Алекс Каменев

Заклинатель 2

Глава 1

Старая Империя не относилась к гуманистическим государствам, в ней присутствовало насилие и жесткий диктат. Но одного у нее не отнять — умение создавать иерархию власти, куда бы ни приходили солдаты империи, вслед за которыми появлялись чиновники, выстраивавшие строгую вертикаль, где каждый знал свое место и обязанности.

Даже заклинатели, сильнейшие из владеющих магическим даром, своенравные существа, эгоистичные, скрытные, не желающие делиться секретами, вынуждены были подстраиваться, создав Коллегию магов, напрямую подчинявшуюся трону.

Впрочем, это даже пошло им на пользу. Объединившись, маги достигли невиданных высот в познании магического искусства, которые никогда бы покорили, действуя в одиночку. Они создавали удивительные механизмы, разрабатывали формулы сложнейших заклятий, вызывающие изумление даже сейчас. А точнее — особенно сейчас, когда магия находилась в упадке, и о прежнем величии нынешним магам можно лишь мечтать.

Империя процветала, расширяла границы, ее тень накрыла большую часть обитаемого мира. Но рано или поздно всему приходит конец. Закончилась и эта эпоха. Просуществовав больше тысячи лет, Старая Империя рухнула под тяжестью собственного величия.

После этого рухнул и прежний порядок. Провинции раскололись, многие превратились в королевства. В то время удачливые брали власть в свои руки, наделяя себя титулами, заставляя называть благородными, основывая новые династии. Не потому, что кто-то позволил, а потому что взяли, не спрашивая других. Где-то бесцеремонно и нагло, не оглядываясь на мнение большинства. Где-то исподволь, незаметно прибирая власть в свои руки, оправдываясь общим благом для всех.

Именно последний вариант наблюдался в захваченном замке барона Байхорлда. После штурма Трентон деревенский староста и предводитель ополчения, не только отказался сжечь обитель феодала, как источник зла для всех окрестных крестьян, но и распорядился выставить стражу, туманно заявив, что замок может еще пригодиться.

Надо признать он быстро освоился. От былой растерянности не осталось следа, словно дородный староста каждый день принимал участие в захвате крепостей, убивая прежних хозяев с легкостью равного.

Это вызвало усмешку с моей стороны, но не возражения. Пусть разбираются сами. Что-то подсказывало, что среди деревенских обязательно найдутся несогласные и воцарение нового барона не пройдет. Не исключено, что и замок в итоге сожгут, не желая оставлять под боком символ насильственной эксплуатации сервов.

К слову, о замке, надежды найти нижние уровни не оправдались, под каменной кладкой ничего не оказалось. Срезанная скала и остатки стен — вот и все, что осталось от первой цитадели, поверх которой старый барон выстроил свое бревенчатое убожество, выглядевшее, как деревянная надстройка на корпусе современного военного корабля.

Но кое-что любопытное все же найти удалось — в одном месте очистив грязь, я обнаружил любопытный фрагмент, где камень напоминал зеркало. Он будто расплавился до стеклянного образования, а затем застыл. Что косвенно подтверждало, что в давние времена по цитадели всадили чем-то убойным из арсенала боевой магии. Температура оказалась столь высока, что скалистая поверхность расплавилась. Какие там бушевали в этот момент огненные вихри неизвестно, но камень превратился чуть ли не в воду.

Не исключено, именно мощный магический удар в давние времена либо полностью уничтожил подземные уровни, либо запечатал их, наглухо перекрыв доступ.

Добраться до тайн разрушенной цитадели не получилось. Было обидно, но оставаться, пытаясь продолбить лаз вниз, я не собирался. И потому едва наступило утро следующего дня после штурма, отправился в дорогу.

Я покачивался в седле неспешно идущей лошади. За спиной оставался замок барона Байхорлда и одноименная с ним скала, на которой тот стоял. На вратах замка покачивался повешенный управляющий, найденный в одной из кладовых. Его крестьяне прикончили с особым удовольствием за ежегодное увеличение оброка невзирая на собранный урожай.

До последнего мгновения пока собирался, меня сопровождал взгляд Греты, неугомонный девицы, отправившейся в рейд наравне с мужчинами, и ставшей одним из факторов открытия замковых врат, сыграв роль сладкой приманки для жадных до женской ласки баронских солдат.

Похоже девчонка надеялась, что возьму с собой, хотя по идее у нее в деревне оставался жених, не отошедший от порки. Думаю, дело в адреналине, вкусив отличные от спокойных деревенских будней мгновения, в голове у девицы перемкнуло, пришло понимание, что жизнь может быть совершенно другой.

Не знаю, может и так, но брать ее с собой я не собирался. Возможно, однажды сама сбежит, хлебнув тяжелой жизни крестьянки, но взваливать на себя ответственность за это решение я не хотел.

Что касается взятых в замке трофеев, все оказалось просто. Барон не относился к зажиточным феодалам и не мог похвастать особым богатством. Что неудивительно, учитывая жалкое состояние замка и нахождение в самой глуши.

Хотя кое-что мне перепало, в первую очередь золото, найденное в спальне барона. Его я полностью забрал себе, логично указав пытавшемуся протестовать Трентону, что ему остается весь замок. В котором, кстати, наверняка есть еще тайники.

И второе — это родовой меч барона. Именно барона, а не его сыновей, чьи клинки пусть и выглядели неплохо, но оказались стандартным новоделом с наковальни современных кузнецов.

А вот баронский клинок явно относился к старинным изделиям. Прямой полуторник, достаточно легкий для одной ладони, но в то же время позволявший брать себя обеими руками для мощных размашистых ударов. Классическая прямая гарда с чуть закругленными краями, вдоль лезвия гравировка — змея, обвивающая и грызущая меч, обвитый терновником — очень древний герб, возможно одного из аристократических родов Старой Империи. Это было сокровище, которое нельзя было оставлять в руках малограмотных крестьян. Дураки вполне могли отправить на переплавку или совершить еще какую-нибудь глупость.

Меч был произведением искусства, пришедшим из старых времен, кощунство оставлять его в захолустье. Не знаю сам ли барон был выходцем из старинной семьи, или где-то нашел клинок, в любом случае, теперь он сменил хозяина. К тому же, он пригодиться, если в самом деле займусь изучением боя на мечах.

— Не дрова же им рубить, — пробормотал я, погладив притороченный к седлу клинок.

Между тем замок скрылся за горизонтом, было раннее утро, лошадь шла неспешно, легко неся всадника и переметные сумки с немногочисленными вещами. Погода отличная, небо высокое, голубое, с редкими перистыми облачками, температура комфортная, идеальная для ранней осени.

Можно расслабиться, ни о чем не думать, покачиваясь в седле. Но внутренние установки адепта мар-шааг не позволяли просто так наслаждаться приятной дорогой. Не терпящее слабости философское учение подталкивало к тренировкам в телесных и магических формах.

— «Нет предела совершенства, есть только лень и нежелание возвыситься над собой», — тихо сами проговорили слова губы, складываясь в усмешку.

Забавно, но наследие Га-Хор Куэль Ас-Аджари проникло так глубоко, что стало сутью изменившейся личности. И превзойти вчерашнюю версию себя, став идеалом себя нынешнего, превратилось в неизменную привычку. Теперь по-другому я просто не мог, насколько глубоко въелись установки адепта старинного пути духа.

Не сопротивляясь и подчиняясь внутренним устремлениям, я прямо на ходу начал отрабатывать применение заклинаний. Поочередно «Коготь», «Пламя», «Туман», не отвлекаясь, четко и методично, стараясь сделать использование чар второй натурой, когда магия становится неотъемлемой частью тебя, как дыхание. Чтобы когда придет время, пускать в ход чары не задумываясь, превратив это в инстинкт, не требующий вмешательства разума.

Как мышечная память, когда повторение одного и того же действия запоминается и производится в дальнейшем автоматически, но на энергетическом уровне с использованием Сумеречного Круга, горящего перед мысленным взором лиловым огнем.

И падали на землю срезанные сотканным из теней когтем ветки деревьев, и горели фиолетовым пламенем придорожные кустарники, и возникал и опадал белый-молочный туман. Раз за разом, чередуясь между собой, пока шло заполнение одного знака другим.

Я так сосредоточился, что не сразу заметил, как дорога изменилась. Вместо привычной грунтовки появилась насыпь, выложенная каменными булыжниками, отполированными дождем и ветрами. Ступив на новый покрытие, лошадь пошла чуть быстрей. Раздался топок копыт о камень. Я свесился с седла, изучая поверхность. Не асфальтированное шоссе, но и не продавленная телегами колея. Старый имперский тракт? Похоже. А вот и верстовой столб.

У вытянутой гранитной стелы я придержал лошадь, изучая выбитые в камне письмена. Действительно имперский, точнее, как его сейчас называют — общий. Если верить тексту, то до ближайшего города чуть меньше тридцати лиг. Путем нехитрых вычислений можно прикинуть, что дорога займет четыре-пять дней. Неплохо. В принципе пока никуда не спешу.

Однако произошло непредвиденное — через пару лиг идеальная дорога оборвалась на краю крутого оврага. Судя по торчащим остаткам каменных свай на дне, когда-то здесь проходил мост. Не исключено, что внизу бежала река. Но все закончилось, река пересохла, а мост не выдержал испытание временем.

— Черт, — я ругнулся, глядя на продолжение тракта на другой стороне. Прямая, уходящая вдаль полоса манила ровной поверхностью и легкостью путешествия. Но придется свернуть, лезть на дно оврага, рискуя переломать ноги лошади будет глупостью.

Следующие несколько часов прошли в попытке найти объездной путь. К сожалению, внятного прохода не обнаружилось. Везде либо крутой склон, либо провалы и ямы, где даже человеку опасно ступать. Плюнув, поехал дальше, больше не надеясь вернуться к выложенному камнем имперскому тракту.

Вскоре время перевалило за полдень, пришла пора остановки на обед. Но неожиданно на одном из холмов показалось строение. Старое, обветшалое, чем ближе оно становилось, тем страннее выглядело в глазах человека двадцать первого века.

Клянусь всеми богами, эта штука напоминала радарную станцию, какой она могла бы быть, если бы ее придумывали в эпоху средневековья и развитой магии. Приземистая башня с широким основанием, наверху решетчатая полусфера из металла — видно, что проржавела и частично обрушилась. Но самое поразительное — вокруг колыхались остатки энергетической матрицы, видные в магическом взоре. Они накрывали строение зонтиком, слегка подрагивали и иногда пропадали. Видимо накопители находились на последнем издыхании.

Благодаря памяти Га-Хора я знал, что подобные механизмы оснащались крупными кристаллами — мощными источниками магической энергии. Каким конкретно целям служила эта конструкция я понятия не имел. Коллегия имперских магов тщательно хранила свои секреты, вспомнить хотя бы зиккураты и сеть порталов для пространственных перемещений, и не подпускала к информации о проектах всех подряд. Даже будучи членом Коллегии, Га-Хор не был в курсе всех проводимых экспериментов.

— Надеюсь она не окажется гигантской микроволновкой, — проворчал я, натягивая повод и поворачивая в сторону странной постройки.

Близость нахождения, которой к старому имперскому тракту явно не являлась случайной. По хорошей дороге удобно подвозить строительные материалы и ресурсы. Интересно, что внутри. Судя по слабой активности, механизм не полностью сдох, а значит можно найти что-нибудь ценное. Как минимум, имеющее отношение к магии.

Тем временем местность вновь изменилась, начался подъем, пошел щебень, вперемешку с травой и отдельные валуны. Из-за одного из них и выступил незнакомец, преграждая путь. В руках он держал арбалет.

Я инстинктивно натянули поводя, заставляя лошадь остановиться. Быстро просканировал окрестность и убедившись, что разбойник один, мысленно чертыхнулся. Он весьма грамотно выбрал дистанцию, достаточно далеко, чтобы не попасть под удар «Когтя» или файерболла, но достаточно близко, чтобы не промахнуться по всаднику.

С прищуром уставился на неожиданное препятствие. Худощав, подтянут, одет в зеленое и коричневое, в котором так удобно скрываться в лесу. На сгибе локтя арбалет. Наконечник болта смотрит мне прямо в грудь. Поза напряжена, взгляд с прищуром — готов стрелять в любой миг.

Поняв, что магией не достать, пришлось изображать миролюбие.

— Полагаю тебе нужно золото? — спросил я, мысленно прикидывая возможность поднять коня на дыбы и скатиться вниз, укрывшись за другим валуном. Не идеальный план, но с небольшой гарантией на успех. Куда лучше бездействия.

— Долго же я за тобой гонялся, — непонятно ответил незнакомец.

Я удивленно приподнял бровь.

— Мы знакомы? Встречались раньше?

Вновь пригляделся, пытаясь вспомнить. Ничем непримечательное лицо, увидишь в толпе — не запомнишь.

— Не вздумай пустить в ход свои трюки. Я знаю, что ты заклинатель. Видел круги пентаграмм. Усиление да? — продолжил он.

А вот это уже плохо. Разбойник в курсе против кого вышел, и не испугался. Да и разбойник ли?

Что еще интереснее — видел круги пентаграмм, понял, что речь шла об усилении заклинаний. Значит, разбирается в магии? Тогда совсем хреново, такого обмануть не получится. К тому же назвал не колдуном, как все местные, выбрал старинное название из имперских времен. А это уже кое о чем говорило.

— Бросай сумки на землю, — и тут же без перехода: — Где Камень Душ?

— Какой еще к черту Камень… — начал я и резко замолк.

Проклятый Сандар с его записками. Именно там упоминалось это название — «Камень Душ». С его помощью молодой заклинатель собирался пленить сущность из разрушенного имперского форта, заставив служить себе источником новых знаний. Я даже нашел этот камень в вещах погибшего мага — антрацитово-черный кристалл продолговатой формы, но так и не понял, как им пользоваться.

Незнакомец чуть обернулся назад, нервно облизав губы.

— Быстро сумки на землю! — вновь скомандовал он.

— Ты хочешь Камень Душ? Хорошо, я отдам, не волнуйся, — я развел руками, демонстрируя, что они пусты.

Какого черта он смотрит назад? Ждет подкрепления? Но тогда почему нервничает?

— Видишь, уже бросаю, — я и в самом деле сбросил переметные сумки, желая выиграть время.

— Хорошо, теперь назад, — разбойник повел арбалетом. Пришлось подчиниться. Лучше не провоцировать, уворачиваться от арбалетных болтов пока не умею.

— Все, отхожу…

Закончить не дали, в воздухе свистнула непонятно откуда выпущенная стрела, и незнакомец со стоном рухнул на подогнувшемся колене. Из правой бедра торчала стрела с оперением.

В ситуацию вмешалась третья сторона. Подельники разбойника или нет непонятно, но явно не добропорядочные граждане, случайно забредшие в эту глушь.

Я скатился с лошади, длинным кувырком уйдя за ближайший валун, как и планировал, мельком отметив, как еще несколько стрел ударили в землю рядом. По моему лицу скользнула жесткая усмешка. Меня пытались ограбить, но на грабителя напали другие грабители. Судьба не лишена иронии.

Что-же, похоже придется отбиваться от всех…

Глава 2

Нильс ругнулся, штанина набухла, кровь шла не переставая. Торчащая из бедра стрела вызывала жуткую боль. Наконечник пробил кость, застряв в мягких тканях. Чтобы вытащить, придется проталкивать с другой стороны, надавливая на древко.

— Проклятье!

Однажды его ранили, но в тот раз стрела прошла по касательной, сейчас все оказалось серьезней. Ему приходилось видеть, как у раненных вытаскивали стрелы, энтузиазма это не прибавляло.

— Эй, вы! А ну вылазьте сюда! — крикнул кто-то с вершины холма, на котором стояла башня.

— Ну да, уже бегу, — процедил Нильс и скрипнул зубами, в первую очередь злясь на собственную торопливость.

Ведь знал, что в старых руинах времен Империи засели какие-то придурки. Не предполагал, а точно знал, потому что успел обогнать цель, выискивая подходящее место для засады. Но подумал, что это не помешает, судя по возне, обитатели башни были заняты своими делами. Скорее всего пытались отодрать последнее, что осталось в древнем сооружении.

Нильс даже подумал подождать и выбрать другое место, но маг, упрямо двигался к дурацкой башне, а значит встреча с местными болванами была неизбежна. Он не знал точно, чем закончится стычка между заклинателем и мародерами заброшенных имперских укрытий, — учитывая увиденное в деревне и замке скорее всего смертью большей части банды, — но рисковать не мог. Любая случайность и драгоценный приз, за которым Нильс гонялся уже не одну неделю, мог попасть в руки грязного сброда, даже не представлявшего, какое они могли получить сокровище.

Да, он не мог рисковать, надеясь на мастерство заклинателя, поэтому решил действовать сам. И просчитался. Похоже проклятые разбойники оказались вовсе не такими простофилями, какими он представлял, и заранее выставили дозорного, следить за подходами к башне. Дальше дело истории. Увидев всадника, наблюдатель предупредил своих, те подобрались к месту засады, и не разбираясь обстреляли обоих.

И теперь Нильс ранен, заклинатель не пойми где, а крики кретинов становятся громче.

— Эй, вы! Мы видим вас! Если не выйдете, всех убьем! — пронеслось над склоном.

А до этого вы что пытались сделать⁈ — ядовито подумал Нильс и оторвал край рубахи для перевязки. Подумал, и стянул ремень, перехватывая бедро. Зубами зажал рукоять ножа, чтобы было не так больно.

Отломанная половинка стрелы с оперением отлетела в сторону. Мозолистые пальцы сжали древко. Еще секунда, чтобы решиться.

Резко надавить. Из горла вырвался стон, приглушенный зажатой рукоятью ножа, в которую с дикой силой вонзились зубы. Боль оказалась столь сильна, что из глаз брызнули слезы. Но Нильс продолжал упрямо давить. Наконечник медленно и неохотно показался из плоти.

— Чтоб вас всех, ублюдки… — прошептал следопыт, быстрыми движениями доставая из небольшого мешочка сероватый порошок, тут же посыпая поверх раны.

Нильс взвыл. Ногу обожгло, словно опустили в костер.

— Проклятье! Проклятье! Проклятье! — он бил кулаком по земле, не обращая внимания на появляющиеся ссадины. Боль оказалась слишком большой.

Но все рано или поздно заканчивается, затихла и рана, порошок сработал, заморозив кровоточащее отверстие в бедре, осталось перевязать. Это заняло еще несколько томительно долгих секунд.

Потом он сам не мог сказать точно, что заставило его поднять голову, может подсознание заметило едва заметный шум шагов, может нос уловил запах давно немытого тела, но когда из-за края валуна показался мужик с вознесенным над головой уродливым тесаком, он был готов.

Тихо тренькнул арбалет. Лицо разбойника приняло удивленное выражение. Скосил глаза и увидел, как в груди вырос болт.

— Что… — попытался сказать мертвец, но вместо этого, как и положено мертвецу, рухнул назад.

— Придурок, — ругнулся Нильс и потянулся за вторым болтом. Следовало поторопиться, кто знает сколько еще приятелей дохлого кретина на подходе к его убежищу.

Интересно, как там заклинатель? Судя по увиденному в деревне и замке, а до этого в придорожной корчме, убивать он умел и делал это не колеблясь. Если мародеры не поняли с кем столкнулись, а так скорее всего и есть, то у них серьезные проблемы.

Потому что главное на что надеялся Нильс устраивая засаду — дистанция между собой и целью, чтобы заклятья не достали бедного следопыта, желавшего всего лишь подзаработать.

— Отдал бы Камень и катился куда подальше, я ведь даже его убивать не хотел, — пробормотал Нильс, жестко стягивая повязку на бедре.

Тут он слукавил, убивать или не убивать заклинателя он до конца не решил, понимая, что тот может броситься в погоню. Но в то же время знал, что если идти на дело с убийством в уме, то цель может это почуять. Хорошие маги всегда это замечали, обладая высокой чувствительностью по сравнению с обычными людьми. И тогда делу конец. Какой смысл отдавать добычу, зная, что за ней последует арбалетный болт.

— Эй, заснули там? Раз не хотите выходить, то мы сами к вам придем, но тогда не взыщите — умирать будете страшно, — разлетелся в воздухе зычный глас.

Какие же все-таки придурки. Только дурак поверит разбойникам. Неужели надеются, что они с заклинателем сдадутся?

Стоило об этом подумать, как неожиданно прозвучал голос:

— Хорошо, я сдаюсь. Я не буду сопротивляться.

Нильс изумленно замер, опознав мага, но в следующую секунду понял, что голос слишком спокоен для того, кто собирается отдать себя в руки лихих людишек. Даже последний конюх из купеческого каравана знал на что способна эта публика и до последнего сопротивлялся.

— Выходи! Не заставляй идти за тобой! — грозно крикнул один из бандитов.

Точнее думал, что грозно. Лично Нильс больше испугался спокойного голоса мага, тот явно, что-то задумал.

— Не могу, я подвернул ногу, — жалостливо донеслось из-за крупного валуна, куда заклинатель нырнул, когда начали сыпаться стрелы. В этот раз он понял, что нужно подыграть, изобразив испуганного маленького человека, готового сложить руки, лишь бы не сопротивляться судьбе в лице страшных разбойников.

Нильс не знал, как у него это получилось, но даже он представил сжавшегося испуганного слабака, желавшего одного — лишь бы все поскорее закончилось. Ему приходилось видеть подобное поведение, и как оказалось разбойникам тоже — послышался радостный гогот. Они уже предвкушали, как будут безнаказанно издеваться над трусом, а тот в ответ лишь заискивающее улыбаться.

— Дебилы, — Нильсу захотелось сплюнуть. Насколько была примитивна ловушка, настолько же она оказалась действенной. Заклинателю оставалось просто подождать, пока стадо баранов послушно придет на бойню, полностью уверенное, что ситуация под контролем.

Даже жаль их. Это было настолько очевидно, что следопыт рассмеялся. С горечью, потому что понимал, что следующим будет он. Этот Га-Хор показал себя жестким и хладнокровным ублюдком, готовым пускать в ход боевую магию без малейших сомнений. Оставалось лишь посочувствовать бандитам, и соображать, как побыстрее свалить отсюда, пока маг развлекается с придорожным отребьем.

Нильс попытался приподняться и замер, из-за валунов прилетел дикий вопль.

