. Впоследствии он утверждал, что один из «мессеров» врезался в скалу и взорвался. Александрову же удалось между склонами гор уйти от преследователей.

На свой аэродром в итоге не вернулись старший сержант Иванов и лейтенант Румм. При этом командир полка Тараненко устроил разнос подчиненным, обвинив их в отсутствии летной дисциплины, нарушении инструкций и неорганизованности. Что касается Иванова, то он пережил настоящее приключение. Летчик действительно пытался атаковать «мессершмитт», подбитый Лобановым, но в момент выхода в атаку сам был атакован парой Bf-109. При этом ведущий немец проскочил вперед, а ведомый в упор всадил в «аэрокобру» очередь из пулеметов. Истребитель накренился на нос и стал терять высоту. Иванов попытался восстановить нормальный полет, но был атакован еще одним «мессером», после чего в хвосте послышался громкий треск. После этого Р-39 бортовой «25» стал постепенно переходить в левый штопор. На высоте 500 м, видя под собой горы, летчик покинул машину с парашютом. Управляя стропами, Иванов с большим трудом избежал спуска в глубокую пропасть и приземлился на деревья в 400 метрах от обрыва. При этом он видел, как в полукилометре к северо-востоку горят останки его «аэрокобры».

Повиснув на ветвях, летчик смог подтянуться на сучьях и отцепить лямки, после чего, наконец, оказался на поверхности. Поначалу местность показалась Иванову безлюдной, но уже вскоре он встретил спасательный отряд МПВО из Геленджика, который оказывал помощь пострадавшим от бомбежки бойцам 18-й армии. Как оказалось, недавно Кабардинский перевал бомбила группа Не-111, которая буквально засыпала его мелкими осколочными бомбами (по всей вероятности, SD2), часть из которых была оснащена взрывателями мгновенного, а часть замедленного действия. В связи с этим по всей округе периодически гремели взрывы и доносились крики очередных раненых. Согласно инструкции, после приземления на парашюте наши летчики должны были принять все меры к его возвращению в часть (парашют считался особо ценным имуществом) и ни в коем случае не бросать. Иванов попросил командира спасателей помочь ему снять парашют с дерева. Однако в момент, когда 3 приданных летчику бойца полезли на дерево, неподалеку взорвалась очередная бомба, и один из них получил ранения. Выждав 30 минут, бойцы МПВО повторили попытку. На сей раз им удалось снять парашют. Но пока они несли его Иванову, снова раздался взрыв, убивший оставшихся бойцов и изрешетивший осколками саму «ценность». В итоге парашют был порван на бинты для раненых, каковых повсюду было великое множество. Потом прояснилась и судьба лейтенанта Румма. Бойцы, наблюдавшие за воздушным боем с перевала, рассказали, что вторая сбитая «аэрокобра» (предположительно бортовой «12») упала в Цемесскую бухту, а ее пилот выпрыгнул на парашюте и опустился на немецкую территорию в районе Новороссийска. Тем не менее Румму удалось, несмотря на ранение, приземлиться на нейтральной полосе. Сам же Иванов после путешествия по горам вернулся в часть через два дня.

Почти одновременно с «аэрокобрами» над Малой землей появилась и группа в составе четырех ЛаГГ-3 (летчики Крючков, Кулагин, Бережной и Мосягин) и двух Ла-5 (Корнев и Иванов) из 249-го ИАП. Правда, в отличие от коллег, их летчики увидели в небе только один Хе-111, делавший на высоте 4000 м поворот над Цемесской бухтой. Сначала в атаку на «хейнкель» вышел Ла-5 лейтенанта Корнева. По свидетельству наших летчиков, после этого тот беспорядочно сбросил бомбы, а затем Корнев уже в паре с Ивановым произвели еще четыре атаки, после которых бомбардировщик пошел к земле. Несмотря на то, что падения Хе-111 никто не видел, пилотам Ла-5 засчитали по ½ победы. На сбитие у них ушло 250 снарядов ШВАК и 200 патронов БС.

Ну а у 298-го ИАП в тот день был еще один тяжелый бой. В 15.15 в воздух поднялась группа в составе десяти Р-39 (бортовые № 10, 15, 13, 40, 22, 38, 20, 21, 23 и 28), которые пилотировали летчики Ерошкин, Бочаров, Згривец, Вишневецкий, Кацапов, Комельков, Зайцев, Едник, Муравьев и Дрыгин. Задание было такое же – прикрытие своих войск в районе Новороссийска (Малая земля). Согласно плану, в районе Верхне-Поповической к группе присоединилось еще 15 «аэрокобр» из других полков, после чего все вместе истребители пошли к цели.

Десятка истребителей 298-го полка прибыла туда на высоте 5000 м и встретила такое же количество «сто девятых» и вступила с ними в бой, который продолжался 25 минут. Старший лейтенант Дрыгин атаковал один из «мессеров», преследовал его на пикировании, но, будучи сам атакован вражеским истребителем, вышел из боя. Старший лейтенант Ерошкин перехватил эстафету и пустился в погоню за тем же «мессером». По докладу летчика, он гнал противника вплоть до бреющего полета, расстреляв в него весь боезапас, после чего Ме-109 врезался в землю. Одновременно с этим старший сержант Згривец доложил еще об одном сбитом «мессершмитте». Он же наблюдал, как другой Bf-109 атакует «аэрокобру» однополчанина (позднее оказалось, что это был Р-39D-2 бортовой «22» старшего лейтенанта Н.И. Кацапова). В результате та горящей пошла к земле, но и немец был сбит старшим лейтенантом Муравьевым. Со слов Згривца, советский и немецкий истребители упали поблизости друг от друга в горах в районе Николаевского. Он же видел, как Р-39D-2 бортовой «21» младшего лейтенанта Едника заходил в хвост «мессеру», не догнал его, сделал переворот для нового захода, но Bf-109 опередил его, также сделав переворот и внезапно оказавшись у Едника на хвосте. В итоге «аэрокобра» получила множество попаданий и перешла в штопор. У самой земли Едник сумел выровнять машину, но врезался в гору севернее Кабардинки. Пилот, воевавший с 1 июля 1941 г. и имевший на своем счету 2 личных и 10 групповых побед, погиб. Серьезные повреждения получил в бою и Р-39 бортовой «23», у которого была пробита снарядом правая плоскость, прострелен бензобак и правый маслорадиатор, а также покрышка правого колеса. Сам летчик получил ранения в ногу и с трудом дотянул до аэродрома в Краснодаре.

Итог боевого дня для 298-го ИАП оказался хоть и «положительным» (в плане баланса заявленных побед и потерь), но в целом неудачным. При 22 боевых вылетах и 9 сбитых самолетах (пять Ме-109 и четыре Хе-111), это не считая «заманенного в ущелье», полк потерял 4 истребителя, еще один был серьезно поврежден. Погибло и пропало без вести 3 летчика. Правда, потом выяснилось, что А.А. Румм, который, так же как и Едник, воевал с июля 1941 г. и одержал 2 личные и 5 групповых побед, все-таки выжил и попал в госпиталь. В свой полк он вернулся только в конце лета 1943 г.

В 15.32 на прикрытие войск Десантной группы 18-й армии вылетело десять Р-39 (пары: Мочалов – Савин, Искрин – Сутырин, Бережной – Сапунов, Речкалов – Табаченко, Паскеев – Шагов) из 16-го ГИАП. Прибыв в район Малой земли, летчики увидели сначала группу Ю-88, а потом и подходящие со стороны моря Ю-87, которых сопровождало девять Ме-109. Согласно журналу боевых действий, вскоре после начала боя, превратившегося в настоящее побоище и «карусель», подоспели еще и четыре ФВ-190, которые сначала атаковали «аэрокобры» с пикирования, потом снизу, после чего перешли уже на вертикали. Затем откуда-то сверху появилась еще одна группа «мессершмиттов». В итоге строй советских истребителей, как и предварительное разделение на ударную и прикрывающую группы, быстро распался и каждая пара (или отдельные летчики) вели бой самостоятельно, паля во все, что летит. Тем не менее, если верить документам полка, несмотря на большое численное преимущество немцев и использование истребителей «нового типа» (имеется в виду ФВ-190), бой закончился в пользу сталинских соколов. Только на счет командира 3-й эскадрильи Вадима Фаддеева было записано 4 сбитых самолета (три Ме-109 и один Ю-87). Кроме того, гвардии сержант Савин сбил два Ме-109, старший лейтенант Речкалов – один Ме-109, гвардии лейтенант Труд – один Ме-109, гвардии лейтенант Сутырин – один ФВ-190, гвардии старший сержант Табаченко – один Ме-109 и гвардии младший лейтенант Мочалов – один Ме-109. В общей сложности 11 побед! «Все сбитые самолеты подтверждаются летающими экипажами и командованием наземных частей», – сообщалось потом в документах. Собственные потери составили 4 самолета. Р-39К-1 Владимира Бережного был сбит, пилот выпрыгнул с парашютом над Цемесской бухтой и пропал без вести. «Аэрокобры» гвардии сержанта Петра Табаченко, Сапунова и Горохова были подбиты и совершили вынужденные посадки в разных местах.

В общей сложности ВВС СКФ выполнили 538 самолето-вылетов, отчитались о 12 воздушных боях, 23 сбитых и подбитых самолетах (40 % из этих заявок пришлось на 298-й ИАП и около половины на 16-й ГИАП!). При этом летчикам было записано как минимум 19 сбитых Ме-109. Как обычно, эти данные были очень сильно преувеличены! Более того, не было сбито ни одного «мессершмитта». В действительности только два Bf-109 из II./JG3 «Удет» и из II./JG52 были подбиты, но вернулись на свои базы (повреждения 40 % и 30 % соответственно). Кроме того, во время ударов по плацдарму в районе Мысхако и другим целям в этом районе было сбито 4 Ju-87D-3 (W. Nr. 1055, 1058, 1211, 2849) из I./StG3 и 5./StG77. Два экипажа пропали без вести, еще один летчик был ранен. Также немцы потеряли легкий одномоторный ночной бомбардировщик Ar-66 из 2.Stoer/4.Lf, который числится пропавшим без вести вместе с летчиком за линией фронта. Таким образом, люфтваффе в этот очередной «черный день» потеряли на Кубани только 6 самолетов, еще 2 были повреждены.

Собственные потери составили 15 самолетов (четверть которых также была из 298-го полка), в том числе 12 истребителей (шесть Р-39, пять ЛаГГ-3 и один И-153), 9 летчиков которых погибли и пропали без вести. В районе Новороссийска было сбито сразу пять ЛаГГ-3, в том числе четыре из 926-го ИАП. Причем все четыре пилота: капитан С.К. Шишов, лейтенант М.С. Радогин, старший сержант И.И. Кленов и сержант К.И. Пригонов погибли. Пятый был из 267-го ИАП, и его пилот старший сержант В.Ш. Авалиани тоже погиб. Были и небоевые потери. И-153 старшего сержанта Н.Д. Борщевского из 611-го ИАП разбился в аварии, а его пилот погиб. Во время ночного вылета пропал без вести Ар-2 из 367-го БАП (пилот командир 2-й эскадрильи майор Е.М. Михайлюта). По данным противника, в эту ночь (в 21.50–22.22) пилот ночного истребителя Bf-110F-2 фельдфебель Мельшерт из 10.(N) /ZG1 доложил, что сбил 3 двухмоторных бомбардировщика (2 «бостона» и 1 «ДБ-3ф»). ВВС ЧФ потеряли 1 самолет: Ил-4 из 5-го Гвардейского МТАП был подбит зенитным огнем и совершил аварийную посадку в море южнее Анапы. Его экипаж (пилот старшина Литвяков) пропал без вести.

В то время как летчики вели ожесточенные воздушные бои, в эти дни в 4-ю воздушную армию ежедневно прибывали новые полки. Причем для их сопровождения (лидирования) приходилось отвлекать от боевой работы целые авиадивизии. Например, штурмовики Ил-2 из 230-й ШАД в течение 17–19 апреля встречали на специальном коридоре и лидировали прилетающие штурмовые полки на аэродромы Пластуновская, Поликовская, Нововеличевская, Красноармейская и др. Иногда эти перелеты также приводили к большим потерям!

В этот день во время перебазирования самолетов 3-го ИАК на Кубань 3-я эскадрилья 291-го ИАП потеряла ориентировку и залетела на немецкую территорию. Командир эскадрильи капитан А.Г. Егоров и его заместитель лейтенант И.Я. Единархов приземлились на аэродроме Таганрог-Вест и были убиты при попытке взять их в плен. Истребитель старшего сержанта В.К. Богатырева был сбит ПВО аэродрома, пилот погиб. Старшие сержанты О.М. Горбачев и М.С. Добытеев приземлились на аэродроме и были захвачены в плен охраной вместе с их истребителями[24]. Вместе с ними приземлился на Як-7Б и старший сержант В.Ф. Грабельников из 15-го ИАП, который во время перелета на фронт отстал от своего полка. Он также попал в плен. В ряде советских источников ошибочно утверждается, что Богатырев, Горбачев и Добытеев были младшими лейтенантами, хотя приказ о присвоении им звания младших лейтенантов был подписан только 8 мая, т. е. когда они уже давно находились в немецком плену! Таким образом, в результате плохой организации перелета 3-й ИАК, еще не вступив в бой, потерял 6 новеньких Як-1Б и один Як-7Б вместе с их пилотами.

Что касается сухопутного фронта, то, несмотря на мощнейшую поддержку с воздуха, в первый день 5-му армейскому корпусу не удалось добиться серьезных успехов. Хотя 4-й горной дивизии удалось прорваться на северо-западные склоны горы Мысхако и соседней горы Дьявола («Teufels Berg»), а левому крылу 125-й пехотной дивизии – выйти в окрестности опорного пункта «Стегнеева ферма». «В этой узкой долине (Широкая щель), набитой техникой, батареями, штабами и т. д., было много попаданий от вражеского огня, что привело к многочисленным потерям, – писал в дневнике артиллерист Маттеус Линднер из 4-й GD. – Деревьев здесь мало, преобладали кусты высотой 2–4 метра, в основном акация. Санитары постоянно сновали здесь, направляясь к передовым перевязочным станциям». Во второй половине дня состоялись переговоры между командующим 17-й армией генерал-оберстом Руоффом, командиром 5-го армейского корпуса генералом Ветцелем и начальником штаба 4-го воздушного флота генералом Гюнтером Кортеном по поводу хода операции. Ветцель предлагал срочно перебросить части 73-й пехотной дивизии в сектор 125-й пехотной дивизии для развития прорыва, тем самым изменив первоначальный план. Однако это предложение было отклонено по причине того, что перегруппировка могла занять слишком много времени.

18 апреля.

Всю ночь немцы продолжали бомбить позиции десантной группы и Мысхако. Также был совершен массированный налет на огневые позиции армейской артиллерийской группы 18-й армии, расположенные на восточном берегу Цемесской бухты для поддержки плацдарма на Малой земле и обстрелов Новороссийска. «Ночной налет на ту же цель в ночь с 17 на 18 апреля был задержан на несколько часов из-за русского налета на наше место базирования, – продолжал свой рассказ о ходе операции “Нептун” Ханс Райф. – Наши зенитчики и истребители предотвратили точное бомбометание и сбили двух нападавших. Кстати, в ходе этой атаки на выходе из Цемесской бухты мы могли наблюдать интересную ночную битву между нашими и русскими скоростными катерами, в которую также вмешивались батареи и прожекторы с суши. По темной воде струились разноцветные “нити”».

Райф видел действия группы в составе 12 торпедных катеров кригсмарине, которые атаковали коммуникацию Геленджик – Мысхако, потопив при этом два сейнера и катер. В результате остальные суда повернули обратно и не смогли доставить грузы и подкрепления на плацдарм. Кроме того, немецкие бомбардировщики потопили на рейде Мысхако сторожевой катер МО-054, тральщик РТЩ-101 и баржу № 54. В бомбардировках огневых позиций советской артиллерии на восточном берегу бухты несколько раз участвовали и пикирующие бомбардировщики Ju-88A-4 из I./KG51 «Эдельвейс». Только на счет командира группы гауптмана Клауса Хёберлена была записана одна уничтоженная батарея тяжелой артиллерии и 2 зенитных орудия. По советским данным, в результате авиаударов было выведено из строя 30 дальнобойных орудий, 39 тракторов, 26 автомашин, убито 37, ранено 107 артиллеристов, погибла 31 лошадь. Остальная матчасть также получила многочисленные повреждения. Артгруппа была на время выведена из строя и не могла оказывать прежней поддержки войскам.

Штаб Северо-Кавказского фронта после получения этих данных отправил гневное распоряжение в штаб Черноморского флота, обвинив его в бездействии. «Учитывая положение десантной группы особое значение своевременное обеспечение ее маршевым пополнением, доставкой боеприпасов, продовольствия, эвакуация раненых, – говорилось в документе. – Однако пополнение людьми, боезапасом, направленное в ночь на 18.4 в десантную группу, доставлено не было по причине того, что 12 торпедных катеров противника безнаказанно действовали на участке Мысхако, Геленджик, фактически блокировав с моря десантную группу и порт Геленджик, не давая возможности малотоннажным судам переходить из Геленджик до Мысхако. Действенных мер со стороны Черноморского флота по уничтожению катерной флотилии противника в районе Геленджик – Мысхако до сего дня не принято».

С рассветом налеты авиации опять приобрели характер массированных. В общей сложности советские наблюдатели зафиксировали 1600 самолето-пролетов противника, из которых 1350 (то есть 75 %) пришлись на Малую землю! Действия нашей авиации, разумеется, тоже были в основном сосредоточены в этом районе.

В 07.25 группа в составе трех ЛаГГ-3 (летчики Жаров, Алексеев и Плотников) и трех Ла-5 (Слупский, Васильев и Иванов) из 249-го ИАП снова вылетела в район Малой земли с задачей прикрывать свои войска от ударов люфтваффе. Прибыв на место, пилоты «лавочкиных» встретили в районе Кабардинки большую группу в составе шести ФВ-190 и двенадцати Ме-109. Старший лейтенанта Георгий Слупский атаковал «фокке-вульфы» и сбил один из них (падения никто из летчиков не видел). Однако вскоре после этого Ла-5 самого Слупского получил несколько попаданий. Летчик вышел из боя, потом не смог долететь до своей базы из-за нехватки бензина и совершил вынужденную посадку на аэродроме Нововеличковская. Также были сбиты Ла-5 старшего лейтенанта Иванова и ЛаГГ-3 сержанта Алексеева, а ЛаГГ-3 старшего сержанта Жарова был подбит и совершил вынужденную посадку на брюхо на аэродроме Геленджик. В итоге из 6 истребителей на свою базу вернулось в целости и сохранности только 2 (Ла-5 Васильева и ЛаГГ-3 Плотникова)[25].

В 07.38–09.00 9 «аэрокобр» (бортовые № 20, 10, 40, 28, 27, 13, 17, 15 и 41) из 298-го ИАП также выполняли задание по прикрытию своих войск в районе Новороссийска. При этом группу после долгого перерыва лично возглавлял подполковник Тараненко. Во-первых, он, видимо, хотел личным примером повысить подразболтавшуюся за последние дни летную и тактическую дисциплину, во-вторых, повысить боевой дух авиаторов, несколько упавший после понесенных потерь. При этом, по данным полка, командир лично провел первую атаку и подбил Ме-109, который с белой полосой дыма ушел со снижением в сторону Новороссийска. Затем, вдохновившись его примером, лейтенант Бочаров сбил Ме-109Ф, который упал в 15 км северо-западнее Кабардинки. Еще об одном сбитом «мессере» заявила пара в составе старших лейтенантов Ерошкина и Дрыгина. По словам летчиков, вражеский пилот выпрыгнул с парашютом и приземлился в горах в 5 км к северо-востоку от Мефодиевской (северная окраина Новороссийска), то есть на немецкой территории. «Командир полка по возвращении произвел разбор, – сообщал журнал боевых действий. – Он указал на то, что основными причинами тех потерь, какие имел полк, является то, что летный состав в бою не придерживается строя. Каждый старается бить в одиночку, бросается в бой за первым попавшимся самолетом и на этом часто попадают в ловушку. На этот раз была такая же картина. За подбитым Ме-109 бросились все и старались добить. Пришлось подать команду прекратить преследование, и только это предвосхитило внезапность атаки сверху. Вверху были Ме-109».

Впрочем, Тараненко был прав лишь отчасти. Все-таки основной задачей истребителей было не избегание потерь и риска, а именно уничтожение вражеских самолетов. Тем более что подбитые «мессеры» во многих случаях спокойно уходили на свою территорию, в том числе из-за того, что за ними никто не гнался. Если же летчики начинали в первую очередь думать о сохранении строя и пар, ждать команд от ведущих группы, терялись драгоценные секунды и внимание. Собственно, это и показали следующие вылеты, выполненные полком в тот же день. В 10.50–12.40 восемь Р-39 снова вылетали в район Малой земли, а в 16.20–17.40 та же восьмерка (Ерошкин, Климанов, Дрыгин, Александров, Вильямсон, Лобанов, Згривец и Бочаров) сопровождала самолет-разведчик Пе-2 в район Крымской. В обоих случаях, строго выполняя указания товарища командира, они видели в небе Ме-109 и ФВ-190, но ограничились короткими перестрелками, на «карусель» не пошли. В итоге все «аэрокобры» благополучно вернулись на аэродром без воздушных побед и потерь…

16-й ГИАП в этот день также дважды (в 11.00 и 15.20) группами по 8 истребителей вылетал в район Малой земли. Однако в первом случае немецких самолетов обнаружено не было, а во втором атаковать подходящие немецкие бомбардировщики не удалось, так как «аэрокобры» были отогнаны находившимися выше их «мессершмиттами». Пока летчики выполняли маневры уклонения, небо над Цемесской бухтой уже опустело…

Боевая работа 979-го ИАП ограничилась 5 самолето-вылетами на прикрытие своих войск в районе Мысхако, а так же 4 вылетами на разведку в район Крымская – Нижне-Баканская. Над Малой землей старший сержант Щепочкин сбил Ме-109, который упал в море к югу от плацдарма.

В 14.20 подразделениям немецкой 125-й пехотной дивизии удалось прорвать фронт 18-й армии (десантной группы) на стыке между 8-й Гвардейской и 51-й стрелковыми бригадами и на километр вклиниться в ее оборону. Две роты последней попали в окружение и, потеряв 100 человек убитыми, вынуждены были прорываться на юго-восток. Передовые подразделения противника достигли развалин безымянного хутора (немецкое обозначение «ферма Поклаба») к северо-востоку от Мысхако и захватили северо-восточный склон небольшого холма примерно в одном километре к северу от хутора. Однако атаки 4-й горной и 73-й пехотной дивизий на флангах не достигли результатов. Немцы начали переброску в район прорыва одного полка из 6-й румынской кавалерийской дивизии и двух полков из 4-й GD, а также двух батальонов, минометов и штурмовых орудий из 73-й ID.

«18 апреля. “Штуки” снова бомбят, – писал в дневнике артиллерист Линднер. – По противнику ведется мощный артиллерийский огонь, но все напрасно. Русские остаются на Мысхако. За 2 дня 60 % потерь у егерей. Мертвых хоронят на “Кладбище героев” в Чаплиной[26]». «Рано утром начинали бить тяжелые батареи, – вспоминал находившийся по ту сторону фронта Леонид Брежнев. – Одновременно в небе появлялись самолеты. Они буквально висели над нами, шли волнами по 40–60 машин, сбрасывая бомбы на всю глубину обороны и по всему фронту. Вслед за скоростными бомбардировщиками двигались пикирующие – тоже волнами, затем штурмовики. Все это длилось часами, после чего начинались атаки танков и пехоты. Атаковали фашисты самоуверенно, считая, что в сплошном дыму, закрывшем Малую землю, ничего живого остаться уже не могло. Но их атаки наталкивались на яростное сопротивление, и они откатывались назад, оставляя сотни и сотни трупов. Тогда все начиналось сначала. Снова били тяжелые батареи, снова завывали пикировщики, свирепствовали штурмовики. Так повторялось по несколько раз в день. Бомбардировочная и штурмовая авиация прикрывалась истребителями. В связи с большим превосходством противника в воздухе наши истребители хотя и наносили ему урон, но бомбовых ударов остановить не могли. Советские бомбардировщики над позициями врага не появлялись, что давало ему возможность производить перегруппировки и готовиться к атакам. Так продолжалось три дня, до 20 апреля».

Одновременно с этим все попытки частей советской 56-й армии продолжить наступление закончились безрезультатно. Войска подвергались непрерывным обстрелам реактивных минометов и ударам авиации. «Подверглись удару до 30 шестиствольных минометов противника, часть войск дрогнула и оставила позиции, огонь имел устрашающее воздействие на бойцов», – докладывал штаб армии.

В общей сложности ВВС СКФ выполнили 533 самолето-вылета, что почти соответствовало показателю прошлого дня. Были осуществлены налеты на аэродромы Керчь-2, Анапа и Багерово, на которых было отмечено 46 взрывов и 38 пожаров. Словацкая 13.(Slow.) /JG52 потеряла два своих самолета на аэродроме Анапа – Bf-109G-4 W. Nr. 19292 был тяжело поврежден (40 %), а связной E-39 «Praga» сгорел (100 %). Кроме того, был поврежден немецкий Bu-131D-2 W. Nr. 4267 из St.II./JG52. Летчики-истребители отчитались о 13 воздушных боях, 18 сбитых и подбитых самолетах. В действительности потери люфтваффе в этот раз составили 3 самолета:

– Не-111Н-16 W. Nr. 160421 «G1+EN» из 5./KG55 «Грайф» был сбит истребителями 6-го ГИАП (капитанам Г.В. Москаленко, К.С. Алексееву и старшим лейтенантам В.В. Куфтину и Н.Я. Лазутину было засчитано 4 сбитых Хе-111). Все 5 летчиков из его экипажа числятся пропавшими без вести;

– Bf-109G-2 W. Nr. 14744 унтер-офицера Г. Папста из 6./JG3 «Удет» был сбит над морем в районе Мысхако в бою с ЛаГГ-3. Пилот погиб. Сбитые Ме-109 в этом бою были записаны на счет капитана Г.А. Новикова и сержанта Д.Д. Тормахова из 269-го ИАП;.

– Ju-88A-4 W. Nr. 4045 из 7./KG3 «Блиц» был подбит зенитками над Кубанью и разбился при аварийной посадке восточнее Багерово (все 4 летчика получили ранения).

Собственные потери нашей авиации составили 6 самолетов, 5 из которых пропали без вести. ЛаГГ-3 старшего сержанта Д.И. Алексеева из 249-го ИАП был сбит в районе Крымской. Летчик погиб. Еще один ЛаГГ-3 из того же полка был сбит в районе Мысхако (пилот младший лейтенант И.П. Иванов тоже погиб). В районе станицы Краснодарской был сбит ЛаГГ-3 лейтенанта В.Г. Мурашова из 926-го ИАП. Летчик погиб. Не вернулся с боевого задания Як-7Б сержанта В.В. Рудакова из 43-го ИАП. Летчик пополнил список пропавших без вести.

19 апреля.

В ночь на 19 апреля Черноморский флот сумел доставить на Малую землю 675 бойцов, 35 тонн боеприпасов и 35 тонн продовольствия. 3 транспорта не смогли подойти к берегу из-за сильного артиллерийского обстрела. Утром в районе Таманского полуострова стояла облачная погода, которая к середине дня прояснилась. Температура воздуха составляла от +2 до +16 градусов.

Во время ночного налета на аэродром Багерово было потеряно три Ли-2ВВ из 102-го АП ДД. Все три экипажа (пилоты старшие лейтенанты А.Ф. Костюченко, А.И. Сидоряк и М.А. Петухов) погибли. По данным противника, 2 бомбардировщика погибли в результате зенитного огня и столкновения с аэростатами заграждения, а еще один был сбит ночным истребителем. Пилоту Bf-110F-2 оберлейтенанту Э. Мангольду из 10.(N) /ZG1 записан сбитый в 21.02 на высоте 5 км «ПС-84».

Люфтваффе осуществили налеты на Геленджик, Солнцедар, Марьину Рощу и Кабардинку. В 12.00 возобновились налеты на Малую землю, в одном из которых участвовало 70 бомбардировщиков. «Во время операции “Нептун” каждая эскадрилья атаковала разные цели, кто-то русские позиции на Кубанском плацдарме, кто-то русские артиллерийские батареи, расположенные к востоку от Новороссийска, – писал. Ф. Велтнер из KG27 “Бёльке”. – С другим экипажем из 3./KG27 я участвовал с подобных атаках. При этом на цель сбрасывались бомбы SC и SD калибром 1000-кг и 1800-кг. Эти бомбы, вероятно, остались еще со штурма Севастополя и были подобраны на аэродроме Саки и в других местах. Несмотря на многочисленные налеты на плацдарм у Новороссийска, которые мы выполняли, ожидаемого успеха не случилось. В 3-й эскадрилье я чувствовал себя вполне комфортно, в ней царил дух товарищества и более веселый “тон”. В зависимости от ситуации, гауптман Цоллвег обращался на “вы” или на “ты”».

На плацдарме у Мысхако продолжались ожесточенные бои. Из-за плохой погоды передислокация частей на участок 125-й пехотной дивизии задержался, тем не менее в 11.20 (13.20 по Москве) немцы начали новую атаку, направленную на соединение со штурмовой группой, которая достигла склонов «горы Дьявола». С этой высоты солдаты отчетливо видели развалины совхоза Мысхако и берег моря, лежащий за ним. После семи часов ожесточенных боев цель была достигнута, но атакующие подразделения были почти сразу же контратакованы советскими войсками с юга и востока. По батальонам 125-й дивизии был открыт «артиллерийский огонь беспрецедентной интенсивности».

При этом штаб СКФ получил категорический приказ Ставки ВГК любой ценой удержать его. В связи с этим все силы авиации были брошены на выполнение данной задачи. Тем временем на фронте 56-й армии и остальных участках бои приняли позиционный характер.

298-й ИАП в этот день в боевых вылетах не участвовал. Полку, считавшемуся одним из лучших в 5-й воздушной армии, было поручено ответственное спецзадание – сопровождать по маршруту Сальск – Краснодар пару пассажирских «Дугласов». В 12.08 восемь Р-39 прибыли на место, а в 18.10–19.20 эскортировали эти самолеты на Центральный аэродром Краснодара. Как оказалось, на «дугласах» прибыл со своим штабом маршал Новиков, чтобы провести инспекцию и лично руководить действиями авиации на Кубани.

Это была вовсе не личная инициатива активного маршала. После того, как в середине апреля Северо-Кавказский фронт провалил очередное «решительное наступление» и фактически не сдвинулся с места, взбешенный Сталин приказал отправить на Кубань специальную делегацию из высшего комсостава во главе со своим заместителем маршалом Жуковым. В нее вошли командующий ВВС КА маршал Александр Новиков, командующий флотом адмирал Николай Кузнецов и первый заместитель начальника оперативного управления Генштаба генерал Сергей Штеменко. Вождь поручил тем лично разобраться, почему войска «топчутся на месте» (даже всесильный Лаврентий не смог сдвинуть их!) и не могут прорвать последний рубеж обороны противника, а также «оживить» действия подопечных родов войск. «В Ростове дозаправились и оттуда до Краснодара шли на бреющем полете – над Кубанью свирепствовала авиация противника, шло ожесточенное воздушное сражение, – вспоминал Штеменко. – Страшно болтало. А внизу цвели сады, ярко зеленели поля. На Краснодарском аэродроме нас встретил Масленников и повез в свой штаб, куда уже были вызваны командующие 58, 9 и 37-й армиями. Войска этих армий уткнулись в плавни, простиравшиеся на шесть и более километров. Узенькие тропы через плавни прочно прикрывались противником».

Первым делом Жуков и Штеменко отправились в штаб 56-й армии, располагавшийся в укрытии восточнее Абинской. Там командарм генерал А.А. Гречко честно заявил, что очередное наступление, назначенное по приказу штаба фронта на следующий день, совершенно не подготовлено (не хватало артиллерии, снарядов, горючего и т. п.). Посетовал он и на постоянное давление со стороны наркома НКВД, который никогда не считался с объективными трудностями и требовал наступать только «немедленно» и «решительно». Но больше всего Гречко жаловался на плохую работу авиации. В итоге Жуков согласился на отсрочку атаки до 25 апреля (позднее ее еще раз перенесли).

Для советской авиации этот день оказался не особо успешным. ВВС СКФ выполнили 347 самолето-вылетов. Бомбардировщики и штурмовики снова бомбили аэродромы Багерово, Анапа, Сарабуз, Саки и Керчь-2. «Было произведено 7 воздушных боев, в которых сбито 4 наших самолета», – пессимистически сообщала сводка фронта. Отличились только истребители ЛаГГ-3 из 267-го ИАП. Владимиру Морозову, Алексею Попову и Илье Черкашину были засчитаны сбитые в группе Ме-109. Советские части ПВО заявили о 12 сбитых самолетах, в том числе шести Ме-109.

Реальные потери люфтваффе составили 2 самолета. Подбитый в районе Кабардинки Bf-109G-4 W. Nr. 19251 лейтенанта А. фон Косселя из 4-й эскадрильи JG52 пытался на небольшой высоте дотянуть до своих позиций, но при пролете через позиции на Мысхако был добит огнем 37-мм зениток. «Мессершмитт» упал на позиции 574-го ЗенАП 18-й армии, а летчик погиб. Возможно, этот истребитель и стал жертвой ЛаГГов из 267-го полка.

Во время вылетов над Таманским полуостровом были повреждены Ju-88A-4 (W. Nr. 0357, 0368, 4228 и 4510) из III./KG3 «Блиц» и III./KG51 «Эдельвейс». Все бомбардировщики дотянули до своего аэродрома Багерово, где их повреждения были оценены как серьезные – от 25 до 40 %. Ну а самой экзотической, можно сказать «потерей дня» для люфтваффе стала другая. На Кубани во время фронтовых испытаний был сбит уникальный для Восточного фронта «противотанковый» Ju-88P-1 W. Nr. 1398 из экспериментальной «Versuch.Kdo fuer Pz.Bek». На этом самолете была установлена 75-мм противотанковая пушка Рак-40 с боезапасом 18 снарядов.

Собственные потери тоже были серьезными. В воздушном бою был сбит Як-7Б командира 274-го ИАП майора М.И. Милютина[27]. В районе станицы Ново-Титаровская был сбит Як-7Б младшего лейтенанта И.С. Силина из 15-го ИАП. Летчик был тяжело ранен и позже умер в госпитале. В районе Абинской был сбит ЛаГГ-3 лейтенанта И.Ф. Симановича из 269-го ИАП. Пилот тоже погиб. ВВС ЧФ потеряли 3 самолета. Вышедший для поиска и спасения наших летчиков торпедный катер ТКА № 94 в 15.58 в районе мыса Дооб был атакован парой Bf-109 из 4./JG52 и подожжен. Горящий катер взорвался и затонул, а из его экипажа спасся только один человек.

Во время ночного налета пять МБР-2 из 119-го ОМРАП ВВС ЧФ на порт Анапы прямым попаданием ФАБ-100 потоплен итальянский торпедный катер MAS-574. 24 апреля катер подняли, но в строй его ввести так и не удалось до конца боевых действий на Черном море.

«Есть много попаданий, в том числе с низколетящих самолетов с пушками»

20 апреля.

В ночь на 20 апреля в районе Мысхако произошел морской бой между 5 сторожевыми катерами Черноморского флота и 7 немецкими торпедными катерами. В это время конвой транспортов сумел прорваться к берегу и выгрузить 1000 бойцов, 78 тонн боеприпасов, 24 тонны продовольствия и эвакуировать 320 раненых.

Советские бомбардировщики совершили налеты на Керчь, аэродромы Багерово и Сарабуз. «В ночь с 19 на 20 апреля самолеты русских опять появились над местом нашего базирования, – писал Ханс Райф. – Было четверо погибших. Наш зенитный огонь не приносил заметного эффекта, но, безусловно, предотвратил точное бомбометание, так как никакого другого ущерба не было нанесено. У нас в деревне только звенели оконные стекла». Ни один немецкий самолет в Багерово и Сарабузе не пострадал, а вот на аэродроме Анапа был тяжело поврежден (80 %) Bf-109G-2 W. Nr. 13884 из II./JG3 «Удет».

Днем установилась ясная погода, видимость составляла 10–15 км, что благоприятствовало активным действиям авиации обеих сторон.

Люфтваффе снова производили массированные налеты на позиции 18-й армии, в первую очередь десантной группы на Малой земле. Из 1200 зафиксированных самолето-пролетов противника 1100 пришлись на этот участок. На советские войска было сброшено около 3,5 тыс. бомб всех калибров. Первые удары по плацдарму были нанесены уже в 06.00 и продолжались полтора часа. В 08.00 немцы снова перешли в наступление, нанося один удар на стыке 8-й Гвардейской и 51-й стрелковых бригад в районе к востоку от Федотовки и из юго-западных окраин Новороссийска в южном направлении. Замысел операции был очевиден – сходящимися ударами с северо-запада и севера выйти к побережью в районе Мысхако, расчленив десантную группы на две изолированные части, а потом сбросить их в море. После ожесточенных боев немцам удалось еще в двух местах прорвать фронт и вклиниться в позиции 8-й Гв СБр. и 51-й СБр. на глубину 700 м.

В 11.00 группа в составе 100 советских бомбардировщиков и штурмовиков под прикрытием такого же количества истребителей нанесла удар по наступающим немецким войскам в районе Федотовки. В операции участвовал и 298-й ИАП. В 10.24 с аэродрома Кореновская взлетело 11 «аэрокобр» (бортовые № 10, 41, 17, 13, 20, 38, 39, 30, 33, 40 и 29), которые пилотировали соответственно Ерошкин, Бочаров, Лобанов, Вильямсон, Дрыгин, Иванов, Луканцев, Муравьев, Шершень, Згривец и Александров. Правда, в этот раз сразу 3 самолета (бортовые № 38, 40 и 29) вынуждены были преждевременно вернуться на базу из-за технических неисправностей, так что выполнение задания продолжило только 8 машин. Встретившись с группой из 10 бомбардировщиков А-20 из 219-й БАД, истребители продолжили полет в сторону Малой земли. С высоты 3300 м «дугласы» сбросили бомбы на горы к северо-западу от Федотовки (немного в стороне от цели). При этом летчики видели растянутый строй Ju-87, которые шли группами вдоль побережья, а затем с пикирования бомбили позиции десантной группы в районе той же Федотовки. «Штуки» действовали привычным методом «ожерелья». В то время как одна выходила из пике, следующая сбрасывала бомбу, третья в этот момент делала переворот через крыло, четвертая подходила к цели, пятая приближалась к ней и т. д.

Тем временем в небе появились и вездесущие «мессершмитты», которые стали заходить в хвост нашим бомбардировщикам. Старший лейтенант Лобанов зашел в хвост одному из них и с дистанции 400–100 м дал по нему 4–5 очередей из всего бортового оружия (6 – 37-мм снарядов, 10 – 20-мм снарядов и 650 патронов). Летчик утверждал, что Ме-109 упал на территорию плацдарма 18-й армии восточнее Федотовки, но его сослуживцы этот факт не подтвердили. В то же время в результате атаки другого Bf-109 у Р-39 бортовой «39» старшего лейтенанта Луканцева было прострелено бронестекло, бензобак и один снаряд взорвался в фюзеляже. Тем не менее летчик смог довести поврежденную машину до аэродрома. Зато произошла авария с Р-19 бортовой «17» Лобанова. При посадке у него подломилась правая стойка шасси.

В 10.37 двенадцать Р-39 из 16-го ГИАП тоже вылетели на сопровождение бомбардировщиков А-20 из 244-го БАП в район Федотовки. Правда, сразу три «аэрокобры» преждевременно вернулись на базу из-за технических неисправностей. В районе цели в небе встретились четыре Ме-109, и Александр Покрышкин сбил один из них. По утверждению летчика, тот упал в море в районе юго-западнее Цемесской бухты. Этот факт подтвердили Искрин и Сапунов, на основании чего командиру 1-й эскадрильи была засчитана 9-я личная победа. Правда, на базу не вернулся Р-39 гвардии младшего лейтенанта Савина (ведомого Покрышкина), который пропал без вести.

Затем в 17.00 удар по немецким войскам в районе Федотовки был повторен такими же силами. В нем снова участвовали бомбардировщики А-20 из 219-й БАД, которых сопровождали одиннадцать Р-39 из 298-го ИАП почти в том же составе, что и утром (еще одна «аэрокобра» вернулась на базу из-за технических проблем). Истребители поднялись в воздух в 16.25, встретили подопечных – 9 машин и пошли с ними к цели. «Дугласы» сбросили бомбы с высоты 3000 м на горы к северо-западу от Федотовки, а «аэрокобры» тем временем снова вступили в бой с «мессершмиттами». Старший лейтенант Дрыгин сверху-сзади атаковал один из них, после чего из правой стороны фюзеляжа противника показалось пламя и тот начал пикировать вниз. По утверждению нашего летчика, Ме-109 упал на плацдарм десантной группы в 7 км юго-западнее Новороссийска, а его пилот выпрыгнул с парашютом. Старший сержант Згривец под ракурсом 2/4 сзади на одной высоте атаковал другой «мессершмитт», который заходил в атаку на старшину Вильямсона. В результате тот загорелся и упал на юго-западную окраину Новороссийска. Не прекращая огня, Згривец преследовал еще один истребитель, который, по его утверждению, не смог выйти из пике и врезался в воду в 4 км к югу от Мысхако. А сам Вильямсон тем временем лоб в лоб атаковал другой Ме-109, который был сбит и упал в районе совхоза Мысхако. Правда, и сам Р-39 бортовой «13» Вильямсона тоже получил повреждения и, сопровождаемый Згривцем, совершил аварийную посадку на аэродроме Геленджик.

В группе А-20, сопровождавшейся 298-й ИАП, потерь не было (только одна машина из-за полученных от огня зениток повреждений совершила вынужденную посадку в Краснодаре), но у других вылет прошел не столь гладко. Пилоты «аэрокобр» видели, как один А-20 горящим падает в Цемесскую бухту. Еще один «дуглас» с горящим левым мотором пошел на вынужденную посадку в Геленджик. Старший лейтенант Ерошкин по собственной инициативе сопроводил его и видел, как после посадки на брюхо пламя уже охватило кабину бомбардировщика… При возвращении на базу у Р-39 бортовой «27» старшего сержанта Александрова подломилась правая стойка шасси и самолет потерпел аварию. В общем, машина была очень живучая в бою, но слишком прихотливая. К слову сказать, большое скопление самолетов над целью выявило неожиданную проблему. В радиосвязи возникали сильные помехи, эфир был «забит» посторонними шумами, треском и писком, вследствие чего в управлении авиацией с земли и в воздухе возникали серьезные затруднения, связь с некоторыми подразделениями вовсе пропадала.

В операции опять участвовал и 16-й ГИАП. В 16.30 на очередное задание по эскортированию бомбардировщиков в район Федотовки отправилось десять Р-39 (пары: Покрышкин – Ершов, Речкалов – Табаченко, Искрин – Сутырин, Мочалов – Сапунов, Фаддеев – Труд). Над Малой землей на высоте 4000 м произошел очередной воздушный бой с «мессершмиттами», по итогам которого Фаддеев, Искрин, Мочалов и Труд заявили о сбитых лично Ме-109.

230-я ШАД также получила приказ в 11.05 четырьмя группами по восемь Ил-2 нанести удар по Широкой щели в полутора километрах северо-западнее Федотовки и ущелью в полутора километрах северо-восточнее ее. В 17.00 дивизия наносила повторный удар по тем же целям. По состоянию на утро 20 апреля 210-й и 805-й штурмовые авиаполки базировались на аэродроме Тимошевская. В первом насчитывался 21 – Ил-2, во втором – 25 – Ил-2. В обоих случаях штурмовики прикрывало по пять ЛаГГ-3 из 979-го ИАП, а также истребители из 229-й ИАД. «20 апреля. Вражеские летчики над нашей долиной, – писал в дневнике находившийся в той самой Широкой щели Маттеус Линднер. – Сбрасывают бомбы. Есть много попаданий, в том числе с низколетящих самолетов с пушками».

Всего 230-я авиадивизия выполнила 62 вылета, доложив об уничтожении 5 дзотов, 1 танка, 9 автомашин, 3 орудий и до 200 солдат. При этом не возвратилось с задания 4 штурмовика (по два из 210-го и 805-го ШАП). Позднее выяснилось, что штурмовик лейтенант Пашкова и сержанта Резникова был подбит истребителями в районе Федотовки, после чего совершил вынужденную посадку на брюхо в Геленджике. Кроме того, Ил-2 младшего лейтенанта Федина и сержанта Шуреленко был тяжело поврежден зенитной артиллерией и истребителями (прострелено правое крыло и отбита половина левого руля глубины) и во время посадки потерпел катастрофу. Однако экипаж отделался ушибами. Еще один Ил-2 сержанта Федько на развороте потерял скорость, свалился в штопор и врезался в землю на советской территории. Пилот скончался через 20 минут от полученных травм, а воздушный стрелок получил ожоги лица и рук, но остался жив. Также пропал без вести ЛаГГ-3 старшего сержанта Маменко из 979-го ИАП. Позднее выяснилось, что он был подбит в воздушном бою над Федотовкой и совершил вынужденную посадку на аэродроме Геленджик. По итогам боев штурмовики и истребители заявили о 4 сбитых в воздушных боях Ме-109.

В ударах по позициям немецких войск в районе Малой земли в этот день впервые приняла участие и 214-я ШАД. Два ее полка – 190-й ШАП в составе 24 самолетов и 618-й ШАП в составе 19 машин перебазировались с аэродромов Целина и Чуевка соответственно в Усть-Лабинскую и Краснодар еще 17-го числа. Первые два дня у летчиков ушли на обустройство на новом месте и изучение театра боевых действий. Первый удар по юго-западным окраинам Новороссийска и высоте 307,2 нанесла восьмерка Ил-2 из 618-го полка в 11.10–11.20. В первом заходе «черные смерти» сбрасывали в основном фугасные бомбы ФАБ-100, а во время второго пускали «эрэсы». В 11.20–11.22 удар поторила следующая восьмерка из того же полка. Затем в 11.50–12.00 указанную высоту атаковали восемь Ил-2 во главе с командиром 190-го ШАП майором Бахтиным. В 12.15 и 12.20 по тем же целям отбомбились еще две группы по 8 и 6 штурмовиков, в 16.55 в штурмовке участвовали 5 самолетов из 618-го полка, а в 17.30 – последняя шестерка во главе с лейтенантом Товадзе из 190-го ШАП.

При этом 214-я штурмовая дивизия сразу же понесла серьезные потери. Ил-2 № 1449 старшего лейтенанта Меньшикова и сержанта Веселкова из 190-го ШАП был сбит истребителем. Пилот выпрыгнул с парашютом. А вот Ил-2 № 5433 сержантов Ильина и Минина и одноместный штурмовик сержанта Данилина тоже были сбиты Bf-109 и упали в море. Оба экипажа погибли. Также были сбиты два одноместных Ил-2 из 618-го ШАП (младший лейтенант Ф.Н. Миронычев пропал без вести, а второй летчик выжил). Штурмовики из 214-й ШАД прикрывали Ла-5 из 437-го ИАП, а воздушные стрелки, как и их коллеги из дивизии Гетьмана, также доложили о нескольких сбитых «мессершмиттах». В данном случае по крайней мере один из них был сбит на самом деле. По данным противоположной стороны, именно во время атаки наших Ил-2 в районе Новороссийска в 11.00 был сбит Bf-109G-4 W. Nr. 14946 лейтенанта А. фон Гордона из St./JG3 «Удет». Летчик погиб.

249-й ИАП из-за нехватки матчасти (хотя и в начале апреля ее было примерно 50 % от штата) был не в состоянии вести боевую работу столь же интенсивно. В этот день полк выполнил всего два самолето-вылета. Пара в составе Ла-5 летчика Косарева и ЛаГГ-3 летчика Плотникова в 10.34–11.38 сопровождала Ил-2 из 210-го ШАП в район Федотовки. Задание прошло без встреч с противником.

В результате бомбардировок и штурмовок (как считало советское командование) немецкое наступление к вечеру было приостановлено. «Трудно мне передать, что творилось в небе, – вспоминал об этом дне Леонид Брежнев. – Куда не глянешь, то в одиночку, то звеньями сходились в смертельных петлях наши и немецкие самолеты. Черные шлейфы сбитых машин, пересекая друг друга, тянулись к земле».

ВВС СКФ в течение дня выполнили рекордное количество самолето-вылетов – 902, большую часть из которых – на поддержку десантной группы 18-й армии. Летчики доложили о 16 воздушных боях и 32 сбитых и подбитых самолетах, большую часть из которых снова составляли «бесконечные» Ме-109. По другим данным, число заявленных сбитых «мессершмиттов» было даже большим – 59 штук! Так, кроме уже упомянутых летчиков, сбитые в районе Новороссийска, Мысхако и Цемесской бухты Ме-109 были записаны Александру Бастрикову и Николаю Евдокимову из 15-го ИАП, Николаю Глядяеву, Михаилу Коссе, Николаю Наумчику и Григорию Павлову из 42-го ГИАП, Сергею Горелову из 13-го ИАП, Федору Свеженцеву из 812-го ИАП, Виктору Куликову, Олегу Макарову, Олегу Макарову, Акопу Манукяну и Анатолию Рубахину из 402-го ИАП, Михаилу Куценко из 291-го ИАП и др. Свеженцев заявил еще и об одном сбитом ФВ-189 (также над Новороссийском). Группа летчиков из 812-го ИАП сбила в этом же районе Ю-88 (по 1/3 победы записаны Алексею Еремину и Александру Тищенко). А вот командир 3-го ИАК генерал-майор Евгений Савицкий заявил о сбитом Ю-87 в районе Крымской.

В действительности помимо упомянутого Bf-109G-4 W. Nr. 14946, был сбит над морем в районе Цемесской бухты только Bf-109G-4 W. Nr. 14309 фельдфебеля Ханса Гляйснера из 4./JG52. Ас, имевший на своем счету 37 побед, погиб. По понятным причинам достоверно установить, кто именно сбил этот «мессер», практически невозможно. Есть так же данные, что его таранил Як-7Б капитана В.К. Степанова из 15-го ИАП, а по немецким данным, Гляйсснер и вовсе столкнулся в воздухе с Р-40. Кроме того, на Кубани пропал без вести Не-111Н-6 W. Nr.7378 из 9-й эскадрильи KG4 «Генерал Вефер». Он был тяжело поврежден во время тарана ЛаГГ-3 младшего лейтенанта Ю.И. Медведева из 269-го ИАП юго-западнее Пятигорска. Поврежденный самолет пытался дотянуть до своего аэродрома, но пропал без вести со всем экипажем (пилот обер-фельдфебель Готфрид Батш). По данным немецких постов наблюдения, горящий Не-111 упал в море юго-восточнее Керчи. К потерям люфтваффе можно отнести и ночной истребитель Bf-110G-1 W. Nr. 5146 из 10.(N) /ZG1, который разбился при взлете на аэродроме Багерово.

Наши собственные потери были очень тяжелыми – по данным штаба СКФ – 26 самолетов, из которых 8 было сбито в воздушных боях, 6 – зенитной артиллерией и 12 пропало без вести. По позже уточненным данным, потери были еще больше! В течение дня только потери советских истребителей составили 31 машину! В том числе 15 – Як-1, 8 – Як-7Б, 4 – ЛаГГ-3, 3 – Ла-5 и 1 – Р-39. Погибло или пропало без вести 19 летчиков.

В районе Крымской и Мысхако были потеряны семь Як-1Б из 812-го ИАП, погибли старший лейтенант А.И. Сорокин, лейтенант М.Н. Морозов, старшина П.А. Заспин, старший сержант А.И. Иванов, сержанты В.В. Бабурин (в документах дивизии и полка упомянут и как Бабушкин, и как Бабукин) и В.Е. Ковалев. Еще один истребитель этого полка был подбит и совершил вынужденную посадку, но его пилот капитан Т.Т. Новиков остался цел. Из состава этой же истребительной авиадивизии были сбиты еще три Як-1Б из 291-го ИАП (их летчики командир полка майор В.С. Симонов и сержанты В. Куликов и В. Шепель погибли) и четыре Як-1Б из 402-го ИАП. Все 4 пилота (по одним данным, старшие сержанты, по другим – им уже было присвоено звание младших лейтенантов): Д.И. Калошин, П.В. Масленников, В.И. Пустошкин и И.Н. Чернышев погибли.

В районе Геленджика были потеряны два ЛаГГ-3 из 267-го ИАП и 269-го ИАП (один из пилотов, старшина Б.Л. Соколов, был тяжело ранен и позже умер) и два Як-7Б из 43-го ИАП и 274-го ИАП (младший лейтенант В.А. Блинов погиб, а сержант Г.Б. Прохоров пропал без вести). Над морем в районе Цемесской бухты сбиты пять Як-7Б из 15-го ИАП. Погибли 3 летчика (майор А.А. Кукушкин, капитан В.К. Степанов и младший лейтенант В.П. Баранов). Старший лейтенант М.С. Барабанов из того же полка разбил свой истребитель при вынужденной посадке, а сержант В.С. Евдокимов выпрыгнул с парашютом и спасся.

В том же районе сбиты еще и два Ла-5 из 13-го ИАП (один из пилотов, старший сержант Ф.И. Шмырев погиб). В районе Геленджика были сбиты два Ла-5 из 437-го ИАП (младший лейтенант И.В. Ящелин погиб, а младший лейтенант С.Ю. Ясанис спасся, выпрыгнув с парашютом). В районе Федотовки был сбит бомбардировщик А-20 из 244-го БАП, который упал в море в 7 км юго-западнее Новороссийска. Два члена его экипажа выпрыгнули с парашютами, но найдены так и не были. Был сбит зенитным огнем Ил-2 из 190-го ШАП и пропал без вести Ил-2 из 618-го ШАП. Позже выяснилось, что после того как штурмовик был сбит за линией фронта, раненого пилота младшего лейтенанта Ф.Н. Миронычева полгода укрывали у себя местные жители[28].

ВВС ЧФ потеряли в этот день 1 самолет. Летающая лодка Че-2 из 80-й ОМРАЭ была сбита двумя Ме-109 над Геленджикской бухтой. Весь ее экипаж (пилот капитан Липницкий), кроме тяжело раненного стрелка-радиста, погиб. По немецким данным, лодку в 16.13–16.14 сбили обер-лейтенант Вильгельм Батц и обер-фельдфебель Хайнрих Штурм из St.II./JG52.

В общем, без преувеличения можно сказать, что 20 апреля стало настоящим «черным днем» для советской авиации на Кубани.

Вечером в штабе 5-го армейского корпуса состоялось оперативное совещание. На нем было констатировано, что, несмотря на беспрецедентную поддержку со стороны люфтваффе и артиллерии, ее все равно оказалось недостаточно для того, чтобы полностью подавить советскую оборону на плацдарме. Вследствие этого пехота понесла высокие потери, однако резервов взять было негде, т. к. разведка докладывала о вероятности новых советских атак на других участках фронта. Усиление штурмовых групп могло быть достигнуто только за счет дальнейшей перегруппировки сил.

21 апреля.

Погода оставалась благоприятной, небо было ясным, видимость достигала 15 км, а температура воздуха +22 градуса. На море, наконец, установился полный штиль.

В ночь на 21 апреля на траверзе Мысхако произошел очередной бой между советскими сторожевыми катерами и торпедными катерами кригсмарине, по итогам которого советские катерники доложили о 2 потопленных ТКА (не подтверждается данными противника). Транспорты ЧФ доставили на плацдарм 751 чел., свыше 100 тонн грузов и вывезли 429 раненых.

Люфтваффе снова бомбили позиции десантной группы 18-й армии, позиции дальнобойной артиллерии на восточном берегу Цемесской бухты, Кабардинку и Анастасиевскую. Всего на эти районы было сброшено около 2,5 тыс. бомб. Советская ПВО заявила о 6 сбитых самолетах. На Малой земле продолжались ожесточенные бои. Утром на КП армии прибыли представители Ставки маршал Жуков и генерал Штеменко. Они изучили обстановку, дали указания по укреплению обороны на Малой земле, действиях артиллерии и авиации в районе плацдарма.

В 06.30, 12.00 и 18.00 советская авиация осуществила 3 массированных налета на позиции 4-й горной, 73-й и 125-й пехотных дивизий в районе Федотовки и юго-западных окраин Новороссийска. В каждом ударе участвовало 120 самолетов.

В операции снова принимал участие и 298-й ИАП. В 06.00 в воздух поднялось девять Р-39 (бортовые № 10, 14, 41, 15, 20, 28, 33, 38 и 40), которые пилотировали соответственно летчики Ерошкин, Лобанов, Бочаров, Згривец, Луканцев, Дрыгин, Шершень, Иванов и Муравьев. На сей раз сопровождаемая восьмерка А-20 сбросила бомбы точно по цели в 2 км северо-восточнее Федотовки. А в небе опять, несмотря на раннее время, уже находилось несколько пар Bf-109. Правда, последние выбрали тактику уклонения от боя. Как только Р-39 заходили в атаку, немецкие пилоты, не дожидаясь открытия огня, прекращали маневр и начинали следующий. В итоге все очереди шли мимо. Тем не менее старшему лейтенанту Муравьеву был засчитан один сбитый лично Ме-109, который, по его словам, случайно попал в зону обстрела при выходе из виража.

В общем, задача была выполнена, все А-20 вернулись на базу, зато посадка истребителей прошла крайне неудачно. Младший лейтенант Шершень на высоте 30 м неудачно выполнил разворот и его Р-39 бортовой «33» упал на землю. Неопытный летчик погиб. А у Р-39 бортовой «13» старшего сержанта Згривца подломилась правая стойка шасси, и самолет потерпел аварию.

16-й ГИАП тоже участвовал в утреннем вылете. В 06.10 взлетело восемь Р-39 (пары Покрышкин – Речкалов, Фаддеев – Труд, Искрин – Ершов и Сутырин – Табаченко) из 1-й эскадрильи. Встретившись с группой А-20, они направились к Малой земле. Прибыв в заданный район, летчики увидели группу немецких двухмоторных бомбардировщиков, которых сопровождали «мессершмитты», причем последние уже вели бой с группой наших Як-1. «Дугласы» сбросили бомбы на окрестности Федотовки, но при этом один А-20 был сбит. Во время разворота над Цемесской бухтой гвардии лейтенант Ершов атаковал и сбил Ме-109, который упал в районе плацдарма. В 07.20 все «аэрокобры» вернулись на базу.

В 06.55 две шестерки Ил-2 из 190-го и 618-го ШАП в сопровождении истребителей Ла-5 и Як-1 нанесли повторный удар по высоте 307,2.

В 11.25 на сопровождение семи А-20 из 277-го БАП вылетело шесть Р-39 (бортовые № 10, 41, 28, 20, 31 и 40) Ерошкина, Бочарова, Дрыгина, Луканцева, Иванова и Муравьева. Через полчаса «дугласы» с высоты 3000 м сбросили бомбы на окрестности Федотовки. Как и в предыдущих случаях, одновременно с советскими по этому району (Малая земля) работали и немецкие бомбардировщики. Летчики видели, как очередная группа из четырех Не-111 заходит на цель под прикрытием «мессершмиттов». На сей раз отличился старший лейтенант Ерошкин. Сначала он сбил Ме-109 на встречных курсах, затем зашел в хвост другому истребителю, заходившему в хвост лейтенанту Бочарову, и также сбил его. При этом если падение первого «мессера» никто толком не видел, то сбитие второго подтвердили как однополчане Ерошкина, так и экипажи А-20. Вражеский самолет упал к северо-западу от Мысхако.

Вскоре над Малой землей появилась новая группа советских бомбардировщиков, которых сопровождало восемь Р-39 из 1-й эскадрильи 16-го ГИАП. При подходе к Федотовке «аэрокобры» были со стороны солнца атакованы Bf-109, которые потом уходили либо на вертикальные маневры, либо пикированием на бреющий. Тем не менее, если верить документам полка, бой снова закончился полным успехом «сталинских соколов». Гвардии старший лейтенант Фаддеев сбил Ме-109, который упал в районе 3–4 км севернее Кабардинки, второй «мессер» «завалил» гвардии старший лейтенант Искрин (также упал севернее Кабардинки), третий – гвардии старший лейтенант Речкалов, четвертый – гвардии старший сержант Табаченко (по словам летчиков, упал в Цемесскую бухту. Так же по одной победе одержали гвардии капитан Покрышкин (место падения не видел) и гвардии лейтенант Труд (упал в море в районе Цемесской бухты). «Аэрокобра» командира получила множество пулевых пробоин, хотя отверстий от снарядов не обнаружили.

В 17.22 сопровождать группу из девяти А-20 из 274-го БАП отправилось 8 «аэрокобр» (бортовые № 10, 14, 41, 30, 38, 40, 28 и 20), который пилотировали соответственно Ерошкин, Лобанов, Бочаров, Иванов, Климанов, Муравьев, Дрыгин и Луканцев. Задание снова прошло удачно, «дугласы» сбросили бомбы с высоты 3000 м в районе Федотовки, в 18.33 истребители в полном составе вернулись обратно.

Буквально через 5 минут над целью появилась уже группа штурмовиков Ил-2 из 765-го ШАП, которых сопровождали восемь Р-39 (пары: Фаддеев – Труд, Искрин – Мочалов, Речкалов – Табаченко, Ершов – Сапунов) из 16-го ГИАП. Над Малой землей они увидели большую группу немецких самолетов, в которой насчитали 10 – Ме-110, 6 – Ю-88 и 9 – Ме-109. Гвардейцы снова доложили о полном успехе, без потерь со своей стороны сбив 3 вражеских самолета. Гвардии старший лейтенант Вадим Фаддеев сбил Ме-109, который упал в 2 км севернее Адербиевки. Летчику была записана 10-я личная победа, и он почти сравнялся по этому показателю с главным «конкурентом» – Александром Покрышкиным, за которым на тот момент числилось 11 личных побед. Но им обоим было еще далеко до гвардии старшего лейтенанта Григория Речкалова, который также доложил о сбитом Ме-109 (упал в 4 км южнее Новороссийска) и одержал свою уже 15-ю личную победу. Кроме того, гвардии младший лейтенант Мочалов сбил Ю-88 (упал в районе Мефодиевского). Очевидно, это был бомбардировщик из III/KG51, упомянутый ниже. Эскорт вернулся на базу без потерь, а вот 765-й ШАП потерял один Ил-2, который был сбит немецкими истребителями северо-восточнее Фальшивого Геленджика. Пилот штурмовика спасся, выпрыгнув с парашютом, а его воздушный стрелок старший сержант Г. Кот сгорел вместе с самолетом. По идее, несмотря на воздушные победы, летчикам 16-го ГИАП при таком раскладе не должны были засчитать вылеты в качестве боевых. В общей сложности «герои-покрышкинцы» заявили в этот день 10 побед, в том числе 9 над Ме-109.

230-я ШАД также получила приказ повторно нанести удары по Широкой щели к северо-западу от Федотовки. В этот раз задание прошло не совсем по плану. Группа в составе восьми Ил-2 во главе с капитаном Ирктумовым из 805-го ШАП, пролетая над аэродромом Днепровская, не выполняла над ним круг, что являлось условным сигналом для предназначенных к сопровождению истребителей. В итоге, когда штурмовики достигли контрольной точки (Ольгинская), прикрытия не оказалось, и Ирктумов отдал приказ возвращаться на базу. Еще два Ил-2 вернулись обратно из-за неисправностей с двигателями. В итоге в ударах по наземным целям приняло участие 38 штурмовиков, экипажи которых отчитались о 2 уничтоженных автомашинах, 6 орудиях и минометах и 1 дзоте. Группа, ведомая младшим лейтенантом Дедовым, оказалась над целью без прикрытия, так как истребители из 229-й ИАД (в том числе два ЛаГГ-3 и один Ла-5 из 249-го ИАП) попросту перепутали тех, кого должны были защищать и присоединились к другой группе штурмовиков. В результате «черные смерти» были атакованы «мессершмиттами» «одновременно со всех сторон», и сразу восемь Ил-2 (экипажи старшина Киселев и сержант Варич, младший лейтенант Слесарев и младший сержант Рогозин, младший лейтенант Логанс[29] и сержант Ямин, старший сержант Кочкарев и сержант Хораджев, младший лейтенант Пантюхов и сержант Фадеев, младший лейтенант Бугров и сержант Коновалов, младший лейтенант Зиновьев и сержант Бахмилов, лейтенант Рыбченко и сержант Панкин) не вернулись на свой аэродром.

Судьба экипажей потом постепенно выяснялась в течение восьми суток по мере поступления информации и возвращения выживших летчиков из разных мест.

Оказалось, что Ил-2 Бугрова был подбит истребителями над Широкой щелью, перетянул через Цемесскую бухту и попытался дотянуть до Геленджика. Однако самолет стремительно терял высоту, мотор горел, и летчику пришлось садиться прямо в горах. В результате Ил-2 был полностью разбит, Бугров получил травмы обеих ног, но выжил. А вот воздушный стрелок Коновалов с высоты 15 метров выпрыгнул с парашютом методом «срыва» (то есть сначала дернул за кольцо, а уже потом его выбросило из кабины). Летчику повезло, парашют каким-то чудом успел раскрыться, но не повезло в другом. Стропа обвилась вокруг шеи и удушила Коновалова… Штурмовик старшины Киселева также был сбит «мессершмиттами» и совершил аварийную посадку на брюхо в районе Мысхако. Ил-2 был полностью разбит, но экипаж не пострадал и в следующую ночь был вывезен с Малой земли в Геленджик. Самолет младшего лейтенанта Зиновьева над Федотовкой был подбит истребителем, перетянул через Цемесскую бухту и совершил вынужденную посадку в горах в районе Геленджика. Ил-2 был полностью разбит, пилот отделался ушибами, а воздушного стрелка отправили в госпиталь. Еще один штурмовик (младший лейтенант Рыхлин и сержант Ефременко) был поврежден, после чего также через Цемесскую бухту взял курс на Геленджик и совершил там аварийную посадку на брюхо[30].

Ил-2 лейтенанта Рябченко был подбит истребителем над Цемесской бухтой и совершил вынужденную посадку на брюхо на аэродроме Геленджик. Пилот не пострадал, а воздушный стрелок был отправлен в госпиталь. Самолет лейтенанта Логанса (Лагонса) был сбит над Федотовкой и совершил аварийную посадку в районе Мысхако. Воздушный стрелок был убит еще в воздухе, а пилот не пострадал и в следующую ночь был вывезен в Геленджик. Ил-2 старшего лейтенанта Пантюхова был сбит истребителем в районе Федотовки. Пилот смог посадить пылающую машину в 300 м южнее Станички. Сам Пантюхов сумел выбраться из кабины и спастись, а его воздушный стрелок сержант Фадеев был тяжело ранен и сгорел вместе со штурмовиком. На следующую ночь выживший летчик был вывезен на большую землю. Самолет лейтенанта Слесарева тоже был сбит истребителями над Федотовкой. При этом пилот и воздушный стрелок успели покинуть горящую машину с парашютами, но у Рогозина тот не успел раскрыться. Слесарев приземлился на Малой земле и на следующую ночь был вывезен морем в Геленджик.

Ил-2 младшего лейтенанта Подыногина[31] также получил повреждения от огня с земли (повреждена гидросистема), но дотянул до своего аэродрома, где выполнил посадку на одно шасси. В результате была отбита консоль правой плоскости, разбит правый элерон, погнут винт и сорвало броневые листы. Ну а старший лейтенант Васюков после трудного вылета, видимо, перенервничал, поэтому попросту забыл выпустить шасси, и его Ил-2 сел на брюхо. Таким образом, за два дня 230-я ШАД по разным причинам потеряла 14 самолетов из 46 имевшихся (⅓ матчасти).

Для 214-й ШАД день прошел более удачно. После утреннего вылета 190-й и 618-й авиаполки еще дважды – в 12.15 и 18.00 бомбили и штурмовали немецкие войска в районе высоты 307,2 и в Широкой щели. Всего дивизия выполнила 52 самолето-вылета, сбросив 136 фугасных, 123 осколочных бомбы и 189 – РС-82. При этом все штурмовики благополучно вернулись на свои базы, избежав встреч с немецкими истребителями.

249-й ИАП после неудачного утреннего вылета, когда была практически разгромлена группа Ил-2 из 230-й ШАД, выполнил еще две задания по сопровождению ударных самолетов в район Малой земли. В 11.23–12.33 и 17.20–18.43 группы в составе трех ЛаГГ-3 и одного Ла-5 на высоте 2000 м эскортировали бомбардировщики Ил-4. В этот раз небо было свободным от немецких самолетов и, кроме зенитного огня, бомбардировке никто не мешал.

Вечером представители Ставки находились на командном наблюдательном пункте 3-го стрелкового корпуса, располагавшегося на левом фланге 56-й армии. «С НП Лучинского[32] отчетливо была видна укрепленная врагом Неберджаевская, – вспоминал Сергей Штеменко. – Немецкая авиация бомбила наши позиции, а затем ударила и по НП. Переждав бомбежку, занялись уточнением плана действий корпуса. Его решено было использовать для разгрома противника в районе Неберджаевской и обеспечения всей наступательной операции со стороны Новороссийска». Отметим, что 3-й СК считался элитным подразделением, которое специально перебрасывалось на направления главных ударов с санкции Ставки.

Всего ВВС СКФ выполнили 702 самолето-вылета, заявив о 36 сбитых и 11 подбитых самолетах. В небе было зафиксировано 18 воздушных боев. По уточненным данным, наши летчики доложили, что сбили в течении дня 65 – Ме-109! Так, помимо уже упоминавшихся побед, пилот Ла-5 Алексей Белясников из 437-го ИАП сбил Ме-109 в районе Мысхако, пилот Як-1 Григорий Павлов из 42-го ГИАП – Ме-109 в районе Мысхако. Пилоты Р-39 Дмитрий Глинка и Николай Кудря из 45-го ИАП тоже сбили по одному Ме-109 над Мысхако. В этом же районе пилот Ла-5 Петр Гнидо из 13-го ИАП сбил Хе-111 и Ме-109, его однополчане Сергей Горелов и Михаил Игнатьев – по одному Хе-111. Пилотам Як-1 Николаю Дугину, Николаю Павлушкину и Анатолию Рубахину из 402-го ИАП были записаны по одному Ме-109, сбитому в районе Новороссийска, а Акопу Манукяну – ФВ-190. Пилот Як-1 Алексей Еремин из 812-го ИАП сбил Ме-109 над Неберджаевской, а пилоты Ла-5 Владимир Ерохин и Михаил Игнатьев из 13-го ИАП – Ме-109 и Хе-111 над Цемесской бухтой. Также по одной личной победе над Ме-109 в районе Малой земли одержали пилот Як-1 Александр Лавренов из 291-го ИАП и пилот ЛаГГ-3 Алексей Попов из 267-го ИАП.

Но и в этот раз данные цифры были далеки от реальных. Более того, успехи наших истребителей были преувеличены в 20 раз! На самом деле только 2 немецких Bf-109 были сбиты, еще один подбит. Bf-109G-2 W. Nr. 10334 лейтенанта Л. Мюрре из 5-й эскадрильи JG3 «Удет» был сбит во время атаки Ил-2 в районе Геленджика. Скорее всего, речь идет о той самой «бойне», когда было сбито сразу наших 8 штурмовиков. Летчик, имевший на своем счету 19 воздушных побед, погиб. Еще один Bf-109G-2 W. Nr. 14639 фельдфебеля Хельмута Кабиша из 2./JG52 был сбит в районе Кабардинки. Пилот погиб[33]. И снова приходится констатировать, что точно установить, какая именно из 59 заявленных побед над Ме-109 оказалась реальной, практически невозможно!

Кроме этого, подбитый в районе Кропоткина Ju-88A-4 W. Nr. 88—1054 из III./KG51 «Эдельвейс» разбился при вынужденной посадке, один член его экипажа был ранен. Собственно, это были все потери люфтваффе на Кубани в этот очередной «черный день». В районе Приморско-Ахтарской был взят в плен экипаж бомбардировщика Ю-88С, который рассказал, что входил в состав 7./KG51, которая базируется на аэродроме Багерово. «Ю-88С – двухмоторный штурмовик, вооружен 5 пулеметами и 3 пушками 20-мм калибра, экипаж 3 человека, может брать нагрузку 8—10 бомб по 50 кг, которые грузятся в фюзеляж, так как специального приспособления для подвешивания бомб самолет не имеет», – сообщалось в результатах допроса. Это еще один загадочный эпизод в Воздушной битве за Кубань, ибо в немецких документах такую потерю найти не удалось. Словацкий Bf-109G-2 W. Nr. 14811 был поврежден (25 %) во время очередного налета на аэродром Анапа.

Собственные потери ВВС Красной армии снова оказались тяжелыми: 22 самолета, из которых 3 «не вернулись с задания». Были сбиты Як-1Б из 402-го ИАП (пилот младший лейтенант В.С. Волков погиб), ЛаГГ-3 из 267-го ИАП (его пилот остался цел). В районе Мысхако были сбиты два Ла-5 из 13-го ИАП. Один из летчиков – старшина Н.И. Гринько, имевший на своем счету 6 личных и 3 групповых победы, погиб, а второй – сержант Ф.И. Шмырев пропал без вести. В районе станицы Шапсугской было сбито два Ла-5 из 437-го ИАП. Один из пилотов, старший лейтенант И.П. Чурилов погиб, а второй – младший лейтенант И.Ф. Норин спасся, выпрыгнув с парашютом. Согласно журналу боевых действий, Чурилов в 12.50 лобовым тараном сбил Ме-109, но почему-то этот эпизод отнесен к 24 апреля. Як-7Б младшего лейтенанта Н.М. Спиридонова из 42-го ГИАП пропал без вести во время воздушного боя в районе Федотовки.

В авариях потеряно еще два истребителя. Помимо уже упоминавшегося младшего лейтенанта Н.В. Шершеня из 298-го ИАП, в 57-м ГИАП был потерян в катастрофе «спитфайр» сержанта П.С. Рябова, который также погиб. В 4 км от станицы Мингрельской Bf-109 сбили бомбардировщик А-20 из 244-го БАП. 2 члена экипажа выпрыгнули с парашютами и, очевидно, попали в плен. Ил-2 из 805-го ШАП был сбит истребителем в районе м. Тонкий (оба летчика были ранены). Сержант С.П. Глушаков из 25-го ИАП ВВС ЧФ погиб в авиакатастрофе.

Пока над Малой землей шли ожесточенные воздушные бои, 21 апреля в германских штабах (вплоть до «Волчьего логова») проходили многочисленные «телефонные дискуссии» о возможности возобновления наступления. Потери ударной группировки с начала операции «Нептун» составляли уже 2741 чел. убитыми и ранеными. Начальник Генерального штаба сухопутных войск генерал Курт Цайтцлер лично запросил отчеты штабов 125-й пехотной и 4-й горной дивизий с тем, чтобы предоставить их Гитлеру во время вечернего совещания. В этих донесениях прямо утверждалось, что продолжение атак будет возможно только при получении резервов. А вот штаб группы армий «А» указывал на возрастающие проблемы от действий советской авиации. Если в первые дни наступления люфтваффе имели полное превосходство в воздухе над плацдармом, то к 21 апреля ВВС Красной армии (немцы оценивали их в три авиационных корпуса) сумели значительно сдвинуть баланс в свою пользу. Фюрер выслушал эти доводы, но так и не принял никакого решения.

«Наша атака стала буквально ударом в воду»

22 апреля.

Морская коммуникация Геленджик – Мысхако продолжала работать бесперебойно. В ночь на 22 апреля десантная группа получила очередное пополнение в количестве почти 1000 бойцов, 64 тонны боеприпасов и 27 тонн продовольствия. Обратно на Большую землю было вывезено 411 раненых и несколько летчиков, выпрыгнувших над плацдармом с парашютами и совершивших вынужденные посадки.

Советская авиация, как и немецкая, значительно снизила интенсивность боевой работы. В течение дня ВВС СКФ выполнили всего 326 самолето-вылетов, отчитались о 3 сбитых самолетах при 3 потерянных.

В 18.22 девять Р-39 из 298-го ИАП (бортовые № 10, 41, 14, 20, 28, 29, 30, 38 и 40) снова вылетели с заданием сопровождать девятку бомбардировщиков А-20 из 219-й БАД. Сбросив бомбы на высоты 307, расположенную северо-восточнее Федотовки, «дугласы», как обычно, начали разворот над морем, чтобы лечь на обратный курс. И в этот момент пилоты «аэрокобр» увидели, как со стороны солнца внезапно появился Bf-109, который атаковал и сбил замыкающий А-20. Бомбардировщик пытался дотянуть до берега в районе Солнцедара, но в итоге совершил посадку на воду в километре от него. Через полминуты «дуглас» затонул, а летчики видели, как на воде барахтаются две фигуры.

Старший сержант Лобанов сбил один Ме-109, который, по утверждению летчика, «врезался в скалу в лесу в районе Широкая Балка». В 19.40 истребители вернулись на базу. Поскольку в это время действовал приказ Сталина № 0685 от 9 сентября 1942 г. «Об установлении понятия боевого вылета для истребителей», согласно которому таковыми считались только вылеты, во время которых бомбардировщики и штурмовики не понесли потерь (никаких!) от вражеских истребителей, всем девятерым летчикам 298-го полка вылеты не были засчитаны как боевые. Однако позднее в штаб позвонил командир 219-й БАД полковник Анисимов, который сказал, что, по мнению его подчиненных, А-20 был сбит не «мессершмиттом», а зенитным огнем. В результате решение было изменено, и летчикам были записаны боевые вылеты. Кстати, безвозвратных потерь истребителей противника в этот день на Кубани зафиксировано не было. Только хорватский Bf-109G-2 W. Nr. 13761 был поврежден (20 %) в воздушном бою в квадрате Qu.76772.

16-й ГИАП в этот день выполнил всего одну серьезную операцию – восемь Р-39 сопровождали самолет-разведчик Пе-2 в район Малой земли и Новороссийска. «Пешка» шла на высоте 6000 м, при этом заход делался со стороны моря, с тем чтобы потом сразу уходить на свою территорию. Хотя в воздухе были замечены Ме-109 и ФВ-190, задание прошло без инцидентов.

979-й ИАП выполнил 4 вылета на прикрытие аэродрома Тимошевская, а вот штурмовики из 230-й ШАД в воздух не поднимались ввиду больших потерь, необходимости отдыха и снятия стресса, повреждений и поломок матчасти.

Вечером люфтваффе провели давно запланированную операцию «Доннершлаг» («Громовой удар») – массированный налет на порт Поти, в то время являвшийся главной базой Черноморского флота. «В Великий четверг 22 апреля 1943 г. была проведена операция под напыщенным кодовым названием “Удар грома”, – писал Ханс Райф из 3./KG27 “Бёльке”. – Большое количество зениток и прожекторов приготовило нам неприятный прием. Мы старались сбрасывать бомбы на порт, и при этом мы постоянно думали о необходимости вынужденной посадки в ближайшей Турции, если зениткам удастся “поймать” нас. Мы вздохнули с облегчением, когда целыми и невредимыми снова оказались над морем. Но на полпути, примерно на траверзе Геленджика у нас вышел из строя левый двигатель. Возможно, наш “1G+BL” получил “что-то” над целью. Мы медленно, но верно теряли высоту. На 3500 м у нас еще были возможности для маневра, но мы выбросили барабаны для пулеметов MG и бронезащиту и держались на почтительном расстоянии от занятого русскими побережья Черного моря. Находясь над южной частью Керченского пролива, мы наблюдали яркий зенитный огонь и вспышки от взрывов бомб на аэродроме Багерово, где мы, собственно, и собирались приземлиться. Когда мы уже договорились о посадке в Сарабузе, шеф все же смог совершить плавную одномоторную посадку в Багерово».

Однако далеко не для всех экипажей бомбардировщиков полет к далекому Поти (расположен в 500 км к юго-востоку от Крыма и 400 км от ближайших немецких позиций в районе Новороссийска) закончился столь удачно, как для летчиков Не-111 «1G+BL». В 16.40 по берлинскому времени (в 18.40 по Москве) с аэродрома Сарабуз взлетел Не-111Н-16 W. Nr. 8476 «1G+AD» командира III./KG27 «Бёльке» майора Эриха Тиля. В его экипаж входили штурман 31-летний фельдфебель Гюнтер Хайнс, бортрадист фельдфебель Эрнст Ханке, бортмеханик унтер-офицер Вилли Прёториус и бортстрелок унтер-офицер Хайнц Дойч. «22 апреля 1943 г. наш “1G+AD” взлетел с пыльной взлетной полосы в Сарабузе в Крыму, – писал в своем рапорте упомянутый Ханке. – Целью всех трех групп эскадры[34] являлся нефтяной порт Поти на восточном побережье Черного моря, расположенный к северу от Батума. Соединение сначала летело курсом на юг, чтобы быстро уйти от берега и как можно меньше привлекать внимание русских наблюдателей. Налет должен был производиться в сумерках, в то время, когда у вражеских истребителей не было благоприятных условий для атаки.

Вскоре южное побережье Крыма осталось позади и мы летели над открытым морем. Эскадрильи следовали в разреженном строе и продолжают набирать высоту, затем поворачивают на восток в направлении цели. Прошло более 2 часов, когда наш левый крайний “1G+AD” вышел из строя. Пилот отправил сообщение командиру оберсту фон Бёсту, что “Леопард” (это радиопозывной командира III группы) вынужден прервать задание из-за повреждения насосной системы. Мы будем атаковать запасную цель.

Держа курс на север, мы направляемся в сторону порта Геленджик, расположенный восточнее Новороссийска. Солнце стояло чуть выше горизонта, когда наш “1G+AD” пролетал над побережьем на высоте примерно в 4000 м, чтобы пролететь кривым изгибом побережья и над портом и сбросить бомбы на цель.

В тот момент, когда бомбы падали, я увидел две точки, которые быстро приближаются со стороны вечернего восточного небосвода. В последующих атаках мы представляли собой хорошую цель на фоне заходящего солнца, в то время как истребители атакуют из темноты. Кроме того, истребители, похоже, хорошо осведомлены о защитном вооружении He-111, потому что они избегают попадания в сектор стрельбы из боковых пулеметов и бортрадиста с его MG-131. Таким образом, они атакуют точно сзади и не попадают в мой сектор обстрела. Мой MG находится на шарнире, вставленном в бронестекло передо мной. Бронестекло, вероятно, обеспечивает некоторую безопасность, но значительно уменьшает сектор обстрела. Пилот майор Тиль, стараясь как можно быстрее уйти в открытое море, перевел машину в пикирование. Истребители упорно оставались сзади и обстреливали всю машину.

Положение становится опасным, так как после попадания в правый двигатель пошел дым, а затем он загорелся. Кроме того, выведены из строя рули глубины. Майор Тиль закричал: “Я больше не могу удержать машину, всем прыгать!”

То, что потом произошло, заняло несколько секунд, но в моих воспоминаниях все это происходит, как в замедленном кино. Сначала спускаюсь с кресла и закрепляю мой парашют на ремнях. Сначала я хотел прыгать через верхнюю часть кабины. Но мачта антенны, а также боковые вращающиеся MG могли помешать этому. В этот момент штурман уже улетел вниз. После этого я быстро спускаюсь вниз, нижний люк уже открыт, и рядом с ним стоит член экипажа. Он позволяет мне идти вперед, я сажусь на корточки и скатываюсь вниз. Он прыгает прямо за мной, но вскоре я теряю его из вида. Я долго летел в свободном падении, пока не увидел гребни волн. Парашют открывается, и я уже в воде! Клапан спасательного жилета открыт.

Глубокая тишина и темнота. На горизонте я вижу горы. Как далеко, трудно оценить, но, безусловно, слишком далеко, чтобы доплыть. Это, вероятно мой конец, – подумал я, потому что кто-то должен вытащить меня отсюда. Румынская береговая охрана наблюдала за падением и отправила спасательную шлюпку. Меня заметили и “выловили”. К сожалению, несмотря на дальнейшие поиски других членов экипажа, больше никого не нашли[35]». «Хейнкель» упал в воду в 21.00 по московскому времени в квадрате Qu.7532, а Эрнста Ханке нашли в 20 км от берега южнее Анапы.

Кавалер Рыцарского креста майор Тиль[36] был объявлен пропавшим без вести. Это событие было воспринято в KG27 очень болезненно. «Вчера вечером я писал тебе о большой операции в порту Поти, – писал в своем письме жене штабной врач III./KG27 “Бёльке” доктор Келлер. – К сожалению, это стоило нам серьезных потерь. Наш командир, майор Тиль не вернулся. Примерно на полпути он решил вернуться из-за неисправности двигателя, и с тех пор никаких новостей о нем не было. Мы все еще надеемся, что экипаж все еще жив. Тиль прошел более 400 боевых вылетов, летал в Испании, Польше, Англии. Еще несколько дней будем надеяться». В действительности Не-111Н-16 «1G+AD» был сбит парой ЛаГГ-3 капитана К.С. Алексеева и лейтенанта В.С. Богданова из 25-го ИАП ВВС ЧФ[37]. Немецкие береговые посты наблюдения в этот день зафиксировали падение в море двух своих двухмоторных самолетов: один из них упал юго-восточнее Анапы – в 2 км юго-западнее лимана Соленое озеро, второй – в 3 км юго-восточнее м. Утриш.

Впрочем, одним Тилем потери немцев в операции «Доннершлаг» не ограничились. В районе Поти был сбит Ju-88A-4 W. Nr. 4615 «5K+BD» из St.III/KG3 «Блиц» командира группы гауптмана Зигфрида Юнгклауса (по одним данным огнем ПВО, по другим – командиром 7-го ИАП ВВС ЧФ майором К.Д. Денисовым). Сам он так рассказывал об этом событии: «Служба воздушного наблюдения доложила в тот вечер, что на базу идет 41 фашистский бомбардировщик. Эта группа разделилась на несколько звеньев и с разных направлений со стороны моря, эшелонируясь по высотам, следовала на цель. Бой в сумерках имеет свои особенности – цель видна слабо, а прожекторы при ее полете на большой высоте малодейственны. Да и поднимать в воздух можно было только ночников, а они все находились в Алахадзе, где прикрывали конвой. Часть ночников из 25-го полка после выполнения задачи задержалась в Бабушерах. На аэродроме Миха Цхакая из ночников оказались только я и лейтенант В.С. Богданов, но и мы готовились рано утром 23 апреля улететь в Лазаревскую. А медлить было нельзя. Я бросился к своему “Киттихауку”, а Богданов – к “ЛаГГу”, и вот мы в воздухе.

В районе стоянки кораблей рвались бомбы, вокруг бегали жидкие лучи прожекторов, но схватить цель на высоте 3000–4000 метров никак не могли.

Серой тенью рядом со мной промелькнул “Юнкерс”. “Только бы не ушел!” – мелькнула мысль. В момент моего разворота на какую-то долю секунды скользнул по бомбардировщику луч прожектора, и я, четко разглядев самолет противника, сделал небольшой доворот. “Юнкерс” – в прицеле. “Еще, еще ближе!” – как будто кто-то подсказывал мне в радионаушниках. Пора! Нажимаю кнопку электроспусков… Мой “Киттихаук” от одновременных очередей из шести крупнокалиберных пулеметов вздрогнул, затрясся. И тут же я увидел, как отвалилось что-то от “Юнкерса”, а затем он сам резко накренился и, выпуская струю густого дыма, перешел в беспорядочное падение. Он рухнул почти у самого берега в море на траверзе рыбацкого поселка Кулеви, что в 25 километрах севернее Поти». Самолет упал в море рядом с берегом, а сам Юнгклаус утонул[38]. А вот остальные три члена экипажа сумели перебраться в резиновую лодку и доплыть до берега. Проделав почти 300-километровый путь по горам, полный приключений и лишений, немецкие летчики каким-то чудом сумели выйти к линии фронта. Однако домой так и не вернулись. При попытке прорваться к своим двое летчиков погибли, а третий – бортмеханик Т. Эртер был взят в плен. Ju-88A-4 W. Nr. 4213 из III./ KG51 «Эдельвейс» и Не-111 Н-16 W. Nr. 8327 из III./KG55 «Грайф» также были подбиты в районе цели, но дотянули до Крыма и разбились при аварийных посадках в районе аэродрома Заморск. Их экипажи остались целы.

«Самый большой и последний налет мы пережили 22 апреля 1943 года, – вспоминал командир Главной ВМБ ЧФ генерал-лейтенант М.Ф. Куманин. – И в этот раз противовоздушная оборона базы – артиллерия, авиация, средства задымления и аэростаты – оказались в высокой боевой готовности. Потеряв несколько самолетов, противник сбросил бомбы куда попало, не причинив нам никакого вреда». «Люфтваффе провели крупную атаку на военно-морскую базу в Поти на Черноморском побережье», – сообщила сводка Главного командования вермахта на следующий день. Правда, ни один корабль не пострадал, и в действительности операция «Удар грома» стала одним из самых неудачных рейдов против советского флота на Черном море с начала войны. «На следующий день я имел возможность посмотреть на фотографии оценки ущерба, сделанные самолетом-разведчиком и фотографии Поти: никаких результатов в районе порта. Наша атака стала буквально ударом в воду. “Удар грома” на этот раз поразил нас самих», – констатировал удрученный Ханс Райф.

Во время взлета с аэродрома Геленджик было разбито сразу два Ла-5 из 13-го ИАП и 437-го ИАП. Младший лейтенант Д. Деков погиб, а лейтенант Н.И. Смирнов, который имел на своем счету 7+1 побед, был тяжело ранен и надолго выбыл из строя. «Аэрокобра» из 16-го ГИАП была разбита в аварии (90 % потерянных в авариях на Кубани Р-39 потеряны в результате «срыва в неконтролируемый штопор»), но ее пилот не пострадал.

В районе Крымской было сбито два Як-1Б из 4-го ИАП. Один из летчиков, младший лейтенант Б.Д. Бриков (также упоминается как Брыков и Бринов) погиб, второй – младший лейтенант В.М. Разумов пропал без вести. В районе Геленджика был сбит Ла-5 сержанта С.М. Гладкого из 13-го ИАП. Летчик погиб.

Пока на Малой земле сохранялось некое подвешенное положение, в немецких штабах продолжались дискуссии о дальнейшем ходе операции. Штаб 5-го корпуса представил «наверх» очередной пессимистический отчет о ситуации, в котором недвусмысленно отмечалось, что у соединения недостаточно сил, чтобы продолжить атаку на плацдарм. Кроме того, там ссылались на потерю фактора неожиданности, «усиливавшуюся воздушную активность Советов» и постоянное снабжение и укрепление плацдарма по морю.

«Наступление пострадало значительно от того, что ему препятствовал налет русской авиации»

23 апреля.

Снабжение плацдарма в районе Мысхако в эту ночь прошло не столь гладко. Туда удалось доставить 763 бойцов и 51 тонну грузов. Артиллерийским огнем были потоплены шхуна «Стахановец» и один мотобот, на которых погибло 16 чел. и 20 тонн боеприпасов.

В ночь на 23 апреля 51 бомбардировщик из группы Авиации дальнего действия под командованием генерал-лейтенанта Скрипко участвовал в налетах на аэродромы Саки и Керчь-2. Летчики доложили о многочисленных взрывах и пожарах в районе целей.

Люфтваффе продолжили бомбить позиции Десантной группы 18-й армии, огневые позиции артиллерии на восточном берегу Цемесской бухты, Геленджик и Кабардинку. Правда, налеты осуществлялись значительно меньшими силами, чем в предыдущие дни. Самый массированный налет силами 96 бомбардировщиков и истребителей на Малую землю был осуществлен в 18.00–19.00.

Советская авиация также продолжала наносить удары по немецким войскам в районе плацдарма на Мысхако. Уже в 05.29 на очередное задание по сопровождению девяти А-20 из 277-го БАП вылетело восемь «Аэрокобр» (бортовые № 10, 14, 20, 28, 29, 30, 38 и 40), которые пилотировали Закалюк, Лобанов, Зайцев, Дрыгин, Александров, Иванов, Згривец и Луканцев. Заход на цель производился через Цемесскую бухту. С высоты 3000 м «дугласы» сбросили бомбы на высоту 307 к северо-востоку от Федотовки. Уже над бухтой советские истребители были со стороны солнца атакованы «мессершмиттами», которые подбили Р-39 бортовой «20» капитана Зайцева. Его однополчане видели лишь, как «аэрокобра» с черным дымом уходит в сторону берега, и проводили ее взглядом… Что стало с Зайцевым, так и осталось неизвестным, но в списках полка он больше не числился. Р-39 бортовой «14» старшего сержанта Лобанова также получил две пробоины от снарядов в заднюю часть фюзеляжа. Как бы в отместку за это, старший лейтенант Дрыгин в паре со старшим сержантом Александровым заявили о сбитом Ме-109, который, с их слов, упал в Цемесскую бухту.

Практически одновременно туда прибыла группа бомбардировщиков А-20, которых сопровождало сразу шестналцать Р-39 (пары: Покрышкин – Островский, Речкалов – Табаченко, Искрин – Старчиков, Фаддеев – Труд, Ершов – Моисеенко, Паскеев – Вербицкий, Шульга – Ефимов и Сапунов – Мочалов) из 16-го ГИАП. Там они столкнулись с теми же самыми «мессерами», с которыми только что провел бой 298-й полк. Те действовали в привычном духе – атаковали сзади-снизу, потом выполняли длинный вертикальный маневр, обычно полностью «вытянуть» который «аэрокобры», как правило, не могли. В общем, несмотря на большую численность, гвардейцы в этот раз не одержали ни одной победы, зато был сбит Р-39 гвардии младшего лейтенанта Степана Вербицкого. Он горящим упал в Черное море, летчик погиб. Это была очередная тяжелая потеря для полка, лишившегося еще одного ветерана, начинавшего войну вместе с Покрышкиным, Речкаловым и другими в июне 41-го в небе Молдавии. Правда, за все это время Вербицкий сумел одержать только одну личную и четыре групповых победы.

В 10.23 и 13.05 полк выполнил еще два групповых вылета по 8 машин на сопровождение самолета-разведчика Пе-2 в район Малой земли. Последний имел задачу сфотографировать результаты бомбовых и штурмовых ударов по немецким позициям, а также Новороссийск. Полеты выполнялись на высоте 7500 м и прошли без воздушных боев.

В 10.15 две группы по пять Ил-2 из 618-го ШАП в сопровождении истребителей 402-го ИАП совершили налет на занятые немцами скаты высоты 230,5 и Широкую Щель, сбросив на них 34 – ФАБ-100, 2 – ФАБ-500, 60 – РС-82, 192 – АЖ[39] и вылив 400 кг гранулированного форсфора. Атака выполнялась с высоты 1200—300 м, после нее на склонах высот вспыхнул большой пожар площадью 2 тыс. квадратных метров. Одноместный Ил-2 № 4431 лейтенанта В.И. Филиппова был сбит огнем с земли и упал в Цемесскую бухту. Другие экипажи видели, как пилот в последний момент смог покинуть кабину, после чего парашют опустился в воду в полутора километрах от берега. Больше Филонова[40] никто не видел…

Вечером 298-й ИАП получил приказ снова сопровождать «дугласы», летевшие бомбить окрестности Федотовки. В 17.25 в воздух поднялось семь Р-39 (бортовые № 10, 14, 41. 30, 28, 29 и 40), которые пилотировали Закалюк, Лобанов, Згривец, Иванов, Дрыгин, Александров и Муравьев. При этом у Закалюка после взлета началась тряска мотора, и уже в 17.40 он вернулся на базу. Отметим, что полку из-за понесенных боевых потерь и поломок матчасти становилось все труднее поддерживать интенсивную боевую работу. Если в середине марта – начале апреля на задания отправлялись группы в составе 12–16 «аэрокобр», то теперь в вылетах участвовало не более 7–9 машин.

А-20 с высоты 3000 м сбросили бомбы по занятой немцами высоте 370 в районе Федотовки. При заходе на цель над Цемесской бухтой в небе, как обычно, оказались «лучшие друзья», то есть Bf-109. При этом эскорт со своей задачей снова справился, связав боем «мессеры» и не дав им зайти в хвост бомбардировщикам. Вот как последующий бой над Цемесской бухтой описан в журнале боевых действий: «Старший лейтенант Дрыгин, отбивая атаку нападающего Ме-109 на самолет Александрова, с хвоста под ракурсом 2/4 сверху атаковал и зажег одного Ме-109. Горящий Ме-109 упал в южной части бухта Цемесская. Летчик выпрыгнул с парашютом. Старший сержант Александров во время боя увидел, как 2 Ме-109 занимали исходное положение для атаки на самолет старшего лейтенанта Дрыгина. Александров, находясь выше Ме-109, использовал это преимущество и атаковал ведущего в хвост сверху под ракурсом ¾. Ме-109 перешел в отвесное пикирование и врезался в воду тоже в южной части бухта Цемесская. Старший сержант Иванов атаковал Ме-109 в тот момент, когда он завис, выходя из боевого разворота после атаки на “аэрокобру”. Атака была проведена на встречных курсах “с задира” самолета. Самолет штопором пошел к земле и упал в воду в 1 км южнее Мысхако. Падение всех Ме-109 наблюдал старший сержант Лобанов».

Правда, и сам 298-й ИАП не остался без потерь. Был подбит Р-39 бортовой «41» старшего сержанта Згривца, который дотянул до аэродрома Геленджик и совершил там вынужденную посадку на брюхо. А Р-39К-1 бортовой «14» старшего сержанта Лобанова получил 3 попадания снарядов в заднюю часть фюзеляжа. Отметим, немцы всегда целились из пушки именно в заднюю часть «аэрокобры», то есть в двигатель, расположенный за кабиной.

Почти одновременно к Федотовке подошла другая группа А-20 из 244-го БАП, которую сопровождало 12 «аэрокобр» (пары: Фаддеев – Труд, Тетерин – Старчиков, Покрышкин – Табаченко, Речкалов – Островский, Искрин – Ершов и Мочалов – Сапунов) из 16-го ГИАП. Над целью они снова, «в порядке очереди», столкнулись с теми же «мессершмиттами», с которыми еще вел бой 298-й полк. В завязавшемся бою пара Фаддеев – Труд сбила по одному Ме-109, которые, по докладу летчиков, упали в 2–3 км западнее Кабардинки и в 2 км севернее Федотовки. Этот факт потом подтвердили и экипажи «дугласов». Когда группа делала разворот над морем и ложилась на обратный курс, Р-39 гвардии старшего сержанта Сапунова протаранил летевший впереди Р-39 гвардии младшего лейтенанта Никиты Мочалова. «Аэрокобра» начала падать, а пилот выпрыгнул с парашютом. С тех пор о его судьбе ничего не известно. Убивший же своего ведущего Сапунов же как ни в чем ни бывало вернулся на базу с погнутыми лопастями винта… Всего в этот день 16-й ГИАП выполнил 48 боевых вылетов и доложил о 2 сбитых самолетах.

Штурмовики 230-й ШАД также участвовали в авиаударах по немецким войскам на Малой земле. В течение дня четыре группы по 6 машин бомбили штурмовые орудия, позиции артиллерии, доты в районе Широкой Щели (1 км северо-восточнее Федотовки). В 17.20–18.33 одну из групп сопровождали два Ла-5 (летчики Косарев и Корнев) и два ЛаГГ-3 (Могильницкий и Мосягин) из 249-го ИАП. На сей раз все вылеты прошли удачно, и потерь среди Ил-2 не было (немецкие истребители над плацдармом не дежурили).

В тот же день 298-й полк, наконец, получил пополнение в технике и летчиках. Летчики Семенишин, Вишневецкий, Комельков, Степанов, Орлов, Повов и Крещук перегнали с иракского аэродрома Аджи-Кабул с промежуточной посадкой в Кутаиси 7 новеньких Р-39. После этого вплоть до 28 апреля полк не участвовал в боевой работе, занимаясь вводом в строй пополнения, учебными полетами и боями, а также «полубоевым» патрулированием над своим аэродромом.

В общей сложности ВВС СКФ выполнили 518 самолето-вылетов, значительная часть из которых пришлась на удары по аэродромам Тамань и Багерово (заявлено о 14 уничтоженных самолетах). Летчики отчитались об 11 воздушных боях, 13 сбитых и подбитых самолетах. Кроме уже упомянутых побед, сбитые Ме-109 были записаны Вячеславу Лещенко из 4-го ИАП (в районе Новороссийска), Леонтию Слизеню из 15-го ИАП (Широкая Щель), Алексею Горину и Николаю Дугину из 402-го ИАП (Новороссийск), Василию Гущину, Григорию Олейнику и Сергею Сафронову из 293-го ИАП (Федотовка), Федору Свеженцеву и Александру Тищенко из 812-го ИАП (Новороссийск), Валерьяну Турыгину из 269-го ИАП (Новороссийск-Кабардинка). А вот Сергей Горелов из 13-го ИАП в районе Цемесской бухты сбил ФВ-190.

В действительности немцы потеряли в этот день 5 самолетов:

– Не-111Н-16 из 6./KG55 «Грайф» пропал без вести вместе с пятью членами экипажа. По докладу береговых постов наблюдения, сбитый Хе-111 упал в море в 2 км юго-западнее лимана Соленое озеро;

– Ju-87D-3 из I./StG2 был сбит зенитным огнем в районе Мысхако. Оба летчика – командир авиагруппы кавалер Рыцарского креста гауптман В. Диллей и оберфельдфебель Э. Каттхер спаслись, выпрыгнув с парашютами над немецкой территорией;

– Ju-88D-1 W. Nr. 430203 «F6+PM» из 4.(F) /122 пропал без вести вместе с экипажем (по данным постов наблюдения, упал в море в 3 км юго-восточнее м. Утриш);

– Ju-88A-4 W. Nr. 2264 из III./KG51 «Эдельвейс» был поврежден зенитным огнем и разбился при аварийной посадке на аэродроме Багерово;

– Bf-109G-2 W. Nr. 14447 из II./JG52 был поврежден в бою и разбился (90 %) в районе Анапы. Кому из вышеназванных летчиков принадлежала эта единственная достоверная победа над «мессершмиттом», установить невозможно.

Собственные потери ВВС Красной армии, по данным штаба СКФ, составили 10 самолетов (7 сбито в воздушных боях). В действительности они оказались несколько большими. Помимо уже упоминавшихся «аэрокобр» из 16-го и 298-го полков в районе Абинской был сбит Як-1Б из 402-го ИАП (пилот младший лейтенант В.А. Кирюхин погиб). В районе Кабардинки был сбит (по советским данным, в результате тарана Ме-109) ЛаГГ-3 капитана В.М. Турыгина из 269-го ИАП. Летчик, воевавший на фронте с ноября 1941 г. и одержавший 6 личных побед, был тяжело ранен, но спасся, выпрыгнув с парашютом. В районе Эриванского были сбиты сразу три Як-1Б из 293-го ИАП (все три летчика – младшие лейтенанты В.Ф. Остапов, В.А. Солосенков и сержант Б.В. Глебов – погибли).

Над морем в районе Мысхако был сбит А-20 из 244-го БАП. Его экипаж выпрыгнул с парашютами и пропал без вести. По документам противника, этот «дуглас» в 16.59 сбил обер-лейтенант Карл Ритценбергер из 6./JG52 или в 16.39–16.44 словак Я. Гертхофен из 13.(Slow) /JG52. Обоим были записаны лично сбитые «бостоны». В районе Новороссийска был сбит У-2б из 650-го НБАП. Пилот лейтенант Е.И. Носаль погибла[41], а штурман младший лейтенант И. Каширина ранена. По немецким данным, этот биплан сбил лейтенант Хорст Смятек из 6-й эскадрильи JG52, которому был записан сбитый в 06.35 в этом районе У-2. ВВС ЧФ потеряли два самолета. Як-1 сержанта С.С. Климова из 6-го ГИАП был сбит в районе Мысхако (пилот погиб). Одноместный Ил-2 из 47-го ШАП был сбит Ме-109 над морем в 2 км западнее м. Пенай. Пилот краснофлотец Д.А. Малышев также погиб.

В течение дня в авиакатастрофах разбито три наших истребителя. В районе Геленджика потерпели аварии два Ла-5 из 13-го ИАП. Один из летчиков, сержант Ф.И. Марченков, погиб, второй – сержант Н.П. Разинов пропал без вести. А в районе Адлера потерпел катастрофу «спитфайр» младшего лейтенанта И.Г. Сячина из 57-го ГИАП. Летчик погиб.

Отметим, что в ходе всей битвы за Кубань продолжала бесперебойно функционировать не только морская переправа через Керченский пролив (ежедневно десятки паромов, барж и других судов доставляли на плацдарм подкрепления, боеприпасы и продовольствие, обратными рейсами вывозя раненых, отпускников), но и воздушный мост в Крым. Только за этот день из 153-й учебно-полевой дивизии на Кубань по воздуху была отправлена группа рекрутов (150 артиллеристов и 50 саперов для 17-й армии). Кроме того, 250 человек из 125-го пехотного полка были доставлены из Сарабуза в Анапу. Еще 400 человек из 4-й горной дивизии были перевезены на Кубань с аэродрома в Джанкое.

На суше же положение окончательно стабилизировалось по всему фронту от Федотовки до азовского побережья. При этом подавленные на время авиаударами советские артиллеристы на восточном берегу Цемесской бухты возобновили огонь по позициям 5-го армейского корпуса. «23 апреля. Мне 20 лет, – писал в дневнике Маттеус Линднер. – Философские мысли занимают меня. Стану ли я старше и что случится со мной? Это все во власти Бога. 200 взрывов от снарядов в 500 м – 1 км от нас. Вражеские орудия находятся на другой стороне Новороссийской бухты в Кабардинке. Вы можете слышать выстрелы, можете быстро укрыться, но сильный удар сотрясает землю. Ни одно укрытие не может гарантированно защитить, когда его поразит прямое попадание. Мы получаем команду открыть огонь». В этот день в штаб 5-го армейского корпуса лично прибыл командующий группой армий «А» Эвальд фон Кляйст. Ознакомившись с обстановкой и осмотрев в бинокль обстановку, он приказал прекратить наступление и занять оборону на достигнутых позициях. Спустя два дня операция «Нептун» была уже официально отменена. «Наступление было русскими разгадано прежде всего потому, что вследствие плохой погоды наступление все время, начиная с 7 апреля, откладывалось, – так объяснял причины провала командующий 17-й армией генерал-оберст Руофф. – Поэтому наступление наталкивалось на полностью подготовленное сопротивление. Кроме того, обе наступающие дивизии – 4 GD и 125 ID – не были достаточно сильны. Дало о себе знать и слабо подготовленное пополнение. Отсутствовало взаимодействие пехоты, артиллерии и авиации. Противник располагался на благоприятной местности. Все это привело к тому, что наступление с целью овладеть г. Мысхако 17 апреля не имело успеха. Наступление 20 апреля, в котором приняли участие все имеющиеся в распоряжении силы, пострадало значительно от того, что ему препятствовал налет русской авиации, в котором приняли участие 100 самолетов. Таким образом, и это наступление было подавлено».

Интересно, что в то время как 17-я армия вела тяжелые бои на разных участках, в Керчь прибыл с визитом генерал железнодорожных войск Отто Вилла, который проинспектировал ход строительства совмещенного автомобильно-железнодорожного моста через Керченский пролив. А когда того спросили (с явным сарказмом) о сроках ввода сооружения в эксплуатацию, Вилл вполне серьезно, со знанием дела ответил – 1 августа 1944 г. …

24 апреля.

