Максим Гаусс

Прапорщик. Назад в СССР. Книга 7

Глава 1

Крупная рыба

Уже давно стемнело, а группа всё равно продолжала идти вперёд.

Несмотря на то, что скорость передвижения упала, а все основательно устали, останавливаться на открытом пространстве было нельзя. Раненый лейтенант смирился и больше не жаловался, лишь опираясь на плечи товарищей, прихрамывал и скрипя зубами от боли, шёл дальше.

Идущий впереди майор КГБ СССР Кикоть, снова остановился, поднял бинокль и еще раз посмотрел вдаль. На горизонте, во тьме, кроме гор, по-прежнему ничего не было видно, что конечно же не добавляло оптимизма. У Виктора Викторовича опять возникли сомнения относительно того, что командир самолёта капитан Петровский, верно определил их местоположение, при аварийной посадке АН-24.

— Да что же такое… Хоть убей, ну не вижу я никаких признаков того, что где-то здесь проходит дорога, по которой перемещаются наши патрули! — мрачно произнёс он, кинув косой взгляд на командира самолета. — Валера, ты уверен, что точно определил наше местоположение?

— Ну, э-э… Гарантии я, конечно, не дам, но скорее всего, да! — отозвался тот, вертя в руках небольшой компас. Последние два часа он показывал какую-то ерунду- стрелка, указывающая на север, плавала туда-сюда, словно что-то сбивало ее с толку.

— Ой, не нравится мне всё это… — проворчал майор, качая головой. Затем, опустив бинокль обратно на грудь, добавил. — Идем дальше!

Но остановившаяся у небольшой ложбины группа, никуда не пошла.

— Мы прошли уже больше семи километров, а на горизонте как ничего не было, так ничего и нет! — вставил своё слово осмелевший штабной «пиджак», подполковник Рылеев. — Товарищ капитан, как вы это нам объясните?

— А никак! — шумно выдохнул капитан Петровский, посмотрев на старшего офицера с раздражением. — Я ориентировался по компасу и имеющимся на борту картам, времени было мало, обстановка напряжённая… Что ещё вы от меня хотите?

— Замечательно! — хмыкнул капитан Елисеев. — Идем, сами не знаем куда. Возможно, мы всё дальше и дальше удаляемся от позиции наших войск! Лучше бы остались у самолета!

— Не говори ерунды! — Виктор Викторович посмотрел на него с недовольством. Усталость давала о себе знать. Все нервничали, хотелось пить.

С питьевой водой была «напряженка». В самолете ее было мало, а большая часть того, что взяли с собой, уже была выпита.

— На часах половина одиннадцатого ночи! — посмотрев на часы, пробормотал старлей, затем обернулся к майору. — Нам бы остановиться где-нибудь, да переждать. Идти, не зная куда, ночью, да еще и по пустыне… Это перебор!

— А если нас сейчас преследуют? — спросил Рылеев.

— Я никого не вижу! — отозвался Елисеев, взобравшись на небольшой холмик и посмотрев в обратном направлении. — Вообще никого! Духи тоже люди, в такое время суток они спят!

— Может, стоит остановиться на несколько часов, поспать? А рано утром продолжим?

— Согласен! — отозвался майор Кикоть. — Ладно… Метрах в восьмистах к северо-востоку отсюда, я заметил какие-то руины. Возможно, там остался какой-то древний кишлак, который давно бросили. Можно попробовать переждать тёмное время суток там. Всё же лучше, чем торчать посреди открытого пространства, где нас любая собака может заметить!

— Давайте отдохнём, а? — попросил лейтенант медицинской службы.

— Что там ещё за руины? — спросил Елисеев, бросив косой взгляд на раненого офицера. Тот был совсем бледным, держался на морально-волевых. Однако долго так продолжаться не могло.

— Не знаю, но выглядит так, будто там давно никого нет. Ни огня, ни света не видно. Да и никакого постороннего движения я там тоже не вижу.

— Тогда, сначала нужно проверить… Только осторожно!

— Мы посмотрим! — вызвались оба десантника, хватаясь за оружие. — А вы потихоньку идите за нами и будьте начеку, мало ли что.

— Добро! — кивнул чекист, снова поднимая бинокль к глазам.

К счастью, предварительная вылазка подтвердила, что руины старого кишлака действительно оказались брошенными и судя по всему, уже очень давно. Здесь было около десятка полуразвалившихся домов, без окон, без дверей и без крыш. Тут и там еще можно было различить каменные остатки заборов, загоны для животных, еще какие строения. Всё вокруг было усеяно разбросанными камнями, палками, осколками глиняной посуды. Кое-где остались клочки старой соломы.

По имеющимся кое-где кострищам, было ясно, что иногда здесь останавливались проходящие группы либо местных жителей, кочующих торговцев, либо душманов.

— Ну, хоть что-то! — задумчиво произнёс Виктор Викторович, оценив один из наиболее уцелевших домов. — Здесь хоть часть крыши имеется. Костёр разводить не будем, не холодно. Поужинаем холодными консервами, галетами. Чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, мало ли.

— Не думаю! — пробурчал подполковник Рылеев. — Тут на километры вокруг ничего нет!

Его никто не воспринимал всерьез. Пиджаков никогда не любили.

Обшарпанные, сложенные из камня кривые стены, грязный земляной пол. Остатки тандыра, сложенные в углу камни, обугленные головешки, какие-то кости. Внутри стоял неприятный запах, но в других домах было еще хуже. Неудивительно, дикари, что останавливались тут, о чистоте конечно же не заботились и использовали их как туалет.

Из имеющегося мусора и подручных средств, они соорудили что-то вроде лежаков, на которых худо-бедно можно было спать. Кое-как перекусив холодными консервами и закусив все галетами и сухарями, семеро сразу попадали спать. Дозорными остались Елисеев и сам Кикоть.

Меняться должны были каждые два часа. Раненого тревожить не стали, толку от него? В таком состоянии, он даже нужду справить самостоятельно не может, пусть уж лучше хоть как-то отдыхает.

Дозорных, несмотря на то, что противник обнаружен не был, выставили не просто так. Мало ли, кто может сюда забрести?

* * *

Погрузив раненых в ГАЗ-69, я быстро влез в кузов внедорожника и осмотрелся — там ещё оставалось немного свободного места. Вдруг, тот самый моджахед, что ранее давал мне команду помогать сооружать носилки и грузить раненых, неожиданно приказал вытаскивать их обратно. Ну, это если я его правильно понял. Я торопливо выбрался наружу, но ничего сделать не успел, поскольку меня уже опередили двое других.

Из трёх человек загруженных ранее, двоих выкинули обратно, оставив лишь одного. Наверное, это был кто-то важный, потому что из всех троих, только ему одному перевязали раны. Его состояние сложно было оценить, он просто лежал и скрипел зубами.

Пока все остальные заканчивали разгрузочно-погрузочные работы, я заметил и прихватил с собой неровный кусок грязного брезента. Пока духи возились с носилками, я незаметно добрался до тайника. К счастью, теперь тут никого не было. Тут всё было затоптано следами но, несмотря на это, спрятанный мной чемодан так никто и не обнаружил.

— Отлично! — ухмыльнулся я. Рядом приметил воронку от взрыва — ага, именно тут и рванула моя растяжка. Это был хороший знак. Чуйка подсказывала, я все делаю правильно. Все делал спокойно, не суетился. Главное — холодная голова. Начинаешь паниковать, непременно провалишься. Опыт, как говориться…

Ловко и быстро сдвинув в сторону плоские камни, что закрывали трофей от посторонних глаз, я разгреб ладонями сухую землю, а затем извлёк кейс наружу. Отряхнул, сдул с него пыль. Как я и думал, ничего с ним не случилось. Да даже если бы граната взорвалась рядом с ним, его максимум поцарапало бы. Это не дешевая имитация из пластика.

Быстро обернув вокруг чемодана полотно брезента, я сунул этот несуразный свёрток под руку и торопливо вернулся обратно к машине. По пути подобрал еще какие-то тряпки. На меня никто не обращал внимания, хотя тут и там бродили и другие душманы, выполняя различные поручения. У двоих в руках были зажжённые факела, но пользовались они им бестолково — тупо ходили друг за другом, коротко перекриваясь.

Покрутив головой по сторонам, элитного отряда моджахедов, я не заметил — вероятно, те получили какую-то особую задачу и сразу же приступили к ее исполнению. Связываться с таким непредсказуемым противником, о котором я практически ничего не знал, да ещё и в сложившихся условиях, мне совершенно не хотелось.

Нет, наша подготовка в разы лучше, тут даже сравнивать нечего. Но люди, если люди. Можно пройти войну, а после этого убиться, случайно поскользнувшись на льду. Разведчик, это не штурмовик. Его главное оружие голова — меряться силой и навыками, верх глупости.

По итогу получалось, что в кузове внедорожника остался только один раненый — остальным не повезло. Как-то это было даже некрасиво, учитывая, что все они братья-собратья… Стоя сбоку, я отметил, что пассажирское место в кабине рядом с водителем всё ещё было пустым. Конечно же, лезть в салон я не стал — слишком опасно.

Однако мой новый, куда более дерзкий план заключался в том, чтобы на этом самом советском внедорожнике, попытаться покинуть это место, а заодно и вывести с собой чемодан. С одной стороны, это немыслимо, фантастика… С другой же — а почему нет? Я и раньше делал невозможные вещи, выбирался из таких мест, где другие уже давно склеили бы ласты. Выполнял то, что другим не по плечу. И никакой я не супергерой, обычный солдат, который знает свое дело.

Майор Игнатьев уже неоднократно лично убедился в том, что старшего сержанта Громова можно засунуть в любую дыру — он непременно выберется, а по пути ещё что-нибудь ценное прихватит. Даже шутить по этому поводу начал.

Тщательно осмотревшись по сторонам, выбрав наиболее удачный момент, когда на меня никто не смотрел, я рывком влез внутрь, скрывшись под грязным, провисшим тентом. Быстро сунув замотанный в брезент чемодан куда-то вглубь, я снова замер и прислушался. Вроде бы меня никто не заметил. А даже если и так?

Вообще все, что сейчас происходило, было абсолютно сумбурным. Абы как, менялось ежесекундно. Это и называется импровизация, анализ обстановки на ходу. Первоначальный план уходил, на его место вставал другой, более успешный. А в следующую минуту все менялось вновь.

В машине, помимо водителя, по-прежнему больше никого не было. Не веря такому успеху, я облегчённо выдохнул — определенно, часть дела уже была сделана. Как только мы отъедем подальше, я тихонько и без лишнего шума ликвидирую водителя, выброшу раненого духа, а сам сяду за руль. Главное, чтобы в баке было достаточно горючего.

Правда, в моём новом плане возникал еще один, довольно существенный нюанс — где теперь искать моего напарника Шута?

Конечно, Паша Корнеев далеко не дурак, он вполне мог наблюдать в прицел своей снайперской винтовки за всеми моими действиями. Если это так, то прапорщик уже наверняка догадался, что именно я задумал, а потому, как только транспорт тронется с места, он также снимется с наблюдательной позиции и попытается следовать за мной.

А если нет? Если у него самого возникли какие-то проблемы?

Среди всей этой разношерстной вооружённый толпы, где каждый похож друг на друга, попробуй-ка, различи, кто есть кто… Ну, в любом случае, нужно надеяться на лучшее. Мысли-то материальны.

Даже если Корнеев меня визуально потерял меня из вида, даже если он на что-то отвлекся, большой проблемы не случилось. Если бы духи его раскусили, сейчас уже началось бы черт знает что.

Сейчас мне нужно попробовать как-то привлечь его внимание.

Однако куда ни глянь, везде ограничения, везде свои нюансы. Все душманы, что ранее были здесь, теперь разбежались по окрестным землям, словно тараканы. Осталось лишь несколько человек. Вероятно, духи гадали, куда же мы черт возьми делись? Были в капкане и на тебе — только дым и остался. Это уже позднее они догадаются, что произошло. А пока время есть. По крайней мере, до утра точно.

Водитель ГАЗ-69 почему-то не торопился никуда уезжать, словно кого-то ждал. Прошло уже минут десять — а вокруг ничего не происходило. Отсюда возникал закономерный вопрос, а как же раненый? Перебинтовали его, погрузили, а дальше-то что? Или до него никому и дела нет — выживет хорошо, а если не доедет — ну, что поделаешь? Сам виноват!

Притаившись под брезентом внутри и не издавая лишних звуков, я продолжал осматриваться и ждать. Раненый был в отключке — в темноте я видел только черную ткань и густую бороду.

Вдруг, со стороны послушались голоса. Я тут же насторожился.

Выглянув сквозь щель между тентом и кузовом, я заметил, как к машине приближается четверо душманов — один из них был высоким, в светлой одежде и без оружия. А трое остальных вокруг него — вооружены автоматами, один даже с пулеметом.

Судя по всему, это кто-то из полевых командиров со своей личной охраной.

Я вновь невольно вспомнил свои командировки в Сирию. Наши генералы из тактических направлений, тоже имели свою охрану. Часто, либо из спецназа или даже из ЧВК. Два-три человека, не более. Мы всегда посмеивались над ними — вечно по уши закамуфлированные. Ни пожрать, ни отойти — ходи за генералом, словно тень. Они даже не говорили ни с кем. Я с ребятами на такую ерунду никогда не подписывался.

Громко раздавая последние указания своим людям, он остановился. Окинул своим взглядом всю территорию, покачал головой. Снова что-то произнес.

Я прислушался и попытался понять, о чём они там говорят. Моих скромных познаний пушту хватило только на то, чтоб понять, лишь часть сказанного. Но общий смысл был мне ясен — искать советских солдат, рискнувших покуситься на караван, до тех пор, пока не найдут. Днем и ночью, без отдыха.

Конечно, интуиция подсказывала мне, что это кто-то важный… Но когда он закончил говорить и вдруг забрался на пассажирское место, я услышал, как водитель обратился к нему по имени.

Чёрт возьми, да это же сам Али Хадид — один из самых важных лидеров всей Афганской оппозиции. Их всего-то человек пять-шесть на весь Афганистан наберется. Что ни говори, а это очень опасные люди — по их вине наши советские парни гибли десятками, если не сотнями. Одно решение, один приказ и вот уже сотня озверевших духов несется обстреливать наши блокпосты, заставы, колонны, аэродромы…

Вот уж не думал я, что все получится именно так — это большая удача. Если мне удастся нейтрализовать его, угнать машину и как-то подобрать Шута, а после доставить в Кундуз не только чемодан, но и такого важного персонажа, как этот моджахед из числа командного состава… Чёрт возьми, да за такое по возвращении на базу, можно смело претендовать на звезду Героя Советского Союза! Шутка ли, группа отправлялась на обычный перехват каравана с наркотиками, а вернулась с куда более интересной и значимой добычей. Впрочем, как известно, как раз на такой случай, есть всем известная поговорка — не дели шкуру неубитого медведя!

Прошло ещё несколько минут.

Вдруг, слева от нашей машины, раздался приближающийся шум двигателя — подъехала вторая машина, которую я ранее видел только вдалеке. Судя по всему, это был какой-то старый пикап, с установленным в кузове крупнокалиберным пулеметом. Я сразу же различил, стоящего там пулемётчика — тот постоянно вертел головой по сторонам, контролируя окружающее пространство. Ну, ясно — это сопровождение — личная охрана Али Хадида. Глупо было рассчитывать на то, что такая крупная фигура останется без защиты. Ну, ничего, мы ещё побарахтаемся…

Получив указание, водитель завел двигатель.

Принялся разворачиваться. Нужно было выждать некоторое время, чтобы отъехать подальше. Выглянул из-под тента — пикап сопровождения на некотором удалении следовал за нами. Я насчитал там троих человек и водителя. Одной очереди из крупнокалиберного ДШК хватит, чтобы превратить этот ГАЗ-69 в решето. С другой стороны, стрелять по машине, пока в ней находится Али Хадид, охрана точно не будет…

Я намеревался все сделать быстро и решительно. Жаль, без шума не получится!

* * *

Вы знаете, куда ставить лайк?)

Глава 2

На колесах

Минуты тянулись очень медленно.

Что не говори, а советский ГАЗ-69 это действительно полноценный советский вездеход, который прекрасно подходит для движения практически по любому бездорожью. Впрочем, если посмотреть на карту, то большая часть территорий республики Афганистан не была приспособлена под колёсный транспорт.

Учитывая рельеф местности, проблемы с логистикой и сложную политическую обстановку вообще, дорогами здесь пользовались нечасто. Себе дороже. К тому же, по большей части криворукие душманы и понятия не имели, что такое обслуживание техники и ремонт. Пока ездит и ладно. Сломалось, да и черт с ним.

Этого принципа придерживались все три стороны — наши войска, оппозиция и правительственные силы. Да и вообще на Востоке в целом.

Впрочем, наши технику чинить умели. И обслуживать на нужном уровне тоже. Другое дело, что она была больше приспособлена для равнинной войны в Европе, чем для сухого, жаркого и пыльного климата Азии.

Помню, во время одной из своих многочисленных командировок, когда я был в Сирийско-Арабской республике, на одном из тактических направлений, наблюдал за одновременно смешной, глупой и печальной картиной.

Тамошние представители доблестной правительственной армии по каким-то договорённостям с Министерством обороны Российской Федерации получили упрощённую версию зенитного ракетно-пушечного комплекса «Панцирь-С1» на базе шасси КамАЗ-6560, с колёсной формулой 8×8. Ну, само собой, технику отдали не новую, но вполне в боеспособном состоянии, со всем необходимом облуживанием. Так вот арабы, меньше чем за полтора года превратили эту ЗРПК в груду бесполезного металлолома.

Сначала у них сдох сам грузовик, превратившись в стационарную зенитную точку. Затем начала капризничать система наведения, потом еще что-то. Те ругались, ходили вокруг него и искали, на кого бы свалить проблему. Кланялись своим богам, просили наших помочь. А потом всё-таки настал момент и заклинило весь комплекс. Они, конечно, пробовали его чинить, даже подогнали автокран, чтобы снять сам комплекс с шасси для внутреннего ремонта механизма поворота.

И так получилось, что-то ли у них там трос лопнул, то ли ещё что, в общем, многострадальный комплекс, который практически не успел никак себя проявить в боевом отношении, превратился в бесполезную кучу металла. Арабы погоревали, погоревали, затем сняли с него всё самое ценное, а остальное просто бросили. Так он недели две и стоял под палящим солнцем, пока однажды по нему не прилетел турецкий беспилотник.

С одной стороны смешно, а с другой стороны, армия в Сирии — это толпа вооруженных колхозников в тапках, с предельно низким боевым духом. Причем, эти самые колхозники, совершенно не умеют и не хотят воевать. Вообще. В оппозиции было иначе.

Помню, как начальник нашего тактического направления говорил, если видите, что арабы бегут, значит — все плохо.

Плохо было то, что они бежали часто. Почти всегда. Чуть запахло жаренным, все — ноги в руки и побежали.

То же самое отношение к технике, касалось и вертолётов, штурмовых самолётов и любой другой военной техники. Я был на нескольких аэродромах и видел, что поставленная им наша техника, зачастую просто списанная, валялась в полях или на обочинах, в ужасном состоянии. Ржавела и никому до нее дела не было. Арабы просто ждали новых поставок.

Но речь не о том. Собственно, в самом Афганистане было примерно так же.

Чем проще и неприхотливее техника, тем легче её эксплуатировать. А учитывая, что большинство партизан афганской оппозиции совершенно не разбирались в какой-либо технике, картина была удручающей.

Именно под такие параметры и попадал наш ГАЗ-69, коих а Союзе наклепали достаточно. В силу своей простоты в эксплуатации и обслуживании, хотя он и морально устарел, но очень нравился афганским моджахедам. И даже генералам. А все эти хвалёные японские «Тойоты» и «Мицубиши» у афганских начальников были лишь для красоты — на крупных боевых выходах использовались именно советские машины.

Отъехав от опасного места на пару километров, где всё ещё оставались душманы, водитель ГАЗ-69 чуть замедлился, выбирая удобный путь. Судя по всему, он искал съезд в то самое ущелье, где мы ранее разгромили их караван с наркотой.

Чувствовалось, что он с пустыней на «ты». И хотя машину нещадно трясло, кидало из стороны в сторону, она свободно проходила даже по самым сложным местам. А вот о машине сопровождения такого сказать было нельзя — она то и дело отставала, пыталась срезать путь по более простым участкам, лавировала вокруг блуждающих барханов.

Земля была то твердой, то встречались продолжительные песчаные участки.

В один из таких моментов, когда сопровождающие отстали метров на сто, я и решился действовать.

Вокруг было достаточно много шума, который скрывал мою возню — пришлось снять с себя всё лишнее, чтобы не стесняло движений. Вообще тот, кто когда-либо ездил на таком транспорте знает, что у «Газика» есть несколько модификаций. А некоторые шибко умные афганские механики, с помощью лома, кувалды и сварочного аппарата, удлинили кузов, сверху затянули тентом. Сделано это было для того, чтобы в машине можно было возить чуть больше оружия, чуть больше боеприпасов, ну и соответственно, людей. Хотя, конечно, кустарная модификация дала немного.

В самом кузове, я вдруг обнаружил противотанковую мину. Она оказалась старой, но вроде бы, боеспособной. На кой-чёрт духи возили её с собой, было неясно. Ведь советские танки просто так по барханам и холмам не ездили. Мина просто болталась одна, одинешенька, ожидая своего часа.

Возможно, её можно как-то использовать в своих целях.

Аккуратно сняв с себя разгрузку, автомат и боеприпасы, я оставил при себе только нож. Также снял с себя головной убор, а арафатку оставил. Быстро и ловко перевалившись через перегородку, я решительно приставил нож к горлу Али Хадида и сильно надавил.

Лезвие чуть скользнуло по густой бороде, после чего упёрлась в кожу. От неожиданности моджахед резко дёрнулся, попытался схватиться за оружие, но я громко произнёс на пушту, чтобы тот даже не думал сопротивляться.

— Сидеть, собака!

Коротко и ясно. Русский он, по-видимому, знал.

Не знаю, понял ли он меня правильно, но сопротивляться действительно перестал.

Сидевший рядом с ним водитель возмущённо вскрикнул, резко сбросил скорость и попытался схватиться за оружие, но тут же получил от меня команду продолжать движение. Для наглядной убедительности, я ещё сильнее надавил на нож и Али взвыл. Может от боли, а может и от страха. Мне всё равно.

Это подействовало, водила замер в нерешительности. Я указал знаком на его автомат — мол, давай сюда.

Лица моего они почти не видели. Кроме глаз.

С гневным взглядом, он все-таки протянул его мне. Конечно же, это было не всё оружие, которым они могли воспользоваться — может быть, было еще. А может и нет. Ситуацию сложно было держать под контролем, особенно учитывая быстро меняющуюся обстановку.

Знаками указав водителю свернуть влево за следующим барханом, я быстро обернулся назад и мельком оценил обстановку позади машины — пикап сопровождения на несколько мгновений скрылся из вида.

— Дернешься, пристрелю! — еще раз, медленно и чётко произнёс я, рядом с ухом влиятельного моджахеда. Убедившись, что он всё понял, я быстро убрал нож от горла Али, молниеносно перехватив его другой рукой, нанёс им удар точно в грудь водителя.

Тот захрипел, дёрнулся. Вскинул руки, но уже всё было кончено. Он обмяк, навалился на руль. Вероятно, его нога соскочила с педали газа и наш вездеход практически полностью остановился. Стараясь не терять времени, я сразу же принял первостепенные меры. Ловко ухватив за шиворот водителя, я с силой втащил его к себе в кузов. Бросил его на раненого — тот застонал от боли, но этим всё и ограничилось.

Воспользовавшись моментом, Али хотел открыть дверь и выпрыгнуть наружу. Но у него ничего не получилось, поскольку я резко рубанул его ребром ладони по шее, ухватил за воротник и с силой потащил назад. Тот зашипел от боли, как-то скрючился, и вероятно понял, что сбежать у него уже не получится.

— Лезь за руль, ну! — громко приказал я, указав на место водителя. Однако моджахед не отреагировал. Тогда резко кольнул его остриём ножа в бок, от чего душман скрипнул зубами.

— Ну! Пошел! — пояснил я.

Спустя мгновение, Хадид все-таки повиновался — от него буквально несло ненавистью, злостью и страхом. Наградив меня раздражённым, полным ярости взглядом, он неохотно полез на водительское место. Во время этого, я заметил на примитивной пыльной торпеде ГАЗ-69 прикрученную с помощью куска алюминиевой проволоки кобуру, с торчащей оттуда рукоятью пистолета.

Потянувшись, я сразу же выхватил его — так надёжнее. Очень уж недобро смотрел на меня Али Хадид — от такого зубастого товарища можно было ожидать чего угодно. Генералами сопротивления случайные люди просто так не становятся, так не бывает. Наверняка, прежде чем стать тем, кем этот головорез является в настоящее время, он пролил немало крови. В том числе и своему народу и нашим советским солдатам.

Само собой ожидать, что он будет покорно сидеть и радоваться своей незавидной участи военнопленного, было глупо. Едва ему подвернётся удачный момент, как он непременно им воспользуется.

— Вперед! Поехали! — жёстко произнёс я, толкнул его в плечо и указав рукой направление движения. Впереди, в свете тусклых фар, кое-где угадывались следы протекторов. Вероятно, сюда они двигались этой же самой дорогой.

Тут и там попадалась сухая трава, камни, колючие кустарники. Ехали медленно, может, километров пятнадцать-двадцать в час.

Моджахед вынужден был повиноваться. При этом, душман злобно процедил что-то на своём языке со смешанными диалектами, из чего, я практически ничего не понял. Ну, общий-то смысл, конечно же, был мне понятен. Допусти я сейчас случайную ошибку, он сделает всё, чтобы вырваться, а после поймать меня и порезать на куски. Не удивлюсь, если в его голове уже крутятся мысли о том, какую бы пытку ко мне применить. И снова не удивлюсь, если это будет какой-нибудь «красный тюльпан» или ещё что-нибудь в том же роде. Уж что-что, а душманы славились своей жестокостью в обращении с военнопленными советскими солдатами.

Машина неторопливо тронулась дальше. Видно было, что сам Али давно не сидел за рулём, однако навыки имелись.

Я мельком обернулся и посмотрел назад — как раз в этот момент, показался пикап сопровождения. Там фар было аж четыре штуки, соответственно и обзор из пикапа был лучше. Но это не давало им почти никакого преимущества.

Вроде бы сопровождающие ничего не заметили, по крайней мере на то, что они напряглись, ничего не указывало. Значит, у меня получилось.

Так, первая часть моего дерзкого и авантюрного плана была выполнена — транспортом я завладел, перехватил инициативу и по сути, взял в заложники одного из лидеров оппозиции. Если сильно постараться и доставить его к нашей разведке, сотрудники ГРУ СССР непременно заставят его говорить. Есть методы. Самые разные. А уж такой человек как он, многое сможет поведать — это ж натуральный кладезь информации. Вот только до этого ещё далеко.

Чемодан был при мне, у меня были колёса, однако отсутствовал напарник. Бросать Корнеева здесь я, конечно же, не собирался. А ещё нужно было как-то сбросить с хвоста машину сопровождения. Если бы не крупнокалиберный пулемёт ДШК в кузове, я мог бы просто дать прицельную очередь из Калашникова, а на сладкое, шарахнуть по ним из подствольника.

Думаю, этого хватило бы, чтобы решить проблему радикально. Всё-таки на моей стороне был фактор неожиданности, да и сопровождающие душманы в другой машине не должны были сразу открывать огонь по своему командиру. Но тут весьма спорный момент. А ещё пулемётчик был начеку — стоит мне открыть огонь, как он бабахнет очередью, превратив ГАЗ-69 в натуральное решето. Убраться из машины, я точно не успею.

Но и тянуть время бесконечно, я тоже не могу. Ещё неизвестно, сколько придётся ехать и кто может попасться на нам пути. Вот засада, а⁈

И тут я вспомнил про лежащую в кузове противотанковую мину. Если ей грамотно воспользоваться, она сдетонирует. А уж взрыв такого «сюрприза» гарантированно превратит пикап в объятый пламенем металлолом. Вместе с охраной.

Но только в том случае, если наедет на нее.

А как это сделать?

По-хорошему нужно остановить нашу машину, выбраться наружу, вытащить из кузова мину, заложить её и вернуться обратно в салон. На это нужно время. Само собой, моджахед не будет сидеть и ждать, пока я это сделаю.

Вдруг сработала моя чуйка — я резко обернулся назад, и едва успел уклониться. Тот самый раненый, что лежал в кузове, пришёл в себя. Более того, он даже нашел в себе силы и умудрился подняться. Даже схватил какой-то гнутый ключ, чтобы им размозжить мне голову. Я уклонился в самый последний момент.

Перехватив его руку, я резко дёрнул ее на себя и с силой согнул вниз, гарантированно сломав локтевой сустав. Это жутко больно, просто до сумасшествия. Раненый истошно завопил, неуклюже повис на перегородке. Мне не оставалось ничего другого, как пустить в дело нож.

На лицо брызнула кровь — всё, он больше не помеха.

Яростно взревев, Али Хадид, прямо со своего места, рывком повалился на меня, стараясь ухватить руками за горло. Но его необдуманная попытка, ни к чему не привела.

Резко ударив его головой в лицо, в болевом приёме я резко выкрутил ему правую кисть, затем сломал ему указательный палец на левой руке. Захрипев от боли и ярости, противник как-то обмяк. Воспользовавшись моментом, я оттолкнул его коленом в грудь, а затем выпрямился и изловчившись, коротким, но сильным ударом в ухо, лишил его чувств.

Хадид завалился на руль, ГАЗ-69 резко ускорился — это позволило нам немного оторваться от машины сопровождения, которая вновь отстала. Проехав метров тридцать, мы уткнулись в бархан.

Медлить было нельзя — я выпрыгнул из машины, метнулся к кузову. Схватить мину, бросить её на песчаный грунт и прикопать заняло совсем немного времени. Только в последний момент я увидел, что мина оказалась учебной. Вероятно, духи не понимали, почему она не взрывается и таскали ее с собой, надеясь как-то прояснить этот момент.

Уйти обратно я уже не успевал, показался пикап. Натянув сползшую арафатку на лицо, я попытался прикрыть ей и голову. Получилось коряво. Почти одновременно нащупал в складках одежды пистолет, что ранее вытащил из кобуры, висящей на торпеде. Он был заряжен.

Когда пикап сбросил скорость и практически остановился, я принялся активно жестикулировать и мазать руками. Одновременно направился к ним навстречу. Выбрав левую сторону, я двинулся на сближение с пассажирской стороны не просто так. В этом секторе пулемётчик был не опасен — ствол ДШК больше был повернут в другую сторону.

В салоне пикапа оказалось двое — пассажир и водитель. Оба вооружены. А в кузове, помимо самого пулемётчика, был ещё один душман, которого я изначально не разглядел. Этот тоже был с автоматом.

Тут нужно было действовать наверняка, раздумывать уже никогда.

Само собой, никакого подвоха с нашей стороны душманы не ожидали. Практически заглянув внутрь, я резко выхватил пистолет и несколько раз выжал на спусковой крючок, прикончив обоих. Затем выпрямился и метким выстрелом в голову ликвидировал третьего противника. А вот на пулемётчике случился конфуз… Пистолет заклинило. Выругался, бросил его.

Я резко нагнулся вниз, успев отметить, что пулемётчик схватился за автомат… А у меня оставался только нож.

Шум, возня. Лязг затвора.

Раздалась короткая очередь — душман принялся поливать из автомата. Заплясали фонтанчики песка…

Сейчас душман спрыгнет вниз и мне кирдык — деваться тут просто некуда. Очередь из автомата и я готов. Тем не менее, я все же успел сориентироваться и отсрочив момент, закатился под пикап. Всего в метре от меня оказалась та самая противотанковая мина, от которой в данный момент не было никакого толку.

Пулемётчик тоже спрыгнул вниз, возмущённо крикнул что-то невнятное, из которого я различил только «Шурави»! Я увидел его ноги в разных сандалиях.

Быстро кататься по песку было сложно, поэтому выбраться из-под пикапа я уже не успевал… Счёт пошёл на секунды — сейчас он даст очередь под пикап и мне конец… Зараза!

Но вдруг, где-то неподалёку раздался одиночный выстрел. Я знал этот сухой звук — так стреляла только снайперская винтовка Драгунова…

* * *

Ночь прошла на удивление спокойно, ничего подозрительного не случилось. Дозорные менялись с периодичностью в два часа, а как только начало рассветать, быстро покинули руины заброшенного кишлака.

Перекусывать пришлось прямо на ходу, в ход снова пошли сухари, галеты холодная тушёнка. Есть ее было невозможно — сгустки жира перебивали весь вкус, а рот связала жирная пленка. Мерзкое ощущение.

Конечно, разогретая на костре тушёнка и холодная прямо из банки, это две большие разницы и вкус у них разительно отличается друг от друга. Но, во-первых, в нашем случае разводить костёр было нельзя, а во-вторых, решили не тратить на это время.

За ночь нога у лейтенанта сильно опухла. Конечно, нужно было нормальное лечение, а мы только сделали шину, да глушили боль промедолом. Этого крайне мало. Тот был плох, хотя прекрасно понимал, что его не ждёт ничего хорошего.

Майор Кикоть, быстро поднялся на один из холмиков и осмотрелся. На глаза ему попалось кое-что интересное…

Спустившись вниз, он решительно подошел к капитану Елисееву.

— Коля, а ты на верблюдах ездить умеешь?

— А… — слегка растерялся десантник. — С детства их терпеть не могу. Пробовал как-то. Так он меня укусил. А что?

Виктор Викторович только коварно улыбнулся…

Глава 3

В тяжелых условиях

Стрелял прапорщик Корнеев.

И нужно признать, появился он как раз вовремя — ещё немного и душман, что ранее стоял за пулеметом, сделал бы из меня решето. Ведь как ни крути, а деваться из-под машины мне было просто некуда. А уж отсутствие у меня огнестрельного оружия ещё больше осложняло мое и без того незавидное положение.

Едва я догадался о том, кто именно стрелял, как прямо передо мной рухнуло бездыханное тело мёртвого моджахеда с простреленной головой. Рядом плюхнулся его автомат. Что ни говори, а Шут был замечательным снайпером и мог эффективно бить по цели даже в тёмное время суток, когда ни черта не видно. Впрочем, света здесь было достаточно — фары пикапа освещали большую часть пространства впереди. Да и наконец-то появилась луна, которая до этого где-то пряталась.

Там же отчётливо было видно и застрявший в песке ГАЗ-69.

Выбравшись из-под машины, я первым делом схватил валявшийся в кузове Калашников кого-то из духов, быстро проверил магазин и снял автомат с предохранителя. Мало ли, вдруг еще кто-то появится?

— Гром, ты там цел? — раздался знакомый голос из темноты. Самого Корнеева я увидел не сразу — тот занял неплохую позицию. Лишь приглядевшись, среди низкорослых колючих кустарников, на вершине небольшого бархана, в положении стрельбы с колена, я увидел коллегу-снайпера. Расстояние до него было метров тридцать, не больше.

— Нормально! Если бы не ты, то во мне появилось бы несколько новых дырок! — негромко отозвался я, снова осмотревшись по сторонам. Вроде бы, никого не было видно. — И очень сомневаюсь, что это пошло бы мне на пользу!

— Я сейчас подойду!

Не прошло и полминуты, как он присоединился ко мне.

— Знаешь, вообще-то нелегко вот так, ночью, бегать по пустыне, особенно учитывая, что духи тут разбрелись по всему квадрату! Ты мне скажи, сколько ещё ты собирался ехать, прежде чем остановился бы?

— Думаешь, это так просто?

— А чего там сложного?

И тут я вспомнил про Али Хадида, который был за рулем «Газика». Бегом бросившись к первой машине, я подскочил и распахнул водительскую дверь. Моджахед был на месте — по-прежнему лежал на руле без чувств. Это хорошо, поскольку пока я решал проблемы с сопровождением и спасался от пулемётчика, тот вполне мог прийти в себя и куда-нибудь сбежать. Учитывая довольно сложный рельеф местности, ему на это понадобилось бы не более минуты. Ищи его потом по темноте.

— Опа! — с другой стороны подошёл Корнеев, заглянув внутрь. — А это кто такой? И почему ты его не убил?

— Нельзя! — невесело усмехнулся я. Кивнув в его сторону головой, я добавил. — Ну-ка, угадай с трех раз, кто это такой?

— Если он всё ещё жив, значит, это кто-то важный? Какой-то полевой командир?

— Бери выше, Паша! Это сам Али Хадид! Один из лидеров оппозиции!

— Ни черта себе! — поразился Паша, изменившись в лице. — Ну, тогда понятно, почему ты так долго копался. Это получается, мы его караван разгрохали? Ха, вот так поворот! Я вообще-то, всё это время за вами бежал. Думал, что ты уже про меня и не вспомнишь. Благо скорость была невысокой, дорога то и дело петляла туда-сюда, между барханов и скал.

— Хорошо, что ты вообще меня разглядел в этой толпе!

— Кстати, Макс, а где чемодан? — насторожился Шут. — Я что-то не видел, как ты его брал! Только не говори, что он остался там же, в тайнике!

— В кузове лежит. Ничего с ним не случилось.

— А, это хорошо… Ну, что мы будем с ним делать? — поинтересовался прапорщик, толкнув Хадида. — Возьмём с собой?

— Если мы с тобой притащим его в Кундуз, да ещё и живого… Представляешь, какими сведениями он обладает? Наверняка, этот сукин сын плотно сотрудничает с американской разведкой! И с Пакистаном тоже.

— Ну да, ты прав. А как мы это сделаем? Если ты не заметил, мы тут одни, посреди чёртовой пустыни. Поддержки ждать неоткуда. И духи тут бегают, словно тараканы, нас с тобой, кстати, ищут. Скоро они поймут, что произошло и будут искать своего генерала или кто он там у них! Нужно поскорее рвать когти отсюда!

Я кивнул на стоящий впереди внедорожник ГАЗ-69, потом посмотрел на пикап сопровождения. Весь салон у него был залит кровью водителя и пассажира. К тому же, проходимость у машины явно похуже. К тому же, белый цвет будет сильно бросаться в глаза. А когда я вернулся и заглянул в салон, то увидел, что топлива в баке осталось немного — может, километров на двадцать-тридцать ещё хватит. Но не более. Ехать предстояло совсем в другую от ущелья сторону.

Возможно, где-то там нам улыбнётся удача и мы пересечёмся с Кэпом и остальными парнями. Только для начала, с ними нужно попробовать связаться.

— Ну, транспорт у нас уже есть! — произнёс, выбрав транспорт. — Я надеюсь, «малыша» ты не потерял?

Корнеев молча повернулся ко мне боком — сразу стало видно, что компактная радиостанция в небольшом подсумке, по-прежнему болталась у Корнеева за спиной, в районе поясницы.

— Хорошо! Значит, вот что я предлагаю! Сейчас мы с тобой соберём здесь оружие, а вот этого товарища крепко свяжем, чтобы он нам не выкинул чего-нибудь… И рот заткнём, чтоб не орал! Закинем в кузов и все дела.

— А дальше?

— Попробуем связаться с Герцем! Если получится, двинемся прямо к ним. Ну а если нет, будем импровизировать. Жаль, что у нас больше нет ни карты, ни компаса.

Паша ничего не ответил — других вариантов тут действительно не было.

Быстро и крепко связав моджахеда верёвкой, что нашлась в пикапе, мы также заткнули ему рот грязным платком. Затем перенесли его кузов — больше места для него особо и не было.

Выбросив оттуда оба мёртвых тела, мы отправились осматривать пикап сопровождения. На это ушло совсем немного времени, зато оно того стоило. Нам посчастливилось забрать оттуда пару неиспользованных реактивных гранатомётов РПГ-18 «муха», шесть оборонительных и четыре наступательных гранаты. Еще в оружейном ящике лежал ПКМ, а к нему нашлось два снаряженных короба, один на сто, другой на двести патронов.

— Ну, уже неплохо! — хмыкнул прапорщик.

Также в машине имелась радиостанция, но мы её сразу разбили. Сначала думали, что хорошо бы поджечь машину сопровождения, чтобы скрыть следы нападения, но передумали. В тёмное время суток пламя будет служить хорошим ориентиром на километры вокруг. А нам это ни к чему. Чем дольше этот пикап никто не найдёт, тем лучше.

Приоткрыв пассажирскую дверь, я аккуратно сунул туда гранату, выдернул предохранительное кольцо, затем прижал ее обратно. Теперь, тот, кто первым найдет машину и решит влезть внутрь, непременно об этом пожалеет.

Вообще, минировать тела, машины, оружие на станках — это была весьма распространенная мера. И нужно признать, весьма эффективная. Духи на такое часто попадались.

— А знаешь, лихо ты их отработал! — похвалил меня Шут, когда мы закончили и залезли в машину. — Прям, уважаю! Когда ты, ничего толком не сказав, вдруг рванул прямо в гущу душманов, я думал, тебя переклинило. А потом понял, что ты волк, в овечьей шкуре. Они бы ни за что не догадались, что мы все еще здесь. Если бы дело было днем, ни черта бы у тебя не получилось.

— Ты же знаешь, мои методы всегда такие. Чем безумнее, тем лучше получается.

— Фортуна тебя бережет! — усмехнулся Паша. — Я наблюдал, как ты влез в «Газик», прямо перед выездом. Хитрый ход. И видел, как на пассажирское место сел кто-то из полевых командиров. Едва вы тронулись, я покинул позицию и бегом рванул за вами. Благо, тут всего-то пара километров. Но, под самый конец, когда у тебя возникли проблемы, я едва успел вмешаться!

— Я вообще-то собирался взорвать под ними противотанковую мину, но в последний момент не срослось. Та учебная оказалась. Вот и пришлось импровизировать прямо на ходу. Не очень хорошо, но в любом случае, я твой должник!

— Брось! А на хрена они с собой учебную противотанковую мину с собой таскают? Хотя, не важно. — Шут отложил пулемет в сторону и вооружился автоматом. — Ну что, попробуем восстановить связь?

— Добро!

Однако как бы мы не пытались настроить нашу «Р-148», связи не было вообще. Сплошное молоко в эфире.

— Да зараза! — выругался Шут, отключая рацию. — Слушай, ну вряд ли духи могут глушить связь намеренно! У них и техники такой нет. Это просто во всем районе на небольшой глубине есть залежи магнитной руды, а может еще что-то типа того. Попробуем еще раз, когда отъедем подальше отсюда?

Я кивнул, после чего завёл двигатель, врубил заднюю и взрыв задними колёсами песок, начал вытаскивать машину из песка. Удалось без проблем.

Проходимость-то у ГАЗ-69 хорошая, а вот двигатель всё-таки слабоват. Впрочем, тут многое решает именно резина.

— Эх, жаль советским инженером не хватило ума поставить сюда форсированный движок… — вздохнул прапорщик Корнеев. И вдруг, вытянув шею и посмотрев куда-то влево, насторожился.

— Мля, Макс, смотри! — громко произнёс он, указав направление.

И верно — там, среди барханов и камней было видно несколько крохотных источников света — к нам кто-то приближался. Судя по всему, это были душманы с факелами в руках — их тут много разбрелось во все стороны. Не дай Бог столкнуться с теми элитными духами, что мы видели ранее. Ведь они наверняка получили чёткий приказ, отыскать советских «охотников на караванов».

— Вижу! — мрачно отозвался я, прекрасно понимая, что нас уже заметили. — Нужно валить отсюда и поскорее!

Взревел движок советского внедорожника, машина резко рванула вперёд. Взяв правее, я съехал на более ровный участок дороги, заложил руля влево и начал разворачиваться. Окончив манёвр, я вдавил педаль газа до упора — «газик» вновь ускорился. Объехав стоящий посреди дороги пикап сопровождения, мы поехали дальше.

Шут продолжал наблюдать за факелами позади нас — мы быстро удалялись от них, направляясь на юго-запад. Далеко впереди была горная гряда, которая мешала нам ехать по прямому маршруту, а соответственно её нужно было объезжать. И ещё неизвестно, чем это кончиться и какие противники могут нам встретиться на пути…

— А давай-ка посмотрим, что в чемодане?

* * *

— Нет, ну это какое-то издевательство! — нелепо ругался Рылеев, сидя верхом на верблюде. — Я думал, что никогда не сяду на это глупое и упрямое животное!

— Зря ты так! — ухмыльнулся Виктор Викторович, поправляя упряжь. — Верблюд может и упрямое животное, со своим непростым характером, но глупым его точно не назовёшь!

Так уж получилось, что когда майор Кикоть забрался на холм, то увидел в бинокль группу кочевников идущую куда-то на север.

— Бедуины! — так он их обозвал, потому что это первое, что пришло в голову. Майор очень мало знал про народности Афганистана…

Их было восемь человек, все верхом на верблюдах, а ещё три животных шли сами по себе, без наездников. Кикоть быстро определил, что оружия при них не было. Майор некоторое время думал, стоит ли обращаться к ним за помощью… Мало ли, кто там мог быть на самом деле?

Судя по всему, это были то ли торговцы, то ли действительно кочевники, которые прекрасно понимали, в какой части республики ходить безопасно, а куда лучше вообще не соваться. Из-за затянувшейся войны, со стороны Ирана иногда появлялись такие люди.

Нужно было довериться иначе лейтенант так ноги протянет…

Когда Елисеев и Кикоть привлекли их внимание, удивлённые бедуины остановились. К счастью, они действительно оказались мирными и оружия при них вроде бы не было. Офицерам стоило немалого труда попытаться объяснить, кто они такие, откуда и куда направляются. К счастью, среди кочевников оказался молодой таджик, который частично знал русский язык.

Чекист кое-как смог ему объяснить, что у них раненый офицер в тяжёлом состоянии и ему нужна срочная медицинская помощь. Таджик перевёл это остальным, те принялись совещаться. Видя, что ситуация действительно неважная, кочевники согласились им помочь и предоставили трех свободных верблюдов. Правда, при этом запросили оплату в долларах. Денег не было. Пришлось майору отдать свои наградные часы, которые он с недавних пор начал ненавидеть.

Вопрос был улажен. Также от бедуинов удалось узнать, что в том же направлении, в каком они двигались ранее, находится удалённый кишлак и население там придерживалось старых взглядов. Вроде бы, там даже был какой-то колесный транспорт, а в нескольких километрах был небольшой советский гарнизон. Но главное, жители того кишлака не считали советских солдат врагами и зла им не желали.

Однако до туда ещё нужно было как-то дойти — а это более десяти километров пути, да еще и по сложной пересечённой местности.

Вернувшись к остальной группе и посовещавшись, капитан Елисеев и майор Кикоть приняли решение передать раненого бедуинам. На верблюдах его доставят в кишлак гораздо быстрее, чем, если бы пришлось идти туда пешком. А уж там ему могут оказать хоть какую-то помощь.

Решение было принято общим голосованием — все были «за». Однако отправлять его одного с полудикими кочевниками было неразумно, поэтому вместе с раненым лейтенантом отправились подполковник Рылеев и старший лейтенант Пирожков из состава экипажа самолёта.

Вот и получилось, что оба офицера сейчас сидели на верблюдах. Пирожков-то ладно, а вот Рылеев скривил недовольную рожу.

Плотно зафиксировав сломанную ногу раненого лейтенанта, его кое-как усадили на верблюда, закрепили — чтобы тот не свалился на землю. Молодой таджик должен был вести его за собой и контролировать верблюда. Хоть состояние лейтенанта было неважным, он прекрасно понимал, что уж лучше так — верхом на верблюде, чем ползти пешком и при этом тормозить всю группу, подвергая каждого опасности. По такому солнцу, они долго идти не смогут.

Долго не возились, всё сделали быстро. Бедуины передали им небольшой бурдюк с водой, оказавшийся очень кстати.

— Удачи, вам мужики! — напоследок произнёс довольный подполковник Рылеев. — Если кого из наших встретим, отправим вам навстречу! Ну, бывайте!

— Да-да! Хорошо! — махнул рукой Серов.

На самом деле, от подполковника не было никакого толка, поэтому от него просто избавились. Вернее, он вызвался сам и никто этому не препятствовал. А старший лейтенант Пирожков поехал потому, что имел некоторые связи в правительственной армии и знал кое-кого из местных. К тому же, он хорошо стрелял из пистолета и в случае чего, мог оказать сопротивление внезапному противнику.

Не медля, бедуины, вместе советскими офицерами выдвинулись в путь. Ну а семеро оставшихся, пешком и с оружием в руках, отправились следом за ними. Благо молодой таджик знаками объяснил им, куда и в каком направлении нужно идти.

Конечно же, скорость движения всей группы значительно возросла, правда торопиться было особо и некуда — насколько хватало глаз, противника по-прежнему нигде не было видно.

— Странно всё это! — спустя какое-то время, пробурчал капитан Петровский. — То ли духи так и не поняли, что произошло у самолёта, то ли у них просто не хватает людей, чтобы охватить весь этот район!

— Это не так уж и важно! — отозвался Виктор Викторович. — Мы уже покинули опасный район, осталось только добраться до территорий, которые контролируют наши войска! Духи нас, конечно же, ищут. Но, не зная, куда мы ушли, они даже не знают, в каком направлении надо искать.

— Может ты и прав, но рисковать нет смысла!

Постепенно, прошло больше четырех часов, а никакого кишлака всё не было. Только камни, сухая трава и мелкие кустарники. И, конечно же, проклятый песок.

Всех одолевала сильная жажда — питьевая вода давно закончилась. Провизии тоже не было. Жаркое афганское солнце нещадно жгло и без того безжизненную афганскую землю — идти было очень тяжело. Ноги были словно свинцовые.

Ветра практически не было, а сухой и горячий воздух, сильно раздражал нос, отчего там все пересохло. То же самое касалось и горла. Губы потрескались. Все были вымотаны чуть ли не до предела, но никто не жаловался. Шли и шли вперед. Каждый понимал, что все остальные испытывают то же самое.

Бедуины уже скрылись далеко впереди, поэтому прямой ориентир был утерян.

Что не говори, а ситуация в которой они оказались, действительно была сложной. Далеко не каждому под силу находиться в таком жарком и засушливом климате, особенно без предварительной подготовки. Виктор Викторович летел на новое место службы, а оно вон как получилось… Если вдуматься, то за последние полгода служба, да и вся его жизнь катилась коту под хвост. Сейчас все вообще перевернулось с ног на голову. А ведь всё началось с того, когда он впервые столкнулся с Максимом Громовым… Майор не считал это каким-то особым знаком, на его месте мог оказаться любой другой офицер управления и кто знает, история вполне могла развернуться как-то иначе.

— Да когда же появится этот чёртов кишлак! — выругался Елисеев, еле переставляя уставшие ноги. — Идем, а кажется, будто на месте топчемся!

— А он вообще существует? — прохрипел капитан Петровский, тяжко дыша. — Мне начинает казаться, что мы идём в никуда! Я только сейчас вдруг осознал, что в этой части Афганистана, даже душманы не живут, не говоря уже о наших войсках.

— Это потому что здесь ничего нет?

— Потому, что эти земли на хрен никому не сдались! — отозвался капитан Серов. — Куда ни глянь, одни горы, выжженная земля, да песок.

— В этих землях много нефти… — произнёс Виктор Викторович. — Вернее, под землёй. Так что как только война закончится и мы победим, по всему Афгану будут строиться нефтяные заводы. А нефть — это деньги!

— Угу… А когда эта война закончится? — спросил Илюшкин. — Уже седьмой год одно и то же. Ни мы их продавить не можем, ни они нас выбить отсюда! Может, у КГБ или Министерство обороны СССР есть какие-то секретные планы, которые помогут нам победить, а?

Майор не стал отвечать — вопрос действительно был глупым.

Видимо лейтенант и сам понял, что сказал чушь, поэтому развивать тему не стал. Никто в СССР еще не знал, чем именно закончится эта затянувшаяся на годы война, однако многие понимали, что перспектив на победу мало. Огромная советская армия, которую долго готовили к войне в Европе, натуральным образом увязла в партизанской войне среди крутых афганских гор… Это была реальность, которую не все желали принимать!

Спустя какое-то время, идущий впереди капитан Петровский вдруг увидел впереди что-то странное.

— Эй кажется, я вижу кишлак! — громко произнёс он, протирая пересохшие глаза. — Вон, там видите?

На самом деле это был просто мираж — никакого кишлака там не было и в помине. Они давно уже сбились с пути, не понимая, сколько уже прошли и сколько им ещё оставалось.

Проклятая жара буквально выжигала всё вокруг, аж голова шла кругом. Пить хотелось так сильно, что ни о чём другом даже думать не хотелось. Организм испытывал жуткий стресс.

— Валера, нет там никакого кишлака! — устал и выдохнул Виктор Викторович. — Нам нужно отдохнуть. Набраться сил идти дальше…

Однако при этом он понимал, что если они остановятся, то подняться уже не смогут.

Вдруг, где-то впереди, раздалась какая-то стрельба. Остановившись как вкопанные, офицеры растерянно посмотрели друг на друга. Что это? Галлюцинация под палящим солнцем или действительность?

Встряхнув головой, майор Кикоть поудобнее перехватил автомат, увидел небольшой холм. Рысью бросившись к нему, он быстро взбежал наверх и увидел неприятную картину — впереди, посреди дороги остановилось два старых грязных пикапа. В кузове одного из них был установлен крупнокалиберный пулемёт, за которым стоял закутанный в светлые тряпки пулемётчик.