— Аа-аа-аа!!

Следопыт вздрогнул. Он видел трупы с жуткими ранами, оставшимися после боевых заклинаний, и примерно приставлял, что там сейчас происходит. Бандитов жгут, режут, накрывают белой хмарью. И все это магией, без участия рук.

Иногда ему казалось, что боги совершили ошибку, способствовав появлению магов, потому что нельзя давать смертным такое могущество.

— Аа-аа!! Мои глаза!! Мои глаза!!

Вопли не утихали. Методично и хладнокровно колдун истреблял разбойников, пользуясь своим преимуществом. Бандиты не сразу сообразили на кого наткнулись, а когда поняли, стало поздно.

— Туда придуркам и дорога, — пробормотал Нильс и наконец поднявшись, захромал в сторону, где оставил лошадь. Это было в низине, в небольшой выемке между холмами, до нее пару сотен шагов. Если разбойники окажутся расторопными, возможно заклинателю придется за ними побегать, добивая выживших. После он может отвлечься на башню, куда изначально держал путь, — там наверняка остались еще бандиты, — и у Нильса останется достаточно времени, чтобы скрыться.

В этот момент он уже забыл о Камне Душ, о желании разбогатеть, и мог думать лишь о том, как свалить отсюда подальше и спасти свою жизнь. У него был шанс завладеть добычей, но он его провалил, точнее ему помешали, но это уже неважно. Главное, уметь смириться с поражением и идти дальше. В противном случае, есть риск лишиться головы. А у него она одна. И ни один Камень Душ, сколько бы золота за него не предлагали, не стоил жизни бедного следопыта.

Так что плевать, будут и другие возможности…

— Далеко собрался?

Над головой раздался голос с тем самым пугающим размеренным спокойствием, которая ранее вызвала непроизвольную дрожь.

Нильс медленно обернулся. На плоском валуне стояла фигура в плаще, из-под надвинутого капюшона тусклым лиловым светились глаза. Следопыт сглотнул. Он знал, что означало такое мерцание — заклинатель только что активно применял чары, и до сих пор находился, что называется в боевом режиме. А значит бежать бесполезно, как и вскидывать смотрящий в землю арбалет.

— Я всего лишь хотел забрать Камень Душ, — тихо произнес Нильс, понимая, что оправдания прозвучат глупо. Мало ли кто что хотел, главное результат — к чему в конечном итоге пришла ситуация. Га-Хор был хозяином положения, в его руках находилась жизнь Нильса.

Стало тоскливо, умирать не хотелось. Не возникало сомнений, что заклинатель его убьет. И за попытку ограбления, и за то, что слишком много знал, проследив путь от старого заброшенного имперского форта, где началась вся история.

Проклятье! Проклятье! Проклятье! А ведь так хорошо все начиналось! Сколько было надежд!

Вспомнился Рок, если бы этот придурок со своими головорезами подождал и не поторопился с засадой в лесу, то все могло закончиться иначе. Но судьба не знает сослагательных наклонений, она наказывает за каждый поступок. И всегда — жестко.

— Ты совершил ошибку, и теперь заплатишь за это, — ровным тоном произнес маг и отвел руку в сторону. Над ладонью зажегся фиолетовый огонь, заплясал, принимая форму шара. Даже в свете яркого дня, фиолетовые отсветы колдовского огня вызвали безотчетный ужас. Разум живо нарисовал, как лиловое пламя будет жечь слабую человеческую плоть, оставляя после себя уродливые черные проплешины. Нильс видел убитых при помощи этого заклинания и не желал оказаться на их месте.

— Подожди! Я могу помочь! — воскликнул он в отчаянной надежде, если не спасти жизнь, то хотя бы оттянуть на пару мгновений страшный конец, который уже замаячил перед глазами.

— Помочь? В чем? — колдун казалось удивился. Но голова в капюшоне качнулась, словно предлагая продолжить.

— Ты ведь давно не был в освоенных землях, так ведь? Я помогу освоиться, у меня есть связи среди торговцев, могу достать, что угодно. Редкие ингредиенты. Тебе ведь нужны ингредиенты для дальнейшего усиления заклятий? Я помогу достать. И за много меньшую цену, — Нильс говорил взахлеб, понимая, что секунда промедления принесет смерть, и выдавал все, не особо следя за тем, что говорит, в первую очередь пытаясь заинтересовать мага. Любым, чтобы отсрочить гибель и заставит потушить проклятый огненный шар.

И это сработало. Колдун задумался.

* * *

Я задумчиво смотрел на человека с арбалетом и прикидывал, чем он может пригодиться. Идея свести с продавцами редких компонентов для ритуалов выглядела заманчивой. Как ни посмотри, а на Элима я в свое время наткнулся случайно. Далеко не в каждом городе есть торговец древностями, хорошо знающий свое дело, а главное имеющий нужный ассортимент. К тому же не факт, что вместо нужного реагента, тебе не подсунут подделку, что потом повлияет на проводимый обряд.

Этот же, судя по всему, знает о чем говорит. Вспомнить хотя бы о Камне Душ, такое в первый попавшийся ломбард не сдашь, во-первых, цены не дадут, во-вторых, просто не поймут, что предлагается на продажу. Нужно искать ценителей, готовых платить. А это непросто. К случайному скупщику краденного не подойдешь, нужен знающий что почем.

Связи в таких кругах гарантирует понимание рынка магических услуг, что, где, у кого можно купить, а к кому лучше не соваться.

Рискованно? Еще бы. Этот молодчик наставил на меня арбалет и был готов продырявить болтом, лишь бы получить желаемое. И ставлю золотой против медяка — при любой возможности обязательно попробует повторить, скрывшись с добычей.

Кстати, о ней, интересно все же, что такое Камень Душ и для чего он нужен. Сандар писал, что собирался с его помощью пленить тень, но означает ли это, что артефакт предназначен и для чего-то другого? Догадки мелькали, учитывая название, но хотелось услышать подтверждение.

— Что такое Камень Душ?

Человек замер, косясь на сгусток фиолетового огня на моей ладони, словно боясь, что после неправильного ответа тот полетит в него.

Правильно опасался. Если попробует соврать — прикончу. Чтобы не оставлять за спиной лживого ублюдка.

Незнакомец нервно облизал губы и быстро заговорил, словно боясь опоздать:

— Точно не знаю, но говорят, что это с его помощью можно продлить себе жизнь.

Я нахмурился. Продлить жизнь? Честно говоря, не совсем на такое рассчитывал.

— В каком смысле, продлить жизнь? — уточнил я.

Парень пожал плечами, задержка в нависшей над головой смертью приободрила. Не стали убивать сразу, может удастся отбрехаться. Это четко читалось в мимике лица и движениях тела.

— Говорю же: подробностей не знаю, но знающие люди утверждали, что Камень умеет намного больше, чем известно, и одна из функций — дарить лишние годы.

Я прищурился, обдумывав услышанное. Скорее всего: не дарить, а передавать, перед этим забирая у другого живого существа. Теперь понятно откуда такое название. Камень забирал души, трансформировал их в жизненную энергию и питал стареющий организм хозяина. Не исключено, что обладал и другими свойствами. Например, мог служить темницей для захваченной сущности. Вспомнить записи Сандара, он собирался пленить тень, а не просто расщепить ее на питательную энергию.

— Полезная информация, — признал я.

Пленник скривился, судя по виду — будь его воля, он бы приберег сведения на более крайний случай. Но выбирать не приходилось, либо говорить, либо получить файерболом в лицо.

— Хорошо, считай ты меня убедил, — я сжал пальцы в кулак, сминая сгусток лилового пламени. Шар мигнул и втянулся под кожу, пробежав по венам сиреневыми змейками.

Полезный прием, оказывающий ошеломляющий эффект на стороннего зрителя. Но незнакомец удивил, не поведя даже бровью, будто такое наблюдал не раз. Значит действительно не понаслышке знаком с магией, это может оказаться полезным.

— Оружие есть?

В ответ выразительный взгляд. Правильно, как в таких местах без оружия.

— Выкладывай на землю.

Рядом с брошенным ранее арбалетом выросла небольшая кучка холодного оружия. В основном ножи, но сколько их было — целых пять штук. Забавно, но ни меча, ни топора нет.

— Не любишь таскать тяжелые штуки, — хмыкнул я.

Он понял на что намекаю, пожал плечами. Хотя интуиция подсказывала, что если припрет, пару трюков обращения с клинком незнакомец покажет.

— Не люблю привлекать к себе внимание большими железяками, — все же пояснил он.

Я усмехнулся, велел:

— Повернись спиной, заведи руки назад.

Связав, я толкнул пленника в плечо.

— Вперед, к башне.

— Но там же… — возразил он.

— Уже разбежались, — успокоил я. И подталкивая пленника направился вверх по склону.

Глава 3

Сооружение имело форму приземистой башни, с широким основанием, сужаясь к верху. Вход один — узкий проход, будто вырубленный в каменной кладке. Дверей нет, должно быть сгнили за прошедшие века. Внутри пространство разделено на три яруса-этажа. Перекрытия местами обрушились, перегородки, разделяющие на отдельные помещения, тоже. В центре сквозное отверстие, идущее снизу вверх. Если встать, можно увидеть на крыше решетчатую конструкцию. Последняя тоже не пережила столетия — частично разрушена, почти везде проржавела.

Интересно, что за металл. Или скорее сплав. То, что непростой видно, иначе давно бы обратился в прах. Но даже укрепление алхимическими добавками не помогло сдержать влияние времени. Все-таки с падения Старой Империи прошло больше полутысячи лет.

Любопытно, какие сигналы здесь ловили? Или не сигналы и дело в другом? Это явно имперская постройка. Их стиль — крупные каменные блоки, массивность и основательность — такое ни с чем не перепутать, форт, где я появился, выстроен в похожей манере.

Лагерь мародеров нашелся на первом этаже. Судя по вороху вещей, находились они здесь долго. Только непонятно, чем занимались. Собирали металлолом? Увидев груду элементов конструкций, я усмехнулся. Повеяло чем-то родным. Стало смешно. Хотя здесь с металлом дела обстояли хуже. Особенно в сельской местности, где инструменты часто делали из плохого железа, заменяя и выправляя каждый сезон.

— Сиди здесь. Не вздумай дергаться, — придерживая пленника за плечо, я надавил стопой на заднюю часть его ног, заставляя встать на колени.

Сделал шаг оглядываясь, чувствуя, как энергетика башни медленно проникает в тело. Несмотря на разрушение, когда-то тут гуляли мощные силы, и это до сих пор ощущалось. Наверное, здесь хорошо проводить магические ритуалы.

А вот Обелиска Тонких Путей нет. Это заставило задуматься. Значит не форпост, который в обязательном порядке оснащался подобными механизмами. Видимо и правда какой-то экспериментальный объект. Полазить бы в архивах Коллегии, выяснить для чего предназначался. Хотя наверняка там много всего интересного, не только про эту постройку.

На первом этаже пол в центре выложен пентаграммой. Наполовину засыпана грязью и мусором, но рисунок угадывается — прямо над проломом, ведущим на крышу, где установлена решетчатая конструкция. Явно не случайное совпадение.

Фокусировка идущей снизу-вверх энергии? Переток от пентаграммы к конструкции? Или наоборот — прием приходящих сверху электрических разрядов, скажем для подпитки накопителей.

Кстати, в полу выемки, расположены в строгом порядке. В них удобно вставлять кристаллы. Сейчас ничего нет, мародеры растащили, но раньше явно кристаллы присутствовали.

— Оставь дикарям самолет и через день найдешь пустой остов, — пробормотал я, вспомнив эпизод из одного фильма.

Послышалось шуршание, пленник елозил пытаясь поудобнее устроиться. Я вспомнил, что даже не спросил, как зовут.

— Имя? — резко, как удар хлыста прозвучал вопрос.

Незнакомец вздрогнул. Он до сих пор оглядывался, не веря, что разбойники разбежались. В последнем я был уверен, потому что нагнал достаточно жути, чтобы бросить все и бежать сломя голову подальше от страшного колдуна.

Когда на твоих глазах человеку, с которым ты с утра завтракал, насквозь прожигает грудь сгустком фиолетового пламени, поневоле испытаешь шок. Запах паленной человеческой плоти бьет в нос, в уши летят дикие крики. Куда ни кинь взгляд изувеченные магией тела, а колдун не останавливается, продолжает убивать с методичностью хорошо отлаженного механизма.

И сердце не выдерживает, страх заполняет сознание, в панике ты бежишь, не разбирая дороги, лишь бы оказаться подальше от страшного места.

Я видел, как разбойники-мародеры разбегались. Окажись на моем месте кто-то другой, более понятный, вроде стражи, то скорее всего они сопротивлялись бы, защищая свое. Привычная сталь не вызывала ужас, ей можно противопоставить другую сталь. Но магия ошеломила, вызвала страх. Противостоять ей они не могли, поэтому бежали, бросив все.

— Имя? — повторил я, прибавив в голос жесткости.

— Нильс, — парень понял, что лучше не испытывать терпение пленителя.

— Ты маг? Откуда знаешь про усиления заклинаний? Сколько их у тебя в Сумеречном Круге?

По лицу пленника скользнула печальная усмешка.

— Куда мне до Сумеречного Круга. У меня даже не полноценный дар. Всего лишь высокая чувствительность.

— Но ты много знаешь, — указал я. — Слишком много для обывателя.

Он пожал плечами.

— Нахватался в свое время по верхам, когда еще верил, что смогу стать настоящим заклинателем.

Понятно. Ситуация, когда амбиции не подкрепились возможностями. Но за старание можно похвалить. Не всякий будет пытаться, зная, что шансы на успех невелики.

У парня похоже не развита энергетическая матрица для формирования первой основы любых заклинаний — Сумеречного Круга. Слишком низкий порог резерва наполнения оболочки. В книгах Га-Хора указывалось, что данный недостаток можно преодолеть, расширив резерв внутренней энергетики. Такие процедуры проводили кандидатам в Коллегию, когда потенциал будущего мага признавался достойным внедряемым изменениям. Но делали это редко, слишком велик риск летального исхода.

— Значит, всю жизнь мечтал стать магом, — задумчиво проронил я. — Что-ж, похвальное желание. Но почему не пошел до конца?

Нильс вскинул голову, в глазах недоумение.

— В каком смысле? — не понял он.

Я коротко рассказал о нужных ритуалах, повышающих магический потенциал. Слушал он внимательно, жадно ловя каждое слово. После этого сказал:

— Слухи про это ходят давно, особенно среди тех, кому не повезло родиться с полноценным магическим даром, но в каждом свитке и книге описания нужного ритуала всегда разные. Никто не знает, какой именно нужно применить.

С моей стороны последовал понимающий кивок. Может быть так, что за пять веков нашлись ушлые ребятки, подделавшие свитки и продававшие их легковерным простофилям, желающим обрести «магическое могущество»? Конечно. Без всяких сомнений.

Подобные мечты могут увлечь, застилая глаза, заставляя не обращать внимание на нестыковки. Которые наверняка есть, и знающие люди подмечали их, используя в своих целях, изготавливая фальшивые трактаты, где описаны «правильные» ритуалы. Ложь ширилась, и вскоре стало непонятно, где подлинник, а где подделка. И даже самые недалекие забросили это дело, понимая, что фальшивка может убить.

Кстати, в настоящем ритуале процент выживших тоже колебался в промежутке от тридцати до семидесяти процентов. Слишком глубокое воздействие оказывалось на организм, внутренняя энергетика полностью перестраивалась, неся риск смертельного исхода.

— У меня есть оригинал, — сказал я.

Сказал тем будничным тоном, каким говорят о пустяках. Нильс вскинулся, в глазах вспыхнула безумная надежда, но тут же погасла. Вспомнил о Камне Душ, о засаде, а главное о наставленном на меня арбалете. Такое не принято прощать.

— Что, неужели не интересно?

— Хотите поманить даром, а потом обмануть? — глухо откликнулся парень. — Знаем, проходили.

— Почему обмануть? Если заслужишь, по-настоящему заслужишь, то расскажу, что делать, опишу в подробностях весь процесс. Хотя сразу предупреждаю, это смертельно опасно и далеко не каждый, получал на выходе то, что хотел. Многие умирали, — я помедлил. — По крайней мере так было при приеме в Коллегию.

— Коллегию имперских магов? — удивился Нильс. — Ее же давно нет, — он запнулся. — То есть Коллегия есть, но это уже давно не та Коллегия, что была во времена Старой Империи.

— Верно. Но записки из той эпохи остались. Как и книги. Думаю, кое-кто до сих пор хранит описание настоящего ритуала усиления магических способностей, но не раскрывает это, не желая плодить конкурентов, — по моему лицу скользнула усмешка, я взглянул пленнику в глаза и спросил: — Или ты бы поступил по-другому? Раздал знания всем желающим?

И готовое сорваться проклятье в адрес тех, кто скрывал остатки истинных знаний, замерли на устах пленника. Лицо приняло задумчивое выражение, медленно переходящее в понимание.

Соображает.

— Теперь понял? Спорю на что угодно, когда ты обращался к своим знакомым в поисках записей о ритуале, многие отрицательно качали головами, или пытались втюхать фальшивку. При этом где-нибудь в задней комнате на пыльной полке у них хранился фолиант с подробным описанием нужной процедуры.

Это он тоже понимал — человеческую жадность и нежелание делиться знаниями даже с хорошими знакомыми.

— А со мной вы значит поделитесь. Просто так, — криво усмехнулся следопыт.

Я поморщился, но сказал:

— Поделюсь. Во-первых, потому что мне это ничего не будет стоить. Вряд ли ты сможешь стать мне конкурентом. А если и станешь, то это даже в плюс для развития магии, которая, если ты не заметил, находится в глубоком упадке, — я скрестил руки на груди. — Ну а во-вторых, я отдаем тебе записи не просто так. Придется отработать подарок.

Пленник взглянул исподлобья. Он все еще стоял на коленях, со связанными за спиной руками, и не мог двигаться без разрешения.

— Не боитесь, что обману и сбегу? — угрюмо выдохнул он.

Даже не сомневался, что услышу нечто подобное.

— Не думай, что все будет просто. В одиночку ритуал не провести, нужен как минимум один сильный заклинатель для направления изменений. Именно поэтому его практиковали только в Коллегии магов. Один не справишься, — размеренным тоном пояснил я, заставив Нильс сникнуть. Вряд ли у него имелись друзья или знакомые, достаточно разбирающиеся в магических обрядах, чтобы провести требуемый ритуал. А если и были, то он не мог им доверять на сто процентов, понимая, какое сокровище передаст в их руки.

— Какие у меня гарантии, что вы не обманете? — глухо спросил парень, вновь поднимая взгляд.

— Хороший вопрос, — одобрительно кивнул я. — Наше знакомство началось не слишком хорошо, — последовал выразительный взгляд, намекающий на наставленный арбалет. В ответ мрачный кивок.

— Однако, — продолжил я. — Я человек не злопамятный. В конечном счете у тебя имелись причины испытывать ко мне негативный чувства. Я бы сам злился, если бы пришлось проделать такой путь за вещью, которую считал практически своей.

В глазах парня недоверие. Высказанное понимание не принято всерьез. Другого не ожидал. Трудно убедить того, кто привык везде видеть подвох. Забавно, но я тоже ему не доверял.

— На самом деле все просто, если отвлечься от обстоятельств, предшествующих нашему знакомству, мы заключим стандартную сделку. Ты помогаешь мне, ну скажем в течении тридцати дней или до того, как доберемся до Аз-Гарада…

— До Порта пяти морей? — перебил меня изумленный Нильс. — Зачем вам туда?

Я молча посмотрел на него, взяв паузу, пока лицо парня не приняло выражение готовности внимательно слушать.

— Во-первых не перебивай, а во-вторых — это одна из возможных целей путешествия к Побережью. Я еще не выбрал куда именно хочу, но Аз-Гарад один из потенциальных вариантов.

Когда-то давно, еще будучи живым человеком Га-Хор Куэль Ас-Аджар посетил этот город, почему бы не повторить это, приехав туда в обличье изменившейся личности?

— И вы мне поможете провести ритуал? — спросил Нильс.

По моим губам скользнула усмешка.

— А вот это уже придется заслужить. Одно дело отдать копию описания ритуала, и совсем другое помощь в его проведении. Время есть, думаю, сможешь дать или сообщить такое, ради чего я рискну встать вместе с тобой в круг пентаграммы.

В этот раз молчание длилось дольше. Следопыт серьезно обдумывал предложение. В альтернативу быстрой казни он уже не верил, что совершенно зря. Идея по-быстрому избавиться от наглеца, пытавшегося меня ограбить, не уходила полностью, став мыслью, отправленной про запас.

— То есть никаких гарантий, — задумчиво проронил Нильс, словно рассуждая сам с собой. — Только слово, что все так и будет.

— Да, но ты должен понимать, что такие как я, словами не разбрасываемся.

Следопыт ответил долгим взглядом, но не выдержав, отвел в сторону.

— Хотелось бы, конечно, что-нибудь более убедительное, — пробормотал он.

Я рассмеялся.

— А ты наглец. Забыл, что твоя жизнь в моих руках? Или думаешь, мы торгуемся? — я наклонился чуть вперед, позволив капюшону полностью скрыть лицо. — Все очень просто парень: я ставлю условия, ты либо соглашаешься, либо нет.

Голос прозвучал шелестом опавшей листвы. Нильс вздрогнул. Вкупе с наброшенным на голову капюшоном сцена выглядела зловеще.

— Но имей ввиду, — продолжил я. — Если ты соглашаешься, то соглашаешься без условий. А если предашь… — на вытянутой вперед ладони зажегся шарик лилового пламени. — Скажем так, умирать ты будешь очень долго.

Пленник сглотнул, не отводя зачарованных глаз от сгустка колдовского огня.

— Так мы договорились?

Последовал судорожный кивок. Не знаю, насколько искренний, но выглядело правдиво.

— Твои ножи и арбалет пока останутся снаружи, — сказал я, сделав знак повернуться спиной. Резкий удар кинжалом и перерезанная веревка опала на землю двумя обрывками.

— Не вздумай делать глупости, — предупредил я. — Помни о призе в конце пути.