Ночью на Малую землю были доставлены 153 бойца и 45 тонн грузов, вывезено 120 раненых. СКА № 058 в районе Мысхако подорвался на мине и затонул.

Целями люфтваффе снова стали огневые позиции дальнобойной артиллерии 18-й армии, порт Геленджик, плацдарм в районе Мысхако (по последнему пришлось 200 из зафиксированного 291 самолето-пролета) и другие объекты.

В 17.10 с аэродрома Поповическая взлетело шестнадцать Р-39 (пары Крюков – Моисеенко, Покрышкин – Островский, Речкалов – Табаченко, Тетерин – Сапунов, Искрин – Старчиков, Шульга – Никитин, Фаддеев – Труд и Ефимов – Ершов) из 16-го ГИАП. Боевая задача снова состояла в сопровождении группы бомбардировщиков А-20 в район Федотовки. В районе цели небо снова оказалось «занято» Ме-109. «Откуда только они берутся здесь, сбиваешь, сбиваешь, а их меньше не становится», – наверное, такие мысли возникали у многих советских летчиков при виде парящих над Цемесской бухтой пар и четверок «сто девятых». Вот как последующий воздушный бой описан в журнале боевых действий полка: «Один Ме-109 сбил пилот старший сержант Ефимов. Самолет противника упал у берега в конце надписи (от авторов: имеется в виду надпись на карте) Федотовка. Подтверждает пилот старший сержант Моисеенко Яков Данилович, командир эскадрильи Фаддеев В.И. Один Ме-109 сбил пилот лейтенант Старчиков Николай Алексеевич. Самолет упал в море южнее 5 км совхоз Мысхако. Падение подтверждает командир эскадрильи Тетерин Леонид Владимирович. Один Ме-109 сбил командир эскадрильи старший лейтенант Фаддеев В.И. Самолет противника упал в море у буквы “М” совх. Мысхако. Сбитый самолет подтверждают командир эскадрильи Тетерин Л.В. и пилот лейтенант Труд Андрей Иванович. Один Ме-109 сбил пилот старший сержант Табаченко Петр Петрович, сбитый самолет подтверждают гвардии капитан Покрышкин, зам. командира авиационной эскадрильи старший лейтенант Речкалов Григорий Андреевич. Сбитый самолет противника упал в море 10 км южнее совхоз Мысхако. Один Ме-109 сбил капитан Покрышкин А.И. Самолет упал 15 км южнее совх. Мысхако. Сбитый самолет подтверждают пилот старший сержант Никитин В.Н. и пилот старший сержант Табаченко Петр Петрович. Один Ме-109 подбил командир авиационной эскадрильи старший лейтенант Фаддеев Вадим Иванович, самолет противника пошел со снижением на запад». Таким образом, в общей сложности гвардейцы отчитались о 6 сбитых «мессерах». Забегая вперед, отметим, что в этот день на Кубани не зарегистрировано ни одного сбитого или даже подбитого Bf-109.

Однако боевую задачу при этом выполнили не полностью. Один А-20 был сбит Bf-109 и горящим пошел в сторону Кавказских гор. При этом пилоты истребителей видели, как два члена экипажа выпрыгнули с парашютами. Согласно приказу № 0685 от 9 сентября 1942 г. «Об установлении понятия боевого вылета для истребителей» в данном случае летчикам вылеты не засчитывались боевыми. Даже при множестве сбитых истребителей противника! Сам 16-й полк также понес потери. Был сбит Р-39 гвардии старшего лейтенанта Николая Ершова. Но летчик остался цел и вернулся в часть. Кроме того, в районе Эриванской были сбиты Р-39 гвардии младшего лейтенанта Василия Островского (истребитель и останки летчика были найдены поисковиками осенью 2016 г.) и гвардии младшего лейтенанта Дмитрия Сапунова (судьба так быстро наказала его за убийство ведущего?). Потеря Островского была особенно болезненной, так как это также был ветеран полка и опытный летчик. Кроме того, это был уже третий ведомый Покрышкина, погибший во время битвы за Кубань! Р-39 командира 3-й эскадрильи гвардии старшего лейтенанта Фаддеева получил серьезные повреждения: снарядами разбило руль поворота и стабилизатор, а правое крыло было повреждено от разрыва снаряда в бензобаке.

В 18.00 88 штурмовиков Ил-2 нанесли удар по позициям немецких войск в окрестностях Федотовки, в том числе по господствующим высотам. В операции участвовало 24 самолета из 910-го и 805-го ШАП, которые группами по 6 машин атаковали указанный район. Прикрывавшая их шестерка ЛаГГ-3 из 979-го ИАП в районе восточнее Кабардинки вступила в бой с четырьмя Bf-109 и заявила о двух победах. По данным штаба полка, один «мессер» сбил капитан Владимир Истрашкин (данный факт потом под роспись подтвердили 2 других летчика), второй – старший сержант Давыдов (факт падения самолета подтвердил старший сержант Щепочкин). В состав эскорта также входили два Ла-5 (летчики Плотников и Слупский) и два ЛаГГ-3 (Судариков и Богачев) из 249-го ИАП. Но те успели лишь выпустить вдогонку «мессерам» короткую очередь из пулемета. Штурмовики в этот раз снова не понесли потерь.

После авиаудара 8-я Гвардейская стрелковая бригада совместно с частями недавно переброшенной на Малую землю 176-й стрелковой дивизии перешла в наступление с целью восстановить линию фронта, существовавшую до начала немецкого наступления. Однако атаки успеха не имели, а наши части понесли большие потери. «24 апреля. Русская атака, сильный артиллерийский и минометный огонь, – записал в дневнике артиллерист Линднер. – Русская атака тоже отражена. Врагам не легче, чем нам».

Всего ВВС СКФ выполнили 438 самолето-вылетов, в том числе 152 ночью. В результате налета на аэродром Тамань посчитали уничтоженными 10 самолетов, а в порту было потоплено 2 торпедных катера, еще 2 повреждено. В действительности в Тамани немецкие самолеты не пострадали, а вот на аэродроме Сарабуз в результате ночного налета было уничтожено сразу 4 машины: три Ju-52/3m (W. Nr. 3334, 7695 и 10003) из транспортной эскадрильи I авиакорпуса (Tr.St. I Fl.K.) и Ju-88A-4 из 4.(F) /122.

Летчики доложили о 18 сбитых самолетах при своих 8 потерянных. В действительности люфтваффе потеряли только два Не-111Н-6 из 8-й и 9-й эскадрилий KG4 «Генерал Вефер», которые пропали без вести вместе с экипажами (пилоты фельдфебель Вальтер Винзкер и унтер-офицер Йозеф Химмель) в районе Геленджика. Скорее всего, их вечером над морем сбили Як-1 из 6-го ГИАП ВВС ЧФ. Старшему лейтенанту В.В. Куфтину записан лично сбитый Хе-111 в этом районе.

Собственные потери, как всегда, оказались намного больше, чем у противника. Помимо уже упоминавшихся «аэрокобр» из 16-го ГИАП, в районе станица Абинская – хутор Эриванский был потерян Ла-5 из 437-го ИАП (пилот остался жив). Над Цемесской бухтой был сбит Як-7Б командира 1-й эскадрильи 43-го ИАП капитана С.Р. Шепеля. Летчик погиб. В районе Ахтырской был сбит И-16 старшего лейтенанта Г.А. Ткаченко из 23-й отдельной корректировочной эскадрильи 56-й армии. Летчик тоже погиб. Примечательно, что в 05.36–05.40 немецким истребителям из 4./JG3 было записано сразу 4 сбитых И-16, а летчикам из 5./JG3 в это же время, еще 2! Но, судя по высоте атак, указанной в документе (2000 м, 800 м, 100 м и 50 м), они атаковали один и тот же «ишак», который пытался спастись резким пикированием. А из-за сильной облачности они подумали, что перед ними целая эскадрилья этих самолетов?

ВВС ЧФ потеряли 2 самолета. Один из них сгорел во время налета на аэродром в Геленджике, а одноместный Ил-2 из 47-го ШАП (пилот младший лейтенант С.К. Баленко) пропал без вести в районе Тамани. Во время этого вылета флотские штурмовики потопили в порту Керчи немецкий тяжелый штурмбот PiLB-127.

В этот день управление 5-й воздушной армии убыло в состав Степного фронта, передав свои авиационные соединения 4-й ВА.

Тем временем командование Северо-Кавказского фронта продолжало подготовку к новой наступательной операции. 9-я армия должна была наступать на Темрюк, 37-я – на Киевское, а 56-я должна была сначала овладеть железной дорогой на отметке 12,6 и рощей Круглая, после чего охватить Крымскую с юга и севера. Начало атаки, первоначально намеченной Жуковым на 25 апреля, в последний момент было перенесено на 28-е число.

Глава 5. Вторая битва за Крымскую

«Мы слишком хорошо понимаем, что эта миссия рискованнее, чем обычные»

25 апреля.

Целями люфтваффе снова стали огневые позиции дальнобойной артиллерии 18-й армии, порт Геленджик, плацдарм в районе Мысхако, а также Краснодар, Славянская, Тимошевская и Анастасиевская. Но наиболее успешный налет был проведен на Приморско-Ахтарскую. В результате авиаудара Ju-87D-3 из III/StG2 «Иммельман» там было разрушено 80 домов, рыбзавод, несколько портовых зданий и сооружений, сильно повреждено железнодорожное полотно, потоплено два сторожевых катера Азовской военной флотилии МО-0212, МО-0312 и сейнер № 23. На местном аэродроме сгорело два У-2. При этом был поврежден Ju-87D-3 W. Nr. 1020 из 7-й эскадрильи, экипаж которого получил ранения.

Также в ночь на 25 апреля 4 немецких самолета совершили налет на аэродром Тимошевская, сбросив на него 25 фугасных и осколочных бомб. Самолеты не пострадали. В 16.25 пара Bf-109 провела внезапную штурмовку аэродрома Поповическая. В результате был сильно поврежден один Р-39 из 16-го ГИАП и ранены два техника.

Несмотря на хорошую погоду, советская авиация большой активности не проявляла. ВВС СКФ выполнили всего 202 самолето-вылета, отчитались о 2 сбитых самолетах при 2 небоевых потерях (один самолет разбомбили на аэродроме Геленджик, второй разбился в районе Степной). Сергей Сафронов из 293-го ИАП сбил Ме-109 в районе Крымской, а Александр Ситковский из 15-го ИАП – Ю-88 в том же районе. Это была 1-я победа будущего аса.

Кроме упомянутой «штуки» немцы потеряли He-111H-6 из 8./ KG4 «Генерал Вефер», который пропал без вести вместе с экипажем в районе Кубани. Возможно, этот бомбардировщик и стал жертвой Ситковского.

Даже в этот в целом спокойный день потери нашей авиации оказались больше. Было сбито 3 истребителя:

– ЛаГГ-3 младшего лейтенанта Н.З. Сыртланова из 979-го ИАП. Летчик, имевший на своем счету 3 личных и 2 групповых победы, погиб;

– Як-7Б младшего лейтенанта К.В. Дятловского из 274-го ИАП. Летчик также погиб;

– «Спитфайр» младшего лейтенанта М.И. Кудряшова из 57-го ГИАП был сбит в районе Киевского. Летчик погиб.

На Малой земле бои окончательно приняли позиционный характер. На тот момент плацдарм обороняли части 83-й и 255-й бригад морской пехоты, 8-й Гвардейской, 165-й, 51-й и 107-й стрелковых бригад, а также 176-й стрелковой дивизии. На случай прорыва основной полосы обороны непосредственно вокруг Мысхако был полностью сооружен второй рубеж.

26 апреля.

В районе Кубани и Керченского пролива стояла ясная погода, а температура воздуха повысилась до +25 градусов.

Ночью Черноморский флот продолжал, не щадя сил, снабжать плацдарм в районе Мысхако. Туда было доставлено почти 1000 человек пополнения, 72 тонны боеприпасов, 14 тонн продовольствия, вывезено 542 раненых. Последняя цифра наглядно показывала уровень потерь в битве за Малую землю, это было втрое больше дневных потерь остальных армий фронта вместе взятых.

В ночь на 26 апреля группа АДД под командованием генерал-лейтенанта Скрипко совершила налеты на аэродромы Заморск, Саки, Керчь-2 и Темрюк. 52 бомбардировщика сбросили на указанные цели 52,6 тонны фугасных и зажигательных бомб, доложив о 47 пожарах и 12 сильных взрывах. Один самолет пропал без вести.

Люфтваффе осуществили налет на порт Ейск, расположенный на Азовском море. В результате была разрушена мастерская порта, повреждено 2 сторожевых катера недавно воссозданной Азовской военной флотилии, убито 142, ранен 61 человек. Кстати, командование СКФ до сих пор считало высадку немецкого десанта весьма вероятной, только теперь (на это указывали и участившиеся налеты на азовские порты) в первую очередь на побережье Азовского моря. В связи с этим вдоль него был срочно развернут целый отряд бронепоездов, которые в случае чего должны были выдвинуться в район Приморско-Ахтарской и Ейска и держать оборону до прибытия подкреплений. Кроме того, из опроса захваченных «языков» стало известно о прибытии на Тамань крупных подкреплений и якобы готовящемся наступлении 17-й армии на Краснодар. Называлась даже предполагаемая дата – 2 мая.

ВВС СКФ выполнили 201 самолето-вылет. Главными целями штурмовиков стали северо-западные районы Новороссийска и позиции немецких войск на высотах в районе Федотовки. В воздушных боях, как сообщалось в сводке, был сбит 1 самолет при 2 потерянных. Пилот Як-1Б Иван Федоров из 812-го ИАП сбил Ме-109 в районе Славянской. Это была 1-я победа будущего известного советского аса.

Однако эти данные снова были неточны, а баланс потерь опять оказался не в пользу ВВС Красной армии. В районе Краснодара пропал без вести вместе с экипажем еще один редкий для Восточного фронта самолет – тяжелый двухмоторный истребитель-штурмовик Ju-88C-6 W. Nr. 360324 «9K+OR» из 7./KG51 «Эдельвейс». В отличии от базовой модификации бомбардировщика, его экипаж состоял из трех, а не из четырех человек. В районе Анапы потерпели аварии подбитые Не-111Н-16 из 8./KG55 (все пять членов экипажа были ранены) и Bf-109G-2 W. Nr. 10460 из II./JG3. Возможно, именно последний и был поврежден в воздушном бою с Федоровым.

Собственные потери составили как минимум 5 машин. В районе Крымской были сбиты два Як-1Б из 812-го ИАП (один из летчиков, старшина Ю.А. Широков погиб, второй – старший сержант И.Ф. Федоров ранен). В районе станицы Елизаветинская был сбит Як-1 заместителя командира 148-го ИАП майора И.П. Рыбина. Летчик, воевавший с 22 июня 1941 г. и имевший на своем счету 8 личных и 5 групповых побед, погиб[42]. В этом же районе был сбит и Як-7Б лейтенанта К.Г. Носова из 274-го ИАП, который тоже погиб. ВВС ЧФ потеряли 1 самолет – И-15бис из 62-го ИАП. Его пилот капитан А.П. Фурлетов совершил вынужденную посадку в море в районе Геленджика и утонул.

27 апреля.

В первой половине дня на Кубани стояла сильная облачность и туман, к обеду небо рассеялось, и снова установилась ясная погода.

Люфтваффе осуществили налеты на Ейск, Кропоткин и Приморско-Ахтарскую. В порту последней в результате удара «штук» из I./StG2 и III./StG2 были потоплены два катерных тральщика КТЩ-174, КТЩ-184 и 3 сейнера «Альбатрос», «Всегрузок» и «Неожиданный», а у косы Ачуевская сторожевой катер СКА-0911 АВФ. В этом налете участвовал и Ханс-Ульрих Рудель, который в этот период занимался боевыми испытаниями новой модификации «штуки» с 37-мм пушками. На этот раз им не удалось застать врасплох моряков Азовской флотилии, зенитчиков и истребителей ПВО. Были сбиты сразу три Ju-87D-3: W. Nr. 2208 из 2./StG2, W. Nr. 1387 и W. Nr. 1447 из 9./StG2. Причем все 6 немецких летчиков погибли.

В 17.00–19.00 немцы несколько раз бомбили позиции 9-й и 56-й советских армий, как раз тех, что готовились к наступлению. В 22.20 одиночный немецкий самолет совершил внезапный налет на аэродром Поповическая, сбросив 2 осколочные бомбы. Одна из них попала в здание лазарета санчасти 343-го БАО, взрывом ранило 3 бойцов из техперсонала 16-го ГИАП.

Советская авиация действовала ограниченно и не вполне по профилю. Так, шесть Ил-2 из 190-го и 618-го ШАП во главе с полковником Рубановым провели разведку района Крымская – Троицкое.

16-й ГИАП в этот день выполнил три задания. В 16.30 четыре Р-39 (летчики Покрышкин, Речкалов, Фаддеев и Труд) вылетели на сопровождение самолета-разведчика Пе-2 в район Крымской. Полет проходил на высоте 5000 м. Согласно докладу пилотов «аэрокобр», во время второго прохода над целью пару Ме-109 пыталась снизу справа атаковать «пешку», но, увидев советские истребители, те резким пикированием ушли. В 16.50 четыре Р-39 (летчики Тетерин, Искрин, Старчиков и Сутырин) выполнили разведывательный вылет над Цемесской бухтой. Небо оказалось непривычно чистым, немецкой авиации замечено не было. Вечером на задание по прикрытию войск 56-й армии в районе Абинской вылетало 7 «аэрокобр» (летчики Сутырин, Искрин, Труд, Ефимов, Тетерин, Старчиков и Крюков). Противника над целью снова не оказалось.

27—28 апреля полк, в составе которого осталась только 21 боеготовая «аэрокобра», получил значительные пополнения матчасти. Ему были переданы 6 новеньких Р-39К-1 и три Р-39D-2. Кроме того, из состава 45-го ИАП в 16-й ГИАП были переданы четыре Р-40Е-1. 45-й полк отправлялся на переформирование и отдых в тыл, но при этом 9 его летчиков написали заявление с просьбой зачислить их в состав 16-го. Это позволило быстро восполнить понесенные в боях потери опытным личным составом.

Всего же ВВС СКФ выполнили 254 самолето-вылета, доложили о 7 воздушных боях и 15 сбитых самолетах. Так, Илье Шмелеву из 4-го ИАП был записан сбитый Ме-109 в районе Абинской, Серафиму Калугину из 812-го ИАП – Хш-126 в районе Крымской, Максиму Томареву из 274-го ИАП – Ме-109 и Ю-87 в районе Крымской, Василию Конобаеву из 291-го ИАП – Ме-109 в районе Крымской, Виктору Савину из того же полка – два Ме-109 в районе Крымской, Николаю Логвиненко и Виктору Нагорному из 293-го ИАП – по одному Ме-109 в районе Крымской, Акопу Манукяну из 402-го ИАП – Ме-109, также в районе Крымской.

Фактически же, помимо упомянутых трех Ju-87D-3, Люфтваффе утратили 8 самолетов. Правда, далеко не все из них вследствие боев:

– два Bf-109G-2 были подбиты и тяжело повреждены во время аварийных посадок на аэродромах Тамань и Анапа. Оба пилота – унтер-офицер Г. Кастенхубер из 2./JG52 и лейтенант Т. Ширбаум из 5./JG52 получили ранения и были отправлены в госпиталь;

– Не-111Н-16 из 4./KG55 был сбит в районе Нимской. Спасся только один раненый член экипажа, трое летчиков погибли и еще один пропал без вести;

– Не-111Н-16 W. Nr.160447 из St./KG55 разбился при взлете с аэродрома Заморск при столкновении в воздухе с транспортным Не-111 (см. ниже). Его экипаж не пострадал;

– связной Fi-156C из Verb.St.53 был сбит советским истребителем в районе Крымской, пилот тяжело ранен. Именно этого «аиста» (приняв его за Хш-126) и сбил Як-1Б старшины Калугина из 812-го ИАП;

– транспортный Не-111Н-6 W. Nr.7200 из 3./KGr.zbV5 потерпел катастрофу при взлете с аэродрома Заморск. Три члена его экипажа погибли, два получили травмы;

– Bf-110F-2 W. Nr. 5058 из 10.(N) /ZG1 был разбит (75 %) при аварийной посадке на аэродроме Багерово;

– He-111H-6 W. Nr. 7233 из 2./KG27 «Бёльке» после взлета с аэродрома Сарабуз на задание по бомбежке аэродрома Кропоткин по неизвестной причине потерпел катастрофу. При этом вследствие возникшего пожара начали взрываться находившиеся на борту бомбы. Тем не менее наземный персонал смог спасти четырех членов экипажа (пилот унтер-офицер Райнхард Рёдер, штурман ефрейтор Хайнц Калвайт, бортрадист унтер-офицер Адольф Фельтен и бортмеханик унтер-офицер Хайнц Рихтер). Все они были отправлены в госпиталь с сильными ожогами. А вот бортстрелок фельдфебель Эрих Тира был убит взрывом детонировавшей бомбы.

Потери нашей авиации составили 10 самолетов. В районе Крымская – Абинская было сбито сразу шесть Як-1Б, по 3 из 402-го ИАП (лейтенанты В.Н. Михеев, В.М. Аркуша и младший лейтенант Ю.А. Калинин погибли), и 4-го ИАП (старший лейтенант А.И. Кулаков и младший лейтенант С.Д. Нечаев погибли, а младший лейтенант С.Д. Шмалий пропал без вести). Еще по одному Як-1Б потеряли 812-й ИАП (лейтенант Д.А. Тюгаев погиб) и 291-й ИАП (младший лейтенант Л.Е. Светов был взят в плен). Сержант П.С. Рябов из 57-го ГИАП погиб в авиакатастрофе на своем «спитфайре» в районе Поповической. Одноместный Ил-2 из 47-го ШАП был сбит зенитным огнем в районе Малой земли. Пилот лейтенант И.Д. Кирин был тяжело ранен и в строй не вернулся.

28 апреля.

В ночь на 28 апреля 16 бомбардировщиков из группы АДД совершили налет на аэродром Багерово, сбросив на него 17 тонн бомб. При этом было потеряно 2 самолета. Один из них сбил оберлейтенант Вюббенхорст из 10.(N) /ZG1, которому в 20.27 был записан сбитый ДБ-3ф. Это была его первая воздушная победа.

Ночью отряд в составе 60 человек из состава 157-й стрелковой бригады 9-й армии скрытно форсировал р. Кубань и захватил небольшой плацдарм на ее южном берегу. В течение дня там шли ожесточенные бои, тем временем к противоположному берегу уже подтягивались переправочные средства. Бои на Малой земле окончательно приняли позиционный характер. Немцы начали устанавливать минные заграждения вдоль ранее занятых рубежей, а наши постепенно сокращали подвоз подкреплений. Так, в ночь на 28 апреля, несмотря на штиль на море, туда было доставлено 153 бойца, почти 130 тонн грузов, вывезено 255 раненых.

Основной целью германской авиации стал район, занимаемый 56-й армией. По различным косвенным признакам (большое количество вылазок с целью взятия «языков», активизация разведгрупп и прочая «суета» в ближнем тылу) командование 17-й армии догадалось о предстоящем наступлении и решило максимально упредить его. В течение всего дня люфтваффе бомбили и обстреливали боевые порядки, ближние тылы и пути подвоза, а также Абинскую и Ястребовский. Одновременно по тем же целям били гаубицы и шестиствольные минометы.

Как и в прежние периоды войны, во время битвы за Кубанский плацдарм люфтваффе вели активную ночную и дневную «охоту» за советскими эшелонами на коммуникациях, ведущих к фронту. Подобные операции проводились как группами двухмоторных бомбардировщиков, так и отдельными «экипажами-разрушителями». Последние, как правило используя облачность, незаметно проникали в советский тыл на глубину до 100–150 км, после чего с небольшой высоты атаковали подходящие цели, сбрасывая на них небольшие порции бомб и обстреливая из бортового оружия. Об одном из таких рейдов рассказывал рапорт неустановленного бортрадиста из 9-й эскадрильи KG27: «Уже несколько недель наше подразделение находится в Сарабузе, небольшом поселке в Крыму, недалеко от Симферополя. Ждем приказа на вылет в район Северного Кавказа (Краснодарский край – Майкоп – Тихорецк. Оттуда проходят важные коммуникации русских войск, которые надо атаковать. “Железнодорожная охота, прерывание путей снабжения”, – таков приказ. Атака цепочкой и поодиночке. Для этого выделено около 20 машин из нашей группы.

Мы ждем и ждем. О старте пока не стоит думать. Погода не позволяет. Конечно, мы можем летать вслепую, но какова погода в районе цели? Несмотря на то, что метеоролог сообщил нам о хорошей погоде, точных данных не было. Чтобы атаковать поезда, нам обязательно нужен вид поверхности. Это важно для таких миссий. И вот, наконец, приходит приказ о том, чтобы экипаж нашей группы в одиночном полете исследовал погоду. Это задания поручают опытному экипажу лейтенанта Лёва, в который вхожу и я в качестве бортрадиста. Мы должны каждые 15 минут передавать сообщения о состоянии погоды. В качестве тактической задачи у нас есть задание атаковать железнодорожные поезда в районе цели и железнодорожные станции. Судя по погоде в Крыму, полет будет проходить на малой высоте. Нам это совсем не нравится, потому что русские защищают свои железнодорожные линии и станции сильным зенитным огнем.

Мы направляемся к нашей машине “1G+DT”. Шторм, который бушует в Черном море, пытается остановить нас. Технический персонал, на который мы всегда могли положиться, сделал свою работу. Они сообщают командиру, что машина полностью заправлена и загружена бомбами и готова к полету. Иногда жалко этих бедняг. И в сильный ветер и в любую погоду они выполняют свой долг, когда мы уставшие возвращаемся домой из последнего вылета, как правило, поздно ночью, они только приступают к работе. Между вылетами машины должны быть заправлены и загружены. Это 32 бомбы по 50 кг каждая, тяжелая работа! Кроме того, они выполняют многочисленные ремонтные работы, вызванные обстрелом противника.

После пилота и штурмана и занимаю свое место радиста. Настраиваю свой FuG-X, с помощью которой буду держать радиосвязь с наземной станцией в установленное время. Бортмеханик и бортстрелок также сидят на своих местах. Машина готова к старту. На вопрос пилота, который в качестве офицера одновременно является командиром – “сзади все готово?” – я подтверждаю, что сзади все хорошо. Двигатели работают, тормозные колодки сняты. Медленно катимся к взлетной полосе, которую едва видно из-за дождя. Там мы получаем сигнал на старт и начинаем “путешествие”. Никто не говорит ни слова, потому что никто не хочет отвлекать пилота и бортмеханика при взлете. Через несколько сотен метров мы достигли стартовой скорости, и машина взлетает. Уже через несколько мгновений мы исчезли в облаках, нижняя граница которых составляет около 100 метров. При этом мы очень напуганы, турбулентность в облаках чрезвычайно сильна. Это так ужасно. Но что поделаешь, мы привыкли к этому, и, кроме того, солнце будет сиять, как только мы пронзим облачный покров. Так и происходит. Вскоре облачный покров становится светлее, мы пролетаем через несколько туч, и в ярком солнечном свете перед нами появляются горы Яйла с ее более чем 1500-метровыми вершинами.

Черное море мы хотим пролететь на малой высоте. Так что мы идем ниже, пока в Ялте сквозь облака не увидим берег. Снова машина сильно встряхивается. Здесь облака находятся на высоте между 350 и 400 м. Мы летим максимум на высоте 50 метров над морем. Несмотря на то, что курение в машине строго запрещено по соображениям безопасности, пилот и штурман все же закуривают сигарету. Остальные члены экипажа некурящие. В качестве пепельницы служит гильза от малокалиберного зенитного снаряда. Курение, вероятно, служит не столько для удовольствия, сколько для успокоения напряженных нервов. Наверное, каждый из членов экипажа взволнован, даже если этот факт никто не признает. Мы слишком хорошо понимаем, что эта миссия рискованнее, чем обычные. Для меня пришло время отправить первое сообщение о погоде. Данные мне дает командир. Сообщение должно быть зашифровано, конечно, в течение нескольких минут. Мое сообщение на наземную радиостанцию в Сарабузе остается без ответа. Товарищи меня не слышали? Поэтому я пытаюсь сделать это еще несколько раз. Ничего не меняется. Кроме треска и шума в наушниках ничего не слышно. Позже выясняется, что мое сообщение действительно получено, но, поскольку мы летим в зоне отражения сигнала от гор Яйла, я не могу получить подтверждение.

Над морем мы проверили все бортовое оружие. Все готово к атаке. Мы летим дальше на северо-восток. Всего в нескольких метрах под нами пенится море. Земли больше не видно. В Анапе, городе недалеко от Новороссийска, мы хотим снова добраться до суши. Но пока ничего не видно. Погода стала еще хуже. Между нижним слоем облаков и морем мы все еще летим на высоте не более 50 метров. Половину пути над морем мы пролетели, и отправлено следующее сообщение о погоде. После недолгого общения с командиром я шифрую его и снова вызываю тактическую радиостанцию эскадры. Будет ли ответ на этот раз? Да, уже после первого сигнала я получаю ответ. Теперь я уверен в том, что мое первое сообщение тоже было принято. После этих сообщений там решается вопрос о вылете эскадрильи.

Внезапно перед нами на горизонте под низко нависающими облаками появляется берег. Для меня это знак, что пора отправлять еще одно сообщение о погоде. На этот раз у меня нет проблем с обратной связью.

Мы долетели до Анапы. Вот аэродром истребителей, мимо которого мы пролетаем. Хотя о нашем появлении все извещены, чтобы избежать недоразумений, мы посылаем сигнал. Снизу ответили белым цветом, что узнали нас. Мы знаем, что через несколько минут мы пролетим над фронтом. Командир говорит, что он особенно бдителен. Вражеских истребителей мы вряд ли встретим в такую погоду. Если бы они появились, мы бы сразу спрятались в облаках. Но для русских зенитчиков мы, летящие на высоте 100 м под облаками, хорошая цель. Мы не удивились, когда мимо нас пронеслись первые трассеры. Пилот выполнил противозенитный маневр, и мы ушли в облака. Упрямо продолжаем держать наш курс. Через несколько минут мы снова вышли из облаков. Легкие зенитки остались позади, все спокойно. Под острым углом мы пролетаем над дорогой, размытой дождем. Мы видим русский легковой автомобиль, который застрял в грязи. Я выпустил две-три очереди по ней из моего MG-131. Наш бортмеханик тоже видел машину и стрелял в нее. Попали или нет, не важно. Мы просто видим, что он останавливается. Попали или нет, во всяком случае, у него жуткий ужас.

Мы продолжаем видеть низко висящие облака. Между тем, снова погодное сообщение. На этот раз работать сложнее, потому что, помимо шифрования, я теперь наблюдаю за воздушным пространством. Мы не хотим испытывать сюрпризов.

Но наша “защита” слабеет. Облачный покров становится тоньше и тоньше, и от одного облака к другому мы летим под голубым небом без каких-либо облачных покровов. В то же время продолжается сильный зенитный огонь, от которого мы спасаемся диким чудом. Для тяжелого бомбардировщика это не так просто, но мы справляемся. При этом пилот опустил машину так низко, что мы скоро снесем кроны деревьев. Но другого выхода нет, мы должны лететь как можно ниже, чтобы укрыться от зениток… Сообщение о внезапно изменившейся погоде, конечно, должно быть немедленно отправлено в эскадру, тогда старт может быть осуществлен немедленно. Эта часть задания нами выполнена, и мы еще можем выполнить тактическое задание. Железнодорожная линия быстро найдена. Она ведет через лес. Мы летим на некотором расстоянии, параллельно этому маршруту, и не займет много времени найти дым локомотива, который укажет нам на наличие поезда. Мы готовимся к атаке. Бомболюки открыты, бомбы готовы. Вскоре дым показал нам направление движения поезда. Еще до того, как мы сможем атаковать, по нам начинают стрелять две четырехствольных зенитки, которые установлены на поезде. Мы прижимаемся так близко к земле, как только можем, чтобы у зениток был как можно меньший сектор обстрела. Первая серия бомб взрывается поперек поезда, нагруженного танками. Мы видим взрывы бомб, когда разворачиваемся. Есть попадание!

Далее линия идет в сторону Тихорецка. Прямо перед городом мы делаем поворот и летим над другой железной дорогой. Уже издалека мы видим дым поезда. Он едет по прямой линии. Неожиданной атаки быть не может, нас слишком рано заметят. Зенитки начинают стрелять до того, как мы попадем в зону досягаемости. Но вот опять тучи, прикрываясь которыми, мы можем рискнуть и атаковать. На высоте 400 м мы летим по направлению движения поезда, используя каждый облачный клочок для защиты от зенитных орудий. Но атака неуместна, мы не можем бросить бомбы, так как мы слишком далеки от цели. Так что все приходится проделывать еще раз. На сей раз мы вылетаем с противоположного направления после того, как мы проделали большой полукруг. И снова падают бомбы, снова взрывы. Однако почти ничего не видно. После сброса мы сразу же исчезли в облаках. Только сквозь отдельные просветы видны разрушения. У нас еще есть бомбы на борту. Мы продолжаем летать над этой железной дорогой и видим небольшую станцию, забитую товарными поездами. Это подходящая цель для нас. Бомбы хорошо ложатся между вагонами. Зенитки не стреляют до тех пор, пока мы не выполнили задание. Теперь пора домой, у нас больше нет бомб.

Нижняя граница облаков сейчас находится на высоте 400 м. Мы летим на малой высоте в 50 метров и не ожидаем ничего плохого! Но дело обстоит иначе, нежели мы себе представляли. В результате маневров в целевом районе мы потеряли ориентировку и внезапно оказались над окраиной города. Это должно быть Кореновская. То, что ожидает нас здесь, трудно описать словами. Такого концентрированного зенитного огня я не испытывал во время всех моих полетов в России. Самое неприятное – это легкие зенитки. Они могут легко отследить нас в любом месте. Тяжелые зенитки не так опасны на нашей малой высоте. Перед тем, как “товарищи”[43] приготовились ко второму залпу, мы резко изменили курс и уклонились от него. В таких ситуациях разговоры в основном происходят только между пилотом и бортрадистом. Пилот имеет лучший обзор вперед из-за его приподнятого сиденья. Я закричал, что мы должны идти ниже, ниже, ниже и еще ниже. Пилот немедленно реагирует, пока мы почти не задеваем винтами крыши домов. Огненные пули шипят над нами, перед нами взрываются тяжелые зенитные снаряды. И мы должны пройти. Из нашего бортового оружия мы пытаемся вести огонь по зениткам. Но их позиции не всегда просматриваются. В такие моменты секунды становятся минутами, а минуты – часами.

Внезапно раздался резкий треск. Прямо перед левым крылом возникает толстое грязно-черное облако. Мы уже пролетели через него. Если вы услышите взрывы в машине, они будут чертовски близки. Затем следует ожидать попаданий. Я оглядываюсь и замечаю, что наша машина по-прежнему выглядит “гладкой”. К счастью, ничего не произошло, кроме нескольких осколков в левом крыле. Только сейчас я замечаю, что холодный пот стекает по телу, и в области желудка у меня возникает странное чувство. Страх? Я не хочу этого отрицать, и ни один человек не сможет сказать, что в подобной ситуации это не так. И такие ситуации происходят снова и снова. Теперь мы летим на запад. Через Керчь мы хотим вернуться в Крым. Там я передаю последнее сообщение о погоде эскадре. Погода катастрофическая. Мы летим в облаках, и я получаю радиосигнал из Сарабуза для точного определения курса. Сейчас мы летим на юго-запад и не видим земли. Само по себе это не проблема.

Сначала мы рады, что миссия позади, и с нетерпением ждем посадки. Но мы еще не дома. Никто из экипажа не думал о чем-то плохом, когда в машине внезапно раздался громкий грохот. Машина ломается, и я вжимаюсь в сиденье у радиоприемника. Мы задели дерево, ветви летели мне в лицо через борт, и это при высоте 700 м! Правое крыло задело за холм. Предкрылок стал непригодным для использования. Это может плохо отразиться на посадке. К нашему величайшему ужасу, правый двигатель тоже вышел из строя. Мы летим только на одном моторе. Только с трудом ее можно вернуть в достаточно нормальное положение. Но это удается. Даже удается достичь кромки облаков. И вот мы встречаемся с нашей группой, которая в настоящее время вылетела из Сарабуза и летит туда, откуда мы только что прилетели. Мы беспокоимся о сложной посадке, но нам повезло. Когда мы прибываем на место, облачный покров немного рассеялся, и пилот сажает нашу “спасательную капсулу” на землю. И теперь у меня тоже есть сигарета!»

ВВС СКФ 28 апреля выполнили 250 самолето-вылетов. Был совершен очередной налет на аэродром Тамань. Внизу, как обычно, виднелись многочисленные взрывы и пожары, а уничтоженными посчитали 4 самолета. В 16.00–20.00 в рамках подготовки к наступлению была выполнена серия налетов на Крымскую. Некоторые полки в этот период фактически отдыхали. Например, 249-й ИАП, большая часть летчиков которого отправилась на тыловые базы за новой матчастью, с 25 по 28 апреля выполнял, по сути, тренировочные полеты парами и четверками на прикрытие своего аэродрома Днепровская. 16-й же ГИАП выполнил 4 вылета на разведку в район Крымской и 4 вылета на прикрытие войск 56-й армии. Все они прошли без воздушных боев.

В целом же советские истребители отчитались о 25 сбитых самолетах при 18 потерянных. Настоящим «героем дня» стал Илья Шмелев из 4-го ИАП, который сбил лично три Ме-109 (все в районе Абинской) и еще один в группе. Его однополчанин Алексей Рязанов сбил два Ме-109 (тоже над Абинской). Это были 9-я и 10-я личные победы летчика. Кроме того, на его счету к тому моменту числилось 8 групповых побед, в т. ч. такие «экзотические», как 4/12 Ме-109, сбитых 8 июля 1942 г. Еще на один сбитый Ме-109 в районе Ильинского претендовал Константин Сафронов из того же 4-го ИАП. Пилот Як-1 Николай Ябриков из 148-го ИАП также доложил о сбитом Ме-109 в небе над Абинской. Сбитые в районе Крымской «мессершмитты» были записаны на счета Алексея Еремина из 812-го ИАП, Александра Лавренова из 291-го ИАП (½ Ме-109), Виктора Нагорного, Григория Олейника и Сергея Сафронова из 293-го ИАП.

Фактические потери люфтваффе были значительными, но гораздо ниже заявленных нашими летчиками и зенитчиками. FW-189A-1 W. Nr. 0095 «M4+BR» из 7.(Н) /32 с очень опытным экипажем (пилот командир эскадрильи гауптман А. Люг) пропал без вести за линией фронта. О сбитых в этот день «рамах» заявляли капитан Н.Ф. Исаенко из 267-го ИАП, младший лейтенант В.С. Голиченко из 293-го ИАП и старший лейтенант Г.С. Балашов из 402-го ИАП (ему записан лично сбитый ФВ-189 в районе Анастасиевской). В районе Нижнебаканской истребителями были сбиты три Ju-87D-3 из III./StG2 и 3./StG3. 7-я эскадрилья KG51 «Эдельвейс» потеряла еще один тяжелый двухмоторный истребитель Ju-88C-6 W. Nr. 360172 «9K+MR», который пропал без вести за линией фронта вместе с экипажем из 3 человек. Штурмовик FW-190A-5 W. Nr. 5933 из II./Sch.G1 разбился во время аварийной посадки на аэродроме Анапы. А вот все заявленные победы над «сто девятыми» не нашли подтверждений.

Потери ВВС Красной армии, как всегда, оказались тяжелыми. Был сбит «Спитфайр» Мк. V старшего лейтенанта В.А. Радкевича из 57-го ГИАП. Летчик, имевший на счету 4 личные и 3 групповые победы, погиб. Сбитые «спитфайры» в этот день были записаны летчикам 8./JG52 – в 12.15 гауптману Гюнтеру Раллю и в 17.42 – унтер-офицеру Вильгельму Хаусвирту.

В районе Крымской были сбиты шесть Як-1, по одному из 402-го ИАП (пилот остался цел) и 4-го ИАП (младший лейтенант А.Д. Родин погиб), и 4 из 148-го ИАП (старший лейтенант Л.Т. Зажаев и младший лейтенант В.Д. Елисеев погибли, а младший лейтенант М.А. Маслатин и сержант П.З. Борисов пропали без вести). Западнее Крымской были сбиты два Як-1Б из 812-го ИАП (капитан Т.Т. Новиков, одержавший на Кубани 4 победы, погиб, а лейтенант В. Широкобоков был тяжело ранен, выпрыгнул с парашютом и в строй больше не вернулся). Из состава той же авиадивизии в районе станицы Алевро-Семенцовской были сбиты еще три Як-1Б из 291-го ИАП. При этом все три летчика: лейтенант Н.Д. Дьяченко и младшие лейтенанты А.А. Белостоцкий[44] и Н.Е. Ястребов погибли. Кроме этого, лейтенант Тримаченко из 84-го ИАП, выруливая на взлет на аэродроме Поповическая винтом, своего И-16 отрубил хвост «кобре» из 16-го ИАП. Интересно, что этот истребитель (P-39D-2 «41—38428») 1 мая был списан как «сбитый в воздушном бою».

«Наряду с наземным побоищем развернулись динамичные воздушные бои»

29 апреля.

В 07.40 после полуторачасовой артподготовки, сопровождавшейся многочисленными залпами «катюш», части 56-й армии перешли в наступление. «Но вот огонь перенесли в глубину, и пехота пошла в атаку, охватывая с севера и с юга хорошо видную с НП Крымскую, – вспоминал Сергей Штеменко, лично наблюдавший за атакой вместе с маршалом Жуковым. – Это был главный узел сопротивления. Враг оборонялся отчаянно. Наряду с наземным побоищем развернулись динамичные воздушные бои. В воздухе одновременно было до сотни самолетов»[45]. Одновременно с этим полки 9-й армии на правом фланге небольшими силами переправились на южный берег Кубани, заняв дамбу и восточную окраину Закатай.

В этот день стояла ясная и теплая погода, благоприятствовавшая как действиям наземных войск, так и авиации. Люфтваффе в основном наносили удары по частям 56-й армии. При этом зенитчики заявили о 7 сбитых самолетах. Для советской авиации день стал исключительно напряженным и тяжелым. Прибытие на Кубань большого количества новых авиаполков позволило довести количество вылетов в сутки до 1268, в том числе 378 ночью! Только советские бомбардировщики выполнили 379 самолето-вылетов и сбросили на позиции немецких войск 210 тонн бомб.

Первыми над немецкими позициями появились штурмовики из 618-го ШАП, которые нанесли удары по железнодорожному мосту через р. Адагум, железнодорожной станции Крымская и восточным окраинам самой станицы.

В 06.24 и 06.30 две группы Р-39 из 16-го ГИАП в составе 4 и 3 машин вылетели на сопровождение пикирующих бомбардировщиков Пе-2, целью которых были немецкие позиции в районе Милованского и Нижне-Баканской. «Пешки» сбрасывали бомбы с горизонтального полета с высоты 1700 м. И если боевое задание первой четверки (летчики Старчиков, Искрин, Сутырин и Тетерин) прошло без проблем, то вторая тройка (Фаддеев, Ефимов и Труд) при возвращении на базу была по ошибке атакована своими истребителями Як-1. В результате был сбит Р-39 гвардии лейтенанта Андрея Труда, который с горящим мотором совершил вынужденную посадку на брюхо в районе Старо-Нижнекашевской. Летчик отделался легким ранением. В 06.50 на сопровождение бомбардировщиков в район Благодарного вылетело еще 4 наших «аэрокобры» (летчики Покрышкин, Степанов, Речкалов и Табаченко). В районе цели группа попала под мощный зенитный огонь, а сверху появилась четверка «мессершмиттов». По докладу наших летчиков, они сорвали атаку, а в 07.20 Григорий Речкалов над Благодарным сбил Ме-109.

В 07.15 с аэродрома Кореновская взлетело шесть Р-39 (бортовые № 30, 11, 31, 26, 37 и 36) из 298-го ИАП, которые пилотировали соответственно Семенишин, Лиховид, Вишневецкий, Муравьев, Орлов и Камельков. Полетное задание звучало так: «свободный полет на расчистку воздуха в район Крымская, Молдаванская, Н. Баканский». Прибыв в заданный район, наши летчики увидели впечатляющую картину. Над Крымской волна за волной проходили советские бомбардировщики и штурмовики, сбрасывавшие на нее бомбы. Также бомбардировке подвергалось все пространство между восточной окраиной Крымской и железной дорогой (на последней находились позиции передовых частей 56-й армии). Впрочем, там же виднелось и несколько групп Bf-109, которые периодически атаковали наши ударные самолеты. Первым в атаку вышел сержант Орлов, который с дистанции 70 м обстрелял «мессершмитт», после чего тот сделал переворот и с белой полосой дыма резким снижением ушел на запад. Скорее всего, немец просто применил форсаж, который и приводил к образованию этих «белых полос». Тем не менее Орлову записали подбитый Ме-109. Еще один «мессер» с дистанции 25–30 м «расстрелял» старший пилот Комельков. Со слов Вишневецкого, тот упал в лесу к северо-востоку от Крымской. Старший сержант Лиховид атаковал третий истребитель, который тотчас сделал переворот. Р-39 также выполнил переворот, вновь зашел ему в хвост и с пикирования атаковал и сбил. Хотя никто, кроме самого Лиховида, не подтвердил падения «мессершмитта», ему все равно была засчитана первая личная победа. После боя Лиховид и Комельков не смогли долететь до базы из-за нехватки топлива и сели в Краснодаре. При этом их полетное время составляло 1 час 25 минут. После заправки в 09.20 оба истребителя перелетели в Корелевскую.

Пока первая шестерка Р-39 из 298-го ИАП «расчищала воздух», в районе Крымской появилось 9 истребителей (бортовые № 40, 28, 10, 3, 14, 16, 17, 15 и 11), которые пилотировали Тараненко, Дрыгин, Александров, Луканцев, Иванов, Бочаров, Климанов, Згривец и Лобанов. Группа во главе с командиром полка стартовала в 07.43 и эскортировала пять А-20. Достигнув района к востоку от Крымской, самолеты сбросили бомбы с высоты 1500 м, сделав два захода. Несмотря на сильный огонь зенитной артиллерии, все «дугласы» и «аэрокобры» благополучно вернулись на базу.

В 08.25 на сопровождение самолетов Пе-2 в район Крымская – Верхне-Баканская вылетела пара «аэрокобр» (летчики Фаддеев и Ефимов). «Пешки» заходили на цель на высоте 1700 м, а эскорт в это время был сверху-сзади и снизу-сзади атакован Bf-109. Вадим Фаддеев в районе Неберджаевской сбил один Ме-109 и один подбил. Правда, подтвердить этот факт оказалось некому. Р-39L-1 гвардии младшего лейтенанта Николая Ефимова в районе Благодарного был сбит и пропал без вести. Тем не менее командование засчитало Фаддееву уже 13-ю личную победу. Отметим, что летчик воевал с августа 1941 г., сначала в составе 131-го ИАП, а в «покрышкинский» полк попал в мае 1942 г. И за все это время он одержал всего лишь одну победу (15 июня 1942 г. сбил Ю-88). Однако на Кубани Фаддеев, как и многие другие, быстро стал асом, за один месяц одержавшим 13 личных и 1 групповую победу.

В 08.50–09.00 в районе Крымской появилась первая шестерка 190-го ШАП (ведущий майор Бахтин) в сопровождении пяти Як-1. Сброс бомб производился с высоты 500 м, затем штурмовики снижались до 300 м и вплоть до бреющего и обстреливали цели «эрэсами» и пушками. Через 10 минут на смену первой группе прилетела следующая шестерка, а затем третья группа в составе пяти Ил-2.

В 09.05 на сопровождение Пе-2 в район Крымская – высота 204,3 вылетели два Р-39 (летчики Покрышкин и Степанов) из 16-го ГИАП и 4 «спитфайра» из 57-го ГИАП. В районе цели группа была атакована «мессершмиттами», которые подбили одну «пешку». Наши летчики вернулись на базу без побед. Уже в 09.15 на сопровождение шесть Ил-2 в район Красного вылетела пара «аэрокобр» Искрина и Сутырина. На сей раз вылет прошел без инцидентов, немецкие самолеты, видимо, как раз проводили «смену».

В 09.30 следующая пара Р-39 (Тетерин и Старчиков) отправилась на сопровождение очередной группы штурмовиков в район Красного. Летчики доложили о воздушном бое с двумя Ме-109 и двумя ФВ-190, по итогам которого гвардии капитану Тетерину был записан сбитый «мессер», который упал в 5 км северо-западнее Неберджаевской. Как водится, данный факт подтвердил гвардии лейтенант Старчиков, чего оказалось достаточно для доказательства.

В 11.30 на прикрытие своих войск в районе Абинская – Крымская отправилось восемь Р-39 (бортовые № 30, 33, 38, 10, 26, 11, 28 и 39) из 298-го ИАП, которые пилотировали Семенишин, Бабенов, Комельков, Александров, Муравьев, Лиховид, Дрыгин и Степанов. При подходе к Абинской группа получила сообщение от позывного «Лисица-5» (командира 216-й САД генерал-майора Александра Бормана) о том, что юго-восточнее Крымской части 56-й армии подвергаются налетам немецких бомбардировщиков. Набрав высоту 3500 м, «аэрокобры» увидели группу из пяти Ю-88, которые уходили на запад. Летчики преследовали «юнкерсы» до Верхне-Баканской, после чего развернулись. Интересно, что наши истребители практически никогда не залетали глубоко на немецкую территорию (если не стояла задача сопровождать бомбардировщики), а старались вести бои поближе к своей. Теперь Борман приказал «аэрокобрам» следовать в район Крымской. Там группа столкнулась с шстью Bf-109 и с ходу атаковала их. Майор Семенишин пристроился к одному из «мессеров», когда тот заканчивал разворот с набором высоты и «завис», в этот момент сбил его. Старший лейтенант Дрыгин увернулся от атаки Bf-109 разворотом вправо, а потом атаковал его снизу сзади. После этого, как утверждал летчик, тот вошел в стопор и упал в районе высоты 265. Еще об одном сбитом «мессершмитте» доложил старший пилот Комельков. Сбитие всех трех Ме-109 лично подтвердил генерал-майор Борман, сообщив об этом по радио в штаб полка. А довольные летчики тем временем готовились к следующим вылетам.

В 13.58 восемь Р-39 из 16-го ГИАП вылетели на прикрытие своих войск в районе Крымской. Недалеко от цели наши летчики встретили одиночный ФВ-190. Гвардии майор Крюков попытался атаковать его, но «фокке-вульф» боя не принял и резким маневром ушел. Других встреч с люфтваффе в этот раз не было.

В 14.22–14.30 над восточными окраинами Крымской снова появилась шестерка штурмовиков из 190-го ШАП. Самолеты выполнили по одному-два захода, в среднем каждый из них находился в районе цели от 5 до 10 минут. А уже в 14.30–14.40 им на смену прибыла следующая пятерка. «Ильюшиным» посчастливилось избежать встреч с немецкими истребителями, и потери 214-й ШАД в этот день составили всего одну машину (сержант Рябов и воздушный стрелок Эдельман пропали без вести).

В 15.35 в свободный полет «на расчистку воздуха» в район Крымской полетело 6 «аэрокобр» (бортовые № 30, 33, 38, 11, 36 и 39) из 298-го ИАП, которые пилотировали Семенишин, Бабенов, Комельков, Лиховид, Муравьев и Степанов. В районе Горно-Веселого старший лейтенант Лиховид увидел ФВ-189, идущий на высоте 2500 м курсом 90 градусов, и атаковал его. Сначала летчик обстрелял «раму» сверху под ракурсом ¾ с хвоста. Затем Р-39 пошла на второй заход и произвела повторную атаку строго сзади-сверху. Всего по цели было выпущено 20 – 37-мм снарядов, 200 – 12,7-мм патронов и 400 – 7,6-мм патронов. После этого, по утверждению Лиховида, разведчик загорелся и упал юго-восточнее Горно-Веселого. Данный факт также подтвердили майор Семенишин и старший пилот Комельков, поэтому по возвращении на базу летчику была записана вторая личная победа. Однако в действительности 29 апреля на Восточном фронте не зафиксировано ни одного сбитого и даже поврежденного FW-189.

Через 10 минут после взлета предыдущей шестерки с аэродрома Кореновская поднялось еще 10 «аэрокобр» (бортовые № 31, 10, 11, 14, 15, 16, 17, 37, 3 и 28), которые пилотировали Вишневецкий, Александров, Лобанов, Иванов, Згривец, Бочаров, Климанов, Орлов, Луканцев и Дрыгин. На сей раз истребители сопровождали 9 бомбардировщиков А-20 в район Верхнего Адагума. «Дугласы» сбросили бомбы с высоты 1500 м по северо-восточной окраине этого населенного пункта. Вылет прошел без встреч с противником, и в 17.05 все Р-39 благополучно вернулись в Кореновскую.

В 16.05 на прикрытие войск 56-й армии в районе Крымской снова вылетало восемь Р-39 из 16-го ГИАП. В районе Семенцовской группа была внезапно атакована четверкой «мессершмиттов», «аэрокобры» успели уклониться горизонтальным маневром, после чего немцы исчезли. В 18.20 в район Крымской вылетело еще 6 истребителей, но полет снова обошелся без воздушных боев. Всего в этот день 16-й ГИАП выполнил 40 боевых вылетов и отчитался о 3 сбитых Ме-109.

В 18.25 298-й ИАП выполнил последний в этот день (шестой!) групповой вылет. Восьмерка «аэрокобр» (бортовые № 40, 10, 14, 3, 28, 33, 31 и 38) вылетала на прикрытие своих войск в районе Абинской. На сей раз патрулирование, проходившее на высоте 2000–3000 м, прошло без встреч с немцами. В общей сложности полк выполнил в течение дня 47 боевых вылетов и отчитался о 7 сбитых самолетах (шесть Ме-109 и один ФВ-189), не понеся никаких потерь. При этом Семенишин, Муравьев, Комельков, Дрыгин и Александров выполнили по 4 вылета, Лиховид, Вишневецкий, Орлов, Иванов и Лобанов – по 3, Бабенов, Луканцев, Бочаров, Климанов, Згривец и Степанов – по 2.

Впервые после длительной по военным меркам паузы в боевых вылетах приняла участие и 230-я ШАД, в состав которой еще 25-го числа вернулся после отдыха и доукомплектования 103-й ШАП в составе девятнадцати Ил-2. Все дни с 25 по 28 апреля в штабах и частях проводилась подготовительная работа к операции, разрабатывались плановые таблицы взаимодействия с истребителями, детально изучались карты и схемы целей в районе Крымской.

Учитывая, что в составе дивизии теперь было три штурмовых полка, боевая работа получилась очень интенсивной. В течение дня было выполнено в общей сложности 100 вылетов Ил-2, еще 23 выполнил входящий в 230-й ШАД 979-й ИАП, занимавшийся сопровождением штурмовиков. Основными целями стали восточная окраина Крымской, балка Таранова и Красный, на которые было сброшено 228 – ФАБ-100, 34 – ФАБ-50, 216 – АО-25, выпущен 321 реактивный снаряд РС-82. Главным успехом штурмовиков стало разрушение моста через р. Адагум, а также уничтожение 10 цистерн на станции Крымская. Эскорт отчитался о сбитом в воздушном бою Ме-110 (не подтверждается). В 09.02–10.05 и в 14.20–15.30 сопровождением шестерок Ил-2 в район Крымской занимался и 249-й ИАП. В первом вылете участвовало три ЛаГГ-3 и два Ла-5, во втором – четыре ЛаГГ-3 и два Ла-5. Оба задания прошли без встреч с противником.

Не обошлось без потерь. Пропали без вести Ил-2 лейтенанта Дергунова и сержанта Юрикова из 103-го ШАП и Ил-2 младшего лейтенанта Трохина и Савойского из 805-го ШАП. Кроме того, у одного Ил-2 во время взлета сорвались с подвески две осколочных бомбы АО-25. Взрывом у него оторвало правую стойку шасси и подожгло фюзеляж. Правда, экипаж остался цел, но штурмовик полностью сгорел. В инциденте обвинили техников.

Всего же в этот день над Кубанью было зафиксировано рекордное количество воздушных боев – 41, во время которых было сбито 74 самолета. При этом было заявлено в общей сложности 64 сбитых и подбитых Ме-109! Лично сбитые «мессеры» были засчитаны Александру Ситковскому из 15-го ИАП, Георгию Балашову и Николаю Павлушкину из 402-го ИАП, Георгию Васильеву и Михаилу Телешевскому из 148-го ИАП, Алексею Попову из 267-го ИАП, Василию Конобаеву и Александру Лавренову (2) из 291-го ИАП, Александру Сотникову из 293-го ИАП, Вячеславу Лещенко (2), Алексею Рязанову (2)[46], Константину Сафронову (2), Алексею Флейшману[47] из 4-го ИАП, Федору Свеженцеву (2) из 812-го ИАП, Александру Серебрякову из 57-го ГИАП и т. д.

Также Георгий Балашов и Олег Макаров из 402-го ИАП сбили по одному ФВ-189 (в районе Анастасиевской). Еще одна «Рама» (причем уже третья, сбитая им над Кубанью) была на счету Николая Исаенко из 267-го полка.

Словом, получился очередной «черный день гитлеровской авиации на Кубани». Непонятно было только, откуда у них берется такое количество «мессеров»… По немецким же данным, только один-единственный (!) Bf-109 был подбит в воздушном бою и получил 20 % повреждений. Этим «неудачником» оказался Bf-109G-2 W. Nr. 14836 фельдфебеля Т. Мора из 6-й эскадрильи JG52. Во время вынужденной посадки на свой аэродром он столкнулся с взлетающим Bf-109G-2 W. Nr. 13469 унтер-офицера Г. Вундке из 7./JG52. Оба истребителя были разбиты, а раненые летчики отправлены в госпиталь и надолго выбыли из строя. Причина и район гибели (100 % потеря) еще одного Bf-109G-2 W. Nr. 14729 из 7./JG52 в немецких документах не указана. Понятно, что установить, кто же из десятков наших летчиков одержал эту единственную реальную победу (с таким же успехом это могли быть воздушные стрелки бомбардировщиков или штурмовиков Ил-2), невозможно.

Помимо этих «мессершмиттов» немцы потеряли также еще He-111H-16 из 8./KG55 «Грайф», который был подбит советскими истребителями в районе Ванниковской. На сбитые «хейнкели» тоже претендовала целая группа летчиков: к примеру, капитан А.К. Рязанцев из 4-го ИАП на Як-1 сбил Хе-111, но и сам был подбит ответным огнем бортстрелков и выпрыгнул с парашютом. Бомбардировщик был разбит при аварийной посадке, не дотянув до аэродрома в Анапе, а все 5 членов его экипажа были ранены.

Во время авиаударов по позициям советской 56-й армии в районе восточнее Крымской были сбиты два Ju-87D-3 W. Nr. 1143 и W. Nr. 1046 из III./StG2 и 1./StG3. 3 летчика из их экипажей погибло, 1 был ранен и попал в плен. И в данном случае на два сбитых в этот день «лаптежника» претендуют летчики самых разных полков. Лично сбитые Ю-87 были записаны капитану Михаилу Телешевскому из 148-го ИАП (севернее хутора Марепа), капитану И.Д. Батычко из 812-го ИАП (восточнее хутора Шибик-1), младшему лейтенанту В.П. Шлыкому из 4-го ИАП (в районе Абинской), Павлу Гаврилину из 402-го ИАП (два Ю-87 в районе Крымской), Николаю Павлушкину из того же полка, старшему лейтенанту Анатолию Рубахину, тоже из 402-го ИАП (в районе Крымской), Виктору Куницыну из 4-го ИАП (в районе Абинской) и старшему лейтенанту Илье Шмелеву, тоже из 4-го ИАП. Причем последний, по советским данным, сбил сразу 4 «лаптежника». Это были 5—8-я личные победы Шмелева, который воевал с начала войны (сперва в 282-м ИАП, затем в 633-м САП), но асом неожиданно стал именно в кубанском небе.

Кстати, пленный летчик со сбитого в районе восточнее Крымской Ju-87 показал, что его самолет входил в состав 1-го отряда 1-й группы 3-й эскадры пикирующих бомбардировщиков (1./StG3). Также он заявил, что эскадра базируется на аэродроме Катерлев (2 км севернее Керчи), где находится в общей сложности 120 – Ю-87 и 60 – Ме-109.

Еще несколько немецких самолетов в этот день было уничтожено во время налетов на аэродромах. Грузовой планер DFS-230 W. Nr. 227366 из I./StG3 был тяжело поврежден (80 %) и списан на аэродроме Багерово. Два Ju-87D-3 W. Nr. 1430 из 7./StG2 и Ju-87D-3 W. Nr. 1473 из 3./StG3 были уничтожены (оба 100 %) на аэродроме Керчь. Еще 2 штурмовика Hs-123A-1 W. Nr. 0333 и W. Nr. 2333 из 7./Sch.G1 были уничтожены (оба 100 %) на аэродроме Анапа. Отметим, что это были самые серьезные потери люфтваффе на авиабазах за всю битву за Кубань. В абсолютном же большинстве случаев десятки тонн бомб, сбрасывавшихся дальней, морской и фронтовой авиацией, падали мимо цели.

Собственные потери советской авиации оказались крайне тяжелыми, было сбито 39 самолетов, в том числе 28 истребителей, 6 бомбардировщиков и 5 штурмовиков. По типам установлена потеря восемнадцати Як-1 и Як-1Б, пяти Як-7Б, одного Р-39 и одного «Спитфайра». Погибло 14 летчиков-истребителей.

В районе Крымской были сбиты четыре Як-1Б из 812-го ИАП. При этом лейтенанты А.Г. Костенко, Г.В. Крамаренко и старшина И.Д. Кукушкин погибли, а майор Д. Николаенко двумя часами ранее назначенный и.о. командира 402-го ИАП после гибели Папкова, остался жив, но был тяжело ранен и надолго выбыл из строя. Там же были сбиты и два Як-1Б из 402-го ИАП, погибли командир полка майор (приказ о присвоении ему звания подполковника пришел уже после гибели) В.В. Папков и младший лейтенант А.И. Бойко. В том же районе сбили Як-1 старшины Н.А. Авилова из 148-го ИАП (летчик погиб), Як-7Б младшего лейтенанта И.А. Жичина из 43-го ИАП (летчик спасся, выпрыгнув с парашютом) и «спитфайр» лейтенанта А.И. Семенова из 57-го ГИАП (летчик погиб). По документам противника, последний в 15.30–15.31 сбили унтер-офицеры Карл Шумахер и Вильгельм Хаусвирт из 8./JG52.

В районе Абинской, Новомышастовской и Алевро-Семенцовской было сбито пять Як-1Б из 291-го ИАП. 4 летчика, в т. ч. и.о. командира полка майор В.В. Анисимов, лейтенанты С.В. Картавенко, П.Г. Сергеев и младший лейтенант Е.П. Семеняк погибли, а заместитель командира полка майор А.К. Янович спасся, выпрыгнув с парашютом. В районе Мингрельской был сбит Як-1 лейтенанта В.А. Пархоменко из 293-го ИАП (летчик погиб).

Был сбит редкий для Восточного фронта самолет – связной ПС-43 (американский «Валти» V-11, который строился в СССР по лицензии) из 3-й АД связи. По советским данным, его подкараулила при взлете с аэродрома Краснодара и сбила пара немецких «свободных охотников» Ме-109. Самолет упал на взлетную полосу и сгорел (пилот В.И. Тимофеев и бортмеханик были ранены). По немецким данным, в 07.54–08.24 в этом районе майор К. Брендле из St.II/JG3 и унтер-офицер Х. Людтке из 5./JG3 сбили три Як-4. В районе Крымской были сбиты истребителями 2 одноместных Ил-2 из 618-го ШАП (оба экипажа – пилоты старший лейтенант Н.Е. Надточий и сержант В.С. Кручинин погибли). Кроме больших потерь, еще одним событием этого дня стало то, что был сбит Як-1 самого командира 3-го истребительного авиакорпуса генерал-майора Евгения Савицкого, который спасся, выпрыгнув с парашютом.

Тем временем советское командование, опасаясь высадки морского десанта на азовском побережье, приказало перебросить туда побольше войск, а также немедленно начать сооружение искусственных препятствий (надолбов, рвов, заграждений) на наиболее угрожаемых направлениях. Вся 58-я армия в полном составе была выведена с фронта и размещена вдоль берега! Кроме того, штаб СКФ издал приказ об усилении бдительности в преддверии праздника 1 мая. В нем, в частности, говорилось: «Усилить бдительность и охрану узлов и линий связи, КП и НП, складов и др. учреждений. Особое внимание обратить на работу походных кухонь, столовых и др. пищевых предприятий, где наиболее вероятны вражеские происки озверелого фашизма».

30 апреля.

Ночью 63 бомбардировщика группы АДД совершили налет на Крымскую, сбросив на нее 67 тонн бомб. В результате в станице возникло 37 пожаров.

В темноте части 9-го стрелкового корпуса пытались переправиться на захваченный плацдарм на южном берегу Кубани в районе Закатай, однако все плавсредства были потоплены артиллерией. А в 06.00 немцы подвергли оборонявшиеся там части 167-й стрелковой бригады мощнейшему одновременному обстрелу из 10–12 батарей, а также шестиствольных минометов, вследствие чего красноармейцы не выдержали и спешно эвакуировались на северный берег реки.

Одновременно с этим начала наступление 37-я армия. После преодоления минных полей и заграждений передовым отрядам удалось выйти к Батарейному, расположенному на северном берегу р. Адагум. Однако дальше войска встретил сплошной шквал артогня, который велся со всех сторон и с тыловых огневых позиций. Части 56-й армии сумели несколько продвинуться вперед, снова выйдя к восточным окраинам Крымской.

Люфтваффе особой активности не проявляли, по советским данным, было отмечено всего 358 самолето-пролетов. Тем не менее и этого хватило, чтобы остановить советское наступление на отдельных участках. «В период с 11.00. до 13.00 30.4 под воздействием авиабомбежки противника, проявив элементы паники, отдельными подразделениями бежала с поля боя. Принятыми мерами возвращена на ж.д. насыпь», – сообщалось в журнале боевых действий 56-й армии по поводу 32-й Гвардейской стрелковой дивизии. А поводы-то для паники были! Только за этот день армия потеряла 900 человек убитыми, 2400 ранеными и 25 танков.

Советская авиация также действовала массированно. В 08.00 штурмовики из 618-го ШАП с высоты 400–600 м нанесли удары по позициям немецких минометов и артиллерии в районе Крымской. Затем в небе появились самолеты из 502-го ШАП (недавно вернулся в состав 214-й ШАД после доукомплектования), которые бомбили и обстреливали позиции немцев в роще, расположенной в 3 км восточнее Крымской. Обе группы прикрывали истребители 236-го ИАП.

В 08.48 девять Р-39 (бортовые № 40, 11, 38, 36, 31, 37, 28, 26 и 3), которые пилотировали соответственно Тараненко, Лобанов, Комельков, Крещук, Вишневецкий, Орлов, Дрыгин, Муравьев и Луканцев, вылетели на сопровождение девяти А-20 из 244-го БАП. На этот раз целью была высота 98,5 в районе Неберджаевской. Бомбометание выполнялось с высоты 2100 м. Бомбы легли чуть в стороне от цели в лесу на западных склонах данной безымянной высоты. Среди уже позеленевшей растительности летчики отчетливо видели сверкающие вспышки, это немецкая артиллерия вела огонь по советским войскам. Задание прошло без инцидентов, в 10.01 все «аэрокобры» сели в Кореновской.

В 09.05 на прикрытие войск в районе колхоз «Красный Табаковод» – Украинский вылетело шесть Р-39 (летчики Крюков, Паскеев, Тетерин, Старчиков, Искрин и Сутырин). Уже в воздухе поступило сообщение со станции наведения 216-й САД о том, что в районе Нижне-Баканской немецкие самолеты Ю-88 бомбят наши войска. Гвардии майор Крюков со своим ведомым вышли в указанный район и попытались атаковать «юнкерсы», но были сразу же связаны боем их эскортом. А во время возвращения на аэродром в районе Марьинской «аэрокобра» Павла Крюкова была неожиданно атакована парой своих Як-1. Поскольку на сообщения (точнее, крики) в эфире в духе «Я свой, отвалите!» те никак не реагировали, летчику пришлось принять бой, продолжавшийся 6 минут. В итоге опытному Крюкову удалось уйти от нападавших и в 10.10 совершить посадку. Гвардии старший лейтенант Тамимдар Паскеев совершил аварийную посадку на аэродроме Новотитаровская, после чего в его «аэрокобру» врезался… Як-1. Не исключено, что им управлял уставший после тяжелого боя с Р-39 Крюкова летчик, который мог даже доложить об «ушедшем со снижением», а то и сбитом Ме-109!

Скромный вклад в боевую работу внес и 249-й ИАП. В 09.36–10.48 группа в составе четырех ЛаГГ-3 (летчики Васильев, Жаров, Богачев и Семеновских) и двух Ла-5 (Слупский и Плотников) сопровождала шесть Ил-2 в район Крымской. Задание прошло без встреч с противником.

В 11.15 восемь истребителей (бортовые № 10, 15, 16, 17, 31, 37, 38 и 36) из 298-го полка, которые пилотировали летчики Закалюк, Згривец, Бочаров, Климанов, Вишневецкий, Орлов, Комельков и Крещук снова отправились на эскортирование шестерки А-20 из 244-го БАП. Теперь экипажам была поставлена задача поразить район в 500 метрах севернее Крымской, где находился немецкий опорный пункт. Выйдя к цели на высоте 1500 м, «дугласы» сбросили бомбы точно по указанному району. После разворота пилоты «аэрокобр» увидели летящие на высоте 3000 м две пары «мессершмиттов», одна из которых отвернула и стала приближаться к А-20. Тогда пара в составе старшего лейтенанта Закалюка и старшего сержанта Згривца пошла наперерез курса вражеских истребителей, фактически подставив себя под удар. Один Bf-109 стремительно зашел сзади-снизу к Р-39 бортовой «15» Згривца и первой же очередью сбил его. К счастью, линия фронта была совсем рядом и летчик смог покинуть машину над советской территорией. После этого «мессер» пошел в лобовую атаку на «аэрокобру» Закалюка. Последний открыл огонь из пушек и утверждал, что как минимум два снаряда попали прямо в мотор противника, после чего тот «переворотом вошел в пикирование и упал на землю в 3 км юго-восточнее Крымской».

В этом же бою приняли участие и шесть Р-39 из 1-й эскадрильи 16-го ГИАП (пары: Покрышкин – Степанов, Речкалов – Табаченко, Фаддеев – Моисеенко). По докладу пилотов, в районе Крымской они провели на высоте 2000 м бой с четырьмя Ме-109, которые атаковали «Бостон-3» (в действительности А-20) и сопровождавшие их «аэрокобры». В результате гвардии капитан Покрышкин сбил один «мессершмитт», который упал горящим в 1,5–2 км восточнее Ахтарской. Летчик будто бы выпрыгнул с парашютом. Падение подтвердил ведомый гвардии младший лейтенант Степанов, а также «соседи» из 298-го ИАП. В свою очередь «покрышкинцы» видели и «подтвердили» упоминавшееся выше падение сбитого Р-39 старшего сержанта Згривца, а также наблюдали, как тот опускается на парашюте.

После этого группа провела еще один бой в районе юго-восточнее Крымской на высоте 4000 м. Фаддеев сбил Ме-109, который упал в районе Крымской (свидетелем выступил Речкалов). Еще один «мессер» сбил гвардии младший лейтенант Степанов. Падение самолета в районе между Мищенко и Мингрельской видели гвардии младший лейтенант Моисеенко, Покрышкин и Речкалов. Кстати, это была уже 82-я официально засчитанная воздушная победа 16-го полка за апрель! В 16.20 на патрулирование в район колхоз «Красный табаковод» – Украинский вылетало еще шесть «аэрокобр», но на сей раз задание прошло без значимых событий.

В 16.30 восемь Р-39 (бортовые № 30, 11/2[48], 28, 29, 10, 11, 16 и 17) из 298-го ИАП, которые пилотировали Семенишин, Лиховид, Дрыгин, Александров, Закалюк, Лобанов, Бочаров и Климанов, вылетели для прикрытия своих войск в районе Крымской. Во время патрулирования, которое проходило по принципу «этажерки» (пары делали круги на высотах от 50 до 4000 м), майор Семенишин и старший лейтенант Дрыгин неожиданно увидели, как курсом 90⁰ подходят две группы Ju-87, и решили атаковать их. Пока «аэрокобры» делали заход, летчики видели, как «Штуки» из первой группы делают переворот через крыло, пикируют, а потом на земле поднимаются огромные столбы разрывов. Когда на цель стала заходить вторая группа, Семенишин и Дрыгин проскочили через их строй курсом сверху-спереди, после чего сделали переворот и зашли в хвост «юнкерсам», уже пикировавшим на цель. В результате один из них загорелся и, не выходя из пике, врезался в лес в районе Семеновского. После этого Дрыгин атаковал вторую «штуку» в момент выхода из пике и так же сбил ее. Впоследствии обоим летчикам засчитали по лично сбитому Ю-87. Попытка остальных летчиков атаковать штурмовики закончилась безрезультатно, так как их связали боем подоспевшие Bf-109. Ну а по пути на базу Р-39 Семенишина и Закалюка были несколько раз атакованы…своими Як-7 и ЛаГГ-3.

Помимо Семенишина и Дрыгина сбитые в районе Крымской Ю-87 были также засчитаны Михаилу Ильченко из 4-го ИАП. А «героем дня» вообще стал Алексей Горин из 402-го ИАП, который в этот день сбил сразу 4 немецких самолета, в том числе два Ю-87. Фактически же во время штурмовок позиций советской 56-й армии в районе Крымской был сбит только один Ju-87D-3 W. Nr. 1213 из I./StG3. Оба члена его экипажа погибли. Второй «юнкерс» (W. Nr. 1079) из этой же эскадрильи был только подбит и дотянул до своего аэродрома с повреждениями в 20 %.

В 18.08–19.35 298-й ИАП выполнил еще одно задание по прикрытию своих войск в районе Крымская – Абинская – Украинская. В нем участвовало шесть Р-39 (бортовые № 31, 37, 38, 36, 26 и 3) Вишневецкого, Орлова, Комелькова, Крещука, Муравьева и Луканцева. Старший пилот Комельков заявил, что подбил Ме-109, который, к его удивлению, почему-то стал уходить (и в итоге ушел) не на запад, а, наоборот, в сторону Краснодара… Впрочем, падения «мессершмитта» никто из однополчан не видел, поэтому на этот раз победу и даже «подбитие» ему не засчитали.

В 18.15–18.25 шесть Ил-2 из 190-го ШАП нанесли бомбово-штурмовой удар по высоте 207,7 в районе Крымской и опушке леса в 2 км западнее высоты 205,5. В этот день все вылеты 214-й ШАД обошлись без потерь.

В 18.35–19.35 в район Крымской вылетала на патрулирование еще одна шестерка «аэрокобр» из 16-го ГИАП (пары: Речкалов – Табаченко, Искрин – Сутырин и Фаддеев – Старчиков). В небе было чисто, и летчики могли спокойно полюбоваться на зеленеющую и местами изуродованную войной природу Кубани.

Всего ВВС СКФ выполнили в общей сложности 963 самолето-вылета, в том числе 262 ночью. Летчики отчитались о 30 воздушных боях, 24 сбитых и подбитых самолетах при собственных потерях в 19 самолетов. Помимо уже упомянутых побед, сразу по два сбитых Ме-109 в районе Крымской были записаны на счета Георгия Балашова и Алексея Горина из 402-го ИАП. По одному «мессершмитту», согласно советским данным, сбили Павел Гаврилин и Николай Дугин из того же 402-го ИАП (в районе Крымской), Александр Бастриков из 15-го ИАП (Нижне-Баканская), Василий Гущин (Крымская) и Григорий Олейник (Греческий) из 293-го ИАП, Леонид Дема из 236-го ИАП (Крымская), Алексей Флейшман из 4-го ИАП (Крымская), Михаил Куценко (Нижне-Баканская) и Александр Лавренов (р. Кубань) из 291-го ИАП, Михаил Телешевский из 148-го ИАП (Крымская), Анатолий Макаров из 57-го ГИАП (Украинский).

Еще на 6 сбитых самолетов претендовали наши зенитчики. Фактически люфтваффе, кроме упомянутой «штуки», потеряли на Кубани еще 3 самолета. FW-189A-3 W. Nr. 0172 из 7.(H) /32 был сбит тараном советского истребителя в районе Крымской. Все 3 летчика (пилот оберлейтенант М. фон Родекер, штурман оберфельфебель Е. Диттмар и бортстрелок унтер-офицер Й. Куттианс) погибли. Таран совершил Як-1 лейтенанта В.Н. Скорнякова из 402-го ИАП, который выпрыгнул с парашютом над немецкой территорией и попал в плен. Два истребителя Bf-109G-2 W. Nr. 14847 унтер-офицера Эрнста Керкхофа из 4./JG52 и Bf-109G-4 W. Nr. 19512 лейтенанта Н. Йешонек из 6./JG52 были сбиты в районе Холмской. Оба летчика были ранены, но спаслись, выпрыгнув с парашютами над своей территорией. Еще один FW-189A-3 W. Nr. 125186 из 7.(Н) /32 западнее Крымской был атакован истребителем и получил 10 % повреждений. При этом был ранен бортстрелок унтерофицер Г. Рецхен. Но этот «фокке-вульф» благополучно вернулся на базу. О сбитых «рамах» докладывало сразу несколько летчиков, в частности, паре в составе Михаила Ильченко и Виктора Куницына были записаны по ½ сбитого ФВ-189 (в районе Крымской), еще об одной групповой победе над разведчиком в районе Русского доложили летчики 293-го ИАП.

А вот далеко не полный перечень потерь ВВС Красной армии. В районе Крымской были сбиты два Як-1Б из 4-го ИАП. Капитан Н.П. Молчанов, который имел на своем счету 6 личных и 3 групповые победы, погиб, как и пилот второго истребителя сержант Ю.М. Лыткин. В том же районе были сбиты Як-7Б из 274-го ИАП (старший лейтенант Ф.Е. Бонин убит), Як-7Б из 43-го ИАП (младший лейтенант А.В. Васильев погиб) и ЛаГГ-3 из 926-го ИАП (младший лейтенант Н.Г. Горюнов погиб). В районе станицы Береговой в воздухе столкнулись и были потеряны 2 одноместных Ил-2 из 618-го ШАП, при этом оба летчика – младшие лейтенанты В.А. Бяков и Н.А. Жуйков (по другим данным, Жариков) погибли.

Советская авиаразведка установила большое количество боевых кораблей и судов в портах Керченского пролива: 39 десантных барж, 36 «самоходных понтонов», 34 катера, 9 барж. Одновременно с этим на аэродромах Крыма и Таманского полуострова было сфотографировано в общей сложности 660 самолетов разных типов.

В течение апреля, по советским данным, войска Северо-Кавказского фронта потеряли свыше 14 тыс. человек убитыми и пропавшими без вести, 32,2 тыс. ранеными. Также погибло 4,4 тыс. лошадей, подбито и сожжено 125 танков. При этом наибольшие потери пришлись на 56-ю и 58-ю армии, потерявшие соответственно 2,7 тыс. и 7,3 тыс. убитыми и пропавшими без вести, и 5 тыс. и 17 тыс. ранеными. Но эти цифры (в части людских потерь) вызывают серьезные сомнения, о чем будет сказано ниже.

Итоги апрель:

298-й ИАП отчитался за апрель о 50 сбитых и 8 «подбитых» самолетах, в том числе 46 – Ме-109, 4 – Ю-88, 3 – Хе-111, 2 – Ю-87 и 2 – ФВ-189. Собственные боевые потери составили 8 машин, еще 4 получили серьезные повреждения. Погибло три ветерана полка (Румм, Едник и Кацапов). Правда, позже выяснилось, что Румм в бессознательном состоянии попал в госпиталь и был эвакуирован в тыл. В свой полк после многомесячного лечения он вернулся только в конце лета 1943 г. 16-й ГИАП, как уже было указано, за 21 день пребывания на Кубани отчитался о 82 сбитых самолетах. Собственные боевые потери составили 21 самолет и 11 погибших летчиков. 230-я ШАД потеряла по боевым причинам девятнадцать Ил-2 и девять ЛаГГ-3. 249-й ИАП выполнил 163 боевых вылета и доложил о 10 сбитых самолетах. Собственные потери составили 5 самолетов и 3 погибших и пропавших без вести летчика. Общие потери советской авиации (по сводкам штаба СКФ) за месяц только сбитыми и пропавшими без вести составили 275 машин[49].

Люфтваффе действительно понесли в течение апреля серьезные (по их меркам) потери на Кубани. Но они были во много раз ниже заявленных советскими летчиками успехов. Наибольший урон понесли двухмоторные бомбардировщики и разведчики: 18 – Не-111 и 18 – Ju-88. Из них 12 было сбито в воздушных боях и наземной ПВО, 8 пропало без вести, 11 совершили аварийные посадки на своей территории, еще 4 было потеряно по иным причинам. На втором месте шли истребители: 29 – Bf-109, из которых 11 было сбито ПВО и в воздушных боях, 10 свершили вынужденные посадки на своей территории, 3 было повреждено в ходе налетов на аэродромы, еще 5 были потеряны по иным причинам. Так же было потеряно 19 – Ju-87, 5 – Hs-129, 3 – FW-189, 4 – Ju-52 (три уничтожены на аэродроме), 2 – Bf-110, 2 – Hs-123 (оба уничтожены на аэродроме) и по одному Ar-66, Bu-131 и E-39. Всего получается 106 самолетов.

«Вылеты на Kuban-Brückenkopf стали беспрерывными»

1 мая.

Как уже было сказано выше, еще в конце апреля на Кубань в качестве представителя Ставки прибыл маршал Георгий Жуков, который в штабе СКФ тот числился под псевдонимом «Константинов». В начале мая Жуков фактически отстранил от командования генерал-полковника Ивана Масленникова и сам руководил подготовкой к новому наступлению в районе Крымской.

Части 56-й армии провели перегруппировку и ночью возобновили наступление в районе Крымской. Однако все они были отбиты, а советские войска понесли большие потери (около 2000 чел. убитыми и ранеными). Отрядам 37-й армии удалось занять Ленинский и Кеслерово. К концу дня, подтянув резервы из района Варениковской, противник выбил наши войска из Ленинского и северной части Кеслерово. Немцы действовали по принципу эластичной обороны, немного отходя, а потом проводя короткие контратаки с использованием штурмовых орудий и при мощной поддержке артиллерии. На косе Вербяная 2 сторожевых катера Азовской флотилии высадили десантную группу из частей 9-й армии, но она была разгромлена одновременными контратаками и артобстрелами из района Темрюка и с кораблей с моря. По советским данным, огонь вели вооруженный пароход и 8 катеров. По немецким данным, огонь с моря вели тендер немецкой Дунайской военной флотилии (DDFl) «Графенау», тральщики R-30, RA-51, RA-52, RA-54, RA-56, 3 БДБ[50] и 3 тяжелых штурмбота. Не получив никакой поддержки ни с моря, ни с воздуха, уцелевшие десантники вечером в тот же день сдались в плен. Кроме этого в 22.30 тральщики R-35, R-36, R-160 скрытно подошли к Мысхако и обстреляли с моря плацдарм на Малой земле.

Люфтваффе бомбили наступающие части, огневые позиции артиллерии и ближайшие тылы.

298-й ГИАП в этот день выполнил первые вылеты на «расчистку воздуха» в район Алевра – Крымская только в 15.05. В небо было поднято 8 «аэрокобр», но уже в 16.12–16.20 все они вернулись обратно из-за сильной облачности. На этом боевая работа полка в первый день мая и закончилась.

16-й ГИАП был более активен. В 07.15 на задание по прикрытию войск в районе Украинский – Крымская— Шептальский вылетело четыре Р-39 (летчики Тетерин Старчиков, Никитин и Сутырин). В 09.05 в тот же район отправилась следующая четверка (Покрышкин, Степанов, Речкалов и Табаченко). Немецких самолетов в воздухе не наблюдалось, а на земле виднелись пожары и вспышки артиллерийских выстрелов. Наконец, в 09.45 на патрулирование в районе Батарейный – Ленинский (над фронтом 37-й армии) вылетела пара истребителей Фаддеева и Труда. И снова обошлось без встреч с противником.

Девять Ил-2 из 103-го ШАП в сопровождении истребителей из 979-го ИАП вылетели для удара по немецким войскам в районе Крымской, однако только четыре летчика смогли обнаружить цель, остальные вернулись на базу из-за плохих метеоусловий. Экипажи сообщили, что видимость составляет 3–4 км, временами идет сильный дождь. Одиннадцать Ил-2 из 190-го ШАП бомбили и штурмовали юго-западную окраину Горно-Веселого, а шесть Ил-2 из 502-го ШАП снова атаковали подступы к Крымской.

ВВС СКФ выполнили 488 вылетов, из них 276 ночью. При этом не было зафиксировано ни одного воздушного боя, а потери составили один У-2. По данным противоположной стороны, в районе Крымской зенитным огнем был сбит Ju-87D-3 W. Nr. 1156 из I./StG3. Кроме того в воздушных боях были подбиты два хорватских истребителя – Bf-109G-2 W. Nr. 13607 и Bf-109G-2 W. Nr. 13740. Повреждения обоих были оценены в 45 %.

2 мая.

В 08.00 после 50-минутной артподготовки части правого крыла и центра 56-й армии снова пошли в наступление. Весь день советские войска подвергались обстрелу тяжелых гаубиц и шестиствольных минометов, а также ударам авиации. Только по участку 9-й и 83-й Гвардейских стрелковых дивизий с 05.00 до 07.00 было выпущено свыше 2000 снарядов и мин, в том числе реактивных. «Соединения правого крыла и центра с 7.50 (после артподготовки) предприняли ряд безуспешных атак, скованные огнем наземных войск, массированными ударами с воздуха и контратаками, успеха не имели», – сообщал журнал боевых действий 56-й армии. Люфтваффе группами по 20–40 самолетов наносили последовательные удары по боевым порядкам, тылам, штабам и путям подвоза советских войск, главным образом к востоку от Крымской. В Абинской в результате бомбардировки было разрушено 16 домов.

Истребители 298-го ИАП оставались на земле до 13.30. Только в это время с заданием «свободный полет на поиск разведчиков» были подняты две «аэрокобры» (бортовые № 28 и 29) летчиков Дрыгина и Александрова. Проведя в воздухе 1 час 17 минут, никаких разведчиков они не обнаружили.

В 17.18 на задание по прикрытию своих войск в районе Крымская – Абинская отправилось восемь Р-39 (бортовые № 34, 37, 38, 36, 3, 11/2, 26 и 28), которые пилотировали Вишневецкий, Орлов, Комельков, Крещук, Луканцев, Лиховид, Муравьев и Дрыгин. В районе цели были встречены шесть Bf-109, 4 из которых отделились и сверху-спереди атаковали «аэрокобры» на встречных курсах. В ходе завязавшегося боя старший пилот Комельков сначала обстрелял один из «мессеров» спереди, а после разворота атаковал его же сзади-сверху под ракурсом ¼ слева. По докладу летчика, у истребителя сначала загорелось левое крыло и фюзеляж, а затем он весь вспыхнул и упал в 5 км западнее Крымской. Победу подтвердил летчик Вишневецкий. В бою был поврежден Р-39 бортовой № «37» Орлова, у которого были пробиты левый бензобак и правое крыло. А уже во время посадки и рулежки Р-39 бортовой № «26» летчик Муравьев случайно нажал кнопку уборки шасси. «Аэрокобра» упала на фюзеляж, был погнут винт, деформирована рама крепления радиатора, сорвана резьба червяка уборки шасси, помята левая консоль и элерон.

В 18.00 на задание по прикрытию войск 56-й армии в районе Крымской и Абинской вылетели 6 истребителей (бортовые № 30, 10, 16, 11, 17 и 29), которые пилотировали летчики Семенишин, Закалюк, Бочаров, Лобанов, Згривец и Александров. Прибыв в указанный район вскоре после убытия предыдущей группы, они также встретили там барражирующие «мессершмитты». Немцы снова первыми атаковали, но, если верить сообщениям наших пилотов, опять проиграли бой. Старший лейтенант Алексей Закалюк сзади атаковал Ме-109, который «взорвался развалился на две части». Факт «развала» потом подтвердили под роспись Бочаров и Лобанов, на основании чего Закалюку была засчитана 3-я личная победа[51]. Правда, собственно задача прикрытия войск выполнена не была. Когда бой подходил к концу, летчики увидели, как появилось 8 немецких бомбардировщиков, которые сбросили бомбы на позиции советских войск к югу от Крымской. «Отбивать бомбардировщиков не могли, т. к. были заняты боем», – говорилось по этому поводу в журнале боевых действий полка.

Днем было получено сообщение, что якобы немцы начали высадку морского десанта на побережье Азовского моря в районе косы Вербяная (также в документах упоминается как Вербяная, Верблиная и даже Верблюжья!). Авиация получила приказ срочно нанести удар по высадившимся на берег гитлеровцам. В частности, такое задание получил 210-й ШАП. Четыре Ил-2 прибыли в указанное место, но никакого десанта не обнаружили. Покружив над местностью, штурмовики в итоге обстреляли «ЗА и ЗП точки в домах» в районе указанной косы и сбросили на них бомбы. В действительности же немцы просто доставляли по морю подкрепление своим частям на указанной косе.

Всего ВВС СКФ выполнили за день 669 самолето-вылетов. Летчики отчитались о 19 сбитых самолетах. Больше всех отличился на этот раз 291-й ИАП. Василий Конобаев сбил Ме-109 в районе Горно-Веселого, Александр Лавренов – Ме-109 в районе Абинской, а Виктор Савин – над Киевским. А вот Михаил Куценко по советским данным, «завалил» сразу три Ме-109 в районе Нижне-Баканской. О четырех сбитых самолетах отчитался 293-й ИАП. Николай Логвиненко сбил два Ю-87 юго-западнее Крымской, Сергей Сафронов – Ме-109 в районе Семенцовского, а Александр Сотников – Ме-109 в районе Крымской. Алексей Машенкин из 812-го ИАП сбил ФВ-189 юго-западнее Неберджаевской, а его однополчанин Федор Свеженцев – Ме-109 над Крымской (это была 6-я личная летчика). Анатолий Рубахин из 402-го ИАП заявил о лично сбитом Ю-88, также в районе Крымской.

Еще 4 победы были на счету зенитной артиллерии. В действительности люфтваффе вообще не понесли никаких потерь.

Собственные потери ВВС КА составили 4 самолета. В районе Крымская – Славянская сбито два Як-1Б из 812-го ИАП. Старшина М.Л. Патраков (3+1 воздушные победы) погиб, а старшина Балабанов был тяжело ранен и в строй не вернулся. В районе Киевского был сбит Як-7Б младшего лейтенанта И.Т. Кравцова из 42-го ГИАП. Летчик погиб. В районе Геленджика был сбит Як-1 старшего лейтенанта И.В. Стукалина из 6-го ГИАП ВВС ЧФ, который погиб.

3 мая.

На Кубани стояла относительно хорошая (для авиации) погода: облачность 5—10 баллов, видимость до 10 км, температура воздуха +15 – +20 градусов.

В ночь на 3 мая авиация АДД выполнила налеты на Красный, Киевское, Баканскую и Верхний Адагум. Всего дальние бомбардировщики осуществили 124 вылета.

В 07.50 после длительной артподготовки и удара штурмовиков по переднему краю немцев части 56-й армии вновь перешли в атаку. Основной удар наносился по позициям 97-й егерской дивизии в районе Крымской. Операция проходила при мощной поддержке с воздуха.

В 07.26–08.41 шесть ЛаГГ-3 из 249-го ИАП (летчики Кулякин, Бережной, Крючков, Кулагин, Могильницкий и Мосягин) сопровождали двенадцать Ил-2 из 210-го ШАП на штурмовку и бомбометание по переднему краю немецкой обороны в районе Крымская. Вылет прошел без встреч с противником. Почти одновременно с этим – в 07.31–08.43 другую группу в составе двенадцати Ил-2 сопровождали три Ла-5 (летчики Семовских, Плотников и Сазонов) и пять ЛаГГ-3 (Судариков, Карпизенко, Слупский, Балабаев и Сазонов) из того же полка. Задание снова прошло без воздушных боев.

В 07.55 на задание по прикрытию своих войск в районе совхоза «Красный табаковод» и Неберджаевской вылетело шесть Р-39 (бортовые № 30, 40, 17, 16, 10 и 11) из 298-го ИАП, которые пилотировали летчики Семенишин, Александров, Климанов, Бочаров, Дрыгин и Лобанов. Правда, у Климанова после взлета возникли неполадки с мотором и уже в 08.23 он вернулся обратно. Оставшаяся пятерка продолжила полет и в 08.25 в районе Неберджаевской встретила одиночный Bf-109, который боя не принял и ушел на запад. Через 5 минут в районе к югу от Крымской в небе было замечено уже несколько пар «мессершмиттов» на высоте 4500–5000 м. Майор Семенишин, Лобанов и Бочаров завязали с ними воздушный бой, который длился на протяжении 25–30 минут. Семенишин, зайдя в хвост одному из Ме-109 с дистанции 20 метров, расстрелял его. В результате у истребителя противника отвалился хвост и он грохнулся на землю в районе Крымской. После этого Семенишин на пикировании атаковал другой Ме-109 и вогнал его в землю к юго-западу от Крымской.

Тем временем старший лейтенанта Дрыгин и старший сержант Александров, остававшиеся в резерве, увидели группу из восьми Ю-87, которые сделали заход на район Алевра – Семенцовский и один за другим с пикирования атаковали свои цели. На земле взметнулись огромные столбы взрывов. Сами «штуки» на малой высоте стали уходить на запад. Дрыгин и Александров ринулись в погоню за ними и вскоре атаковали и сбили 2 штурмовика. Один из них упал в районе Адагума, второй – в лес в районе Дубинки. После этого сами «аэрокобры» были атакованы «мессершмиттами». Наши летчики разделились и далее вели бой поодиночке, при этом Александров подбил один из Ме-109, а Дрыгин – еще один Ю-87. На обратном пути в районе Абинской Р-39 опять воссоединились и повернули на аэродром. Летчики, видимо, расслабились после тяжелого боя и не заметили, как их сзади со стороны солнца снова атаковали «мессеры». В результате Р-39К-1 бортовой № «10» старшего лейтенанта Дрыгина был сбит (по данным немецких документов, его сбили гауптман Гюнтер Ралль из 8./JG52 или унтер-офицер Ханс Вальдман из 6./JG52, которым были засчитаны сбитые в этом районе «аэрокобры» в 07.58 и 08.23 соответственно), а летчик выпрыгнул с парашютом[52]. Александров же сумел оторваться от противника и вернуться на базу.

А вот первая тройка (майор Семенишин, лейтенант Бочаров и старший сержант Лобанов) после вышеописанного боя увидела одиночный истребитель, который со снижением шел на восток. Р-39 начали погоню, а самолет стал уходить от них, после чего неожиданно совершил посадку в районе Новошкольного на советской территории. Снизившись и приглядевшись, летчики посоветовались и решили, что это свой «спитфайр», пилот которого принял их за «мессеры». Однако на следующий день выяснилось, что у Новошкольного совершил посадку (в наших документах «был посажен») Ме-109, летчик которого был взят в плен. В связи с чем всем трем летчикам 298-го ИАП в дополнение к их победам был официально записано по ⅓ победы. Правда, уже не над Ме-109, а почему-то над… Ю-87.

За действиями летчиков 298-го ИАП наблюдал генерал-майор Борман, который передал по радио: «Группе Семенишина выношу благодарность! Сталинские соколы, продолжайте так же вгонять в землю немецких стервятников!» Затем штаб Бормана официально подтвердил все заявленные воздушные победы полка.

В том же районе и примерно в это же время пытались «очищать воздух» от «загрязнявших» его люфтваффе и летчики 16-го ГИАП. Однако их действия оказались куда менее результативными. В 09.30 командир 3-й эскадрильи гвардии старший лейтенант Вадим Фаддеев сбил Ме-109, который горящим упал в районе Семенцовского. Этот факт под роспись подтвердили гвардии лейтенант Труд и гвардии младший лейтенант Моисеенко, на основании чего летчику была записана 15-я личная победа.

В 10.25 на прикрытие войск 56-й армии в районе совхоза «Красный табаковод» – Неберджаевская вылетели шесть Р-39 (бортовые № 34, 39, 38, 36, 3 и 11) из 298-го ИАП, которые пилотировали летчики Вишневецкий, Орлов, Комельков, Крещук, Луканцев и Лиховид. Правда, последний вынужден был через 35 минут вернуться из-за перегрева масла в моторе. В 11.10 в районе Верхне-Баканского старший лейтенант Вишневецкий заметил одиночный Хе-111, который шел на высоте 7500 м курсом 90 градусов. Вишневецкий, Луканцев и Орлов пристроились к «хейнкелю» с хвоста справа, слева и снизу и втроем атаковали его. По докладу летчиков, немцы сначала отстреливались из пулеметов, потом «замолкли», а бомбардировщик перевернулся на спину, какое-то время летел в таком положении, после чего загорелся и беспорядочно пошел вниз. Потом поступило сообщение от наземных частей о том, что Хе-111 развалился в воздухе. В этот день немцы потеряли на Кубани только один Не-111Н-11 W. Nr. 8070 «G1+ER» из 7-й эскадрильи KG55 «Грайф», который пропал без вести вместе с экипажем из 5 человек. Но сбили ли его летчики 298-го ИАП, или, к примеру, «спитфайры» старшего лейтенанта В.Е. Солдатова и Виктора Савченко из 57-го ГИАП, которые также доложили о сбитых в районе Джигинской и Шапшугской Хе-111, или же Як-1Б Алексея Флейшмана из 4-го ИАП, который доложил о сбитом Хе-111 в районе Крымской, установить затруднительно.

После этого поступило сообщение от позывного «Белка-5» (генерал-майор Борман) о том, что в этот район подходит группа Ю-87. Развернувшись, звено Вишневецкого, Луканцева и Орлова вскоре увидело, как «штуки» отвесно пикируют на позиции советских войск в районе Алевра – Семенцовский. «Аэрокобры» пытались выйти в атаку на них, но в воздухе появилось множество разрывов зенитных снарядов и летчикам пришлось отвернуть. Зато младший лейтенант Орлов случайно встретил оказавшийся в этом же секторе Ме-109 и атаковал его. По докладу летчика, у вражеского истребителя сначала загорелась правая часть центроплана, затем хвост, после чего тот упал горящим в районе Верхний Адагум – Нижне-Баканская. Этот факт потом подтвердили Вишневецкий и Луканцев, на основании чего Орлову была записана личная победа.

Тем временем «Белка-5» приказал истребить «Фокке-Вульф-189», замеченный в этом же районе. Ведущий группы старший лейтенант Вишневецкий приказал старшему пилоту Комелькову и лейтенанту Крещуку обнаружить и сбить разведчика. Те долгое время барражировали в указанном квадрате, но «раму» так и не обнаружили. Зато случайно залетели в район воздушного боя между группой Як-1 и Bf-109, проходившего на высоте 4000 м к югу от Крымской. Пилот одного из «яков» тотчас принял «аэрокобры» за подошедшее подкрепление противника и сзади-сверху атаковал самолет Крещука. Комельков дал две предупредительные очереди перед носом Як-1, параллельно подавая сигнал «Я свой самолет». Но тот в горячке боя никак не реагировал на них и продолжал вести огонь по Р-39. В итоге Комельков зашел снизу-сзади и открыл огонь, целясь по мотору Як-1. Вскоре тот задымил и с полосой белого дыма начал терять высоту, одновременно поворачивая на восток. Отметим, это был редчайший факт официально подтвержденного (сознательного, не ошибочного) сбития советским истребителем своего самолета.

После обеда советские штурмовики и бомбардировщики продолжили наносить удары по немецким войскам в районе Крымской. В 12.56–14.09 группа в составе трех Ла-5 (летчики Семовских, Сазонов и Плотников) и пяти ЛаГГ-3 (Слупский, Васильев, Тарасов, Балабаев и Жаров) из 249-го ИАП выполнила уже третий вылет на сопровождение Ил-2. Почти одновременно с ними другую группу штурмовиков в район Крымской эскортировала другая группа в составе пяти ЛаГГ-3 (летчики Кулякин, Кулагин, Крючков, Мосягин и Могильницкий). Во всех случаях истребители эскорта следовали на высоте 1200 м над строем Ил-2. Встреч с противником снова не было, и все «лавочкины» благополучно вернулись на аэродром Днепровская.

Всего 230-я ШАД в течение дня выполнила 70 вылетов штурмовиками, нанося удары по ОП артиллерии и минометов, танкам, автомашинам, полевым укреплениям в районах высот 98,5, 118,0, балке Тарасова, восточной окраине Неберджаевской и другим целям. Экипажи отчитались о 2 уничтоженных танках, 20 автомашинах, 10 орудиях, 3 складах, 1 САУ и 90 убитых солдатах. 979-й ИАП, недавно пополненный новой техникой с Тбилисского авиазавода № 31, выполнил 50 вылетов на сопровождение штурмовиков. Во время одного из них лейтенант Еремин на высоте 800 м сбил Ме-110, который упал в районе Верхнего Адагума. Этот факт подтвердили капитан Истрашкин и несколько экипажей Ил-2. 214-я ШАД тремя полками осуществила 71 самолето-вылет, целями которых были высоты вокруг Крымской, совхоз «Пятилетка», дорога Горно-Веселый – Греческий, восточная окраина Нижне-Баканской и др. Роль эскорта выполнял 236-й ИАП, при этом не вернулись с задания два Ил-2 из 502-го ШАП (это были первые потери полка на Кубани).

В 13.35 на задание по прикрытию своих войск в районе Неберджаевской вылетела третья группа Р-39 (бортовые № 31, 40, 3, 38, 36 и 39) из 298-го полка, которые пилотировали летчики Вишневецкий, Лиховид, Луканцев, Комельков, Крещук и Орлов. При этом последнему пришлось преждевременно прервать полет из-за тряски мотора и вернуться на базу. Оставшаяся пятерка в районе к юго-западу от Крымской встретила пару Ме-109. Вот как последующий бой описан в журнале боевых действий: «Старший лейтенант Вишневецкий, старший лейтенант Луканцев и младший лейтенант Лиховид произвели атаку на Ме-109 сверху в лоб. В результате атаки ведущий пары Ме-109 перевернулся на спину и начал беспорядочно падать (предположительно на самолете убит летчик). Падение самолета никто не наблюдал. Самолет сбит старшим лейтенантом Вишневецким, т. к. он атаковал ведущего, а ведомого атаковали Луканцев и Лиховид. Атаки их были безрезультатны. Приказанием “Белка-5” Комелькову была поставлена задача сбить “Фоки-Вульф-189”[53]. Комельков, отыскивая “Фоки-Вульф”, не нашел его и встретил вначале одного Ме-109, которого атакой с хвоста-сверху поджег. Горящий самолет упал западнее Крымская. После этого Комельков встретил еще одного Ме-109, которого атаковал с хвоста, когда он на развороте, и подбил его. Ме-109 перешел в пикирование и с белой полосой дыма ушел на свою территорию». В 15.05 вся пятерка благополучно вернулась на аэродром.

В 17.35 на задание по прикрытию своих войск в районе совхоза «Красный табаковод» – Неберджаевская отправилось пять Р-39 (бортовые № 30, 28, 16, 40 и 26), которые пилотировали летчики Семенишин, Александров, Бочаров, Муравьев и Лиховид. На сей раз отличился младший лейтенант Лиховид, который во время воздушного боя южнее Крымской сбил Ме-109.

Всего же в этот день 298-й полк выполнил 20 боевых вылетов и сбил 12 самолетов, в том числе 8 – Ме-109, 3 – Ю-87 и 1 – Хе-111. Еще один был «посажен» на советской территории (не подтверждается данными противника). Собственные потери составили 1 машину, еще 1 получила повреждения. При этом Семенишин, Дрыгин, Комельков и Александров одержали сразу по 2 воздушных победы. Но больше всех в этот день повезло старшему лейтенанту Василию Дрыгину. Он благополучно приземлился в расположении своих войск, а потом был срочно вызван в штаб 4-й воздушной армии, где маршал Новиков лично вручил ему новый орден Александра Невского и капитанские погоны. На тот момент на счету летчика, ставшего первым кавалером данной награды и воевавшего с июля 1941 г., было 12 личных и 5 групповых побед, из которых соответственно 8 и 4 он одержал на Кубани[54]. Командир 298-го полка полковник Тараненко получил благодарственную телеграмму от командира 4-й ВА генерал-майора Науменко: «Поздравляю вас лично и группу летчиков, участвовавших сегодня в истреблении фрицев. Ваш пример отваги и умения послужит образцом боевой работы для всех наших славных соколов». Отметим, что орден Александра Невского, согласно статуту, вручался командирам частей за успешное проведение боевых операций, приведших к существенному изменению обстановки в пользу наших войск. Так что к Дрыгину, по формальным признакам, он не очень подходил. При этом днем ранее тот же маршал Новиков уже подписал приказ о награждении Василия Дрыгина орденом Красного Знамени. Это был редчайший случай, когда рядовой летчик получил за два дня сразу две высоких правительственных награды.

Весь день позиции советских войск подвергались беспрерывным ударам авиации, которая группами по 10–18 самолетов бомбила и штурмовала боевые порядки и тылы в районах Свистильников, Троицкая, Береговой, Абинская, Шептальский. А в 18.00 90 бомбардировщиков осуществили массированный налет на район Гладковского – Семенцовского и юго-восточным скатам высоты 204,3. Поступили даже донесения о применении немцами химического оружия против войск 56-й армии. «В 12.00 противник произвел обстрел боевых порядков 11 Гв. СК снарядами с жидкостью, разъедающей одежду и кожу», – сообщал журнал боевых действий.

Тем не менее, несмотря на большие потери, наши части немного продвинулись вперед. 10-й Гвардейский стрелковый корпус захватил северо-восточные скаты высоты 145,8, обойдя с юга опорный пункт – совхоз «Красный табаковод», а 317-я стрелковая дивизия прорвалась до опушки леса к западу от него. Создалась реальная угроза окружения станицы Крымской с юга. По личному указанию Георгия Жукова в бой была введена 1-я отдельная стрелковая дивизия НКВД. Это было элитное подразделение, которое находилось в резерве Ставки и привлекалось только для особо сложных операций. На тот момент 1-я ОСД НКВД под командованием генерал-майора Ивана Пияшева насчитывала 11 000 бойцов, была отлично оснащена и экипирована, поэтому на подразделение возлагались особые надежды. Жуков, находившийся на НП 56-й армии, имел со штабом дивизии прямую телефонную связь. «Дивизию вывели в первый эшелон армии ночью. Атаковала она с утра южнее Крымской и сразу же попала под сильный удар неприятельской авиации, – вспоминал Штеменко. – Полки залегли, произошла заминка. Г.К. Жуков, присутствие которого в 56-й армии скрывалось под условной фамилией “Константинов”, передал мне:

– Пияшеву наступать! Почему залегли?