Рядом с ними, у обочины, стояли те самые бедуины на верблюдах, которые ранее ушли вперёд… Духи поставили на колени подполковника Рылеева и старшего лейтенанта Пирожкова. Что так кричали, требовали. Один из них даже выстрелил в воздух.

Ситуация крайне дерьмовая!

Чекист увидел, что раненый медик не двигаясь, лежал чуть в стороне. Кажется, с ним уже все. Майор быстро сосчитал, что душманов было больше десятка, вооружены они чем попало.

Майор тут же пригнулся, чтобы его не заметили раньше времени.

— Твою же мать! — выругался чекист, прекрасно понимая, что у них на пути возникла серьёзная проблема…

Глава 4

Новые неприятности

Шут кивнул. Быстро повернулся назад, перевалился через перегородку и принялся искать там чемодан. В темноте, под брезентом найти его оказалось не просто. Все же он нашарил его, ухватил и потащил на себя.

Одновременно, сзади, мы услышали какое-то мычание — сразу стало ясно, что это Али Хадид пришёл в себя. Он был крепко связан по рукам и ногам, во рту торчал кляп из грязной тряпки. На всякий случай, мы заложника ещё и в брезент завернули. Чтобы наверняка.

— О, очнулся! — Паша, заметив движение в темноте. — Может, ему по морде дать?

Едва он это сказал, как Хадид задергался, замычал ещё сильнее, активно показывая своё недовольство.

— А-а… Не хочет, сука! — усмехнулся Паша, ухватив его за длинные волосы. — И по-русски все понимаешь, оказывается, да?

Тот снова замычал.

— Заткнись! — негромко приказал я, обращаясь к моджахеду. — Будешь шуметь, он тебе зубы выбьет!

Никто с ним цацкаться не собирался — это матерый головорез, который не одно горло перерезал. Именно поэтому он заслуживал такого отношения.

Я взглянул на часы — скоро рассвет. Сильнее выжал педаль газа, чтобы быстрее заехать на небольшой холм, который был у нас на пути. Нужно было ускориться.

Когда Паша влез обратно, он положил чемодан на колени. Вооружившись ножом, он принялся колупать остриём один из замков. Хотел поддеть край, чтобы сломать его, но, естественно, из этого ничего не вышло — чемодан оказался прочным. Прапорщик дважды ударил по замку.

— Не, так дело не пойдет! — громко произнёс я, объезжая огромную яму, что была у нас на пути. — Лучше прострели замок, только аккуратно. Не повреди содержимое, а то мало ли что там может быть.

Шут кивнул, засунул нож обратно в ножны, затем вытащил из кобуры пистолет и ещё раз внимательно осмотрел замки чемодана. Закончил осмотр, он только рассмеялся.

— Все, понял. Сейчас сделаю!

Приоткрыв пассажирскую дверь, он вытащил чемодан наружу и приставив дуло пистолета к одному из замков, выжал спусковой крючок. Затем ко второму.

Громыхнули два одиноких выстрела.

Затем чемодан вновь оказался у него на коленях.

— Ну?

— Порядок! — кивнул Паша, пряча пистолет обратно. — Первый готов, со вторым нужно еще чутка повозиться!

Приложив грубую силу, он умудрился доломать второй замок руками. С хрустом вывернув часть механизма, он раскрыл его нараспашку. После такого варварского вскрытия, вряд ли его можно как-то починить.

В салоне было темно, поэтому Корнеев использовал небольшой фонарик. Едва луч света пробежался по содержимому чемодана, который достался мне с таким трудом, Шут восхищённо присвистнул.

— Макс, да тут изумруды! Гляди! — он взял несколько штук. — Самые настоящие, ты вообще когда-нибудь видел изумруды?

— Нет! А ты?

— И я нет!

— А откуда же тогда знаешь, что они настоящие? — усмехнулся я, мельком взглянув на раскрытый чемодан. — Что там еще есть?

— Так, ну… Наркота! — Паша на мгновение задумался, копаясь в содержимом. — Документы какие-то на английском языке. Э-э, кажется, на оружие… Так, судя по всему, какой-то переносной зенитный комплекс, но я таких никогда не видел. Это что-то вроде руководства по эксплуатации, с объяснениями. Но я мало что понимаю. Ну-ка, глянь!

Одного взгляда было достаточно, чтобы понять — это действительно документация по эксплуатации по тому самому ПЗРК «Стингер». Именно его американцы тайно, через Пакистан, поставляли афганским душманам, а те, оценив новое оружие, приноровились сбивать с его помощью советские вертолёты. Судя по всему, дело зашло уже далеко.

Это конечно, хорошая находка, но куда лучше будет раздобыть полностью готовый к бою образец — ракету, вместе с пусковой установкой. Вот за такой трофей, стоит и побороться.

— Ну и зачем они таскают с собой эти бумажки? — очевидно, что Шут не понял, что именно попало к нам в руки. — Ерунда какая-то! Что тут такого секретного?

— Нет, Паша… — невесело хмыкнул я. — Это вовсе никакая не ерунда. Именно из этого самого дерьма, духи и бьют наши Ми-24 и Ми-8. Защита против него не эффективна. В целом ничего особенного здесь, конечно нет, но тут в другом вопрос. Если мы предоставим эти сведения командованию, наши военные инженеры найдут способ противостоять стингерам. В этом я даже не сомневаюсь. А этого американцы очень боятся.

— Да? А ты откуда все это знаешь? — тот посмотрел на меня с нескрываемым удивлением. — В штабе слышал?

— Ну, так… Помнишь, когда мы в Пакистане искали «Закат»? Я тогда ночью влез в американский штаб, и как раз там впервые и увидел первые сведения об этом оружии. Тогда не придал этому никакого значения… — я не стал сильно вдаваться в подробности. — Еще Кэп вкратце мне рассказал, что наша разведка планирует целую операцию, чтобы найти это оружие. И вот, прямое тому доказательство, которое случайно попало к нам в руки.

— Ясно, Макс… Но ведь это всего лишь руководство по эксплуатации… Не чертежи же! Не техническая документация. А, погоди-ка… Так! Ого, тут еще информация по поставкам. Ах, ты ж зараза! Слушай, Макс… Оказывается, они уже поставили в Афганистан более двухсот комплектов! И собираются доставить еще четыреста!

Из кузова раздалось громкое мычание — Али Хадид не унимался.

— Если не уймешься, получишь! — рявкнул я.

— Твари, это они против нас решили их использовать? — Шут разозлился, получив такую информацию. — Вот уроды! Макс, можно я ему что-нибудь сломаю?

— Не надо ему ничего ломать! — возразил я. — Он нам целый и невредимый нужен!

Паша тяжко вздохнул, обернулся к моджахеду в кузове и бросил ему. — Ну, ничего, не я так другие… К тому же, он уже не целый. Палец ему кто сломал?

Я не ответил. Прапорщик вздохнул и продолжил изучать документы и вскоре выяснились новые подробности.

— Так, Макс… Смотри! — спустя минуту, снова оживился Корнеев. — Караван который мы разгромили в ущелье, шёл на какую-то отдаленную перевалочную базу на северо-востоке. Я мало что понимаю, может, сам посмотришь?

Остановив машину, мы поменялись ролями, теперь Шут сидел за рулём ГАЗ-69, а я принялся изучать документы. Как я уже ранее говорил, со знанием английского языка у меня проблем не было вообще, поэтому мне быстро удалось уловить суть содержимого документа. Часть была написана от руки, корявым почерком, который понять было просто невозможно.

— Вот оно что! — догадался я. — Они собирались переправить на запад республики, двадцать единиц этих переносных зенитно-ракетных комплексов. Понимаешь, для чего они это сделали? Распространяют по всему Афгану!

— Логично. Сейчас запрещены полёты, небо закрыто, но это скорее, как превентивная мера. Все атаки на наши вертолёты происходили либо на востоке, либо на северо-востоке. Куда реже на юге, потому что там граница с Пакистаном. А вот на западе, скорее всего, нападений не было вообще, потому что туда «Стингеры», они пока еще не успели доставить. Если это так, то в скором времени это произойдёт.

— Нужно передать эти данные нашему командованию, чтобы оно оперативно приняло меры. Если всё получится, мы не только пресечем попытку передачи оружия, но и поможем нашим захватить опытный образец вместе с ракетой. Это прямое доказательство того, что Америка вмешивается в конфликт. Они бесконтрольно поставляют афганским боевикам серьезное оружие. Это позволит Москве серьёзно надавить на Америку, в результате чего их поставки оружия могут резко прекратиться.

— Так же, если удастся вытащить из Хадида важную информацию, касательно мест дислокации крупных сил оппозиции, то это позволит СССР, вместе с правительственными силами ДРА спланировать и начать крупномасштабную военную операцию. Это позволит нанести серьёзный удар сразу по нескольким крупным точкам сосредоточения сил оппозиции. По сути, это будет означать частичную победу. Ну, грубо говоря. Вот только времени у нас с тобой очень мало, связи с командованием нет… Более того, как только до американцев дойдёт, что Али Хадид наверняка сдаст все их планы, они попытаются убрать либо его, либо нас. Понимаешь, что это означает?

Шут заметно помрачнел.

— Вот это мы попали! — произнёс он, глядя то на меня, то на дорогу. — Чёрт возьми, да у нас даже карты нет! Мы не знаем куда ехать, где безопасно, а где нет. Сколько у нас времени в запасе?

— Час! Максимум два! — быстро прикинув в голове, отозвался я. — Нужно попробовать связаться с Кэпом!

— И как нам это сделать? — возразил Паша. — Мы можем вызывать Герца бесконечно, если их рация выключена, не будет совершенно никакого толку. Когда мы решили разделиться, не успели согласовать время сеанса связи. К тому же, может тут по-прежнему нет никакой связи из-за этих, из-за этих магнитных пород под ногами. А ну-ка попробую ещё раз, вдруг повезёт…

Но когда я перебрался обратно в кузов, при этом хорошенько пнув ботинком связанного моджахеда, расчехлил «Р-148», включил питание, после чего громко выругался.

— Что там?

— Паша, у меня плохие новости… — тихо выругавшись, ответил я. — У «малыша» почти сдохла батарея. И как ты понимаешь, других у нас нет и взять их неоткуда!

— Вот, сука! — он ударил ладонью по баранке. — Прямо какая-то сплошная чёрная полоса началась… Не одно, так другое!

И верно, ситуация, в которой мы оказались — действительно сложная.

Честно говоря, в свете последних манёвров, я плохо понимал, где именно мы находимся и в какую сторону нам двигаться. Но, как известно проблема одна не приходит. Движок у «Газика» весьма прожорливый — топлива в баке оставалось немного, отсюда становилось понятно, что просто взять и доехать на машине до Кундуза, у нас никак не получится.

А тут еще постепенно начало светать… Стало быть, обнаружить нас тоже станет проще.

— Шурави, вы все тут подохните! — вдруг раздался голос Али, который видимо как-то вытолкнул изо рта импровизированный кляп. — Вас на куски порежут!

Говорил он с сильным акцентом, часть слов смазалась, но мы с Пашей его поняли.

— Заткнись! — подобрав тряпку, я вновь запихал её в рот душмана. — Я вроде уже говорил тебе не шуметь⁈

— Ненавижу!

— Да на здоровье! — хмыкнул я, затем снова двинул ему в ухо. Тот тут же обмяк.

Ещё примерно минут двадцать мы продолжали ехать вперёд, правда, сместившись правее — всё время приходилось петлять туда-сюда, потому что, дорог здесь не было от слова совсем.

Мы давно уже оставили позади тот участок, где нам пришлось спешно делать тайник и прятать чемодан. Чтобы не привлекать к себе внимания, часть пути мы ехали, погасив свет фар. К счастью, душманов на пути не оказалось, что было даже удивительно. К тому моменту, когда нас зажали в клешни, там собралось около семидесяти боевиков и куда они делись теперь, было неясно.

— Макс, впереди какое-то движение! — вдруг произнёс Корнеев, резко сбавив скорость. — Твою мать! Это духи!

* * *

Майор Кикоть спустился обратно, на ходу внимание к себе.

— Что там? Кто стрелял? — облизнув сухие губы, еле ворочая пересохшим языком, спросил капитан Петровский.

— Духи! — тихо пояснил Виктор Викторович. — Сразу за этим холмом! На двух пикапах. Остановили тех кочевников. Рылеев и Пирожков уже у них. Я не успел разглядеть но, кажется, лейтенанта они застрелили. Мужики, нужно что-то делать!

Само собой новость никого не обрадовала — все и так были вымотаны до предела, от жары и палящего солнца были без сил, жутко хотели пить. И вот получите еще, чтоб жизнь точно медом не казалась.

— Ну, что будем делать? — спросил Кикоть, окинув их взглядом. — У нас есть всего несколько минут, чтобы принять решение… Но, лично я уже всё для себя решил. Нужно выручать их, пока есть возможность! Кто со мной?

Офицеры переглянулись между собой — несколько секунд было тихо, слышалось только хрипловатое дыхание. Затем все, молча, словно по команде схватились за оружие — все было очевидно. Правда, времени было мало, да и выбор действий тут совсем невелик — быстро рассредоточиться вдоль холма цепью, занять на вершине позиции и по условному сигналу бить врага одиночными.

Виктор Викторович взбежал на холм, затем плашмя бросился на землю и дальше пополз вверх. Остальные сделали примерно то же самое. Добравшись до верха, он выглянул наружу — в целом, картина практически не изменилось. Машины противника по-прежнему были на месте, духи бродили туда-сюда с оружием в руках. Кочевники с верблюдами стояли чуть-чуть в стороне, под наблюдением сразу двух душманов с автоматами в руках. Между ними тоже было не все хорошо.

Оба пленных всё так же стояли на коленях, их руки были связаны за спиной, головы опущены. Вероятно, духи решали, что с ними делать.

Виктор Викторович ловко сдвинул переключатель на режим одиночными — расстояние до цели составляло от восьмидесяти до ста метров. Поэтому тут нужно было бить только прицельно. По крайней мере, фактор неожиданности был на их стороне и этим следовало воспользоваться.

Все шестеро растянулись цепью, заняли позиции на гребне холма так, чтобы их не было видно. Так как автоматов было всего четыре, нужно было действовать быстро и точно, право на ошибку не было совершенно. Двое вооружились пистолетами, но таком расстоянии от них не было толку.

А вот душманов стало больше, теперь число достигло десяти человек. Майор сразу же задался вопросом — а куда они в таком составе собирались? И кто это вообще такие?

Обычные рядовые душманы всегда ходили пешком, небольшими группами, причём вооружёнными как попало. Слишком круто для дикарей. А тут хорошо вооруженная мобильная группа… Даже странно!

Из-за нехватки времени, стрелки не успели толком обсудить, как будут действовать. Им предстояло импровизировать и действовать сугубо по ситуации…

Виктор Викторович пристроил автомат поудобнее, взял на прицел крайнего душмана, который вполне мог быть командиром этой группы. Секунды потихоньку шли, но ничего не происходило — пленники по-прежнему стояли на коленях.

Вдруг, из машины показался еще один душман, у которого в руке был пистолет. Нехорошее чувство возникло у майора.

Душман шел к пленникам.

Внимательно наблюдая за ним, Кикоть понял, что сейчас тот просто пристрелит их обоих — вероятно у них было какое-то задание, а встретившиеся на пути кочевники с двумя русскими офицерами им помешали. Скорее всего, от них просто решили избавиться, чтобы не тащить с собой — свободного места в машине не было.

— Твари! — тихо пробурчал Кикоть, беря его на прицел. — Да сейчас прям, ага!

Когда душман подошёл к подполковнику Рылееву и подняв руку, навёл на него ствол пистолета, майор нажал на спуск.

Громыхнул одиночный выстрел.

Пуля попала точно в спину противнику, отчего тот упал, прямо на пленника, частично прикрыв его своим телом. Тут же открыли огонь и все остальные — несколько духов мгновенно упали на землю — кто-то убитый, а кто-то раненый. А остальные схватились за оружие, бросились за укрытия.

Старший лейтенант Пирожков плашмя рухнул на землю, так как больше ничего сделать он не мог — руки на наверняка были связаны. Тем не менее, он куда-то пополз — но следить за ним у майора не было, ни времени, ни желания. Не ожидавшие подобного душманы растерялись, не сразу поняли, откуда по ним ведётся прицельный огонь. Когда же они, наконец, сообразили, большая часть противников уже была ликвидирована.

Оставшиеся духи открыли хаотичный огонь, один из них бросился за пулемёт, но Кикоть срезал его прямо на ходу — моджахед рухнул прямо возле машины.

Едва началась стрельба, как кочевники-бедуины тут же бросились в сторону, подальше от места схватки. Неудивительно, зачем оно им надо? Они-то ни с кем не воевали, и это знали и правительственные войска и оппозиция. Впрочем, иранские кочевники, забредающие на территорию Афганистана, пересекали границу незаконно и их никто не контролировал. Бывали случаи, что и по ним открывали огонь, убивая на месте.

Виктор Викторович, беря на прицел противника, торопливо нажимал на спусковой крючок до тех пор, пока враг в прицеле не падал замертво. Затем переходил к следующей цели.

Через пару минут всё было кончено — последний дух был повержен метким выстрелом в голову — результат стрельбы капитана Елисеева. Едва закончилась стрельба, ещё некоторое время никто из стрелков не решался покинуть позицию, ожидая подвоха. Но сражаться было уже не с кем.

Правда, через минуту выяснилось, что не всё прошло гладко. Лейтенант со сломанной ногой, фамилию которого никто не помнил, всё-таки погиб. Видимо духи решили, что от него не будет никакого толку и просто добили его. Подполковник Рылеев, не успевший вовремя спрятаться, каким-то образом получил смертельное ранение от одного из обозлившихся душманов, а высунувшийся из-за укрытия лейтенант Илюшкин был сражён короткой очередью, попавшей ему точно в грудь.

К сожалению, оба офицера долго не протянули.

Быть может, Рылеев, как боец и был абсолютно бесполезен, быть может, Илюшкин оказался слишком молод и самонадеян — суть все та же. Как бы там ни было, это всё равно смерть боевых товарищей, советских людей, которых судьба всех вместе закинула в тот транспортный самолёт, которому суждено было упасть в богом забытом месте.

Но они погибли не зря… Вместе с ними погибли и их убийцы.

— Да твою же мать… Ну как так?

— Потеряли двоих, чтобы спасти одного — так себе математика! — угрюмо проворчал капитан Серов, когда стали известны результаты боя. — Вот где она справедливость, а?

— Санька молодой совсем! — расстроено воскликнул Петровский. — Только-только в коллектив влился, это был его восьмой полет… Эх!

— На войне всегда так — гибнут боевые товарищи, гибнут чьи-то сыновья, чьи-то мужья, отцы… — сожалением отозвался Елисеев, глядя на погибших товарищей. — Развязанная кем-то война, всегда забирает чужие жизни. Проклятый Афганистан! Правду говорят, забытый богом горный край!

— Теперь все будет хорошо! Никто больше не погибнет! — заявил майор Кикоть.

Несмотря на это, сидеть и ждать пока сюда явится кто-то ещё, было никак нельзя — стрельбу наверняка слышали, а, а значит, враг мог появиться в любую минуту.

— Мужики, нужно уносить отсюда ноги и поскорее! — крикнул капитан Серов. — Транспорт у нас теперь есть, оружие тоже.

— Давайте хоть похороним их? — спросил Пирожков, глядя на тела погибших офицеров. — Ну не бросать же их прямо так? Это не по-человечески!

Везти тела в кузове по сорока пяти градусной жаре, решение далеко не лучшее. Уже через два-три часа появится запах. Что потом с ними делать?

К тому же, места тоже было немного. Завернуть тела погибших не во что.

Предложение старшего лейтенанта было правильным, вот только копать было нечем — а давно высохшая земля оказалась твёрдой, словно камень. Поэтому пришлось просто обложить тела камнями, а сверху соорудить пару крестов из того, что нашлось в машинах. Хоть что-то…

На всё это дело ушло совсем немного времени, после чего, быстро собрав оружие и боеприпасы, они влезли в пикап. Сев за руль, капитан Елисеев попытался завести двигатель, но ничего не вышло. А во втором было слишком мало места.

Наконец, кое-как смогли завести машину и выдвинуться вперед. Да только далеко уехать не получилось…

Глава 5

Неожиданная встреча

Срочное совещание в штабе военного гарнизона в Кундузе было в самом разгаре.

И совершенно неважно, что время было уже очень позднее — почти одиннадцать вечера. Отбой же давно произвели, но офицерский состав естественно не спал.

— Товарищи офицеры! — громко произнес полковник Кудасов, окинув всех присутствующих в помещении строгим взглядом. — Как вы знаете, операция «Петля» продолжается. Кое-что произошло, но сначала еще раз проясню обстановку. В данный момент у нас работает сразу три группы «караванщиков». Командир разведывательного батальона подполковник Шевцов работает в составе основной группы на юго-востоке, у Харажана. По сведениям, полученным от генерала союзных правительственных войск ДРА Саида Дамиба, оппозиционные силы активизировались сразу на нескольких направлениях. Преимущественно караванами.

Офицеры закивали головой. Все знали, что зона ответственности на востоке от Кундуза, контролировалась душманами. Ну а командовал ими генерал Али Хадид.

Полковник Кудасов продолжил.

— Не секрет, что душманы собираются перевозить оружие, в виде переносных зенитно-ракетных комплексов на север и запад Афганистана. Есть сведения, что именно американцы поставили душманам свои снятые с вооружения комплексы, однако тип и наименование этого оружия нам все ещё неизвестен. Так же есть не подтверждённые сведения, что поставляемое ими оружие может называться «Стингер». Но это не проверенная информация. Так, дальше…

Полковник заглянул в папку, что лежала перед ним на столе, быстро пробежался глазами по одному из листов бумаги. — Вторая группа «охотников за караванами», которой командует майор Кравцов, работает на юго-востоке, на одном из тайных маршрутов. Духи ошибочно считают, что нам об их расположении неизвестно. Есть еще третья группа, которая только недавно поступила в наше распоряжение. Она, под командованием майора Игнатьева, используется для отвлечения внимания. Их закинули на отдельное направление, где будет проходить один из караванов, чтобы они навели там побольше шума. Для убедительности того, что все по настоящему, командиру группы не сообщили о том, для чего именно их туда отправили. Задача у них простая сбить с толку духов и вынудить их изменить маршруты. Они должны будут идти по тем направлениям, где Шевцов и Кравцов устроили им серьезные засады. Командование считает, что душманы, с очень большой долей вероятности, попытаются воспользоваться отсутствием нашей авиации в воздухе, и могут начать перевозить эти комплексы в составе больших и хорошо вооруженных караванов.

— Почему именно в караванах?

— Осторожные американцы не позволят им возить такое оружие просто так, без серьезной охраны. Само собой, чтобы правильно пользоваться таким оружием, афганских душманов обучают инструктора из Америки, это происходит на территории Пакистана, а туда нашим группам ходу нет.

— Почему?

Кудасов осекся, смерил перебившего его офицера хмурым взглядом. Это был подполковник Звягин, из контрразведки, который появился в Кундузе недавно, как раз непосредственно перед началом операции «Петля». Формально, он был здесь как советник и никому не подчинялся.

Тем не менее, полковник ему все-таки ответил.

— Потому, Алексей Иванович, что недавно у наших сил уже был серьезный инцидент на востоке… Наша авиация, вытаскивая разведку, пересекла границу с Пакистаном. Возможно, помните, это было в конце апреля этого года. С нашей стороны были весомые нарушения, но они вполне оправданны — мы забирали своих пленных. Точно не знаю, но Москва как-то сумела договориться с властями Пакистана, что подобное было ошибкой и более не повторится. Поэтому, учитывая напряжённую военно-политическую обстановку, отправлять наши группы через границу мы не можем. Лагеря, где духов обучают пользоваться этим оружием, мы трогать не будем.

— Но тогда это замкнутый круг! — снова возразил Алексей Иванович. Казалось, будто его это удивляло, хотя на самом деле это было не так. — Духи по собственному желанию будут переходить границу, бить по нашим вертолетам и самолётам, а затем убегать обратно, туда, где мы их достать не сможем! И так будет повторяться снова и снова. Зачем им возить эти ПЗРК по всему Афгану в караванах, если безопаснее делать быстрые одиночные вылазки⁈ Какой в этом смысл?

Вопросы были провокационные. Звягин знал, почему этого делать не стоило, но он проверял реакцию Кудасова и остальных.

— Алексей Иванович, вы уже второй раз меня перебили! — сдержанно напомнил полковник. — Я понимаю, что вы к нам только прикомандированы, но не забывайте о субординации. А отвечая на ваш вопрос, смысл простой… Да, они могут пересекать границу, нападать и уходить обратно. Но в целом, использование нового оружия, в одном отдельно взятом регионе картину сильно не изменит. Да, вышестоящий штаб временно запретил полеты по всей республике, но может и разрешить обратно. Кто мне может сказать, почему американцы приняли решение поставлять им оружие ещё с самого начала войны?

— Потому что США не выгодно, что действующее правительство Афганистана намерено придерживаться просоветских взглядов. Курс на Москву им как кость в горле. Им не выгодно, что СССР получит доступ к Индии и Пакистану, а там уже Индийский океан… А ещё нефть и множество полезных ископаемых, которые американцам тоже нужны. И если Советский Союз с правительственными силами ДРА проиграет, они войдут следом за нами и получат их практически бесплатно. А ещё это территория, где они могут разместить свои военные базы, присутствие которых для нас совершенно не выгодно! Свои ракеты… Без американского оружия, без вмешательства союзников, вроде Китая, Пакистана и стран НАТО, сами они войну не выиграют. Это понимают все.

— Все правильно! — кивнул полковник. — В общих чертах. Так вот я вам объясню, почему они намереваются использовать это оружие и в других квадратах, чтобы мы не могли использовать авиацию. Во-первых, новое оружие хорошо себя зарекомендовало. Защиты от него у нас нет просто потому, что мы не знаем, от чего защищаться. Все разведывательные подразделения в данный момент озадачены одним и тем же, найти новое оружие душманов. Во-вторых, таких комплектов у них, по-видимому, много и они хотят, лишить нас преимущества с воздуха. По всему Афгану. Им воевать легче, а когда непонятно откуда прилетает «Шайтан Арба» и начинает крошить их из всего, что есть, тут не до победы. Как ни крути, а в этих горах духи воюют лучше, чем мы. А учитывая, что большая часть ежегодно прибывающих в Афган новобранцев прошла лишь начальную подготовку, преимущество остается за душманами. И это действительно так. Я ясно объясняю?

— Так точно, товарищ полковник! — кивнул Алексей Иванович, криво улыбнувшись — Виноват. Продолжайте.

— Так вот… Первая и вторая группы Шевцова и Кравцова уже на обозначенных позициях. Недавний сеанс связи подтверждает, что к приемке возможных караванов на маршруте они полностью готовы.

— А что же третья группа?

— У них задача простая, навести достаточно шума для того, чтобы духи решили, будто именно там мы ждем их караваны, а потому и разместили там все наши группы охотников. Они пытались подкинуть дезинформацию, но мы ее раскусили. Логика проста — обманка сработала, они среагировали. Их караваны с новым оружием пошли. Именно тут-то их и встретят парни.

— А этот майор Игнатьев такой? Что-то я ранее про него ничего не слышал!

— Он вообще справится? Откуда он взялся? — вдруг произнес офицер, так же, в погонах подполковника. — По зубам ему такое? Едва они себя обозначат, как духи со всех окрестностей сбегутся. Это земли Али Хадида, а он известен своей жестокостью и решительностью. И у него много людей, раскиданных по всем квадратам.

— Да, генерал Хадид стреляный воробей! — согласился Звягин. — Такого голыми руками просто так не взять. И он среагирует самым жёстким образом, группа вполне может попасть в клещи и быть уничтожена. А что касается самого Игнатьева, не знаю… Лично с ним не знаком. Но меня убедили, что он имеет нужный опыт.

— Зато я хорошо знаком! — снова вмешался Алексей Иванович, посмотрев на полковника скептическим взглядом. — Именно его группа фигурировала в операции «Фарватер» и вытащила с территории Пакистана особо секретный груз, причем без потерь. Там была настоящая мясорубка, благо наши летчики успели.

По офицерам пробежался шум — все помнили ту историю, в конце апреля, когда духи умудрились уничтожить советскую колонну недалеко от Файзабада, взорвать специальную аппаратную и выкрасть образец экспериментальной шифровальной аппаратуры. Подробностей, конечно, никто толком не знал, но общую информацию знали.

— Майор Игнатьев опытный офицер, за которого я ручаюсь! — продолжил Звягин. — Он выполнит любую поставленную задачу! Там собраны толковые люди. А ещё в его группе состоит старший сержант Громов, который всего за год службы добился таких успехов, каких большинству из присутствующих, даже не приснится! Громов — яркий пример того, каким должен быть советский разведчик. Так что не сомневайтесь, группа свою задачу выполнит как надо. Плохо другое, что они не в курсе, что за роль им выпала… Хм, всего лишь приманка. По-вашему, это честно?

— Операцию разрабатывал Шевцов, а я ему полностью доверяю! — ответил Кудасов. — Это толковый и хорошо зарекомендовавший себя офицер!

— Лучше бы сначала со мной это обговорили! На обманку нужно было отправлять вовсе не Игнатьева…

Полковник Кудасов побагровел от злости — Алексей Иванович ему не подчинялся и сейчас сильно мешал. Но сделать он ничего не мог. Вернее, теперь мог.

— Именно по этому поводу и собрано совещание. Мы подошли к главному вопросу. Как раз с группой майора Игнатьева и возникла проблема! Они уже дважды не вышли на связь в строго обозначенное для этого время, на радио запросы никак не реагируют, будто бы их вообще не было.

В помещении повисла тишина — все присутствующие уже решили, что совещание вот-вот закончится и можно будет разойтись по своим делам. И тут на тебе, такое заявление… Даже Алексей Иванович опешил, поменявшись в лице — ничего подобного он, конечно же, не ожидал.

— Может, случилось чего?

— Конечно, случилось! — хмыкнул полковник Кудасов. Выглядело так, как будто бы ему нравилось смаковать этот момент. — Вероятно, эта «опытная» группа просто завалилась, не справившись с заданием… А всё потому, что это не наши люди и не умеют работать так, как должно быть! И теперь уважаемый Алексей Иванович, мне нужно придумать, где и в какой точке Афганистана искать их непутевые задницы. Оторвать людей, технику… А это не так-то просто, учитывая, что летать не на чем! Ну, так что?

Снова повисла напряженная пауза. Только под потолком громко жужжала назойливая муха.

— Так! Прошу меня извинить! — подполковник Звягин поднялся со своего места, задвинул стул и торопливо направился к выходу из помещения.

Хлопнула тяжёлая деревянная дверь. Полковник Кудасов лишь проводил его угрюмым взглядом — вероятно, между ними и раньше было не всё гладко по служебной части.

— Ну, товарищи офицеры, у кого есть дельное предложение? — громко спросил он, когда стало тихо. — Лично мое видение такое, пока идет операция, не стоит разделять силы. И так людей сильно не хватает. Да и стоит ли оно того?

* * *

Одновременно, Паша Корнеев выжал тормоз.

Взрыв колёсами сухую землю, отчего машина резко разбавила ход, поднялся столб дыма. Чемодан по инерции едва не улетел на пол — Шут успел его поймать одной рукой. А в кузове загудели инструменты, громко охнул и лежащий там Али Хадид. Я тоже едва не ударился головой о стойку, удержавшись лишь чудом.

Не став делать на этом акцент, я выглянул из-за его плеча.

— Ну, мы знали, что так будет! — вздохнул я, глядя в сторону душманов. — Объехать их незаметно, наверное, уже не получится, да?

— Да ну, куда? — с досадой произнес Паша, нервно постукивая кончиками пальцев по баранке.

Обнаружили мы их слишком поздно — группа как раз поднялась из низины на пологий холм, откуда открывался хороший вид.

Расстояние до духов было примерно метров семьсот, может чуть больше. Так как в этом секторе уже не было резких перепадов рельефа местности, то и видимость здесь была значительно лучше, чем ранее — всё хорошо просматривалось. Само собой душманы нас тоже заметили — всё-таки ГАЗ-69 машина вовсе не бесшумная, а даже совсем наоборот. Да и попробуй-ка не заметь крупную чёрную, движущуюся точку, на светло-коричневом фоне, за которой вились клубы поднятой дорожной пыли. Это замечательный демаскирующий фактор.

Появившееся из-за наших спин утреннее солнце, уже достаточно хорошо освещало тёмные силуэты афганских моджахедов. Их было двенадцать. Они остановились, начали тыкать в нас руками и стволами автоматов, о чём-то переговариваться. Затем, чуть разошлись в стороны. Возможно, занимали позиции.

— Ну и что мы будем делать? — негромко спросил Шут, посмотрев на меня выразительным взглядом. — Осторожно или как всегда?

— М-м… А в чём проблема? — сразу же отозвался я, уловив его настроение. — Возьми правее, там как раз дорога лучше. И педаль газа в пол. Если мы по ним стрелять не будем, возможно, они тоже не станут. К тому же, если это люди Али Хадида, они наверняка знают, чей это транспорт. Сильно сомневаюсь, что шкура, что лежит у нас в кузове, ранее ездила по своим землям и останавливалась перед каждым столбом, чтобы объяснить, куда это она держит путь. Он же генерал у них. Авторитет, типа.

— В целом, я согласен! — кивнул Корнеев. — Ну что, тогда погнали?

— Давай, сворачивай и жми на газ!

— Только вот, горючего у нас немного! — заметил прапорщик, обратив внимание на уровень оставшегося топлива в баке.

— Насколько хватит, столько и проедем! — резко ответил я. Сам факт того что мы почти остановились на месте, чего-то выжидая, играл против нас. Ну, в самом деле, это было весьма подозрительно.

— А может… А, нет. Не получиться.

— Шут, что мы, первый раз в заднице, что ли? — произнес я, тронув его за плечо. — Прорвёмся! Ты разве забыл, что всякий раз, когда мы с тобой работаем вместе, то ходим по самому краю?

— Ага, блин… — Паша Корнеев вытер ладонью потный лоб. — С тобой забудешь!

В общем, пока духи не заподозрили какого-либо подвоха, мы плавно свернули направо, будто бы объезжая неудобный участок дороги, и при этом значительно ускорились.

Однако, видимо они уже были в курсе того, что их генерала, за которого они так тряслись, все-таки похитили советские разведчики.

Они закричали, замахали руками, а потом схватились за оружие. Замелькали вспышки выстрелов, засвистели пули. Некоторые попали в корпус машины — «Газик» это вовсе не БТР, брони нет. Да, металл корпуса может и не самый тонкий, но пулю калибра 7,62 не удержит! А учитывая, что по нам били сразу двенадцать стволов…

— Вот суки! — заорал Шут, бешено крутанув баранку. Он выжал педаль в пол, от чего машина резко ускорилась — её бросало то, вправо, то влево, чтобы сложнее было попасть. К счастью, по нам прилетело немного.

— Ничего! Прорвёмся! — крикнул я, едва успевая держаться. Затем закрепившись, я схватился за пулемёт — упёрся ногами в корпус, спиной в тыльную часть сиденья водителя, просунул ствол ПКМ через рваный тент и принялся поливать противника короткими очередями.

Эффективность такого огня была низкой, но моя цель состояла в другом — распугать душманов, чтобы те не могли прицельно бить по нашей машине. И в целом, у меня это получилось.

Корнеев хорошо справился с управлением, ловко закинув в машину в небольшую впадину, поэтому мы достаточно быстро вышли из сектора обстрела. Расстояние между нами и духами быстро увеличивалось и вскоре они остались позади.

Одновременно, мы с прапорщиком почувствовали, что машина ведёт себя странно — причина тому выяснилась практически сразу. Оказалось, что одно из задних колёс было пробито пулями, несколько пробили корпус — в металле зияли рваные дыры. В подвеске тоже что-то барахлило — руль вращался с каким-то нехорошим треском и хрустом.

— Зараза! — выругался Шут.

— По ходу все, приехали! Малиновая Лада, малиновый закат… — невольно спел я, повторив слова одной из бессмысленных песен своего будущего. Я вообще современную эстраду XXI века не сильно-то и уважал. Вот советский репертуар восьмидесятых и девяностых — другое дело. Но Шут по-своему всё равно оценил.

— Чего это тебя на песни потянуло, Макс? Не слышал от тебя подобного раньше.

— Да не знаю, навеяло что-то. А вообще во мне ещё много скрытых талантов. Ладно, давай, попробуем протянуть ещё хоть сколько-нибудь, а дальше без вариантов, только пешком!

— Угу, а пленного духа на себе потащим?

— Сам пойдет, если что — поможем! — насмешливо фыркнул я, пнув лежащего на полу Хадида, отчего тот снова зарычал.

В общем, как я и думал, уехали мы сравнительно недалеко. На трех колесах, по песчаному грунту, с неисправным рулевым управлением это и немудрено. Удалось проползти ещё километра три с половиной, может чуть больше, после чего мы практически остановились, а затем и вовсе увязли в песке.

— Все, электричество кончилось! — выдал Шут, отпустив баранку и выбираясь наружу. — Выходит, зря мы с собой гранатомёты собирали? С собой всё не захватишь! Слишком тяжело будет!

— Один возьмём, пригодится! — кивнул я, пинком открыв задний борт ГАЗ-69 — тот с лязгом распахнулся.

Спрыгнув на сухую землю, я тут же ухватил за ноги лежащего на полу моджахеда, после чего резко стащил его на землю. Нечего с ним церемониться.

Нужно было видеть его недовольную бородатую морду — он буквально кипел от злости ненависти, и возможно, страха. Во рту у него по-прежнему торчал кляп, от чего тот мог только мычать. И все же, вид у него был жалкий.

Не став тратить много и без того драгоценного времени, мы забрали то что можно было унести с собой, развязали ноги Хадиду. На него повесили сумку с радиостанцией, подсумки с магазинами и свои рюкзаки. Затем я оставил в машине пару «сюрпризов», в виде гранат выдернутыми предохранительными кольцами — сюда же по любому кто-то из духов влезет!

И чуть изменив направление, мы сразу же двинулись в путь, уходя от машины все дальше и дальше. Шут шел впереди, душман со связанными за спиной руками плелся посередине, а я был замыкающим. Шли быстро, стараясь поскорее уйти из зоны видимости и слиться с местностью. Примерно, километра через полтора, мы чуть сбавили темп. Впереди показалось ущелье.

Решили остановиться на окраине и осмотреться. Вроде бы никого не было.

Я вытащил из рюкзака фляжку с водой, открутил алюминиевую крышку и сделал пару больших глотков — воду нужно было экономить, ещё неизвестно, сколько мы здесь проточим. Шут попробовал воспользоваться «малышом», но снова ничего не получилось.

— Не понимаю! — возмутился тот, зачехляя рацию обратно в подсумок. — Какого черта ей нужно? Мы же уже покинули горную местность, здесь никакой руды не быть не должно…

— А может, дело вообще не в ней? — между делом поинтересовался я. — Может, Герц и остальные просто заняты им совсем не до сеансов связи.

— Может быть! — кивнул прапорщик. — Вот только батарея скоро сдохнет, ещё максимум пару раз включить… Потом, её можно будет только выбросить!

Вдруг послышались голоса — мы тут же схватились за оружие.

Из-за камней, что были рядом с ущельем, показались люди. Беглый осмотр показал что, судя по всему, это не душманы, а переодетые, как и мы, советские разведчики. Их было четверо. Но самое интересное, что впереди, с автоматом в руках, шел уже знакомый нам человек. Офицер, частично облаченный в КЗС, частично в афганский традиционный мужской костюм… Сверху пуштунка.

Это был подполковник Шевцов. Тот самый, что устроил нам подлянку с патронами на складе вооружения…

Глава 6

Логово зверя

— Бляха-муха, ну что еще случилось?

Трофейный пикап, на котором майор Кикоть и остальные офицеры намеревались добраться до любого населенного пункта, словно налетел на стену.

Произошло это весьма неожиданно — сначала передним левым колесом они налетели на торчавший из-под земли крупный камень — под машиной раздался сильный удар. Что-то лязгнуло, захрустело. Управление резко ухудшилось, скорость упала. Вся передняя часть машины вдруг завалилась вперёд, отчего даже бампер взрыл землю нижней частью. Сидевший за рулём Виктор Викторович едва справился с управлением, вцепившись в баранку так, будто это был спасательный круг. Благо, никаких других препятствий здесь не оказалось.

Вокруг поднялись густые клубы пыли, да такие, что ничего толком не разглядеть. Все кто был в кузове, закашлялись.

— Что, что… Приехали! — капитан Петровский сообразил, что произошло. — Кажется, сломались. Думаю, передний мост полетел… Сейчас проверю!

— Что, совсем? — поинтересовался Пирожков, потирая ушибленный локоть.

— Нет, блин, чуть-чуть!

Решительно выбравшись наружу, Петровский быстро заглянул под машину и тяжко вздохнул — очевидно, что все было плохо. Затем он выпрямился и от души зарядил ногой по неестественно вывернутому переднему колесу.

Грязно выругался и сплюнул на землю.

— Да твою мать! Э-э, без вариантов! Лучше бы мы взяли второй пикап, горючку можно было и перелить.

— Этот на дизельном топливе, а тот бензиновый был! — заметил Серов. — Так что ничего хорошего из этого не вышло бы.

Виктор Викторович, выбравшись с водительского места, громко хлопнул дверью. Быстро оценив состояние «ходовки» пикапа, он все понял правильно — ни о каком ремонте, тем более в таких условиях, и речи быть не может. Колесо вывернуто, руль заклинило. Пикап, судя по всему, свое отъездил.

Дальше им снова придётся идти пешком — так себе перспектива.

— А я только-только успел глаза прикрыть… — пожаловался Пирожков. — Думал, посплю немного. Проснусь, а мы уже приехали.

— Эка ты брат загнул! — насмешливо фыркнул капитан Елисеев. — Да мы даже понятия не имеем, куда и в каком направлении ехать! Карты у нас как не было, так и нет.

— Афганистан большой, заблудиться проще простого. А ещё проще найти здесь приключения на свою задницу. Как раз этого нам совершенно не нужно.

— Ну, а духи же ехали? — возразил Петровский. — Дорога хоть и хреновая, но всё-таки есть, и куда-то она должна нас привести!

— Ага, прямо в Пакистан! Бегали мы, бегали, а потом передумали и решили вернуться, да? Замечательная перспектива! Дерьмо собачье!

— А чего ты на меня орёшь? — возмутился Пирожков. — Я что ли виноват, что нас занесло в самое сердце Афганистана, где вообще ничего нет! Если уж кого обвинять так только тех, кто стрелял по нам зенитной ракетой! Скажите спасибо, что мы вас вообще смогли посадить…

— Если бы вы летели повыше, нас бы не сбили!

— Мы держали предписанную высоту! — вмешался Петровский. — Что за наезд, а?

— Ну, хватит вам! — жестко окликнул их Виктор Викторович. — Нашли из-за чего гавкаться!

Петровский хмуро посмотрел на Елисеева, махнул рукой.

Дискуссия закончилась. Тем более, в ней не было никакого смысла.

— Нужно бросать машину и сейчас же уходить! — продолжил майор Кикоть. — И желательно, как можно дальше от дороги, мало ли кто ещё здесь будет проезжать⁈ Вероятно, этот маршрут противника в ходу. Отдыхать некогда.

— Куда? Сил уже нет!

— Эта жара нас окончательно доконает!

Благо, перед самым выездом с места схватки им удалось найти немного еды и целую канистру питьевой воды. Правда, она была теплой и далеко не первой свежести, но вполне себе годной для употребления. Все напились вдоволь — донимавшая их ранее сильная жажда, мгновенно отступила за задний фон. Почти пятнадцать литров воды на шестерых — это, конечно, довольно много, но все равно нужно было контролировать ее расход, чтобы история с жаждой не повторилась снова. Вроде есть канистра, а потом раз — и нет ее. Выпили и не заметили.

Из еды в личных вещах у перебитых душманов нашлось немного. Только сухие лепёшки из какой-то местной непонятной муки, да плоские ломти странного сушёного мяса, возможно, какой-то птицы. Впрочем, происхождение этого мяса никого особо и не волновало, потому что оно было достаточно вкусным. Сытным. Ну и жёстким. Вместе с мясом на зубах скрипел ещё и песок, который был тут практически повсюду. Уж он-то вкуса точно не добавлял, только раздражая и без того вымотанных людей.

Безусловно, перспективы у остатков группы были совсем не радостные — что делать дальше? В каком направлении идти? Как и где восстановить силы? Где, чёрт возьми, могут находиться советские войска?

Время шло, а заключительного решения не было.

— Мужики, а кто-нибудь вообще видел в каком направлении ушли те кочевники на верблюдах? — спросил капитан Серов, озираясь по сторонам. — Едва началась стрельба, как они сразу же бросились наутек. Я точно не знаю но, кажется, они побежали в ту же сторону, вдоль дороги. Вот только когда мы проезжали, я никого не видел. Вообще. Не сквозь землю же они провалились?

— Искать их бесполезно! Только зря время и силы потеряем! — авторитетно заявил майор, посмотрев на небо. — Близится вечер, жара постепенно спадает… Как стемнеет, станет ощутимо легче. Но к тому времени, нам нужно обнаружить хоть какое-то поселение или кишлак. Если я не ошибаюсь, то ранее эти бедуины или кочевники, говорили, что где-то в этих землях есть крупное поселение с жителями, держащими нейтралитет к советским войскам. Мы изначально поступили неправильно, двинувшись по этой долбанной дороге. Надеялись, что транспорт у душманов в хорошем состоянии, а оно вон как получилось.

— Может быть, нам стоит вернуться обратно ко второй машине и попытать счастья ещё раз? — спросил старший лейтенант Пирожков. — А что, как вариант!

Повисла напряжённая пауза. Уставшие офицеры переглянулись между собой, кто-то покачал головой. Идти обратно — терять время.

Слово взял капитан Серов.

— Ну и что мы так и будем ходить туда-сюда? Да это бред, мужики! Так мы точно никогда отсюда не выберемся, подохнем от голода или жажды! А наше мясо и кости потом растащат какие-нибудь здешние стервятники. Нет, нужно что-то решать, иначе это пустое сотрясение воздуха!

— Короче, так! — твердо произнес чекист. — Раз никто ничего дельного предложить не может, то вот, что я вам скажу… Сейчас все вместе берем воду и вещи, хватаем с собой оружие и боеприпасы, продолжаем идти на север. Как и шли до этого. Дорога, судя по солнцу, ведет на северо-запад, но нам туда не нужно, будем смещаться от неё всё дальше и дальше. Затем сбавим темп, найдём какое-нибудь временное укрытие и там отдохнём несколько часов. А как наберёмся сил, продолжим путь дальше. Ну?

— Толково! Лучше, чем сидеть и сопли жевать! — кивнул Елисеев. Остальные тоже поддержали чекиста.

Всего за несколько минут, сняв с пикапа всё самое нужное, они двинулись в путь. Через пятнадцать-двадцать минут, брошенная сломанная машина пропала из виду — впереди была холмистая равнина, а ещё дальше простирался горный хребет. Впрочем, если смотреть на горизонт, то горы здесь были повсюду — куда ни глянь.

Честно говоря, сам факт того, что командир АН-24 капитан Петровский сумел посадить самолёт в таком месте, в таких условиях, уже говорил о невероятном везении. И мастерстве. Далеко не каждый командир сможет посадить подбитый самолёт так, чтобы тот не развалился при посадке, учитывая рельеф местности. Да и дальше им везло, хотя и не всем. А сложить сейчас руки, это значит сдаться.

Прошел примерно час, солнце медленно пошло на убыль, близился закат. Продолжая осматриваться по сторонам, в какой-то момент Виктор Викторович забрался на небольшой пригорок, и вдруг увидел впереди непонятные строения — вероятно, это и был тот самый кишлак, про который говорили бедуины. А может быть и нет… Мало ли, сколько их тут.

— Ну, наконец-то хоть какие-то признаки жизни! — обрадовался старший лейтенант Пирожков, когда майор сообщил об этом остальным. — Надеюсь, местные жители не будут против, если мы заглянем к ним на ночёвку?

— Нельзя идти туда просто так! Там могут быть враги! Прежде, нужно аккуратно разведать обстановку и понять с кем мы имеем дело! — отозвался майор Кикоть. — Быть может, никакой опасности там и нет. Но лучше перебздеть, чем недобздеть. Э-эм… Вон там, вдоль глубокой ложбины можно пройти почти до самого кишлака — холмы скроют нас от посторонних взглядов. Должно получиться. Да и вряд ли нас тут кто-то ждет. Двоих людей будет достаточно для того, чтобы всё проверить и если все нормально, вернуться обратно.

— Я пойду! — вызвался капитан Серов, беря автомат. — Кто со мной?

Однако второго желающего не нашлось. Капитан Елисеев час назад неудачно подвернул ногу поэтому теперь слегка прихрамывал, а капитан Петровский ничего не понимал в разведке. Именно поэтому Виктор Викторович, молча вздохнув, проверил свое оружие, взял пару дополнительных магазинов.

Кстати говоря, после крайнего боя, теперь, у всех были автоматы. Взяли трофейные АК-74 и АКМ. А то ходить по пустыне, на территории врага с пистолетом «Макарова» — такое себе. Еще они обзавелись небольшим старым биноклем, через который, впрочем, мало что можно было различить.

Всё было понятно без слов. Двое, так двое.

— Вы ждите, мы туда и обратно!

До кишлака было около километра, однако в горной местности расстояние всегда оценивается неверно, с явным искажением. Кишлак был расположен на небольшом плато, рядом со скалой, похожей на голову петуха. Тут и там были камни, низкие сухие кустарники. Выжженная трава. Издалека были видны несколько одноэтажных построек, сложенные из камней заборы — очевидно, что кишлак обитаем. Добрались до него примерно минут через двадцать. Внутри были слышны голоса, шум.

Офицеры подошли снизу, взобрались по валунам, аккуратно выглянули из-за стены — внутри ничего подозрительного не было. Тут и там были женщины старики, да дети. Оружия ни у кого не было. Все занимались своими делами.

Понаблюдав несколько минут, оба офицера отошли в сторону.

— Ну что, вроде бы всё чисто?

— Не знаю! — нахмурился майор Кикоть, покачав головой. — Какое-то у меня странное предчувствие. Предлагаю не торопиться и ещё немного подождать. Вдруг мы пропустили что-то важное?

Однако капитан Серов его тревоги не разделял. Душманов не видно? Людей с оружием здесь тоже нет. Значит, всё хорошо, а раз так-то можно спокойно отдохнуть. Ведь последние двое суток у них выдались у них ну очень напряжённые.

— Думаешь, стоит?

Майор кивнул.

— Ладно, убедил. Давай обойдём кишлак с другой стороны и посмотрим оттуда?

— Хорошо!

Но обойти поселение незаметно у них не получилось, потому что их внезапно обнаружила группа как попало одетых мальчишек, играющих с деревянными макетами автоматов в «войнушку».

— Да твою же мать! — сквозь зубы выругался майор, поняв, что их план провалился. Увидев незваных гостей, мальчишки сначала застыли в изумлении, потом с криками убежали обратно вглубь кишлака и уже через несколько секунд оттуда показались другие люди. Впереди всех шёл высокий старик с длинной седой бородой. Другие держались чуть поодаль. А из-за углов выглядывали любопытные подростки и женщины.

Оба офицера, шагнули к нему на встречу. Оружие держали на ремне — нечего ухудшать и без того плохую обстановку.

Как и следовало ожидать, старик начал говорить на пушту, но офицеры этим языком не владели. Тот попробовал другой диалект, но снова мимо. Возникла неудобная ситуация, но она разрешилась сама собой, когда тот задал вопрос на русском языке.

Звучало довольно криво и смазано, но в целом было понятно.

— Вы советские разведчики? — спросил тот.

— Нет, — громко отозвался Виктор Викторович, удивившись познаниями старика в русском языке. — Не совсем. Мы советские солдаты, заблудились. Здесь есть душманы?

Старик смерил их внимательным, оценивающим взглядом.

— Нет, сейчас их нет. Но иногда они заезжают сюда, берут то, что им нужно и уезжают. У нас с ними войны нет.

— Уважаемый, как к вам можно обращаться? — негромко спросил майор, однако оружие убирать не стал. Мало ли. Вдруг, в это время их кто-то попытается взять врасплох.

— Мое имя Саид. Я здесь старший.

Кикоть сразу понял, что нужно свести разговор к тому, чтобы им помогли.

— Уважаемый Саид, мы просим разрешения отдохнуть в вашем кишлаке, поесть и хотя бы немного набраться сил. А утром, ещё до рассвета, мы уйдём, будто бы нас здесь и не было. Мы никому мешать не будем, проблемы нам не нужны. Обещаем вести себя тихо.

«Староста» кишлака, внимательно выслушал их, перекинулся парой фраз с другими жителями, затем сам задал вопрос.

— А сколько вас? И зачем вы пришли именно к нам?

— Нас шесть человек.

— Но я вижу только двоих, где остальные? — удивился тот.

— Если вы разрешите остаться, то мы приведём их сюда через несколько минут. Если нет, то мы уйдем. Мы советские офицеры, наш самолёт упалдва дня назад, примерно в тридцати километрах к югу отсюда. Мы ищем любые формирования или гарнизоны советских войск. Не подскажете, есть такие поблизости?

Старик задумался. Виктор Викторович смотрел на него и никак не мог его раскусить — кто он, друг или враг. Скорее, просто нейтралитет, но это только догадка. В любом случае, слепо доверяться ему глупо.