Полагаю предательства со стороны пленника пока можно не ждать. По крайней мере в ближайшее время. За шанс стать если не полноценным магом, то хотя бы приблизиться к этому, он на многое пойдет. Главное не перегнуть палку и не требовать невыполнимого

Нильс медленно, не делая резких движений поднялся на ноги, потер запястья и кивнул на лагерь разбойников на первом этаже башни, где в окружении вещей тихо тлело кострище. Едва заметный дымок поднимался вверх, устремляясь в отверстие, ведущее на верхние этажи и дальше к ржавой решетчатой конструкции, сквозь которое проглядывало голубое небо.

— Вы уверен, что они не вернуться?

— А ты бы вернулся? — задал риторический вопрос я и добавил: — Не волнуйся, как минимум время до завтра есть. Потом беглецы опомнятся, придут в себя, начнут соображать. Скорее всего пошлют одиночного разведчика, посмотреть издалека что происходит. Но нас к этому моменту уже здесь не будет.

— Не хотите ночевать в башне? Несмотря на то, что она дает хоть какое-то укрытие? — слегка удивился Нильс.

— Не хочу, — подтвердил я. — Понятия не имею каким целям служила эта конструкция в прошлом, но энергетические остатки до сих пор видны в магическом фоне. Думаю, именно поэтому трава вокруг башни пожухла, а ниже по склону нормальная.

Следопыт задумался, вспоминая наружный ландшафт.

— Считаете это сделала магия? — он недоверчиво нахмурился.

— Возможно, — я уклонился от прямого ответа. Рассказывать про радиацию и другие вредные излучения не стал. Не поверит и не поймет. Но еще Га-Хор знал, что напитанные по максимуму высокоэнергетические конструкты, способны оказывать негативный эффект на живую плоть.

Я отступил на шаг, махнув рукой в сторону первого яруса-этажа.

— Ладно, хватить болтать, пойдем осмотримся. Может найдем что-нибудь полезное.

— Думаете, после мародеров что-нибудь осталось? Наши сбежавшие друзья явно здесь были не первыми, — засомневался Нильс, но послушно ступил в указанном направлении, где начинался зал первого этажа, с выложенной по центру пентаграммой.

— Скорее всего нет, — признал я. — Но надо проверить. Вдруг они пропустили что-нибудь. Они могли не знать куда смотреть.

Следопыт недоверчиво скривил губы, но возражать не стал. И мы двинулись изучать заброшенное строение времен расцвета имперской эпохи. В конце концов может действительно удастся найти что-нибудь интересное.

Глава 4

На импровизированной стоянке мародеров ничего особенного. Обычное барахло, грязное, вонючее. Какое не тронешь рукой, без острой необходимости. Даже разбросанные бытовые мелочи, вроде потертого котелка, выглядели мерзко, словно его не мыли, а вылизывали, оставляя до следующего раза. Что такое гигиена бандиты не знали.

Даже у Нильса на лице отвращение. А когда подошли к дальней стене, оба одновременно поморщились. Следопыт не выдержал и сплюнул. Разбойники устроили внутри башни сортир.

— Грязные животные, хоть бы снаружи устроили выгребную яму, гадили где жрали и спали. Ублюдки, — проговорил Нильс, брезгливо оглядываясь.

Не поспоришь, ароматы вокруг соответствующие. Зрелище донельзя мерзкое.

— Подонки, — буркнул я, как бы объясняя подобное поведение.

Следопыт помедлил, покосился, кивнул. Если живешь, как свинья, то и будешь свиньей, против не возразишь.

В одном месте ворох окровавленного тряпья. Я поворошил носком сапога, так и знал — смятая мужская и женская одежда, судя по разрезам и красным пятнам, снятая с трупов.

— Похоже наши друзья промышляли не только сбором металла, — задумчиво обронил я.

А вот здесь на лице Нильса мелькнуло равнодушие. Деятельность на большой дороге вызывала у него большее понимание, чем привычка гадить в нескольких метрах от места сна и принятия пищи.

Брезгливый, но не по части крови. Непонятно, хорошо или плохо. Думаю, в нашем случае все же хорошо. Получить в спутники слюнтяя, падающего в обморок от вида крови, хуже, чем если станет морщить нос, уловив запах выгребной ямы.

— Здесь рисунок, — указал следопыт, ткнув пальцем в центр зала.

С моей стороны последовал неспешный кивок, выложенную цветным камнем пентаграмму я приметил в первую очередь. Она располагалась в стороне от лагеря разбойников, прямо под проломом, ведущим к верхним уровням, где виднелась ржавая металлическая конструкция с проглядывающими кусками чистого неба.

Судя по идеально ровной форме, отверстие делали при строительстве изначально, оно не явилось следствием разрушений, как перекрытия и перегородки. Следовательно — пентаграмма и решетчатая «антенна» между собой связаны.

Я задрал голову, взглянув на мир через колдовской взор. За исключением макушки с мерцающей полусферой, напоминающей формой изогнутый зонтик, то появляющейся, то пропадающей, никаких энергетических проявлений больше не было.

— Нет активности, — указал я, и кивнув наверх пояснил: — А там мерцает. И временами довольно сильно.

Нильс поднял глаза, сквозь ярусы-этажи изучая решетчатую конструкцию. Вряд ли он видел мерцание потоков энергии.

— Как думаете, для чего она предназначалась? — спросил он, имея ввиду проржавевшую конструкцию.

— Понятия не имею, — я пожал плечами. — Может какой-то экспериментальный образец. Имперская Коллегия проводила много изысканий в области магии.

— Но она продолжает работать, разве нет?

Я быстро взглянул на следопыта. Похоже чувствительность, о которой тот говорил, действительно имела место. Он не видел энергетическую полусферу с прорехами, но ощущал ее присутствие.

Любопытно. Впрочем, может и видел, но не так четко, как я. Или не хотел говорить.

— Сейчас меня больше интересует пентаграмма на полу, — сказал я и велел: — А ну-ка помоги.

Мы начали очищать выложенное камнем изображение, и чем яснее проступал рисунок из-под грязи и мусора, тем больше приходило понимание для чего его нанесли, да еще столь неординарным способом.

— Это стандартная схема восьмилучевой звезды, заключенная в круг отрицания, — пробормотал я, когда пентаграмма показалась полностью.

— Такие используют для фокусировки и концентрации исходящих потоков, — проявил осведомленность Нильс, заслужив от меня одобрительный кивок. Впрочем, едва заметный из-за накинутого на голову капюшона.

Что не отменяло верности замечания. Парнишка соображает, не знаю, как насчет «нахватался по верхам», но кое-какие знания после самостоятельной учебы у него остались. Часто подобные самоучки знают и умеют больше, чем те, кому вдалбливали знания в специализированных учебных заведениях.

— Главное, что она универсального типа, — заметил я, задумчиво разглядывая каменное изображение огромной пентаграммы.

В голове зародилась мысль, как использовать в своих целях столь полезный инструмент. Да еще, где столь мощный, насыщенный магический фон. Здесь все буквально переполнено силой, это могло пригодиться. В конце концов, глупо упускать возможность, что сама плывет в руки.

Пришлось отвлечься, иначе стал уже прикидывать имеющиеся в распоряжении ингредиенты, и какой с их помощью можно провести ритуал, какое заклятье усилить или изучить новое с нуля. В Сумеречном Круге оставалось два пустых слота, требовавших заполнения. Один точно пойдет на «лечилку» — восстановление от ран. А вот вариант для второго еще не подобран. Может сделать сейчас? Время и место подходящее.

Жаль для целительского заклятья нет нужных компонентов, но вместо него можно выбрать другое. Я почесал подбородок, отрешенно разглядывая рисунок на полу и мысленно перебирая страницы книги Основ.

Ладно, пока отложим. Для начала нужно осмотреться.

— Пошли на второй этаж, — велел я, кивнув следопыту идти чуть впереди. Оставлять его за спиной я не собирался.

Нильс послушно зашагал в сторону лестницы, примыкающей к внутренней стене башни. Мы поднялись на второй ярус, и я хмыкнул — огромное пространство оказалось пустым. Вообще ничего, даже разрушенных перегородок.

— Похоже так изначально задумывалось, — проронил я, разглядывая просторный зал без каких-либо помещений. Ровная поверхность и сквозная дыра в полу, идущая с нижних уровней башни.

— Могли сделать жилые помещения, — пробормотал Нильс.

Я усмехнулся, вспомнив о вредных излучениях.

— Сомневаюсь, что имперские маги здесь жили. Это исследовательский объект, здесь проводили эксперименты, скорее всего опасные для жизни.

— И только для этого возвели такую махину? — не поверил следопыт.

С моей стороны последовало неопределенное пожатие плеч.

— У Старой Империи было много ресурсов, они могли позволить себе строить сооружения не взирая на размер. Главное получить результат. Уверен Коллегия хорошо спонсировалась из казны.

Нильс промолчал, продолжая разглядывать огромный пустой зал, где ничего не было. В его голове не умещалось, как кто-то может строить нечто подобное, тратя время и деньги, а потом не использовать это хотя бы по минимуму. Уверен, окажись он на месте имперских заклинателей, то сдавал бы пустующую башню между экспериментами под склад.

Коммерческая жилка в характере нового знакомца присутствовала. Что неудивительно, учитывая сферу деятельности — находить и продавать редкие артефакты требует определенного склада ума.

— Пошли дальше.

Мы поднялись на третий и последний этаж здания. Здесь наконец удалось найти кое-что интересное.

— Что это? — нахмурился Нильс.

Недалеко от лестницы прямо на полу в беспорядке валялись продолговатые цилиндры-многогранники. Из неизвестно металла, очень тяжелые на вид, с отсутствующей стенкой сбоку.

Похоже на контейнеры странной формы. В голове замелькали слова: ячейки, соты, утопить стержни в пазы…

Я резко остановился, встряхнул головой. Очередной флешбэк от Га-Хора, только оформленный в слова. Хорошо без видений, оставаться беззащитным, застывая на месте рядом со следопытом опасно.

— Смотрите, внутри что-то есть, — Нильс перевернул один из цилиндров ногой. Они были сантиметров в сорок в длину и весили много, понадобилось усилие, чтобы сдвинуть один с места.

Внутри и правда кое-что оказалось: стержень в виде стеклянной трубки, вставленный вертикально. Внутри трубки натянута синяя проволока.

В голове снова замелькали смутные образы. Рука сама потянулась, легко выдернув стеклянную полость из фиксирующих пазов, поднеся к глазам.

Проволока внутри напоминала вольфрамовую нить, но имела насыщенно яркий синий цвет.

— Синяя Вода, — пробормотал я, словно узнавая предмет.

Нильс навострил уши.

— Что?

— Ничего, — рассказывать подробности работы имперских Обелисков я не собирался.

Но факт интересный. Благодаря памяти Га-Хора я знал, что элемент, используемый в древних механизмах, как топливо, мог принимать разные формы. В том числе столь необычные.

Проволока — не проволока вовсе. Это что-то вроде проводника и одновременно накопителя. Правда непонятно каким целям служат цилиндры-контейнеры. Но это уже неважно, башня перестала выполнять изначальные функции.

Все равно, что наткнуться на заброшенный военный объект времен советской эпохи с кучей шкафов, напичканных непонятным оборудованием, и не понимать для чего это нужно, хотя отдельные детали приборов и узнаешь.

— Сломай мозг — получи конфетку, — пробормотал я, машинально перейдя на русский.

Нильс нахмурился, пытаясь определить язык, не преуспел и отвернулся, подумав, что услышал одно из колдовских наречий. Вместо этого спросил:

— Как думаете почему их не забрали? — и указал на валяющиеся цилиндры.

— Слишком тугоплавкие, не пригодны для повторного использования, — предположил я. Хотя на самом деле плевать. Может мародеры оставили третий этаж напоследок, может поленились связываться с тяжелыми на вид железными чушками, да еще с непонятными стеклянными трубочками внутри.

А вообще, лично я перестал обращать внимание на мусор — а это был именно мусор, что ни говори. Остатки былой более развитой цивилизации, переставшие работать и превратившиеся в бесполезную груду металлолома.

В прошлом цилиндры наверняка играли важную роль в проводимых исследованиях, но спустя сотни лет, они превратились в неработающий хлам. Кстати, судя по форме, эти штуки явно куда-то вставлялись. Только ничего подходящего вокруг нет.

Жаль, было бы любопытно посмотреть, как это работало и чему служило.

— Это последний этаж, — заметил Нильс.

Я кивнул. Да, последний. Выше только крыша и громадная металлическая конструкция. Вблизи через отверстие в центре зала, она выглядела еще более потрепанной временем. Как только еще не свалилась вниз. Если рухнет, половину башни погребет под собой.

Похоже следопыт подумал о том же, поежился, глядя на решетчатую махину и вымолвил:

— Опасно.

— Пошли отсюда, — я обвел прощальным взглядом зал третьего яруса-этажа. Ничего примечательного здесь нет.

Больше всего меня заинтересовала энергетическая матрица, мерцающая и пропадающая над металлической конструкцией. Благодаря ей магический фон внутри башни насыщен сверх меры и любые манипуляции будут проходить очень легко. Но добраться до нее физически невозможно. Как и воздействовать дистанционно при помощи чар.

Набрав полную грудь воздуха, я медленно выдохнул, ощущая гуляющие вокруг токи энергии. Все-таки поразительно, глянешь — свалка свалкой, с кучей ненужного барахла, которое сейчас уже не применить. Но если использовать колдовской взор — то открывалась совершенно другая картина. Показывающая, какие здесь раньше гуляли грациозные потоки энергии.

Идеальное место для очередного ритуала по овладению новым заклятьем. Лучше не придумаешь…

Когда вновь спустились на первый этаж, я велел Нильсу:

— Повернись, руки за спину.

Парень дернулся, в глазах мелькнул страх. Сквозь него медленно проступало недоумение.

— Мы же договорились, — пробормотал он нахмурившись.

— Договорились, — подтвердил я и добавил: — Но мне кое-что надо сделать, и я не собираюсь оставлять тебя на свободе, позволяя шляться без присмотра, пока я занят. Ясно?

Пока говорил, неосознанно довернул голову и покосился в сторону пентаграммы на полу первого этажа. Нильс проследил за взглядом, вздохнул. Догадался, что я собрался колдовать и знал, что в такие моменты маги становятся уязвимыми.

Нет ничего проще, чем подойти и ткнуть занятого заклинателя ножом в спину. Я так подставлять не собирался.

— Я бы все равно ничего вам не сделал, — пробормотал Нильс, но послушно развернулся, складывая руки назад.

— Будем считать это предосторожностью, — сказал я, усаживая связанного парня у стены рядом с входом в башню.

Следующие десять минут прошли с возвращением лошадей с вещами, сначала моей, потом моего неожиданного спутника. Последним принес арбалет и ножи.

Снаружи все так же светило солнце, погода отличная, свежий ветерок. День в разгаре, осень почти не чувствуется. По дороге оглядывался, несколько раз останавливался, прислушиваясь. Но ничего кроме обычного шума в холмистых местах не услышал. Разбойников нет, видимо далеко убежали. Не знаю когда вернутся, но точно не в ближайшую пару часов. Хорошо. Скорее всего завтра отправят разведчика посмотреть, что происходит, но нас уже тут не будет.

Время есть. Для чего? Конечно, для изучения нового заклинания. Пока осматривали башню параллельно обдумывал пришедшую ранее мысль использовать насыщенный энергетический фон в собственных целях. Если сделать правильно, ритуал пройдет на ура.

Заклятье тоже выбрал — «Щит». На этот вариант натолкнули Синие нити в цилиндрах. Производная от Синей Воды являлась подходящим ингредиентом для создания этого заклинания.

Окончательную точку поставило воспоминание о недавнем событии — падающие с неба стрелы пока скатывался с лошади, совершая прыжок-кувырок за валун в поисках укрытия. Окажись под рукой подходящее заклинание не пришлось бы выполнять внезапные акробатические трюки.

«Щит» относился к классическим заклинаниям защитного типа. Имел малую энергозатратность и высокую эффективность против физических атак разного уровня сложности. На первых ступенях — отклонить летящие стрелы, на последних — выставить невидимую стену, в которую врежется несущийся с большой скоростью закованный с головы до ног в железо всадник.

В остальном — неплохой инструмент для нейтрализации нападений от обычных людей. Сразу уточню — против других чар «Щит» не работает. Это сделало его непопулярным среди заклинателей во времена Старой Империи. Тогда имелись более универсальные способы, умеющие отразить урон на физическом и магическом уровнях.

В моем случае выбирать не приходилось. Когда еще я встречу другого мага, тем более начну с ним воевать. А вот придурков со стрелами и хорошо заточенным железом на дорогах хватает. Защитное заклинание в этих условиях пригодится.

К тому же, глупо упускать такой шанс, насыщенный магический фон и пентаграмма на полу облегчат проведение ритуала.

— Что вы собираетесь делать? — спросил Нильс, когда я проходил мимо.

— Заткнись, — бросил я, успокоил: — Тебе ничего не угрожает. Сиди тихо и не дергайся, а главное не пытайся бежать.

И высыпал ворох синих нитей в вершину пентаграммы. Остальные компоненты были извлечены из сумки вместе с книгой Основ. Нильс вперил в фолиант жадный взор.

Интересно, когда до него дойдет, что без меня книга для него бесполезна. Как минимум придется искать знающего человека, разбирающегося в обозначениях, принятых в имперской Коллегии. Конечно, рано или поздно текст расшифровать можно, переведя в нормальный язык, и даже найти необходимые ингредиенты. Но и там ждал подвох — для конечного результата нужен еще один заклинатель. В отличие от изучения новых заклятий в этом случае требовался маг-проводник, помогающий неофиту изменить собственную энергетическую структуру.

Ладно, снова отвлекся. Вроде готово, первый уровень основы прост, трудностей возникнуть не должно. Пора приступать к ритуалу.

Глава 5

— Ну что, видно что-нибудь? — нерешительный шепот прилетел снизу. Устраивающийся на валуне разбойник цыкнул на товарища, веля замолчать. Еще несколько секунд сверху доносилась возня. У второго вновь не выдержали нервы.

— Ну что там? Ушли? — говорил он опасливо, то и дело оглядываясь. Перед глазами все еще стояло устроенное колдуном дневное побоище. Будь его воля, ни за что бы не вернулся к башне так быстро.

Но наступил вечер, и главарь банды Шорх вспомнил, что заначка всей банды осталась внутри их недавнего обиталища, и что когда все началось, он вместе с подчиненными бросился сломя голову вон, не успев очистить тайник. Проявление нерасторопности лидера вызвало ропот среди остальных разбойников. Недовольных оказалось слишком много, возникли сомнения, едва не приведшие к мятежу.

С таким всегда очень просто. В разбойничьей среде не принято прощать ошибок, особенно касающихся всех, и вожак здесь не исключение. Когда ропот медленно перерос в скрежет вытаскиваемых из ножен кинжалов, Шорх в очередной раз проявил лидерский дар, сумев убедить, что в первую очередь надо отправить к башне разведчиков, а уж затем решать, правильно ли он поступил, бросив накопленные богатства. Логики в этом не было, но слова прозвучали столь убедительно, что сразу нашлись два «добровольца».

Разумеется, никакими добровольцами они не были, просто остальные переглянувшись, выбрали парочку тех, кого не жалко. С этим, как и со сменой лидера, тоже всегда было просто.

И они отправились сюда, избегая альтернативы в виде перерезанных глоток. Подошли с востока, держась на расстоянии, стараясь, чтобы между башней и ними оставалось как можно больше валунов. На один из которых одному из разведчиков в конечном итоге пришлось забраться, так как ничего путного с земли разглядеть не удалось.

— Ну что там? — в нетерпении спросил второй, и в очередной раз боязливо огляделся.

Пока шли, наступил вечер, похолодало, небо заволокли неприветливые тучи. Стало темнеть, как бывает осеню. Сумерки наступили быстро, что не прибавляло решительности. Каждая тень казалась опасным колдуном, устроившим засаду на ротозеев, решивших вернуться обратно.

— Кажется лошади, — наконец донеслось с вершины валуна, следом послышался невнятный шум. Наблюдатель вновь заерзал, стараясь не сползти с неудобной скалистой поверхности.

— Лошади? Какие лошади? — не понял первый. А потом до него дошло. — Быстрее слезай! Пошли отсюда!

Яростный призыв на несколько секунд остался без ответа. Второй заозирался, словно ожидая увидеть выскочившего из-за ближайшего булыжника мрачную фигуру с надвинутым капюшоном на голове. Потная ладонь стискивала топорик на поясе, но разум понимал, что это бесполезно, обычной железякой колдуна не проймешь.

Нужно что-то убойное, например зачарованный меч. Во всех сказаниях так — герои убивали злодеев зачарованными мечами. Иной бы засомневался, кто в этой истории герой, а кто злодей. Но разбойники были твердо уверены, что они пострадавшая сторона, а магия всегда противна человеческой сущности. Значит они герои, а колдун злодей, и это не вызывало сомнений.

Правда изображать героя, идти и повергать зло в обличие закутанной в плащ темной фигуры, никто не торопился. Даже разведчиков назначили «добровольцами», вынудив вернуться под угрозой жестокой расправы.

Все это промелькнуло в голове второго разбойника, пока он в очередной раз озирался, боязливым взглядом мечась между каменными глыбами, пока наконец нервы не выдержали, и он не сделал осторожный шаг в сторону, собираясь бросить все и бежать. От товарища, от колдуна, от страшной башни. Но в этот момент сверху вновь прилетел голос:

— Кажется там что-то происходит.

— Где? — все же нашел в себе силы спросить разбойник внизу.

Фраза заставила замереть, переборов страх, проникший слишком глубоко внутрь. Но вторая половинка рассудка напомнила, что возвращение в одиночку Шорх и остальные члены банды не поймут, и дело закончится тем с чего началось — перерезанной глоткой. Он бы убежал и просто так, если бы не понимал, что одному в этих краях не выжить.

— Лезь сюда, — велели с вершины и даже для помощи протянули руку. Которую, тем не менее, второй разбойник не спешил принимать, вместо этого опасливо спросив:

— Зачем? — и следом уточнив: — Тебе и так все видно, расскажешь потом.

Но возражение не встретило понимания.

— Лезь говорю! — яростный шепот прозвучал чуть громче, и оба разведчика не сговариваясь замерли, прислушиваясь к окружающим звукам.