Я позвонил по телефону командиру дивизии:

– Константинов требует не приостанавливать наступления.

Результат оказался самым неожиданным. Пияшев возмутился:

– Это еще кто такой? Все будут тут командовать… Пошли его… – и уточнил, куда именно послать».

ВВС СКФ выполнили 1130 самолето-вылетов и отчитались о 31 сбитом самолете и 12 подбитых. Помимо уже упоминавшихся летчиков, Сергей Моргунов и Виктор Сувиров из 15-го ИАП сбили по одному Ме-109. Это были первые победы будущих известных асов. В качестве районов были указаны Семенцовский и Аманат. Летчики 4-го ИАП сбили очередную «раму» в районе Неберджаевской (в частности, Вячеславу Лещенко и Константину Сафронову было записано по 1/5 победы). А Алексей Флейшман из того же полка помимо упоминавшегося Хе-111 заявил еще о сбитом в районе Крымской Ме-109. Николай Андрющенко и Александр Кочетов из 43-го ИАП также сбили по «мессершмитту» в районе Крымской, а их однополчанин Спартак Маковский – Ю-88 в районе Гостагаевской. Георгию Васильеву из 148-го ИАП были засчитаны сразу 2 сбитых Ме-109 над Верхним Адагумом. Пилоты «спитфайров» Анатолий Иванов и Сергей Мартынов сбили соответственно Ме-109 в районе Верхнего Адагума и Ю-88 над Крымской. В этом же районе четыре победы одержали летчики 291-го ИАП. Михаил Куценко и Александр Лавренов сбили по Ме-109, а последний – еще и Ю-88 (это были 6-я и 7-я личные победы летчика). Виктор Савин из 291-го ИАП тоже одержал сразу две победы, сбив Ме-109 и Ю-87 над Крымской. Еще по одному сбитому немецкому истребителю было на счету Виктора Нагорного (Крымская) и Григория Олейника (Неберджаевская) из 293-го ИАП, Федора Свеженцева (Семенцовский) и Александра Тищенко (Крымская) из 812-го ИАП. А Виктор Орлов из 437-го ИАП на Ла-5 сбил ФВ-189 над Нижне-Баканской.

Фактически же немецкие потери были намного меньше и составили 4 самолета. Кроме уже упоминавшегося Не-111 из KG55, был сбит штурмовик Hs-129В-2 W. Nr. 0392 оберлейтенанта Р.-Х. Руффера из 8.(Pz) /Sch.G1. Будущий кавалер Рыцарского креста смог посадить подбитую машину на маленький островок суши в дельте р. Кубань. Через несколько дней Руффера нашла и сняла спасательная группа на десантном штурмботе. В районе Крымской был сбит (по немецким данным зенитным огнем) Ju-87D-3 W. Nr. 1039 из 7./StG2 «Иммельман». Штурмовик совершил вынужденную посадку на нейтральной полосе. Сама «штука» вскоре была обстреляна советской артиллерией и сгорела, но ее экипаж сумел выйти к немецким окопам.

Из всех заявленных нашими летчиками сбитых Ме-109, вероятно, подтверждается только одна победа неизвестного авторства. Над Крымской был сбит Bf-109G-4 W. Nr. 19335 фельдфебеля В. Наубера из 5-й эскадрильи JG52. Летчик спасся, но был тяжело ранен.

Собственные потери снова оказались тяжелыми – 26 машин. В районе Новороссийска сбиты два Як-7Б из 43-го ИАП (оба пилота – младшие лейтенанты В.А. Блинов и Е.И. Крюков погибли) и ЛаГГ-3 из 611-го ИАП (лейтенант И.Д. Демидов погиб). В районе Мингрельской были сбиты два Як-1 из 293-го ИАП. Оба летчика: младшие лейтенанты В.А. Ковальков и П.Ф. Емельяненко погибли. Кроме этого над Кубанью были сбиты Як-1 из 236-го ИАП (пилот лейтенант П.И. Вараксин, на счету которого были 3 личные и 3 групповые победы, попал в плен) и Як-1 из 812-го ИАП (старший сержант Г.С. Тарасов убит), И-16 из 975-го ИАП (пилот остался цел) и Як-7Б из 43-го ИАП (младший лейтенант В.А. Блинов погиб). В районе станицы Алевро-Семенцовской был сбит Як-1Б младшего лейтенанта И.П. Кулака из 291-го ИАП. Летчик погиб. ВВС ЧФ потеряли 2 самолета (в т. ч. и Як-1 из 6-го ГИАП).

Авиагруппа МАГ НОР из состава ВВС ЧФ осуществила налет на аэродром Анапа. Летчики отчитались о 5 уничтоженных и 8 поврежденных самолетах. При этом огнем зенитной артиллерии был сбит один Ил-2. Кроме этого, флотские штурмовики Ил-2 из 8-го ШАП совершили удачный (и внезапный для противника!) налет на Феодосию, в ходе которого были потоплены итальянский торпедный катер MAS-570 и сторожевой катер («Hafenschutzboot») флотилии «RF» («Russland-Feodosia»)[55]. Инерция военной бюрократии: по документам, потопленный итальянский катер 30 мая был передан немцам и даже успел получить в составе кригсмарине номер S-505!

На сухопутном фронте единственным серьезным успехом стало овладение левофланговыми батальонами 242-й Гвардейской стрелковой дивизии частью опорного пункта МТФ, где удалось захватить миномет и 40 мин к нему. Однако к вечеру немцы из развалин перешли в контратаку и отбросили красноармейцев почти на исходное положение.

Вечером во всех авиационных полках было проведено общее построение личного состава, после чего было торжественно зачитано воззвание командующего ВВС Красной армии маршала Новикова: «Герои летчики! Сегодня наши наземные войска и танки успешно прорвали оборону противника и развивают успех. Ваша задача меткими ударами по противнику и надежным прикрытием наступающих войск с воздуха обеспечить победу над врагом. Сегодня с утра вы действовали хорошо. Уверен в ваших силах и победе. Помните, кто дерзок в бою, тот всегда побеждает». Также в частях был получен приказ командующего 4-й воздушной армией генерал-майора Науменко, в котором требовалось на примерах героизма разбирать хорошие и плохие тактические приемы, развивать у личного состава дерзость и отвагу. «Всех отличившихся летчиков и техников награждать и представлять к награждению без промедления», – говорилось в документе.

Интересно, что практически одновременно с Новиковым по ту сторону фронта тоже распространялись аналогичные патриотические воззвания! «После того как мы стали базироваться в Днепропетровске-Южном с 28.04, вылеты на Kuban-Brückenkopf стали беспрерывными, – писал в дневнике Ханс Райф из 3./KG27. – В нашем новом “гнезде” 4 мая нас посетил генерал Фибиг, командир VIII авиакорпуса, в который мы входили здесь, и прочел нам короткую речь: сражаться за фюрера, народ и отечество. Хороший призыв перед новым наступлением? Общее мнение летчиков: мы бы и без этих “маркизных” слов справились с задачей».

В этот день советская разведка получила интересные данные. Во-первых, в Кеслерово был замечен новый немецкий танк, который немцы называли «тигром». «Танк по своим размерам принадлежит к тяжелым и вооружен крупнокалиберной пушкой и тремя пулеметами», – сообщалось в донесении. Во-вторых, западнее Крымской было практически закончено сооружение новой оборонительной линии с железобетонными ДОТами, на которую в ближайшее время должны были отойти немецкие и румынские войска.

«Это был действительно узел, который не так-то просто развязать»

4 мая.

Ночью группа АДД выполнила 111 вылетов на бомбардировку Красного, Нижне-Баканской, Верхнего Адагума и Варениковской.

Черноморский флот продолжал, не щадя сил, снабжать десантную группу 18-й армии на Малой земле. Так, в эту ночь на плацдарм было доставлено 95 тонн боеприпасов, 13 тонн продовольствия, 13 тонн другого имущества, одно 76-мм орудие, 200 бойцов. На сей раз не обошлось без потерь. На обратном пути был торпедирована шхуна «Ильич», которая затонула. Из 39 находившихся на борту погибло 8 человек. В свою очередь наши корабли и катера начали операцию по блокированию порта Анапа.

В ночь на 4 мая 97-я егерская дивизия генерал-лейтенанта Э. Руппа неожиданно начала отход с занимаемых позиций в районе Крымской. При этом ее части занимали арьергардами промежуточные рубежи, на которых какое-то время оказывали ожесточенное сопротивление, а потом отходили. Советское командование осознало, что противник отходит слишком поздно (уж очень долго он цеплялся за эти «проклятые высоты» вокруг Крымской!). В итоге вместо стремительного прорыва получилось преследование с ожесточенными боями. Изрытая воронками и заваленная трупами господствующая высота 204,3, наконец, оказалась в руках 56-й армии. К вечеру части 383-й и 242-й стрелковых дивизий вышли к западным окраинам Крымской, а 10-й Гв. СК форсировал р. Адагум в районе разрушенного железнодорожного моста и достиг Красного. 3-й стрелковый корпус достиг восточной окраины Неберджаевской. Одновременно с этим 389-я стрелковая дивизия, находившаяся на левом фланге 37-й армии, заняла оставленные противником опорные пункты «платформа 17-й километр», совхоз «Пятилетка» и хутор Веселый. «Мы тотчас же поехали в Крымскую посмотреть оборону немцев, – вспоминал Штеменко. – Это был действительно узел, который не так-то просто развязать. Помимо густой сети траншей, ходов сообщения, блиндажей и более легких убежищ здесь с помощью новороссийского цемента были превращены в доты подвалы всех каменных зданий. Кроме того, подступы к станице прикрывались вкопанными в землю танками».

Люфтваффе бомбили позиции советских войск в районе совхоза «Пятилетка», Шептальского, Семенцовского, Абинской и высоты 204,3.

298-й ИАП первый групповой вылет на прикрытие войск 56-й армии в районе Крымской и Неберджаевской выполнил в 06.33–07.55. Истребители опять действовали привычной шестеркой (Семенишин, Александров, Бочаров, Климанов, Луканцев и Лиховид). Задание прошло без встреч с противником, небо над районом сражения было непривычно пустым.

А вот следующая шестерка (бортовые 31, 39, 38, 34, 28 и 29), стартовавшая на 20 минут позже первой, наоборот, попала в самое пекло. Прибыв в заданный район, летчики Вишневецкий, Комельков, Крещук, Муравьев и Иванов (Орлов вернулся из-за перегрева мотора) увидели группу Ю-88, которые подходили к линии фронта под прикрытием пары Bf-109. «Аэрокобры» начали атаку, после которой, по словам летчиков, «юнкерсы» выстроились в длинную кильватерную колонну и начали бросать бомбы куда попало. Старший лейтенант Вишневецкий атаковал ведущий бомбардировщик и с дистанции 20–25 м открыл по нему огонь из всех стволов. Затем летчик доложил, что самолет упал юго-восточнее Неберджаевской. Лейтенант Крещук атаковал второй «юнкерс», который взорвался и разлетелся на куски. Этот факт потом подтвердили четверо летчиков. «Бомбардировщики оторвались от Кобр, уходя с большой скоростью со снижением на запад», – сообщалось потом в журнале боевых действий полка.

Тем временем летчики получили команду от «Белки-5» следовать в район Неберджаевской, где немецкие штурмовики атаковали наши войска. Спикировав до высоты 1000 м, группа встретила пару Ме-109, которые были с ходу атакованы и сбиты. Победы засчитали старшим лейтенантам Вишневецкому и Муравьеву.

В 08.00 в район Крымской также вылетели 6 «аэрокобр» из 16-го ГИАП. В 08.30 с запада появилась группа Ju-87, которая под прикрытием «мессершмиттов» начала бомбить части 56-й армии. Командир 1-й эскадрильи гвардии капитан Покрышкин сбил два Ю-87, которые упали в 1 км юго-восточнее и западнее Нижне-Баканской. Победы подтвердили гвардии старший лейтенант Речкалов и гвардии младший лейтенант Степанов. Сам Речкалов сбил в этом бою сразу два Ме-109, которые упали в районе Неберджаевской и высоты 151,6. Этот факт, в свою очередь, подтвердили Покрышкин, Степанов и Табаченко, а также станция наведения «Белка-5».

В 09.50 на прикрытие войск 56-й армии в районе Алевра – колхоз «Красный табаковод» вылетела следующая шестерка «аэрокобр» из 16-го полка. В 10.20 в заданном районе летчики увидели 12 бомбардировщиков, опознанных как До-217, которых сопровождало 8 истребителей. Р-39 попытались атаковать «дорнье», но были связаны боем эскортом. В 10.20 гвардии старший лейтенант Искрин и гвардии лейтенант Старчиков сбили по одному Ме-109, которые упали западнее станции Тоннельная и Атаная (в 5 км северо-западнее Нижне-Баканской).

В 11.27 и 11.32 с аэродрома Днепровская взлетели две группы по три и четыре ЛаГГ-3 из 249-го ИАП, которые сопровождали шестерки Ил-2 в район Нижне-Баканской. Задание прошло «мирно», истребители следовали к цели и обратно на высоте 1200 м, при этом встреч с немцами не было. Штурмовики действовали на высотах от 800 до 30 м, то есть наносили удары с бреющего полета. Их целями являлись танки, автомашины, позиции артиллерии, обозы, «кавалерия» на южной окраине Верхнего Адагума, в Красном, на южной окраине Батарейного, в Кеслерове, южной окраине Киевского, а также автодорога Нижне-Баканская – Крымская – Гладковская.

В 13.15 в воздух была поднята очередная шестерка Р-39 (бортовые № 28, 3. 11/2, 11, 16 и 29) из 298-го ИАП, которые пилотировали Муравьев, Луканцев, Лиховид, Климанов, Бочаров и Иванов. На этот раз, после долгого перерыва, истребителям было поручено прикрывать разведчик Пе-2 из 366-го БАП в район Молдованского. В районе цели в небе появилась пара «сто девятых», которые поначалу в бой не вступали, а мирно наблюдали, как «пешка» фотографирует немецкие позиции с высоты 4000 м. И только когда разведчик повернул на базу над западными окраинами Крымской, «мессершмитты» неожиданно пошли в атаку. Паре Луканцева и Лиховида пришлось отвалить от строя и вступить в бой с ними. Затем появилось еще четыре Bf-109, которые атаковали замыкающий Р-39 старшего лейтенанта Муравьева. Летчик вынужден был вступить в бой на виражах и потерял Пе-2 из вида. Оставшись только с тремя сопровождающими, экипаж последнего неожиданно перешел в пологое пикирование и стал уходить на восток. В общем, истребители окончательно отстали, а на базу вернулось только 4 самолета, причем Р-39 бортовой № «38» Муравьева сел с многочисленными повреждениями (прострелен винт, разбита левая консоль, пробит бензобак, а левое крыло получило пробоины). Луканцев и Лиховид с задания не вернулись.

Как потом оказалось, старший лейтенант Луканцев услышал по радио команду «Белки-5» атаковать Ю-88. По всей вероятности, она предназначалась другой группе истребителей, но летчик принял ее на свой счет и отвернул в указанный сектор. Однако там оказались только новые «мессершмитты», которые сбили Р-39 Луканцева. Летчик выпрыгнул с парашютом на высоте 2500 м, но раскрыл его только у самой земли, так как, по его словам, все небо кишело «мессерами». Луканцев приземлился между поселками Нова и Веселый на советской территории. А вот младший лейтенант Лиховид, который также принял команду «идти на Ю-88», действительно обнаружил в указанном секторе (район Киевского) «юнкерсы». Летчик заявил, что сбил один бомбардировщик, потом подбил Ме-109 и только после этого был подбит сам. Р-39 сорвался в штопор, из которого вышел на высоте 600 м. Лиховид дотянул до своей территории и совершил аварийную посадку на брюхо севернее Абинской (у Новошкольного). Как оказалось, истребитель получил 5 прямых попаданий снарядов, по одному в кабину, бензобак, двигатель, стабилизатор и маслорадиатор. Оба летчика вернулись в полк в течение 5–6 мая.

В 15.12 с аэродрома Днепровская взлетела очередная четверка ЛаГГ-3 (летчики Судариков, Слупский, Крюков и Балабаев) из 249-го ИАП, которая вновь сопровождала шестерку Ил-2 до Баканской. Через полчаса – в 15.41 на эскортирование другой шестерки отправилась группа в составе четыре Ла-5 (летчики Семовских, Плотников, Сазонов и Жаров) и одного ЛаГГ-3 (Корнев). Полетное время составило около 1 часа, а встреч с противником в воздухе снова не было. В 18.08 249-й ИАП осуществил уже 5-й за день групповой вылет на сопровождение штурмовиков. В нем участвовало шесть ЛаГГ-3 (летчики Крючков, Кулагин, Могильницкий, Мосягин, Балабаев и Слупский). В 18.35 «черные смерти» нанесли очередной удар по Крымской, при этом группу никто не атаковал.

Штурмовики 230-й ШАД осуществили в течение дня 68 вылетов, сбросив на различные цели 163 – ФАБ-100, 12 – ФАБ-50, 11 – РОФС[56], 234 – АО-25, выпущено 249 РС. Экипажи отчитались о 2 уничтоженных танках, 22 автомобилях, 4 орудиях, 3 складах, 50 лошадях, 14 конных подводах. Воздушные стрелки заявили об 1 сбитом Ме-109 в районе Трудовой. Правда, действия дивизии оказались не вполне удачными, а боевой дух летчиков не всегда соответствовал упомянутым выше указаниям товарища Новикова о дерзости. Сразу 7 экипажей не выполнили поставленное боевое задание. Ведущий шестерки Ил-2 из 103-го ШАП лейтенант Громов из-за технических неполадок вынужден был прервать полет и вернуться на базу. Его заместитель лейтенант Полбенников побоялся сам вести группу на цель и тоже повернул на аэродром вместе с остальными штурмовиками. Лейтенант Федин из 210-го ШАП в полете потерял из виду ведущего, потом пристроился к группе 865-го ШАП, какое-то время следовал за ней, после чего плюнул на все и развернулся. Помимо этого в 210-м полку произошла катастрофа. На втором развороте правый замыкающий младший лейтенант Логаш набрал высоту больше своего ведущего, потерял его из виду, а потом, стремясь быстрее перестроиться, начал боевой разворот со снижением, в итоге задел винт левого ведомого левой пары младшего лейтенанта Рябова. В результате у Ил-2 Лагоша отвалился хвост, самолет штопором пошел к земле и упал в 3 км северо-западнее аэродрома Днепровская. Лагош и его воздушный стрелок сержант Жилков погибли. Рябов же сумел долететь до своего аэродрома и успешно приземлиться. В 103-м ШАП лейтенант Лебедев во время выполнения задания, видимо, перенервничал и при заходе на посадку вместо шасси выпустил щитки. В результате Ил-2 сел на фюзеляж и получил повреждения[57].

214-я ШАД выполнила в течение дня 44 вылета (силами 190-го, 618-го и 502-го ШАП), в основном нанося удары по дорогам в ближнем тылу противника. Все задания были выполнены без потерь.

В 16.20–16.40 патрулировавшие в районе Крымской истребители 16-го ГИАП провели очередной успешный (если верить данным полка) воздушный бой с «мессершмиттами». Гвардии капитан Покрышкин и гвардии старший лейтенант Фаддеев южнее Семенцовского и юго-западнее Крымской сбили по одному Ме-109 (подтвердили их ведомые Табаченко и Степанов). Еще один истребитель над Семенцовским сбили Речкалов и Табаченко (свидетелями выступили Покрышкин и Степанов). В то же время был сбит Р-39L-1 «42—4415» помощника командира полка по воздушно-стрелковой службе гвардии старшего лейтенанта Василия Шульги. Летчик с трудом смог покинуть горящую машину на парашюте. Шульга получил множественные ожоги и был отправлен в госпиталь.

В 18.10–19.30 298-й ИАП осуществил еще один вылет на прикрытие своих войск в районе Неберджаевская – Крымская – Семенцовский. На сей раз в вылете участвовало 8 «аэрокобр» (летчики Семенишин, Александров, Муравьев, Климанов, Вишневецкий, Орлов, Комельков и Иванов). Однако небо над местом сражения оказалось чистым, если не считать многочисленных дымов от пожаров, поднимавшихся с земли.

Всего ВВС СКФ выполнили в этот день 818 самолето-вылетов и заявили о 55 сбитых самолетах. Так, Алексей Флейшман из 4-го ИАП сбил Хе-111 в районе Крымской, одержав 10-ю личную победу. Сергей Моргунов и Леонтий Слизень из 15-го ИАП сбили по одному Ме-109 в районе Нижне-Баканской. Георгий Васильев из 148-го ИАП в районе Крымской сбил один Хе-111 лично и еще один в паре с Михаилом Телешевским. На счету Василия Воронюка из 236-го ИАП был сбитый Ме-109. Анатолий Иванов из 57-го ГИАП одержал сразу две победы (Ю-88 и Хе-111 в районе Киевского), его однополчанин Анатолий Макаров сбил Ю-88 южнее Греческого, а Александр Серебряков – Ме-109 над Армянским. Василий Конобаев из 291-го ИАП сбил Ме-109 в районе Неберджаевской, еще один «мессер», сбитый в том же районе, был на счету Александра Кочетова из 43-го ИАП. Отличились и летчики-асы 293-го ИАП. Николай Логвиненко в районе все той же Неберджаевской сбил Ю-87 и Ме-109, одержав 14-ю и 15-ю личные победы. Виктор Нагорный одержал 12-ю личную победу, сбив Ме-109 над Верхне-Баканской, а Григорий Олейник – 10-ю – 11-ю личные и 2-ю групповую победы, сбив в районе Нижне-Баканской – Аманата Ю-88, Ме-109 и ½ Хе-111. Уже второй за два дня ФВ-189 (в районе Неберджаевской) сбил Алексей Машенкин из 812-го ИАП. А его однополчанин Федор Свеженцев над Крымской и Неберджаевской «завалил» Ю-87 и Ме-109. Это были 8-я и 9-я личные победы летчика. Александру Тищенко из того же полка был засчитан Ме-109, сбитый также в небе над Неберджаевской.

Фактически же люфтваффе потеряли на Кубани только 6 машин. Пропали без вести вместе с экипажами 3 бомбардировщика: Не-111Н-11 W. Nr. 8347 «G1+PM» и W. Nr. 8237 «G1+AS» из 4./KG55 и 8./KG55 и Ju-88A-4 W. Nr. 88—6611 «9K+LS» из 8./KG51 «Эдельвейс». При этом установить, кто из наших летчиков сбил их (или же они стали жертвами зениток), установить затруднительно. Помимо упомянутых летчиков 298-го ИАП на сбитый Хе-111 над Молдаванской претендовал старший лейтенант В.Е. Солдатов из 57-го ГИАП и другие.

Та же картина и с истребителями. В районе Крымской был сбит немецкий Bf-109G-4 W. Nr. 19219 лейтенанта К. Гюнтера из 9./JG52. Летчик спасся, но был тяжело ранен. Также в бою с «аэрокобрами» был сбит хорватский Bf-109G-2 W. Nr. 13516 стозерни наредника В. Мехелчича. Пилот погиб. С высокой долей вероятности его можно отнести на счет летчиков 16-го ГИАП, но о сбитых «мессерах» докладывали и пилоты 298-го ИАП и 45-го ИАП. Кроме того северо-восточнее Темрюка в районе Приморско-Ахтарской зенитным огнем был сбит и упал в Азовское море одиночный Ме-110. Предположительно, это мог быть только разведывательный Bf-110G-4 «L8+AL» из 3./NAGr.4, который в этот день пропал без вести со всем экипажем в неустановленном районе на южном фланге Восточного фронта.

ВВС ЧФ осуществили налеты на аэродром Анапа, вели разведку дорог и перевала Волчьи Ворота. Было подбито два Як-1 и один Ил-2, которые совершили вынужденные посадки на своей территории, а в районе Анапы сбит Як-1 старшего лейтенанта Н.Н. Зяблицева из 6-го ГИАП. Летчик, на счету которого было 8 личных побед, погиб.

Собственные потери 4-й воздушной армии составили 11 машин. Помимо упомянутых «аэрокобр» из 16-го ГИАП и 298-го ГИАП в районе Крымской были сбиты Як-1 из 812-го ИАП (пилот остался цел), Як-1 из 236-го ИАП (младший лейтенант В.Д. Дроздов спасся, выпрыгнув с парашютом), Як-1 из 148-го ИАП (лейтенант А.А. Щипачев пропал без вести), Як-7Б из 43-го ИАП (младший лейтенант Е.И. Крюков погиб). После тарана немецкого истребителя был потерян Як-1 из 236-го ИАП, младший лейтенант В.Д. Прохоров спасся, выпрыгнув с парашютом. Не вернулся с боевого задания «спитфайр» сержанта А.С. Марченко из 57-го ГИАП. По немецким данным, его в 12.40 сбил гауптман Гюнтер Ралль из 8./JG52. Еще одна «аэрокобра» из 45-го ИАП была разбита в катастрофе около станицы Поповическая (пилот младший лейтенант И.В. Кудря погиб).

Глава 6. «Голубая линия»

«Потрясенный, я увидел, как под нами “ковром” взрываются бомбы»

Интересно, что только после освобождения Крымской командование Северо-Кавказского фронта получило полные данные о немецкой линии обороны на Таманском полуострове. Первая – промежуточная – состояла в основном из окопов с блиндажами и проходила от рощи в 4 км восточнее Киевского через Табач Сар, Нижне-Греческий – Верхний Адагум и далее по берегу р. Неберджайка. Вторая – основная полоса обороны, состоящая из долговременных полевых укреплений, в том числе железобетонных, проходила примерно в 2 км от первой по линии Плавненский – Мелеховский – Тамбуловский – Школьный – Горно-Веселый – Нижне-Баканская. «Работы по созданию “Бляуе линие”[58] ведутся с 1 марта 1943 г.», – сообщалось в разведсводке. Именно после этого нашему командованию окончательно стал ясен весь «коварный замысел» немцев, которые изначально не собирались бежать в Крым, тянули время, изматывая советские части тяжелыми боями, а сами строили в тылу неприступную линию обороны. И именно с этого дня название «Голубая линия» вошло в обиход солдат и военачальников, а потом мемуаристов и историков.

Что из себя представляла эта линия, хорошо описал в своих мемуарах Андрей Гречко: «Узлы обороны и опорные пункты готовились с учетом круговой обороны и имели две-три линии сплошных траншей. От первой линии траншеи на расстоянии 20–60 м были выдвинуты вперед деревоземляные или железобетонные огневые сооружения. Они располагались главным образом на скатах высот или на окраинах населенных пунктов, одно от другого на расстоянии 50–75 м и предназначались для прикрытия флангов переднего края обороны и подступов к заграждениям. Вторая линия огневых сооружений располагалась уступом сзади и прикрывала фронтальным огнем промежутки между сооружениями первой линии. К траншеям примыкали многочисленные стрелковые ячейки. В глубине каждого опорного пункта находились артиллерийские и минометные позиции, а также землянки и блиндажи для личного состава. Все сооружения опорных пунктов соединялись ходами сообщения с траншеями. Передний край центрального участка Голубой линии прикрывался густой сетью проволочных заграждений, завалов и минных полей общей глубиной до 500 м. Плотность минных полей на отдельных участках достигала 2500 мин на 1 км фронта. Особая плотность минных полей создавалась на танкодоступных направлениях. Кроме того, для борьбы с танками в каждом сооружении имелся запас противотанковых мин. Для защиты от пехоты в большом количестве были установлены мины-сюрпризы натяжного действия. Южный фас Голубой линии протяженностью 25 км проходил по труднодоступной горно-лесистой местности от станицы Неберджаевская до Новороссийска. Здесь оборона строилась с учетом создания многоярусного огня в сочетании с лесными завалами и целой системой противопехотных минно-взрывных заграждений».

«В Керченском проливе противник пытается навести переправу между Еникале и Рыбпром, коса Чушка, используя для этого понтоны типа “Зибель”, установленные на якорях, – сообщалось в другой разведсводке. – Наводка осуществляется со стороны Еникале, на 4.5 установлено уже 15 понтонов, подтягивание понтонов к месту установки продолжается. По данным ЧФ, противником сосредоточено в портах Крыма понтонов типа “Зибель” – 44 и типа “Ф” – 52».

5 мая.

Ночью бомбардировщики АДД бомбили районы Варениковской и Гостагаевской. Всего было выполнено 104 вылета.

После оставления немцами Крымской командование Северо-Кавказского фронта в очередной раз решило, что в затяжной битве, наконец, наступил окончательный перелом. В ночь на 5 мая части 9-й армии предприняли наступление по всему фронту. В 06.00 после короткой артподготовки перешли в атаку части 176-й стрелковой дивизии, 8-й Гвардейской и 51-й стрелковой бригад на Малой земле. Задачей минимум было сковать немецкие войска по всему фронту, не дав перебросить подкрепления в район Крымской, а максимум – решительными атаками по всему фронту опрокинуть немецкую оборону и наступать на Анапу, Темрюк и Тамань.

В 06.15 на задание по прикрытию своих войск в районе Нижне-Баканской и Неберджаевской вылетели шесть Р-39 (бортовые № 31, 36, 38, 34, 40 и 29) из 298-го ИАП, которые пилотировали летчики Вишневецкий, Орлов, Комельков, Степанов, Муравьев и Иванов. Во время выполнения задания поступила команда от позывного «Белка-5» (генерал-майор Борман) перехватить ФВ-189 в районе Анастасиевской. От группы отделились истребители старшего пилота Комелькова и Степанова, которые в районе севернее Курчанской обнаружили «раму». По докладу летчиков, они атаковали ее снизу-спереди под ракурсом ¼, после чего самолет перешел в штопор и упал. Затем позывной «Белка-3» подтвердил, что ФВ-189 упал в 7 км за линией фронта, и старшему пилоту Комелькову была засчитана 8-я личная победа. На поражение цели он израсходовал 8 – 37-мм снарядов, 40–12,7-мм патронов и 120 патронов калибра 7,62 мм. Однако, по данным противоположной стороны, в течение 5 мая на Восточном фронте зафиксирован только один сбитый зенитным огнем FW-189А-2. Но произошло это в сотнях километрах к северу от Кубани в районе Велижа.

В течение дня 298-й ИАП выполнил еще 2 групповых вылета на прикрытие войск 37-й и 56-й армий в районе Неберджаевской и Крымской, а также один на сопровождение восемнадцать Пе-2 из 134-го Гвардейского БАП в район Неберджаевской. Но все они прошли без встреч с противником. Итог боевой работы за день получился скромным: 25 боевых вылетов и один сбитый самолет (не подтверждается).

16-му ГИАП этот день принес как новые победы, так и чрезвычайно тяжелую потерю. В 14.20–14.30 во время прикрытия наземных войск в районе Крымской четверка «аэрокобр» (летчики Покрышкин, Речкалов, Табаченко и Степанов) пыталась атаковать немецкие бомбардировщики, но в очередной раз вынуждена была вместо этого вести бой на виражах и вертикалях с немецкими истребителями. В итоге первые три заявили об одном сбитом Ме-109 каждый. А вот во время другого вылета в том же районе в бою с истребителями был сбит P-39L-1 «42—4577» бортовой «17» командира 3-й эскадрильи гвардии Вадима Фаддеева. Летчик, имевший на своем счету 17 личных и 3 групповых победы, смог совершить вынужденную посадку на брюхо на своей территории в плавни в 800 метрах от дамбы, по которой проходила дорога, но вскоре умер от полученных ран. Самолет и тело летчика были найдены только 25 мая разведчиками 726-го СП 395-й СД: «В плавнях найден наш самолет, на крыле сидел опираясь спиной на фюзеляж, а ноги вытянув вдоль плоскости крыла, летчик огромного роста с бородой. На груди были 2 ордена Красного Знамени и гвардейский значок. С тела пилота забрали пистолет ТТ, планшет, ручные часы и чернильную авторучку, а само тело на парашюте вынесли из плавней и похоронили возле одинокого дома недалеко от хутора Ольховский…» Достоверно установлено, что Фаддеева сбил гауптман Гюнтер Ралль из 8./JG52. Ему в 12.09 была засчитана сбитая «Аэрокобра», которая стала его 96-й воздушной победой.

Чрезвычайно активно работал и 249-й ИАП, весь день занимавшийся сопровождением штурмовиков в район Неберджаевской, Ленинского и Крымской. Первая группа в составе трех Ла-5 и одного ЛаГГ-3 вылетела на задание в 07.15, вторая в составе четырех ЛаГГ-3 – в 07.20, третья в составе трех ЛаГГ-3 – в 07.37, и четвертая в составе четырех ЛаГГ-3 – в 07.52. И только третьей группе в составе летчиков Кулякина, Корнева и Бережного «посчастливилось» встретиться в районе цели с 4 «мессершмиттами». По итогам завязавшегося боя лейтенанту Корневу был записан сбитый лично Ме-109Г. Истребителями было расстреляно 170 – 20-мм снарядов ШВАК и 180 – 12,7-мм патронов БС. Целями штурмовиков в этот день были северо-западная и юго-западная окраины Неберджаевской, восточная окраина Нижне-Баканской, высота 151,6, южная окраина Кеслерово, восточная окраина Батарейного, высоты 241,1 и 264,1.

В 15.30 и 15.59 летчики полка осуществили еще два вылета на сопровождение шестерок Ил-2 группами по четыре и три ЛаГГ-3. Затем уже вечером – в 17.05 и 17.11 – аналогичное задание выполняли еще две группы в составе четырех ЛаГГ-3 (первая) и двух Ла-5 и 2 ЛаГГ-3 (вторая). Они снова прошли без встреч с противником. Всего же в этот день 249-й ИАП выполнил 30 боевых вылетов, при этом Крючков поднимался в воздух трижды, а большинство остальных летчиков – по два раза.

230-я ШАД в течение дня поставила рекорд, осуществив 126 вылетов Ил-2. В ходе них на позиции немецких войск и ближние тылы противника было сброшено 42,8 тонны фугасных и осколочных бомб, 21 РОФС-132, выпущено 476 «эрэсов», свыше 22 тыс. 23-мм снарядов и 54 тыс. патронов. Впрочем, нанесенный немцам ущерб оценили довольно скромно по меркам нашей штурмовой авиации, привыкшей к фантастическим цифрам: 2 танка, 8 орудий, 45 автомашин, 2 ДЗОТа, 300 убитых и раненых солдат. Потери составили 2 самолета. Ил-2 младших лейтенантов Фролова и Варламова были подбиты огнем с земли и совершили вынужденные посадки на своей территории.

214-я ШАД выполнила за день 53 вылета. Штурмовики атаковали дороги Неберджаевская – Нижне-Баканская, Верхний Диссерим – Нижний Диссерим и высоты вокруг Нижне-Баканской. Пропали без вести четыре Ил-2 из 618-го ШАП.

979-й ИАП выполнил 56 вылетов на сопровождение штурмовиков. Старший лейтенант Василий Гудков сбил Ме-109. При этом был подбит ЛаГГ-3 младшего лейтенанта Ладошина, который совершил вынужденную посадку на брюхо в 5 км южнее Анастасиевской. Неприятный инцидент случился с капитаном Швецовым. Днем ранее он в одиночку вылетел на перехват немецкого самолета в районе аэродрома, заблудился и сел в районе Ново-Джериевской. «При взлете для перелета на свой аэродром по неосмотрительности налетел на ехавшую подводу, задел плоскостью и убил красноармейца», – говорилось в журнале боевых действий. ЛаГГ-3 был разбит, а сам «неосмотрительный» летчик не пострадал. «5 мая напряженный день боевой работы, – рассказывал журнал боевых действий дивизии. – Все части работали с большим подъемом и без особых происшествий. В течение всего дня на аэродроме находились штурман и инспектор дивизии, а также работники политотдела. Командир дивизии в большинстве находился в[59] аппаратов, давал задачи частям, помогал штабу в неясных вопросах и несколько раз выезжал на аэродром. Начальник штаба дивизии в течение дня находился в[60] аппаратов. Боевая работа велась с двух аэродромов: 103 и 805 ШАП и 979 ИАП с аэродрома Тимошевская и 210 ШАП с аэродрома Днепровская».

В течение дня немцы оставили опорные пункты Благодарный, Экономический, Ольховский и Запорожский. На фронте 9-й и 18-й армий нашим частям не удалось продвинуться ни на метр. Это в переносном смысле. В прямом же один отряд 176-й стрелковой дивизии смог занять три окопа, а отряд 51-й СБр – несколько десятков метров скалы. «Основными причинами неуспеха являются недостаточно решительные действия частей и вредные оглядывания на соседа», – констатировал журнал боевых действий 18-й армии.

Активно действовали в этот день и ВВС ЧФ. В 05.20–05.30 группа в составе двенадцати Ил-2 и шестнадцати Як-1 из МАГ НОР (Морская авиагруппа Новороссийского оборонительного района) нанесла удар по высоте 503,5 и Нижне-Баканской. Другая группа МАГ в составе 23 – Як-1 дважды вылетела на прикрытие своих войск в районе Молдаванской и Крымской. При этом летчики заявили о семи сбитых Ме-109 и одном Ю-87. Третья группа в составе девяти Пе-2 и восьми Як-1 из той же группы МАГ ВВС ЧФ бомбила немецкие объекты в районе северо-западнее Мефодиевского. Потери группы за день составили три Ил-2.

ВВС СКФ выполнили 1043 самолето-вылета и доложили о 27 сбитых самолетах. Помимо уже упоминавшихся побед, Александр Ситковский из 15-го ИАП сбил Ме-109 в районе Крымской, Николай Бородин и Александр Кочетов из 43-го ИАП соответственно 2 и 1 Ме-109 в том же районе. Еще один сбитый «мессер» был записан летчикам этого полка как общая победа группы (по 1/8). Семен Лебедев из 43-го ИАП заявил сразу о двух сбитых бомбардировщиках (Ю-88 и Хе-111), Спартак Маковский доложил о сбитых Ю-88 и Ме-109 в районе Крымской, как и его однополчанин Владимир Меркулов (Ю-88 и Ме-109). Леонид Дема и Василий Рогожин из 236-го ИАП тоже сбили по одному Ме-109 над Крымской. Также отличились летчики 812-го ИАП. Серафим Калугин и Алексей Машенкин сбили по одному Ме-109 и Ю-87 в районе Крымской, а Федор Свеженцев – один Ме-109. Василию Конобаеву из 291-го ИАП был засчитан лично сбитый Ю-87 в районе Нижне-Баканской, а его однополчанин Виктор Савин сбил в том же районе Ме-109. Вторую победу на Кубани одержал командир 3-го ИАК генерал-майор Евгений Савицкий (Ме-109 в районе Крымской).

Еще 7 сбитых записали на счета зенитной артиллерии. В действительности потери люфтваффе снова были далеки от заявленных. Наиболее неудачно выдался боевой день у «противотанковой» эскадрильи 8.(Pz) /Sch.G1, которая лишилась сразу 3 своих Hs-129B-2 (W. Nr. 0398, 0434 и 0363). Первые два упали в море в квадрате Qu.7664 (оберфельдфебель Г. Шлегль утонул, второго пилота спас катер). Третья машина дотянула до своего аэродрома в Керчи и была тяжело повреждена при аварийной посадке. Не-111Н-16 W. Nr. 160262 из 4-й эскадрильи KG55 «Грайф» был сначала подбит зенитным огнем, потом атакован истребителями. Штурман оберлейтенант Ханс Мейер был убит, а самолет получил многочисленные пробоины и повреждения. Тем не менее раненый пилот унтерофицер Эрих Биттнер сумел дотянуть до немецкой территории и совершить вынужденную посадку на брюхо в районе Анапы. Бомбардировщик был полностью разбит (повреждения 90 %). Таким образом, почти все заявленные нашими летчиками победы не находят подтверждений.

Собственные потери составили 11 самолетов. Помимо упомянутых «аэрокобр» были сбиты Як-1Б из 274-го ИАП (пилот младший лейтенант Мишенькин погиб), Як-7Б из 15-го ИАП (младший лейтенант П.В. Подмогильный пропал без вести. В 2009 г. обломки самолета и останки летчика были найдены поисковиками в труднодоступном районе). Ла-5 сержанта М.А. Леухина из 236-го ИАП был сбит в районе Новороссийска. Летчик погиб. Ла-5 младшего лейтенанта В.М. Храпова из 437-го ИАП был сбит в районе Агадума. Летчик также погиб. Два одноместных Ил-2 из 618-го ШАП были сбиты Bf-109 в районе Крымской. Их пилоты лейтенант В.С. Ляшенко и младший лейтенант Г.А. Тухватуллин (он успел на Кубани выполнить 24 боевых вылета с общим налетом 23 часа 38 минут) погибли. Еще один одноместный Ил-2 из этого же полка был сбит зенитным огнем в районе хутора Горно-Веселый, а его пилот младший лейтенант П.А. Голодницкий (на счету был 21 боевой вылет с общим налетом 16 часов 38 минут) также погиб.

ВВС ЧФ потеряли 4 самолета и одного командира полка. Правда, последний пал вовсе не в бою. Командир 25-го ИАП майор А.М. Пронченко погиб в результате несчастного случая на рыбалке (во время глушения рыбы в его руке разорвалась динамитная шашка).

6 мая.

Температура воздуха составляла +20–22 градуса.

Ночью Черноморский флот доставил на Малую землю 98 тонн грузов, 125 бойцов и одно 76-мм орудие. Обратными рейсами оттуда вывезли 120 раненых после последних боев.

Группа АДД в ночь на 6 мая осуществила 123 вылета, сбросив на Неберджаевскую 130 тонн фугасных и зажигательных бомб. Внизу экипажи наблюдали 36 больших взрывов и множество очагов пожаров. В эту ночь советские дальние бомбардировщики были очень активны, в частности, был совершен налет на аэродром Днепропетровск-Зюд, на котором базировалась I./KG27 «Бёльке». Причем сами немцы решили, что это месть за мощные налеты на железнодорожный узел Купянск, которые были проведены в начале мая. «Первую неделю на новом месте базирования русские не беспокоили нас, зато в ночь с 5 на 6 мая он попытался уничтожить наши самолеты, наверное, чтобы мы отказались от дальнейших налетов на Купянск, – вспоминал Ханс Райф. – Налеты продолжались с 20.30 до утра. Уже на рассвете прибыла группа из 16 бомбардировщиков и добилась единственного успеха, уничтожив 2 самолета. Мы в это время находились в нашей казарме № 4 и не прятались. Если бы мы реагировали на каждую воздушную атаку, нам пришлось бы делать 95 шагов вниз и вверх, чтобы укрыться и вернуться обратно. При этих налетах русские применяли немецкие 50-кг бомбы. К счастью, эти бомбы были настолько национально сознательными, что более трети из них попали в землю как слепые и не взорвались».

В этот день ожесточенные бои шли по всему фронту вдоль «Голубой линии». Однако вопреки ожиданиям советского командования немцы всюду оказали яростное сопротивление. Перед фронтом 56-й армии они заняли заранее подготовленный укрепленный рубеж по линии Горищный – Тамбуловский – высота 114,1 – Ленинское – Горно-Веселый. При этом на разных участках части 17-й армии периодически переходили в контратаки при поддержке гаубиц, шестиствольных минометов и штурмовых орудий, в которых изматывали передовые части 37-й и 56-й армий, вынуждали их перейти к обороне и окапываться. В результате бои снова приняли позиционный характер, а на отдельных участках немцы при массированной поддержке авиации потеснили красноармейские батальоны на восток. Именно в этот день, если верить советским документам, были впервые применены тяжелые танки «Тигр». «Во время контратаки противника появились 2 танка нового типа в желтом камуфляже, броня которых не бралась бронебойными снарядами даже с близкой дистанции, – гласило донесение 10-го СК. – Части дрогнули и отошли с занимаемого рубежа». По личному приказу маршала Георгия Жукова 59-я, 164-я стрелковые бригады 10-го стрелкового корпуса и 166-я стрелковая бригада 3-го СК, понесшие большие потери, были расформированы, а весь личный состав распределен между другими частями 56-й армии. Несколько «струсивших» офицеров были показательно расстреляны перед строем штаба. 18-я армия при поддержке Ил-2 из группы МАГ НОР также попыталась провести атаку в направлении горы Долгая к юго-востоку от Новороссийска, но и она закончилась безуспешно.

Люфтваффе провели налеты на Крымскую, Абинскую, Ахтырскую, Петропавловскую, причалы в районе Мысхако, Тихорецк и Кропоткин.

У 298-го ИАП день выдался по-настоящему жарким. В 05.25 восемь Р-39 (бортовые № 40, 30, 29, 28, 27, 16, 11 и 23), которые пилотировали летчики Тараненко, Семенишин, Александров, Муравьев, Иванов, Бочаров, Климанов и Степанов, вылетели на сопровождение 18 бомбардировщиков А-20 из 244-го и 277-го БАП в район Нижне-Баканской. «Дугласы» сбросили бомбы с высоты 1800 м на западную окраину этого населенного пункта. Над целью находились две пары Bf-109, которые во время захода на боевой курс поочередно стали заходить на бомбардировщики. Одному из них удалось с дистанции 400 м атаковать левого ведомого ведущего звена второй девятки А-20. В результате у самолета были повреждены руль поворота, киль, правая плоскость и правая моторама. Но сам правый двигатель при этом остался в рабочем состоянии, что позволило экипажу аварийно сбросить бомбы и вместе со всей группой. Подполковник Тараненко на попутно пересекающихся курсах под ракурсом ¾ подбил Ме-109. Несмотря на то что факт падения никто не наблюдал, командиру полка был все равно засчитан лично сбитый самолет. В районе западнее Крымской группа была обстреляна мощным зенитным огнем, но все равно в полном составе вернулась на базу.

В 09.50 на первое задание по сопровождению Ил-2 в район Вышки вылетели семь ЛаГГ-3 (летчики Корнев, Могильницкий, Мосягин, Судариков, Тарасов и Слупский) из 249-го ИАП. На подходе к цели группу атаковали «мессеры», которые, как сообщалось в донесении, отсекли лейтенанта Корнева и вели с ним безрезультатный бой. Целями штурмовиков 230-й ШАД в этот день были позиции немецких войск и другие цели в районах Греческого, Пролетарского, Аккерманки, Мекартука, Молдаванского, а также дороги Неберджаевская – Литки и Нижне-Баканская – Верхне-Баканская.

В 10.25 в районе Нижне-Баканской очередной результативный бой провели летчики 16-го ГИАП. Красноармеец Степанов, гвардии старший лейтенант Речкалов и гвардии капитан Покрышкин сбили по одному Ме-109. На счет второго была записана уже 20-я личная победа, а на счет третьего – 18-я.

В 12.15 восемь «Аэрокобр» (бортовые № 30, 29, 28, 27, 16, 11, 40 и 23) из 298-го ИАП, которые пилотировали летчики Семенишин, Александров, Муравьев, Иванов, Бочаров, Климанов, Комельков и Крещук, отправились на задание по сопровождению самолета-разведчика Пе-2 из 366-й БАД в район Киевское – Крымская – Нижне-Баканская. Во время поворота «фотографа» ко второй точке маршрута в районе Неберджаевской сзади-сверху на него спикировала пара «мессершмиттов», которые подбили его, а потом резким пикированием ушли вниз. В результате «аэрокобры» не смогли прикрыть разведчика и даже вступить в бой с противником. Экипаж Пе-2 прервал задание, дотянул до своей территории и совершил вынужденную посадку на брюхо на аэродроме Славянская. По итогам вылета в соответствии с уже неоднократно упоминавшимся приказом подполковник Тараненко не засчитал летчикам боевые вылеты. Однако потом в штаб 298-го полка пришла благодарность от экипажа разведчика, который заявил, что если бы не эскорт, его бы точно сбили. В итоге Тараненко все же передумал, и вылеты всем 8 летчикам были переписаны на боевые.

В 13.42–14.38 четыре ЛаГГ-3 из 249-го ИАП (летчики Карпизенко, Слупский, Балабаев и Тарасов) провели второй вылет на сопровождение штурмовиков в район Анкерманки. Задание прошло без инцидентов.

В 15.55–17.05 четверка истребителей (летчики Вишневецкий, Орлов, Комельков и Александров) из 298-го ИАП выполнила задание по прикрытию своих войск в районе Неберджаевской и Пролетарского. На сей раз встреч с немцами не было.

В 16.50 на задание по прикрытию своих войск в районе Неберджаевская – Пролетарский вылетели семь Р-39 (бортовые № 31, 34, 38, 36, 16, 23 и 39), которые пилотировали летчики Вишневецкий, Орлов, Комельков, Крещук, Бочаров, Климанов и Степанов. Правда, у Бочарова возникли технические неполадки, и он вернулся на базу уже спустя 10 минут. В 16.30 в заданном районе произошел первый, безуспешный бой с Ме-109. Через 5 минут от позывного «Белка-5» пришло сообщение о том, что со стороны Новороссийска приближается большая группа Ю-87. Одновременно с этим летчики сами увидели группу «лаптежников», которые, по выражению журнала боевых действий, летели с юга на восток. Опять же, согласно докладу летчиков, увидев наши истребители, «юнкерсы» перешли в пикирование на позиции советских войск в районе Неберджаевской и «беспорядочно» сбросили на них бомбы. Старший лейтенант Вишневецкий подбил один Ю-87, который, окутанный клубами дыма, совершил посадку на немецкой территории. Потом произошел короткий бой с Ме-109 на высоте 3000 м, после чего уже от позывного «Белка-3» поступило сообщение, что внизу «лаптежники» штурмуют наши войска. Спикировав, летчики Р-39 увидели группу из 5 самолетов, выходящих из пике, и атаковали их. Вишневецкий сбил еще один Ю-87, который врезался в складки местности в районе Нижне-Баканской. А вот младшему лейтенанту Орлову случайно встретился неизвестно откуда взявшийся одиночный Хе-111, который спокойно сбрасывал бомбы на дорогу Неберджаевская – Нижне-Баканская. Летчик доложил, что атаковал «хейнкель» и стрелял по нему до полного израсходования боекомплекта, после чего потерял его из виду. Старший пилот Комельков также атаковал один Ю-87, преследовал его на запад, но потом «потерял из виду». Но скорее всего, наши летчики в этот момент чаще имели в виду бензиномеры в своих кабинах, ибо полетное время приближалось к полутора часам, поэтому долго преследовать противника, тем более на его территории, было нельзя.

230-я ШАД выполнила 71 вылет штурмовиками. На указанные выше цели было сброшено 166 – ФАБ-100, 314 – АО-25, 14 – АО-15 и 4 – РОФС-132, выпущено 257 РС, более 11 тысяч снарядов и свыше 30 тыс. патронов. Экипажи отчитались о 5 уничтоженных орудиях, 19 автомашинах, 50 лошадях и 4 подводах. На счета воздушных стрелков 103-го ШАП старшего сержанта Быкова, младшего сержанта Краснова и старшего сержанта Бенькова были записаны сбитые два Ме-109 и один Ме-110 (документы противника подтверждают потерю в этот день вместе с двумя летчикам Bf-110E-1 W. Nr. 4027 из FFu «Krim»). Собственные потери составили три Ил-2. Два штурмовика (экипажи младшего лейтенанта Антимонова и сержанта Красикова, лейтенанта Грайворонского и сержанта Мальцева) пропали над целью в районе Аккерманки. Причем один из них, по свидетельству однополчан, «рассыпался в воздухе по частям». Еще один Ил-2 – младшего лейтенанта Шапкина и сержанта Масленникова— был подбит зенитной артиллерией и совершил вынужденную посадку на брюхо на аэродром Поповическая (Ложный)[61].

Полки 214-й ШАД снова бомбили и обстреливали дороги в ближнем тылу противника, а также позиции артиллерии на восточной окраине Нижне-Баканской, выполнив 49 самолето-вылетов (без своих потерь).

979-й ИАП выполнил 36 вылетов. Младший лейтенант Алехашкин сбил Ме-109, который, «дымящий в беспорядочном падении, пошел к земле» в районе Анастасиевской. При этом сам ЛаГГ-3 Алехашкина был подбит и совершил вынужденную посадку на брюхо в 1 км к северу от Славянской.

В общей сложности ВВС СКФ выполнили 953 самолето-вылета, в том числе 240 ночью, и заявили о 34 сбитых самолетах. Так, Александр Бастриков из 15-го ИАП сбил Ме-109 в районе Киевского, кроме того, ему был записан сбитый в группе двухмоторный «мессершмитт» (1/10 Ме-110) в районе Мингрельской. Георгий Васильев из 148-го ИАП в районе Крымской сбил Ме-109, а его однополчанин Михаил Телешевский – два Хе-111. Василию Воронюку из 236-го ИАП был записан сбитый в том же районе Ме-109, а Анатолию Железникову из 274-го ИАП – ФВ-190. Также над Крымской одержали личные победы Василий Конобаев (Ме-109), Михаил Куценко (Ю-87) и Александр Лавренов (Ме-109) из 291-го ИАП, Виктор Нагорный (Ю-88 и Ме-109) и Сергей Сафронов (Ме-109) из 293-го ИАП. У последнего это была 12-я личная победа. Отличились и пилоты «спитфайров» из 57-го ГИАП. Анатолий Макаров сбил Ме-109 над Неберджаевской, Сергей Мартынов – ФВ-189 в районе Верхнего Адугума и Ю-87 в районе Нижне-Баканской, а Виктор Савченко – Ме-109 над Неберджаевской.

Еще 4 сбитых самолета записали на счет зенитных частей. Увы, и в этот раз данные противоположной стороны, мягко говоря, не совпадают с заявками «сталинских соколов». На Кубани был сбит один-единственный немецкий самолет. Этим «неудачником» оказался Bf-109G-2 W. Nr. 13688 унтер-офицера Хайнца Шольце из 4./JG52. Он был сбит в воздушном бою северо-западнее Крымской. Летчик, имевший на своем счету 9 воздушных побед, был тяжело ранен и позже умер в госпитале. Установить, кому из наших летчиков принадлежит эта победа, практически невозможно. Также в этот день вместе с двумя летчиками был потерян Bf-110E-1 W. Nr. 4027 из FFu «Krim», но точная причина его гибели (как и район) не установлены.

Собственные же потери ВВС Красной армии составили 19 самолетов. Помимо уже упоминавшихся самолетов, в районе Крымской были сбиты Як-1 из 291-го ИАП (лейтенант Н.П. Кривяков, имевший на своем счету 4 личных и 1 групповую победы, убит), Як-1 из 812-го ИАП (старшина С.И. Крысов погиб), 3 «Спитфайра» Мк. V из 57-го ГИАП (все три пилота – старшие лейтенанты Н. Скворцов, С. Мироненко и старшина Г. Кулагин – погибли). Одного из них в 08.26 сбил унтерофицер Вильгельм Хаусвирт из 8./JG52. В районе Слободы был потерян ЛаГГ-3 из 611-го ИАП (младший лейтенант Н.Х. Королев погиб), а в районе Первомайской – ЛаГГ-3 из 926-го ИАП (лейтенант И.Ф. Нетунахин погиб). Не обошлось и без катастроф. Старший сержант М.Г. Вахнев из 267-го ИАП разбился вместе со своим ЛаГГ-3 при взлете с аэродрома Елизаветинская.

Но наиболее неудачным стал этот день для 148-го ИАП. В одном из вылетов на прикрытие наземных войск в районе Неберджаевской пропало без вести сразу четыре Як-1, которые пилотировали и.о. командира полка капитан Леонид Смирнов лейтенант Харитон Цириков, младший лейтенант Анатолий Свиридов и сержант Владимир Дронов. Последний позже был обнаружен тяжелораненым в одном из госпиталей, но прояснить ситуацию он не смог. В действительности Як-1 Леонида Смирнова бортовой «2» с надписью на фюзеляже «Сталинскому соколу Смирнову Леониду от трудящихся Фрунзенского района г. Саратова» в неповрежденном состоянии совершил посадку на один из немецких аэродромов Кубани. До сих пор не удалось выяснить достоверно, был ли это перелет на сторону противника, или наш летчик просто потерял в бою ориентировку.

В одном вылете эскадрилья 134-го БАП в районе Киевского потеряла сразу три Пе-2. Два бомбардировщика сбили зенитчики. Один из них упал на немецкой территории (лейтенант Клопов и сержант Овсянников погибли, а лейтенант Костенко выпрыгнул с парашютом и попал в плен), второй перетянул линию фронта (капитан Томашевский и лейтенант Коробов спаслись, выпрыгнув с парашютами, а старший лейтенант Ивженко и сержант Щадрин погибли). Третий бомбардировщик сбил унтер-офицер Отто Шикетанц из 5./JG52. Весь экипаж (старшие сержанты Коваль, Поддубный и Сусский) погиб[62].

ВВС ЧФ осуществили 105 вылетов, в основном на бомбардировку немецких войск в районе Мысхако и порта Анапы. Летчики-черноморцы заявили о 3 сбитых Ме-109. При этом были сбиты 5 самолетов:

– 2 Пе-2 40-го БАП (один истребителями, другой зенитной артиллерией);

– в районе Геленджика были сбиты два Як-1 из 6-го ГИАП. Оба пилота, опытные летчики – капитан Н.Г. Тимошевский (5+2 воздушных победы) и старший лейтенант Н.Я. Лазутин (5+1 воздушные победы) погибли.

– над морем был сбит одноместный Ил-2 из 47-го ШАП, его пилот младший лейтенант А.В. Саломатин тоже погиб.

Одним словом, получился очередной «черный день» ВВС Красной армии на Кубани… Слабым утешением неудач этого дня стало то, что на мине в Керченском проливе подорвался большой румынский лихтер CNR-1582 («Daniel-3»), а ночью во время набеговой операции ТКА № 71 на рейде Анапы потопил 50-тонный немецкий тяжелый армейский штурмбот.

7 мая.

Черноморский флот продолжал перебрасывать подкрепления и грузы на Малую землю, причем на этот раз на плацдарм было впервые доставлено 2 танка. Кроме того, выгрузили 96 бойцов, 76-мм орудие, 83 тонны грузов (включая 3 тонны горючего). Обратным рейсом вывезено 140 раненых.

Группа АДД осуществила налет на Нижне-Баканскую и Верхне-Баканскую, сбросив на них 133 тонны фугасных и зажигательных бомб. Один бомбардировщик пропал без вести.

В 07.00, после длительной артподготовки, части 56-й армии вновь пошли в наступление по всему фронту. Однако лишь на одном небольшом участке – щель Глубокий Яр только что введенной в бой 61-й стрелковой дивизии удалось потеснить противника на 200–300 м. Во всех остальных секторах немцы удержали позиции. Войска 9-й армии несколько раз пытались форсировать реки Кубань и Курка, но всякий раз с большими потерями возвращались обратно на северный берег. А 18-й армии удалось захватить несколько окопов на переднем крае немецкой обороны на г. Долгая.

Люфтваффе наносили удары по войскам 9-й и 56-й армий. В двух таких вылетах участвовали и «хейнкели» из KG27 «Бёльке». «Во время одного из вылетов, начавшемся в 07.05 (это было первое задание в этот день), наше звено выполняло роль лидеров для нашей группы, а перед нами летела другая группа из нашей эскадры, – писал Ханс Райф из 3-й эскадрильи. – В качестве цели были указаны русские позиции в долине перед нашими оборонительными линиями (вероятно, это был как раз упомянутый Глубокий Яр. – Примеч. авт.). На подходе к цели я видел, как лидирующая машина летящей перед нами группы уже сбрасывала свои бомбы и одновременно с ней бомбили все остальные самолеты, но не по заданной цели, а в низину немного ближе обозначенной. Потрясенный, я увидел, как под нами “ковром” взрываются бомбы. “Они сбросили их на собственные войска!” – сказал я гауптману Цоллвегу. Вскоре уже мы сами сбросили бомбы всей группой на обозначенную цель. Деталей мы не могли разглядеть, так как атака выполнялась на высоте более 3000 метров.

По возвращении наших двух групп поступило сообщение от сухопутных войск, о том, что бомбы, сброшенные слишком рано по отношению к цели, упали непосредственно перед нашими позициями, и сильный русский пехотный и танковый отряд, идущий в наступление, был полностью разгромлен. Наш “промах” в итоге стал подарком товарищам! Но все могло быть и по-другому».

С раннего утра по немецким позициям наносили удары советские бомбардировщики и штурмовики. 249-й ИАП опять занимался сопровождением Ил-2 в район Неберджаевской. Вылет первой группы (три ЛаГГ-3 и один Ла-5) состоялся в 07.30–08.30, второй (два Ла-5 и два ЛаГГ-3) – в 07.40–08.40, третьей (4 ЛаГГ-3) – в 14.07–15.10, четвертой (3 ЛаГГ-3) – в 14.19–15.18. Штурмовики 214-й ШАД наносили удары по юго-восточным окраинам Нижне-Баканской, выполнив 30 вылетов. Во всех случаях встреч с противником и воздушных боев зафиксировано не было.

У 298-го ИАП боевой день начался в 14.00 с вылета восьми Р-39 на сопровождение разведывательного Пе-2 из 366-го БАП по маршруту Анастасиевская – Красный Октябрь – Варениковская – Ново-Покровская, Гладковская – Дамасский. Разведчик проследовал по нему в обе стороны на высоте 5000 м. Немцев в небе замечено не было, и задание прошло без происшествий.

Следующий полет, прошедший в 16.40–18.10, стал куда более «содержательным». На прикрытие своих войск в районе Нижне-Баканская – Неберджаевская – Верхний Адагум отправилось 8 «аэрокобр» (бортовые № 30, 29, 28, 27, 31, 40, 38 и 36), которые пилотировали летчики Семенишин, Александров, Муравьев, Иванов, Вишневецкий, Орлов, Комельков и Крещук. В 17.15 в заданном районе на высоте 5000 м они встретили группу «мессершмиттов», которые стали последовательно и парами атаковать наши истребители. Старший лейтенант Муравьев в ответ атаковал один из них и гнал до самой земли, в которую тот, как это нередко бывало в рапортах наших летчиков, и врезался. Бой периодически продолжался в течение 25–30 минут, после чего назначенное время прикрытия истекло и вся группа повернула домой. Однако в последний момент Комельков сообщил, что видит приближающуюся на высоте 1500 м группу Ю-87. Вишневецкий, который в этом вылете был за старшего, принял решение развернуться и атаковать «лаптежники». Скорее всего, сыграли роль постоянные замечания со стороны наземных войск о том, что «наши летают, когда немцев нет, а когда нас начинают бомбить, их уже нет»…

Впрочем, задачу прикрытия войск наши выполнить все равно не успели, т. к. вышли в атаку уже после того, как «штуки» с пикирования сбросили бомбы. К тому же появились прикрывавшие их Bf-109 и стали провоцировать «аэрокобры» на воздушный бой. Старший пилот Комельков после неудачной атаки Ю-87 увидел, как его ведомого лейтенанта Крещука атакует пара «мессершмиттов». Летчик пошел в лобовую атаку на ведущего и сбил его. В свою очередь Крещук атаковал и сбил вышедший из пике «юнкерс». Обе победы потом ведущий и ведомый взаимно подтвердили в штабе. Старший сержант Александров, летевший ведомым у майора Семенишина после получения команды на атаку «лаптежников», оставил его и направился на подмогу Комелькову и Крещуку, не нашел их, зато встретился с парой «мессеров», которые вошли в горизонтальный вираж. Летчик утверждал, что во время выполнения этого маневра он сбил один из вражеских истребителей. Потом факт падения подтвердил младший лейтенант Иванов, который в самом бою не участвовал. В общем, все «показания» выглядели довольно шатко, тем не менее все заявленные победы были официально засчитаны. Михаил Комельков одержал уже 9-ю личную победу. Поскольку полетное время приближалось к полутора часам, все «аэрокобры» не смогли долететь до своей базы и сели в Краснодаре с почти сухими баками.

Для 16-го ГИАП этот день стал не особо удачным. В дневном вылете был сбит Р-39D-2 «418434» бортовой «41» гвардии младшего лейтенанта Семенова. Истребитель совершил вынужденную посадку на брюхо в 5 км юго-западнее Славянской. Р-39 гвардии младшего лейтенанта Чистова также был подбит немецкими истребителями и совершил вынужденную посадку на брюхо на аэродром Крымская. Оба пилота вскоре вернулись в часть. При этом была зафиксирована только одна победа. В 18.40 в районе Неберджаевская – Гостагаевская гвардии лейтенант Сутырин сбил Ме-109.

В общей сложности ВВС СКФ выполнили 676 самолето-вылетов, из которых 261 – ночью. Летчики отчитались о 19 сбитых самолетах, еще 5 были записаны зенитной артиллерии. «Героями дня» в этот раз стали летчики 274-го ИАП Константин Комардинкин и Николай Маркин. Первый, по советским данным, сбил сразу три Ме-109 в районе Крымской, а второй – два Ю-87 в районе Адагума и Ме-109. Сергею Моргунову из 15-го ИАП был записан сбитый лично Ме-109 в районе Нижне-Баканской, Михаилу Телешевскому из 148-го ИАП – Хе-111 в районе Крымской (это был уже 4-й сбитый им «хейнкель» за четыре дня), Василию Рогожину из 236-го ИАП – ФВ-189 в районе Неберджаевской, Василию Конобаеву из 291-го ИАП – Ме-109 в районе Крымской, Василию Гущину из 293-го ИАП – Ме-109 в районе Крымской, а Анатолию Иванову из 57-го ГИАП – Ме-109 в том же секторе. Отличились в очередной раз и уже ставшие известными летчики 812-го ИАП. Серафим Калугин сбил Ме-109 в районе Крымской, Алексей Машенкин – Ме-109 над Абинской, а Александр Тищенко – Ме-109 над Гостагаевской. Несколько побед одержали и летчики 43-го полка. Александр Кочетов сбил Ю-87 в районе Крымской, Спартак Маковский – Ме-109 над Молдаванским, а Владимир Меркулов – ФВ-189 северо-западнее Неберджаевской.

И эти данные опять были преувеличены во много раз. Более того, ни один из двух потерянных люфтваффе самолетов нельзя с уверенностью отнести на счет советских истребителей. Разведывательный Ju-88A-14 W. Nr. 140412 из 4.(F) /122 пропал без вести со всем экипажем в квадрате Qu.0741/43ost. Вторая потеря и вовсе была небоевой. Штурмовик Hs-129B-2 W. Nr. 140495 из 8.(Pz) /Sch.G.1 был разбит в результате аварии на аэродроме Анапа.

Свои потери, даже по официальным советским данным, были намного выше немецких – 21 самолет. В районе Крымской был сбит Як-1 упоминавшегося выше капитана Михаила Телешевского из 148-го ИАП. Летчик, воевавший с июня 1941 г. и имевший на своем счету 9 личных и 4 групповых победы, погиб[63]. В том же районе был сбит «спитфайр» лейтенанта Н.М. Скворцова из 57-го ГИАП. Летчик погиб. Про сбитые английские истребители в этот день доложили два немецких летчика: в 06.30 лейтенант Хорст Смятек из 4./JG52 и в 14.02 – обер-лейтенант Йоахим Киршнер из 5./JG3. В районе Неберджаевской были сбиты два Ла-5 из 13-го ИАП (сержанты А.Г. Горохов и В.В. Романов погибли), Як-1 из 812-го ИАП (командир эскадрильи капитан И.Д. Батычко, который одержал 8+1 воздушную победу, погиб. В марте 2017 г. обломки истребителя с зав. № 32123 и останки пилота были найдены в 10 км южнее Крымска). В районе станицы Троицкая был сбит И-16 старшего лейтенанта В.Г. Черемных из 975-го ИАП, который тоже погиб. В районе Новороссийска был сбит Ла-5 сержанта Б.А. Шемарова из 236-го ИАП (летчик пропал без вести). Еще один Як-7Б из 42-го ГИАП разбился в аварии около станицы Тихорецкая. Его пилот младший лейтенант Ф.Д. Числов погиб. В районе Неберджаевской парой Bf-109 был сбит Як-1 из ВВС ЧФ. Причем это был один единственный самолет морской авиации, который в этот день поднимался в воздух на перехват немецкого бомбардировщика.

Отметим, что если основным, так сказать, лейтмотивом (как сейчас принято говорить – трендом) апреля была мнимая угроза немецкого воздушно-морского десанта на побережье Азовского и Черного морей, то в мае им стала вероятная угроза химического нападения. «По данным Высшего штаба, из показаний перебежчика и пленных известно, что немцы на участок Киевское, Русское, Молдаванское подтянули химические части, имеющие на вооружении тяжелые метательные аппараты, – рассказывал журнал боевых действий 18-й армии. – В боекомплекте этих частей имеются химические мины, снаряженные сильно действующими ОВ. Наличие ОП метательных тяжелых аппаратов отмечено, по показаниям пленного, в районе больницы Новороссийск». Разведка также сообщала о том, что якобы среди немецких офицеров ведется много разговоров о грядущем наступлении на Кубани с применением танков, химического оружия и даже термобарических боеприпасов. «При разрыве содержимым химвеществом поглощается кислород из воздуха в радиусе 300 м, и все живое в этой зоне погибает, – цитировали разведчики еще одного перебежчика. – Химснаряды будут применены, если не удастся удержать рубеж обороны Киевское – Молдаванское – Нижне-Баканская». Некоторые пленники рассказывали ужасающие подробности о том, как «все химические заводы Германии и оккупированных стран работают круглосуточно и производят в огромных количествах отравляющие вещества».

Правда, по другую сторону фронта наблюдалась обратная картина. Немцы опасались, что русские, так и не сумев прорвать фронт, применят против 17-й армии химическое оружие. Все румынские генералы получили указание срочно обеспечить свои части противогазами, которые те давно растеряли и побросали во время отступления. Во время налетов советских штурмовиков и бомбардировщиков все немецкие солдаты тоже получили приказ надевать противогазы в связи с вероятным применением бомб с ОВ.

«Наступающие части с воздуха подвергались непрерывному воздействию авиации»

8 мая.

Черноморский флот продолжал спешно усиливать десантную группу 18-й армии. В эту ночь на плацдарм было доставлено 198 бойцов, 17 тонн боеприпасов, 76 тонн продовольствия, 4 танка, 4 автомашины и 8 минометов. На Большую землю суда вывезли 84 раненых.

Люфтваффе группами по 15–50 самолетов наносили удары по переднему краю 37-й и 56-й армий, по отрядам 9-й армии, пытавшимся прорваться через плавни, а также бомбили Красноармейскую, Славянскую, Кабардинку, Тбилисское, Кропоткин. Всего советские наземные наблюдатели зафиксировали 1350 самолето-пролетов, из которых около 1000 пришлись по позициям 56-й армии, на которые упало несколько тысяч бомб разных калибров!

В 06.00 части 56-й армии снова пошли в атаку сразу на нескольких направлениях. Штаб фронта требовал от командиров дивизий и корпусов любой ценой прорвать оборону и не дать немцам снова закрепиться. «На всех участках наступающие части встретили организованный огонь противника, минные поля и всякого рода заграждения, с воздуха подвергались непрерывному воздействию авиации, одновременно отражали атаки пехоты противника с танками, – констатировал журнал боевых действий. – В результате наступление частей армии успеха не принесло». Даже деревья в полосе наступления были заминированы!

Части 9-й армии, которые уже неоднократно пытались форсировать реки Кубань и Курка, также столкнулись с непреодолимыми трудностями. Днем все подходы к плавням и берегу обстреливались артиллерией, а по ночам немцы освещали воду прожекторами и беспрерывно выстреливаемыми осветительными ракетами. В случае обнаружения советских разведгрупп на них тотчас обрушивался настоящий шквал огня. Отдельные отряды продолжали вести в плавнях, по сути, партизанскую войну, неоднократно проникая в тыл противника и ведя бой с его опорными пунктами, катерами и мобильными отрядами. Неоднократно немцы поджигали плавни из огнеметов, устраивая обширные пожары. В этот день отряд Поповича после массированного артиллерийского и минометного обстрела с немецких катеров вынужден был отойти на полкилометра. А вот отряд Поповича доложил о потоплении 4 катеров и 4 мотолодок с 300 гитлеровцами на борту. Время от времени над плавнями появлялись немецкие штурмовики, которые с малой высоты обстреливали и бомбили позиции отрядов в зарослях.

В 12.07 восемь Р-39 (бортовые № 31, 39, 38, 34, 28, 29, 37 и 11) из 298-го ИАП, которые пилотировали летчики Вишневецкий, Луканцев, Комельков, Крещук, Дрыгин, Александров, Бочаров и Климанов, вылетели на задание по «расчистке воздуха» в районе Крымская – Молдаванское – Неберджаевская. В 12.40 со стороны Анапы показалась группа Ю-87 под прикрытием 6–8 Bf-109. Вот как последующий бой описан в журнале боевых действий полка: «В район прикрытия пришли с юга со стороны Новороссийска. В 12.40 обнаружена со стороны Анапа группа 10–12 Ю-87 на Н=2500 метров, которая шла курсом 90⁰ под прикрытием 6–8 Ме-109. Не выпуская эту группу из наблюдения, допустили ее до района Нижне-Баканской, где и и начали атаковать. Ю-87, беспорядочно сбрасывая бомбы, повернули назад и пошли на запад со снижением. Аэрокобры стали преследовать Ю-87. Группа была полностью разогнана. В одной из атак старший сержант Александров, зайдя к одному Ю-87 спереди-сверху под ракурсом ¾, атаковал его. Ю-87 пытался войти в пикирование, и в тот момент, когда самолет переходил в пикирующее положение, Александров сбил его. “Лаптежник” сделал полную бочку, перешел в беспорядочное падение и упал в 5–6 км юго-западнее Нижне-Баканская. Александров сопровождал его до земли и наблюдал, как после падения самолет взорвался и загорелся. Падение этого самолета наблюдали капитан Дрыгин и лейтенант Бочаров.

Старший лейтенант Вишневецкий вел бой с прикрывающими Ме-109. Зайдя одному Ме-109 строго в хвост сверху, он с дистанции 20 метров зажег самолет, горящий самолет начал падать. Вишневецкий продолжал его бить падающего и бил его до тех пор, пока Ме-109 не разлетелся на части, будучи в воздухе. Самолет упал юго-западнее Крымская в 3–4 км. Падение горящего Ме-109 наблюдали все экипажи». Отметим, что Константину Вишневецкому, воевавшему на фронте с июня 1941 г. и до битвы за Кубань не одержавшему ни одной победы, была засчитана уже 8-я личная победа. Также на его счету было уже 9 групповых побед, причем все они тоже были одержаны на Кубани.

В обеденное время в район Крымской – Неберджаевской прибыла десятка «аэрокобр» из 16-го ГИАП. Небо снова оказалось «загрязненным» немецкими самолетами. Сначала там появилось 6 бомбардировщиков, опознанных как До-215. Согласно журналу боевых действий полка, в 12.45 летчики Старчиков и Искрин сбили по одному «дорнье», которые горящими упали в районе западнее Нижне-Баканской. Затем уже совместно со «спитфайрами» из 57-го ГИАП покрышкинцы вступили в бой с «лаптежниками» и прикрывавшими их «мессершмиттами». Гвардии старший лейтенант Речкалов заявил об одном сбитом Ме-109 и одном Ю-87, которые горящими упали в окрестностях Нижне-Баканской. Затем в 13.00–13.15 гвардии лейтенант Коваль сбил еще один Ю-87, а гвардии старший лейтенант Труд и гвардии младший лейтенант Степанов – по одному Ме-109. Еще один «юнкерс» был на счету гвардии лейтенанта Дмитрия Коваля. Но после этого сама пара наших Р-39 Коваля и младшего лейтенанта Кочеткова была атакована «мессершмиттами». При этом ведомый, по данным штаба 16-го ГИАП, бросил ведущего, после чего «аэрокобра» (P-39L-1 «42—4605») Коваля был сбита, а ее пилот погиб[64].

230-я ШАД в этот день наносила удары по району в 500 метрах от надписи «Вышка» (восточная окраина Красного Молота), юго-западной окраине совхоза «Молот», северной окраине Ленинского, высотам 103,3, 121,4 и Львовскому. В 12.40 на сопровождение шести Ил-2 из 103-го ШАП в район «Вышки» вылетело два Ла-5 (летчики Корнев и Плотников) и 2 ЛаГГ-3 (Сазонов и Богачев) из 249-го ИАП. Как обычно, истребители летели на высоте 1200–1300 м, примерно на 600 м выше «черных смертей». В районе цели был проведен десятиминутный воздушный бой с четырьмя Ме-109, по результатам которого пилотам Ла-5 лейтенанту Корневу и старшему сержанту Плотникову были записаны по одному сбитому истребителю.

214-я ШАД в этот день осуществила 38 вылетов. При этом 618-й ШАП наносил удары по северо-восточным окраинам Горно-Веселого, а 502-й ШАП – по окрестностям Ленинского. 190-й же полк в этот день почему-то занимался исключительно… прикрытием собственного аэродрома (пара Ил-2 сделала 16 коротких вылетов на выполнение этой задачи). В районе Ахтырской Bf-109 сбили одноместный Ил-2 из 618-го ШАП, который упал в лес в 5,5 км севернее станицы. Пилот младший лейтенант В.В. Чубарев[65], который совершал свой второй боевой вылет, погиб.

В 16.20–17.15 группа «аэрокобр» из 16-го ГИАП совершила очередной вылет в район Крымской. На сей раз отличились командир 2-й эскадрильи гвардии капитан Тетерин и гвардии старший лейтенант Искрин, которые в районе высоты 33,7 сбили соответственно Ю-87 и Ме-109. Этот факт потом подтвердили летчики Старчиков, Сутырин и Никитин.

В 16.30 на сопровождение 6 штурмовиков в район Вышки совместно с ЛаГГами из 979-го ИАП вылетели три ЛаГГ-3 (летчики Карпизенко, Жаров и Балабаев). В районе Варениковской истребители были атакованы парой Bf-109, в результате старший лейтенант Балабаев не вернулся с задания. Позднее оказалось, что он был сбит и совершил вынужденную посадку на своей территории.

Через 10 минут на аналогичное задание вылетела группа в составе 4 ЛаГГ-3 (летчики Кулякин, Могильницкий, Бережной и Подоляк) и 1 Ла-5 (Корнев). На сей раз эскорту пришлось вести бой в районе Крымской, во время которого самолет лейтенанту Корнева получил 10 попаданий в фюзеляж.

Всего в этот день 230-я ШАД осуществила 60 вылетов штурмовиками и 23 – истребителями 979-го ИАП. Экипажи Ил-2 доложили о 13 уничтоженных оружиях, 1 танке, 11 автомашинах, 1 складе боеприпасов и 200 перебитых солдатах. Собственные потери в этот раз оказались серьезными. Три Ил-2 и один ЛаГГ-3 были сбиты в районе «Вышки» зенитной артиллерией, еще один истребитель (младшего лейтенанта Смольникова) из 979-го ИАП был сбит «мессершмиттом». По уточненным данным, Ил-2 из 805-го ШАП был сбит зенитным огнем и упал в 8 км западнее Крымской. Оба летчика, в том числе лейтенант С.В. Андрианов, воевавший с июня 1941 г., погибли. В районе Киевского зенитным огнем был сбит Ил-2 из 103-го ШАП. Экипаж (пилот младший лейтенант Д.И. Дергунов) погиб.

В 18.00 на прикрытие своих войск в районе Горно-Веселый – Неберджаевская вылетело 8 «аэрокобр» (бортовые № 30, 27, 28, 29, 31, 39, 38 и 34) из 298-го ИАП, которые пилотировали летчики Семенишин, Муравьев, Дрыгин, Александров, Вишневецкий, Луканцев, Комельков и Крещук. Управление истребителями в полете осуществлялось станцией наведения с позывным «Миндаль-5». По прибытии в заданный район от нее было получено указание: одной парой барражировать на высоте 2000 м, одной – на 1500 м и двумя – на 400 м. Майор Семенишин и Муравьев, летевшие на самой большой высоте, увидели со стороны Анапы большую группу немецких бомбардировщиков, идущих курсом на восток. Летчики, как говорилось в рапорте, «взяли их под наблюдение». Но вскоре от «Миндаль-5» пришло сообщение о том, что «внизу находятся бомбардировщики». «Аэрокобры» резко спикировали вниз до 1000 м, но в этот момент прямо над собой увидели большую группу «лаптежников» в районе Неберджаевская. В итоге Семенишину пришлось снова набирать высоту. Одновременно с этим группу Ju-87 увидел и барражировавший на высоте 400 м старший лейтенант Вишневецкий, которому также пришлось резко набирать высоту. В итоге, пока наши истребители гнались за «штуками», те спокойно сбросили бомбы и повернули на запад. Летчики потом заявили, что «полностью разогнали» их, после чего Ю-87 «беспорядочным уходом ушли на свою территорию», но при этом честно отчитались, что никого не сбили.

«“Миндаль-5” полностью дезориентировала истребителей и бессмысленно спустила их вниз, – писал в своем рапорте командир 298-го ИАП подполковник Тараненко. – После выполнения задания не возвратились на свой аэродром 5 самолетов из-за недостатка горючего. 3 самолета садились для дозарядки в Краснодаре, причем горючего для заруливания не было и моторы остановились на планировании. 2 самолета произвели посадку неизвестно где, по всей вероятности из-за выработки горючего. При таком удалении аэродрома от района действий наши самолеты могут находиться над целью 25 минут, но не 40–45 минут, как ставится боевым приказанием и как требует “Миндаль-5”». Кстати, продолжительность вылета вернувшихся на базу «аэрокобр» составила 1 час 33 минуты, что примерно укладывалось в максимальное полетное время. Но из-за полетов на малых высотах и вынужденных наборов высоты произошел перерасход бензина. Что касается «севших неизвестно где», то в действительности капитан Дрыгин и Александров приземлились на аэродроме Северская и на следующий день в 06.35 перелетели на свою авиабазу Кореновская.

Одной из последних в этот день на патрулирование в район Крымской и ее окрестностей прилетела группа Р-39 во главе с гвардии капитаном Покрышкиным. Истребители поднялись в небо в 18.45. Уже известный герой Кубани, о котором писали в газетах, Александр Иванович заявил о двух сбитых самолетах. Сначала он в районе Молдаванской сбил Ме-109, а затем западнее Нижне-Баканской – Ю-87. Этот факт под роспись подтвердили летчики Тетерин, Речкалов и Труд, на основании чего Покрышкину были записаны 19-я и 20-я личные победы. В 19.50 все «аэрокобры» благополучно вернулись на базу. Суммарно в этот день 16-й ГИАП доложил об 11 сбитых самолетах.

Всего ВВС СКФ выполнили 783 самолето-вылета, в том числе 250 ночью. По советским данным, в воздушных боях было сбито 38 самолетов (более четверти из них пришлись на 16-й ГИАП). «Героем дня» стал старший лейтенант Александр Бастриков из 15-го ИАП, который одержал сразу 6 (!) личных побед, сбив три Хш-123 (вначале они были записаны в летную книжку летчика как итальянские «Капрони»!), два Ме-109 и один Ю-87! Летчик, начавший воевать совсем недавно, сразу выбился в известные асы, одержав с 20 апреля по 8 мая уже 9 личных и 1 групповую победу. Отличился также однополчанин Бастрикова Александр Ситковский, который в течение дня сбил два Ю-88 и один Ме-109, одержав соответственно 4-ю – 6-ю личные победы. А на счету Семена Самойлова из того же 15-го ИАП было два лично сбитых «лаптежника». Отличились и летчики 4-го ИАП. Михаил Ильченко сбил Ю-87 и Ю-88 в районе Нижне-Баканской и Аманата, Виктор Куницын – Ме-109 над Крымской, Алексей Флейшман – Ме-109 над Неберджаевской, Вячеслав Лещенко – Хш-126 и Ю-87 в районе Нижне-Баканской (это была 10-я личная победа летчика, также на его счету на тот момент было 7 групповых побед), а Илья Шмелев – сразу два Ю-87 западнее Нижне-Баканской.

В 437-м полку отличились Алексей Белясников (Ме-109 в районе Крымской), Василий Мистюк (Ю-88 в том же секторе) и Виктор Орлов (Ме-109 в районе Молдаванского). В 43-м ИАП наиболее результативно прошел день у Спартака Маковского, который, по советским данным, сбил два Ме-109, в том числе один из них тараном. Его однополчанин Николай Бородин сбил Ю-87 над Неберджаевской, Александр Кочетов – Ме-109 в районе Краснодара, а Владимир Меркулов – Ме-109 над Неберджаевской. Трем пилотам Як-1 из 236-го ИАП – Владимиру Вереникину, Василию Воронюку и Василию Рогожину были записаны сбитые Ю-87, а Леониду Деме – Ю-88 в районе Неберджаевской.

В 274-м ИАП отличился Константин Комардинкин, которому были записаны лично сбитые Ю-87 и Ме-109, а также сбитый в группе (¼) Ме-109 (все в районе Неберджаевская – Нижне-Баканская). На счету его однополчанина Николая Маркина были Ме-109 и ½ Ме-109. В 291-м ИАП наиболее результативен был Михаил Куценко, который сбил два Хш-126 в районе Неберджаевской (скорее всего, летчик атаковал штурмовики Hs-123 из 7./Sch.G1). Василий Конобаев сбил Ме-109 над Крымской, а Виктор Савин – Ме-109 над Аманатом. Александру Сотникову из 293-го ИАП был засчитан сбитый над Крымской Ю-87, Анатолию Макарову и Александру Серебрякову из 57-го ГИАП – по одному Ме-109 над Неберджаевской. Еще один сбитый «мессер» в секторе Крымской был на счету Федора Свеженцева из 812-го ИАП. Увы, это был последний успех летчика и последние моменты его жизни…

Еще 3 сбитых самолета было записано на счета зенитчиков. И последняя часть этой сводки, как ни странно, полностью соответствовала действительности. Штурмовик Hs-129B-2 W. Nr. 0443 из 8.(Pz) /Sch.G.1 был сбит зенитным огнем в районе Крымской. Его пилот спасся, выпрыгнув с парашютом над немецкой территорией. В 13.00 Bf-109G-4 W. Nr. 19555 командира 5./JG52 лейтенанта Хельмута Хаберды во время штурмовки позиций советских войск юго-западнее Крымской был сбит огнем пулеметной установки М-4 (772-го ЗенАП 37-й армии) и упал около хутора Веселый. Летчик, имевший на своем счету 58 воздушных побед, погиб. Также в районе Крымской зенитным огнем был сбит Ju-87D-3 W. Nr. 1262 из 8./StG2 «Иммельман». А вот достижения наших истребителей в очередной раз оказались довольно скромными. В 16.35 Bf-109G-2 W. Nr. 14036 унтер-офицера К. Шпрейтцера из 7./JG52 был сначала подбит «спитфайрами» из 57-го ГИАП, а при попытке выйти из боя в 16.48 добит Як-1Б лейтенанта С.Н. Самойлова из 15-го ИАП. Летчик погиб. Bf-109G-4 W. Nr. 19525 командира 4-й эскадрильи JG52 фельдфебеля Э. Сталя был сбит в районе Крымской. Летчик спасся, но был тяжело ранен.

Свои потери опять были тяжелыми – 28 самолетов, из которых 11 не вернулись с боевого задания. В течении дня в районе Крымской было сбито 2 «спитфайра» Мк. V из 57-го ГИАП. При этом один из летчиков – сержант Е.Н. Рогозин погиб, а второй – старший лейтенант С.С. Азаров (7+8 воздушных побед), был тяжело ранен и умер в госпитале 10 мая[66]. Кто из немецких летчиков сбил их, установить затруднительно. Сбитые английские истребители над Кубанью в этот день засчитаны унтер-офицеру Ф. Чеху из 6./JG3 (в 07.50), обер-лейтенанту Густаву Фрилингхаусу из 6./JG3 (в 07.55), унтер-офицеру Герхарду Тхибену из 6./JG3 (в 08.00), оберлейтенанту Йоахиму Киршнеру из 5./JG3 (в 11.55), лейтенанту Францу Рулю из 4./JG3 (в 12.45 и 17.55) и лейтенанту Фридриху Облезеру из 8./JG52 (в 16.05).

Также в районе Крымской был сбит Як-1 лейтенанта А.В. Зорина из 293-го ИАП. Летчик, имевший на своем счету 4 личных и 2 групповых победы, погиб. Там же было сбито три Як-7Б из 15-го ИАП. Все 3 летчика – старший лейтенант С.М. Егоров (8+2 победы), лейтенант В.Н. Зуев (5+1 победа) и сержант П.Ф. Радкевич погибли[67]. В районе Новороссийска были потеряны три Ла-5 из 236-го ИАП. Младший лейтенант М.В. Глазырин и сержант В.С. Волков погибли, а старший лейтенант Л.В. Дема после тарана Ю-88 спасся, выпрыгнув с парашютом. В районе Абинской были сбиты три Як-1 из 812-го ИАП. Капитан Федор Свеженцев, имевший на счету 11+0 воздушных побед в 26 боевых вылетах, выпрыгнул с парашютом. По одним данным, летчик был убит в воздухе, по другим – был застрелен в перестрелке при попытке взять его в плен[68]. Старшина В.И. Луговой (4+0 воздушных победы) не стал геройствовать и сдался в плен, а старший сержант С.Г. Тарасов погиб. В районе Неберджаевской был сбит ЛаГГ-3 младшего лейтенанта Ф.Д. Белякова из 926-го ИАП. Летчик погиб.

Летчики ПВО (из наиболее опытных летчиков сформировали сводную эскадрилью и отправили на Кубань) потеряли капитана К.П. Потапова из 487-го ИАП (3 личных и 2 групповые победы). Посмертно он был награжден орденом Ленина за таран Ю-87. Правда, после войны выяснилось, что наш летчик был просто сбит в воздушном бою за линией фронта, но выпрыгнул с парашютом и попал в плен. В катастрофе на аэродроме Елизаветинская-1 был разбит Ла-5 из 437-го ИАП. Его пилот младший лейтенант М.В. Глазырин погиб. «К каким только уловкам не прибегал враг, чтобы покорить небо Кубани! – писала в этот день газета “Правда”. – Он согнал туда сотни самолетов, направил в воздушные отряды лучших асов, укрепил действующие части модернизированными машинами. Все оказалось тщетным. Советские летчики стеной встали навстречу воздушному врагу и наносят ему чувствительные удары… С каждым днем советская авиация увеличивает брешь в германском воздушном арсенале. Слава нашим доблестным, мужественным соколам советской авиации!»

9 мая.

Черноморский флот доставил на Малую землю 213 бойцов, 3 танка, 1 трактор, 3 – 76-мм пушки и 114 тонн грузов. Обратными рейсами суда вывезли 90 раненых.

Ночью группа АДД выполнила 122 вылета на бомбардировку немецких войск.

Утром по немецким линиям в очередной раз нанесли удар наши штурмовики и бомбардировщики. Целями 230-й ШАД были северо-восточная окраина Ленинского, район надписи на карте «Вышка», северная окраина Нижне-Баканской, окрестности балки Крестовая, высоты 121,3, Греческий и район в 300 м северо-восточнее Горно-Веселого. В 06.31 на сопровождение шести Ил-2 из 210-го ШАП в район «Вышки» вылетела первая группа истребителей из 249-го ИАП (пять ЛаГГ-3). Уже через три минуты вслед за ней отправилась вторая четверка «ЛаГГов». Задание по уже сложившейся традиции осуществлялось совместно с истребителями 979-го ИАП. В этот раз вылет прошел без инцидентов.

В 07.15–07.35 по тем же целям «отработало» несколько групп штурмовиков из 190-го и 502-го ШАП, которых прикрывали Ла-5 из 437-го ИАП. В основном «черные смерти» сбрасывали фугасные бомбы ФАБ-100 и ФАБ-50, а также осколочные АО-15 и АО-25. Чуть позднее этот же район штурмовали самолеты из 618-го полка. В течение дня 214-я ШАД потеряла одну машину – пропал без вести экипаж сержантов Сибирякова и Грибкова.

В 07.00 после получасовой артподготовки части 56-й армии снова попытались перейти в наступление. При этом с этого же времени и до вечера по позициям немецких войск периодически наносили удары советские бомбардировщики и штурмовики.

В 07.02 десять Р-39 (бортовые № 31, 37, 30, 27, 40, 11, 38, 34, 39 и 29), которые пилотировали летчики Вишневецкий, Орлов, Муравьев, Иванов, Бочаров, Климанов, Комельков, Бабенов, Луканцев и Александров) вылетели на сопровождение восемнадцати А-20 из 277-го БАП. Целью налета было Ленинское. «Дугласы» сбросили бомбы с высоты 2700 м, после чего повернули на восток. В районе Крымская – Абинская группу попытались атаковать «мессершмитты». Последние сначала пикировали с большой высоты, потом снизу-сзади (вне зоны обстрела кормовой башни А-20) вели огонь по бомбардировщикам и уходили с набором высоты. В данном случае все атаки прошли безуспешно, при этом старший лейтенант Муравьев в паре со старшим лейтенантом Луканцевым доложили об одном сбитом Ме-109, который упал в районе Менгрельской (о чем было получено подтверждение от наземных войск). В 10.30 довольный действиями авиации командующий 56-й армией генерал-лейтенант Гречко отправил в штаб 4-й воздушной армии телеграмму: «В 7.00—8.30 наши штурмовики и бомбардировщики хорошо нанесли удар по врагу в районе Горно-Веселый – Ленинское – колхоз “Красный Молот”, чем обеспечили движение пехоты. Личный состав войск доволен работой авиации. Военный совет армии объявляет всем экипажам благодарность за точную и хорошую работу».

В 10.45–11.45 десять Р-39 из 298-го ИАП совершили вылет на сопровождение восемнадцать Пе-2 в район Нижне-Баканской. «Пешки» шли к цели двумя девятками, каждую из которых эскортировало по 5 истребителей. При этом первая кучно сбросила бомбы с высоты 1500 м на юго-западные окраины Нижне-Баканской. Экипажи же второй девятки нарушили строй, растянулись и подходили к цели на разных высотах. В итоге бомбы легли некучно, а хаотичные маневры затрудняли сопровождение. Впрочем, немецких истребителей в воздухе в этот раз не было, поэтому задание прошло без каких-либо проблем.

В 16.35 298-й полк выполнил третье за день задание по сопровождению бомбардировщиков. В нем участвовало 9 машин (бортовые № 30, 38, 11, 40, 31, 37, 34, 39 и 29), которые пилотировали летчики Семенишин, Орлов, Кривобоков, Климанов, Дрыгин, Новиков, Муравьев, Луканцев и Александров. Восемнадцать Пе-2 из 134-го БАП нанесли удар по району западнее Молдаванского, причем бомбы сбрасывались не с пикирования, а с высоты 2400 м и горизонтального полета. Летчики истребителей в этот раз не наблюдали места взрывов, так как прямо над целью вынуждены были вести бой с «мессершмиттами». Поначалу все складывалось благополучно, но уже на обратном пути в районе Крымской группу внезапно со стороны солнца атаковала еще одна пара Bf-109, которая и сбила Р-39 бортовой «29» старшего сержанта Александрова. Горящая «аэрокобра» упала в районе железной дороги к северу от Крымской (на советской территории). Летчик погиб.

Буквально через 10 минут в тот же район прибыли восемь Р-39 (пары: Искрин – Старчиков, Сутырин – Труд, Покрышкин – Степанов и Речкалов – Табаченко) из 16-го ГИАП. Их заданием было «расчистить воздух» в районе Горно-Веселый – Нижне-Баканская – Неберджаевская. Западнее Крымской летчики увидели пару немецких истребителей. Половина группы отвалила от остальных и вступила с ними в бой. По его итогам Искрину и Старчикову было записано по одному сбитому Ме-109, которые упали в 6–8 км северо-западнее Неберджаевской и в 4 км западнее Нижне-Баканской. В то же время «аэрокобра» Покрышкина была внезапно атакована одиночным Як-1, который, выпустив несколько очередей, скрылся в облаках. Р-39 Искрина получил многочисленные попадания, но смог благополучно вернуться на аэродром. Не обошлось у гвардейцев и без потерь. Западнее Молдаванской зенитной артиллерией был подбит Р-39 гвардии младшего лейтенанта Малина. Прямым попаданием снаряда у него было выбито около 1 м² обшивки. Летчик совершил вынужденную посадку на брюхо в районе Абинской.

Вечером советские штурмовики продолжили наносить удары по немецким войскам, в частности, по району Вышки. В 16.51–17.50 и в 16.57–17.53 249-й ИАП выполнил два вылета на сопровождение Ил-2 из 210-го ШАП. В первом участвовало пять ЛаГГ-3 и один Ла-5, а во втором – четыре ЛаГГ-3. Воздушных боев во время выполнения задания не было.

«Илы» 230-й штурмовой авиадивизии за день выполнили 110 вылетов, еще 39 было на счету приданного 979-го ИАП. Удары в основном наносились по позициям немецкой артиллерии, которая больше всего досаждала наземным войскам и мешала продвижению. Летчики доложили о 24 уничтоженных пушках и 5 минометах. При этом ни Ил-2, ни эскортные ЛаГГ-3 не понесли никаких потерь.

Люфтваффе наносили удары по частям 37-й и 56-й армий, а также отрядам 9-й армии, находящимся в плавнях у побережья Азовского моря. В 18.30 тридцать два Ю-88 в сопровождении четырех Ме-109 совершили налет на причалы в районе Мысхако. Всего советские наземные наблюдатели зафиксировали свыше 1000 пролетов немецких самолетов по всему фронту.

ВВС СКФ выполнили 803 самолето-вылета и доложили об 11 сбитых самолетах. На сей раз особенно отличился 4-й ИАП. Михаилу Ильченко, Вячеславу Лещенко и Григорию Усикову были засчитаны сбитые в районе Молдаванского и Крымской Ме-109, а Илье Шмелеву – Ю-87 (также Крымская). Интересно, что это был уже 7-й сбитый «лаптежник», записанный летчику всего за 10 дней! Николай Логвиненко из 293-го ИАП сбил Ме-109 в районе Крымской, а Иван Федоров из 812-го ИАП – ФВ-189 северо-восточнее Молдаванского.

Еще 43 вылета совершила группа ВВС ЧФ, которая заявила о 4 сбитых Ме-109. Сразу 11 сбитых самолетов было на счету частей зенитной артиллерии. В действительности люфтваффе потеряли над Кубанью только 2 самолета. В 08.30 сержант В.П. Рудченко из 293-го ИАП на своем Як-1 протаранил Bf-109G-4 W. Nr. 19448 унтер-офицера В. фон Лангендорфа из II./JG3 «Удет». Оба летчика выпрыгнули с парашютами в 6 км южнее Крымской, при этом немецкий был взят в плен. Кроме того, в районе Неберджаевской пропал без вести вместе с экипажем Ju-88A-4 W. Nr. 88—5906 «9K+BS» из 8-й эскадрильи KG51 «Эдельвейс».

Свои потери составили 8 самолетов. Был сбит очередной «спитфайр» из 57-го ГИАП. Старший лейтенант В.Е. Солдатов, имевший на своем счету 5 личных и 1 групповую победу, погиб. В районе Нижне-Баканской были сбиты два Як-1Б из 812-го ИАП. Младший лейтенант И.В. Федоров остался жив, а его ведомый старший сержант (приказ о присвоении ему звания «младший лейтенант» пришел уже после гибели летчика) Н.П. Косов погиб.

ВВС ЧФ потеряли 2 самолета. В районе Новороссийска был сбит Ил-4 из 5-го Гвардейского МТАП. Его экипаж (пилот, по одним данным, старший лейтенант Грибков, по другим – Прудков) погиб. По немецким документам, его в 08.35 сбил лейтенант Вольф-Удо Эттель из 4./JG3. Лейтенант Г.А. Лощинный из 62-го ИАП погиб в авиакатастрофе в районе Лазаревской. Несмотря на довольно интенсивную поддержку авиации, 56-я армия не смогла продвинуться ни на одном из участков.

Неспокойно было в этот день на основных коммуникациях Северо-Кавказского и Южного фронтов. Самолеты люфтваффе осуществили серию массированных налетов на железнодорожный узел Батайск и дамбу Ростов – Батайск. Первый состоялся в 07.28–08.15. Советские РЛС засекли приближение большой группы самолетов со стороны Сталино, затем в районе Таганрога они делали круги (очевидно, ожидая подхода истребительного эскорта), далее они через Синявку и Азов шли курсом на Батайск. Бомбардировка производилась с высоты 3000–4000 м с горизонтального полета группами по 2–3 машины. На цели было сброшено около 300 фугасных бомб всех калибров.

В этот раз 105-я ИАД ПВО, недавно пополненная новой матчастью, встретила немцев во всеоружии. По состоянию на утро 9 мая на Ростовском аэроузле имелось в общей сложности 45 боеготовых истребителей, в том числе два «Харрикейна», семь Як-1 и один Як-7Б из 182-го ИАП, шесть Як-1 и один ЛаГГ-3 из 234-го ИАП, пять «харрикейнов» и шесть Як-1 из 266-го ИАП и семнадцать И-16 из 961-го ИАП. И все они в полном составе были подняты на перехват.

В 07.45 9 разнотипных истребителей из 182-го полка были наведены по радио на первую группу бомбардировщиков, затем подошли шесть Як-1 из 234-го полка. Однако обе группы во время перехвата оказались под «юнкерсами» и «хейнкелями», т. к. данные о высоте их полета были переданы с большим погрешностями. В итоге первой атаковать бомбардировщики «эрэсами» смогла в основном девятка «ишаков» из 961-го полка, которая прибыла в зону перехвата позже остальных, а уже потом к этому, по мере набора высоты, подключались остальные истребители безо всякого боевого порядка (индивидуально). По немецким данным, обер-лейтенант Э. Битш из 8./JG3 «Удет» в 06.55 (08.55 по Москве) в районе Батайска сбил ЛаГГ-3.

В 10.55–11.09 состоялся второй массированный налет на те же объекты, в котором, по советским данным, участвовало 110 самолетов (30 – Ю-88, 30 – Ю-87, 25 – Хе-111 и 25 – Ме-109). «юнкерсы» и «хейнкели» снова сбрасывали «груз» с горизонтального полета, а «штуки», встав в круг над целью, поодиночно делали переворот через крыло и пикировали на нее. В 10.35–10.45 на перехват был поднят 31 истребитель, в том числе 16 – И-16, 11 – Як-1 и 4 – «харрикейна». На сей раз все перехватчики успели построиться в боевой порядок, при этом 234-й, 266-й и 961-й ИАП образовали ударную группу (на высоте 5000 м), а 182-й ИАП (на высоте 6000 м) – прикрывающую.

Первой была обнаружена идущая в кильватерном строе группа Ju-87, которая была атакована в районе Коисуга спереди-сверху. Наши летчики не поскромничали и доложили о сбитии двух третей «лаптежников». Правда, строй советских истребителей был также полностью расстроен, часть была сбита «мессершмиттами», вследствие чего последующие группы Не-111 и Ju-88 атаковывались только отдельными парами и одиночными самолетами. По немецким данным, в 12.08–12.34 лейтенант Брокс и обер-лейтенант Йоахим Киршнер из 5./JG3 сбили три Як-1.

В 13.50–14.01 последовал третий налет, в котором, по советским данным, участвовало 40 двухмоторных бомбардировщиков в сопровождении 15 – Bf-109. Бомбометание осуществлялось как с горизонтального полета (с высоты 2000–3000 м), так и с пикирования. В этот раз 105-я ИАД смогла поднять в воздух только 24 истребителя, которые взлетели в 13.14–13.20. Первую атаку реактивными снарядами выполнили И-16 из 961-го ИАП, затем остальные самолеты атаковали противника спереди в лоб, а потом сзади-сверху.

Всего в ходе трех налетов на Батайск было сброшено около 800 фугасных бомб всех калибров. При этом были разрушены основные пути на Тихорецк и Сальск, паровозное депо, разбито и сгорело свыше 100 вагонов и цистерн. Пожары на узле полыхали до самой ночи, хотя к 18.00 удалось частично восстановить сквозное движение поездов. 105-я ИАД ПВО выполнила в общей сложности 101 вылет, из которых больше всего – 41 – пришлось на И-16 из 961-го ИАП, 27 вылетов осуществил 266-й ИАП, 21 – 182-й ИАП и 12 – 234-й ИАП. Летчики доложили о 40 сбитых самолетах, в том числе 22 – Ю-87, 9 – Ю-88, 5 – Ме-109 и 4 – Хе-111! Из них 15 было на счету 961-го ИАП, 11 – на счету 266-го ИАП, 9 – на счету 182-го ИАП и 5 – на счету 234-го ИАП. Собственные потери тоже оказались серьезными. Было сбито 6 истребителей (3 – Як-1 и 3 – И-16), при этом погибло 5 летчиков (лейтенант А.В. Киричков, старший сержант В.П. Бахтин и сержант И.И. Елагин из 961-го ИАП, командир 182-го ИАП майор В.И. Костомаров и командир эскадрильи 234-го ИАП капитан И.З. Бедило). Еще 8 истребителей получили повреждения и совершили вынужденные посадки (5 – И-16, 2 – Як-1 и 1 – «харрикейн»). Наиболее сильно пострадал 961-й полк, лишившийся почти половины матчасти, имевшейся утром. В целом же дивизия лишилась трети своих истребителей. По немецким данным единственные сбитые в этот день два И-16 (в 10.03 и 10.06) – на, счету майора Хельмута Беннемана из St.I/JG52, которые стали его 87-й и 88-й воздушными победами.

В действительности наши летчики ПВО переплюнули по завышению своих успехов даже коллег с Кубани. Например, KG27 «Бёльке», участвовавшая в двух ударах по Батайску, не понесла никаких потерь. По немецким данным, во время этих налетов был сбит истребителями только один-единственный Ju-87D-3 W. Nr. 100017 «S2+HT» из 9./StG77! Его экипаж в составе унтер-офицера Х. Каниса и бортстрелка фельдфебеля К. Вайса пропал без вести. Кроме того, зенитным огнем был сбит Ju-88A-4 W. Nr. 88—8767 из 6-й эскадрильи KG3 «Блиц». Весь экипаж пилота унтер-офицера Г. Лëфлера погиб. Еще один Ju-87D-3 W. Nr. 1429 из 8./StG77 был подбит, но с тяжелыми повреждениями (35 %) дотянул до своей авиабазы. Итого получается 14 сбитых и подбитых истребителей на одну сбитую «штуку», потрясающий результат…

В этот день командующим 4-й воздушной армией был назначен генерал-лейтенант авиации Константин Вершинин. Через несколько дней его предшественник генерал-майор авиации Николай Науменко был назначен командующим 15-й воздушной армией. При этом командир 216-й смешанной авиадивизии генерал-майор Александр Борман стал заместителем Вершинина. Которого, в свою очередь, сменил на этой должности бывший командир 45-го ИАП подполковник Ибрагим Дзусов. Все эти кадровые перестановки были проведены по личному распоряжению маршала авиации Николая Новикова. Чуть ранее управление 5-й воздушной армии было переведено в район Курской дуги.

«В бомбардировке войск участвовали новые пикирующие самолеты»

10 мая.

Ночью корабли и суда Черноморского флота доставили на Малую землю еще 2 танка, 2 орудия и 179 солдат и офицеров.

Бомбардировщики АДД осуществили налеты на аэродромы Керчь-2, Анапа, Темрюк, Сарабуз и Багерово, сбросив на них 62 тонны фугасных, осколочных и зажигательных бомб.