— Есть один небольшой гарнизон. Недалеко отсюда, примерно полдня пути. В той в стороне. — Саид неопределённо махнул рукой. — Но я давно не бывал в той стороне, возможно, там уже никого и нет. Хорошо. Вы можете оставаться, но утром я попрошу вас уйти отсюда. Нам тоже проблемы не нужны. Вот эти два дома свободны, можете оставаться в них. Поешьте, выпейте воды.

— Спасибо, мы не обманем доверие… — поблагодарил Виктор Викторович, при этом обменявшись взглядами с капитаном Серовым. — Ну что, позовём остальных?

— Добро! — ответил тот. — Ты оставайся здесь, а я быстро сбегаю. Оцени обстановку здесь. Какие-то они тихие.

На этом они всё и решили, Виктор Викторович остался с Саидом, который быстро показал ему оба пустующих дома, а Серов, тем же путём вернулся к остальным и спустя полчаса, все наконец-то собрались в кишлаке. Вроде бы всё было нормально и поводов для тревоги не оказалось.

Они разожгли небольшой костёр, а Саид с какой-то женщиной в черной парандже принёсли им немного сыра, лепёшек и козьего молока. Это постоянная еда, местные на этом только и живут. Фруктов и овощей здесь нет и не будет.

Видно было, что Саид хотел поговорить с нами, но времени на это не было. Все основательно устали, поэтому разговора не получилось. Староста кишлака ушёл ни с чем. Удивительно, но никто из местных жителей не пытался им как-то помешать — всё было тихо и спокойно. Как только стемнело, кишлак окутала тишина.

Вход в кишлак прикрыли какой-то шкурой — дверей и окон тут не было.

Дежурить собирались так же, как и в прошлый раз по два часа. Первым на вахту встал капитан Елисеев, его должен был сменить старший лейтенант Пирожков. Затем Петровский. Последним, ранним утром, должен был дежурить Кикоть.

Однако примерно в час ночи, его вдруг разбудил Петровский.

— Витя, тихо. Вставай. У нас проблема.

— Что такое?

— К кишлаку приближаются машины. Одна уже здесь.

— Черт! Кто такие? Духи?

— А хрен его знает! — пожал плечами тот. — Иди за мной, покажу.

— Почему остальных не разбудил?

— Не знаю. Лучше, сначала, сам посмотри.

Пробурчав что-то невнятное, тот зевнул. Быстро поднялся, умылся.

Вдвоем они вышли из дома и вдоль дувала, отправились к югу. Там, у внешней границы стояло две машины и грузовик. Вооруженные духи что-то перегружали. Подобравшись поближе, они увидели, что те таскают какие-то массивные темно-зеленые ящики. Здесь собралось порядка двадцати человек.

Виктора Викторовича сразу же привлек один человек, который находился чуть в стороне и в самой разгрузке не участвовал. В свете фар было видно, что это не афганец. Он держался обособлено, гордо. На голове не было традиционного головного убора, волосы седые, стрижка короткая.

Одежда тоже странная. Низ — камуфлированные штаны, судя по всему, от униформы армии США, а вот верх от афганского костюма. На ногах светлые ботинки со шнуровкой, каких у духов отродясь не было. Поверх свободной одежды была надета хорошая разгрузка, явно не самодельная. Не советского образца. В ней торчали магазины, нож, кобура с пистолетом. На руках полуперчатки. А за спиной висела какая-то снайперская винтовка, неизвестной майору модели. Судя по всему, иностранного производства, очень мощная. И дорогая.

— Гляди, это американец! — прошептал Кикоть, указывая на человека. — Он тут главный!

— И что?

— Они тут что-то затевают! Что у них в ящиках?

Глава 7

Напряженная обстановка по всем фронтам

— Ну что там, Герц?

Майор Игнатьев и оставшаяся часть группы «Зет» наконец-то стряхнули хвост и смогли выиграть необходимую им передышку. Перегруппировались, определили план действий.

Быстро и просто — не получилось.

После почти часового преследования, ловко устроив душманам коварную ловушку, они разбили преследующую их группу на две части. Сначала уничтожили одну часть, а после короткого, но эффектного боя и вторую. Им повезло даже взять одного языка, из числа раненых.

Далеко уходить не стали, взяли левее, к группе валунов.

И вот теперь, когда появилась возможность перевести дух и связаться с командованием, из этого ничего не вышло. Стандартная «Р-159» по какой-то причине не работала. Вообще. Батарея словно умерла, хотя такого быть не могло. Связист ругался и никак не мог понять, в чем же дело. Сложность была и в том, что у него не было никаких инструментов.

— Да твою отвёртку! — отшвырнув бесполезные наушники в сторону, выругался Герц. — Не пойму, в чем дело! Как будто бы батарея сдохла⁈

— Не фурычит? А если попробовать через «Малыша»? — поинтересовался Урду, посмотрев сначала на Игнатьева, затем на связиста.

— Не вариант, не добьет. Слишком слабая! — отозвался Герц, вновь и вновь пытаясь довести до ума выданную им радиостанцию. За исключением потертого корпуса, с ней все было хорошо, батареи казались заряженными. Проверка на базе была произведена, как положено. Однако сейчас радиостанция отказывалась работать — запускалась на несколько секунд и вырубалась.

Конечно, «Р-159» слишком громоздкая, тяжёлая и неудобная вещь для разведчиков, у которых куда более специфические задачи, чем у остальных сухопутных войск. Они должны быть мобильны, перемещаться быстро и главное незаметно. А с восемнадцати килограммовой ялдой за спиной, особо-то и не побегаешь. Нет, конечно, такие здоровяки как Самарин, могут бегать и с двумя такими, да ещё и пулемет в придачу таскать, причем, с полным боекомплектом. Однако, всему есть предел.

На вооружении Советской армии в восьмидесятых годах, да и ранее тоже, имелись куда более удобные и компактные аппараты, однако из-за общего армейского дефицита, и каких-то внутренних проблем по связной части в самом Кундузе, им выдали то, что было. Само собой, пришлось брать. В гарнизоне группу Игнатьева пока не знали, а потому так и получалось — что дают, то и бери. Не выкобенивайся.

— А если для связи с Шутом и Громом? — уточнил Урду.

— Можно попробовать, но если их радиостанция сейчас отключена, мы только зря об стенку постучимся. И кстати, батареи на «Р-148» вообще-то тоже не вечные, их надолго не хватит.

— Пробуй ещё! — потребовал майор Игнатьев, понимая, что шансов на успех немного, но ситуацию как-то решать все-таки было нужно.

По сути, группа поставленную боевую задачу выполнила — караван был остановлен, охрана перебита. Груз уничтожен. Препятствий для возвращения в гарнизон, как бы, не было… Однако, часть группы в лице двух человек, все ещё была на задании, и их судьба пока оставалась неизвестной. К тому же, на руках у Громова имелся ценный груз, из-за которого их и преследовали афганские моджахеды. Нужны были дальнейшие указания из штаба, да только, как это сделать без связи?

Вообще, во всех войсковых операциях, любых боевых выходах, операциях за боевой или разведывательной группой закрепляется дежурный связист, или даже смена, задача которых постоянно быть на связи и координировать все их действия. Если по какой-то причине не было установленных сеансов связи, то они обязаны постоянно мониторить эфир и вызывать группу до тех пор, пока не будет установлена связь. Если же если же группа не отвечала, то связисты в течении определённого времени, осуществляли несколько докладов непосредственному командиру. Те уже сами принимали решение. Группу могли искать с земли или даже с воздуха. Она условно считалась погибшей на задании, либо пропавшей без вести, до подтверждения этого факта.

Однако в случае группы «Зет», всё было иначе — с момента прибытия на точку, никто не пытался их вызвать. Да у разведчиков и времени на это не было — сначала дорога, потом поспешная организация места засады, утомительное наблюдение, потом быстрый, но жаркий бой. А затем стремительное отступление — в общем, не до связи со штабом.

Ещё несколько минут Герц возился с агрегатом, ругался, уговаривал богиню радиосвязи, чтобы та снизошла с небес и позволила бы связаться хоть с кем-нибудь. Но тщетно.

В конце концов, он тяжко вздохнул, затем отодвинул от себя радиостанцию и поднялся на ноги.

— Кэп, догадываюсь, в чём дело… — на мгновение тот засомневался, однако всё-таки продолжил мысль. — Рискну предположить, что нам выдали неисправную радиостанцию. Намеренно. Батареи сухие, изначально, в гарнизоне показывало, что все хорошо. Пару включений, и все. А сейчас вообще в ноль.

— Уверен?

— Как бы, доказательств у меня нет, истинную причину определить без специального инструмента не смогу… У меня же с собой вообще ничего, кроме ножа, нет. Но я уверен, сначала она работала, и всё было нормально. Очень толково придумано, тонко. Я бы тоже мог провернуть что-то подобное, если бы была такая цель.

— Что? — удивился Шаман, посмотрев на Герца изумлённым взглядом. — Ты так считаешь? Но зачем?

— А зачем на складе вооружения нам заменили патроны, в том числе и на холостые? — возразил он. — Чем это попахивает?

— Предательством! Вот чем!

— Ну… Шевцов, сука! — злобно выругался Самарин, сжав ручищами свой пулемёт. — Если живыми доберёмся до Кундуза, лично этой скользкой гниде нос сломаю! И все зубы выбью!

— Ага, становись в очередь! — мрачно добавил Урду. — Вот же тварь паршивая, творит такие вещи и похрен ему, что вся группа чуть ли не гарантированно погибнет! По головам ходит, и не боится!

— К стенке эту свинью! — добавил Шаман, играя с ножом.

— Тихо, угомонитесь вы! — повысил голос командир, окинув взглядом в свою группу. — Не доросли ещё, чтобы подполковнику морду бить!

— Не, командир, ты, конечно, извини, но… Что бляха-муха, происходит? — твёрдо произнес Женька Смирнов. — А? Как там это называется?

— Предательство! — повторил Герц.

— Кому война, а кому мать родная! — хмыкнул Урду, с досадой покачав головой.

Майор Игнатьев шумно выдохнул, собрался с мыслями и сдержано произнес:

— Да, нас подставили. Думаю, вы и так всё понимаете. И если после того случая с патронами, когда Гром заметил неладное, ещё были какие-то варианты, то теперь мне всё предельно ясно.

Никто ничего не ответил, а Игнатьев продолжил:

— Наша задача была встретить этот караван, но судя по всему, Шевцов не планировал возвращать нашу группу обратно. И, чёрт возьми, я не пойму почему! Видимо он рассчитывал, что мы погибнем в полном составе. Не удивлюсь, если нас хитро использовали для того, чтобы отвлечь внимание душманов от чего-то важного. Мы — приманка, или что-то в этом роде. Не знаю, что там духи планировали, но наше командование тоже просчиталось. Вы сами видели, что караван был очень серьёзный, а перебили его мы только потому, что у нас очень хорошая команда и прекрасные бойцы. Мы грамотно подошли к выполнению задания, они явно не ожидали, что их встретят так «хорошо». Шевцов на всякий случай перестраховался. Испорченная радиостанция, это как гарантия того, что нас никто не услышит. А соответственно, раз так, то и судьба наша неизвестна. Вроде как ушли на задание и не вернулись!

— Бред какой-то! — покачал головой Шаман. — Зачем ему это надо? Мы в Кундузе меньше недели, вроде бы никому дорогу не переходили. Что, отправлять группу на убой только потому, что мы комбату не понравились?

Кэп вздохнул.

— Я попробую запустить «малыша», вдруг нас хоть кто-нибудь услышит! — связист снова потянулся к аппарату.

— Так, все! Герц, хорош возиться с радиостанцией! Без толку!

Командир группы достал из планшетки карту, развернул ее прямо на земле. — Лучше скажите мне, куда могли отправиться Макс и Паша?

Шаман и Смирнов уже были рядом, буквально заглядывали через плечо. Остальные тоже подтянулись. Примерно с минуту было тихо — шла серьёзная аналитическая работа.

— Так, ну, на том месте, где мы разделились с Шутом и Громом, вариантов в принципе немного… На север они бы точно не пошли, там ничего нет. Сплошные горы. Идти на восток тоже бессмысленно, слишком далеко. И эта территория полностью подконтрольная противнику. На юг идти нельзя, там нам мешала горная гряда. Ее нужно было обойти. В виду того, что местность здесь сложная, тут вероятны только два варианта. Либо они отправились сюда, на юго-восток, вдоль вот этих холмов. Либо же, пользуясь темнотой и рельефом местности, смогли выйти сюда. Ну а затем, по низине, свернуть на юг, взять прямой курс на юго-запад. Затем взять севернее. Быть может даже, нашли какой-то транспорт.

— А они успели бы сделать такой огромный крюк? — спросил Димка Самарин. — Что если у них не получилось?

На мгновение повисла напряжённая тишина — в это никто не верил. Так в разведке не принято — всегда настрой на положительный исход. Хотя как не крути, а двое против тридцати — расклад более чем очевиден. У духов всегда имелось явное преимущество — это их территории, их земли. И по своей земле ходят они, конечно же, быстрее, ориентируются лучше. Их больше, помощь может прийти, откуда угодно.

— Ну, и что мы теперь будем делать? — поинтересовался Смирнов. — Каков дальнейший план действий?

Майор колебался, просчитывая в голове возможные варианты. Но неожиданно прапорщик Иванов нарушил общее молчание:

— Слушайте, а может быть причина произошедшего кроется в том, что мы до сих пор не знаем, чей именно караван мы разгрохали? Может, этот душман нам скажет что-нибудь полезное?

— Вряд ли… — покачал головой Кэп, окинул взглядом подстреленного душмана, затем согласился. — Ну, попробуй, спроси, хотя не думаю, что он много знает. По роже видно, что он всю жизнь баранов да овец пас.

Урду усмехнулся, вытащил пистолет, подошёл к душману и пнув его ногой, громко спросил, хочет ли тот жить.

С виду казалось, что этот человек не представлял собой ярого и фанатичного бойца за оппозицию — обычный человек, которого заставили взять в руки оружие, когда началась Гражданская война. Тогда было жестко. Однако против него говорил другой факт, группу майора Игнатьева они гнали с неистовым упорством — и уж точно, никого жалеть они бы не стали. Это не крестьянин, это боец. Все эти бородатые чучмеки были настроены решительно против советских солдат. Все они могли обмануть, продавив на жалость.

На вид ему было около тридцати лет. Сильно заросший, с густыми чёрными усами и бородой. На одежде в районе груди, ближе к правому плечу, всё было мокрое от крови — именно туда его и ранили. Сейчас он просто лежал и тихо скрипел зубами от боли. Самарин и Шаман отыскали его среди мёртвых тел и притащили к командиру. По сути, сейчас решалась его дальнейшая судьба. И он наверняка это понимал.

Урду повторил вопрос, пнув его ногой и наконец, тот ответил. Говорил невнятно, постоянно сбивался. Переводчик молча слушал его, задавал ещё вопросы, тот снова отвечал.

— Урду, время! — напомнил Кэп, постучав пальцем по своим часам. — Нужно уходить!

Прошло ещё примерно полторы-две минуты, когда переводчик наконец-то закончил.

— Ну?

— В общем так, командир… Караван принадлежал одному из крупных генералов оппозиции, Али Хадиду. Он говорит, что их командиры знали о готовящейся засаде. Информация была получена от русских… Понимаешь, что это значит?

— Что наш доблестный комбат слил им информацию?

— Именно! И ещё кое-что, он мало что знает, но севернее, ещё два каравана, с каким-то новым оружием. Когда им стало известно что, караван уничтожен, Али Хадид лично приказал всем своим людям искать советских разведчиков и привести к нему. Причина, пока непонятна… Может, из-за того чемодана?

— О, как! — поднял бровь майор. — Ну, теперь то, кое-что проясняется… Только я не пойму одного, если у душманов что-то назревает, какое отношение к этому имеет Шевцов и почему… Неужели, помимо комбата, где-то тутзамешаны и другие офицеры штаба… Да ну, не верю. Контрразведка такое бы просто не пропустила!

Снова повисла напряжённая пауза.

— Так, ладно… — Кэп прервал молчание, вновь посмотрев на карту. — Душмана добить, всем быстро пополнить боезапас, после чего выдвигаемся на запад, в направлении Кундуза. Как только доберёмся до этого квадрата, попробуем связаться с помощью «малыша» с Корнеевым и Громовым. Нас учили думать одинаково. Мы можем перехватить маршрут, по которому они могут двигаться в сторону гарнизона. Вопросы, предложения, жалобы?

— Мы же обещали его отпустить? — Смирнов указал на бородатого.

— Чтобы его подлатали и он снова взял в руки автомат, продолжив убивать наших солдат и офицеров?

Пулеметчик не двинулся с места.

— Да, ну… Руки марать не хочу! — хмыкнул Самарин. — Одно дело живого противника снять, а совсем другое добивать беспомощного раненого. Да он и сам скоро сдохнет, кто ему тут помощь окажет? Пулевое ранение груди это вовсе не ссадина на коленке.

— Как хочешь! — безразлично произнес Игнатьев, зачем добавил. — Но если по нашим следам, последуют другие душманы, то знай, это из-за твоего неверно принятого решения. Мы на войне, забыл?

Самарин нахмурился — он понимал, что перед ним враг, но враг, который в данный момент не представляет никакой угрозы. А убивать вот так, как свинью, он не хотел. Человеческий фактор. И это нормально.

Но внезапно Шаман завершил дело, использовав нож — никто и глазом моргнуть не успел. Раненый враг что-то булькнул, дёрнулся пару раз, а после затих.

— Проблема решена! — доложил Рыскулов, вытирая нож о какую-то тряпку. Игнатьев только коротко кивнул.

— Это ты где так научился ножом махать, у себя в тайге? — пробормотал Герц, перенимая манеру общения в стиле Шута — тот никогда не упускал случая пошутить. — Оленей резал?

— Не только… — с серьёзным лицом ответил бурят.

Обсуждая проблемы, они и так потратили слишком много времени. А это, для разведгруппы было неприемлемо. Хорошо, что их в отличии от другой части группы, никто больше не преследовал.

В целом, какой-никакой план действий командиром был определён. А так как противника на горизонте по-прежнему не было видно, они приступили к его реализации…

* * *

При их приближении, мы тут же наставили друг на друга автоматы. Благо, почти сразу же опустили их обратно. Осознали, что все выглядели не как душманы, а как свои, в традиционной одежде. Для маскировки.

— Вы какого чёрта тут делаете? — с ходу заявил подполковник Шевцов, глядя на меня странным взглядом.

В нём читался плохо подавляемый страх, ненависть и злость, явное раздражение. И, пожалуй, изумление тоже. Скорее всего, он просто не ожидал нас здесь увидеть.

Это что же получается, они срисовали нас заранее, а мы даже ничего не заподозрили?

— Товарищ подполковник? — сделал удивлённый вид я, одновременно толкнув Шута локтем в бок. Чтобы подыграл. — А вы-то откуда здесь?

— Как и вы, я тоже на задании! — остановившись в метре от меня, мрачно произнёс комбат. — Где остальные?

— Мы то, что осталось от группы… — ловко соорудил я легенду. — Караван в ходе жаркого боя был уничтожен, но при этом наш командир группы майор Игнатьев и все остальные, погибли. Нас осталось только двое.

Я буквально шкурой чувствовал, что Шут был очень удивлён моим словам, однако подыгрывал хорошо. Кивал, двигался. А сам держал оружие наготове.

— То есть, вас только двое? — на всякий случай еще раз уточнил Шевцов, затем взглянул на третьего. — А это кто такой?

— Языка взяли, товарищ подполковник… — внимательно наблюдая за офицером, демонстративно произнёс я, при этом тяжко вздохнул. — Подумали, что пригодится.

Али Хадид, которого мы тащили с собой со связанными руками, сейчас выглядел паршиво — чалма сползла на лицо, нос был разбит и в крови, спутанная борода и волосы перемешалось, черт знает во что.

— Зачем? — он подошёл поближе, попытавшись рассмотреть нашего пленника. И вдруг он застыл в изумлении — вероятно, узнал, кто это такой. Али его тоже узнал — по взгляду было понятно. Я ведь специально встал так, чтобы видеть их обоих.

Примерно секунд двадцать я наблюдал, как растерявшийся подполковник, пытается взять себя в руки.

— Вы… Где? Вы как это сделали? — изумлённо пробормотал он, посмотрев сначала на Шута, а потом на меня. — А?

Я не ответил.

— Это ж ты, вроде, Громов, да? — вероятно Шевцов принял решение, решив надавить на меня авторитетом. Но только в этом моменте он сильно просчитался. — Заместитель командира, да?

— Так, точно…

— Ты идиот! — вдруг повысил голос офицер. — Ты, идиот, Громов!

И буквально в следующую же секунду, ему в лицо прилетел мой кулак. Хорошо так прилетел, неожиданно — точно в цель.

Костяшками пальцев я почувствовал, как под ними с хрустом что-то сломалось.

Конечно же, комбат такого совершенно не ожидал — он вскрикнул, рухнул на землю и схватился обеими руками за разбитый нос.

Шут тут же вскинул автомат, взяв на прицел обоих сопровождающих.

— Оружие на землю! Ну! Руки держать так, чтобы я их видел! — жёстко произнес он. — Или пристрелю на хрен!

Оба сопровождающих офицера бойца, нехотя опустили свои автоматы на землю. Конечно же, под душманскойодеждой у них было и другое оружие, вот только они уже понимали, что воспользоваться им просто не успеют.

— Ты… Ты что себе позволяешь, а? — захрюкал подполковник, вытирая кровь, и гневно глядя в мою сторону. — Гнида! Да я тебя… В дисбат, сучонок!

Закончить он не успел, потому что в этот раз мой удар пришёлся ему точно в левое ухо. Ногой. В ухо. Тот плашмя расстелился по земле, мгновенно утратив всю свою спесь. Его сопровождающие, дёрнулись, но Шут ещё раз напомнил им, чтобы не делали глупостей. Они все понимали.

— Во-первых, сукин ты сын, научись разговаривать как советский офицер! — жестко ответил я. — За такие разговоры, первый же пулю получишь от своих… Во-вторых, ты зачем тварь, дал команду на склад вооружения выдать там холостые патроны, а? Ты что, самый умный что ли? За такое такую свинью как ты, нужно пристрелить! В-третьих, откуда это вы, товарищ подполковник, знаете генерала оппозиции, Али Хадида? Вы ведь его узнали, не так ли? И он вас тоже узнал! Отрицать очевидное, не рекомендую, вы ведь в курсе о репутации нашей группы, верно? Я старший сержант Громов, а не хрен с горы!

Повисла немая пауза — Шевцов, еще несколько минут назад уверенный в том, что инициатива полностью на его стороне, внезапно осознал, что он в полном дерьме.

Одновременно я мониторил пространство слева и справа от себя — комбат явно не мог находиться здесь всего с парой бойцов, а значит, где-то есть и другие…

Глава 8

Клин клином

— Стой! Ты куда? — растерянно зашипел Валера, внезапно обнаружив справа быстро удаляющуюся спину Виктора. — Да погоди ты…

КГБ-шник остановился, обернулся.

— Я хочу знать, что у них там в ящиках… — тихо отозвался то, глядя на капитана, затем продолжил движение. — Ты со мной или как?

Капитан засомневался. Посмотрел в сторону противника.

У транспорта, на которых приехали душманы и странный американец, двигатели глушить не стали, поэтому на площадке между домов было достаточно много шума. Желтый свет фар сразу от нескольких машин заливал большую часть кишлака. Люди работали — большая часть таскала ящики, ещё парочка стояла на охране. На всякий случай. Были и такие, кто контролировал действия остальных.

А тот самый американец, которого майор Кикоть вычислил практически сразу, с важным видом ходил туда-сюда, поглядывал на часы, одновременно контролируя разгрузку. К нему подошёл душман, вероятно, кто-то из полевых командиров. Они принялись что-то обсуждать.

Тем временем, другие афганцы выгрузили уже порядка двадцати темно-зеленых ящиков с закрашенной маркировкой, которые, судя по всему, были достаточно тяжелые. Их начали стаскивать в большой сарай справа, с крепкой деревянной дверью.

Вообще, в сложившейся ситуации, капитану и майору сидеть бы тише воды и ниже травы, забившись в какую-нибудь дыру… Повезет — не заметят, все обойдется и они продолжат путь. Но разве ж майора КГБ СССР остановишь, когда его профессиональная чуйка сработала самым предсказуемым образом? Он шкурой почувствовал — то, что здесь происходит — очень серьезный момент, заслуживающий повышенного внимания. Что-то подсказывало чекисту — сидеть и ждать нельзя. Нужно действовать.

Конечно же, советское руководство и военное командование в Афганистане знало и догадывалось, что американские агенты ЦРУ, инструктора, иностранные военные советники и прочий континент из других, по большей части находился в Пакистане. Там они координировали бойцов оппозиции, обучали их тактике, стрельбе, навыкам взрывного дела. Там же планировались и различные военные операции. Однако при этом, было очевидно, что они также тайно работают и в самом Афганистане, правда, незаконно и с максимальными предосторожностями.

И вот, выжившие после аварийной посадки офицеры, совершено случайно стали свидетелями того, что много месяцев пыталось обнаружить ГРУ СССР — выгрузку очередной партии оружия в неконтролируемых землях, да ещё и в присутствии американца… А тот факт, что это американец, майор даже не сомневался.

Чекиста хоть и сложно, но всё-таки можно понять — ему и остальным офицерам бы просто живыми выбраться из этого богом забытого места, добраться до своих. А он все о работе думает. О том, как бы раскусить коварные планы врага, поймать кого-нибудь, разоблачить врага своей родины…

Оба скрывающихся офицера тихо и аккуратно спустились пониже — благо здесь из мелких и средних камней был выложен длинный дувал, который более-менее скрывал их от посторонних глаз. Позади них были стены домов и сараев. Удивительно, но никто из местных жителей, даже носа из домов не показывал — хотя шума незваные гости производили много. Вероятно, боялись. А значит, они сюда приезжали не в первый раз.

Было очевидно, что эти душманы долго тут возиться не станут — ну не просто же так они приехали сюда ночью, в темное время суток, да ещё и в удаленный кишлак? Значит, груз очень важный. Не для посторонних глаз. И речь идет вовсе не о старых автоматах или украденных советских гранатометах.

— Витя, что ты затеял? — снова спросил Петровский.

— Пока не знаю, — отозвался майор.

— Думаешь, они выгрузят все и просто уедут? Оставят все — как есть?

Майор не знал, что ответить — разные мысли гуляли в его голове, а вот возможностей для их реализации не было.

Любые необдуманные действия особенно в такой-то ситуации очень опасны. Если их обнаружат то, скорее всего, просто расстреляют. Церемониться не станут. Американцу это ни к чему, ему пленные не нужны. Присутствие здесь живого агента ЦРУ, если это, конечно, он, ещё больше накаляет градус атмосферы.

Черт возьми, в этом кишлаке происходит что-то серьезное.

Время потихоньку шло. Духи закончили разгрузку, но сворачиваться пока не торопились, словно чего-то ожидали.

— Валера, смотри… — Кикоть передал ему автомат и вооружился только пистолетом «Макарова». — Я сейчас обойду их с другой стороны, зайду вон в тот сарай. Там до машины, всего-то два-три метра. Но главное, я окажусь неподалёку от входа в тот самый сарай, куда они перенесли все ящики. Я быстро, только загляну.

— Ты с ума сошёл! Тебя же заметят! — возмущённо прошипел капитан Петровский. — Витя, брось. Давай подождём немного, они уедут и всё. К тому же, в пистолете только семь патронов. Не дури, зачем так рисковать?

Но чекист посмотрел на капитана таким решительным взглядом, что тому всё стало ясно — он уже принял решение и отступать от него не собирается. Тут дело принципа.

— Нормально, разберемся! Если вдруг что, ни во что не влезай! — спокойно произнес Виктор Викторович, натягивая на лицо арафатку. — Слышишь? Просто уходи. Это только моё решение, вам влезать сюда вовсе не обязательно.

Капитан тяжко вздохнул, молча кивнул. Всем своим видом показал, что он против авантюры, что затеял КГБ-шник. Однако и уходить не торопился.

— Все, я пошел.

Виктор Викторович, пригнувшись, бросился вдоль дувала, миновал угол. Затем перекатился за стену одинокого дома, там, пользуясь темнотой, выждал момент и перескочил к другому дому. Пролез по какой-то канаве, обошел сарай с другой стороны. Благо, темных мест было много, пространства тоже хватало.

Валера Петровский молча наблюдал за ним, держа автомат наготове… Конечно же, несмотря на преимущество в неожиданности, перебить всех противников из одного автомата было невозможно. Никак. Они рассыпались по всей площадке… Если бы противник, хотя бы держался кучно, если бы у капитана с собой была оборонительная граната, ещё можно было бы попытаться что-нибудь сделать. А так, лётчик просто сидел и ждал, сам не зная чего. Честь советского офицера не давала ему махнуть рукой и уйти, бросив сотрудника комитета государственной безопасности с такой сложной ситуации. После всего, что они пережили вместе, это не по-товарищески.

Прошло примерно две минуты — за это время майор Кикоть добрался до грузовика, занял позицию где-то в темноте. Валера не видел, где именно. Ему и самому пришлось залечь пониже, чтобы его не заметили.

Часть душманов влезла в один пикап, после чего тот тронулся с места, развернулся и покинул кишлак, умчавшись вниз по дороге. Всего здесь осталось около десяти человек. На открытом между домами месте, виднелись только два пикапа и пустой грузовик. Хотя, может и не пустой.

Хорошо бы устроить им диверсию.

Майор, выглянул из небольшого окна, выходящего во двор, после чего спрятался обратно — так получилось, что американец, стоявший по центру площадки, как будто бы что-то заметил. Медленно сделал пару шагов вперёд, но затем остановился — его окликнул чей-то голос. Американец резко обернулся, и увидел, что к нему направляется один из его людей и какой-то седой старик.

Виктор Викторович знал английский язык, может быть не в совершенстве, но достаточно неплохо. Однако пушту и другие диалекты афганского ему были неведомы. Именно поэтому, он не понимал, что происходит и чего ожидать дальше. Возможно, духи обсуждали важную информацию, которой можно было воспользоваться по назначению.

Но дело было даже и не в этом. Майор внезапно увидел, кто именно приближается к американцу, Виктор Викторович застыл, словно глыба льда. К американцу шел седобородый староста этого кишлака, который несколько часов назад разрешил их группе переночевать… Черт возьми, какого черта⁈

— Зараза! — медленно и глухо процедил майор, понимая, что их вот-вот сдадут. Духи начнут прочесывать кишлак, найдут офицеров. Завяжется бой и вряд ли им удастся победить.

Майор все-таки совладал с собой, схватился за пистолет, правда, пока еще, никакого плана действий у него не было… Он спешно анализировал, думал, что можно сделать.

А тем временем старик в сопровождение одного из душманов, подошёл к американцу — они начали о чём-то разговаривать. Американец вёл себя так, будто весь кишлак принадлежит только ему — смотрел на старика с каким-то пренебрежением и даже отвращением. А тот что-то негромко рассказывал ему, активно жестикулировал и в какой-то момент, вдруг обернулся назад и указал рукой в том самом направлении, где ночевали остальные офицеры. Неудивительно, что майор Кикоть догадался — крестьянин наверняка сдал их американцу… Одновременно тот душман, что ранее разговаривал с ним, дал какую-то короткую команду. От машины отделилась двое бойцов с автоматами и зашагали в указанном направлении.

Один из афганцев оказался совсем рядом. Посмотрел на окно, через которое наблюдал майор. Кгб-шник едва успел отшатнуться от окна, но случайно налетел спиной на какую-то полку с глиняной посудой, в результате чего перевернул ее. Раздался страшный грохот — всё попадало на пол. Конечно же, снаружи всё было слышно. Виктор Викторович, забился в тёмный угол, спрятался за укрытием и схватился за пистолет.

Все — попал!

Не прошло и тридцати секунд, как в дверном проёме показался тёмный силуэт в свободной афганской одежде, и с оружием в руках.

Он что-то резко произнес, затем повторил. А после дал длинную очередь, перечертив всю внутреннюю часть помещения. Эффектно, но не эффективно. Удивительно, но майор остался цел — ни одна пуля не попала в цель. Благо, он занял очень хорошую позицию. Не дожидаясь, пока тот предпримет что-то еще, чекист вскинул руку с пистолетом и нажал на спусковой крючок.

Раздался сухой одиночный выстрел — пуля угодила точно в грудь противника, от чего тут булькнул и рухнул, словно подкошенный. Тут же раздались крики и вопли. Одновременно, где-то рядом загрохотал автомат. Наверное, это Петровский.

Ему вторили другие очереди, начался какой-то хаос. Крики, вопли. Беготня. Хлопки дверей.

Черт возьми, да его сейчас просто подорвут, вместе с домом. Ничего не останется. Майор сорвался с места, кубарем вылетел из дома, затем бросился под стоящую рядом машину. Рядом показался противник, но Кикоть не глядя, вскинул руку с зажатым в ней «Макаровым» и дважды выстрелил. Кто-то вскрикнул — его заметили. Вокруг засвистели пули, звякнули по железу.

Плохо дело.

Вскочив на ноги, петляя между фрагментами забора, майор бегом бросился вниз по дороге, но споткнулся и кубарем полетел землю — возможно, это спасло ему жизнь, так как над головой просвистело несколько пуль. Увидев справа от себя длинную каменную стену дувала, майор бросился к ней, намереваясь использовать её как укрытие. Упал, пополз подальше на карачках.

За ним побежало двое, не прекращая стрелять. К счастью, все в молоко. Бросившись за укрытие, майор принял позицию для стрельбы лёжа, после чего дважды выжал на спуск. Затем ещё два раза — оба противника упали, выронив своё оружие.

У Кикотя в стволе оставался только один патрон. После этого пистолет будет бесполезен, а другого оружия у него с собой не было. Впрочем, можно же взять оружие одного из убитых противников. Ему показалось это вполне себе реализуемым…

Вскочив на ноги, он бросился за автоматом, но внезапно совсем рядом, в песок упала граната… Майор похолодел — неужели все?

* * *

— Вы, двое! Руки держать так, чтобы я их видел! — громко приказал я, обращаясь к сопровождающим подполковника бойцам. — Без глупостей! Не пытайтесь что-либо предпринять, я никому не желаю зла! Вы просто не понимаете, что здесь происходит, подполковник Шевцов не тот, за кого себя выдает. Он предатель.

— Чушь! — вдруг выкрикнул тот, но получилось как-то неуверенно. — Совсем мозги на солнце высохли⁈ Чего вы стоите, это дезертир! Да сделайте же что-нибудь.

— Заткнись, свинья поганая! — прорычал прапорщик Корнеев, ткнув в него стволом автомата. — Скажи спасибо, что я тебе колено не прострелил!

Шевцов наградил его лютым взглядом, но заткнулся.

— Где остальные участники вашей группы? — жёстко спросил я, глядя на комбата сверху вниз. — Внизу? Где-то там, в ущелье?

Али Хадид, видя, что происходит, начал потихоньку пятиться назад, но внезапно споткнулся и упал на спину. Я лишь окинул его безразличным взглядом — этого нужно любой ценой доставить к нашему командованию и не обязательно в Кундуз. А вот Шевцову вовсе не обязательно оставаться живым — все равно на базе его ничего хорошего не ждет.

Карты под рукой у меня сейчас не было, но не удивлюсь, что внизу было всё то же самое ущелье, в котором ранее наша группа «Зет» разгрохала караван, принадлежащий генералу, что сейчас таскался за нами со связанными руками за спиной.

Вполне возможно, что я и ошибался — большая часть республики Афганистан практически вся испещрена подобными ущельями, холмами и хребтами, которые похожи друг на друга, как две капли воды. Это и не важно. Но чуйка говорила именно так. Учитывая наше вмешательство, никаких других караванов тут и быть не может. Если бы они и были, их бы уже вернули бы свои же.

Глядя на сопровождавших подполковника бойцов, я пытался понять, кто же это такие? Группа разведчиков? «Охотников за караванами», как мы? Или же люди, полностью подконтрольные Шевцову, такие же гнилые как и он сам?

Учитывая обстановку — сложно было сказать наверняка. Ничего, поглядим.

— Ну что, комбат? — невесело усмехнулся я, глядя на офицера. — И что теперь с тобой делать? Может, просто пристрелить прямо здесь? Чтобы ты не выкинул чего-нибудь, а? А то ты и так уже натворил дел, гордиться которыми уж точно не стоит… Или же доставить тебя в штаб Кундуза, чтобы все узнали, какая ты свинья?

— Ты как с офицером разговариваешь? — обернулся один из бойцов сопровождения и я внезапно узнал его — видел в гарнизоне Кундуза. Кажется, это был прапорщик.

— Твоего мнения не спрашивали! — оборвал я разведчика. — Выполняя приказы этого человека, позорящего советскую военную форме, вы сами загоняете себя на грань того, что попадете в дисциплинарный батальон! А там, глядишь, места и повеселее светят!

Оба разведчика обменялись растерянными взглядами. Они не понимали, что происходит.

— Так, слушайте сюда! — четко произнес я, понимая, что нужно внести некоторую ясность в и без того накаленную обстановку. — Я заместитель командира разведгруппы, старший сержант Громов и у меня есть твердые доказательства того, что этот человек работает с душманами, сливая им важную информацию! Самое время решить, на чьей вы стороне? Своего командира, который встал на скользкую дорожку и работает на врага, или же послушать нас — тех, кого он отправил на верную гибель, просто потому, что мы ему не понравились и он решил заткнуть нами дыру.

— Это полнейшая чушь! — произнес Шевцов, однако прозвучало это как-то неубедительно. — Громов, ты своим глупым вмешательством срываешь выполнение боевой операции «Петля», при этом сам не понимаешь важности последствий. Штаб больше двух недель готовился к такому мероприятию и… Черт возьми! Скоро здесь пойдет караван…

— Караван? — насмешливо хмыкнул я, затем указал на лежащего на земле моджахеда. — Чей караван? Его? Ну да, конечно. Мы разбили этот караван ещё вчера вечером, а сейчас весь наш квадрат усеян его людьми. Они как раз нас и ищут. Не до перевозки грузов. А вот как раз здесь, в этом ущелье, точно ничего не предвидится, потому что вы, товарищ подполковник Шевцов, слили духам информацию о том, что на их пути готовится засада. Они уже все переиграли и отправили караван, который вы здесь ждёте, раньше и совсем другим маршрутом. С важным грузом. Да только и они, и вы, серьезно просчитались, потому что засаду мы устроили совсем не там, где нам указал штаб, а тремя километрами южнее. Фактор неожиданности, серьезный аргумент.

— Как вы уцелели? — удивился Шевцов.

— Проверили патроны во время получения! — ответил Шут. — А то, холостыми особо не повоюешь… Да, да. И также узнали, чей был приказ!

Тот побледнел. Сглотнул.

— Что вы нашли среди груза? — насторожился старший офицер. Более того, он даже в лице изменился. — Было что-то важное?

— А какая разница? — улыбнулся я, затем решил продолжить. Вдруг выдаст что-то полезное. — Что вас интересует? Наркотики, оружие? Или, может быть деньги?

— Если там было что-то важное, это нужно доставить в гарнизон!

— Доставим, не переживай, подполковник! И тебя доставим, и Хадида. А уж его там заставят говорить, есть специалисты! Представляешь, что будет, когда он назовет твою фамилию⁈ Так, у вас радиостанция есть?

Шевцов не ответил. Понимал, что против него собралось много аргументов. Одновременно, я заметил, как тот неловко сунул руку куда-то под одежду — там у него оказался пистолет, однако воспользоваться он конечно же, не успел. Быстрым ударом ноги, я выбил оружие у него из руки, отчего громко взвыл.

Это было ожидаемо.

— Не дури! Больше предупреждать не буду! Итак… Ранее, я задал вопрос, где ваша радиостанция?

— Внизу, в ущелье. Но вам туда хода нет! — пробурчал тот и вдруг морда у подполковника вдруг стала какой-то шибко довольной. — Мои парни сразу же вас свинцом накормят!

— Сами мы туда и не пойдём, а вот с тобой легко! — отозвался я, оперативно переиграв Шевцова. — В тебя они точно стрелять не будут! И пойдем мы прямо сейчас, пока вас не хватились. Поднимайся, ну! Шут, держи этих на прицеле.

Я пока не доверял разведчикам, хотя те и изменились в лице, когда услышали мои слова.

Первым двинулся я, ведя перед собой подполковника. Пришлось упереть ему в спину ствол пистолета, чтобы тот стал более покладистым. Я прекрасно понимал, что от страха и осознания того, что ему грозит полное разоблачение, эта гнида снова попытается как-нибудь выкрутиться. И был к этому готов.

Затем шёл Али Хадид, следом за ним двое разведчиков, а замыкал колонну Паша Корнеев, держа всех троих на прицеле автомата.

Именно такой растянутой группой мы принялись спускаться вниз по ущелью — я вертел головой по сторонам, и вскоре увидел несколько оборудованных между скал и камнейпозиций. Очевидно, что здесь действительно была подготовлена засада, вот только никакого прохода каравана здесь не планировалось.

То ли самого Шевцова использовали, то ли здесь шла какая-то сложная, быть может, даже двойная игра, правила которой я пока не понимал.

Впрочем, неважно.

На наше появление, конечно же, отреагировали. Не прошло и минуты, как сбоку раздался звук взводимого затвора автомата. С другой стороны тоже.

— Стоять! Что это тут происходит? — голос был строгий, крепкий.

Тут Шевцов внезапно дернулся, резко оттолкнул меня и бросился куда-то вниз. Почти сразу раздался одиночный выстрел…

Глава 9

Заварушка в ущелье

Стрелял Шут.

Правда, не прицельно. Скорее для того, чтобы напугать или заставить остановиться.

Пуля, выпущенная из автомата Калашникова, звонко щёлкнула по камню, выбив крошку и фонтанчик пыли. Почти сразу раздалась короткая очередь слева от нас — пули срикошетили от камней, запахло пороховыми газами. Одна из пуль просвистела совсем рядом со мной, отчего я плюхнулся за скалу, но при этом оружие держал наготове. Вероятно, очередь из автомата была случайной.

Подполковник Шевцов шарахнулся в противоположную сторону, но внезапно поскользнулся на каменной крошке и потеряв равновесие, скрылся из вида. Только и раздался его короткий крик, затем глухой удар. И все. Тишина.

Первая мысль — сорвался? Ущелье-то не особо глубокое, но тем не менее.

Вообще, все случилось настолько быстро, что никто толком и не понял, у кого же сдали нервы? А может, просто палец соскочил?

В это же время особенно эпично прозвучал протяжный крик то ли орла, то ли стервятника, что парил где-то над нами. Ему оттуда хорошо видно — расценивать его крик можно как угодно.

Едва эхо разнесло звуки стрельбы по ущелью, как справа и слева послышались требовательные крики:

— Прекратить огонь!

— Оружие на землю! Ну!

И снова повисла звенящая тишина. Атмосфера здесь была накалена до предела — люди комбата вообще толком не поняли, что произошло. Однако, как ни крути, а сейчас мы были врагами — просто по недоразумению. А может быть и нет. Может не все разведчики такие, как мы. Мы за правду, за то, чтобы приблизить победу. Не ради личной наживы. Как говориться, кому война, а кому… Может, эти скурвились вместе с комбатом, что без зазрения совести называл себя советским офицером и носил погоны подполковника… Хорошо, что нервы у всех были крепкие, никто больше случайно не нажал спусковой крючок, иначе бы тут началась мясорубка, которая точно закончилась бы не в нашу пользу.

— Оу! Оу! Все нормально! — громко заорал я, подняв руки над головой, однако пистолет бросать, пока не стал. — Спокойно, мужики! Свои!

— Оружие бросайте! — потребовали из-за камней.

Шут позади меня, заняв позицию у небольшого скального выступа, держал на прицеле обоих разведчиков, которые также понимая, что может произойти, плашмя плюхнулись на камни, заняв укрытия. Заодно контролировал и Али Хадида, чтобы тот не выкинул чего-нибудь эдакого…

К счастью, до эскалации конфликта дело не дошло.

— Не, так дело не пойдет… — покачал головой я, но руки опускать не стал. — Оно останется при нас! И вы прекрасно знаете, почему.

Снова тишина. Очень нехорошая тишина.

— Мужики, свои! — вдруг подал голос один из тех, кто ранее сопровождал подполковника. — Давайте поговорим!

Тут был ещё один момент — если бы началась перестрелка, группа непременно победила бы, ведь у них явный перевес сил — нас-то всего двое. Конечно, были бы потери и у них… Но на самом деле, проблема была куда глубже.

Обстрелявшие ГАЗ-69 душманы, что находились неподалеку, непременно услышали бы шум боя, а после явились бы выяснять — кто это на их земле решил поупражняться в стрельбе. Разведгруппе Шевцова это обстоятельство было совершенно не нужно, да и нам тоже. Это понимали все.

— Бобер, Сыч! — решительно раздалось из-за камней. — Что, черт возьми, происходит?

По-видимому, заместитель командира разведгруппы обращался к тем, кого мы ранее обезоружили. Интересные у них позывные, а мы ещё думали, что у нас весело и странно. Шут, Урду, Шаман…

— Андрюх, рекомендую убрать оружие и послушать! — крикнул тот же голос. — Они нам не враги — хотели бы, нас давно пристрелили бы. Тут интересная информация, по нашему комбату…

Мы с Корнеевым молчали, диалог вёлся между людьми подполковника Шевцова. И пока все шло весьма разумно — разведчик сначала думает, а потом стреляет. Это только дурак начинает палить во все стороны из автомата. Однако меня волновал только один момент, комбат что, разбился?

— Ладно. Поговорим… — неуверенно раздалось из-за камней. — И без глупостей, да?

— Непременно! — ответил я. — Оружие опустите, а то не дай бог… Мы сделаем то же самое.

Прошло несколько секунд тишины.

— Мы пришли с миром! — зачем-то брякнул Корнеев. Это прозвучало как-то совсем нелепо, но при этом дополнительно разрядило обстановку.

— Мужики, вставайте. Никто вас не держит, — негромко произнес я, обращаясь к бойцам сопровождавших комбата. Пистолет я у рад, но так, чтобы легко и быстро достать вновь. — Извините, за неудобство. Не хотели, но пришлось.

Оба медленно поднялись, осмотрелись. Один из них кивнул, а второй только недовольно нахмурился, но ничего говорить не стал. Он сделал пару шагов к краю ущелья, где ранее скрылся из вида трусливый комбат. Посмотрел вниз, замер на пару секунд, затем повернулся лицом к нам и изобразил характерный жест, означающий, что с подполковником — все.

Это не укрылось от моего взгляда.

Неужели эта гнида и впрямь просто сорвалась вниз и разбилась о камни? Да ну, слишком лёгкая смерть для такой твари. Если он, конечно, он мертв. А если жив, то ему сейчас точно не позавидуешь.

Тем временем, из-за камней, где я ранее приметил оборудованную стрелковую позицию и торчавший край штыревой антенны радиостанции, показался разведчик. Справа ещё один, левее, метрах в десяти — третий. Само собой, все с оружием, но стволы автоматов были опущены вниз. Все, как и мы, в традиционной душманской одежде, серого и коричневого цветов. Головы и лица скрыты, у всех жилеты-разгрузки, какие любили носить афганские моджахеды. На ногах сине-белые кеды, вместо ботинок.

Я насчитал семь человек. Все, как и у нас — стандартная группа.

Покрутив головой по сторонам, заметил снайпера и пулемётчика. Если подумать, то стрелок с оптикой легко мог бы меня снять ещё на подходе, а остальные быстро ликвидировать Шута… Бесспорно, хорошо, что здравый смысл взял верх над сложившейся весьма спорной ситуацией и сейчас, она более-менее контролировалась. Вероятно потому, что их сбил с толку тот факт, что все мы были в душманской одежде, но при этом духи так пленных не водят. А такими малыми группами тем более. Да и тактика перемещений у них иная.

От разведгруппы отделился один человек, судя по всему, старший офицер. Остальные бойцы Шевцова, за исключением Бобра и Сыча, внимательно наблюдали за нами с разных точек, при этом, не забывая контролировать и окружающее пространство. Оружие они вроде бы опустили, однако общее напряжение никуда не делось — в любой момент каждый мог использовать оружие по своему усмотрению. Крайне напряженная ситуация.

Старший подошёл ближе, остановился у края ущелья и быстро посмотрел вниз — видимо гнилой комбат и впрямь разбился. Иначе, тот приказал бы своим оказать ему помощь. Ну, это даже к лучшему, хотя и странно.

Офицер быстро осмотрев меня с головы до ног, уверенно произнес:

— Я старший лейтенант Горелов, заместитель командира группы.

— Старший сержант Громов! — в свою очередь представился я. — Так же, заместитель командира… Мы тоже из Кундуза, только недавно поступили под командование полковника Кудасова. Не буду долго мусолить… У меня есть четкие основания обвинить нашего комбата, подполковника Шевцова в том, что он тайно работает с душманами. Его решением, еще в гарнизоне, при подготовке группы к выходу, нам выдали холостые патроны, вместо боевых. Это не было ошибкой. Также, Шевцов заранее сообщил полевым командирам оппозиции о том, что на пути их каравана будет засада. У него там свои интересы. Они приняли меры, но мы их все равно переиграли.

— Так… — на лице Горелова появились признаки смятения и сомнений. — Обвинения достаточно серьезные. Уверен в своих словах?

— Да.

— А доказательства? Чем подкрепишь слова, сержант?

— Старший сержант… — поправил я. — Прапорщик на складе, что выдавал нам эти патроны, сам все рассказал.

— А с чего бы ему это делать? — насторожился офицер, глядя на меня недоверчивым взглядом.

— Если бы меня за жопу взяли с тем, что я пытался подсунуть холостое дерьмо вместо патронов, я бы тоже рассказал! — хмыкнул Шут, ни к кому конкретно не обращаясь. — Мы не на прогулку собирались, как бы. За такое сразу к стенке нужно!

Горелов смерил его рассеянным взглядом, затем вновь посмотрел на меня.

— Что-то ещё?

— В рамках боевой операции «Петля», караван, который вы тут уже сутки ждёте, не появится. Вы же давно в курсе, что у духов появилось новое оружие и они намерены его перевозить в другую часть Афгана? Авиации нет, угроза минимальна. Душманы воспользовались информацией, что получили от Шевцова и изменив свои планы, пошли другим маршрутом усиленным составом, наткнувшись уже на нашу засаду, которая устроила моя группа. Они не ожидали такого организованного приема… В ходе боя, караван был полностью разгромлен, а весь груз сожжен и уничтожен. Но помимо этого, нам удалось обнаружить и прихватить кое-что ещё, что очень заинтересует наш штаб. Очень важная информация. Кстати, знаете, кто перед вами?

Я указал на связанного моджахеда, что сидел между камнями.

Горелов посмотрел в его сторону, прищурился — либо не признал крупную рыбу, или же сделал вид, что не узнал. Я пока не раскусил этого офицера, поэтому был с ним осторожен.

— Это генерал Али Хадид, собственной персоной! — заявил я, ухмыльнувшись. — Полагаю, не стоит говорить, кто это такой, да? Нам с напарником посчастливилось взять его там, где другие просто не ищут!

У ошалевшего старшего лейтенанта Горелова глаза на лоб полезли, когда он вгляделся и узнал лицо одного из самых главных лидеров афганской оппозиции, с которой Советский Союз вел партизанскую войну уже много лет.

— Вы это вдвоем сделали? — пробормотал он. — Но как?

— Бывает и такое… Немного расчетливости, таланта и везения. Нам не впервой делать то, что считается нереальным. Без пафоса. Ваш комбат, возможно даже напрямую, сливал ему информацию. Едва Шевцов вышел на нас, как они сразу же узнали друг друга. Мне все стало понятно, это и стало основанием для того, чтобы мы перешли к таким жёстким мерам… Шевцов твердо намеревался нас ликвидировать по-тихому. Однако сначала прощупать, чтобы понять, что нам уже известно…

Тот посмотрел на меня с уважением, затем перевел взгляд на Шута.

— Так это правда… Вы и есть та самая группа «Зет»? — вдруг спросил старший лейтенант.

— Угу, — пробурчал я. — Но мы этим не гордимся. Просто делаем свою работу.

— Но почему вас только двое? Утром, несколько часов назад сообщили, что с вами потеряна связь, а сама группа числится пропавшей без вести. Шевцов как-то странно обрадовался, хотя причины для этого не было. Вернее, я ее не понял. Ну, теперь-то все более-менее понятно.

Я удивлённо присвистнул — надо же, как оперативно они нас списали. Это было весьма подозрительно… Неужели не только комбат замешан в том, что мы оказались в такой заднице? Были и другие офицеры?

А кто ещё? Полковник Кудасов? Ну, нет. Это уже слишком…

— Группа была вынуждена разделиться. Где остальные, мы не знаем. У нас была связь, но с момента разделения от «малыша» толку не было. Батарея на пределе, сплошные помехи. У вас радиостанция есть? — спросил я. — Нам бы связаться с командованием, запросить эвакуацию.