— Ну, — поторопил наблюдатель, убедившись, что никого кроме сверчков поблизости нет. Под вечер эти твари начинали вылезать из нор, разбавляя сгущающиеся сумерки непрерывным стрекотанием.

— Сейчас, сейчас, — поняв, что напарник не отстанет, второй разведчик вцепился в протянутую ладонь и потянул на себя, тем самым, чуть не свалив первого обратно на землю.

— Осторожней, придурок, — и вновь гневный шепот разлетелся по округе.

— Да заткнись ты, — неожиданно для самого себя осмелел разбойник внизу. Уровень страха превысил допустимые нормы, превратившись в назойливую тень, когда становится все равно.

Еще пару минут они шумно возились, пока первый поднимал второго наверх. Когда все закончилось, оба не сговариваясь посмотрели вниз. До земли оставалось больше двух метров, темнота медленно обступала холм, делая подножье плохо различимым. Оба одновременно подумали об одном и том же.

— Как бы ноги не сломать, когда будем спускаться, — пробурчал один, а второй мстительно добавил:

— Или не пришлось прыгать.

Идея забраться наверх теперь не казалась такой привлекательной.

Но дело сделано и обратной дороги нет. Либо они наблюдают за башней, либо Шорх и остальные члены банды достанут ржавые ножи и вскроют им глотки.

Когда устроились, второй заговорил, будто продолжая прерванный разговор, впрочем, так оно и было.

— Говорю тебе, владыки Старой Империи вернулись, все они были могучими колдунами. Когда пришла беда и все начало рушиться, самые сильные заснули, а сейчас проснулись, и приперлись к себе домой. А тут мы. Вот они и взбесились, — горячий шепот бил прямо в ухо, первый дернул головой, отодвигаясь.

— Ну да, только вот другой не был колдуном, — возразил он. — Он из арбалета стрелял, я видел.

— Ну и что? Может он слуга колдуна, — нашелся с ответом боязливый.

На это возразить первый разведчик не смог, с его стороны послышалось угрюмое сопение. Наконец не найдя аргументов, он яростно буркнул:

— Да заткнись ты со своими сказками. «Владыки Старой Империи», — передразнил он. — Меньше надо верить во всякую чушь. Как один из них мог вернуться, если Империя крокнулась невесть сколько веков назад? Да они все давно подохли за это время.

— Погрузились в колдовской сон, — вякнул второй и получил заслуженный подзатыльник.

— Заткнись! Хватит нести бред. Думаешь Шорх будет слушать твою болтовню, когда спросит за тайник? Нет, он прикажет засунуть язык в задницу и идти искать проклятые деньги, которые сам, дебил, потерял, — на этом месте первый разведчик осекся, покосившись на напарника, не донесет ли за ругань в сторону лидера. Однако тот вытаращился на башню, едва не раскрыв от изумления рот.

— Что это?

Первый перевел взгляд на вершину холма и замер с отвисшей челюстью. В сгущающихся сумерках башня казалась громадой, нависающей над окрестностями темным исполином. Причудливая конструкция на крыше придавала древнему сооружению еще более мистический вид. Именно там, на самом верху начало происходить что-то странное.

— Что это? — повторил второй, более эмоциональный разбойник. И первый нехотя сквозь зубы процедил:

— Магия.

Слово прозвучало как проклятье. Но оно полностью описало происходящее. На вершине старинной башни возникло мерцание. Сначала в форме небольших искорок ярко-синего цвета, похожих на отдельные искры из стреляющего костра. Затем они разрослись, стали плотнее, образуя отдельные сгустки сияющей плазмы. Разбойники не знали этого слова, но если бы знали, описали увиденное именно так.

Мерцание разрасталось. Отсветы коснулись нависших над башней туч, выглядевшими мрачными, как предзнаменование надвигающейся грозы.

— Надо уходить, — непослушными губами произнес второй разбойник.

И первый в этот раз был с ним согласен. Происходило нечто странное, далекое для их понимания.

Магия. Это слово объясняло все.

Синий свет превратился в насыщенно фиолетовый, выглядевший особо зловеще на фоне низких тяжелых туч. Мерцание усиливалось, пока вдруг из центра башни в небо не ударил столб лилового цвета. Облака озарились сиреневым.

— Боги, — выдохнул второй разбойник, хватаясь за оберег на груди.

Второй в ответ разразился тихими ругательствами, ошарашенными глазами наблюдая, как небо меняет цвет.

Скопления облаков закрутило круговерть вокруг столба фиолетового света. В какой-то момент свечение стало настолько нестерпимым, что заставило прищуриться. В этот момент башню словно высветило изнутри лиловым сиянием. Каменная кладка огромного сооружения на мгновение стала прозрачной.

Зрелище оказалось столь ошеломляющим, что разведчики не выдержали. Чтобы не происходило внутри древней башни, это стало последней каплей. Не сговариваясь оба бросились вниз, не заметив, как спустились с валуна.

Пусть Шорх сам туда лезет, если хочет, с них достаточно. Владыки Старой империи, обычный колдун или нет, но связываться с тем, кто способен устраивать подобные светопреставления разбойники не желали.

* * *

Понимание, что ритуал идет не так, пришло на половине пути. Перед этим подготовка затянулась, мощный энергетический фон вынудил внести коррективы в изначальную схему, что потребовало дополнительного времени. Начало пришлось перенести ближе к вечеру.

Сначала все шло стандартно, точно по описанию в книге Основ. Сумеречный Круг налился силой, место для нового заклинания зажглось сиреневым светом, показывая готовность принять в свой контур плетение. В голове уже мелькали мысли, как опробовать новые чары, когда процесс вдруг пошел вразнос.

Я стоял в центре пентаграммы и хорошо видел с чего все началось. Знаки по периметру вспыхнули, по выложенным в камне линиям пронеслись искры света. Синего, как источник одного из главных ингредиентов. И стало понятно, что явилось изначальной причиной пошедшего не по плану обряда.

Не стоило использовать извлеченные из трубочек синие нити. Их применяли здесь раньше, и скрытые от посторонних глаз энергетические конструкты откликнулись на появление «старых друзей», существенно расширив поток вливающейся в контур пентаграммы энергии.

Это было похоже, будто кто-то открыл запирающий шлюз, энергии хлынуло столько, что защитные линии не выдержали, вместо барьера став для силы проводником. Энергия пребывала и не заканчивалась. Сначала накрыла первый этаж, затем второй и рванула на третий, пока не вернулась обратно, ударив мощным потоком в изначальный исток, послуживший началом для ритуала — меня.

Тело тряхнуло, как от удара миллиона вольт открытой энергии. На секунду показалось, что душа покинула физическую оболочку, зависнув в центре башни, точно между первым и вторым ярусом. Накатило дежавю. Когда заработал Обелиск в заброшенном форте на несколько мгновений открыв Путь Тонких Путей, было похожее ощущение. Я словно увидел себя со стороны, повисшим над центром гигантской пентаграммы, выложенной камнем на полу башни.

Вокруг бушевал энергетический шторм. Других слов для описания не находилось. Хуже того, он проходил через меня, и синие потоки энергии окрашивались в насыщенно лиловый под влиянием продолжавшего сверкать перед мысленным взором Сумеречного Круга.

Это было одновременно завораживающее и страшно. Никто не мог сказать к чему приведет такой поток энергии. Это был целый океан безостановочно вливающийся и выходящий наружу в измененном виде магической силы. Но как он изменял себя, так же он изменял и меня, и это вызывало опаску.

В какой-то миг тело приподняло над землей, руки раскинулись в стороны, капюшон слетел, из глаз лился сиреневый свет, в тон бушующей вокруг энергии. Организм пронзило миллиардами разрядов, но это не вызвало боль, наоборот появилось ощущение бесконечного наслаждения, я ощутил себя всемогущим. Мощь собранной энергии магического фона сконцентрировалась и превратилась в сверкающий столб фиолетового света, ударившего в небеса.

Висящие низко тучи темными изломанными линиями откликнулись на вторжение, сворачиваясь в спираль. Поток энергии усиливался, создавая вокруг бешенный круговорот. Я ощутил себя стоящим в центре гигантского смерча. Долгие века она скапливалась в этом месте и наконец получила возможность вырваться наружу, использовав заклинателя и пентаграмму, как врата.

Лиловые электрические разряды били во все стороны, превращались в лианы, ползали по каменным стенам башни подобно живым змеям. Скручивались в спирали, переходили в иные непонятые формы и вновь проникали в меня, проходили сквозь, изменяя и создавая новые связи в изменившейся энергетической матрице.

Сумеречный Круг уже не сиял, а бил бешенным сиреневым светом. Бушующая вокруг энергия меняла его и вместе с ним меняла меня, наделяя другими свойствами. Я пытался совладать с творящимися вокруг безумием, но понял, что процесс пошел вразнос и осталось лишь одно — постараться не потеряться в бурных потоках энергии.

Напор усиливался, перейдя на очередную ступень. Каменные стены башни будто высветило изнутри лиловым, как рентгеном. На секунду показалось, что они потеряли материальность, став призрачными конструктами. Железная решетка наверху засверкала и начала осыпаться черным прахом, не выдержав проходящие через нее потоки энергии. Металл и камень превращались в зернистую пыль.

Нильс тоже не выдержал. Просидевший с начала ритуала у стены следопыт все это время медленно отползал назад, пока не очутился у самого входа в башню. Когда стены высветило насквозь он уже не смог сдержаться и выкатился наружу со связанными за рукой руками.

В отличие от него, я никуда уйти не мог, только наблюдать за творящимся вокруг безумием. К счастью, строители башни в свое время хорошо постарались, пентаграмма была выстроена в точном соответствии с канонами защитных формул, принятых в Имперской Коллегии магов.

Энергия бушевала, но она оставалась в строго заданных рамках, не разнося вокруг все подряд, концентрируясь в форме столба света. Если бы не рисунок на каменных плитах, скорее всего произошел бы неконтролируемый выброс и все закончилось гигантским взрывом, разметавшим башню по окрестностям.

А Сумеречный Круг все сиял нестерпимым светом, а потом вдруг начал плавиться, потек как воск, меняя привычные очертания, приобретая новые. Форма круга не изменилась, даже наполнение осталось прежним, но в центре появилась сфера, которой не было раньше. Она походила на знак для очередного заклятья, но имела куда больший размер.

Символ «Щита» тоже претерпел изменение, его словно разделило на две части, в каждой знак не похожий на другой. Стало понятно, что классическая Основа под воздействием бушующих вокруг энергетических бурь стала иной, чем изначально планировалось.

А затем проклятая башня все же начала рушиться. Огромные глыбы падали, вдребезги разбивая перекрытия между этажами, коверкая пол, а вместе с ним и рисунок пентаграммы.

Грохот камнепада бил по ушам. Фиолетовый свет залил пространство вокруг, последнее что помню — падение с высоты, удар головой и ощущение, как кто-то сильно дергает за край плаща, вытаскивая из-под сыпавшихся сверху камней. Дальше пришла темнота.

Глава 6

Рассвет заалел на краю горизонта. Солнце еще не показалось, но уже готовилось выйти во всей красе, знаменуя начало раннего утра. Прохлада воздуха заставляла ежиться, придвигаясь ближе к кострищу, а туманная дымка лениво стелилась над землей, скрывая стебли пожухлой травы.

Нильс поежился. Собранный в спешке сущняк подходил к концу, огонь едва тлел, почти не давая тепла. Взгляд следопыта метнулся к вершине соседнего холма, где еще вчера стояла огромная башня, теперь там руины. Каменные обломки разбросаны, на многих следы подпалин и черных проплешин. Некоторые расколоты на мелкие части, что вызывает особую дрожь. Нужна серьезная сила, чтобы разломать подобные блоки, да и вообще разрушить такое сооружение. Имперцы строили основательно и знали толк в защитных постройках.

Из груди вырвался вздох. Взгляд от развалин метнулся к лежащему на другой стороне костра человеку. Лицо оставалось спокойным, словно тот спал, но следопыт понимал, что это не может быть обычным сном — не после случившегося, и теперь гадал, сколько пролежит без сознания заклинатель, устроивший разгром древней башни, простоявшей с имперских времен, но не выдержавшей посещение одного не совсем обычного человека. Да и человека ли?

Нильсу многое пришлось повидать в своей жизни, поездить по свету, но даже в самых кошмарных видениях, но не мог представить подобного, что произошло сегодня ночью. Это был ужас, когда сознание затапливает страх, а единственное на что готов реагировать разум — паника с желанием сбежать как можно подальше. Он до сих пор не мог сказать, что заставило вернуться обратно. И не только подойти к башне, но и вновь зайти внутрь, когда та начала рушиться, чтобы вытащить колдуна, за которым он столько недель следил.

Губы изогнулись в кривой усмешке. Какая ирония, сначала Нильс пытался его ограбить и едва не убил, а затем спас, вытаскивая из-под падающих обломков, рискуя жизнью. Поступок глупый, необъяснимый с точки зрения логики. Но сделанный, потому что по-другому в тот момент по-другому было нельзя.

— Идиот, — следопыт ругнулся.

Глаза метнулись к сложенным неподалеку сумкам. Тем самым, что принадлежали заклинателю, несущие в себе столь ценные книги, что за них некоторые без сомнений убьют. Там же лежал и кристалл — Камень Душ, магическая реликвия, за которой Нильс охотился уже долгое время, стоящий баснословное состояние.

По уму, надо забрать все и бежать, так бы поступил любой на его месте. Самые жестокие и беспринципные еще бы сунули кинжал под ребра бессознательному колдуну, чтобы когда очнется, не отправился в погоню за своим добром и местью вору. Самые умные сбежали бы еще ночью и вообще не возвращались назад, спасая страшного заклинателя.

Вместо этого Нильс сначала сунулся в башню, затем оттащил спасенного мага подальше, а после пол ночи гонялся за лошадьми, сбежавшими после начавшегося светопреставления. И теперь сидел у костра, дожидаясь, когда колдун придет в себя.

Глупое, дурацкое поведение. Узнай кто из знакомых — рассмеялся бы в лицо, обозвав идиотом, и оказался бы прав, на это нечего возразить. И тем не менее оставался на месте, потому что в какой-то момент начал действовать, подчиняясь инстинкту, отодвинув разум на второй план.

Он не знал точно откуда, но был твердо уверен, что прибранные к рукам книги и могущественный артефакт не помогут исполнить давнюю мечту — стать магом. Настоящим, умеющим творить истинное волшебство, а не показывать дешевые фокусы на ярмарке, приводя в восторг публику, состоящую из обычных людей, а значит ничего не понимающих в настоящей магии. Этим он увлекался в детстве, пока не понял, что балаганные трюки — лишь жалкая пародия на реальные заклинания, не имеющие отношению к истинному волшебству.

Все началось много лет назад. Нильс вырос в простом рыбацком поселке, где не знают другой жизни, не связанной с ежедневным выходом в море. Из поколения в поколение отцы передавали детям секреты ремесла, чтобы те со временем занимали их место, добывая из морских пучин пропитание для семьи.

Нильса ждала такая же судьба, и до семи лет она не казалась глупому мальчишке чем-то плохим. Все вокруг так жили, а значит это нормально. Так рассуждал в то время он, и это выглядело естественным.

Все изменил один случай. В месте, где находился рыбацкий поселок, раз в десять лет происходил особенно мощный отлив. Вода уходила далеко от берега, обнажая дно на многие метры. Никто не знал с чем это связано, но еще старики говорили, что так было с давних времен, о чем ведали их отцы и деды, а тем в свою очередь передавали их предки.

Никто не знал, почему происходило это явление, да и особо это никого не заботило. Отлив длился всего пару дней, а потом все приходило в норму, вода возвращалась и все становилось, как раньше.

Именно в один из таких отливов произошло событие, изменившее жизнь тогда еще малолетнего Нильса. Когда вода ушла, стайка ребятишек из рыбацкого поселка бросилась играть и бегать по недавнему дну. Они собирали ракушки, разные вещи, принесенные к берегу морем, бегали и дурачились. Пока один из мальчишек не наткнулся на необычный камень. Он был плоский, большой, нес на себе странные письмена. На его поверхности торчали два столбика с разных сторон. Даже не столбики, а обрубки, обломанные у основания.

Когда Нильс увидел необычный камень, то сразу почувствовал смутное беспокойство. Тогда он еще не понимал, что происходит, что его неразвитый дар реагирует на проявление магии. И не мог предупредить остальных детей держаться от таинственной каменной штуки подальше.

Желая показать удаль, один из парней постарше взобрался на диковинную каменную плиту. Сделал шаг, пройдя между огрызками столбов и… исчез. Это оказалось столь неожиданным, что в первые мгновение никто не понял, что произошло. Многие подумали, что парень просто спрыгнул с другой стороны. И только Нильс догадался, что случилось нечто ужасное, потому что в момент исчезновения ощутил необычное чувство, реагируя на всплеск магии, невидимой для простых человеческих глаз.

Когда о случившемся рассказали взрослым, те отругали детей, думая, что их дурачат. Однако пропавшего мальчика так и не нашли, а камень лежал в указанном месте. К нему запретили подходить, опасаясь древнего колдовства. Потом вода вернулась, и каменная плита с письменами скрылась. До сих пор Нильс не знал, принесло ли загадочные камень во время отлива, или же он всегда лежал там — на дне, всего в сотне метрах от берега.

Много позже, узнав об имперских Обелисках, он думал, что исчезнувший в тот раз мальчик, прошел как раз через один из таких древних механизмов, сработавших на присутствие живого существа. Но от теории пришлось отказаться, потому что в описании четко указывалось, что для путешествий через Обелиски требовалась Метка Тонких Путей. Которой разумеется не могло быть у простого мальчишки из рыбацкого поселения.

Он так и не разгадал эту загадку, зато тот случай круто изменил его жизнь. Нильс не пошел по пути родителей, не стал рыбаком, вместо этого сбежав из дома в пятнадцать, в попытках найти свой собственный путь.

Потом были долгие годы поисков и скитаний, полные, как успехов, так и разочарований. В конце концов ему пришлось признать, что дорога мага не для него, и что необходимо как-то устраиваться в жизни. Так он стал охотником за древними вещами и редкостями. Благодаря полученным ранее знаниям, у него получилось стать одним из лучших в своем ремесле, и Камень Душ должен был стать венцом его карьеры. Но тут случился странный колдун, невероятно могущественный, заставший старую мечту вспыхнуть с новой силой.

Нильс вновь посмотрел на лежащего колдуна, от фигуры в темном плаще даже в бессознательном состоянии веяло злой силой. Жестокий и безжалостный, со стальной волей, способной сломить любую преграду, не признающей ничего, кроме своей цели, идущей до конца невзирая на сопротивление всего мира. Именно о таких магах-заклинателях времен Старой Империи рассказывали древние хроники. Они стояли на особом счету даже в Коллегии. Поговаривали, именно они устроили мятеж, приведший к падению Империи, не желая больше исполнять приказы чиновничьих крыс из императорской канцелярии.

Правда это или нет, никто не знал, Империя разрушилась слишком быстро. Но лично Нильс думал, что к падению привели сразу несколько факторов, начиная от недовольства сильнейших заклинателей из Коллегии и заканчивая амбициями властолюбивых наместников, желавших править лично, превратившие бывшие провинции в королевства.

— И всему пришел конец, — пробормотал Нильс и поворошил прутиком погасший костер. Следовало подкинуть дров, но вокруг не осталось даже мелкого хвороста. Светало, в любой момент к башне могли заявится ее бывшие обитатели. Без колдуна справится в одиночку с разбойниками не было шансов.

Мелькнула мысль взвалить бессознательное тело на лошадь, перекинув через седло, чтобы уехать подальше, но он не знал в каком состоянии находился маг с точки зрения внутренних повреждений. Может его нельзя двигать, Нильсу уже приходилось видеть, как раненные после такого умирали от внутреннего кровотечения.

Но и сидеть на месте, ожидая появления мародеров глупо. Скоро станет светло, и даже с большого расстояния можно будет увидеть разрушенный остов башни. После этого разбойники наверняка не выдержат и подберутся поближе, понаблюдать, что случилось. Близко подходить не станут, поостерегутся. Но в конечном итоге обязательно заметят импровизированные лагерь с костром и двумя стреноженными лошадьми, и подойдя ближе поймут, что колдун без сознания.

Что произойдет дальше оставалось лишь гадать. Либо бандиты удовольствуются пассивным наблюдением — во что совершенно не верилось. Либо попытаются атаковать, воспользовавшись бессознательным состоянием колдуна.

Лично Нильс ставил на второй вариант и потому усиленно размышлял, что делать дальше. Оставаться на месте становилось все опаснее и поездка заклинателя, перекинутым через седло, уже не выглядела чрезмерной.

К счастью, когда следопыт уже решил приступать к делу, собирая вещи, колдун вдруг вздрогнул и открыл глаза, уставившись на спасителя тяжелым взглядом.

* * *

Тело ломит, как после сильных перегрузок, каждая мышца болит, конечности налиты тяжестью, в голове туман, мысли ускользают, как тени. Сколько продлилось это состояние трудно сказать, но в конечном итоге разум начал постепенно проясняться.

Думать было сложно, первые мгновение даже не мог осознать себя, и что хуже — вспомнить свое имя. Кто я? Где я? Эти вопросы скользили в сознании подобно легким дуновением ветра. В какой-то момент стало легче, и я вспомнил: себя, прошлую жизнь, перенос, другой мир, разрушенный форт и все события, последовавшие за этим. Они обрушились подобно водопаду, и осознавшая себя личность на несколько секунд захлебнулась в воспоминаниях, перепутанных с отрезками памяти давно умершего Га-Хора.

Это было странное ощущение, когда твою жизнь будто нарезали слоями, перемешали и сбросили сверху, позволив упасть, как придется. Я даже заблудился в памяти, не зная, какая принадлежит прежнему я, а какая совершенно иной личности — тени, оставшейся доживать век в заброшенном форте.

Но все рано или поздно подходит к концу, удалось и мне справиться с бардаком в голове, ощутив себя прежним. Мысли выстраивались в четком порядке, холодном сосредоточении, присущим адептам мар-шааг.

И сразу на ум пришли последние мгновения пошедшего не по плану ритуала. Проклятые синие нити. Они все же сыграли свою роль, став ключом для открытия врат в магическом фоне, откуда хлынул безудержный поток свободной энергии, накопленный в башне за последнюю половину тысячи лет. Не знаю, что делало это сооружение в прежние времена, но с ролью невольного накопителя она справилась отлично.