На сухопутном фронте в этот день активные боевые действия продолжались только в плавнях на восточном фланге 9-й армии. Один из отрядов (Голоскова) сумел выйти к дороге Курчанская – МТФ, но был отброшен контратакой на исходные позиции. Кроме того, в тылу отряда – на северном берегу Курчанского лимана был высажен десант с немецких катеров. При этом немцы, согласно данным, полученным от стрелковых дивизий, применили новые виды оружия. Так, боевые порядки 318-й стрелковой дивизии были обстреляны реактивными снарядами, «поражающими огнем в радиусе 150 м». «В бомбардировке войск 56-й А участвовали новые пикирующие самолеты, сходные с ФВ-189», – сообщал журнал боевых действий фронта.

В 13.10 тридцать два Ju-87 совершили налет на Мысхако и Лагерь (Малая земля), сбросив на них 100 фугасных бомб. К тому моменту у всех советских подразделений на плацдарме уже были оборудованы надежные щели, пещеры и другие убежища в скалах, поэтому в результате бомбежки никто не пострадал. Не особо эффективным оказался и налет Ju-87 на восточные скаты горы Долгая (восточнее Новороссийска), которые незадолго до этого были героически захвачены бойцами 318-й стрелковой дивизии. От сброшенных 100 бомб погибла одна лошадь. Вершина этой горы еще с осени 1942 г. была занята немцами и была буквально опутана сетью заграждений, траншей, ловушек и блиндажей.

298-й ИАП в этот день выполнил только одно боевое задание. В 12.01–13.16 семь Р-39 (бортовые № 31, 34, 41, 30, 39, 11 и 16), которые пилотировали летчики Вишневецкий, Орлов, Крещук, Дрыгин, Новиков, Кривобоков и Бочаров, сопровождали «фотографа» Пе-2 из 366-го БАП в район Крымская – Киевское – Варениковская. На маршруте летчики видели группу «мессершмиттов», но те в бой вступать не стали.

Весьма драматично сложился этот боевой день у 16-го ГИАП. В 11.55 восемь Р-39 (летчики Искрин, Старчиков, Сутырин, Кочетков, Речкалов, Табаченко, Труд и Степанов) вылетели на прикрытие наземных войск в районе Крымская – Плавненский – Нижне-Баканская. В 12.20 на высоте 5500 м одна из четверок была внезапно атакована сзади-сверху двумя парами «мессершмиттов». Гвардии старший лейтенант Речкалов с ведомым резко развернулся и контратаковал противника снизу-спереди. Гвардии младший лейтенант Табаченко сбил Ме-109. По докладу наших летчиков, немецкий пилот покинул горящий самолет с парашютом и приземлился в расположении наших войск, где был взят в плен. Этот факт подтвердили летчики Степанов и Труд. Куда менее удачно шли дела у второй четверки. Над Абинской ее столь же внезапно атаковали три вражеских истребителя, которые сбили Р-39L-1 «42—4691» гвардии лейтенанта Сутырина. При этом его ведомый гвардии младший лейтенант Кочетков, по свидетельству однополчан, снова бросил ведущего и преждевременно вышел из боя. Михаил Сутырин впоследствии был объявлен пропавшим без вести[69]. А вот Кочетков «за проявленную трусость в воздушном бою и невыполнение приказа НКО-227 («Ни шагу назад»)» по указанию командира 16-го ГИАП гвардии подполковника Исаева был отстранен от полетов и отдан под трибунал. Однополчане единодушно отреклись от него и дали показания, обвинив Кочеткова в гибели сразу двух летчиков[70].

Целями 618-го и 502-го штурмовых авиаполков в этот день была высота 121,1 (выполнен 21 вылет). Интересно, что дежурная пара Ил-2 из 618-го ШАП снова занималась задачами противовоздушной обороны, то есть прикрытием своего аэродрома!

ВВС СКФ выполнили 311 самолето-вылетов, в том числе 146 ночью. Согласно сводке штаба фронта, летчики отчитались всего о 5 сбитых самолетах. В действительности официально засчитанных воздушных побед было несколько больше. Вячеслав Лещенко из 4-го ИАП сбил Ме-109 в районе Неберджаевской, а старший лейтенант Александр Бастриков из 15-го ИАП – Ме-109 западнее Крымской. Семен Самойлов из того же полка доложил о сбитых в том же районе Ме-109 и ФВ-190. Василий Исаев и Федор Калугин из 42-го ГИАП сбили по одному Ме-109 над Нижне-Баканской, Владимир Меркулов из 43-го ИАП – Ме-109 в районе Шептальского, Виктор Савченко из 57-го ГИАП – Ме-109 в районе Красного, а Иван Федоров из 812-го ИАП – два Ме-109 над Абинской и Береговым, причем второй тараном. Еще 65 вылетов осуществила группа ВВС ЧФ.

Но особенно преуспела в этот день советская зенитная артиллерия, заявившая сразу о 17 сбитых самолетах. И наши зенитчики, в отличие от летчиков, несильно завысили свои успехи. Bf-109G-4 W. Nr. 19504 командира 9./JG52 гауптмана Э. Эренберга был подбит огнем ПВО (скорее всего, это были зенитчики из 740-го ЗенАП 9-й армии или катера Азовской флотилии). Летчик, который имел на своем счету 14 сбитых самолетов, не смог дотянуть до своего аэродрома, выпрыгнул с парашютом над Керченским проливом в 5 км северо-западнее Тамани и утонул. Еще один Bf-109G-2 W. Nr. 14847 из 5./JG52 был подбит, а его пилот лейтенант В. Вольфрам получил ранение.

Западнее Абинской были сбиты два штурмовика FW-190A-5 W. Nr. 5966 и FW-190A-5 W. Nr. 1220 из 5./Sch.G1 и 6./Sch.G1 соответственно. Оба пилота числятся пропавшими без вести, но, по советским данным, один из них выпрыгнул с парашютом и был взят в плен. Кроме того, в темное время суток легкий бомбардировщик Go-145 W. Nr. 1468 из 6./Stoer/Lf.4 не вернулся из ночного вылета в районе Варениковской.

Собственные потери составили 11 самолетов. В районе Крымской были сбиты Як-1 из 236-го ИАП (младший лейтенант Н.М. Павленко погиб) и Як-1 из 4-го ИАП (лейтенант Н.К. Мартьянов погиб). В 17.00 в районе станицы Абинская – хутор Береговой были сбиты Як-1Б из 812-го ИАП (старшина И.В. Федоров ранен, но выпрыгнул с парашютом) и два Як-7Б из 15-го ИАП (младший лейтенант Г.А. Сорокопудов погиб, а старший лейтенант А.М. Бастриков выпрыгнул с парашютом, был ранен и надолго выбыл из строя). В этот же день Вершинин лично наградил его орденом Александра Невского.

В том же районе был сбит и упал в болото «спитфайр» Мк. V («ER248») старшего лейтенанта С.М. Мартынова из 57-го ГИАП, который спасся, выпрыгнув с парашютом[71]. По немецким данным, сбитые «спитфайры» в этот день были записаны на счет оберлейтенанта Йоахима Киршнера, фельдфебеля Хельмута Нотемана из 5./JG3 и оберлейтенанта Карла Ритценбергера из 6./JG52. В районе Крымской во время штурмовки немецких позиций зенитным огнем был сбит И-153 лейтенанта Г.Ф. Рохманюка из 975-го ИАП. Летчик погиб.

Вечером и в ночь на 11 мая люфтваффе осуществили повторную серию авиаударов по железнодорожному узлу Батайск и переправам через Дон. Первые группы бомбардировщиков были засечены РЛС «Пегматит» в 20.29, а последние – в 04.00. «Хейнкели» и «Юнкерсы» шли курсом через Мариуполь – Таганрог – Рогожкино группами по 5–9 машин. Заход на цель производился с южного направления с последующим левым поворотом и уходом через Рогожкино над Таганрогским заливом. На Батайск было сброшено около 700 фугасных бомб, вследствие чего были разрушены подъездные пути, а также пути на Сальск и Кущевскую. Движение поездов было полностью парализовано на 4 часа.

105-я ИАД ПВО, которая в прошлый день (если верить советским данным) устроила в небе над Батайском настоящее побоище, в этот раз ограничилась всего 2 вылетами! Вот как результаты боевой работы описаны в журнале боевых действий: «В 20.35 летчик 266 ИАП капитан Аверьянов на самолете “Харрикейн” на высоте 650 м в районе Батайска заметил выше себя самолет противника Ю-88, который атаковал сзади-снизу под Р-1/4. После нескольких очередей из всех 4 пушек самолет противника упал и сгорел в 5 км северо-восточнее Азова. Расход боеприпасов – 90 испано.

Продолжая полет, Аверьянов в 20.45 на высоте 300 м в районе Городища заметил левее себя на расстоянии 200–250 м второй Ю-88, шедший курсом 290 градусов. Аверьянов атаковал его и с первой очереди сбил, после чего развернулся на свой аэродром, где и произвел посадку в 21.05. Расход боеприпасов – 130.

В 21.25 на высоте 1200 м в районе Мокрый Батай лейтенант Быков заметил впереди и справа от себя 1 Ю-88, шедший курсом 280 градусов. Сблизившись с противником на дистанции 150 м, Быков внезапно атаковал его сзади-снизу под Р-0/4 с дистанции 100—70 м. Огонь вел длинными очередями из всех четырех пушек. Самолет загорелся с первой атаки и упал в районе северо-западнее Мокрый Батай 2–3 км в 21.30. В 21.45 по сигналу с КП произвел посадку на своем аэродроме. Расход боеприпасов: испано – 120». Судя по всему, наши летчики атаковали один и тот же «юнкерс»: по немецким данным, вечером в этом районе был сбит Ju-88A-4 W. Nr. 4520 «9K+NN» из 5./KG51, который упал на заболоченный берег реки Грязнуха. Все 4 летчика его экипажа погибли. Отметим, что оба вылета на «харрикейнах» нашим летчикам были записаны как «ночные», хотя было еще довольно светло. Когда же наступила полная темнота, ни один истребитель ПВО в небо не поднимался.

11 мая.

В результате очередного налета на Мысхако было разбито зенитное орудие и ранено 5 человек.

298-й ИАП снова ограничился одним вылетом в составе 7 «аэрокобр» на прикрытие своих войск в районе Крымская – Абинска, состоявшимся в 08.00–09.27. В заданном районе состоялся безрезультатный бой с четырьмя Bf-109.

ВВС СКФ выполнили 179 вылетов, в том числе 90 в ночное время. Было заявлено о 6 сбитых самолетах. Леонид Васильев из 291-го ИАП сбил Ме-109 в районе Абинской, а пара Як-1 в составе Василия Конобаева и Александра Лавренова – Ме-109 в районе Крымской. Еще 2 «мессершмитта», якобы сбитых в том же районе, засчитали Константину Комардинкину из 274-го ИАП. Семен Лебедев из 43-го ИАП сбил еще один Ме-109 в районе Славянской, а Николай Маркин из 274-го полка – ФВ-190 в районе Анастасиевской.

В действительности немцы понесли только одну боевую потерю. В районе Абинской был сбит (вероятно, огнем с земли) штурмовик FW-190A-5 из 5./Sch.G1. На этот раз его пилот остался жив и вернулся в часть. Во время взлета на аэродроме Керчь-IV столкнулись два Ju-87D-1 W. Nr. 2689 и W. Nr. 2515 из 4-й и 5-й эскадрилий StG2 «Иммельман». Оба штурмовика упали и сгорели (100 % повреждений по немецкой шкале), но их экипажи остались целы.

Свои потери ВВС Красной армии составили 6 машин. В районе Славянской были сбиты Як-7Б из 274-го ИАП (сержант А.Г. Шуйнов погиб) и «спитфайр» из 57-го ГИАП (лейтенант И.В. Кукушкин погиб). Старший лейтенант М.В. Шкомплектов из 148-го ИАП дезертировал и перелетел на сторону противника, посадив свой Як-1 на аэродром Анапы. Не обошлось и без аварий. Одна «аэрокобра» из 45-го ИАП была разбита в районе Тихорецкой (пилот младший лейтенант Я.Г. Коровин погиб).

Необычный случай произошел в этот день в 105-й ИАД ПВО. В 08.00 пара Як-1 лейтенантов Заеца и Санникова была поднята на перехват разведывательного Ю-88. Истребители смогли перехватить цель на высоте 8000 м и открыли огонь. Однако, расстреляв весь боекомплект, сбить его так и не смогли. Тогда Заец пошел на таран «юнкерса», но экипаж разведчика своевременно выбросил серию дистанционных гранат, которые заставили его отказаться от своих намерений.

Кроме того, в этот день поступили новые данные о люфтваффе, полученные от очередных «честных» пленников: «По показаниям пленного летчика Вольфрам со сбитого 10.5 самолета в районе Черноморская, на аэродроме Анапа базируется 12 ФВ-190, являющихся штурмовиками и вооруженных двумя пушками и двумя пулеметами. ФВ поднимает до 250 кг бомб, экипаж – 1 чел. Большое сосредоточение авиации на Таманском полуострове пленный объясняет тем, что наземных войск очень мало и без большого количества авиации наземные войска не смогут сдержать наступление советских войск. По показаниям пленного летчика 4 отряда 2 группы истребительной эскадры “Удет” (4./JG3. – Примеч. авт.) – группа в составе 20 Ме-109Г базируется на аэродроме Анапа, там же базируется одна из групп 52-й истребительной эскадры, 3-я группа эскадры “Удет” базируется на Тамань, 1-я группа дислоцируется на побережье Ла-Манша». По всей вероятности, в первом случае речь шла о пилоте одного из сбитых в FW-190A-5 из 5./Sch.G1, а во втором – об унтер офицере В. фон Лангендорфе из II./JG3 «Удет», который стал жертвой тарана сержанта В.П. Рудченко из 293-го ИАП. Столь же подробный расклад о дислокации Ju-87 и Bf-110 на Кубани дал сбитый в тот же день некий унтер-офицер из «5-го отряда 2-й группы 1-й штурмовой эскадры». Неизвестно, спрашивали ли допрашивавшие летчиков про потери, которые несут немецкие истребители на Кубани, но в любом случае из приведенных данных можно было понять, что их здесь вовсе не так много, как описывают в своих рапортах советские летчики. Но наземные войска продолжали жить своей жизнью, а авиация – своей… На базе МОР НОР в этот день была сформирована 11-я ШАД ВВС ЧФ.

На сухопутном фронте все было без перемен. В 17.00 10-й Гвардейский стрелковый корпус и 1-я отдельная стрелковая дивизия НКВД предприняли очередную атаку, которая закончилась безуспешно. «Противник огнем и контратаками пехоты с танками, нанеся массированные удары с воздуха, воспрепятствовал действиям частей армии», – сообщал журнал боевых действий 56-й армии.

12 мая.

В ночь на 12 мая Черноморский флот доставил на Малую землю еще 2 танка, 3 автомашины, 8 минометов, 141 бойца, 5 тонн бензина и другие грузы. Утром группа итальянских торпедных катеров во время возвращения с минной постановки в районе Мысхако, которая проводилась в ходе операции «Нептун» по блокаде с моря нашего десанта, была атакована восемью Ил-2 из 8-го ШАП ВВС ЧФ. В результате на катере MAS-572 было разбито рулевое управление и он затонул южнее банки Мария-Магдалина.

Наиболее активные боевые действия в эти дни проходили в плавнях на правом фланге 9-й армии. Красноармейцы действовали там отдельными группами и отрядами, которые, используя особенности местности, пытались просочиться в тыл к немцам и создать там опорные пункты. Немцы в ответ сформировали свои мобильные группы с катерами, которые вели там малую войну. При этом плавни регулярно подвергались ударам авиации, вследствие которых там возникло несколько затяжных пожаров.

Люфтваффе нанесли серию авиаударов по позициям 56-й армии, а в 12.00 штурмовики провели серию мощных налетов на отряды 9-й армии в плавнях. «Отряд Поповича – под сильным огневым воздействием наземного огня противника, огня с катеров и мотолодок, курсирующих в лимане Куликовский и лимане Червонный, сплошных очагов пожара, понеся потери, к 6.00 12.5 был вынужден отойти в район южной части лимана Куликовский, где закрепился и в течение всего дня вел ожесточенные бои с противником, – сообщала сводка фронта о боях в плавнях. – Отдельные отряды, действующие в исключительно трудных условиях местности, под непрерывным воздействием авиации противника, за период с 1 по 11.6 понесли потери – убитыми 237, ранеными – 450 чел., матчасть – винтовок – 150, автоматов – 312, пулеметов ручн. – 45, станковых пулеметов – 6, ПТР – 6, пушек 45-мм – 2, минометов – 7, раций – 7, лодок – 53». При этом сами отряды донесли о потоплении 4 немецких катеров и 8 мотолодок.

В 19.00–19.20 две группы Ju-87 выполнили налеты на Мысхако. В результате сгорела автомашина, было повреждено 76-мм орудие, убит 1 и ранен 1 человек.

Советская авиация действовала не особо активно. В 09.37 девять Р-39 (бортовые № 30, 34, 40, 37, 38, 16, 11, 28 и 36) из 298-го ИАП, которые пилотировали летчики Семенишин, Новиков, Шапошников, Заплаткин, Комельков, Климанов, Кривобоков, Дрыгин и Лиховид, вылетели в район плавней (Плавненский – Красная Победа) для прикрытия войск 9-й армии. Отметим, что группа почти наполовину состояла из неопытных летчиков из недавно прибывшего пополнения. Задание звучало так: «свободный полет на расчистку воздуха». Впрочем, «очищать» воздух оказалось не от кого, а за время барражирования летчики видели только три группы наших Ил-2, которые атаковали позиции немецких войск в плавнях. Это были штурмовики из 190-го и 502-го ШАП, которые в сопровождении истребителей из 201-й ИАД наносили удары по сектору к северо-западу от Плавненского. Только на обратном пути в районе Неберджаевской были замечены немецкие бомбардировщики, делавшие заход на позиции советских войск. «Аэрокобры» не успели их атаковать, а преследовать не могли, т. к. полетное время близилось к критическим полутора часам. А вот Лиховид получил выговор от командира полка за то, что неплотно закрыл дверцу кабины перед взлетом, вследствие чего ему пришлось вернуться обратно.

214-я ШАД в этот день осуществила 36 вылетов тремя полками. Помимо окрестностей Плавненского «черные смерти» бомбили и обстреливали поселок Красная Победа и аэродром Киевское, на котором были замечены немецкие транспортные самолеты и грузовые планеры. Все задания были выполнены без потерь. Интересно, что помимо основных задач штурмовики снова выполняли и «побочные». «14 Ил-2 перелетали с аэродрома Краснодар на аэродром Усть-Лабинская, одновременно прикрывали коммуникации, – говорилось в журнале боевых действий дивизии. – 3 Ил-2 проивзели 11 самолето-вылетов на прикрытие аэродрома».

ВВС СКФ выполнили 202 самолето-вылета, еще 95 вылетов на бомбардировку немецких войск перед фронтом 18-й армии, портов Анапа и Феодосия осуществили ВВС ЧФ. В районе Крымская – Абинская огнем с земли были сбиты 2 штурмовика FW-190A-5 W. Nr. 5926 и FW-190A-5 W. Nr. 5996 из 5-й эскадрильи Sch.G1. В этом же районе был сбит Ju-87D-3 W. Nr. 0071 из 9./StG2 «Иммельман». За линией фронта советскими истребителями был сбит санитарный Ju-52/3m W. Nr. 7258 из отдельного звена San.Flugber17. Три немецких летчика погибли, четвертый был ранен, но спасся, успев выскочить с парашютом из падающей машины.

Потери 4-й воздушной армии составили 2 самолета. В 16.15 в районе Нижне-Баканской немецкие истребители сбили пару наших И-153 из 611-го ИАП. Но их пилоты лейтенанты Г. Папян и Маркарян остались целы. По немецким данным, их сбил Ме-110 из «ночной» 10.(N) /ZG1. Именно его пилоту фельдфебелю Люсски в это время были записаны две воздушные победы в квадрате «Qu.55267».

В этот день все три представителя Ставки ВКГ на Кубани – маршалы Жуков, Новиков, а также начальник оперативного управления Генштаба генерал Штеменко, составив план предстоящего очередного «генерального наступления» войск Северо-Кавказского фронта, по приказу Сталина убыли в Москву. Отправились они туда в не самом лучшем настроении, ибо предстоял доклад вождю. «Возвращались с нехорошим настроением, – вспоминал Штеменко. – Задача – очистить Таманский полуостров – осталась невыполненной. Мы наперед знали, что Сталину это не понравится, и готовились к его упрекам. Но все обошлось относительно благополучно». Молча выслушав подробные объяснения своих представителей о действиях родов войск на Кубани, главнокомандующий в итоге приказал снять с должности ставленника Берии генерала Масленникова. Вместо него командующим Северо-Кавказским фронтом был назначен бывший начштаба генерал-лейтенант Иван Петров[72].

13 мая.

Бои на фронте окончательно приняли позиционный характер. Когда шел штурм Крымской, политработники и командиры внушали бойцам, что этот опорный пункт имеет ключевое значение во всей вражеской обороне, его падение кардинально изменит обстановку, поэтому жертвы будут не напрасны. На деле же за Крымской солдаты из поредевших стрелковых дивизий снова видели бесконечные полевые укрепления, заграждения и минные поля, которыми, как казалось, был усеян весь Таманский полуостров…

В 10.15 тридцать пять Ju-87 в сопровождении шести Bf-109 совершили налет на железнодорожную станцию Абинская. В результате было уничтожено 6 вагонов с продовольствием и убито 40 человек. Тридцать пять Ju-87 нанесли очередной авиаудар по Малой земле, сбросив на Мысхако и причалы около 200 фугасных и осколочных бомб. В результате было уничтожено 37-мм орудие, убит 1 человек, 6 получили ранения.

Всего ВВС СКФ выполнили 162 самолето-вылета и заявили о 4 сбитых самолетах. Еще 9 было на счету зенитной артиллерии. На сей раз эти данные были близки к реальным. Люфтваффе потеряли на Кубани 6 самолетов:

– 2 штурмовика Hs-129B-2 W. Nr. 0366 и W. Nr. 0417 из 8.(Pz) /Sch.G1 были разбиты при аварийных посадках в районе Керчи;

– подбитый хорватский Bf-109G-2 W. Nr. 13642 получил серьезные повреждения (60 %) при вынужденной посадке;

– Ju-88D-1 W. Nr. 1114 «F6+ML» из 4.(F) /122 был сбит советскими истребителями в районе Славянской. Все 4 члена экипажа погибли (по немецким данным, числятся пропавшими без вести);

– в районе Крымской пропал без вести вместе с экипажем Ju-87D-3 из 2./StG3. По советским документам, один из немецких летчиков был взят в плен. На допросе он поведал, что немецкое командование намерено любой ценой удерживать Кубань для безопасности Крымского полуострова, а также о том, что в районе Еникале заканчивается сооружение подвесной дороги, а замеченные там ранее понтоны используются для установки опор;

– во время отражения ночного налета на Краснодар старший сержант К.Д. Михайлов из 628-го ИАП ПВО на своем Як-1 таранил Хе-111. Это был Не-111Н-6 W. Nr. 7729 из 4-й эскадрильи KG4 «Генерал Вефер», который числится пропавшим без вести. Наш летчик выпрыгнул с парашютом и был награжден орденом Ленина.

Собственные потери кроме Як-1 Михайлова составили 2 самолета ВВС ЧФ. Над Цемесской бухтой был сбит Як-1 и.о. командира 6-го ГИАП ВВС ЧФ майора Г.И. Матвеева. Летчик, имевший на своем счету 4 личных и 2 групповых победы, погиб. Достоверно установлено, что его сбил словак Франтишек Брезина из 13.(Slow) /JG52, которому в 10.40 был записан сбитый в этом районе Як-1. А пропавший без вести МБР-2 еще вечером накануне сбил лейтенант Роштек из 10.(N) /ZG1, которому в 20.36 был записан сбитый над Керченским проливом гидросамолет КОР-1.

14 мая.

На Кубани установилась жаркая погода, температура воздуха поднялась до +30 градусов.

Ночью 80 бомбардировщиков из группы АДД совершили налеты на позиции немецких войск перед фронтом 37-й и 56-й армий, сбросив на них 94,6 тонны фугасных и зажигательных бомб.

Люфтваффе снова утюжили позиции и тылы 37-й и 56-й армий, при этом некоторые участки и опорные пункты подвергались ударам штурмовиков до 15 раз за день. Всего же только над позициями 56-й армии было зафиксировано 800 пролетов немецких самолетов, было сброшено свыше 2000 фугасных и осколочных бомб.

К этому дню в штабе Северо-Кавказского фронта накопилось много жалоб на неточные действия нашей авиации, которая вместо позиций немецких войск сбрасывает бомбы на передовые линии 37-й и 56-й армий. В свою очередь, сами летчики сетовали на отсутствие каких-либо ориентиров и невозможность определить, где на местности находятся свои войска, а где вражеские. Особенно эта проблема обострилась после того, как растительность покрылась зеленью и отдельные элементы пейзажа стали плохо различимы.

В связи с этим утром 14 мая командование 37-й и 56-й армии получило приказ в 09.00 выложить на передовых позициях каждого полка по два белых полотнища размером 10 х 2 м и держать их в течение часа, чтобы экипажи штурмовиков и бомбардировщиков могли четко идентифицировать линию фронта. В 10.00 полотнища следовало убрать. Впрочем, в данном случае эта мера не помогла, т. к. утром стояла облачная погода и советская авиация начала действовать только ближе к обеду…

В 13.50 на прикрытие советских войск в районе Неберджаевская – Нижне-Баканская – Веселый вылетели 10 «аэрокобр» (пары: Покрышкин – Степанов, Речкалов – Табаченко, Тетерин – Малин, Искрин – Старчиков и Труд – Моисеенко) из 16-го ГИАП. Патрулируя на высоте 3000–3500 м, летчики вскоре увидели большую группу Ю-87, которые держали курс на Неберджаевскую. Согласно рапорту покрышкинцев, «лаптежники», атакованные сначала в районе Аманата, а затем над самой Неберджаевской, «не выдержали огневого воздействия», сбросили бомбы на свои войска (что сильно расходится с данными из журнала боевых действий 56-й армии) и беспорядочно ушли на запад. При этом гвардии младший лейтенант Моисеенко сбил Ю-87, который упал в районе Аманата (подтвердили летчики Труд и Степанов). Второго Ю-87 «завалил» гвардии капитан Покрышкин, штурмовик упал западнее Нижне-Баканской. Еще на один сбитый «лаптежник» претендовал гвардии младший лейтенант Степанов (упал в районе юго-западнее Нижне-Баканской), его победу в свою очередь подтвердили Покрышкин и Труд.

Затем с северо-запада появилась вторая группа немецких штурмовиков в сопровождении 6 истребителей. «Аэрокобры» «расстроили» боевой порядок «штук», правда, летчики все же признали, что часть из них все же сбросила бомбы на позиции 56-й армии. В завязавшемся бою гвардии лейтенант Труд сбил Ю-87, а Степанов и Речкалов – по одному Ме-109. В то же время был сбит Р-39 гвардии младшего лейтенанта Табаченко. У самолета был поврежден двигатель, перебиты тяги управления элеронами, вследствие чего машина стала неуправляемой. Табаченко совершил вынужденную посадку на брюхо в 1 км западнее Абинской. При этом «аэрокобра» врезалась в склон горы, скапотировала и съехала в ущелье. Однако пилот остался цел и в этот же день вернулся в часть.

В 17.20 восемь Р-39 (бортовые № 30, 36, 23, 28, 31, 37, 34 и 11) из 298-го ИАП, которые пилотировали соответственно летчики Семенишин, Комельков, Новиков, Дрыгин, Вишневецкий, Заплаткин, Луканцев и Кривобоков, вылетели на разведку по маршруту Молдаванское – Ново-Крымская – Верхне-Баканская – Нижне-Баканская – Неберджаевская. Полет проходил на высоте 400–600 метров, так чтобы летчики могли видеть отдельные автомашины и конные подводы и прочие мелкие подробности. «Горно-Веселый – Ленинская – садик западнее Ленинская – отдельные танки на остановке до 8 шт. рассредоточены, – сообщалось в рапорте по результатам разведки. – Молдаванское – слабое движение автотранспорта. По дороге Русская – Молдаванское – 4 танков движении на Молдаванская. По дороге Русская – Ново-Крымское – движение в обе стороны автомашин и подвод. В Ново-Крымская заметно оживление, установить характер невозможно из-за пыли. Ст. Черный Аманад – незначительное движение в обе стороны. Нижне-Баканская – 3 ж.д. состава по 15–20 вагонов без паровоза. Нижне-Баканская – Неберджаевская – движение не наблюдается. В районе западнее Неберджаевская видны разрывы артснарядов». Выполнить задание полностью не удалось, т. к. при повторном подходе к Молдаванской группа была атакована немецкими истребителями, которые подбили Р-39 бортовой «11» старшего лейтенанта Кривобокова (свою 80-ю воздушную победу одержал лейтенант Рудольф Митиг из 3./JG52, которому в 17.47 записана сбитая «аэрокобра»). Летчик совершил вынужденную посадку на своей территории. В свою очередь пара в составе капитанов Вишневецкого и Дрыгина заявила о сбитом Ме-109. Никто из других летчиков падения не видел, а поскольку бой проходил над немецкой территорией, то и подтверждения от наземных войск получить не удалось. В итоге (редчайший случай на Кубани!) подполковник Тараненко не засчитал двум капитанам эту групповую победу.

А вот 16-й ИАП действовал по прямому профилю. В 19.05 на «расчистку воздуха» от истребителей противника в районе Неберджаевской вылетели шесть Р-39 (летчики Покрышкин, Степанов, Речкалов, Труд, Искрин и Старчиков). При подходе к заданному району летчики видели пламя и большие столбы дыма на северной окраине Неберджаевской, являвшиеся результатами очередной бомбардировки. А потом с северо-запада снова показался характерный строй «лаптежников», которых прикрывали идущие выше «мессершмитты». «аэрокобры» пытались атаковать штурмовики, но вынуждены были ввязаться в очередной бой с истребителями. Тем временем на высоте 4000 м появилась уже группа немецких бомбардировщиков, опознанных как До-215, которые ровным строем с горизонтального полета бомбили позиции советских войск. После длительной «карусели» покрышкинцы заявили о 6 «предположительно сбитых» самолетах, падения которых не наблюдали из-за того, что «на каждого нашего летчика приходилось по 3–4 немецких истребителя». Поэтому по возвращении на базу был отправлен запрос в наземные части для уточнения, куда и сколько упало сбитых «мессеров». Впрочем, в этом бою летчики, видимо, не столько стреляли по врагу, сколько выписывали виражи и вертикали, ибо расход боеприпасов составил всего 15 – 37-мм снарядов, 50 – 20-мм снарядов и 750 патронов (маловато на 6 истребителей).

В этот день после четырехдневной паузы (во время нее проводился ремонт матчасти, обсуждения тактики, политзанятия и т. п., а Гетьман побывал на приеме у маршала Новикова, обсудив с ним итоги 10-дневной боевой работы) возобновила боевые вылеты 230-я ШАД. Одиннадцать Ил-2 из 103-го ШАП нанесли удар по южной окраине Неберджаевской.

ВВС СКФ осуществили 206 самолето-вылетов. В воздушных боях было сбито 13 самолетов, еще 8 было записано на счет зенитной артиллерии. Помимо 16-го ГИАП отличились летчики 42-го ГИАП. Иван Горбунов сбил Хш-123 и Ме-109, Ахмет-хан Канкошев – Ме-109 (в районе Неберджаевской), Григорий Павлов – Ю-87 (Неберджаевская) и Ме-109 (Горно-Веселый), а Николай Печеный – Ме-109 (Неберджаевская).

По документам люфтваффе за линией фронта пропал без вести вместе с экипажем Ju-87D-3 W. Nr. 1379 из 6./StG2 «Иммельман». По нашим данным, один из его летчиков был взят в плен. Кроме этого при перелете из тыла на фронт бомбардировщик Ju-88A-4 W. Nr. 1994 из 9./KG51 разбился на аэродроме Багерово. Трое человек погибло, двое ранено.

Собственные потери 4-й воздушной армии составили 3 машины.

К концу дня благодаря массированной поддержке авиации немцам удалось потеснить части 56-й армии в районе Неберджаевской и Нижне-Баканской, частично вернув ранее утраченные позиции.

15 мая.

В ночь на 15 мая авиагруппа АДД совершила налеты на Гостагаевскую и Русское, сбросив на них 87 тонн бомб.

Немцы провели несколько атак на левом фланге 56-й армии и к концу дня потеснили наши войска в районе высоты 195,5 и Неберджаевской. Ожесточенные бои шли также в районе Нижне-Баканской. При этом немецкая авиация совершила серию налетов на позиции 56-й армии, в то время как штурмовики несколько раз атаковали отряды 9-й армии в плавнях. При налете на Ахтари немецкие самолеты потопили плашкоут № 50. Всего было зафиксировано свыше 850 пролетов немецких самолетов.

298-й ИАП в этот день снова занимался тактической разведкой. В 14.45–15.45 восемь «аэрокобр» (в вылете впервые после долгого перерыва принял участие Александр Вильямсон) совершили полет по маршруту Киевское – Молдаванское – Русское – Нижне-Баканская. Задание прошло без происшествий. После этого вплоть до 23 мая полк фактически отдыхал, совершая только разминочные и тренировочные вылеты на прикрытие своего аэродрома Кореновская. Кроме того, летчики Зайцев, Попов, Бабенов, Степанов, Климанов и Иванов вылетали в Аджи-Кабул за 6 новенькими Р-39.

Советские штурмовики в этот день на задания не вылетали. А в 230-й ШАД проходило торжественное вручение орденов и медалей штабистам, летчикам и воздушным стрелкам.

ВВС СКФ выполнили 114 самолето-вылетов и заявили о 8 сбитых самолетах. Так, Михаил Ильченко из 4-го ИАП сбил Хе-111 в районе Семенцовского, Александр Лавренов и Виктор Савин из 291-го ИАП – по одному Ме-109 в районе Неберджаевской и Нижне-Баканской. Александру Сотникову из 293-го ИАП был засчитан лично сбитый Хе-111 в районе Абинской. Еще 6 сбитых самолетов было на счету зенитной артиллерии. 79 вылетов было на счету группы АДД и 53 – ВВС ЧФ.

По данным противника, в этот день было потеряно 2 немецких самолета. Не-111Н-6 из 9./KG4 «Генерал Вефер» пропал без вести вместе с экипажем в неустановленном районе Кубани. В районе «северо-восточнее Тамани» был потерян вместе c экипажем разведывательный Ju-88D-1 W. Nr. 430518 «F6+OM» из 4.(F) /122.

Не осталась без потерь и наша авиация. В районе Абинской был сбит Як-1 младшего лейтенанта А.П. Кириллова из 293-го ИАП. Летчик погиб. Во время перелета из Красноармейской в Новотитаровскую был сбит истребителем У-2 из 274-го ИАП. В обломках самолета было найдено обгоревшее тело начальника строевого отделения и кадров полка лейтенанта А.Ф. Макеева, а вот труп пилота лейтенанта В.И. Ершова так и не был найден. Достоверно установлено, что этот «кукурузник» сбил будущий немецкий ас № 1 лейтенант Эрих Хартман из 7./JG52, которому был записан сбитый в 12.10 У-2, ставший 16-й воздушной победой летчика. ВВС ЧФ потеряли 1 самолет. ЛаГГ-3 лейтенанта А.А. Васильева из 25-го ИАП был сбит над морем. Пилот погиб.

16 мая.

На Кубани стояла хорошая погода. В небе была небольшая облачность, временами шли дожди, но видимость составляла 15–20 км. Несмотря на это, авиация действовала ограниченно.

Группа АДД осуществила налеты на Старо-Титаровскую и Нижне-Баканскую, сбросив на них 80 тонн бомб. При этом 2 бомбардировщика пропали без вести. По немецким данным, обоих сбил фельдфебель Й. Косиок из 10.(N) /ZG1, которому вечером накануне (в 21.41–22.52) записано сбитыми два «ПС-84» и один «СБ-2».

ВВС СКФ выполнили всего 219 самолето-вылетов, еще 72 было на счету АДД и 26 – ВВС ЧФ. Отметим, что в плане активности наша авиация значительно уступала люфтваффе. Причем истребительные полки снова использовались для разведки тылов противника. Так, группа в составе восьми ЛаГГ-3 (летчики Кулякин, Бережной, Могильницкий, Мосягин, Крючков, Судариков, Балабаев и Карпизенко) и четырех Ла-5 (Корнев, Слупский, Плотников и Сазонов) в 05.02 вылетела на разведку переднего края обороны 17-й армии в районах Тамбуловский – Свобода – Молдаванское – Баука – Мекерстук – Ленинский – Горно-Веселый – Дубинка – Нижне-Баканская – высота 141,7 – Неберджаевская. Полет проходил в условиях ограниченной видимости на высотах 200–400 м. В 05.53–06.03 все истребители благополучно вернулись на аэродром Днепровская. Ранее с 10 по 15 мая полк в боевой работе не участвовал.

Двенадцать Ил-2 из 765-го ШАП в сопровождении одиннадцати ЛаГГ-3 из 979-го ИАП совершили налет на позиции немецких танков, артиллерии и автотранспорт в районе высоты 151,6 (в 500 м западнее Неберджаевской). Вылет прошел без потерь. 502-й ШАП тремя группами по четыре Ил-2 штурмовал немецкие войска в лесу в 600 от Неберджаевской. По этой же цели нанесли удар две шестерки из 618-го ШАП.

16-му ГИАП в этот день в ставший уже привычным район Крымской, который наши летчики знали, как собственный двор, не летал. Зато в 15.20 восемь Р-39 были подняты на перехват немецких бомбардировщиков в районе Красноармейской (над советской территорией). В районе северо-восточнее Славянской на высоте 3000–4000 м истребители действительно встретились с немцами, правда, с их истребителями. На сей раз отличился гвардии старший лейтенант Николай Искрин, который сначала сверху в лоб сбил один Ме-109, который упал в районе Петровской, а потом подбил и еще один «мессер», который совершил вынужденную посадку в 5–6 км от Славянской. Его летчик был взят в плен. Правда, для самого Искрина, который воевал в полку с начала войны, этот вылет и бой стал последним в летной карьере. Его Р-39D-2 «413855» был сбит и горящим упал в 20 км западнее Красноармейской. Искрин с трудом сумел покинуть машину с парашютом, ударился ногой о стабилизатор самолета и получил тяжелое ранение. Летчика отправили в госпиталь, где ему ампутировали часть правой ноги. В строй Николай Истрин так и не вернулся[73]. Достоверно установлено, что его в 15.13 сбил очень опытный пилот – лейтенант Рудольф Митиг из 3./JG52. Он единственный претендовал в этой день на сбитую «аэрокобру», которая стала его 81-й воздушной победой. Помимо него еще об одном сбитом в районе Краснодара Ме-109 доложил гвардии младший лейтенант Моисеенко.

И это был редчайший случай, когда описание боя и его последствий в 16-м ГИАП с большой долей вероятности соответствует действительности! В районе станиц Славянская и Петровская около 15.00 по московскому времени были сбиты сразу два Bf-109G-2 W. Nr. 13788 и Bf-109G-2 W. Nr. 13781 из 1-й эскадрильи JG52. Их пилоты обер-фельдфебель Г. Кох и лейтенант Макс Гейслер (на его счету было 7 воздушных побед) попали в плен. Впрочем, еще один сбитый в районе Славянской Ме-109 был записан на счет Ивана Горбунова из 42-го ГИАП.

Кроме того, Ju-87D-3 W. Nr. 0050 из 7./StG2 пропал без вести вместе с экипажем в районе Нижне-Баканской. А во время ночного вылета в неустановленном районе (скорее всего, на Кубани) пропал без вести вместе с опытным экипажем «охотник за поездами» Не-111Н-16/R1 W. Nr. 8259 «G1+AY» из 14.(Eis) /KG55. Также во время ночного вылета в район Кропоткин – Армавир огнем ПВО был сбит He-111H-16/R1 W. Nr. 8318 «G1+BY» из этой же «железнодорожной эскадрильи». Один член экипажа был убит, а еще четверо (в т. ч. и пилот оберфельдфебель Йохан Боос, совершавший свой 416-й боевой вылет) выпрыгнули с парашютами и на следующий день были взяты в плен[74].

4-я воздушная армия, помимо «аэрокобры» Искрина, лишилась еще 2 истребителей. Были сбиты Як-1 из 148-го ИАП (капитан Л.Д. Смирнов, 7+4 победы, убит) и Як-7Б из 43-го ИАП (лейтенант М.Б. Савин попал в плен).

После этих событий 16-й ГИАП в течение 10 дней отдыхал и в активной боевой работе (если не считать, по сути, разминочных полетов на патрулирование над своим аэродромом) не участвовал.

«Новые экипажи летали в качестве цепных собак»

17 мая.

Черноморский флот продолжал усиливать группировку на Малой земле. В ночь на 17 мая туда было перевезено 180 чел., 62 тонны боеприпасов и продовольствия, 2,6 тонны горючего, 1 автомашина и две 85-мм зенитки.

В 06.55–07.50 группа в составе десяти ЛаГГ-3 и двух Ла-5 из 249-го ИАП снова провела тактическую разведку переднего края немецкой обороны с высоты 200–400 м в районах Тамбуловский – Свобода – Молдаванское – Баука – Мекерстук – Ленинский – Горно-Веселый – Дубинка – Нижне-Баканский – высота 141,7 – Неберджаевская. Задания прошло без встреч с люфтваффе.

Всего ВВС СКФ выполнили 137 самолето-вылетов, еще 10 было на счету группы АДД. При этом воздушных боев и потерь зафиксировано не было. Немецкие самолеты потопили в Приморско-Ахтарской сейнер «Бот № 20» из состава Азовской военной флотилии.

Части 56-й армии в течение всего дня вели наступление с целью восстановить утраченное днем ранее положение в районе Неберджаевской. Утром солдатам удалось отбить западную опушку леса к северу от этого населенного пункта, но после этого полки были последовательно и многократно атакованы группами по 10–25 штурмовиков в сочетании с артобстрелами, вследствие чего дальше продвинуться не смогли.

18 мая.

Во время обратного рейса из Мысхако при эвакуации раненых в 02.00 подорвался на мине и затонул сейнер МЕС-42 (водоизмещение 47 тонн). Погибло 28 человек (6 членов экипажа и 22 раненых), еще 53 спасли катера охранения.

Группа АДД совершила налеты на цель Глубокий Яр и Нижне-Баканскую, выполнив 65 самолето-вылетов и сбросив 64 тонны бомб.

В этот день установилась облачная погода, местами шли дожди. На Кубани значительно похолодало.

В 06.30 после полуторачасовой артподготовки три стрелковых дивизии, две стрелковых бригады 56-й армии при поддержке танков перешли в наступление на участке высота 141,7 – Неберджаевская. После ожесточенных боев красноармейцам удалось достичь гребня между высотами 141,7 (2 км северо-западнее Неберджаевской) и 151,6, 60-я стрелковая бригада заняла два квартала в северной части Неберджаевской, а 62-я стрелковая бригада достигла опушки леса к северу от этого населенного пункта. Бои продолжались вплоть до 04.00 19 мая, но серьезных успехов 56-я армия не достигла.

Наша авиация действовала ограниченно. Так, 249-й ИАП выполнил всего два боевых вылета. В 13.55 пара в составе Ла-5 лейтенанта Владимира Сазонова и ЛаГГ-3 лейтенанта Георгия Слупского вылетела на перехват немецкого самолета в районе своего аэродрома Днепровская. В результате Слупский сбил Хе-111, одержав свою 7-ю личную победу. Во время боя оба летчика расстреляли весь боезапас снарядов ШВАК и патронов БС. Отметим, что использование в парах истребителей разных типов практиковалось в нашей авиации с самого начала войны. В данном случае оба «лавочкина» получили множество попаданий от ответного огня бортстрелков, но благополучно вернулись на базу. После этого вплоть до 22 мая полк в вылетах не участвовал, продолжая «отдыхать и набираться сил».

Ил-2 из 210-го и 765-го ШАП несколько раз вылетали на штурмовку позиций немецких войск на западных скатах высоты 141,7. Всего было выполнено 37 вылетов штурмовиками и 31 истребителями эскорта из 979-го ИАП. «Задание выполнялось в сложных метеоусловиях, – сообщал журнал боевых действий. – Погода в районе цели: облачность 10 баллов на Н=150–200 м, видимость 1,5–2 км, слабый дождь. 10 Ил-2 из 210 ШАП при повторном вылете задание не выполнили из-за погоды, туман до земли. Своих потерь в течение дня не было». Пятерка Ил-2 из 618-го ШАП бомбила немецкие войска в районе Глубокого Яра, а десятка штурмовиков из 502-го ШАП в сопровождении Ла-5 из 437-го ИАП атаковали высоту 158,4 в районе Неберджаевской.

Всего ВВС СКФ осуществили 344 самолето-вылета и доложили о 3 сбитых самолетах. Еще 7 было на счету зенитной артиллерии. Однако на самом деле противник не понес никаких потерь.

Свои потери составили 1 самолет.

19 мая.

На Кубани по-прежнему стояла не очень благоприятная для действий авиации погода: сильная облачность и дожди.

Ночью группа АДД совершила налеты на Киевское, Варениковскую и Молдаванское, сбросив на них 77 тонн фугасных, зажигательных и осколочных бомб.

ВВС ЧФ провели операцию по уничтожению немецких плавсредств в Керченском проливе, выполнив 68 вылетов. Летчики донесли о потоплении 3 десантных барж и 2 сбитых в воздушных боях самолетов. Собственные потери составили 2 машины. Так, во время атаки немецкого конвоя «Kleiner Bär-89» в районе Благовещенской зенитным огнем был сбит двухместный Ил-2 младшего лейтенанта А. Колесника из 8-го ГШАП ВВС ЧФ. Оба летчика погибли. По немецким данным, в этот день советская авиация в районе Анапа – Благовещенская потопила артиллерийскую БДБ AF-70 (бывшая F-309A) и БДБ F-367A (которая затонула в результате детонации и взрыва перевозимых боеприпасов). Еще две БДБ (F-126A и F-329A) были повреждены. Кроме это Пе-2 из 40-го БАП ВВС ЧФ тяжело повредили около Тамана БДБ F-304A, которая затонула на мелководье, но позже была поднята. Ночью во время набеговой операции у побережья Кавказа немецкие торпедные катера S-42 и S-72 потопили большой морской буксир ЧФ-6 (бывший СП-26 «Перванш»). На нем погибло 38 человек. К счастью, немцы не заметили баржи № 75, которую тащил ЧФ-6, поэтому груз и люди, находящиеся на ней, уцелели.

Всего ВВС СКФ выполнили 250 вылетов и доложили об 1 сбитом самолете. Еще 9 было на счету зенитных подразделений. В действительности никаких потерь у люфтваффе в этот день не зарегистрировано. Многие запланированные вылеты подразделений были отменены из-за дождей и туманов. Например, 230-я ШАД получила приказ с 05.30 быть в готовности пятью группами штурмовиков по 6 самолетов бомбить высоту 141,7 в районе Неберджаевской, в районе которой продолжались ожесточенные бои. Но подготовленные тридцать Ил-2 и четырнадцать ЛаГГ-3 из 979-го ИАП так и простояли весь день на аэродроме.

В этот день в районе Ленинградской был взят в плен экипаж немецкого бомбардировщика Не-111, который показал, что принадлежал III./KG55, базирующейся на аэродроме Сталино совместно с I./KG100 и имел задание бомбить железнодорожные эшелоны на участке Армавир – Кропоткин. Скорее всего, это был экипаж «охотника за поездами» Не-111Н-16/R1 «G1+AY», сбитого несколькими днями ранее.

20 мая.

В 22.10 очередные прибывшие к причалам Мысхако суда с подкреплениями и грузами были атакованы, очевидно торпедным катером. Но обе торпеды попали в берег. К этому дню на Малую землю с большим трудом удалось доставить уже 28 танков.

ВВС ЧФ совершили налеты на немецкие корабли и суда в районе Анапы и Керченского пролива. Летчики доложили о потопленном сторожевом корабле, 2 торпедных катерах и одной поврежденной барже. Так, утром 4 немецких торпедных катера, которые возвращались после набеговой операции у кавказского побережья, несколько раз были атакованы самолетами (в общей сложности четырнадцать МБР-2 из 119-го ОМРАП и десять Ил-2 из 8-го и 47-го ШАП). По немецким данным, «шнелльботы» S-49 и S-72 были легко повреждены, а два моряка ранены. Зато ВВС ЧФ потеряли сразу 6 самолетов. Один ЛаГГ-3 и один Ил-2 (пилот старший краснофлотец С.И. Котляр) из 47-го ШАП были сбиты в воздушном бою, а один Пе-2 был подбит и совершил вынужденную посадку. Еще два ЛаГГ-3 и один Як-1 из-за выработки горючего упали в море и утонули.

Двадцать Ju-87 под прикрытием четырех Bf-109 совершили налет на причалы Мысхако и огневые позиции артиллерии Десантной группы, сбросив на них около 100 фугасных бомб. В результате было разбито 37-мм орудие и убито 2 человека.

А вот советская авиация по-прежнему активности не проявляла. И это притом, что погода была вполне подходящей для полетов (облачность 3—10 баллов на высоте 400–900 м, видимость от 4 до 12 км.) Так, вся 230-я ШАД осуществила всего одно боевое задание, и то совсем не по профилю! Два Ил-2 из 805-го ШАП в сопровождении 6 ЛаГГ-3 из 979-го ИАП провели перспективную аэрофотосъемку немецкого укрепрайона на участке Плавненское – Молдаванское. Во время полета группу атаковали четыре ФВ-190 и два Ме-109, однако огнем воздушных стрелков и истребителями эскорта удалось отбиться от них.

ВВС СКФ выполнили 112 вылетов, в основном для ударов по наземным целям в районе Нижне-Баканской. Зенитчики заявили о 6 сбитых самолетах. В действительности немцы потеряли только одну машину. Bf-109G-4 W. Nr. 19758 лейтенанта Д. Баумана из 4-й эскадрильи JG52 был сбит зенитным огнем северо-восточнее Крымской. Летчик выпрыгнул с парашютом над советской территорией и был взят в плен. На допросе он, в отличие от своих более честных коллег, рассказал историю, что будто бы служил во 2-й группе 9-й эскадры ближних разведчиков, базирующейся на аэродроме Катерлев. Ее задача – якобы разведка и аэрофотосъемка ближних тылов Красной армии.

В результате диверсии подпольщиков на аэродроме Керчь-4 было уничтожено сразу пять Ju-87D-3 из 3./StG3 (W. Nr. 0045, 0049, 0295, 1052 и 1121).

21 мая.

«В 7.00 противник в районе щель Глубокий Яр поднял дымзавесу на фронте до 500 метров, прикрывая район дымопуска тремя самолетами, в это же время дымовыми снарядами обстрелян Верхний Адагум», – сообщал журнал боевых действий. В тот период советское командование всерьез опасалось применения немцами химического оружия (данные об этом поступали как от разведки, так и от немецких военнопленных). Поэтому к подобным загадочным случаям на Кубани, как и на других участках Восточного фронта, относились с большим вниманием и подозрением.

Авиагруппа ВВС ЧФ бомбила немецкие войска в районах Восьмой щели, г. Сапун и Широкой щели. В районе Марьиной рощи и Кабардинки в воздушных боях были сбиты флотские Як-1 и Як-7. Кроме того, в районе Геленджика были сбиты два ЛаГГ-3 из 25-го ИАП. Один из летчиков командир эскадрильи старший лейтенант В.Л. Халдеев, имевший на счету 2 личных и 11 групповых побед, погиб.

ВВС СКФ выполнили 104 самолето-вылета, еще 56 было на счету ВВС ЧФ и 4 – на счету АДД. Большинство многочисленных авиаполков, сосредоточенных на Кубани, снова отдыхали. Например, в 230-й ШАД всем личным составом праздновали годовщину формирования дивизии. Заместитель командира по политчасти полковник Тупанов выступил с длинным докладом об итогах боевой работы за год, после чего состоялся банкет. Полки 214-й ШАД в этот, как и в предыдущий, день постоянно находились в готовности № 1 для очередных ударов по немецким позициям, но все задания были отменены из-за неблагоприятных метеоусловий. В свободное время летчики занимались патрулированием в воздухе над аэродромами, учебными дневными и ночными полетами.

Люфтваффе потеряли на Кубани 3 самолета:

– Bf-109G-4 W. Nr. 19261 лейтенанта Г. Люди из 8./JG52 был сбит восточнее Тамани, летчик был ранен, но вернулся в часть;

– Ju-88A-4 W. Nr. 4601 из 8./KG51 «Эдельвейс» был поврежден при выполнении боевого задания, но смог на одном моторе дотянуть до аэродрома Сарабуз, где при аварийной посадке был полностью разбит (80 %);

– штурмовик FW-190A-5 W. Nr. 6005 из 6./Sch.G1 пропал без вести вместе с пилотом в районе станицы Неберджаевская.

22 мая.

На Кубани стояла облачная погода (7–8 баллов), временами шли дожди. Температура воздуха составляла +14 – +18 градусов.

Ночью группа АДД осуществила очередные налеты на Молдаванскую и Нижне-Баканскую, сбросив на них 41 тонну бомб.

В 06.15 тридцать пять Ju-87 совершили налет на станцию Линейная. В результате были разрушены пути, разбито 6 вагонов, подожжен штабель бутылок «КС», разрушено 6 зданий, сгорела автомашина, убито 9 и ранено 36 чел. Был осуществлен и очередной налет на Мысхако, а также на советские корабли в районе Архипо-Осиповки. В результате был потоплен один сторожевой катер МО-041 и повреждено транспортное судно. Отражая налет, летчики ВВС ЧФ доложили о двух сбитых Ю-87 и двух Ме-109. Тринадцать Ju-88 из состава II./KG3 «Блиц», вылетевшие с аэродрома Полтава, в районе Ачуевской косы потопили сейнер АВФ «Рационализатор».

ВВС СКФ выполнили 107 вылетов и заявили об 1 сбитом самолете. Эту победу одержал на истребителе Як-7 Алексей Рязанов из 4-го ИАП, который сбил Ме-109 западнее Крымской. Собственные потери ВВС Красной армии составили 1 самолет.

При этом флотская авиация по интенсивности боевой работы чуть ли не превзошла армейскую. Было выполнено 70 вылетов, в воздушных боях сбито и подбито 4 самолета при собственных потерях в 2 машины. Еще 9 сбитых немецких самолетов было на счету зенитной артиллерии. Достоверных данных о потерях противника в воздухе в этот день на Кубани не найдено.

23 мая.

В 06.40 люфтваффе совершили массированный налет на Георгие-Афипскую, повредив железнодорожный и полностью разрушив автомобильный мост через реку Афипс. Затем в течение дня группами по 15–17 машин немцы бомбили позиции 56-й армии западнее Крымской, в районе Адагума и Неберджаевской и других районах. В 11.00 40 бомбардировщиков совершили налет на Троицкую, в 11.10 и 12.10 были осуществлены налеты на Крымскую. Всего наземные наблюдатели зафиксировали свыше 1000 самолето-пролетов немецкой авиации.

«23.05.1943 состоялся мой 1-й боевой вылет над Кубанским плацдармом и Крымской. При пролете линии фронта мое место было в нижней части кабины у пулемета MG, предназначенного для стрельбы назад, – вспоминал Х. Фалтен, только недавно переведенный в 9-ю эскадрилью KG27 из учебной IV./KG27. – Высота атаки была около 4000 м и я видел, как сбрасываются бомбы. Лидер группы первым открыл бомболюки, после чего это синхронно сделали все машины. Потом бомбы упали. Между летящими бомбами я видел парашюты сбитого экипажа, который был сбит зенитным огнем русских. После сброса бомб, мы легли на обратный курс, а я должен был проверить бомбоотсек на предмет того, все ли бомбы вылетели. И только после этого пилот мог закрыть его. При полете над Азовским морем мы стали снижаться на небольшую высоту. Во время таких полетов очень часто было сопровождение истребителей над Керченским проливом. Но часто оно не осуществлялось. Либо они взлетали слишком рано и вынуждены были досрочно возвращаться из-за нехватки топлива, либо они были вовлечены в воздушные бои и, таким образом, не могли выполнять сопровождение». Скорее всего, Фалтен видел спускавшихся на парашютах унтер-офицеров Фрица Блиндингера, Пауля Фризенхана и обер-ефрейтора Курта Якоба из экипажа Не-111Н-16 W. Nr. 160269 из 7-й эскадрильи KG4 «Генерал Вефер». Эта группа бомбила позиции советских войск перед III./KG27. Все трое летчиков опустились на советской территории, на которую только что сбрасывали свои бомбы, и были взяты в плен. Остальные члены экипажа погибли.

«Новые экипажи летали в качестве цепных собак у командира эскадрильи, чтобы он мог наблюдать за ними и обучать основам боевых вылетов, – рассказывал другой начинающий летчик – П. Мёбиус из той же 9./KG27. – От членов его экипажа мы уже знали, что особое внимание уделяется задержкам во время крутого поворота после сброса бомб. Поэтому для меня первые боевые вылеты были в основном тренировочными. Во время своего первого вылета на Крымскую я полностью сосредоточился на своем положении в строю и сумел сохранить его в точности с требованиями командира. Бомбы были сброшены по видимой цели. Открыв люк и сбросив их, я не отводил глаз от лидирующей машины. И только на обратном пути я вспомнил о других вещах, таких как зенитный огонь, бортовое оружие и др. На обратном маршруте мы с удовольствием перешли на меньшую высоту, чтобы отдохнуть и лететь в более свободном строю. И только незадолго до посадки мы снова перестраиваемся в плотный порядок. Посадка проходила строем, как можно ближе друг к другу».

Советская авиация действовала в основном в районе Неберджаевской и Молдаванской. При этом летали в основном истребители, в то время как ударная авиация оставалась на земле. Так, 214-я ШАД, в составе которой на тот момент было четыре полка (190-й, 502-й, 618-й и 622-й ШАП), осуществила всего 6 вылетов. В 11.25–12.45 шестерка штурмовиков из 190-го полка выполнила «облет района с одновременным бомбометанием и штурмовкой оборонительной полосы противника» в районе Горищного и Подгорного.

Всего ВВС СКФ выполнили 440 вылетов и доложили о 7 сбитых самолетах. В частности, Ахмет-хану Канкошеву из 42-го ГИАП был засчитан сбитый в районе Перекопской Ю-87, а Илье Черкашину из 267-го ИАП – сразу 2 сбитых «лаптежника» в районе Михайловской. В действительности, помимо упомянутого Не-111, в районе Крымской был потерян FW-190A-5 W. Nr. 1128 из 6-й эскадрильи Sch.G1. Его пилот пропал без вести. В том же районе были сбиты два Ju-87D-3 W. Nr. 1371 и W. Nr. 2850 из 5./StG2 «Иммельман». Один экипаж погиб, а вот летчики второго сумели выйти к позициям немецких войск.

Свои потери 4-й воздушной армии составили 3 самолета. В районе Абинской был сбит Як-1Б из 4-го ИАП (младший лейтенант Г.М. Кондакчян погиб), в районе Севрской – ЛаГГ-3 из 267-го ИАП (младший лейтенант И.А. Козлов погиб), а в районе Киевского – Р-39 из 45-го ИАП (капитан Я.И. Раскидной погиб).

Еще 88 вылетов выполнили ВВС ЧФ. Морские летчики заявили о 2 сбитых самолетах. Bf-109G-2 W. Nr. 13841 унтер-офицера Х. Апфеля из 3./JG52 был сбит в бою с Як-1 лейтенанта И. Кособьянца из 6-го ГИАП над морем на траверзе мыса Южная Озерейка. Раненого летчика спасли румыны с береговой батареи, но 26 мая он умер в госпитале.

Потери морской авиации составили 4 самолета. В районе Анапы была сбита летающая лодка МБР-2 (ее в 04.50 сбил оберфельдфебель Рудольф Тренкель из 2./JG52), в районе Шапшугской – Як-1. В районе Геленджика сбит Як-1 из 6-го ГИАП (младший лейтенант Н.К. Сухаров погиб), а в районе Ольгинки (около Туапсе) – И-15бис из 62-го ИАП (сержант В.Я. Рибо погиб). Флотские «яки» в 05.55 и 06.10 сбили лейтенант Хорст Смятек и фельдфебель К. Вернер из 4./JG52, а старый биплан «бис» – в 04.55 унтер-офицер Ульрих Штарк из 2./JG52 (правда, в качестве воздушной победы он был записан ему как Р-5).

Глава 7. Первая битва за Киевское

«Не только набили морду, но и сломили их волю»

24 мая.

В связи с угрозой применения немцами химического оружия в эту ночь впервые полтонны грузов, доставленных судами на Малую землю, составляло различное химимущество (в основном противогазы). Также из новинок были 20 ишаков.

Группа АДД совершила налеты на Русское и Красный, выполнив 124 вылета и сбросив на эти цели 137,7 тонн бомб. Отметим, что дальняя авиация на Кубани в основном действовала совсем «недалеко», фактически выполняя задачи обычных фронтовых ночных бомбардировщиков.

Рано утром – в 07.48–08.18 был осуществлен очередной массированный налет на железнодорожный узел Батайск, в котором, по советским данным, участвовало 92 самолета (34 – Ю-88, 20 – Ю-87, 14 – Хе-111, 12 – Ме-109, 8 – ФВ-190 и 4 – Ме-110). Первая группа шла строго прямым курсом над побережьем, вторая над Таганрогским заливом. Над своей территорией самолеты летели на высота 3000 м, а на подходе к линии фронта поднимались на 4500–5500 м. При подходе к Батайску «юнкерсы» и «хейнкели» разделились на более мелкие группы, заходя на него разными курсами, а «штуки» постепенно перестроились в цепочку по одному (у немцев это называлось «ожерелье»). В результате полученных повреждений движение через железнодорожный узел было парализовано на 4 часа.

Из состава 105-й ИАД ПВО на отражение налета было поднято 44 истребителя, в том числе 7 – Як-1 из 182-го ИАП, 9 – «харрикейнов» и 5 – Як-1 из 266-го ИАП, 9 – Як-1 и 3 – ЛаГГ-3 из 234-го ИАП и 11 – И-16 из 961-го ИАП. Истребители атаковали противника в двух группах, но высота ударной группы опять оказалась ошибочной из-за неверных данных о высоте цели, полученных с РЛС и постов ВНОС. Тем не менее летчики ПВО доложили об 11 сбитых самолетах, из которых 6 было на счету 234-го ИАП, 3 – на счету 961-го ИАП и 2 – на счету 266-го ИАП. Собственные потери составили 6 истребителей. Один Як-1 из 182-го ИАП был сбит, летчик выпрыгнул на парашюте, один Як-1 из 234-го ИАП был разбит в результате тарана, его пилот погиб, два И-16 из 961-го ИАП были сбиты в воздушном бою, но их пилоты выпрыгнули с парашютами. Еще один «ишак» из той же части пропал без вести вместе с пилотом. По немецким данным, в 07.11–07.19 обер-лейтенант Э. Битш из 9./JG3 сбил 2 наших И-16, а другие пилоты из его эскадрильи два ЛаГГ-3 и один «харрикейн».

В действительности потери люфтваффе (включая зенитный огонь) составили 3 самолета. Ju-87D-3 W. Nr. 1276 и W. Nr. 1292 из III./StG77 были сбиты истребителями, оба экипажа погибли. По всей вероятности, одну из этих «штук» и протаранил Як-1 из 234-го полка. Также во время налета на Батайск зенитным огнем был поврежден Не-111 «1G+GH» из 1-й эскадрильи KG27 «Бёльке». Самолет взлетел с аэродрома Днепропетровск-Зюд-II в 05.20 по берлинскому времени, а в 08.26 совершил аварийную посадку на брюхо на аэродроме Синельниково. При этом «хейнкель» был полностью разбит, а из состава его экипажа были ранены пилот Ладиниг и бортмеханик Дитрих Кюперс.

На Кубани люфтваффе бомбили позиции советских войск. В 06.00 и 07.00 группы по 50 самолетов бомбили лес западнее Запорожского. В 11.20 и 18.00 были нанесены повторные авиаудары по тому же району. В 13.00 19 самолетов бомбили позиции 351-й стрелковой дивизии на побережье Азовского моря. Кроме того, была нанесена серия ударов по высотам вокруг Крымской. Всего был зафиксирован 541 пролет немецких самолетов.

Впервые после восьмидневного перерыва к активной боевой работе вернулся пополненный матчастью 298-й ИАП. В 16.58–18.15 сразу двенадцать Р-39 сопровождали разведчик Пе-2 (командир экипажа Герой Советского Союза майор Баронин) из 366-го Гвардейского БАП по маршруту Киевское – Молдаванская – Горно-Веселый – Русское – Красный – Трудовой – Ленинский – Кеслерово – Безводный – Ново-Крымский – Даманский – Батарейный. Группа была обстреляна сильным огнем зенитной артиллерии, а в районе Ильичевского в небе была замечена четверка Bf-109, которая в бой вступать не стала.

ВВС СКФ осуществили 219 самолето-вылетов и заявили об 2 сбитых самолетах. Владимир Егорович из 402-го ИАП и Александр Тимошенко из 15-го ИАП сбили по одному Ме-109 в районе Киевского. Еще 10 было записано на счета зенитчиков. В действительности только хорватский Bf-109G-2 W. Nr. 14032 был подбит над Кубанским плацдармом и тяжело поврежден при аварийной посадке восточнее аэродрома Тамань. ВВС ЧФ выполнили 87 вылетов. Авиагруппа МАГ совершила дневной налет на Анапу, а также прикрывала Мысхако. Морские летчики доложили о 2 сбитых Ме-109 при собственных потерях в три Як-1. Одна их этих побед находит подтверждение. В 10.00 Bf-109G-2 W. Nr. 14850 командира 6-й эскадрильи JG52 обер-лейтенанта Карла Ритценберга был сбит в бою с Як-1 из 6-го ГИАП над морем в районе Мысхако. По одним данным, летчик, имевший на своем счету 21 победу, был найден немецкими солдатами на берегу в бессознательном состоянии и умер не приходя в сознание, по другим – его труп в спасательном жилете нашла летающая лодка Do-24.

Наши армейские авиаполки не имели боевых потерь, но зато 2 летчика погибли в авариях. Ла-5 из 236-го ИАП разбился около Краснодара (старший сержант Г.Г. Кузьменюк погиб), а ЛаГГ-3 из 267-го ИАП – в районе Козырьково (младший лейтенант И.С. Чернявский тоже погиб).

Были такие и у противника. Ночной истребитель Bf-110G-2 W. Nr. 6135 из 10.(N) /ZG1 был потерян в районе Тамани. Все 3 члена его экипажа погибли. В графе «Причина гибели» в немецких документах загадочно написано: «столкновение с землей». Эта же эскадрилья потеряла еще и Bf-110G-2 W. Nr. 6261. Но тут причина гибели более прозаическая: «разбился при посадке на аэродроме Багерово из-за отказа мотора».

Большинство авиаполков снова бездействовало, готовясь к новому наступлению. Еще вечером 23 мая командиры авиадивизий получили в штабе 4-й воздушной армии секретные пакеты с планом операции в районе Киевского. На следующее утро с деталями предстоящих действий были ознакомлены командиры полков, начальники штабов и заместители командиров по политчасти.

Командир 230-й ШАД Иван Гетьман получил особо важное задание командования – перед наступлением поставить большую дымовую завесу на участке высот 114,1 и 103,3 (участок фронта Киевское – Молдаванское). В связи с этим он вместе с членами штаба на самолете «Дуглас» лично совершил облет участка фронта, где предстояло проводить операцию. Вылет прикрывался четырьмя ЛаГГ-3 из 979-го ИАП. Кроме того, в тот же день были проведены учения, в ходе которых двенадцать Ил-2 отрабатывали задачи по установке дымовой завесы.

25 мая.

Группа АДД в преддверии наступления осуществила налеты на аэродромы Саки, Сарабуз и Мариуполь, сбросив на них 47 тонн бомб. Экипажи доложили о 19 очагах пожара и 9 взрывах. В действительности на аэродроме Керчь, и вовсе не дальними бомбардировщиками был поврежден (35 % FW-189A-2 W. Nr. 00125181 из 7.(Н) /32. И это была единственная потеря люфтваффе на аэродроме (на данном участке фронта) за весь май месяц!

В 02.28 у Мысхако в результате попадания крупнокалиберного снаряда затонул сторожевой катер МО-016. Погибло 9 членов его экипажа.

Пользуясь затишьем на остальных участках фронта, немцы перешли в наступление против позиций 9-й армии в плавнях. При этом штурмовики нанесли удары по плавням Хузовская, МТФ и Шедогуб. Подразделения противника перерезали коммуникации 43-й стрелковой бригады, вынудив ее оставить высоту 0,2. Находившийся рядом 1157-й стрелковый полк также вынужден был отойти.

В 07.30, 10.30 и 17.00 немецкая авиация штурмовиками и бомбардировщиками выполнила налеты на плавню Хузовская, МТФ, Шедогуб. Также группами по 20 самолетов были нанесены удары по Черноморской, северо-восточным окрестностям Неберджаевской и Крымской. В 19.15 двадцать один Ju-87 нанесли удар по Малой земле, сбросив на позиции Десантной группы 180 бомб. Результаты снова оказались скромными – 3 убитых, 1 раненый боец. Зато относительно удачным для противника оказался внезапный налет на аэродром Поповическая, в ходе которого был уничтожен один Р-39 из 16-го ГИАП, второй тяжело поврежден, был убит опытнейший техник, кавалер двух орденов Красной Звезды, старший инженер полка гвардии инженер-майор Апполинарий Урванцев и тяжело ранен старший пилот гвардии младший лейтенант Яков Моисеенко, который вскоре умер в госпитале.

ВВС СКФ выполнили 162 самолето-вылета, ВВС ЧФ – 55. При этом летчики заявили всего об 1 сбитом самолете. Пилот «спитфайра» Александр Серебряков из 57-го ГИАП сбил Ме-109 в районе Плавненского.

Вернулся к боевой работе и 249-й ИАП. В 14.30 группа в составе трех ЛаГГ-3 (летчики Косарев, Рыбкин и Богачев) и одного Ла-5 (Сазонов) вылетала на перехват немецких самолетов в районе Поповической. Однако противника обнаружить не удалось.

В этот день люфтваффе не понесли никаких потерь в небе Кубани. А вот 4-я воздушная армия, помимо упомянутого Моисеенко, лишилась еще 3 летчиков. Был сбит Як-1Б старшего сержанта Н.И. Халилова из 291-го ИАП. Летчик погиб. В районе Киевского был сбит «спитфайр» младшего лейтенанта М.И. Кудряшова из 57-го ГИАП, который также погиб. По немецким данным, в 08.05 его сбил унтер-офицер Н. Хоффман из 4./JG52. В районе станицы Ново-Титаровская потерпел катастрофу Як-7Б из 274-го ИАП. Летчик сержант Л.М. Боровиков погиб.

Тем временем Ставка в очередной раз потребовала от штаба СКФ продолжать наступление согласно плану, разработанному Жуковым, и сбросить части немецкой 17-й армии в море. В исполнение этого указания штаб фронта издал директиву № 054/ВПУ, согласно которой войскам следовало очистить от врага территорию Нижней Кубани и Таманского полуострова. 56-я и 37-я армии должны были прорвать оборону противника к северу и югу от Молдаванской, а затем окружить этот опорный пункт, после чего наступать в общем направлении на Нижне-Баканскую, Варениковскую и Гладковскую. После прорыва в центральном секторе «Голубой линии» уже 9-я армия должна была наступать на Джигинский, а 18-я армия – на Верхне-Баканскую. При этом основной удар наносился с Малой земли в обход Новороссийска (последний следовало окружить).

Немецкая разведка заранее (еще в середине мая) установила, что следующий удар Красной армии последует именно в секторе Киевское – Варениковская, что позволило заблаговременно подтянуть в этот сектор резервы и приготовиться к отражению наступления. В свою очередь, наша разведка еще 17 мая узнала, что противник в курсе всех планов. «По достоверным данным установлено, что противник предполагает о проводимой, якобы, в настоящее время перегруппировке наших войск, разведка противника доносит о возможности наших атак на участке Киевское – Варениковская», – сообщало секретное донесение штаба СКФ. Тем не менее план, утвержденный самим посланцем товарища Сталина, менять не стали.

26 мая.

На море разыгрался шторм, вследствие чего грузы в Мысхако доставить не удалось. При этом подорвался на мине и затонул сейнер «Окунь». Из 35 человек, находившихся на борту, удалось спасти только троих.

Ночью в преддверии наступления группа АДД совершила налеты на немецкие аэродромы Керчь-2, Багерово, Анапа и порт Анапы. Всего по указанным целям отбомбилось 92 бомбардировщика. Интересно, что в ночных налетах на авиабазы противника участвовали даже штурмовики! В 03.00–03.40 две пары Ил-2 из 502-го ШАП без истребительного прикрытия совершили налет на аэродром Гостагаевская.

Над Кубанью было ясное небо, стояла небольшая дымка, видимость составляла 6–8 км.

В 05.00 началась артподготовка на фронте 37-й и 56-й армий, длившаяся в течение полутора часов. Одновременно с этим авиация совершила серию налетов на позиции немецких войск в районе Самсоньевского, Горно-Веселого, Гоголя, Львовского. Одними из первых над районом высот 114,1 и 103,3 появилась группа в составе девятнатцать Ил-2 из 805-го ШАП. Именно ей было поручено спецзадание с малой высоты установить дымовую завесу перед немецкими позициями. Операция, за которой со своего передового КП лично наблюдал командующий 37-й армией генерал-майор Каратаев, прошла успешно. Когда искусственный туман полностью окутал высоты, красноармейцы в полной тишине (без традиционных, наводивших ужас на немцев криков «ура») вылезли из окопов, смогли беспрепятственно преодолеть линию проволочных заграждений и скрытно достичь переднего края обороны противника. Впоследствии все летчики (редчайший случай!), участвовавшие в операции, были представлены к награждению орденами Красного Знамени[75].

Затем над немецкими позициями появились новые группы советских штурмовиков. Так, группа Ил-2 из 502-го ШАП двумя группами бомбила и обстреливала районы Глубокого Яра, окрестности Свободы и Красного, высоты 141,1 и 123,1, а также западный берег р. Темрючки. Потом по тем же целям нанесли удар «ильюшины» из 618-го ШАП, затем еще четыре шестерки из 190-го ШАП. В итоге уже к 06.30 вся центральная часть «Голубой линии» покрылась облаками дыма и пыли, сквозь которые виднелись вспышки все новых и новых взрывов бомб и «эрэсов».

298-й ИАП в это утро тоже получил особо ответственное задание – сопровождать в район Киевского десятку новейших бомбардировщиков Ту-2 из 12-го БАП. Последний считался чуть ли не секретным оружием, поэтому в 05.40 в воздух было поднято сразу шестнадцать Р-39 (бортовые № 40, 11, 16, 14, 30, 37, 34, 36, 26, 27, 20, 39, б/н, 23, 31 и 32), которые пилотировали летчики Тараненко, Вильямсон, Бочаров, Климанов, Семенишин, Орлов, Комельков, Крещук, Муравьев, Иванов, Новиков, Луканцев, Дрыгин, Лиховид, Вишневецкий и Шапошников. Таким образом, на задание отправились практически все ветераны полка, можно сказать, «в бой пошли одни старики»! Ту-2 шли к цели компактными пятерками, но между собой группы немного растянулись. Само бомбометание прошло не совсем по плану. Вместо восточной окраины Киевского первая пятерка с высоты 2000 м отбомбилась по юго-восточной окраине, а вторая – по северной. Но главное, что немецких истребителей в воздухе не оказалось и все самолеты благополучно вернулись на свои базы.

Отдохнувший, в очередной раз пополненный личным составом и матчастью 249-й ИАП в это утро получил приказ сопровождать штурмовики из 103-го ШАП в район Киевского. В 05.40–05.45 в воздух поднялась первая группа в составе семи ЛаГГ-3 (летчики Семовских, Кокарев, Рыбкин, Богачев, Васильев, Могильницкий и Мосягин) и три Ла-5 (Плотников, Сазонов и Жаров). Затем в 06.10–06.20 взлетело еще девять ЛаГГ-3 (Судариков, Капитанов, Карпизенко, Онопченко, Крючков, Кулагин, Кулякин, Костанди, Бережной и Подалюк[76]) и два Ла-5 (Слупский и Крюков). 22 истребителя сопровождали группу из двадцати четырех Ил-2, которые бомбили и штурмовали оборонительную полосу немцев в 4 км от Киевского. В районе цели пара ЛаГГов провела безрезультатный воздушный бой с парой Ме-109. В 06.26–07.28 все «лавочкины» благополучно вернулись на базу.

В 06.20, примерно в то же время, когда упомянутые выше Ту-2 и Ил-2 сбрасывали бомбы, части первого эшелона 37-й армии при поддержке танков перешли в наступление. Через 10 минут перешли в атаку батальоны 383-й, 242-й Гвардейской стрелковых дивизий и 1-й ОСД НКВД. Их поддерживали два танковых полка.

В 16-м ГИАП боевой день начался в 07.15, когда на прикрытие наземных войск в районе Киевское – Тумбуловский вылетели 6 «аэрокобр» (пары: Крюков – Табаченко, Степанов – Чистов и Труд – Тищенко). В заданном районе на высоте 2000 м летчики увидели парящие вдалеке «мессершмитты», и пара Степанова и Чистова атаковала их. По докладу пилотов, один Ме-109 с переворотом резко спикировал вниз, а второй был сбит гвардии младшим лейтенантом Степановым. Самолет по уже сложившейся традиции «упал горящим» в районе западнее Киевского, этот факт подтвердили гвардии младшие лейтенанты Чистов и Табаченко. Другую пару истребителей атаковали гвардии майор Крюков и гвардии младший лейтенант Табаченко, однако те боя не приняли и с переворотом ушли на запад. На третью пару напала сзади-сбоку пара гвардии лейтенанта Андрея Труда и гвардии младшего лейтенанта Тищенко. Подбитый последним Ме-109 горящим пошел вниз в направлении плавней к северо-востоку от Киевского (подтвердил Чистов). Еще об одном подбитом «мессере», перед этим атаковавшем «аэрокобру» гвардии лейтенанта Труда, доложил (и тоже нашлись свидетели) гвардии младший лейтенант Степанов.

Впрочем, Р-39 Труда все равно был сбит и совершил вынужденную посадку на брюхо на советской территории к югу Троицкой. Поэтому в 08.18 только 5 «аэрокобр» вернулись на базу. Когда позднее Труд вернулся туда уже пешком, он рассказал захватывающую историю о том, как немецкие истребители боя не приняли, с разворотом ушли в облачность, но тот все равно настиг ведомого Ме-109 и с дистанции 30—100 м зажег его. Потом, выйдя из атаки горкой, Труд через какое-то время в районе Молдаванская – Киевское заметил у себя в хвосте еще один «мессер», развернулся и атаковал его сверху-спереди. В результате пулеметно-пушечного огня у Ме-109 был отрублен хвост, а летчик выпрыгнул с парашютом. Приземлившийся фашистский пилот пытался скрыться в лесу, но был пленен нашими наземными войсками в районе Мингрельской. И вот в тот то момент сам Труд был неожиданно атакован вывалившимся с облачности «мессершмиттом» и подбит, а потом уже на высоте 500 м вторично атакован и добит. «Аэрокобра» загорелась и неуправляемой упала на землю. Раненого летчика в бессознательном состоянии вытащили красноармейцы и доставили в госпиталь. Андрей Труд получил ожоги лица второй степени, сильные ушибы головы, правой руки и правой ноги. Тем не менее уже 29 мая он вернулся в часть[77].

В 10.00 в тот же район вылетела следующая шестерка Р-39 из 16-го ГИАП (пары: Тетерин – Чесноков, Малин – Торбеев и Старчиков – Никитин). Во время патрулирования на высоте 2500–3500 м поступил сигнал от позывного «Лисица-1» – следовать в район Киевского, где группа Ю-87 бомбила советские войска. Согласно рапорту летчиков, они, никого не сбив, тем не менее сорвали атаку, «лаптежники», увидев приближающиеся «аэрокобры», не отбомбившись, ушли на запад. Потом аналогичным образом были «отогнаны» двадцать Ю-88 в районе хутора Красный.

Ну а для 298-го ИАП ранний вылет на сопровождение Ту-2 стал лишь увертюрой к этому напряженному боевому дню. В 10.20 на сопровождение 12 бомбардировщиков А-20 из 274-го и 277-го БАП вылетело 16 «аэрокобр» (бортовые № 30, 11, 16, 14, 20, 27, б\н, 23, 31, 37, 40, 36, 32, 17, 34 и 39), которые пилотировали летчики Семенишин, Вильямсон, Бочаров, Климанов, Новиков, Луканцев, Дрыгин, Лиховид, Вишневецкий, Орлов, Комельков, Крещук, Шапошников, Бабенов, Заплаткин и Степанов. Любопытно, что задание в этот раз звучало необычно: «бомбардировка обнаруживаемых танков». Правда, в итоге группа отбомбилась все-таки не по бронетехнике, а по «транспорту, обнаруженному в движении с Гладковская на Ново-Крымский», при этом состав этого «транспорта» с большой высоты и в дымке установлен не был. Пе-2 сбрасывали груз с горизонтального полета с высоты 2000 м. «В районе Гладковского встретили 6 Ме-109, на Н-4000 м, которые стали сопровождать строй до Екатерининский, – гласил рапорт по итогам задания. – Сопровождая строй, пытались все время атаковать. Все атаки были отбиты. Мл. лейтенант Вильямсон, отбивая атаку одного Ме-109, нападавшего на самолет Лиховида, спереди-сверху на встречных курсах отбил левую половину хвоста и Ме-109, войдя в левый штопор, упал восточнее Молдаванское 3–4 км». Александру Вильямсону была записана 8-я личная победа, из которых уже 4 (+4 групповых) он одержал на Кубани.

В 12.50 на прикрытие войск 37-й армии вылетели 8 «аэрокобр» (летчики Речкалов, Табаченко, Степанов, Чистов, Старчиков, Никитин, Малин и Торбеев) из 16-го ГИАП. Правда, Никитин вынужден был вернуться преждевременно из-за отказа электросистемы. За ним ушел и ведущий – гвардии старший лейтенант Старчиков. Остальными в районе северо-западнее Киевского были обнаружены 4 «мессершмитта», которые были атакованы таким же количеством Р-39. Но те, как это часто бывало, в бой не вступили и начали уходить с набором высоты. Тем не менее гвардии старший лейтенант Речкалов доложил, что догнал и сбил один Ме-109, который «отвесно упал в лес северо-западнее Неберджаевской».

К середине дня 389-я стрелковая дивизия заняла рощу в 1 км восточнее Батарейного, а 295-я стрелковая дивизия захватила Плавненский, а 20-я Гвардейская стрелковая дивизия – сад к востоку от Киевского и северо-восточную окраину Садового. Части 56-й армии заняли Тамбуловский, Самсоньевский, Подгорный и Арнаутский. Передовые подразделения достигли Неберджаевской.

Утром немецкая авиация ограничилась несколькими налетами штурмовиков, но уже в 10.00 начался настоящий ад. Над позициями 37-й и 56-й армий волнами проходили группы Не-111 и Ju-88, которые подвергали их ковровым бомбардировкам. В перерывах между налетами двухмоторных бомбардировщиков появлялись небольшие группы Hs-129 и Ju-87, которые с пикирования наносили удары по первой линии и тылам наступающих частей. В общей сложности наземные наблюдатели зафиксировали на Кубани почти 1700 пролетов немецких самолетов, из которых 1300 прошли над полосой 37-й и 56-й армий! Только на позиции последней было сброшено около 3000 фугасных и осколочных бомб всех калибров. Параллельно по ним с замаскированных позиций били шестиствольные минометы, 88-мм зенитки и тяжелые реактивные метательные установки. «В период 11.00–14.00 бомбардировщики противника проходили над нашими позициями сплошным потоком, а грохот от взрывов бомб не прекращался ни на минуту, – сообщалось в журнале боевых действий 383-й СД. – После 14.00 позиции дивизии подвергались уже непрерывным атакам штурмовиков противника, действовавших на малых высотах и воздействовавших на бойцов как бомбами, так и пулеметами и пушками. Некоторые самолеты делали по 10–15 заходов, находясь над нашими линиями по 20–25 минут. В 15.00 части дивизии подверглись обстрелу реактивными минами с горючей жидкостью, от которых оплавились два приданных танка (экипажи сгорели). Часть личного состава не выдержала и, оставив позиции, убежала в тыл, ведутся розыски». В итоге после обеда немцы перешли в контрнаступление, которое проходило при массированной поддержке авиации. 37-я армия вынуждена была отойти почти на исходные позиции и с трудом удержала несколько занятых районов. Потери соединения за первый день наступления составили 567 чел. убитыми и 1135 ранеными. В 17.00 части 56-й армии оставили Арнаутовский.

Тяжелые потери понесли и советские танковые части. Так, в 85-м танковом полку 15 машин подорвались на минах, 7 пропали без вести и 1 была подбита. В 258-м танковом полку также 15 танков подорвалось на минах во время преодоления первой полосы обороны, 10 были подбиты из орудий, 2 застряли в противотанковых рвах и 2 сгорели. 6-й Гвардейский танковый полк потерял 16 тяжелых танков КВ, из которых 10 подорвались на минных заграждениях, 2 были подбиты артиллерией, 1 сгорел, 1 застрял в реке и 1 пропал без вести. 244-й танковый полк потерял 14 танков, а 257-й ТП – 5. 1449-й самоходный артполк, на который возлагались особые надежды, потерял за первый день наступления тринадцать Су-122, из которых 5 подорвались на минах, 3 было подбито, 2 сгорели и 3 пропали без вести. Итого получается: в течении дня было потеряно 100 танков и САУ из примерно 200 имевшихся! Нескольким танкам удалось достичь окраины Киевского, но, оказавшись в изоляции, их экипажи вынуждены были также с боем прорываться обратно к своим позициям.

Ну а что же наши истребители?

В 13.17 на задание по прикрытию войск 37-й армии в районе Киевское – Арнаутский вылетели восемь Р-39 (бортовые № 31, 37, 34, 39, 32, 17, 40 и 36) из 298-го ИАП, которые пилотировали летчики Вишневецкий, Орлов, Заплаткин, Степанов, Шапошников, Бабенов, Комельков и Крещук. При подходе к заданному району летчики увидели разведчик FW-189, не спеша паривший на высоте около 3000 м. Ведущий группы капитан Вишневецкий приказал лейтенанту[78] Михаилу Комелькову сбить «проклятую “раму”». Отделившись от строя, последний в одиночку атаковал разведчика. Зайдя ему строго в хвост, он выпустил три длинные очереди, после чего, как утверждал Комельков (этот факт потом под роспись подтвердили Вишневецкий, Шапошников и Бабенов), горящая «рама» упала в 3 км западнее населенного пункта Серп и Молот. В действительности ни одного сбитого или поврежденного FW-189 на всем Восточном фронте в этот день не зарегистрировано. Зато ведомый Комелькова лейтенант Крещук отстал от него и потерял ориентировку. В результате одинокая «аэрокобра» была со стороны солнца атакована парой «мессеров» и сбита. С трудом Крещуку удалось дотянуть до советской территории и покинуть пылающую машину (бортовой «36») с парашютом. Летчик приземлился юго-восточнее Крымской.

Когда группа прибыла в сам район прикрытия, летчики увидели группу из трех Ю-88, но догнать их не смогли из-за большой разницы высот. Вернувшись обратно, «аэрокобры» встретили уже троицу Хе-111, летевших на высоте 3000 м курсом на запад. Капитан Вишневецкий приказал атаковать бомбардировщики. Однако во время погони сзади появились четыре Bf-109, которые связали боем большую часть наших истребителей. При этом был поврежден Р-39 бортовой «34» старшего лейтенанта Заплаткина, который получил ранение в шею, но все же смог вернуться на аэродром. В итоге «хейнкели» смог атаковать только сам Вишневецкий. Летчик утверждал, что сбил один Хе-111, который упал в районе Темрюка. Несмотря на то, что падения никто не видел, летчику впоследствии была засчитана 9-я личная победа.

Несмотря на то, что максимальное полетное время «аэрокобр» подходило к концу, а от группы осталось только 6 истребителей, позывной «Лисица-5» приказал им вернуться в район прикрытия и атаковать Ю-87. Однако последних прикрывала шестерка «мессершмиттов», которые навязали нашим бой. В общем, добраться до «лаптежников» не удалось, а вскоре пришлось возвращаться «домой». В общем, боевую задачу, как обычно, объявили выполненной, хотя никакого прикрытия своих войск в действительности не получилось…

Тем временем в район Киевское – Арнаутский уже подходила следующая группа истребителей из 298-го полка. В нее входило восемь Р-39 (бортовые № 30, 11, 16, 14, 20, 39, б/н и 23), которые пилотировали летчики Семенишин, Вильямсон, Бочаров, Климанов, Новиков, Луканцев, Дрыгин и Лиховид. На подходе к заданному району на высоте 4000 м летчики обнаружили звено Ю-88, идущее на высоте около 1200 м. Майор Семенишин перешел в пикирование на них, но, не достигнув «юнкерсов», увидел перед собой Ме-109, который атаковал с ходу. По докладу летчика, у «мессера» «рассыпался хвост», после чего он упал в районе поселка им. Луначарского. В этот момент сам Р-39 бортовой «30» Семенишина был атакован другим Bf-109. В результате у него был поврежден руль поворота, и заклинило руль глубины. «Аэрокобра» перешла в штопор, но летчику все же удалось восстановить управление и избежать падения.

Вскоре в небе появилась новая тройка Ю-88 в сопровождении истребителей. Капитан Дрыгин атаковал один из бомбардировщиков и зажжен его правый мотор. По утверждению летчика (факт подтвердил Лиховид), «юнкерс» упал в районе Сиротского. Тем временем младший лейтенант Лиховид атаковал сзади-снизу случайно попавшийся Ме-109 и сбил его (на сей раз победу подтвердил ведомый – Дрыгин). Еще один Ю-88 после атаки младшего лейтенанта Вильямсона «с большими языками пламени и клубами черного дыма» стал, снижаясь, уходить на запад. Другой бомбардировщик атаковал капитан Новиков. Летчик доложил, что гнал его до Красного Пахаря, но сам был атакован «мессером» и атаку прекратил. Оба последних «юнкерса» посчитали подбитыми, но победы Вильямсону и Новикову все же не засчитали (сбитых Ju-88 в этот день у немцев не было, но 3 бомбардировщика из II./KG51 «Эдельвейс» вернулись на свой аэродром в Багерово с серьезными повреждениями в 20–40 %).

В 15.35–16.30 на прикрытие 37-й армии вылетали восемь Р-39 (летчики Покрышкин, Табаченко, Степанов, Чистов, Тетерин, Чесноков, Старчиков и Никитин) из 16-го ГИАП. Но их патрулирование прошло без боев. Затем в 17.55–18.55 в тот же район вылетала следующая десятка «аэрокобр» (пары Покрышкин – Степанов, Речкалов – Чистов, Крюков – Чесноков, Старчиков – Никитин и Малин – Торбеев). Но и это задание прошло без каких-либо воздушных боев.

Советские штурмовики и бомбардировщики также поддерживали свои части в течение всего дня. В 14.25–15.35 восемнадцать Ил-2 из 210-го ШАП в сопровождении четырнадцати ЛаГГ-3 и трех Ла-5 из 249-го ИАП нанесли удар по западной окраине Киевского. Эскорт шел на высоте 1100 м. В районе цели истребители вступили в бой с большой группой Ме-109Г, во время которого, согласно докладам наших летчиков, капитан Семовских и лейтенант Косарев подбили по одному истребителю, которые со снижением ушли на свою территорию. В то же время был сбит Ла-5 лейтенанта Плотникова, который пропал без вести.

В 18.10–18.58 двенадцать Ил-2 из 210-го ШАП совершили вылет на штурмовку немецких войск в районе высоты 121,0. Группу сопровождали одиннадцать ЛаГГ-3 (летчики Судариков, Кистаев, Карпизенко, Онопченко, Тарасов, Крючков, Кулагин, Бережной, Подалюк, Мосягин и Могильницкий) и один Ла-5 (Слупский). В районе цели эскорт провел безрезультатный бой с шестью Ме-109Г.

В общей сложности только 230-я ШАД выполнила 214 вылетов, из которых 163 пришлись на Ил-2, и 51 – на сопровождавшие их ЛаГГ-3 из 979-го ИАП. Летчики отчитались об 11 уничтоженных танках, 22 орудиях, 29 автомашинах, 4 минометах и 2 повозках. При этом потери дивизии составили 3 самолета. Ил-2 младшего лейтенанта Минкина и сержанта Закулина из 805-го ШАП был сбит прямым попаданием зенитного снаряда и упал в районе Красного. ЛаГГ-3 младшего лейтенанта Давыдова был сбит бортстрелками бомбардировщика Хе-111. Горящий самолет совершил аварийную посадку в 2 км южнее Благодарного. Но самой экзотической (и одной из наиболее необычных за всю войну) стала потеря Ил-2 лейтенанта Балябина и сержанта Хорошилова из 805-го ШАП. В районе цели на бреющем полете он был сбит… бомбой, сброшенной с Ju-87!

Для 214-й ШАД, полки которой также участвовали в вечерних налетах, день прошел более благополучно. Выполнив суммарно 184 вылета (78 пришлось на 190-й ШАП, 51 – на 618-й и 55 – на 502-й), дивизия не понесла никаких потерь. Вообще же, для советской штурмовой авиации на Кубани этот день стал рекордным – около 400 вылетов Ил-2.

В 18.10 на прикрытие войск 37-й армии отправилось еще 8 «аэрокобр» (бортовые № 31, 37, 32, 11, 26, 27, 20 и 23) из 298-го ИАП, которые пилотировали летчики Вишневецкий, Орлов, Комельков, Бабенов, Муравьев, Иванов, Новиков и Лиховид. В 18.40 в районе Киевского появилась группа из восемь Хе-111, которая шла на высоте 7000 м без истребительного эскорта. Несмотря на казалось бы благоприятные условия, только пара в составе капитана Вишневецкого и лейтенанта Комелькова успела набрать нужную высоту и атаковать правый крайний бомбардировщик. По утверждению летчиков, тот с дымом вошел в штопор. Но ни проследить за дальнейшим штопорированием, ни атаковать остальные «хейнкели» наши летчики не смогли, так как были перехвачены внезапно появившимися Bf-109 и полностью связаны боем, который закончился безрезультатными перестрелками. Несмотря на определенные сомнения и отсутствие каких либо подтверждений, Вишневецкому и Комелькову были записаны по ½ сбитого Хе-111.

И в данном случае победа с большой долей вероятности подтверждается. Примерно в указанное время над Кубанью был поврежден истребителями Не-111 «1G+NL» из 3-й эскадрильи KG27 «Бёльке». «Цель: позиции войск в районе Крымской (Кубань), – писал в рапорте пилот этого бомбардировщика Херберт Шрётер. – Благодаря ожесточенной атаке русских истребителей левый двигатель He-111 был поврежден. Обратный полет проходил на одном двигателе и закончился безупречной посадкой в Мелитополе. Это был мой 4-й боевой вылет». «После перебазирования в Мелитополь 24 мая нам стало значительно удобнее летать на Кубанский плацдарм, – вспоминал уже Ханс Райф из той же эскадрильи. – Снова и снова мы летали к Крымской, где шли тяжелые оборонительные бои. Даже наши молодые экипажи не остались без “внимания”. Во время двух первых операций 26 мая зенитным снарядом был поврежден левый двигатель самолета одного из наших новичков, в результате самолет вынужден был садиться на одном моторе в незнакомой местности. Во время второго вылета два истребителя добились трех попаданий в левый двигатель машины другого юного экипажа, в результате его пришлось заглушить посреди Азовского моря. Пилот плавно довел машину до дома. Мы прикрывали наших “подстреленных” товарищей в обоих случаях до тех пор, пока они не были в безопасности».

Правда, кроме этого подбитого «хейнкеля» немцы потеряли на Кубани еще три бомбардировщика. Не-111 Н-11 W. Nr. 110048 «G1+CD» из St.III./KG55 «Грайф» пропал без вести вместе с экипажем, еще два He-111H-6 W. Nr. 7120 и He-111 H-16 W. Nr. 160427 из 5./KG55 были подбиты, но упали на немецкой территории. Из состава первого экипажа были ранены все 5 летчиков, из состава второго ранения получили двое.

«Небо было безоблачным, и стояла идеальная летная погода, – вспоминал К. Баум из III./KG27 “Бёльке”. – В такие дни мы всегда были “на ходу”. Так и на этот раз. Мы, т. е. группа из 9 He-111 имели задачу бомбить скопление танков противника в южной части фронта. Наш экипаж летел в конце группы, на особенно уязвимой позиции, так как вражеские истребители всегда нападали на замыкающие машины. Незадолго до цели бортрадист, который имел лучший обзор воздушного пространства в своем сидячем положении под стеклянным фонарем, воскликнул: “Внимание! Вражеские истребители сверху справа!” Вскоре к нам приблизились русские истребители МиГ-15[79]. Однако наши сопровождающие истребители Bf-109, хотя и были в меньшинстве, атаковали русских. Между истребителями развернулся воздушный бой, в результате которого 2 вражеских истребителя были сбиты.

Но один русский истребитель все равно нацелился на нашу, летящую в конце строя машину. Снова и снова он атаковал нас, и пули его бортовой пушки пробивали тонкую металлическую обшивку нашей машины, но, к счастью, не попали в жизненно важные части. Это была ситуация, когда я должен был вступить в действие в качестве бортового стрелка. И я стрелял и стрелял при каждом нападении истребителя, и это стало поединком между ним и мной.

Во время последней атаки истребителя у меня заело питание в моем MG. Я был настолько парализован, что, несмотря на мое интенсивное обучение, не смог быстро устранить проблему. И поэтому я ожидал “милостивого выстрела” моего противника при его следующей атаке. Но случилось невероятное: истребитель вышел на позицию атаки, подходил все ближе и ближе, так что мы почти столкнулись, прошел мимо моего заднего окна, где я стоял с моим MG, уменьшил скорость и не выстрелил! Я все еще помню голову летчика, покрытую кожаным шлемофоном, которая пролетела мимо нашей машины на расстоянии 15 метров с небольшой скоростью и с поднятым кулаком (или рукой, я был так взволнован, что не могу вспомнить это задним числом), приветствовал (или угрожал?), а затем отвалил. Что побудило его действовать так? Он угрожал или приветствовал? Возможно, я попал в его самолет, что сделало его неспособным снова атаковать нас?» Скорее всего, у опытного и уверенного в себе (судя по действиям) советского летчика попросту закончились боеприпасы или отказало вооружение. Поэтому он и решил помахать немецкому экипажу кулаком: мол, в следующий раз я вам покажу! А таранить «хейнкель» над немецкой территорией и тем самым пожертвовать собой (была велика вероятность если не погибнуть, то, как минимум, попасть в плен) у этого товарища желания не возникло.

В этот день 298-й ИАП выполнил 56 боевых вылетов и доложил о 9 сбитых самолетах. При этом Орлов, Комельков, Новиков, Лиховид и Вишневецкий выполнили по 4 вылета, а Вильямсон, Бочаров, Климанов, Семенишин, Крещук, Луканцев, Дрыгин, Шапошников и Бабенов – по 3. Собственные потери полка составили 1 сбитая и 2 серьезно поврежденных «аэрокобры».

Всего 4-я воздушная армия выполнила в этот день 1627 самолето-вылетов, что стало рекордом битвы за Кубань. Летчики заявили о 68 сбитых самолетах (в том числе 45 – Ме-109). Помимо 298-го ИАП после длительного перерыва отличились летчики 45-го ГИАП, также воевавшие на «аэрокобрах». Борис Глинка сбил Ме-109 в районе Киевского, его брат Дмитрий Глинка – два ФВ-190 и Хш-123 в том же районе, Николай Кудря – Ме-109 в районе Адагума, Николай Лавицкий – два Ме-109 в районе Киевского, а Василий Шаренко – Ю-88 западнее Крымской. Много побед одержали и летчики 291-го ИАП. Леонид Васильев сбил 2 Ме-109, Михаил Куценко – ФВ-190 (это была 10-я личная победа летчика, причем все на Кубани), Александр Лавренов – ФВ-190 (тоже 10-я личная победа и также все одержаны на Кубани), Василий Конобаев – Ме-109 (это была его 9-я личная победа), а Виктор Савин – два Ме-109 (9-я и 10-я личные победы летчика).

Несколько побед было на счету 15-го ИАП. Семен Самойлов в районе Киевского сбил Ю-87, Виктор Сувиров там же сбил Ме-109, а Александр Тимошенко – Ю-87 и Ю-88. В 43-м ИАП отличились Николай Андрющенко (сбил Хе-111 и Ме-109), Александр Кочетов (Ме-109) и Семен Лебедев (Ме-109). Павел Гаврилин, Георгий Балашов, Акоп Манукян и Анатолий Рубахин из 402-го ИАП в районе Киевского сбили по одному Ме-109 каждый. А вот Иван Горбунов, Василий Исаев и Николай Печеный из 42-го ГИАП в районе Трудового, Кеслерово и Киевского сбили по одному «лаптежнику».

В 812-м ИАП в этот «день битья морд» отличились Серафим Калугин (сбил Ме-109 над Киевским) и Павел Тарасов (сбил Ме-109 в районе Крымской и ФВ-190 в районе Киевского). Это были 9-я и 10-я личные победы известного аса. Сбитые лично «мессершмитты» также были засчитаны пилотам ЛаГГ-3 Василию Князеву (в районе Горищного) и Евгению Пылаеву (в районе Трудового) из 88-го ИАП, пилоту ЛаГГ-3 Владимиру Морозову (над Молдаванским) из 267-го ИАП, пилотам Як-7 Герману Макарову (в районе Киевского) из 274-го ИАП и Вячеславу Лещенко из 4-го ИАП (тоже над Киевским). Сергей Сафронов из 293-го ИАП сбил Ю-87 в районе Подгорного.

Еще 12 сбитых немецких самолетов было записано на счета зенитной артиллерии. ВВС ЧФ осуществили 117 вылетов, в основном на атаку судов в Керченском проливе. Суммарно советская авиация (включая АДД) на Кубани выполнила 1836 самолето-вылетов, что лишь ненамного перекрыло зафиксированные нашими наблюдателями пролеты люфтваффе.

В 19.50, как бы подводя итоги дня, недавно назначенный новый командующий 4-й воздушной армией генерал-майор Вершинин разослал по всем штабам следующую телефонограмму: «Радио перехватило немецкую радиостанцию истребителей. “В район боев на Крымскую идти не могут”. “Советские летчики беспрерывно атакуют самолеты Ю-88 и Хе-111”. “Немецкие летчики-истребители проявляют большую нервозность, так как в воздухе нападают беспрерывно советские истребители”. Немедленно довести до всего личного состава и передайте – НЕ ТОЛЬКО НАБИЛИ МОРДУ, НО И СЛОМИЛИ ИХ ВОЛЮ. СТАЛИНСКИЕ СОКОЛЫ, ДЕЙСТВУЙТЕ СМЕЛЕЕ. ПОБЕДА БУДЕТ БЕЗУСЛОВНО ЗА НАМИ».

Итак, по советским данным, в этот «день триумфа» люфтваффе потеряли над Кубанью в общей сложности 80 самолетов! В действительности же эта цифра была завышена в 10 раз. Немецкие потери составили только 8 самолетов, включая уже упоминавшиеся 3 сбитых и 1 подбитый Не-111. В районе Плавненского был сбит штурмовик FW-190А-5 W. Nr. 0452 «LN+A» лейтенанта Вальтера Шульце из 5./Sch.G1. Летчик числится пропавшим без вести. В действительности Шульце попал в плен и на допросе сообщил, что воевал в составе 5-го отряда 2-й группы 1-й штурмовой эскадры авиасоединения «Крым». А также рассказал, что соединение базируется в Анапе. В районе Мысхако – Южная Озерейка советскими истребителями были сбиты два Ju-87D-3 W. Nr. 1086 и W. Nr. 1014 из 5./StG2 и 8./StG2. Оба экипажа числятся пропавшими без вести.

Что касается «мессеров», которым, по словам Вершинина, «набили морду», то на самом деле немцами был потерян один-единственный истребитель! Причем с этим эпизодом связана прямо-таки детективная история. Подбитый в бою в районе Крымской Bf-109G-2 W. Nr. 14850 фельдфебеля Ульриха Штарка из 2./JG52 совершил вынужденную посадку около хутора Подгорный. Далее, согласно докладу командира 3-го мотострелкового полка 1-й ОСД НКВД, пулеметчик полка красноармеец Синяговский скрытно подобрался к месту аварийной посадки «мессера» около хутора Тамбуловский и, обнаружив возле самолета 4 человек, контузил их метко брошенной противотанковой гранатой. После чего, уничтожив вражеский истребитель второй гранатой, отконвоировал 4 пленных в штаб полка[80]. Вообще же, в этот день ручпулеметчик И.П. Синяговский, действуя в одиночку (в духе героев американских боевиков), подавил две огневые точки, перерезал телефонную связь, уничтожил более 20 гитлеровцев и пушку с расчетом и был представлен к званию Героя Советского Союза. Но 18 июля был награжден только орденом Красного Знамени…

Скорее всего, немецкий истребитель сел на вынужденную на нейтральной территории, но остается до сих пор тайной, кто были еще эти трое «контуженных и взятых в плен», так как по документам противника, Ульрих Штарк (имевший на своем счету 9 воздушных побед) пропал без вести после того, как его Bf-109G-2 W. Nr. 14850 был сбит в воздушном бою в районе Мысхако – Южная Озерейка.

Собственные потери составили 25 самолетов, в том числе 11 истребителей (5 – Як-1, Як-1б, Як-7б, 4 – Р-39, 2 – Ла-5 и 1 – ЛаГГ-3). Помимо уже упоминавшихся «аэрокобр» из 16-го ГИАП и 298-го ИАП, ЛаГГ-3 из 979-го ИАП и Ла-5 из 249-го ИАП, в районе Киевского был сбит Р-39К-1 младшего лейтенанта Н.Д. Кудри из 45-го ИАП. Летчик, которому 24 мая было присвоено звание Героя Советского Союза, и имевший на своем счету 11 личных побед в 53 боевых вылетах, погиб[81]. В том же районе была сбита «кобра» однополчанина Кудри младшего лейтенанта А.А. Алексеенко, который тоже погиб. Также в районе Киевского был сбит Як-7Б Героя Советского Союза майора М.М. Осипова из 42-го ГИАП. Летчик, имевший на счету 9 личных и 4 групповых победы, погиб. Там же был сбит Як-1 из 291-го ИАП (младший лейтенант А.В. Иванов тяжело ранен), в районе Молдаванской сбито два Як-7Б из 15-го ИАП (лейтенант В.Н. Быков погиб) и 274-го ИАП (старший лейтенант Е.В. Супруненко выпрыгнул с парашютом и попал в плен). «Специалист по Пе-2» унтер-офицер Отто Шикетанц из 5./JG52 в 14.05 сбил очередной свой пикировщик из 134-го БАП.