— Связь есть. Сейчас организуем. Э-э, Громов, смотри какое дело… — вдруг изменился в лице Горелов. — Перед самым выходом нашей группы на задание, по неизвестным причинам комбат Шевцов внезапно взял командование на себя, а наш штатный командир, капитан Батищев, слег в госпиталь с сильным отравлением… Вообще вся операция какая-то странная. Комбата никто не особо не любил, потому что падла еще та. Но чтобы сливать информацию духам… Вот, сучара! Э-э, я все это к тому, что знаю о вашей репутации и верю всему, что ты сказал… Майор Карев, что был у вас старшим инструктором в учебном центре, мой хороший знакомый. Я слышал о том, как вы нашумели в Пакистане. Ни я, ни остальные не были в курсе того, что затевает подполковник Шевцов.

— Понимаю… — отозвался я, хотя по факту мне было все равно. Не до этого — слишком многое сейчас было на кону. А время сейчас самое главное.

— Для нас это тоже странно — прибыли сюда, где караваны вообще не ходят, торчим тут уже вторые сутки. Тишина вокруг, за все время дважды видели небольшие группы душманов, но никаких признаков того, что здесь будет идти караван. Мы их за девять месяцев уже шесть штук разбили. Так, Антон, дай нам связь с Кундузом.

— Принял! — раздалось слева. Одновременно зашаталась штыревая антенна — связист разведгруппы взялся за дело.

Я кивнул, вновь подошёл к краю ущелья — распластавшееся тело Шевцова действительно лежало среди камней, без какого-либо движения. Пятна крови говорили сами за себя — высота небольшая, метров десять, даже меньше. Да только внизу сплошные камни и насыпь — все ясно.

Даже если эта крыса и жива, вытащить ее оттуда практически невозможно. Впрочем, чуть правее шла тропа, по которой к нему несложно спуститься. Если он жив, то промедолом обколоть, чтоб не мучился и все дела. Но за его дела, за то, что творил ранее, он даже такого не заслуживает. Проверять не хотелось.

Тем временем Горелов медленно подошёл к Али Хадиду, которого Паша Корнеев по-прежнему держал на прицеле.

— Так это ты, значит, свинья… — смерив его злым взглядом, вдруг произнес старший лейтенант. — Я бы тебе горло перерезал, да толку…

— С чего такая ненависть? — спросил Шут.

— По его приказу, моему близкому другу духи колени прострелили, раздели и приказали ползти… Через пустоши. Тот полз целый километр, мучился. Ослабел, крови много потерял. А потом эта сволочь ему голову прострелила. Развлекся он так. Я когда узнал, разозлился сильно.

— А, ну ясно. Только держи себя в руках, Хадид нам живой нужен. Он же клад информации. Если из него все вытянуть, это поможет закончить войну.

— Все нормально! — ответил офицер.

Генерал тоже все понимал, но от рвущейся из него ненависти, никаких других эмоций не показывал — ни страха, ни раскаяния. Зверюга, вот и все. Собака бородатая.

— Командир, есть связь со штабом! — отозвался радист, выглянув из-за камня.

Горелов плюнул под ноги моджахеда, затем направился к радиостанции. Я за ним.

— Беркут, это Гюрза! Прием!

— Слышу тебя, Гюрза. Что там у вас?

— Командир группы погиб. Несчастный случай. Но это не самое главное… На наши позиции вышла часть группы «Зет». У них живой пленный. Очень серьезный. С собой еще важная информация, документы. Просят срочной эвакуации. Прием.

— Гюрза, какая эвакуация? У вас караван скоро пойдет! — раздалось оттуда.

— Не будет каравана! — ответил я, а Горелов продублировал.

— Гюрза, вы там что, на солнце перегрелись? — голос был ленивый, сонный.

— Никак нет. Докладываю, как есть. Каравана не будет. У противника другие планы.

— Что за ерунда⁈

Я выхватил переговорное устройство из рук старшего лейтенанта.

— На связи Громов. Слушай ты, крыса штабная, нам немедленно нужны вертушки. У нас с собой живой Али Хадид и документы на оружие, которым сбивают наши вертушки. Это твоя голова способна понять? Живо сюда эскадрилью, усиливайте ее, чем хотите, ясно? Мне все равно как!

— Какой еще Громов? Гюрза, что происходит? — связист то ли тупил, то ли пытался устроить концерт.

— Группа «Зет». Докладывай наверх, живо! — рявкнул я. — Нам нужна эвакуация! Иначе я сам до твоей задницы доберусь, мало не покажется. Ты понял?

Тишина. Помехи. Горелов смотрел на меня слегка изумленным взглядом.

Наконец, радиостанция снова ожила.

— Гюрза, прием. Понял тебя. По результатам дам знать. Конец связи.

Я вернул ему микрофонно-телефонную гарнитуру.

— Ну, что скажешь?

— Если и пришлют, то не скоро. Пока он сейчас наверх доложит, пока они там примут решение. А Кудасов не захочет рисковать операцией, да и нарушать запрет на полеты тоже.

— Я прекрасно знаю, что запрет на вылет это чепуха! — уверенно заявил я. — Ради того, чтобы доставить на базу Али Хадида, они легко пойдут на это. Район небезопасный, но духов с ПЗРК мы тут не видели. Если отправят сюда три-четыре вертушки, угроза для них минимальна.

— Может ты и прав. А ты точно, старший сержант? — Горелов смерил меня удивленным взглядом.

— Также точно, как и тот факт, что у нас живой Али Хадид.

— Тогда остается только ждать…

Вдруг справа раздался одиночный выстрел. Мое ухо обожгло болью.

Я интуитивно качнулся вправо. Лишь мельком успел заметить откуда стреляли — там, среди камней была окровавленная фигура подполковника Шевцова с пистолетом в руке — тот стрелял в меня.

Уцелел, собака паршивая. Хотя вид у него был очень плохой. Единственный вариант — сам себя обколол обезболивающим и на морально-волевых поднялся по тропе. Значит, ноги целы. Пистолет держал одной рукой — вторая висела плетью.

Снова выстрел — мимо.

Совсем рядом раздалась автоматная очередь, прошившая обезумевшего комбата насквозь. Он выронил оружие, затем завалился обратно и вновь полетел в ущелье, только теперь уже навсегда.

Стрелял снова Корнеев. Среагировал так, как требовала ситуация.

Но не прошло и десяти секунд, как прозвучал истошный крик кого-то из разведчиков:

— Духи! К бою!

Глава 10

В афганском плену

Глядя на катящийся к нему по сухой песчаной земле темно-зеленый кругляш, майор Кикоть похолодел. Он в ужасе замер, потому что еще никогда не оказывался в подобной ситуации — ведь чекист, это вовсе не штурмовик, а сотрудник КГБ СССР. Бесспорно, его обучали некоторым основам ведения боя, защиты, атаки — исключительно для особых случаев. Но, как ни крути, а подготовка совсем не та. Выводить людей на чистую воду, искать диверсантов, подмечать детали — это его стихия. А тут…

Время как-то само собой замедлилось настолько, что всего за пару мгновений у майора перед глазами промелькнула вся его прожитая жизнь. Служба. Взлеты и падения на ней. Успехи и поражения.

Сейчас эта проклятая граната взорвется и все закончится. Быстро и окончательно. И никто из его друзей, знакомых, коллег по службе, немногочисленных родственников… Никто даже не узнает, куда же делся майор Виктор Викторович Кикоть… Был такой офицер, летел в Афганистан на АН-24, на новое место службы, что находилось на севере республики, на советской авиабазе в Мазари-Шариф… Но не долетел. Пропал без вести. Его самолет сбили душманы, причем глубоко на территории противника, вдалеке от расположения позиций советских войск и союзной правительственной армии ДРА.

Здесь его тело просто не найдут. Никогда. У него не будет могилы, не будет таблички с именем и фотографией. Не будет почетного караула, салюта, не будет трогательной речи. Не будет вообще ничего. Никто не придет.

В лучшем случае сами же местные жители выбросят где-нибудь за границей этого кишлака и может быть, прикопают.

Кикоть знал, что таких случаев в Афганистане было много, просто их не предавали огласке.

А умирать, после всех злоключений, после долгого пути через земли душманов, совершенно не хотелось. Слишком рано. А ведь у него даже семьи ещё не было и майор втайне надеялся, что это скоро произойдет.

А от осознания того, что конец вот он — у офицера откуда-то из глубин сознания полезло лютое, просто неистовое желание жить. Во чтобы то ни стало. И с полным набором конечностей, желательно.

Изловчившись, майор быстрым движением руки отпихнул от себя гранату в сторону, а сам успел заслониться телом ранее убитого им душмана. Даже одной рукой ухо успел прикрыть.

Громыхнуло. Сильно.

Сыпучий песок, тело мертвого врага и рельеф местности всё-таки поспособствовали тому, чтобы офицера не разорвало на части. Тем не менее, от взрывной волны Виктора вместе с телом душмана с силой толкнуло. По ушам больно ударило, да так, что он едва не оглох. В глазах заиграли тысячи крошечных разноцветных искр и огоньков. Все тело мгновенно налилось болью, какой-то смертельной тяжестью. Стало как-то странно, необычно. Ничего подобного он ранее не испытывал. Словно что-то сломалось. Что-то серьезное, важное. Все вокруг внезапно потемнело, а сознание будто бы выбило из головы, отчего чекист провалился в вязкую и темную яму небытия… Но он был жив!

Очнулся майор далеко не сразу. Постепенно, с трудом. Неизвестно, сколько прошло времени, но последствия явной контузии никуда не делись.

А ещё все вокруг тряслось, скрипело и громыхало. Тело жутко болело, пошевелиться было практически невозможно. Казалось, каждая косточка готова взорваться от боли, каждая мышца лопнуть от перенапряжения. Голова раскалывалась, тошнило. Майор ничего не видел — только кромешная темнота, потому что глаза были закрыты. А по лицу хлестали сильные порывы ветра, частицы песка.

Сквозь далёкий звон в ушах, он смутно различил шум работающего двигателя, глухой звук колес перемещающихся по твердой поверхности. Скрип и лязг металла, особенно на кочках.

Отсюда ясно одно, майор все ещё жив и его куда-то везут. Близкий взрыв гранаты не оказался фатальным, хотя и не прошел бесследно. Такие вещи всегда имеют плохие последствия в виде осколочных ранений, контузий и других проявлений, но по ощущениям казалось, что руки и ноги целы. Возможно, в теле есть осколки. Майор слышал истории про обманчивые фантомные боли у тех, кто вернулся с войны без… Впрочем, наверное, сейчас совсем не тот случай.

И к тому же, зачем душманам брать с собой раненого? Причем, судя по одежде и отсутствию документов, даже не ясно, солдат он или офицер. Да его куда легче просто пристрелить и бросить.

Виктор Викторович по-прежнему ничего не видел, вернее, видел только темноту, потому что всё ещё не мог открыть глаза. Уж не ослеп ли он?

Внезапно «включилось» обоняние — в нос ударил сильный запах солярки и дорожной пыли. Ещё он понял, что связан и весьма крепко.

А на кой-черт связывать раненого?

Офицер вспомнил, что на точке перегрузки оружия, вместе с группой душманов был американец — вероятно, его прихватили с собой по его указанию. Значит, майора приняли за разведчика и посчитали, что он может быть полезен… И верно — ведь из появления в том кишлаке действительно никто не ждал. Американский агент наверняка захочет узнать, что они там делали и что удалось узнать.

Это хорошо, хотя тут тоже возможны различные варианты, вплоть до вербовки. Но как же остальные? Где капитан Петровский? Где офицеры десантники и остальные члены экипажа из самолёта?

Во время начала заварушки, майор слышал, что где-то рядом была стрельба, вот только кто был ее инициатором и участвовали ли там его знакомые? Либо же Петровский не стал влезать в мясорубку и все духи стреляли только по КГБ-шнику?

Кикоть вдруг ощутил, что на лбу и правой щеке начала нарастать тупая и ноющая боль. Наверняка, осколком от взрыва гранаты зацепило.

КГБ-шник попытался разлепить глаза, но из этого ничего не получилось — веки словно слиплись, да и кожу лица тоже что-то стянуло. Вместе с этим Виктор Викторович почувствовал, что его лицо словно стянуло какой-то тонкой липкой пленкой. Вероятно, это подсохшая кровь из раны на лбу — не нужно быть гением, чтобы догадаться.

Ещё, помимо звона в ушах и мелких ран, майору сильно хотелось пить. В горле пересохло, на зубах скрипел песок, а язык с трудом ворочался во рту. Кое-как сглотнув, он попытался облизнуть свои потрескавшиеся губы, но ощутил только слабый привкус крови.

Самочувствие не очень, чего уж тут. И пока он приходил в себя, машина продолжала движение по бездорожью — судя по всему, она была не одна и двигалась достаточно быстро. А ещё майор понял, что лежит в кузове и он тут не один. Интуитивно ощущать человеческое присутствие рядом, майор умел, и жизнь показывала, что это чувство его обманывало редко.

Первая мысль — это душман пулеметчик, что мог находиться в кузове пикапа, управляя крупнокалиберным пулеметом. Это излюбленная тактика духов — использовать пулеметы со станка, прямо из кузова внедорожника. Будучи хорошо связанным, лишний раз лучше не трепыхаться, чтобы не привлекать к себе внимания. Мало ли, чем это может обернуться… Остановятся, вытащат наружу и пристрелят…

Правда, также существовала вероятность того, что рядом с майором сейчас лежит другой пленник, которого также прихватили с собой. А может, тела своих убитых собратьев. Сложно сказать.

Сколько прошло времени, Виктор Викторович не знал, да и сколько он провалялся без сознания тоже. Это могло быть и двадцать минут и два часа. А за это время пикап мог проехать солидное расстояние — где тот кишлак, можно только догадываться.

Глупо получилось — майор случайно спалился, потому что был слишком любопытным. Стечение обстоятельств. Случайность даже.

Конечно же, в голове у КГБ-шника уже вовсю шла аналитическая работа — как теперь выбраться из сложившейся ситуации? Однако вариантов и возможностей в такой ситуации оказалось очень мало.

Ему удалось разлепить слипшиеся глаза — кажется, даже ресницы пострадали. Вокруг действительно была темнота, а сверху яркие звёзды и тонкий месяц.

Однако где-то справа Виктор Викторович различил первые признаки приближающегося рассвета, а значит, уже утро. С того момента, как они обнаружили душманов в кишлаке, прошло не более трёх часов.

Пулемётчика, как и самого пулемёта, в кузове машины не оказалось. Вместо этого, чекист увидел силуэты двух человек в афганской одежде и с автоматами в руках. Они сидели на какой-то лавке, видимо прикрученной к борту кузова пикапа. Головы опущены, не говорят, не двигаются.

— Чёрт возьми! — одними губами пробормотал майор, догадавшись, что они спят. — Это шанс.

Ещё там были какие-то свёртки, пара старых, поцарапанных деревянных ящиков. Вероятно, с патронами. Ещё была канистра, какая-то веревка.

Освободиться, выхватить автомат и перестрелять всех — должно получиться.

А духи действительно дремали, видимо их укачало во время движения. Ну а что им ещё делать в кузове, к тому же ночью? Разведчик тоже не упускает возможности поспать, если на то выбилось хоть немного времени.

Приподняв голову, офицер увидел путы и понял, что его действительно хорошо связали, причем по рукам и ногам. Вряд ли рядовые духи так умеют. Освободиться без чужой помощи не получится — как не прискорбно, но это он понял сразу. Тот, кто вязал его, знал, как это делается.

Изловчившись, майор сумел приподняться повыше, после чего повернул голову и через заднее стекло кабины пикапа, разглядеть внутри кабины ещё двоих. Водителя и пассажира. Справа на пассажирском месте, сидел тот самый человек, что ранее командовал разгрузкой оружия в кишлаке.

— Американец! — догадался Виктор, смутно опознав уже знакомого противника. И тут же у него возник вопрос, кто же это, чёрт возьми, такой? Агент ЦРУ⁈

Пока никто из врагов его не заметил, он опустился обратно на дно кузова и принялся ждать.

Прошло ещё несколько минут. Машина продолжала движение, но теперь пошла в гору, начала петлять зигзагами, вероятно поднимаясь куда-то наверх, где у них было место дислокации. Постепенно светлело.

Сохранять самообладание в такой ситуации было непросто, однако сотрудников комитета государственной безопасности этому учили — нужно было только вспомнить. И Виктор Викторович вспомнил.

Наконец, дорога снова стала ровной и машина вновь набрала скорость. Затем внезапно совершила резкий поворот, отчего майор больно ударился головой о борт кузова пикапа. Через несколько секунд транспорт остановился — вероятно, добрались до пункта назначения. Чуть приоткрыв глаза, Виктор Викторович увидел, что вокруг находятся крыши каких-то низких построек. Вероятно это был какой-то кишлак или поселение, которое по совместительству являлось местом дислокации оппозиционных сил Афганистана. Ещё там имелась небольшая радиовышка, сразу за ней что-то вроде наблюдательной башни.

Водитель пикапа заглушил двигатель, захлопали двери, послышались голоса людей на незнакомом ему языке. Раздался неясный шум, многочисленные шаги.

Майор замер, ожидая, чем же всё закончится.

Раздался скрип открываемой задней части борта пикапа, лязг металла, стук. Машина качнулась так, словно кто-то спрыгнул с неё на землю.

Несколько секунд тишины. Какие-то голоса.

Затем последовала громкая команда, и связанного майора резко ухватили за ноги, рывком потащили вперёд. Он застонал, скривился, имитируя состояние, приходящего в себя человека. Его жёстко приподняли, посадили на пятую точку. Чуть ослабили путы, но полностью снимать их не стали.

Повисла тишина, нарушаемая далёкими криками, какими-то командами и, судя по всему, стуком молотков. Воняло навозом, пылью и соляркой.

— Русский, я знаю, что ты очнулся, — совсем рядом с ним раздался жесткий незнакомый голос с характерным акцентом. — Поэтому давай обойдёмся без этого спектакля?

Виктор Викторович понял, что дальнейшее притворство ни к чему не приведёт, поэтому медленно открыл глаза, поморгал и увидел перед собой того самого американца. Высокий, среднего телосложения, покрепче самого майора.

На его лице застыла самоуверенная ухмылка, будто бы он не агент, а минимум средневековый рабовладелец, которому принадлежит всё вокруг. Взгляд жёсткий, ясный. Вокруг было шестеро вооруженных афганцев, все бородатые, рослые. С НАТО-вским оружием. Явно не рядовые. Скорее всего, что-то вроде его личной охраны.

Вокруг здания, постройки. Навесы, маскировочные сети. Прямо целая база. Интересно, как разведка еще не обнаружила это место? Впрочем, половина Афгана скрыта от посторонних глаз, именно из-за неприступных гор.

— Ну вот, другое дело! — слегка усмехнулся американский агент, быстро осмотрев чекиста. — Кто ты такой? Почему при тебе нет документов?

— А сам-то как думаешь? — ответил вопросом на вопрос майор Кикоть, который втайне сжег свои документы, еще когда они были у самолета. — Разве случайные люди оказывается там, где они не должны быть?

Вопрос был сложный и, честно говоря, Виктор Викторович в какой-то момент подумал, что американец его не понял.

Американец невозмутимо вытащил из набедренного кармана какой-то лист бумаги, развернул его и показал Кикотю.

— Знакомо? Это ваш полётный список с того самолёта, который мы сбили тридцать часов назад. Я знаю, что в этом списке только у одного человека нет должности. Почему она не указана?

— А ты догадайся с трёх раз! — ехидно ответил майор. Он уже понял, что заинтересовал американца и тот не собирается его убивать. По крайней мере, пока.

— Мне не нужно гадать, я и так все знаю! Это особая структура, которую ваши командиры скрывают, да? — Американец немного запнулся, подбирая подходящие слова, чтобы правильно выразить свои мысли. В целом, говорил он очень хорошо, но иногда, в редких случаях путался. — Так… Майор Кикоть, Виктор Викторович. Ты из ГРУ СССР, да? Или КГБ? Нет?

— Возможно… — сдержанно произнес офицер, с каменным лицом. — Почему я еще жив? Почему здесь?

— Потому, что я захотел сохранить тебе жизнь. Судьба так распорядилась. Но все может измениться.

Намек был понятен, но Кикоть не стал на этом зацикливаться.

— Что с моим напарником?

— А… — махнул рукой тот. — Он погиб. Глупо погиб. Его убили мои люди, когда он попытался тебе помочь. С его стороны было довольно глупо, в одиночку, с одним автоматом атаковать целую группу обученных бойцов! А ты, кстати, очень везучий… Граната взорвалась всего в полутора метрах от тебя, а на тебе лишь несколько царапин, да ссадин. Думаю, это произошло не случайно. Знак свыше. Что скажешь?

Раз речь шла про одного Петровского, значит, остальные не стали вступать в бой. Что ж, благоразумно. Хотя и неприятно это осознавать.

— Кто ты такой и чего тебе нужно? — спросил Виктор.

— Меня зовут Джон. И мне нужна информация. А вообще, ты наверняка уже догадался, что я гражданин США и нахожусь здесь как приглашённый советник.

Майор Кикоть усмехнулся.

— Какой ты к черту здесь гость? Тебя сюда никто не звал… Вы сами влезли в Пакистан, а оттуда поддерживаете оппозицию.

— О! Вас сюда тоже никто не звал, но высшее руководство СССР завело в республику целую армию! Решило установить тут свою власть, прибрать ресурсы. Нефть, да? — смело возразил американец. — Об этом можно говорить долго, но я не хочу. У меня нет времени. Так что, хочешь выслушать моё предложение?

Кикоть усмехнулся, покачал головой.

— Да мне и так всё понятно. Ты, что же, американец, предлагаешь мне, советскому офицеру, стать двойным агентом? Предать свою родину? Свой народ, своих родных? Ради чего? Американских долларов? Ради вашей Кока-Колы? Купить меня вздумал? Брось! Советские офицеры не продаются.

— А у меня другая информация… — улыбнулся Джон. — Многие ваши офицеры не против заработать.

— Чушь! — вспылил майор. — Один раз меня уже пытались завербовать, но ничего хорошего из этого не вышло. Полагаю, что тот, кто пытался это сделать, уже бежал из Союза. А может и сдох.

— Грубо… — снова усмехнулся агент. — Нет, все проще. Не стоит ничего продавать. Просто мне нужен человек, который поможет мне получше узнать русских. Получить кое-какую информацию личного характера, которую просто так не достать. А как только я получу это, я улечу из Афгана к себе в Америку. И все, понимаешь? Я давить на ваши государственные тайны не буду. Знаешь, вообще-то выбор у тебя невелик — либо я отдам приказ этим афганцам, и тебя пристрелят как собаку, либо ты мне поможешь. Ну, думай!

— А если я соглашусь, ты что, просто возьмёшь и отпустишь меня?

— Конечно же, нет! Ты мне нужен здесь, рядом… Давайте, Виктор Викторович. А то я передумаю.

Вдруг, американца окликнули. Какой-то душман, явно из высокопоставленных — судя по одежде.

— Джон! Джон! — больше Кикоть ничего не разобрал.

Агент тут же обернулся и отозвался. Вдруг лицо его перекосило от ярости, движения стали резкими, дерганными. Он принялся ругаться, правда, уже на английском языке, который майор понимал. И в какой-то момент, он различил среди потока слов, фамилию Громова…

Глава 11

Наблюдатели

Однако только на словах получалось, что всё будет очень просто. На деле же оказалось масса сложностей.

Позади группы «Зет» осталось уже более шести километров, а картина по- прежнему была все та же. Холмистая равнина, песок, выжженная трава и камни. А далеко-далеко на горизонте, с трёх сторон можно было различить высокие горы.

Командир группы майор Игнатьев то и дело сверялся с имеющейся картой, компасом. Хмурился и оглядывался по сторонам — ориентиров становилось все меньше, а идти все сложнее.

Солнце нещадно жгло и без того выжженную землю, было очень жарко, ветра практически не было.

Однако несмотря на это, питьевую воду шестеро разведчиков расходовали экономно, поскольку понимали, чем все может обернуться, когда она подойдёт к концу.

Радиосвязи не было, конкретной задача тоже. Поддержки нет, возможности эвакуации тоже нет. Да ещё и судьба другой части группы была под большим вопросом. Само собой, определить правильный план действий в такой обстановке было непросто.

По приблизительным расчетам командира группы, до советского гарнизона в Кундузе было около восьмидесяти километров — слишком большое расстояние для того, чтобы идти пешком через чужие земли. К тому же, пришлось сделать значительный крюк, чтобы добраться до вытянутого к горизонту холма — возможно, где-то там могли быть Корнеев и Громов… А может и нет — они вполне могли двигаться другим путём. И то, если они ещё живы и не попали в плен.

Каждый разведчик группы хорошо понимал, что после уничтожения такого крупного каравана, их в покое не оставят. Озлобленные духи, выполняя приказы своих командиров, рыскали по всему району, пытаясь понять, куда же делись советские разведчики. И это Игнатьев ещё не знал, что Шут и Гром, унося ноги, умудрились не только сохранить тот чемодан, но и прихватить с собой ещё и генерала Али Хадида… Именно этим и можно было объяснить хаотичность и не организованность разбежавшихся во все стороны душманов. Просто в это время, его правая рука была где-то на границе с Пакистаном, где американец Джон Вильямс собирал всех лидеров оппозиции.

Ещё один сеанс связи со штабом ни к чему не привел — радиостанция «Р-159» окончательно отошла в мир иной, поэтому ее было решено разбить и бросить. Зачем таскать с собой лишний груз? Утрата военного имущества? Безусловно! Ничего страшного, по возвращении группы с задания, все спишут на боевые потери. В Афгане, да и на любой другой войне, подобное было в порядке вещей. А уж такую мелочь как патроны, вообще никто не считал.

От более слабого «Малыша» по прежнему не было никакого толку — в эфире тишина. Другая станция, что была у Корнеева — всё время молчала. Герц ругался, но ровным счётом, ничего сделать не мог. Да и времени на это не было.

Разведчики шли молча, практически не разговаривали между собой. Каждый понимал, что при такой жаре, это хоть и незначительный, но все же дополнительный расход сил, а именно они сейчас были нужны в полной мере. И все же, человеческий фактор давал о себе знать.

— Кэп! А это точно была хорошая идея идти пешком? — поинтересовался Женька Смирнов у майора. — Что если Макс с Пашей уже там прошли? Или ещё не дошли? Или вообще, двинулись каким-то другим путем?

Майор оглянулся, посмотрел на него внимательным взглядом, затем спросил:

— А у тебя что, есть другие, более удачные предложения?

— Нет… Я так, просто…

— Вот лучше просто и помолчи! — Обозначенный мной план накидан на коленке — он вовсе не идеален, в нём есть изъяны. Мы идём туда только потому, что я пытаюсь думать так, как мог бы думать старший сержант Громов. И я очень надеюсь, что не ошибся!

Смирнов ничего не ответил, потому что ситуация, в которой оказалась группа, действительно была сложной, а вариантов ее решения оставалось крайне мало.

Ещё спустя какое-то время, к командиру группы подошёл прапорщик Иванов.

— Кэп, я вот всё гадаю и никак не могу решить… Как думаешь, что было в том чемодане, Макс нашёл в одной из машин?

— Не знаю. Что-то важное, ведь не зря же духи так плотно сели нам на хвост, когда поняли, что он у нас… Когда Громов, используя его как отвлекающий маневр, вместе с Шутом откололись от группы, большая часть душманов последовала именно за ними. Нас не отпустили только потому, что допускали вскрытие содержимое… И просто сам факт того, что советская группа разведчиков засветилась и совсем рядом, находится полукольце — это как гарантия того, что нас будут гнать до последнего!

— Уже несколько прошло часов, а на горизонте ни души! — заметил Герц. — Что-то подозрительно тихо. Они что, вымерли?

И следующую секунду пожалел о своих словах…

— Вижу противника! — внезапно подал знак Урду, что шел впереди и как раз начал взбираться на едва заметный холмик. Группа тут же присела, вскинула стволы автоматов и принялась вертеть головами по сторонам в поисках врага.

— На три часа… Расстояние около километра! — продолжил Урду, отвечая на никем не заданный вопрос. — Кажется, человек десять. Вроде бы нас не заметили, но всякое может быть. Э-э… Мы идём с солнечной стороны, не должны.

Рельеф местности по-прежнему давал как свои плюсы, так и некоторые минусы. Сейчас и разведчики ничего толком не видели и при этом, сами оставались вне поля зрения. Именно поэтому, Урду и Кэп ползком поднялись на соседний, более высокий холмик, откуда вооружившись биноклями, принялись оценивать обстановку. Однако, на горизонте ничего не было — только кустарники, камни и песок. Всё было залито солнцем, кое-где ветер лениво гонял пыль. Минута наблюдения ровным счётом ничего не дала — на горизонте ни души.

— Уверен, что не мираж? — тихо спросил Игнатьев, посмотрев на прапорщика.

— Уверен! — решительно отозвался тот, прекрасно понимая, что командир обязан был спросить. — У меня со зрением все в порядке! Точно видел человеческие силуэты на три часа.

— Принял, продолжай наблюдение! — кивнул майор, затем сполз с холма, поднялся на ноги и подошёл к остальным.

— Ну что там? — спросил Герц.

— Пока ничего не ясно. Не светимся, держимся вместе. Будь у нас одежда душманов, было бы немного проще. А так, нас легко опознать.

Спустя пару минут Урду снова подал сигнал, что есть контакт.

— Смотри, Кэп… — Иванов дал наводку командиру, когда тот прилёг рядом — Вон тот большой валун видишь, что кустами с двух сторон оброс?

— Ну!

— Левее, метров на сто. Целая группа, хорошо вооружены и экипировка у них интересная… Восемь или девять человек, толком не разглядел.

— Духи?

— А кто ж ещё? — хмыкнул Урду. — Причем не простые. Они мне сразу подозрительными показались.

Как раз в этот момент и сам Игнатьев увидел тех, о ком говорил разведчик. Их было восемь человек, шли быстро, в одну колонну на небольшом расстоянии друг от друга.

— Сука… Ты смотри, косят под наших. Душманы так не ходят. Ну, дела! Не стоит нам с ними пересекаться, слишком непредсказуемые они. Но с другой стороны, а куда это они так целеустремленно направились? Уж не преследуют ли они кого-то?

Прапорщик Иванов опаской посмотрел на командира:

— Кэп, думаешь они идут наперерез Грому?

— Очень может быть… — майор Игнатьев был предельно сосредоточен на сложившейся обстановке. Вот только уверенности не было. — Как бы мне не хотелось, но за ними нужно попробовать проследить! У меня предчувствие, что они что-то затевают…

— Эх, нам бы СВД сюда… — проворчал Иванов. — Пока снайпер их держал бы, мы бы подобрались поближе и с гранатометов подствольных…

— Нет, это лишнее! Зачем нам зря рисковать? Будем следовать за ними, держать расстояние… — Игнатьев посмотрел на небо. — Скоро закат. Не думаю, что они будут идти в ночь. Где-то должна быть остановка, лагерь… Хоть что-нибудь!

— Слушай Кэп, а помнишь, ещё в учебном центре майор Карев рассказывал нам про афганский спецназ? Как и они там назывались, Чёрные Аисты? Вдруг это они?

— Я не пойму, ты испугался что ли? — крайм рта усмехнулся майор.

— Вовсе нет, мне наоборот любопытно! — фыркнул прапорщик. — О них совсем мало информации, никто их толком и не видел!

Примерно минуту майор Игнатьев перебирал в голове различные варианты возможных действий и анализировал обстановку. Ситуация и без того сложная, а тут ещё одно неприятное обстоятельство — эта странная группа душманов шла примерно в том же самом направлении, что и они сами. Чуйка подсказывала ему, что игнорировать этот факт никак нельзя. Их неожиданное появление тут вполне могло означать, что духи намерены перекрыть, возможно, единственный путь по которому могли отступать Громов и Корнеев. Но это не точно.

В это время Герц снова начал возиться с «малышом» и неожиданно поймал сильно искажённый сигнал… Впрочем, возиться с ним не было времени, поэтому связист попросту убрал радиостанцию обратно в подсумок.

— Группа внимание! — раздался голос командира, который наконец-то принял решение. — Впереди, примерно метрах в восьмистах от нас обнаружена любопытная группа непростых душманов, движется туда же куда и мы.

— Что значит, непростых?

— А то и значит! Они отличаются от тех, что мы видели раньше. Слушай мой приказ, сейчас скрытно выдвигаемся за ними, стараемся не попадаться на глаза. Если же нас обнаружат, в бой не вступаем. В случае, если они последуют за нами, организовываем им горячую встречу. В лучших традициях, как нас учили. Вопросы есть?

Закономерный вопрос был только один, у Димки Самарина:

— Кэп, а нахрен они нам сдались? — спросил пулемётчик. — Ну мало ли куда они идут? Если мы так ещё пару десятков километров пройдём, можем целую куча приключений найти на свою задницу! Что, кроме нас во всём Афгане больше подразделений нет? Да пусть этими духами занимается кто угодно, у нас у своих проблем хватает!

— Хорошо сказал, Дим! — спокойно пояснил командир. — Вот только уже ясно, что душманы двигаются туда, где могут проходить Громов и Корнеев. Понимаешь, что это значит?

— Что они наткнутся прямо на них? Или устроят засаду…

— Мы не знаем, какая информация им известна… Это не очевидно, но вероятность того — высока. Теперь представь, что на месте Громова сейчас находишься ты… Спешно уходишь от противника, несёшь тот самый чемодан, в котором определённо находится что-то очень важное… Устал, возможно, даже ранен. И тут, неожиданно, тебе во фланг выходят эти ряженые черти… Черти, которых твои товарищи видели, но почему-то не остановили. Каково тебе будет?

— Да понял я, командир! — отозвался Самарин. — Я ж не против, просто непонятно было, зачем нам дополнительные проблемы? Вот и спросил… Ты ж знаешь, если есть во что пострелять, то я только за!

— Угу… А ко всему прочему, мы с ними движемся в том же самом направлении… Можно сказать, по пути!

— Кэп! — послышался голос Урду. — Нужно выдвигаться прямо сейчас или потеряем их! Они и так уже отошли слишком далеко…

— Ну? — майор Игнатьев осмотрел группу вопросительным взглядом. — Идём?

Решение было принято единогласно. Используя рельеф местности, группа «Зет» выдвинулась за противником, при этом соблюдая осторожность и дистанцию. Они сразу же заметили, что духи явно куда-то торопятся — очевидно что у них были свои инструкции, которых они старались придерживаться.

Конечно, сражаться с таким противником куда сложнее и интереснее, чем с диковатыми, полуобразованными душманами, которые до войны, ни читать, ни писать толком не умели. Для них тактика и стратегия, это всего лишь незнакомые слова. Есть автомат — хорошо, а если ещё и исправный, то вообще замечательно. А, а здесь был совсем другой уровень, он чувствовался даже на расстоянии.

Возможно это было странно, но двигающиеся впереди душманы не считали нужным контролировать пространство позади них. Группе Игнатьева удавалось держать темп, при этом оставаться незамеченными. На то они и разведчики с хорошей репутацией, чтобы подходить к делу профессионально — в специальном учебном центре их учили лучшие преподаватели и инструктора действовать именно так и никак иначе.

Примерно часа через полтора, солнце пошло к закату, скорость движения снизилась.

— Кэп, возьми бинокль! — произнёс Герц, во время одной из небольших остановок. — Теперь мне ясно, куда они направляются!

И верно… Группа душманов двигалась прямиком к большому холму, у подножия которого виднелись крыши каких-то строений. Судя по всему, это мог быть удаленный кишлак, а быть может полевой лагерь, склад… Да что угодно! Хотя, если подумать, место для этого крайне неудачное — как тут вообще можно жить?

К тому моменту, когда группе разведчиков удалось подойти ближе, уже практически стемнело — солнце закатилось за горизонт. Духи скрылись внутри, закрыли за собой дверь. Лишь пара человек ещё какое-то время находились у входа, вероятно, что-то обсуждая, затем поставили перед входом растяжку, затем и они скрылись внутри.

— Ты смотри, какие предусмотрительные! — похвалил их Шаман. — Это и все, чему их научили?

— И так сойдёт… — махнул рукой Урду, имитируя фразу из одного старого советского мультика.

С небольшого холма поросшего мелкими кустарниками, группе Игнатьева удалось более-менее рассмотреть место дислокации противника — это был совсем не кишлак, скорее отдельная группа брошенных построек, которую кто-то привёл в порядок. Восстановил крышу, забил досками окна, даже дверь присобачили… Вероятно, это было что-то вроде перевалочной базы как раз для таких случаев. Практика ведения Афганской войны показывала, что подобные объекты, стоящие в глуши, это излюбленные места, которые просто обожала афганская оппозиция.

В двух окнах из трех был виден тусклый свет, охраны никто не заметил. Казалось, что всё это время они преследовали не группу подготовленных бойцов, а пионерский отряд «зорька», который за молоком ходил. Что не говори, а всему научить просто невозможно… Духи, есть духи!

— Ты смотри, черти! Ничего не бояться! — возмущённо хмыкнул Дима, указав на ближайший дом. — Долбануть бы пару раз по зданию из гранатомёта! А потом, пройтись пулемётом.

— И ничего бы это не дало! — оценив внешний вид строения, покачал головой Кэп. — Стены, судя по всему, прочные. Вход только один, других не видно. Крыша хлипкая, завалится — много вреда не нанесёт. А дверь хорошая, из досок, а не говна и палок. Окна маленькие, в них узкие бойницы, удобно вести обстрел. По сути, это небольшая крепость, в таком строении можно даже какое-то время держать осаду… Оп-па! Так, видите антенну справа? У них ещё и радиостанция есть! Герц, если получим к ней доступ, сможешь связаться со штабом?

— Думаю, да! — отозвался связист. — Сначала увидеть бы её не мешало, но… После того, что я слепил из радиоэлектронного мусора в Пакистане, это ерунда! Сделаю!

— Угу… — пробурчал Самарин. — Только в прошлый раз наши весь эфир мониторили, ждали любого сигнала, а сейчас мы на хрен никому не сдались!

— Димон, ты чего такой негативный? — спросил Шаман.

— Не знаю, — ответил тот, недовольно качнув головой. — Устал, наверное.

После того, как они быстро оценили прочность самого строения, подступы к нему и варианты действий, слово взял командир группы.

— Смотрите, они допустили большую ошибку — не выставили дозорного. Очень глупо и самонадеянно! Наши бы никогда так не поступили, это же элементарно. Вот именно этим мы и воспользуемся… Так, а это что там? Кажется, машина?

И верно, в пространстве между домами действительно стоял какой-то транспорт, сверху накрытый плотным полотном коричневого цвета. На брезент не похоже, что-то другое. С этого ракурса видно было только заднюю часть машины и колесо.

— Да, похоже на то! — ответил Женька Смирнов, глядя в бинокль на замаскированный транспорт. — Интересно, она на ходу?

— Есть только один способ это проверить! — негромко ответил Игнатьев. — Машина, радиостанция, и просто сам факт присутствия здесь такой группы душманов… Есть уже несколько фактов, по которым мы должны вмешаться. Ну что, работаем?

— Мы что, будем их валить? — спросил Шаман. — Сейчас?

— Нет, подождём пока они нас сами в гости пригласят! — усмехнулся Урду, проверяя свой разгрузочный жилет. — Конечно, сейчас! Кэп, предлагаю закинуть им в окна пару тёмно-зелёных сюрпризов!

— Не пойдёт… — сразу же возразил Герц. — Радиостанция может пострадать! Неизвестно, в каком она у них виде и где именно находится!

— Согласен! — кивнул Игнатьев. — Действуем быстро, решительно, используем только автоматы!

Сняв себя всё лишнее, все шестеро, словно мрачные тени, выдвинулись к группе строений…

Глава 12

Схватка

Едва над ущельем прокатился крик кого-то из бойцов Горелова, как все мгновенно среагировали и заняли позиции… И как раз вовремя!

С другой стороны ущелья, прямо на пологом гребне, показались душманы — их было человек двадцать, все вооружены, правда, чем попало. Практически сразу раздалась стрельба с обеих сторон — никаких переговоров здесь и быть не могло. Вероятно, духи вообще не поняли на кого нарвались — просто явились туда, откуда слышалась стрельба.

Снайперы принялись методично отстреливать противника из своих СВД, отсекая наиболее уязвимых врагов, а пулемётчики из ПКМ щедро поливали духов короткими очередями… Над ущельем повисло сизое облако стрелянных пороховых газов. Уже после первых же трех минут боя, количество душманов сократилось чуть ли не вдвое. Стало ясно, что у нас явное преимущество и вскоре, все закончится.

Растерявшиеся духи как попало заняли позиции за камнями, однако даже стрелять толком не могли — Шут со вторым снайпером разведгруппы Горелова плотно держали их на крючке. Их становилось все меньше, но почему-то меня не покидало нехорошее предчувствие. Чуйка словно кричала — здесь нависла пока ещё скрытая угроза и нужно было побыстрее понять, какая именно.

Правильно оценив обстановку, я прекратил стрельбу и опустил свой Калашников. Осмотрелся по сторонам — ограниченная видимость с этой позиции сильно мешала оценить возможную угрозу, но хотя бы так и то хорошо.

— Это не серьёзно! — покачав головой, громко воскликнул сидящий справа от меня старлей так, чтобы я услышал его сквозь грохот стрельбы. — Не пойму, на что они рассчитывали⁈

— Они появились здесь случайно! — отозвался я, проанализировав ситуацию. — Нас ищут!

Старший лейтенант посмотрел на меня внимательным взглядом, затем короткими перебежками между камнями добрался до меня и спросил:

— Черт возьми! Громов, что такого важного вам повезло у них забрать?

Я тяжко вздохнул.

— Точно не знаю, но вероятно документы к новому оружию! Скорее всего, тому самому, которым они сбивают наши вертушки!

— Ясно! — отозвался тот, сразу же сообразив, о чём идёт речь. — Тогда все объяснимо. Я ещё вчера вечером слышал, как комбат Шевцов дважды упоминал об этом, при переговорах со штабом. Операция «Петля» как раз и разрабатывалась для того, чтобы выйти на следы нового оружия, которое им поставляют американцы! Документы это хорошо, но ещё лучше захватить один из таких комплексов! Пока никто ничего не знает!

— А откуда вы знаете, что оно американское? — спросил я.

— Да чего тут думать? — усмехнулся Горелов. — Восемьдесят процентов того, чем они тут воюют, советского и американского производства, а остальное так, на сдачу. Китай, Пакистан… Что-то от англичан, что-то из Германии. Я тебе так скажу, тут если покопаться хорошенько, можно много чего интересного раскопать. Только никто этим заниматься не хочет.

Я молча кивнул — это действительно так. Афган полон сюрпризов.

Мне в голову вновь пришёл другой, немаловажный вопрос, который давно уже не давал покоя:

— Я все хотел спросить, а куда ходили ваши бойцы вместе с Шевцовым, прежде чем наткнулись на нас?

— Не знаю! — всё также громко ответил старлей. Было довольно странно, но я понял, что тот говорит правду. Стрельба потихоньку затихала. — Просто забрал двоих бойцов, мол, для того, чтобы оценить обстановку наверху. За последние двадцать часов, он уходил так уже трижды. Черт его знает зачем… Словно кого-то ждал! И возвращался обратно. Можешь у Сыча спросить или у Бобра! Шевцов меня в свои планы не посвящал!

Я ничего не ответил, а Горелов продолжил.

— Комбат — мужик опытный, конечно, со своими тараканами в башке и на редкость паршивым характером, но такой подставы, я от него совершенно не ожидал… Духам продался! И за что продался? За японский патифон⁈ Тварь поганая!

— А ну стоять! Куда⁈ — громко заорал я, внезапно заметив, что как-то умудрившийся освободиться от веревок Али Хадид, бегом бросился вверх по тропе. — Сука!

Стрелять по нему не хотелось — он нам целый и невредимый нужен, иначе толку от его дырявой шкуры в штабе будет совсем немного… Если уйдет, считай, все было зря!

Ну да, безусловно, его смерть внесёт некоторые коррективы в планы оппозиции, но в целом ничего сильно это не изменит. Пройдет совсем немного времени и на место этого генерала, встанет кто-нибудь другой… Это нормально! Но мля, какого черта?

Я сорвался с места и пригнувшись, бегом бросился за ним — далеко ему не уйти! Уж я постараюсь, чтобы эта рыба вернулась в свой садок!

Вокруг меня засвистели пули, защелкали по камням. Пришлось нырнуть за первую попавшуюся скалу — хоть расстояние между одной и другой стороной ущелья составляло метров сорок — пятьдесят, я был как на ладони. Благо меня прикрывали бойцы старшего лейтенанта Горелова.

Очевидно, что отпускать Али Хадида было никак нельзя, поэтому едва стрельба затихла, я снова бросился вперёд, двигаясь своеобразным зигзагом. Благо, бежать было недалеко. Снова нырнул за выступающий камень, потерял равновесие и полетел на землю. Вскочив на ноги, я едва успел заслониться — в меня полетел большой камень, отчего я едва не выронил автомат.

Почти сразу на меня навалилось чье-то тяжёлое тело, мгновенно перекрыв весь обзор. Чья-то рука вцепилась в автомат, но я ее скинул.

Вокруг летела пыль, перед глазами мелькали какие-то тряпки, сильно воняло потом… Сбежавший лидер моджахедов и не думал убегать, коварно спрятавшись на входе в тропу, он выжидал время и напал, воспользовавшись первым же удачным моментом. А в качестве оружия использовал самый обычный камень.

Навалившийся на меня сверху Хадид рычал, словно дикий зверь, брызгал слюной и в какой-то момент даже попытался нанести удар острым камнем — тот лишь скользнул по моему черепу, слегка распоров кожу. Боли я не почувствовал, но и без того было очень некомфортно.

Отпустив ставший бесполезным автомат, я ловко перехватил руку противника, рывком отвел ее в сторону. Кулак афганца костяшками пальцев зацепил скальный выступ, содрав с них кожу. Али вскрикнул, выронил камень, а затем вцепился в меня обеими руками, словно голодный питбуль в грелку, пытаясь добраться грязными пальцами до моего горла.

Я прекрасно понимал, на что он способен, однако, лежа на спине в неестественной позе, был сильно стеснен в движениях. Бородатый дух передумал лезть к горлу, протянул руки к глазам.

Взревев от злости и ярости, я резко ударил его лбом в лицо — что-то хрустнуло. На меня брызнула теплая кровь, но моджахед словно и не почувствовал боли — его искаженное яростью бородатое лицо, вылезшие из орбит налитые кровью глаза пылали лютой ненавистью. Зарычав ещё сильнее, он усилил давление и честно говоря, я невольно поразился тому, сколько сил скрывалось внутри худощавого душмана. Так бывает.

Я такое видел лишь дважды — во время своих командировок по горячим точкам Ливии и Сирии. В обоих случаях у меня завязалась рукопашная с местными головорезами — у тех были такие же злобные маски вместо лиц и неистовое желание убивать. Это живое воплощение фразы — или ты, или тебя! Я тогда завалил обоих и вышел победителем, правда, чуть сам не остался без глаза, да еще и получив пару легких ножевых ранений.

Тем не менее, понимая сложность ситуации, воспользовавшись секундной заминкой, я решительно подтянул к себе левую ногу, согнул колене, затем пропихнул ее между ним и с силой толкнул — душман отлетел в сторону.

На меня тоже нахлынула ярость, вот только я себя полностью контролировал и убивать генерала не собирался. Хотя, в такой ситуации, мозг обычно отключается и работает только на простых инстинктах. Ловко откатившись в сторону, я оказался на ногах и готов к бою. Али Хадид тоже — надо же, ранее я ему кисть вывихнул и палец сломал, а оно как ни в чем не бывало.

Стрельба тем временем почти утихла — я почти не воспринимал того, что творилось в самом ущелье, так как был сосредоточен на первостепенной проблемой.

— Шурави, собака! — злобно процедил Хадид, вытирая окровавленное лицо тыльной стороной ладони. Выглядел он при этом жутко. — Убью!

Я заметил, как он бросил быстрый взгляд на лежащий неподалеку мой автомат. Не успеет он его взять, я не дам ему этого сделать!

— Попробуй! Много кто пытался! — ответил я, глядя ему в глаза. На мгновение, там промелькнул страх, который, впрочем, быстро исчез.

Было очевидно, что Али Хадид просто так не сдастся — пойдёт до конца. Ведь он понимал, что раз помимо меня и Шута здесь находится ещё одна группа охотников за караванами, вследствие этого, его шансы попасть в штаб советского командования в Кундузе были крайне высоки. Он также понимал, что если это произойдёт, его, так или иначе заставят говорить. Есть способы. Ведь как ни крути, а он кладезь секретной информации относительно планов оппозиции и тех, кто отдавал команды свыше. Он может рассказать и об американцах и о оружии.

Моджахед сделал обманку, затем бросился к автомату и даже успел схватиться за ремень. Кажется, даже дёрнул его на себя, когда внезапно в воздухе что-то просвистело. Брошенный мной нож, попал точно туда, куда я и целился — в левое плечо.

Раненый душман вскрикнул, потерял равновесие и рухнул на землю. А я, подскочив к противнику, со всего маху двинул его ботинком точно в бородатую морду — это гарантированно лишило его чувств.

Облегчённо выдохнув, я шагнул ближе и пихнул его ногой — готов, можно даже не сомневаться. Но когда я вскинул голову и посмотрел в ту сторону, где ещё должен был оставаться наш брошенный ГАЗ-69, то замер в ступоре… Там, на горизонте были душманы. Много. Очень много, не менее сотни человек. И двигались они широким фронтом прямо сюда, причем достаточно быстро. Я различил несколько конных всадников, и даже пару машин… У нас в запасе было не более десяти минут — уж они-то точно смогут перебить нас и освободить своего генерала.

— Ну, суки! — мрачно процедил я, глядя на приближающуюся угрозу. — Сколько же вас повылезало! Ну, прям как тараканы, ты их давишь, они опять лезут из всех щелей.

Не сложно догадаться, что все те душманы, что ранее уже попадались нам на пути, сейчас более-менее организовано объединились в достаточно серьёзную силу. Ими кто-то управлял. Конечно же, они уже знали, что их генерал попал в лапы советской разведки, которая сейчас спешно пыталась покинуть этот район. Очевидно, что-либо у них появился другой командир, который не растерялся и принял соответствующие меры, либо это какое-то сумасшедшее стечение обстоятельств.

Бросив быстрый взгляд на лежащего на земле бесчувственного генерала Хадида, я рванул обратно в ущелье.

— Горелов! — громко заорал я, привлекая к себе внимание. — У нас очень серьёзные проблемы! Духи!

Отстрелявшиеся разведчики уже покинули свои позиции — с противником на той стороне ущелья было покончено. Если кто там и выжил, то сейчас они, либо валялись ранеными, либо спешно уносили ноги. Командир группы разведчиков, услышав мой крик, сразу же бросился навстречу. За ним по пятам по тропе рванул и Паша Корнеев.

— Громов, в чем дело?

— Взгляни! — я кивнул на его бинокль и указал направление. Впрочем, можно было и не указывать — и так всё хорошо видно. Когда старший лейтенант Горелов увидел то, что нас ждёт, он побледнел…

— Охренеть! — пробормотал офицер, затем посмотрел на меня. — И что теперь?

— Нужно срочно уходить, иначе нас просто сметут! Их там больше сотни! — решительно произнес я.

— У меня приказа отходить не было… — пробормотал он, но прозвучало это совсем глупо.

— Какой к чёрту приказ? — возмутился я, посмотрев на офицера возмущенным взглядом. — Мне что, ещё раз тебе повторить? У нас на руках документы особой важности, еще у нас живой генерал афганской оппозиции! Да только эти два факта перевешивают собой любые возможные и невозможные приказы! Ну! Решайся! Хочешь остаться тут со своими парнями навсегда?

— Ну… Хорошо! — у Горелова была всего пара секунд для того, чтобы принять верное решение и он его принял. — Спускаемся вниз и уходим по ущелью на запад!

Мы с Шутом, подхватив под руки Али Хадида, потащили его в ущелье. Автомат я прихватил с собой.

— Группа внимание! — воскликнул офицер, оказавшись у оборудованных стрелковых позиций. — Быстро хватаем свои вещи, оружие, боеприпасы и валим отсюда!

— Командир, но почему? — спросил Сыч, ничего не понимая.

— А сам-то как думаешь?

— Духи?

Вопрос остался без ответа.

Разведчики действовали быстро и уверенно, сборы длились не более минуты. Воспользовавшись той тропой, по которой подполковник Шевченко поднялся наверх, все мы спустились на дно ущелья. Минировать за собой позиции и оставлять ловушки, времени практически не было. Тем не менее, Шут умудрился поставить на выходе с тропы пару растяжек. Лишним точно не будет, зато при срабатывании даст сигнал.

Конечно же, у меня была мысль попробовать укрепиться в ущелье за первым же поворотом — если моджахеды полезут вниз, то окажутся в не завидной ситуации — здесь, на узком месте их численное преимущество вообще ничего не даст, потому что наши пулемётчики и снайпера сидеть сложа руки уж точно не станут. Но, тем не менее, так делать было нельзя, потому что нас вполне могли обойти поверху и тогда мы сами оказались бы в котле. А отбиваться на два фронта такими малыми силами бессмысленно.

Но и просто бежать никак нельзя.

Нет, здесь вариантов совсем немного. Вернее, даже только один — с боем отходить на запад. Ведь если тот дежурный радист, что принял от меня сообщение, доложил командованию, полковник Кудасов уже должен был дать команду отправить сюда вооруженную колонну… Однако для того, чтобы собрать такую колонну, чтобы дойти до нас, требовалось никак не меньше полутора часов. А за это время нас вполне могли нагнать и в порошок стереть…

Генерала тащили на себе. Ему наспех оказали первую помощь, остановив кровь.