Я считал, что внес достаточные коррективы в проводимый обряд, но даже не представлял объемов свободной энергии. Ее оказалось так много, что пентаграмма в конечном итоге не выдержала. Произошел чудовищный по силе выброс, закончившийся разрушением башни.

Вот что бывает, когда не учитываешь все детали, вплоть до мельчайших. И все пошло наперекосяк. Хотя… смотря с какой стороны посмотреть. Ритуал все-таки завершился, я жив, новое заклинание заняло свое место.

Но без последствий все же не обошлось. Сумеречный Круг изменился.

Я вызвал его усилием воли, и он послушно повис перед мысленным взором, переливаясь лиловым свечением. Первое что бросилось в глаза — пустое место в центре, похожее на ячейку для заклятья, но гораздо больших размеров.

Что это, место для еще одного заклинания? Чутье подсказывало, что нет. Стоило об этом подумать, как в голове всплыло:

«Центр — это средоточие. Средоточие — это источник. Источник любой магии сам заклинатель. Все остальное лишь инструмент».

Похоже Га-Хор в прошлой жизни либо лично встречался с чем-то подобным, либо читал описание похожих случаев, и теперь подсказывал, пользуясь старыми знаниями. «Средоточие» — не заклинание в чистом виде, а нечто другое, оказывающее комплексное воздействие на самого заклинателя.

Сила, скорость, выносливость, рефлексы, размер энергетической оболочки — области влияния разнообразны. Если потратить небольшое состояние, то при удаче можно добиться эффектов, сопоставимых с действием дорогостоящих алхимических зелий. А если вложить еще одну гору золота — то результаты внесенных изменений можно зафиксировать, сделав постоянными.

Но опять же, все это требовало весьма специфических ритуалов и компонентов. Поэтому на данный момент выгоды от приобретения никакой. Только потенциал, требующий развития.

Сам Сумеречный Круг тоже изменился, налился силой, сиял, наполненной энергией под завязку. Но главное работал. Больше того, заклятья получили усиление. Не скакнули на один уровень — к сожалению без соответствующих ингредиентов и ритуалов это невозможно, именно они дают новые свойства, — но значительно прибавили в изначальных параметрах. «Кинжал-коготь» бил сильней, «Туман» накрывал гораздо большую площадь. «Пламя» создавало более плотный файерболл, способный прожечь не самые лучшие доспехи.

Приятный маленький бонус за пережитое безумие.

Что касается новичка, символ «Щита» разделился наискосок на две части. В одной сверкало и переливалось фиолетовым обозначение «Щита», как и задумывалось. А вот в другой обнаружилось нечто незнакомое. Не сразу сообразил, что это другое заклинание, и что избыток энергии повлиял на изначальную ключ-схему из книги Основ, разделив ее на две половинки. Это было необычно, но кажется не несло вреда. Знать бы еще, что означает второй символ.

Стоило об этом подумать, как из глубин подсознание всплыло определение — «Молот», заклинание, основанное на сжатых воздушных ударах, невидимый таран, бьющий вперед с дикой силой.

Похоже оба этих плетения имели общие корни, что позволило расщепить исходный ключ-код Основы на две близкородственные части. Таким образом, вместо одного я получил два заклинания, что не могло не радовать.

Что касается внутренней энергетики, то вторжение больших потоков энергии повлияли на базовый уровень энергетического резерва. Не знаю, как не выжгло всю нервную систему к чертям, заодно прожарив всю тушку до уровня хорошо запеченного кролика, но полученная трансформация так же не вызывала протестов.

Как говорится: все что не убивает, делает нас сильнее. В моем случае, значительно улучшает исходное состояние.

Ладно, со всем этим можно разобраться и позже. А сейчас пора просыпаться.

Глава 7

Я поднял тяжелый взгляд на сидящего напротив Нильса. Между нами медленно тлел погасший костер. Судя по освещению, едва наступило ранее утро. Было прохладно, но не холодно.

Следопыт сидел неподвижно, настороженно следя за каждым моим движением. Заметив осознанность в моих глазах, медленно поднял руку, указывая на костер:

— Хворост закончился, — проронил и замер в ожидании, наблюдая за реакцией.

Он боялся меня больше прежнего. Неудивительно, после устроенного я и сам себя начал опасаться. То, что произошло, было не под силу обычному человеку, и даже магу. Случившееся лежало за пределами обычных способностей. Я не только удержал чертов поток, но и сумел перенаправить его в безопасное русло. Но главное, после этого выжил, и даже приобрел больше, чем имел изначально, хотя должен был сдохнуть на середине пошедшего не по плану ритуала.

— У вас глаза до сих пор светятся, — осторожно заметил парень.

Да, это возможно, энергия все еще бурлила внутри, требуя выхода. Ее действительно оказалось слишком много, большая часть ушла через разрушение башни, но что-то осталось, подпитывая энергетическую оболочку изнутри, напоминая не до конца заглушенный реактор.

— Почему не ушел? — спросил я, хотя кажется догадывался об ответе.

Когда очнулся, успел мельком оглядеться. Лошади стреножены, сумки не тронуты, свалены в кучу. Спорю на что угодно, книги на месте, как и кристалл — Камень Душ.

— А следовало? — вопросом на вопрос дерзко ответил следопыт.

Кажется, до сих пор сомневался в принятом решении. Похвально. У парня есть мозги, понимает, что это возможно не самый умный его поступок. Другой бы свалил, и может поступил правильно.

— Тебе решать, — я пожал плечами. Точнее едва заметно дернул, до сих пор ощущая во всем теле ломоту. Здорово меня приложило. Воздействие шло изнутри, подвергая организм колоссальным нагрузкам. Проклятый магический фон, неплохо в свое время его накачали. Интересно, чем же занимались здесь имперские маги и какие цели преследовали?

Взгляд метнулся к вершине холма. В дымке утреннего тумана развалины башни выглядели таинственными руинами, которым тысячи лет. И не скажешь, что древнее сооружение разнесло по кусочкам только вчера.

— Неплохо, — я оценил деяние рук своих.

Нильс пробормотал под нос что-то неразборчивое.

— Что? — я повернулся к нему.

— Я говорю, разбойники могут вернуться, — четко произнес парень, хотя могу поклясться, перед этим он сказал нечто другое. Ругательное, просившееся на язык при виде превращенную в развалины имперскую башню. Она тут простояла черт знает сколько веков, пока не пришел я и не собрался провести ритуал для изучения нового заклятья.

— А ты бы вернулся, увидев это? — спросил я, отвечая на замечание, и кивнул на вершину холма.

Нильс неопределенно дернул плечом, посмотрел в указанном направлении, потом вновь взглянул на меня, успев бросить по сторонам настороженный взгляд.

— Теперь думаю вряд ли, — произнес он.

Намекал на меня, пришедшего в себя. Увидев разгромленную по камешку башню, а главное виновника рядом, ни один мародер в здравом уме сюда не сунется, побоится.

Выглядело логично, и я не стал спорить, вместо этого сказав:

— Хочу есть, — голос прозвучал глухо.

Нильс кивнул, указав на сумки.

— Есть сало, головка лука, немного вяленого мяса и хлеб.

Я покачал головой.

— Мне надо что-нибудь более основательное.

Снова пожатие плеч со стороны следопыта, следом кивок в этот раз на костер.

— Дрова закончились, а собирать… — он не договорил, повернулся в сторону видневшейся вдалеке полоске леса, даже верхом до нее добираться не один час.

Оценив расстояние, я отрицательно качнул головой. Пока не до путешествий. После пережитых потрясений организму требовался отдых, и обязательно пища. Это чувствовалось каждой клеточкой тела. Энергия, конечно, хорошо, но надо что-нибудь более существенное, желательно из материального мира. Питаться магией я пока не умею.

— У стены лежало несколько вязанок дров, — вспомнил я и велел: — Посмотри в развалинах, может что-нибудь осталось.

Нильс поглядел в сторону холма.

— Идти туда? Вы же сами говорили, что там опасно. Пожухлая трава, магия и все такое.

— Уже нет, — успокоил я. — Вся магия вышла. Теперь тут не опаснее, чем в других местах. Концентрация энергии не выше обычных значений.

Следопыт задумался, мысленно смирившись, что идти придется, но все еще колеблясь. Пришлось поторопить.

— Чем быстрее пойдешь, тем быстрее вернешься. Не задерживай процесс готовки, или сам не хочешь есть?

Судя по лицу, он бы с удовольствием ограничился салом, луком и хлебом, но сидя в седле, удаляясь от проклятого места. Разнесенная по камушкам древняя башня внушала страх с желанием держаться подальше. Но сделать это он мог только один, видя, что никуда уезжать я не собираюсь. А если начал что-то делать, то делай до конца, включая спасение упрямого колдуна.

— Хорошо, я схожу, — Нильс плавно поднялся, демонстрируя пластику опытного лазутчика.

Перед тем как уйти, он достал из седельной сумки баклажку с вином.

— Разбавленное, — предупредил, протягивая через окончательно погасший костер.

— Сойдет, — буркнул я, принимая подарок.

Глоток вина сейчас действительно не повредит.

Когда фигура в коричнево-зеленой одежде скрылась между валунов, я занялся внутренней инвентаризацией.

Самочувствие — на троечку. Общее состояние — вроде нормально, если не считать голода, но все равно ощущаю себя разбитым. Мышцы болят, суставы ноют, будто всю ночь разгружал вагоны. Разум прояснился, больше никакой путаницы. Это плюс. Что касается остального, то полагаю нужно время, чтобы прийти в себя.

Особое внимание Сумеречному Кругу. Здесь изменения кардинальные. Появление в центре новой ячейки — «Средоточия» вызвало опаску. Непонятно чего от него ожидать. То есть, ясно конечно, что через него можно воздействовать на тело, внося коррективы. Но если что-то пойдет не так? Последствия могут оказаться разнообразными, от появления рогов на голове до выращенных дополнительных конечностей. Черт его знает, как эта штука работает. Становится мутантом не хотелось.

— Надо бы поискать информацию об этом, — задумчиво проронил я, переводя внимания со Средоточия на остальные заклятья.

«Коготь» — все так же первый ранг, но усилился.

Я вытянул руку в сторону ближайшего булыжника и активировал чары. Сверкнуло, на гладкой поверхности появился глубокий разрез. Недурно, может даже пробьет не самые хорошие доспехи. По крайней мере, кольчугу точно должен вспороть.

«Туман» — ранг второй, тоже усиленный.

Щелчок пальцев, и мысленно отмеченная площадка между двумя большими валунами накрыло плотной молочной пеленой. Она брызнула из ниоткуда, моментально накрыв выбранную область. Площадь поражения увеличилась процентов на двадцать, степень кислотности скорее всего тоже. Идти проверять было лень.

«Пламя» — первый ранг, так же получил усиление.

Я вытянул руку, активируя заклинание. Над ладонью заплясал сгусток фиолетового огня. Визуально он не изменился, но чутье подсказывало, что теперь файерболл может прожечь не только ткани и дерево, но и металл. При удаче разумеется. В плазменный шар, сжигающий перед собой все подряд, он пока что не превратился. А жаль. И размер бы побольше. Перед глазами мелькнула картина, как протуберанец фиолетового огня скашивает шеренги закованных в сталь воинов. Выглядело эпично.

Ладно, хватит мечтать. Я метнул файерболл и оценил степень нанесенных повреждений на скалистой поверхности. Выглядело неплохо, оплавило камень на пять баллов из десяти. Не идеал, но стремление чувствуется.

Теперь к новым приобретением.

«Щит» — первый уровень, сразу усиленный. Проверить эффективность пока затруднительно, только посмотреть, как работает. Я активировал символ. Первую секунду показалось, что ничего не произошло, затем глаз разглядел легкое подрагивание воздуха на расстоянии полуметра перед собой.

Хмм… вытянул руку, попробовал продавить. Показалось будто толкаю упругую пленку. Рябь имела форму полусферы и охватывала спереди и с боков.

Интересно, а если отойти? Я сделал шаг назад. Пленка послушно переместилась. Значит привязка не локальная, а фактическая, к создателю. Это хорошо. Но тогда почему не окружает со всех сторон? Или это только на первом уровне? Я повернулся влево, вправо, следя, как едва заметная воздушная рябь послушно меняет положение. При каждой перемене закрывало только переднюю полусферу. То есть, болт в затылок или под лопатку в спину получить все же можно. Плохо. С другой стороны, глупо ожидать, что сразу получится идеальная защита.

— Ладно, черт с ней, доработаем, — пробормотал я, вспоминая порядок развития «Щита» в книге Основ. Кажется, там не нужны особенно редкие ингредиенты, но даже их у меня сейчас нет. Придется подождать.

Дальше еще один новичок — «Молот». Тоже первый ранг и тоже сразу усиленный. Символ делил место в одной ячейке со «Щитом», поделенный наискосок пополам. Как и «Щит», его я тоже еще не применял.

Взгляд нашел неподалеку валун. В рассветных сумерках выглядит темной глыбой, несокрушимой и мощной. Высота по грудь, чтобы обхватить не хватит одного человека. Достойная цель для проверки.

— Посмотрим

Вытянутая рука ощутила толчок. Значок заклинания мигнул и погас. Валун вздрогнул, но не сдвинулся с места. Трава у подножья на секунду склонилась, как от порыва сильного ветра. Больше никаких проявлений не последовало.

Хиловато. Хотя, с другой стороны, чего ожидать от первого ранга? Что здоровая каменюка улетит за горизонт? Вздрогнула, уже хорошо, показала, что заклинание действует. Валуны им не валить, зато сбить с ног, заставляя катиться по земле обычного человека можно.

При условии конечно, что он не будет закован в цельный доспех. Такого первым рангом не сдвинуть.

— Всегда есть подвох, — вздохнул я, но скорее одобрительно. Большего не ждал, то что срабатывает как нужно уже радость. После бурных потоков энергии, проходивших через Сумеречный Круг, заклинания вообще могли перестать функционировать. Или действовать не так, как изначально закладывалось создателями.

Осталось «Средоточие», проверить его пока невозможно. Нужна информация, нужны ингредиенты, нужен ритуал…

С развалин послышалось невнятное восклицание.

— Нашел? — я повысил голос.

— Да, — донеслось из обломков башни и спустя короткую паузу: — И не только дрова.

Между валунов показалась спускающаяся по склону фигура. Нильс шел упругой походкой, за левым плечом болталась связка хвороста — надо же, выжила после разрушения башни, — в правой руке следопыт удерживал кожаный мешочек.

— Что там? — спросил я, дождавшись пока он подойдет ближе, кивнув на мешочек.

— Часть высыпалась, пришлось собирать, — непонятно ответил парень. — Зато благодаря этому заметил, как блестят на камнях. Иначе ни за что бы не догадался.

Я нахмурился, о чем он черт возьми? Может пока скакал среди обломков поскользнулся и ударился головой? Что за бред он несет?

— Вот, — Нильс остановился, сбросив вязанку возле потухшего кострища. Права рука протянулась вперед, передавая мешочек.

Я уже догадался по форме, что внутри. Но все равно высыпал на ладонь. Многочисленные монеты разного достоинства засверкали в лучах медленно встающего солнца. Целая горсть: золото, серебро, медь, разных форм и размеров. У некоторых необычная чеканка, могущая поспорить с произведениями искусства по точности, другие более простые, с едва обработанными краями.

— Настоящая коллекция, — буркнул я, без особого интереса разглядывая небольшое состояние в своих руках. — Должно быть заначка наших приятелей мародеров.

Нильс кивнул.

— Я тоже об этом подумал, — сказал и застыл, нерешительно ожидая, что последует дальше.

Я на глазок отсыпал половину, вернул в мешочек и бросил следопыту. Вторую высыпал в свой кошель. Парень удивленно поймал подарок.

— Считай это наша общая добыча, — объяснил я свой поступок.

Следопыт медленно кивнул, принимая деньги, но ничего не сказал, хотя по лицу видно — в голове крутится рой вопросов. Наверняка так не принято поступать, в том смысле — не делить найденное поровну. В такой ситуации лидер большую часть оставляет себе, но мне плевать, я слишком устал, чтобы соблюдать неписанные правила. К тому же, вместе с векселем Торгового Дома Моранов и остатками наличности у меня около ста двадцати монет золотом. С полученным сейчас — не меньше ста пятидесяти. Небольшое состояние по меркам обычных людей. Если особо не транжирить можно прожить несколько лет в городе.

— Кстати, ты не забыл, что за помощь в проведении ритуала должен сделать что-нибудь особенное? — проронил я, наблюдая, как Нильс убрав мешочек, достает из груды вещей небольшой котелок.

— Разве я не спас вам жизнь, вытащив из-под падающих обломков башни? — обернувшись спросил парень.

— Этим ты делал одолжение не мне, а себе, — хмыкнул я. — И не вздумай спорить, думаешь, я не понял, откуда проявленное благородство?

Крыть нечем, и Нильс передернул плечом, как бы говоря: да, все мы в первую очередь думаем о себе, а у вас разве не так?

Устраивать полемику, тем более философские диспуты я не собирался, неспешно тянул вино, закусывая кусочками вяленого мяса, размышляя о дальнейшем пути, глядя, как следопыт возиться у костра. Получалось неплохо, чувствовался опыт ночлега под открытым небом. Развести огонь, выбрать ветки потолще, соорудить треногу, набрать воды в котелок, подвесить над пламенем. Все быстро, четко, но без суеты.

Когда вода закипела в котелок отправилось пшено. Спустя какое-то время следом полетели кусочки сала, а уже потом толченые травки со специями. Варево получилось по походному специфическим, но сытным. К моменту как было готово окончательно рассвело. Стало тепло, и сброшенный с плеч плащ остался лежать на земле.

— Что касается упомянутого ранее, кажется я знаю, чем могу заплатить за помощь в проведении ритуала, — сказал Нильс, передавая мою порцию.

— Ну-ну, — промычал я, жадно набрасываясь на еду. Похлебка — а по сути каша с салом и специями, оказалась вполне ничего. Под разбавленное вино и с краюхой зачерствевшего ржаного хлеба и вовсе пища богов.

Поглядев, как ем, Нильс подождал, нарочито неспешно принявшись за свою порцию, одновременно говоря:

— Я знаю одно место, где могут находиться ценные магические артефакты. Думаю, вам будет интересно.

Информация заставила на секунду отвлечься от поглощения каши. С моей стороны последовал острый прищуренный взгляд.

— Если знаешь о таком месте, то почему сам туда не сходил раньше? — резонно осведомился я.

Нильс помедлил, лицо прорезала кривая усмешка.

— Все не так просто, в одиночку туда соваться опасно. А собирать отряд, значит привлекать к себе внимание. К тому же, нет уверенности, что даже с наемниками дело выгорит.

— То есть, место опасное, — сделал вывод я, после короткого размышления.

— Опасное, — подтвердил следопыт. — Но если удастся, то усилия многократно окупятся.

Стало интересно. Самую чуточку. Не думаю, что сидящий напротив парень попытается подставить, не после случившегося, но и развешивать уши, соглашаясь на все подряд, я не собирался. Время дорого, а за призрачными химерами можно гоняться до бесконечности.

— Давай подробности. Что там такого интересного в этом месте?

Нильс помедлил, убеждаясь, что полностью завладел вниманием, и принялся рассказывать…

Глава 8

И снова дождь. Моросит, медленно стекает по луке седла, по накинутому на голову капюшону, делая плащ тяжелым, как свинцовые одеяния. Небо хмурое, без просвета. Злой ветер бьет в лицо, принося с собой мерзкие капли. Холодно. Промокшая насквозь одежда сковывает движение, изредка тело начинает бить дрожь, вызывая мысли о простудных заболеваниях.

Но даже при такой мерзкой погоде и настроении идет отработка полученных заклинаний до идеального исполнения. Не потому что, кто-то заставляет, стоя за спиной с занесенным мечом, а потому что этого требует внутренняя суть адепта учения, зародившегося на заре веков. Раз за разом, повторяя, добиваясь совершенства даже такой мелочи, как активация Сумеречного Круга.

И падали на землю срезанные «Когтем» ветки редких кустарников, и брызгала во все стороны молочная муть, и вгрызались с шипением в мокрую землю файерболлы, гаснув всполохами фиолетового огня. И возникала перед глазами воздушная рябь активированного «Щита», и бороздила почву невидимая волна запущенного «Молота».

Моросящий дождь, холодный ветер — неважно, тренировка не заканчивалась, знаки заклятий вспыхивали и гасли, вновь наливались силой и снова шли в ход, потому что того требовали установки ревностного последователя древнего искусства пути духа.

Лес сменился степью, дорога погрязла в слякоти, лошади едва переступали ноги, утопая копытами в грязи, но каждая свободная минута уходила на освоение новых и старых заклятий, добиваясь полного слияния с магической сущностью. Точно так же, как пять веков назад поступал Га-Хор Куэль Ас-Аджар, впервые вступив на путь заклинателя.

— Вы практикуете мар-шааг. Только они с таким остервенением изнуряют себя невзирая на внешние обстоятельства, — проронил Нильс, большую часть дня молча наблюдая за моим поведением, не вмешиваясь. — Сейчас это редкость. Хотя конечно о древнем философском учении не забыли. Мар-шааг до сих пор пользуется популярностью, особенно среди знатных семейств.

Сказал и испытывающее взглянул. Лошадь следопыта шла слева, по бокам от дороги раскинулись заброшенные поля, и лишь на самом краю горизонта виднелось нечто напоминающее лес.

Я покосился на следопыта, но ничего не ответил. Знакомая история — заподозрил выходца из подобной семьи — аристократа с чередой благородных предков за спиной. Такое не удивляло, учитывая характерный акцент на старинном наречии, принятый среди высшей аристократии, чьи корни уходили во времена Старой империи.

Спорить бесполезно, как и убеждать в чем-либо, все равно не поверит. К тому же, уверен, когда Нильс ловил лошадей у разрушенной башни, несмотря на проявленную лояльность, в вещах моих он успел покопаться. Не для того, чтобы своровать, а просто посмотреть, утоляя любопытство, присущее любому человеку.

И наверняка наткнулся на меч, подобранный с тела барона Байхорлда. Меч, который обязательно вызовет вопросы, стоит на него внимательно посмотреть. Одно изображение герба чего стоит — обвивающая и грызущая клинок змея в обрамлении колючих веток терновника. Старинный символ, из времен эпохи империи.