Вот такое, понимаешь, «битье морд» и «сламливание воли» получилось…

«Над полем боя было одновременно до 300 самолетов противника»

27 мая.

Ночью группа АДД выполнила 120 вылетов, снова попытавшись уничтожить немецкие аэродромы (ударам подверглись Керчь-2, Мелитополь, Багерово, Анапа), и бомбила порт Темрюк. А специально подготовленная четверка «ночников» Ил-2 из 502-го ШАП в 03.17 совершила повторный налет на аэродром Гостагаевская.

Море немного успокоилось, и доставка грузов на Малую землю возобновилась. В эту ночь суда перевезли туда 66 тонн грузов, 301 бойца, 21 ишака, 2 танка, 3 установки РС и одно 76-мм орудие.

С раннего утра советская авиация продолжила наносить удары по частям 17-й армии. В 05.40–06.40 восемнадцать Ил-2 из 103-го ШАП в сопровождении шестнадцать ЛаГГ-3 и два Ла-5 из 249-го ИАП совершили налет на окрестности высоты 121,0. Целями полков 230-й ШАД в этот день были позиции немецких войск в районе Плавненского и юго-восточных окраин Киевского. Во время штурмовки группа из четырех «мессеров» пыталась атаковать Ил-2, но плотным огнем воздушных стрелков и действиями истребителей они были отогнаны. На обратном пути навстречу случайно попался одиночный Ме-110. Старший сержант Богачов атаковал его лоб в лоб и сбил. По показаниям летчиков, самолет упал северо-западнее Троицкой. Это была первая воздушная победа Александра Богачева, который начал службу в полку в декабре 1942 г.

Примерно в это же время над немецкими позиями появились группы «черных смертей» из 190-го, 502-го и 618-го ШАП. Они бомбили и обстреливали окрестности Арнаутского, Молдаванского, высоты 103,5 и 114,1 и балку Мекерстук.

Боевая работа 298-го ИАП снова началась рано. В 05.40–06.55 восемь «аэрокобр» (летчики Новиков, Луканцев, Дрыгин, Лиховид, Муравьев, Иванов, Бочаров и Климанов) выполнили задание по прикрытию своих войск в районе Подгорный – Экономический – Садовый – Киевское. Немецкие летчики также вставали спозаранку. Поэтому в заданном районе наши истребители провели короткий бой с шестью Bf-109, в результате которого был поврежден Р-39 бортовой «22» старшего лейтенанта Луканцева.

Уже в 06.10 на смену первой группе вылетела следующая восьмерка (бортовые № 40, 37, 38, 39, 32, 17, 30 и 11), которые пилотировали летчики Вишневецкий, Орлов, Комельков, Степанов, Шапошников, Бабенов, Семенишин и Вильямсон. Впрочем, Вильямсон и Бабенов подвели товарищей. Оба летчика забыли включить генераторы и спустя 10 минут вернулись на базу. В итоге полет к цели продолжили только 6 «аэрокобр». Вот как последующие события описывал журнал боевых действий полка: «В район прикрытия последовательными группами по 6–8 самолетов пришли до 30 самолетов Х-111[82]. В районе прикрытия Аэрокобры атаковали 3 группы бомбардировщиков. В результате атак капитан Вишневецкий на встречной атаке сверху в лоб сбил ведущего одного звена. Х-111 свернулся, перешел в штопор и штопором стал падать. Падение никто не наблюдал, т. к. все вели бой, атакуя другие группы бомбардировщиков. После атак по 3 группам бомбардировщиков группа вела бой с истребителями прикрытия, которых было до 10 самолетов. В результате боя майор Семенишин сзади с хвоста сбил одного Ме-109. Ме-109 беспорядочным падением упал западнее Киевское 8—10 километров.

Падение наблюдал и подтверждает капитан Шапошников (Шапошников был напарник Семенишину). Младший лейтенант Орлов после атаки группы бомбардировщиков увидел внизу на Н-1200 м 3 Ме-109. Орлов атаковал их и завязал с ними бой. На вираже Орлов зажег одного Ме-109. Горящий Ме-109 упал северо-западнее Молдаванское в 3 км. Падение наблюдали и подтверждают Комельков, Вишневецкий. Связь работала хорошо».

Отметим, что наши летчики почти всегда докладывали о том, что атакованный и «зажженный» самолет непременно падал на землю, причем рядом с местом боя. Хотя даже собственная статистика потерь показывала, что случаи с отвесным и беспорядочным падением в действительности были редкостью. Как правило, поврежденные и подбитые в бою машины какое-то время летели, снижались, а уже потом совершали вынужденные посадки либо падали вдали от места боя. Но в таком случае, согласно советским законам, вражеский самолет обозначался лишь «подбитым», наблюдать за падением вдали от места боя (особенно учитывая малый радиус действия наших истребителей) не было возможности, поэтому в случае правдивых рапортов большинство побед попросту не было бы засчитано «сталинским соколам». Таким образом, сама по себе порочная система учета сбитых самолетов (путем сбора показаний с остальных летчиков и от наземных войск) провоцировала наших летчиков на откровенный обман.

В 07.50 к патрулированию в районе Киевского – Экономического подключились шесть Р-39 (летчики Тетерин, Чесноков, Старчиков, Никитин, Малин и Торбеев) из 16-го ГИАП. Однако, полетав около 40 минут в заданном районе, гвардейцы немецких самолетов не встретили, а видели лишь, как советская артиллерия вела огонь по западным окрестностям Киевского, а вдалеке на юге (в районе Новороссийска) виднелись мирно барражирующие пары немецких истребителей. В 09.00 группа вернулась на базу.

В 08.20 на прикрытие войск 37-й армии в районе Подгорного – Экономического – Садового и Киевского вылетела третья группа истребителей из 298-го ИАП (бортовые № 20, 28, 23, 26, 16, 14 и 11), которые пилотировали летчики Новиков, Дрыгин, Лиховид, Муравьев, Бочаров, Климанов и Луканцев. При этом Бочаров и Лиховид вынуждены был вернуться на аэродром из-за технических неисправностей. В 08.30 в районе Экономического «аэрокобры» встретились на высоте 4500 м с четырьмя «мессершмиттами» и вступили с ними в бой. Во время выполнения виражей высота постепенно снизилась до 3000 м, где к «карусели» присоединились два «спитфайра» из 57-го ГИАП. Пилоты Р-39 видели, как один из них был сбит и перешел в штопор, после чего на высоте 2300 м из истребителя выпрыгнул летчик, приземлившийся на советской территории к востоку от Плавненского. Правда, потерь «спитфайров» в 57-м ГИАП в этот день не зафиксировано.

Во время боя с наземной станции наведения был получен приказ атаковать находившиеся внизу немецкие бомбардировщики. Капитан Дрыгин и старший лейтенант Муравьев вышли из боя и спикировали вниз. Однако, как это нередко бывало, наши летчики увидели огромные столбы разрывов от уже сброшенных бомб и удаляющиеся на запад Ю-88. При этом Р-39 бортовой «28» Дрыгина был атакован «мессершмиттом», в результате чего из области мотора показалось пламя. Опытный летчик резким пикированием сумел сбить огонь и вернуться на базу.

Хотя в журнале боевых действий полка, как обычно в таких случаях, было указано, что «задание выполнено», наземные войска в очередной раз прикрыты не были. Сообщения о появлении над линией фронта немецких бомбардировщиков и штурмовиков почти всегда поступали в тот момент, когда те уже заходили на цель или сбрасывали бомбы. Поэтому в лучшем случае советские истребители успевали атаковать их во время бомбежки, а чаще всего, когда они уже уходили на свою территорию. При этом длительное преследование не практиковалось, а за территорию относительно небольшого по площади немецкого плацдарма наши летчики никогда не вылетали (в лучшем случае доходили до Темрюка). Таким образом, атаки ударных самолетов противника почти всегда осуществлялись только непосредственно над целью, остальное время полета они могли чувствовать себя в полной безопасности. Ну а бить «юнкерсы» и «хейнкели» над прикрываемой территорией, как правило, мешали «мессеры»…

В 10.20 на задание по прикрытию войск 37-й армии вылетела уже четвертая группа истребителей из 298-го ИАП. Восемь Р-39 (бортовые № 30, 38, 32, 37, 40, 17, 11 и 39) пилотировали летчики Семенишин, Комельков, Шапошников, Орлов, Вишневецкий, Бабенов, Вильямсон и Степанов. Прибыв в заданный район на высоте 7000 м, они увидели ниже себя четверку Bf-109. «Аэрокобры» завязали бой, но в разгар его от позывного «Лисица-1» пришло сообщение, что внизу немецкие бомбардировщики и штурмовики с малой высоты «обрабатывают» наши войска. Спикировав вниз, летчики увидели группу Ю-87 и Ме-110, которые бомбили и обстреливали позиции 37-й армии. При этом «сто десятые» выстроились в широкий круг и время от времени пикировали до бреющего, ведя огонь по танкам. В действительности это, по всей видимости, были не Ме-110, а штурмовики Hs-129. По немецким данным, в течение этого дня самолеты из «противотанковой» 8.(Pz) /Sch.G.1 выполнили более 50 боевых вылетов.

Бой на малых высотах длился около 30 минут. При этом майор Семенишин сбил один Ме-110, а второй «вогнал в землю». «Самолет врезался в землю южнее Ленинский (майор Семенишин даже не стрелял в него, и самолет погиб в результате трусости летчика», – сообщалось в рапорте. После этого летчик завязал бой с прикрывающими «мессершмиттами» и также «вогнал в землю» ведущего одной из пар. Одновременно с этим капитан Вишневецкий сбил Ю-87, который упал в районе поселка Гоголя. Его ведомый младший лейтенант Орлов сбил еще один «лаптежник», который упал там же (впоследствии ведущий и ведомый взаимно подтвердили победы друг друга). А вот капитан Шапошников на высоте всего 100 м атаковал «Ю-88СВ6»[83]. По докладу летчика, у самолета выпали шасси, после чего он с левым креном упал западнее Русского. Лейтенант Комельков также на малой высоте в одиночку вел бой с Ме-109Г и сбил его.

В конце боя «Лисица-1» сообщила, что на высоте 3000 м подходит новая группа Ю-88 в составе 18 штук. Однако перехватить их «аэрокобры» не успели, «юнкерсы» сбросили бомбы на советские войска и ушли на запад. В бою были повреждены Р-39 бортовой «37» младшего лейтенанта Орлова (прострелены бензобаки, треснуло бронестекло), бортовой «32» Шапошникова (пробита рация) и бортовой «17» Бабенова (пробиты руль глубины, стабилизатор, фюзеляж, рация и посадочные щитки).

По итогам боя майору Семенишину были засчитаны сразу 3 личные победы (включая «вогнанные в землю»), а всего он одержал в течения дня 4 победы (два Ме-110 и два Ме-109). Кстати, это был самый результативный боевой день летчика за всю войну. Лейтенанту Михаилу Комелькову, несмотря на то что падение сбитого им на бреющем Ме-109 никто не видел, также была засчитана очередная – 11-я личная победа. Капитану Вишневецкому засчитали в течение дня 2 личных победы, ставшие 10-й и 11-й в его послужном списке.

В 11.15 на прикрытие войск 37-й армии вылетела очередная шестерка «аэрокобр» (пары: Покрышкин – Табаченко, Речкалов – Чистов и Лукьянов – Чесноков) из 16-го ГИАП. В районе Киевского гвардейцы встретили группу из шести Ме-109 и сразу же ринулись в атаку, которая, впрочем, закончилась довольно плачевно. Был подбит Р-39 гвардии младшего лейтенанта Табаченко. Летчик получил сквозное рулевое ранение в плечо, с трудом дотянул до аэродрома Краснодар, где совершил аварийную посадку. В тяжелом состоянии летчика отправили в госпиталь, и он на несколько месяцев выбыл из строя. Отметим, это был уже третий ведомый, потерянный Покрышкиным во время битвы за Кубань. Также был сбит Р-39 гвардии младшего лейтенанта Чеснокова, который так же был тяжело ранен. В почти бессознательном состоянии летчик совершил вынужденную посадку на брюхо в районе Могукаровского. Чеснокова отправили в госпиталь, где ему ампутировали руку. Впоследствии он был комиссован.

В 14.30 на очередное задание по прикрытию своих войск в районе Киевское – Экономический – Садовый – Молдаванское отправились 8 «аэрокобр» (бортовые № 20, 40, 26, 23, 11, 27, 16 и 14) из 298-го полка, которые пилотировали летчики Новиков, Дрыгин, Муравьев, Лиховид, Луканцев, Иванов, Бочаров и Климанов. Правда, последний вынужден был вернуться обратно из-за замыкания в электропроводке. В районе Подгорного на высоте 5000 м навстречу пронеслись 6 «мессершмиттов», что положило начало затяжному воздушному бою. При этом к немцам подошла подмога в виде еще шести Bf-109, а к нашим присоединились восемь Р-39 (летчики Крюков, Тищенко, Старчиков, Никитин, Малин, Торбеев, Лукьянов и Семенов) из 16-го ГИАП, а потом еще одна группа «аэрокобр» из 45-го ИАП. Бой на виражах и вертикалях длился в течение получаса, при этом ни один из летчиков 298-го полка не заявлял о победе. Зато они видели, как был сбит истребитель из 45-го полка, его пилот выпрыгнул с парашютом и приземлился юго-восточнее Плавненского.

Пилоты 16-го ГИАП доложили о 4 сбитых Ме-109, которые были записаны штурману полка Герою Советского Союза гвардии майору Крюкову (юго-западнее Молдаванской), Лукьянову (восточнее Киевского), Старчикову (западнее Мелеховского) и Малину (юго-западнее Молдаванской). Но и для гвардейцев бой закончился неудачно. Был сбит Р-39 гвардии сержанта Василия Тищенко, который погиб. Василий Семенов во время боя был вызван по радио с неизвестно откуда появившегося одиночного Як-1 – «Кобра номер 15, здоров!» – после чего он был подбит и совершил аварийную посадку на первый попавшийся аэродром. Снова возникла версия, что Як пилотировал немецкий пилот, говорящий по-русски, или же вовсе наш летчик-предатель! Р-39 гвардии младшего лейтенанта Никитина был сбит, летчик выпрыгнул с парашютом и приземлился на советской территории. В общем, на базу вернулось только 5 «аэрокобр» из 16-го полка.

В 16.45 в тот же район вылетела следующая восьмерка (пары: Крюков – Старчиков, Покрышкин – Тетерин, Речкалов – Чистов и Малин – Торбеев) из 16-го ГИАП. Зайдя к Киевскому с северо-запада на высоте 6000 м, истребители встретили несколько пар «мессершмиттов» и вступили с ними в бой. Однако немцы, как это часто бывало, геройствовать не стали, несколько раз атаковали «аэрокобры» снизу-сбоку с последующим уходом в облака. Тем временем станция наведения «Лисица-1» дала команду всей группой снизиться до высоты 3500 м, где шел воздушный бой с бомбардировщиками. Спикировав, летчики увидели группу Хе-111, которая уходила на запад после очередной бомбардировки позиций 37-й армии. Гвардии старший лейтенант Малин сбил один «хейнкель», который упал в 5 км севернее Джигинского. Этот факт под роспись подтвердили Покрышкин и Торбеев. В 17.55 истребители вернулись в Поповическую.

С высокой долей вероятности победа Малина находит подтверждение, хотя надо учитывать, что в том же районе действовали и другие группы советских истребителей. В 17.45 (15.45 по берлинскому времени) во время налета на Благодарный и занятую советскими войсками часть Мелеховского (Quadrat 86777) был сбит двумя истребителями Не-111Н-6 W. Nr. 4890 «1G+MH» оберфельдфебеля Альфреда Кюхна из 1-й эскадрильи KG27 «Бёльке». Другие экипажи видели, как «хейнкель» резко накренился вперед и горящим пошел к земле. При этом по крайней мере один из летчиков успел выпрыгнуть с парашютом над советской территорией. Весь экипаж в составе Кюхна, штурмана унтер-офицера Александера Шаферса, бортрадиста унтер-офицера Хорста Веквертха, бортмеханика оберефрейтора Фридриха Бреннера и бортстрелка ефрейтора Карла Диттмара был объявлен пропавшим без вести.

Этот день для 16-го ГИАП стал во всех отношениях неудачным. Выполнив 33 боевых вылета, он доложил о 5 сбитых самолетах при собственных боевых потерях в пять Р-39. Кроме того, во время облета отремонтированного Р-39 «4228985» в районе аэродрома сорвался в штопор и разбился адъютант 1-й эскадрильи гвардии младший лейтенант Иван Степанов, на счету которого на тот момент было 8 побед. Летчик был тяжело ранен и вскоре умер в госпитале. Еще одну «аэрокобру» во время аналогичного облета разбил Алексей Черников, правда, сам летчик не пострадал. Таким образом, погибло 2 летчика, еще 2 получили серьезные ранения и выбыли из строя. Эти показатели не очень соответствовали статусу гвардейской части…

В 18.30 298-й ИАП выполнил последний – 6-й групповой вылет на прикрытие войск 37-й армии. На сей раз сразу две машины преждевременно вернулись на базу из-за технических неполадок, и полет в заданный район продолжили пять Р-39 (бортовые № 31, 16, 38, 39, 32, 11, 26 и 27), которые пилотировали летчики Вишневецкий, Орлов, Комельков, Муравьев и Иванов. На сей раз небо в районе позиций 37-й армии оказалось чистым, немецких самолетов в ходе 40-минутного барражирования замечено не было. Всего же в этот день полк выполнил 39 вылетов, при этом только на счету Муравьева было 4, Новиков, Луканцев, Дрыгин, Вишневецкий, Орлов и Комельков сделали по 3. Таким образом, в сравнении с предыдущим днем интенсивность боевой работы полка заметно снизилась.

А вот 249-й ИАП пока продолжал действовать с прежней интенсивностью. В 18.50–19.02 группа в составе пятнадцать ЛаГГ-3 (летчики Карпизенко, Кистаев, Тарасов, Онопченко, Крюков, Крючков, Кулагин, Бережной, Подалюк, Могильницкий, Мосягин, Семовских, Гришаев, Косарев и Богачев) и двух Ла-5 (Слупский и Сазонов) вылетела на сопровождение 24 – Ил-2 из 103-го и 210-го ШАП. На сей раз целью «черных смертей» были высота 103,3 и населенный пункт Ольховский. Над немецкой территорией половина эскорта ввязалась в воздушный бой с шестью Ме-109Ф. При этом лейтенант Георгий Слупский сбил сразу 2 истребителя (это были 8-я и 9-я победы летчика), еще один «завалил» младший лейтенант Василий Крючков. В 19.54–20.00 истребители благополучно вернулись на базу.

В общей сложности 230-я ШАД выполнила 157 самолето-вылетов, из которых 119 пришлись на Ил-2 и 38 на сопровождавшие их ЛаГГ-3 из 979-го ИАП. Экипажи отчитались о 15 уничтоженных орудиях, 4 танках, 3 ДЗОТах, 3 минометов, 11 автомашинах, 1 бронемашине и нескольких сотнях солдат. С задания не вернулось 3 штурмовика. Ил-2 младшего лейтенанта Тасича и сержанта Готлевского из 805-го ШАП в районе Арнаутского был атакован парой Bf-109, после чего его никто не видел. Другой Ил-2 лейтенанта Федина и сержанта Попова из 210-го ШАП также был атакован «мессершмиттами» в районе Киевского и исчез. Ил-2 лейтенанта Хмары и сержанта Колмогорцева из 805-го ШАП был поврежден огнем с земли и совершил вынужденную посадку на брюхо в 3 км севернее Марьинской. При этом во время удара у «черной смерти» отлетело одно из крыльев. Экипаж остался цел. Еще у одного Ил-2 лейтенанта Страхова и сержанта Любимова в полете лопнул бензиновый шланг, после чего пилота с ног до головы облило топливом. Потеряв на время зрение, Страхов совершил аварийную посадку на брюхо в 6 км западнее Ангелинской.

214-я ШАД осуществила в течение дня 111 вылетов, сбросив на различные цели 373 фугасных, 225 осколочных бомб, 200 ампул с зажигательной смесью и 518 – РС-82. При этом дивизия потеряла всего один самолет – Ил-2 сержанта Творогова и младшего сержанта Щиголиткина был сбит прямым попаданием зенитного снаряда.

Несмотря на отчаянные усилия советских истребителей и «дерзость», переломить воздушное сражение в свою пользу не удалось. Советские наземные наблюдатели зафиксировали рекордное количество самолето-пролетов немецкой авиации – почти 2700! Из них 2,5 тысячи пришлось по позициям 37-й и 56-й армий (только на боевые порядки последней было сброшено до 5000 фугасных и осколочных бомб). «37 армия. Части армии, начав наступление, встретили непрерывные контратаки противника и подвергались массовым атакам авиации, понесли большие потери, – сообщал журнал боевых действий СКФ. – 55 Гв. СД в результате упорного боя захватила высоту 121,4, понеся свыше 50 % потерь[84]… 56 армия. Возобновив наступление, части армии, скованные огнем противника и парализованные непрерывной бомбардировкой вражеской авиации, понесли большие потери и продвижения не имели… Авиация непрерывно бомбила боевые порядки 37А и 56А. В отдельные периоды боя над полем боя было одновременно до 300 самолетов противника». Так, позиции 145-го и 159-го стрелковых полков, оборонявшие занятый днем ранее опорный пункт Подгорный, начиная с 06.00 подвергались ударам штурмовиков, затем были дважды атакованы немецкой пехотой и танками и в итоге выбиты из хутора. Некоторые роты и полки 37-й и 56-й армии вследствие авиаударов были выведены из строя практически полностью за один день. «От авиации противника за один бомбоудар, произведенный 80—100 самолетами по району Горищный, был уничтожен весь личный состав одной стрелковой роты 32 гв. СД, – гласило еще одно донесение штаба 37-й армии. – Части 55 гв. СД понесли потери свыше 50 %».

Эффективность действий люфтваффе в этот день признавал и командующий 56-й армией Андрей Гречко: «Имея более чем полуторное превосходство в силах, немецкая авиация временно захватила инициативу действий в воздухе. Гитлеровцы поддерживали контратаки своих наземных войск группами авиации по 50—100 самолетов. Сохраняя господство в воздухе, в течение дня гитлеровская авиация совершила 2658 самолето-пролетов. В воздухе и на земле для нас создалась сложная обстановка. Наступление и особенно маневр наших войск на поле боя в дневное время затруднялись из-за непрерывных атак авиации противника. Уже в первый день наступления выявились недостатки в действиях наших истребителей по отражению массированных налетов вражеской авиации. Нередко они ввязывались в бой с истребителями противника и пропускали в наш тыл его бомбардировщики». После такой невиданной авиационной поддержки уже на второй день очередное по счету советское «решающее наступление» на Кубани полностью захлебнулось. На фронте 9-й армии немцы также потеснили наши войска в плавнях, заняли высоту 0,2 и восстановили ранее утраченные позиции по «Голубой линии».

Танковые части, поддерживавшие наступление, снова понесли серьезные потери – 15 танков, из которых как минимум 4 (в том числе 2 КВ) были уничтожены немецкой авиацией. В результате в 6-м гвардейском танковом полку осталось всего 2 машины, в остальных – по 12–14 единиц, которые в основном использовались в качестве САУ (вели огонь с места).

Всего ВВС СКФ выполнили 1363 самолето-вылета и заявили о 48 сбитых самолетах. По другим данным, одних только сбитых Ме-109 было заявлено свыше 50! «Героями дня», помимо уже упоминавшегося майора Семенишина из 298-го ИАП, стали Василий Конобаев из 291-го ИАП, сбивший сразу три Ю-87 в районе Молдаванского (это были 10-я – 12-я личные победы летчика) и его однополчанин Александр Лавренов, сбивший в районе Киевское – Молдаванское два Ю-87 и один Ме-109 (это были его 11-я – 13-я личные победы). Сразу о 8 сбитых самолетах доложил 42-й ГИАП. Николай Глядяев сбил ФВ-190 в районе Киевского, Иван Горбунов – Ме-109 и Хе-111 (в районе Батарейного), Василий Исаев – Ме-109 (Киевское), Федор Калугин – Ме-109 (Киевское), Григорий Павлов – Ме-109 и ФВ-190 (Самсоньевский, Молдаванское), а Николай Печеный – Ме-109 (Трудовой). На счету 402-го ИАП было 7 побед. Николай Дугин, Виктор Куликов, Владимир Егорович, Георгий Балашов, Олег Макаров и Николай Павлушкин сбили по одному «мессершмитту» в районе Киевского, а Акоп Манукян – Хе-111 в том же районе. Результативным оказался день и для 4-го ИАП. Виктору Куницыну были записаны сбитые в районе Киевского и Молдаванского Ме-109, 1/3 Ме-109 и Хе-111, Вячеславу Лещенко – Хе-111 в районе Киевского (это была 14-я личная победа летчика), Ивану Степаненко – Ме-109 и Хе-111 в районе Киевского (это были 9-я и 10-я личные победы известного аса, имевшего на счету также 8 групповых побед). Очередные победы одержали братья Глинка из 45-го ИАП. Борис сбил сразу два Ме-109 в районе Гладковского и Киевского, а Дмитрий – Ю-87 и Ме-109 в районе Киевского. В 43-м ИАП отличились Николай Бородин (сбил Ме-109 над Греческим), Иван Кузнецов (сбил ФВ-189 севернее Первомайской) и Спартак Маковский (сбил Ме-109 над Киевским). В 274-м ИАП победами отметились Анатолий Железников (сбил Ю-88 западнее Крымской), Герман Макаров (сбил Ю-88 в районе Киевского) и Николай Маркин (сбил Ме-109 над Киевским).

Сергею Моргунову из 15-го ИАП были записаны сразу две победы (Ю-88 и Ме-109 в районе Киевского), а его однополчанину Виктору Сувирову – одна (Ме-109 над Киевским). Владимир Вереникин из 236-го ИАП сбил Ме-109, а Василий Воронюк из того же полка – Хе-111. Еще один Хе-111, сбитый лично и один в группе (в районе Киевского), засчитали Василию Гущину из 293-го ИАП, а его однополчанин Виктор Нагорный сбил «хейнкель» в районе Ильичевского (это была 15-я личная победа летчика). Кроме того, на сбитый в районе Благодарного Хе-111 претендовал Василий Князев из 88-го ИАП. Виктор Савин из 291-го ИАП, Павел Тарасов из 812-го ИАП и Сергей Мартынов из 57-го ГИАП сбили каждый по одному Ме-109 в районе Киевского.

В действительности в этот день не зафиксировано ни одной потери Bf-109 на Кубани! Зато серьезные потери опять понесли немецкие штурмовики и бомбардировщики. Зенитным огнем были сбиты два Hs-129B-2 W. Nr. 0364 «J» и W. Nr. 0373 «N» из 8.(Pz) /Sch.G1. Еще один Hs-129B-2 W. Nr. 0412 был подбит и тяжело поврежден при аварийной посадке в районе Керчи. Кроме того в районе Киевского истребители сбили штурмовик FW-190A-5 W. Nr. 5908 белая «W» лейтенанта В. Остера из 5./Sch.G1. Летчик погиб. По нашим данным, его сбила пара Як-1 лейтенанта И.И. Логинова и младшего лейтенанта Г.И. Чуракова из 291-го ИАП.

Помимо уже упоминавшегося Не-111 из KG27, пропал без вести Не-111Н-16 W. Nr. 8168 из 8-й эскадрильи KG55 «Грайф». Еще один – He-111H-6 W. Nr. 7158 «G1+BN» из 4./KG55 упал на немецкой территории. 4 члена его экипажа погибли, и только одному удалось спастись, выпрыгнув с парашютом. В 17.20 над морем в районе Малой земли был сбит Не-111Н-16 W. Nr. 8168 из 8./KG4 «Генерал Вефер». Три члена его экипажа пропали без вести, а вот унтер-офицер Конрад Брандт был найден и взят в плен нашим катером (по другим данным, Брандт сам приземлился на плацдарм на парашюте. Правда, на допросе летчик почему-то назвался Хансом Цейфером, хотя честно признался, что служил в 8-й эскадрилье KG4, которая базируется на аэродроме Саки. Также он рассказал, что остальные две группы эскадры находятся на аэродроме Орел. И все это (кроме его имени и фамилии) соответствовало действительности.

Свои потери составили 13 машин. Помимо уже упоминавшихся «аэрокобр» были сбиты Як-1Б из 812-го ИАП (младший лейтенант И.Н. Мартыненко ранен, но спасся, выпрыгнув с парашютом), ЛаГГ-3 из 267-го ИАП (младший лейтенант Дмитрий Тормахов был тяжело ранен и надолго выбыл из строя), И-16 из 975-го ИАП (старший сержант Л.И. Крылов погиб). В районе Киевского был сбит Як-7Б из 42-го ГИАП (младший лейтенант Ф.Н. Круговой погиб), в районе Неберджаевской – Як-7Б из 43-го ИАП (старший лейтенант Д.Д. Белячков погиб), а в районе Славянской – ЛаГГ-3 из 88-го ИАП (старший сержант В.А. Матасов погиб).

Во время атаки шесть Ил-2 из 8-го ШАП ВВС ЧФ на немецкий конвой «Kleiner Bär-97» была тяжело повреждена артиллерийская БДБ AF-24 (F-328A), которая затонула в 3 милях восточнее мыса Железный Рог[85].

«К концу боя воздух был очищен»

28 мая.

Утром над Кубанью стояла облачная погода, вдоль побережья шел дождь, а видимость составляла около 6 км.

298-й ИАП начал боевой день очень рано – в 05.18. 6 истребителей (бортовые № 30, 11, 16, 14, 32 и 38), которые пилотировали Тараненко, Вильямсон, Бочаров, Климанов, Шапошников и Комельков, снова отправились прикрывать части 37-й армии в районе Киевского – Экономического – Самсоньевского. Несмотря на ранний час, в небе уже барражировали «мессершмитты». Тем не менее серьезного боя не случилось, после короткой перестрелки стороны, можно сказать, «разошлись миром».

Уже в 05.53 в тот же сектор вылетела вторая группа истребителей из 298-го полка. На сей раз шестерку «аэрокобр» (бортовые № 20, 39, 28, 23, 26 и 27) пилотировали Новиков, Луканцев, Дрыгин, Лиховид, Муравьев и Иванов. На этот раз в заданном районе была обнаружена четверка немецких истребителей, с которой на высоте 2500–1000 м произошел бой, во время которого старший лейтенант Муравьев в паре с младшим лейтенантом Ивановым сбили один Ме-109. Сами летчики падения не видели (сказали лишь, что тот «должен упасть в районе Горно-Веселый»), но его будто бы подтвердила наземная станция наведения. Но самый «содержательный» бой у полка еще был впереди…

16-й ГИАП, несмотря на понесенные ранее серьезные потери в матчасти и личном составе, старался поддерживать интенсивность боевой работы. В 07.30 на прикрытие войск 37-й армии вылетели восемь Р-39 (пары: Тетерин – Малин, Старчиков – Торбеев, Речкалов – Чистов и Лукьянов – Семенов). Однако в период с 07.50 до 08.30 в воздухе в районе Киевского было тихо, летчики видели только удаляющуюся на запад пару «мессеров». Зато при возвращении в Поповическую гвардии младший лейтенант Семенов разбил свой истребитель (в конце пробега лопнула покрышка правого шасси). Был помят левый элерон и руль поворота.

В 08.40 на прикрытие войск 37-й армии вылетели шесть Р-39 (бортовые № 31, 32, 38, 39, 37 и 17) из 298-го ИАП, которые пилотировали летчики Вишневецкий, Шапошников, Комельков, Степанов, Орлов и Бабенов. Барражируя на высоте 3600 м, в 09.15 летчики увидели внизу, как с северо-запада курсом на Горищный на бреющем приближается группа из 8—10 бипланов типа И-15. В то время как две «аэрокобры» (лейтенанта Комелькова и младшего лейтенанта Степанова) остались прикрывать на большой высоте, остальная четверка спикировала к земле. Теперь летчики смогли поближе разглядеть загадочные бипланы, похожие на наши «чайки», и поняли, что это Хш-123 (по немецким данным, они были из 7./Sch.G1). Как сообщалось в рапорте об этом бое, наши истребители сначала рассеяли немецкие штурмовики, а потом начали охотиться за отдельными машинами. Капитан Вишневецкий сначала после нескольких атак сбил немецкий биплан, который упал западнее Арнаутского, а затем, находясь на высоте 300 м, увидел ниже себя ФВ-190. Летчик выполнил по нему две атаки сверху-сзади, после чего тот врезался в землю к северо-западу от Русского (кроме Вишневецкого, этот факт никто не наблюдал).

Во время боя Вишневецкий, являвшийся ведущим всей группы, приказал барражировавшим наверху Комелькову и Степанову также пикировать к земле и участвовать в «охоте» за штурмовиками. Когда первый вывел машину на малой высоте, он увидел, как ФВ-190 в левом вираже на высоте 250 м атакует Р-39 младшего лейтенанта Бабенова. Зайдя на него сзади-сверху слева, Комельков открыл огонь, а потом повторил атаку с внешней стороны виража. По свидетельству летчика, после этого «фокке-вульф» вышел из виража, загорелся в области мотора и под углом 30 градусов врезался в землю северо-восточнее Красного. При этом сам Бабенов атаковал на встречных курсах и сбил еще один ФВ-190, который, по его утверждению, упал в озеро в северо-западной части Киевского. Интересно, что наши летчики в этом бою правильно идентифицировали «фокке-вульфы» именно как «штурмовики».

Тем временем младший лейтенант Степанов, оказавшись на высоте около 1000 м, встретил там одиночный Ме-109, который атаковал его сверху-сзади. После этого «мессер» попытался войти в вираж, но не успел, из нижней части фюзеляжа вырвалось пламя, после чего самолет упал южнее Благодарного. Кроме самого Степанова эту атаку, как и предыдущую (Бабенова), никто из однополчан не видел. Ну а капитан Шапошников атаковал Хш-123, который «свернулся в штопор» и упал западнее Арнаутского. В 10.00 после 1 часа и 20 минут полета вся группа вернулась на базу, при этом только Р-39 бортовой «17» Бабенова получил небольшие повреждения (прострелена снарядом левая плоскость). Несмотря на то, что никаких подтверждений половине побед получено не было, подполковник Тараненко засчитал летчикам все 6 сбитых самолетов. Константин Вишневецкий в этом бою одержал свои 12-ю и 13-ю личные победы. Михаил Комельков одержал 12-ю личную победу.

Помимо летчиков 298-го ИАП сразу о двух сбитых «хеншелях» в районе Киевского заявил Александр Лавренов из 291-го ИАП (это были 14-я и 15-я личные победы летчика). Еще на один сбитый Хш-123 претендовал его однополчанин Василий Конобаев. В действительности 7-я эскадрилья Sch.G1 не понесла никаких потерь.

В 09.45 на прикрытие войск в районе Киевское – Экономический – Самсоньевский вылетело четыре ЛаГГ-3 (летчики Семовских, Гришаев, Косарев и Рыбкин) и один Ла-5 (Сазонов) из 249-го ИАП. В заданном районе группа пыталась атаковать бомбардировщики Ю-88, но была перехвачена сопровождавшими их «мессершмиттами». В результате был сбит ЛаГГ-3 командира эскадрильи капитана К.Д. Семовских, который пропал без вести.

В 10.05 в тот же район вылетела вторая группа полка в составе семи ЛаГГ-3, которые пилотировали летчики Бережной, Крючков, Могильницкий, Кулагин, Кулякин, Мосягин и Подалюк. Им также пришлось выдержать тяжелый бой с немецкими истребителями, по итогам которого на счет Андрея Кулагина был записан сбитый Ме-109Ф (это была 5-я личная победа летчика). Еще об одном сбитом «мессере» доложил Бережной. В то же время с задания не вернулся младший лейтенант Крючков.

В 11.10 на аналогичное задание отправилась третья группа в составе пяти ЛаГГ-3 (летчики Карпизенко, Кистаев, Крючков, Онопченко и Тарасов) и одного Ла-5 (Слупский) из 249-го ИАП. В районе Киевского истребители снова вступили в бой с четверкой «мессершмиттов». Младший лейтенант Николай Онопченко сбил Ме-109Ф, который, по докладу летчиков, упал в 1 км западнее Красного. Еще один Ме-109Ф после атаки лейтенанта Алексея Карпизенко посчитали подбитым.

В 11.45 на прикрытие войск в районе южнее Киевского и Экономического вылетела вторая восьмерка из 16-го ГИАП (летчики Покрышкин, Крюков, Чистов, Малин и Торбеев, Старчиков, Лукьянов и Семенов). Но и им, в отличие от коллег из 298-го полка, немцы не встретились.

А вот вылетевшим чуть раньше коллегам из 57-го ГИАП повезло больше. В 12.00 в районе Киевского в бою со «спитфайрами» был сбит Bf-109G-2 W. Nr. 13617 фельдфебеля Ф. Борхерта из 2./JG52. Пилот был тяжело ранен, но выпрыгнул с парашютом и умер уже на земле. Достоверно установлено, что эта победа была на счету старшего лейтенанта А.Л. Иванова. Еще один Bf-109G-4 W. Nr. 19284 лейтенанта Фридриха Облезера из 8./JG52 был также подбит «спитфайрами» и совершил вынужденную посадку на своей территории. Истребитель был тяжело поврежден, а летчик получил ранение. О сбитых в районе Запорожского Ме-109 в 57-м ГИАП докладывали летчики Анатолий Макаров и Сергей Мартынов.

В 12.10 на прикрытие войск в районе Киевское – Экономический – Самсоньевский вылетели пять Р-39 (бортовые № 30, 37, 16, 11 и 40) из 298-го ИАП, которые пилотировали летчики Семенишин, Орлов, Бочаров, Климанов и Вильямсон (последний преждевременно вернулся из-за технических неисправностей). К этому моменту погода «разгулялась», облака ушли, а видимость увеличилась до 10–15 км. На этот раз, к удивлению летчиков, ни «мессершмиттов», ни каких-либо иных немецких самолетов во всем обозримом пространстве видно не было, что для этого дня было редкостью (см. статистику ниже). И только перед тем, как «аэрокобры» легли на обратный курс, майор Семенишин заметил, как над гирлом Куликовским (Темрюкский залив) курсом на восток идет большая группа немецких самолетов. Летчик сообщил об этом на станцию наведения «Лисица-1», а та тотчас уведомила о приближении немцев следующую группу «аэрокобр» из 298-го ИАП, уже подлетавшую к району патрулирования.

В нее входило 6 истребителей (бортовые № 20, 28, 26, 23, 22 и 27), которые пилотировали летчики Новиков, Дрыгин, Муравьев, Лиховид, Луканцев и Иванов. Отметим, что летный состав полностью соответствовал второму утреннему вылету, что в 298-м полку было редкостью.

Несмотря на то, что летчики заранее получили сообщение о приближении немецких ударных самолетов, их курсе и вероятной цели, истребители все равно прибыли поздно. То есть когда штурмовики уже пикировали на цели, а на позициях советских войск виднелись многочисленные взрывы и столбы огня. Снизившись до 2000–1200 м, «аэрокобры» пошли в атаку. Капитан Новиков лоб в лоб вышел на Ме-110 со стороны солнца и открыл огонь из всех стволов по кабине. В результате, по докладу летчика, тот вошел в спираль и упал на советской территории. При этом в наушниках раздался восторженный возглас со станции наведения «Лисица-1»: «О!… Упал…» Старший лейтенант Муравьев также атаковал в лоб другой «мессершмитт», а потом развернулся и обстрелял его сзади. «Ме-110 сделал переворот, в это время с самолета выпрыгнул один парашютист, и самолет, войдя в пикирование, врезался в землю в населенном пункте Садовый», – сообщалось в боевом рапорте. Еще на один сбитый Ме-110 после лобовой атаки претендовал старший лейтенант Луканцев. Правда, кроме него, этот факт никто не подтвердил.

По всей вероятности, именно в этом бою и был сбит ночной истребитель Bf-110G-2 из 10.(N) /ZG1, который действовал в роли дневного штурмовика. Оба члена его экипажа, в т. ч. и пилот «ас-ночник» фельдфебель Н. Мельшерт, погибли.

Тем временем капитан Дрыгин атаковал Ю-87, который выходил из пике после сброса бомбы. «Аэрокобра» обстреляла его на высоте 200 м, после чего «лаптежник» свалился на крыло и с креном врезался в землю в лесу возле населенного пункта Новый. Младший лейтенант Иванов увидел, как один из «мессеров» атакует ЛаГГ-3 из другого полка. Летчик атаковал его и сбил. По утверждению Иванова, самолет упал восточнее Плавненского. Еще об одном сбитом Ме-109 доложил младший лейтенант Лиховид. «К концу боя воздух был очищен и по прибытии смены группа вернулась домой», – сообщалось в журнале боевых действий по итогам вылета. Несмотря на то, что серьезных подтверждений большинства побед получено не было, всем шестерым летчикам были засчитаны личные победы. При этом на счет Михаила Лиховида была записана уже 6-я личная победа.

Что касается «лаптежников», то, помимо Дрыгина, сразу о двух сбитых Ю-87 доложил Михаил Куценко из 291-го ИАП (это были 11-я и 12-я личные победы летчика). Николай Печеный из 42-го ГИАП сбил Ю-87, а также два Ме-109 (все в районе Киевского). Это были его 7—9-я личные победы. На счет Серафима Калугина из 812-го ИАП также был записан сбитый Ю-87, а также сбитый лично Ме-109 и сбитый в группе (1/6 Ме-109). Его однополчанин Павел Тарасов также заявил о сбитом «лаптежнике», а также 2 Ме-109, сбитых лично и одном в группе (1/6 Ме-109). Все также в районе Киевского. Это были 12—14-я личные победы Тарасова. При этом одна из них была записана как «Ме-109 посажен на наш аэродром». Ахмет-хан Канкошев из 42-го ГИАП так же отметился сбитым Ю-87 в районе Киевского, а заодно и Ме-109 в том же районе. Сразу о двух сбитых Ю-87 и одном «мессершмитте» доложил пилот ЛаГГ-3 Петр Селезнев из 88-го ИАП. Это были дебютные победы летчика, а в качестве района также было указано Киевское.

В действительности же в этот день немцы потеряли только один Ju-87D-3 W. Nr. 0348 из 6./StG2 «Иммельман». Оба летчика из его экипажа погибли. Но и он был на счету зенитчиков, а не истребителей.

В 12.40–13.35 двенадцать Ил-2 из 210-го ШАП в сопровождении восемь ЛаГГ-3 из 249-го ИАП и восьми ЛаГГ-3 из 979-го ИАП осуществили налет на южную окраину Киевского. В районе цели эскорт провел безрезультатный бой с «мессершмиттами». В этот день целями штурмовиков 230-й ШАД были танки, артиллерия и живая сила немцев в районах Львовского, западный и юго-западный скаты высоты 103,3, Никитинский и Новый (все в окрестностях Киевского). При этом, помимо бомб, штурмовики попутно засыпали немецкую территорию тысячами листовок на немецком языке с призывом отречься от «собаки Гитлера» и сдаваться в плен.

В 15.55 16-й ГИАП выполнил третий групповой вылет (пары: Тетерин – Малин, Старчиков – Торбеев, Речкалов – Чистов и Лукьянов – Семенов). При подходе к цели позывной «Лисица-1» передал, что в районе Киевского действует истребитель-бомбардировщик ФВ-190, который прикрывают два «мессершмитта». Увидев их, гвардии старший лейтенант Речкалов осуществил атаку сверху-сзади по одному из Ме-109 и с дистанции 30–50 м пушечно-пулеметным огнем сбил его. По докладу пилотов, сбитый самолет упал южнее Киевского, причем кроме гвардии младшего лейтенанта Чистова этот факт подтвердил командир 216-й САД подполковник Дзусов, находившийся на передовом КП. Этого было достаточно, чтобы засчитать Григорию Речкалову уже 24-ю личную победу, 2/3 из которых он одержал на Кубани. На тот момент он являлся Героем Советского Союза и самым результативным летчиком в ВВС Красной армии!

В 17.30 во время налета на позиции советских войск в 6 км северо-западнее Крымской (Quadrat 7684) двумя советскими истребителями был сбит Не-111Н-6 W. Nr. 7022 «1G+PK» фельдфебеля Вильгельма Каба из 2./KG27 «Бёльке» (самолет вылетел из Мелитополя в 14.35 по берлинскому, т. е. в 16.35 по московскому времени). Другие экипажи доложили, что у «хейнкеля» оторвало часть левого крыла и тот штопором пошел вниз. Самолет упал на немецкой территории, при этом 4 члена экипажа (Каб, штурман оберефрейтор Йохан Петер, бортрадист оберефрейтор Альберт Бютов и бортмеханик унтер-офицер Вольфганг Книпер) погибли. И только бортстрелку обер-ефрейтору Хайнцу Киперту удалось покинуть падающую машину с парашютом и приземлиться в расположении немецких войск.

В 18.25 полк выполнил последний групповой вылет (летчики Крюков, Семенов, Тетерин, Старчиков, Покрышкин, Чистов, Малин и Торбеев), но он прошел без встреч с противником. Итог дня получился скромным: 32 боевых вылета, 1 сбитый самолет и 1 небоевая потеря.

298-й ИАП последний в этот день и 6-й групповой вылет на прикрытие войск 37-й армии в районе Киевское – Экономический – Самсоньевский осуществил в 18.30–19.50. В этом вечернем задании участвовало 6 истребителей (бортовые № 31, 11, 16, 14, 38 и 39), которые пилотировали летчики Вишневецкий, Вильямсон, Бочаров, Климанов, Комельков и Бабенов. Находясь на высоте 3500–4000 м, внизу летчики видели вспышки выстрелов и взрывы снарядов, в то время как тут – наверху – виднелись только чинно парившие на большой высоте пары «мессершмиттов». Несмотря на неоднократные попытки наших летчиков завязать бой, те старательно уклонялись от него, быстро отходя на свою территорию и потом возвращаясь обратно.

В общей сложности в течение дня 298-й ИАП выполнил 34 боевых вылета, при этом только Бочаров, Климанов и Шапошников поднимались в воздух трижды, большая же часть личного состава выполнила по 2 вылета. То есть, несмотря на напряженную боевую работу, ее общая интенсивность продолжала снижаться в сравнении с предыдущими днями. При этом на счет полка было записано сразу 13 сбитых самолетов, в том числе 4 – Ме-109, 3 – Ме-110, 3 – ФВ-190, 2 – Хш-123 и 1 – Ю-87. Учитывая, что своих потерь подразделение не имело, получалось, что ее действия были просто блестящими!

В 18.25–19.45 восемнадцать Ил-2 из 103-го и 210-го ШАП в сопровождении двенадцать ЛаГГ-3 из 249-го ИАП и десять ЛаГГ-3 из 979-го ИАП осуществили последний в этот день штурмовой удар по немецким войскам в районе Киевского. Несмотря на довольно поздний час, в районе цели оказалось несколько пар Bf-109, которые атаковали штурмовики. По советским данным, бой закончился в пользу эскорта. Лейтенант Сазонов сбил Ме-109Ф, который упал в районе Гоголя. Атакованный же лейтенантом Слупским «мессершмитт» посчитали подбитым, так как его падения никто не видел. Отметим, что Георгий Слупский обычно летал на Ла-5, но в этом вылете пересел за «устаревший» ЛаГГ-3.

В 19.05–19.10 над немецкими позициями появилась большая группа из 32 – Ил-2 из 190-го и 618-го ШАП в сопровождении истребителей Ла-5 из 236-го ИАП. Они нанесли удар по северо-восточным окрестностям Молдаванского и Подгорного. После многочисленных взрывов и вспышек ампул с воспламеняющейся жидкостью с востока появилась следующая группа в составе 15 Ил-2 из 502-го ШАП, которая провела штурмовку западных скатов высоты 114,1 (в 1 км восточнее Молдаванского). Воздушные стрелки также заявили об одном сбитом Ме-109. В 18.35 (16.35 по берлинскому времени) действительно был сбит Bf-109G-4/R6 W. Nr. 14997 унтер-офицера Г. Мейсслера из 7./JG52. Но он, по всей видимости, был сначала поврежден в бою с Як-1 из точно не установленного авиаполка 278-й ИАД, взят в «клещи» и принудительно посажен южнее Славянской (возле хутора Майский) парой Як-1 из 812-го ИАП, которые пилотировали капитан П.Т. Тарасов и лейтенант С.П. Калугин. Немецкий летчик попал в плен.

Всего в этот день 249-й полк выполнил 41 боевой вылет и заявил о 6 сбитых и подбитых Ме-109 при собственных потерях в 2 машины. 230-я ШАД доложила о 128 самолето-вылетах, из которых 88 пришлись на штурмовики и 40 на истребители эскорта (ЛаГГ-3 из 979-го ИАП). Экипажи доложили о 7 уничтоженных танках, 6 орудиях, 2 автомашинах, 1 миномете и 225 убитых и раненых солдатах. Собственные потери составили 2 самолета. Ил-2 младшего лейтенанта Тищенко и сержанта Ланового из 805-го ШАП был подбит огнем с земли и совершил вынужденную посадку в районе Славянской. Ил-2 младшего лейтенанта Михеева и сержанта Самарского из того же полка также был подбит зенитками и пропал из виду других экипажей в районе Крымской. Кроме того, в воздушных боях были сбиты 2 наших самолета. Ил-2 лейтенанта Королева и младшего лейтенанта Петрова из 103-го ШАП сбил Ю-87 в районе Плавненского, а гвардии капитан Шевцов из 979-го ИАП в районе Никитинского сбил ФВ-190. 214-я ШАД выполнила 47 вылетов и не понесла никаких потерь.

Полковник Заноздра, который в качестве представителя 230-й ШАД находился на передовом ОП в расположении 37-й армии, так охарактеризовал работу штурмовиков в этот день: «Доношу работу наших. К цели подходят хорошо, при отходе разрываются, прикрытие далеко ходит, слабо ставят противозенитный маневр. Последняя группа работала отлично. Недостатки: 1. С большой высоты бросают РСы. 2. Имеются случаи отрыва РСов на нашей территории. Причина: при подходе к линии фронта пробуют вооружение невнимательно. 3. Штурмуют с большой высоты».

Бои снова проходили при полном и тотальном (!) господстве немецкой авиации. Причем данный факт признал даже штаб СКФ! «Авиация противника, сохраняя за собой численное превосходство в воздухе, непрерывно бомбила войска 37А и 56А», – сообщал журнал боевых действий штаба фронта. Всего советские наземные наблюдатели и части ПВО зафиксировали свыше 2360 пролетов немецких самолетов над Кубанью. Попутно начался поиск виновных в провале наступления, среди коих оказался даже штаб Черноморского флота. Как, де, допустили, что немцы плавают там как у себя дома и бесперебойно снабжают Кубанский плацдарм всем необходимым?! Штаб СКФ, ссылаясь на соответствующие указания Ставки, приказал действиями подлодок, легких сил и авиации «пресечь перевозки противника на коммуникациях по Азовскому и Черному морям», а также совершить серию набегов на порты и гавани с целью создания видимости подготовки морского десанта. Морской авиации ставилась задача «полностью заминировать» Керченский пролив.

В 18.00 тридцать Ju-87 нанесли очередной удар по КП десантной группы и причалам Мысхако, сбросив на них 110 фугасных бомб. В результате было убито и ранено 6 чел.

Несмотря на понесенные потери, штаб Северо-Кавказского фронта приказал армиям возобновить наступление. Правда, перейти в атаку удалось не утром, как это было принято, не в обед, а только вечером – в 19.30. А вместо артподготовки на этот раз был проведен лишь короткий артналет. Возможно, таким способом командование стремилось сократить потери от авиации: дескать, к сумеркам немцы уже устанут летать и так много самолетов в небе не будет… В итоге только некоторым батальонам 37-й армии удалось продвинуться на 300–500 м, в целом же наши части опять были встречены шквалом огня из огнеметов, реактивных установок, минометов, гаубиц и зениток. Потери 37-й армии за день составили 704 человека убитыми и 2117 ранеными. Соседняя 56-я армия потеряла 317 чел. убитыми и 1074 ранеными. Еще 124 бойца потеряла 9-я армия. Итого: почти 4,5 тыс. потерь за один день. Танковые части, поддерживавшие наступление, к тому моменту были полностью выбиты.

Всего ВВС СКФ выполнили 912 самолето-вылетов и заявили о 54 сбитых самолетах, в том числе пятьдесят Ме-109! «Героем дня» на этот раз стал пилот Як-1Б Василий Конобаев из 291-го ИАП, который одержал сразу 4 личные победы. Помимо упомянутого Хш-123, ему были записаны три Ме-109, сбитых в районе Киевского. Это были 13-я – 16-я личные победы Конобаева. Летчикам полка также был засчитан сбитый в группе ФВ-190 (по 1/5 победы записаны Леониду Васильеву и Виктору Савину, а последнему еще и лично сбитый Ме-109 (все в районе Киевского). Результативным выдался день и у 402-го ИАП. Рант Ишханов сбил сразу три Ме-109, Олег Макаров и Акоп Манукян – по одному Ме-109, а Алексей Горин – Ю-88. Все победы были также одержаны в центре фронта в секторе вокруг Киевского. В том же районе несколько побед одержали и летчики 15-го ИАП. На счет Николая Евдокимова было записано два Ме-109, а Николаю Боровскому, Сергею Моргунову (6-я победа будущего аса) и Александру Тимошенко – по одному Ме-109.

В 42-м ГИАП отличились Михаил Косса (сбил Ме-109 и Хе-111 западнее Крымской), Иван Горбунов (Хе-111) и Василий Исаев (Ме-109 в районе Молдаванского). В 274-м ИАП результативный день был у Анатолия Железнякова (сбил 2 Ме-109 в районе Крымской и Киевского) и Германа Макарова (сбил Ме-109 западнее Крымской). Владимир Вереникин из 236-го ИАП сбил ФВ-190, а Дмитрий Глинка из 45-го ИАП – Ме-109 в районе Киевского.

Еще 12 сбитых самолетов было записано на счета наземной ПВО. Отметим, что если верить советским же данным об активности люфтваффе (пусть и преувеличенным), получается, что немецкая авиация выполнила примерно в 2,5 раза больше боевых вылетов, чем наша! Люфтваффе действительно понесли в этот день довольно большие потери (самые высокие за май) – 9 самолетов. Помимо уже упомянутых трех Bf-109, одного Ju-87, Bf-110 и Не-111, был подбит огнем с земли Ju-88A-4 W. Nr. 14595 из 4-й эскадрильи KG3 «Блиц». Бомбардировщик совершил вынужденную посадку на своей территории, при этом два члена экипажа были ранены. FW-189A-2 W. Nr. 125141 из 7.(H) /32 был подбит истребителями над Кубанью, но смог перетянуть через Керченский пролив и совершить аварийную посадку в Керчи. Все три члена экипажа были ранены. Во время налета на железнодорожную станцию Кропоткин огнем ПВО был подбит Не-111Н-16 W. Nr. 8318 «G1+BS» из 8-й эскадрильи KG55. Пилот оберфельдфебель Курт Митрах попытался на одном двигателе дотянуть до своей территории, но в итоге совершил вынужденную посадку в 20 км юго-западнее Азова около Круглое (оно же Стефанидин Дар) в точке с координатами 47 01 с.ш. 39 XI в.д. Тяжело раненные пилот, штурман оберефрейтор Ханс Прайкечак и бортмеханик оберефрейтор Хуберт Гаш на следующий день были взяты в плен на месте посадки. А вот бортрадист унтер-офицер Эрнст Борхард и бортмеханик ефрейтор Макс Цибольц сумели достичь побережья, сели в спасательную лодку и попытались пересечь на ней Таганрогский залив. Однако из-за сильного течения им это не удалось, и 29 мая они также попали в плен. Летчики сознались на допросе, что воевали в составе III./KG55 и имели задание бомбить перегон Армавир – Кропоткин.

Собственные потери 4-й воздушной армии составили 26 самолетов. Помимо уже упоминавшихся, в районе Киевского были сбиты «спитфайр» из 57-го ГИАП (лейтенант В.П. Безносенко погиб), Р-40 из 45-го ИАП (капитан Я.И. Раскидной погиб), ЛаГГ-3 из 88-го ИАП (старший сержант А.А. Харенко погиб), Як-1Б из 291-го ИАП (лейтенант М.И. Куценко тяжело ранен), Як-1Б из 812-го ИАП (младший лейтенант С.П. Калугин остался цел), Ла-5 из 236-го ИАП (сержант В.М. Макаров погиб), два Як-7Б из 42-го ГИАП (один пилот погиб, а второй спасся выпрыгнув с парашютом), Як-7Б из 15-го ИАП (младший лейтенант Ф.И. Макеев погиб). А в районе Крымской был потерян Як-7Б из 274-го ИАП (сержант Ф.П. Маканов погиб).

29 мая.

Погода на Кубани несколько ухудшилась. Ночью появились облака, а местами прошли кратковременные дожди. Штаб СКФ констатировал, что немецкая авиация несколько снизила активность, но именно из-за погоды, а не противодействия наших «сталинских соколов». Тем не менее наземные наблюдатели и части ПВО зафиксировали около 1800 самолето-пролетов противника!

Боевой день в 298-м полку снова начался рано. В 05.30 на прикрытие своих войск в уже хорошо знакомом районе Киевское – Экономический – Самсоновский вылетело 4 «аэрокобры» (бортовые № 30, 40, 16 и 14), которые пилотировали летчики Семенишин, Вильямсон, Бочаров и Климанов. Несмотря на ранний час и облачность, в заданном районе уже барражировала пара Bf-109, которых наши идентифицировали как «охотников». Был проведен безрезультатный воздушный бой, и в 06.40 вся четверка вернулась на базу.

В 06.38–07.48 восемнадцать Ил-2 из 103-го ШАП под прикрытием одиннадцать ЛаГГ-3 (летчики Костанди, Харламов, Могильницкий, Мосягин, Судариков, Карпизенко, Кистаев, Капитанов, Гришаев, Косарев и Рыбкин) и одного Ла-5 (Жаров) из 249-го ИАП нанесли удар по юго-западной окраине Киевского. В 07.13 в районе цели на высоте 50 м эскорт вел бой с 4 истребителями, по итогам которого лейтенанту Косареву был засчитан сбитый лично Ме-109Ф. По докладу летчиков, он упал в 3 км западнее Киевского. Еще об одном сбитом Ме-109 доложил капитан Шамшурин из 979-го ИАП. В 07.10–08.00 десять Ил-2 из 190-го ШАП в сопровождении ЛаГГ-3 из 267-го ИАП нанесли удар по южной окраине Арнаутского и западным скатам высоты 95,0, сбросив на них 34 фугасных, 12 осколочных бомб и 40 «эрэсов». Летчики доложили, что уничтожили «до 5 блиндажей».

В 08.40 на аналогичное первой группе 298-го полка задание вылетела вторая группа истребителей (бортовые № 31, 32, 38, 39, 37 и 14), которые пилотировали летчики Вишневецкий, Шапошников, Комельков, Степанов, Орлов и Бабенов. В 09.20 в районе Русского на высоте 4000 м летчики увидели две группы Ю-88, идущие курсом на восток. «Аэрокобры» начали заход на цель, но атаковать не успели, т. к. все «юнкерсы» вошли в облачность. В районе Самсоньевского они вышли из облаков, Р-39 открыли огонь, но атака снова не удалась, т. к. впереди опять оказались тучи. В итоге самолеты снова вышли на открытое небо уже над Крымской и сбросили на нее бомбы. «Бомбы упали в Крымская, – сообщалось в рапорте наших летчиков. – Бомбы малого веса (мелочь)». После этого Р-39 уже в третий раз пошли в атаку на «юнкерсы», открыли огонь, но те опять скрылись в облаках, только уже в западном направлении. Тем не менее сразу три Ю-88 посчитали поврежденными! «На 1 Ю-88 подбит правый мотор, вспыхнуло пламя, но затем погасло, и самолет продолжал полет, следуя в строю с полосой черного дыма, – говорилось в отчете по итогам боя. – На другом Ю-88 был подожжен левый мотор, но пламя погасло и самолет продолжил полет, не покидая строя. Капитан Шапошников с Д-100—75 м расстреливал одного Ю-88, от самолета летели куски обшивки, плоскостей, но самолет не покидал строя. Все летчики подтверждают ряд аналогичных повреждений, нанесенных остальным Ю-88. Хотя и улетели, но в ПАРМе долго простоят. С Ю-88 стрелки вели активный огонь». В общем, рапорт по итогам боя очень уж явно выглядел как попытка оправдаться за тот факт, что немецкие самолеты в очередной раз беспрепятственно сбросили бомбы на наши войска. При этом ни одного сбитого Ju-88 в этот день не зафиксировано.

В 09.20–10.35 четыре Р-39 из 16-го ГИАП осуществили очередной полет в район Киевского. При этом гвардии капитан Покрышкин в 2 км западнее Евсеевского сбил Ю-88. Летчик одержал свою 22-ю победу и по этому показателю догнал своего однополчанина Григория Речкалова. В то же время группа была внезапно атакована шестью истребителями, которые сбили Р-39М-1 гвардии младшего лейтенанта Старчикова. Летчик выпрыгнул на парашюте над своей территорией и вернулся в часть.

В 12.00–13.25 был выполнен еще один вылет в район Киевского, во время которого летчики Тетерин и Малин сбили по одному Ме-109. Тот факт, что оба самолета упали в районе Молдаванского, потом подтвердили Никитин и Торбеев.

В 13.05 для прикрытия войск 37-й армии в районе Киевского – Экономического и Самсоньевского вылетела очередная шестерка «аэрокобр» (бортовые № 20, 28, 26, 23, 27 и 22) из 298-го ИАП, которые пилотировали летчики Новиков, Дрыгин, Муравьев, Луканцев, Лиховид и Иванов. Задание снова проходило в условиях облачности, при этом немецких самолетов в воздухе замечено не было. В 14.20 наши Р-39 вернулись обратно.

В 15.40–16.58 в привычный район вылетели четыре Р-39 (бортовые № 30, 11, 16 и 14) летчиков Семенишина, Вильямсона, Бочарова и Климанова. На этот раз в небе над Киевским было замечено несколько пар «сто девятых», однако те боя не приняли и постоянно уходили от наших истребителей в облака. Тем не менее, по данным полка, младшему лейтенанту Вильямсону удалось подловить и поджечь один Ме-109, который упал между Батарейным и Павловским. Этот факт подтвердили майор Семенишин и лейтенант Бочаров, на основании чего Александру Вильямсону была записана 8-я личная победа. На сбитие самолета было израсходовано 12 – 37-мм снарядов, 100 – 12,7-мм патронов и 300 – 7,62-мм патронов.

Почти одновременно с этой четверкой в тот же район прибыла и следующая группа «аэрокобр» (бортовые № 31, 38, 32 и 37) летчиков Вишневецкого, Шапошникова, Комелькова и Орлова. Они также пытались вступить в бой с той же самой группой «мессеров», но те упорно отказывались от него и скрывались в облаках.

В 18.25–19.40 восемнадцать Ил-2 из 103-го и 210-го ШАП под прикрытием 12 ЛаГГ-3 из 249-го ИАП провели очередную штурмовку немецких войск в районе Киевского. В районе цели в небе «дежурила» только одна пара «мессершмиттов». По результатам воздушного боя с ними младшему лейтенанту Кулагину был записан сбитый Ме-109Ф. В то же время был сбит ЛаГГ-3 лейтенанта Слупского, который дотянул до своей территории и совершил вынужденную посадку на брюхо в районе Славянской. Самолет был полностью разбит, но сам летчик не пострадал. Всего в этот день полк выполнил 24 боевых вылета и заявил о 2 сбитых самолетах при 1 потерянном.

В этом бою эскорт штурмовиков со своей задачей не справился, и их экипажам самим пришлось отбиваться от «мессершмиттов». В 19.10 в районе населенного пункта Красная Победа группа на высоте 15 м была атакована четверкой истребителей. По докладу летчиков, воздушный стрелок старший сержант Осташкин двумя очередями сбил Ме-109, который горящим упал в 1,5 км юго-западнее Плавненского. Еще один «мессершмитт» сбил воздушный стрелок сержант Алексеенко. После второго захода на цель «черные смерти» были вновь атакованы истребителями. На этот раз отличился младший лейтенант Мамейко из 979-го ИАП – с дистанции 100 м на бреющем подбил Ме-109, который стал уходить на бреющем, но был добит ЛаГГ-3 младшего лейтенанта Першинова.

Всего в этот день 230-я ШАД выполнила 99 самолето-вылетов, из которых 77 пришлись на штурмовики и 22 на истребители 979-го ИАП. Одиннадцать Ил-2 осуществляли выливание фосфора на позиции немецких войск, остальные сбрасывали бомбы и «эрэсы». Экипажи отчитались об 1 уничтоженном танке, 7 орудиях, 3 автомашинах и 5 минометах. При этом все штурмовики благополучно вернулись на базу. «Наши работали хорошо и организованно – подтверждение наземных войск, – докладывал с передового наблюдательного пункта полковник Заноздра по итогам вечерней штурмовки. – Третья группа после цели растянулась, один самолет предположительно сел восточнее Крымской. Зуб[86] фосфором работали хорошо, земля довольна».

Последний – 6-й групповой вылет в район Киевское – Экономический – Самсоньевский 298-м авиаполком был выполнен чуть позже – в 18.34–19.45. На задание отправились шесть Р-39 (бортовые № 20, 28, 26, 22, 23 и 27), которые пилотировали летчики Новиков, Дрыгин, Муравьев, Луканцев, Лиховид и Иванов. При этом заданием значилось не «прикрытие войск», а «расчистка воздуха». В заданный район истребители пришли на высоте 3000 м и увидели внизу два ФВ-190, атакующих советские войска под прикрытием «мессершмиттов». На сей раз немцы не стали уклоняться от боя, который продолжался с 18.50 до 19.20 на высотах от 500 до 2000 м. При этом Bf-109 со своей задачей справились, добраться до штурмовиков «аэрокобрам» так и не удалось. Как сообщалось в рапорте, капитан Новиков атакой с хвоста сверху гнал до земли один Ме-109, который уходил вниз с вращением и «полуштопором». Правда, падения самолета ни сам Новиков, ни его однополчане не видели. Посему противника записали «подбитым». По ходу боя летчики видели, как группа Пе-2 с высоты 1200 м сбрасывает бомбы восточнее Киевского. «Связь работала плохо, – сообщал журнал боевых действий. – Мешают посторонние визги, писки, крики и излишние разговоры».

Суммарно в этот день 298-й ИАП выполнил 32 боевых вылета и заявил об 1 сбитом и нескольких подбитых самолетах. Наиболее интенсивно летала шестерка Новикова, Дрыгина, Муравьева, Луканцева, Лиховида и Иванова, каждый из которых сделал по 3 вылета.

4-я воздушная армия осуществила 507 вылетов и отчитались о 13 сбитых самолетах. Помимо уже упоминавшихся побед, Александру Кочетову из 43-го ИАП был записан один лично сбитый Ме-109 и один в группе, паре пилотов Як-7 в составе Ивана Кузнецова и Семена Лебедева из 43-го ИАП – по ½ сбитого Ю-88 (западнее Крымской), а Александру Лавренову из 291-го ИАП – сбитый Ме-109 в районе Киевского. ВВС ЧФ выполнили 29 вылетов на атаку плавсредств в Анапе и Южной Озерейке.

По данным противоположной стороны, люфтваффе потеряли 6 самолетов, что было лишь вдвое меньше заявленных. Правда, отнюдь не все они были на счету истребителей. Больше всех, как обычно, пострадали штурмовики, постоянно действовавшие в зоне эффективного зенитного огня:

– западнее Крымской был сбит Hs-129B-2 W. Nr. 0404 оберлейтенанта Ф. Зеукена из Pz.Jg.St./JG51. Летчик пропал без вести;

– Hs-129B-2 W. Nr. 0356 из 8.(Pz) /Sch.G1 упал в Азовское море в районе дельты р. Кубань. Его пилот остался жив;

– зенитным огнем был сбит новенький Ju-87D-3 W. Nr. 100036 из 3./StG2. Оба члена экипажа числятся пропавшими без вести. Однако, по советским данным, в районе Садового был взят в плен пилот Ю-87, который назвался командиром 3-й эскадрильи StG2 лейтенантом Вальтером Штробелем. Сдав все «пароли и явки», он также заявил, что германское командование придает исключительное значение удержанию Кубанского плацдарма. Также Штробель разболтал о новых разработках немецких авиаконструкторов. «Пленный слышал, что в Германии якобы сконструирован новый тип истребителя Ме-309 с повышенными маневренными и скоростными показателями», – сообщалось в материалах допроса;

– Bf-109G-4 W. Nr. 19489 лейтенанта Ф. Бюмана из 5./JG52 был сбит в районе Киевского. Летчик погиб;

– Bf-109G-4 W. Nr. 19335 унтер-офицера М. Эйземанна из 5./JG52 тоже был сбит в районе Киевского. Летчик был ранен, но вернулся в часть.

– Не-111Н-6 W. Nr. 4470 из 9./KG4 «Генерал Вефер» был сбит юго-западнее Ванниковской.

Еще один немецкий истребитель Bf-109G-4 W. Nr. 19280 унтерофицера О. Мюллера из 9./JG52 был разбит в аварии. Летчик получил ранение.

Свои потери составили 9 самолетов. Помимо упоминавшейся «аэрокобры» и ЛаГГ-3, в районе станицы Абинская были сбиты два Як-7Б из 43-го ИАП. Старший лейтенант В.П. Сигарев, который в 27 боевых вылетах одержал 7+2 воздушных победы, и младший лейтенант А.И. Смирнов погибли. Над Крымской был сбит еще один Як-7Б из того же полка (младший лейтенант И.А. Жичин погиб). В 13.50 в районе Киевского был сбит «спитфайр» из 57-го ГИАП. Его пилот старший лейтенант И.Д. Фаустов выпрыгнул с парашютом, приземлился на немецкой территории и застрелился при попытке взять его в плен. По немецким данным, в 12.50 (берлинское время) в этом районе оберлейтенант Рудольф Митиг из 3-й эскадрильи JG52 сбил «спитфайр», одержав свою 90-ю воздушную победу.

В том же районе пропал без вести ЛаГГ-3 (с надписью на фюзеляже «Советская Грузия» на грузинском языке) младшего лейтенанта Т.Ф. Иванова из 88-го ИАП. По данным противника, он совершил посадку на одном из немецких аэродромов, а его пилот младший лейтенант И.Ф. Иванов попал в плен. До сих пор не удалось выяснить, был ли это перелет на сторону противника, или наш пилот просто потерял ориентировку во время воздушного боя. Еще один ЛаГГ-3 из 88-го ИАП был сбит в районе Самсоньевского (старший лейтенант И.И. Колесник погиб). Кроме того в районе Геленджика был сбит флотский ЛаГГ-3 из 25-го ИАП ВВС ЧФ (его пилот был ранен).

Единственным успехом Северо-Кавказского фронта в этот день стал захват бойцами элитной 1-й отдельной дивизии НКВД (она в меньшей степени пострадала от авиаударов в предыдущие дни) и хутора Подгорный. Ну а запланированное наступление 18-й армии, в том числе десантной группы, с целью окружения Новороссийска так и не началось…

«До этого мы испытывали нечто подобное только в районе Воронежа»

30 мая.

Люфтваффе группами по 40–60 самолетов продолжали наносить удары по позициям, ближним тылам и путям подвоза 37-й и 56-й армий. В 10.00 дозорные сейнеры АВФ «Партизан» и «Крымсоюз» на рейде Ачуева были атакованы (по советским данным, тремя Ю-88 и двумя Ме-109) и потоплены («Партизан» позже был поднят АСС и введен в строй). В действительности оба судна были на счету штурмовиков FW-190A-5 из II./Sch.G1, вылетевших с аэродрома Анапы. В 16.20 восемнадцать Ju-87 в сопровождении «мессершмиттов» совершили очередной налет на Малую землю, сбросив 95 фугасных бомб. На сей раз немцам удалось добиться прямых попаданий в замаскированный склад боеприпасов и горючего. Один человек погиб, 4 получили ранения.

298-й ИАП опять действовал крайне активно. Правда, матчасть за несколько дней интенсивной боевой работы поизносилась, поэтому вместо восьмерок и шестерок пришлось перейти преимущественно на вылеты четверками. Первая из них (бортовые № 40, 11, 14 и 16) в составе подполковника Тараненко, Вильямсона, Климанова и Бочарова взлетела из Кореновской в 05.44. В заданный район группа прибыла на высоте 1500 м. «Мессеры», как обычно, уже были на месте, но на высоте 5000 м. «Аэрокобры» начали набирать высоту, но противник заблаговременно скрылся в облаках и больше не появлялся.

Уже в 06.05 взлетела вторая четверка (бортовые № 20, 26, 22 и 27) в составе Новикова, Луканцева, Муравьева и Иванова. В 06.25 в районе Нижне-Баканской летчики увидели летевшую на высоте 2000 м «раму», которую сопровождала пара Bf-109. «Аэрокобры» пошли на сближение с ними, но экипаж разведчика заблаговременно увидел опасность и резким разворотом и снижением вместе с эскортом скрылся. В 06.40 в районе Ново-Греческого из облаков спикировали два Ме-109 (скорее всего, это были FW-190), один из которых сбросил бомбы. Атака снова не удалась, оба штурмовика резким пикированием ушли на запад.

Аналогично (с визуальными контактами с немцами, но без боев) прошли вылеты следующих двух четверок из 298-го ИАП, состоявшиеся в 06.40–07.50 и в 10.40–11.56.

В этот день силами всех находящихся в строю бомбардировщиков (по советским данным, 96 – Ю-88 и Хе-111) 4-й воздушный флот осуществил массированный дневной налет на Краснодар. В результате серьезно пострадал железнодорожный узел, на котором было разрушено почти 300 метров путей, уничтожено 6 классных вагонов, 22 вагона с ранеными, 2 вагона с боеприпасами, 3 санитарные летучки, разрушено 62 здания, в том числе городская водокачка, убито 76 и ранено 148 человек.

В 13.25 на перехват были подняты четыре Р-39 (бортовые № 28, 23, 26 и 27) из 298-го ИАП, которые пилотировали летчики Дрыгин, Лиховид, Муравьев и Иванов. Изначально группа готовилась к очередному полету на прикрытие войск 37-й армии, но в последний момент задача была изменена. При подходе к Краснодару на высоте 4000 м летчики увидели несколько подходящих групп своих истребителей (Ла-5, Як-1 и Р-39), а также сразу две группы Ю-88 по 12 и 17 самолетов каждая. При этом первая уже уходила в южном направлении, а вторая, только что сбросив бомбы на город, ложилась на обратный курс. Поскольку догнать первую группу уже не было возможности, «аэрокобры» и другие советские истребители атаковали вторую, находившуюся значительно ближе и прямо по курсу. Капитан Дрыгин совместно с парой Ла-5 сбил один Ю-88, который, согласно докладам летчиков, упал в районе Прикубанского. Ответным огнем бортстрелков у Р-39 бортовой «28» была пробита тяга посадочных щитков и поврежден руль поворота.

Старший лейтенант Муравьев в лоб атаковал другой бомбардировщик, затем сделал резкий переворот и обстрелял его же строго в хвост. У «юнкерса» загорелась левая плоскость и левый мотор, но он продолжал держать строй вместе с остальной группой. Тогда Муравьев повторил атаку, выпустив в общей сложности 27 – 37-мм снарядов и 1400 патронов. Однако от ответного огня бортстрелков Р-39 бортовой «26» Муравьева получил многочисленные повреждения (пробит фюзеляж и 4 шпангоута), а сам он получил ранение в подбородок. Летчик потерял сознание, какое-то время летел прежним курсом, потом пришел в себя и смог вернуться на базу. Младший лейтенант Иванов сбил Ю-88, который упал в районе Ивановской. Летчик израсходовал весь боекомплект (60 – 20-мм снарядов, 500 – 12,7-мм патронов и 1200 – 7,62-мм патронов). При этом его Р-39 бортовой «27» также получил повреждения от ответного огня (были перебиты триммеры руля глубины и руля поворота), но также смог вернуться на свой аэродром.

Младший лейтенант Лиховид в паре с летчиком 45-го ИАП Бабаком атаковал отставший от строя Ю-88, который был сбит и упал в районе Гнилого лимана (12 км южнее Троицкой). При этом Лиховид израсходовал весь боекомплект (60 – 20-мм снарядов и 1700 патронов). «Участвовавшие в атаке самолеты Як-1 открывали огонь с очень большой дистанции порядка 600–700 м, – сообщалось в рапорте по итогам боя. – Атаки их были нерешительны. Стремления разбить строй Ю-88 не было и выжидают, когда для них разобьют строй другие самолеты». В 13.30–13.45 на прикрытие Краснодара из состава 298-го ИАП было поднято еще две четверки «аэрокобр» (бортовые № 20, 22, 16, 14, 31, 37, 38 и 30) в составе Новикова, Луканцева, Бочарова, Климанова, Вишневецкого, Орлова, Шапошникова и Степанова. Однако полуторачасовое барражирование, естественно, не дало никаких результатов. Летчики видели лишь пожары в самом городе и барражирующие группы истребителей из других полков. По итогам боя Михаилу Лиховиду была записана 5-я групповая победа, а Василию Дрыгину – 6-я групповая победа (⅓ Ю-88).

В 14.15 (то есть со значительным опозданием) для отражения налета немецких бомбардировщиков на Краснодар с аэродрома Поповическая были подняты два Р-39 (гвардии младшего лейтенанта Малина и гвардии младшего лейтенанта Торбеева) из 16-го ГИАП. Разумеется, никаких «юнкерсов» они не атаковали, зато после взлета потерпел катастрофу Р-39L-1 гвардии младшего лейтенанта Юрия Малина. Летчик получил тяжелые травмы и вскоре умер в госпитале. Впоследствии специально созданная комиссия признала причиной аварии ошибку в технике пилотирования. Заходя на посадку вследствие технических неполадок, Малин на четвертом развороте потерял скорость, перетянул ручку на себя и с высоты 50–75 метров сорвался в штопор.

Сбитые Хе-111 в этот день также были записаны Владимиру Морозову и Илье Черкашину из 267-го ИАП, Владимиру Меркулову из 43-го ИАП. Александр Кочетов из 43-го ИАП сбил Ю-88 в районе Абинской, а пара в составе Василия Конобаева и Александра Лавренова из 291-го ИАП – Ю-88 в районе Славянской.

Приходится констатировать, что налет люфтваффе на Краснодар стал очередным провалом нашей ПВО и фронтовой авиации. Привыкшие действовать шаблонно и летать по сложившемуся расписанию и распорядку в определенные районы (и к тому, что и немцы появляются в одних и тех же местах), штабы всех уровней были застигнуты врасплох, о появлении бомбардировщиков над городом стало известно, только когда первые группы сбрасывали бомбы, а другие заходили на цель. В итоге советские истребители в очередной раз атаковали уже уходящего на свою территорию противника, причем непродолжительное время. Но самое интересное, что во время налета на Краснодар не было потеряно ни одного Ju-88, а был сбит только один бомбардировщик – Не-111 Н-16 W. Nr. 160411 «1G+OK» из 2./KG27 «Бёльке», который, по немецким данным, был сбит истребителем над железнодорожным перегоном Краснодар – Крымская. Весь экипаж «хейнкеля» в составе пилота унтер-офицера Ханса Лимпинсена, штурмана унтер-офицера Фрица Фукса, бортрадиста унтер-офицера Вилли Шмидта, бортмеханика унтер-офицера Вернера Хайнеманна пропал без вести. «За последние три дня мая три самолета нашей группы были сбиты истребителями, – вспоминал Ханс Райф. – Только из одной машины выпрыгнул один летчик и смог приземлиться с парашютом на немецких позициях. Тот факт, что наши собственные истребители ежедневно атаковали десятки русских в этом районе, не мог помешать оставшимся атаковать нас. До этого мы испытывали нечто подобное только в районе Воронежа, но в гораздо меньшей степени».

Кроме того, в этот день немцы потеряли He-111H-16 W. Nr. 160411 из 6./KG55 «Грайф», но он был сбит над Черным морем и совершил аварийную посадку на воду. Экипаж сумел перебраться в резиновую лодку и до 2 июня дрейфовал на волнах, пока не был обнаружен и спасен летающей лодкой Do-24T-2 из SNSt.9.

В 16.10–17.18 и в 16.17–17.22 298-й ИАП выполнил еще два групповых вылета четверками (у Вишневецкого и Шапошникова возникли технические неполадки) на прикрытие своих войск в район Русской и Молдаванской. Они прошли без встреч с люфтваффе. Всего в течение дня полк осуществил 33 боевых вылета и заявил о 4 сбитых самолетах при 3 своих поврежденных. При этом летчики Климанов, Бочаров, Новиков и Луканцев выполнили по 3 вылета, остальные – по 1–2. И хотя по числу групповых вылетов в день (9) был поставлен рекорд, в целом интенсивность боевой работы 298-го ИАП продолжала заметно снижаться.

В 16.14–17.20 восемнадцать Ил-2 из 103-го ШАП в сопровождении двенадцати ЛаГГ-3 (летчики Карпизенко, Кистаев, Онопченко, Тарасов, Сазонов, Богачев, Кулякин, Кулагин, Могильницкий, Мосягин, Бережной и Подалюк) из 249-го ИАП совершили налет на район Львовского. Вот как произошедший там воздушный бой описывал журнал боевых действий 249-го полка: «В районе цели вели воздушный бой с 15 Ме-109Ф и 5 ФВ-190, в результате которого младший лейтенант Онопченко сбил 1 Ме-109Ф – упал в 1 км юго-западнее Плавненский. Лейтенант Сазонов сбил ФВ-190 – упал в плавни в 4 км севернее Новотроицкое. Лейтенант Кулагин сбил Ме-109Ф, упал в 1 км западнее Киевское. Младший лейтенант Могильницкий сбил 1 Ме-109Ф – упал юго-западнее окраины Киевское. В бою поврежден самолет ЛаГГ-3 младшего лейтенанта Онопченко, самолет требует полевого ремонта». Отметим, что Андрей Кулагин в этом бою одержал свою 7-ю личную победу, в том числе 5-ю непосредственно на Кубани. По данным немецких документов, в 16.23–16.41 КП штаба 97-й егерской дивизии был разбит несколькими прямыми попаданиями авиабомб. Среди погибших оказался и командир дивизии генерал-лейтенант Эрнст Рупп. И он был не первым немецким генералом, погибшим на Кубани. Еще 11 февраля, также во время налета наших Ил-2 на штабную колонну, был убит командир 46-й пехотной дивизии Эрнст Хацциус.

Для полков 230-й ШАД, в которую входил упомянутый 103-й ШАП, боевой день сложился тяжело. Всего дивизия выполнила 54 самолето-вылета, из которых 40 пришлись на Ил-2 и 14 – на сопровождавшие их ЛаГГ-3 из 979-го ИАП. Согласно рапортам полков, во время воздушных боев воздушными стрелками и истребителями эскорта было сбито четыре Ме-109. Один был записан на счет старшего сержанта Ходуна, второй – на счет младшего сержанта Руденко, третий – на счет сержанта Андрейчука. Четвертый «мессершмитт», подбитый лейтенантом Бойко, пытался уйти на бреющем, но зацепил крышу дома в Киевском и упал на одну из центральных улиц.

Собственные потери 230-й ШАД составили 5 самолетов. Ил-2 младшего лейтенанта Пашкова и младшего лейтенанта Ефременко из 805-го ШАП в районе Киевского был сбит зенитной артиллерией. Экипаж погиб. Ил-2 младшего лейтенанта Маркова и сержанта Сулина из 210-го ШАП был сбит истребителем и совершил вынужденную посадку в районе Черноморской. Ил-2 младшего лейтенанта Мещерякова и старшего сержанта Клименко также был подбит и совершил вынужденную посадку в 8 км южнее Ивановского. Ил-2 младшего лейтенанта Мартыновича и сержанта Иванова из 210-го ШАП был подбит огнем с земли в районе Киевского и совершил вынужденную посадку на брюхо в плавни в районе Черниченко. Самолет был полностью разбит и утонул, но экипаж не пострадал. ЛаГГ-3 младшего лейтенанта Перминова из 979-го ИАП после боя в районе Киевского пропал без вести. 214-я ШАД выполнила 47 вылетов, штурмуя немецкие позиции в районе надписи «Вышка» и у юго-восточной окраины Молдаванского. При этом потери дивизии были снова намного меньше, чем у «соседей», – одноместный Ил-2 сержанта Кувшинова из 502-го ШАП был сбит немецким истребителем.

В этот день наступление окончательно выдохлось на всех участках. В то же время в плавнях на фронте 9-й армии уже немцы внезапными рейдами окружили действовавшие там два батальона 43-й стрелковой бригады. В 18.55 на весьма специфическое задание – «разведка обнаружения наших войск, окруженных противником в районе плавни, что севернее 4 км Курчанская» вылетело восемь ЛаГГ-3 из 249-го ИАП. Полет проходил на высоте 1000 м, при этом периодически самолеты опускались на бреющий (50 м). О результатах в журнале боевых действий не сообщалось. Потери 37-й армии за день составили 136 убитых и 385 раненых.

Всего ВВС СКФ выполнили 744 самолето-вылета и заявили о 29 сбитых самолетах. Помимо уже упоминавшихся побед, Александру Тимошенко из 15-го ИАП был записан сбитый Ме-109 в районе Крымской, Ивану Горбунову из 42-го ГИАП – Ю-87 западнее Крымской, Александру Лавренову из 291-го ИАП – Ме-109, а его однополчанину Виктору Савину – Ме-109 (в районе Киевского). Последний одержал уже 13-ю личную победу, причем все на Кубани. Семен Лебедев из 43-го ИАП в паре сбил Ю-87 западнее Крымской, Виктор Куликов из 402-го ИАП – Ме-109 (в районе Киевского), а его однополчанин Николай Павлушкин – ФВ-189 в том же районе.

Еще 11 сбитых самолетов было на счету зенитчиков. В действительности, помимо упомянутых Не-111 из KG27 и KG55, люфтваффе потеряли только один Bf-109G-4 W. Nr. 19245 лейтенанта Эберхарда графа фон Треуберга из 9-й эскадрильи JG52. Он был подбит в воздушном бою и разбит при аварийной посадке, немного не дотянув до аэродрома Тамань. Летчик был ранен, но вскоре вернулся в часть.

А вот собственные потери ВВС Красной армии на Кубани составили 16 самолетов. Помимо уже упоминавшихся Р-39 из 16-го ГИАП и ЛаГГ-3 из 979-го ИАП, пропал без вести в районе Крымской ЛаГГ-3 старшего сержанта Н.Н. Стесселя из 88-го ИАП. В районе Молдаванской был сбит зенитным огнем одноместный Ил-2 из 618-го ШАП. Пилот сержант В.П. Кубышкин (это был его 5-й боевой вылет с общим налетом 7 часов) погиб. В районе Тихорецкой был разбит в аварии Ла-5 из 3-го ГИАП (сержант В.И. Лапшинсков погиб).

ВВС ЧФ осуществили налеты на Борисовку, Васильевку, Глебовку и Железный Рог, на которые было сброшено 103 фугасных бомбы. Летчики-черноморцы заявили о 4 потопленных быстроходных десантных баржах и 1 буксире (немецкие данные подтверждают потерю БДБ F-332A, на которой погибло 80 тонн авиационного бензина в бочках), а также 4 сбитых в воздушных боях Ме-109. Свои потери составили 7 самолетов. Три Як-1 младших лейтенантов А.А. Лузана и В.Я. Уварова, сержанта К.П. Доминникова из 6-го ГИАП и четыре Ил-2 из 47-го ШАП были сбиты истребителями из II./JG52 во время атаки немецкого конвоя «Kleiner Bär-99» в районе Благовещенской. Погибли все три летчика-истребителя, а также три экипажа (пилоты капитан А.В. Леонов, младший лейтенант И.В. Сердитов и краснофлотец Г.И. Долженко) штурмовиков. И только пилот капитан И.И. Шкарупило сумел совершить вынужденную посадку на брюхо. Штурмовик сгорел, но оба летчика отделались ранениями. По немецким данным, в 07.23–07.45 в этом районе летчики 4./ JG52 сбили три Як-1 и один Ил-2, летчики 5./JG52 – один Як-1, а летчики 6./JG52 – пять Ил-2.

31 мая.

Ночью группа АДД совершила налеты на Русское и Молдаванское. Всего по этим целям отбомбилось 126 бомбардировщиков, сбросивших 141 тонну бомб.

В 04.00 немцы начали артобстрел Подгорного, а позднее не спеша двинулись на штурм этого хутора.

В районе Кубани опять установилась ясная и солнечная погода, видимость достигала 15–20 км, что благоприятствовало активным действиям авиации. Причем в связи с продолжающимся увеличением светового дня они начинались все раньше и раньше.

В 04.55 на прикрытие своих войск в районе Горищного и Благодарного взлетела первая четверка Р-39 (бортовые № 30, 11, 16 и 14) из 298-го ИАП, которые пилотировали летчики Семенишин, Вильямсон, Бочаров и Климанов. Летчики JG52, видимо, смотрели сны чуть дольше, поэтому в такую рань над местом сражения не оказалось ни одного «мессера». Летчики второй четверки (Новиков, Луканцев, Дрыгин и Лиховид), поднявшиеся в небо в 05.23, также не встретили противника, но могли полюбоваться, как одна девятка Пе-2 бомбила восточную окраину Молдаванского, а вторая – немецкие укрепления к юго-западу от Слободы.

А вот группа в составе одиннадцать ЛаГГ-3 из 249-го ИАП, которая сопровождала восемнадцать Ил-2 из 230-й ШАД в район Киевского, встретилась с, вероятно, первыми прибывшими в этот район «мессершмиттами». Те в свою очередь сопровождали пару штурмовиков FW-190, наносивших удары по советским войскам. По результатам боя, проходившего на высотах от 600 метров до бреющего, два Ме-109Ф посчитали подбитыми, хотя победы летчикам Слупскому и Гришаеву засчитаны не были.

В 06.05 в тот же район вылетела следующая четверка «аэрокобр» (бортовые № 31, 37, 38 и 39) из 298-го ИАП, которые пилотировали летчики Вишневецкий, Орлов, Комельков и Степанов. Прибыв в заданный район на высоте 7000 м, летчики в 06.40 увидели шестерку «Мессершмиттов», барражирующую западнее Киевского на высоте около 2700 м. Спикировав туда, истребители завязали бой, в ходе которого капитан Вишневецкий сбил один Ме-109, который упал западнее Киевского. Летчик израсходовал 15 – 37-мм снарядов и 500 патронов. При этом Р-39 бортовой «31» Вишневецкого был атакован сверху-сзади со стороны солнца и подбит. Летчик получил ранение в голову и потерял сознание. Неуправляемая «аэрокобра» сделала переворот и беспорядочно пошла к земле. Однополчане, видевшие эту атаку и попадания в кабину, уже мысленно простились с ветераном полка, воевавшим с июня 1941 г. Однако потом Вишневецкий все же пришел в сознание, выровнял поврежденную машину и повернул в сторону аэродрома. В 07.18 Р-39 бортовой «31» достиг ВПП. Теряя сознание и истекая кровью, пилот с трудом совершил грубую посадку, промахнулся мимо полосы и налетел на капонир. В результате у самолета отлетело левое колесо, сломалась правая стойка шасси и была содраны обшивка с левого крыла. Когда к нему подбежали техники, они увидели, что у «аэрокобры» пробито остекление кабины, кроме того были перебиты тросы руля, а в задней части фюзеляжа имелись многочисленные пробоины. Летчик был срочно отправлен в госпиталь и прооперирован.

В описанном бою Константин Вишневецкий одержал свою последнюю, 14-ю личную победу. После излечения он был комиссован и в боевых вылетах больше не участвовал[87].

В 06.22 на перехват немецких бомбардировщиков в том же районе были срочно подняты еще три Р-39 (бортовые № 16, 26 и 32), которые пилотировали летчики Заплаткин, Иванов и Шапошников. При этом последний из-за возникших технических неисправностей преждевременно вернулся на базу. Вот как дальнейшие события описаны в журнале боевых действий полка: «В район прикрытия пришли на высоте 5400 м. Бомбардировщики противника в районе прикрытия не застали. На высоте 4500 м заметили 4 Ме-109, которых атаковали. Результатов атака не имела. Младший лейтенант Иванов, будучи ведомым, на одном из разворотов ведущего заметил в стороне справа 2-х Ме-109 и атаковал их. В результате этой атаки потерял ведущего и пристроился к трем Кобрам группы капитана Покрышкина (16 ГИАП) и вместе с этой группой вел бой с 4 Ме-109. В бою наблюдал, как одна Кобра из группы Покрышкина – № 100 атакой в хвост сверху зажгла одного ведомого Ме-109, который упал с северной стороны ж.д. между Крымская и Киевское. Старший лейтенант Заплаткин, оставшийся один, давал вызовы Иванову, стараясь узнать, где находится Иванов. Иванов вызова не слышал и поэтому ответа дано не было. После этого Заплаткин вызывал Вишневецкого, но ответа не получил. После этого в полете встретил 3 Кобр в составе Комелькова, Степанова, Орлова и вместе с ними пришел домой».

Следующий вылет в 298-м полку состоялся только в 10.05. Четверка Р-39 (бортовые № 20, 26, 28 и 23) в составе Новикова, Иванова, Дрыгина и Лиховида вылетела в район Горищный – Благодарный. На сей раз задание прошло без серьезных событий. В 10.45 с северо-запада появилась пара Bf-109, но в бой их летчики вступать не захотели. Потом появились советские бомбардировщики и нанесли удар по Подгорному и немецким укреплениям к востоку от этого населенного пункта.

В 10.15–11.35 двенадцать Ил-2 из 230-й ШАД в сопровождении девяти ЛаГГ-3 (летчики Карпизенко, Онопченко, Тарасов, Костанди, Харламов, Могильницкий, Мосягин, Бережной и Подалюк) и двух Ла-5 (Сазонов и Жаров) провели штурмовку немецких войск в районе Молдаванского. Одновременно с этим неподалеку двенадцать Ю-88 с пикирования бомбили советские войска. Часть истребителей эскорта пыталась атаковать «юнкерсы», но была связана боем сопровождавшими их Bf-109 и успеха не имела.

Всего в этот день 230-я ШАД осуществила 138 самолето-вылетов, из которых 101 пришелся на штурмовики и 37 – на истребители эскорта. Экипажи доложили о 6 уничтоженных танках, 4 автомашинах, 9 орудиях, 5 минометах и 1 бензозаправщике. При отражении атак истребителей на счет сержанта Савина был записан сбитый Ме-109 в районе Молдаванское, еще 2 подбитых самолета были засчитаны воздушным стрелкам штурмовиков. Собственные потери были серьезными. Ил-2 младшего лейтенанта Тищенко и сержанта Раздобриева был сбит огнем с земли. Экипаж погиб. Ил-2 младшего лейтенанта С.И. Мокшина и сержанта Ермоленко из 103-го ШАП был зажжен термитным снарядом и горящим ушел в направлении Крымской. Больше его никто не видел. Помимо этого еще девять Ил-2 из 103-го, 210-го и 805-го ШАП получили сильные повреждения от огня с земли, но смогли дотянуть до своей территории.

Для 214-й ШАД боевой день снова сложился более удачно. Осуществив 76 вылетов на штурмовку района «Вышки», балки Мекерстук, высоты 121,3 и юго-восточных окрестностей Молдаванского, все самолеты благополучно вернулись на базу.

В 11.40 в район Горищный – Благодарный отправилась очередная четверка (бортовые № 38, 39, 32 и 37) в составе Комелькова, Степанова, Заплаткина и Орлова из 298-го ИАП. В 12.10 на высоте 3500 м появилась пара Bf-109. «Аэрокобры» спикировали на них, и лейтенант Комельков зажег ведомого, который, по его словам, начал пылать как факел и полностью сгорел в воздухе. Этот факт потом под роспись подтвердили остальные трое летчиков, и Комелькову была записана 13-я личная победа. Ведущий же немец с переворотом ушел в облачность.

После этого группа начала набор высоты и вступила в бой с другой парой «мессеров». Во время него пара Заплаткина и Орлова разделилась, а последний ушел в облачность, какое-то время блуждал, после чего снова соединился с Комельковым и вместе с ним ушел на аэродром. Младший лейтенант Степанов, пикируя вслед за Комельковым, «не рассчитал вывода», проскочил через облака, а когда выскочил обратно, ведущего уже не обнаружил. Зато Р-39 был атакован «мессершмиттами», которые преследовали Степанова в течение 5 минут. Летчику в итоге удалось уйти на бреющем и вернуться на базу. Старший лейтенант Заплаткин же с задания не вернулся.

Как потом выяснилось, летчик потерялся в облаках, какое-то время блуждал в них, а когда, наконец, вышел на «чистое» небо, был сразу же атакован истребителем и подбит. Заплаткин смог развернуть машину в восточном направлении и уйти пикированием. Летчик уже выбросил правую дверь кабины и приготовился прыгать с парашютом на высоте 800 м, но потом обнаружил, что пламя в задней части фюзеляжа сбилось. Тогда Заплаткин решил идти на вынужденную посадку. Внизу виднелись сплошные плавни, и он продолжал планировать на восток, постепенно теряя высоту. В итоге Р-39 бортовой «32» сел на шасси в поле в 14 км севернее Абинской. Самолет был замаскирован и сдан под охрану местного погранбатальона. Сам Заплаткин вернулся в полк только вечером 4 июня.

После этого 298-й ИАП выполнил еще 3 групповых вылета на прикрытие своих войск в районе Горищного и Благодарного (последние машины вернулись в Кореновскую в 19.54), но встреч с немцами больше не было. Всего в этот день 298-й ИАП выполнил 33 боевых вылета и заявил о 2 сбитых самолетах при 2 потерянных. Летчики Бочаров, Новиков, Лиховид, Орлов, Комельков и Иванов сделали по 3 вылета, остальные – по 1–2.

А вот 249-й ИАП в 14.03–15.05 вторично вылетал в район плавней с целью поиска пропавших отрядов 9-й армии. 16-й ГИАП в этот день отметился довольно скромно, и всего одной победой. Гвардии капитан Покрышкин в районе Крымской сбил Ме-109, который стал его 23-й личной победой.

К 18.00 энкавэдэшники вынуждены были оставить только что обустроенные позиции в районе Подгорного и отступить на исходные. В свою очередь 295-я стрелковая дивизия 37-й армии в 15.00 начала наступление на хутор Победа и к 18.00 сумела занять часть этого населенного пункта. Однако уже через час немцы перешли в контратаку и отбросили пехотинцев на исходное положение. По всему фронту немцы также активно атаковали наши части танками и штурмовыми орудиями. Такой тактикой противник, во-первых, изматывал советские войска, не давая им возможности готовиться к новому наступлению, во-вторых, вел разведку переднего края, выявляя огневые точки и позиции артиллерии.

В течение всего дня позиции и тылы 37-й и 56-й армий снова подвергались непрерывным ударам бомбардировщиков и штурмовиков. Всего советские наблюдатели зафиксировали 1542 пролета немецких самолетов, и только на позиции и тылы 56-й армии было сброшено около 3000 бомб разных калибров. В одном из массированных налетов снова участвовали и «хейнкели» из I./KG27 «Бёльке». «31 мая наш экипаж участвовал в налете на артиллерийские батареи в районе Черноморского (6 км к северу от Крымской), – писал в своем дневнике Ханс Райф из 3-й эскадрильи. – На обратном пути у нас возникли проблемы с правым двигателем. Над серединой Азовского моря его уже не было, но левый все же привез нас, пусть и с перебоями, домой. Мы уже одели спасательные жилеты и приготовили надувные лодки. Это был мой последний полет с гауптманом Цоллвегом. Я всегда летал с ним с какими-то противоречивыми чувствами. Но, несмотря на его нервозность и напряженные взаимоотношения, он никогда не был обидчивым. Всякий раз я видел, как в критические моменты от этой нервозности не оставалось ни следа, он всегда уверенно управлял машиной в самых опасных ситуациях». Отметим, это был последний вылет KG27 над Кубанью. 2 июня эскадра участвовала в массированном налете на железнодорожный узел Курск, во время которого лишилась одного бомбардировщика. А после этого перебазировалась из Мелитополя, который вышеупомянутый Райф называл «дружественным городом фруктовых садов» с приятными и доброжелательными жителями, на далекий север – в Олсуфьево (северо-западнее Брянска). 4 июня люфтваффе начали операцию «Кармен II» – массированные налеты на Горький и Ярославль, в которых приняли участие почти все бомбардировочные эскадры.

Всего ВВС СКФ выполнили 1006 самолето-вылетов и заявили о 13 сбитых самолетах. Кроме уже упоминавшихся побед, Владимир Егорович из 402-го ИАП сбил Ме-109 в районе Киевского, Василий Исаев и Николай Печеный из 42-го ГИАП – по одному Ме-109 в районе Киевского и Гостагаевской, Константин Комардинкин и Николай Маркин из 274-го ИАП – также по одному Ме-109 в районе Киевского и Кеслерово, Александр Лавренов из 291-го ИАП – Ме-109 в районе Киевского, Сергей Мартынов из 57-го ГИАП – Ме-109 в районе Киевского, а Евгений Пылаев из 88-го ИАП – Ю-87 в районе Киевского (в паре).

Кроме того, 22 сбитых «стервятника» были записаны на счета зенитчиков. ВВС ЧФ на сей раз ограничились 68 вылетами. В действительности немцы потеряли только один-единственный самолет. Подбитый зенитчикам над линией фронта Ju-87D-3 W. Nr. 110017 из 3./StG2 «Иммельман» разбился (повреждения 80 %) во время аварийной посадки в районе Темрюка.

Свои потери составили 14 машин. Помимо уже упоминавшихся самолетов, в районе станицы Славянской были сбиты два Р-39М из 45-го ИАП. Старший лейтенант А.Г. Труфанов, имевший на своем счету 4 личные победы, был ранен, но вернулся в часть. А его ведомый младший лейтенант И.С. Молчанов погиб. Кроме того, в 2 км северо-восточнее Крымской был сбит Пе-2 из 134-го БАП, но его экипаж спасся, выпрыгнув с парашютами[88].

Итоги май:

298-й ИАП в течение месяца отчитался о 70 сбитых и подбитых самолетах. Собственные потери составили 5 сбитых и 3 подбитых истребителя, из строя выбыло 4 летчика.

Куда менее успешными оказались боевые действия 16-го ГИАП, который к концу мая оказался в довольно плачевном состоянии. Погибло 7 опытных летчиков, и было потеряно 22 самолета. Полк нужно было либо выводить в тыл на доукомплектование, либо срочно пополнять за счет «доноров». В итоге 30 мая по приказу командующего 4-й воздушной армии было решено перевести в него 13 летчиков из 84-го («А») ИАП (среди них оказался и будущий известный ас лейтенант Александр Клубов), а также шесть Р-39 из той же части.

249-й ИАП выполнил 379 боевых вылетов и заявил о 17 сбитых самолетах (в т. ч. 14 – Ме-109, 1 – Ме-110, 1 – Хе-111 и 1 – ФВ-190) и 5 подбитых (все Ме-109). Собственные потери полка составили 5 самолетов (4 – ЛаГГ-3 и 1 – Ла-5) и 2 летчика.

230-я ШАД в течение месяца потеряла 25 – Ил-2, в том числе 21 по боевым причинам и 4 по небоевым. Входивший в ее состав 979-й ИАП потерял 7 – ЛаГГ-3. Общие только безвозвратные потери советской авиации на Кубани (согласно сводкам ВВС СКФ) составили 308 самолетов.

Здесь уместно также привести выводы, сделанные штабом Северо-Кавказского фронта, которые в очередной раз опровергают миф о захвате нашей авиацией господства в воздухе к концу битвы: «Противник, умело осуществляя воздушный и аэродромный маневр, применял массированные, сосредоточенные налеты по узким участкам несколькими группами сразу, с общим количеством от 100 до 500 самолетов в одном ударе, что усиливало эффективность воздействия, степень прикрытия и обеспечение… Войска СКФ, продолжая выполнять задачу по разгрому на Таманском плацдарме 17А противника и освобождению занятой врагом территории, в мае 1943 г. взломали два сильно укрепленных оборонительных рубежа противника на всю тактическую глубину, но, остановленные многочисленными контратаками пехоты и танков противника, мощными, массированными ударами его авиации с воздуха, – не смогли выйти на оперативные просторы и выполнить поставленной перед ними задачи. В итоге наступательных действий войска СКФ имели незначительные территориальные успехи, не оправдывавшие огромных усилий, материальных затрат и потерь».

Как-то эти выводы не очень вяжутся с упомянутым «битьем морд», «сламливанием воли» и прочими бравыми отчетами авиационного начальства! Кстати, самой авиации (вернее взаимодействию с ней) в отчете тоже досталось: «Общевойсковые командиры при постановке задач авиации еще разбрасывают ее удары по множеству целей в пространстве и растягивают ее удар по времени, что понижает пробивную способность авиации. Маневр 3А проходит медленно и запаздывает, ее огонь слишком рассредоточен. При отражении ударов авиации противника 3А еще не научилась взаимодействовать с истребительной авиацией».

Реальные потери люфтваффе в мае, разумеется, снова оказались во много раз ниже заявленных нашими летчиками и зенитчиками. Более того, они оказались значительно ниже апрельских потерь – 94 самолета! Эта «стабильность» сохранилась даже по типам. К примеру, если в апреле по всем причинам на Кубани было потеряно 26 – Bf-109, то в мае – 25. Из них 18 было сбито в воздушных боях и огнем с земли, еще 6 совершили вынужденные посадки на своей территории. Кроме того, немцы потеряли 21 – Не-111, 13 – Hs-129, 11 – Ju-87, 8 – Ju-88, 8 – FW-190, 4 – Bf-110, 1 – Go-145, 1 – FW-189 (на аэродроме) и 1 – Ju-52. Таким образом, соотношение потерь немецкой авиации к советской составляло примерно 1: 3, что в целом соответствовало уровню предыдущего месяца.

Глава 8. Вторая битва за Киевское

«Над полем боя появилась штурмовая группа, специальная противотанковая»

1 июня.

В ночь на 1 июня группа АДД совершила очередные налеты на немецкие аэродромы Анапа, Керчь и Багерово, выполнив 116 вылетов.

298-й ИАП первый летний вылет на прикрытие войск в районе Горищного – северной окраины Свободы и южной окраины Благодарного выполнил в 04.55–06.05. Группу из четырех «аэрокобр» лично возглавил подполковник Тараненко, с которым летели летчики Дрыгин, Луканцев и Лиховид. В районе между Киевским и Крымской наши истребители атаковала четверка «мессершмиттов». Бой продолжался в течение 30 минут на разных высотах, но в итоге противники оказались достойны друг друга и разошлись без потерь.

В 05.23 в тот же район вылетела следующая четверка в составе Комелькова, Степанова, Шапошникова и Орлова. Истребители прибыли в заданную зону на высоте 7 км, но там были сплошные облака, заставившие постепенно снижаться. Небо было «чистым» (в плане немецких самолетов), и только в 06.00 с запада появилась группа из трех FW-190. Они шли на бреющем и с первого же захода сбросили бомбы на разные цели в районе между Тамбуловским и Свободой. «Аэрокобры» попытались атаковать «фокке-вульфы», спикировав на них сверху-сзади, но те боя, разумеется, не приняли и «на полных газах» ушли на свою территорию.