— Громов, а ты молодец! — впопыхах, когда мы едва спустились вниз, похвалил меня Горелов. Он только сейчас сообразил, что каким-то образом, освободившийся от верёвок лидер оппозиции вполне мог сбежать. И если бы не я — а ну, ищи его потом, особенно в складывающиеся обстановке.

— Живее! Живее! — подгонял офицер. — Отходим!

И хотя, двигалась группа достаточно быстро, духи всё равно оказались шустрее нас.

Спустя несколько минут, позади нас, один за другим раздалось два гулких взрыва — это сработали поставленные на тропе Шутом растяжки. Все разбежались по позициям, вскинули автоматы.

— Вижу противника! — по ущелью покатился чей-то крик. Почти сразу же раздался сухой одиночный выстрел, потом второй, третий. Ему вторил еще один ствол.

Шут со вторым снайпером открыли прицельную стрельбу из своих винтовок, отсекая прорвавшихся противников. И всё бы хорошо, да только боезапаса к СВД оставалась очень мало.

— Нужно пустить дым по ущелью! — предложил я. — Ветер разнесёт его во все стороны, это даст нам небольшое преимущество чтобы укрепиться и занять более выгодные позиции. Как отойдём, метров через сто, хорошо бы посадить пулемётчиков вон на том уступе — часть тропы, по которой духи сейчас спускаются в ущелье, хорошо простреливается. Это позволит нам выиграть ещё несколько минут, а дым временно скроет нас от посторонних глаз.

— Антон, попробуй связаться со штабом! — приказал Горелов.

Едва связист включил радиостанцию, нацепил наушники. И тут же удивлённо воскликнул:

— Да ладно… — он стянул их обратно. — Командир, сюда!

Едва Горелов подошёл, как из наушников донеслось:

— Гюрза! Гюрза! Это Беркут, прием!

— Слышу вас, Беркут! — тут же ответил сталей. — Это Гюрза! Прием!

— Доложите обстановку, что там у вас?

— Душманы у нас, Беркут! Много, хорошо вооружены. Плотно сели на хвост. Больше ста человек, был вынужден оставить позиции и отойти по ущелью на запад! Ждать караван бессмысленно.

— Все живы?

— Пока, да!

— Что за пессимистичное настроение? Отставить! У меня для тебя хорошие новости… С «гнезда» выходит колонна, три бронетранспортёра «семидесятки», пара грузовиков и танк. На броне двадцать человек. Двигаются прямо к вам, будут минут через сорок, вы только продержитесь! И этого, генерала сберегите!

При этих словах мы с Гореловым обменялись многозначительными взглядами — как группа из десяти, пусть и хорошо подготовленных бойцов, может удерживать сотню разъяренных рыл в течение такого долгого времени⁈

Однако других вариантов тут не было — если мы просто будем отступать, и перестреляют одного за другим. Тем более, чем дальше к западу, тем ущелье поднималось к поверхности.

— Понял вас, Беркут! Есть отставить пессимистичное настроение… Попробуем закрепиться!

— А пробовать не нужно, нужно брать и делать! Гюрза, ты же опытный офицер, должен всё понимать!

— Понял, ждём! Пусть ниточка поднажмёт!

— Поднажала и ещё подождёт! Даю слово! — вероятно, это был голос полковника Кудасова. Хотя, я его не слышал — это мог быть кто угодно.

Пока старлей заканчивал сеанс связи, я взобрался на камень и быстро осмотрел дальнюю часть ущелья. Примерно метров через сто пятьдесят, на пути был пологий подъём, слева от которого было множество валунов и камней. Пожалуй, это место можно было использовать для обороны. Но туда сначала нужно добраться.

Идущая к нам колонна сможет подъехать и поддержать огнём, а заодно и эвакуировать разведгруппу, вместе с пленным афганским генералом… Вот только продержимся ли мы эти сорок минут?

Вдруг снова ожила радиостанция.

— Гюрза, Гюрза! Это Рысь! Прием!

Я тут же рванул к изумленному связисту — Рысь, это наш позывной, который группа «Зет» использовала еще на «скачках» в учебном центре. Если кто и мог вести такую радиопередачу, то только Герц!

Глава 13

Необратимость

Алексей Иванович в задумчивости остановился посреди полупустого, покрытого рыжей пылью коридора. Медленно обернулся и внимательно посмотрел на проскочившего мимо него связиста с лейтенантскими погонами. Вид у него был растерянный. Подполковник сразу догадался — что-то произошло.

Именно поэтому, он рванул за связистом.

— Товарищ лейтенант, погодите! — громко произнёс подполковник…

Вообще, подозрения представителя контрразведки подполковника Звягина практически полностью оправдались — в гарнизоне советских войск, под Кундузом с большой вероятностью был крот, тайно сливающий душманам важную информацию. Вернее, даже не крот, а так, одно название — скурвившийся, жадный до денег советский офицер, который повелся на чужие уговоры или деньги… Предатель Родины, не иначе!

Такие были во все времена, однако в Афганистане этот факт имел особую роль. Контрразведка охотилась за такими людьми. И хотя таких случаев было мало и они не афишировались, факт все равно имел место быть.

Увы, конкретной фамилии человека, которого можно было бы обвинить в подобном, у Алексея Ивановича пока не было… Однако имелись достаточно веские основания для подобных подозрений — за последние семь месяцев командование Кундузского разведбата остановило всего лишь пять караванов, да и те были какие-то мелкие, незначительные. В то же время контрразведка фиксировала, что крупные караваны, под завязку нагруженные оружием и наркотиками ходят свободно, будто бы их никто не видит, хотя квадрат находился в зоне ответственности полковника Кудасова.

Именно поэтому, после долгих обсуждений, на фоне операции «Петля» отдельным управлением контрразведки была запущена собственная инициатива, под названием «Вервольф». Цель предельно проста — выявить, кто из офицерского и рядового состава гарнизона может быть причастен и у кого «рыльце в пушку». Разумеется, сделать это было непросто. К такому деликатному делу было нужно было подходить аккуратно, методично и даже творчески. Не каждый сотрудник сможет.

Именно для этой цели из учебного центра, расположенного под Ташкентом, в гарнизон Кундуза, отдельным вертолетом, несмотря на уже действующий запрет на вылеты, была переброшена спецгруппа. Спецгруппа, ранее хорошо себя зарекомендовавшая под Пакистаном, которой командовал майор Игнатьев.

Алексей Иванович знал, что за этой группой присматривали чьи-то генеральские погоны, а это уже говорило о многом. Он также знал, что им покровительствует кто-то с самого верха.

Несколько забегая вперёд, стоит отметить сразу несколько моментов. Во-первых, что и неудивительно, командир батальона подполковник Шевцов и ещё ряд штабных офицеров восприняли новоприбывших разведчиков холодно и без энтузиазма. Хотя штат никогда не был полным, в целом люди вроде как справлялись.

Во-вторых, комбату Шевцову чужие бойцы были просто не нужны, поскольку новые люди — это практически всегда новые проблемы, куча мороки, сомнительная репутация и много чего ещё. Пораскинув мозгами, Шевцов решил на первой же операции слить группу на заранее «гнилом» задании. А чтобы все произошло правдоподобно и не было подозрений, он распорядился, чтобы им выдали «паленую» радиостанцию и только часть пригодного для боя боезапаса.

В гарнизоне у него были свои люди, которые сделали так, как и требовал подполковник Шевцов. Он, на протяжении долгих месяцев, уговорами, угрозами и обещаниями, помочь поскорее свалить из проклятого и выжженного солнцем чужого Афганистана, подарками, деньгами… Все преимущественно из числа прапорщиков и младшего офицерского состава. Комбат словно чувствовал, кого вербовать, а кого лучше не трогать. В общем, он замотивировал их выполнять его мутные распоряжения и задачи, но и сам отдавал сполна.

Одним из таких людей и был тот самый прапорщик со склада ракетно-артиллерийского вооружения, которого Громов поймал на горячем. Вот только дав очередную команду, гнилой комбат не стал дожидаться, пока группа Игнатьева отправится на задание. Он спешно покинул гарнизон с другой группой охотников за караванами и соответственно был не в курсе, что с боезапасом у Игнатьева все в порядке, благодаря одному, очень наблюдательному старшему сержанту…

Одновременно, по своим каналам он связался с Али Хадидом и передал ему предупреждение, что на маршруте караван с грузом будет ожидать горстка бойцов, угроза от которых невелика. Афганский генерал, не шибко доверяя продажному «шурави» все переиграл по-своему и отправил крупный караван с «особым грузом» по тому же самому маршруту. Сделал он это потому, что немногим от разведки Пакистана прошла другая информация, мол, что на другом, более важном маршруте, через который Хадид как раз-таки и хотел отправлять поставленные американцами ПЗРК «Стингер» их уже ждут. Догадавшись, что продажный комбат решил его подставить, он решил не торопиться и отправил только один караван уже без новых ПЗРК, но с секретной документацией, как особый груз.

Однако этим планам не суждено было сбыться, потому что усиленный караван наткнулся на полностью боеспособную группу «Зет» и несмотря на предупреждение от «шурави», потерпел полное поражение. Груз был уничтожен, а чемодан с комплектом документации захвачен людьми Игнатьева.

Узнав об этом, Хадид как можно скорее задействовал почти все имеющиеся в его распоряжении силы и лично отправился руководить поимкой советских разведчиков, которых эвакуировать с воздуха по понятным причинам уже не могли. Их испорченная радиостанция не позволяла связаться со штабом и вызвать помощь — об этом Хадид тоже знал со слов Шевцова.

В целом, расчет комбата был верным… Вот только майор Игнатьев, после детального обсуждения операции со своими бойцами, принял решение организовывать засаду не там, где ему обозначило командование, а четырьмя километрами юго-восточнее, в том месте, где душманы этого совсем не ожидали…

И вот теперь, подполковник Звягин находясь в гарнизоне Кундуза, плотно приступил к сбору информации, наблюдению и выборочной проверке отдельных лиц. Командир гарнизона, полковник Кудасов был не рад присутствию на базе офицера контрразведки — условно, он числился в роли советника. Само собой и истинных целей его пребывания здесь, которые по понятным причинам не разглашались, командир тоже не знал. Но штат подразумевал.

Звягин находился в Кундузе уже более двух недель. После того срочного совещания в штабе, которое Алексей Иванович покинул досрочно, он спешно отправился в свой кабинет, где сделал пару важных звонков. Вышестоящее начальство отреагировало и взяло ситуацию на контроль. А уж если это произошло, то и отношение должно было быть достаточно серьезным.

Остановив дежурного связиста, Алексей Иванович в силу своих полномочий, потребовал от младшего офицера полный текст доклада.

В общем, выслушав и сопоставив собственные догадки с полученной информацией, получалось, что инициированная советским командованием местная операция «Петля» хоть и шла в полном разгаре, но по факту уже захлебнулась… Желаемого результата можно было не ждать.

Через двадцать шесть часов после того, как группа Игнатьева покинула гарнизон, был только один штатный сеанс связи — охотники подготовились и ждали подхода каравана. Далее в эфире только тишина, связь с группой оказалась потеряна. А отправить туда было некого.

И вот, внезапно на связь выходит Гюрза — группа, которой командовал сам подполковник Шевцов, хотя он и не являлся ее штатным командиром. Звягин выяснил у лейтенанта, что сам комбат погиб при непонятных обстоятельствах, прохождения афганского каравана по тому маршруту более не предвиделось, а на точку дислокации каким-то странным образом вышли члены группы Игнатьева, с очень ценными сведениями на руках…

Алексей Иванович отправился к Кудасову — у него в голове сложился дальнейший план действий… Вероятно, нужно требовать снятие запрета на вылеты штурмовых вертолетов. Но сначала, нужно понять, как проявит себя имеющийся крот… Если, конечно, он ещё не сбежал…

* * *

— Громов? — глядя на американца, громко спросил Виктор Викторович. — Мне не послышалось?

Джон Вильямс обернулся, посмотрел на него внимательным взглядом, затем подошел к майору поближе и тихо спросил:

— Любопытно… Откуда ты его знаешь?

Примечательно, что американский военный советник, в беседе с советским офицером, то и дело перескакивал с «ты» на «вы» и обратно. Возраст у них был примерно одинаковым. Правда, КГБ-шник кроме имени и гражданства америкоса, больше ничего не знал, а про звание и должность даже говорить было нечего. Но и дураку ясно — этот Джон важная птица!

— Если речь о старшем сержанте Громове Максиме Алексеевиче, то да… Интересно, а откуда о нем известно ЦРУ?

— Какая разница? — лицо у Джона перекосило от изумления. — Майор, можешь рассказать мне что-то важное про этого человека? Гарантирую, я отпущу тебя живого и здорового, если ты мне поможешь загнать этого разведчика в угол! Ну, что скажешь? Твоя жизнь, в обмен на его. Это хорошее предложение, я бы согласился.

— Но ты не в моей шкуре, да? — прищурившись, ответил Кикоть. — Ты и понятия не имеешь, что такое настоящий советский офицер!

Джон Вильямс отшатнулся, хмыкнул. А Виктор Викторович насторожился — очень интересно, на кой-черт ему сдался Громов? И вообще, откуда он его знает? Опять… Черт возьми, опять Громов появился в его жизни! Что это, продолжение старой истории?

Однако больше майор Кикоть вопросов задать не смог, так как американца снова окликнул тот моджахед, который ранее уже обращался к нему.

— Джон!

Резко обернувшись к нему, он что-то спросил. Тот ответил.

Виктор Викторович ничего не понимал, но все равно пытался уловить суть их разговора.

Затем, видимо приняв какое-то решение, Джон Вильямс махнул рукой в сторону майора, затем отдал короткую команду одному из душманов с оружием, а сам торопливо скрылся в ближайшем здании. Ну, не нужно быть гением, чтобы понять — вероятно, у них случилось что-то действительно серьёзное, раз американец так сильно забеспокоился… Интересно, что бы это могло быть?

Майора поставили на ноги, грубо толкнули в спину, да так что он едва не упал. Ткнули стволом автомата в затылок. Затем, нанося удары, повели его к одиноко стоящему сараю, на крыше которого сидел пулемётчик. Один из конвоиров, открыв кривую деревянную дверь, с силой затолкал майора внутрь, после чего с грохотом захлопнул дверь, а после запер ее на простой, но крепкий засов.

Кикоть уже догадался, что убивать его не будут. Хотели бы, давно это сделали. Американец понимал, что майор может быть ему полезен.

У американца на его счёт имеются какие-то свои, отдельные планы и очевидно, что они сугубо личного характера… Правда, в данный момент у Джона возникла серьёзная проблема которую он явно намерен решать в первостепенном порядке, а значит ему сейчас точно не до майора… Что же, для начала нужно осмотреться и оценить обстановку. Понять, что это за лагерь такой, сколько здесь охраны и в какой части Афганистана он находится. Возможно, удастся сбежать…

* * *

В то же время, американский военный советник Джон Вильямс, выслушав Абдулматина, склонился над картой… Он только что узнал, что генерал Али Хадид, который ранее проявил самодеятельность, в результате блестяще проведённой военной операции, был захвачен в плен Советской разведкой.

Более того, русскими был полностью разбит крупный караван, который перевозил чемодан с комплектом документации к ПЗРК «Стингер»! Много оружия, боеприпасов и наркотиков было уничтожено. А это миллионы долларов.

— Дерьмо! Проклятье, как он это допустил? — яростно кричал Джон Вильямс, разбрасывая ногами мебель по помещению. — Я не понимаю, каким нужно быть идиотом, чтобы натворить столько проблем?

Один из лидеров оппозиции, генерал Абдулматин молчал, мрачно наблюдая за американцем. Он-то прекрасно понимал, что Хадид просто решил действовать самостоятельно, не дожидаясь разрешения Джона… У него было много людей, большая подконтрольная территория. Однако, он где-то совершил крупную ошибку, которая и привела к подобным последствиям.

— А ты что молчишь? — советник посмотрел на моджахеда гневным взглядом. Подошёл поближе и прорычал ему прямо в лицо. — Что теперь делать? Быть может, мне отменить все будущие поставки новых переносных зенитно-ракетных комплексов, а? Изъять все то, что лежит на складах? Если вы такие умные, то какого чёрта до сих пор не выиграли эту затянувшуюся войну? СССР погряз в этой войне, но если кто-то из высшего командования захочет, сюда загонят не одну армию, а десяток. Хм… Быть может, нам вообще прекратить все возможные поставки оружия, а? Перестать финансировать вас, ваших командиров? Снести тренировочные лагеря, отправить наших военных инструкторов обратно домой, а вы делайте, что хотите. Вы хоть понимаете, что если это произойдёт, то будете сражаться с русскими солдатами одними камнями да палками? Дерьмо, ну почему у вас ума не хватает делать только то, что вам говорят? Не лезьте, куда вас не просят! Думаете, я не придумал бы способ доставить ПЗРК в западные районы Афгана? Придумал бы, не сомневайся! Мои люди уже начали работу по этому вопросу и вскоре он был бы решён… Абдулматин, теперь что делать?

Моджахед ответил не сразу.

— Джон, э-э… Сейчас почти все люди Али Хадида ищут советских разведчиков — им никуда не деться. Вокруг пустыня, всё просматривается на километры вокруг. Вертолёты не летают, а рисковать бронированной техникой, которой у советской армии и так немного, они точно не станут… У нас там повсюду глаза и уши. Это означает, что разведчики могут рассчитывать только на самих себя! Им не уйти!

— Мой друг… — осклабившись, словно добрый людоед, вкрадчиво произнес Джон Вильямс. — Ты плохо знаешь русских! Они могут быть очень, очень хитрыми. Поверь, в СССР достаточно умных и сообразительных людей. Их офицеры не такие, как ты думаешь. Стоит им только понять, что именно удалось достать, как они без лишних раздумий отправят и танки, и вертолёты. А если нужно, то и всех имеющихся людей! Если та документация попадёт к ним, её сразу же передадут советским военным инженерам, а они в короткие сроки придумают, как защититься от наших Стингеров! И тогда, преимущество, что мы вам дали, будет безнадёжно утеряно. Но даже все это так, ерунда… КГБ найдет методы и заставит говорить генерала, а он знает практически всё о наших дальнейших планах. О базах, лагерях, складах с оружием… Он знает карты, маршруты… Он знает слишком много! Узнав об этом, советское командование быстро примет меры и тогда, для вас эта война будет гарантированно проиграна! Не пройдет и трех месяцев, а вы сами не заметите, как уже все закончится!

Несколько секунд было тихо.

— А я не могу допустить подобного! — продолжил Джон. — Так… Свяжись с людьми Али Хадида, и дай им указание, чтобы задействовали всех имеющихся бойцов, взяли разведчиков в клещи… Ещё есть время! А если возникнет необходимость, то пусть ликвидируют и самого генерала! Это позор для него! Сам виноват!

Абдулматин кивнул — он понимал, что американец прав. Если они действительно прекратят поставки оружия, если перестанут обучать их людей военному делу, то очень скоро всё, чего они достигли за годы войны, будет безвозвратно утеряно.

Медлить было нельзя, поэтому моджахед сразу же отправился радиостанции…

Джон Вильямс посмотрел ему вслед, выругался и вновь подошёл к карте… Все его мысли крутились вокруг случившегося. За такое, ему самому грозит позорная отставка! Если Советский Союз победит в войне и Афганистан будет утерян для США, это серьёзно пошатнёт всю политическую обстановку в мире. А там даже представить страшно, что может произойти.

Внимательно осмотрев карту, советник понял, что добраться в тот район на колёсах он попросту не успеет, а перекладывать решение проблемы только на плечи одних лишь душманов — ненадежно. Здесь нужно действовать максимально быстро и дерзко — уже не до осторожностей! Одна крупная ошибка вот-вот приведёт к катастрофическим последствиям. Их значимость сложно переоценить. И сейчас, вот прямо сейчас, всё зависит только от него и принятых им решений.

Взвесив всё за и против, приняв единственно верное решение, он подошёл отдельному телефонному аппарату, набрал специальный номер.

С той стороны ответили практически сразу.

— Кобра! Это Аспид! Слышишь меня?

— Аспид, это Кобра. Слышу!

Джон Вильямс сделал глубокий вздох, сглотнул, затем продолжил:

— Слушай меня внимательно и запоминай! Мне нужен вертолет, срочно! Чем быстрее, тем лучше!

— В ваш квадрат?

— Да, прямо сюда, ты всё понял правильно! — Джон понимал, что его приказ, мягко говоря, слишком дерзкий. — И ещё, мне нужна твоя лучшая и наиболее подготовленная группа… Да, все правильно! Вооружи их, как следует. Так… Как быстро ты всё подготовишь?

— Мне нужен час!

— У тебя есть полчаса, не более! — надавил Джон голосом, не терпящим возражений.

— Аспид, вас понял. Сделаю. Но, как же последствия?

— Их я возьму на себя! — твердо заявил Джон. — Все, работай!

Услышав то, что и хотел, он положил трубку. То, что Вильямс собирался предпринять, было крайне дерзким! Но если всё сделать правильно и аккуратно, то советское командование даже не успеет отреагировать на одинокий, низколетящий вертолёт со стороны пакистанской границы. А если и заметит, всё равно ничего не сделает… Ведь их самолёты и вертолёты в настоящее время не летают!

Глава 14

На помощь

В целом, всё прошло как по маслу.

Скрытно выдвинувшись, быстрыми и короткими перебежками, люди майора Игнатьева добрались до строения. Общаясь только жестами, они тихо, но шустро заняли заранее намеченные позиции под окнами и у входной двери.

Тяжёлое оружие, вроде автоматов и пулеметов при штурме решили не использовать — только пистолеты и гранаты. Здесь нужно было действовать быстро и наверняка.

Просто взять и посадить Димку Самарина с пулемётом Калашникова напротив входа здание и открыть шквальный огонь — было глупо и совершенно неэффективно. Во-первых, при этом получилось бы очень много шума, а разведчики и без того подозревали, что в этом квадрате поблизости могли быть и другие душманы. В случае чего, они сбегутся, как тараканы.

Конечно, взрыв гранаты это тоже совсем не бесшумная практика, но все же один «ба-бах» куда лучше, чем пять минут перестрелки. Во-вторых, в здании достаточно толстые стены, укрытий внутри тоже хватало — пули снаружи достанут не везде. Из ПКМ придется высадить не одну сотню патронов, прежде чем расковырять здание. Куда более вероятно, что кто-то из душманов просто-напросто снимет пулемётчика метким выстрелом из укрытия. Штурм захлебнется просто потому, что тактика не та.

Именно поэтому было принято соответствующее решение идти налегке.

Окон было всего три, все разного размера, забиты старыми досками, но между ними имелись крупные щели, через которые пробивался неровный желтый свет. Оказалось, что душманы развели внутри небольшой костёр — крыша была собрана сугубо из толстых жердей, соломы и какой-то там матери, поэтому дым поднимался вверх, не скапливаясь внутри строения. Видимо, собирались перекусить.

Весьма опрометчиво, но на руку разведчикам.

Рядом со зданием, где обосновались противники, находилось ещё два похожих здания, одно повыше, а другое пониже. Также, имелось ещё пара полуразвалившихся сараев, но там даже смотреть было не на что. Если посмотреть со стороны, то предназначение всего этого оставалось загадкой — с трёх сторон все обнесено низким дувалом, который, кое-где уже обвалился. Местных жителей здесь не было, животных тоже. Все заброшено. Духи, пользуясь удаленностью, использовали это место в своих целях.

Трое заняли позиции у окон. Четвертый напротив двери. Один с тыла.

Герц, как самый лёгкий, с помощью товарищей забрался на крышу самого высокого здания. Сверху, через «крышу», он разглядел часть внутреннего пространства. Увидел противника. Определил, где находится радиостанция — в отдельном закутке, где она не должна была пострадать.

Духи сидели вокруг костра, побросав оружие, как попало и где попало. Они что-то пили, активно обсуждали и жестикулировали, полностью уверенные в том, что они в безопасности.

Герц знаками сообщил Кэпу, что можно работать. Тот сразу же дал добро на первоначальный план. По условному знаку связиста, нужно было начинать.

Первым делом, Артемов метким броском швырнул внутрь оборонительную гранату. Едва это произошло, как внутри раздались крики, вопли и шум — ну, ещё бы. Кто обрадуется, когда к тебе под ноги прилетает такой сюрприз⁈

Гулко громыхнуло. Частично заволокло пылью, частично дымом.

Выждав несколько секунд, Самарин, мощным ударом ноги выбив деревянную дверь, просто ворвался внутрь. Ориентировался на свет костра и темные силуэты. А остальные действовали через окна — благо, кое-что было видно даже после взрыва. Раздалось несколько одиночных выстрелов — добивали тех, кто еще был жив, а через несколько секунд все было кончено.

Все душманы были уничтожены. Конечно, по-хорошему, нужно было бы кого-то оставить в живых, чтобы выяснить, куда же направлялась эта группа «элитных» душманов. Ведь не просто же так они торопились. Хотя, как дикарей не обучай — все равно не получится из них ничего толкового. Там мышление другое, ограниченное.

Да, в короткие сроки многих можно научить метко стрелять, повысить их физическую подготовку. Дать новых знаний, привить новые навыки и таланты… А вот мышление никак не изменить! Они своей глупостью, сами же себя и похоронили. Вот если бы как положено, выставили наблюдателя, если бы придумали пару скрытых сигнальных ловушек… Быть может, все пошло иначе!

— Отличная работа! — похвалил ребят Игнатьев, как только группа собралась вновь. — Но расслабляться нельзя. Урду, Шаман скрытно займите наблюдательную позицию наверху — смотрите в оба, чтобы к нам кто-нибудь не прошел незамеченным. Герц, давай занимайся связью. Найди мне в эфире штаб, если нет, быть может, удастся связаться с Шутом или Громом? Справишься?

— Не проблема! — Артемов сразу же бросился в тот закуток, где у душманов стояла радиостанция. Такой специалист как он, разберётся без проблем — все, что нужно, ему давно известно. Тут, главное прямые руки и немного удачи. Ну и чтоб техника живой была.

— Так, дальше… — продолжил Кэп. — Смирнов, глянь, что там с машиной. Если на ходу, то готовь ее к выезду. Это наш единственный шанс перемещаться быстро!

Женька согласно кивнул, бросился обратно наружу. Задерживаться здесь не стоило, несмотря на темное время суток. Вокруг враг, ситуация хреновая, пусть и пока еще контролируемая.

— Дима, осмотри все оружие и боеприпасы, что было у духов. Может, что-то ещё сгодится! Приоритет гранаты, если есть гранатометы. Пулеметы, взрывчатка. Ну, сам реши!

— Еще бы оптику, в идеале! — вздохнул Рыскулов.

— Принял, командир! — отозвался здоровяк.

Раздав указания, сам Игнатьев принялся осматривать строение — сразу было ясно, что духи периодически тут бывали. Вот только с какой целью?

Возможно, это что-то вроде временного пункта дислокации, причем не только для душманов. Можно допустить, что ранее тут могли изредка останавливаться и представители разведки или спецподразделений других стран, коих по Афгану тоже хватало, пусть это нигде и не отражено. Помимо радиостанции, американского производства, у них имелись запасы провизии, воды и медикаментов.

В углу, под кучей мусора и тряпок, обнаружился даже небольшой советский электрогенератор, который, скорее всего, должен был обеспечивать питание для радиостанции и скудного освещения в виде одной единственной лампочки в общем помещении и настольной лампой рядом с аппаратурой связи. Также здесь находился небольшой склад с оружием, боеприпасами и взрывчаткой. Имелся даже напольный сейф, также непонятного производства. Судя по слоям краски и ржавчины, его отбили у советской армии совсем недавно. Видимо, духи, что готовили это место, тащили сюда все, что удалось найти. Это нормально. Чистотой тут и не пахло — все выглядело брошенным, что говорило о том, что об этом месте никто не заботился. Да и зачем? У них так не принято — грязь и вонь, нормально.

Вот еще одно подтверждение того, что американскими инструкторами активно обучались отдельные небольшие группы душманов, для выполнения самых разнообразных задач. Закончив обучение, их отправляли в распоряжение полевых командиров, таких как Али Хадид или Абдулматин. И это практиковалось на протяжении почти всей войны.

И все же, было ясно, что уровень подготовки духов в разы уступает тому, как готовили советских солдат. Нет, речь даже не о разведчиках. Взять те же воздушно-десантные подразделения, которые специально гоняли перед тем, как отправить в Афган. Там тоже ни хрена не просто, не все тянули, не каждый мог. Зато они представляли собой серьезную силу, с которой духи могли тягаться далеко не всегда и уж точно не в открытом столкновении лоб в лоб.

Кэп искал какие-нибудь документы, материалы… Любую информацию, которую можно было бы использовать с пользой для советской армии. В углу стоял покосившийся стол-шкаф, в самом варварском исполнении — из гвоздей, говна и палок. Ящики грубые, кривые, без ручек и вовсе не выдвижные. Извлекались рывком, со значительным применением силы. Внутри оказался всякий хлам — патроны, детали от оружия, сигареты, мотки проводов, листы бумаги, консервы и тряпки. Однако опытный разведчик всё-таки заметил то, что могло было быть полезным.

Плотная картонная папка, уже потёртая со всех сторон, в пыли и глиняной крошке. Внутри три документа и чёрно-белая фотография входа в какой-то бункер, на двери которого была отчётливо различима советская звезда. Ворота приоткрыты, различимы вооруженные душманы. Есть техника.

— Это ещё что такое? — пробормотал Игнатьев, не понимая, на что именно смотрит.

Советский Союз полон тайн, особенно военно-исследовательских. В разных республиках было построено много засекреченных военных объектов, не исключено, что и в Афганистане тоже. Ещё до войны.

Если это действительно бункер, то там может быть что угодно и афганская оппозиция нашла его. Тут можно только гадать.

Майор решил, что это обязательно нужно доставить в штаб Кундуза — там уже определят, куда отправлять дальше и кого это может заинтересовать.

— Кэп! — послышался голос связиста. — Радиостанция сдохла, нет питания. Но я вижу, что ранее она работала от того генератора. Нужно попробовать запустить его, если, конечно, топливо есть.

— Принял! — отозвался Игнатьев, склонившись над старым агрегатом, скорее всего, все-таки советского, аж послевоенного производства. — Он должен работать на всём, что горит. Смирнов, дуй сюда!

— Я! — раздался голос из окна. Отвалились доски, показалась голова механика-водителя.

— Что у нас с топливом?

— Сложно сказать… Эти косорукие духи, поубивали всё что можно. По приборам не определить. Сейчас попробую вручную слить! А зачем, для генератора, что ли?

— Так точно!

Женька оперативно слил пару литров дизельного топлива, после чего залил его в бак дизель-генератора. Но заводиться тот отказался — была какая-то поломка. Смирнов взялся его чинить, благо нашлось кое-что из инструмента.

Несколько часов ушло на ремонт, и уже перед самым рассветом, разведчик наконец-то закончил. Для профилактики, от души пнув агрегат ботинком, Женька все-таки его запустил. Почихав немного, генератор сначала работал нестабильно, но потом разведчик его уговорил и тот вошёл в нормальный режим работы.

Почти сразу в захваченном строении загорелись обе лампочки, дружески мигнула радиостанция. Успевший немного подремать Герц довольно потёр ладони друг от друга, мол, сейчас всё будет.

Однако, здесь тоже возникла куча сложностей — радиостанцией давно не пользовались, кое-что пришлось подшаманивать. Вскрыв корпус и разобрав ее на потроха, упрямый связист добился своего. Правда, лишь под утро, довольно поглаживая разобранный корпус радиостанции, Герц радостно воскликнул — ты смотри, сама американская, а теперь работает как наша! Кэп, вызывать штаб?

— Давай!

Однако, из этой затеи ничего не вышло — штаб молчал. Но зато, повозившись ещё немного, Артемов внезапно поймал частоту другой разведгруппы. Правда, с сильными помехами.

— Наши! — сделал вывод Герц после подстроек, разобрав часть разговора. И вдруг, громко выругался. — Твою же, да это же голос Громова!

* * *

— Так, ну у меня две новости… — почесав затылок, вздохнул Женька Смирнов. — Этот пикап теперь на ходу! Но, топлива к нему, в общем-то, немного… Правое заднее колесо спущено, ни запаски, ни насоса нет. Так, э-э воздушный фильтр просто-напросто отсутствует, аккумулятор тоже дохлый. Радиатор пробитый. Но завести его я смог, правда, глушить теперь нельзя!

— И мы сможем поехать? — уточнил Игнатьев.

— Да, но не очень быстро! — разведчик обернулся и посмотрел на транспорт. — И не далеко!

— А нам далеко не нужно! — загадочно произнес Герц, поднимаясь с места. — У нас тут новое обстоятельство… Примерно в сорока километрах к северо-западу отсюда находится ущелье. Сорок километров проедем?

— Думаю, да. А что там, в ущелье?

Командир группы майор Игнатьев ещё раз посмотрел на разложенную перед ним карту, затем добавил:

— Шут и Громов каким-то образом проскочили неподалёку отсюда, причем гораздо раньше нас и случайно наткнулись на другую группу разведчиков, которой совсем недавно командовал наш старый знакомый, подполковник Шевцов… Вот же чудеса, а? Как тесен мир! И у мужиков сейчас серьёзные проблемы!

— Оп-па! Духи обложили? — спросил появившийся на пороге Самарин, с трофейными автоматами.

— Ну, там сложная ситуация… — вздохнул майор Игнатьев. — Судя по всему, они с Пашей Корнеевым умудрились не только от преследующей их группы душманов оторваться, но взять в плен живого Али Хадида! Понимаете, что это значит?

— Да ладно! — удивлённо хмыкнули в один голос Смирнов и Самарин.

— Ну, а чего удивляться? — усмехнулся Артёмов. — Мы же знаем, что у него феноменальная везучесть. Макс вечно найдёт самую большую лужу с грязью, обязательно окунётся в ней по уши, но при этом сам выйдет из нее сухим!

— Так, все! — командир группы дал понять что, все беседы пора заканчивать. — Сейчас собираем всё, что может пригодиться и едем туда! Приблизительные координаты у нас есть…

Копаться не стали, всё сделали максимально быстро. К счастью, пока шли подготовительные работы, наблюдающие за обстановкой Урду и Шаман никого не обнаружили. Штурм прошёл без явных последствий и это хорошо. Уже через пятнадцать минут, все шестеро разведчиков, загрузившись в машину, покинули это место. Перед убытием, они всё оставшееся оружие боеприпасы в кучу и подожгли — результатов дожидаться не стали.

Старались двигаться так, чтобы сильно не отсвечивать. Скорость была невелика, около тридцати километров в час — быстрее не получалось, так как перегруженный пикап со спущенным колесом само по себе, не есть хорошо.

Примерно на половине пути, пришлось сделать остановку — перегрелся двигатель. Охлаждать пришлось питьевой водой, но оно того стоило. Уже собираясь выдвинуться дальше, майор Игнатьев вдруг услышал знакомый звук.

— Слышите⁈ — спросил он, первым делом посмотрев на связиста. У него слух был лучше, чем у других. — Вертолетный рокот!

Задрав голову вверх, он принялся искать источник звука, который постепенно приближался, судя по всему, с юга.

В бледно-голубом небе — ни облачка, однако ничего похожего на вертолёт, пока что не было. Однако уже через несколько секунд вдалеке на горизонте появилась маленькая чёрная точка, которая быстро приближалась.

— Наши! — радостно произнес Шаман. — Неужели за нами летят?

— Вряд ли… — нахмурившись, покачал головой Кэп, доставая из разгрузки сигнальную ракетницу. — О нас никто не знает! Возможно, сняли ограничение и разрешили полеты для вертушек. Но в любом случае, нужно попытаться осторожно привлечь их внимание. Только я одного не пойму, а почему вертолёт только один?

— Ну да, борта сопровождения не видно! Если это Ми-24, они же парами летают… Если Ми-8, то его должны были сопровождать.

Странным было ещё и то, что вертолёт летел очень-очень низко, а советские пилоты так не летали. Вернее, в то время не летели. После появления ПЗРК «Стингер», тактика была серьезно изменена.

Смутное чувство посетило командира группы — он отбросил ракетницу и невольно схватился за автомат, остальные сделали то же самое. Самарин проверил свой пулемёт Калашникова.

— В чём дело? — спросил Урду, тоже заподозрив странное.

— Пока не знаю… — мрачно отозвался командир, не спуская глаз с приближающегося к ним вертолёта. — Не нравится мне этот вертолет!

Не прошло и двадцати секунд, как примерно в трёхстах метрах от них, на сравнительно небольшой высоте, пронёсся неизвестной модели вертолёт, светло-коричневого цвета.

Не обратив никакого внимания на одиноко стоящий посреди пустыни пикап, винтокрылая машина полетела дальше.

— Это какого хрена, а⁈ — громко спросил Смирнов. — Это явно не наши!

— Верно. Это вертолёт пакистанской армии! — отозвался майор Игнатьев, смутно предчувствуя что-то очень нехорошее. — И мне очень не нравится, что их вертолёты здесь летают! Не к добру это! Герц, свяжись с Шутом, живо!

— Принял!

Так как стационарную радиостанцию взять с собой было нельзя, пришлось спешно принимать хоть какую-нибудь решение.

После сеанса связи с Громовым, условились, что обе радиостанции «Р-148» будут включены практически всегда, на сколько хватит батарей.

— Гюрза на связи! — через несколько секунд отозвался связист. — Кэп?

— Живо в машину! — приказал майор, затем принял микрофонную гарнитуру. — Гюрза, это Рысь! К вам летит птичка, не наша. Повторяю, не наша! Если у вас есть чем, будьте готовы встречать!

— У нас тут и так не сладко! — отозвался связист с той стороны. В гарнитуре слышалась плотная стрельба и грохот. К гадалке не ходи, у них уже шел жаркий бой. — Принял, Рысь! Ваша помощь не помешала бы… Очень!

— Мы приблизительно в пятнадцати километрах от вас! — Игнатьев пару раз хлопнул по крыше кабины, дав сигнал водителю выдвигаться. — Главное, продержитесь!

Глава 15

Глухая оборона

Стрельба гремела, не утихая ни на секунду.

Тут и там свистели пули, щелкая по камням и выбивая пыль и мелкую крошку. Разведчики залегли за камни так, словно вросли в них. Сыпались гильзы, ощутимо воняло пороховыми газами.

Неудивительно, что спустившиеся на дно ущелья пусть и весьма значительные силы душманов, напоролись на снайперский огонь. Их грамотно поддержал пулеметчик, занявший отличную позицию, чуть выше нас. Началась ураганная стрельба — бесстрашные, ошалевшие духи лезли в наглую, словно тараканы. Казалось, их вовсе не волновал тот факт, что среди камней уже лежало больше двух десятков мертвых и раненных тел. Что работают снайпера, которых прикрывают остальные разведчики.

Время шло очень медленно, атмосфера накалялась все сильнее. Силы противника росли, правда, пока никакого преимущества ему это не давало.

Видимость была плохой. Все вокруг затянуло пороховыми газами, отчего щекотало в носу и щипало в глазах. Но это же обстоятельство давало нам некоторое преимущество — нам никуда лезть было не нужно. Лежи, да стреляй. Главное удерживать позиции столько, сколько это вообще возможно.

И все же, довольно быстро настал момент, когда пришлось подключаться и всем остальным разведчикам. И хотя, изначально с боезапасом у группы Горелова, да и у нас с Шутом все было нормально, с такой лютой интенсивностью боя, уже нужно было думать о том, как экономить. Если боезапас закончится до того как прибудет подкрепление, то итог будет хреновым. Тут и думать нечего. Десять человек против сотни. Хотя, их уже наверняка больше.

Каждый имел свой сектор обстрела, хотя контролировать это было непросто.

Это немаловажный момент — что бы там ни происходило справа и слева, отвлекаться не следует, иначе посыплется вся возможная оборона. А у нас было проще — противник пер только с одной стороны.

Уже через несколько минут, обстановка начала меняться.

У снайперов дела были совсем плохи — патроны для винтовок буквально таяли на глазах, словно снег в июле. Да, работали они эффективно — духи понимали, что нахрапом нас не взять, поэтому стали вести себя осторожнее, немного сбавили напор. Начали искать альтернативные маршруты. Впрочем, нам это ничего не давало.

В какой-то момент, краем глаза я заметил, как Шут просто отбросил свою СВД в сторону и спешно покинул позицию. Корнеев мог сделать это только в двух случаях — закончились патроны или заклинило механизм винтовки, в том числе могло произойти и утыкание патрона. Минус один снайпер.

— Я пустой! — крикнул он, спускаясь со стрелковой позиции. У него имелся Калашников с подствольным гранатомётом, правда, пока иного оружия в руках у прапорщика я не увидел.

Бросив быстрый взгляд на лежащую позади меня сумку, в которой находилось содержимое того чемодана, из-за которого и началась вся эта долбанная мясорубка, я отвернулся. Сумка непременно должна, просто обязана попасть в руки советского командования — иного не дано. То же самое касалось и пленника.

Моджахед Али Хадид крепко связанный, всё ещё был без чувств — я хорошенько засветил ему в нос, отчего тот вновь потерял весь свой энтузиазм. Заодно и связь с реальностью. Сейчас он, словно мешок, просто лежал за камнями, защищенный чуть ли не со всех сторон — а ну, у какого-нибудь душмана хватит ума всадить пару пуль в своего генерала. Наверняка и американцы уже в курсе, что один из самых значимых лидеров афганской оппозиции находится в руках советской разведки. А это огромный риск и также значит, что духи уже могли получить команду — если не удастся отбить генерала, то его необходимо ликвидировать. В боевых условиях — это нормально, я такое много раз видел и даже сталкивался лично. Именно поэтому, и я, и старший лейтенант Горелов, по возможности делали все, чтобы сберечь этот живой, крайне важный трофей.

После того, как дважды удалось связаться с Игнатьевым, на душе стало как-то легче и теплее. Ну, во-первых, они живы и это уже хорошо. Впрочем, я и не сомневался. Оказалось, что они были позади нас, хотя я полагал, что они нас обогнали.

Во-вторых, Кэп и остальная часть группы «Зет» шла к нам на помощь. Да, это всего шесть человек, зато каких! Зная энтузиазм, безбашенность и находчивость своих ребят, не удивлюсь, если они прихватят с собой пару сюрпризов для противника. Главное, сильно не отсвечивать.

Связист Горелова в трёх словах передал мне, что к нам приближается чужая птичка. Новость сама по себе странная — откуда у духов вертолет?

Что касается меня, я хоть и опытный боец, но все же, далеко не терминатор. Я из плоти и крови, уязвим так же, как и все. У меня нет сверх способностей, лишь знания, более развитые общие навыки и опыт. Любая случайная пуля, любое неверное движение и я тоже мог бы остаться навсегда среди этих камней. Человек это гребанный биоробот, которого очень легко вывести из строя. Но в конечном итоге, все что я сохранил из прошлой жизни, мало что решало.

Любая сторонняя помощь сейчас была бы как нельзя, кстати, особенно учитывая сложившуюся, крайне сложную обстановку. Мы реально расшевелили осиное гнездо, которое сейчас буквально гудело от злости и ярости. Сюда бы ГРАДами ударить… Ничего, прорвемся!

— Сержант! — вдруг донесся до меня крик справа. Резко повернулся — это был Горелов, указывал куда-то вверх. Не успел я ничего понять, как вокруг тоже засвистели пули, тут и там взметнулись фонтанчики пыли, выбиваемой с сухой земли и камней. Тут же пришлось спешно менять позиции, одновременно, сверху, на самом верху гребня увидел нескольких душманов.

Почти сразу стало ясно — как я и предполагал ранее, коварные духи предприняли попытку обойти нас сверху по левой, куда более проходимой стороне, но выдали себя раньше времени. Зачем-то открыли по нам огонь сверху вниз, сделав это настолько коряво, что даже никого не задели. Куда эффективнее было бы напасть на нас с тыла, разделив силы на два фронта. А тут получалась какая-то ерунда… По ним тут же ударили из нескольких автоматов, срезав пару человек. Началась позиционная перестрелка. Духи откатились.

Вообще, ущелье в этом месте было неглубоким, имело форму прописной буквы «г» и обороняться здесь было хоть и удобно, но не с такими слабыми силами. Духов собралось больше сотни, к ним наверняка уже шли подкрепления со стороны, в то время как у нас с этим было очень туго. Противник рвался, словно одержимый — терял людей, но упорно подбирался все ближе и ближе — с такой интенсивностью боя, не пройдет и двадцати минут, как расстояние составит величину прямого броска гранаты. Если нас разом будут атаковать с двух или трех сторон, итог будет печален. Захлестнет, может начаться рукопашная.

Конечно, и я и Горелов это понимали, а потому старались перегруппироваться прямо в процессе боя. Удалось чуть отойти, чтобы сплотиться и действовать увереннее. Правда, в таких условиях сделать это было очень сложно. У нас появились первые раненые, но к счастью, ни меня, ни Шута пока не зацепило.

Конечно, штаб в Кундузе уже отреагировал и вроде как, судя по обещаниям, даже отправил колонну техники нам на помощь, но успеют ли они добраться вовремя? Сюда бы пару эскадрилий Ми-24, они бы быстро разогнали всю эту шоблу, камня на камне не оставив… Но тут нужны бешеные и очень толковые пилоты. Вроде майора Клюковкина, который забирал нас с Пакистанской границы. Та ситуация была безумной — далеко не каждый летчик рискнул бы выполнять такой приказ. Однако сейчас, во время последнего сеанса связи, про советские вертолёты не было сказано ни слова.

— Вот черти бородатые! — спешно сменивший позицию Шут, оказался рядом со мной. — Прут, как на базар за бесплатной картошкой! Нас просто сомнут, если ничего не предпринять…

— Есть предложения? — во время смены магазина, поинтересовался я, перекрикивая грохот стрельбы. Мы оба били короткими очередями, точно по целям.

— Да, ты же меня знаешь… Ну, к примеру, завалить ущелье! Вон ту скалу! — прапорщик Корнеев указал на большой скальный выступ, который в теории действительно мог бы перегородить собой ущелье, похоронив под собой десяток-другой душманов. Если, конечно, подгадать момент. Да только как?

— Идея, может и хорошая… — ответил я, беря на прицел очередного противника. — Только как ты до туда доберёшься? И к тому же, взрывчатки у нас не осталось.

— Я с бойцами Горелого ранее общался, у них немного взрывчатки осталось. Так сказать, на самый крайний случай. Думаю, это он. А добраться туда, можно было бы снизу, но только по открытому месту. Проскочить ущелье, подняться по вон той стене, между камней и… У самого подножия заложить пару кусков тротила. Бабахнет хорошо, скала под собственным весом и рухнет. Гляди, сколько там трещин.

— Ага, и ты думаешь, духи будут спокойно сидеть и ждать, пока ты там свои дела закончишь? Ты отличная двигающаяся мишень!

Шут изменился в лице — видимо взвешивал, получится или нет. Не знаю, какое же решение он там принял, потому что сверху по нам снова открыли огонь — стало вообще не до разговоров. Сосредоточился на противнике, бил одиночными.

Когда же я вновь обратил внимание на Корнеева — того уже нигде не было. Из-за заполнившего ущелье порохового дыма, все было каким-то голубоватым, пропитанным едким запахом. В ушах гудело, звенело. Голова чуть кружилась.

Вокруг творился настоящий ад.

У нас уже был один двухсотый и трое трёхсотых. Духи продолжали лезть, вот только отходить нам было некуда — за нами открытое ущелье, которое простреливалось без проблем. Укрытий там было мало. Если мы побежим, то все — пиши пропало. Нужно держаться, непременно!

— Горелов! — крикнул я, привлекая внимание старшего лейтенанта. Тот как раз сменил за пулеметом раненого в плечо бойца. Медик спешно оказывал ему медицинскую помощь. — Контролируйте правый фланг!

Да и левый тоже. В какой-то момент, сразу половина группы начала перезаряжаться. Духи воспользовались моментом.

Враг показался сверху, между камней — короткой очередью я срезал двоих, но кажется не смертельно. Слева и в центре тоже показались особо наглые противники, однако тут же попрятались за камни, потому что их оттеснили огнем. Отправил туда гранату.

Бабах!

Однако проще ситуация не стала — сверху снова послышались выстрелы. Одна из случайных пуль, угодила в ногу Горелова, отчего тот сразу же прекратил стрельбу.

В этот момент, внезапно, сразу у троих закончились патроны в магазинах… Рванула очередная граната, взметнув пыль во все стороны. Нас начали выдавливать с позиций, клещи постепенно сжимались…

— Да где же эта колонна⁈ — спешно подумал я, обернувшись к связисту. Тот неподвижно лежал рядом с радиостанцией, зажимая рукой кровавую рану в районе груди. Кажется, все. Дерьмо, мы ещё и без связи остались!

Оставалась надежда на скорый подход Игнатьева и остальных.

Отстреляв одиночными выстрелами остатки магазина, я отбросил его в сторону и полез в «лифчик» за следующим. Однако внезапно осознал, что больше снаряженных магазинов у меня и нет.

Оставался нож, пистолет и пара гранат. Все.

Быстро осмотрелся по сторонам — ближе всего запасные магазины к Калашникову были только у связиста. Ему сейчас точно не до своего оружия. Вот только стоит мне высунуться, как тут же стану удобной мишенью — место между нами открытое, свободно простреливаемое. Но и сидеть на месте, ожидая, что кто-то принесет мне патроны — было глупо. Каждая секунда постепенно приближала нас к тому что, скорее всего, никакой военной помощи мы уже не дождёмся… Да, быть может колонна и дойдёт до сюда, но уже будет слишком поздно. Эвакуировать будет некого.

Поймал себя на мысли о том, что размышляю как побеждённый… А этого ещё не случилось! И не случится, первый раз что ли я в таком дерьме? Да у меня это чуть ли не жизненное кредо.

Вдруг, сверху, прямо надо мной, посыпались камешки — я выхватил пистолет, высунулся и уже хотел открыть огонь, но тут же опустил оружие. Это был Шут. Явился — не запылился. Весь грязный, мокрый, рука в крови.

— Ты где был? — едва не подавившись от жажды, спросил я.

— А! Так… — усмехнулся прапорщик, подмигнув мне подозрительным образом, затем взглянул на свои часы. — Вот, сейчас и услышишь! И увидишь!

И верно… Внезапно, в ущелье раздался оглушительный грохот — в воздух взлетели камни, все затянуло дымом и пылью, послышался громкий треск, затем сильный удар. Я почти сразу понял, что произошло — Паша Корнеев всё-таки решился взорвать ту скалу и черт возьми, я не знаю как, но судя по всему, сделал это!

— Нормально! — хмыкнул он, закашлявшись от пыли. — Чуть со взрывчаткой переборщил… Думал, не сработает!

Рухнувшая скала, мало того что накрыла собой раз несколько душманов, она полностью перегородила ущелье, временно отрезав нас от наступающих сил противника. Ненадолго, но всё же это даст нам драгоценную передышку и возможность перегруппироваться. Корнеев, возможно, сам того до конца не понимая, только что серьёзно изменил картину текущего боя.

— Ну, ты полный псих! — громко похвалил я прапорщика, изумившись его везению и решимости. Честно говоря, я даже не знаю, как он смог добраться до той скалы так, что его не подстрелили. Молодец, толково сделал.

У нас осталось всего семеро бойцов в строю, двое уже были легко ранены. Старший лейтенант Горелов, после укола промедола, хотя и мог продолжать бой, но уже менее эффективно. Позиции были растянуты, готовить новые времени не было.

— Да где же это чёртово подкрепление⁈ — скривившись от боли, произнес заместитель командира группы. — Они там что, через пустыню Гоби к нам едут? Связь?

— Связь все…

— Зараза!

И именно в этот момент, по нам снова открыли огонь сверху ущелья — там ещё оставалось небольшая группа душманов. Для меня до сих пор оставалось загадкой, почему они не обошли нас с тыла? Это дало бы им куда больше преимущества чем, если бы они пытались достать нас сверху.

Мы тут же схватились за автоматы, но внезапно проблема решилась сама собой — откуда-то сверху послышался странный звук — душманы тут же потеряли к нам интерес, переключившись на что-то другое.

И верно. Уже через несколько секунду над ущельем пролетел вертолёт — я лишь краем глаза успел увидеть, что это был совсем не Ми-8 и точно не штурмовой Ми-24 — и фюзеляж не тот, и расцветка совсем другая. Какого черта, кто это мог быть?

Да, Рысь предупредила о приближении чужого вертолета, но я не думал, что это возможно. Это же Афганистан!

Сделав круг, вертолёт всего на несколько секунд завис в воздухе, будто бы тот, кто сидел внутри, желал лично оценить обстановку творящуюся в этот долбанном ущелье. И, черт возьми, сомнений не осталось — это не наша авиация. Душманы что, совсем обнаглели?

Дерзко… Не знал, что у людей Хадида есть вертолет. Впрочем, это может быть кто угодно.

Тем временем, вновь раздалась стрельба. Я отчётливо увидел, как вертолёт качнулся в воздухе, будто бы его что-то зацепило. Неопознанная вертушка вновь ловко вильнув, скрылась из виду — лишь перемещающийся рокот двигателей, говорил о том, что винтокрылая машина никуда не делась. Ещё неизвестно, кто может находиться на борту и вряд ли, это союзники. У правительственной армии ДРА таких вертолётов не было.