— Говорят раньше это было одним из условий, вступления в Коллегию, — продолжил Нильс и стало понятно, что он не остановится.

Я поморщился. Из-под капюшона глухо донеслось:

— На твоем месте я бы лучше думал о том, как проникнуть в то место, не вызвав среди обитателей переполоха. Неохота устраивать бойню, прорываясь к заветному сундуку.

— Это не обязательно может быть сундук, — машинально ответил Нильс и задумался.

История, которую он рассказал у подножья разрушенной башни не отличалась подробностями. Около трех лет назад, занимаясь своей главной деятельностью — поиском и перепродажей магических артефактов, Нильс наткнулся на один интересный факт, в конечном итоге приведший его к общине неких религиозных фанатиков, занимающихся почти тем же, что и он — собиранием редких магических вещиц. Только в отличие от него, после они не продавали их на сторону, а оставляли себе, собирая своеобразную коллекцию.

У следопыта не получилось выяснить детали, в частности для чего странным культистам нужны колдовские артефакты, зато сумел узнать место их главного обитания. Даже подобрался туда, начал кружить неподалеку, прикидывая, как проникнуть внутрь.

После его что-то отвлекло, появились другие дела, несколько раз пытался возвращаться, но полноценно заняться интересным местом не получалось. К тому же, напрягла хорошая охрана, не уступающая в сноровке опытной дружине барона. Соваться в одиночку, все равно что подставляться под мечи и топоры. А остро заточенные железяки Нильс не любил, о чем поведал ранее.

— Ты уверен, что их там не больше полусотни? Может за прошедшее годы их число возросло? — проронил я, скользнув рассеянным взглядом по свинцовым тучам и непроглядному горизонту. Скверно, похоже ненастье надолго, а через несколько часов пора устраиваться на ночлег. Надеюсь за это время появится хоть какое-то строение, ночевать под дождем — то еще удовольствие.

— Я там был прошлым летом, и все оставалось так же, как и в предыдущие разы. Зачем чему-то меняться? — передернул плечами следопыт и последовал моему примеру, подняв глаза на грязно-серое небо. Лицо парня исказила гримаса раздражения, он тоже понял, что придется ночевать под открытым небом, и данная перспектива пришлась ему не по душе, дождь лил не переставая.

— Судя по твоим словам, они фанатики, могли изменить поведение просто потому что так велел их лидер. Мало ли что взбрело ему в голову, — справедливо заметил я. — Кстати, ты точно не знаешь, зачем они собирают магические артефакты? Дело это хлопотное, дорогое, требует много сил и времени, а главное денег. Таким просто так не начинают заниматься, если для этого нет веских причин.

Нильс покачал головой.

— Этого я не знаю, зато могу сказать, что занимаются они этим очень давно. Некоторые мои друзья среди торговцев древностями считают их постоянными клиентами на протяжении многих лет.

— И что, если о них знают, ни у кого не возникло мысли ограбить богатых клиентов? Или твои приятели для подобных дел слишком щепетильны?

Нильс усмехнулся.

— Конечно нет. В этой сфере крутится много народу, в том числе нечистого на руку, — он замолчал, и спустя паузу продолжил: — Я пытался выяснить не пробовал ли кто-нибудь влезть в убежище культистов, но ничего конкретного не разузнал. Думаю даже если что-то и было, то такое скрывают.

— Чтобы не отпугнуть других клиентов, — понимающее кивнул я. Логично, если разойдется молва, что очередного покупателя древностей ограбили, то к такому торговцу перестанут ходить. А круг это узкий, многие друг друга знают и не захотят терять постоянных покупателей.

Лучше доить корову каждый день, чем сразу пускать на мясо.

— Но я слышал одну вещь, — неожиданно продолжил Нильс, хотя казалось разговор завершен. — Один знакомый рассказывал, что лет пятнадцать назад, эти странные парни искали некую статую и предлагали за нее любые деньги. Тогда многие взбудоражились, потому что за статую предлагали плату чуть ли не по весу золотом.

— Статую? — я насторожился.

— Ага, — парень пожал плечами. — Только никто так и не понял какую именно, все быстро заглохло, и награда была отменена, — он замолчал и задумчиво добавил: — Должно быть нашли. Повезло кому-то.

Я сделал вид, что сказанное не заинтересовало, но внутри все вопило: — статуя! Не знаю почему, но я был уверен, что странные культисты искали не обычную каменное изваяние, а статую демоноподобных существ. Возможно, сработала интуиция, возможно повлияло то, что сам недавно видел такие, но внутри возникло убеждение, что религиозным фанатикам Нильса известно о нечеловеческой расе, затерявшейся в веках, чьими достижениями воспользовались маги Имперской Коллегии.

Нильс вдруг насторожился, и покосился в мою сторону. У засранца хорошо развито чутье, понял, что рассказ о статуях меня заинтересовал.

— Думаете, если они нашли эту статую, то поставили где-то на видном месте? Вроде алтаря, как в храмах? — осторожно осведомился он.

Я пожал плечами, с трудом двигаясь в промокшем насквозь плаще. Дождь моросил не переставая, лошади устало брели по забитой грязью дороге, уходящая за горизонт степь внушала тоску.

— Понятия не имею, — наконец ответил я, постаравшись сделать голос равнодушным.

Нильс ничего не сказал, догадавшись, что развивать тему не стоит. Упрямый заклинатель либо отмолчится, либо велит заткнутся и не лезть не в свое дело. Зато понял, что вопрос с культистами решен. До этого, я не дал прямого ответа, согласен ли считать полученную информацию платой за участие в ритуале по расширению магических способностей следопыта. Теперь дело можно считать решеным, такой случай упускать нельзя.

История и впрямь оказалась интересной. Если странным фанатикам действительно известно о рогатых, то может получится у них что-нибудь разузнать. А главное — не является ли их культ поклонением этим существам. Если так, то они точно в курсе о древней цивилизации.

— Впереди повозка, — сказал Нильс. Рука следопыта приподнялась, указывая вдоль дороги.

Пришлось поднапрячься, чтобы разглядеть неясное темное пятно на границе уходящей вдаль дороги. И позавидовать зоркости глаз следопыта. Для меня край горизонта терялся в мутной дымке моросящего дождя.

— Кажется она одна, не купеческий караван, — откликнулся я и добавил: — Странно, в этих краях в одиночку не путешествуют.

— Даже во времена Старой Империи окрестные земли считались кордоном, — согласился Нильс. — А в таких местах разбойников, как грязи.

На ум пришел Лесной Барон с дружками, дергающиеся тела на полу трактира и разлитая как вино кровь, впутывающаяся в доски.

— Люди твари такие, везде выживают, — проворчал я, недовольный, что концентрация адепта мар-шааг на мгновение дала трещину. Подумаешь дохлый разбойник, об этой падали даже вспоминать большая честь.

— Кажется я догадываюсь, кто это, — заметил Нильс, слегка приподнимаясь в седле.

Черт его знает, что он там разглядел, я лишь видел общие очертания.

— Уже видел такие повозки раньше, — пояснил следопыт. — Или схожие. Все они в чем-то напоминают друг друга — куча скарба и вещей. Ездят между поселениями, в основном удаленными деревнями, покупают и продают всякий хлам.

— Повозка старьевщика? — догадался я.

— Ага, на таких обычно даже разбойники не обращают внимание, так как нечего брать. С другой стороны, они могли оказать услугу и рассказать, если по дороге видели стражников, отправленных ловить тех самых разбойников.

— Поэтому не боится, — понял я.

В принципе понятно, этакий образчик бродячего торговца и лазутчика, не исключено работающего на обе стороны: и разбойникам подскажет, и людям барона слово шепнет, подсказав, где последних лучше искать. За небольшое вознаграждение и разрешение беспрепятственного проезда.

Время шло, дождь продолжал моросить, лошади лениво брели по дороге, утопая копытами в грязи, повозка медленно вырастала в размерах, позволяя себя рассмотреть.

Высокие борта, большие колеса, на козлах мужичок неопределенных лет. Голова скрыта в надвинутом капюшоне, только торчит колышком седая бородка. Плащ из сшитых между собой разных полосок кожи. На крюке сбоку повозки болтается лампа. Звук ударов о стенки повозки приглушал дождь. Тент из плотной ткани, похоже непромокаемый.

Несмотря на грязь повозка идет уверенно, не застревая. Две лошади в упряжке не выглядят усталыми или заморенными, как наши. Значит в пути не слишком долго. Где-то близко деревня? Хмм… это будет подходящим местом для будущего ночлега.

— Приветствую, добрые господа, — первым поздоровался возница растягивая щербатый рот в улыбке. Главное правило безлюдной дороги — будь со всеми приветливым, если не хочешь нарваться на неприятности.

— Приветствуем, — сухо кивнул Нильс, быстрым взглядом буквально сканируя повозку на предмет нахождения внутри лишних людей. Сквозь ткань так удобно бить из арбалетов.

Впрочем, вряд ли у мужичка найдется столь сложный и дорогой механизм для убийства себе подобных. Лук — да, даже в деревнях их навалом, у каждого охотника есть. Но что-то более продвинутое в технологическом плане — вряд ли.

Свой, кстати, арбалет, Нильс зарядил несмотря на дождь и риск испортить дорогую тетиву, и теперь наложенный в желоб наконечник болта смотрел прямо в грудь мужичонки.

— У меня нет ничего заслуживающего вашего внимания, добрые господа, — приподнял руки старьевщик. — Но если все же что-то найдете, то можете забирать бесплатно, я не стану возражать.

Голос прозвучал кротко, что вызвало хищную усмешку со стороны следопыта. Я вдруг подумал, что моему новому знакомцу раньше похоже приходилось выходить на большую дорогу в поисках пропитания.

Вот что порой можно узнать даже по случайно искривленным губам и выражению лица. Казалось мелочь, но это заставило по другому посмотреть на уровень доверия между компаньонами.

Хотя, я Нильсу и до этого особо не доверял.

В этот момент из повозки донесся гогот гуся. Ухмылка Нильса стала шире, лицо возницы наоборот превратилось в печаль. Понял, что от халявной живности мы не откажемся.

— Мы не разбойники, — поморщился я и велел Нильсу: — Убери арбалет.

Следопыт послушно отвел оружие в сторону, так чтобы болт больше не смотрел на мужичка. Но далеко не убрал, держа наготове.

Старьевщик напоказ облегченно выдохнул. Слишком демонстративно на мой взгляд, но что не сделаешь, чтобы остаться в живых.

— Продаешь гуся? — каша с салом и специями уже в печенках сидела, хотелось нормального мяса. — И вообще, есть еще еда? Мы заплатим.

Мой голос прозвучал властно и уверенно. Бродячий торговец засуетился, убирая вожжи, приговаривая:

— Как не есть, конечно, есть, ваша милость. Все что, вашей светлости, угодно.

Еще немного и «величеством» назовет. Случайно перехваченный взгляд мужичка подтвердил: да хоть «преосвященством», лишь бы не грабили и не убивали. А уж какие «их милости» ездят по таким дорогам, одним богам известно. Практичность мужичка преобладала только над умением приспосабливаться для выживаемости.

— И колбаса кровяная деревенская есть, и окорок, и хлеб свежий…

— Откуда свежий? — перебил я. — Деревня близко?

Торговец на мгновение замялся, махнул рукой куда-то назад.

— Пол дня отсюда, не деревня, а постоялый двор. Там и живность, и припасы можно пополнить. Хозяин внятный, сильно цену не дерет, — косноязычно поведал мужичок и добавил: — И путников привечает.

Ну это понятно, чем еще заниматься в таких далях от оживленных путей.

— Хорошо, на всякий случай мы все же возьмем немного еды у тебя, вдруг не успеем до постоялого двора засветло добраться, — сказал я и резко осекся. Замер, уставившись на повозку.

Нильс мгновенно насторожился, миг — и арбалет вновь смотрит в грудь возницы. Тот замер, не смея пошевелиться.

— Ваша милость… — проблеял он растерянно.

Я резким взмахом велел заткнуться, прислушиваясь к ощущениям. Что-то не так.

Еще недавно лениво моросящий дождь усилился, пошел ливнем. Мы сидели в седлах посреди заполненной грязью дороги, напротив замерла повозка старьевщика, а я все не мог понять, что же привлекло внимание. Пока в голове вдруг не щелкнуло — из повозки шло магическое излучение. Слабое, почти незаметное, но все же явственно ощущаемое.

— Что там у тебя? Что внутри? — спросил я. Голова с капюшоном качнулась, указывая на повозку.

Возница нахмурился, пожал плечами.

— Да ерунда всякая, везу на продажу…

Я не дал договорить, перебив:

— Покажи, хочу посмотреть.

Глава 9

Мужичок вытащил доску, откинул часть боковой стенки, повозился внутри повозки и растянул тент, укрепив его на подпорках. Получилась импровизированная торговая лавка, какие встречаются на базаре.

— Ловко, — оценил Нильс.

Но арбалет не убрал, продолжая отслеживать каждое движение старьевщика.

— Не пристрели его случайно, — проворчал я. Театральная исполнительность следопыта раздражала, он словно показывал с каким тщанием заботится о безопасности.

С другой стороны, при таких случайных встречах по-другому нельзя. Мало ли кто мог скрываться под личиной бродячего торговца. Для лазутчиков и наемных убийц это неплохое прикрытие.

А мужичок между тем споро выкладывал на прилавок — кусок ровной доски, установленный вдоль борта повозки, — свой нехитрый товар. Которого, к слову, оказалось неожиданного много.

— Ну и хлам, — хмыкнул Нильс, брезгливо разглядывая выставленные на продажу вещи.

В нос ударил запах затхлости и сырой ткани. Средневековый мобильный торгмаг и правда не мог похвастать качеством товаров, зато с лихвой перекрывал ассортиментом. Чего тут только не было. Точнее, какого только барахла. И посуда с подозрительными пятнами, и воняющая старьем и сыростью одежда, и дрянного качества ножи, дешевые украшения, катушки ниток, иголки, ржавые серпы, парочка кривых кос, которые придется выправлять перед работой, и еще куча всего, едва пригодного к применению.

— И ты это продаешь? — слегка удивился я. Кто станет покупать такой мусор? Разве что действительно крестьяне из удаленных деревень, куда не доходят купеческие караваны, а до ближайшего города несколько недель пути.

— Да, ваша милость, — мужичок виновато развел руками, как бы прося прощения за качество выставленного товара.

Понятно почему таких как он не грабят, тут взять просто нечего. Это же рухлядь. Точнее целая куча, в которой придется возиться век, в бесплодных попытках найти что-нибудь стоящее.

Я прислушался к ощущениям, цепкий взгляд просканировал лежащие на доске предметы. К этому моменту мы с Нильсом спешились, и теперь стояли под навесом, сапогами утопая в грязи.

Понадобилось несколько секунд, чтобы зацепить источник магического излучения.

— Что тут у нас, — я небрежно разбросал бытовую мелочь из иголок и огарков свечей. Под грязным куском тряпки, на которой лежали последние, обнаружился потертый кулон.

Достаточно невзрачный, дабы не привлекать внимание, давно нечищеный, с обычной на вид цепочкой. Вытянутая овальная форма, в центре непонятный тусклый камень, заключенный в рамку из неизвестного металла, слишком тяжелого для обычной стали или железа.

— Откуда это у тебя? — спросил я, поднимая кулон за цепочку.

Торговец растерянно пожал плечами.

— Не знаю, добрый господин, где-то купил или подобрал, уже и не упомню.

В глазах мужичка поселилась грусть — подумал заберем приглянувшееся бесплатно.

— Я покупаю это, — сказал я. — Сколько хочешь?

Мужичок открыл рот, подумал и захлопнул обратно. Сомнения понятны, назовешь слишком много — обзовут сквалыгой и отберут, слишком мало — будешь после жалеть, гадая, что мог запросить больше. Но главное он и сам не знал точной стоимости представленного товара и скорее всего цену называл разную, глядя на реакцию покупателей. С нами такой фокус не прошел, и теперь старьевщик сомневался, что ответить.

— Как скажете, ваша милость, так и будет, — обреченно проговорил он, так и не додумавшись до более внятного ответа.

Рядом хмыкнул Нильс, он тоже просчитал ситуацию и сомнения бродячего торговца. Я поморщился, обдирать, тем более забирать просто так, не позволяло ощущения равновесия, присущее адептам мар-шааг.

Можно, конечно, отобрать и ничего не платить, но зачем загрязнять сознание плохими поступками, если проще заплатить. Разум штука сложная, потом будет цепляться за этот случай, вспоминая не к месту. Это не значит, что нужно становится добреньким и всем все прощать, играя бескорыстного бессребреника, помогающего бедным и обездоленным — на таких любят ездить, свесив ножки, — но и становится отъявленным подонком, творящим зло ради зла не вариант — собьет внутренний покой и концентрацию.

Так что…

— Десять серебряных монет, — произнес я.

Нильс охнул. Мужичок вытаращил глаза, мгновенно став похожим на пучеглазую рыбу.

— Согласен?

Не в силах ничего произнести торговец усиленно закивал. Следопыт тронул меня за локоть, тихо заметив:

— Не слишком ли за грязную цацку? И одной монеты много за эту ерунду.

Капюшон повернулся в сторону следопыта, в глубине тускло сверкнули лиловые искры из глаз. Парень вздрогнул и тут же отдернул руку обратно.

— Извините, ваша милость, — промямлил он, сообразив, что позволил себе лишнее.

Этого казалось достаточно, но я все же решил прояснить:

— Не лезь, если не просят. Тем более не ставь под сомнение мои решения. Понял?

— Да, — следопыт коротко поклонился. — Еще раз приношу свои извинения.

Старьевщик с любопытством наблюдал за разыгрывавшейся сценкой, но стоило мне повернуться, как тут же сделал вид, что разглядывает что-то у себя на прилавке.

— Еще нам нужна еда, — напомнил я.

Мужичок заулыбался щербатым ртом, собирался что-то сказать, но в этот момент случайно заглянул в глубину наброшенного на голову капюшона, и осекся, испуганно приподняв руку для отвращающего зла жеста.

Нильс зло рявкнул.

— Руку отрежу, болван! — и уже более спокойно пояснил: — Его милость, маг, если еще не заметил, тупая ты деревенщина.

Старьевщик усиленно закивал, стараясь не встречаться со мной взглядом, а главное не заглядывать больше под капюшон.

Чертовы энергетические перегрузки все еще давали о себе знать, проявляясь в том числе в виде фиолетовых искр, мелькающих в глубине глаз.

— А вот и припасы, — торговец начал суетливо начал выставлять на импровизированный прилавок еду, стараясь скрыть испуг и нервозность.

Не каждый день на дороге попадается настоящий колдун. В отличие от благородных господ и разбойников, от которых знали, чего ожидать, встреча с магом по мнению простонародья всегда могла закончится разными способами. Все знают, что колдуны безумцы, вдруг взбесится и превратит в жабу. И плевать, что о таких случаях лишь ходили невнятные слухи, ни разу не подтвержденные фактами.

На доске появился кусок копченного окорока, хлеб, сыр, связка кровяных колбасок, лепешки, несколько овощей. Нильс наклонился и начал придирчиво изучать выставленные припасы, принюхиваясь и пробуя кусочки на зуб.

Как ни странно, в отличие от остального барахла, еда оказалась вполне в неплохом виде. Должно быть тоже вез на продажу, а не только себе. А грязное и воняющее мясо не станет покупать даже самый последний селянин, поэтому перевозка проводилась в относительной чистоте.

— Есть еще пять кувшинов эля, — сказал старьевщик, глядя на Нильса. Понял, что решает он, брать или не брать. На арбалет больше не смотрел, хотя следопыт не убрал его далеко, держа под рукой в положении, чтобы при необходимости сразу выстрелить.

— Давай два. И пару лепешек еще добавь, — велел Нильс, повернулся ко мне: — Кажется все в порядке.

— Много не бери, дальше по дороге постоялый двор, — напомнил я, достал из-за пояса десяток серебрушек и бросил торговцу. — Это за амулет, — пауза, и еще парочка монет достоинством пониже отправилась следом: — А это за еду.

— Благодарю, ваша милость, — старьевщик склонился в глубоком поклоне. — Это очень щедро с вашей стороны.

— Еще бы, — хмыкнул Нильс, но тут же заткнулся, вместо этого принявшись убирать купленные припасы в мешок.

Я едва заметно качнул головой на прощение и шагнул к лошади. Довольный торговец принялся разбирать палатку, превращая ее обратно в повозку. Всего одна сделка обеспечила его минимум на ближайшие несколько месяцев. Серебром редко платили в деревнях куда он до этого забредал, обычно медью, а то и вовсе бартером. А тут такая удача, неудивительно, что лучился от удовольствия, несмотря на продолжавший лить дождь.

Который, кстати, усилился, полило, как из ведра. Стена ливня еще больше сузила границу видимости, ориентироваться пришлось исключительно по забитой грязью дороге, где скрылась под водой видная до этого колея.

— Мы тут скорее утонем, чем замерзнем, — проворчал Нильс, кутаясь в плащ.

Повозка старьевщика скрылась за пеленой дождя, впереди только забитая мутью дорога.

Я крепко сжал приобретенный амулет в кулаке, постаравшись абстрагироваться от ливня, ветра, холода и вообще любых мешающих сосредоточению внешних помех. Разум очистился, сконцентрировался на нужной цели — еще одна полезная особенность последователей мар-шааг.

Действовал по наитию подчиняясь подсказкам из глубин подсознания сущности Га-Хора. Перед внутренним взором вспыхнул, переливаясь лиловым Сумеречный Круг. Я мысленно до самой последней черточки представил зажатый в руке амулет и поместил его в центр Круга. Секунду ничего не происходило. По краю сознания мелькнуло разочарование, тут же исчезнувшее, потому что область в центре вдруг подернулась рябью и засияла.

Вместо пустоты появилось изображение кулона. Еще через миг, я понял, что представлял из себя амулет. Знание возникло из ниоткуда, появившись подобно озарению, но чутье подсказывало, что это сработало некое сканирующее свойство, изначально заложенное в Сумеречный Круг.