В 08.22 на задание по расчистке воздуха над западной окраиной Киевского для обеспечения боевой работы бомбардировщиков Пе-2 отправились шесть Р-39 (летчики Новиков, Луканцев, Лиховид, Иванов, Комельков и Степанов). Во время полета станция наведения «Белка-1» сообщила, что в районе Киевского на высоте 800 м летят два Ме-109. Истребители спикировали вниз и попытались выйти в атаку, но немцы, как и в предыдущем случае, ушли на бреющий полет и скрылись. Тем временем пилоты «аэрокобр» видели, как с северо-востока появилось несколько групп «пешек», которые одна за другой сбросили бомбы на Киевское. «Результатов бомбометания не наблюдали, – сообщал журнал боевых действий. – После бомбометания Киевское горит в трех местах».

В 08.32 одиннадцать ЛаГГ-3 (летчики Судакриков, Капитанов, Слупский, Крюков, Онопченко, Тарасов, Кулякин, Кулагин, Бережной, Подалюк, Могильницкий и Мосягин) и один Ла-5 (Слупский) из 249-го ИАП вылетели на сопровождение 12 штурмовиков Ил-2 в район надписи «Вышка». Задание прошло без инцидентов.

298-й полк еще дважды вылетал группами по 4 самолета на прикрытие войск 37-й армии. Однако погодные условия к концу дня стали резко ухудшаться. В итоге последняя группа в составе Шапошникова, Орлова, Комелькова и Степанова, стартовавшая в 17.47, вынуждена была уже через 43 минуты вернуться обратно из-за нулевой видимости на маршруте. Боевые вылеты летчикам не засчитали. Также по причине ухудшившихся метеоусловий не смогли выполнить задание и экипажи 24 – Ил-2 из 103-го и 210-го ШАП.

В 11.45 группа в составе семи ЛаГГ-3 (летчики Васильев, Онопченко, Жаров, Бережной, Мосягин, Могильницкий и Подалюк) и одного Ла-5 (Сазонов) отправилась на новое задание – разведку войск противника в районе Грушевского лимана, имея приказ в случае обнаружения подходящих целей атаковать их. Полет выполнялся на высотах от 50 до 1000 м. В указанном районе летчики обнаружили скопление конных подвод и обстреляли его с малой высоты. При этом ЛаГГ-3 лейтенанта Васильева получил несколько попаданий из стрелкового оружия в бензобаки. Летчик дотянул до своей территории и произвел аварийную посадку на брюхо.

Между тем ухудшения погоды с нетерпением ждало командование Северо-Кавказского фронта. Тучи и дожди должны были прикрыть войска от уничтожающих ударов немецкой авиации (на прикрытие со своей стороны уже не надеялись). В 18.00 после длительной артподготовки и ударов штурмовиков по переднему краю немецкой обороны и постановки дымовой завесы 37-я и 56-я армии снова перешли в наступление. В плане ударов с воздуха наши части действовали в относительно комфортных условиях. Уже к 20.00 подразделения 11-го Гвардейского стрелкового корпуса овладели высотой 95,0 (3 км юго-восточнее Киевского), 1-я ОСД НКВД снова продвинулась до восточной окраины Подгорного, 388-я стрелковая дивизия ворвалась на северную окраину Свободы, а Танковая группа (5-я Гвардейская и 63-я танковые бригады) перерезала шоссе Крымская – Молдаванское в районе балки Мекерстук. «В 19.20 над полем боя появилась штурмовая группа (предполагается специальная противотанковая), и бомбардировочная авиация, применяя метод штурмовки с небольших высот наших танков и пехоты», – сообщал журнал боевых действий СКФ. Очевидно, речь шла о Hs-129. В результате пехота залегла, за танками не пошла, и уже к ночи понесшие потери и подвергаемые контратакам противника танкисты вынуждены были отойти на исходные позиции.

Вслед за «хеншелями» в районе боев появились и новые группы советских штурмовиков. В 19.30 район надписи «Вышка» атаковали двенадцать Ил-2 из 103-го ШАП, которых сопровождали двенадцать ЛаГГ-3 из 249-го ИАП (летчики Костанди, Кулагин, Бережной, Харлатов, Могильницкий, Мосягин, Гришаев, Жаров, Онопченко, Косарев, Рыбкин и Богачев). 249-й полк недавно был пополнен матчастью и летчиками, поэтому действовал крайне активно, выполнив в течение дня 32 самолето-вылета.

Ну а ухудшение погоды (ливни и грозы), как видим, с одной стороны не спасло от немецких штурмовиков, действовавших на малой высоте, зато ограничило действия своей авиации и привело к образованию грязи на грунтовых дорогах, сделав передвижение танков и автомашин затруднительным.

Всего 4-я воздушная армия осуществила 747 самолето-вылетов. По советским данным, в 12 воздушных боях был сбит 1 и подбито 3 немецких самолета. Пилот Ла-5 Михаил Мудров из 3-го ГИАП сбил Ме-109 в районе Киевского. Наиболее тяжелые потери в очередной раз пришлись на штурмовики. Западнее и северо-западнее Крымской были сбиты сразу четыре Hs-129. Hs-129В-2 W. Nr. 140507 «A», W. Nr. 140514, W. Nr. 140715 были из состава 4.(Pz) /Sch.G2 и 1 Hs-129B-2 W. Nr. 140718 «K» из Pz.Jg.St./JG51. Два летчика остались целы, фельдфебель Р. Зибрехт погиб, а вот унтер-офицер Э. Менцель пропал без вести. Всего с 3 мая по 1 июня немцы потеряли на Кубани 17 штурмовиков Hs-129. При этом почти все они были сбиты зенитным огнем. Интересно, что в советских сводках эти типы самолетов не фигурировали, а в летных книжках летчиков-истребителей нет ни одной записи о сбитом самолете этого типа. Хотя как минимум один из них точно был сбит именно истребителем. 1 июня младший лейтенант Георгий Голубев из 16-го ГИАП доложил, что в районе Крымской сбил двухмоторный самолет противника, тип которого он не смог определить. В результате ему в летную книжку записали сбитый Ю-88. Впрочем, это мог быть и тяжелый истребитель Bf-110G-2 W. Nr. 4623 из 10.(N) /ZG1, который был потерян по неустановленной причине северо-восточнее станицы Запорожская.

Свои потери составили 5 самолетов. В районе Киевского зенитной артиллерией был подбит Ил-2 младшего лейтенанта Шапкина и сержанта Масленникова из 210-го ШАП. Самолет совершил вынужденную посадку на брюхо юго-западнее Славянской. Также был поврежден огнем с земли и совершил вынужденную посадку в 11 км восточнее Киевского Ил-2 младшего лейтенанта Сухоркукова и сержанта Безверхнего из 805-го ШАП. В районе Киевского был сбит ЛаГГ-3 капитана А.Б. Макарского из 926-го ИАП. Летчик, имевший на своем счету 4+1 победы, погиб.

В районе мыса Тонкий Bf-109G-4 из 4./JG52 потопили десантный бот ДБ-50.

2 июня.

К утру погода на Кубани развеялась, небо прояснилось, что благоприятствовало действиям авиации. Штаб СКФ в очередной раз решил, что выход к окраинам Киевского может стать переломным моментом в затянувшемся сражении, и приказал авиации надежно прикрыть части 37-й и 56-й армий от ударов с воздуха с тем, чтобы к вечеру они были в состоянии продолжить наступление.

В 07.14 на прикрытие наземных войск в районе Горищного, Свободы и Благодарного вылетела первая четверка Р-39 (бортовые № 20, 22, 26 и 23) из 298-го ИАП, которые пилотировали летчики Новиков, Луканцев, Муравьев и Иванов. Однако, несмотря на уже не очень ранний (по меркам того периода) час, немцев в воздухе замечено не было.

Уже через 20 минут в тот же район прибыла следующая четверка «аэрокобр» (бортовые № 40, 39, 38 и 37), которыми управляли Шапошников, Бабенов, Комельков и Орлов. В 08.15, когда летчики уже начали посматривать на бензиномеры, с юго-запада на высоте 200–300 м появилась четверка «мессершмиттов» (хотя, скорее всего это были FW-190), которые сбросили бомбы на позиции советских войск и повернули обратно. Тем не менее, по докладу наших летчиков, лейтенант Комельков сумел догнать противника над его территорией и сбил Ме-109Г, который упал западнее Крымской. Этот факт сразу же подтвердила станция наведения «Белка-1» (полковник Дзусов), на основании чего Михаилу Комелькову была записана уже 14-я личная победа.

Вылет следующей четверки истребителей из 298-го ИАП (бортовые № 30, 11, 16 и 14), которые пилотировали летчики Семенишин, Вильямсон, Бочаров и Климанов, состоялся в 09.09–10.22. На сей раз встреч с противником зафиксировано не было.

Куда более содержательно прошел полет четвертой группы «аэрокобр» (бортовые № 28, 26, 23 и 22), которые пилотировали Дрыгин, Лиховид, Муравьев и Иванов. Самолеты взлетели в 11.09. Прибыв на высоте 4800 м в заданный район, они сперва увидели в районе Киевского пару «мессеров», пилоты которых, заметив опасность, поспешили скрыться. Но уже вскоре с юга появилась другая пара немецких истребителей на высоте 4500 м. «Аэрокобры» атаковали их. «Сто девятые» тотчас сделали переворот и попытались выйти из-под удара. Однако ведомый по какой-то причине выполнил маневр неправильно и вместо западного курса оказался на восточном. Его и атаковал капитан Дрыгин. Летчик доложил, что у «мессера» вначале загорелась правая сторона мотора и фюзеляжа, потом тот перешел в беспорядочное пикирование и рухнул на землю в районе Мовы (10 км северо-восточнее Крымской). Вскоре соответствующее подтверждение пришло от станции наведения «Белка-1».

После этого в районе Крымской появилась еще одна пара Ме-109, но эти быстрым маневром скрылись на западе. Набрав высоту 5000 м уже над Благодарным, Дрыгин, Лиховид, Муравьев и Иванов увидели очередную пару немецких истребителей. Первые двое пошли в атаку, а вторые получили указание ведущего прикрывать их сверху. В результате боя младший лейтенант Лиховид сначала лично сбил Ме-109, а потом в паре с капитаном Дрыгиным – еще один. Для последнего это были 15-я личная и 7-я групповая победы, а для Михаила Лиховида – 7-я личная и 6-я групповая победы.

Ну а пока они их одерживали, прикрывающая пара Р-39К в 11.40 была внезапно атакована сзади-сверху парой Bf-109, которые сбили самолет младшего лейтенанта Иванова. Мотор истребителя загорелся, потом пламя перекинулось на весь фюзеляж. «С высоты 3000 м я вынужден был выброситься с парашютом и приземлился севернее Экономический в 1 км, – рассказал по возвращении в часть летчик. – В момент приземления ко мне подошли бойцы 431-го полка связи, которые тут же показали мне спускающегося на парашюте летчика, который приземлился в 1 ½ км южнее Плавненский на удалении 200 м. Бойцы передали мне свои наблюдения за воздушным боем, который проводила наша группа в этом районе. Они рассказали мне, что всего в этом бою было сбито 4 самолета.

– 1-й самолет был сбит капитаном Дрыгиным и упал севернее Крымская;

– 2-й самолет упал в в направлении от их наблюдения к северо-западу на территории, занятой нашими в районе Калиновский – Некрасов, точно назвать место падения не могут;

– 3-й самолет упал восточнее Плавненский 200 м, летчик опустился на парашюте, и эти же бойцы потом приняли сообщение по телефону от стрелкового батальона, находящегося в Плавненский, о том, что спустившийся на парашюте летчик был взят в плен;

– 4-й самолет – это мой самолет. Самолет упал на линии БС[89] в 200 м на нашей стороне в 1 ½ км севернее Экономический. Самолет сгорел.

Кроме нашей группы, в это время боя никто не вел и никаких самолетов других частей не было. После этого я целый день пробыл с этими бойцами у них в блиндаже, вечером переправился в штаб дивизии НКВД в лесу около Запорожский, оттуда с бойцами этой дивизии ночью переехал в Кувичанский и затем при посредстве поста ВНОС переправился в полк связи в поселке Гаркуша и оттуда на самолете УТ-2 перелетел на аэродром Кореловская[90]».

В действительности этот эпизод наглядно показал, что даже объективные (казалось бы) сведения об «упавших» самолетах и пленных летчиках, полученные от наземных войск, как и подтверждения от наземных станций наведения, не говоря уже о свидетельствах самих летчиков, вовсе не гарантировали точного подтверждения воздушных побед. В течение всего дня немцы потеряли в районе Кубани только 3 истребителя:

– Bf-109G-4 W. Nr. 16118 унтер-офицера К. Якобера из 9./JG52 был сбит за линией фронта над немецкой территорией, его пилот был ранен, но спасся, выпрыгнув с парашютом;

– Bf-109G-4 W. Nr. 19774 из 5./JG52 был подбит и затем тяжело поврежден (35 %) при аварийной посадке на аэродроме Анапы;

– Bf-109G-4 W. Nr. 19550 из 4./JG52 был сбит истребителями и упал на советской территории. Но его пилот избежал попадания в плен, благополучно перейдя линию фронта.

Возможно, именно этот «мессершмитт» и был сбит в описанном выше бою. Но помимо летчиков 298-го ИАП о сбитых Ме-109 в районах Крымской и Киевского докладывали капитан Гедалий Микитянский и Дмитрий Глинка из 45-го ИАП, капитан Михаил Мудров из 3-го ГИАП, младший лейтенант Ф.П. Савицкий из 15-го ИАП, Николай Глядяев, Иван Горбунов, Василий Исаев, Ахмет-хан Канкошев из 402-го ИАП, Спартак Маковский из 43-го ИАП, Василий Князев, Афанасий Лукин и Петр Селезнев из 88-го ИАП, Леонид Кравчук из 239-го ИАП и Василий Мистюк из 437-го ИАП.

В 13.53 298-й ИАП выполнил пятый групповой вылет в тот же район. Четверку «аэрокобр» (бортовые № 34, 37, 38 и 39) пилотировали летчики Шапошников, Орлов, Комельков и Степанов. Вот как дальнейшие события описаны в журнале боевых действий полка: «В 14.30–14.40 на высоте 4500 м пришли группами – цепочкой с небольшими интервалами по 20 самолетов до 60 самолетов противника и через разрывы в облаках сбросили бомбы с пикирования в районе Нижне-Греческий, балка Крестовая. Из-за внезапности подхода бомбардировщиков и преимущества в высоте атаковать их при подходе наши Кобры не имели возможности, и “Белка-1” приказала бить их при выходе. По этой причине спустились вниз до Н-200—300 метров и произвели ряд атак по Ю-87. В результате атак капитан Шапошников сверху с хвоста с Д-100—150 м сбил одного Ю-87, который с углом и левым креном врезался в землю в районе Н-Диссерим[91], падения, кроме Шапошникова, никто не наблюдал, т. к. все вели бой.

Лейтенант Комельков при спуске вниз заметил 2 Ме-109 на Н-1200 м, преследующие ЛАГи[92] и произвел на них атаку сверху-сзади под ракурсом 2/4. Один Ме-109 сразу же развернулся и пошел на запад. Комельков зашел и пристроился в хвост к нему и с Д-20—25 м зажег его. Горящий Ме-109 вначале продолжал полет, но будучи еще обстрелян Комельковым перешел в беспорядочное падение и упал в районе “Красный Пахарь”. Точное место падения установить не мог, т. к. вернулся к полю боя. Падение этого Ме-109 также никто из экипажей не наблюдал, т. к. все вели бой, но возникновение пожара наблюдал и подтверждает младший лейтенант Степанов». Итог боя получился таков. В очередной раз имея задание не перехватывать вражеские ударные самолеты на подходе к цели, а барражировать непосредственно над ней, советские истребители никак не смогли помешать налету «штук» на позиции 37-й армии. Что касается сбитых самолетов, то, несмотря на тот факт, что их падения никто не видел и не было никаких подтверждений от наземных войск и наблюдателей, Комелькову была записана очередная – 15-я личная победа, а Григорию Шапошникову – 3-я.

В 14.20 двенадцать Ил-2 из 103-го ШАП в сопровождении 9 ЛаГГ-3 и одного Ла-5 из 249-го ИАП нанесли удар по позициям немцев на высоте 103,3. Задание прошло без встреч с люфтваффе. Из-за сильной облачности над аэродромом базирования в полете возникло несколько задержек, вследствие чего «лавочкины» провели в воздухе по 67–72 минуты, что являлось пределом для истребителей данного типа. Летчики Богачев и Косарев садились в Днепровской с практически сухими баками.

Вслед за штурмовиками из дивизии Гетьмана в районе Киевского появились две пятерки из 190-го ШАП, которые проштурмовали высоты 121,1 и 114,1. Всего 214-я ШАД в этот день ограничилась 28 вылетами, не понеся потерь.

В 16.15 вторая группа 249-го полка в составе восьми ЛаГГ-3 вылетела для проведения разведки и попутной штурмовки в район плавней к северу от Курчанской. Полет проходил на высоте от 1500 до 100 м. В плавнях летчики обнаружили немецкие «лагеря», по которым сделали несколько заходов, ведя огонь из бортового оружия. Израсходовав 510 снарядов ШВАК и 490 патронов БС, группа донесла о 80 убитых немцев.

В 17.05 на задание по прикрытию своих войск в районе, где вот-вот должно было возобновиться наступление, вылетела шестая группа Р-39 из 298-го ИАП, однако не успели они набрать высоту, как по какой-то причине получили с КП приказ возвращаться «домой».

В 18.06, менее чем за час до атаки, на расчистку воздуха в район Молдаванского отправилась седьмая группа «аэрокобр» (бортовые № 20, 26, 28, 23, 40, 37, 38 и 39), которые пилотировали летчики Новиков, Луканцев, Дрыгин, Лиховид, Шапошников, Орлов, Комельков и Степанов. Прибыв в район цели, наши истребители столкнулись там с четверкой Bf-109, но те, по всей вероятности, уже заканчивали выполнение своего задания и уходили на запад. Ну а вскоре пилоты Р-39 увидели впечатляющее зрелище налета советской авиации. С разных направлений и на разных высотах к Молдаванскому и его восточным окрестностям приближались группы А-20, Пе-2, Ту-2 и Ил-2, которые одна за другой сбрасывали бомбы. При этом бомбардировщики проходили над целью на высоте 800—1000 м, а штурмовики действовали на малых высотах и на бреющем. Вскоре все пространство к востоку от Молдаванского покрылось столбами разрывов и дымом.

Среди атакующих была и группа в составе двенадцати Ил-2 из 230-й ШАД, которую сопровождали восемь ЛаГГ-3 (летчики Гришаев, Жаров, Богачев, Карпизенко, Кистаев, Крюков, Онопченко и Тарасов) и два Ла-5 (Сазонов и Слупский) из 249-го ИАП. Эскорт действовал на высоте 2000 м. Снова получилась воздушная этажерка: внизу – на высоте 50—100 м летят «черные смерти», выше них – на высоте 800—1000 м «пешки» и «бостоны», еще на километр выше – ЛаГГи и Ла, а на самом верху – на высоте 4500–5000 м – «аэрокобры».

Снизу по всей этой этажерке был открыт ураганный зенитный огонь, причем на всю глубину! Пилоты Р-39 видели, как один Ил-2 был подбит и с полосой белого дыма пикировал на северо-восток – в сторону советских линий. Это был штурмовик лейтенанта Полбенникова и старшего сержанта Быкова из 103-го ШАП. Однополчане последних видели, как над целью Ил-2 получил прямое попадание снаряда и вскоре горящим упал на землю.

Досталось и «аэрокобрам». Самолет лейтенанта Комелькова получил прямое попадание зенитного снаряда в правую половину центроплана, вследствие чего были повреждены посадочные щитки и часть крыла. Тем не менее летчик сумел долететь до базы и благополучно приземлиться. А вот младший лейтенант Степанов при посадке промахнулся мимо ВПП, повредив узел крепления левой стойки шасси, руль поворота и левый элерон. У 249-го ИАП вылет на сопровождение прошел без потерь, только летчикам Карпизенко и Кистаеву пришлось опять садиться с пустыми баками (полетное время у них составило 73–75 минут).

Всего в этот день 298-й ИАП выполнил 28 боевых вылетов и доложил о 6 сбитых самолетах при одном потерянном. Забегая вперед, отметим, что 2 июня оказалось последним успешным боевым днем полка на Кубани. 249-й ИАП также осуществил 28 вылетов, но ни побед, ни потерь не имел.

230-я ШАД осуществила 101 самолето-вылет, из которых 73 пришлось на штурмовики и 28 на истребители эскорта (ЛаГГ-3 из 979-го ИАП). «Сегодня Илюши[93] работали отлично, – говорилось в телеграмме подполковника Холобаева, наблюдавшего с земли за действиями штурмовиков. – Заставили замолчать зенитки и пассивничать мессеров. Недостатки: после атаки не все группы ходили по одному кругу. Нет дисциплины строя. Истребители прикрытия работали хорошо».

В 19.00 после описанного выше удара штурмовиков и бомбардировщиков по переднему краю немцев 1-я ОСД НКВД, 383-я СД, 10-я Гв. СК и 242-я Гв. СД 56-й армии вновь поднялись в атаку. Однако она закончилась безрезультатно. «Встретив сильное огневое противодействие всех видов оружия и массированных штурмовых и бомбовых ударов противника с воздуха, наступающие войска залегли и продвижения не имели», – констатировал штаб фронта по итогам дня. – Авиация противника наносила массированные бомбовые удары по боевым порядкам 56А. В бомбардировках в отдельных случаях участвовало одновременно 60–80—100 самолетов».

Всего над Кубанским плацдармом было зафиксировано 1112 пролетов немецких самолетов. Даже если считать эти цифры преувеличенными, 4-я воздушная армия все равно не смогла тягаться с противником. Наша авиация отчиталась о 833 боевых вылетах, из которых 772 пришлось на 4-ю ВА и 61 – на ВВС ЧФ. При этом было заявлено о 37 сбитых самолетах.

В действительности же потери люфтваффе составили пять машин. Помимо уже упоминавшихся «мессершмиттов» было сбито два Ju-87D-3 – по одному из I./StG3 и 3./StG2. Один экипаж пропал без вести, второй вернулся в часть. Были и небоевые потери. Ju-88A-4 из 8-й эскадрильи KG51 «Эдельвейс» при взлете с аэродрома Сарабуз потерпел аварию, получил тяжелые повреждения (50 %) и был списан.

Собственные потери составили 12 самолетов. В районе Молдаванского зенитным огнем был сбит ЛаГГ-3 младшего лейтенанта М.К. Квасницкого из 267-го ИАП. Пилот погиб. В районе Крымской немецкие истребители сбили Пе-2 с женским экипажем из 587-го БАП. К счастью, старший лейтенант М.И. Долина смогла перетянуть через линию фронта. Самолет сгорел, но экипаж не пострадал. По немецким данным, бомбардировщик сбил оберфельдфебель Рудольф Тренкель из 2./JG52, которому в этом районе в 13.27–13.20 записаны сбитыми два Пе-2[94].

3 июня.

В районе Кубани стояла облачная погода, видимость составляла 15–20 км.

В 05.30, когда советских самолетов в воздухе еще не было, немецкие штурмовики Hs-129 и Ju-87 нанесли удары по окрестностям Тамбуловского и Самсоньевского, а также по северной окраине Свободы. Затем в течение дня немцы группами по 18–70 машин продолжили периодически бомбить боевые порядки, ближние тылы и пути подвоза 37-й и 56-й армий.

В 4-й воздушной армии одной из первых в небо поднялась шестерка ЛаГГ-3 (летчики Васильев, Онопченко, Могильницкий, Мосягин, Бережной и Подалюк) из 249-го ИАП. Она имела задание провести разведку в районе Киевское – Трудовой – Львовский – Первомайское. Полет проходил на высоте от 1000 до 100 м, при этом истребители выполнили штурмовку зенитных батарей в районе Львовского.

Первый утренний вылет на прикрытие войск 37-й армии в районе Горищного – Свободы – высоты 60,2 – Благодарного 298-й ИАП осуществил в 06.35. Четверка Р-39 (бортовые № 30, 11, 16 и 14), которые пилотировали летчики Семенишин, Вильямсон, Бочаров и Климанов, прибыла на место на высоте 4500 м. В полете летчики получили сообщение от станции наведения «Белка-3» о появлении корректировщика ФВ-189 в районе северо-западнее Анастасиевской. Майор Семенишин приказал паре лейтенантов Бочарова и Климанова перехватить и сбить его. Прибыв в заданный район, они действительно обнаружили там «раму», летевшую на высоте 2500 м. По докладу летчиков, они многократно атаковали разведчик, после четвертой атаки у того загорелась левая часть фюзеляжа. Тем не менее немцы сбили пламя и стали уходить на запад. Тогда Бочаров и Климанов еще несколько раз атаковали самолет, после чего тот с белой полосой дыма скрылся в облачности в районе косы Перекопская. Всего «аэрокобры» расстреляли 11 – 37-мм снарядов, 60 – 20-мм снарядов и 2200 патронов.

И хотя побед нашим летчикам не засчитали, в данном случае их успешная атака с большой долей вероятности находит подтверждение. По данным противника, в районе Керчи (здесь указан аэродром базирования) в результате атаки советских истребителей был поврежден FW-189A-3 W. Nr. 0211 из 1.(Н)/21. На самолете был убит бортстрелок унтер-офицер Й. Фрахм и ранен штурман лейтенант Г. Шмидт. Тем не менее пилоту оберфельдфебелю В. Кунце удалось вернуться на аэродром. Повреждения разведчика оценили в 20 %.

В 09.10 от станции наведения «Белка-3» поступил сигнал о том, что в районе Молдаванского замечена группа из 84 – Хе-111. Из состава 298-го ИАП по тревоге была поднята четверка истребителей (бортовые № 40, 23, 38 и 37), которые пилотировали Шапошников, Бабенов, Комельков и Орлов. Прибыв в заданный район на высоте 7000 м, наши летчики никаких «хейнкелей» не обнаружили. После этого они получили команду от «Белка-3» снижаться до высоты 2000 м и барражировать в районе Благодарного. В момент пикирования младший лейтенант Бабенов доложил, что у него отказал мотор и он пойдет на вынужденную в районе Славянской. В действительности из-за сильных помех в наушниках коллеги, видимо, толком не разобрали его слов. «При пикировании до высоты 2000 м при выходе из пикирования я почувствовал удар в левую плоскость, и самолет стал вращаться вокруг своей оси, следуя по восходящей, – сообщил потом в своем рапорте сам Бабенов. – Сделав 2–3 витка вращения, самолет подъем вверх прекратил и перешел в крутую левую спираль. На усилия поставить самолет в режим горизонтального полета самолет не реагировал, хотя я пробовал выровнять самолет обратным креном и ногой. Сделав около одного витка спирали, самолет с трудом послушал рулей и вышел в режим горизонтального полета, и я стал тянуть на восток, все время удерживая самолет обратным креном. Через некоторое время снизу, с левой плоскости, показался язык пламени, затем исчез, затем появился снова и опять исчез.

Спустя еще некоторое время в левой плоскости я услышал глухой взрыв, и самолет вновь завертелся вокруг своей оси, идя со снижением. С высоты 300 м я выбросился с парашютом и приземлился в ½ км северо-западнее от разъезда Хабль, что восточнее Холмская». Бабенов получил растяжение плечевого сустава и шеи. Впрочем, летчику, как оказалось, очень повезло, можно сказать, выжил чудом! Свидетелем падения «аэрокобры» бортовой «23» стал боец 127-й отдельной роты ВНОС Николай Манаенко, который рассказал по этому поводу следующее (лексика сохранена): «В 18.25 мной было замечено в бинокль, что самолет-истребитель на большой высоте слышал неисправную работу мотора, а потом, когда самолет вывалился из облаков на высоте 1000 м, я заметил, что самолет произвольно падал вниз, и образовались взрывы, после чего заметил, что какая-то часть (хвостовое оперение) отделилась от самолета, после чего на высоте 300 м выпрыгнул летчик. Самолет, упавший на землю, горел, но бойцы затушили пожар и самолет не сгорел». По всей вероятности, Р-39 Бабенова был сбит немецкими истребителями. Летчика приютили на ночь бойцы местного зенитного артдивизиона, а на следующий день он вернулся в часть. По немецким документам, единственная сбитая ими на Кубани «аэрокобра» записана на счет унтер-офицера Ханса Вальдмана из 6./JG52.

После этого до конца дня 298-й ИАП выполнил еще три групповых вылета в район Горищный – Свобода – Благодарный, но все они прошли без воздушных боев.

А вот у 249-го ИАП боевой день, начавшийся с упомянутого утреннего полета на разведку, прошел более «содержательно». В 14.23 шестерка ЛаГГ-3 (летчики Кулякин, Кулагин, Могильницкий, Мосягин, Бережной и Подалюк) отправилась на прикрытие своих войск в районе Горищного и Молдаванского. Полет проходил на высоте 2000 м. В заданном районе во время патрулирования летчики встретили пару Bf-109, но та от боя уклонилась.

В 18.50 в тот же район вылетали пять ЛаГГ-3, которые пилотировали летчики Гришаев, Кустаев, Косарев, Рыбкин и Богачев. Отметим, почти вся группа состояла не из «стариков», а из относительно неопытных пилотов. Прибыв в заданный район, они увидели впечатляющую картину действий немецкой авиации: большая группа бипланов Hs-123 и Ju-87, встав в круг, атаковала позиции 37-й армии в районе Молдаванского, при этом сверху их прикрывало сразу несколько пар и четверок «мессеров». Вот как последующий бой описан в журнале боевых действий полка: «В районе прикрытия встретили 16 Ме-109Ф, 60 Ю-87, 20 Хш-123 и вступили с ними в бой, в результате которого лейтенант Гришаев сбил 1 Ю-87, упал в 2 км севернее Молдаванское, и 1 Ме-109Ф – упал в 1 км западнее Гоголя. Старший сержант Богачев сбил Хш-123, упал у отметки 75,7, что севернее 1 км Красный. Сержант Рыбкин сбил 1 Ю-87, упал 5 км восточнее Подгорный. Наши истребители сели из-за недостатка горючего 4 экипажа: Богачев, Рыбкин сели на аэродроме Красноармейская благополучно; старший лейтенант Гришаев не дотянул до аэродрома Красноармейская с сухими баками 100 м, произвел посадку на фюзеляж, младший лейтенант Кистаев произвел вынужденную посадку на фюзеляж в районе 2 км южнее Троицкая – легко ранен. С задания не вернулся лейтенант Косарев, предположительно сбит в бою с много превосходящими силами противника». Оберфельдфебелю Х. Штурму из St.II/JG52 было записано три сбитых ЛаГГ-3 (в 17.47, 18.09 и 18.11).

Суммарно 249-й ИАП выполнил 17 вылетов, заявив о 4 сбитых самолетах при 3 своих потерянных и 1 без вести пропавшем летчике.

Всего было зафиксировано 820 пролетов немецких самолетов. 4-я воздушная армия ответила на них 606 вылетами, еще 79 было на счету морской авиации. Летчики заявили о 23 сбитых самолетах.

В действительности потери противника снова оказались значительно меньше. Над Тамбуловским и западнее Верхне-Баканской были сбиты Ju-87D-3 W. Nr. 1421 из 6./StG2 (его экипаж пропал без вести) и Ju-87D-3 (его W. Nr. в документе не указан) из 2./StG3 соответственно. Кто из наших летчиков одержал эти достоверно подтвержденные потери, установить затруднительно, т. к. сбитые Ю-87, помимо Гришаева и Рыбкина из 249-го ИАП, были записаны Николаю Печеному из 42-го ГИАП (в районе Киевского) и Василию Князеву из 88-го ИАП (тоже над Киевским). А вот его однополчане Афанасий Лукин и Евгений Пылаев, по советским данным, сбили сразу по два «лаптежника» в районе Мелеховского и Благодарного. В 50 км юго-западнее Краснодара был сбит Ju-88D-1 W. Nr. 430405 «F6+SM» из 4.(F) /122. Скорее всего, его сбил младший лейтенант А.Д. Градусов из 402-го ИАП, которому в этот день записано два лично сбитых Ю-88 в районе Киевского.

Алексею Горину из 402-го ИАП и Ахмет-хану Канкошеву из 42-го ИАП были засчитаны по 2 сбитых Ме-109, а Федору Калугину из 42-го ИАП, Константину Комардинкину из 274-го ИАП и Василию Конобаеву из 291-го ИАП – по одному Ме-109. Последний одержал уже 17-ю личную победу, став лучшим асом полка. Однако никаких потерь у немецких истребителей в этот день не зафиксировано.

Собственные потери 4-й воздушной армии насчитывали 12 самолетов. В районе Горищный – Свобода были сбиты Як-7Б из 43-го ИАП (сержант В.В. Гулаков погиб), Ла-5 из 239-го ИАП (старший сержант М.А. Поляков пропал без вести), а в районе Крымской – ЛаГГ-3 из 88-го ИАП (старший сержант Н.С. Смирнов пропал без вести).

4 июня.

Ночью 85 бомбардировщиков АДД снова нанесли удары по аэродромам Керчь-2, Багерово, Тамань и Анапа, сбросив на них 88 тонн бомб. Экипажи доложили о 36 взрывах и 27 очагах пожара в районе целей. При этом пропал без вести Ли-2ВВ из 4-го ГАП ДД (пилот младший лейтенант Д.А. Лялин). Поскольку заявок немецких ночных истребителей на сбитые самолеты этого типа нет, вероятно, самолет был сбит зенитным огнем.

Немецкие штурмовики в течение дня наносили удары по районам Свистельков, Анастасиевской, Прикубанских хуторов, Запорожского и Крымской. Советская ПВО зафиксировала 794 пролета немецких самолетов, на которые 4-я ВА (несмотря на ясную погоду) ответила вдвое меньшим числом вылетов – 412. Еще 121 выполнили ВВС ЧФ (в том числе Ил-2 безрезультатно атаковали конвой «Hägen-4») и 85-я группа АДД.

298-й ИАП осуществил всего один групповой вылет. В 09.45–10.50 четыре Р-39 (летчики Шапошников, Орлов, Комельков и Степанов) прикрывали свои войска в районе Горищный – Свобода – Благодарный. Лейтенант Комельков провел безрезультатный бой с парой Bf-109.

249-й ИАП был более активен и в течения дня осуществил пять групповых вылетов. В 04.55–06.00 шестерка «ЛаГГов» провела разведывательный вылет по маршруту Киевское – Львовский – Трудовой – Луначарского – Красный – Молдаванское – Верхний Диссерим – Первомайский – Мекерстук. Попутно с разведкой была обстреляна батарея МЗА. Затем в 06.52–08.04, 08.42–09.47, 12.31–13.32 группы по шесть ЛаГГ-3 и Ла-5 вылетали на прикрытие своих войск в районе Горищного и Молдаванского. Во всех трех случаях наши летчики видели в небе «мессершмитты», но те в бой не вступали. Последний вылет шестеркой истребителей в тот же район полк выполнил в 17.47–18.51. Во время патрулирования группа была внезапно из облаков атакована четверкой Bf-109, которые повредили ЛаГГ-3 капитана Кулякина. Летчик был ранен в ногу, но все же смог долететь до базы и благополучно приземлиться.

Штурмовики 230-й ШАД в этот и предыдущий день в боевых вылетах не участвовали. Зато в 18.00 4 июня в дивизии состоялся общий сбор и митинг, посвященный выпуску Второго военного займа. Большинство летчиков подписалось на облигации, меньше всего желающих вновь одолжить денег государству оказалось в штабе…

Всего в этот день советские летчики и зенитчики доложили о пяти сбитых немецких самолетах. Михаил Мудров из 3-го ГИАП сбил Ю-88 западнее Крымской, его однополчанин Алексей Мурашев – Ю-87 и Ме-109 в том же районе, сержант Д.В. Черкасов – Ме-109. Федор Калугин из 42-го ГИАП в районе Киевского сбил Ме-109, а Афанасий Лукин из 88-го ИАП в районе Русского – Ме-109.

Документами противоположной стороны подтверждается только одна потеря. В 18.20 Bf-109G-4 W. Nr. 19745 лейтенанта Хорста Смятека из 4./JG52 был сбит в 3 км севернее Молдаванской. Летчик выпрыгнул с парашютом и был взят в плен. Достоверно установлено, что эту воздушную победу одержал упоминавшийся выше пилот Ла-5 сержант Черкасов.

Свои потери составили 5 машин. В районе Гладковской был сбит Ла-5 лейтенанта А.А. Елистратова из 239-го ИАП. Летчик погиб. ВВС ЧФ потеряли два самолета: два ЛаГГ-3 из 25-го ИАП ВВС ЧФ были сбиты в районе Мысхако и Геленджика. Летчики капитан В.Г. Королев младший лейтенант Г.А. Росман погибли. В аварии была разбита «аэрокобра» из 45-го ИАП. Пилот младший лейтенант И.В. Кудря погиб.

5 июня.

На Кубани стояла хорошая погода (температура воздуха +25 градусов, небольшая облачность, видимость до 20 км). Ночью авиация АДД совершила налеты на порт Темрюк и аэродром Анапа, сбросив на эти цели 74 тонны бомб, а бронекатера Азовской военной флотилии обстреляли немецкие позиции в устье р. Кубань. Параллельно с этим бомбардировщики 4-й воздушной армии бомбили Киевское, Молдаванскую, Курчанскую и аэродром Тамань.

Северо-Кавказский фронт решил предпринять очередное наступление на Кубанском плацдарме. Правда, теперь стратегические задачи войскам вроде «сбросить противника в море» уже не ставились. Командование ограничивалось чисто тактическими целями. 37-я и 56-я армии получили задачу занять сильно укрепленные опорные пункты Победа и Подгорный, которые, в свою очередь, прикрывали подходы к более крупным узлам сопротивления Киевское и Молдаванское.

Первой в 04.00 поднялась в атаку 395-я стрелковая дивизия 37-й армии. Ее задачей было овладение опорным пунктом Победа. В 04.20 перешла в наступление 1-я отдельная дивизия НКВД из 56-й армии. В течение дня оба подразделения подвергались постоянным ударам авиации, действовавшей группами по 40, 70 и даже 100 самолетов, а также обстрелам из шестиствольных минометов и гаубиц и в результате понесли большие потери и не смогли продвинуться вперед. Особенно мощный авианалет на позиции 395-й СД произошел в 12.00.

Советская авиация в первой половине дня действовала ограниченно. Так, 249-й ИАП в 08.40 и 14.55 выполнил два вылета группами по пять ЛаГГ-3 и один Ла-5 на разведку в район Киевского – Молдаванского и Темрюка. Оба полета проходили на высотах от 200 до 400 м, под облаками. При этом встреч с немецкими самолетами не случилось.

Активные боевые действия «сталинские соколы» начали только вечером. Так, 298-й ИАП первый вылет четверки «аэрокобр» (бортовые № 34, 37, 38 и 39) на расчистку воздуха в районе Молдаванского и Вышки выполнил только в 18.35. Прибыв в заданный район на высоте 6500 м, летчики Шапошников, Орлов, Комельков и Заплаткин увидели, что небо вверху чистое, зато внизу на высотах 2500–3000 м большая группа истребителей ЛаГГ-3 и Як-1 вела бой с четверкой Bf-109. Учитывая прежний опыт (в горячке боя вновь подходящие группы самолетов нередко принимались за немецкие), пилоты решили не отвлекаться от поставленной задачи.

В описанном бою участвовали и летчики 249-го ИАП. Группа в составе шести ЛаГГ-3 (летчики Судариков, Капитанов, Карпизенко, Онопченко, Гришаев и Богачев) вылетела с аэродрома Днепровская в 18.42. Они сопровождали головную шестерку Ил-2 из 230-й ШАД на штурмовку немецких войск в районе Молдаванской. В районе цели «лавочкины» приняли участие в воздушном бою против шести «мессершмиттов», по итогам которого старшему сержанту Александру Богачеву был записан сбитый лично Ме-109Ф, который упал в 2 км юго-западнее Плавненского. Это была третья победа летчика, начавшего службу в полку в декабре 1942 г.

Примерно в то же время в районе Горищного действовала и четверка «аэрокобр» из 16-го ГИАП (ведущий гвардии капитан Григорий Речкалов). Группа провела бой с парой «мессершмиттов», в ходе которого гвардии младший лейтенант Николай Чистов в районе Молдаванского сбил Ме-109. Факт падения немецкого самолета потом подтвердили Речкалов и Сергей Лукьянов, на основании чего Чистову была записана первая личная победа. Продолжая патрулирование, истребители встретили еще две пары истребителей, пошли на них в лобовую атаку, но те боя не приняли и ушли на запад. В 19.40 Р-39 вернулись на базу.

Всего в вечернем ударе по немецким войскам в районе юго-восточнее Молдаванского приняло участие 36 – Ил-2 из 230-й ШАД. Еще 6 ставили дымовую завесу на линии между балкой Крестовая и восточной окраиной Молдаванского. За действиями подопечных с замаскированного передового КП лично наблюдал командир дивизии гвардии полковник Иван Гетьман, а также командиры полков. «Подход общий группы к цели растянут, в группе удовлетворительно, – сообщал он в телеграмме на авиабазу. – Заходов на цель сделали мало, после цели не все снижались, кроме Ермиловцев[95]. Удар и дымзавеса хорошо. Прикрывающие ходили близко, заходили вперед, мешали работать. Козинцы[96] над целью сбили один Ме-109, потеряли свой один – сгорел. Группу Зуба[97] отправил домой в 20.00. Я, Козин, Беленко остаюсь на 2 дня по разрешению хозяина[98]. На завтра разрешаю готовить больше групп по 4–5 самолетов в группе. Учесть недостатки».

Дивизия понесла серьезные потери. Ил-2 лейтенанта Данилова и сержанта Вишнякова из 210-го ШАП во время первого же захода на цель в районе надписи «Вышка» был сбит зенитной артиллерией. Летчики успели покинуть самолет с парашютами и приземлились прямо на линии фронта. Одномоторный штурмовик младшего лейтенанта Пентюхова из того же полка был сбит огнем с земли во время второго захода над Молдаванским. Летчик погиб. Ил-2 лейтенанта Трухова и сержанта Ахмечина из 210-го ШАП тоже был сбит огнем с земли и совершил вынужденную посадку в 100 м от населенного пункта Мова. Одноместный Ил-2 старшего лейтенанта Грудняка из 805-го ШАП также был сбит зенитками в районе Молдаванского, после чего был потерян из виду. А вот самолет лейтенанта Коваленко и сержанта Циклаури из 103-го ШАП был подбит «мессершмиттами», дотянул до своей территории и совершил вынужденную посадку на брюхо в районе Крымской.

979-й ИАП выполнил 12 вылетов на сопровождение штурмовиков. При этом лейтенант Еремин в районе Самсоньевского сбил Ме-109. Собственные потери тоже оказались тяжелыми – 4 истребителя. Младший лейтенант Леонтий Маменко в районе Шаповалово на высоте 200 м вел бой с «мессершмиттами». Во время одной из атак наш летчик не успел вывести машину из пике и врезался в землю. ЛаГГ-3 лейтенанта Ивана Бойко в районе цели был сбит зенитной артиллерией, летчик пропал без вести (в действительности попал в плен). Истребитель лейтенанта Соломонова также был поврежден огнем с земли, но пилот почти смог дотянуть до своего аэродрома и совершил аварийную посадку на брюхо в 2 км от Тимошевской. Соломонов был ранен в голову и выбыл из строя. А вот гибель лейтенанта Александра Шалхаева можно отнести к разряду нелепых (таковых, как вы заметили, на Кубани было множество). В районе Шаповалово ЛаГГ-3 был сбит прямым попаданием реактивного снаряда установки БМ-13 «Катюша». Летчик сумел выпрыгнуть из горящей машины, но очень невезучему Шалхаеву не повезло и в этот раз. Парашют не успел раскрыться из-за малой высоты, и летчик погиб…

Драматично прошел и вылет группы Р-39 (бортовые № 20, 26 и 27) из 298-го полка, которые пилотировали летчики Новиков, Муравьев и Лиховид. Она поднялась с аэродрома на несколько минут позже коллег (в 18.37–18.38), причем взлетевший с ними Василий Дрыгин через 5 минут вынужден был вернуться на базу из-за технических неполадок. Уже во время полета в район Молдаванского на высоте 5000 м в районе Троицкой тройка «аэрокобр» встретила пару «мессершмиттов» и попыталась атаковать их. Но те боя не приняли и ушли на запад. Затем в районе Плавненского наши истребители были сами внезапно атакованы сзади другой парой Bf-109 и уклонились виражом. Наконец, уже в районе «расчистки» группа была снова внезапно атакована немецкими истребителями, которые сбили Р-39L бортовой «26» старшего лейтенанта Муравьева. Летчик с трудом смог покинуть вошедшую в штопор машину за считаные секунды до момента, когда у нее отвалился хвост. Муравьев приземлился на советской территории юго-восточнее Плавненского. Капитан Новиков, уходя от атаки, дважды срывался в штопор и в итоге потерял из виду самолет лейтенанта Лиховида. Выровняв самолет, летчик увидел невдалеке четверку «аэрокобр», решил, что это группа Шапошникова, и пристроился к ней. Какое-то время покружив в заданном районе и даже проведя короткий бой вместе с коллегами, Новиков повернул на базу, куда вернулся в 19.50 в одиночестве.

Как потом выяснилось, Р-39L бортовой «27» Михаила Лиховида также был сбит и перешел в беспорядочное падение. На высоте 4500 м летчик выпрыгнул с парашютом и приземлился в расположении горно-стрелковой части к юго-востоку от Плавненского. Бойцы рассказали ему, что «аэрокобра» при падении крутилась, как кленовый лист (плоский штопор), при этом из задней части был виден густой черный дым. Самолет упал в лес к западу от Запорожского. К ночи Лиховид на автомашине вернулся в часть почти одновременно с Муравьевым. Обе сбитые наши «кобры» (в 17.55 и 17.58) были записаны на счет оберлейтенанта Рудольфа Митига из 3./JG52, став его 97-й и 98-й воздушными победами.

В 19.00 к атакам на немецкие позиции подключились 5 стрелковых дивизий и 2 танковых бригады 56-й армии. Наступление было предварено ударами бомбардировщиков, штурмовиков и залпами реактивных установок «Катюша». К 22.00 после ожесточенных боев советским частям удалось продвинуться местами ни 1–1,5 км и выйти на подступы к северо-восточным окраинам Молдаванского (400 метров от крайних домов). На некоторых участках удалось преодолеть три ряда проволочных заграждений и четыре линии окопов. Однако выйти на оперативный простор все равно не представлялось никакой возможности, ибо впереди красноармейцы увидели еще десятки линий колючей проволоки, бесконечные ДОТы и ДЗОТы.

Люфтваффе после долгого перерыва осуществили налет на совхоз Мысхако, Станичку и причалы на Малой земле, сбросив на эти цели около 300 фугасных и осколочных бомб.

Всего 4-я воздушная армия выполнила 479 самолето-вылетов, еще 113 было на счету морской авиации (в т. ч. Ил-2 безрезультатно атаковали конвой «Hagen-6»). Летчики и зенитчики отчитались о 23 сбитых самолетах. Помимо уже упоминавшихся побед, Михаил Мудров и Алексей Мурашев из 3-го ГИАП сбили по одному Ме-109 в районе Абинской и Крымской, еще по одному «мессеру» было на счету Сергея Веселовского и Виктора Лукошникова из 181-го ИАП (западнее Крымской и в районе Гладковского. Леонид Дема из 236-го ИАП сбил Ю-87 и Ме-109 в районе Молдаванского, а Леонид Кравчук из 239-го ИАП – также Ме-109 в том же районе.

Однако по документам противоположной стороны никаких потерь на Кубани не зафиксировано вовсе. Только легкий ночной бомбардировщик Go-145 W. Nr. 1678 из 6.(Stoer) /Lf.4 ночью потерпел катастрофу на аэродроме Вышестеблиевская. Потери же ВВС СКФ составили 13 самолетов.

«Одной группой в составе 4-х Ил-2 находился в готовности для отражения воздушного противника»

6 июня.

В 04.00 после короткого огневого налета части 383-й, 216-й, 242-й Гвардейской стрелковых дивизий и 10-го Гвардейского стрелкового корпуса опять перешли в наступление в районе Молдаванского. Однако прорвать немецкую оборону снова не удалось.

Рано утром наши торпедные катера, которые возвращались из набеговой операции на Анапу юго-восточнее м. Такиль, были атакованы «мессершмиттами» из 4./JG52. ТКА № 66 затонул сразу, а ТКА № 46 потерял ход и загорелся (позже после двух взрывов бензина он также затонул). Ему на помощь вышли наши сторожевые катера, но в 12.30 их на траверзе м. Голубиный атаковали Bf-109 из той же эскадрильи. Катер МО-039 затонул в районе атаки, а МО-079 выбросился на берег у мыса Дооб. Немцы потеряли один свой истребитель (см. ниже).

В этот день советская авиация почему-то тоже начала активную боевую работу только вечером. Утром над ближним тылом противника летали в основном группы разведчиков. Таковую задачу снова выполняли шесть ЛаГГ-3 из 249-го ИАП, которые стартовали из Днепровской в 05.02, а в 05.54–06.07 благополучно вернулись обратно. В 13.53–14.56 полк провел аналогичный вылет, с высоты 400 м разведывая район плавней на фронте 9-й армии, Курчанской и Темрюка. Немецких самолетов в воздухе встречено не было.

298-й ИАП выполнил в течение дня только один групповой вылет двумя четверками Р-39 в 18.03–19.30. Боевая задача звучала так: «расчистка воздуха в районе сада западнее Курчанская в 2 км». Правда, «расчищать» оказалось не от кого. Летчики наблюдали, как три группы по пять Ил-2 из 502-го ШАП бомбили и обстреливали северо-западную часть указанного сада, после чего среди растительности возникло 3 пожара. Последние являлись результатом очередного применения ампул АЖ-2 «КС» с воспламеняющейся жидкостью. При этом майор Семенишин, лейтенант Комельков и младший лейтенант Вильямсон тоже по собственной инициативе приняли участие в штурмовке, выпустив с высоты 600 м 32 снаряда калибром 37 мм по замеченным среди деревьев автомашинам. В этой операции участвовали и шесть ЛаГГ-3 из 249-го ИАП, которые на высоте 800 м сопровождали группу штурмовиков из 230-й ШАД.

Последние осуществили 26 вылетов для ударов по саду западнее Курчанской, высоте 118,1 и дороге между указанным садом и Курчанской. Экипажи отчитались о 22 уничтоженных автомашинах, 1 радиостанции, 10 лошадях и складе с боеприпасами. При этом воздушным стрелкам младшему сержанту Самарскому и старшему сержанту Косухину были записаны сбитые в районе цели Ме-109.

В 20.30 383-я, 216-я, 242-я Гвардейская стрелковые дивизии повторно поднялись в атаку. Но после жестокого боя даже минимальную задачу (захват высоты 114,1) выполнить не удалось. «Встретив сильный огонь противника, сплошные минные поля и проволочные заграждения, части успеха не имели», – сообщал журнал боевых действий. Ночью немцы в нескольких местах перешли в контратаки и восстановили положение.

Всего ВВС СКФ выполнили 738 самолето-вылетов, из которых 561 пришелся на 4-ю воздушную армию, 125 на авиацию дальнего действия и 52 – на ВВС ЧФ. Отметим, что активность советской авиации неуклонно падала с начала месяца. Интенсивность боевой работы люфтваффе после 4 июня также резко пошла на убыль. Это было напрямую связано с началом операции «Кармен II» – массированных налетов на города Поволжья, к которым были привлечены практически все бомбардировочные эскадры, находившиеся на Восточном фронте. Отныне вся нагрузка по прикрытию и поддержке 17-й армии легла на штурмовую авиацию и JG52. Впрочем, советская авиационная группировка на Кубани также постепенно растаскивалась. Одни полки убывали на переформирование и доукомплектование, другие перебрасывались на север в связи с ожидавшимся наступлением под Курском, третьи из-за понесенных потерь и износа матчасти были уже не в состоянии действовать в прежнем режиме.

В этот день советские летчики (из 4-й ВА) доложили о 4 воздушных боях и 4 сбитых самолетах Ме-109. Алексей Мурашев из 3-го ГИАП сбил Ме-109 в районе Киевского, Григорий Павлов из 42-го ГИАП, Спартак Маковский из 43-го ИАП в том же районе, а Василий Рогожин из 236-го ИАП – в районе Курчанской. Еще несколько побед было на счету флотских летчиков. И это был редчайший случай, когда потери люфтваффе на Кубани были не только сильно занижены, но и значительно превысили потери ВВС КА!

Только JG52 потеряла в этот день сразу 4 истребителя:

– Bf-109G-4 W. Nr. 19454 унтер-офицера Ф. Кранке из 4-й эскадрильи был сбит над морем на траверзе м. Дооб. Летчик выпрыгнул с парашютом и был взят в плен моряками нашего торпедного катера. Достоверно установлено, что его сбил на ЛаГГ-3 старший лейтенант А.Ф. Берестовский из 9-го ИАП ВВС ЧФ, которому был засчитан сбитый Ме-109 в районе мыса Тонкий;

– Bf-109G-4 W. Nr. 19748 унтер-офицера Э. Унгера из 9./JG52 был сбит северо-восточнее Киевского. Летчик остался цел;

– Bf-109G-4 W. Nr. 19451 фельдфебеля К. Дадда из 7./JG52 был подбит огнем ПВО восточнее Старотитаровской и совершил вынужденную посадку на брюхо в 10 км северо-западнее Варениковской. Тяжелораненый летчик 19 июня умер в госпитале;

– Bf-109G-4 W. Nr. 19527 фельдфебеля В. Петерманна из 5./JG52 был сбит за линией фронта. Летчик был объявлен пропавшим без вести, но уже ночью он перешел линию фронта и 10 июня вернулся в свою часть. С большой долей вероятности можно утверждать, что их сбил кто-то из вышеупомянутых летчиков.

Кроме того, Ju-88D-5 W. Nr. 430042 «F6+KM» из 4.(F) /122 был сбит над морем у побережья Кавказа парой Р-40Е из 30-го ОРАП ВВС ЧФ. А в районе хутора Веселый был сбит зенитками штурмовик FW-190A-5 W. Nr. 1117 из 5./Sch.G1. Интересно, что в большинстве случаев люфтваффе понесли высокие потери не в дни «грандиозных сражений», когда нашими летчиками заявлялись десятки побед, а именно в дни «затишья».

Собственные потери составили 2 самолета. В районе Киевского были сбиты два Ла-5 из 239-го ИАП. Майор П.А. Лебедев, который имел на своем счету 5+1 воздушных побед, выпрыгнул с парашютом над немецкой территорией и попал в плен, а его ведомый младший лейтенант А.Ф. Борисов погиб. Можно достоверно утверждать, что их сбили фельдфебели О. Феннекольд из 5./JG52 и Э. Лоберг из 6./JG52. Другим немецким истребителям воздушных побед в этот день на Кубани записано не было.

7 июня.

В ночь на 7 июня правофланговые дивизии 56-й армии попытались в очередной раз прорвать немецкую оборону. Но, наткнувшись на сплошные инженерные заграждения и подвергаясь беспрерывным артобстрелам, солдаты сумели продвинуться местами лишь на 50—100 м. Правда, и эту «территорию» удержать не удалось, в 02.00 немцы предприняли контратаку с высоты 114,1 и восстановили утраченное положение.

Группа 6-го АК АДД (50-я АД ДД) совершила очередные налеты (всего 40 самолето-вылетов) на Темрюк, Северные Сады и Курчанскую, сбросив на эти цели 122 тонны бомб. Экипажи доложили о 64 пожарах и 22 взрывах. По документам противника, в Темрюке был потоплен большой румынский лихтер CNR-1479 водоизмещением 1428 тонн.

Рано утром, в 05.20 на разведку ближнего тыла противника в районе плавней севернее Курчанской снова вылетела шестерка ЛаГГ-3 (летчики Васильев, Кулагин, Онопченко, Капитанов, Могильницкий и Мосягин) из 249-го ИАП. Полет проходил на «рабочей» для истребителей-разведчиков высоте – 400 м. В 10.00 другая группа в составе 7 «ЛаГГов» (летчики Васильев, Кулагин, Могильницкий, Мосягин, Онопченко, Капитанов и Карпизенко) опять отправились на разведку, на сей раз в район Темрюка, Курчанской и Садов Южных. Полет проходил на высоте 200–400 м и снова прошел без происшествий.

Днем на Кубани установилась облачная погода, местами шли дожди. Люфтваффе действовали ограниченно. В 10.50–11.40 штурмовики нанесли удары по районам Коржевского, Староредутского, Ханькова и Оболонского.

В 15.30 на задание по «расчистке воздуха» в районе Курчанской и Калабатки вылетели восемь Р-39 (бортовые № 40, 15, 20, 28, 30, 38, 24 и 37) из 298-го ИАП, которые пилотировали Тараненко, Згривец, Новиков, Дрыгин, Семенишин, Комельков, Шапошников и Орлов. Из-за сильной облачности полет проходил на высотах от 800 до 2500 м. Немецкой авиации в воздухе не было видно, поэтому летчики могли спокойно наблюдать впечатляющее зрелище боевой работы штурмовиков Ил-2 из 190-го ШАП. Тремя группами по 4–5 машин те с малой высоты бомбили и обстреливали дороги, подходящие к Курчанской с востока и со стороны МТФ. Потом появились следующие группы «черных смертей» и штурмовали саму Курчанскую, в первую очередь ее западную окраину. В 16.55 все «аэрокобры» благополучно возвратились на базу.

В описанном выше ударе штурмовиков участвовала и группа в составе шести ЛаГГ-3 (летчики Капитанов, Онопченко, Гришаев, Богачев и Рыбкин) и двух Ла-5 (Судариков и Карпизенко) из 249-го ИАП. Они сопровождали две головных шестерки Ил-2 из 210-го ШАП, которые первыми наносили удар. При этом над целью был подбит зенитной артиллерией летевший на высоте 800 м Ла-5 майора Сударикова, который совершил вынужденную посадку на брюхо в районе Ивановской.

Штурмовики 230-й ШАД выполнили 39 вылетов, еще 7 было на счету истребителей эскорта из 979-го ИАП. При этом часть самолетов выливала на совхоз «Светлый путь Ленина» гранулированный фосфор с высоты 15 метров. После этого в этом опорном пункте возник большой пожар. Шесть экипажей из 103-го (в том числе командира полка майора Ермилова) и 210-го ШАП не выполнили задание из-за плохой погоды и технических неисправностей. Боевых потерь в дивизии не было.

Всего ВВС СКФ выполнили 577 боевых вылетов, из которых 399 пришлось на 4-ю воздушную армию. Летчики и части ПВО отчитались о четырех сбитых самолетах. В действительности немцы потеряли только один Bf-109G-2 W. Nr. 14619 унтер-офицера А. Прехта из 2./JG52, который был сбит в 15 км юго-западнее станицы Гостагаевская. Летчик погиб.

Собственные потери составляли два самолета. ВВС ЧФ потеряли 1 самолет. Помимо упомянутого Ла-5 из 249-го ИАП погиб сержант В.Е. Андреев из 62-го ИАП ВВС ЧФ. Его И-15бис совершил вынужденную посадку в море, летчик утонул.

8 июня.

В 06.10 6 ЛаГГ-3 (летчики Васильев, Кулагин, Карпизенко, Подалюк, Онопченко и Богачев) из 249-го ИАП снова отправились на тактическую разведку. На этот раз истребители, на которые была установлена фотоаппаратура, с высоты 200 м фотографировали района канала Курка на фронте 9-й армии. Именно в этом секторе советское командование планировало очередное наступление с целью ликвидации немецкого плацдарма на восточном берегу Курки. Вылет прошел без происшествий.

В 09.44–10.46 четыре ЛаГГ-3 (летчики Карпизенко, Кулагин, Онопченко и Капитанов) сопровождали шесть Ил-2 из 210-го ШАП на штурмовку переднего края немецкой обороны в районе МТФ и моста через р. Курка. Полет проходил на высоте 800 м. В районе цели истребители провели бой с четверкой Bf-109, в результате которого был поврежден ЛаГГ-3 младшего лейтенанта Капитанова.

В 16.00–17.25 три пятерки Ил-2 из 502-го ШАП в сопровождении ЛаГГ-3 из 267-го ИАП совершили налет на колхоз «Светлый путь Ленина» и Калабатку, сбросив на них 50 фугасных, 66 осколочных бомб, 36 ампул АЖ-2 «КС» и 81 РС-82. Это были единственные вылеты 214-й ШАД по прямой специальности. А вот 190-й ШАП в этот день занимался… противовоздушной обороной. «Одной группой в составе 4-х Ил-2 находился в 1,5 минутной готовности для отражения воздушного противника в районе Краснодарского аэроузла», – сообщал журнал боевых действий полка. Может сложиться впечатления, что имевшихся сил истребительной авиации не хватало для противовоздушной обороны аэроузла, почему возникла необходимость привлекать для этой задачи штурмовики?

В 16.27–17.29 группа в составе семи ЛаГГ-3 (летчики Гришаев, Рыбкин, Богачев, Васильев, Карпизенко, Онопченко и Капитанов) и одного Ла-5 (Сазонов) снова сопровождали штурмовики. Ил-2 наносили удар по позициям немецкий войск на западном берегу р. Калабатки. В районе цели после разворота штурмовиков их попыталась атаковать четверка «мессершмиттов», но эскорт сумел отвлечь их на себя.

Целями штурмовиков 230-й ШАД на этот раз были немецкие окопы и огневые точки в 300–400 м западнее Калабатки, южная окраина последней и колхоз «Светлый путь Ленина» (на него снова выливали гранулированный фосфор). Всего дивизия выполнила 75 вылетов, из которых 64 пришлось на Ил-2. Потери составили 3 самолета. Ил-2 младшего лейтенанта Крынкина и сержанта Шарова из 103-го ШАП был подбит над Калабаткой и совершил вынужденную посадку на брюхо в районе Поповической. Летчик вернулся в часть, а воздушный стрелок получил травмы и был отправлен в госпиталь. Ил-2 лейтенанта Куницына и сержанта Фишера также совершил вынужденную посадку на фюзеляж в районе Коржевского. При этом у воздушного стрелка не выдержали нервы, и он с малой высоты выпрыгнул с парашютом и разбился. Немцы вдвое завысили наши потери – в 15.59–16.14 истребителям из St.I/JG52 и 1./JG52 было засчитано 6 сбитых Ил-2. Парой Bf-109 был сбит ЛаГГ-3 лейтенанта Печухина из 979-го ИАП. Горящий истребитель упал на восточном берегу канала Курка (восточнее Калабатки). Пилот погиб. Этот сбитый ЛаГГ-3 записан на счет фельдфебеля Гюнтера Толля из 7./JG52.

298-й ИАП в течение дня выполнил четыре групповых вылета по 4 самолета в район Курчанской – Калабатки и Красного Октября (в 09.55, 10.02, 16.13 и 16.21), но все они прошли без встреч с противником. Летчики лишь наблюдали через разрывы в облачности действия своих штурмовиков и пикирующих бомбардировщиков, бомбивших немецкие позиции к западу от р. Курка.

Всего ВВС СКФ выполнили 514 вылетов, из которых 449 было на счету 4-й ВА. Потери противника в этот день оценили в 4 самолета. На самом деле потерь в составе люфтваффе не было. А вот «спитфайры» из 57-го ГИАП сбили над Темрюком подъемный аэростат[99]. По немецким документам, он был из состава Ballon-Zug der Beobachtungs-Abteilung 34.

Свои потери составили 5 машин. Помимо упомянутого ЛаГГ-3 из 979-го полка в районе Горищного был сбит Ла-5 младшего лейтенанта П.М. Киселева из 239-го ИАП. Летчика спасли и до октября 1943 г. прятали у себя местные жители[100]. Як-1 из 6-го ГИАП ВВС ЧФ предположительно из-за отказа мотора упал в море. Летчик погиб.

Немецкая авиация действовала традиционно. В 10.00 девяносто Ю-88 осуществили налет на боевые порядки и тылы 295-й стрелковой дивизии и 20-й Краснознаменной гвардейской стрелковой дивизии. Штурмовики бомбили и обстреливали районы Экономического и Крымской.

Наши войска, если верить документам, тоже подтягивали к передовой разное «чудо-оружие». «Инженерные части строили заграждения и производили разграждения, ремонтировали дороги, мосты, – сообщал журнал боевых действий фронта. – Установили 833 мины разных типов, 9 камнеметов (имеются в виду фугасные заряды направленного действия, заполненные щебнем и камнями. – Прим. авт.), проделали 21 проход в минных полях и проволочных заграждениях, сняли 3600 пм колючей проволоки и 2534 мины разных типов». Собственно крупные работы по установке мин, фугасов, проволочных препятствий и лесных завалов на ранее занятых рубежах, которые начались в конце мая, свидетельствовали о том, что «де-факто» советское командование уже смирилось с невозможностью ликвидировать Кубанский плацдарм, хотя официального приказа о переходе к обороне на этом направлении еще не было.

9 июня.

Летчики 249-го ИАП в этот день снова встали очень рано. В 05.10 группа в составе пяти ЛаГГ-3 вылетела на тактическую разведку района Красного Октября и Калабатки. Полет проходил на высоте 200–400 м, встреч с немецкими самолетами зафиксировано не было.

В 06.12–07.00 пара в составе Ла-5 и ЛаГГ-3 летчиков Сударикова и Подоляка сопровождала группу Ил-2 в район Калабатки. Задание было выполнено, но у обоих самолетов преждевременно закончился бензин, и они совершили вынужденные посадки на аэродром Нижне-Стеблиевская. При этом полетное время составило всего 48 минут. Причем днем ранее подобный случай уже был у сержанта Рыбкина, который также вынужден был преждевременно идти на посадку из-за перерасхода горючего после 48 минут полета.

Штурмовики наносили удары по немецким блиндажам и окопам в районе Красного Октября, колхоза «Светлый путь Ленина», осуществив 36 боевых вылетов. Экипажи донесли о 9 уничтоженных зенитных орудиях, 4 ДЗОТах, 2 пулеметах и 4 автомашинах. В районе цели был сбит «мессершмиттами» Ил-2 младшего лейтенанта Одинцова и старшего сержанта Дубинина, который совершил вынужденную посадку на фюзеляж в районе Коржевского.

В 08.35–08.50 пятнадцать Ил-2 из 502-го ШАП нанесли удар по южной и юго-западным окраинам поселка Октябрь. На эти цели было сброшено 286 ампул с горючей жидкостью, вследствие чего вспыхнуло сразу 7 пожаров. Это было единственное задание, выполненное 214-й ШАД в этот день. Личный состав 618-го и 622-го ШАП занимался учебной деятельностью, в частности полетами на штурмовиках в условиях темноты и нулевой видимости. А вот специально подготовленная четверка Ил-2 из 190-го ШАП снова занималась ПВО, готовилась к отражению возможных налетов люфтваффе на Краснодарский аэроузел.

298-й в этот день вылетов не проводил. В 10.15 в штаб на самолете У-2 лично прибыл командующий 4-й воздушной армии генерал-лейтенант Вершинин, который вручил майору Семенишину и капитану Дрыгину «Золотые Звезды Героев» Советского Союза и ордена Ленина, которыми те были награждены 24 мая. Командующий прибыл в полку более 3 часов, долго беседовал с летным составом, расспрашивая их о воздушных боях, потерях и тактике немцев. После этого Вершинин отправился уже в штаб 230-й ШАД. Там он вручил «Звезды» Героя Советского Союза капитану Василию Федоренко из 979-го ИАП (на тот момент имел на своем счету 12 личных и 2 групповых победы) и майору Петру Козаченко из 229-го ИАП[101].

Всего 4-я воздушная армия осуществила 463 боевых вылета, еще 39 было на счету ВВС ЧФ и 42 – на счету группы АДД. Летчики отчитались о 6 воздушных боях и 2 подбитых самолетах. В действительности противник понес только одну небоевую потерю. Легкий ночной бомбардировщик Go-145 W. Nr. 0121 из 3.Stoer/Lf4 ночью разбился при взлете с аэродрома Вышестеблиевская[102]. Его пилот получил тяжелые травмы.

Свои потери составили 1 самолет. Это был Ла-5 младшего лейтенанта В.И. Шрамченко из 181-го ИАП, который пропал без вести. Сбитые Ла-5 в этот день были записаны на счет оберлейтенанта Вальтера Крупински (7./JG52 14.12) и оберфельдфебеля Вернера Куаста из 4./JG52 в 18.30.

10 июня.

Люфтваффе в ночь на 10 июня совершили налеты на Кавказскую, Крымскую и Садовый.

В 05.20–06.25 по уже сложившемуся распорядку шесть ЛаГГ-3 из 249-го ИАП выполнили тактическую разведку с попутной штурмовкой в районе Красного Октября, Курчанской и Садов Южных. Истребители обстреляли немецкие войска на западном берегу р. Курка. В 10.20–11.08 вторая группа в составе 5 «лавочкиных» с высоты 200–400 м провела аэрофотосъемку Темрюка и Курчанской. Штурмовики 214-й и 230-й ШАД отдыхали на аэродромах, при этом к дежурству в ПВО Краснодара на сей раз был привлечен 502-й ШАП!

Всего 4-я воздушная армия выполнила 276 боевых вылетов, еще 88 было на счету ВВС ЧФ и 82 – Авиации Дальнего Действия. Днем немцы бомбили Красный, Запорожский, Мазепа, Веселый, совхоз «Пятилетка», Тамбуловский, Благодарный. Потери немцев наши оценили в 8 самолетов, из которых 7 было на счету зенитной артиллерии. В действительности в этот небогатый воздушными боями день (в сводке СКФ не отмечено ни одного) люфтваффе понесли тяжелейшую потерю. В районе Крымской в бою с истребителями Як-1 3-го ГИАП был сбит Bf-109G-2 W. Nr. 14602 кавалера Рыцарского креста оберлейтенанта Рудольфа Митига из 3./JG52. Это был один из известных асов люфтваффе, имевший на своем счету 101 сбитый самолет[103]. Пилот погиб. По данным очевидцев воздушного боя, истребитель немецкого аса был сбит в результате тарана Як-1, который начисто срезал левое крыло «мессера». Еще об одном сбитом в районе Молдаванского Ме-109 доложил Николай Маркин из 274-го ИАП. Это была 10-я личная победа летчика. На аэродроме Тамань в результате налета авиации был уничтожен связной Klemm-35 из St./JG52.

Собственные потери ВВС КА составили 9 самолетов (немецким истребителям в этот день засчитано сбитыми четыре Як-1 и пять ЛаГГ-3 и Ла-5). В 19.20 северо-восточнее хутора Голубовский был сбит Як-1 капитана В.А. Дорошенко из 3-го ГИАП. Летчик, имевший на своем счету 3 личных и 3 групповых победы, погиб (скорее всего, именно он и таранил немецкого аса). В районе станицы Абинская был сбит Як-7Б старшины С.К. Шлыкова из 43-го ИАП. Пилот тоже погиб. В районе Свободы был сбит Ла-5 младшего лейтенанта Г.Н. Трофимова из 239-го ИАП, который тоже погиб. ВВС ЧФ потеряли 6 самолетов. Один ЛаГГ-3 развалился в воздухе, а Ил-2 (пилот сержант Полуэктов) из 8-го Гв. ШАП был сбит зенитным огнем во время налета на конвой «Hagen-8» в районе мыса Железный Рог.

11 июня.

В ночь на 11 июня немецкие самолеты атаковали караван судов в районе мыса Толстый, сбросив на них 82 бомбы. Позже в 05.00 в районе мыса Тонкий «мессершмитты» из 4-й эскадрильи JG52 потопили катерный тральщик КТЩ-170.

В свою очередь группа АДД совершила налеты на Темрюк, Курчанскую и аэродром Тамань. Всего дальними бомбардировщиками было выполнено 122 вылета и сброшено 136 тонн бомб. Кстати, именно в июне была отмечена резко возросшая активность немецких легких ночных бомбардировщиков, которые поодиночке бомбили различные объекты (склады, базы, стоянки автотранспорта и просто населенные пункты) в ближнем тылу советских войск. Каждую летнюю ночь фиксировалось до 40–45 пролетов таких машин, действовавших по аналогии с нашими «ночниками» По-2.

Ночью летающая лодка МБР-2 была сбита над морем юго-восточнее Анапы. Судя по всему, в 01.15 по берлинскому времени ее сбил бомбардировщик Ju-88 из 3./KG3 (воздушная победа записана бортстрелку унтер-офицеру Куперу). Лодка совершила вынужденную посадку на воду, экипаж успел дать радиограмму, после чего перешел в резиновую шлюпку. Утром на поиски летчиков было отправлено 2 торпедных катера, в том числе и катер Д-3 старшего лейтенанта Валюшко. Он дошел до района приводнения МБР-2 и начал поиски, но в 13.30 его на бреющем атаковали три Bf-109 из 6./JG52. В 13.31 один из «мессершмиттов» был сбит из нештатной автоматической пушки ШВАК[104], кустарно установленной на торпедном катере, и упал в море в 50–60 метрах от него. Это был Bf-109G-6 W. Nr. 20 180 фельдфебеля Альфреда Лемана, по немецким данным, сбитый над морем в районе Анапы.

В 10.15 на «расчистку воздуха» в район лиман Кугуватый – Красный Октябрь – Калабатка вылетали четыре Р-39 (бортовые № 34, 31, 38 и 39) из 298-го ИАП, которые пилотировали летчики Шапошников, Заплаткин, Комельков и Степанов. В 11.05 наши истребители были атакованы четверкой «мессершмиттов», которые, не сумев сбить ни одну «аэрокобру», ушли в облачность. Дальнейший полет прошел без встреч с противником. Летчики наблюдали, как с востока появилось пять групп Ил-2 в сопровождении восемь ЛаГГ-3 из 979-го ИАП, которые поставили три полосы дымовой завесы над немецкими позициями к юго-востоку от Красного Октября, после чего штурмовики с нескольких заходов атаковали этот же район. На обратном пути у Р-39 бортовой «39» младшего лейтенанта Степанова начало трясти мотор. Спланировав на свою территорию, летчик совершил аварийную посадку на брюхо в районе хутора Беликов.

Тем временем в 10.45 после мощной артподготовки и трех налетов бомбардировщиков 131-я стрелковая бригада 11-го стрелкового корпуса 9-й армии перешла в наступление в направлении на изгиб р. Курка – Калабатка. Операцию начали силой двух батальонов с задачей ликвидировать немецкий плацдарм на восточном берегу указанной речки.

В 11.10 большая группа штурмовиков из 230-й ШАД в сопровождении шестнадцать ЛаГГ-3 из 249-го ИАП (летчики Карпизенко, Капитанов, Онопченко, Судариков, Гришаев, Рыбкин, Сазонов, Богачев, Васильев, Михайлов, Кулагин, Подалюк, Могильницкий, Мосягин, Кистанди и Зиновьев) нанесла удар по немецким войскам в районе Калабатки. Уже на маршруте к цели группа была атакована 10 «мессершмиттами», с которыми эскорт провел длительный бой. Лейтенант Сазонов сбил Ме-109Ф, который упал восточнее Калабатки.

Всего штурмовики 230-й ШАД выполнили 45 вылетов на постановку дымзавесы и атаку немецких позиций в районе Калабатки и колхоза «Светлый путь Ленина». Летчики доложили об уничтожении 3 минометов, 2 орудий, 1 ДЗОТа и 100 солдат. Экипаж младшего лейтенанта Трухова и сержанта Егорова из 210-го ШАП заявил об одном сбитом Ме-109, который упал и взорвался в 3 км восточнее колхоза «Светлый путь Ленина». Собственные потери составили 4 штурмовика. Ил-2 капитана Зильбергера и сержанта Носова, младшего лейтенанта Соколова и сержанта Канашкина был сбит зенитной артиллерией в районе колхоза «Светлый путь Ленина». Ил-2 младшего лейтенанта Шаталина и старшего сержанта Клименко из 103-го ШАП был подбит истребителем и совершил вынужденную посадку на брюхо в районе Калабатки. Штурмовик младшего лейтенанта Харлама и сержанта Самарского из того же полка также был сбит «мессершмиттом» и совершил вынужденную посадку на фюзеляж южнее Отруба. Экипаж вернулся в часть. По немецким данным, в 10.02–10.25 лейтенант Ф. Шолль (3./JG52), фельдфебель Ханс-Готфрид Швинтек (2./JG52) и унтер-офицер Динст (6./JG52) сбили четыре Ил-2 и один Як-1.

214-я ШАД ограничилась только 20 вылетами, которые выполнили летчики 190-го и 618-го ШАП. В районе станицы Ивановская по неустановленной причине вспыхнул Ил-2 младшего лейтенанта С.П. Караулова и сержанта А.И. Куразова из 618-го полка. Машина практически мгновенно превратилась в факел, при этом высота составляла всего 150 м, поэтому экипаж не смог покинуть ее. Самолет упал в лес, а оба летчика погибли.

В 13.58 над аэродромом Кореновская на высоте 5000 м пролетел одиночный самолет, опознанный внимательным и бдительным красноармейцем 431-го БАО Сивко как «двухмоторный немецкий». Уже через три минуты в воздух поднялась дежурная пара «аэрокобр» (бортовые 17 и 14), которые пилотировали летчики Згривец и Климанов. А вслед за ними на Р-39 бортовой «40» лично взлетел еще и командир полка подполковник Тараненко (он всегда летал именно на «сороковом»). В районе юго-западнее Усть-Лабинской немцы заметили преследование (истребители находились на дистанции 1,5–2 км) и, изменив курс, скрылись в облаках. Но уже через несколько секунд наши летчики с удивлением увидели, как самолет вывалился из облаков и, беспорядочно пикируя, врезался в землю в 500 м от аэродрома Усть-Лабинская. Тараненко совершил посадку там же, а потом лично обследовал место падения, на котором обнаружил множество обломков Хе-111. По итогам этого загадочного случая в журнале боевых действий полка записали, что «при посредстве вылета полка упал и разбился самолет Хейнкель-111». Правда, в штабе 4-й воздушной армии этот эпизод отметили несколько иначе: «Самолет противника, уходя от преследования истребителей, ушел в облака, предположительно потерял пространственное положение или потерял сознание, с левого разворота перешел в пикирование с углом 50–55 градусов и врезался в землю в 500–800 м юго-западнее аэродрома Усть-Лабинская. Самолет разбит в щепки и сгорел, экипаж погиб».

Загадочности в этом случае добавляет и тот факт, что ни одного Не-111 в районе Кубани потеряно не было. К тому же эти самолеты никогда не летали в дневное время поодиночке, за исключением случаев, когда после бомбардировки какая-нибудь машина отстала от строя или сбилась с курса. Скорее всего, возле Усть-Лабинской потерпел катастрофу Ju-88D-1 W. Nr. 430838 «T5+FK» оберлейтенанта Хельмута Хартмана (штурман лейтенант Эрнст фон Эйберг) из 2.(F) /100, базировавшейся в Запорожье. По немецким данным, «юнкерс» пропал без вести со всем экипажем во время вылета в район Тихорецка. Ну а причиной неожиданного падения, скорее всего, был внезапный отказ двигателя (или обоих сразу). Служивший в этой эскадрилье в качестве бортрадиста Макс Лагода вспоминал, что как раз в конце мая – начале июня 1943 г. в подразделении начались постоянные поломки моторов на новых машинах, которые случались по нескольку раз в день. Например, 24 мая один из «юнкерсов» совершал вылет в район Кубанского плацдарма, но в районе Ейска у него отказал двигатель. Пилоту пришлось разворачиваться над побережьем, занятым частями советской 58-й армии, и возвращаться в Запорожье. А 11 июня Ju-88D-1 с Лагодой на борту вынужден был дважды возвращаться на базу сразу после старта из-за аналогичных причин. В описанных случаях летчикам 2-й эскадрильи Aufkl.Gr.100 повезло, так как неполадки возникли либо при пересечении линии фронта, либо над немецкой территорией. А вот у экипажа Ju-88D-1 «T5+FK» матчасть, по всей вероятности, отказала в самый неподходящий момент – во время погони от советских истребителей, да еще и в облаках!

В 14.10–14.50 четыре ЛаГГ-3 из 249-го ИАП (летчики Гришаев, Рыбкин, Богачев и Сазонов) вылетели на прикрытие своих войск в районе Калабатки. Попутно истребители получили задание сфотографировать место падения «мессершмитта», сбитого в ходе предыдущего вылета Владимиром Сазоновым. Неизвестно, удалось ли это сделать, но в любом случае летчику была засчитана 7-я личная победа.

298-й полк выполнил еще и важное спецзадание. Четверка наших Р-39 (летчики Новиков, Лиховид, Бочаров и Лобанов) сопровождали пассажирский «дуглас» с неназванным генерал-майором госбезопасности (что соответствовало армейскому генерал-лейтенанту) от аэродрома Пашковская до Морозовской. В районе последней транспортник покачал крыльями, что означало «эскорт свободен», после чего «аэрокобры» пошли на посадку на аэродром в Сталинграде. Кстати, вылеты были засчитаны в качестве «боевых». Переночевав там и немного осмотрев ход работ по восстановлению города, на следующий день летчики перелетели обратно.

Всего ВВС СКФ выполнили 618 самолето-вылетов, из которых 382 пришлось на 4-ю ВА и 114 – на ВВС Черноморского флота. Летчики заявили о 5 сбитых самолетах.

Немцы действительно понесли в этот день серьезные потери. Помимо уже упоминавшегося Bf-109, сбитого во время атаки торпедного катера Д-3, в районе Тамани в 10.25 был сбит Bf-109G-2 W. Nr. 14576 лейтенанта Г. Дейнхарда из 3./JG52. Летчик спасся, но был тяжело ранен. Bf-109G-4 «желтая 10» фельдфебеля Хермана Вольфа из 9./JG52 (по документам противника, вся III./JG52 с 1 апреля по 2 июля базировалась на аэродроме Тамань) был сбит над морем в районе Евпатории воздушными стрелками одиночного Ил-4. Летчик выпрыгнул с парашютом и был спасен немецким катером «RS». Так как свидетелей этого боя не было, воздушная победа Вольфу засчитана не была. Тем не менее именно в этом районе пропал без вести вместе с экипажем (пилот младший лейтенант Б. Воротынцев) торпедоносец Ил-4 из 5-го ГМТАП ВВС ЧФ. Кроме этого в этот день воздушным стрелкам Ил-4 сопутствовала еще одна редкая удача – им удалось сбить еще и двухмоторный истребитель Bf-110E-1 W. Nr. 3460 из FFu. «Krim». Но в данном случае все три немецких летчика погибли. Кроме того Ju-87D-3 из 6./StG2 «Иммельман» был сбит зенитным огнем (оба летчика погибли).

12 июня.

Группа АДД осуществила очередные налеты на аэродромы Керчь-2, Анапа и Тамань, сбросив на них 128 тонн бомб. Экипажи доложили про 6 уничтоженных самолетов.

В ночных рейдах участвовала и морская авиация. Во время ночного налета на Керчь были потеряны «Бостон-3» (пилот лейтенант Зиновьев) и Ил-4 (пилот лейтенант В. Андреев) из 5-го ГМТАП ВВС ЧФ. Обстоятельства этих потерь оказались довольно необычными.

Ночной истребитель Bf-110G-2 W. Nr. 6257 из 10.(N) /ZG1 оберфельдфебеля Х. Янке и бортрадиста унтер-офицера К. Пфеффера над морем в районе мыса Ортазли в 21.20 атаковал Ил-4, подбил, а потом сам врезался в него! В результате оба самолета упали в море. На рассвете летающая лодка Do-24T-2 «VH+SL» из SNSt.8 нашла и спасла обоих немецких летчиков, а также пилота Ил-4 лейтенанта В. Андреева (остальные члены его экипажа погибли или утонули). В немецких документах этот боевой эпизод никогда не трактовался как «воздушный таран». Дело в том, что ДБ-3ф или Ил-4 имел такую особенность, что когда у него выводили из строя один из моторов, он резко сбрасывал скорость и как бы «зависал» в воздухе. И если более маневренные Bf-109 или FW-190 во время атак сзади, как правило, избегали столкновения, то более тяжелые Bf-110 иногда по инерции врезались в атакованный бомбардировщик. Во всяком случае, по немецким данным, имело место как минимум 9 подобных случаев. Несмотря на всю ночь, проведенную в теплой июньской воде Черного моря, Янке на следующий ночь снова был в воздухе и даже сбил советский бомбардировщик. К слову сказать, несмотря на наличие в составе флотских ВВС достаточного количества МБР-2 и «каталин», систематические поиски сбитых над морем советских летчиков начались только в 1944 г.

Кстати, пилоту другого «ночника» из 10.(N) /ZG1 оберлейтенанту Э. Мангольду при отражении этого налета были записаны сбитыми в 20.47 и 21.14 два советских бомбардировщика – ТБ-4 и ДБ-3ф.

В ночь на 12 июня (в 01.15) 9-я армия продолжила операцию по ликвидации немецкого плацдарма на восточном берегу р. Курка в районе изгиба реки у Отруба № 7 и его западной окраины. Один батальон 131-й СБр, преодолев сплошные минные поля и проволочные заграждения, сумел подобраться вплотную к Восточной дамбе, являвшейся главным опорным пунктом противника на данном рубеже. Отвлекая противника, бронекатера АВФ обстреляли Темрюк с моря.

Утром – в 06.00–08.30 немецкие штурмовики совершили серию налетов на Анастасиевскую, Крымскую, балку Крестовую и северную окраину Неберджаевской.

Значимой поддержки с воздуха на этот раз не было. Так, 298-й ИАП в этот день выполнил всего два безуспешных вылета на перехват немецкого самолета.

Всего 4-я воздушная армия осуществила 160 вылетов, еще 72 было на счету морской авиации, и 120 – на счету группы АДД. Потери немцев оценили в 10 самолетов, из которых 9 было на счету зенитной артиллерии. В действительности никаких потерь в составе люфтваффе, кроме упомянутого «мессершмитта», не зафиксировано.

13 июня.

Ночью в небе над Кубанским плацдармом опять появились бомбардировщики АДД. На сей раз их целями стали позиции немецких войск на южных окраинах Новороссийска, на которые было сброшено 120 тонн бомб. Один наш самолет пропал без вести. Пилоты 10.(N) /ZG1 пополнили свой боевой счет. Вышеупомянутому Янке был записан сбитый в 21.17 ДБ-3ф, а оберлейтенанту Э. Мангольду в 20.54 – один СБ-2.

В 04.00 131-я стрелковая бригада захватила восточную дамбу в изгибе Курки (севернее Отруба № 7). Однако немцы при поддержке артиллерии и авиации сумели вскоре после рассвета восстановить утраченное положение. Бригада отошла с дамбы на исходное положение. Затем в 15.30 противник на 15 лодках высадил десант в районе северо-западнее лимана Куликовский.

Этот день фактически стал финальным аккордом в воздушной битве за Кубань. 4-я воздушная армия выполнила в общей сложности 1293 боевых вылета, еще 121 был на счету ВВС ЧФ. Правда, немецких самолетов в небе над Кубанью было довольно мало, поэтому большая часть полетов истребителей прошла вхолостую. Летчики заявили всего о 6 сбитых самолетах. В частности, Николай Веселов и Виктор Лукошников из 181-го ИАП сбили по одному Ме-109 в районе Киевского и западнее Крымской.

В 13.25–14.35 группа в составе восемнадцати Ил-2 из 502-го ШАП в сопровождении Ла-5 из 437-го ИАП осуществила налет на позиции 5-го армейского корпуса в районе Новороссийска. Штурмовики сбросили большое количество ампул АЖ-2, после чего внизу одновременно возникло 8 очагов пожара. А в 13.30–14.40 шесть Ил-2 из 190-го ШАП под прикрытием четверки Як-1 из 236-го ИАП совершили налет на цель под названием «Восьмая щель», также сбросив на нее 200 ампул с зажигательной смесью. После того как внизу мгновенно вспыхнули пожары, штурмовики со второго захода сбросили на них 16 бомб ФАБ-100.

298-й ИАП отметился всего двумя вылетами. В 08.27 пара Р-39 (бортовые № 38 и 37), которые пилотировали летчики Комельков и Бабенов, вылетела на перехват немецкого самолета, экипаж которого заметил преследование и скрылся в облачности.

249-й ИАП выполнил только один вылет на разведку района Темрюк – Курчанская силами шести ЛаГГ-3. В районе последней на высоте 400 м группа встретила четверку «мессершмиттов» и провела с ними короткий бой. Лейтенант Андрей Кулагин подбил один Ме-109Ф, который на бреющем скрылся в западном направлении.

Люфтваффе осуществили налеты на Майкоп, Кропоткин, Тихорецк, Кущевскую и Белореченскую.

Потерь немецкой авиации в этот день не зафиксировано, а вот в нашей они были. В районе Крымской были сбиты два Ла-5 из 181-го ИАП. Оба летчика – младший лейтенант М.Г. Моргун и сержант А.К. Цепляев – погибли. По немецким документам, в этот день в 10.37–10.42 оберфельдфебель Вернер Куаст (из 4./JG52) и фельдфебели Х. Заксенверд (6./JG52) и Ф. Штольц (2./JG52) каждый сбили этом районе по одному Ла-5 каждый. ВВС ЧФ потеряли 3 самолета (в т. ч. один в аварии).

После этого дня активность авиации обеих сторон стала падать в геометрической прогрессии.

«Противник, очевидно, думает предпринять наступление с применением химических отравляющих веществ»

14 июня.

В 05.00–07.00 группа немецких катеров, которые с воздуха прикрывали истребители, провела рейд вдоль азовского побережья в районе Приморско-Ахтарской и косы Ачуевской. По катерам вела огонь береговая артиллерия, потом в море вышли советские катера и провели перестрелку с немецкими.

В 07.00 после короткой артподготовки 84-я стрелковая бригада 9-й армии перешла в наступление на МТФ (юго-западнее лимана Мартынячий).

В 06.10 на «расчистку воздуха» в районе изолятора МТФ и плавни Хузовой вылетели четыре Р-39 (бортовые 20, 37, 28 и 23) из 298-го ИАП, которые пилотировали летчики Новиков, Иванов, Дрыгин и Лиховид. В район прикрытия «аэрокобры» прибыли на высоте 6000 м, но затем из-за сильной облачности снизились до 3000 м. «Расчищать» небо оказалось не от кого, зато было хорошо видно, как две группы Ил-2 наносят удар по опорным пунктам МТФ и Калабатка.

Уже через 5–7 минут в тот же район прибыла и вторая четверка (бортовые № 16, 40, 12 и 30) из того же полка в составе Бочарова, Згривца, Закалюка и Вильямсона. «В районе прикрытия обнаружили 2 Ме-109Г, которых атаковали, – рассказывалось в журнале боевых действий. – Ме-109 пытались вести оборонительный бой на виражах. Кобры произвели еще несколько атак по ним, и в результате один Ме-109 загорелся и на Н-2800 взорвался. Район боя – западнее Калабатки 3–4 км. Второй Ме-109 был подбит и с переворота с пикированием с черной полосой дыма ушел на запад.

На обратном маршруте группа Бочарова шла в парах:

1-я пара Бочаров – Згривец

2-я пара Закалюк – Вильямсон.

Ведущая пара в районе Семисводный обнаружила на Н-600 м 3-х Ме-109, которых атаковала и завязала с ними бой. В результате боя атакой в хвост с прямой на Н-20—30 м Ме-109 зажгли самолет Згривца, когда он был на развороте, и самолет упал в саду населенного пункта Телегин или Казачий Ерик, что в 3 км юго-западнее Красноармейской. Самолет лейтенанта Бочарова имеет одну сквозную снарядную пробоину в правой консоли».

За указанным боем наблюдал начальник штаба 45-го ИАП майор Рыжов. Он видел падение Р-39 бортовой «40» и потом сказал, что лейтенант Бочаров чудом избежал гибели только благодаря отличной технике пилотирования. По всей видимости, наши летчики, привыкшие к тому, что немцы в невыгодной для себя позиции обычно просто уходят на свою территорию, столкнулись с настоящими спецами, которые не только не стали уклоняться от боя, но и сами профессионально загнали «аэрокобры» на бреющий полет и сбили опытного пилота. По итогам боя, который стал для полка последним в воздушной битве за Кубань, всем четырем летчикам было записано по ¼ сбитого Ме-109, причем у Александра Вильямсона это была уже 5-я групповая победа (еще 8 личных), а у Алексея Закалюка – 9-я (еще 3 личных). Судьба же младшего лейтенанта И.Т. Згривца, имевшего на своем счету 3 личные и 5 групповых побед, прояснилась только 19 июня, когда с места падения «аэрокобры» возвратился старший техник лейтенант Стечный. Самолет горящим упал в саду в 3 км северо-западнее Славянской, при этом труп летчика был обнаружен в кабине. Згривца нашли и извлекли из обломков бойцы 50-й головного полевого эвакуационного пункта (50 ГПЭП), которые и похоронили его на кладбище совхоза «Сад Гигант». Единственная сбитая (в 06.35) на Кубани «аэрокобра» была на счету лейтенанта Йоахима-Хермана Майера из 1-й эскадрильи JG52, которая стала его 14-й воздушной победой[105].

Чуть позже в район Калабатки прибыла и восьмерка «аэрокобр» из 16-го ГИАП, взлетевшая из Поповической в 06.55. Истребители встретились с двумя парами «мессершмиттов», с которыми провели удачный воздушный бой. Гвардии капитан Сергей Лукьянов сбил Ме-109 (потом этот факт подтвердил заместитель начштаба 100-го ГИАП гвардии капитан Абрамов, находившийся в районе падения). Еще о двух сбитых немецких истребителях доложил майор Александр Покрышкин. По возвращении на аэродром этот факт подтвердили гвардии старший лейтенант Самсонов и гвардии младший лейтенант Чистов, а также старший техник-лейтенант Боян из 45-го ИАП, который находился в Славянской и видел падение горящего Ме-109. Покрышкину были записаны 24-я и 25-я личные победы.

В 07.30 над Куркой появилась большая группа штурмовиков из 230-й ШАД. Ее сопровождали шестнадцать ЛаГГ-3 (летчики Судариков, Капитанов, Карпизенко, Онопченко, Гришаев, Рыбкин, Сазонов, Богачев, Кулагин, Подалюк, Могильницкий, Мосягин, Васильев, Михайлов, Щеблыкин и Зиновьев) из 249-го ИАП. Отметим, что все Ла-5 в полку к этому моменту вышли из строя и в вылетах участвовали только «лавочкины» старого образца. Вот как этот вылет описан в журнале боевых действий: «На маршруте к цели было встречено в районе Славянская 3 Ме-109Ф, которые в бой не ввязывались, а шли стороной. При подходе к району цели подошло еще 5 Ме-109Ф и 2 ФВ-190, завязался воздушный бой, в результате которого младший лейтенант Кулагин сбил Ме-109Г, который горящим упал в районе МТФ (устье канала Курка). Старший лейтенант Гришаев сбил Ме-109Г, который упал на западном берегу р. Курка у надписи МТФ. В воздушном бою был подбит младший лейтенант Зиновьев, который произвел посадку на своей территории в районе Свистельников. Самолет разбит, ремонту не подлежит, летчик имеет ушибы головы».

Андрею Кулагину была засчитана 8-я личная победа, а, и на тот момент он, наряду с Владимиром Сазоновым, являлся одним из самых результативных летчиков 249-го полка. Для подразделения этот бой также стал последним в ходе воздушной битвы за Кубань, хотя далеко не последним над Кубанским плацдармом в целом.

230-я ШАД выполнила тремя полками в общей сложности 40 вылетов, еще 7 пришлось на истребители эскорта из 979-го ИАП. Экипажи довольно скромно отчитались об уничтожении 3 автомашин, 3 полевых орудий, 1 миномета и 120 убитых и раненых гитлеровцах. Потери составили 3 самолета. Ил-2 младшего лейтенанта Линника и сержанта Шуляренко из 210-го ШАП над целью был сбит зенитной артиллерией и упал в 800 м восточнее отметки 0,6. Экипаж пропал без вести. Штурмовик младшего лейтенанта Трошенкова и сержанта Сенькова был сбит истребителем и совершил вынужденную посадку на брюхо в 5 км юго-западнее Свистельникова. Воздушный стрелок был легко ранен, экипаж вернулся в часть. Единственный сбитый наш Ил-2 в этот день на счету словака Франтишека Брезины из 13.(Slow) /JG52. Ил-2 инженер-майора Чумакова и сержанта Бобкова во время второго захода на цель был поврежден огнем с земли. Пилот смог дотянуть до аэродрома Днепровская, на котором выполнил аварийную посадку на брюхо. При этом в конце пробега у самолета полностью отвалилось хвостовое оперение, но экипаж не пострадал. Инженер-майор Чумаков был прикомандирован к полку из 1-й Запасной авиабригады.

К исходу дня красноармейцам удалось продвинуться до юго-западного берега лимана Мартынячий и выйти на подступы к МТФ (300 м восточнее Молочно-товарной фермы).

Всего 4-я воздушная армия выполнила 249 вылетов, еще 103 осуществили морские летчики. Сталинские соколы заявили всего о 2 сбитых самолетах при 4 потерянных. В действительности никаких потерь в составе люфтваффе не зафиксировано. Соответственно, «достоверно подтвержденные» победы летчиков 16-го ГИАП, 298-го ИАП и 249-го ИАП, увы, тоже не находят никаких подтверждений.

15 июня.

4-я воздушная армия выполнила 154 самолето-вылета, еще 72 было на счету ВВС ЧФ и 59 – на счету группы АДД. ВОСЕМЬ Пе-2 из 40-го БАП ВВС ЧФ совершили удачный налет на Феодосию, потопив большой румынский лихтер CNR-1353 водоизмещением 1400 тонн и патрульный катер типа «MFK» из флотилии «RF».

В 18.40–20.02 группа в составе семнадцати Ил-2 из 502-го ШАП под прикрытием восьми Ла-5 из 437-го ИАП и трех Як-1 из 236-го ИАП совершила налет на Широкую щель и дачу Широкая балка (в районе Федотовки). Основную бомбовую нагрузку «черных смертей» снова составляли ампулы АЖ-2 «КС», на указанные цели было сброшено 412 таких боеприпасов. Над Широкой щелью одноместный Ил-2 младшего лейтенанта Чечелашвили был подбит огнем с земли. Летчик выбросился с парашютом и приземлился на своей территории.

230-я ШАД боевых вылетов не проводила, зато трагическое происшествие случилось в 979-м ИАП. В районе Армавира потерпел катастрофу самолет У-2, на борту которого находился командир полка майор Г.И. Романцов. Летчик получил тяжелейшие травмы и был отправлен в местный госпиталь.

Впервые за долгое время сбитых самолетов противника не заявлялось. Свои потери составили 2 самолета, среди которых был Як-7Б из морской авиации. Хорват сатник Н. Цвикич дезертировал, перегнав свой Bf-109G-2 W. Nr. 14205 c аэродрома Керчь-IV на аэродром Краснодара. После чего немецкое командование отправило всех изрядно подуставших хорватов в тыл, а оттуда на отдых на родину.

В связи с наступлением ясной погоды после долгой паузы была проведена тщательная воздушная разведка западной оконечности Таманского полуострова и Керченского пролива. На полученных снимках командование увидело не очень приятную картину. На аэродромах, расположенных на обоих берегах пролива, находилось не менее 365 немецких самолетов разных типов, из которых около двух третей составляли бомбардировщики и штурмовики. Никаких серьезных повреждений ВПП заметно не было, одним словом, немецкая авиация по-прежнему чувствовала себя превосходно. Ну а в самом Керченском проливе насчитали не менее 75 барж и понтонов и множество других судов. То есть и на море немцы тоже чувствовали себя как дома…

В этот день 37-я и 56-я армии начали окапываться на занимаемых рубежах и создавать долговременную оборону. Давно стояла «тишина» и на фронте 18-й армии от Мысхако до отрогов Кавказа. Бои пока продолжались лишь на правом фланге на участке 9-й армии. 17-я армия тем временем получила первые за длительное время серьезные подкрепления. В начале июня из района Брянска в Крым была переброшена 98-я пехотная дивизия, которая 15-го числа переправилась на паромах через Керченский пролив и отправилась в сектор обороны 101-й егерской дивизии.

16 июня.

Ночью дальние бомбардировщики выполнили последние налеты на Кубанский плацдарм, после чего группа убыла на центральный участок фронта. Этот факт также свидетельствовал об окончательном переходе к позиционной войне. В ночных рейдах участвовали и морские летчики. Во время налета на Керчь был сбит «Бостон-3» из 5-го ГМТАП (весь его экипаж майора Балаболкина погиб). По немецким данным, пилот Bf-110G-2 «2N+IU» из 10.(N) /ZG1 оберфельдфебель Йозеф Косиок при отражении этого налета сбил два советских «бостона» (в 21.00 и 21.20), одержав тем самым свои 11-ю и 12-ю воздушные победы.

Ночью 84-я стрелковая бригада под угрозой окружения и не имея связи с соседними частями, скрытно оставила занятый район на подступах к МТФ и отошла к Свистильникову. Указанная молочно-товарная ферма (точнее, ее развалины) так и осталась за немцами.

4-я воздушная армия осуществила 274 вылета, при этом было заявлено о 4 сбитых самолетах. В частности, уже известный ас Дмитрий Глинка из 45-го ИАП в районе Курчанской сбил Ме-109 (что не подтверждается). Ударная авиация действовала ограниченно и только по отдельным целям. Так, в 09.05–10.30 группа в составе семнадцати Ил-2 из 190-го ШАП снова совершила налет на Широкую Щель, сбросив на нее 100 – АЖ-2, 120 – АО-10 и 46 – ФАБ-100. Через 5–7 минут над тем же сектором появились три пятерки из 502-го ШАП, которые также бомбили и штурмовали Широкую щель и западную окраину Федотовки. Повышенный интерес к данному району был вызван опасениями советского командования, о которых будет сказано ниже. Кстати, эта операция стала последнией для 214-й ШАД во время воздушной битвы за Кубань. В дальнейшем до конца июня ее полки занимались исключительно учениями и дежурствами на аэродромах.

298-й ИАП в этот день выполнил всего два вылета. В 08.00 дежурная пара в составе Бочарова и Вильямсона вылетела на перехват немецкого корректировщика ФВ-189 в районе Калабатки. Однако станция наведения «Зебра-5» так и не смогла навести истребители на цель. После этого до конца месяца полк боевой работы почти не вел, занимаясь тренировочными полетами, сопровождением «дугласов» с разными персонами и т. п. Своих потерь, кроме указанного «бостона», в советской авиации не было.

17 июня.

Рано утром шесть Пе-2 из 40-го БАП ВВС ЧФ удачно атаковали у м. Опук немецкий конвой «Benzin-10», потопив танкер «Gherasimos» (1487 тонн водоизмещением). По немецким данным, он затонул в 03.49 (время берлинское) после двух прямых попаданий ФАБ-100. C этого дня на Кубани установилась ясная и по-настоящему жаркая погода (температура воздуха до +33 градусов), вызывавшая неприятные ассоциации с июнем двухлетней и июнем годичной давности…

249-й ИАП в этот день занимался только тактической разведкой. В 05.28–06.27 и в 16.37–17.27 полк выполнил два вылета группами соответственно по 6 и 7 ЛаГГ-3 в районы р. Курка, Курчанской, устья р. Кубань и Темрюка. Во время первого задания был проведен безрезультатный бой с 6 «мессершмиттами» на малых высотах.

ВВС СКФ выполнили 241 самолето-вылет, из которых 134 пришлось на 4-ю ВА, остальные на морскую авиацию. В этот день, наконец, закончилось затянувшееся использование бипланов И-153 в качестве фронтовых истребителей. Последние оставшиеся в строю 12 «чаек» из 611-го ИАП перелетели в Ставрополь и были переданы в 718-й ИАП. После этого полк полностью перевооружился на ЛаГГ-3.

В 45 км западнее Краснодара старший лейтенант С.Т. Волков из 628-го ИАП ПВО на Як-1Б тараном сбил Ю-88. Три немецких летчика выпрыгнули с парашютами и попали в плен. По немецким данным, Ju-88D-1 W. Nr. 430513 «F6+MM» из 4.(F) /122 числится пропавшим без вести вместе с экипажем в районе станицы Мингрельской.

В районе Крымской зенитным огнем были сбиты FW-190F-3 W. Nr. 670652 из 5./Sch.G1 и 2 Ju-87D-3 «T6+BM» и «T6+СМ» из 4./StG2 «Иммельман». Судьба летчиков этих штурмовиков сложилась по-разному. Один был убит, лейтенант Франц Млынек пропал без вести, а еще трое (в т. ч. раненый) перешли линию фронта и вернулись к своим.

Немцы продолжили теснить части 9-й армии на правом фланге. Рота сводного батальона 351-й стрелковой дивизии, оборонявшаяся на северном берегу лимана Безымянный (юго-восточнее Куликовского лимана) была неожиданно атакована немцами со стороны косы Вербяной и разгромлена. Только 14 человек смогли отойти к лиману Кривой-1.

В этот период штаб Северо-Кавказского фронта получил из различных источников очередные «ценные» разведданные о якобы готовящемся наступлении немцев на Кубани. В частности, на основании допросов пленных и перебежчиков появилась информация, что противник специально перебросил под Новороссийск 50 тяжелых танков «Тигр», чтобы с их помощью ликвидировать плацдарм в районе Мысхако (Малая земля). Кроме того, разведка установила, будто бы между 20 и 25 июня вермахт собирается начать крупное наступление, причем основной удар будет нанесен на Ростов-на-Дону, а вспомогательный – на Кубани. Причем операция будет поддерживаться большим количеством танков, авиации, а также флотом. И как раз 17 июня разведчики Пе-2, вернувшиеся из вылетов над Керченским проливом, доставили снимки, на которых было видно усилившееся двустороннее движение между двумя берегами, которое вроде бы могло свидетельствовать о переброске войск на Тамань и даже подготовке к десантной операции. В связи с этим штаб 230-й ШАД получил приказ находиться в боевой готовности для ударов по немецким кораблям и судам в Азовском море.

Опасаться морского десанта наше командование имело все основания. На тот момент противник сосредоточил в портах Азовского моря значительные силы. Они включали в себя 1-ю, 3-ю и 5-ю транспортные флотилии (всего около 50 БДБ типа «MFP», вооруженные универсальными 75-мм орудиями и 20-мм зенитками), 86-й и 128-й саперно-десантные батальоны, которые имели на вооружении паромы типа «Зибель», тяжелые и легкие штурмботы (вскоре они получили пополнение и были развернуты в 700-й и 770-й отдельные инженерно-саперные полки), 1-ю флотилию люфтваффе (на вооружении имела паромы «Зибель» и 20-тонные пехотно-десантные катера), отдельный отряд кораблей Дунайской немецкой военной флотилии (тендер «Графенау» и вооруженные буксиры). На северное побережье Азовского моря по железной дороге были переброшены корабли 3-й артиллерийской флотилии (в ее составе были лихтеры типа «MAL» и артиллерийские БДБ типа «AF», вооруженные 88-мм, 37-мм, 20-мм орудиями и реактивными 86-мм установками). Только в порту Керчи разведка обнаружила 52 десантных баржи, 7 буксиров, 13 катеров и другие суда.

18 июня.