Но в через пару минут в и без того сложную обстановку, вмешалось новое, весьма неожиданное обстоятельство! Я услышал быстро приближающийся громкий звук двигателя, работавшего на повышенных оборотах. Стрельба из-за гребня резко усилилась, показались бегущие духи. Со склона ущелья упало одно тело, затем второе… Их кто-то атаковал! Черт возьми, Кэп, что ли подоспел?

Неужели подоспело обещанное штабом, такое необходимое нам подкрепление из Кундуза? Очень может быть, однако… Нет, этого не может быть!

Ни бронетранспортёры, ни танки так не работают, звук двигателей у них совсем другой — судя по всему, где-то наверху появилась только одна единица техники и именно она внесла в планы противника новые коррективы…

Смутная догадка посетила меня — я мельком посмотрел на Корнеева. Тот тоже выглядел задумчивым.

— Неужели Кэп?

И верно, не прошло и тридцати секунд, как шум двигателя и стрельба постепенно растворились. Через минуту, в дальнем конце ущелья, через которое мы собирались уходить показался белый пикап, который выглядел так, будто вот-вот развалится. Бампер болтался на соплях, колесо держалось на честном слове. Транспорт бросало из стороны в сторону, из-под капота валил густой пар. С управлением явно было что-то не так.

— Наши! — подумал я.

— Это точно наши! — вслух озвучил Паша, от чего даже на душе потеплело.

И хотя это действительно было так, радоваться было пока рано — духи, оставшиеся по ту сторону завала, уже начали искать альтернативные пути, чтобы достать нас. Что-то повлияло на их решение, они вновь усилили давление.

А державшийся на какой-то там матери пикап, уже на последнем издыхании спустился в ущелье и благополучно заглох. Кажется, он своё дело сделал.

В кузове я увидел переводчика Урду, здоровяка Самарина, смуглого медика Шамана, связиста Герца. Все ощерившиеся стволами автоматов и пулеметов. Сам же Игнатьев, вместе с Женькой Смирновым сидели в кабине — ну а кто ещё мог управлять этой колымагой⁈

— Ну, сколько вас ждать можно? — громко воскликнул Шут, выбираясь из-за камней. — Тут у нас самое веселье, а вы опять всё пропускаете!

— Отставить! — парировал Кэп.

Времени радоваться не было — первые душманы показались из-за камней, сразу же открыв огонь.

Внезапно, вновь послышался вертолётный рокот.

— Эй, кому патроны? — радостно заорал Димка Самарин, с грохотом распахнув борт.

Оказалось, что в кузове было достаточно много оружия и боеприпасов.

— Откуда столько добра, Кэп? — спросил я.

— По пути подобрали! Что с обстановкой?

— Отборно хреновая…

Вдруг, над нашим ущельем, метрах в ста впереди, снова показалась неопознанная вертушка. С бортов свисали длинные фалы — так, кажется, на борту вертолета был десант… Вертолет повернулся боком, а оттуда, из открытой двери начал работать снайпер!

С такого расстояния не видно, но было очень эффектно. Как в американских боевиках девяностых годов.

Первым же выстрелом, был ликвидирован снайпер группы Горелова. Черт возьми, что это там за стрелок такой?

Моя чуйка внезапно забила тревогу — ну, теперь-то что⁈

Глава 16

Напролом

Джон Вильямс ловко забрался на борт вертолёта американского производства, который ещё несколько лет назад был продан пакистанской армии. Легенду вьетнамской войны двадцати с лишним летней давности, вертолет «UH-1» слегка модифицировали, подвесив справа пулемёт неизвестной модели, который управлялся из кабины пилота.

Внутри салона уже сидело пять человек из числа наиболее подготовленных душманов. Все крупные, бородатые. Хорошо экипированные, с натовским оружием в руках. Ещё один моджахед находился за ручным пулемётом, на треноге установленной в салоне — практика показывала, что эффективность и точность ведения огня при такой стрельбе была очень низкой.

Джону было все равно. Он уселся на свободное место, осмотрел салон

Не сильно полагался на афганцев — была бы его воля, он бы выбрал американцев, либо пакистанцев, что готовили отряды ополчения на своей территории. Но выбирать было особо не из чего. И так сойдёт.

Почти сразу же вертолет, больше известный как «Хьюи» взлетел в воздух и начал набирать высоту.

Вместе с группой сидел ещё один человек, но он не был афганцем по национальности, хотя и носил их одежду. Это был инструктор американского происхождения, один из хороших знакомых Джона.

— Кобра? — громко произнес тот, указав на наушники, что висели на стойке. Сам нацепил такие же, посмотрел на военного советника вопросительным взглядом, ожидая дальнейших указаний.

— Аспид… — взяв со стойки черные наушники с гарнитурой, он нацепил их на голову. — Рад тебя видеть!

— Командир, какая будет задача? — спросил инструктор, коротко кивнув в ответ.

— Летим в квадрат К-4, точка восемь… — обозначая пункт назначения, Джон выражался не так, как было принято, но Аспид его понял. — По пути залетим ещё в одно место, нужно кое-что забрать. Подозреваю, что оно будет не лишним, раз все настолько плохо… А задача состоит в том, чтобы не дать уйти из того квадрата группе советских разведчиков. Ликвидировать их любой ценой. У них с собой может быть захваченный в плен афганский генерал. Его нельзя оставлять в живых. Так же у командира разведчиков при себе могут иметься важные документы, их необходимо забрать. Все делаем быстро, чтобы никто не успел отреагировать.

— Понял, Кобра… — кивнул американец, затем указал на его снайперскую винтовку. — А это зачем?

— Кто-то же должен прикрывать твою задницу! — хмыкнул Джон. — Окажу вам огневую поддержку, думаю, не помешает лишний ствол.

Тот только рассмеялся, но затем согласно кивнул.

Вообще инструктор не должен был принимать прямого участия в боевых действиях, его сюда отправляли совсем не для этого. Обучение военным навыкам бойцов оппозиции, передача опыта — не более. Однако отдельно существовал и негласный контракт для особых случаев… Если обобщить, то по сути, это было что-то вроде контракта для наемника. А его услуги оплачивал кто-то свыше по особой договоренности. В данный момент, им был сам Джон Вильямс. Едва его назначили на должность военного советника, как он подтянул к себе сразу нескольких таких людей, как Аспид

— Сколько разведчиков?

— Думаю, что не более восьми человек. Хорошо вооружены. Но не думаю, что у них с собой достаточно патронов, их связали боем. К тому же, они уже порядком выдохлись и устали. Моджахеды гоняли их всю ночь и часть дня. По последней информации, их прижали на самой границе квадрата, в неглубоком ущелье. Им оттуда просто некуда деваться. Что думаешь по этому поводу?

— Без проблем! — отозвался Аспид. — Мне уже приходилось убивать советских разведчиков и десантников. Думаю, сначала облетим ущелье по кругу, оценим обстановку. Затем высадим мою группу. Прикроешь нас с воздуха?

— А они справятся? — Кобра с сомнением посмотрел на бородатых афганцев. Те ничего не понимали, тупо таращились друг на друга и на инструктора. Не похожи они были на опытных головорезов, какими их считал сам Аспид.

— Лучшие, что у меня были за последние полтора года! — заверил тот. — Прошли полный курс, три месяца усиленной подготовки. На них можно положиться.

Джон Вильямс спорить не стал, но все равно отнёсся к его словам несколько скептически — он не признавал, что даже хорошо обученных моджахедов можно сравнивать с бойцами ГРУ СССР, или ВДВ, но уверенность Аспида его успокоила.

В целом, если эти духи не справятся и погибнут, ничего страшного не произойдет — военного советника это совершенно не волновало. Моджахедов никто не считал, а выделяемые на их обучение средства почти никак не контролировались. На их место наберут и обучат других, точно таких же.

Сам же Аспид, как командир группы, тоже принимал участие в задании, но несколько иначе. Его задача состояла в том, чтобы координировать группу душманов, а заодно оказывать им огневую поддержку. У него была с собой модифицированная винтовка М-16 с подствольным гранатомётом, а за спиной одноразовый советский гранатомёт РПГ-18. Сам он был в афганском традиционном в костюме светлого цвета, под которым был надет легкий бронежилет. На голове только бандана тёмно-зелёного цвета, на лице темные солнечные очки. Опытный наемник, который давно уже безвылазно сидел на пакистанской базе, гоняя бородатых бойцов сопротивления.

— Возьми левее, на два часа! — Джон отвлекся от мыслей и обратился к пилоту. — Кишлак Аштау, к северо-западу отсюда! Кое-что подберем!

Джон Вильямс намеревался сделать там посадку и загрузить на борт один из комплектов ПЗРК «Стингер» с несколькими дополнительными выстрелами. Что-то подсказывало ему, что на месте может появиться советская авиация в лице вертолётной эскадрильи. И для тех же транспортно-боевых Ми-8 никак незащищенный, легкий «Хьюи» совсем не соперник. А уж про грозные советские «крокодилы» Ми-24 и говорить нечего… От него только груда металлолома останется, если его накроют из автоматических пушек.

Не прошло и двадцати минут, как вертолет Джона миновал тот самый участок, где остановился пикап майора Игнатьева и остальных разведчиков группы «Зет». Конечно же, пилоты обратили внимание на одинокий пикап и людей вокруг, но так как вертушка прошла слишком далеко, никто толком и не разглядел, кто же там был. Это земли Али Хадида, здесь повсюду его люди. К тому же, Вильямс дал четкую команду — ни на что не отвлекаться и лететь к цели, не тратя время на всякую ерунду.

Пока летели, Джон размышлял над последствиями — конечно же, они будут. Однако, что бы там ни произошло, это все равно лучше чем, если бы советская разведка заполучила эксплуатационную документацию на поставляемый духам ПЗРК, пусть и в базовом варианте. К тому же, сам факт того, что Али Хадид был плену, ставил под угрозу не только план «Тайфун», но и исход афганской войны в целом. Все это очень серьезно, ни хрена не игрушки — пустить такое на самотёк, значит проиграть.

— Кишлак Аштау! — раздался в наушниках голос пилота, чем и вывел Джона из размышлений. — Пара минут и сядем!

— Хорошо!

После посадки «UH-1» рядом с границей кишлака, Джон распорядился, чтобы двое моджахедов загрузили на борт вертолета один комплект. Большой темно-зеленый ящик, со стертой маскировкой на корпусе. Аспид на это дело отреагировал без всяких намеков на удивление… Понимал, что раз военный советник пошел на такие дерзкие меры, значит того требовала ситуация.

Посадка и погрузка на борт переносного зенитно-ракетного комплекса заняли совсем немного времени, не более десяти минут.

— Взлетаем! — приказал американец, посмотрев на наручные часы. — Быстрее, быстрее! У нас мало времени!

Не владея точной обстановкой, Джон плохо понимал, как именно действовать… Как грамотно ликвидировать советских разведчиков, ведь там не просто солдаты, там загнанные в ущелье опасные бойцы… А, как известно, даже крыса, загнанная в угол становится опасной и будет сражаться до последнего!

Момент приближался с каждой секундой — Джон крепко сжимал руками черный приклад своей снайперской винтовки. Конечно же, он не собирался вступать в ближний стрелковый бой с теми, кто каждый день совершенствовал свои навыки обращения с оружием, вместо этого он собирался бить издалека. После встреч с Максимом Громовым, он стал люто ненавидеть советских солдат. Ему хотелось убивать, потому что степень угрозы была слишком велика. Как только все закончится, он найдет Громова, убьет его, а потом напишет рапорт на перевод из этой проклятой республики.

— Гляди, Джон! — Аспид обратил внимание на пыльный след в стороне от них. Судя по всему, там двигался какой-то одинокий транспорт. — Не иначе, как кто-то из людей Хадида. Русские на такой технике не ездят!

— Вижу! — мрачно кивнул тот. Аспид был прав, советская армия не использовала одиночные перемещения на такой технике, только в составе колонн вместе с правительственными войсками. Обычно это были бронетранспортёры, грузовики и танки. Джон смутно предчувствовал, что разведчики могли связаться со штабом и прямо сейчас к ним уже идёт серьезное подкрепление. Нужно было действовать быстро и решительно, без промедления. Но сначала нужно понять, какая ситуация…

— Кобра, мы на подлёте! — вдруг послышался голос пилота «UH-1». — Судя по всему, там идёт бой. Вижу дым.

Аспид и его обученные моджахеды зашевелились, принялись проверять свое оружие. А впереди действительно показалось поле боя.

— Пилот, сделай круг над ущельем!

— Понял!

«Хьюи» быстро пролетел над сектором, который был затянут пороховым дымом. Тут и там были видны тёмные, быстро перемещающиеся фигурки людей. Они стреляли, падали и поднимались. Внизу что-то взрывалось, были видны трассирующие пули — бой был достаточно серьёзным. Однако пока что, Джон не понял, где же именно засели советские разведчики. В дыму мало что можно было разобрать. Несмотря на преимущество с воздуха, ещё ничего не было ясно. Слева от них, на высоком гребне залегли душманы, поливая огнём позиции где-то в глубине ущелья. Вероятно, разведчики за камнями, а оттуда их выковырять непросто.

Вертолёт сделал большой круг, затем на несколько секунд, завис над центральной частью ущелья. Духи были предупреждены, поэтому их появление восприняли нормально.

— Вижу! Вон они! — вдруг воскликнул Аспид, заметив впереди движение.

— Ага… Сейчас мы их выкурим оттуда!

Вдруг, откуда-то сбоку ударила автоматная очередь — по незащищённому корпусу застучали пули, выбивая искры. Машина вздрогнула.

Пилот вертолёта тут же качнул борт влево, резко набрал скорость и ушёл в сторону — люди внутри салона чуть было не попадали с мест от такого крутого и неожиданного манёвра. Джон едва не выронил свою винтовку — успел схватить ее в самый последний момент. Ищи ее потом…

Винтокрылая машина пронеслась над грудой больших камней и валунов.

Джон Вильямс успел увидеть, что стреляли из машины, которая быстро приближалась к ущелью, на самом краю которого залегло несколько душманов. До неё было метров четыреста — стреляли не прицельно. И всё равно, это очередь могла лёгкостью повредить вертолёт. Особенно, если стреляли с пулемёта.

— Снижайся, справа! — крикнул Аспид. — Там, открытое место! Высадишь нас!

— Я прикрою! Ту машину нужно как-то уничтожить! — отозвался Джон. — Пилот, после высадки поднимись повыше. В пикировании открой огонь из пулемёта… Действуй, как считаешь нужным. Зря не рискуй, но нужно выдавить их оттуда.

«UH-1» завис над землёй, на высоте не более пяти метров. Сбросили фалы, но спуститься по ним смог только сам Аспид — душманы боялись прыгать. Видимо, этот момент был у них совсем не отработан. Ну, еще бы, это же не афганский коммандос… Пришлось снижаться ещё ниже, чтобы моджахеды, наконец, сумели спрыгнуть на землю и сгруппироваться. Как только это произошло, вертолёт вновь поднялся в воздух и начал набирать высоту. Аспид и его люди пропали из виду.

Джон занял удобную позицию, упёрся ногами в пол и боковую стойку, приготовил свою винтовку и приказал:

— Пилот, где-нибудь видишь машину?

— Нет, не вижу. Как сквозь землю провалилась!

— Ты смотри, какие шустрые… — проворчал американец. — Уже успели спуститься в ущелье! Ну, ничего… Вы внизу, как на ладони! Для начала посмотрим, сколько вас там…

Он дал команду пилоту вновь зависнуть над ущельем и развернуть машину боком. Когда это произошло, джон почти сразу заметил одного из советских разведчиков. Вскинув свою винтовку, он тут же поймал на прицел человека и выжал спусковой крючок.

Раздался выстрел — пуля попала ему точно в спину, отчего разведчик упал на камни. Люди зашевелились, бросились по укрытиям. Джон сделал ещё один выстрел, но не попал. По вертолёту тут же ударило несколько автоматов, но пилот вновь ловко увёл машину из-под огня.

— Зайди с другой стороны! — приказал Джон. — Пройдись по ним пулемётом!

— Это мы с радостью!

Вертолёт, сделав повторный круг начал заходить с другой стороны ущелья — наконец-то, отсюда стало видно, что советских разведчиков было чуть более десяти человек. В центре стоял тот пикап, на котором прибыло подкрепление. А наступающих сил моджахедов, было как минимум в семь-восемь раз больше.

— Бей! Давай же, ну!

Зависнув в воздухе, вертолёт ударил из пулемёта — но ничего хорошего из этого не получилось, потому что укрытий там было предостаточно. Одна из очередей ударила по машине, та почти сразу взорвалась. Пилот принялся разворачивать вертолёт, одновременно продолжая стрелять из пулемёта.

— Не так! Слева заходи, слева! — кричал Джон, очень недовольный тем, что изначально не получилось так, как он хотел.

Пришлось подниматься выше, чтобы не зацепить лопастями скалы, по бокам от ущелья. В этот же момент, Джон увидел, как Аспид ведёт группу своих душманов на спуск к ущелью.

По корпусу ударило несколько случайных пуль.

Хьию снова завис. На этот раз надолго. Будто бы была какая-то неисправность или пилот медлил.

— Ах, ты ж дерьмо! Вот сейчас я вас… — вдруг воскликнул пилот, собираясь что-то предпринять.

И сразу после этого крика, с летающей машиной что-то произошло… Вертолёт внезапно зарыскал в воздухе, по лобовому стеклу пошли трещины, зазвучали угрожающие сигналы. По внутренним переборкам застучали пули, полетели осколки, фрагменты внутренних приборов. Американец мельком заметил, что оба пилота уже мертвы, а повсюду были видны брызги крови…

Теперь, по сути, вертолёт был неуправляем, а Джон перехватить управление никак не успевал — всё, на что у него хватило времени, это толчком рукояти отправить машину к краю ущелья, а затем просто выпрыгнуть из неё.

Благо высота была небольшая, всего-то метра два, может даже меньше. Упав на сухую землю, Джон тут же перевалился на спину, чтобы держать машину в поле зрения.

Удивительно, но неуправляемый «Хьюи» не разбился о скалы, а просто рухнул на равнину. Лопасти несущего винта тут же разбились о скалы, но сам вертолёт при этом не взорвался.

Раздался глухой удар, послышался лязг и скрежет металла, усилившийся гул двигателя. Корпус завалился на бок, после чего уткнулся в скалы… Поднялся дым, клубы пыли. На этом всё было кончено!

— Сука! — грязно выругался Джон, понимая, что произошло. Теперь у них не было вертолёта…

При падении он не пострадал — тут же вскочил на ноги, схватил свою винтовку и бросился в укрытие. При этом, он услышал, что где-то справа вновь раздалась плотная стрельба — кажется, это Аспид и его душманы вступили в бой…

* * *

— Все, нет больше вашей вертушки! — радостно воскликнул Самарин, опуская свой пулемёт.

Удачная очередь из пулемёта Калашникова точно накрыла кабину винтокрылой машины, гарантированно лишив жизни обоих пилотов — даже с его позиции было видно, что всё внутри забрызгало кровью. После этого вертушка скрылась из виду и с грохотом упала где-то за камнями.

— Отличная работа! Димон, да ты прямо ас! — воскликнул Шут, оценив старания пулемётчика.

Разведчики понимали, что вражеский вертолёт так просто от них не отцепится — он, словно назойливая муха, будет летать туда-сюда, прижимая их плотным огнём, а в это время душманы подберутся с другой стороны. Выждав удачный момент, Димка среагировал верно. Точная очередь сделала свое дело.

— Да не вопрос!

— Осторожно! — крикнул Кэп, тут же открыв огонь по противнику, приближающегося с другой стороны. — Там тоже духи!

Пули так и свистели. Все грохотало, было окутано дымом.

Рядом взорвалась граната. Где-то в стороне хлопнул подствольник.

— А! Черти бородатые! — ругался Урду. — Берут нас в полукольцо!

И это действительно было так — зашедшая им в тыл небольшая группа душманов была непростой. Вероятно, именно они и прилетели на том вертолёте, который сейчас можно было назвать бесполезным металлолом.

Я, заняв скрытую позицию, лишь на мгновение увидел их командира — этот вовсе не был душманом, по крайней мере, бороды у него я не заметил. Он двигался быстро, криками отдавал им короткие указания, махал руками… Видно было, что человек свое дело знает. Он держался позади, за спинами духов. Что же, толково. Удивительно, но духи слушались его — нас постепенно зажимали. Правда, позиции у них были не очень.

Выждав удачный момент и поймав его на прицел, я выжал спуск — метко выпущенная пуля, попала ему в плечо. Расстояние между нами было метров в тридцать — сблизились достаточно хорошо.

В какой-то момент я увидел, что тот достал гранатомет РПГ-18, разложил его в боевое положение. Навел на меня… Молниеносно вскинув Калашников, я дважды выжал спуск. Первая пуля попала в горло, вторая в голову. Он был сражен наповал, но и сам успел выстрелить. Реактивная граната со свистом попала в камень, оглушительно взорвалась, накрыв осколками его же душманов. Все, герой… Отбегался!

По мне открыли огонь — пуля чиркнула по бедру, разорвав одежду. Я едва успел растянуться на камнях.

Но в этот момент, где-то рядом вскрикнул майор Игнатьев, краем глаза я увидел, как тот на бегу выронил автомат и упал землю.

Его дважды ранили.

— Кэп! — крикнул Герц.

— Отставить! — зарычал в ответ командир группы, одновременно доставая из жилета-разгрузки хорошо узнаваемую оранжевую аптечку АИ-1.Ему нужен был промедол и как-то остановить кровь.

Шаман швырнул гранату — парочка душманов бросилась в стороны, но их всё равно накрыло осколками. Пробравшийся сбоку Герц накрыл их длинной очередью. Смирнов и Урду дружно ударили из автоматов по неосторожно высунувшемуся из-за камней противнику — тот, выполнив оружие, упал навзничь.

Мы были быстрее, действовали слаженно. Духам такое и не снилось. Они вообще стали какими-то заторможенными.

Я сменил позицию, глянул вниз — майор Игнатьев спешно оказывал себе первую помощь, успев чуть отползти за камни. Руки у него были в крови — я даже толком не понял, куда его ранили.

Ничего, прорвемся! Ещё ничего не закончилось…

Пока уцелевшие разведчики старшего лейтенанта Горелова держали духов, приближающихся со стороны завала, мы не сговариваясь переключились на душманов, зашедших с тыла.

Машина горела, валил черный дым.

Всего несколько минут и больше половины противников уже лежали среди камней, орошая всё своей кровью. Куда ни глянь, везде пустые гильзы. Хорошо, что парни привезли патроны — без них отбиваться было бы нечем. Если бы эта группа душманов успела спуститься в ущелье и занять более выгодные позиции, мы оказались бы в очень невыгодной ситуации. Но духи явно поторопились, слишком рано открыли огонь, чем и выдали себя… Да и командир их, уже будучи мертвым, выстрелив по своим. А теперь, лишившись руководства, они совершали много бестолковых действий.

Я бросился за камни, обогнул один из них. Увидел перезаряжающегося душмана в десяти метрах… Тот что-то крикнул, схватился за пистолет.

Но я быстрее. Выстрел — готов!

Кажется, там остался только один боеспособный противник. И тут, Герц, оказавшийся справа от меня, резко вскрикнул… Отлетел за камни, зажимая рукой кровавую рану на плече. Одновременно с этим раздался далёкий одиночный выстрел — рядом со мной звякнула пуля. Это был уже второй — первый как раз был сделан по Артёмову…

— Сука, снайпер! — громко вскрикнул я, догадавшись, что тот, кто стрелял по нам из вертолёта ранее, все ещё жив… — Там!

Глава 17

Прямой контакт

Приблизительную позицию снайпера я вычислил почти сразу — с другой стороны ущелья, как раз в той стороне, куда упал сбитый Самариным вертолет. В той части ущелья в сторону отходило узкое, с неровными краями ответвление — машина там пройти бы не смогла, а вот человек без проблем. Чуть выше шла какая-то тропа, но чтобы подняться по ней, нужно было сделать большой крюк. Легче забраться на нее прямо по камням.

С моей позиции было не видно, насколько глубокое это ответвление.

Я быстро смекнул, что через него можно подняться наверх и ликвидировать снайпера, иначе он перещелкает нас из оптики, как куропаток на поле.

— Не высовываться! — рявкнул я, прокладывая путь через ущелье. В целом, это было более чем возможно. Меня поняли сразу — подобный момент у группы был отлажен чуть ли не до автоматизма. Если кто-то требовал, все прислушивались. Единый механизм, такому нужно долго учиться, а нам повезло — у нас были очень хорошие учителя и инструкторы.

— Герц, ты там как? — крикнул я, привлекая внимание связиста, что был немного выше меня.

— Жить буду… — голос у него был искажен болью. Видать, хорошо зацепило.

Где-то вдалеке снова раздался выстрел — коварный и невидимый снайпер продолжал работать, прекрасно понимая, что достать его с наших позиций просто нереально.

Общая обстановка начала выравниваться. Разведчики Горелова сумели частично откинуть душманов обратно за каменный завал — но это ещё ни о чем не говорило. К тому же, небольшая группа духов, вместе с пулемётчиком продолжала простреливать большую часть ущелья. А сами они при этом сами были надёжно скрыты за естественными укрытиями. Стало чуть тише, схватка перешла в режим позиционного боя, стрельба раздавалась куда реже. Однако достать засевших в камнях духов пока было нельзя.

Мы понимали, что они просто накапливали силы для нового броска — который будет решительным и мощным. И далеко не факт, что мы его выдержим. До этого доводить нельзя.

Несмотря на огромные потери, у противника по-прежнему было более чем пятикратное численное преимущество. И это так, навскидку. Ещё неизвестно какие силы они умудрились подтянуть, раз даже вертушку с Пакистана подтянули… Конечно, «Хьюи» вертолёт не боевой, уже морально и технически устаревший, а также совершенно не приспособлен работать в условиях интенсивного боя из-за полного отсутствия броневой защиты. Неудивительно, что сбить его оказалось довольно просто.

Подвесное оружие — конечно, хорошо. Но защищенности оно не добавляло.

Оба пилота были ликвидированы одной, метко выпущенной пулеметной очередью.

Во Вьетнаме, несколько десятилетий назад, были совсем другие реалии, тогда эта машина считалась весьма удачной и в целом соответствовала времени. Если не для ведения активных боевых действий, то хотя бы для быстрой доставки солдат на поле боя или срочной эвакуации раненых уж точно.

— Надеюсь, хоть танков у них нет… — нахмурившись, подумал я, вспомнив, что духам оппозиции часто удавалось без боя отбивать технику и оружие у правительственных войск ДРА. К тому же, некоторую технику им поставляли союзники.

Пикапов с пулеметами у них было много, большинство не на ходу. Духи их очень любили, но обслуживать их в условиях войны было очень сложно. Советская техника, вроде тех же ГАЗ-69 была куда более востребованной.

Черт возьми, как мне пересечь это ущелье, ведь оно чуть ли не полностью простреливается⁈ Меня легко могут нашпиговать свинцом, а после такого бегать я уже точно не смогу. Да и все остальное, меня, волновать уже не будет. Нужно было думать быстро — снайпер видел не только нашу группу, но и людей Горелова. Ему все равно, кого валить. Видит цель — жмет на спусковой крючок.

Судя по тому, что он стрелял только изредка, говорило о том, что противник весьма избирателен. Будто ищет цель пожирнее. Значит, разбирается в званиях.

— Шут, Урду! — крикнул я, привлекая внимание своих.

— Гром?

Пока Кэп был не боеспособен, я перехватил инициативу командования группой. — Снайпер на той стороне, мне нужно туда. Варианты проскочить?

— У меня дымовая шашка есть! — вдруг отозвался Самарин. — Прихватил на складе у духов, когда мы их пикап арендовали! Сам не знаю зачем.

Я довольно улыбнулся — это он правильно сделал.

— Подойдёт! Швыряй ее в центр, как только все накроет, прикройте меня огнем.

— Принял! — в один голос отозвались разведчики.

— И остальные, пошумите сильнее! Пусть духи гадают, какого черта мы задумали!

Раздался характерный звук — шашка, вращаясь, полетела вперёд, оставляя за собой дымовой след жёлтого цвета. Как только дым начал распространяться в стороны, Шут и Урду, выставив автоматы наружу, открыли беспорядочный огонь в сторону засевших с пулеметом духов. Стрелял еще и Шаман. А я, посчитав до пяти, рывком покинул свою позицию и бросился вниз.

Звякнула пуля. Вторая выбила фонтанчик пыли прямо у меня под ногами. Я взял левее, пошел зигзагами — пробежать нужно было метров тридцать, не больше. Правда, все было усеяно разнокалиберными камнями, пылью. Из-за желтого дыма я не толком не видел, куда бежал. Ориентировался только по интуиции. Поскользнувшись, едва не полетел на землю, но всё-таки удержал равновесие и добрался-таки до противоположного края.

Упав за камень, я шумно выдохнул. Тяжко, однако. Но ничего, молодой — энергии выше крыши. Только жрать сильно хотелось. И пить. Да и поспать я бы тоже не отказался.

— Есть! — крикнул я. — Работаю дальше!

Вставив в автомат новый магазин, я покинул позицию и, пригнувшись, рванул уже непосредственно в само боковое ответвление ущелья. Моя цель проста — нейтрализовать проклятого снайпера. Тот сильно портил нам жизнь, не оставляя, возможностей для маневров.

Снайперов вообще не любят. Их не обменивают.

Потому что понимают — после обмена, он снова возьмется за старое.

Забраться наверх здесь было не очень сложно, хотя и не без проблем. Но всё-таки вполне себе возможно. Закинув автомат за спину, хватаясь руками за выступы камней, я полез наверх. Добрался до неровной площадки, которую пересекала та самая тропа, которую я видел ранее. Едва забравшись на площадку, сделал несколько шагов и, остановился как вкопанный — передо мной оказалась растяжка.

Темно-зеленая, небольшая, круглая граната с жёлтой полосой поперек корпуса. Не наша, не советская. Такие американцы используют и духам тоже поставляют, правда, в небольших количествах. Предохранительное кольцо на месте, к ней привязана тонкая медная проволока — другой конец закреплен на скалах.

Черт возьми, для чего это здесь? И как давно стоит?

Если это сделали духи — странно, на кой-черт? Место дикое, советские патрули тут не ходят уже. А если эта растяжка дело рук снайпера, то тот явно не дурак. Понимает, что действуя в одиночку, он сильно рискует попасть врасплох, вот поэтому и подстраховался… Ну, кто в такой ситуации будет думать о том, что на пути окажется коварная растяжка? И верно, вероятность крайне мала. Тут все упиралось в скорость, незаметность и оперативность. Поднимайся я по тропе, а не по камням, с высокой вероятностью попался бы… Сейчас я был лежал прямо посреди тропы, доставая осколки. Американские гранаты хуже, чем наши. Слабее.

Даже если бы я и не пострадал, выдал бы себя раньше времени.

— Сука… — хмыкнул я, принимая вертикальное положение и снимая автомат с плеча. Так же с собой у меня была наступательная РГД-5, пистолет «Макарова» и нож. Гранату я снял с обезвреженной растяжки, пригодится…

Рванул вверх. Одновременно услышал одиночный выстрел — снайпер был где-то там, сравнительно недалеко. Но пока я его не видел.

Бросаться сломя голову на амбразуры не стал — и правильно сделал, поскольку снайпер оказался совсем рядом. Если бы я выскочил наверх, то попал бы в поле зрения противника и скорее всего, получил бы шальную пулю. Вместо этого, пригнувшись, я бросился за камень. Мельком увидел снайпера — тот был частично в душманской, частично в военной форме знакомой мне расцветки. Засел между камней, метрах в десяти от меня.

— Американец! — подумал я, глядя на его штаны, расцветки армии США. — Точно он…

Тот уже догадался, что он на этой стороне ущелья не один и тоже ретировался, скрывшись за камнями. Сменил одну позицию, на другую. Проследив, в каком направлении он скрылся, я рванул за ним. Одновременно подготовил к броску гранату, с той самой, обнаруженной растяжки. Подобравшись на расстояние броска, я едва успел уклониться — тот открыл по мне огонь из пистолета.

Плашмя упав на землю, я всё-таки швырнул «кругляш» по нужному адресу.

Рвануло, во все стороны полетели камни и поднятая взрывом пыль. Не думаю, что достал снайпера, но с занятой позиции согнал точно.

Вскочив на ноги, пригнувшись, держа автомат Калашникова наготове, я бросился к камням. Левее, метрах в сорока лежали исковерканные обломки упавшего «UH-1» — они не взорвались и не загорелись. Уже хорошо, возможно внутри могло уцелеть что-то важное.

Теперь мне следовало действовать максимально осторожно, полагаясь на органы чувств, опыт и интуицию… Враг здесь, совсем рядом со мной и он очень опасен. Наверняка кто-то из наемников, спонсируемых США или НАТО. Хорошо бы, конечно, попробовать взять его живым… Ну, это если получится. А если нет, то никто особо и не расстроится. Что-то подсказывало мне, что мой новый противник тот ещё геморрой!

Ничего, я и не таких обламывал… В Ливии и САР мне доводилось встречаться с наемниками из самых разных стран, разного уровня подготовки. Даже негры пару раз попадались. Вообще, все те, кто с агрессией вставал на пути моей группы, уже попрощались с жизнью и кормили червей.

Я протиснулся между камней, прислушался. Полез дальше, постоянно контролируя окружающее пространство рассеянным зрением.

Это очень полезный навык, который появляется с опытом. Он позволяет видеть гораздо больше, чем при обычном зрении, подмечая любое постороннее движение в той или иной стороне. Минус только в том, что картинка будет некачественной, не четкой, но это и не столь важно.

И сейчас, противника было не видно. Краем глаза, прямо на земле среди камней, я увидел какой-то продолговатый тёмный предмет. Сразу я понял, что это была снайперская винтовка, которая в ближнем бою была совершенно бесполезной. Американец сбросил её, чтобы громоздкое оружие не стесняло движений и не мешало двигаться быстро.

— Хитёр, собака! — подумал я, стараюсь двигаться очень тихо.

Огромные валуны в этом месте были навалены, как попало, между ними можно было перемещаться, ползать, перепрыгивать с одного на другой. Противник если и был, то только для меня.

Время потихоньку шло, я стоял посреди небольшой открытой площадки и ждал. Вдруг, рядом со мной упала граната…

Совершив очередной быстрый рывок, я бросился в укрытие. Позади меня рвануло, полетели камешки, песок и пыль. Все затянуло едким дымом. Упав плашмя, я почти сразу перевалился на спину, вскочил на ноги. И как раз вовремя — справа показался снайпер, вооружённый пистолетом. Шустрый, гад!

Он тут же нажал на спуск — пуля глухо щёлкнула о камень, пролетев всего полуметре от моего лица. Выстрела. Но и я был готов — вскинув автомат, я дал короткую очередь. Противник уклонился, совершил обманку и вновь появился в том же самом месте, снова открыв стрельбу. Он стрелял трижды — всё в молоко.

Я даже расслышал, как он выругался. Автомат был очень неудобен, поэтому я отшвырнул его в сторону и вооружился Макаровым. Согласен, так себе оружие. Но на ближней дистанции до тридцати метров — самое то. Удобен, компактен и неприхотлив.

Бросившись вправо, я совершил кувырок с выходом в позиции стрельбы с колена. И когда я увидел противника вновь, то сразу же открыл огонь. Две пули попали точно ему в грудь, от чего американец потерял равновесие и упал на спину, выронив своё оружие. Охнул, обмяк.

Все, готов! Конечно, было непросто… До справились же!

Он лежал всего в трёх метрах от меня, практически не шевелился. Поднявшись на ноги, я медленно направился к поверженному противнику. Он был жив, следов крови я не заметил. Грудь вздымалась сама собой — дышал, значит. Сука.

А когда увидел его лицо, то даже обалдел… Делать контрольный выстрел уже не стал, потому что тот уже не представлял для меня угрозы. По крайней мере — прямой точно. А вот как трофей, он был очень ценный. На веревку его и пусть бежит за машиной — упадет, его проблемы.

Очевидно, что коварный противник, готовя очередной трюк, совершенно не ожидал от меня такого подвоха и сейчас просто лежал на спине и хлопал глазами. Мол, как так⁈

Пихнув его ногой, я понял — на нём, под свободной афганской одеждой надет плотный бронежилет. Вот почему не было крови — обе пули были остановлены. И, тем не менее, пули в грудь выпущенные с близкого расстояния способны выбить дух из кого угодно. Очевидно, что американца сковал сильный спазм, даже не дающий ему толком вздохнуть.

Чёрт возьми, вот так встреча!

Это был тот самый американец, агент ЦРУ Джон Вильямс, кажется… Тот, которого я пытался вывести на мотоцикле из афганского кишлака, на севере республики. В прошлом году.

Тогда американец очень не вовремя пришёл в себя, был несколько раз ранен и выпал из движущегося мотоцикла на полном ходу… Мы с майором Игнатьевым тогда решили, что он погиб… Однако, судьба распорядилась иначе — эта американская мразь не только выжила, но и вновь взялась за старое. И судя по всему, он тоже мог иметь отношение к появлению в Афгане новых ПЗРК…

Удивительно, но он меня тоже узнал.

— Т-ты⁈ — судорожно выдохнул он, глядя на меня яростным и одновременно удивлённым взглядом. — Громов!

— Где-то я тебя уже видел! — надменно процедил я. — Что, запомнил меня?

— Я тебя долго искал… А-ах… Помоги подняться… — агент протянул мне руку. — Поговорим!

Не собирался я ему помогать. Я увидел, что его вторая рука незаметно полезла в карман…

В следующую секунду, американец попытался нанести мне удар ногой в колено, но не вышло. Промахнулся. Одновременно, запустив руку куда-то вглубь своей одежды, он выхватил второй пистолет. Тот был уже заряжен.

Раздался сухой выстрел — пуля ушла куда-то в небо, не причинив мне никакого вреда. А вот я, изловчившись, точным и сильным ударом выбил оружие из его руки. Затем опустив пистолет, выстрелил ему в правое плечо, туда, где бронежилет его не защищал. Второй выстрел пришёлся ему в мягкие ткани кисти той же руки — чтобы больше не выкинул какой-нибудь очередной фокус.

Джон Вильямс зарычал от боли и злости, схватился здоровой рукой за повреждённую конечность. Посмотрел на меня звериным взглядом.

— Ещё раз выкинешь что-нибудь подобное, получишь пулю в лоб! — процедил я, прекрасно понимая, что иного способа успокоить американца просто не было — иначе он бы просто не остановился. — В прошлый раз тебе удалось уйти, но в этот я всё-таки доставлю твою поганую задницу к нам в штаб… Пусть с тобой Кикоть разбирается!

Последние мои слова были сказаны так, для отвода гнева… Вполголоса. Но Джон услышал!

Нужно было видеть, как изменилось его и без того искаженное болью лицо. Куда-то пропало раздражение и ярость, проявилось что-то вроде заинтересованности. Но даже боль не помешала ему… Это слегка сбило меня с толку.

Он посмотрел на меня измученным взглядом, что-то пробормотал себе под нос. Затем все-таки выдавил:

— Слушай, Громов… А может, договоримся?

Глава 18

Коварное вероломство

Я только слегка усмехнулся.

Американец коварен и хитёр — ловко переобулся. А еще он боится.

Честно говоря, даже не ожидал от него такой скорой реакции, да еще и в таком неожиданном ключе. Видимо почувствовал, что находится на самом «краю», вот и попытался выкрутиться… Прям как новый русский, без договора — нет разговора! Ну-ну… Рано еще, это время девяностых…

Если я этого товарища живого и в сознании доставлю в штаб советской армии, поднимется настолько мощный резонанс, что даже представить сложно. Живой, действующий агент ЦРУ, это кладезь информации о всех планах оппозиции, местах дислокации, количестве людей и оружия… Да обо всем, что творится в Афганистане, он знает куда больше, чем тот же генерал Али Хадид. Надеюсь, моджахед внизу ещё не сдох от случайной пули. Пока я подбирался сюда, снайпер вполне мог достать его из своей винтовки — зачем оставлять языка врагу, да еще и такого важного?

Приблизившись к Джону чуть ли не вплотную, я ухватил его за воротник и притянул к себе.

— Договориться хочешь? — переспросил я, посмотрев на него твердым, внимательным взглядом. Затем демонстративно выдержал паузу, словно бы посмаковал его предложение. — Нет, так дело не пойдет! Все что нужно, ты мне и так расскажешь! Понимаешь, почему?

Американец криво усмехнулся. Глаза у него растерянно забегали, он явно нервничал.

Отвлекшись на происходящее в ущелье, я случайно заметил в здоровой руке у Джона какой-то крошечный предмет. Тот торопливо попытался сунуть себе его в рот, но я моментально перехватил его руку. Выкрутив кисть в болевом приеме, я извлёк из его сжатых в кулак пальцев плотную белую капсулу.

Осмотрел. Показал ее противнику.

— Яд? Ишь ты, какой хитрый! — усмехнулся я, пряча ее в карман. — Признаюсь, не ожидал такого от американца. А может, ты немец? Фашисты чуть что, сразу цианистый калий глотали. Ну нет, рано тебе подыхать еще!

Мрачное лицо Джона говорило само за себя — вероятно козырей у него не осталось, лишь так, пара небольших надежд, которые он еще попытается реализовать…

— Громов! Кто же ты такой? — тихо спросил он, глядя на меня пристальным взглядом. На фоне стрельбы в ущелье, я его едва расслышал. Одновременно был настороже — вдруг кто-то из духов явится ему на выручку. Но нет, мы были одни — бой шел внизу.

— Солдат, — просто ответил я, выпрямившись во весь рост. — Советский солдат, просто лучше, чем остальные. А что, есть сомнения? С радостью выслушаю твою версию!

Американец тяжко вздохнул, покачал головой, но отвечать на заданный мной вопрос не стал. Правда, его молчание длилось недолго.

— Слушай, я ведь не просто инструктор… Думаешь, я тут душманов обучаю? Нет, не только. Я могу хорошо тебе заплатить… Или может, тебе информация нужна, а? Только отпусти. Денег тебе до конца дней хватит, и тебе и твоим близким. Ну⁈

— А! Это уже другой разговор! — насмешливо хмыкнул я, наблюдая за врагом. — Ты, случайно, не военный советник, а? А то ведь не у каждого инструктора есть свой собственный вертолет. А знаешь что… Хочу десять миллиардов долларов! Есть с собой столько?

Джон сверкнул глазами. Может, мне показалось, но в них появилась какая-то надежда. Или что-то еще.

— А впрочем, не нужно… — почти сразу ответил я, прислушиваясь к стрельбе внизу и размышляя, что делать с пленным. — Знаешь, в том чемодане, что мы прихватили с разбитого нами афганского каравана, в чемодане было достаточно изумрудов. Денег с их продажи мне с головой хватит. Информацию из тебя вытащим и так… Что ещё ты можешь мне предложить?

Американец вздохнул.

— Э-э… Сержант… Я не ошибся? Ты упомянул фамилию Кикоть… — все также лёжа на земле, глядя на меня снизу вверх, тяжело произнес Джон. — Майор Кикоть?

— Гляди-ка, все-то ты про всех знаешь… — удивлённо хмыкнул я. — Ну… Возможно, а почему тебя это интересует? И почему это должно меня волновать?

— Моджахеды самолет сбили, пару дней назад. Среди выживших, попался мне некий майор, с фамилией Кикоть. Очень интересная личность, про тебя говорил.

Тут уж я удивился — неужто, наш общий с майором Игнатьевым знакомый, каким-то образом мог попасть в плен к душманам? Крайне маловероятно, где мы и где КГБ-шник? Наверняка сидит себе где-то в Союзе, в уютном кабинете, с вентилятором на столе и бутылкой Боржоми… Дела перебирает, все на меня компромат изучает. Тот с первых дней на меня неровно дышит.

Нет, противник пытается играть со мной, выторговать свою жизнь и свободу. А казалось, будто это серьезный и расчётливый боец… Хм, я что, ошибся? Внешность обманчива?

— И что? — подняв бровь, безразлично произнес я, затем убрал свой пистолет обратно в кобуру. — Меня это должно как-то волновать?

— Возможно… — чуть скривился от боли противник. — И только я знаю, где он. Если я не дам команду, его застрелят. У меня разгрузке, в левом кармане есть полётный список, который мы взяли со сбитого два дня назад самолёта. Проверь, я не лгу. Координаты знаю только я…

Я хотел это сделать, но вдруг обратил внимание на его раны.

Обе сильно кровоточили, что создавало угрозу того, что американец в скором времени может истечь кровью и отдать богу душу. Такой расклад меня совершенно не устраивал. Я решительно приблизился к Джону, быстро осмотрел его. Забрал нож, снял с разгрузки пару гранат. Подальше откинул оба пистолета, один из которых был разряжен.

Вытащив из своей разгрузки резиновый жгут, я снова посмотрел ему прямо в глаза.

— Слушай сюда, американец! Попробуешь что-то выкинуть, сильно пожалеешь! — четко и очень медленно произнес я. — Я не шучу, ты понял?

Джон горько усмехнулся… Смерил меня бессмысленным взглядом и измученным голосом пробормотал:

— Поверь, мне бы хотелось! Но что я могу в таком состоянии? Ты и сам всё видишь.

Он чуть приподнял окровавленную руку, затем скрипнул зубами от боли и бессильно опустил ее обратно. Скривился, охнул.

Зачем он устроил эту демонстрацию, было не совсем понятно. Для убедительности, усыпить мою бдительность? Ну, как-то слишком наивно, меня такой ерундой не пронять. Актер без Оскара, мля…

Я только хмыкнул. Размотав жгут, перетянул ему кисть посильнее, тем самым остановив кровотечение. По-хорошему, нужен был ещё один… Да только где же его взять? К тому же, в районе плеча его особо-то и не затянешь! Место неудобное, да у меня и навыков таких нет. Тут Шаман нужен, со своими примочками… Но внизу, в ущелье стрекотня автоматов не затихала ни на секунду. Все мои парни были связаны боем, даже на помощь позвать некого.

— Какого черта ты тут делаешь? — мягко спросил я у Джона. — Помнишь, сентябрь прошлого года, а? А мотоцикл? Ты тогда уцелел лишь чудом… Это был четкий сигнал тебе, посыл судьбы. Не лезь, выжил — хорошо. Забился бы в дыру, в своей Калифорнии или откуда ты там… Разве не понятно было, что второго шанса уже не будет? Так не бывает…

Противник несколько раз кивнул головой.

— Я из Алабамы… Зачем вернулся? Да из-за тебя… — вдруг процедил тот, скосив на меня глаза. — Ты мне как кость в горле! Я всё понять не могу, кто же ты такой… Почему в таком молодом возрасте, ты настолько крут? Откуда такое мышление, такие навыки?

— И только-то? — фыркнул я, затем повторил вопрос. — Американец, ну не рассказывай мне сказки… Какого чёрта ты здесь делаешь? Что такого важного произошло, что ты решился лететь на вертолёте, в нарушение всех возможных правил и предписаний? Воздушное пространство Афганистана контролируется вооруженными силами Советского Союза! Это само по себе дерзко и глупо. Вас бы сбили. Что, всему виной захваченная мной документация на ваш ПЗРК или поимка Али Хадида?

И тут я заметил, как Джон бросил быстрый взгляд на обломки его вертолёта. Взгляд этот был очень странный, даже какой-то затравленный. У меня сразу возникли некоторые сомнения — а вдруг на борту может находиться что-то такое, что изначально не должно было попасть в руки советских войск? А что, вполне рабочая версия — нужно проверить, как только появится возможность.

Корпус вертолёта «UH-1» хотя и был сильно повреждён, но всё-таки по большей части уцелел. Экипаж был мертв. Внутри салона вполне могло оказаться что-нибудь очень важное. Я уже хотел было поднять противника на ноги и погнать его к обломкам, но вдруг общая обстановка снова изменилась.

Сначала раздался далекий, быстро приближающийся вертолётный рокот. Посмотрев на горизонт, я различил в небе три, быстро приближающиеся чёрные точки. Уже через минуту стало ясно, что это пара изящных Ми-24, а за ними транспортный Ми-8. Все они летели прямо к нам.

Со стороны послышался какой-то шум, рев моторов, который быстро приближался. Послышался грохот стрельбы из чего-то тяжёлого автоматического, судя по всему крупнокалиберного. Я различил скрип и лязг гусениц. Громко бабахнуло, эхо разнесло мощный грохот во все стороны. А затем снизу, из ущелья, раздался радостный крик сразу нескольких глоток:

— Ура! Ура!

Это наконец-то прибыла наша колонна, отправленная из Кундуза. Долго же они добирались, явно больше сорока минут.

— А вот и подкрепление! — довольно произнес я, затем победоносно посмотрел на Джона. Выглядел он не важно — был бледный, мокрый от пота.

И хотя со своего места не колонны, ни внутренней части ущелья я не видел, все было очевидно. Когда над нами пронеслись вертолеты, Вильямс помрачнел ещё больше — видимо, в этот момент все его надежды рухнули окончательно.

Снизу, откуда-то из-за скал, заработали крупнокалиберные пулемёты бронетранспортёров. Выстрелил танк. С такими силами у душманов просто не было шансов — их сотрут в порошок.

Неподалеку завис Ми-8.

— А вот и наш транспорт! На нем-то ты и полетишь… — я смерил американца победным взглядом. И верно, ему отсюда деваться просто некуда. Нет такой силы, что могла бы повлиять на ситуацию и помешать американскому агенту попасть туда, где он очень нужен.

«Крокодилы» оценив обстановку, на небольшой высоте пронеслись над ущельем, затем сделав полукруг, принялись долбать из НУРСОВ отступающих духов. Две огромные, жалящие ракетами, стальные пчелы… Душманы даже не пытались сопротивляться — вот что «Шайтан Арба» с боевым духом творит. Вертолеты Ми-24 это лютая машина войны, управляемая опытным экипажем. А транспортник отчего-то завис в воздухе, вероятно выискивая более-менее удачное место для посадки.

Вдруг, сзади меня послышался шум — я резко схватился за пистолет, обернулся и вдруг увидел голову и верхнюю половину тела Урду. Следом за ним, с той тропы, где ранее поднялся я, выглядывал Шаман.

— Гром, ты как?

— Нормально! — кивнул я, затем сразу же обратился к медику. — Шаман, этого нужно поставить на ноги! Вопрос крайне важный!

— Сейчас сделаю! — Рыскулов закинул за спину автомат, после чего схватился за аптечку. Быстро осмотрев раненого, он повернулся ко мне. — Кровь я ему остановлю, но он может вырубиться от болевого шока. Сделать ему укол промедола?

— Давай… — немного подумав, ответил я. — Главное, чтобы он до штаба живым долетел!

— Без проблем! — заверил меня Шаман. — Мне не жалко. Я его всего могу обколоть, чтоб олени мерещились.

— Не стоит! Следите за ним, чтобы ничего не выкинул.

— Американец, что ли? — кивнул на Джона стоящий рядом прапорщик Иванов. — Он и был тем снайпером, что зацепил Кэпа?

— Угу… — я снова посмотрел на обломки вертолёта. — Кстати, как он?

— Живой… Получил два ранения в ногу, кость задета. Но жить будет, хотя настроение у него дрянь!

— Ну, еще бы… А Герц?

— С ним немного похуже, крови много потерял. Но он крепкий, выдержит. Самарину осколками гранаты зацепило предплечье и лицо, но вроде ничего серьёзного. Женька Смирнов с ними остался.

Если бы наша «ниточка» и птички не подошли бы вовремя, то нас уже раздавили бы. От разведгруппы Горелова осталось только трое, да и те, держались только на морально-волевых. Все штопанные, перештопанные, как плюшевые мишки.

Наконец, вертолёт Ми-8 сел на краю ущелья, метрах в ста от нас. Дверь салона открылась и оттуда показались бойцы в форме и с автоматами в руках — они тут же заняли оборону. Мне даже интересно стало, кто же с ними прилетел?

В это время вертолёты «Крокодилы» сделали ещё один круг, расстреливая убегающего противника из автоматических пушек. Вскоре, все было кончено — душманы были разгромлены чуть ли не в полном составе — из ущелья не убежишь.

Через несколько минут к нам, в сопровождении троих солдат, подошёл офицер в звании подполковника. Его лицо не было мне знакомо.

— Я подполковник Звягин, контрразведка СССР! — громко представился он, придерживая рукой головной убор. — Кто здесь старший?

Формально, в отсутствии командира разведывательной группы «Зет» был я, несмотря на то, что прапорщик Иванов старше меня по званию — так Кэп распорядился ещё только когда группа создавалась.

— Я, товарищ подполковник! — громко отозвался я. — Старший сержант Громов!

— Доложите, какова обстановка?

— Силами двух разведывательных групп, старшего лейтенанта Горелого и майора Игнатьева, было отбито несколько атак численно превосходящего нас противника. Душманов здесь было более сотни человек, позиции мы удержали. У них там даже какая-то техника была. Есть двухсотые и трёхсотые, с нашей стороны, но пока точную обстановку доложить не могу.

— Ясно… До меня дошла информация, что у вас есть какая-то ценная информация?

— И не только… — я обернулся к Иванову. — Хадид жив?

— Жив! Что ему сделается?

— Нами был захвачен один из лидеров оппозиции, генерал Али Хадид! Он ценный груз, его нужно как можно скорее доставить штаб, где его допросят. А ещё повезло обезвредить и задержать агента ЦРУ! — я указал на Джона Вильямса, что сидел в трёх метрах от нас, привалившись спиной к камню. Вид у него был на грани отключки. Шаман оказывал ему первую помощь.

— Ух, ты! — удивился подполковник Звягин. — Это как же вам удалось, Громов?