Говоря по-современному: прошедшие после башни изменения дали доступ к скрытому об обычных пользователей функционалу, который там всегда был, но им могли пользоваться не все. Кто бы в свое время не придумал Сумеречный Круг, он сразу наделил его множеством свойств, раскрывающихся по мере взросления мага.

Чем больше рост силы, чем больше знаний, тем больший доступ получал оператор.

В этом был смысл. Не станешь ведь давать в руки младенца острый нож или вручать подростку огнестрельное оружие. Последствия окажутся катастрофическими. В Коллегии это понимали, и позаботились о безопасности не только окружающих, но и самих магов, могущих натворить дел.

Что касается кулона, то это оказался накопитель. Плохенький в плане отдачи энергии, но зато с хорошим объемом. На данный момент — почти полностью разрядившийся. Именно излучение остатков энергии позволили его выделить среди хлама старьевщика.

— Не расскажете, что за амулет вы приобрели у барахольщика? — с интересом спросил Нильс, когда я открыл глаза и огляделся. К сожалению дождь и не думал заканчиваться, за последнее время еще больше усилившись. Лошади едва передвигали ноги, утопая в грязи.

Вот уж точно — разверзлись хляби небесные. Проклятье, где же чертов постоялый двор?

— Это не амулет, скорее талисман, а точнее накопитель, — ответил я, вглядываясь в стену ливня. Одежда промокла насквозь, если бы не гуляющие по телу потоки энергии, давно бы стучал зубами от стылого холода.

Подумав об этом, с подозрением покосился на следопыта. Выглядел он не хуже меня и держался уверенно. Меня поддерживала магия, а его что?

— Тебе что, не холодно? — осведомился я, гадая о причинах такого поведения.

Можно, конечно, списать на привычку к дальним дорогам, ночевкам под открытым небом и закаленному организму. Но вода была ледяной и ветер невероятно холодным, тут даже йог начнет дрожать, не выдержав проявление стылой осени.

— Было холодно, пока я не принял немного согревающего лекарства, — Нильс похлопал себя по боку.

— В смысле вино? — не понял я.

Тут он на мгновение смутился, затем все же сознался:

— Не совсем. У меня есть несколько алхимических порошков и зелий на все случаи жизни. В том числе, против холода. Штука дорогая, но стоит каждого заплаченного за нее медяка.

Опять алхимия. Вспомнились наемники Элима. Помниться у Аша тоже был набор алхимических препаратов с самым разнообразным воздействием на организм. Удовольствие не из дешевых, зато эффективное.

— Хотите? У меня еще немного осталось, — предложил Нильс.

Я покачал головой.

— Мне не нужны искусственные стимуляторы.

Дальше ехали в тишине. Я как мог пытался почистить амулет — черт с ним, пусть будет амулет, — от грязи, под проливным дождем сделать это оказалось довольно просто. Вскоре цепочка и оправа приняли более или менее пристойный вид, напоминая тусклое серебро. Хотя по ощущениям, это был другой металл, даже скорее сплав из разных металлов. Впрочем неважно.

Сам камень выглядел дешевой стекляшкой, размером с треть кулака. Я повесил его на грудь и начал закачивать энергию, создав узкий канал от собственной энергетической оболочки к внешней среде.

Вливал медленно, соблюдая осторожность. По мере наполнения камень менял цвет, сначала на бледной розовый, затем с красноватым оттенком, пока наконец не остановился на насыщенно фиолетовом. Цвет не удивил, органично дополнив образ Сумеречного Круга.

После этого начались тренировки по быстрому восполнению энергетического резерва использованных заклятий. Оказалось очень удобно хвататься за висящий на груди кулон, мгновенно перезаряжая истраченные чары.

Одна проблема — путем проб и ошибок стало понятно, что заполнить ячейку за раз можно только одну. Низкая отдача накопителя накладывала ограничения по обратному перетоку энергии. Не получалось разом заполнить все истраченные плетения.

— Не идеально, но хоть что-то, — пробормотал я, с удовольствием ощущая тепло от висящего на груди камня. Теперь он больше походил на драгоценность — странный фиолетовый аметист в металлической оболочке.

Мысли вновь перескочили на Сумеречный Круг. Интересно какие еще секреты скрывает колдовской конструкт, вплавленный в сознание заклинателя? Уверен, способность определять свойства магических предметов далеко не все, на что он способен. Плюс не давало покоя «Средоточие», появившаяся в центре Круга большая ячейка по идее должна быть чем-то заполнена. Но чем, и как этого добиться?

Нужно повторно тщательно проштудировать книги. Может что-то пропустил и информация где-то там, скрывается в тексте. В конце концов, есть иносказания и отсылки, если знать что искать, то будет проще…

— Кажется впереди что-то есть, — подал голос Нильс

Занятый размышлениями, последние часы я перестал обращать внимание на окружающую реальность. Льющий без остановки дождь в этом хорошо помогал, так как ничего вокруг не изменялось — все та же заполненная грязью дорога, по которой устало переставляли ноги лошади, и все та же беспросветная пелена ливня.

Сквозь последнюю и проступили смутные очертания нескольких строений, обнесенных забором.

— Похоже на постоялый двор, — в голосе следопыта мелькнуло облегчение. — Сегодня выспимся под крышей.

Я кивнул, промокший насквозь капюшон тяжело качнулся следом. Пригляделся. Несколько приземистых зданий, главное из крупных бревен. Вокруг частокол, ворота настежь распахнуты. Стоило через них въехать, как на крыльцо выскочил молодой парень и не обращая внимания на дождь, подскочил к нам.

— Добро пожаловать, милостивые господа, я позабочусь о ваших лошадях.

Мы с Нильсом тяжело слезли на землю, и не сговариваясь дружно шагнули к крыльцу. Поднялись, массивная дверь неохотно подалась, со скрипом открываясь. В лицо ударила волна тепла от горящего камина, следом прилетел запах готовящейся еды.

— Отлично, — потер руками Нильс.

Я молча кивнул, и мы отправились искать столик, поближе к огню, благо народу в зале оказалось немного. Навстречу вышел дородный хозяин, Нильс с ним начал о чем-то переговариваться. Но меня это не заинтересовало, главное побыстрее обсушиться, а уж потом можно решать остальные дела. Промокшая насквозь одежда уже прилично достала.

— Я обо всем договорился, — сообщил Нильс на ходу растирая и протягивая ладони к огню. — Две комнаты, ужин, горячие ванны — все подготовят в течении получаса. Сейчас принесут горячее вино со специями, чтобы согреться.

— Хорошо, — я кивком поблагодарил следопыта, с удобством устроившись перед камином, перед этим сбросив сырой плащ прямо на пол.

Нильс помедлил, о чем-то раздумывая, сказал:

— Думаю надо немного здесь переждать.

— Переждать непогоду? — уточнил я, не отрываясь глядя в огонь. Пляшущие языки пламени завораживали причудливым танцем.

— И не только, — следопыт помолчал и добавил: — Если верить хозяину харчевни дальше впереди по дороге идет война.

Глава 10

Подогретое вино с травами и специями приятно согревало изнутри. Снаружи дополнял камин, обдавая жаром хорошо растопленного очага. Я сделал глоток и едва не зажмурился от удовольствия. После бесконечной дороги, ветра и ливня, сидеть просто так перед огнем, попивая горячий напиток, можно сравнить только с райским блаженством.

— Война, — задумчиво проронил я, возвращаясь к вопросу. — И кто воюет?

Спросил без всякого интереса, в голосе равнодушие. Следопыт, дожидавшийся пока служанка отойдет, с удивлением покосился в мою сторону. Не ожидал столь ярко выраженного безразличия. Изогнул брови, ответил:

— Ольц и Андар, два королевства.

Пауза. Достаточно длинная, чтобы понять, что услышанная информация принята к сведению, но все еще не вызывает особого любопытства. Я со скукой уточнил:

— И в чем причина вражды?

— Медные рудники и каменоломня на скалистом кряже…

— Не могут поделить? — перебил я.

Парень пожал плечами, будто показывая — а чего еще ожидать?

— Каждый считает своей собственностью.

Стандартная ситуация, даже банальная, особенно для кордона.

— Война вспыхнула недавно?

— Нет, воюют уже второй или третий год.

— И ты не слышал об этом раньше? — я впервые за разговор чуть повернул голову к собеседнику.

Нильс, надо отдать должное, сразу сообразил на что намек, а точнее невысказанная претензия. Если вел по дороге, то должен был учитывать фактор развернувшихся боевых действий и предупредить заранее, предложив сделать крюк. Учитывая, что война длится больше года, не слышать про нее исколесивший окрестные земли следопыт не мог. Возникал справедливый вопрос: почему молчал?

— У них постоянно стычки, но обычно то затихают, то разгораются вновь, — последовало пояснение. — Активные боевые действия длятся недолго, у обеих сторон не хватает ресурсов воевать на постоянной основе, и часто все завершается договорным перемирием. Учитывая наступление зимы, я думал, у них сейчас как раз затишье.

Я неспешно качнул головой, принимая оправдание. Зимой не воюют, это аксиома. По крайней мере стараются этого не делать, слишком сложно и дорого по сравнению с летом. Вспомнить едва переступавших в грязи лошадей и становится ясно откуда такая сезонность. Пехота вообще бы еле передвигалась, утопая в слякоти. Прибавить небоевые потери от холода и непогоды, и идти воевать совсем расхочется. Даже за медные рудники.

— Ольц и Андар, звучит, как название имперских провинций, — задумчиво обронил я.

Нильс закивал.

— Так и есть, оба королевства сформировались на основе бывших областей Старой Империи. Пятьсот лет назад, когда начало все рушиться, наместники решили, что им с троном дальше не по пути и объявили себя независимыми правителями.

— И основали собственные королевские династии, — закончил я, подумал и уточнил: — Кто-нибудь из потомков тех наместников дожил да наших дней?

— Имеете в виду, сохранились ли изначальные династии? Нет, — Нильс покачал головой. — Насколько известно, короли там менялись часто, особенно в Ольце, где народ более буйный, склонный к мятежам.

— И какой-нибудь граф или герцог не раз пользовался этой особенностью местных, — хмыкнул я. Звучало знакомо. Впрочем, чего удивляться, люди всегда оставались людьми, со слабостями и недостатками, а главное неумением заглядывать на два шага вперед. По крайней мере так было с большинством.

— В Андаре народ поспокойней, но тоже несколько раз уже сменили правителей. Последний случай произошел десять лет назад, когда леди Иана вступила в сговор с принцем крови…

— Избавь меня от подробностей, — я отмахнулся. — Подозреваю речь идет о дворцовом перевороте, а не о вооруженном мятеже, а это всегда запутанно для непосвященных в ситуацию.

В глазах следопыта вновь мелькнуло удивление от пренебрежения в моем тоне. Обычно люди с большим вниманием выслушивали подобные истории, обязательно имея свое мнение на события, которым они спешили поделиться с собеседником. Мне же было плевать.

— Вам уже приходилось сталкиваться с таким? — уважительно поинтересовался он.

— Нет, но это всегда одно и то же, — я усмехнулся. — Да и какая разница, кто и за что воюет, если тебя это не касается напрямую? Или ты думаешь, что можешь каким-либо образом на ситуацию повлиять? — я вопросительно уставился на следопыта.

Нильс ошарашенно открыл рот.

— Я? — изумленно выдохнул он. — На противостояние между Ольцом и Андаром? Каким образом⁈

Его настолько ошеломило предположение, что на несколько секунд парень подвис, мысленно представляя, как простой охотник за магическими древностями может оказать влияние на два воюющих королевства.

— Вот видишь. А если не можешь на это повлиять или изменить, то какой смысл рассуждать об этом, тратя время? — спросил я.

И тут до него наконец дошло.

— Кажется я понимаю, о чем вы, — задумчиво проронил Нильс.

Теперь в голосе парня прозвучало намного больше уважительности, чем ранее, когда подумал, что я участвовал в дворцовых переворотах. Высказанная, а главное осознанная мудрость, была намного ценнее предполагаемой лихости при смене очередной династии. Короли приходили и уходили, если следить за каждым, да еще тратить время на это, никакой жизни не хватит.

— Вам плевать на эту войну. Да и на сами Ольц и Андар тоже, — понимающе кивнул следопыт.

Я покосился на него, баюкая в руках чашу с подогретым вином, и спросил:

— А тебе нет?

Возникла пауза. Обдумав, Нильс вновь кивнул.

— Да, наверное, вы правы, плевать. У меня там нет интересов или родственников.

— Ты не понял главного: глупо беспокоиться о том, на что не способен оказать влияние, — заметил я и пожал плечами: — Впрочем, дело твое на что тратить жизнь.

Следопыт задумался. В этот момент подошла служанка — дебелая девка поперек стола шире в грязном переднике, — и начала выгружать на стол многочисленные тарелки. Несмотря на внешний вид подавальщицы, пахло от блюд изумительно.

Горячий суп из баранины, тушенные бобы с крольчатиной, хлеб в корзинке, кувшин вина, кукурузные лепешки. Отдельно копченный окорок и кровяные колбаски, купленные у старьевщика — их Нильс велел нарезать и подать с остальным, опасаясь, что в дороге испортятся.

— Неплохо, — ноздри жадно втянули одуряющие запахи свежеприготовленной пищи.

Тарелок оказалось так много, что на второй заход пришел лично хозяин постоялого двора, помогая служанке.

Несмотря на жуткий голод, я подавил яростное желание наброситься на выставленную еду, сдержав порыв и сосредоточившись на главном в данный момент в данном конкретном месте.

— Так значит говоришь впереди по дороге война, — сказал я, глядя на хозяина таверны.

— Угу, добрые господа, как есть окаянная война, — прогудел здоровяк. — Воюют уже шестую седмицу, говорят уже две битвы произошло.

— Две битвы? — протянул я. — И как, кто вышел победителем?

Нильс почти сразу, как первая миска с горячим супом оказалась на столе, взялся за ложку, но замер, внимательно следя за разговором. Несмотря на то, что парень не являлся адептом мар-шааг и не умел отринуть лишние желания, чтобы сконцентрироваться на главном, до него дошло, что выведать, что творится дальше по дороге жизненно важно для нас.

И надо отдать должное, следопыт сдержал порыв, аккуратно отложив ложку в сторону. Я бросил на него одобрительный взгляд и вновь повернулся к трактирщику.

— Так что, известно кто победил — Ольц или Андар?

Мужик развел руками, как бы прося прощения за то, что не может поведать многого.

— Да кто-ж их знает, одни говорят, что войска Ольца подловили андарцев и ударили во фланг, рассеяв треть вражеской армии. Другие, что военачальники Андара устроили хитроумную ловушку, куда угодили отряды ольцесцев, и где чуть ли не погиб племянник короля. Слухи ходят разные, добрые господа, а какие из них правда, а какие ложь — кто-ж их знает.

Я понимающе смежил веки. Как там говорится: первой на войне погибает правда.

Каждая сторона преувеличивает своих успехи и преуменьшает вражеские. А то и вовсе ничего не говорит или выдумывает, заранее выставляя себя победителем. Обычное поведение в ходе боевых действий. И королям своим наверняка с места событий докладывают о том, что почти победили. Впрочем, для нас важно лишь одно: насколько широко разошелся пожар войны и как его обогнуть, не рискуя нарваться на военные отряды, которые наверняка шныряют по ближайшим окрестностям.

— И что, никакой объездной дороги нет? — осведомился я.

— Как нет, конечно есть — старый тракт, идущий южнее, — пробубнил трактирщик.

Опять старый тракт. Я незаметно поморщился. Эти старые заброшенные дороги у меня уже в печенках сидели. Но что еще ожидать от малонаселенных краев?

— Только поговаривают на южный тракт тоже захаживают патрули, то из Ольца, то из Андара, — продолжил хозяин. — Следят, знало быть, чтобы враги не обошли и не ударили откуда не ждут.

С моей стороны последовал понимающий кивок. Разведка, скорее всего конная, легкие летучие отряды, контролирующие тыл и фланги воюющих армий. На секунду я замер, перед глазами пронеслось расплывчатое видение из прошлой жизни Га-Хора. Кажется ему приходилось участвовать в подобных патрулях, выступая усилением для всадников.

В ушах легкий гул, слышатся крики, звон мечей и обжигающий жар пламени. Похоже в тот раз отряд Га-Хора вступил в бой с противником, которого тоже поддерживал маг. Я мотнул головой, прогоняя остатки невнятных воспоминаний. Хорошо полностью не накрыло, сидел бы в прострации, изумляя поведением Нильса с трактирщиком.

— Кто-нибудь ходил недавно по южному тракту? — уточнил я. — Как там дорога? Встречаются постоялые дворы для ночлега? И что с разбойниками? Да и вообще с обстановкой?

Сказал и сам себе уточнил: про разбойников можно не спрашивать, если там регулярно появляются патрули противоборствующих армий, то обычному разбойному люду делать нечего — мигом поймают и определят в петлю. С этим у любых вояк просто, даже в город для суда не повезут, развесят на ближайших деревьях.

Другой вопрос, не стали ли солдаты сами сборщиками дорожных «податей», вместо лесных братьев. В таких ситуациях подобное происходило сплошь и рядом. Отправили отряд на разведку, а те решили подзаработать, требуя с проезжающих путников небольшой денежный взнос за охрану.

Мелькнувшее предположение тут же подтвердил хозяин трактира.

— Караван прошел пару седмиц назад, сказали пришлось заплатить за проезд, то ли Ольцу, то ли Андару. Офицер, что был с солдатами не представился, но заявил купцам, что без платы они дальше не проедут.

Я хмыкнул. Классика. Даже стало неинтересно, что угадал с такой точностью устремление жадности человеческих душ. Хотя думаю, заслуга здесь не моя, а Га-Хора, наверняка, когда был в патруле, сам участвовал в подобном. Официально это не считалось вымогательством, скорее небольшой подработкой, рискующих головой воинов на службе любимого короля. Который, к слову, наверняка сквозь пальцы смотрел на такие шалости.

— Караванщики небось рады, что отделались легко, — хмыкнул Нильс.

Хозяин кивнул.

— Не без этого. Другие могли разграбить весь караван, списав все на залетных людишек.

— А что насчет мест для ночлега? — напомнил я. Трястись от сырости и холода, ночуя под открытым небом совершенно не вдохновляло. — Есть на тракте постоялые дворы?

— Как не быть, есть. Только… — толстяк замялся, но потом все же сказал: — Солдаты туда тоже захаживают. Ежели что, могут и спросить: кто, куда, откуда. Сами понимаете, — он развел руками.

— Понимаем, — не стал спорить я, кивнул: — Спасибо за информацию.

Катнул мелкую монетку по столешнице. Трактирщик ловко сгреб вознаграждение толстыми пальцами, заулыбался.

— Благодарю, ваша милость.

Опять. Похоже в этих краях везде так, чуть дашь немного денег, как сразу величают по благородному. Добавь пару монет сверху, и станешь — его светлостью, а если золотой, то сразу сиятельством, а то и величеством.

Нильс заухмылялся, но ничего не сказал. Дородный хозяин еще раз поклонился и направился к стоящим за стойкой бочонками, наливать остальным посетителям эль.

Мы принялись за еду. Следопыт ел быстро, опуская и поднимая ложку из тарелки супа с бараниной, так же молча переключился на бобы, не забывая изредка бросать по сторонам настороженные взгляды.

Я ел неторопливо, кромсал кусочки мяса, поддевал на кончик ножа, используя вместо отсутствующей вилки, ложкой орудовал аккуратно, не чавкал с прихлебыванием, как буйвол на водопое. Причем делал это на автомате, машинально, не следя за собой. В конце концов подобное поведение обратило на себя внимание сотрапезника. Нильс на секунду перестал жевать, о чем-то подумал, но ничего не сказал, хмыкнул и вновь продолжил усиленно насыщаться.

Разделавшись с супом и ощутим приятную тяжесть в животе, я лениво ковырялся в тарелке с бобами и мясом, пока не отодвинул прочь, не доев больше половины.

— Уже наелись? — осведомился Нильс, глядя на меня странным взглядом.

Только через секунду я сообразил, о чем подумал наблюдательный следопыт: пользуется столовыми приборами, есть аккуратно, не шумит, оставил недоеденной пищу, за которую заплачено полновесным серебром — так могли вести себя только высокородные аристократы. Даже самый захудалый барон обязательно бы доел, и вел себя более развязно, невзирая на благородное происхождение.

— Заклинателям много есть вредно, мозги заплывут жиром, — нравоучительным тоном заметил я. Кончики губ тронулись, складываясь в тонкую усмешку, показывая, что сказанное шутка.

Замерший на секунду Нильс облегченно выдохнул и рассмеялся.

— А я уж принял за чистую монету, подумал: как это не жрать? Может еще и баб нельзя?

— А разве ты не слышал об аскетах, практикующих ограничения для увеличения силы? — парировал я.

Следопыт задумался, следом нахмурился.

— Да, что-то слыхал о таком, — в раздумье произнес он, с сомнением взглянув на меня: — Неужели, чтобы стать магом, придется отказаться от удовольствий?

Я поморщился.

— Ты опять плохо слушал. Они это делают не для того, чтобы сохранить существующие силы, а чтобы увеличить их. Не знаю насчет эффективности полной аскезы, но уверен, что изначальные способности не зависят от того, задираешь ты подол случайной девке и обжираешься при этом мясо и вином. Иначе вся Коллегия состояла бы из девственников и трезвенников, живущих на подножном корме.

Нильс счастливо расхохотался.

— Да уж, представляю, как бы это выглядело.

Громкий смех привлек внимание остальных посетителей. Несколько человек за дальним столом посмотрели в нашем направлении, но спустя пару секунд вернулись к своему разговору.

К этому моменту дородная служанка обошла зал, зажигая толстые свечи. От малейшего ветерка пламя дергалось, по стенам и потолку начинали танцевать тени. Но мало кто обращал на это внимание, привыкли.

— Значит, попробуем прорваться через южный тракт? — утолив голод осведомился Нильс.

Я усмехнулся:

— Разборки между бывшими имперскими провинциями меня не интересуют.

Влезать в чужую войну, будет глупостью, тем более подставляться.

— А если остановит патруль, как сказал трактирщик, или вовсе попробуют задержать? — допытывался Нильс.

— Значит или Ольц или Андар лишится десятка солдат, — спокойно ответил я.

И столько жесткой уверенности прозвучало в моих словах, что следопыт вздрогнул и заткнулся.