19-я стрелковая бригада после ожесточенного боя снова заняла восточную дамбу в районе изгиба р. Курка в районе Отруба № 7. 84-я и 131-я СБр, пытавшиеся наступать на МТФ, успеха не имели.

Люфтваффе небольшими группами штурмовиков осуществили налеты на Ейск, Анастасиевскую, Славянскую, Крымскую, Абинскую и Мысхако.

4-я ВА осуществила 95 вылетов, по большей части на разведку. Из них 16 пришлось на 249-й ИАП. В 06.57–07.45 и в 16.55–17.55 полк выполнил два вылета группами по восемь ЛаГГ-3 на разведку в районы Киевского и Варениковской. Полеты проходили на высоте 300 м.

ВВС ЧФ осуществили 50 боевых вылетов. Количество самолето-пролетов люфтваффе оценили в 202. При этом впервые не было заявлено ни одного сбитого самолета и ни одной собственной потери. Можно сказать, небо над Кубанью стало «мирным». И все же люфтваффе понесли одну потерю. Ночью над станицей Тимашевская артиллеристы зенитного бронепоезда № 140 сбили Do-217K-1 «K7+YM» из 4.(F) /Nacht. Из пяти членов его экипажа один был убит еще в воздухе, а остальные четверо скрылись в горно-лесистой местности и пытались выйти к линии фронта. Но 21 июня их все же поймали и взяли в плен.

ВВС ЧФ тоже потеряли один самолет и тоже разведчик – Пе-3 из 27-й ОМРАЭ.

В этот же день штаб СКФ, наконец, получил официальную директиву Ставки ВГК № 0366/ОП о переходе к обороне на Кубани. «В связи с тем, что противник понес большие потери в период с 26.5 по 7.6, пополнил свои утраченные потери живой силой и техникой, подбросил три новые дивизии на Таманский плацдарм, что не исключает возможности перехода противника к активным действиям, – говорилось в соответствующем приказе штаба фронта. – Войска фронта в настоящий момент не имеют возможности вести наступательные действия, удерживая инициативу в своих руках, временно переходят к прочной и упорной обороне».

19 июня.

Батальон 19-й СБр после затяжного боя был снова выбит с восточной дамбы в районе Отруба № 7 и отошел на позиции в 150 м от нее.

Тем временем авиационные полки находились в постоянной готовности к отражению немецкого десанта на азовском побережье. «По разведывательным данным, противник продолжает концентрировать свои силы у побережьев[106] Таманского полуострова и Азовского моря, – сообщалось в журнале боевых действий 230-й ШАД. – За день замечено движение отдельных катеров и несколько барж по направлению с севера на юго-запад вдоль побережья Азовского моря. По показаниям военнопленного румынской армии, противник в районе Новороссийска готовит наступление в начале июля. И кроме того имеется в больших количествах химических веществ – ОВ и химических частей. Надо полагать, что противник, очевидно, думает предпринять наступление с применением химических отравляющих веществ».

4-я воздушная армия выполнила всего 79 самолето-вылетов, из которых 14 пришлось на 249-й ИАП. «ЛаГГи» с высоты 200–400 м вели аэрофотосъемку немецких позиций и тылов в районах косы Вербяной, Киевского, Молдаванской и Варениковской. Еще 108 вылетов было на счету морской авиации. В общей сложности наши летчики и зенитчики заявили о 7 сбитых самолетах. На самом деле люфтваффе потеряли на Кубани только 2 самолета. В районе Крымской зенитным огнем были сбиты два Ju-87D-3 из 6-й и 9-й эскадрилий StG2 «Иммельман».

Кроме того, в этот день дезертировал еще один уставший от войны хорватский летчик. Старший наредник Н. Вице, вылетевший на связном самолете Klemm-35 W. Nr. 3279 «CI+SF» с аэродрома Симферополя в Николаев, взял курс на восток, перелетел через линию фронта на Кубани и сдался в плен.

20 июня.

В 03.45, по советским данным, эскадра в составе 7 немецких катеров подошла к Ейску и произвела обстрел города и порта, выпустив 170 снарядов. В городе были убитые и раненые, а 8 домов получили повреждения. При этом корабли прикрывались истребителями. По немецким документам, 3 артиллерийских лихтера MAL-1, MAL-2, MAL-3 в сопровождении тральщиков RA-51 и RA-56 в ходе операции «Ярмут» выпустили по Ейску 406 – 88-мм снарядов. Акция вызвал большой переполох, кое-где подумали, что это начинается «долгожданная» высадка морского десанта на азовском побережье. И этот факт возымел последствия (см. ниже).

В 05.40 штаб 230-й ШАД получил срочный приказ: нанести удар по немецкому флоту в 4 км северо-западнее Должанки (Таганрогский залив). В 06.15 с аэродрома Тимошевская в воздух поднялась группа в составе четырех Ил-2 из 103-го ШАП и семи ЛаГГ-3 из 979-го ИАП. Ведущий группы старший лейтенант Тришкин по прибытии в заданный район никаких плавсредств не обнаружил. Зато непосредственно у побережья возле Должанки он заметил большую группу судов неизвестного типа и назначения. Снизившись и пролетев непосредственно над ними, Тришкин также не смог разобрать принадлежность кораблей. В то же время с последних не было дано никаких опознавательных сигналов. На основании этого после двух «холостых» заходов старлей все же решил, что перед ним немецкий флот, и приказал начать атаку. Штурмовики сбросили бомбы с малой высоты и видели, как между неустановленных плавсредств поднимаются столбы воды от взрывов. Но конкретных результатов атаки никто из летчиков не видел… В действительности удар был нанесен по советским рыбацким мотоботам, которые на рассвете вышли на промысел!

Чуть позже отряд немецких кораблей и катеров все же был обнаружен, но уже в центральной части Азовского моря. Для их атаки вылетело 6 штурмовиков Р-10 из 23-го ШАП (придан АВФ). Немцы своевременно поставили дымовые завесы, уклонились от попаданий и продолжили путь к своей базе. В повторном вылете по этой цели приняли участие семь Ил-2 из 47-го ШАП и два Як-7Б из 25-го ИАП ВВС ЧФ. Немцы же вызвали на помощь свои истребители. В ходе воздушного боя над морем были сбиты Р-10 (экипаж погиб), Ил-2 (его экипаж пилот младший лейтенант К.Е. Герасимов и сержант Н.В. Борисенко погиб) и Як-7Б (сержант Мазмыкин погиб). В свою очередь немцы потеряли Bf-109G-4 W. Nr. 19742 унтер-офицера Кунца из 9-й эскадрильи JG3 «Удет». Пилот был найден и спасен летающей лодкой Do-24T-2 «VH+SL» из SNSt.8.

На Кубани же события шли своим чередом. 131-я стрелковая бригада неоднократно пыталась с разных направлений штурмовыми группами прорваться к дамбе на р. Курка, но выполнить эту задачу так и не удалось. В этот день командующий 9-й армией генерал-майор П.М. Козлов был снят с должности за неспособность организовать наступление и заменен генерал-майором А.А. Гречкиным.

Активность люфтваффе продолжала неуклонно снижаться, в этот день наземные наблюдатели зафиксировали всего 124 пролета немецких самолетов. Наши летчики ответили на них 181 вылетами (4-й ВА и ВВС ЧФ) и заявили о 5 сбитых самолетах. В действительности никаких потерь в составе люфтваффе не зафиксировано.

Собственные потери составили 1 самолет.

Советское командование по-прежнему всерьез верило в возможность немецкого морского десанта на побережье Азовского моря. Помимо всей 58-й армии, в течение двух месяцев создавшей вдоль берега непроходимую противодесантную оборону, в конце июня в район станицы Кущевской даже был дополнительно переброшен 4-й Гвардейский кавалерийский корпус. «Командующему СКФ иметь в виду в целях предупреждения и недопущения высадки десанта на Азовском побережье, использование корпуса в направлениях Маргаритовка и Ейск, для чего заблаговременно подготовить контрудары в этих направлениях, – говорилось в директиве Ставки ВГК № 30142, подписанной Сталиным и Жуковым. – Командующему СКФ две лучших дивизии из состава войск фронта перебросить в состав 58-й армии и сменить ими 89 и 414 СД. Эти дивизии поставить на побережье в районах: Маргаритовка и коса Должанская, а 89 и 414 СД вывести во второй эшелон 58 армии». Отметим, что мнимая угроза немецких морских и воздушных десантов, в которую верили вплоть до августа 1943 г., также сыграла важную роль в исходе сражения за Кубань. Около 10 дивизий и множество других подразделений с большим количеством артиллерии и танков вместо участия в боях несколько месяцев обороняли растянутое побережье Азовского и Черного морей, возводили в местах, удобных для десантирования, непроходимые завалы и линии обороны.

Бои в плавнях и лиманах с переменным успехом продолжались до конца месяца. А вот воздушная война после 20-го числа окончательно приняла позиционный характер.

21 июня.

Ночью немцы повторили набеговую операцию в Азовском море (операция «Мемель»). Артиллерийские лихтеры MAL-1 и MAL-3, которые сопровождал тральщик RA-56 обстреляли позиции частей 44А в районе Вареновки. В это же время MAL-2 и MAL-4 в сопровождении тральщика R-166 попытались обстрелять Приморско-Ахтарскую, но после короткого морского боя с бронекатерами и СКА АВФ вынуждены были отойти. При этом тральщик получил 2 прямых попадания 76-мм снарядов, а в его экипаже были убитые и раненые. Утром «разведка доложила точно», что немцы сосредотачивают большое количество автомашин, повозок и «ведут успешную переброску войск» на северный берег р. Кубань в 2 км севернее Варениковской. В связи с этим командующий 4-й воздушной армии генерал-лейтенант Вершинин приказал пресечь это «безобразие». Задание поручили 230-й ШАД. Вот как последующие события описаны в журнале боевых действий: «На выполнение данной задачи посланы две группы Ил-2 805 ШАП в сопровождении 6 самолетов ЛаГГ-3 979 ИАП. Ведущий общей группы капитан Карев точно и ведок[107] подошел к цели и сходу произвел прицельное бомбометание по автомашинам и повозкам. Затем последующими заходами произвели штурмовку, сделав три захода.

В результате боевых действий противнику нанесен следующий ущерб: уничтожено до 6 автомашин и повозок, одно орудие ЗА, убито и ранено до 15 солдат и офицеров противника. Кроме того, в этот боевой вылет сброшено около 26 000 листовок на немецком и румынском языках. По показаниям летчиков 805 ШАП истребители прикрытия 979 ИАП над целью ходили с большим превышением от штурмовиков, тем самым дали полную возможность истребителям противника безнаказанно атаковать наших штурмовиков. В результате атак истребителей противника был подбит один Ил-2¹ летчик мл. лейтенант Мартынович, стрелок серж. Иванов, который произвел вынужденную посадку в 2 км севернее Славянская на фюзеляже. Состояние экипажа и самолета выясняется. Кроме того, 3 самолета Ил-2, атакованные истребителями противника, имеют повреждения.

Таким образом, истребители противника, используя момент, когда наши истребители сопровождения находились гораздо выше Ил-ов[108] и не были в непосредственной близости, произвели от 2-х до 3-х безнаказанных атак с Н=400 м снизу, сзади и сбоку, не встретив сопротивления со стороны наших истребителей». Ну а общий итог вылета определили так: «В основном задача выполнена». Интересно, что за весь день боевых действий на Кубани немецкие истребители записали себе всего одну воздушную победу: в 17.14 гауптман Й. Визе из 2./JG52 сбил Ил-2.

ВВС ЧФ потеряли 1 самолет. В море упала по «неустановленной причине» новая «кобра» Р-39N младшего лейтенанта В. Украинца из 11-го ГИАП ВВС ЧФ. Летчик погиб.

Последним аккордом весеннее-летней воздушной битвы за Кубань можно считать события 25 июня. Во время налета штурмовиков ВВС ЧФ на немецкий конвой из 6 БДБ в районе мыса Железный Рог немецкие истребители сбили три Ил-2 из 8-го Гв. ШАП. Один самолет (пилот сержант Д. Жвания) упал в море, оба члена экипажа погибли. Другой штурмовик лейтенанта Чернеги дотянул до Мысхако и совершил посадку на воду возле берега. Воздушный стрелок был убит еще в воздухе, а раненого летчика спас советский катер. Третий Ил-2 (пилот сержант Палуев) дотянул до суши и сгорел при вынужденной посадке. Оба летчика были ранены. По немецким данным, в результате этого налета повреждения получила БДБ F-142A, на которой после прямого попадания ФАБ возник сильный пожар.

Этот день также стал одним из самых неудачных для 249-го ИАП. Вечером шестерка ЛаГГ-3 (летчики Корнев, Кулагин, Карпатов, Костанди, Подалюк и Мосягин) совершали вылет на прикрытие своих войск в районе плавни Масляной. В заданном районе уже отвыкшие от серьезных боев пилоты неожиданно встретились с большой группой «мессершмиттов» (по докладам наших, 16 машин). В ходе долгого и тяжелого воздушного боя лейтенант Корнев и младший лейтенант Кулагин сбили по одному Ме-109Ф. Правда, сами они тоже были сбиты, причем Кулагин спасся, выпрыгнув с парашютом над своей территорией, а Корнев погиб. Также был подбит ЛаГГ-3 младшего лейтенанта Карпатова, который совершил вынужденную посадку на брюхо на аэродроме Нижне-Стеблиевская. По всей вероятности, оба самолета стали жертвами оберлейтенанта Хельмута Липферта из 6-й эскадрильи JG52, которому были записаны два сбитых ЛаГГ-3 в районе Анастасиевской (в 16.13 и 16.23 по берлинскому времени). Это были 10-я и 11-я победы летчика, впоследствии ставшего одним из самых известных асов люфтваффе.

У остальных трех советских истребителей в полете закончилось горючее (полетное время достигло 75–80 минут), вследствие чего летчикам пришлось садиться где попало. Костанди совершил вынужденную посадку на брюхо в 8 км от Нижне-Стеблиевской, Мосягин пытался планированием дотянуть до Днепровской, но в итоге приземлился с убранными шасси в 6 км западнее ВПП, а Подалюк еще раньше – в 5 км. При этом все самолеты получили различные повреждения, а летчики – травмы разной степени тяжести и надолго выбыли из строя.

В свою очередь немцы 25 июня потеряли над Кубанью Bf-109G-6 W. Nr. 20011 лейтенанта Э. Ульмана из 3-й эскадрильи JG52, который был сбит в районе Старо-Нижнестеблиевской. Немецкий пилот пропал без вести. Его сбил ЛаГГ-3 Евгения Пылаева из 88-го ИАП, которому был засчитан сбитый в районе Старо-Нижнестеблевской Ме-109.

Этот «мессершмитт» можно считать последним, который был потерян немцами в описываемой нами битве. В дальнейшем почти на целый месяц в небе над Кубанью установилось затишье. Отметим, что 26 июня советские летчики неожиданно отличились. В районе станицы Курчанской была найдена разбитая легковая автомашина. Ее водитель и пассажир командир 50-й пехотной дивизии генерал-лейтенант Фридрих Шмидт погибли. Кто из советских летчиков произвел эту на редкость удачную штурмовку одиночной цели, установить сейчас уже вряд ли удастся[109].

Итоги июнь:

Для 298-го ИАП последний месяц воздушной битвы за Кубань сложился неудачно. При 8 заявленных победах (6 – Ме-109, 1 – Хе-111 и 1 – Ю-87) полк потерял по боевым причинам 5 Р-39, при этом два опытных летчика погибли.

249-й ИАП в течение июня выполнил 455 вылетов (из них 300 до 20 июня), заявив о 9 сбитых самолетах (в том числе 6 – Ме-109, 2 – Ю-87 и 1 – Хш-123). Собственные потери составили 5 самолетов и 2 погибших летчика.

С 1 по 21 июня штурмовики 230-й ШАД (103-й, 210-й и 805-й штурмовые авиаполки) совершили 425 вылетов, потеряв при этом по боевым причинам семнадцать Ил-2. В среднем получается один сбитый и подбитый штурмовик на 25 боевых вылетов. 979-й ИАП выполнил за тот же период 132 вылета на сопровождение «черных смертей» и сбил 1 самолет при 5 потерянных.

Общие безвозвратные потери советской авиации (по сводкам штаба СКФ) за период с 1 по 25 июня составили 90 самолетов. Потери люфтваффе за тот же период (по всем причинам) составили 44 самолета, в том числе 16 – Bf-109, 9 – Ju-87, 5 – Ju-88D, 4 – Hs-129, 4 – Bf-110, 2 – FW-190, 2 – Go-145, 1 – Do-217 и 1 – Kl-35.

Глава 9. Непробиваемая «Готическая голова»

«После трехдневных операций 56-я армия на отдельных участках улучшила свои позиции»

Первый летний месяц миновал, а никакого немецкого наступления так и не началось. Ни на Кубани, ни под Ростовом, ни под Курском, ни в иных местах. В связи с этим тревожное ожидание, царившее в советских штабах, еще более усилилось. «Что же они замышляют на этот раз?» – примерно таким основным вопросом задавалось большинство командиров и бойцов. Ну а Северо-Кавказский фронт продолжал готовиться к отражению вероятной, как казалось, и как доносила разведка, масштабной высадке морского десанта на азовском побережье. «Замысел» германского командования виделся примерно так. Сначала противник с паромов и десантных барж высаживает свои войска где-то между Азовом и устьем р. Кубань и захватывает плацдармы. Затем начинается одновременное наступление с р. Миус на Ростов-на-Дону и с Кубанского плацдарма на Краснодар и Тихорецк. Ну а в дальнейшем, по всей вероятности нанося удар и под Курском, вермахт снова начинает наступление к Волге и Кавказу.

1 июля 58-я армия получила приказ в очередной раз усилить оборону побережья и не допустить высадки десанта. Эту задачу выполняло 6 стрелковых дивизий, 3 артиллерийских полка и 3 дивизиона БЕПО (всего в их составе было 9 бронепоездов). В резерве у армии находились 4-й Гвардейский кавалерийский корпус и 2 истребительно-противотанковых бригады. Во всех прибрежных городах были созданы крупные гарнизоны, а в тыловой полосе – сеть опорных пунктов (Маргаритовка, Шабельск, Должанская, Камышевская и др.) Соответствующие задачи были поставлены и авиации. «4 ВА быть готовой всеми силами во взаимодействии с 58 армией и АВФ нанести удар с целью сорвать попытку противника высадить десант на восточном побережье Азовского моря на участке: Качальник – Ейск, Должанская, коса Ясенская, Приморско-Ахтарская, а высадившиеся группы уничтожить». Штаб воздушной армии получил указание подготовить подробный план отражения десанта, ежедневно вести разведку акватории Азовского моря (причем данные передавать в штаб 58-й армии в режиме реального времени, прямо с борта самолетов!), изучить всем летным составом виды немецких плавсредств и способы их уничтожения и совершить с летным составом облеты побережья с целью тренировки.

Между тем в начале июля немецкие катера провели еще один рейд к побережью, обстреляв позиции советских войск в устье р. Протока (выпущено 300 снарядов), что еще раз убедило наше командование в подготовке десанта.

Кроме того, советское командование по-прежнему считало весьма вероятным применение вермахтом химического оружия, в том числе новейших отравляющих веществ, о создании которых докладывала разведка. Еще в середине июня весь летный состав полков 4-й воздушной армии был ознакомлен с указанием Ставки ВГК «Об изжитии химического невежества, недооценки химопасности и поднятия дела химподготовки на должную высоту». Судя по стилю названия, оно было составлено лично вождем. В рамках указанного «изжития» в авиационных полках стали проводиться т. н. химические дни, во время которых летчики, по заранее составленному графику, часть времени (в том числе дежурства на аэродромах) проводили в противогазах. При этом продолжительность тренировок постепенно повышалась. Так, в 298-м ИАП начали с 30 минут, а уже к началу июля личный состав натренировался жить в противогазе до 6 часов.

Что касается немцев, то они использовали временную передышку на Кубанском фронте для кадровых перестановок. 25 июня командующий 17-й армией генерал-оберст Рихард Руофф был снят с занимаемой должности и переведен в резерв фюрера. С чем было связано это решение, не совсем понятно, точнее, совершенно непонятно. Казалось бы, Руофф, в отличие от многих командиров вермахта, смог буквально выполнить категоричный приказ Гитлера – удержаться любой ценой. Причем, в отличие от других, не получал почти никаких резервов и действовал в духе идей чучхе – «с опорой на собственные силы», отразив все мощные советские атаки несколькими имевшимися дивизиями. Напомним, оказавшийся в аналогичной ситуации Вальтер Модель, который в течение 1942 г. отразил все атаки на Ржевский выступ, был награжден дубовыми листьями к Рыцарскому кресту, получил славу великого спеца по обороне, а позднее – звание генерал-фельдмаршала и прозвище «пожарник фюрера». Но у Руоффа был серьезный «недостаток», он слишком часто предлагал вышестоящему командованию отойти с занимаемых позиций, многие решения принимал без санкции начальства и вообще был неприятен фюреру.

Вместо Руоффа командующим 17-й армией был неожиданно назначен генерал инженерных войск 53-летний Эрвин Йенеке. Как и предшественник, он являлся ветераном Первой мировой войны, во время которой служил в 10-м инженерном батальоне. Затем остался на службе в рейхсвере также в инженерных войсках. За время длительной службы Йенеке стал серьезным специалистом по фортификации, а в ноябре 1938 г. был назначен начальником штаба инспекции крепостей вермахта. Вплоть до начала 1942 г. генерал служил на различных тыловых должностях, в т. ч. занимал пост оберквартирмейстера OKW в Бельгии и Северной Франции. В мае 1942 г. по сути не имевший реального боевого опыта Йенеке в качестве командира 389-й пехотной дивизии был отправлен на Восточный фронт. Данная часть была специализированной и предназначалась для штурма долговременных укреплений противника. В составе 6-й армии дивизия участвовала в штурме Сталинграда. Незадолго до катастрофы Йенеке был назначен командиром 4-го армейского корпуса, в этой должности он и оказался в котле. В отличие от многих офицеров и генералов ему крупно повезло. Незадолго до краха Йенеке получил ранение шрапнелью (по некоторым данным, симулировал его), после чего был эвакуирован из Сталинграда на одном из последних транспортных самолетов. После этого его снова отправили во Францию командовать 82-м армейским корпусом, но в конце июня внезапно отправили на Кубань. Возможно, это назначение было связано именно со специализацией Йенеке на крепостях и инженерных заграждениях, коих на этом участке фронта уже было великое множество. «Перед принятием командования над 17-й армией, я имел с фон Кляйстом встречу в Симферополе, во время которой фон Кляйст поставил передо мной задачу, навести порядок в армии, во всех частях и соединениях, которые были расстроены в связи с боевыми действиями советских армий против Южной группировки немецких войск», – так Йенеке охарактеризовал свое назначение во время послевоенного допроса.

5 июля немцы, наконец, перешли в наступление под Курском. Взамен переброшенных на то направление авиагрупп на Кубань с Мариупольского направления была отправлена вооруженная 25 Ju-87D-3 3-я бомбардировочная авиагруппа FARR (ВВС Румынии) в составе 3-х эскадрилий (73-я, 81-я и 85-я). Более подробно их боевая деятельность будет освещена ниже. Штаб Северо-Кавказского фронта, с одной стороны, вздохнул с облегчением («не по нам первый удар»), с другой – продолжал готовиться к обороне. Но на Кубани все было спокойно. Вплоть до 20 июля на этом участке фронта царило затишье, хотя в небе периодически проходили воздушные бои. С 11 по 21 июля советская авиация (4-я ВА и ВВС ЧФ) осуществила всего 1822 самолето-вылета, что примерно соответствовало зафиксированным пролетам немецкой авиации. За это время, по советским данным, было сбито 11 самолетов, при этом собственные потери составили 19 машин. Причем почти половина из них пришлась на 16 июля, когда наша авиация в районе Благовещенской атаковала немецкий конвой «Hagen-43». По данным противника, 50-тонный тяжелый штурмбот PiLB типа «42» был потоплен вместе с экипажем из 6 человек, а еще 3 БДБ повреждены.

22 июля 56-я армия снова перешла в наступление в центре фронта в районе Киевское – Подгорный – Молдаванское. Согласно очередному плану, первой целью операции был выход на рубеж Кеслерово – колхоз им. Сталина, следующей – выход на рубеж Варениковская – Гостагаевская, а конечной – «очищение от противника района Нижней Кубани и Таманского полуострова». После 80-минутной артиллерийской подготовки и массированных налетов авиации ударная группа в составе 10-го гвардейского и 10-го стрелковых корпусов с группами усиления (пять танковых и два самоходно-артиллерийских полка) перешла в атаку в районе Садового – Свободы.

Надо отметить, что во время всей битвы за Кубань обеим сторонам практически ни разу не удалось добиться внезапности своих действий, хотя для этого всякий раз предпринимались беспрецедентные меры. Вот и в этот раз штаб 17-й армии догадался о том, что «Советы» скоро снова будут атаковать еще 15 июля. Об этом свидетельствовали как допросы пленных, так и разведданные (наблюдение за транспортным трафиком, усиление деятельности разведгрупп, работы по разминированию). «Разведка доложила точно» и участок, где будет нанесен очередной удар – возвышенности в районе Молдаванского и Крымской и в первую очередь высота 114,1, оборонявшаяся 97-й егерской дивизией. Так и вышло.

Поскольку большая часть авиационных полков к этому моменту уже убыла с Кубани, чуть ли не главной ударной силой 4-й ВА стала 230-я ШАД гвардии полковника Гетьмана. На тот момент она состояла из четырех штурмовых авиаполков, которые были пополнены до штатной численности. Утром того дня дивизия провела масштабную операцию по поддержке наступления. В 08.20 две группы по пять Ил-2 из 805-го ШАП (ведущий капитан Карев) с малой высоты поставили дымовую завесу на участке между пресловутой надписью «Вышка» и юго-восточной окраиной Молдаванского.

В 09.05–09.25 группа в составе 42 штурмовиков из 210-го и 805-го ШАП (ведущий гвардии подполковник Зуб) нанесли удар по позициям немецких войск на высоте 103,3, Никитскому, высоте 150,2 и северо-восточной окраине Русского.

В 09.28 группа в составе 5 «черных смертей» из 805-го ШАП (ведущий старший лейтенант Страхов) поставила дымовую завесу на участке вдоль гребня высот от западной окраины Гоголя, высоты 150,2 и северо-восточной окраине Русского.

Затем в 09.30–09.50 группа в составе 44 – Ил-2 из 7-го Гв. ШАП и 103-го ШАП (ведущий капитан Попов) нанесла повторный массированный удар по высоте 103,3, Никитскому, высоте 150,2 и северо-восточной окраине Русского.

Во второй половине дня 230-я ШАД выполнила еще 76 вылетов штурмовиками по указанным районам. 979-й ИАП, как всегда осуществлявший прикрытие групп Ил-2, выполнил рекордные 54 самолето-вылета. Несмотря на задействование невиданного доселе количества штурмовиков, свои успехи штаб Гетьмана оценил довольно скромно: 1 уничтоженный или поврежденный танк, 3 автомашины, 19 орудий, 4 миномета и до 200 солдат. А вот собственные потери оказались очень большими – 18 – Ил-2! То есть был сбито более 10 % штурмовиков, участвовавших в налетах.

В районе Киевское – Молдаванское зенитным огнем были сбиты и упали на немецкой территории 4 самолета: командира 210-го ШАП подполковника Н.А. Зуба[110] и капитана Иванова, младшего лейтенанта Королева и старшего сержанта Козлова, лейтенанта Ильина (одноместный), сержанта Афанасьева и сержанта Данченко, сержанта Громова и сержанта Мухи. Ил-2 младшего лейтенанта Бессонного и сержанта Шевцова также был подбит зенитками в районе Русского. Пилот сумел дотянуть до своей территории, но врезался в телеграфный столб. Бессонный погиб, а Шевцов с тяжелейшими травмами был отправлен в госпиталь.

6 штурмовиков (экипажи сержанта Муравьева и сержанта Морозова, старшины Иванушкина и сержанта Кабанова, младшего лейтенанта Балашова и сержанта Резникова, младшего лейтенанта Подыногина и красноармейца Орлова, младшего лейтенанта Зубова и сержанта Косухина, младшего лейтенанта Антонова (одноместный) не вернулись с задания. Иными словами пропали без вести. Еще шесть Ил-2 из 7-го Гвардейского, 103-го, 210-го и 805-го ШАП были повреждены зенитной артиллерией, а потом совершили вынужденные посадки в разных местах на своей территории. Причиной столь высоких потерь признали насыщенность немецких позиций малокалиберной зенитной артиллерией («эрликонами») и шаблонную тактику летчиков (заход на цель одним и тем же маршрутом).

Впрочем, для советских истребителей день тоже сложился не особо удачно. Так, 42-й ГИАП потерял во время прикрытия своих войск сразу три Як-1, которые были сбиты «мессершмиттами» в ходе двух внезапных атак со стороны солнца и из-за облаков. Всего же 4-я воздушная армия выполнила 668 вылетов и потеряла 22 самолета. Немецким истребителям из II./JG52 было засчитано за день 16 побед. «Героем дня» стал оберфельдфебель Вернер Куаст из 4./JG52, который в 5 боевых вылетах сбил 6 самолетов (четыр Як-1 и по одному Ил-2 и Ил-5). В свою очередь в 4-й воздушной армии отличился 249-й ИАП, который доложил о 4 сбитых Ме-109 и одном ФВ-190. Воздушные победы были засчитаны капитану Васильеву, младшему лейтенанту Крюкову, майору Садарикову, лейтенанту Ивану Гусеву и старшему сержанту Богачеву. По немецким данным, был потерян только один Bf-109G-4 W. Nr. 19961 лейтенанта Ханса-Вернера фон Рудлоффа, который был тяжело ранен.

К исходу дня 317-я стрелковая дивизия сумела прорвать первую линию обороны противника, а части 10-го Гвардейского стрелкового корпуса заняли Подгорный. При этом наши части понесли большие потери. Так, приданные танковые полки потеряли подбитыми и подорвавшимися на минах сразу 46 машин.

23 июля 230-я ШАД продолжала активные действия. В 06.25–06.35 две группы штурмовиков нанесли удар по району восточная окраина Красного – западнее Гоголя. В 06.35–06.45 те же цели атаковали еще три группы Ил-2. Затем в 06.50–06.55 и 06.55–07.05 тот же район бомбили и штурмовали еще пять групп «черных смертей». Всего над указанным небольшим районом в течение 40 минут пролетело в общей сложности 105 Ил-2 в сопровождении групп по 4–5 ЛаГГ-3 из 979-го ИАП.

Как и в прошлый день, на подходе к цели и над ней самолеты подвергались мощнейшему обстрелу с земли. В результате потери составили двенадцать Ил-2. При этом один самолет из 103-го ШАП (сержантов Пушина и Прудиуса) был сбит истребителем, а штурмовики лейтенанта Шевченко и сержанта Алешина, младшего лейтенанта Моргачева и сержанта Калашникова из 7-го ГШАП и младшего лейтенанта Харлапа и сержанта Самарского из 103-го ШАП пропали без вести. Были сбиты также 2 Ил-2 из 618-го ШАП (оба экипажа – младший лейтенант Н.Р. Шаповалов и младший сержант С.Н. Баженов, сержанты А.А. Береговский и Н.Р. Винниченко погибли). Кроме этого 618-й полк потерял еще один одноместный Ил-2. Во время патрулирования над Краснодаром он был ошибочно сбит огнем своих зениток (пилот младший сержант В.Г. Абрамов выпрыгнул с парашютом, но он не раскрылся). Ил-2 лейтенанта Фролова и сержанта Мардера из 210-го ШАП получил тяжелые повреждения от огня с земли, при этом пилот был ранен. Тем не менее Фролову удалось дотянуть до своего аэродрома и совершить вынужденную посадку на брюхо. В последний момент летчик потерял сознание, промахнулся мимо ВПП и врезался в капонир. В результате Фролов получил новые травмы, а его воздушный стрелок погиб. Еще семь Ил-2 (4 из 210-го ШАП, 2 – из 7-го ГШАП и 1 – из 103-го ШАП) были подбиты зенитным огнем и совершили аварийные посадки на фюзеляж на своей территории. Кроме того, были сбиты и два ЛаГГ-3 из 979-го ИАП (лейтенант Щепочкин погиб, а старшина Агаутаньян выпрыгнул с парашютом в районе Запорожского).

В 18.20 тяжелый бой с «Мессершмиттами» провела группа в составе двенадцати ЛаГГ-3 из 249-го ИАП. В районе Киевского и Русского младший лейтенант Онопченко и младший лейтенант Крюков сбили по одному Ме-109. В то же время был сбит истребитель младшего лейтенанта Романова. Всего в течения дня 4-я ВА осуществила 548 вылетов и отчиталась об 11 сбитых самолетах (не подтверждается). Собственные потери снова оказались серьезными – 19 машин.

По немецким данным, пилотам из II./JG52 были засчитаны сбитыми в это утро: в 05.54 – Р-39; 06.12 – «Ил-5» (так немцы называли двухместный Ил-2); 06.14 – «Ил-5»; 06.16 – «Ил-5»; 06.20 – «Ил-5». А к концу дня итоговый счет сбитых самолетов составил: 4./JG52 – Як-1 и «Ил-5»: 5./JG52 – шесть «Ил-5» и один ЛаГГ-3: 6./JG52- «Ил-5» и Р-39.

В 06.30 после 20-минутной артподготовки и описанных выше ударов штурмовиков части 10-го Гв. СК и 16-го СК возобновили наступление. Однако, как это уже нередко бывало в апреле – июне, вторая линия обороны немцев (а за ней еще были 3-я, 4-я и т. д.) оказалась советской пехоте и танкам не по зубам. Четырежды с криками «ура» красноармейцы переходили в атаку, но, понеся большие потери, отходили обратно. При этом дальше других вклинившиеся в оборону полки и батальоны подвергались контратакам и перекрестному обстрелу из гаубиц, минометов, зениток и шестиствольных реактивных минометов.

24 июля 230-я ШАД осуществила лишь 23 самолето-вылета (еще 22 было на счету эскорта из 979-го полка). В 05.30 и 05.55 две группы по 8 штурмовиков осуществили выливание фосфора на южную окраину Неберджаевской. Задание было выполнено, но экипажи, боясь зенитного огня, выполнили его со слишком большой высоты, вследствие чего весь фосфор просто сгорел в воздухе. Остальные машины бомбили и обстреливали немецкие войска в том же районе. Поскольку высота полета опять же была выбрана значительно выше, чем в предыдущие дни, даже по собственным наблюдениям летчиков, удалось поразить только пару пушек и 15 солдат. Зато потери в этот раз составили всего два Ил-2. Экипаж младшего лейтенанта Хмары и сержанта Колмогорцева был сбит прямым попаданием зенитного снаряда над Неберджаевской и горящим упал на немецкой территории. Второй штурмовик младшего лейтенанта Белоусова и сержанта Андрейчука также был подбит, но дотянул до своей территории и совершил аварийную посадку на брюхо. «После трехдневных операций 56-я армия на отдельных участках улучшила свои позиции, потеснив противника», – сообщалось в журнале боевых действий 230-й ШАД. 249-й ИАП провел один воздушный бой в 18.30, по итогам которого младшему лейтенанту Подалюку был засчитал сбитый в районе Молдаванской Ме-109Ф. В то же время ЛаГГ-3 капитана Васильева был подбит и совершил вынужденную посадку на брюхо на аэродроме Славянская.

«Улучшение позиций» состояло в том, что свежие части введенного в бой 3-го Гвардейского стрелкового корпуса овладели высотами 162, 1 и 352,1, гребнем между ними и вышли к восточным окраинам опорного пункта Неберджаевская.

«Противник сдержал наступление наших частей и удерживает основную оборонительную полосу»

В 07.00 25 июля после часовой артподготовки 3-й ГСК возобновил наступление. После ожесточенных боев советским солдатам удалось достичь центральной части Неберджаевской, а отдельные роты даже прорвались к дороге на юго-западной окраине этого населенного пункта. В этот раз 4-я воздушная армия из-за высоких потерь и облачной погоды оказывала лишь незначительную поддержку сухопутным войскам (всего выполнено 180 вылетов). При выполнении боевого маневра уклонения от зенитного огня над Неберджаевской у Ил-2 из 618-го ШАП винтом другого штурмовика было срезано хвостовое оперение. Самолет упал на станицу, его пилот лейтенант А.Ш. Лопатин погиб, а вот воздушный стрелок сержант Э.Т. Хаберджа выпрыгнул с парашютом и, избежав попадания в плен, через 5 дней вернулся в свой полк. Второй раз судьба ему такого шанса не дала – 23 сентября во время пикирования на цель его выбросило из кабины, и из-за малой высоты Хаберджа не успел раскрыть свой парашют…

Люфтваффе тоже действовали ограниченно, зато имел место необычный инцидент. Фельдфебель Герхард Юнгель из 1./JG52 перелетел через Черное море и приземлился в турецком городе Самсун. Сам летчик был отправлен в немецкое посольство, а турецкие авиаспециалисты с большим интересом приступили к изучению нового и абсолютно целого Bf-109G-4 W. Nr. 19510…

После однодневной паузы 26 июля 230-я ШАД снова выполнила 129 вылетов штурмовиками в уже привычный район. В 10.00 и 10.40 целями для «черных смертей» стала безымянная высота в 500 м к западу от Гоголя, а также высота 150,2, расположенная у северной окраины Русского и дорога Русское – Молдаванское. Потом в течение дня штурмовики наносили удары по различным целям в районе Никитского, Красного, Львовского и Молдаванской. На этот раз потери составили десять Ил-2.

Экипажи старшего лейтенанта Сафронова и сержанта Пошикуна, младшего лейтенанта Новикова и сержанта Новака из 7-го Гвардейского ШАП пропали без вести в районе Киевского. 805-й полк потерял 4 машины. Ил-2 младшего лейтенанта Рыбченко и сержанта Воронова был сбит зенитками и упал на высоту 59,3. Штурмовик младшего лейтенанта Пахомова и сержанта Федорова также был сбит огнем с земли и упал в районе Молдаванского. А вот «черные смерти» капитана Кошмара (воздушный стрелок сержант Кузнецов) и младшего лейтенанта Мальцева во время маневрирования в зоне зенитного огня столкнулись и при падении подорвались на собственных бомбах. При этом Кошмар и Кузнецов успели выпрыгнуть с парашютами, но были убиты взрывной волной.

103-й полк тоже лишился сразу 4 самолетов. Экипаж старшего лейтенанта Громова и сержанта Прянника выпрыгнули с парашютами над немецкой территорией после того, как их машина была сбита зенитками в районе Киевского. Ил-2 старшего лейтенанта Демьянова и младшего сержанта Малхазова был сбит в районе Русского и упал на территории противника. Штурмовик младшего лейтенанта Малюты и сержанта Андрейчука был поврежден зенитным огнем. Летчик смог дотянуть до аэродрома Абинская и совершить вынужденную посадку на брюхо. А вот Ил-2 инженер-майора Чумакова и сержанта Бобкова из 1-й ЗАБр в районе Ивановской отвернул вправо, на связь не выходил и больше его никто не видел. Еще два ЛаГГ-3 потерял 979-й ИАП. Всего 4-я воздушная армия выполнила 552 вылета, на которые немцы ответили 100 вылетами. Пилоты из II./JG52 за день сбили 15 советских самолетов, еще 4 – словаки из 13.(Slow) /JG52. Однако эти данные были сильно преувеличенными, потери советской авиации составили 14 самолетов, но большая часть из них была сбита огнем с земли.

Учитывая ситуацию на фронте, силам люфтваффе, оставшимся на Кубани и в Крыму, не приходилось рассчитывать на серьезную поддержку со стороны 4-го воздушного флота. В основном немецкая авиация вмешивалась в ситуацию лишь в случае крайней необходимости и возникновения кризисных ситуаций. И все же иногда «север» помогал. Например, бомбардировщики I./KG100, которая с 17 июля по 3 августа базировалась на аэродроме Сталино (ныне Донецк), в основном наносили удары по советским войскам в районе Курска. И все же несколько раз «хейнкели» совершали и вылеты на поддержку 17-й армии. Так, 26 июля в летной книжке командира группы гауптмана Ханса Бётхера в качестве цели значится «пункт Крымская». Не-111 взлетел из Сталино в 15.15 и сбросил на позиции советских войск к югу от станицы 22 осколочных бомбы SD50 и 10 бетонных осколочных бомб SBe50. Бётхер отметил мощный зенитный огонь в районе цели, но в 18.25 он, как всегда благополучно, вернулся на базу. Кстати, это был 498-й боевой вылет известного аса. Через два дня он первым из пилотов бомбардировочной авиации достиг планки в 500 вылетов.

На сухопутном фронте ожесточенные бои шли в Неберджаевской, в окрестностях Молдаванского, и особенно за высоту 352,1 (в окрестностях Неберджаевской), вершина которой в течение дня несколько раз переходила из рук в руки.

В течение 27–29 июля битва продолжалась, но уже тогда было ясно, что очередное наступление, как и все предыдущие, выдохлось. Советские войска несколько раз предпринимали атаки, но большая часть сил уже уходила на удержание вновь занятых рубежей.

30 июля штурмовики изрядно поредевшей 230-й ШАД выполнили только 16 вылетов, в том числе 10 на установку дымовой завесы в районе юго-восточной окраины Молдаванской и 6 на поливку фосфором. На сей раз обошлось без потерь. А истребители эскорта сбили Ме-109. Еще на один сбитый «мессер» претендовала группа в составе шести ЛаГГ-3 из 805-го ИАП. По данным противоположной стороны, в районе Гостагаевской был сбит Bf-109G-4 W. Nr. 19953 унтер-офицера Курта Коморовски из 5./JG52. Пилот погиб.

В последний день месяца элитной авиадивизией Гетьмана было осуществлено 15 вылетов при одной потере. Ил-2 младшего лейтенанта Агадкова и сержанта Онина был сбит немецкими истребителями в районе Некрасово. Немцы же потеряли в этом бою Bf-109G-6 W. Nr. 15686 унтер-офицера Вильгельма Зигля из 2-й эскадрильи JG52, который, по немецким данным, пропал без вести. Всего же за 10 дней боев 230-я ШАД потеряла 43 – Ил-2 (почти половину из имевшихся к началу наступления), погибло и пропало без вести 40 членов экипажей, еще 2 получили тяжелые ранения и травмы и выбыли из строя. Всего же 4-я воздушная армия с 22 по 31 июля потеряла 70 самолетов, и большую часть из них составляли именно Ил-2.

Но главное, что все эти жертвы были совершенно напрасны. В течение дня 257-я стрелковая дивизия 56-й армии при поддержке 85-го и 285-го танковых полков сумела ценой больших потерь занять вершину высоты 114,1, но там наших солдат снова встретил ураганный огонь со всех сторон, а за вершиной виднелись очередные похожие высоты, изрытые полевыми укреплениями и перегороженные рядами колючей проволоки и других заграждений в несколько рядов. 97-я егерская дивизия, которая обороняла указанную высоту и прилегающую местность, хотя и понесла большие потери (было убито и ранено 42 старших офицера, 188 унтер-офицеров и 1537 солдат), но все же сумела удержать весь свой фронт.

А вот 16-й ГИАП и 298-й ИАП, которые, можно сказать, стали «флагманскими» во время воздушной битвы за Кубань, в июле не отметились никакими подвигами, а боевой работой занимались лишь от случая к случаю. Правда, без потерь все же не обошлось. В 08.31 14 июля четверка Р-39 (бортовые № 16, 24, 12 и 20), которые пилотировали летчики Бочаров, Лобанов, Закалюк и Вильямсон, вылетела на сопровождение 3 бомбардировщиков А-20 из 244-го БАП в район Молдаванского. Задание было необычным – спровоцировать немецкую зенитную артиллерию на стрельбу, после чего сфотографировать расположение батарей.

Прибыв в заданный район на высоте 4500 м, группа прошла по маршруту: восточная окраина Молдаванского – восточная окраина Нижне-Баканского – восточная окраина Молдаванского. Уловка удалась, с юго-восточной окраины Молдаванского по «аэрокобрам» и «дугласам» был открыт мощный огонь из 88-мм орудий.

На обратном маршруте Р-39 бортовой «24» младшего лейтенанта Лобанова неожиданно перевернулся на спину, потом выровнялся, начал набор высоты, с которого сорвался в плоский штопор. На высоте 1200 м летчик покинул истребитель с парашютом. При этом Лобанов обогнал свой самолет, падающий как кленовый лист, но после открытия купола через некоторое время был настигнут им. В результате парашют был порван, скорость снижения утроилась и на земле пилота обнаружили уже мертвым. Впоследствии комиссия установила, что осколками зенитных снарядов у «аэрокобры» были перебиты тросы руля глубины, но Лобанов этот факт не заметил. В какой-то момент самолет перевернуло на спину, после чего он потерял высоту и немного отстал от группы. Летчик, по-прежнему не подозревавший о повреждениях, перевел машину в нормальное состояние и начал постепенный набор высоты. Однако истребитель в итоге полностью потерял скорость, «завис» и перешел в плоский штопор хвостом вперед. Видимо, только в этот момент Лобанов понял, что руль глубины не работает, а вывести из штопора одним рулем поворота было невозможно.

Чем-то похожий случай произошел 24 июля в 16-м ГИАП. В 18.55 четыре «аэрокобры» (летчики Старчиков, Никитин, Иванов и Чикмарев) вылетели по тревоге на прикрытие аэродрома Славянская. В заданном районе гвардии младший лейтенант Иванов увидел, как Р-39L-1 гвардии младшего лейтенанта Бориса Чикмарева стал снижаться с сильным белым дымом. Затем самолет перешел в крутую спираль и врезался в землю в 6 км северо-западнее Марьянской. Незадолго до падения от него отделился какой-то предмет.

На месте оказалось, что Чикмарев покинул машину, но не раскрыл парашют и просто упал на землю. При этом у летчика были обнаружены множественные переломы костей черепа, костей верхних и нижних конечностей и грудной клетки. Полностью установить причину гибели Чикмарева так и не удалось. Предположили, что он был сбит немецким истребителем, но никаких самолетов при этом никто из товарищей почему-то не видел.

Что касается противника, что июльско-августовские сражения на Кубани ознаменовались возросшей активностью румынской авиации (FARR). В июле из состава 3-й бомбардировочной авиагруппы (Gr.3 Bomb.), которая с 16 июня вела боевые действия на Мариупольском направлении, были переброшены на Кубань три эскадрильи (Esk.73 Bomb., Esk.81 Bomb и Esk.85 Bomb). Они имели в своем составе двадцать пять Ju-87D-3.

Нельзя сказать, что Северный Кавказ и Кубань были для румынских летчиков незнакомым театром боевых действий. Еще в сентябре 1942 г. туда были переброшены 14-я и 21-я эскадрильи ближних разведчиков (Esk.14 Obs. и Esk.21 Obs.), каждая из которых имела на вооружении по 8–9 самолетов IAR-38 и IAR-39. А также 43-я истребительная эскадрилья, оснащенная 12 пушечными истребителями PZL-11c еще польского производства. Правда, никаких подробностей про боевую работу разведчиков даже в румынских источниках до сих пор не найдено. Сведений про истребителей тоже немного. Ни одной воздушной победы они не одержали, потеряв при этом шесть PZL-11c (все в авариях) и 2 летчиков. В итоге оставшиеся в строю истребители 30 января 1943 г. перелетели по маршруту Тамань – Багерово – Евпатория. Там они оставили свои самолеты и 30 марта 1943 г. транспортным Ju-52 вернулись в Румынию.

Начало боевых действий на Кубани сложилось для FARR крайне неудачно. Во время одного из первых боевых вылетов 6 июля в 16.30 зенитным огнем был сбит Ju-87D-3 бортовой «29» из 73-й эскадрильи. Самолет упал в 1 км южнее Пролетарского. Пилот сублокотенант О. Черчел был ранен, но спасся, выпрыгнув с парашютом, а вот его бортстрелок сержант Э. Думитреску погиб. Второй подбитый Ju-87D-3 бортовой «36» из Esk.81 Bomb. разбился во время аварийной посадки на лес в районе Гостагаевской. Его пилот сублокотенант М. Бадулеску был ранен, а бортстрелок сержант В. Пунгхан не пострадал.

18 июля при взлете с аэродрома Багерово в воздухе столкнулись 2 самолета. Ju-87D-3 W. Nr. 100455 бортовой «8» упал в районе аэродрома и загорелся. Немецкие техники успели вытащить из самолета только тела летчиков – пилота адьютанта М. Ангела и бортстрелка капрала Й. Смарандою. После этого взорвались подвешенные к «юнкерсу» бомбы, убив еще и одного из немцев. Второй Ju-87D-3 W. Nr. 100338 был тяжело поврежден, но его экипаж не пострадал. На следующий день в районе Крымской зенитным огнем был сбит Ju-87D-3 W. Nr. 110721 бортовой «7» из 85-й эскадрильи, но его экипаж (пилот сублокотенант К. Драгомир) не пострадал.

После некоторого перерыва немцы опять кинули своих неудачливых союзников в бой. 29 июля западнее Крымской огнем ПВО был подбит Ju-87D-3 W. Nr. 110262 бортовой «15» из 73-й эскадрильи, который разбился при аварийной посадке около Молдаванской. Оба летчика – пилот сублокотенант Д. Пасаре и бортстрелок сержант В. Радван – были ранены. Позже Думитру Пасаре прославился тем, что в 1943 г. был сбит 5 раз, трижды ранен, поменял 3 бортстрелков, но неизменно возвращался в строй!

5 августа зенитным огнем был подбит и тяжело поврежден при аварийной посадке Ju-87D-3 W. Nr. 110316 бортовой «38». 7 августа в районе Табачная фабрика – Крымская во время бомбежки советских танков метким огнем с земли были подбиты сразу 3 румынских «штуки» из Esk.73 Bomb. Ju-87D-3 W. Nr. 11302 бортовой «31» совершил вынужденную посадку на нейтральной полосе в районе Гостагаевской. Едва его экипаж – адъютант В. Ничита и сержант Е. Кристя успели выскочить из самолета, как он был накрыт и разбит артиллерийским огнем. Ju-87 с бортовыми номерами «21» и «37» совершили аварийные посадки в районе станицы Молдаванской и Анапы. Из них был отремонтирован и введен в строй только первый, вторую машину списали.

7 августа, впервые (!) за месяц боев на Кубани, румынские «штуки» в районе станицы Греческой были атакованы советскими истребителями. По документам FARR, в результате «собачьей свалки» с ЛаГГ-3 и загадочными «Р-10» (очевидно это все-таки были наши Ил-2) был сбит Ju-87D-3 W. Nr. 110315. Самолеты с бортовыми номерами «15», «30» и «34» были подбиты и совершили аварийные посадки на своей территории. Очевидно, для поддержания боевого духа союзников (или из жалости к неудачникам) командир I немецкого авиакорпуса засчитал румынам один «сбитый» «Р-10».

Интересно, что следующий румынский Ju-87 бортовой «9» наши истребители сбили только 2 сентября, причем его экипаж (адъютант Альфонс Аунер и капрал В. Алмасану) погиб. Хотя зенитчики продолжали активно сбивать румын на Кубани и дальше (безвозвратные потери у них от огня ПВО отмечены 26 августа, 25 и 30 сентября, 1, 5, 7, 8 и 13 октября). В дальнейшем румыны, получив от немцев новые Ju-87D-5, принимали активное участие в обороне Крыма до апреля 1944 г., пока их самолеты не были переданы немцам, а сами они отозваны домой.

В ночь на 1 августа в Азовском море произошло несколько инцидентов. В 03.00 в районе Куликовского лимана произошел бой между немецкими и советскими катерами, а в 04.15 группа из 8 кораблей подошла к Приморско-Ахтарской и в течение получаса обстреливала порт. При этом, по докладу штаба 58-й армии, они «пытались высадить десант». Утром восемь Ил-2 23-го ШАП ВВС АВФ бомбами и РС потопили 2 вооруженных 50-тонных сейнера противника. Неизвестно, какие цели преследовал рейд, но он был проведен «вовремя». То есть укрепил штаб СКФ в том, что морской десант по-прежнему вероятен и нельзя снимать многочисленные части 58-й армии с охраны растянутого побережья.

В 07.30 7 августа после мощной артподготовки и авиаударов по немецким позициям части 18-й и 56-й армий снова перешли в наступление. После ожесточенных боев частям 10-го и 11-го Гвардейского стрелковых корпусов, а также 3-го ГСК (на правом фланге 18-й армии) с приданными им 5 танковыми и 3 самоходно-артиллерийскими полками удалось овладеть первой линией траншей и очередной высотой 167,4, захватить 32 орудия, 16 пулеметов и 156 пленных. Однако и собственные потери в очередной раз оказались очень большими – 1450 убитых, 2834 раненых, 63 танка и САУ. Над Горно-Веселым немецкие зенитки сбили два Ил-2 из 618-го шап (оба экипажа – лейтенант В.И. Коптев, сержант И.Г. Логошин, лейтенант А.И. Хайдуков, ефрейтор С.М. Тищенко – погибли).

К вечеру второго дня части 2-й гвардейской и 417-й стрелковой дивизий сумели ворваться на восточную окраину Горно-Веселого. На остальных участках фронта наши части продвинулись на 150, местами на 300 м. Этот успех стоил 18-й и 56-й армиям 581 убитого и 1286 раненых. В 09.00 9 августа после часовой артподготовки и массированных налетов авиации части 56-й армии снова попытались перейти в наступление, но на сей раз продвинуться не смогли. Не помогла и дополнительная «вечерняя» артподготовка, также сопровождавшаяся ударами штурмовиков по переднему краю немцев. Потеряв еще 1720 человек убитыми и 15 танков, красноармейцы не смогли занять ни Горно-Веселый, ни высоту 195,5, на которой весь день продолжались кровопролитные бои, несколько раз переходившие врукопашную. Наши штурмовики понесли очередные потери – Ил-2 из 618-го ШАП был подбит зенитками и разбился при аварийной посадке (экипаж – младший лейтенант К.Ф. Кирьяков и старшина И.Г. Ермаков – погиб).

Отметим, что в этот раз никакой массированной поддержки со стороны люфтваффе 17-й армии не оказывалось. В основном ей, как могли, помогали только немецкие «штуки» из III./StG3 и румынские из 3-й бомбардировочной авиагруппы. Так, за 8 августа над Кубанью было зафиксировано всего 170 пролетов немецкой авиации, а 9 августа – 157.

После 9 августа большую часть танковых полков, участвовавших в операции, пришлось вывести в тыл на переформирование, а наиболее поредевшие стрелковые батальоны и полки – заменить новыми. После небольшой передышки в 07.00 12 августа 56-я армия возобновила наступление, в очередной раз изменив направление главного удара. 10-й СК и 11-й ГСК пошли в атаку на участке «Вышка» – Верхний Адагум. К середине дня некоторым ротам удалось прорваться к восточным окраинам Ленинского и Горно-Веселого, а также достичь высоты в 1 км от злополучной надписи «Вышка». Это очередное «улучшение позиций» стоило армии еще 400 убитых и 1045 раненых, а также 25 сгоревших танков и САУ. Последняя боеспособная танковая часть – 5-я Гвардейская танковая бригада – понесла серьезные потери и была отведена на исходные позиции. В районе Молдаванской немецкое ПВО сбило сразу три Ил-2 из 618-го ШАП. Вышестоящему командованию было доложено, что два экипажа (лейтенант М.А. Астахов, старшина М.С. Буденец и младший лейтенант В.И. Веригин, младший сержант Б.Н. Бородин) совершили «огненные тараны»).

В конце концов, 13 августа штаб СКФ получил шифровку с приказом Сталина – всякие наступательные действия прекратить и перейти к обороне. «Противник, в прежней группировке, оказывая упорное сопротивление наступающим частям фронта, сдержал наступление наших частей и удерживает основную оборонительную полосу на фронте пристань Братчики – Батарейный – Некрасов – Киевское – Подгорный – выс. 114, 1 – Вышка – Горно-Веселый – высота 195,5 – Верхний Адагум – Неберджаевская – Адамовича балка», – констатировала директива штаба фронта. После этого на целый месяц на Таманском полуострове наступило затишье. Интересно, что сам командующий 17-й армией генерал Эрвин Йенеке во время допроса советскими следователями 22 ноября 1947 г. заявил, что наиболее критическое положение на Кубанском плацдарме в период его командования сложилось именно в начале августа. «В начале августа 1943 года советские войска прорвались в районе станции Крымской, а также активизировались действия десанта советских войск в районе Новороссийска, что создавало затруднительное положение для 17-й армии, которой я командовал», – отметил он. Впрочем, к этим показаниям надо относиться скептически, ибо в них Йенеке намеренно или неосознанно попутал многие даты и факты.

В зарубежных документах и исследованиях главная полоса обороны 17-й армии на Кубани часто упоминается под обозначениями «D-Linie», «Poseydon-Linie» и др., в то время как в отечественных она чаще всего именуется именно «Голубой линией». Скорее всего, разные участки этого укрепрайона имели собственные названия. А вот сами немцы называли его «Gotenkopf» – то есть «Готическая голова». Отметим, что в немецком языке слово «kopf» имеет несколько значений, в том числе «плацдарм», «крыша», «передовая защита» и т. п. Чтобы понять смысл этого названия применительно к Кубани, достаточно посмотреть на «Крымский щит» (Kubanschild) – памятный знак, учрежденный 21 сентября 1943 г. Он выдавался солдатам за 60 дней, проведенных на плацдарме, либо за ранение, полученное в период службы на нем, либо за участие в крупной боевой операции, либо за проявление личного мужества (подвиг). На этом знаке линия обороны на Кубани изображена в виде треугольника с острыми, пропорциональными ломаными линиями и уступами, вершина которого упирается в Крымскую, а боковые стороны – в плавни возле Азовского моря и Новороссийск. Именно такую форму – прямой угол с изгибающимися вокруг многочисленных опорных пунктов сторонами приобрела линия фронта в конце апреля – начале мая. Со стороны Крыма она напоминала крышу готического здания, которая трещала, прогибалась и местами проваливалась от бесконечных ударов, но все равно держалась и защищала находившихся внутри.

Обратим внимание, что столь часто упоминавшиеся выше населенные пункты – Киевское, Молдаванское, Неберджаевская и т. д. отнюдь не являлись какими-то «твердынями» вроде Ржева, Киришей, Пскова и даже Холма и Демянска, представлявших собой небольшие захолустные городки. Это были небольшие села и станицы, имевшие в буквальном смысле две улицы в несколько рядов хат! При этом их окрестности были буквально завалены сотнями обломков самолетов, которые там продолжают находить по сей день.

Глава 10. Операция «Брунхилд»

«Дерзкими и смелыми действиями вносить панику и расстройство»

Битва за Кубань в итоге была выиграна не на самой Кубани, а под Курском. После провала операции «Цитадель» стало ясно, что вермахт уже не в состоянии навязать стратегическую инициативу Красной армии. 12 августа, когда исход сражений к северу и югу от Курска кое-кому еще казался «неясным», Гитлер издал «Приказ фюрера № 10» о «немедленном строительстве восточного вала».

Речь шла о так называемой «позиции Пантеры», или «линии Пантера», которая должна была представлять собой мощную оборонительную линию, протянувшуюся от Нарвы на берегу Балтийского моря до Мелитополя и черноморского побережья. Она проходила через Чудское озеро – Псков – Невель – Витебск – возвышенность восточнее Орши и Могилева и далее вдоль берега Днепра до Запорожья. Правда, строительные материалы и ресурсы для постройки настолько огромной «некитайской стены» отсутствовали (хотя вплоть до лета 1943 г. организация Тодта продолжала строить совмещенный автомобильно-железнодорожный мост из Крыма на Кубань), да и времени на оборудование почти 1800-километровой полосы обороны тоже не было! По сути, «линия Пантера» так и осталась скорее психологической «стеной», нежели полноценной линией обороны. А фюрер был убежден, что одних речных препятствий (особенно крутых берегов Днепра) будет достаточно, чтобы придать ей достаточной прочности.

Интересно, что через три дня после того, как вышел приказ о подготовке «линии Пантера», в руководстве вермахта появилась «оппозиция» по поводу данного решения! Причем первым, кто выступил против отхода к Днепру, стал главнокомандующий крисгмарине адмирал Карл Дёниц. Затем свою обеспокоенность выразило и Главное командование люфтваффе. 21 августа штабы OKM и OKL составили соответствующий совместный меморандум на имя Гитлера. В нем говорилось, что в случае отхода к «Пантере» бомбардировщики больше не смогут достигать таких пунктов, как Грозный, Саратов и Горький, в то время как советские самолеты смогут долететь до Верхней Силезии и Берлина. Снабжение Крыма, который мог быть отрезан с суши, не сможет обеспечиваться флотом. В целом сдача позиций на Черном море негативно скажется на позиции Румынии, Болгарии и Турции. Эвакуация Донецкого бассейна будет означать потерю источников сырья и продуктов питания. В северном секторе оттягивание фронта на запад окажет негативное влияние на позицию Финляндии и Швеции. К этому добавятся ограничения по подготовке экипажей подводных лодок и трудности по транспортировке войск на Балтийском море. Упомянули даже эстонский сланцевый район, имевший важное стратегическое значение для промышленности. Фюрер, прочитав сию бумагу, заколебался. Отметим, что после войны всю вину за нерешительность и запрет на отступление с невыгодных позиций генералы и фельдмаршалы в своих мемуарах взвалили исключительно на упрямого Верховного главнокомандующего!

Строительство «линии Пантера» началось 8 сентября. Наиболее активные работы развернулись в полосе группы армий «Норд». Там был оперативно заключен контракт с более чем 50 000 рабочих, главным образом из гражданского населения. За короткий срок было заложено около 6000 полевых укреплений (включая 800 бетонных бункеров), проложено 180 км колючей проволоки и выкопано свыше 30 км противотанковых рвов. К ноябрю 1943 г. на северный участок «Пантеры» ежедневно направлялось в среднем 100 грузовых вагонов со стройматериалами. Потом началась депортация трудоспособного мужского населения в Литву и Латвию, затронувшая около 250 000 чел. Группа армий «Норд» удержала свой фронт, находившийся еще на позициях, занятых в декабре 1941 г., вплоть до начала 1944 г., что позволило в дальнейшем планомерно отойти на заранее оборудованные тыловые линии и сдерживать наступления Красной армии до июля 1944 г. В центральной части «Пантеры» – в районе Витебска, правого берега Днепра восточнее Орши и Могилева также удалось построить значительную часть из запланированных укреплений, на которых группа армий «Митте» зимой и весной успешно сдержала все атаки.

А вот южную часть линии, находившуюся в тылу группы армий «Зюд», возвести так и не успели. На это просто не хватило времени. 22 августа Красная армия заняла Харьков, а к концу месяца Южный фронт прорвал немецкие позиции на Миусе, после чего развернул широкомасштабное наступление на Мелитополь. 8 сентября было освобождено Сталино[111], в то же время северо-западнее советские танки 12 сентября отбросили 4-ю танковую армию к Конотопу, а через два дня вышли на подступы к Нежину. В итоге Гитлер под давлением командующих группами армий «Зюд» и «А» генерал-фельдмаршалов фон Манштейна и фон Кляйста санкционировал отход на еще не построенную «линию Пантера», то есть за Днепр.

В этих условиях немецкому командованию уже в конце августа стало ясно, что дальнейшая оборона Кубанского плацдарма, отвлекавшая много сил и средств, не имеет смысла. Штаб группы армий «А» заранее составил план эвакуации в двух вариантах. Первый под названием «Кримхилд» («Krimhild») предусматривал вывоз всех войск, военного и хозяйственного имущества, а также большей части гражданского населения в течение 10–12 недель с момента активации. Второй под названием «Брунхилд» («Brunhild»») предусматривал эвакуацию в течение 6–7 недель, при этом приоритетом являлся вывоз всех войск и техники, в то время как вся инфраструктура и хозяйственное имущество подлежали поэтапному уничтожению.

3 сентября штаб 17-й армии получил предварительное разрешение на эвакуацию в Крым. На следующий день был активирован план «Кримхилд», но он в любой момент мог быть изменен на «Брунхилд» в зависимости от положения на фронте. Первыми 8–9 сентября были сняты с фронта 125-я пехотная дивизия и несколько инженерных частей. Их вывезли частично транспортными самолетами с полевого аэродрома Гостагаевская, частично по морю. Уже вскоре испытанная боями дивизия оказалась на противоположном берегу Азовского моря в составе 6-й армии.

По уже сложившейся на Кубани «традиции» штаб Северо-Кавказского фронта узнал о немецких планах даже раньше, чем многие немецкие солдаты! «По показаниям пленных, перебежчиков, агентурным данным, противник в ближайшие 10 дней начнет отвод своих войск из района Новороссийска, – говорилось в журнале боевых действий СКФ за 2 сентября. – В настоящее время проводит массовую эвакуацию населения и ценностей из Новороссийска». Интересно, что в ночь на 3 сентября Азовская военная флотилия перешла в оперативное подчинение Южного фронта, одновременно с этим ВВС ЧФ осуществили налет на гавань Мариуполя на северном побережье Азовского моря, потопив две баржи и сторожевой катер «RM». 4 сентября был зафиксирован отвод некоторых немецких подразделений с фронта, а также вывоз штабов и вспомогательных частей в Крым. В связи с этим войскам был отдан приказ приготовиться к наступлению с целью упредить немцев и не дать им планомерно отойти с занимаемых позиций. 9-я армия должна была наступать на Темрюк и Варениковскую, 56-я – на Гладковскую и Гостагаевскую, а 18-я – на Анапу. По замыслу штаба СКФ, следовало быстрым прорывом выйти к руслу Старой Кубани и отрезать основным силам 17-й армии путь к проливу. Танковые бригады должны были выйти в район Варениковская – Новопокровский, а оттуда повернуть на Анапу и соединиться там с наступающими вдоль побережья частями 18-й армии. Черноморский флот же получил непосильную задачу «дезорганизовать работу неприятельских портов». 4-й воздушной армии отводилась задача содействовать прорыву обороны, а потом бить отходящие колонны противника и атаковать переправу через Керченский пролив.

«Командирам дивизий и полков при обнаружении отхода широко практиковать засылку отдельных групп автоматчиков в тыл на пути отхода с задачей – дерзкими и смелыми действиями вносить панику и расстройство в рядах противника, уничтожая его разрозненные части, – говорилось в плане операции. – В каждой дивизии подготовить легкие подвижные отряды преследования в составе автоматчиков с пулеметами, ПТР, орудиями ПТО и саперами для разграждения, обеспечив быструю подвижность отрядов автотранспортом за счет ресурсов армий. Командирами отрядов назначить энергичных, храбрых офицеров, способных к набеговым операциям. Подвижные отряды смело засылать вперед с задачей: перерезать пути отхода противника, заграждениями в дефиле и на переправах задерживать отход главных сил противника, уничтожая его части». В целом же, согласно оптимистическому сценарию, штаб СКФ рассчитывал не только окружить и разгромить основные силы немцев на плацдарме, но и с ходу форсировать Керченский пролив.

5 сентября над морем севернее Керчи был сбит самый результативный на то время пилот JG52 командир 6-й эскадрильи оберлейтенант Хайнц Шмидт. Он совершил (все на Восточном фронте) более 700 боевых вылетов и одержал 173 воздушных победы, был награжден Рыцарским крестом с дубовыми листьями. Скорее всего, его Bf-109G-6 W. Nr. 163165 желтая «7» сбил Як-1 лейтенанта А.А. Сидорова из 9-го ИАП ВВС ЧФ. «Мессершмитт» упал в море, а сам немецкий летчик пополнил ряды пропавших без вести.

9 сентября после получения очередных разведданных о том, что немцы собираются отходить, командиры корпусов и дивизий получили санкцию начинать наступление сразу при выявлении признаков такового, не ожидая приказа из вышестоящих штабов армий и фронта. Ну а Черноморский флот получил приказ немедленно начать запланированную высадку десанта в Новороссийске.

8 сентября после получения окончательного разрешения от фюрера и с учетом ухудшающейся обстановки на фронте группы армий «Зюд» был активирован уже план «Брунхилд». Однако уход с «Готической головы» по приказу фон Кляйста был намечен только на 20 сентября. То есть особой спешки все же не наблюдалось. Каждая часть должна была получить точный план эвакуации минимум за 3,5 дня до отхода.

И все же вскоре немцам пришлось немного поторопиться. В ночь на 10 сентября Черноморский флот произвел высадку десанта там, где его меньше всего ожидали, – прямо в Новороссийском порту! Часть десантных судов была потоплена еще на подходе (всего ЧФ потерял 4 сторожевых катера типа «МО-IV», 6 торпедных катеров, 5 катерных тральщиков и 5 десантных ботов), а вместо единого плацдарма удалось занять лишь три изолированных на разных сторонах бухты. Одновременно с этим началось и наступление 18-й армии одновременно с Малой земли и с гор, расположенных к востоку от Новороссийска. Однако быстрой наступательной операции снова не вышло, вместо этого наши войска опять были втянуты в ожесточенные уличные бои. Только за первый день операции потери 18-й армии (по докладу ее штаба) составили 1188 человек убитыми и ранеными. Тем не менее Кляйст после этого перенес начало общего отхода на промежуточные рубежи с 20 на 15 сентября.

11 сентября перешла в наступление уже 9-я армия на правом фланге. Однако вместо «засылки подвижных отрядов» и «преследования панически отступающего противника» наши войска, можно сказать, в 25-й раз наступили на одни и те же грабли. Подразделения шести стрелковых дивизий смогли только преодолеть нейтральную полосу и добежать до первых линий траншей, после чего попали под перекрестный огонь десятков замаскированных пулеметных гнезд, пушек и шестиствольных минометов. Только двум штурмовым группам 304-й СД удалось переправиться на западный берег р. Курка в районе южнее Калабатки. Впрочем, вскоре этот десант был полностью уничтожен немцами. Только за первый день боев 9-я армия потеряла 1164 человека убитыми и ранеными. Попутно немцы подвергли мощному превентивному обстрелу и позиции 56-й армии, выпустив по ним свыше 2600 снарядов и мин, в том числе реактивных. Кстати, в этот день штаб СКФ, наконец, отменил возможность высадки немцами морских десантов на азовском побережье и разрешил снять оттуда последние части (58-я армия в начале сентября убыла в резерв Ставки).

В 08.00 12 сентября, выполняя очередной приказ штаба фронта, 56-я армия перешла в решительное наступление, которое опять закончилось уже к обеду «решительным поражением». После перегруппировки и прибытия пополнения, утром 14 сентября была предпринята новая попытка атаковать по всему фронту, но и она закончилась уже на первой линии немецких траншей. К этому времени части 18-й армии, увязшие в уличных боях в районе порта и предместьях Новороссийска, тоже фактически прекратили свое наступление. Приданные 18-й и 56-й армиям танковые части (четыре полка и две бригады) к этому времени потеряли подбитыми, сгоревшими и пропавшими без вести 32 танка, в том числе несколько тяжелых. Понесли потери и летчики – так, в районе Гостагаевской зенитным огнем были сбиты два Ил-2 из 618-го ШАП. Оба экипажа (лейтенант В.А. Нестеров, сержант В.П. Мигун и младший лейтенант Н.М. Якушев, сержант Я.В. Чачин) погибли.

15 сентября, за несколько часов до планируемого отхода 17-я армии, об этом узнал штаб СКФ. «Отвод 97 ГСД и 98 ПД должен проходить перекатами, чередуясь между собой, – гласило донесение разведывательного отдела. – Эвакуация Таманского плацдарма должна закончиться 27.9.43 г.». Удалось даже установить точное время – в ночь на 16 сентября. Однако «главное направление отхода» выяснить не удалось. К утру 5-й армейский корпус оставил Новороссийск, захваченный ровно год назад, а также Федотовку. При этом была разрушена почти вся инфраструктура порта и взорваны все важные объекты в городе. Одновременно с этим немцы оперативно эвакуировали опорные пункты Киевское, Трудовой, Львовский, Красный, Русское, Молдаванское и Неберджаевская, в течение многих месяцев являвшиеся своеобразными «несущими балками» их «готической крыши».

Правда, «наверх» штаб СКФ, разумеется, доложил, что Новороссийск, в котором еще сутки тому назад шли позиционные бои, якобы «взят» быстрым и решительным штурмом. В ответ довольный Сталин объявил всему высшему комсоставу благодарности, и именно в этот день многие дивизии и другие части получили почетное звание «Новороссийских». Одновременно с этим наступающие части получили приказ упредить противника с выходом на рубеж р. Старая Кубань – населенный пункт Старая Кубань, отрезав 17-й армии пути отхода к портам Керченского пролива. «Требую стремительного движения вперед по заданным направлениям», – писал в своем приказе генерал-майор И.Е. Петров.

Советская авиация в первые дни наступления действовала ограниченно из-за сложных метеоусловий (низкая облачность и дожди), но потом постепенно наращивала активность. 9 сентября 4-я воздушная армия выполнила всего 40 вылетов, 10 сентября – 191, 11 сентября – 236, 12 сентября – 175, 13 сентября – 110, 14 сентября – 415, 15 сентября – 329, 16 сентября – 579, 17 сентября – 497.

230-я штурмовая авиадивизия – одно из лучших и, можно сказать, элитных соединений ВВС КА – также принимала активное участие в этих боях. К началу осени в ее составе находилось четыре штурмовых полка (7-й Гв. ШАП, 103, 210 и 765-й ШАП) и один истребительный (979-й ИАП). 9 сентября 230-я ШАД выполнила 38 вылетов, в том числе 24 штурмовиками. При этом зенитной артиллерией был сбит один Ил-2, а немецкими истребителями – один ЛаГГ-3. Еще одна «черная смерть», поврежденная зенитным огнем, дотянула до своего аэродрома, но выполнила аварийную посадку неудачно, врезавшись в пасущийся табун лошадей и убив 4 кобылы… На следующий день было выполнено 12 вылетов штурмовиками при одной потере. 11 сентября задание выполнили 24 – Ил-2 и 16 – ЛаГГ-3, при этом один штурмовик был сбит зенитками. Задачи экипажам ставились в соответствие со сложившимися «традициями» и указанием «сеять панику» в немецких тылах. То есть атаковать с малой высоты дороги, переправы, порты, колонны и т. д.

Аналогичным образом начала операцию и 214-я ШАД. К тому моменту в состав дивизии входило четыре штурмовых авиаполка (190-й, 502-й, 618-й и 622-й ШАП) и 805-й ИАП, приданный ей в качестве эскортного. 10 сентября было выполнено 29 вылетов Ил-2 и 32 вылета сопровождавшими их ЛаГГ-3, на следующий день соответственно 28 и 32. Основными целями штурмовиков также были дороги и другие цели в ближнем тылу противника.

12 и 13 сентября штурмовики Гетьмана совершили 22 и 24 вылета соответственно, потеряв по одной машине. По-настоящему тяжелым для дивизии днем выдалось 14 сентября. Выполнив в общей сложности 120 самолето-вылетов (больше четверти от всего объема боевой работы 4-й ВА), из которых 80 пришлось на ударные самолеты и 40 на эскорт, она лишилась сразу 9 самолетов. При этом все они стали жертвами немецких истребителей, 4 упали на немецкой территории, остальные совершили вынужденные посадки уже на своей. Потери равномерно распределились между 7-м Гвардейским, 103-м и 210-м полками. 15 сентября 230-я ШАД осуществила 63 вылета, в том числе 40 штурмовиками. На сей раз от немецких зениток пострадало пять Ил-2, 4 из которых дотянули до своей территории и совершили вынужденные посадки. Жертвой немецких истребителей стал ЛаГГ-3 младшего лейтенанта Аганисяна, который погиб.

214-я ШАД в течение 12 сентября выполнила всего 4 вылета т. н. парами «охотников». Это были специально выделенные экипажи, которые уже в сумерках появлялись над немецкой территорией без истребительного прикрытия и с малой высоты атаковали подходящие цели. «Охотники» из 190-го ШАП атаковали обнаруженные скопление автомашин в саду в 1 км юго-восточнее надписи «Вышка», а их коллеги из 502-го полка – обстреляли эшелон на железнодорожной станции Вышестеблиевская. Отметим, что, несмотря на все бомбардировки и штурмовки советской авиации, на Кубанском плацдарме чуть ли не до последних дней функционировало железнодорожное сообщение!

На следующий день также действовали только пары «охотников», летавшие на бреющем над дорогами и бомбившие и обстреливавшие подходящие цели. На сей раз не обошлось без инцидентов. Ил-2 лейтенанта Гринько и сержанта Еленина из 190-го ШАП был подбит огнем с земли, дотянул до своей территории и совершил вынужденную посадку на брюхо. А экипаж младшего лейтенанта Отрощенко и старшего сержанта Тельнова при возвращении на базу потерял ориентировку в темноте и после выработки горючего совершил аварийную посадку к востоку от аэродрома Усть-Лабинская, также повредив машину. В 502-м ШАП пропал без вести экипаж младшего лейтенанта Корнилова и сержанта Зайцева, а вот Ил-2 младшего лейтенанта Чечелашвили и старшего сержанта Прохорова в районе Курчанской был атакован то ли ФВ-190, то ли Ме-109, после чего самолет совершил вынужденную посадку на фюзеляж в районе Славянской. При этом воздушный стрелок был тяжело ранен. 14 сентября 214-я ШАД, наконец, начала действовать в полную силу, осуществив 82 самолето-вылета штурмовиками и еще 36 – истребителями. При этом не вернулось с задания сразу четыре Ил-2 (в том числе вся группа «охотников» во главе с капитаном И.В. Битюковым из 618-го ШАП, вылетавшая вечером на атаку автотранспорта на дорогах) и один ЛаГГ-3 из 805-го ИАП. Позднее выяснилось, что Битюков в районе Красной балки на малой высоте таранил Хш-126, после чего совершил вынужденную посадку на немецкой территории и скрылся в камышах[112]. Другой Ил-2 был сбит зенитной артиллерией над пристанью в Семенюке, два других экипажа совершили вынужденные посадки на своей территории и позднее вернулись в часть.

15 сентября 230-й ШАД было выполнено 76 вылетов штурмовиками и 44 истребителями эскорта. Немецкие истребители сбили два Ил-2, еще 2 были повреждены огнем с земли и совершили аварийные посадки на советской территории. 214-я ШАД осуществила 46 вылетов штурмовиками, еще 34 было на счету 805-го ИАП. На сей раз обошлось без потерь, только во время пикирования на цель из Ил-2 младшего лейтенанта Бурмистрова из 618-го ШАП выпал воздушный стрелок Абисуо Хаведжия. В этот день наша авиация в бухте Сенная потопила два немецких лихтера – JPR-24603 и JPR-24605 (на одном из них погибло 500 тонн боеприпасов, которые вывозили с Кубани).

16 сентября штурмовики из 214-й ШАД выполнили 78 вылетов, из которых 34 пришлось на 190-й ШАП, 20 – на 502-й и 24 – на 618-й. 622-й полк, не участвовавший ни в одном боевом вылете еще во время весенней воздушной битве за Кубань, снова занимался только «командирской учебой». Эта часть выполняла в дивизии фактически роль учебного полка, через который вводилось в строй пополнение для остальных частей (как IV группы в немецких бомбардировочных эскадрах). На дороги в районах Киевского, Варениковской, Нижне-Баканской, Верхне-Баканской, Гладковской было сброшено 253 фугасных, 332 осколочных бомбы и 246 «эрэсов». Потери составили один Ил-2 № 3358 младшего лейтенанта Постникова и старшего сержанта Щербины из 618-го ШАП, который был сбит зенитками в районе высоты 373,4. Еще один самолет был поврежден огнем с земли и совершил аварийную посадку на своей территории.

17 сентября удары по немецким войскам снова нанесли 76 штурмовиков из 230-й ШАД, в том числе 28 из 7-го ГШАП, 20 – из 210-го ШАП, 16 – из 103-го ШАП и 12 – из 765-го ШАП. Потери снова оказались тяжелыми: три Ил-2 пропали без вести, один был сбит зенитками, еще два получили повреждения, но дотянули до своей территории. При этом произошел редчайший для советской авиации случай. В районе Старотитаровской зенитным огнем был сбит Ил-2 старшего лейтенанта Сивкова и сержанта Татарникова из 210-го ШАП. Пилот совершил вынужденную посадку на брюхо на немецкой территории в 5 км южнее Курчанской. После этого ведомый группы младший лейтенант Калинин посадил свой штурмовик рядом с самолетом Сивкова, посадил к себе сбитый экипаж (Татарников предварительно поджег свою машину), после чего благополучно взлетел и вернулся на свой аэродром! «Конкурирующая» 214-я ШАД осуществила 55 вылетов штурмовиками и 30 истребителями (в т. ч. 11 на штурмовку), потеряв один Ил-2 (вынужденная посадка на своей территории из-за боевых повреждений).

18-го числа 230-я ШАД осуществила 104 вылета, в т. ч. 55 штурмовиками. В этот раз только одна «черная смерть» стала жертвой зенитчиков, зато немецкие истребители сбили сразу два ЛаГГ-3 из состава эскорта. Коллеги из 214-й ШАД отметились 122 вылетами, из которых 78 пришлось на штурмовики. Дивизия также лишилась одного Ил-2 из 502-го ШАП, который пропал без вести[113]. В этот день отличились «морские» штурмовики из 8-го ШАП, у мыса Казантин потопили артиллерийский лихтер MAL-8.

Что касается других истребительных авиаполков 4-й ВА, то они, в связи с довольно пассивными действиями люфтваффе, занимались в основном вспомогательными задачами. Например, 249-й ИАП начиная с 10 сентября занимался только вылетами на ближнюю разведку. Она проводилась группами по 4 истребителя с интервалами от двух до четырех часов на широком фронте от Гостогаевской до Новороссийска. При этом в каждый вылет самолеты отправлялись с парой 50-кг бомб, которые сбрасывали на подходящие цели в немецком тылу. 15 сентября во время такого рейда на разведку портов Тамань и Темрюк погиб лейтенант Георгий Слупский, одержавший во время воздушной битвы за Кубань 4 личных победы. Во время сбрасывания бомбы АО-50 его ЛаГГ-3 развалился в воздухе и летчик погиб. Всего Слупский успел одержать 10 личных и 6 групповых побед.

«Эвакуация противника идет в нарастающем темпе»

С использованием многочисленных тыловых рубежей и ведя арьергардные бои, 17-я армия начала постепенно отходить на северо-запад. Интересно, что почти все промежуточные позиции получили названия по именам немецких и европейских городов – «Вена», «Бухарест», «Мюнхен», «Бреслау» и т. д. Последние рубежи, прикрывавшие косу Чушка и гавань поселка Ильич, назывались «Ульм» и «Штуттгарт». По данным советской авиаразведки, 18 сентября в эвакуации плацдарма участвовало не менее 4000 грузовиков и до 350 различных плавсредств. При этом «преследования» снова не получилось. Уже 18 сентября штаб СКФ констатировал, что части 18-й и 56-й армий занимаются только «выталкиванием противника», а в северном секторе на участке 9-й армии и вовсе не удалось прорвать фронт (этот участок немцы планировали эвакуировать в последнюю очередь). Генерал-майор Петров потребовал в очередной раз создать «ударные кулаки» и, «пользуясь дырявостью фронта, смело выбрасывать в тыл и на фланги группы автоматчиков и создавать панику в тылу врага».

19 сентября 4-я ВА выполнила 587 вылетов, доложив о 7 сбитых самолетах, 2 потопленных баржах и 1 катере. Из них 177, то есть около трети, пришлось на 230-ю ШАД. Дивизия только что пополнилась вторым эскортным авиаполком – 863-м ИАП (на истребителях ЛаГГ-3), что позволило увеличить интенсивность боевой работы. Целями штурмовиков были огневые точки и другие цели перед фронтом 9-й армии. Летчики отчитались о 58 уничтоженных автомашинах, 9 орудиях, 7 телегах, повреждении 3 барж и катера. Эти успехи стоили дивизии тяжелых потерь – четырнадцать Ил-2. Из них 5 было сбито зенитной артиллерией, при этом погибли почти все члены экипажей. Еще 5 получили повреждения от огня с земли и совершили аварийные посадки на фюзеляж, в том числе 2 на своем аэродроме. Сразу 3 штурмовика было потеряно по техническим причинам. У одного самолета сразу после взлета отказал мотор, пилот совершил грубую посадку на краю аэродрома и полностью разбил машину. Другой Ил-2 приземлился на не полностью выпущенные шасси и тоже получил серьезные повреждения. Еще один штурмовик при заходе на посадку на свой аэродром сорвался в штопор и разбился вместе с экипажем. Ну а самой комичной, пожалуй, стала «гибель» Ил-2 лейтенанта Попова и сержанта Малышева. Их самолет тоже был поврежден зенитным огнем, пилот дотянул до своей территории и выполнил вынужденную посадку на ложный аэродром Красноармейская. После этого Попов, как и положено по инструкции, оставил воздушного стрелка для охраны ценной машины, а сам отправился пешком искать подмогу. Через какое-то время Малышев, видимо, заскучал, решил помочь товарищу, после чего достал из кабины ракетницу и выстрелил вертикально вверх. Причем на редкость точно, т. к. через какое-то время горящая ракета упала рядом с самолетом и подожгла сухую траву вокруг него. Малышев героически пытался затушить пламя, но это ему не удалось, и Ил-2 в итоге полностью сгорел…

214-я ШАД осуществила 136 вылетов, из которых 80 пришлось на штурмовики, которые бомбили и обстреливали различные цели перед фронтом 9-й армии. Потери дивизии составили 5 самолетов. Один ЛаГГ-3 пропал без вести, один Ил-2 был сбит зенитной артиллерией, еще три после полученных повреждений от огня с земли совершили вынужденные посадки на своей территории. Кроме того, в результате близкого разрыва зенитного снаряда был тяжело ранен командир 190-го ШАП майор Бахтин. Его воздушный стрелок старший сержант Якименко также был ранен, тем не менее экипаж смог вернуться на аэродром. Из залитой кровью кабины летчики отправились в госпиталь. Младшему лейтенанту Смирнову, старшему лейтенанту Сибикееву и лейтенанту Киселеву из 805-го ИАп были засчитаны сбитые Ме-109. По данным противоположной стороны, в течения дня было сбито два истребителя (юго-восточнее Петровской и северо-восточнее Татарки) из 9./JG52: Bf-109G-4 W. Nr. 19277 и Bf-109G-6 W. Nr. 20036. Оба пилота – унтер-офицеры Теодор Гаупт и Вольфганг Краусс – погибли.

По данным противника, в бухте Сенная вследствие налетов нашей аваиции были потоплен румынский лихтер CNR-1480 «Transilvania» (1473 ltd.) и поврежден еще один – «Dunarea-III» (1800 ltd.), a в Анапе также после авиаудара затонула на мелководье БДБ F-539CM.

На следующий день было осуществлено 479 вылетов, еще 127 было на счету ВВС ЧФ. Летчики отчитались о 10 потопленных баржах в Керченском проливе. По данным противника, в Темрюке был вторично поврежден лихтер «Dunarea-III» и потоплен штурмбот № 1088. Из общего числа львиная доля боевой работы – 129 вылетов – выпала на долю 230-й ШАД. На сей раз обошлось без серьезных потерь, десять Ил-2 получили незначительные повреждения от огня с земли, но благополучно вернулись на свой аэродром. 214-я ШАД осуществила 96 вылетов, почти половина из которых пришлась на эскортный 805-й ИАП. Из истребительной авиации отличился 249-й ИАП. Лейтенанты Василий Крючков и Андрей Кулагин сбили по одному Ме-109, еще один был на счету старшего лейтенанта Ивана Гусева. Кулагин и Гусев одержали свои 10-е личные победы. Сбитый Ме-109 был также засчитан лейтенанту Занозину из 805-го ИАП. Не обошлось и без потерь. Зенитной артиллерией был сбит ЛаГГ-3 ветерана кубанского неба лейтенанта Алексея Карпизенко[114]. А в районе Джигинского в бою с ФВ-190 был сбит Ил-2 из 618-го ШАП, его экипаж (младший лейтенант В.М. Жильцов и сержант А. Таяр) погиб.

21 сентября 4-я ВА выполнила 545 вылетов и среди прочего доложила о потоплении двух барж с пехотой. 188 из них осуществила 230-я ШАД, самолеты которой бомбили и обстреливали опорные пункты, огневые точки и дороги перед фронтом 9-й армии. Экипажи отчитались о 3 уничтоженных орудиях, 1 танке, 28 автомашинах, 5 лошадях и 1 поврежденной барже в устье р. Кубань. Потери составили три Ил-2, которые были повреждены зенитным огнем и совершили вынужденные посадки на своей территории. 214-я ШАД выполнила 119 вылетов, из которых 63 пришлось на ударные самолеты и 56 на ЛаГГ-3 из 805-го и 88-го ИАП (тоже участвовали в атаках наземных целей). 88-й полк с этого дня был также придан дивизии для сопровождения штурмовиков. Потери дивизии составили два Ил-2 (один из которых, по утверждению летчиков, был подбит парой ФВ-190 и совершил вынужденную посадку в районе Крымской, второй пропал без вести) и один ЛаГГ-3.

Тем временем немцы эвакуировали Курчанскую, Варениковскую и Анапу и продолжали планомерный отход. «Эвакуация противника идет в нарастающем темпе, – констатировал штаб фронта. – Совершенно ясно определился план эвакуации противника, заключающийся в том, что упорно обороняясь на заранее подготовленных рубежах, противник сдерживает наши части, последовательно выводя из боевых порядков каждой дивизии по одному полку, а по мере сокращения фронта начинает выводить целые дивизии». В очередной раз командующие армий и корпусов получили приказ не «выталкивать», а именно громить противника (не считаясь с потерями и усталостью), флот – перерезать коммуникации, а авиация – парализовать переправу через пролив. Однако выполнить все это снова не удалось. «9 А в течение 22.9 дважды переходила в атаку, но каждый раз встречая бешеный огонь из всех видов оружия противника, имела только незначительное продвижение на косе Вербяная», – сообщал журнал боевых действий за 22-е число.

Летчики, конечно, старались, как могли. В ночь на 22 сентября успешную операцию провели ВВС ЧФ. Группа в составе 21 летающей лодки МБР-2 из 119-го ОМРАП и восемнадцати И-15бис из 62-го ИАП совершила налет на порт Тамань, потопив румынский лихтер CNR-1139 с грузом боеприпасов, два катера и наконец добив поврежденный румынский несамоходный лихтер «Dunarea-III», а также разбомбив несколько зданий на берегу. Еще 8 августа из состава 62-го авиаполка была выделена группа под командованием капитана Фомина в составе пятнадцати И-15бис, которая практически каждую ночь вылетала на уничтожение немецких огневых точек и прожекторов[115]. Всего же морские летчики отчитались о 7 уничтоженных баржах, 3 самоходных понтонах, 4 катерах и еще 8 поврежденных судах. По данным противника, в Глухом канале Темрюкского порта реактивными снарядами был потоплен лихтер «Sofia» (водоизмещением 1200 тонн). С большей долей вероятности он был потоплен шестеркой Ил-2 из 8-го ШАП.

22 сентября 4-я ВА осуществила 320 вылетов, из которых свыше трети – 115 – пришлось на 320-ю штурмовую авиадивизию. «Черные смерти» атаковали различные цели в районе Суворовско-Черкесского, Курчанской, Северных Садов, а также поливали гранулированным фосфором переправу через р. Кубань в районе Темрюка. Среди уничтоженных и поврежденных целей значились 1 танк, 2 бронемашины, 2 лошади, 2 телеги, 2 катера, 2 лодки и 1 баржа. Эти успехи снова стоили дивизии гвардии полковника Гетьмана больших потерь – 9 самолетов. Три штурмовика были сбиты зенитным огнем во время налета на переправу возле Темрюка, при этом один из них упал в Кубань и утонул, а вот младший лейтенант Лебедев из 103-го ШАП, по свидетельству однополчан, совершил «огненный таран», врезавшись в позицию зенитной батареи. Еще 3 штурмовика получили повреждения, но смогли дотянуть до своей территории и совершить вынужденные посадки на брюхо в разных местах. Тяжелые потери понес эскорт. ЛаГГ-3 младшего лейтенанта Репина из 979-го ИАП был сбит зенитной артиллерией. Летчик выпрыгнул с парашютом над немецкой территорией, но позже смог перейти линию фронта и вернуться к своим. А вот его однополчанин Герой Советского Союза капитан Василий Федоренко пропал без вести во время воздушного боя с «мессершмиттами». На тот момент он имел на своем счету 13 личных (из них 5 на Кубани) и 5 групповых побед. Также в бою с немецкими истребителями был сбит ЛаГГ-3 младшего лейтенанта Тюленева из 863-го ИАП. Летчик выпрыгнул с парашютом и вернулся в полк. А вот младший лейтенант Храмов из того же полка пропал без вести. Помимо этих тяжелых боевых потерь, были и небоевые. При посадке на аэродроме в результате столкновения были разбиты 2 Ил-2.

214-я ШАД выполнила 96 вылетов, из которых 46 пришлось на истребители эскорта, 25 – на 190-й ШАП, 7 – на 618-й ШАП, 8 – на 502-й ШАП и 10 – на 622-й ШАП (впервые за долгое время участвовал в боевых вылетах). Штурмовики бомбили и обстреливали отходящие немецкие войска на дорогах Суворовочеркесский аул – Тиленково – Джигинское, Гостагаевская – Джигинское. Зенитной артиллерией был подбит один Ил-2 из 502-го ШАП, который совершил вынужденную посадку в районе Павловской. Младший лейтенант Суслов из 805-го ИАП заявил о сбитом Ме-109 в районе Натухаевской.

21—22 сентября немцы отошли на запасную линию обороны, проходившую по линии севернее Анапы – Гостагаевская – Курчанский лиман. При этом все попытки советских войск выйти на оперативный простор закончились безуспешно. Люфтваффе, которые в этот раз оказывали лишь символическую поддержку своим войскам, в нужные моменты все же появлялись в нужных местах и наносили чувствительные удары. К примеру, в этот день действовавшая в полосе 56-й армии 63-я танковая бригада смогла вклиниться в немецкую оборону в районе кургана Семибратный и овладеть Пиленково (выполняя роль «ударного кулака», по выражению Петрова). Однако потом в период с 14.00 до 15.00 танкисты подверглись мощному удару немецких штурмовиков, за которым последовала контратака. В итоге, понеся большие потери, бригада отошла на исходные позиции.

Советский флот тоже, как мог, пытался помешать эвакуации. Не располагая реальными силами для удара непосредственно по переправе, действовали, как обычно, «на дальних рубежах». Утром 21 сентября Черноморский флот высадил десант в районе Анапы. Однако немцы уже успели эвакуировать разрушенный город, выведя из строя и местный аэродром.

Уже 23 сентября части, считавшиеся немецким командованием наименее надежными – 1-я румынская горная и 10-я пехотная дивизии, – были полностью вывезены в Крым. Переправа через Керченский пролив осуществлялась частично паромами и баржами, частично по канатной дороге, перевозившей до 1000 т грузов в сутки. Далее значительная часть войск и вывезенного имущества прямиком отправлялась на материк. К примеру, 24 сентября воздушная разведка 4-й ВА зафиксировала на железнодорожном участке Керчь – Джанкой – Перекоп в общей сложности 60 эшелонов в составе 2000 вагонов.

23 сентября 4-я воздушная армия выполнила 188 вылетов, из которых 37 пришлось на 230-ю ШАД. На сей раз экипажи штурмовиков довольно скромно отчитались о 8 уничтоженных и поврежденных автомобилях и 35 раненых и убитых гитлеровцах. Потери тоже оказались небольшими – был сбит зенитным огнем Ил-2 лейтенанта Бондаренко и сержанта Глебова. Экипаж погиб. 214-я ШАД осуществила 64 вылета (в т. ч. 31 штурмовиками), продолжая атаковать оступающие части 17-й армии. На этот раз дивизия понесла серьезный урон от немецких истребителей. Ил-2 № 7654 младшего лейтенанта Кишкова и старшего сержанта Шаленкова упал в районе хутора Белого, Ил-2 № 8646 младшего лейтенанта Медведчикова и старшего сержанта Катанова упал в море в районе Благовещенской (оба из 190-го ШАП), а Ил-2 № 4853 младшего лейтенанта Абрамова и сержанта Перемихина из 622-го ШАП совершил вынужденную посадку на воду и утонул. Также был сбит ЛаГГ-3 младшего лейтенанта Басенко из 88-го ИАП, который выпрыгнул с парашютом в районе Джигинского. В свою очередь капитан Сидаровский из того же полка заявил о сбитом Ме-109.

Во время налета флотских пикирующих бомбардировщиков Пе-2 из 40-го БАП (по немецким данным, в 12.50–13.00) в Керчи были потоплены тральщик R-30, 2 парома «Зибель» и 4 сторожевых катера (Hs-Boot) из флотилии «RK».

24 сентября 4-я ВА осуществила 213 вылетов, свыше половины из которых снова выполнила 230-я ШАД – основная ударная сила армии. Цели были те же: пушки, автомобили и обозы на дорогах. Результаты штурмовок всегда довольно объективное командование оценило в 12 машин, 10 лошадей, 6 телег, 3 миномета и несколько десятков солдат. Летчики эскорта из 863-го ИАП – лейтенант Зотов и младший лейтенант Павлов – заявили о двух сбитых Ме-109. В то же время был сбит ЛаГГ-3 младшего лейтенанта Соколовского из 979-го ИАП, который погиб. Потери штурмовиков составили 3 машины, из которых две были сбиты зенитной артиллерией (один экипаж совершил аварийную посадку на своей территории, второй погиб), один подбит истребителями и выполнил вынужденную посадку на советской территории. 214-я ШАД в этот день отдыхала. 23 пикирующих бомбардировщика Пе-2 из 40-го БАП ВВС ЧФ повторили свой налет на Керчь и на этот раз потопили БДБ F-217.

Несмотря на постоянные серьезные потери, 230-я ШАД и в следующие дни продолжала действовать очень активно. Мастерские ПАРМ работали день и ночь, собирая самолеты с мест вынужденных посадок и снова вводя их в строй, а из возвращающихся летчиков формировались новые экипажи и снова бросались в бой. 25 сентября дивизия выполнила 192 вылета, что составило свыше половины от всей боевой работы воздушной армии. Правда, 112 из них пришлись на «ЛаГГи» из 863-го и 979-го ИАП. Помимо штурмовки различных целей перед фронтом 9-й армии (в районе Темрюка и Голубицкой) самолеты вели разведку над Азовским морем вплоть до косы Чушка (ею занимались истребители). Экипажи отчитались о 9 уничтоженных орудиях, 10 автомобилях, 1 цистерны, 4 повозках и 10 лошадях. Старший лейтенант Гуляев, лейтенант Урлаков и сержант Александров из 863-го ИАП в районе Темрюка сбили три Ме-109. По данным противника, в районе Благовещенской пропал без вести вместе со своим пилотом унтер-офицером Йоханом Зоммером Bf-109G-6 W. Nr. 15860 из 3./JG52. Свои потери составили два Ил-2, которые были подбиты огнем с земли и совершили вынужденные посадки на своей территории. Экипажи не пострадали. 214-я ШАД отметилась всего 25 вылетами штурмовиков, которые наносили удары по позициям немецкой артиллерии в районе колхоза «Агротехника» и Тиленково. Пе-2 из 40-го БАП продолжали бомбить Керчь, и на этот раз потопили буксир немецких ВМС «Molier».

В ночь на 25 сентября Азовская военная флотилия высадила десант в северной части плацдарма в районе 6 км к западу от Благовещенской, который вынудил оборонявшуюся на этом участке 370-ю пехотную дивизию генерал-лейтенанта Беккера поторопиться с эвакуацией Темрюка и Голубицкой. А вот еще один морской десант, высаженный между устьем реки Кубань и Голубицкой, был уничтожен практически в полном составе (погибло 187 из 200 морпехов). Кроме этого огнем с берега были потоплены два катерных тральщика АВФ – КТЩ № 178 и КТЩ № 183. «Десанты существенной роли во всей обстановке фронта не сыграли», – констатировал штаб СКФ, в очередной раз докладывая о незначительном продвижении на всех участках. Например, части 56-й армии в этот день смогли продвинуться местами только на 200 метров в районе кургана Семибратного, снова понеся серьезные потери. В этот же день на рейде Анапы подорвались на минах десантные боты ЧФ ДБ-21 и ДБ-31, а еще один бот (ДБ-18) в 20.40 затонул в шторм на траверзе м. Утриш.

Не сильно помог и следующий десант, высаженный в районе Соленого озера (западнее Благовещенской). И хотя оборонявшая побережье 9-я румынская кавалерийская дивизия не смогла предотвратить высадку, она сумела задержать десантников на несколько дней, тем самым дезавуировав все последствия этой операции.

После этого немцы в ночь на 26 сентября начали отход уже на последнюю тыловую позицию «Кляйнен Готенкопф» («Малая готическая голова»), которая проходила по линии: Соленое озеро – берег Кизилишкского лимана – берег Ахтанизовского лимана. На севере советские войска сдерживала «группа Беккера» (50-я и 370-я пехотные дивизии), в центре (между лиманами) – «группа Конрада» (97-я егерская и 98-я пехотная дивизии), а на юге – «группа Сикста» (4-я горная и 19-я румынская пехотная дивизии).

26 сентября после некоторой паузы, как всегда вызванной плохой погодой, действия авиации активизировались. 4-я ВА выполнила 600 самолето-вылетов, из которых 188 пришлось на 230-ю ШАД (92 на Ил-2) и 224 – на 214-ю ШАД (102 на Ил-2). Четверка штурмовиков из дивизии Гетьмана во главе со старшим лейтенантом Ткаченко атаковала в Азовском море баржи, перевозившие войска из Темрюка в Крым, и, по докладу экипажей, потопила одну из них (не подтверждается). Истребители эскорта из 863-го ИАП лишились ЛаГГ-3 младшего лейтенанта Наугадова, который был подбит немецкими истребителями, но дотянул до своей территории и совершил вынужденную посадку на брюхо. Штурмовики 214-й авиадивизии наносили удары по отходящим войскам противника в районе Старотитаровской, Вышнестеблиевской, а также по северному берегу Кизилиташского лимана. При этом зенитной артиллерией был сбит Ил-2 капитана Мордовцева и сержанта Лаврова из 622-го ШАП, а одноместный Ил-2 № 6317 младшего лейтенанта Усманова из 502-го ШАП получил повреждения, но смог дотянуть до своей территории и совершить посадку на брюхо. Зато истребители эскорта отчитались о 6 воздушных боях и 3 сбитых Ме-109. Отметим, что львиная доля боевой работы 4-й воздушной армии в эти дни приходилась именно на истребители ЛаГГ-3 (только 88-й, 805-й и 863-й ИАП произвели 218 боевых вылетов).

В ночь на 27 сентября 4 немецких катера совершили внезапный набег на рейд Анапы, выпустив торпеды по нашим кораблям и катерам. В результате были потоплены два сторожевых катера (МО-048 и СКА-047) и два десантных бота (ДБ-28 и ДМБ-13). Погибло 250 человек из 8-й и 10-й ОСБр и 20 человек из экипажей катеров. При этом экипажам немецких «шнелльботов» по итогам этого побоища было засчитано потопление «5 пароходов» общим водоизмещением 2300 брт.

27 сентября последние немецкие подразделения переправились на западный берег реки Кубань, после чего советские войска вошли в город и порт Темрюк. В этот день 4-я воздушная армия осуществила 702 самолето-вылета, ВВС ЧФ – 190, а ВВС АВФ (23-й ШАП) – 58. Летчики отчитались о 8 сбитых самолетах при 10 потерянных, а также о потоплении 4 барж с солдатами. По данным противника, в районе Пересыпь – Гадючий Кут нашей авиацией были потоплены лихтер «Olympia» (водоизмещением 1241 тонну, с грузом боеприпасов, скота и продовольствия), БДБ F-125A и СКА типа «MFK». 230-я ШАД выполнила в этот день 168 вылетов в интересах 9-й армии, из которых 79 пришлось на штурмовики. Дивизия опять понесла серьезные потери. Немецкая зенитная артиллерия сбила четыре Ил-2, еще один одноместный штурмовик был сбит на бреющем истребителями. Его пилот младший лейтенант Лесняк совершил вынужденную посадку на территории противника.

После этого жизнь пилота, в буквальном и переносном смысле «упавшего с небес на землю», как это обычно бывало в таких случаях, перевернулась. Еще недавно он выполнял задание вместе с боевыми товарищами и уже вскоре должен был вернуться на базу. И вдруг оказался в полном одиночестве на территории врага, причем к месту посадки уже приближались немецкие пехотинцы. Варианты спрятаться и дождаться своих или же пробираться к линии фронта в данном случае отпадали, следовательно, Лесняку оставался только один – плен, «эвакуация» вместе с немцами в Крым и далее «по этапу»… И это в лучшем случае, учитывая обстановку, летчика могли попросту расстрелять, как ненужную «обузу»… Но тут произошло невероятное! Рядом с лежащим на фюзеляже штурмовиком приземлился ЛаГГ-3 младшего лейтенанта Слюсарева из 863-го ИАП. После того как ошарашенный Лесняк кое-как загрузился в кабину, истребитель взревел двигателем и пошел на взлет. Несмотря на стрельбу пехотинцев и мягкий грунт, самолет смог оторваться от земли, а потом на малой высоте долетел до своего аэродрома. Сам 863-й полк тоже понес потери – в бою с истребителями был сбит ЛаГГ-3 младшего лейтенанта Петренко, который погиб. 214-я ШАД осуществила 143 вылета (в т. ч. 91 – Ил-2), атакуя позиции немецких в районе Старотитаровской и Вышнестеблиевской. На этот раз потери составили 4 штурмовика, один из которых упал на немецкой территории, а три совершили вынужденные посадки на своей.

В ночь на 28 сентября немецкие торпедные катера осуществили повторный рейд к Анапе и снова добились успеха. Были потоплены торпедами СКА «Норд-Вест» и КТЩ № 155.

На следующий день советская авиация выполнила в общей сложности 571 вылет и отчиталась о 4 потопленных баржах и 2 катерах. Противник подтвердил потерю в районе Тамани баржи N601 (238 тонн). Скорее всего, ее потопили не флотские, а армейские Ил-2 из 103-го ШАП. 230-я ШАД выполнила 68 вылетов и потеряла один Ил-2, сбитый зенитной артиллерией. «ЛаГГи» из 249-го ИАП в конце сентября в основном по-прежнему занимались тактической разведкой и аэрофотосъемкой, лишь время от времени их привлекали к ударам по наземным целям и прикрытию войск. Отметим, что если весной и в начале лета полк использовал «смешанную» матчасть, одновременно воюя на ЛаГГ-3 и Ла-5, то осенью вторых в его составе больше не числилось.

Целями штурмовиков из 214-й ШАД снова были позиции немецких войск перед фронтом 9-й армии (в районе Старотитаровской, Вышнестеблиевской и Ахтанизовской). Выполнив 118 вылетов, в том числе 80 штурмовиками, дивизия потеряла 4 самолета. Ил-2 № 6165 младшего лейтенанта Киселева и сержанта Кайбанова из 622-го ШАП был сбит огнем с земли и упал в районе Вышнестеблиевской. Ил-2 № 9754 младшего лейтенанта Борзова и старшего сержанта Матвеева из 190-го ШАП был подбит истребителем и разбился в ходе аварийной посадки на своей территории (отбито крыло и хвост). Летчики отделались травмами и вернулись в часть. Еще один Ил-2 младшего лейтенанта Иванова и старшего сержанта Козлова также был поврежден истребителями, но дотянул до своего аэродрома. Однако при посадке штурмовик зацепил колесом автомобиль-автостартер и потерпел аварию. Козлов при этом погиб. Одноместный Ил-2 младшего лейтенанта Ильина из 502-го ШАП также был разбит во время аварийной посадки на своем аэродроме.