— Случайно на пути попался! — усмехнулся я. — Пришлось брать!

— Хорошая работа! — похвалил контрразведчик.

Далее, один из вертолётов сопровождения Ми-24 сел неподалёку от транспортника, только ближе к пологому краю ущелья. Начали грузить раненых. Звягин отозвал меня в сторону.

— Громов, что с Шевцовым?

— Если хорошо поискать, думаю, найдете его! — ответил я.

— Он тот самый крот, которого мы искали.

— Ну, больше он ничего никому не расскажет… Товарищ подполковник, разрешите отойти, кое-что проверить?

— Да, но я с вами отойду! — он быстро дал какое-то указание одному из своих людей. Тот бросился обратно к вертолетам.

— Я закончил! — громко отрапортовал Шаман, застёгивая свою аптечку. Он сделал всё необходимое, чтобы американец не истёк кровью и не потерял сознание.

— А ну-ка, давай-ка поднимайся и шагом марш к обломкам вертолёта! — я посмотрел Джону прямо в глаза, затем кивнул на кучу металлолома сбитой винтокрылой машины. — Поглядим, что вы там с собой интересное везли!

По бледному, вспотевшему лицу американца, я понял, что мои слова ему очень не понравились. Но он не проронил ни слова — ничего не сделать.

Я, Урду, Звягин, пара его бойцов и ЦРУ-шник направились к упавшему «Хьюи». Благо идти было недалеко, всего-то метров пятьдесят.

С трудом узнаваемая куча металлолома, которая совсем недавно была пакистанским вертолётом, выглядела хреново. Подойдя ближе, я осмотрел их, затем с грохотом и скрипом приоткрыл гнутую дверь… Заглянул в салон и присвистнул. Там, вверх дном лежал большой, металлический ящик тёмно-зелёного цвета. Все надписи, вся маркировка… Все было намерено содрано, чтобы не отследить. Вероятно как раз перед тем, как это попало к душманам — готовили на продажу, чтобы нигде не всплыли обозначения.

— Эй, Джон! — окликнул я американца. — Это что, «Стингер», что ли?

Тот не ответил, хотя по лицу было заметно, что он удивлён тому факту, что мне знакомо наименование их ПЗРК, который они начали массово поставлять в Афган. — Не удивляйся, я многое знаю!

— Урду, помоги его достать!

Ящик с оружием был достаточно тяжёлый, одному мне вытащить его не под силу. Но вдвоем получилось без особых проблем. Тем не менее, это не наше.

— Что там внутри? — спросил Иванов.

— Полагаю, как раз то, чем они и сбивали наши вертолёты! — косвенно намекнул я, собираясь вскрыть его. Прямо здесь и сейчас.

Сделать это было совершенно не сложно, никаких кодовых замков не было. Просто зажимы.

Ящик странный, нестандартный и слишком большой. Внутри оказалась пусковая установка, к ней два заряда. Они лежали отдельно, разделенные съемной надстройкой. Странно, разве их не должны были транспортировать отдельно? Вероятно, для духов изменили правила… Для экономии пространства!

— Вот это вещь! — глаза у Урду заблестели, когда он тронул темно-зеленую пусковую установку. — Серьёзное оружие!

— Не трогай ее от греха подальше… — я кивнул на ПЗРК. Иванов кивнул, захлопнул ящик.

Джон Вильямс сидя на камне, пробормотал что-то себе под нос, бессильно опустил голову. Вид у него был никакой… Понял, что ему конец! В свою Америку он вернётся уже очень не скоро… Если вообще когда-нибудь вернется!

Бойцы Звягина ухватили тяжелый ящик и потащили к вертолетам. Вильямса связывать не стали — он и так еле ноги таскал. Добравшись до транспорта, мы быстро погрузили «Стингер» внутрь. Туда же влезли бойцы Звягина.

В это же время закончив погрузку раненых, к Ми-24 привели связанного генерала Али Хадида. Тот шел сам, сильно прихрамывая — все, гонора больше не было. Увидев Джона, он остолбенел — явно не ожидал того, что увидит здесь американца. Очевидно, что они были знакомы. Надо же, как тесен мир!

Джон наградил его злым взглядом, Хадид выругался в ответ.

Я в задумчивости отошёл в сторону, сзади ко мне подошёл Шаман.

— Неплохо получилось… — произнес он.

— Угу… — отозвался я. На душе все равно было какое-то странное чувство.

Звягин сначала забрался в Ми-8, затем выбрался обратно и подошел к нам. Практически сразу «восьмерка» медленно взлетела, зависла в воздухе на небольшой высоте. Один Ми-24 по-прежнему кружил в воздухе, второй, загруженный лишь частично, еще стоял.

Но тут раздался крик.

— Куда! Ах ты сука!

Оказалось, что обколотый обезболивающим, раненый американец всё это время не дремал, а правдоподобно играл свою роль. Джон правдоподобно косил под человека, которому очень плохо. Однако промедол сделал свое дело. Боли тот уже не чувствовал, кости были целы. Видя, что на него никто не смотрит, выждав удачный момент, тот сделал то, чего никто не ожидал…

Резко вырвав пистолет из нагрудной кобуры зазевавшегося «пиджака» Звягина, тот ударил его по шее, вскинул ствол и навел на Али Хадида, собираясь стрелять на поражение.

Обернувшись, я увидел, что бледный как червяк Джон Вильямс, вот-вот выстрелит в афганского генерала — тот был всего в трех шагах от меня. Молниеносно бросившись наперерез, я успел прикрыть его своим телом. Раздался одиночный выстрел — пуля попала точно мне в грудь, прикрытую бронежилетом.

Почувствовал сильный удар, тупую боль — мгновенно сперло дыхание. Мышцы сковал спазм — даже вдохнуть не получалось толком. Однако бронник выдержал.

Джон хотел выстрелить еще раз, но его оперативно перехватил прапорщик Иванов. Выбив оружие из здоровой руки, он тут же повалил американца на землю. Дал ему в морду.

А я, с трудом удержавшись на ногах, медленно осел на землю.

— Вот ведь гнида, а? — крикнул возмущенный Шаман. Вместе с Урду они скрутили американца, повалили на живот.

— Вот урод! — громко воскликнул я, глядя на Джона.

Мне вдруг стало понятно, зачем он это сделал… Хотел убить генерала, а потом пустить себе пулю в лоб. Или же ждал, пока по нему самому откроют огонь. Для него это лучший исход событий… К счастью, ни то, ни другое не произошло — вовремя среагировали!

— А-ах… Свяжите эту тварь! — приказал сидящий на земле подполковник Звягин. Хорошо же его американец приложил. — И поживее… Нужно убираться отсюда!

* * *

УВАЖАЕМЫЕ ЧИТАТЕЛИ, ГЛАВА БЫЛА ПЕРЕПИСАНА! КТО НЕ ЧИТАЛ, РЕКОМЕНДУЮ ОЗНАКОМИТЬСЯ!

Глава 19

Таинственный гость

Загрузившись в вертолёты, мы не стали возиться и почти сразу взлетели.

Прибывшая на место колонна техники с десантом на броне решила немного задержаться, чтобы добить раненых, собрать и уничтожить всё оружие и боеприпасы. Бросать всё это в таком виде — чревато последствиями. Едва здесь станет тихо, как ушлые духи снова придут…

До транспортного вертолёта «Ми-8» я дошёл сам, а вот чтобы забраться внутрь салона не обошлось без помощи Паши Корнеева. Уже внутри вертолета медик Шаман, аккуратно сняв с меня бронежилет и промокшие насквозь тряпки, осмотрел место попадания пули.

— Макс, да тут у тебя серьёзный кровоподтёк! — выдал заключение Рыскулов. — Не удивлюсь, если ребро сломано! А то и два!

— Главное, живой! — с присвистом, ответил я.

И действительно, видимо пуля попала в неудачное место — бронежилет-то выдержал, но с такого расстояния удар всё равно получился очень сильным. И ведь как назло, пистолет у Звягина был не «Макаров», а уже порядком устаревший «ТТ». У него и убойная сила посильнее будет, пробиваемость лучше. Патрон же «ПМ» пробивает лишь бронежилеты первого класса, а на мне был стандартный — второй. Хорошо, что я заранее напялил его на себя еще там, когда мы с Шутом переоделись в душманскую одежду.

В общем, бронежилет выдержал, а я не очень.

Боец из меня теперь никакой. Случись что, я даже постоять за себя не смогу.

Спустя четверть часа, дышать по-прежнему было тяжело, а про то чтобы глубоко вздохнуть полной грудью, можно было и не заикаться. Если столкнуться с подобным впервые, то можно поймать приступ паники — в какой-то момент может показаться, что задыхаешься. Сердце начинает колотиться, адреналин подскочит, может возникнуть кашель. От этого ещё больше дискомфорта и боли.

— Это верно… А если бы он решил бы в голову стрелять?

— Ну, не стрелял же. Вот, прилетим в Кундуз, отдамся врачам… Пусть рентген мне, что ли сделают… — тяжко отозвался я, осторожно делая короткий вдох.

Вообще, всё это для меня не ново — в прошлой жизни, я уже ломал рёбра. В боевой обстановке. Это было в Ливии, на окраине одного небольшого городка, название которого я уже и не вспомню. Мы тогда брали штурмом недостроенный трёхэтажный дом, где засела группа этнических боевиков. В какой-то момент, в самом разгаре операции, на меня бросилось сразу двое противников — одного я пристрелил, а второй, уже будучи раненым, с разбега прыгнул на меня и сбил с ног. В результате этого мы оба упали вниз со второго этажа, приземлившись на строительный мусор. Очень неудачно. Я тогда сразу три ребра сломал — ох и тяжко же было. Мои ребята вытащили меня, оперативно обездвижили, чтобы ребра не повредили внутренние органы, а затем доставили в безопасное место. Лечился потом, пару месяцев. Неприятное ранение, если приятные вообще бывают.

Помню, всё приходилось делать очень медленно, плавно, без резких движений. Казалось, чихнешь, а что-нибудь отвалится. А когда пробовал набрать побольше воздуха в лёгкие, хрипел, словно вурдалак. Лишний раз старался вообще не шевелиться — боль была такая, что в глазах аж звёздочки сверкали. Сейчас, конечно, все было проще.

Генерал Али Хадид, которого я оперативно прикрыл своим телом, выглядел приунывшим — сам факт того, что он попался, был для него ужасным. Гордость и честь, скатились ниже плинтуса. Позор для афганца такого статуса. Ему бы умереть, да только как?

Сидя в вертолёте, он прекрасно понимал, зачем американец пытался его пристрелить… Генерал оппозиции слишком много знал, а заставить его говорить было несложно. Это дело времени. Он выдал бы много полезного, и это вовсе не вопрос желания. Хочешь — не хочешь, а тебя заставят. Вот в будущем, в эру военной фармакологии, можно будет обойтись без насилия и боли. Один укол — и сам всё расскажешь. Но сейчас, время пока ещё не то.

Совсем другое дело — Джон Вильямс. Этот «крепкий орешек» — обученный агент ЦРУ, правда, скорее всего, он уже отошёл от дел — слишком староват. На вид ему за сорок пять, правда, я могу и ошибаться.

Он-то знает, что его ждёт. Не удивлюсь, если окажется, что он имеет особый статус и находится здесь в качестве приглашенного военного советника. Вопрос только в том, чего он сюда явился? Зачем так рисковал?

Его самого расколоть будет уже сложнее, но я был осведомлён, что в Союзе имеются специалисты, которые могут «уговорить» отвечать на вопросы кого угодно… Этот заокеанский товарищ знает куда больше, чем все афганские генералы вместе взятые.

Сейчас Джон Вильямс, с крепко связанными руками, сидел в хвосте салона, причём не просто так, а под наблюдением сразу трёх человек. Разбитый нос и размазанная по светлому лицу кровь, смотрелось весьма контрастно.

После того, что он сделал, ему не оставили ни шанса. Любое постороннее движение — сразу ствол в лицо. Шут сидел сбоку от него, поигрывая ножом… Пару раз, для убедительности, он кольнул его остриём в бедро.

— Зачем? — шикнул американец.

— Чтоб жизнь мёдом не казалась! — хохотнул прапорщик.

В вертолёте было слишком шумно, чтобы говорить, но и по глазам всё было понятно. С одной стороны, тот трюк, что выкинул американец с пистолетом Звягина, не имел никакого смысла. Он никак не смог бы перебить нас всех — просто не успел бы. С другой же стороны, не сложно догадаться, что ему это было и не нужно. Цель у него была иной.

Джон намеревался убить только генерала, как важного языка, а потом быстро пустить пулю уже себе в лоб. План понятен, хорош. Таким образом, ни один из них не попал бы в лапы советской разведки, а соответственно и не раскрыл бы никаких планов оппозиции относительно дальнейшего ведения боевых действий. Да, переносной зенитно-ракетный комплекс «Стингер», вместе с зарядами и комплектом документации всё-таки попал к нам руки. Для Америки, это хреновое развитие событий, но не критическое.

Это означало, что советские инженеры и оружейники разберут ПЗРК на части, внимательно изучат, поймут, какую именно опасность он несёт для советской авиации, а затем очень быстро склепают систему защиты от него. Установят на вертушки и все. Если развивать мысль, то изучение нового комплекса может дать Советскому Союзу шанс применить полученные знания для разработки нового оружия, на основе захваченного американского прототипа.

Впрочем, ничего там особо такого ценного и не было — все наработки, уже более-менее были известны конструкторам. А уникальность самого «Стингера» была сильно раздута самими же американцами, которые в дальнейшем внушили это недалёким душманам.

Я сидел с другой стороны салона, внимательно смотрел на Джона, а тот на меня. Сложно было сказать, о чём он думал. Но в любом случае, тот факт, что он попался, сыграет огромную роль — этот момент сложно переоценить. Это переломный момент Афганской войны…

До Кундуза мы летели примерно минут тридцать. Полёт на базу прошёл нормально — ну а кто бы из душманов рискнул бы атаковать сразу три вертолёта? Тот, кто попытался бы это сделать, даже не успел бы пожалеть о проделанной глупости — его бы просто размазали.

Сели на аэродроме.

Тут же принялись выгружать раненых — их оказалось больше, чем я думал. Неудачно спрыгнув на землю, я зашипел от вспыхнувший в груди острой боли. Слишком я самонадеян — неосторожно вышло. Пожалуй, придётся поваляться в госпитале и немного восстановиться. Ну, хоть отдохну.

Надо же, вот каждый раз, как мы возвращаемся с задания, я попадаю в госпиталь.

Пока шла выгрузка, я видел, как подполковник Звягин и его люди оперативно вытащили из другого вертолёта контейнер с ПЗРК и потащили его куда-то в сторону главного здания. Там уже стоял подготовленный «КамАЗ» 4310. К Звягину зачем-то подошёл Шаман, они перекинулись несколькими фразами, после чего контрразведчик обратил внимание на меня. Рыскулов обернулся, посмотрел на меня, затем отошел в сторону.

— Громов! — громко произнес подполковник, подойдя ближе. — Ты во время сеанса радиосвязи, упоминал, что вам удалось достать какие-то важные документы? Где они?

Я согласно кивнул, затем вопросительно посмотрел на Шута — благо, тот догадался прихватить сумку с документами уже после того, как заварушка в ущелье закончилась.

Где-то в той сумке, замотанные в тряпки, лежали и найденные мной изумруды. Уже потом выяснилось, что Корнеев незаметно ото всех вытащил их оттуда и где-то припрятал. Эту мысль я донес до Корнеева, когда мы уносили ноги на угнанном «ГАЗ-69». Ну а кто докажет, что они там вообще были? Чемодан мы вскрывали вдвоём, в салоне больше никого не было. Ну, кроме захваченного Али Хадида, но тот связанный лежал в кузове и видеть ничего не мог.

Прапорщик без возражений протянул подполковнику драную сумку — тот заглянул внутрь, вытащил часть документов наружу, быстро осмотрел, хмыкнул, и спрятал обратно.

— Молодцы! — похвалил он. — Вы даже не представляете, насколько это важная информация. Родина вас не забудет!

— Товарищ подполковник, — скривившись от боли, торопливо обратился я к Звягину. — Я слышал, что тому, кто достанет неизвестное оружие, которым душманы сбивали наши вертолеты, обещали вручить звезду героя Советского Союза… Это так?

Тот посмотрел на меня хитрым взглядом, но ответил не сразу.

— Верно… — обдумав свой ответ, кивнул контрразведчик. — Только, если меня память не подводит, у тебя и так наград хватает, а? Да и зачем она тебе?

— Ну, не знаю… — улыбнулся я. — Внукам показывать буду!

— Рано тебе ещё внуков иметь… Ты, сначала, жену себе заведи!

— Всё-то вы обо мне знаете!

— Работа у меня такая, Громов! Ладно, ты не переживай, награда найдёт своего героя… Уж будь уверен!

Такой расклад меня не устраивал, я в Афганистане вовсе не за медалями лезу под пули врага, я уже не раз об этом говорил.

— Да я не за себя… — я поторопился внести коррективы. — Ребят бы как-нибудь поощрить! Вон, Игнатьев точно в госпиталь упадёт на пару месяцев. Остальным тоже досталось. Двое суток на ногах, ещё пара таких заданий и нас можно будет на пенсию списывать.

Звягин только слегка усмехнулся, посмотрел на меня выразительным взглядом, кивнул и, развернувшись, двинулся за своими подчинёнными. Я ещё успел увидеть, как они аккуратно погрузили контейнер со «Стингером» в грузовик, сами влезли внутрь. Вскоре, их «КамАЗ» покинул территорию аэродрома и скрылся из виду.

А вот генерала Али Хадида и Джона Вильямса забрали другие люди, судя по всему, из ГРУ или КГБ. В принципе, мне всё равно. Их я увидел не скоро.

Удивительно, но о том, чем завершилась наша охота на караван, в Кундузе уже знали все, кому не лень. Казалось, даже собаку спроси, и та что-нибудь, да знает. Слухи разносились быстрее, чем приказы!

Правда, при всём этом, оставался один весьма значимый момент, о котором слышал только я. Во время нашей беседы, американец вскользь упоминал про сбитый душманами самолёт и майора Кикоть, который якобы был на борту… Информацию о пропаже советского самолёта двухдневной давности, обязательно следовало проверить. Вполне возможно, что Джон, пытаясь отмазать свою задницу, говорил правду. А может и нет… Но в любом случае, даже если это и совпадение, то оно не случайно!

* * *

Василий Николаевич Кикоть, был крайне недоволен.

Один из лучших завербованных им агентов — внезапно пропал и с ним уже две недели не было связи. Вернее, не совсем так. Всё получилось даже как-то странно, хотя, казалось бы, всё началось хорошо…

Да, после того, как Алекс провалил задание ликвидировать ненадёжного агента из комитета, он сбежал из города. Спустя сутки они встретились с ним на железнодорожном вокзале города Краснодара и всё тщательно обсудили. Теперь Алекс должен был залечь на дно, до лучших времён.

Но так уж вышло, что на вокзале им внезапно встретился старший сержант Громов, который, как кость в горле, не давал покоя Джону Вильямсу. Этого никто не ожидал — ведь именно он был «заказом», который выдал ему Том Морган. Сначала у Василия возникла мысль устранить Громова прямо здесь, на вокзале. Но, он передумал, ведь такой задачи не было. А вот попробовать поймать его живым и передать заказчикам — дело куда интереснее. Этому способствовал ещё и тот момент, что, судя по всему, Громов ничего не подозревал… Ведь у них с Василием Николаевичем в прошлом сложились очень тёплые отношения. Никто и подумать не мог, что так тесен мир и они встретятся при таких неожиданных обстоятельствах.

Алекс, несмотря на ранение руки, среагировал верно и проявил инициативу — пригласил Громова к себе в купе, чтобы там выяснить все, что ему известно. Кикоть был не против. Ведь как ни крути, а Василий Николаевич и сам был завербован, ещё в восемьдесят первом. И у него был индивидуальный позывной — Филин.

В силу возраста, американский агент Том Морган поставил ему только одну, но весьма важную задачу — подбирать и вербовать новых агентов. По воле судьбы, Алекс стал первым и задача у него была почти такой же — помогать рекрутировать лиц в самых разных структурах. В милиции, здравоохранении, науке… Сначала всё было хорошо, агентурная цепочка увеличилась еще на двух человек. Затем Алекс стал действовать самостоятельно, сумел подцепить на крючок майора КГБ, но вдруг, что-то пошло не так и тот внезапно соскочил. Попытка его ликвидировать оказалась неудачной. Поняв, что прокололся, Алекс испугался и был вынужден бежать.

И получилось так, что сев в один поезд с Громовым, агент Василия Николаевича неожиданно пропал. С концами, как будто бы его и не существовало. Проанализировав ситуацию, Филин догадался, что Громов не так прост, как кажется.

Он раскусил Алекса, ловко его переиграл, а затем тихо ликвидировал. И произошло это где-то между Краснодаром и Астраханью.

Филин временно сменил место жительства, перебрался на юг Советского Союза в небольшой, но быстро развивающийся горный поселок на самой границе с Туркменской ССР и принялся ждать сигнала от Моргана.

И только спустя две недели после этих событий, у него зазвенел телефон. Бросив быстрый взгляд на часы — на них было ровно 22:00 — Василий Николаевич сразу же догадался, кто может звонить в такое время.

— Да, слушаю!

— Филин, это я… — голос был знакомый, несмотря на применение устройств искажения. — Отбой предыдущего задания! У меня есть для тебя другое, куда более важное задание!

— А как же Алекс?

— Меня это больше не интересует…

— Снова Громов?

— Нет. Слушай внимательно…

* * *

Как и следовало ожидать, я попал в госпиталь.

Правда, уже не в Кундузе, а где-то под Мазари-Шариф, рядом с авиабазой.

Практически сразу после того, как меня доставили в лечебное учреждение, я попал на рентген. Оказалось, что у меня было сломано два ребра, к счастью, без каких-либо осложнений. Мелкие раны, синяки и ссадины, накопившаяся усталость — можно даже не считать. Пройдет месяц и я буду как новенький… Вот только в свете последних событий, желание скакать под пулями, выполняя безумные приказы, заметно снизилось.

Удача не может быть вечной.

Факт наличия в советской армии таких продажных тварей как Шевцов, меня совершенно не удивлял. Как говорится, кому война, а кому мать родная. Удивляло другое — им многое сходило с рук. Тот факт, что Звягин находился в Кундузе, пытаясь нащупать крота — был понятен. Но какое он имел отношение к добытому мной «Стингеру», было неясно… Мне все равно, это теперь не мое дело. Ну, невозможно контролировать все аспекты, особенно с моим-то званием и должностью. Рано ещё, не вырос. Но в любом случае, нужно менять род деятельности, причем, чем скорее, тем лучше.

Дважды раненый, командир группы «Зет», майор Игнатьев лежал неподалеку от меня, в соседней палате. И дела у него были не очень — одна из пуль попала в кость, в результате чего последствия ранения оказались серьезными, но прогнозов пока никто не делал. Кое-кто подозревал, что майор свое «отбегал».

Самарин и Герц оказались везунчиками — их перевели в теплое место, где было много молодых медсестер. А в виду того, что Док в скором времени должен был вернуться из госпиталя, Шаман покинул подразделение. Честно говоря, я подозревал, что Рыскулов был человеком подполковника Звягина, и скорее всего, был намеренно прикомандирован к нам для того, чтобы наблюдать за работой команды изнутри. Что, в контрразведке нами тоже заинтересовались⁈

Впрочем, не удивлюсь, если так оно и есть. Группа «Зет» уже второй раз заявила о себе и достаточно громко. Когда на весь Афган разлетелась новость, что наконец-то были добыты не только сведения, но и боеспособный образец оружия, которым духи сбивали вертолёты, это было воспринято на «ура».

Лежать в госпитале было хорошо — тихо, спокойно. Я вновь вернулся к тому, что невольно заметил некую тенденцию — побегал, повоевал, получил ранение. Лёг в госпиталь, подлечился, отдохнул и снова на поле боя. Но если первый день я отсыпался, то на следующие сутки мне уже было скучно. Информация со стороны доходила до меня обрывками, по частям и уже в искажённом виде. Тем и не люблю военные госпитали, потому что ни за что не узнаешь, где истина, а где очередные слухи…

Наверное, на четвёртый день, если не ошибаюсь, на пороге моей палаты появился интересный гость. Уже не молодой, высокий и худощавый, в классическом костюме «тройке». Возраст гостя был около пятидесяти лет. Орлиное лицо, серые глаза, крючковатый нос… Я никогда его раньше не видел, но зуб даю — он появился здесь не случайно.

Заглянув в мою палату, где в данный момент был только я, он шумно вздохнул:

— Ага! Ну, наконец-то… Старший сержант Громов?

— Да, а кто спрашивает? — все так же, лёжа на кровати, поинтересовался я, глядя на незнакомого человека. Отметил, что в руке у него была авоська с тремя апельсинами.

— Ты меня не знаешь, все верно… — он подошёл поближе, положил на мою тумбочку фрукты. — Это тебе, организму сейчас витамины не помешают, поэтому я оставлю это здесь. Так, о чем мы говорили? Хм, я давно слежу за твоей карьерой, Максим Алексеевич! Моя фамилия Хорев, я из штаба ГРУ СССР. Вряд ли ты обо мне мог слышать… Собственно, это ведь я выбрал и отправил вашу группу на последнее задание…

— Любопытно… — пробормотал я, глядя на гостя.

— Подполковник Звягин действовал по моему указанию, он подробно все изложил в своем рапорте. И, нужно сказать, я снова впечатлён. В хорошем смысле. Вот я и подумал, хорошо бы нам с тобой познакомиться поближе. К тому же, у меня к тебе серьезный разговор…

— Раз так, присаживайтесь, товарищ Хорев, — я указал на табуретку у кровати. — О чем будем говорить? О службе?

Глава 20

В госпитале

Наш разговор с полковником Хоревым был недолгим, но продуктивным. Были и хорошие новости и плохие.

Само собой он был рад тому, что ожидания оправдались и группа «Зет» блестяще справилась с заданием, вернувшись без потерь. Про группу старшего лейтенанта Горелова, к сожалению, такого не скажешь. В живых их осталось всего пятеро, включая раненых.

Результат нашего участия в спланированной контрразведкой операции оказался ошеломительным — мы не только вскрыли предательство Шевцова и помогающих ему людей, мы раздолбали крупный караван противника, забитый оружием и наркотиками, навели серьёзную шумиху во всём квадрате, стянув за собой большое количество душманов… Колонна, прибывшая нам на помощь, уже после схватки насчитала более восьмидесяти тел одними только убитыми. Раненых добивали, уже не считая.

Также мы раздобыли важнейшие сведения относительно применения духами американских ПЗРК, захватили полностью боеспособный образец оружия, а еще взяли в плен двух очень важных языков. Один из этих пленных был гражданином США, который не просто находился в зоне боевых действий, не только был замешан в пособничестве афганской оппозиции, но и сам стрелял по советским солдатам. От его действий погибло минимум трое.

Значимость этой операции просто невозможно оценить в полной мере… Хорев твёрдо заявил, что именно благодаря нам, назревает серьёзный перелом в ходе афганской войны. За восемь лет, это серьезный сдвиг в нашу пользу. Ничего подобного еще не было. А это очень важный момент — обо всем уже доложили в генеральный штаб ВС СССР. Честно говоря, я даже удивился — что, неужели как есть, так и доложили? Сомневаюсь, скорее всего, там общую картину представили совсем иначе. Ну были же и в те времена офицеры, которые выдавали чужие заслуги, за свои собственные. Главное, правильно и вовремя подмазаться.

Но это так, лирика.

Что касается меня, то полковник уже был в курсе о моем намерении поступать в военное училище — начальник специального учебного центра ГРУ СССР, где мы ранее проходили обучение, делал соответствующий запрос вышестоящему руководству. Именно он, Хорев и офицеры стоящие выше него решали мою судьбу. Они дали добро не просто так — на меня были далеко идущие планы. Оказалось, что моя репутация затмила даже майора Игнатьева… Ходили слухи, что после учебы, я и сам могу возглавить подобное подразделение, вроде нашей группы. Вот только, надо ли мне оно?

Возможно, странно, что со мной решил поговорить аж целый полковник, да ещё и в условиях госпиталя. Почему не в штабе? Почему сейчас?

С его слов я сделал окончательный вывод, что именно он отвечает за нашу группу, его решениями нас сначала отправили в Пакистан, искать украденный «Закат», а затем и активное участие в операции «Петля». Мы были на хорошем счету — полковник назвал нашу группу лучшей по уровню подготовки и успешности. Завел речь о перспективах.

Однако, при всём этом был достаточно негативный момент — который и привел его сюда. Это смерть подполковника Шевцова, у которого было много влиятельных знакомых. Тогда, в ущелье, в него стрелял прапорщик Корнеев — иного выхода тогда просто не было. Я мог погибнуть, поскольку Шевцов намеревался покончить именно со мной. Его тело, кстати, тоже нашли после боя и доставили в Кундуз.

И сейчас, получалось так что, несмотря на успех прошедшей операции, нас хотели обвинить чуть ли не в намеренном убийстве советского офицера. Несложно догадаться, что кто-то в командования очень хотел перекрыть нашей группе кислород. Меня собирались допросить отдельно, сразу после того, как поправлюсь. А вот Пашу Корнеева уже взяли за жабры, временно поместив под стражу.

Хорев занимался этим вопросом лично. Попробуй-ка кому-нибудь докажи, что он погиб именно при таких обстоятельствах. Да, старший лейтенант Горелов и двое его уцелевших людей могли выступать как свидетели. Но почему-то про них забыли — они вообще пропали с радаров, будто их там и не было. Удивительные чудеса творятся, хотя я в них не верил.

Это навело меня на определенную мысль — получается, у нас есть скрытый враг в своих же рядах? Враг, который очень коварен.

Хорев вскользь упомянул, что так просто нас на растерзание не отдадут… Не знаю, насколько там все раздули, но лично мне это не нравилось.

Как только полковник покинул госпиталь, я отправился к Игнатьеву. Майора недавно прооперировали уже во второй раз — кость собирали по частям — ну, насколько я понял. Кэп понимал, что очень не скоро вернётся в строй, если вообще сможет. Раны заживают, кости срастаются, но иногда бывает так, что ранения оставляют после себя такие следы, что о дальнейшей службе можно забыть. Уж бегать по горам — точно… А сидеть за столом и бумажки выписывать, это не служба. И судя по настроению командира, сейчас все именно к этому и шло. У него все на лице было написано.

— Кэп, ты как? — спросил я, заглянув в его палату. — Я войду?

Ходил я медленно, без резких движений. Подняться по лестнице с первого этажа на второй было терпимо, а вот спуститься обратно — каждая ступенька, это приступ острой боли, которая быстро переходила в тупую и ноющую. Сходишь так пару раз, и думаешь, да ну нахрен оно мне надо⁈

— Мог бы и не спрашивать! — отозвался тот, полулёжа на своей кровати. Нога была подвешена на сложной конструкции, как у того волка, из советского мультика «Ну, погоди!», когда он на стройке под раздачу попал. — Нормально, я… Что с ребрами?

— Срастутся… Куда они денутся! — я прошёл внутрь палаты, сел на одинокую табуретку, которую его соседи использовали как стол для игры в карты. — Я к тебе по делу. Ко мне полковник Хорев приходил. Знаешь такого?

— Ещё бы не знал. Именно он нас на последнее задание и подписал.

— Он это упоминал. Вроде неплохой мужик. А ты знал, что Шамана к нам прикомандировали не просто так?

— Я понял, к чему ты клонишь. Да, Рыскулова к нам засунули не случайно, были у меня некоторые подозрения. Все обосновали тем, что Док в госпитале лежит, а группа идти на задание без медика не может.

— Я слышал, что Дока выписывают?

— Да, на днях. Не сразу войдёт в колею, но куда деваться? Хватит ему свою задницу пролеживать… Мы все через такое уже прошли.

Я пару раз кивнул, затем продолжил ранее начатую тему.

— Кэп, Хорев не просто так приходил. Он говорил, Корнеева под охрану взяли? И меня тоже думают. Мол, комбата Шевцова мы на тот свет преднамеренно отправили!

Игнатьев посмотрел на меня мрачным взглядом.

— Знаю… Не думаю, что наверху дадут ход этому делу. Сейчас мы чуть ли не герои. Правда, у Шевцова, действительно были влиятельные друзья, которые очень недовольны тем, что произошло. Гнида оказалась с хвостом.

— Кэп! Шут тогда не мог поступить иначе… Ещё немного и я бы получил пулю!

— Это он стрелял? — уточнил майор.

— Да… Но я бы сделал, тоже самое. Эта тварь, даже будучи раненой, со сломанной рукой, была твердо намерена нас убить, потому что мы его раскрыли. Он ошибочно думал, что из всей группы уцелели только мы с Пашей… Люди Горелова стрелять бы в своего подполковника точно не стали! Хотя его никто особо и не жаловал!

— Понимаю… Ты не переживай, Макс! Хорев далеко не последний человек, у него связей ого-го. Он должен был генерала получать в прошлом году, но отказался, потому что это назначение подразумевало уйти из управления…

— Я не переживаю! — отозвался я, не вникая. — Меня сложно заставить нервничать! Неприятно, просто! Мы там жизнью рисковали ежеминутно, сделали все и даже больше, добыли таких языков, что разведке ранее и не снилось! А в ответ что? Подозрения и возможно, обвинения в том, что мы с Корнеевым пристрелили предателя⁈ Что за бред?

— Макс, ещё ничего не ясно. Я же говорю, полковник Хорев разберётся с этой проблемой! А твоя задача сейчас побыстрее восстановиться и ни на что не отвлекаться… Это ясно?

— Ясно! — кивнул я, но настроение лучше не стало.

Подобного дерьма в армии я видел много, когда свои своих же готовы сожрать, отстаивая чьи-то интересы. Чаще всего интересы были чужие и никак не касались их собственных. А всё потому, что это такая система, она удобна для одних и полезна другим. Ты мне, я тебе. И неважно, что в этом случае будут те, кому это вообще не нужно, и те кто может пострадать. Прискорбно, но это так.

Заводить разговор с командиром насчёт его состояния, я не стал — ещё слишком рано делать какие-либо выводы. Врачи в госпитале не дураки, сами разберутся. К каждому пациенту найдут отдельный подход, им важно поднять на ноги толкового бойца или офицера, а не мариновать его в палате, без видимой на то причины. Или на худой конец красиво списать его в инвалиды, отправив домой… Это если уже ничего сделать нельзя.

Я покинул палату майора Игнатьева, отправился обратно к себе. Ушел в задумчивости. В целом, я прекрасно понимал, что у этой истории ещё будет продолжение… Погибшего подполковника Шевцова наверняка прикрывали погоны побольше, и наверняка эти погоны уже знают причину гибели офицера. Плохо то, что данный факт можно подать в плохом свете… И в самый неподходящий момент.

Так прошло около недели, я ел, пил, валялся на кровати. При сломанных рёбрах, никаких особых процедур и не требуется. Перевязки, медсестры. Молодых не было, все уже в возрасте, поэтому было неинтересно. Грубо говоря, лежи себе на кровати, да жди, пока сломанные кости срастутся. А, как правило, рёбра срастаются быстрее других костей. Но это не точно.

Описывать быт не стану — все, тоже самое, что и других лечебных учреждениях.

Я, даже в шахматы научился играть. Снова. Соседи у меня были такие.

Удивительно, но никто ко мне не приходил, никто не допрашивал. В какой-то момент мне показалось что, проблема решена и полковник Хорев закрыл вопрос. Ещё несколько раз мы говорили с Кэпом, к этой теме мы больше не возвращались.

— Макс! — вдруг вспомнил Игнатьев, на четырнадцатый день нашего пребывания в военном госпитале. — Совсем забыл тебе сказать… Через трое суток будет награждение. Прилетает кто-то из генералов, из самой Москвы, между прочим. Понимаешь, что это значит?

— Угу… Ну, не маршал же! — чуть усмехнулся я, намекая на прошлое награждение, где мне выдали последнюю значимую награду. — Всего лишь генерал?

— Ну, ты губу раскатал, сержант! — усмехнулся в ответ майор. — Ты ее давай, обратно закати, а то скоро затребуешь, чтобы тебе сам Горбачёв что-нибудь вручил!

— А почему бы и нет? — удивился я, подняв бровь. — Мы что, недостойны?

— Ладно… В общем, смотри, мне намекнули, что всю группу не будут награждать. Ну, мне по понятным причинам, пока ничего давать не будут… Кое-кому тоже. Потом добавят, но не сразу. А вот тебе придётся выходить! Фамилия Громов теперь еще больше на слуху.

— Что, строевым шагом? Да ещё и по раскалённому солнцем плацу?

— Солдат должен стойко и… — начал было командир, но я оборвал его на полуслове.

— Ай, не начинай, Кэп! — отмахнулся я. — Ты же знаешь, я это не серьезно… А где всё это будет проходить?

— На плацу, либо на самом аэродроме… Что-нибудь придумают!

Вот это вот все меня в данный момент совсем не волновало. Что мне эти награды? Одной больше, одной меньше.

— Неужто звезду героя дадут? — скептически хмыкнул я, помня из оригинальной истории, что за операцию по захвату «Стингера» тогда никого звездой так и не находили. Лишь потом, спустя много лет, и решение принималось президентом уже другой страны.

— Нет, Макс… Старшему сержанту такая награда не положена. А впрочем, хрен его знает!

Я вспомнил про разговор с Джоном Вильямсом.

— Слушай, Кэп… Американец упоминал, что они там самолет сбили из «Стингера», так в числе экипажа был некий Кикоть. Это, случаем, не наш общий знакомый?

— Витя? — удивился майор. — Не знаю. Но я уточню. А что именно он говорил?

— Что только он знает, где сейчас этот самый Кикоть. Якобы, в плену у душманов.

— Да? Хм, я проверю.

Через три дня действительно состоялось награждение личного состава. Правда, мероприятие было вовсе не таким масштабным — ну, оно и понятно, война в самом разгаре. Территория ДРА. Нечего из этого делать показательный цирк.

Из группы «Зет» не присутствовало больше половины участников — не было Шута, не было Димки Самарина, не было Герца — эти остались в своём госпитале. К награждению были представлены только я, Урду и Смирнов. Ну и Игнатьева тоже, но его самого не привлекали к прямому участию из-за сильно ограниченного перемещения. Майор ходил по коридору и обратно в палату, да и то, на костылях. Перенесли до лучших времен.

В назначенный день, в Афганистан самолетом прибыл генерал-лейтенант, фамилию которого я не запомнил. Кто-то из столичных вышестоящих. Как у нас в спецназе говорили, «зам по нихерам». Он-то и должен был вручать награды, причём, не только нам. Под награждение, за те или иные заслуги, попали и другие солдаты и офицеры, с близлежащих воинских частей, всей северной части Афгана. Всего собралось около трехсот человек, но это скорее для массовки. Уровень, конечно же, был совсем не тот, что в Ташкенте, но тоже было на что посмотреть. И верно, то событие подгоняли к празднованию девятого мая, дню Великой Победы на фашизмом. А сейчас-то что?

И всё же стоит признать, что территория была подготовлена должным образом, а строевой плац оказался забит под завязку — яблоку негде упасть. Ну, демонстрация — начальство же приезжает, не показывать же ему полупустые подразделения⁈

Стоять на солнце, в ботинках, на перегретом асфальте — было то ещё испытание. Влажная форма, горячий воздух. Дышать нечем. Триста подмышек справа и слева.

Но хотя бы в обморок никто не упал — а то, как-то читал я статистику по современным вузам — молодые курсанты на солнце, принимают присягу, перегреваются и падают в обморок. Здоровья-то нет ни хрена, а все в офицеры метят. Тьфу.

Генерал-лейтенант произнёс приветственную речь, поздравил присутствующих непонятной формулировкой, а затем перешёл непосредственно к самому награждению.

Рядовые и прапорщики, сержанты и офицеры по одному подходили к генералу, представлялись. Получали награду и возвращались в строй. Ничего особенного, всё как обычно. Один и тот же сценарий на все времена, что в Советской Армии, что в Российской. Я таких построений видел ни одну сотню, и это при том, что я вовсе не штабник.

Когда прозвучала моя фамилия, я тоже подошёл к генералу, правда, в силу состояния здоровья, подошёл не строевым шагом, а обычным. Представился, как положено, по уставу. Даже стойку принял, хотя не очень старался.

— Товарищ генерал-лейтенант, старший сержант Громов по вашему приказанию прибыл! — опять я на этом моменте чуть не споткнулся. Ну, отменили в Российской армии такую формулировку. Прибывали по приказу, а не приказанию.

— Так это ты, сынок, американского агента ЦРУ взял? — поинтересовался генерал, очевидно услышав мою фамилию. Осмотрел, сухо улыбнулся.

— Так точно! — отозвался я.

— Молодец, отличная работа! Родина таких как ты, не забудет!

В общем, опуская все подробности, досрочно вручили мне звание прапорщика. А сверху ещё и третий орден Красного Знамени дали. Видимо, звезду пожалели… Сам я, конечно, уже не раз говорил, что сражаюсь не за награды, а всё же от звезды героя Советского Союза, я бы не отказался…

Уже после построения я увидел полковника Хорева — тот разговаривал с другими офицерами. Обратил на меня внимание, но никак не отреагировал. Судя по всему, проблема с Корнеевым тоже была решена в положительную сторону.

О, если бы я знал, что нас ждёт…

Глава 21

Не в первый раз

— Что, Громов, расстроился?

Обернувшись, я увидел позади себя полковника Хорева. Тот смотрел на меня внимательным взглядом.

— С чего вы взяли, товарищ полковник?

— Ну, ты же на звезду Героя рассчитывал? — слегка усмехнулся тот. — Мне подполковник Звягин докладывал.

Я неопределенно пожал плечами, мол, мне без разницы. И так сойдёт. Но тот расценил это по-своему:

— Хм, понимаю, что ты чувствуешь… Вы с группой многое сделали, признаю! Правда! Но звезда выдаётся только человеку, а никак не всей группе. Ее можно было бы вручить вашему командиру, Игнатьеву, но он бы отказался. Я его хорошо знаю, он еще лейтенантом был, когда я его уже гонять по полигону начал.

Пару секунд он думал, затем продолжил.

— Ты же действовал не один, вас восемь человек было. Работа проведена колоссальная, ума не приложу, как вы так долго там держались⁈ Везучий, сержант… Точнее, уже прапорщик. Да ты без малого, всего-то полтора года на службе, а уже с двумя звездами. И репутация у тебя, как у капитана минимум. Тебе три боевых ордена Красного Знамени вручили, а таких, за всю историю войны, всего человек шесть наберётся… Много ли офицеров могут таким похвастаться, а? И то, это я ещё преувеличил! Нет, лично мое мнение, я бы эту звезду тебе отдал без раздумий… Заслужил! Но не я их выдаю и не все придерживаются того же мнения, что и я! Ты же понимаешь, что не всегда бывает так, как ты хочешь и люди в штабе сидят разные?

Даже не знаю, чего Хорев прицепился к этой теме — я вообще думал совсем о другом. Мои мысли были о КГБ-шнике Кикоть — с Кэпом я ещё не говорил, поэтому не знал, что ему удалось узнать касательно сбитого духами самолёта и кто был на борту. Нужно было сменить тему, а то подумает, что я обиделся. Глупая ситуация.

— Переживу, ничего страшного. Товарищ полковник, а где сейчас находится наша группа?

— В Кундузе, в ожидании, — не думая, отозвался тот. — Так как половина личного состава временно не боеспособна, то ни о каких задачах и боевых выходах и речи быть не может. Да и не нужны они сейчас. Сейчас идёт активная проработка информации, что удалось вытащить из американского агента и генерала Хадида. Информации, кстати, море, но ее нужно проработать, проверить, решить — как на нее реагировать. А это тоже колоссальная работа и она займет немало времени. К тому же, защита от «Стингеров» только на начальной стадии разработки, наша авиация летает, но строго ограничено.

Я уже знал, что после изучения принципов работы американских ПЗРК, инженеры выдали четкую рекомендацию пилотам — в районах угрозы применения «Стингеров», летать только на сверхмалых высотах, пользоваться складками рельефа местности. При таких мерах предосторожности, оружие американцев малоэффективно. Это хоть какие-то меры, которые реально работали.

— Ладно, прапорщик… — Хорев задумчиво посмотрел на часы. — Ты наверняка задаёшься вопросом, почему с тобой разговаривает целый полковник? Я ваше непосредственное командование, а поскольку майор Игнатьев не скоро войдёт в строй, то с ним мне пока говорить не о чем. Ты ведь его заместитель, так? Ну, вот и привыкай — мы с тобой будем встречаться часто. Так, время, время… Мне пора! А по поводу вашего обвинения насчёт Шевцова, то вопрос ещё не закрыт, он на плотном контроле. Однако прапорщик Корнеев все ещё находится в изоляторе и когда его освободят, даже я не знаю. Тебе ничего не угрожает, не переживай!

— Что, кому-то мы так сильно не нравимся? — поинтересовался я.

— Ты недалек от истины!

* * *

Майор Кикоть тяжко вздохнул.

Прошло уже несколько часов, но выбраться из сарая у него так и не получилось. Ему почти сразу развязали руки, типа жест доброй воли. Правда, он бы справился бы и сам. Виктор анализировал обстановку, через щели пытался осмотреться. Слушал, запоминал. Убедившись, что американец куда-то спешно свалил из лагеря, а с ним и часть духов, Виктор Викторович решил, что другого шанса просто не будет. Охрана расслабилась.

Подгадав момент, он решил бежать.

Однако чуткий душман-охранник как-то заподозрил неладное, когда Виктор Викторович пытался открыть засов изнутри, используя два длинных, кривых гвоздя. Заметив это, тот ворвался внутрь и физическим методом дал понять майору, что так делать не стоит. Получив пару ощутимых ударов по почкам, спустя полчаса КГБ-шник всё-таки продолжил начатое, только уже в другом направлении. Он решил сделать подкоп.

Полноценного фундамента у хлипкого сарая, в котором он находился, конечно же, не было. Так, десять сантиметров камня в сухой глине. И даже, несмотря на это, конструкция оказалась полнее себе надежной.

Отыскав на земле острый кусок пластушки, он принялся царапать им глину, сгребать ее в сторону. Копать камнем было тяжело и неудобно, но иного варианта не было. Шло тяжко, медленно. Майор истекал потом, но куда деваться?

Дважды просил воды — охранник приносил, ставил под дверь кружку и какую-то гнутую алюминиевую тарелку с куском мяса и лепешки. Мясо было сомнительным, поэтому его Виктор употреблять в пищу не стал.

Тем временем, всего за три часа Кикоть смог проделать проход наружу, через который можно было протиснуться, если снять свободную одежду. За эти дни она превратилась в рваное вонючее тряпье, хотя раньше было не намного лучше. Вылезать одетым было неудобно, голым проще. На нем только ботинки, трусы и майка.

Подкоп был готов.

Но когда чекист уже практически выбрался, его внезапно спалил другой афганец, на соседней крыше. Наблюдатель громко крикнул и дал очередь в землю, как раз перед майором. Тот вынужден был остановиться. Охрана вновь избила майора, только теперь значительно серьезнее, после чего его перетащили в другое здание без окон, но с хорошей дверью.

Духи оказались вовсе не глупыми — по одному внутрь не заходили. Их всегда было двое… Видимо американец предупредил их, что майор — хитрая рыба и с ним нужно держать ухо востро. Иначе пальцы отгрызет! Видя все это, чекист понял — не такие уж они глупые, какими их считали кабинетные начальники. Да, плохо организованы, не шибко сообразительны, но приказы исполняют добросовестно.

В общем, лёжа на грязном полу в пустой, темной комнате, Кикоть понял — так просто ему не выбраться. А вариантов-то немного…

Вообще, отчаяние — страшная вещь. Когда это чувство захватывает человека, причем не единожды, он постепенно падает духом, готов смириться с поражением. Надежда умирает, человеку остаётся только сидеть и ждать своей участи. Прямо как баран на скотобойне!

А в плену еще хуже — сейчас духам надоест, еще что-нибудь придумают.

— Ну, нет… — прошептал он, мысленно отругав себя за слабость. — Слишком быстро я сдался… Я вылезу отсюда! Обязательно вылезу!

Чекисту сильно хотелось пить, болела спина. Откуда-то появилась изжога, которая иногда мучила майора, когда тот нервничал. Виктор Викторович частенько работал настолько увлеченно, что порой забывал не только позавтракать, но и пообедать. А когда все же приходил домой, то наедался до отвала и ложился спать. С таким подходом и отношением к своему здоровью, майор очень быстро стал обладателем гастрита. Хронического. Болезнь противная, то и дело напоминала о себе…

Спустя какое-то время, его глаза привыкли к темноте — Виктор ещё и на ощупь убедился в том, что внутри кроме одного-единственного старого деревянного ящика больше ничего нет. Кое-как вскрыв его, майор догадался, что внутри кроме рваного тряпья и соломы ничего нет. Ну, глупо было полагать, что там может оказаться оружие или инструмент.

Выбраться из этого помещения можно только лишь хитростью — попробовать заманить душмана сюда и нейтрализовать, затем завладеть его оружием и бежать отсюда. Но сделать это нужно так, чтобы охранник был только один — с двумя чекист точно не справится. Не на то учился, хотя кое-какие навык все же имеются.

Выждав какое-то время, Кикоть решил сделать вид, что ему очень плохо и нужна помощь. Изобразить больного, которого сковал спазм, не сложно. Главное, чтобы духи поверили.

Он принялся громко стонать и звать на помощь, при этом лёг в дальней части помещения, рядом с ящиком. Скрючился. Охранник отреагировал не сразу — сначала грохнул ногой по входной двери, затем повторил то же самое, но уже несколько раз и посильнее, крикнув что-то недовольное на пушту. Но Виктор Викторович не унимался…

Наконец у душмана не выдержали нервы — дверь с грохотом распахнулась. Краем глаза Виктор Викторович увидел только одного охранника, второй был далеко впереди, в дверном проёме. Молодой, бородатый. Лицо — злое, недовольное, глаза сверкают.

Увидев, что шурави в неестественной позе лежит на земле, тот развернулся и крикнул что-то своему напарнику. Тот ответил, судя по всему, не особо вникая, а затем и вовсе скрылся из виду. Короткий диалог окончился ничем. Вот он, вот он тот самый момент, когда нужно действовать. Другого шанса может и не быть.

Держа автомат Калашникова перед собой, душман медленно шагнул к чекисту, подошёл ближе и недовольно пнул его ногой. Резко выругался, обернулся ко входной двери. Затем ткнул стволом автомата в живот скрючившегося пленника.

— Э! Шурави?

Выбрав наиболее подходящий момент, КГБ-шник шустро ухватил руками ствол автомата, резко отвёл его в сторону. Почти мгновенно, сильным ударом ноги он двинул душмана в правое колено. Кажется, даже что-то хрустнуло. Душман хотел заорать от возмущения и острой боли, но не смог — майор заткнул ему рот ладонью, тут же ухватил за воротник и резко дёрнув на себя, повалил. Навалился сверху. Кое-как отстегнув магазин от автомата, он использовал его как дробящее оружие — трижды, с силой, ударил им в висок охранника. Вскоре тот затих.

Чекист вновь вставил магазин в приёмник, привел оружие в боевое состояние. По понятным причинам вставить автомат на предохранитель, он не стал. Выглянул, прислушался — тишина. Неужели никто ничего не заподозрил?

Просто замечательно!

Не поверив своей удаче, майор тут же прикрыл дверь, оставив небольшую щёлочку. Затем быстро раздел душмана, облачился в его одежду. Взяв в руки его же автомат, он выбрался из тёмного помещения и закрыл за собой дверь.

Прежним было тихо — где-то неподалёку играла музыка — вероятно, какой-нибудь японский патефон.

— Значит, здесь есть электричество? — догадался майор, также вспомнив, что видел небольшую радиовышку. Они тут хорошо устроились. Не поспоришь.

В голове уже созрел более-менее рабочий план, но прежде чем бежать, хорошо бы обозначить своё местоположение. А значит, нужно попробовать добраться до радиостанции…

В таком виде его точно никто не узнает, достаточно просто спрятать лицо и вести себя непринуждённо. Все получится — ну кто из душманов догадается, что запертый советский шурави уже освободился и строит коварные планы.

Едва майор прошел вперёд и свернул за угол, намереваясь выбраться из здания, как ему навстречу вышло сразу двое… Кажется, один из них был врач, с сумкой на боку. Там болталась нашивка — красный крест.

Оба смотрели на него каким-то странным взглядом.

* * *

Прошло три недели, меня наконец-то выписали из госпиталя.

Майора Игнатьева вдруг перевели в госпиталь Ташкента, где ранее находился наш медик Док — внезапно выяснилось, что кость у Кэпа срослась неправильно. В общем, так я остался один. От скуки успел порядком всех достать — ну не могу я просто валяться на матрасе и в потолок глядеть. Карты и домино просто задолбали. Шахматы тоже, а газет тут отродясь не было.

В последние три дня, ко мне в палату заселили трёх молодых бойцов — душманы обстреляли один из дальних постов, благо личному составу удалось отбиться. Этих, легко раненых, доставили сюда — типичные представители молодежи, которой это война и нафиг не сдалась. Им бы кутить, гулебанить, да с девочками развлекаться, а их военный комиссариат сюда опередил. Сунул в руки автоматы, выдал кирзачи и сказал родину защищать. Лежал я, слушал их разговоры и поражался — совсем не о том думают. Хотя, порой и проскакивали весёлые моменты.

Одного звали Саня, второй Толик. Оба ефрейтора, лет восемнадцати, не больше. У одного ранения плеча и руки, у второго осколочное — левого бедра. Так вот они постоянно галдели, обсуждали всякую чушь, лишённую смысла. Как-то они завели речь о том, кто во сколько успел «мужиком стать» и женщину «понюхал». Ну, понятно, хорохорились молодые друг перед другом, нагоняя бессмысленных понтов. Толку-то от них в госпитале? Здесь медсестер молодых не было, самой молодой за сорок пять. Не перед кем кичиться.

Я тоже молодой, только совершенно не думал об этом.

Задали вопрос и мне. Да не один, а больше десятка.

— Макс, а ты что скажешь?

— По-поводу? — мне было все равно, что малознакомый ефрейтор обращался ко мне на «ты». Не великое звание, чтобы из себя павлина корчить.

— Ну, ты с девчонками когда шуры-муры водить начал? Когда под юбку полез, ну чтоб того… — тот заговорщицки усмехнулся. — А?

— Не помню… — отмахнулся я.

Честно говоря, я и в самом деле не помнил. Давно это было, а в этой жизни я как-то не по этому делу. Я сейчас и впрямь молодой, но силы направил совсем в другое русло… Наверно, это по-своему не правильно. Но решил ответить им без конкретики, чтоб только отцепились со своими глупыми вопросами. — В шестнадцать, кажется.

— А я в пятнадцать! — гордо заявил Толик, ударив себя кулаком в грудь для убедительности. — Во как! Ее Маша звали… Не верите?

— В пятнадцать? — прищурился я, глядя на того с недоверием. Сам тощий, щуплый, зато самомнение… — Это когда ты деду в шахматы проиграл, что ли?

Сначала было тихо, потом Саня и ещё один сосед по палате, младший офицер, по имени Костя, заржали так, что и лошадь позавидовала бы.

— А-ха-ха! — скрючился в спазме Санёк, едва не свалившись с кровати. — Ну, ты насмешил! Это ж надо, деду в шахматы! Хорошо же он тебя наказал!

Толик обиделся, покраснел и возмущённо фыркая, вышел из палаты.

— Хорошо сказал, Громов! — Костя был лейтенантом, поэтому пытался быть в палате старшим, но получалось у него плохо. Харизмы не было. Вернее была, только он ей пользоваться не умел.

Таких эпизодов было много. Как-то Толик был дежурным, должен был следить за отдельным дизель-генератором. Тот обеспечивал дежурное освещение и пару зданий рядом. Так вот вышел я ночью нужду справить, а дежурный Толик спит. Прямо так, сидя на табуретке. Еще и храпит, звучно так. Громко.

— Э, воин! — гаркнул я у него над ухом. — Где патроны?

— Какие патроны? — спросонья промямлил тот, вскочив с табуретки. — Я не сплю!

— Медленно моргаешь, что ли?

— Я когда так моргаю, то лучше думаю! — нашелся с ответом тот. — Не вру!

— А, ну тогда потом продолжишь думать, а пока иди генератор запускай! Кто не уследил, тот и заводит…

Наступил август, крайний месяц лета… Впрочем, в Афгане лето будет идти ещё долго, а перепады температур при этом будут неожиданными. Время потихоньку шло. Вдруг объявился посыльный — боец, задача которого была доносить в госпиталь почту.

— Прапорщик Громов! — громко произнес тот, заглянув в палату. — Вам письмо!

— Письмо? — изумился я. — От кого?

Глава 22

В ожидании

Прочитав письмо, я отложил его в сторону.

В целом, содержимое было вполне ожидаемым, особенно учитывая адрес, откуда оно пришло. Из Краснодара, где я недавно уже был в командировке.

Опуская подробности, меня информировали о результатах сдачи экзаменов, а так же о том, что я принят в Краснодарское высшее военное Краснознаменное училище… Не удивительно что, таким образом, по почте, оповещали всех будущих курсантов, кому довелось пройти отбор и поступить, ведь технический уровень ещё не тот. Только почтой, ну или телеграфом. По телефону, это уже что-то совсем из ряда вон.

Прочитав письмо, невольно улыбнулся — я, прожженный жизнью и военной службой матёрый волк, не единожды раненый, бывший у черта на куличках, вдруг становлюсь курсантом… Мирная курсантская жизнь в казарме казалась мне чем-то необычным, давно забытым. Что это, очередной виток моей сумбурной жизни? А может, просто проходной момент, который ни к чему особому толком и не приведет?

Сложно сказать. В любом случае, это хорошо.

После двух невероятно сложных боевых операций, через которые прошла группа, да ещё и без потерь, что само по себе чудо, после коварного предательства подполковника Шевцова… Хотелось сменить обстановку и наконец-то отдохнуть. Нет, не лежа на кровати или сидя у окна, рядом с шахматистами. Ну, его к черту этот автомат, штык нож и гранаты… К черту этих бородатых душманов, к черту американцев. В Афганистане и без меня разведчиков хватает, уж как-нибудь обойдутся без меня, пусть и временно.

Сейчас уже август. По-хорошему, поступив в военное училище такого уровня, насколько я помню, нужно было ехать в поля на курс молодого бойца. Это для тех, кто только-только выполз из-под родительского крыла, так сказать, чтоб землю понюхать. И солдатский пот. Понять, что такое военная служба.

Нет, там крови проливать не нужно, никому на КМБ она не нужна… Да, собственно, она и на войне никому не нужна, а в учебных заведениях еще и большая и ответственность. Если такое бывает, то при нарушении техники безопасности, по неосторожности. Как обычно, виноватого находят очень быстро — им оказывается командир самого разного звена.

Все это знакомо каждому, кто хоть как-то относился к армии. Особенно в наше время, когда любой курсант может позвонить домой маме и сказать, что ему хлеба не додали. Тьфу, не армия, а детский сад…

Меня к курсу молодого бойца привлекать точно не станут — я свое уже понюхал, хлебнул и пролил — в полях, горах и у черта на рогах. Там уже знают, кто я такой. А если и нет, генерал-майор Бехтерев, со своей стороны, вежливо напомнит. Все-таки, как ни крути, а спасенная жизнь в обмен на прямое поступление в военное учебное заведение не равнозначный обмен. Думаю, генерал это прекрасно понимает.

Согласно письму, мне следовало прибыть в Краснодар двадцать пятого августа, документы не требовались — все уже было отправлено почтой, ещё когда мы были в учебном центре, перед самой переброской нашей группы в Кундуз. Кто-то занимался моим вопросом, явно была такая команда…

За проведенное в госпитале время, я уже практически поправился — бегать и активно заниматься спортом, конечно, пока было ещё рановано, а вот ходить и двигаться, без проблем. Кэп обратно в палату не вернулся, остался в Ташкенте — с ранением у него и впрямь было не все так просто, как казалось.

Прапорщик Корнеев, судя по всему, по-прежнему находился в изоляторе, но о его судьбе пока что ничего слышно не было. Вполне вероятно, что полковник Хорев все уладил и Шута отпустили. Ну, это я так думал.

Однако все же было странно — группу раскидали кого-куда, вроде как у всех были веские на то причины — майор Игнатьев, Димка Самарин и Герц — на лечении, Док вроде вернулся, а вроде и нет, Шаман изначально был временной заменой штатного медика группы… А вот про остальных вообще ничего не было слышно. Что они, просто почти целый месяц сидят в Кундузе?

Письмо из Краснодара я убрал в свою тумбочку, которую ни с кем не делил. Ибо не хрен, вообще не понимал, как можно делить одно тумбочко-место на двоих? Письмо пролежало там до самой моей выписки из военного госпиталя. Произошло это только на двадцать пятый день после того, как я туда попал. Честно говоря, хоть я и устал скакать по горам, как горный козел, но и пролеживать бока на жёстком матрасе, в унылой больничной палате тоже о радости мало…

Примерно в одиннадцать часов дня, когда я лежал на своей койке и читал книгу, вокруг было тихо и спокойно. Еще вчера, совершенно случайно мне в руки попала научно-фантастическая книга Анатолия Днепрова «Глиняный бог», которая очень меня увлекла. Ранее я подобного не читал, а тут за неимением лучшего, прям зашло. И хотя книга была написана аж в далеком шестьдесят третьем году, подача была очень необычной, на грани стыка приключений и фантастики.

Вдруг в палату заглянула старшая медсестра — Тамара Евгеньевна… Не женщина, а бульдозер! Такая и рот кому угодно заткнет, и пациента успокоит и коня в горящую избу заведет… А потом выпустит.

— Громов! — воскликнула она, глядя на меня строгим взглядом. — Чего разлёгся?

— А что мне делать? — удивился я.

— Тебя что не предупредили, что колонна на Кундуз скоро уходит? Твое лечение почти закончено, по тебе уже не раз звонили и спрашивали. Документы на подписи у начальника, если нужно, подпишут быстро. А если сам готов выписываться, то можешь договориться, чтобы тебя забрали и до Кундуза подбросили. Ты сегодня не один такой.

— О, как! — удивился я, отложив книжку в сторону. — А следующая когда будет?

— Да я ж почем знаю? — всплеснула руками женщина. — Мне расписание не доводят! Я медсестра, всего лишь. Ну… Недели через две, наверное!

— А когда колонна уходит?

— Часа через три. Успеваешь. Пока продовольствие и медикаменты разгрузят, пока все согласуют и подпишут… Такие дела быстро не делаются, разве не понял еще? В общем, сам думай!

Тамара Евгеньевна закрыла дверь и, судя по голосу, зашла в соседнюю палату. Устроила там очередную проверку.

А я уселся на своей кровати, задумчиво осмотрелся по сторонам. Тихо, почти пусто. Спокойно. Соседей мало — все на процедурах. Один сосед спал, другой внимательно слушал наш диалог, прикрываясь старой газетой.

— Ну что, Макс? — поинтересовался он, когда Евгеньевна ушла. — Все, теперь обратно поедешь?

— Угу…

Безусловно, перспектива проторчать тут ещё четырнадцать дней меня совершенно не радовала. Так и крыша поехать может — стук шахмат, одни и те же анекдоты, да шелест игральных карт меня даже нервировать стал. Ну, ей богу, не для меня такое.

Быстро собрался, сдал постельное белье, получил подменную форму, уже ношенную и порядком потертую. Ну, ещё бы, сюда-то меня доставили в рваных и грязных афганских тряпках, вот и дали, что было. Не обезьяна, конечно, но долго в таком виде ходить нельзя. Из новенького — только погоны. Выменял у кого-то из пациентов, через других пациентов.

Также мне перепал потёртый рюкзак десантника РД-54, в который я свалил своё нехитрое имущество, а заодно и недочитанную книгу. По пути дочитаю. Подождал, пока медсестра отдала мне подписанные документы… Ну, вот в общем-то и все. Поблагодарил и попрощался с медперсоналом, которые возились со мной всё это время. Мне настоятельно пожелали больше сюда не возвращаться.

Вот же всё-таки труд у людей — постоянная текучка, постоянная боль у раненых, страдания и крики, раны и кровь. Не каждый человек такое выдержит, учитывая, что здесь каждый день одно и то же. Так и было, кто-то выживал, а кто-то сбегал.

В общем, когда я покинул стены госпиталя, выдохнул с некоторым облегчением — всё же, как ни крути, а госпиталь — это не то место, где можно с комфортом находиться длительное время. Не для таких как я. Вот если гаситься, то да — солдат спит, служба идет.

Нужно было возвращаться обратно в Кундуз — насколько я помнил, нашу группу пока оставили там до дальнейших распоряжений. Командир группы, майор Игнатьев другой информации мне не давал, да и вряд ли бы что-то поменялось. Хотя опять же, мало ли какие палки в колёса могли поставить те, про кого говорил полковник Хорев?

Не стал заострять на этом внимания.

Из Мазари-Шарифа в наш гарнизон выходила колонна техники, само собой, я намеревался добраться до туда вместе с ними — теперь я не солдат срочной службы, а сверхсрочник в звании прапорщика. Это совсем другой уровень, отношение тоже иное. Договориться о чем-либо с офицерами или другими прапорщиками уже не проблема.

Сегодня, помимо меня, в гарнизон Кундуза выписывали ещё двоих бойцов — процедура переброски давно отлаженная. Никто в боевой обстановке, учитывая, что в ДРА идёт война, отдельно присылать машину за выписанными не будет. Где-нибудь в самой стране, где боевых действий нет и вокруг тихо и спокойно — вполне возможно. А здесь слишком рискованно, да и смысл гонять технику из-за трёх человек?

Вообще идущая по определённому маршруту, защищённая колонна техники, решает сразу несколько задач — доставка раненых, вооружения, боеприпасов, продуктов и медикаментов, питьевой воды и топлива, инструментов… Иногда и подкрепление на ротацию личного состава. К тому же, это и безопаснее, да и экономически куда более выгодно.

Далеко не каждая группа душманов захочет связываться хорошо вооружённой моторизированной колонной в броне, с пушками и хорошей охраной. А уж если колонну сопровождала с воздуха парочка Ми-24, то тут и говорить нечего. Душманы в ужасе прятались, пропускали колонну мимо и оставались ждать чего-нибудь другого. Менее грозное. Или же бежали и прятались — так куда проще. А вот если на маршруте целенаправленно устраивалась крупная засада, тут другое дело. Практически всегда это происходило в ущельях, холмах, неподалёку от гор. В общем там, где есть укрытия. На выжженной солнцем равнине, засады практически никогда не устраивались.

Чаще всего, духи открывали плотный огонь, но бой до конца не доводили — либо бежали, либо их уничтожали. Но это не мешало им атаковать нас снова и снова.

Колонна обнаружилась в полукилометре от госпиталя — остановилась у каких-то длинных складов с черепичной крышей. Судя по всему, там и шла разгрузка-загрузка. Других выписанных бойцов поблизости я не увидел, поэтому отправился сам.

Впереди стояли три бронетранспортёра БТР-70, одна новенькая «восьмидесятка». У складов стояли пять тентированных «Уралов», один КамАЗ топливозаправщик, два УАЗ «Буханка». Чуть позднее я разглядел ещё и танк Т-72, который был покрыт густым слоем пыли. Рядом с ним возилась толпа людей. Поломка, что ли?

Перевел взгляд на грузовики. Навскидку я насчитал там около двадцати пяти человек, они разгружали какие-то ящики и коробки. Работа кипела, правда, были и такие товарищи, что внаглую халтурили. Абсолютно нормальное явление в армии, причём неважно Советская она или Российская. Это сама сущность русского человека — если можно откосить, он обязательно это сделает. При этом в голове будет мысль — а почему я? Есть же другие!

И девиз «Никто кроме нас» тут сам по себе теряет смысл. Но это не точно и не везде. Когда же я добрался до колонны военной техники, у меня возникло подозрение, что сегодня они никуда ехать не собираются. Интересно, что на это могло повлиять?

Подошёл, узнал, кто старший колонны. Один из водителей указал мне на офицера в звании подполковника. В ожидании, пока тот освободится, я пристроился рядом с небольшой компанией водителей-механиков. Сначала те яро обсуждали какую-то историю, произошедшую на северо-востоке Афганистана, затем начали травить анекдоты, а после перешли к обсуждению дня рождения одного из сослуживцев. Также я услышал историю о том, как был добыт мистический американский ПЗРК «Стингер» — далеко от истины что, впрочем, совсем неудивительно. Подробности той операции держались в секрете, лишь немногое было известно. Само собой, любители рассказать интересные истории, добавили от себя новых подробностей, большая часть которых была неправдой.

На меня никто особо не обращал внимания, да и я старался не привлекать к себе лишнего внимания. Оно мне ни к чему…

Подполковник освободился через несколько минут — я тут же направился к нему, чего зря время терять?

— Товарищ подполковник, разрешите обратиться?

Старший офицер обратил на меня свое внимание, смерил меня быстрым и недовольным взглядом, затем еще больше нахмурился и спросил:

— А ты еще кто такой?

— Прапорщик Громов! — ответил я. — Только что выписался из госпиталя. Мне сказали, что вы по маршруту отправляетесь в Кундуз?

— Ну? Подкинуть? — догадался тот.

Думал, сейчас про деньги будет спрашивать, но нет…

— Так точно, автобусов здесь, к сожалению нет.

Хмурый подполковник слегка усмехнулся.

— Это верно, автобусов здесь нет. Хорошо, прапорщик, прыгай. Только, скорее всего, сегодня мы уже никуда не поедем. У нас одна из машин встала с серьезной поломкой, на другой машине тоже проблема. Гляди, у танка гусеницу повреждённую меняют… Мина зацепила. Так, как ты там сказал твоя фамилия? Громов?

— Так точно.

— Тот самый Громов, который комбата Шевцова разоблачил? — прищурился он.

— Ну, вроде того… — жаль, что слух обо мне ходит лишь в таком ключе. — Но я этим не совершенно не гожусь, грязная история.

— Все так, куда не глянь везде насрано! — вновь нахмурился подполковник. — Про поговорку слышал, кому война, а кому мать родная? Вот это как раз тот самый случай. Ты, прапорщик, хорошее дело сделал, мало ли чтобы он ещё натворил⁈ В общем, я тебе добро дал. Как все проблемы решим, так и поедем.

— Спасибо, товарищ подполковник!

Тот только кивнул. Затем отошёл в сторону, к командиру одного из бронетранспортёров. Я поймал себя на мысли, что даже не знаю его фамилии…

Прошло примерно часа полтора — в который раз убедился, что любое ожидание выматывает. Однако поломку одного из грузовиков «Урал» так и не удалось устранить. Повреждённую гусеницу у Т-72 заменили, все остальные проблемы с транспортом тоже вроде как уладили. Перегрузили часть груза. Среди механиков-водителей пошёл слух, что всё-таки будем выезжать сегодня… Это была хорошая новость, поскольку возвращаться обратно в госпиталь я не собирался — все, меня уже выписали. На мою койку вполне возможно уже положили кого-нибудь ещё — мест там было немного.

А ещё хотелось кушать и пить. И если с водой дело удалось решить быстро, то с едой было куда сложнее. Отдельной столовой здесь естественно не было.

Наконец, решение было принято — колонна собиралась выдвигаться сегодня, это означало, что при самом лучшем раскладе мы доберёмся до Кундуза часам к девяти вечера.

Ну, вполне себе приемлемо. Уж точно лучше, чем оставаться здесь.

Я не сразу заметил, как с восточной стороны показался одинокий БТР-80, а следом за ним УАЗ 452 «Буханка». Оба транспорта остановились неподалёку, из «Буханки» выбрался офицер в звании старшего лейтенанта. Остановился, медленно и очень внимательно осмотрелся. Затем полез в свой планшет, что висел на боку, расстегнул, откинул крышку и извлёк наружу белый лист бумаги. Снова осмотрелся и вдруг взгляд на мне.

Затем обернулся, сделал какой-то знак в сторону БТР — из него выбралось двое бойцов с автоматами. Оба были младшими сержантами.

Втроём они подошли ко мне.

— Прапорщик Громов? — громко спросил офицер, козырнув, внимательно глядя мне в лицо.

— Он самый, а в чем дело? — спросил я.

— Моя фамилия Чесноков, я из военной комендатуры. Вы задержаны. У меня есть соответствующий приказ от коменданта доставить вас на гауптвахту!

Глава 23

Напряженный момент

Мне сразу все стало понятно.

Лихо же они подсуетились — полковник Хорев вроде бы все уладил, однако на самом деле — ни черта подобного… За его спиной шла какая-то «возня»!

Пока я ничего не подозревая, ожидал старта колонны в сторону Кундуза и размышлял о курсантской жизни, комендатура коварно мониторила мои передвижения… Ну не просто же так они явились прямо сюда? Кто-то дал на то разрешение!

У этого Чеснокова с собой действительно имелось предписание на мое задержание, а также фотография… Наверное, для того, чтобы он не перепутал. Мне кратко и в общих чертах озвучили, по какой причине меня задерживают — по факту, залипуха. Если точно так же взяли Пашу Корнеева, то это уже серьезно…

Черт возьми, кто же так тщательно прикрывает крысу Шевцова, что готов чуть ли не лучшее подразделение разведчиков пустить на фарш? И ладно бы мы были обычными бойцами, но нет… Сначала Шут, теперь я. Вполне возможно, что и Кэпа привлекли, как командира группы… Кто бы за этим не стоял, он не боялся вмешательства начальства структуры, к которой мы принадлежали… Или не понимал последствий. Сугубо мое мнение, открывать пасть на такую крупную рыбу как ГРУ СССР, чревато серьезными последствиями. Тем более, подполковника Шевцова я не убивал… А может, тут вовсе не в нем дело? Быть может, выдают желаемое за действительное, а на самом деле суть кроется совсем в другом?

В любом случае рано пока делать какие-то выводы, сначала нужно понять, откуда прилетело и кто за всем этим стоит!

Именно поэтому я не стал сопротивляться — под удивлённые взгляды механиков-водителей и других бойцов, меня загрузили в бронетранспортёр. Внутрь салона влезли и мои конвоиры — всего их тут было четверо, а пятым оказался водитель.

Все в новенькой форме «Афганке», видно, что она только недавно со склада, разве что плохо выглаженная. В руках автоматы Калашникова, которые сверкали, будто вот-вот с завода. Оснащение, конечно, хорошее, но это не типично для советской армии, и уж тем более для бойцов какой-то там комендатуры на границе с Афганом… Впрочем, о них я не знал практически ничего.

Однако глядя на них, само собой напрашивалось мнение — вот у кого не служба, а сказка! Эти под душманскими пулями не лазят, на мины не натыкаются. Стреляют только в тире, да и с питанием у них все хорошо. Скорее всего, сидят где-то рядом на самой границе, а выезжают только в особых случаях, раз в полгода, если сверху приказ спустят. Вот, как сейчас. И все же, мысль о том, что они не те, за кого себя выдают, не казалась мне реальной… Слишком уж это круто!

Да, давненько я не сидел в «восьмидесятке». Учитывая текущий год, БТР-80 был совсем новой машиной, которую серьезно перерабатывали на основе предыдущей модели уже с учётом опыта ведения боевых действий в Афганистане. Двадцать первых образцов доставили в Афган ещё зимой восемьдесят шестого года, чтобы, так сказать, обкатать их в полевых афганских условиях… Я об этом в учебном центре краем уха слышал.

Однако как ни крути, а метко выпущенная реактивная граната из того же РПГ-2 при попадании в корпус гарантированно пробивала броню и сжигала внутри все живое. Хоть защита и была улучшенной по сравнению со старыми моделями шестидесятых годов, но это все равно совсем не танк. К тому же, танки тоже пробивались из гранатометов.

Видно было, что и транспорт этот, тоже был в порядке… Однако зачем присылать аж две единицы техники, если достаточно одного УАЗ-а? Меня явно собрались везти через неспокойную территорию, где могут быть обстрелы… А вот это уже странно. Вопрос, куда именно?

У Мазари-Шарифа все давно спокойно, а немногочисленные душманы если и шастали по горам, серьезной силы из себя не представляли. Постреливали и убегали. Значит, меня везли куда-то в другую сторону?

Честно говоря, эти наблюдения серьезно сбивали меня с толку, но выяснять отношения с комендатурой я пока что не собирался. Сажать меня на броню сверху почему-то тоже не стали, неужели боялись, что я спрыгну на ходу и убегу? Я не сумасшедший — по обеим сторонам обочины, сплошные камни и канавы. Ноги переломать, раз плюнуть.

Люки закрывать не стали, что и понятно — солнце так нагревало броню, что внутри была настоящая парилка. И хотя вентиляция работала исправно, толку от нее почти не было — дышать нечем, я мгновенно вспотел. Да, это не автокондиционер… Впрочем, о чём я? Даже в двадцать первом веке, в Российской армии практически нет военной техники с кондиционерами. Исключение разве только «Патриоты», да и то не все. А про КамАЗы я вообще молчу…

Внутри салона ощутимо воняло пылью, машинным маслом и дизельным топливом. Я ни разу за все свое время службы не слышал, чтобы в военной технике пахло приятно!

Конечно же, сам старший лейтенант Чесноков вернулся обратно в «буханку» — тоже не бог весть что, но легкий УАЗ это хотя бы не гробовозка… Там окна открываются!

— Туда садись! — один из конвоиров указал мне стволом автомата на место, позади водителя. Оно располагалось слишком далеко от источника свежего воздуха.

— Ага, щас… — небрежно отозвался я, окинув взглядом тесный салон. — Сам там сиди. Тут от жары подохнуть можно, а я и так только что из госпиталя.

— Сел, я сказал! — рявкнул тот, глядя на меня яростным взглядом. Молодой, дерзкий. Ошибочно считает, что если у него в руках автомат, то он прав и ему позволено делать с задержанным что угодно, в пределах дозволенного. Однако меня такой расклад совершенно не устраивал, ещё не хватало, чтобы на меня всякие сосунки рот открывали.

Я спокойно приблизился к нему и негромко произнес:

— Ещё раз повысишь на меня голос, я тебе ухо оторву, а потом ты его сожрешь! Хочешь проверить?

— Чего? — набычился тот, хотя в глазах промелькнул страх.

— Саня, оставь его… — отозвался второй конвоир, в звании младшего сержанта. Тот был постарше, да и выглядел умнее. — Нас предупреждали, что с ним нужно быть осторожнее!

О, как! Я даже удивился — ну прям не только что выписанный из госпиталя советский разведчик в звании прапорщика, а жестокий и хитрый маньяк. Оказывается, относительно меня ещё и отдельные инструкции существовали. Кто-то явно перестраховывался. Было даже слегка приятно — обо мне сложилась определенная репутация. А вообще, странно все это, не совсем так, как было принято в армии.

Конвоир по имени Саня небрежно хмыкнул и пожал плечами, мол, ладно. Живи пока. Уселся на складное кресло, автомат убирать не стал.

Потеряв к нему интерес, я отыскал взглядом место рядом с открытым люком, сел именно туда.

— Не бойтесь, на ходу не выпрыгну! — пояснил я, прочитав в их глазах немой вопрос.

Здесь немного получше, хоть какой-то ветерок. Вообще, конечно, было видно, что эти товарищи из комендатуры в бронетранспортёрах ранее не ездили… В Афганистане вообще внутри редко кто ездит — постоянно есть угроза подорваться на мине или стать удобной мишенью для вражеского гранатометчика. А практика показывала, что душманы очень любили использовать РПГ-2 или одноразовые РПГ-18 «Муха» за простоту в эксплуатации, надёжность и неприхотливость.

Я сразу заметил, что сидеть в тесном салоне БТР, да еще и с автоматами эти парни явно не умели — оружие держали на коленях. Неопытные, зелёные. Но дерзкие.

Не знаю, куда именно мы направлялись — через люк я мало что видел. Из-за грохота, рева дизеля и общего гула, приходилось значительно повышать голос.

— Долго ехать? — крикнул я.

— Тебе-то какая разница?

Очевидно, что конвоиры на мои вопросы отвечать не хотели и не собирались, предпочитали молчать. Однако мыслей о том, что они не те, за кого себя выдают, у меня не было. Чуйка тоже была спокойна.

Бронетранспортёр, дребезжа и грохоча, довольно быстро двигался по грунтовой дороге — других в этих краях и не было. Вообще большую часть асфальтированных автодорог в Афганистане, как и аэродромов, тоже строил Советский Союз, но это было задолго до войны, когда Запад не засунул в республику свои скользкие щупальца…

В какой-то момент я заметил, что сидевший впереди на месте командира отделения конвоир, вдруг шустро нацепил наушники и схватился за гарнитуру радиостанции. Что-то срочное, судя по всему…

Механик-водитель тоже отреагировал — сбавил скорость, ожидая распоряжений. Потом он и вовсе остановил бронетранспортёр. Один выбрался наружу, но почти сразу вернулся обратно. Что-то передал мехводу.

После этого мы снова тронулись и вдруг свернули влево, на бездорожье. Ехали не долго. Честно говоря, я готовился проторчать внутри салона не менее двух часов, а не прошло и двадцати минут, как БТР скрипнув рессорами, опять остановился. Двигатель заглушили. Конвоиры оживились, часть из них тут же выбралась наружу.

— Громов, вылезай! — раздался снаружи требовательный голос Чеснокова. — Приехали!

— Что-то подозрительно быстро… — проворчал я, выбираясь через узкий люк наружу. Солнце светило ярко, ветра не было. Ни растительности, ни тени.

Рядом с дорогой, которой, судя по всему, пользовались не часто, стояло несколько местных строений в типичном местном исполнении. Глина, палки и камни — вот и все строительные материалы. Сверху натянута маскировочная сеть, видны антенны. Тут и там можно различить укреплённые ДЗОТЫ, обложенные мешками с песком. Пара пулеметов, несколько бойцов в старой потертой форме. Между зданий примостился старый БТР-60, точно такой же, какой мы с рядовым Кольским в прошлом году к жизни возвращали. Ну, да не вернули… Но было весело!

Очевидно, это какой-то блокпост, на удалении от Мазари-Шарифа не более пятнадцати километров. Но почему мы остановились тут?

Увидел Чеснокова — тот был явно чем-то озабочен. Судя по всему, первоначальный план посыпался и до выяснения обстоятельств мы временно, никуда не едем.

— Что, уже отпускаете? — поинтересовался я, глядя на офицера.

— Вот еще… — невесело усмехнулся тот, глядя на часы. — Не заслужил! Сейчас подождем и дальше поедем. А пока там посидишь!

Меня отвели в одно из одноэтажных зданий, напоминающих небольшой барак. Внутри был только стол, стул и небольшой шкафчик. Увидел старую настольную лампу, рядом с ней стопка каких-то старых журналов. Одно единственное окно было закрыто деревянной решёткой, приколоченной снаружи. Честно говоря, назначение этого строения оставалось для меня загадкой — ну мне кажется же, в самом деле⁈

— Сиди здесь! — бросил мне один из конвоиров, после чего захлопнул дверь.

— Воды хотя бы дайте попить! — потребовал я, однако с той стороны услышал только хриплый смех. — Ну, ну…

Очевидно, видимо на дороге впереди что-то произошло, именно поэтому наш бронетранспортёр дальше не пошёл. Видимо старший лейтенант Чесноков получил какие-то инструкции. Значит, они будут ждать команды, а пока можно попробовать кое-что выяснить.

— Эй, сталей! — громко крикнул я, глядя сквозь зарешеченное окно. — Разреши тебя на пару слов?

* * *

Майор Кикоть, стараясь сохранять самообладание, ловко свернул в подвернувшийся справа боковой проход… Оба душмана, не обратив на переодетого шурави никакого внимания, прошли мимо, увлеченно обсуждая что-то своё…

Виктор Викторович облегчённо выдохнул — ну, пока что пронесло. У него в голове уже был корявый план — добраться до радиостанции и попробовать связаться со своими. Причём не абы с кем, а с коллегами из контрразведки… Позывные он знал, приблизительную частоту тоже. Конечно, рано или поздно его всё равно поймают. Уйти отсюда незамеченным не получится — майор успел осмотреться ещё при разговоре с американцем… Дорога здесь только одна, со всех сторон скалы. А с нескольких позиций на крышах всё хорошо просматривается… В общем, бежать не вариант.

Он предполагал, что когда я его всё-таки поймают, если не оказывать сопротивление с применением оружия, убивать его не станут. Хотя, тут как посмотреть… Ведь одного моджахеда он уже нейтрализовал, причём наглухо. А пленный шурави, доставляющий проблемы, которого ранее захотел оставить в живых главный американец, никому не нужен. Грохнуть его из автомата раз плюнуть!

Здание было одноэтажным, вытянутым в длину. Вероятно раньше, это было что-то вроде школы или даже больницы. Один прямой коридор, несколько помещений, часть которых была без дверей. Низкие потолки, узкие проходы. Всё в грязи, покрыто густой жёлтой пылью. Уборкой тут и не пахло.

Радиостанция, судя по всему, находилась в соседнем здании, но туда ещё нужно было добраться. И задачка эта не из простых — очень быстро второй душман, который охранял камеру майора, вернётся и будет очень удивлён, куда это запропастился его товарищ? А когда проверит камеру и увидит его труп, то сразу же поднимет тревогу. Виктор Викторович навскидку дал себе время в пять-семь минут, не больше.

Стараясь не терять зря времени, он вновь вернулся в коридор и направился к выходу. Прошёл мимо помещения, где играла музыка — ну точно, какой-то японский патефон. Майор таких и не видел никогда — в Союзе подобное не продавалось. Судя по музыке, это было что-то на арабском…

В том же помещении спиной к выходу сидел одинокий душман, не умело подпевая… Было похоже, будто чья-то собака воет. Его автомат висел на ремне, на спинке стула — ну, полная беспечность. Куда им до наших разведчиков⁈

Когда майор выбрался наружу, то понял что уже закат. Вот-вот стемнеет… Конечно, по темноте можно попробовать уйти, да только куда? Бесцельно проходить по горам и холмам, без еды и воды, без карты — верх глупости.

Стараясь вести себя непринуждённо, он неторопливо двинулся вперёд, осматриваясь прямо на ходу. Небольшое одноэтажное строение, над которой торчала антенна — было видно со всех сторон этого лагеря. Именно к нему и направился Виктор Викторович.

Пока шёл, насчитал пятерых человек. Чуть дальше, за бараком была видна какая-то полоса препятствий, канаты и стрелковый тир. Это что, что-то вроде одной из баз, на которой американские инструктора обучают бойцов афганской оппозиции?

Чёрт возьми, если это так, то нужно непременно связаться со своими товарищами и передать им координаты этого места… Если ограничение на полёты уже сняли, пусть направляют сюда бомбардировщики, а те бомбами выжгут это осиное гнездо. Главное успеть убраться отсюда до того, как это произойдёт… А если так, то сдаваться живым нельзя! Если духи не убьют, то вновь посадят Виктора в камеру, а лётчики не будут разбираться, где тут свои, а где чужие — накроют всё сразу. Первоначальный план претерпел существенные изменения…

Неторопливой походкой, он направился к зданию с радиостанцией. Толкнул хлипкую деревянную дверь, вошёл внутрь и закрыл её за собой.

Почти сразу же, он сильно удивился. Внутри, на поворотном кресле, в американской военной форме сидел молодой человек и возился с аппаратурой связи. Три больших электронных блока, гудели и мигали лампочками… Какие-то провода, наушники. Раздавалось мерное жужжание, а связист что-то крутил и настраивал на центральном блоке.

Услышав шум закрытой двери, тот обернулся. Смерил майора раздражённым взглядом, рукой показал на дверь. Что-то произнёс.

Вероятно прогонял душмана вон!

Это точно был американец, никакой не афганец — всё было понятно без разъяснений. И говорил он на чистом английском языке — его Виктор Викторович знал хорошо. Связист выругался и ещё раз потребовал, чтобы ему не мешали…

Быстро открыв лицо, КГБ-шник навёл на американца свой автомат и негромко произнес:

— Если хочешь жить, делай то, что я скажу! — негромко, но твердо произнес майор. — Это понятно?

Связист не на шутку перепугался — это было видно по глазам. Они буквально вылезли из орбит, от чего человек, внезапно стал похож на таракана переростка. Левой рукой он медленно потянулся к кобуре с пистолетом, что лежала на соседней тумбочке.

Быстрым рывком, майор приблизился к американцу и двинул его прикладом в лоб. Тот охнул и грохотом завалился вниз, что-то булькая себе под нос.

— Эй, американец! — ногой оттолкнув бесполезное кресло в сторону, майор Кикоть склонился прямо над ухом радиста и зашипел. — Я русский офицер, если хочешь проверить мои навыки, то сразу говорю — сильно пожалеешь. Если хочешь вернуться домой, к своей жене, то делай то, что я скажу! Это ясно?

— Д-да…

— Включай свою шарманку и вызови мне кое-кого…

Тот быстро и часто закивал головой, попытался подняться. Кикоть отошёл в сторону, прихватив и кобуру с пистолетом. На всякий случай.

— Что от меня требуется? — спросил тот, пощелкав тумблерами на центральном блоке.

Свободной рукой, Виктор Викторович на каком-то клочке бумаги торопливо написал, с кем нужно установить связь… Но вдруг, снаружи послышались крики. Чёрт возьми, неужели его пропажу уже обнаружили?

* * *

Вышел 5 том серии Пограничник. Я был майором ВДВ, но умер и попал в молодого себя. Чтобы спасти брата и отстоять заставу, я отправляюсь на Афганскую Границу: https://author.today/work/393429

Глава 24

Засада

Вопреки ожиданиям, разговора с Чесноковым просто не получилось.

Не получилось потому, что тот отказался говорить. Ну, по собственному опыту знаю, что многие товарищи из военной комендатуры сами по себе ушлые ребята. Человечности и понимания — ноль, любое даже незначительное нарушение — получи по полной и не важно, какие у тебя обстоятельства. Сталкиваться с военной комендатурой — себе дороже, это знают все, кто носит или когда-нибудь носил погоны, а также имел счастье попадать под внимание ее сотрудников… Никого не хочу обидеть, не все они такие! Но чаще всего, мне попадались самые «лучшие» представители, манера общения и поведение которых говорили сами за себя. Чесноков был из таких.

Говорить не стал, потому что струсил. Потому что сказать было нечего, потому, что ему так сказали.

Задерживать меня, да ещё при таких обстоятельствах они не имели права. То же самое можно было сделать и в Кундузе, уже после моего возвращения в гарнизон, где хотя бы командование будет в курсе. А все предписания были не более чем криво подписанными бумажками.

— Ну воды мне кто-нибудь даст, а? И пожрать чего-нибудь… — крикнул я из окна, однако ответа не получил.

Отсюда я хорошо видел, как старший лейтенант растерянно посмотрел на запертую дверь, потом на окно, из которого я к нему обращался… Затем снова посмотрел на свои наручные часы, выругался, торопливо зашагал в сторону, быстро скрывшись из вида.

Техника, на которой мы прибыли, БТР-80 и УАЗ 452, да пара молодых конвоиров остались на месте. Бойцы лениво слонялись без дела, пинали камни, курили и иногда смеялись. Прятаться и соблюдать меры предосторожности они даже и не думали. Конечно, снайперов среди рядовых душманов было мало, да только многие из них просто были хорошими стрелками. Автоматы конвоиров стояли у колеса бронетранспортёра — не дай бог, случись что, они ими даже воспользоваться не успеют. Вояки хреновы, блин. Все больше и больше у меня складывалось мнение, что за мной прислали необстрелянных солдат, которые и войны-то не видели.

Те бойцы, что несли службу на блокпосту давно, вели себя совсем иначе. Их тупо не было видно — все они сидели как-то по точкам, по позициям. Практически не бродили туда-сюда. И хотя было тихо, ситуация могла измениться в любой момент.

Да, с одной стороны, этот небольшой блокпост находится на некотором удалении от крупной советской авиабазы, но это вовсе не означало, что тут безопасно. Коварные и хитрые духи вполне могут незаметно приблизиться со стороны гор, внезапно обстрелять и сбежать ещё до того, как сюда прибудет подкрепление в виде брони и вертушек.

Шумно выдохнув, я отошёл от окна, осторожно уселся на стул. Тот жалобно скрипнул.

Сдув пыль со стола, едва не закашлялся — убираться тут и не думали. Сарай… Ну, оно и понятно — в этом районе часто бывали сильные ветра, то и дело поднимающие рыжую пыль. Она была буквально повсюду… Если не убираться в помещениях, так можно по уши зарыться… Тоже не дело, минус командиру!

При резких движениях, особенно при кашле, где-то в глубине груди у меня все ещё отдавалось тупой болью, хоть и не сильно. При выписке рентген показывал, что кости вроде бы срослись нормально, осложнений не было. Но бесследно ничего не проходит, ещё какое-то время будет о себе напоминать болью или дискомфортом.

Вот уроды, даже восстановиться не дали — только я покинул лечебное учреждение, так они тут как тут.

Возможно, мне придется сидеть в этом пыльном сарае весь вечер, а может даже и ночь.

Я вновь и вновь мысленно возвращался к анализу текущей обстановки и черт возьми, прогноз, скажем так, не радостный.

Ситуация неопределенная. Никто толком не знал, что меня забрали. Операция по моему задержанию была санкционирована как-то совсем через одно место, с массой очевидных нарушений. С одной стороны хрен его знает, с другой — даже интересно. По предварительным наблюдениям ясно, что дальше меня не повезут, пока не будет команды. Будем торчать здесь. А, быть может, Чесноков просто ждет кого-то?

Для чего вообще меня нужно было увозить? Ну почему нельзя было задержать меня уже в самом Кундузе? Могли быть возражения?

Со мной хотели поговорить? Ликвидировать? Отдать душманам? Обставить все как несчастный случай? И ладно бы где-то на большом удалении, а то здесь, под самым боком авиабазы Мазари-Шариф… Все это до абсурда глупо, но именно это напрашивалось на ум в первую очередь.

Прошло часа четыре, появились первые признаки заката… Хорошо, что воды мне всё-таки дали. Из еды дали вилку и открытую банку холодной тушёнки. Не бог весть что, но и то хорошо.

О продолжении движения пока не было и речи. Единственный конвоир, что торчал неподалеку от моего сарая, от скуки даже заснул.

Я мог бы попытаться выбраться отсюда, если бы не закрытая снаружи дверь — попытавшись вскрыть её, я непременно наделаю шума — всё-таки я не медвежатник. Ну и допустим, выберусь, что дальше? Куда мне идти? Тут с трёх сторон километры открытого пространства, рядом горы.

Я подошёл к окну, выглянул и вдруг снова увидел Чеснокова — тот шёл прямо ко мне.

— Громов, на выход! — крикнул он. — Синцов, выпусти его!

— Не стоит говорить со мной как с заключённым! — отозвался я. — Я только задержанный, а вовсе не арестованный, да?

Старлей только скривился. Снаружи раздался скрип, затем скрежет — конвоир отпирал дверь. Видимо она запиралась на самый обычный засов, который фиксировался замком, вроде амбарного.

— Что, уже уходим? — ехидно поинтересовался я, выбравшись наружу. — А я только-только решил вздремнуть!

— Не поясничай! — огрызнулся тот. — Команда пришла, я подчиняюсь!

Наручники мне надевать не стали — у них их попросту не оказалось. Да и я всего лишь задержанный.

— Чесноков! — громко произнес я, глядя на старлея. — Кто вас за мной отправил?

Тот ответил не сразу.

— Ты предписание видел? Видел! Там все было написано.

— Тот, кто там указан, не при делах! — парировал я. — Потому и спрашиваю, кто вас за мной отправил?

Офицер лишь хмыкнул, но на вопрос отвечать не стал.

В течение десяти минут, мы вновь погрузились на БТР-80, а офицер на «буханку». Стало немного прохладнее, однако воздух по-прежнему был сухим и душным, солнце близилось к закату.

— То есть, выезжаем сейчас? На ночь глядя?

— А в чем дело? Тебя что-то не устраивает?

— Конечно, не устраивает! Никто в тёмное время суток по Афганистану не ездит, это небезопасно. Свет фар видно за километр! Головой нужно думать, а не задницей!

— Смотри-ка, хочешь поделиться своим боевым опытом? — Чесноков состроил наглую морду и широко улыбнулся, став похожим на клоуна. Говорить с таким бесполезно.

Мне очень хотелось пару раз двинуть кулаком по этой морде, но я сдержался… Моё положение это точно никак не облегчит. А вот проблем точно добавит.

Отвечать и не стал. Единственное здравое, что приходило на ум — вероятно, ехать нам предстояло недалеко, возможно, до темноты уже доберёмся.

Взревев мощным дизелем, выпустив в небо клубы почти чёрного дыма, бронетранспортёр тронулся с места.

Честно говоря, я хотя и держал себя в руках, но все равно нервничал… Тут и моя верная чуйка внезапно забила тревогу — это плохой знак.

— Будьте начеку! — громко произнес я, обращаясь к ближайшему конвоиру. Им оказался тот самый дерзкий Санёк.

— Разберемся! — скривился тот.

Нет бы проявить осторожность, тот просто отмахнулся.

Минут двадцать мы двигались по нормальной, более менее ровной дороге, затем съехали на ухабистую — БТР, несмотря на улучшенную торсионную подвеску, весь дребезжал. Все гудело и тарахтело — шутка ли, в конструкции аж девятнадцать карданов! И все это крутится, вертится…

Вроде транспорт почти новый, а все же были и посторонние шумы. Конечно же дребезжало то, что не было закреплено должным образом — барахла внутри хватало.

Я сидел у люка, крайне напряжённый — было какое-то нехорошее предчувствие того, что до пункта назначения мы доедем не скоро. А может и никогда… О, в который раз убедился, что ожидание — страшная вещь.

Если что случится, главное не высовываться… Обстрел из стрелкового оружия бронетранспортёру не страшен. Броня «восьмидесятки» легко держит патроны семь и шестьдесят два миллиметра, а лобовая часть и в некоторых случаях и очередь из ДШК… Но такие дуры духи с собой не таскают, слишком тяжёлые и громоздкие. А вот некоторые модели наших гранатомётов, вроде РПГ-7 — без проблем.

Время шло, дизельный движок ревел. Мы двигались средней скоростью и все было нормально… Через открытый люк я заметил, что солнце уже зашло за горизонт. Ещё минут сорок-пятьдесят и полностью стемнеет.

Куда они прутся, придурки? По темноте ехать не вариант, можно налететь на что угодно, а свет фар реально хорошо различим на сотни метров вокруг. Да душманам сам Аллах велел атаковать! Всего две единицы техники, ну…

И это случилось. Когда БТР-80 забирался на довольно крутой подъем, нас обстреляли.

Сначала я услышал далекую стрекотню — в салоне было очень шумно, но знакомый звук я всё-таки различил…

Почти сразу по броне плотно застучали пули. Мехвод вдруг резко свернул влево и зачем-то сбросил скорость. Это была серьезной ошибкой, хотя водитель действовал по инструкции и в общем-то, ничего не нарушил.

Дело в том, что в советское время колонны снабжения, да и не только, даже маленькие, состоящие из двух-пяти единиц ходили медленно. Максимальная скорость по равнине до пятидесяти километров в час, а по холмам и бездорожью — двадцать-тридцать. Шанс вовремя обнаружить мину, засаду и принять меры в этом случае весьма велик. В Российской же армии, в вооруженных конфликтах уже двадцать первого века, вроде Северной Осетии, последствий Майдана на востоке Украине, участия наших войск в Сирийско-арабской республике, Карабаха, Ливии — было уже иначе. Теперь колонны техники шли быстро, чтобы скорее пройти опасный участок и минимизировать риск попадания в засаду. Духи и боевики просто не попадали в цель, потому что стрелять из гранатомётов на упреждение очень не просто. Попасть по быстро движущемуся грузовику или БТР со ста пятидесяти метров почти невозможно.

Тут имелись и свои минусы, но плюсов было несомненно больше, особенно в том случае, если обороняющихся сил слишком мало, недостаточно патронов или вооружения. Наличие важного груза, документов и прочее… Если начинался внезапный обстрел, то была актуальной простая установка — не ввязываться, не тормозить. Прорываться, с боем или без такового. Остановленная колонна — уже слабее, потому что обстрел обычно был круговым. Как тут занимать оборону?

Именно в таких рейдах я и моя группа бывали десятки раз, много раз нарывались на засады… Все они остались позади, в прошлой жизни.

Я тут же соскочил с места, хотел броситься к мехводу, но меня внезапно ухватили за воротник и потащили назад. Это перепугавшийся Санёк отчего-то вдруг решил, что я хочу сбежать. Трясущимися руками он навел на меня автомат. А БТР вдруг просто встал, будто на стену налетел. Наводчик принялся готовить к бою четырнадцати с половиной миллиметровый КПВТ, но действовал как-то растерянно и неумело. Кто-то из конвоиров чуть ли не по пояс высунулся в открытый люк и принялся хаотично отстреливаться из Калашникова… Дурак, бойницы на что? Убьют же!

— Куда? Сидеть я сказал! — истерично рявкнул Сашок, но я рывком буквально вырвал АК-74 у него из рук. Тот был заряжен, но стоял на предохранителе.

— Вашу мать, нужно валить отсюда! — зарычал я, глядя на молодого диким взглядом. Видно было, что тот растерялся… Боже, откуда они таких желторотых набрали? Без элементарной подготовки, без соответствующих инструкций по порядку действий при внезапном нападении. Ни морально, ни физически… Этотне бойцы, это так, одно название!

Не иначе как дети мажорных папашек на хороших должностях где-нибудь в исполкоме, что пристроили своих отпрысков в теплые места. А что? Военная служба же, разве нет? Вроде как и в Афгане, а вроде и ничего опасного — два года штаны просидеть — никто и не узнает. Раз и все. А потом домой такой герой вернётся, будет дружкам и подругам сказки рассказывать, как он из космоса лазером по лягушкам стрелял и на Годзиллу охотился. Тьфу!

Вдруг, снаружи что-то оглушительно взорвалось. Бронетранспортёр качнулся… Не иначе как наш УАЗ подорвался на мине или попал под выстрел ручного гранатомёта.

Решительно оттолкнув Сашка в сторону, я полез к мехводу.

— Чего встал? Жми! — заорал я, чуть ли не ему в ухо.

— А? — тот обернулся ко мне, глядя испуганными глазами. И посмотрел на соседнее место. Там истекая кровью лежал командир отделения, а по совместительству ещё и командир экипажа.

Видимо тот рискнул вылезти наружу — не вышло у него. Тут же рухнул обратно изрешёченный пулями.

— Вытаскивай нас отсюда!

— У них гранатомёты! Перед нами «Буханка» горит…

— Если будем стоять, нас тоже подорвут! Сейчас мы отличная стоячая мишень! Жми!

— Они по колесам бьют!

— Автоподкачку врубай! Да поехали, твою мать!

Мощный компрессор позволял машине двигаться даже на всех пробитых колёсах. Недолго, но всё же. Выбраться — хватит. Тем более, у духов техники нет, преследовать не станут.

Пули продолжали стучать по броне со всех сторон — благо, бронетранспортёр крепкий. Ну, в некотором роде.

Стрельба раздавалась ближе. Духи, не встречая активного сопротивления, быстро приближались.

— Ты какого хрена тормозишь? — крикнул я наводчику.

Через пару секунд наконец-то заработал КПВТ, страшное оружие разрушения. Рвёт плоть или легко бронированную технику в клочья. Видимо наводчик уже отошёл от первоначального шока, и начал действовать рационально. Так, как его учили.

Приоткрыв бойницу, я выставил наружу ствол автомата и прицелившись, дал несколько коротких очередей по вспышкам. Про эффективность такой стрельбы ничего говорить не буду, не знаю. В темноте не разглядеть.

Мехвод наконец-то принялся за дело — машина начала выворачивать. Видимо, мы влетели в какую-то канаву. Влево, вправо. Вперёд. Снова поворот. Однако проехали мы немного — метров двести, не больше. Рядом с нами снова что-то взорвалось. Потом ещё и ещё.

— Суки, пытаются гранатами закидать! — проворчал я, прикрывая уши.

Двигаться приходилось быстро, решительно, рывками. В груди отзывалось болью, но я не обращал на это внимание — сейчас бы ноги унести… Десять секунд, двадцать. Грохотал КПВТ, бил короткими очередями. Мехвод вел БТР зигзагом, бросал ее то вправо, то влево. Наверняка колеса уже были пробиты, но держались на подкачке.

Вдруг, бронетранспортёр сильно вздрогнул, в кормовой части что-то взорвалось. Я увидел пламя, искры. Запахло паленым. Двигатель заглох. Мы сбавили скорость, а затем, через несколько секунд и вовсе остановились.

Пожалуй, всё — сейчас прилетит реактивная граната и БТР-80 превратится в братскую могилу. Сашок, раненый в руку скулил в углу, ещё один конвоир уже лежал с простреленной головой. Наводчик ругался, но почему-то больше не стрелял.

Решительно распахнув боковой люк, я хотел было рывком выбраться наружу, но не успел.

Выглянул, ухватился руками за корпус. Вроде никого, хотя стрельба гремела то тут, то там. Кажется, нас остановили в тот момент, когда мы практически вырвались.

В тот самый момент, когда верхняя половина моего тела уже была снаружи, а ноги ещё находились внутри, в нас всё-таки попали из гранатомёта… Позади меня что-то оглушительно взорвалось, ноги обожгло острой болью… Взрывной волной меня буквально вышвырнуло из бронетранспортера. Я полетел на камни, с силой ударился головой обо что-то твёрдое… В глазах потемнело, все закружилось и я внезапно отключился…

* * *

Уважаемые читатели, 7 том закончен. Дружно переходим на следующий https://author.today/work/430839, и не забываем про лайки) Спасибо, что вы со мной)

Content

Максим Гаусс
Прапорщик. Назад в СССР. Книга 7

Глава 1 Крупная рыба

Глава 2 На колесах

Глава 3 В тяжелых условиях

Глава 4 Новые неприятности

Глава 5 Неожиданная встреча

Глава 6 Логово зверя

Глава 7 Напряженная обстановка по всем фронтам

Глава 8 Клин клином

Глава 9 Заварушка в ущелье

Глава 10 В афганском плену

Глава 11 Наблюдатели

Глава 12 Схватка

Глава 13 Необратимость

Глава 14 На помощь

Глава 15 Глухая оборона

Глава 16 Напролом

Глава 17 Прямой контакт

Глава 18 Коварное вероломство

Глава 19 Таинственный гость

Глава 20 В госпитале

Глава 21 Не в первый раз

Глава 22 В ожидании

Глава 23 Напряженный момент

Глава 24 Засада