Люфтваффе действовали ограниченно, в основном прикрывая переправы через Керченский пролив. В конце месяца действиям авиации мешала опять испортившаяся погода. 29 сентября 4-я воздушная армия выполнила 218 вылетов, а 30 сентября – 196. При этом штурмовики в воздух не поднимались вовсе.

«В четвертый раз предпринятая атака успеха не имела»

На протяжении всей операции командование 17-я армии очень боялось, что противник предпримет крупномасштабное наступление на одну из промежуточных позиций, а также начнет наносить массированные авиаудары как по плацдарму, так и по переправам. Был большой риск возникновения хаоса и паники на финальной стадии эвакуации. Однако, к немалому удивлению немецких генералов, ничего подобного не последовало. Хотя штаб СКФ регулярно отчитывался о «смелых и решительных» атаках против немецких арьергардов, по данным противника, только в ночь на 1 октября была предпринята по-настоящему мощная атака на фронте 97-й егерской и 98-й пехотных дивизий. Но и она была успешно отражена с большими потерями для нападавших.

В 20.00 по берлинскому времени 1 октября начался отход с «Малой готической головы». Первой на южном фланге оставила позиции 19-я румынская пехотная дивизия, которая одновременно являлась и последней союзнической частью, еще остававшейся на Кубани. Утром 3-го числа румыны вышли к месту посадки и к полудню 5 октября в полном составе уже находились на западном берегу пролива.

«9А после 30-минутной артподготовки с утра 2.10 перешла в наступление с задачей овладеть Голубицкая, берег Ахтанизовского лимана, – сообщал журнал боевых действий фронта. – Встречая сильное огневое сопротивление противника, трижды переходила в атаку, но успеха в продвижении не имела. Приведя себя в порядок, в 18.30 вновь перешла в наступление, но в четвертый раз предпринятая атака успеха не имела». И только наступавшая в центре фронта 56-я армия (то есть там, где немцы отошли) «прорвала оборону» и овладела несколькими населенными пунктами. Трофеи советских войск составили 42 пленных, 23 орудия, 62 пулемета, 23 вагона, 10 000 железных кольев, 1000 саперных лопат и 2500 тонн фуража…

4-я воздушная армия и ВВС ЧФ за 2 октября выполнили 412 вылетов, в основном на атаку наземных и надводных целей. Флотские летчики отчитались о 8 потопленных транспортах и 7 поврежденных (не подтверждается).

День выдался тяжелым для 249-го ИАП. Полк только что перебазировался с «насиженного» аэродрома Анастасиевская в недавно оставленную немцами Гостагаевскую. Первый утренний вылет (в 06.50–07.47) на разведку в район Старо-Титаровской и Пересыпи прошел без встреч с противником, а вот во втором – (в 15.40–16.43) шестерка ЛаГГ-3 встретилась над Соленым озером с восемью Bf-109. По итогам тяжелого боя лейтенант Владимир Сазонов и младший лейтенант Николай Онопченко заявили о двух подбитых «мессерах» (победы не засчитаны). А вот у младшего лейтенанта Татаринова во время виражей развалился самолет (отлетели обе плоскости). Летчик не смог выпрыгнуть с парашютом и, по выражению журнала боевых действий, «упал с фюзеляжем» в районе Красного Партизана.

Следующий вылет на прикрытие десанта в районе Веселовки, состоявшийся в 16.30–17.40, тоже не обошелся без боев. В заданном районе наши истребители встретились с большой группой «мессершмиттов». Младший лейтенант Александр Богачев и младший лейтенант Щеблякин сбили по одному Ме-109. По докладу летчиков, один упал в море, а второй – на северном берегу Соленого озера. В то же время был сбит ЛаГГ-3 младшего лейтенанта Николаева, который совершил вынужденную посадку на берегу этого же водоема. По данным противника, в этом бою был сбит Bf-109G-6 W. Nr.15851 немецкого аса (62 воздушных победы) лейтенанта Виктора Петермана из 6./JG52. Он был тяжело ранен и потерял руку.

В ночь на 3 октября 17-я армия полностью эвакуировала юго-западную часть Таманского полуострова и порт Тамань. Теперь линия обороны проходила от Голубицкой по побережью Ахтанизовского лимана и далее по дефиле между этим лиманом и Таманским заливом. На этом рубеже советские войска снова наткнулись на сеть господствующих высот, прикрытых многочисленными заграждениями и минными полями, что в очередной раз исключало возможность прорыва, а противнику давало возможность спокойно отходить дальше к переправам.

3 октября советская авиация была снова активна, нанося удары по всей территории плацдарма и гаваням в Кучугуры, Семенюке и на косе Чушка. Всего было выполнено 462 самолето-вылета. 230-я штурмовая авиадивизия из-за понесенных потерь и износа матчасти была уже не в состоянии поддерживать прежнюю интенсивность боевой работы. В этот день было выполнено 94 вылета, из которых только 45 пришлось на штурмовики. Экипажи отчитались о 9 уничтоженных автомашинах, 1 катере и 20 убитых и раненых солдатах. Во время атаки плавсредств в районе Кучугуры немецкие истребители сбили сразу три Ил-2 из 7-го Гвардейского ШАП. Истребители эскорта заявили об одном сбитом Ме-109. Тем временем на аэродром Анастасиевская после пополнения и доукомплектования прибыл 805-й ШАП в составе 31 самолета. 249-й ИАП в этот день продолжал прикрывать десант в районе Веселовки (у Соленого озера). В 07.45 восьмерка истребителей вступила в бой с четырьмя Bf-109. Младший лейтенант Жаров заявил об одном сбитом «мессере», в то же время сразу четыре ЛаГГ-3 были подбиты и совершили вынужденные посадки на морском побережье в районе Благовещенской.

4 октября 4-я ВА осуществила 419 вылетов. Летчики отчитались о 3 потопленных и 3 поврежденных баржах с пехотой, а также сбросили на немецкие войска 220 тыс. листовок и 1025 экземпляров газеты «Свободная Германия». Две баржи были на счету штурмовиков 230-й ШАД, которая выполнила 115 вылетов. Правда, документы противника подтверждают потерю только одной БДБ – F-125A, которая подорвалась на мине, потеряла ход и затонула после трех прямых попаданий крупнокалиберных снарядов (5 человек из ее экипажа погибло, а еще 6 ранено). Группа во главе с лейтенантом Ткаченко, несмотря на плохую видимость, смогла обнаружить в районе северо-западнее Кочугуры небольшой конвой и атаковать его. При этом пропали без вести два Ил-2 и один ЛаГГ-3. А у лейтенанта Калинина и лейтенанта Слюсарева, которые ранее вывозили сбитых летчиков с немецкой территории, появился новый последователь. После того как штурмовик младшего лейтенанта Плешакова был подбит огнем с земли и совершил вынужденную посадку на вражеской территории, рядом с ним приземлился ЛаГГ-3 младшего лейтенанта Карташева из 863-го ИАП. Забрав Плешакова, он смог взлететь и достичь аэродрома Варениковская. Правда, при посадке у истребителя отвалилось хвостовое оперение. Что стало с воздушным стрелком, история умалчивает…

Люфтваффе по-прежнему действовали ограниченно, вмешиваясь в ход операции только в экстренных случаях. В этот день 26 Ju-87 нанесли удар по позициям советских войск в районе Ахтанизовской.

5 октября из показаний захваченных пленников штаб Северо-Кавказского фронта узнал, что эвакуация должна завершиться уже к утру 7 октября, то есть менее чем через двое суток. Тем удивительнее было, что наступавшая на правом фланге на побережье Азовского моря 9-я армия снова наткнулась на ожесточенное сопротивление и так и не смогла прорвать фронт в районе Голубицкой. Части 56-й армии медленно продвигались вперед, заняв в течение дня Борисоглебскую, Соленый и Семенюк. «В дальнейшем, встретив сильное огневое сопротивление противника с заранее подготовленного рубежа – Ахтанизовская – г. Пымбалы – сев. Окраина Сенная – частей 98, 50 П. и 19 ПД (рум.)[116], поддержанных огнем до 6 артиллерийских и 8 минометных батарей, 2 шестиствольных минометов, в течение дня части армии вели активные действия отдельными отрядами от каждой дивизии в направлении г. Блевака, г. Пымбалы, высота отм. 63,8, готовились к дальнейшим наступательным действиям», – сообщал журнал боевых действий. Что, однако, не помешало Андрею Гречко в своих в целом довольно объективных мемуарах охарактеризовать этот этап операции следующим образом: «Преследуя врага и не давая ему задержаться на промежуточных рубежах, войска 56-й армии гнали врага с Таманского полуострова».

В этот день 4-я ВА осуществила 486 вылетов, отчитавшись о 3 сбитых самолетах и сразу 11 уничтоженных баржах с пехотой и 30 автомашинах. 249-й ИАП занимался исключительно разведкой и аэрофотосъемкой портов и позиций немецких войск в районе Ахтанизовской и косы Чушка. Подразделение выполнило 25 вылетов, и все они прошли без встреч с противником. 214-я ШАД выполнила 38 вылетов, из которых только 18 пришлось на штурмовики. Собственно, было выполнено два задания. В 16.02 восьмерка Ил-2 из 190-го ШАП в сопровождении восьми ЛаГГ-3 из 805-го ИАП нанесла удар по дорогам между Фанталовской, Запорожской и Ахтанизовской. А вот десятка «черных смертей» из 502-го ШАП в сопровождении двенадцать ЛаГГ-3 совершила налет на пристань Кордон, сбросив на нее 18 фугасных, 110 осколочных бомб и 21 РС-82. Летчики отчитались о 2 потопленных и 2 «подожженных» баржах (не подтверждается). Зенитным огнем был подбит один штурмовик, который совершил вынужденную посадку на советской территории.

Именно планомерность и даже неторопливость, с которой немцы вывозили свои части и имущество в Крым, стала основной причиной, по которой командующий Черноморским флотом адмирал Л.А. Владимирский решился впервые за долгое время использовать крупные надводные корабли. Сухопутные войска, включая штаб СКФ, в очередной раз высказывали упреки, почему-де немцы плавают в Черном море в целом и в Керченском проливе в частности, «как у себя дома», в то время как у нас в портах стоит множество боеготовых кораблей, а их команды «отдыхают» на берегу? Этот же вопрос, наверное, задавал и товарищ Сталин. В итоге 5 октября Владимирский приказал силами 1-го дивизиона эсминцев во взаимодействии с торпедными катерами и авиацией провести в ночь на 6 октября набег на немецкие коммуникации у южного побережья Крыма, а также обстрелять порты Феодосия и Ялта. Как известно, сама операция толком не удалась, зато лидер «Харьков», эсминцы «Беспощадный» и «Способный» днем 6 октября были потоплены двадцатью Ju-87D-3 из 7./StG2 и 9./StG3, которые в общей сложности выполнили 4 групповых вылета с крымских аэродромов.

Параллельно советские катера высадили десант в количестве 160 человек с одним 76-мм орудием в южной части острова Тузла, находящегося в центре Керченского пролива. К середине дня десантники смогли продвинуться на полтора километра к окраинам поселка Рыбпром. Однако находившиеся там немецкие подразделения (в основном зенитные) сумели быстро организовать оборону. Затем на остров на 15 катерах было доставлено подкрепление, после чего немцы при поддержке дальнобойной береговой артиллерии, расположенной на западном берегу в районе Эльтигена, перешли в контратаку и отбросили морских пехотинцев на южную оконечность Тузлы.

В ночь на 6 октября немецкие подразделения эвакуировались из Голубицкой и отошли на западный берег пролива между Ахтанизовским лиманом и Азовским морем. Теперь в их руках оставалась только северо-западная оконечность Таманского полуострова, в том числе коса Чушка. Утром того же дня был утвержден график финальной стадии эвакуации. Последними плацдарм покидали подразделения 97-й егерской, 4-й горной и 370-й пехотных дивизий, а также зенитные части, располагавшиеся на косе Тузла и прикрывавшие переправу от налетов авиации. Погрузка на паромы и суда этих подразделений проходила в Ильиче, в южной части Тузлы и на обеих сторонах Малого Кута. Выгрузка проходила в Еникале и Камыш-Буруне. По данным противника, этой ночью была тяжело повреждена БДБ F-337C.

Однако и эти последние дни для войск Северо-Кавказского фронта не стали легкими. В течение 6-го числа только позиции 56-й армии были подвергнуты 25 артиллерийским налетам и 30 залпам из шестиствольных минометов, во время которых было выпущено около 18 000 снарядов и мин. Очевидно, немцы попросту избавлялись от неприкосновенных запасов, приготовленных «на черный день», которые уже невозможно было вывезти в Крым. Одновременно с этим позиции армии трижды подвергались налетам Ju-87, действовавших группами по 17–25 машин. 4-я воздушная армия осуществила 389 вылетов, из которых 111 пришлось на 230-ю ШАД. Летчики отчитались о 40 уничтоженных автомашинах и 4 потопленных баржах, 3 из которых были на счету экипажей Ил-2. 249-й ИАП осуществил три вылета четверками ЛаГГ-3 на разведку. 214-я ШАД осуществила 50 вылетов, из которых только 22 пришлось на штурмовики. Последние снова атаковали дороги в немецком тылу (в основном в районе Фанталовской), потеряв одну машину. Ил-2 № 0361 уже знакомого нам младшего лейтенанта Чечелашвили и сержанта Афанасьева из 502-го ШАП был поврежден огнем с земли и совершил аварийную посадку на своей территории. Самолет был полностью разбит, но везучий Чечелашвили снова не пострадал. Флотская авиация в основном бомбила позиции немцев на Тузле.

В ночь на 7 октября оставшиеся на плацдарме немецкие части планомерно отошли на очередной промежуточный рубеж, проходивший от Кучугуры – вдоль высот 70,2—70,0—83,5 до Трактового на берегу Тамаского залива (рубеж «Ульм»). На нем части 56-й армии встретили широкий противотанковый ров, сплошные минные поля и проволочные заграждения в три ряда. Кроме этого, дальнейшее продвижение советских войск сдерживалось мощным артиллерийским огнем как с косы Чушка, так и из Крыма, а также периодическими авиаударами штурмовиков Ju-87. О том, насколько удачно немцы провели очередной отход, говорил хотя бы тот факт, что передовым частям 56-й армии удалось захватить только 14 пленных, 4 брошенных орудия, 6 минометов и 11 автомашин.

В 11.00 Черноморский флот ценой потери одного катера (десантный бот № 23) смог под огнем доставить на остров Тузла подкрепление в составе 150 человек и двух 76-мм орудий. 4-я воздушная армия осуществила 546 вылетов, в основном нанося удары по немецкому плацдарму и плавсредствам в Кучугуры и у мыса Каменный. Летчики доложили об уничтожении 60 автомашин, 300 «фрицев»[117], 4 барж и 4 сбитых самолетах. Собственные потери составили 5 самолетов. Среди них был и один Ил-2 из 230-й ШАД. Дивизия выполнила в течение дня 161 вылет, из которых 78 пришлось на штурмовики и 85 – на истребители. Младший лейтенант Карташев из 863-го ИАП, старший лейтенант Шумов и старший лейтенант Кузнецов из 979-го ИАП сбили по одному Ме-109. 214-я ШАД осуществила только 74 вылета, из которых 38 пришлось на штурмовики. Последние в основном снова бомбили и обстреливали дороги в тылу противника, хотя все уже понимали, что «внести хаос» и «создать панику» там уже вряд ли удастся… И только восьмерка Ил-2 из 502-го ШАП действовала над морем, обстреливая плавсредства противника в районе мыса Кордон и косы Чушка. Летчики доложили о потоплении одной баржи с войсками. Зенитной артиллерией был сбит Ил-2 младшего лейтенанта Ильина и старшины Толпегина из 502-го ШАП. Еще два штурмовика вследствие полученных повреждений совершили вынужденные посадки на советской территории.

Ну а 249-й ИАП в очередной раз выполнял функции тактической разведки. В 06.35–07.35 шестерка ЛаГГ-3 фотографировала позиции немцев в районе Запорожской, в 08.37–09.20 четыре самолета фиксировали положение своих и немецких войск на линии боевого соприкосновения, а в 09.53–10.45 8 истребителей нанесли штурмовой удар по косе Чушка. При этом над морем к северу от порта Тамань произошел воздушный бой с 8 немецкими истребителями. Лейтенант Владимир Сазонов сбил Ме-109Ф (достоверно установлено, что это был Bf-109G-6 W. Nr. 20400, который вместе с пилотом фельдфебелем Робертом Шандлбауэром из 6./JG52 упал в море в районе Мичурина Рога), одержав свою 9-ю личную победу. При этом были подбиты и совершили вынужденные посадки на своей территории майоры Судариков и Тарасов. А вот ЛаГГ-3 старшего лейтенанта Ивана Гусева был сбит и упал в Таманский залив. Это была тяжелая потеря для полка. Гусев воевал в его составе с октября 1942 г. и к моменту гибели успел одержать 11 личных и 5 групповых побед[118].

В 10.33–11.30 еще шесть ЛаГГ-3 бомбили и обстреливали немецкие войска в районе Кордона Ильича, в 12.35–13.30 четверка самолетов снова вела разведку над косой Чушка, а в 13.50–14.35 пять ЛаГГ-3 нанесли штурмовой удар по острову Тузла. Всего полк выполнил в этот день 34 вылета.

В связи со сложившейся обстановкой командующий Северо-Кавказским фронтом генерал-майор Петров в последний раз поставил 56-й армии задачу: «Сломить сопротивление противника на последнем его рубеже обороны и стремительным выходом в районе Кордон Ильич, Запорожская уничтожить части противника, сосредоточившиеся на переправе. Для этого главные силы армии сосредоточить на узком участке фронта, при поддержке всей артиллерии армии, танков, содействии 4 ВА в ночь на 8.10 прорвать оборону противника на участке Голубинский, Фонталовская и к утру 8.10 выйти к Кордон Ильич, Запорожская, уничтожив его живую силу и технику». Как было показано выше, еще ни разу в ходе Кубанской кампании советским войскам и флоту не удалось выполнить ни один из приказов и оперативных планов, утвержденных вышестоящим командованием! Такое уж это «место проклятое» оказалось… Не стали исключением и последние часы битвы за Кубань.

В 05.00 8 октября войска в составе 22-го и 16-го, а также 22-го Гвардейского стрелковых корпусов (8 стрелковых дивизий, усиленных многочисленными танковыми и артиллерийскими частями), перешли в наступление не только на определенном выше участке (на полное сосредоточение в соответствии с планом уже не было времени), но и по всему фронту, который теперь был совсем небольшим. Но только через час красноармейцам удалось преодолеть противотанковый ров, минные поля и линии заграждений. Правда, к тому времени этот рубеж был уже оставлен немцами, на своем пути они встречали только арьергарды, которые, используя каждую высоту и складку местности, задерживали продвижение 56-й армии, а потом отходили на северо-запад. В итоге вместо выхода к Кордону Ильича в 16.00 передовые части вышли к… последнему рубежу немецкой обороны на северо-восточной оконечности косы Чушка (рубеж «Штуттгарт») Об очередном провале красноречиво говорит список трофеев за день: 104 пленных, 26 орудий, 19 минометов, прочее стрелковое оружие и «много стройматериалов».

В 18.30, немного приведя себя в порядок, советские войска снова предприняли наступление, но опять увязли в немецкой обороне. ВВС СКФ в этот день выполнили 537 самолето-вылетов, из которых 408 пришлось на 4-ю воздушную армию и 129 – на ВВС ЧФ. Основными целями были немецкие транспорты в Керченском проливе и порты. Летчики донесли о потоплении 8 барж и транспорта водоизмещением 2000 тонн. В воздушных боях, по советским данным, было сбито 12 самолетов при 6 потерянных. 230-я ШАД выполнила 100 вылетов, половина из которых пришлась на штурмовики. Экипажи последних доложили о 13 уничтоженных автомашинах и 2 потопленных баржах. Еще о 6 потопленных судах доложили экипажи 622-го ШАП. Летчики 863-го и 979-го ИАП заявили о 6 сбитых «мессершмиттах», еще один был на счету 805-го ИАП. Собственные потери дивизии Гетьмана составили четыре ЛаГГ-3 и два Ил-2; 214-я ШАД, выполнившая 49 вылетов, отделалась одним поврежденным штурмовиком, совершившим аварийную посадку на фюзеляж. Немцы действительно понесли в этом фактически последнем воздушном бою за время битвы за Кубань серьезные потери. Над морем были сбиты Bf-109G-4 W. Nr. 20658 из 3./JG52 и Bf-109G-6 W. Nr. 20758 из 7./JG52. Пилоты фельдфебель Петер Шухбауэр и унтерофицер Хайнц Мартин пропали без вести. Еще один Bf-109G-4 W. Nr. 16122 фельдфебеля Антона Гасснера из 1-й эскадрильи JG52 разбился во время аварийной посадки. Летчик получил тяжелые травмы. Отметим, в этот день стояла ясная погода, видимость в районе Керченского пролива составляла 10–15 км.

Тем временем в 17.00 по берлинскому времени (19.00 по Москве) началась погрузка на транспорты последних арьергардов 17-й армии. Через полтора часа процесс был завершен, а в 22.30, когда паромы находились далеко от темного берега, были дистанционно подорваны заряды, заложенные под пятнадцатью причалами в Ильиче, которые ранее были специально построены для операции «Брунхилд». Эти взрывы, пламя от которых было хорошо видно из Крыма, стали как бы финальной точкой всей битвы за Кубань, длившейся в течение 8 месяцев. Немного позднее завершилась и эвакуация немцев с косы Тузла.

В 04.00 9 октября последнее судно достигло крымского побережья. Эвакуация Кубанского плацдарма (флотская операция «Викинг», которая заслуживает отдельного описания) была завершена. К этому моменту в Крым было эвакуировано 177 355 немецких солдат и офицеров, 50 139 солдат и офицеров союзников (румын и словаков), 28 436 т. н. «Хиви», 16 311 раненых, 27 456 гражданских лиц (всего, начиная с февраля 1943 г., с Кубани было вывезено более 60 тысяч гражданского населения), 115 477 военных грузов (27 670 тонн боеприпасов, 29 500 тонн продовольствия, 13 940 тонн фуража), 21 230 автомобилей, 74 танка и штурмовых орудия, 1815 орудий и 74 657 лошадей. Кроме того, транспортные самолеты люфтваффе вывезли с полевого аэродрома Славянская еще 15 661 человек и 1153 тонны военного имущества. При эвакуации было уничтожено 82 300 тонн (53 200 тонн рельсов и шпал, 10 150 тонн угля, 16 500 тонн фуража), 109 паровозов и 1150 вагонов. Таким образом, отступление с северо-западного Кавказа в 1943 г. стало одной из немногих немецких операций по эвакуации войск с плацдарма, в ходе которой не была брошена масса тяжелой техники. Недостроенный Крымский мост и канатная дорога были взорваны незадолго до того, как последние части уплыли в Керчь.

Согласно журналу боевых действий СКФ, Таманский полуостров был полностью «очищен» к 11.00 9 октября. При этом, чтобы скрыть свой очередной провал, последнюю фазу эвакуации штаб Петрова описал вышестоящему начальству как паническое бегство: «Бросая технику, оружие, боеприпасы, остатки живой силы, уцелевшие и оставшиеся в живых, бросались в пролив и плыли на плотах, бревнах, лодках и досках». «Разгромленные части противника были прижаты к морю и уничтожены», – писал впоследствии А.А. Гречко. При этом о взятых на последнем рубеже пленных не сообщалось, а перечисленные трофеи (особенно на фоне того, сколько вывезли) выглядят более чем скромно: 37 орудий, 29 минометов, 495 тяжелых метательных аппаратов (имеется в виду деревянные направляющие для реактивных мин), 105 пулеметов, 850 винтовок и автоматов, 124 автомобиля, 12 радиостанций, стройматериалы и т. п.

230-я ШАД выполнила в этот день последние 22 вылета в битве за Кубань, отчитавшись о потоплении 1 катера, уничтожении 1 полевого орудия и 1 тягача. «Противник разгромлен, уничтожен и частично пленен, – бравурно сообщал журнал боевых действий дивизии. – Отныне Тамань полностью советская». Кстати, чуть ли не в тот же день соединению Ивана Гетьмана было присвоено почетное наименование «Кубанская». На следующий день в полках прошли торжественные мероприятия и митинги, посвященные данному событию. Увы, в составе празднующих присутствовали далеко не все начинавшие эту операцию, и лишь немногие из тех, кто летал в небе над Кубанью еще в марте того года. Ведь только за месяц боев с 9 сентября по 9 октября 230-я ШАД потеряла 90 самолетов, в том числе 72 – Ил-2 и 18 – ЛаГГ-3! Общие же потери штурмовиков дивизии Гетьмана с начала битвы за Кубань достигли почти 200 самолетов. Для сравнения: действовавшая в течение осенней кампании бок о бок с ней 214-я ШАД потеряла 34 – Ил-2 (10 сбитыми, 3 пропавшими без вести и 21 поврежденными в ходе вынужденных посадок после полученных боевых повреждений) и 4 – ЛаГГ-3. 249-й ИАП в этот день также выполнил последние 12 вылетов в битве за Кубань (в 06.15–06.52, в 09.25–10.10 и в 12.00–12.47). Их целью была разведка острова коса Тузла.

Практически сразу после того, как части Северо-Кавказского фронта с опозданием на 7 месяцев вышли на восточный берег Керченского пролива, штаб СКФ выступил с инициативой немедленно готовиться к высадке десанта уже в Крыму. Во-первых, в конце сентября разведка получила данные, будто бы немцы готовятся к полной эвакуации полуострова и отводу всех находившихся на нем частей за Днепр. Во-вторых, штаб СКФ хотел «не дать противнику опомниться» и гнать его (учитывая, как до этого «гнали» по Таманскому полуострову, можно представить, как бы это происходило) до самого Перекопа, освободив Крым уже к декабрю 1943 г.

В общих чертах наскоро разработанный план предусматривал одновременную высадку десантов к северу от Керчи (56-я армия) и к югу от нее в районе Эльтигена и Камыш-Буруна (18-я армия). Всего в первом эшелоне Петров хотел высадить на побережье 14 дивизий, для чего нужно было одновременно использовать практически все оставшиеся у Черноморского флота малотоннажные суда. После высадки и захвата десантов 18-я армия с юга и 56-я армия с севера должны были быстро наступать на Владиславовку и Багерово, а затем на Феодосию, после захвата которой появлялась возможность доставлять подкрепления через этот крупный порт. Общую подготовку к операции предполагалось закончить уже к 20 октября, а начинать высадку, как только позволят погодные условия. «В условиях продолжающейся эвакуации Крыма, разбросанности сил противника создаются благоприятные условия для вторжения в Крым», – говорилось в журнале боевых действий фронта за 11 октября. Кстати, эти доводы были небезосновательными. Как впоследствии утверждал генерал Йенеке, в связи с продвижением советских войск к Перекопу и создавшейся угрозой изоляции 17-й армии в Крыму, фон Кляйст уже в октябре издал приказ об эвакуации полуострова. Но тот был сразу же отменен Гитлером. «В этом приказе предусматривался вывоз всех военнопленных, а также уничтожение всех предприятий и оборудования, – вспоминал Йенеке. – Несмотря на то, что свой приказ фон Клейст должен был по приказу ставки Гитлера отменить через 24 часа после его издания, однако, отдельными военнослужащими моей армии были произведены разрушения угольной шахты в Бишуе и сожжены склады в г. Керчи».

В итоге Сталин, которого в данном случае фактически одурачили, убедив в «полном разгроме противника», инициативу штаба генерал-полковника Петрова одобрил и санкционировал подготовку к операции. Она, разумеется, проходила в спешке, сама высадка десанта выглядела шаблонно и уже привычно для немцев. Кроме того, как это уже было на Малой земле, в дело снова вмешалась погода. В итоге в ночь на 1 ноября десант 18-й армии высадился в районе Эльтигена и захватил там небольшой плацдарм шириной 5 км, а части 56-й армии, которые должны были высаживаться в районе Керчи синхронно, переправились туда только через двое суток. Ну а потом практически повторилась ситуация с десантом в районе Новороссийска. После ожесточенных боев, продолжавшихся в течение месяца, немцы сбросили в море советские части с наиболее опасного плацдарма у Эльтигена, полностью ликвидировав его, а второй плацдарм надежно изолировали. В результате вместо стремительного броска к Перекопу и быстрого освобождения Крыма получилась вторая Малая земля. Впрочем, это уже совсем другая история…

Заключение

В отличие от битв за Одессу, Ленинград, Севастополь, Мурманск, Москву, Сталинград и др. битва за Кубань до сих пор не получила не только детального описания, но даже точной периодизации. В советской историографии ее как бы делили на две независимые части: зимне-весеннее наступление, являвшееся продолжением битвы за Кавказ и закончившееся взятием станицы Крымская 5 мая, и Новороссийско-Таманская наступательная операция 10 сентября – 9 октября 1943 г. Даже в известном, изданном в 1993 г. фундаментальном справочнике «Гриф секретности снят: Потери вооруженных сил СССР в войнах, боевых действиях и военных конфликтах: статистическое исследование», в котором перечислены все крупные операции советских войск, битва за Кубань разделена на две части – Северо-Кавказская стратегическая наступательная операция (1 января – 4 февраля 1943 г.) и Новороссийско-Таманская стратегическая наступательная операция (10 сентября – 9 октября 1943 г.). В немногочисленных современных статьях на эту тему кульминацией первой фазы битвы считается взятие советскими войсками Крымской, после чего опять же следует сразу Новороссийский десант. Поэтому, что происходило на этом участке фронта с середины мая до середины сентября, вообще было непонятно, будто там вообще не было никаких боев. «Забыл» об этом периоде и бывший командующий 56-й армией Андрей Гречко, который достаточно подробно описал все операции вверенного ему подразделения и не менее подробно – «соседа» 18-й армии (этого требовала конъюнктура времен «застоя»). Но событиям между первой битвой за Киевское и Новороссийско-Таманской операцией он уделил буквально одну страницу, причем без указания дат.

В силу всего перечисленного само понятие битвы за Кубань оставалось как бы размытым, непонятно, кто какие цели преследовал и почему немецкий плацдарм просуществовал столь длительное по военным меркам время.

То же самое и с потерями. Согласно тому же справочнику, во время первой из упомянутых операций войска Южного и Северо-Кавказского фронтов потеряли почти 70 тыс. человек убитыми и пропавшими без вести, еще 85 тыс. составили санитарные потери. Правда, большая часть из них пришлась на Южный фронт, наступавший на Ростов. Во время же Новороссийско-Таманской операции потери СКФ и Черноморского флота якобы составили 14,5 тыс. убитыми и 51 тыс. ранеными. А вот общие потери Северо-Кавказского фронта (2-го формирования) с января по октябрь 1943 г., согласно тому же справочнику, насчитывали 509 тыс. человек, в том числе 129 тыс. убитыми и пропавшими без вести и 380 тыс. ранеными, заболевшими и обмороженными. Получается, что основная часть потерь пришлась не на «стратегические операции», а на некие бои второстепенного значения?

Отметим, что реальные потери Красной армии на Кубани были значительно выше. По немецким данным, за 8 месяцев боев только количество пленных и перебежчиков составляло 114 373 человека, еще 41 271 человек подсчитано убитыми. В последнем случае речь идет только о тех, чьи трупы после беспрерывных неудачных атак остались лежать на вражеской территории и были похоронены специальными командами (в основном из наших же военнопленных). Но даже если брать официальные советские данные за основу, потери противника оказались примерно в 10 раз меньше! С февраля по октябрь 17-я немецкая армия потеряла 59 563 человека, в том числе 10 008 убитыми, 36 225 ранеными и 3562 пропавшими без вести. Румынские дивизии на Кубани потеряли еще 1598 человек убитыми, 7264 ранеными и 806 без вести пропавшими. В общем, если говорить о сухопутной части битвы, то утверждать о каком-либо «успехе» советских войск (а тем более о «разгроме» противника) однозначно не приходится.

Согласно общепринятому «канону», в результате воздушной битвы за Кубань советская авиация «достигла поставленной перед ней цели», «значительно подорвала боевую мощь люфтваффе на всем советско-германском фронте» и «завоевала господство в воздухе». В качестве доказательств обычно приводятся такие «факты», что будто бы к «концу битвы», рамки которой, как уже говорилось, были искусственно сокращены до взятия Крымской, «удары фашистской авиации ослабли», «немцы перестали массово применять пикировщики Ю-87», «вынуждены были перебросить свои двухмоторные бомбардировщики на север» и т. п. В действительности все эти утверждения не подтверждаются реальными фактами. Более того, именно массированные налеты люфтваффе во многих случаях оказали решающее влияние на ход боевых действий и позволили 17-й армии слабыми силами удержать фронт. Что полностью и убедительно подтверждается введенными в оборот советскими же документами.

Стратегия главкома ВВС КА маршала Александра Новикова, которая всегда основывалась на простом удвоении или утроении сил авиации на нужном участке фронта, в данном случае оказала определенное влияние на ход воздушной войны, но переломить ее в нашу пользу и, главное, способствовать успехам наземных войск не смогла. Более того, концентрация истребительных полков на узком участке фронта кардинально не повлияла на ситуацию и привела лишь к ожесточенным для обеих сторон воздушным боям. Но при этом ни одной из поставленных задач советским ВВС решить так и не удалось. Все атаки войск Северо-Кавказского фронта были отбиты с огромными для наступающих потерями. Немцы сохранили за собой Кубанский плацдарм еще на пять месяцев и ушли с него только в результате тщательно спланированной и организованной эвакуации, а не впопыхах и бросив всю свою тяжелую технику и вооружение (как, например, это произошло годом позже при эвакуации Крыма). Из всех поставленных Ставкой боевых задач для СКФ на весну – лето 1943 г. успешно была решена только одна – противнику не удалось ликвидировать плацдарм на Малой земле.

Количественному превосходству немцы противопоставили максимальную эффективность (в среднем по 6–7 вылетов на один самолет в среднем за день), более высокую квалификацию своих пилотов-истребителей и отличное управление имеющимися силами. Это еще раз подчеркнули налеты люфтваффе на объекты в советском тылу (Краснодар, Батайск, Ейск и другие порты на восточном побережье Азовского моря) в марте – мае 1943 г., которые обошлись для них практически безнаказанно. В итоге «господства в воздухе» над Кубанью ВВС КА удалось добиться только тогда, когда немцы перебросили свои истребительные части (правда, после кратковременного отдыха и пополнения техникой и личным составом) под Курск и Белгород для участия в новом летнем немецком наступлении на Восточном фронте. Тогда как ни один из наших истребительных авиаполков, которые весной 1943 г. воевали на Кубани, участия в Курской битве так и не принял.

Во многих источниках указывается, что потери люфтваффе во время воздушной битвы за Кубань (без указания точных хронологических рамок) составили 1000–1100 самолетов. Причем большая часть из них была на счету наших истребителей. На самом деле заявленных побед было еще больше. Достаточно сказать, что только на счета 71 советского летчика в период с 1 марта по 20 июня было записано от 5 до 22 личных побед (см. приложение). Эта «золотая семидесятка», по советским данным, сбила 600 немецких самолетов лично и еще 78 в группах! Еще о нескольких сотнях заявили зенитчики, воздушные стрелки бомбардировщиков и штурмовиков. В действительности же суммарные потери люфтваффе на Кубани с 1 марта по 25 июня 1943 г. составили 270 самолетов, в том числе 86 – Bf-109, 42 – Не-111, 40 – Ju-87, 36 – Ju-88 (включая бомбардировщики и разведчики), 22 – Hs-129, 11 – FW-190, 10 – Bf-110, 5 – FW-189, 5 – Ju-52, 2 – Hs-123 (оба на аэродроме), 2 – Go-145 и еще несколько связных самолетов и грузовых планеров. Причем из этого количества только 224 потери являлись боевыми, а 177 – «полными» (сбитыми и пропавшими без вести).

Потери немецкой истребительной авиации (особенно учитывая соотношение сил) можно оценить как минимальные. 1./JG52 в апреле потеряла убитыми 3 пилотов, 2./JG52 в апреле – 1 убитый и 3 ранено, в мае – 2 убито, в июне 1 убитый, 3./JG52 – в апреле 1 убитый, в мае 1 убитый, в июне 2 убито и 1 ранен, 4./JG52 – в марте 2 убито, в апреле 2 убито, 1 ранен, в мае 2 раненых, в июне 2 убито, 5./JG52 – в марте 1 убит и 1 ранен, в апреле 1 раненый, в мае 2 убито и 2 ранен, 6./JG52 – в марте 1 убит и 1 ранен, в апреле 1 убит и 2 ранен, в мае 1 убит и 1 ранен, в июне 1 ранен, 7./JG52 – в марте 1 убитый, в апреле 1 ранен, в мае 2 убито, 2 ранено, 8./JG52 – в мае 2 ранено, 9./JG52 – в марте 1 ранен, в мае 1 убит и 3 ранено, в июне – 1 ранен. Таким образом, за четыре месяца интенсивных боевых действий на Кубани обе немецкие истребительных эскадры JG3 и JG52 потеряли убитыми или пропавшими без вести 32 пилота (9 из них были взяты в плен), еще 21 был ранен. К этим потерям следует добавить и потерю личного состава союзников: словацкая 13.(Slow) /JG52 за этот же период боевых действий потеряла убитыми 2 пилотов, а хорваты из 15.(Croat) /JG52 – 2 погибшими и 3 дезертировавшими. А II./ JG3 «Удет» потеряла в битве всего 4 летчиков. Только 52 немецких истребителя проходят как безвозвратные потери (60 % – 100 % повреждений по их шкале), а 41 получили повреждения от 15 % до 55 %. При этом далеко не все они были сбиты и повреждены в воздушных боях.

То же самое и с ударной авиацией. Во время операции «Нептун» 17–20 апреля штурмовики Ju-87 из StG3 и II./StG77 за четыре дня выполнили в общей сложности 1409 боевых вылетов. При этом было потеряно всего 4 «штуки», то есть всего один самолет на 352 самолето-вылета! И это при том, что данную машину уже осенью 1941 г. наши авиаторы считали «устаревшей». А еще более «древние» Hs-123 и вовсе действовали в небе Кубани практически безнаказанно, хотя и не в таких больших количествах. Самые большие потери у немцев (относительно числа вылетов) понесли как раз штурмовики, которые наше командование считало «новейшими» – Hs-129, хотя и их нельзя было отнести к таковым. Напомним, впервые бронированные «хеншели» были применены еще во время операции «Тайфун» за полтора года до битвы за Кубань…

Потери люфтваффе вследствие налетов на аэродромы (как тыловые, так и прифронтовые), которые любили красочно описывать в наших мемуарах, тоже оказались минимальными (входят в указанное выше число потерь). За четыре месяца активных боевых действий они составили 17 самолетов (6 – Bf-109, 3 – Ju-52, по 2 – Ju-87 и Hs-123, 1 – Ju-88 и 3 связных) и 3 грузовых планера.

Именно на Кубани начались массовые приписки воздушных побед советским летчикам-истребителям. Как видим, при ежесуточных потерях в максимум 2–3 немецких истребителя рапортовалось о сбитых каждый день 20–25 Ме-109 и более. И это нашло полную поддержку как «снизу» – от рядовых летчиков до командиров эскадрилий и полков, так и «сверху», на уровне командования авиадивизиями и воздушными армиями. Вышестоящему командованию необходимо было что-то докладывать в Москву об использовании огромных сил, выделенных в его распоряжение. Это имело и свои далеко идущие последствия. Мифические «сбитые» немецкие самолеты, тем не менее, оплачивались по тогдашней тарифной сетке полностью – от 1500 рублей за истребитель до 3000 рублей за бомбардировщик. Что не могло не развращать как рядовых летчиков, так и командование, которое с чистой совестью завешивало свои кителя незаслуженными высокими наградами! Позже это поветрие приписок распространилось и на другие фронты и сражения. Так, в ходе Львовско-Сандомирской наступательной операции в июле – августе 1944 г. только советским истребителям, по разным официальным данным, было засчитано от 650 до 800 сбитых самолетов противника. Хотя на начало операции люфтваффе располагали на данном участке фронта всего лишь 270 (220 в строю) машинами. Еще 100 было переброшено туда уже в ходе советского наступления. Если учесть, что немецкие самолеты сбивались и огнем ПВО, что были и небоевые эксплуатационные потери, то можно утверждать, что число воздушных побед советских летчиков в ходе этой операции было завышено не в 2–3 раза, как обычно пишут историки авиации, а в 10 раз!

Каковы же были советские потери в воздушной битве за Кубань? По немецким данным, с 1 февраля по 30 сентября 1943 г. I авиакорпус люфтваффе осуществил 72 396 боевых вылетов, из них 30 567 с целью непосредственной поддержки сухопутных войск. 13 536 вылетов выполнено по транспортировке людей и грузов (за этот период перевезено 135 230 человек), еще 2901 вылет совершили грузовые планеры. За этот период I авиакорпус заявил о 1896 самолетах, сбитых в воздушных боях, еще 338 было на счету зенитной артиллерии.

И эти цифры были близки к реальным. Согласно подневным сводкам ВВС СКФ (которым были оперативно подчинены и ВВС ЧФ), только за период с 1 марта по 25 июня было потеряно 783 самолета. Однако эти данные конечно же являлись неполными, учитывая, что только установленные потери советских истребителей составляют 581 самолет, в том числе 168 – ЛаГГ-3, 149 – Як-1/Як-1Б, 82 – Р-39, 77 – Ла-5, 54 – Як-7Б, 28 – И-16/И-153, 16 – «спитфайров» и 5 – Р-40! И это не считая многочисленных бомбардировочных и штурмовых полков (только 230-я ШАД потеряла 74 – Ил-2), а также нескольких полков морской авиации, полные потери которых установить пока не удалось. По всей вероятности, общие потери за указанный период составляли не менее 1000 самолетов. И это не считая потерь за февраль, июль, август и сентябрь, которые также были довольно серьезными. Что касается личного состава, то советская истребительная авиация потеряла свыше 331 летчика, в том числе 200 убитыми, пропавшими без вести или взятыми в плен (фамилии 166 из них установлены).

Как видим, в ходе битвы сбивались все типы наших истребителей, как советского («новых» и «старых» типов), так и импортного производства. В ожесточенных воздушных боях выбивались за месяц-полтора, как и обычные номерные советские истребительные авиаполки, так и элитные, гвардейские. То же самое касается и личного состава. Сбивались как опытные летчики, воевавшие с первого дня войны, так и «зеленые» новички. При этом общие боевые потери советской авиации превышали немецкие примерно в 4,5 раза, а по истребителям – в 8,5 раза!

Например, 812-й ИАП майора Алексея Еремина, входивший в состав 3-го ИАК РВГК генерал-майора Савицкого, с 18 апреля по 29 июня одержал 95 побед, в том числе заявив о 86 сбитых самолетах, в том числе примерно 50 Ме-109. Свои же потери составили 25 самолетов и 17 летчиков. После чего 812-й полк пришлось отводить в тыл на переформирование. Для сравнения, с 28 сентября по 1 декабря 1942 г. 812-й ИАП принимал активное участие в боевых действиях на Сталинградском и Донском фронтах, где летчики полка совершили 856 боевых самолето-вылетов (т. е. почти в два раза больше, чем на Кубани), провели 52 воздушных боя, в которых сбили 43 самолета противника. При этом за весь этот период полк потерял только 5 своих летчиков. В ходе же боев над Кубанью с 19 апреля по 22 июня 1943 г. полк выполнил всего 462 боевых самолето-вылета, потеряв при этом 20 летчиков и все свои тридцать два Як-1! Элитный и прославленный «покрышкинский» 16-й ГИАП в период боев на Кубани с 9 по 30 апреля 1943 г. совершил 289 боевых вылетов и принял участие в 28 воздушных боях. При этом потери составили 20 – Р-39 из 32 имевшихся в строю. То есть в среднем один сбитый истребитель на 15 самолето-вылетов. Приблизительно такую же статистику можно собрать и по любому другому советскому истребительному авиаполку. Будущий дважды Герой Советского Союза И.В. Федоров, чей боевой путь начался в этой битве, в своих мемуарах честно написал: «В боях на Кубани 46 летчиков 265-й истребительной авиадивизии погибли, еще 17 надолго попали в госпиталь. Большая часть из них в строй так и не вернулась… В начале июня нас вывели на отдых в Липецк, после того кошмара, каким представлялось теперь нам все происходившее на Кубани…» Ну а сам Покрышкин написал на полях подаренной ему монографии «ВВС Красной армии в Великой Отечественной войне» в разделе, посвященном «Битве на Кубани», кратко и емко: «Не так все было…»

Конечно же, Кубань не стала каким-то «проклятым местом», подобное соотношение потерь нашей и немецкой авиации было вполне характерным для данного периода войны. Например, в январе 1943 г. при проведении операции «Искра» по прорыву блокады Ленинграда советские ВВС потеряли 181 самолет (159 боевых потерь, 22 – небоевых), а немцы 33 самолета (26 боевых потерь и 7 небоевых). Первый день боев в воздухе на Курской дуге 5 июля 1943 года закончился потерей 55 немецких и 186 советских самолетов! Только штурмовиков Ил-2 в этот день было потеряно по разным причинам 108 штук.

Даже по общему количеству вылетов, несмотря на максимальную концентрацию авиаполков, наша авиация не смогла превзойти люфтваффе. В период 10 марта (обозначено нами, как начало воздушной битвы за Кубань) по 16 апреля советская авиация выполнила 9750 вылетов. С 17 апреля по 7 июня, когда количество самолетов на Кубани достигало максимума, фронтовая авиация и ВВС ЧФ произвели около 35 000 самолето-вылетов. Далее до конца июня было осуществлено еще около 5000 вылетов. В июле 4-я ВА и ВВС ЧФ осуществили около 6,5 тыс. вылетов. Примерно такое же количество вылетов (около 5 тыс. ежемесячно) поддерживалось до конца битвы. Таким образом, общее число самолето-вылетов у ВВС КА и люфтваффе оказалось примерно на одинаковом уровне! Отметим, что, несмотря ни на что, советские потери все же нельзя назвать катастрофическими, ибо 1000 самолетов относительно такого огромного количества вылетов и задействованных подразделений – это не так уж много. Самыми «черными днями» для ВВС КА на Кубани стали 29 апреля (потеряно 39 самолетов), 8 мая (28) и 3 мая (27). 20 апреля и 28 мая потери составили по 26 машин.

Что касается собственно тактики применения истребителей на Кубани, можно сделать вывод, что наши истребители в целом успешно справились с задачей обеспечения действий своей ударной авиации (штурмовиков и бомбардировщиков). Последние понесли относительно небольшие потери и в большинстве случаев беспрепятственно достигали заданного района и атаковывали назначенные цели. А вот вторая основная миссия – прикрыть свои войска от ударов немецких бомбардировщиков и штурмовиков – была провалена полностью. Причиной тому были как технические недостатки самих истребителей (отечественного производства), которые не могли находиться в воздухе более часа, так и примитивная и неэффективная тактика. Командование заставляло летчиков выполнять задания по прикрытию войск буквально, то есть «висеть» над их позициями и барражировать вблизи линии фронта. Этот метод отнимал много ресурсов и времени, в большинстве случаев патрулирование вообще не давало результатов, когда же немецкие ударные самолеты появлялись над целью, наши истребители, в лучшем случае, успевали атаковать их непосредственно в момент сброса бомб или после него. Это все равно что британские истребители поджидали бы бомбардировщики люфтваффе непосредственно над центром Лондона, а немецкие патрулировали бы прямо над предместьями Берлина! В итоге «штуки», «хейнкели» и «хеншели» имели возможность спокойно следовать к цели, заходить на нее, а над своей территорией и вовсе чувствовать себя в полной безопасности.

В выводах о боевой работе 9-й ГИАД (бывшей 216-й САД) в апреле – июне 1943 г. по этому поводу говорилось: «К основному недостатку в использовании наших истребителей следует отнести ограничение свободы действий патрулирующих самолетов, выражавшееся в привязывании их к определенному району. Такая ограниченность не позволяла нашим истребителям свободно маневрировать в выполнении поставленной задачи. Благодаря этому противнику легко удавалось вытолкнуть наших истребителей из привязанного района, что давало возможность безнаказанным действиям бомбардировщикам противника. Необходимо было при постановке задач прикрытия определенного района выделять определенные группы истребителей для борьбы с авиацией противника на учащенных ее маршрутах полета на подступах километров за 40–50 к прикрываемому объекту. Кроме указанного недостатка, следует отметить и недостаток, выражающийся в шаблоне при подходе к прикрываемым объектам, не использовались элементы маскировки и внезапности. Зачастую не применялся способ прихода в район патрулирования со стороны территории противника или со стороны солнца». Кроме того, штаб 9-й ГИАД отмечал большую скученность истребительной авиации в одном районе во время прикрытия войск, которая мешала наблюдению за воздушным пространством, приводила к хаосу, путанице и даже «дружественным» атакам.

Хотелось бы также отметить, что весна и начало лета 1943 г. фактически стали своеобразным расцветом бомбардировочной (и ударной в целом) авиации люфтваффе на Восточном фронте. Несмотря на серьезные потери во время Сталинградской битвы, особенно периода воздушного моста (когда Не-111 использовались в качестве транспортников) и в целом большие потери матчасти во время последующего отступления, этот род авиации не только не сократил свою ударную мощь, но даже сумел нарастить ее. Напомним, что битва за Кубань стала лишь частью широкомасштабных бомбовых атак, проводившихся немцами по всему фронту. Так, в марте после долгой паузы неожиданно возобновились налеты на Ленинград, а также коммуникации в тылу Ленинградского и Волховского фронтов (особенно ладожские порты), пик которых пришелся на конец мая – конец июня. В результате был разрушен важнейший железнодорожный мост через р. Волхов, десятки железнодорожных станций и значительная часть портовых сооружений. Также в марте начались массированные налеты на железнодорожные коммуникации на центральном и южном участке фронта. Основными целями стали крупные узлы Курск, Касторное, Купянск, Миллерово, Батайск и т. д., которые подвергались бомбардировкам с определенной периодичностью, а между этим время от времени разрушались и второстепенные станции и перегоны. Как и на севере, интенсивность налетов постепенно возрастала, достигла пика в мае, а апофеозом железнодорожной войны стал массированный налет люфтваффе на Курск 2 июня (операция «Кармен»), во время которого важный узел был практически стерт с лица земли. Кроме этого, в апреле возобновилось минирование с воздуха фарватеров возле Кронштадта, р. Волги и других водных коммуникаций. Ну а на Крайнем Севере в марте – мае немцы осуществили серию налетов на Мурманск. Логическим завершением всех этих рейдов стала стратегическая воздушная операция «Кармен II» – серия массированных налетов на города Поволжья – Ярославль, Горький, Саратов, Астрахань и другие.

Битва за Кубань в апреле – июне 1943 г. проходила в период общей оперативной паузы на Восточном фронте и в этот время являлась, по сути, единственным сектором, где велись широкомасштабные боевые действия. Это позволяло люфтваффе в любой момент отправлять туда крупные силы авиации, на время оголяя другие участки. Данное обстоятельство также во многом определило успехи 17-й армии. Когда же началась Курская битва, оборона последней уже достигла такого совершенства, что отныне не требовала столь же мощной поддержки с воздуха.

Кубань фактически стала еще и полигоном для боевых испытаний истребителей Р-39 (которые впервые применялись в массовом количестве) и «спитфайр» (вообще впервые применялись на Восточном фронте). «На основе полученного боевого опыта можно сделать вывод, что самолеты “аэрокобра” и “спитфайр”, имеющие преимущество в вооружении по отношению к истребителям Ме-109 всех модификаций и ФВ-190, не только не уступают в основных качествах, а имеют преимущество», – говорилось в выводах о боевой работе 9-й ГИАД. С этим был отчасти согласен и немецкий ас Хельмут Липферт, одержавший в ходе войны 203 победы, в том числе 16 над Кубанью. «“Аэрокобра” была достойна нашего Bf-109», – так он охарактеризовал этот истребитель, который в тот период еще не получил массового распространения в ВВС Красной армии.

Во время воздушной битвы за Кубань полки, вооруженные Р-39, оказались более результативны, чем те, что воевали на машинах отечественного производства. Но при этом надо учитывать и специфику боевой работы разных частей. 16-й ГИАП, 45-й ИАП и 298-й ИАП большую часть времени занимались «расчисткой воздуха», патрулированием над линией фронта и прикрытием своих войск, в силу чего гораздо чаще имели возможность вести воздушные бои и одерживать победы, в отличие, скажем, от воевавших на ЛаГГ-3 летчиков 249-го, 805-го и 979-го ИАП, которые по большей части занимались рутинным сопровождением штурмовиков к цели и обратно. Кубань показала, что «аэрокобры» («спитфайры» широкого распространения в ВВС КА не получили) в силу своих особенностей (большая огневая мощь и главное – способность находиться в воздухе полтора часа) являлись наиболее подходящими самолетами для завоевания воздуха, в то время как те же ЛаГГ-3 и Ла-5 лучше подходили для роли истребителей эскорта.

Теперь несколько слов о летчиках, ставших героями кубанского неба.

У советского аса № 1 (по уровню известности) Александра Покрышкина славная боевая карьера, можно сказать, только еще начиналась. 14 июня, после того как летчик одержал свою 25-ю победу и стал на тот момент самым результативным асом ВВС КА (у Григория Речкалова было 24 личных и 2 групповых победы), командир 16-го ГИАП подполковник Николай Исаев подписал представление на награждение майора Покрышкина 2-м орденом Красного Знамени. В конце месяца летчику было начислено денежное вознаграждение в размере 5000 рублей за 100 боевых вылетов без поломок, аварий и потерь ориентировки на самолете в период с 9 апреля по 20 июня 1943 г. Соответствующая премия полагалась согласно приказу НКО № 0299 от 19 августа 1941 г. А вскоре указом президента США Франклина Рузвельта гвардии майор Покрышкин (по рекомендации маршала Новикова) был награжден американской медалью «За отличную службу» «за овладение самолетом “аэрокобра”, отличное выполнение на нем боевых заданий в борьбе с германским нацизмом!»

Кроме того, 18 июня подполковник Исаев уехал в отпуск, а исполняющим обязанности командира 16-го ГИАП назначил именно Покрышкина, что явно намекало на статус последнего. С ноября 1943 г. летчик официально стал заместителем командира полка, а в марте следующего года – командиром. Уже в июне 1944 г. Покрышкину было присвоено звание полковника, после чего он был назначен уже командиром 9-й ГИАД. После награждения третьей «Звездой» Героя Советского Союза 19 августа журнал «Смена» назвал его «лучшим летчиком Советской страны». И эта слава закрепилась за Покрышкиным на долгие годы (даже в 1980-е годы все школьники знали фразу «Ахтунг! Ахтунг! В небе Покрышкин!»), несмотря на то, что в итоге он стал лишь 7-м советским асом по числу побед (46+3). После войны из-за (как считается) личного конфликта с командующим ВВС Московского военного округа Василием Сталиным Покрышкин не смог продолжить успешную карьеру в ВВС и далее служил в войсках ПВО. Там он дослужился до должности заместителя Главнокомандующего войсками ПВО СССР. Тот факт, что Покрышкин занимал самые высокие посты (параллельно возглавлял Центральный комитет ДОСААФ, являлся кандидатом в члены ЦК КПСС в 1976–1985 гг.), был лично знаком с Брежневым и при этом воевал на (точнее над) Малой земле, конечно же, тоже сыграл важную роль в том, что роль и заслуги известного аса были значительно преувеличены.

Григорий Речкалов в итоге выиграл соперничество с Покрышкиным по числу побед, став к концу войны 2-м по результативности советским асом после Ивана Кожедуба (61+4). С 15 июля 1944 г. по 28 февраля 1945 г. Речкалов являлся врио командира своего родного 16-го ГИАП, но окончательно в этой должности утвержден так и не был. После войны он дослужился до звания генерал-майора и должности начальника отдела боевой подготовки Новосибирского корпуса ПВО. Интересно, что после увольнения в запас в 1961 г. бывший летчик поступил на заочное отделение факультета журналистики МГУ.

Старшему лейтенанту Александру Лавренову из 291-го ИАП только за период с 21 апреля по 31 мая было записано 16 личных и 3 групповых победы. Его однополчанин лейтенант Василий Конобаев с 27 апреля по 3 июня, согласно советским данным, сбил лично 16 немецких самолетов и еще 2 в группе. Однако, в отличие от героев-покрышкинцев и героев 298-го ИАП, которых командование 4-й воздушной армии щедро осыпало наградами, оба летчика получили звание Героя Советского Союза только весной следующего года (26 марта и 13 апреля 1944 г. соответственно). До победы оба не дожили. Василий Конобаев погиб 18 сентября 1944 г., а Александр Лавренов – 26 марта того же года – прямо в день присвоения ему высокого звания.

Братья Борис и Дмитрий Глинка продолжали успешно воевать на «аэрокобрах» бок о бок с коллегами из 16-го ГИАП. 17 июня 1943. г. 45-й ИАП был преобразован в 100-й ГИАП и до конца войны входил в состав 9-й ГИАД (бывшей 216-й САД). Борис после битвы за Кубань успел одержать еще 14 личных и 2 групповых победы (всего 27+2), но 14 июля 1944 г. был сбит в воздушном бою, при приземлении получил тяжелые травмы и был комиссован. А вот Дмитрий Глинка успешно воевал до самого конца войны и 30 апреля 1945 г. одержал свою юбилейную – 50-ю личную победу. И хотя по числу сбитых самолетов летчик в итоге превзошел Покрышкина, стал 5-м советским асом по числу побед, дважды Героем Советского Союза, широкую известность так и не обрел, и по сей день одного из лучших советских асов знают только «в узких кругах».

Отличившийся на Кубани 298-й ИАП 24 августа 1943 г. был переименован в 104-й Гвардейский ИАП. После битвы полк также вошел в состав 9-й ГИАД и воевал в ее составе до конца войны. Михаил Комельков, начинавший боевую карьеру в полку в качестве старшего (фактически гражданского) пилота, до конца войны одержал еще 18 личных и 2 групповых победы. Его итоговый счет (33+7) тянул как минимум на два звания Героя Советского Союза, но в итоге Комельков, в то время уже заместитель командира полка, получил только одну «Золотую Звезду», причем уже в июне 1945 г. Он прожил долгую жизнь и умер 25 апреля 2003 г. в 80-летнем возрасте.

А вот другой ас кубанского неба – Василий Дрыгин после этой битвы успел одержать только 2 личные победы. В своем последнем воздушном бою 28 августа 1943 г. летчик получил тяжелое ранение в голову и чудом остался в живых. После длительного излечения Дрыгина отправили на учебу в Военно-воздушную академию в Монино, а после ее окончания в 1946 г. он служил на различных штабных должностях. Василий Дрыгин, как и его однополчанин, прожил долгую жизнь и скончался 3 сентября 2009 г. в возрасте 88 лет.

Его однополчанин Владимир Семенишин, который свою первую воздушную победу одержал еще в составе известного 67-го ИАП в Молдавии, но прославился только во время битвы за Кубань, до конца войны не дожил. Уже 29 сентября 1943 г. он был сбит в воздушном бою и погиб.

Судьба другого кубанского аса – Михаила Лиховида оказалась особенно нелепо трагической. До 27 июля 1944 г. он одержал еще 11 личных побед. Подробности истории его гибели удалось выяснить совсем недавно. По «канонической версии», 12 августа 1944 г. летчик вместе с двумя авиатехниками выехал в район Равы-Русской на место вынужденной посадки истребителя полка. Непонятно, правда, почему поехал именно он, ведь на самолете (который находился на месте вынужденной посадки в болотистой пойме р. Рата еще с середины июля) летал совсем другой пилот. К тому же 104-й ГИАП вел в это время активные боевые действия уже в Восточной Польше. При проведении ремонтных работ летчик и авиамеханики были атакованы «конной ордой бандеровцев-эсесовцев», взяты в плен и сожжены заживо… Но по польским источникам удалось установить, что район Равы-Русской был компактным районом проживания поляков-осадчих, которые составляли 90 % населения. В этом секторе действовал мощный партизанский отряд АК («Армии Крайова») и отряд местной самообороны, который все это время и охранял место вынужденной посадки нашей «аэрокобры», не давая местным ее растащить. Уже на месте между нашими и поляками (которые хотели ехать на помощь Варшавскому восстанию и требовали предоставить им грузовые машины) произошел конфликт, который закончился перестрелкой, в которой летчик и авиамеханики были убиты[119]. Только 27 июня 1945 г. Лиховиду было посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.

Александр Вильямсон до конца войны одержал еще 10 личных побед (последняя 23 апреля 1945 г.), закончив ее с общим счетом 18+6 в звании капитана и должности командира эскадрильи родного 104-го ГИАП. 27 июня 1945 г. Вильямсону было присвоено звание Героя Советского Союза. За три дня до этого он, как и Александр Покрышкин, участвовал в Параде Победы на Красной площади. После войны Вильямсон продолжил службу в ВВС, дослужившись до должности командира 764-го ИАП. Весной 1960 г. полк участвовал в попытках перехвата американского самолета-разведчика U-2. После увольнения в запас Вильямсон работал в «Аэрофлоте», в т. ч. авиационным диспетчером. Он скончался 23 февраля 1986 г. в возрасте 67 лет.

Алексей Закалюк тоже прошел всю войну, но известным асом и Героем Советского Союза так и не стал. Выполнив в общей сложности 596 боевых вылетов, он одержал 13 личных и 12 групповых побед.

Андрей Кулагин, который в битве за Кубань стал главным асом 249-го ИАП, до конца войны выполнил 762 боевых вылета и одержал в общей сложности 30 личных и 5 групповых побед. В отличие от большинства героев повествования, кубанские победы не составили львиную долю общего списка его сбитых самолетов. Отметим также, что большую часть своих побед Кулагин одержал на истребителе ЛаГГ-3 (24+4), став одним из самых результативных асов, воевавших на нем. А сам 249-й ИАП воевал на этих «неудачных» машинах вплоть до преобразования в 163-й Гвардейский ИАП в апреле 1944 г.! Звание Героя Советского Союза было присвоено Андрею Кулагину лишь 1 июля 1944 г., когда на его счету было уже 24 лично сбитых самолета. Дальнейшая военная карьера у летчика не сложилась, уже в 1955 г. он уволился в запас, после чего перешел на партийную работу, с 1961 г. работал инструктором, заведующим отделом административных органов ЦК Компартии Белоруссии, избирался депутатом Верховного Совета Белорусской ССР. А вот его однополчанин Владимир Сазонов, отметившийся на Кубани 5 сбитыми самолетами, известным асом так и не стал, закончив войну с 12 личными и 4 групповыми победами.

Иван Горбунов, одержавший в небе Кубани 13 личных побед, воевал в составе 42-го ГИАП до конца войны, закончив ее с общим счетом 24+1. После этого он продолжил службу в авиации, окончил Военно-воздушную академию. Уже в звании полковника Горбунов участвовал в Корейской войне, где занимал должность заместителя командира 676-го ИАП по летной подготовке. Он лично совершил несколько десятков боевых вылетов. 29 июня 1953 г. (за месяц до окончания конфликта) МиГ-15 полковника Ивана Горбунова был сбит в бою с американскими F-86. Летчик погиб.

Судьба Александра Бастрикова после того, как он был сбит в бою с Bf-109 10 мая, в дальнейшем сложилась трагически. В свой 15-й ИАП летчик вернулся в начале сентября, с 14 сентября по 22 октября успел одержать еще 12 воздушных побед. Незадолго до 7 ноября, к которому производилось массовое награждение отличившихся летчиков, Бастриков за 22+1 воздушных победы был представлен к званию Героя Советского Союза. Однако оно по какой-то причине было аннулировано. В результате он начал злоупотреблять спиртным и практически перестал летать. На наш запрос в МО и «Мемориал» пришел такой ответ: «Погиб 24 ноября 1943 г. в результате несчастного случая, не связанного с боевой работой». Хотя в личном деле летчика написано следующее: «Застрелен оружейницей эскадрильи младшим сержантом В.Я. Зыряновой при попытке ее изнасилования…» В своих мемуарах заместитель и боевой товарищ Александр Ситковский писал об этом эпизоде весьма обтекаемо: «Случайный выстрел из пистолета в неумелых руках нанес ему смертельную рану. Все попытки спасти его были безрезультатны. Мы стояли у гроба и смотрели на его портрет в черной рамке. Не хотелось верить, что его больше нет в живых. И даже никогда не плакавшие не могли сдержать слез…» (Ситковский А.Н. В небе «Соколы». Махачкала, 1990). К слову сказать, отстоявшая свою честь оружейница Валя ранее была награждена медалью «За боевые заслуги», а по уставу она имела полное право стрелять в Бастрикова, ибо изнасилование военнослужащей относилось к тяжким воинским преступлениям.

Кстати, сам Ситковский, в отличие от товарища не проявлявших подобных слабостей к женщинам и отметившийся на Кубани 6 личными победами, закончил войну уже с 25 сбитыми самолетами, а звание Героя получил 13 апреля 1944 г. А вот Виктор Савин (советский ас № 10 в воздушной битве за Кубань) в течение осени 1943 г. успел одержать еще 4 личных победы. Его успешная летная карьера оборвалась 20 октября, когда новенький Як-9 был сбит в воздушном бою. Савин попал в плен, в котором находился почти до самого конца войны. После освобождения он прошел спецпроверку, после чего был уволен в запас. Никаких наград летчик конечно же больше не получил, если не считать второго ордена Отечественной войны II степени, который Виктору Савину вручили в преддверии 40-летия Победы вместе с тысячами других ветеранов…

Михаил Куценко (советский ас № 12 в воздушной битве за Кубань), сбитый в воздушном бою 28 мая и получивший тяжелые травмы в виде многочисленных ожогов, долго лечился и вернулся на фронт только спустя год. Впрочем, в вылетах он больше не участвовал, занимая штабную должность. После войны Куценко в основном занимался преподавательской работой, обучая будущих летчиков. Интересно, что он был представлен к званию Героя в сентябре 1943 г., но так и не получил его. Бывший ас прожил долгую и активную жизнь и скончался 15 марта 2009 г., не дожив до своего 100-летнего юбилея всего 9 лет.

Советские военачальники, воевавшие на Кубани, по понятным причинам не вошли в когорту выдающихся полководцев. Иван Масленников, уволенный за невыполнение приказа об освобождении Таманского полуострова в мае 1943 г., в течение года пребывал в опале, сменив должности заместителей командующих Волховского, Юго-Западного и 3-го Украинского фронта. Потом ставленника Л.П. Берии еще больше понизили в статусе, назначив командующим 8-й Гвардейской, а через две недели – уже 42-й армией. Только к июлю 1944 г. Масленников вроде как реабилитировался в глазах вождя и снова получил под свое начало фронт – на сей раз 3-й Прибалтийский. Впрочем, в октябре он был расформирован, а успехи Масленникова во время наступления на Ригу Сталин, видимо, оценил не очень высоко. Во всяком случае, других фронтов и направлений главного удара он больше не получил и был отправлен на Дальний Восток.

В отличие от некоторых коллег, которые к концу войны были осыпаны множеством наград и высокими званиями, Масленников только 8 сентября 1945 г. получил звание Героя Советского Союза, и то не за победы над немцами, а уже за разгром Квантунской армии. Тем не менее Берия своего протеже не забывал и как мог продвигал по службе. В конце 1945–1946 гг. Масленников командовал военными округами, а в июне 1948 г. был назначен заместителем министра внутренних дел. Уже после ареста Берии летом 1953 г. генерал «прославился» своим участием в подавлении воркутинского восстания заключенных. 16 апреля 1954 г. Иван Масленников по неустановленным причинам покончил с собой. О том, насколько «оценили потомки» вклад в победу этого военачальника, говорит хотя бы тот факт, что в его честь назвали только одну небольшую улицу в г. Орджоникидзе (ныне Владикавказ).

Сменивший Масленникова Иван Петров на протяжении всей войны оставался для Сталина эдаким мальчиком для битья и клоуном, на котором вождь регулярно срывал злобу, высмеивал в глазах окружающих, потом жалел и хвалил (дескать, исправился), затем снова срывал злобу и т. д. 9 октября 1943 г., то есть в день эвакуации немцев с Кубани, Петрову было присвоено звание генерала армии. После этого командование одобрило его инициативу немедленно высаживать десант в Крыму и гнать немцев до Перекопа и Севастополя. Однако Петров операцию полностью провалил, 3 марта 1944 г. был снят с должности и понижен в звании до генерал-полковника. Потом он короткое время командовал 33-й армией, 2-м Белорусским и 4-м Украинским фронтом. 26 октября Петрову вернули звание генерала армии и какое-то время хвалили, но в марте 1945 г. обвинили уже в провале Моравско-Остравской операции, после чего он был опять снят с должности с формулировкой «за попытку обмануть Ставку насчет истинного положения войск фронта». Что, впрочем, не помешало через 20 дней после Победы присвоить этому «злостному обманщику» звание Героя Советского Союза.

В итоге из «кубанских генералов» больше всех прославился Андрей Гречко. В октябре 1943 г. он был повышен до должности заместителя командующего Воронежского (затем 1-го Украинского) фронта, но в декабре снова назначен командующим армией, на сей раз 1-й Гвардейской. В этой должности Гречко и закончил войну. Его карьера пошла в гору уже после нее. Сначала Гречко командовал Киевским военным округом, а после смерти Сталина возглавил группу советских оккупационных войск в Германии. В этой должности он командовал подавлением июньского народного восстания в ГДР 1953 г., после чего вскоре получил звание маршала. При этом звания Героя Советского Союза Андрея Гречко удостоили только в 1958 г., уже в должности первого зама министра обороны по сухопутным войскам. В 1967 г. – он стал министром обороны СССР, сменив на этом посту умершего маршала Родиона Малиновского. При этом Гречко также оставался министром до самой кончины в 1976 г., как бы продолжив традицию «умирать на посту» и передав ее Дмитрию Устинову. Интересно, что именно Гречке приписывают «расцвет дедовщины» в Советской армии, т. к. именно он санкционировал призыв на срочную службу лиц с уголовным прошлым.

Но самое интересное, что и немецкие генералы, удержавшие, а потом успешно эвакуировавшие Кубанский плацдарм, тоже не вошли в число прославленных военачальников и «гениев обороны» вроде Вальтера Моделя, Фердинанда Шёрнера или Ханса Фриснера. Рихард Руофф до конца войны так и остался в резерве фюрера и больше не был востребован, хотя его опыт упорной длительной обороны против намного превосходящих сил противника, без сомнения, пригодился бы.

Что касается Эрвина Йенеке, то он 30 января 1944 г. был повышен в звании до генерал-оберста. После того, как советские войска ворвались в Крым, а 17-я армия была блокирована в Севастополе, он 29 апреля вылетел в Берхтесгаден, где на встрече с Гитлером предложил немедленно эвакуировать войска в Румынию. Фюрер был взбешен, и на обратном пути в Крым Йенеке был арестован в Галаце. В дальнейшем он был обвинен в крахе обороны Крыма и отдан под трибунал. При этом «специальным следователем» по этому делу был назначен генерал-инспектор танковых войск генерал-оберст Гудериан. Тот фактически спустил его «на тормозах». Но вместо того, чтобы тихо сидеть и не привлекать к себе внимания, в начале 1945 г. Йенеке написал длинное письмо фюреру, в котором описал катастрофическое и безнадежное положение Германии. Тот порвал его в припадке бешенства, а сам генерал в ответ был «навечно» исключен из списков вермахта.

11 июня 1945 г. Йенеке был арестован сотрудниками СМЕРШа в Саксонии и перевезен в СССР. После этого он был доставлен в хорошо знакомый ему Севастополь, обвинен в «разграблении Кубани» в ходе эвакуации в октябре 1943 г., а также в «применении ядовитых газов в Керченских каменоломнях против партизан и мирных граждан, скрывавшихся там». Генерал сознался, что действительно получил от Кляйста приказ об «экономическом очищении Кубани», под которым подразумевался вывоз либо уничтожение всех военных ресурсов. И честно выполнил его. А потом тоже по приказу вышестоящего начальства силами армии Йенеке провел зачистку основных очагов партизанского движения в горах Яйла и Керченских каменоломнях, создав там «мертвые зоны». Правда, в действительности специально присланные зондеркомманды применяли в подземельях не отравляющие газы, а т. н. «осадную технику “Тайфун”» – смесь горючих газов и кислорода, которая с помощью специального оборудования закачивалась в замкнутое пространство, а потом подрывалась с помощью электродетонаторов. Сам Йенеке об этом просто не знал, фактически взяв на себя вину за «химатаку». Так или иначе, военный трибунал Черноморского флота признал генерала виновным в военных преступлениях и приговорил его к 25 годам каторжных работ. После этого пожилой военачальник трудился в нескольких лагерях, в т. ч. в районе Воркуты. Тем не менее, несмотря на суровые погодные и лагерные условия, он смог пережить плен и каторгу, а в октябре 1955 г. (в 12-летнюю годовщину эвакуации Кубанского плацдарма) в качестве неамнистированного преступника был передан властям ФРГ.

Приложение

Потери истребительной эскадры JG52 в битве за Кубань в марте – июне 1943 г. (погибшие/раненые)

Советские летчики, наиболее отличившиеся в воздушной битве за Кубань (одержали 5 и более личных побед)[120]

Список летного состава 812-го ИАП 265-й ИАД 3-го ИАК, принимавший участие в боевых действиях на Кубани в апреле – июне 1943 г.

1) майор А.У. Еремин (командир полка);

2) капитан, позже майор Д.И. Николаенко (сбит 29 апреля 1943 г., ранен и выбыл из строя);

3) капитан И.Д. Батычко (7 мая 1943 г. сбит в бою, погиб);

4) капитан Т.А. Новиков (20 апреля 1943 г. сбит в бою, остался цел, 28 апреля 1943 г. сбит в бою, погиб);

5) капитан П.Т. Тарасов;

6) капитан Ф.К. Свеженцев (сбит 8 мая 1943 г. и взят в плен);

7) старший лейтенант Д.А. Тюгаев (сбит 27 апреля 1943 г. и выбыл из строя);

8) старший лейтенант А.И. Сорокин (сбит 20 апреля 1943 г., погиб);

9) лейтенант Васильев;

10) лейтенант А.И. Иванов (сбит 20 апреля 1943 г., погиб);

11) лейтенант А.А. Костенко (сбит 29 апреля 1943 г., погиб);

12) лейтенант Г.В. Крамаренко (сбит 29 апреля 1943 г., погиб);

13) лейтенант М.Н. Морозов (сбит 20 апреля 1943 г., погиб);

14) лейтенант А.Т. Тищенко;

15) лейтенант А.И. Туманов;

16) младший лейтенант К.К. Адамчук;

17) младший лейтенант, позже лейтенант Г.П. Чураков;

18) лейтенант В. Широкобоков (сбит 28 апреля 1943 г., выпрыгнул с парашютом, ранен);

19) старшина Балабанов (сбит 2 мая 1943 г., тяжело ранен и в строй не вернулся);

20) старшина П.А. Заспин (сбит 20 апреля 1943 г., погиб);

21) старшина С.П. Калугин (сбит 28 мая 1943 г., выпрыгнул с парашютом);

22) старшина С.И. Крысов (сбит 6 мая 1943 г., погиб);

23) старшина И.Д. Кукушкин (сбит 29 апреля 1943 г., погиб);

24) старшина В.И. Луговой (сбит 8 мая 1943 г., попал в плен);

25) старшина А.М. Машенкин;

26) старшина М.Л. Патраков (сбит 2 мая 1943 г., погиб);

27) старший сержант Н.П. Косов (сбит 9 мая 1943 г., погиб);

28) старший сержант И.Н. Мартыненко (сбит 27 мая 1943 г., выпрыгнул с парашютом);

29) старший сержант Г.С. Тарасов (сбит 3 мая 1943 г., погиб);

30) старший сержант, позже старшина И.В. Федоров (трижды сбивался: 26 апреля, 9 и 10 мая 1943 г., причем в последнем случае был ранен, но спасся, выпрыгнув с парашютом);

31) старший сержант, позже старшина Ю.А. Широков (сбит 26 апреля 1943 г., погиб);

32) сержант В.В. Бабурин (сбит 20 апреля 1943 г., погиб);

33) сержант В.Е. Ковалев (сбит 20 апреля 1943 г., погиб).

Потери истребительных полков во время воздушной битвы за Кубань (март – июнь 1943 г.) [121]

* Примечание: в таблице отсутствуют точные и полные потери истребительных полков ПВО (35-й, 487-й, 628-й ИАП) и истребительных полков ВВС ЧФ (3-й ОИАП, 7-й, 9-й, 25-й, 62-й ИАП, 11-й ГИАП) которые принимали участие в боевых действиях в этот период в районе Кубани.

Установленные потери по типам истребителей составили: 168 – ЛаГГ-3, 149 – Як-1/Як-1Б, 82 – Р-39, 77 – Ла-5, 54 – Як-7Б, 28 – И-16/И-153, 16 – «спитфайров» и 5 – Р-40.

Достоверно идентифицированные воздушные победы Гюнтера Ралля на Кубани

Достоверно идентифицированные воздушные победы Рудольфа Митига на Кубани

Потери люфтваффе и их союзников при налетах советской авиации на аэродромы в ходе воздушной битвы за Кубань

Использованная литература и источники

Анохин В.А., Быков М.Ю. Все истребительные авиаполки Сталина. М.: АСТ, 2014.

Брежнев Л.И. Малая земля // Воспоминания. М.: Политиздат, 1982.

Быков М.Ю. Асы Великой Отечественной войны. Самые результативные летчики 1941–1945 гг.: Справочник. М.: Яуза, 2007.

Гречко А.А. Битва за Кавказ. М., Воениздат, 1967.

Табаченко А.И. Покрышкинский авиаполк. «Нелакированные» боевые хроники. 16-й гвардейский истребительский авиационный полк в боях с люфтваффе. 1943–1945. М.: Центрполиграф, 2014.

Штеменко С.М. Генеральный штаб в годы войны. М.: Воениздат, 1968.

Иностранные источники

Galbraith David R. The Defence and Evacuation of the Kuban Bridgehead, January – October 1943. Masters thesis, National University of Ireland Maynooth, 2014.

Glantz David M. Colossus reborn: the Red Army at war, 1941–1943, Kansas, 2005.

Middlesworth David. «The evacuation of the Kuban bridgehead: a model retrograde movement» in Joachim Remak (ed.) War, revolution, and peace: essays in honor of Charles B. Burdick, Maryland, 1987.

Haupt Werner. Army Group South: The Wehrmacht in Russia 1941—45, Pennsylvania, 1998.

Weiss W. Chronic Kampfgeschwader Nr. 27 Boelcke. Teil IV. 01.01.1943—31.12.1943. Aachen: Helios Verlag, 2007.

Weal J. «Jagdgeschwader 52», Osprey Publishing Limited, Aviation Elite Units – 15, 2004.

Архивы

Центральный архив Министерства обороны Российской Федерации (ЦАМО РФ):

Ф. 22268. Оп. 0383418с. Д. 0002.

Ф. 22249. Оп. 0020781с. Д. 0001.

Ф. 20215. Оп. 1. Д. 18.

Ф. 51. Оп. 932. Д. 220.

Ф 51. Оп. 932. Д. 484.

Ф. 51. Оп. 932. Д. 501.

Ф. 51. Оп. 932. Д. 455.

Ф. 51. Оп. 932. Д. 453.

Ф. 51. Оп. 932. Д. 456.

Ф. 51. Оп. 932. Д. 458.

Ф. 51. Оп. 932. Д. 461.

Ф. 51. Оп. 932. Д. 482.

Ф. 51. Оп. 932. Д. 523.

Ф. 51. Оп. 932. Д. 497.

Ф. 22830. Оп. 0123320с. Д. 0007.

Ф. 51. Оп. 932. Д. 463.

Ф. 51. Оп. 932. Д. 464.

Ф. 20206. Оп. 1. Д. 49.

Ф. 464. Оп. 5689. Д. 188.

Ф. 412. Оп. 10282. Д. 96.

Ф. 371. Оп. 6367. Д. 217.

Ф. 47. Оп. 1063. Д. 440.

Ф. 20215. Оп. 1. Д. 19.

Ф. 10791. Оп. 0000001. Д. 0012а.

Ф. 3189. Оп. 1. Д. 2.

Ф. 22206. Оп. 1. Д. 48.

Ф.22206. Оп. 1. Д. 49.

Ф. 22373. Оп. 0226473с. Д. 0002.

Ф. 22373. Оп. 0226473с. Д. 0003.

Bundesarchiv:

Bundesarchiv Abteilung Militärarchiv, Freiburg-im-Breisgau: Armeeoberkommando 17, Abteilung Ia: Kriegstagebuch Nr. 6, 1. Feb. – 30. Juni 1943 (BArch RH 20–17/178).

Generalkommando V. Armeekorps, Abteilung Ia: Kriegstagebuch II Heft 11, 5. Feb. – 31. März 1943 (BArch RH 24—5/53)

Befehle und Meldungen des OB der 17. Armee, Gen. d. Pioniere Jaenecke (BArch RH 20–17/773)

Meldungen an Heeresgruppe, 16. Apr. – 30. Juni 1943 (BArch RH 20–17/187).

Operationsakten, 14. März – 25. Juni 1943 (BArch RH 20–17/181).

Иллюстрации

Карта Малой земли

Положение на Кубани к концу мая 1943 г.

Штурмовики Ил-2 из 7-го Гв. ШАП

Бомбардировщики Не-111 из KG27 на пути к цели

Летчик 249-го ИАП Андрей Кулагин на фоне ЛаГГ-3

Группа ЛаГГ-3 из 269-го ИАП над Кубанью

Ju-88A-14 из KG51 на аэродроме Сарабуз (Крым)

Словацкий Bf-109G-4 из 13.(slov)JG52 на аэродроме Анапа

Немецкие летчики отдыхают на траве возле бомбардировщика Не-111

Зарядка патронных ящиков фюзеляжных пулеметов Р-39

Летчики 298-го ИАП (слева-направо) Лобанов, Едник, Комельков, Вишневецкий, Лиховид, Закалюк и Вильямсон

Экипаж бомбардировщика А-20 из 277-го БАП

Разбитая советская техника (в том числе болиндер с танками «Стюарт») после десанта в районе Южной Озерейки

Гауптман Клаус Хёберлен (второй слева) после 300-го боевого вылета. 17 апреля 1943 г.

Бомбардировка советской авиацией района Темрюка

А-20 в полете

Станица Крымская во время налета советской авиации

Подполковник Тараненко поздравляет капитана Василия Дрыгина с вручением ордена Александра Невского

Немецкие зенитные орудия ведут огонь в районе Новороссийска

Подготовка к вылету Ju-87D из StG2

Тяжелый истребитель Ju-88C-6 из 7-й эскадрильи KG51

«Спитфайр» Mk.VB из 57-го ГИАП

Bf-109G-5 гауптмана Герхарда Баркхорна на фоне Черного моря

Пилот Hs-129B-2 из 8-й эскадрильи Sch.G1 перед боевым вылетом

Александр Покрышкин позирует на своей «Аэрокобре»

Немецкий отряд перемещается по плавням на байдарках

Советские торпедные катера в походе

Советский отряд ведет бой в плавнях

Немецкие быстроходные десантные баржи у побережья Тамани

Окрестности Киевского и Молдаванского, линия фронта к концу июня

Примечания

1

60-летний Руофф был ветераном Первой мировой войны, затем служил в рейхсвере. В начале Второй мировой войны командовал 5-м армейским корпусом. 8 января 1942 г. был назначен командующим 4-й танковой армией, а в преддверии операции «Блау» – командующим 17-й армией, которая играла ключевую роль в наступлении на Кавказ. Войска Руоффа смогли занять Таманский полуостров и Новороссийск, а также несколько перевалов на Главном Кавказском хребте. Однако прорваться на побережье Черного моря в районе Туапсе и Сухуми 17-й армии не удалось.

2

Плавни представляют собой длительно затапливаемые поймы рек и озер и дельты, покрытые обильными зарослями кустарника, тростника и других растений. Подобные водоемы имеются в дельтах Амударьи, Волги, Прута, Днестра, Дуная, Дона и Кубани. При этом на последней существует даже два вида плавней: прикубанский и приазовский. Для первого характерны особенно густые и высокие заросли тростника, в 1943 г. представлявшие собой настоящие джунгли. Кроме того, в дельте Кубани имеется еще и множество лиманов (мелководных извилистых заливов).

3

Масленников начал военную карьеру в конце 1920-х годов в пограничных отрядах ОГПУ и участвовал в подавлении басмаческого движения в Средней Азии. В 1937–1941 гг. он занимал должности начальника Управления пограничной и внутренней охраны Белорусской ССР, начальника пограничных войск БССР, первого заместителя наркома внутренних дел БССР, заместителя наркома внутренних дел по пограничным и внутренним войскам. Фактически Иван Масленников являлся командующим погранвойсками, причем эту должность он по совместительству занимал вплоть до 3 июля 1943 г.

Во время Великой Отечественной войны Масленников, являвшийся одним из ставленников Лаврентия Берии, сначала командовал 29-й армией, затем с декабря 1941 г. – 39-й армией. В ходе контрнаступления под Москвой ей была отведена ключевая роль – прорыв в глубокий тыл противника, перерезание его путей отхода и удержание их до подхода основных сил Западного фронта. Масленников выполнил задачу, прорвался в указанный район (к северо-западу от Вязьмы), после чего 39-я армия удерживала его вплоть до июля 1942 г. Затем в ходе операции «Зейдлиц» немецкая 9-я армия расчленила советские войска и полностью зачистила этот район. Сам Масленников был ранен и вывезен с немецкой территории самолетом.

Уже 8 августа, опять же не без влияния Берии (которого после стремительного отступления Сталин не раз посылал на Кавказ для «наведения порядка»), он был назначен командующим Северной группой войск Закавказского фронта. Масленников командовал войсками фактически независимо от прямого начальства, отчитываясь в первую очередь своему высокопоставленному шефу. Так или иначе, немцы не смогли взять ни Грозный, ни Орджоникидзе и прорваться к дорогам на Баку и Тбилиси. Действия Масленникова были оценены как успешные, и 24 января 1943 г. генерал-полковник был назначен командующим СКФ.

4

Названия вражеских самолетов (при описании воздушных боев и заявках побед) здесь и далее приводятся так, как они указаны в документах.

5

Так в советской авиации называли бомбардировщики «Дуглас» А-20В и DB-7B (другое распространенное обозначение – «Бостон-3»).

6

Подробнее о боевых действиях 105-й ИАД ПВО см. в книге: Дегтев Д., Зубов Д. ЛаГГ-3. Истребитель, штурмовик, разведчик. Дерево против металла. М.: Яуза, 2018.

7

Комельков начал войну 22 июня 1941 г. в составе 122-го ИАП. В октябре того же года он был сбит и получил тяжелое ранение, после чего был комиссован и списан из летного состава. После этого Михаил Комельков какое-то время работал в запасном авиационном полку, но продолжал рваться на фронт. В феврале 1943 г. он подделал медицинское заключение, после чего был принят в 298-й ИАП с испытательным сроком, фактически как гражданский пилот. Отсюда странное звание «старший пилот».

8

Так в документе.

9

Так в документе.

10

Алексей Закалюк воевал с 22 июня 1941 г., но к этому моменту одержал только 1 личную и 7 групповых побед. Старшина А.А. Вильямсон также воевал с первого дня войны и на тот момент одержал 4 личные и 2 групповые победы.

11

Указание в донесениях раненых солдат противника было уникальным случаем. Как правило, после бомбежек и штурмовок наши летчики докладывали только об «уничтоженных» и «убитых».

12

961-й ИАП, входивший в состав 105-й ИАД ПВО, с середины марта находился в Краснодаре. На тот момент полк располагал двадцатью И-16.

13

Имеется в виду четыре Bf-109F и четыре Bf-109G.

14

На тот момент летчик имел на своем счету 3 личные и 6 групповых побед.

15

Не считая 961-го ИАП, который по-прежнему базировался в Краснодаре и располагал 20 – И-16.

16

10-го кавалерийского полка 6-й кавалерийской дивизии румын.

17

В действительности командиром KG4 «Генерал Вефер» в тот момент был оберст-лейтенант Хайнц-Йоахим Шмидт, который сменил на этом посту оберст-лейтенанта доктора Готтлиба Вольфа 11 января 1943 г.

18

Фамилии указаны по советским данным.

19

Обломки самолета и останки летчика были найдены краснодарскими поисковиками осенью 2018 г.

20

На счету Маметова была всего одна воздушная победа, одержанная еще летом 1941 г. в небе Молдавии.

21

Позднее выяснилось, что его ЛаГГ-3 был подбит и совершил вынужденную посадку на брюхо. Через несколько дней Татарников вернулся в часть.

22

1 мая 1943 г. В.И. Скрябину было посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.

23

На Кубани было сразу несколько МТФ (молочно-товарная ферма).

24

О.М. Горбачев впоследствии добровольно пошел служить в ВВС РОА, где ему были присвоены звания лейтенанта и старшего лейтенанта. Он воевал в 3./«Sud» Flu.G.1.

25

19 апреля поредевший 249-й ИАП был выведен из состава 230-й ШАД и перебазировался на аэродром Днепровская, вернувшись в состав 229-й ИАД.

26

Что конкретно имел в виду немец под этим названием, не установлено. Населенных пунктов с таким названием на Кубани не обнаружено.

27

27 апреля 2007 г. обломки его истребителя (заводской № 3726, номер мотора № 1143) вместе с останками пилота во время строительных работ были найдены в 5 км северо-западнее Геленджика.

28

В октябре, после того как Кубань была освобождена, Миронычев был арестован и по приговору военного трибунала получил 10 лет лагерей. В 1953 г., за три месяца до окончания своего срока, был амнистирован по состоянию здоровья.

29

Позже назван в документах Лагонсом?

30

Позднее из десантной группы 18-й армии поступило сообщение, что Ил-2 младшего лейтенанта Рыхлина и и старшего сержанта Ефременко сбил два Ме-109, которые упали на советской территории. По приказу Военного совета фронта оба летчика были награждены орденом Красного Знамени. Кроме того, Рыхлину было присвоено внеочередное воинское звание старший лейтенант, а Ефременко – младший лейтенант.

31

В документе указан как «Подымвюгин». Полностью доверять написанию фамилий в журналах боевых действий полков нельзя. Во-первых, зачастую в штабах работали полуграмотные писари, во-вторых, нередко доклады делались по телефону, а потом не уточнялись. Нередко одна и та же фамилия в документах могла упоминаться в 4–5 вариантах, к примеру, Проходов, Прохоров и Продохов…

32

А.А. Лучинский – командир 3-го СК.

33

По другим данным, Кабиш пропал без вести 1 сентября 1943 г. Летчик имел на своем счету 7 побед.

34

По состоянию на 20 апреля KG27 располагала 63 самолетами, из которых 43 находились в исправном состоянии. Это не считая учебной IV./KG27 и отдельной «железнодорожной» 14.(Eis)/KG27. Последняя базировалась в Днепропетровске и располагала 12 (9 исправными) Не-111.

35

Эрнст Ханке пережил войну, совершив в течение ее около 500 боевых вылетов.

36

Посмертно ему было присвоено звание оберст-лейтенанта.

37

По некоторым данным, Тиля потом кто-то видел в советском плену. Однако каким образом он попал в него, непонятно, учитывая, что «хейнкель» упал в воду к югу от Анапы, фактически в немецких «территориальных водах». Так или иначе, на родину Тиль так и не вернулся и по сей день числится пропавшим без вести.

38

3 сентября 1943 г. Юнгклаус, совершивший 335 боевых вылетов, был посмертно награжден Рыцарским крестом.

39

Ампулы с горючей жидкостью.

40

По другим данным, Филонова.

41

За 354 боевых вылета Е.И. Носаль было посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.

42

24 августа 1943 г. Рыбину было посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.

43

Имеется в виду в переносном смысле, т. е. русские.

44

Осенью 2015 г. самолет Белостоцкого и останки летчика были обнаружены во время строительных работ в центре г. Абинска.

45

Если верить Штеменко, находясь на передовом НП, они сильно рисковали. Вскоре после начала атаки он подвергся обстрелу из дальнобойных орудий, при этом было уничтожено прямыми попаданиями несколько штабных автомобилей, находившихся неподалеку от блиндажа.

46

Также на его счету был сбитый в этот день До-217. Это были 11-я – 13-я победы известного советского аса.

47

Флейшман воевал на фронте с июня 1941 г. и до Кубани имел 5 личных и 8 групповых побед, в том числе такие своеобразные, как 1/11 Ме-109 и 4/12 Ме-109, датированные соответственно 6 и 8 июля 1942 г.

48

Так в документе. Вероятно, в 298-м ИАП в тот период было две «аэрокобры» с одинаковым бортовым «11».

49

Общие сводные данные ВВС СКФ, как правило, не включали самолеты, получившие повреждения и совершившие вынужденные посадки на своей территории.

50

Быстроходная десантная баржа.

51

Летчик воевал в составе 298-го ИАП с июля 1941 г. и до начала битвы за Кубань одержал 1 личную и 5 групповых побед, из которых 4 – над Хш-126.

52

Останки истребителя Василия Дрыгина были обнаружены поисковиками отряда «Герои неба» в ноябре 2019 г. в лесу в районе хутора Верхняя Ставрополька Крымского района. Обломки самолета оказались разбросанными в радиусе десятков метров.

53

Так в документе.

54

Вторым кавалером ордена Александра Невского в ВВС КА стал сержант Владимир Рудченко из 293-го ИАП. Он был награжден 10 мая, и тоже по личному приказу маршала Новикова.

55

Немецкий аналог нашего ОВРа (охраны водного района).

56

Имеется в виду вариант реактивного снаряда калибром 132 мм с осколочно-фугасной боевой частью РОФС-132.

57

В этот день 230-я ШАД получила очередное пополнение в виде 765-го ШАП под командованием майора Заноздры в составе пятнадцати Ил-2.

58

Так в документе.

59

Так в документе.

60

Так в документе.

61

В этот день 210-й ШАП получил 8 новых Ил-2 с авиазавода № 18 (Куйбышев).

62

Весной – летом 2018 г. этот бомбардировщик (зав. № 13/144) и останки экипажа были найдены при поисковых работах на глубине 5–6 метров.

63

24 августа 1943 г. М.З. Телешевскому было посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.

64

Посмертно ему присвоено звание Героя Советского Союза.

65

По другим данным – Чубарь.

66

Посмертно ему было присвоено звание Героя Советского Союза.

67

Обломки истребителя Зуева были после войны найдены в лесу возле хутора Шибик-1.

68

В мае 2015 г. краснодарские поисковики нашли обломки самолета Свеженцева (Як-1 зав. № 24120 борт. «24») в непроходимом лесу около давно заброшенного хутора Шибик-2. Рядом с самолетом в заплывшей воронке от бомбы или снаряда были найдены останки летчика, завернутые в его парашют.

69

Михаил Сутырин был одним из самых опытных летчиков полка, который начал войну в Молдавии в составе 67-го ИАП. Судя по всему, он одержал одну из самых первых воздушных побед нашей авиации в Великой Отечественной войне – 22 июня над аэродромом Болград сбил в 03.20 румынский истребитель IAR-80A из 60-й истребительной эскадрильи. В июле 1941 г. Сутырин был сбит и тяжело ранен. После года госпиталей он вернулся на фронт уже в составе 16-го ИАП. Всего на момент сбития Михаил Сутырин успел совершить 151 боевой вылет и сбить 7 самолетов противника. В действительности летчик приземлился на немецкой территории и был взят в плен. Был освобожден из лагеря союзными войсками в апреле 1945 г., после проверки в фильтрационном лагере вернулся на родину в начале 1946 г.

70

Однако трибунал не нашел в действиях Кочеткова «состава преступления», обозначенного в упомянутом указе. Летчика постановили вернуть в свою часть для дальнейшего прохождения службы. Понятно, что подобное решение подрывало авторитет командира полка и ставило в неудобное положение отрекшихся от него коллег. В итоге дальнейшая «служба» в 16-м ГИАП у Кочеткова не сложилась (какое-то время он попросту сидел в полной экипировке на летном поле, но не летал), и он был переведен в 45-й ИАП (впоследствии переименован в 100-й ГИАП).

71

В марте – апреле 2018 г. этот «спитфайр» нашли и частично подняли краснодарские поисковики.

72

В начале войны Петров командовал 1-й кавалерийской дивизией, затем 25-й Чапаевской КД, участвовавшей в обороне Одессы. 5 октября 1941 г. генерал-майор Петров был назначен командующим Приморской армией, вместе с которой вскоре эвакуировался в Крым. С ноября 1941 г. по июнь 1942 г. был одним из руководителей обороны Севастополя, накануне поражения был вывезен на подводной лодке на Кавказ. С августа Петров командовал 44-й армией, в октябре был назначен командующим Черноморской группой войск Закавказского фронта. С марта 1943 г. в звании генерал-лейтенанта занимал пост начштаба СКФ.

73

24 августа 1943 г. Николаю Искрину, на счету которого было 218 боевых вылетов, 11 личных (из них 10 на Кубани) и 1 групповая победы, было присвоено звание Героя Советского Союза.

74

По другим данным, это произошло 28 мая. Интересно, что 9 октября 1943 г., т. е. будучи пропавшим без вести, Боос был награжден Рыцарским крестом, который в конечном счете все же получил, вернувшись в Германию в июне 1948 г.

75

О награждении воздушных стрелков не сообщалось.

76

В документах нередко упоминается и как Подаляк.

77

Хотя две описанные атаки Андрея Труда не получили никаких подтверждений, ему были записаны 11-я и 12-я личные победы.

78

Здесь Комельков впервые упоминается уже как «настоящий» военный летчик, а не старший пилот.

79

Так в тексте – «MiG-15».

80

Внутренние войска в Великой Отечественной войне. М., 1975. С. 480–481.

81

Истребитель Кудри был случайно найден разведчиками 395-й СД в плавнях только 15 июля («…в плавнях найден наш самолет. Летчик стоял по колени в воде, а животом лежал на плоскости крыла. Разведчики сняли с него яловые офицерские сапоги, при этом одна нога оторвалась в колене, после чего вынесли его тело и похоронили в саду около хутора Калиновский в 3 км севернее Киевского»). В начале 1960-х останки летчика (ошибочно принятые за могилу Фаддеева) были перезахоронены на военном кладбище в Славянской.

82

Так в документе.

83

Именно так (трижды) цель обозначена в документе.

84

Имеется в виду свыше 50 % личного состава дивизии за день.

85

Позже, в октябре 1943 г., ее подняла Аварийно-спасательная служба флота (АСС ЧФ), и после ремонта 4 февраля 1944 г. ее передали морякам как БДБ-1.

86

Так в документе.

87

По другим данным, на счету Михаила Вишневецкого было 17 личных и 14 групповых побед. 24 августа 1943 г. летчику было присвоено звание Героя Советского Союза. Также он был награжден 3 орденами Красного Знамени, орденом Ленина и Отечественной войны I степени. Несмотря на то, что Вишневецкий чудом выжил в бою 31 мая и больше не летал, до победы он не дожил. 20 июля 1944 г. летчик погиб в автокатастрофе.

88

Обломки самолета (зав. № 05/189) были найдены поисковиками в августе 2017 г. на месте падения на глубине 5–6 метров.

89

89 Боестолкновения.

90

В документах полка аэродром назывался Кореловская. В действительности речь шла о станице Кореновской.

91

Нижний Диссерим.

92

Так в документе. Имеется в виду ЛаГГ-3.

93

«Илюша» – одно из прозвищ Ил-2.

94

Часто тиражируемая в наших источниках история о том, что девять Пе-2 этого женского полка были атакованы восемью Bf-109, но стрелки и штурманы отбили эту атаку, сбив 4 немецких истребителя, мягко говоря, значительно преувеличена.

95

Майор И.А. Ермилов – командир 103-го ШАП.

96

Майор П.А. Козин – на тот момент ВРиО командира 979-го ИАП.

97

Подполковник Н.А. Зуб – командир 210-го ШАП.

98

Командира 4-й воздушной армии генерал-лейтенанта Вершинина.

99

Интересно, что в летной книжке лейтенанта А.Л. Иванова «½ аэростата» от руки было исправлено на «½ ФВ-189», а потом опять переправлено на «½ аэростата».

100

Разумеется, согласно советским порядкам, летчика не вернули сразу же в полк на радость однополчанам. До июня 1944 г. (то есть более чем полгода) Киселев проходил длительную проверку на предмет сотрудничества с немцами в фильтрационном лагере. И только в сентябре 1944 г., то есть почти через год после сбития, он был направлен для прохождения дальнейшей службы в 812-й ИАП.

101

По другим данным, служил в 249-м ИАП, но в списках этого полка он не числился. Для Козаченко это была уже третья война (по официальным данным, он одержал 11 воздушных побед лично и в группе в Китае в 1938–1939 гг., и еще 1 личную и 4 групповые во время Советско-финской 1939–1940 гг.).

102

В военных документах ошибочно указывалась как Вышнестеблиевская и Вишнестеблиевская.

103

Во время воздушной битвы за Кубань Митиг достоверно сбил 6 советских истребителей, в т. ч. пять Р-39 и один «спитфайр». Посмертно ему было присвоено звание гауптмана.

104

В конце 1942 – начале 1943 г. катерники ставили на свои корабли все что находили, в том числе «браунинги», «эрликоны», «кольты» и авиационные пушки. В ход шло как то, что удавалось «достать» у себя, так и немецкое вооружение с разбитых самолетов (15-мм пулеметы и 20-мм пушки). Боезапас к ним доставали тоже добывали «бартером» и где только могли.

105

Всего Майер одержал 77 побед, все на Восточном фронте. Погиб 15 марта 1944 г. в результате авиакатастрофы на бельгийском аэродроме Флоренн.

106

Так в документе.

107

Так в документе.

108

Так в документе.

109

И это был не последний немецкий генерал, убитый на Кубани. 11 августа этот список пополнил командир 4-й горной дивизии генерал-лейтенант горных войск Г. Кросс.

110

13 апреля 1944 г. ему посмертно было присвоено звание Героя Советского Союза.

111

Ныне Донецк.

112

Перейти линию фронта Битюков не смог и был взят в плен. Летчика вывезли с Кубани, и до августа 1944 г. он сидел в лагере военнопленных в Лодзи. Затем до мая 1945 г. находился в лагере смертников Маунтхаузен. Дальнейшая его судьба неизвестна.

113

18 сентября 190-й и 618-й ШАП перебазировались на аэродром Абинская, а 502-й ШАП – в Ново-Титаровскую.

114

Останки летчика были найдены поисковиками только в июне 2009 г. в 6 км юго-восточнее Гостагаевской. Карпизенко был опознан по сохранившемуся ордену Красной Звезды.

115

Базируясь на аэродромах Геленджик, затем Анапа и Витязевская, до ноября 1943 г. 62-й ИАП ВВС ЧФ выполнил до 600 ночных боевых вылетов, в ходе которых летчики отчитались о 3 потопленных катерах, 9 разрушенных складах, 21 уничтоженном прожекторе и т. д.

116

116 В действительности 19-я румынская пехотная дивизия уже переправилась в Крым.

117

Так в журнале боевых действий!

118

В некоторых источниках ошибочно указывается, что ЛаГГ-3 Гусева был сбит зенитной артиллерией.

119

О боевых возможностях польского отряда говорит тот факт, что еще 26 ноября 1943 г. в этом же районе в 14.15 ружейно-пулеметным огнем с земли партизаны сбили Не-111Н-6 «VH+PH» из состава 2./Flugbereitschaftz.bV. Весь экипаж «хейнкеля» погиб. Казалось, банальный эпизод Второй мировой? Но в Германии он вызвал большой резонанс. Оказывается, немецкий самолет пилотировал один из самых знатных аристократов страны – 34-летний оберлейтенант принц Саксен-Кобургский (Hubertus Prinz von Sachsen-Coburg und Gotha).

120

Подсчитаны победы в период с 1 марта по 20 июня 1943 г.

121

Составлена по данным справочника В. Анохина и М. Быкова «Все истребительные авиаполки Сталина». М.: АСТ, 2014.

Content

Дмитрий Дегтев
Битва за небо Кубани. 1943 г.

Предисловие

Глава 1. Вязовая долина

С кавказских перевалов – на «Kuban-Brückenkopf»

«Удерживать во что бы то ни стало Таманский плацдарм»

Глава 2. «Линия Посейдона»

«Встретив беспрерывное воздействие с воздуха, успеха не имели»

«Серьезный вред действиям войск нанесла деятельность Берии»

«За русскими танковыми атаками следовали массовые атаки пехоты и артиллерийские обстрелы»

«Истребители противника действуют в большинстве случаев довольно нахально»

Глава 3. Первая битва за Крымскую

«Над этим местом доминировала гора Мысхако»

«Не выполнила и авиация своей задачи…»

«Вражеские самолеты непрерывно висели над нашими позициями»

Глава 4. Операция «Нептун»

«Снова били тяжелые батареи, снова завывали пикировщики, свирепствовали штурмовики»

«Есть много попаданий, в том числе с низколетящих самолетов с пушками»

«Наша атака стала буквально ударом в воду»

«Наступление пострадало значительно от того, что ему препятствовал налет русской авиации»

Глава 5. Вторая битва за Крымскую

«Мы слишком хорошо понимаем, что эта миссия рискованнее, чем обычные»

«Наряду с наземным побоищем развернулись динамичные воздушные бои»

«Вылеты на Kuban-Brückenkopf стали беспрерывными»

«Это был действительно узел, который не так-то просто развязать»

Глава 6. «Голубая линия»

«Потрясенный, я увидел, как под нами “ковром” взрываются бомбы»

«Наступающие части с воздуха подвергались непрерывному воздействию авиации»

«В бомбардировке войск участвовали новые пикирующие самолеты»

«Новые экипажи летали в качестве цепных собак»

Глава 7. Первая битва за Киевское

«Не только набили морду, но и сломили их волю»

«Над полем боя было одновременно до 300 самолетов противника»

«К концу боя воздух был очищен»

«До этого мы испытывали нечто подобное только в районе Воронежа»

Глава 8. Вторая битва за Киевское

«Над полем боя появилась штурмовая группа, специальная противотанковая»

«Одной группой в составе 4-х Ил-2 находился в готовности для отражения воздушного противника»

«Противник, очевидно, думает предпринять наступление с применением химических отравляющих веществ»

Глава 9. Непробиваемая «Готическая голова»

«После трехдневных операций 56-я армия на отдельных участках улучшила свои позиции»

«Противник сдержал наступление наших частей и удерживает основную оборонительную полосу»

Глава 10. Операция «Брунхилд»

«Дерзкими и смелыми действиями вносить панику и расстройство»

«Эвакуация противника идет в нарастающем темпе»

«В четвертый раз предпринятая атака успеха не имела»

Заключение

Приложение

Использованная литература и источники

Иллюстрации

Примечания