— Ладно, пожалуй на сегодня хватит, — сказал я спустя короткую паузу. — Допиваем вино и спать. Завтра выезжаем с утра, не хочу задерживаться в этих неспокойных краях дольше необходимого.

Следопыту ничего не оставалось, как согласно кивнуть.

Глава 11

И снова дорога, и снова проливной дождь. Только в этот раз качество покрытия оказалось лучше, южный тракт хоть и относился к заброшенным, в былые времена являлся частью имперских дорог, артериями пересекающими территории огромного государства. Где-то они сохранялись в первозданном виде, где-то за ними ухаживали, где-то разрушились, став безмолвным памятником былому величию гордого трона.

Нам повезло, вместо забитой водой и грязью колеи ноги лошадей ступали по выщербленным булыжникам, стесанным ветром и сменой времен года за прошедшие столетия, но все еще не расползшиеся в разные стороны.

Поначалу феномен вызвал удивление — как при почти средневековых технологиях дорога сохранилась в столь неплохом виде, но потом пришло понимание, что слой камней был невероятно толст, уложен плотно и подозреваю залит неким скрепляющим раствором, не исключено с применением алхимических реагентов.

— Хорошо ехать по нормальной дороге, — будто прочитав мои мысли, обронил Нильс.

Я кивнул, с удовольствием ощущая теплоту и сухость плаща с капюшоном. Несмотря на ливень, одежда не успела промокнуть, что делало начало путешествия почти приятным.

Хорошее настроение так же питал плотный завтрак, уютно устроившийся в желудке. Скворчащая яичница с кусочками сала и жареным луком до сих пор мелькала перед глазами. Сытно, а главное невероятно вкусно. Хозяин трактира знал, как порадовать гостей, собирающихся выезжать ранним утром под проливной дождь, и позаботился об этом.

— Да, куда лучше, чем месить грязь, — откликнулся я.

Кажется, следопыт хотел о чем-то поговорить, но не знал, как подступиться к интересующей теме, и зашел издалека с нейтрального замечания.

Ночлег с проживанием, питанием и припасами в дорогу обошлись по серебряной монете с каждого. Плата в очередной раз напомнила о дешевизне жизни в приграничных районах, и о богатстве, имеющемся у меня в кошельке. Не знаю, как на побережье, где большие и развитые города, но в здешних краях, имея сто пятьдесят золотых монет можно жить, как король ни в чем себе не отказывая на протяжении нескольких лет.

Или больше — купить себе замок, а точнее отряд наемников, которые его завоюют, и жить, как феодал, обложив прилегающие деревеньки оброком. Стать вольным бароном Приграничья с дружиной и землями. При наличии магических способностей даже не придется особо стараться, титул и статус сами упадут в руки.

Подумал и хмыкнул. А дальше что? Сидеть в замке, изредка выезжая на охоту, бесконечно пировать с ближайшими соратниками, раз в полгода ездить по гостям и ярмаркам, чтобы прикупить товары, которые не могут сделать замковые ремесленники? Для кого-то такая жизнь возможно предел мечтаний, но я скорее всего стухну от скуки, через пару месяцев взвою и рвану в более цивилизованные края.

Га-Хор Куэль Ас-Аджар никогда не хотел такой жизни, иначе пошел бы по другому пути. Поэтому в свое время он с таким негодованием воспринял ссылку в удаленный форт на окраинах Империи. А так как во мне растворилась часть него, трудно ожидать, что мои внутренние устремления поменяются на что-то другое.

— И завтрак оказался вполне неплох, — добавил Нильс и продолжил: — Если бы не дождь, вообще была бы красота.

Дождь и правда надоел до печеночных колик. Я даже на секунду пожалел, что не принял предложение следопыта переждать непогоду на постоялом дворе в тепле перед горящим камином, попивая подогретое со специями вино. Сильное искушение для обычного человека, до этого весь день мокнувшего под проливным ливнем, но недостаточное для адепта мар-шааг. К тому же, кто знает сколько придется ждать, осень в разгаре, в это время года редко бывают ясные дни.

— И лошадей почистили и покормили, — не успокаивался парень.

Заходил он настолько издалека, что мне надоело.

— Ты о чем-то хочешь спросить? — в лоб осведомился я, слегка повернув голову с наброшенным капюшоном.

Взгляд Нильса нырнул в темноту на месте лица, и тут же испуганно скакнул ниже, где между полами плаща на груди мелькнул налитый фиолетовым медальон. Я решил не прятать камень, держа в быстрой доступности, кто знает, когда вдруг понадобится излишек энергии.

— Да, кхм… вы вчера говорили о том, что не надо беспокоиться о вещах, на которые не можешь влиять. Это один из постулатов древнего искусства пути духа?

По моим губам скользнула невидимая для собеседника улыбка. Вот оно что, мальчик хочет узнать побольше о мар-шааг. Похоже за ночь случайно оброненная фраза произвела должное впечатление, заставив не привыкшего задумываться о таких вещах охотника за древностями поскрипеть мозгами и сделать соответствующие выводы.

— Скорее один из аспектов, — поправил я. — И он включает намного более обширную область, чем кажется на первый взгляд.

Не знаю почему, но я решил преподать Нильсу пару уроков, основываясь на знаниях, полученных вместе с памятью Га-Хора. Забавно, но по возрасту мы со следопытом почти ровесники, однако после всего случившегося, я чувствовал себя гораздо старше и мудрее его, и это тоже чувствовалось, оказывая влияние на взаимоотношения внутри нашей маленькой группы. Парень ни разу не пытался оспаривать моего старшинства, и если он хочет узнать больше, то почему бы и нет. Получив полноценные магические способности, некоторые аспекты мар-шааг в будущем ему пригодятся.

— Ты часто задумываешься о прошлом? — спросил я.

Вопрос явно застал врасплох, не такого ожидал Нильс, ожидая урока. И тем не менее ответ был чрезвычайно важен.

— Да вроде не особо, — следопыт передернул плечом, показывая недоумение от странного начала.

— На самом деле постоянно. Мы не замечаем этого, но наши мысли то и дело возвращаются к прошлому. Мы обдумываем события, собственные поступки, действия других людей и пытаемся понять, что бы изменилось, если бы все пошло по-другому, если бы мы поступили иным образом, и к чему бы это привело. Это неосознанно, но всегда всплывает в разуме. Иногда человек даже не замечает, пока не ловит себя на таких мыслях. Понимаешь, о чем я?

Нильс на секунду задумался, медленно кивнул.

— Кажется да. Я действительно часто думал, как бы пошла моя жизнь, если бы в тот день, когда нашли каменный постамент на обмелевшем дне, меня не было бы рядом. Возможно, я бы сейчас вместе с отцом и братьями ловил рыбу.

— Или закончил жизнь в петле, все равно сбежав из дома под влиянием неугомонного характера, и прибившись к шайке разбойников, — хмыкнул я.

Следопыт вздрогнул, повернулся, даже открыл рот, собираясь что-то сказать, но нахмурившись закрыл обратно. По лбу пролегла складка, лицо приняло крайне задумчивое выражение.

Верно, толчок в виде чувствительности к магическим проявлениям мог оказаться одним из многих факторов, заставивших юного пацана отказаться от семейного промысла, выбрав собственный путь. Это также мог быть случайно услышанный рассказ о дальних странах, или встреча с наемником, по сравнению с мужчинами из рыбацкого поселка не знавших ничего кроме лодок и сетей, выглядевшим пришельцем из другого мира, где можно достичь всего, что пожелаешь.

Причин могло быть множество, но итог один — неугомонный характер в конечном итоге толкнул бы молодого Нильса ступить на дорогу другой жизни.

— Я всегда отличался от остальных ребят, — криво усмехнулся следопыт. — Так что, возможно вы правы. В конечном итоге, я бы сбежал из родной деревушки, не захотев становится простым рыбаком.

— Хорошо, что ты это понял. Но мы говорим о другом — как часто ты задумываешься о том выборе? И вообще о других прошлых поступках? Можешь не отвечать, скажу за тебя — часто. Даже несмотря на то, что иногда ты этого даже не замечаешь. Ты задумываешься и погружаешься в пучину давно пройденных поступков и событий.

Нильс кивнул.

— Кажется я понимаю, о чем вы. Да, если подумать, это действительно так, — он передернул плечами, кутаясь в плащ. Взгляд парня машинально скользнул к затянутому свинцовыми тучами небу, просвета не наблюдалось.

Дождь лил не переставая. Справа от насыпи, по которой проходил тракт, тянулась холмистая местность, изредка разбавляемая крупными возвышенностями. Слева шли поля с видневшейся на самом краю горизонта стеной леса. Изредка деревья подступали к дороге, выгибаясь странными выбросами в форме редких чащ, но потом быстро отступали обратно, словно лесу кто-то запретил приближаться к имперскому тракту.

Забавно, может на тракт наложено какое-то хитрое заклинание? А точнее целый комплекс чар, контролирующих сохранность пути? Нисколько бы не удивился, Имперская Коллегия в эпоху расцвета проделывала и не такие фокусы. Правда я ничего не видел, в том числе через колдовской взор, но плетения могли быть спрятаны глубоко под землей. Отсюда неприятие деревьев, что-то преграждало разрастанию корневой системы, заодно поддерживая целостность каменной поверхности.

— Возвращаясь к прошлому, как и в случае с событиями, на которые ты не можешь повлиять, оно недоступно для каких-либо действий. Его нет. Прошлое исчезло, как только произошло, и ты ничего не можешь с этим поделать. Понимаешь? Надо чтоб понимал. А главное осознал, эта мысль должна проникнуть в сознании, став частью личности. Прошлого нет, есть только настоящее, в котором ты живешь и взаимодействуешь с миром. Именно из настоящего вырастает будущее, и именно ты решаешь каким ему быть. Но если ты постоянно будешь думать о прошлом, тогда ты будешь в нем жить, и твое будущее будет подвержено изменению старых ошибок, которые будут влиять на тебя даже из прошлого. Поэтому его надо забыть, не думать, извлечь уроки и выбросить из головы. И ни в коем случае не гадать, что бы случилось, если бы ты поступил в тот или иной момент иначе. Потому что это бесполезно, все уже произошло, и случившегося не изменить. Глупо тратить время и силы на то, чего не можешь изменить. Надо двигаться дальше, опираясь на полученный опыт. И только так ты будешь приближаться к лучшей версии себя прежнего, самосовершенствуясь и работая над собой, каждый день проживая жизнь в настоящем.

Я говорил размеренным тоном, глядя перед собой, будто не волнуясь понял ли собеседник сказанное. Озвученная концепция заставила следопыта нахмуриться. Философия и метафизика восприятия осознанной реальности не входила в базовый набор изучения охотников за магическими редкостями. Но благодаря сообразительности и природной пытливости ума спустя небольшой промежуток времени Нильс все же вник в сказанное, и уважительно качнул головой.

— Надо же, никогда бы не подумал, но в этом действительно что-то есть.

— Рад, что тебе понравилось, — мое лицо прорезала кривая усмешка, невидимая из-за низко надвинутого капюшона.

Какое-то время мы ехали в молчании, Нильс обдумывал услышанное. Наконец он не выдержал и неуверенно протянул:

— Но сила…

— Сила не имеет значение, важна только воля, — резко ответил я, и понял, что возглас шел из глубины, прорвалась сущность настоящего Га-Хор Куэль Ас-Аджари, урожденного аристократа и заклинателя, искреннее считающего, что сильная воля способна сломить любые преграды. Я помедлил, успокаиваясь, и уже более спокойным тоном пояснил: — Если есть воля, любые препятствия не страшны. В том числе умение перестроить собственный разум. Не думай о прошлом, не думай о вещах, на которые не можешь повлиять. Сосредоточься на главном — на себе и своих способностях. Нет предела пути, есть только нежелание становится лучше. Возвыситься и превзойти вчерашнюю версию себя, превратив в идеал.

Последнее полностью к относилось к классическим постулатам мар-шааг, и Нильс кивнул, соглашаясь.

Трудно сказать, будет ли от спонтанной лекции толк, но слова должны заставить задуматься. Если повезет, сделает разум парня более дисциплинированным, умеющим сосредотачиваться на главном.

Именно из таких небольших кирпичиков со временем формировалась личность адептов древнего учения. Сначала умение не отвлекаться на посторонние вещи, которые находятся вне зоны контроля, затем концентрация на собственном изменении.

Перестройка сознания дело нелегкое. Стирание старых установок и прорастание новых требует усилий и внутренней самодисциплины. Как машина, едущая по привычной колее, не так легко столкнуть ее в сторону, тем более направить в другом направлении, сворачивая со старого пути.

Но если это все же получится, то награда не заставит себя ждать. Новая дорога приведет к новым свершениям, в совершенно другие места, где ты никогда прежде не был. Даст новый опыт, научит иному, преобразив твою жизнь.

Интуитивно Нильс догадывался об этом — что не будет легко. Но судя по настрою останавливаться не собирался, желая идти до конца, как бы трудно не оказалось. Потому что в конечном итоге он действительно сбежал бы из рыбацкой деревушки, даже если бы не имел магический дар…

Высоко в небе громыхнуло, оглушительный раскат прокатился над равниной, отдаваясь в ушах. Следом среди низких туч сверкнула череда молний. Невероятно ярких, выжигающих рисунок на радужке глаз. Я заморгал, избавляясь от отпечатка причудливого узора. Рядом ругнулся Нильс, тряся головой. Дождь будто дождавшись небесного знака обрушился с утроенной силой. Поток ливня буквально рухнул на плечи, мгновенно делая одежду сырой.

— Какого черта… — я оглянулся, мысленно прикидывая не поздно ли повернуть назад и второй раз за утро жалея, что не принял предложение переждать непогоду в тепле перед очагом.

Сейчас бы в натопленный зал трактира, горячий кубок вина в руках, сидеть перед камином, слушая завывания ветра за плотно закрытыми ставнями, а не вот это вот все…

— Дерьмо, — я поплотнее укутался в плащ, дав коню шенкеля. Тот резво припустил, снизу едва слышно донесся звук цокота копыт по выложенным булыжникам тракте, по которым хлынул поток воды.

— Проклятье, — рядом ругался следопыт, пытаясь поплотнее запахнуть плащ. Мощные порывы ветра били навстречу, делая бесполезным надвинутый на голову капюшон.

Первым не выдержал Нильс, что-то нашарив на поясе. Быстрый глоток, и опустошенный пузырек летит под ноги коня. Спустя несколько секунд прилетает громкий вздох облегчения, зелье подействовало, разогнав по телу тепло.

Покосившись на спутника и оценив эффект от пущенных в ход стимуляторов, я тоже обратился взор внутрь себя, вызывая свернутые в спираль запасы энергии. Небольшое усилие и магия побежала по венам, наполняя организм силой и бодростью.

Стало так хорошо, что не удержавшись вновь пришпорил коня. Рядом припустил Нильс, удерживаясь руками за повод. Какое-то время мы просто скакали, не обращая внимание на дождь, затем лошади самовольно вновь перешли на размеренный шаг. Двигаться в таком ливне животным было трудно и понукания оказались бесполезны.

Ладно, черт с ними, все равно никуда не спешим.

Следующие несколько часов прошли без происшествий и почти без разговоров. Нильс в основном молчал, обдумывая новую для себя концепцию жизни с разумом свободным от мусора прошлого, а я усиленно тренировался, чередуя использование амулета-накопителя и заклинаний.

Дождь то утихал, но начинал лить с удвоенной силой, пока наконец не закончился. В небе появился долгожданный просвет, ехать сразу стало легче, и кони уже без понуканий прибавили шаг.

— Впереди мост, — указал Нильс, поднимая руку.

Я кивнул, каменный мост был виден издалека, и в отличие от встреченного мной ранее, от которого остались одни сваи, этот был в порядке. По крайней мере выглядел целым, разве что бортики по краям слишком низкие, через такие легко перелететь.

Внизу с большой скоростью бежала небольшая, но бурная река. Вышедшая из берегов из-за ливня вода приобрела грязный оттенок. Утонуть в такой, все равно, что захлебнуться в канаве.

— Осторожней, не свались, — буркнул я, направляясь на мост. И тут же дернул повод на себя, придерживая лошадь.

— Что? — вперед высунулся Нильс.

— Не знаю, кажется на другой стороне что-то есть.

Глава 12

Что-то там действительно было, а точнее кто-то. А еще точнее — пять трупов и пять мертвых лошадей на другой стороне реки у начала моста.

— Вперед, — приказал я, хотя Нильс машинально подал назад, собираясь развернуться.

— Но… — попытался возразить следопыт.

— Другой дороги нет, — перебил я и указал на бурную реку под мостом, несущую потоки воды после ливня. — Или предлагаешь найти иной переход? Сколько понадобится дней, чтобы это сделать и где гарантия, что есть другой мост? А если снова начнется ливень? На тракте есть шанс наткнуться на трактир, в безлюдных землях это не получится сделать, хочешь ютиться у костра под открытым небом?

Говорил я спокойным тоном, одновременно внимательно разглядывая местность по другую сторону моста. Вроде чисто, место для засады организовать негде, все как на ладони. Невысокая насыпь, на ней выложенная камнем старая имперская дорога, слева и справа поля, на горизонте чисто, только в паре-тройке лиг на западе виднеется нечто напоминающее лес.

— Нет, просто, думаю надо быть осторожней, — пробормотал Нильс, устраивая поудобнее на луке седла заряженный арбалет.

Неплохая сноровка, даже не заметил, как достал и зарядил. Благо конструкция позволяла сделать это не спешиваясь.

— Поехали, — бросил я и первым поудобнее перехватив повод, ударил пятками по крупу коня, заставляя двигаться дальше.

Мост пересекли быстро, останавливаясь у трупов. Мертвецы животным не понравились, послышалось ржание, кони попятились, переступая ногами, отодвигаясь от мертвых собратьев.

— Тихо-тихо, — я похлопал по шее своего, успокаивая.

Нильс замер рядом, несколько секунд молча пялился на мертвяков, затем вдруг громко икнул.

— У них нет ран, — удивленно сообщил он.

Я нахмурился, взгляд метнулся к мертвым телам. Судя по внешним признакам это были или солдаты или воины какого-нибудь феодала. Учитывая масштабные боевые действия неподалеку, первое выглядело более логичным.

Скорее всего один из упомянутых трактирщиком патрулей Ольца или Андара. Легкая кожаная броня, покатые шлемы, напоминающие простые шапки, плащи. Из оружия короткие клинки и топоры, у парочки к седлам приторочены луки с колчанами, полными стрел.

И самое главное, как верно заметил Нильс — на трупах ни одного видимого следа повреждений.

— Любопытно, — я поднял брови.

Пять мертвых солдат, столько же мертвых лошадей, лежат на земле, застыв почти в одинаковых позах. Как будто ехали и вдруг всех разом настиг сердечный удар. Причем и людей и животных одновременно. Из них словно выпили жизнь.

Я повел рукой ощущая едва заметную вибрацию. Легкие остаточные следы — возмущение в магическом фоне, не успели рассеяться. Хотя и без них видно, что патруль убили колдовством.

— Магия, — мрачно произнес Нильс.

Я кивнул.

— И весьма неординарная. Это тебе не классический файерболл, сжигающий лицо врага. И даже не теневой клинок, наносящий быстрые раны. Кто бы это не сделал, он применил нестандартные чары.

Следопыт слез с коня, наклонился над ближайшим телом. Ловкие тонкие пальцы быстро обшарили пояс на предмет ценностей. Через пару секунд на свет появилось несколько мелких монет, в основном медь и серебро, но для этих краев даже это небольшое богатство.

— Кто бы их не убил, он даже не взял деньги, — резюмировал Нильс поднимаясь.

— А разбойники вообще раздели бы до трусов, сбросив трупы в канаву, — добавил я.

— Вряд ли среди разбойников мог затесаться маг, способный одним ударом уничтожить конный отряд, — справедливо возразил следопыт.

— Может и так, — невпопад ответил я, с высоты седла изучая расположение тел убитых лошадей и людей. Действительно все выглядело так, будто их накрыло разом.

Незнакомая магия вызвала беспокойство. Если не знаешь, с чем столкнешься, то не сможешь этому противостоять. Судя по всему, это не физическое воздействие, а нечто другое. Какой-то удар, проведенный на уровне тонкого мира, разрывающий связь между духовным и материальным.

Хотя нет, такое подходит только для обладающих разумом и самосознанием, животные бы не пострадали. Тогда что? Ответа на этот вопрос ни у меня, ни у Га-Хора не было.

— Неплохой трюк, — задумчиво обронил я, разглядывая мертвецов с академическим интересом.

Как черт возьми они это сделали? Или он? Маг, обладающий непонятной силой. То, что в деле замешана магия не вызывало сомнений, но это могло быть действие не заклинания, а амулета.

Нильс похоже подумал о том же.

— Может это какой-нибудь магический артефакт? Они действуют мгновенно. Путника остановили, он достал жезл…

— Жезл? — удивился я.

Следопыт пожал плечами.

— Может не жезл, может кулон, — взгляд парня машинально скользнул к моей груди, где висел амулет-накопитель. — В любом случае, видно, что патруль застали врасплох, никто даже оружие выхватить не успел, как всех положили.

Говоря, Нильс не забывал обходить по очереди тела, обыскивая каждое на предмет ценностей. В основном брал деньги, вытаскивая из поясов и высыпая из кошельков монеты разного размера и достоинства. Оружие оставалось на месте, как и броня, вполне приличная, кстати, на вид. Выделенная кожа, хороший крой, элементы подогнаны под владельцев. Видно, что регулярные войска, а не случайная шайка бандитов.

— Припасы не бери, — предупредил я. — Кто знает, как магия повлияла на продукты.

К седлу каждой мертвой лошади приторочены сумки, внутри свертки с едой и другая необходимая в дороге бытовая мелочь, вроде посуды.

— Не дурак, — Нильс отступил от выпавшего на землю куска копченного окорока. Выглядевшего так аппетитно, что окажись на нашем месте кто-то другой, вполне мог рискнуть подобрать.

И скорее всего через пару дней в полной мере ощутил на себе все прелести побочных эффектов тлетворных остатков заклятья, впитавшихся в продукты.

Монеты вроде нормальные, по крайней мере никаких следов вредного излучения нет. Никакой ауры, никакого свечения, как обычно бывает с наполненной магической энергией вещью.

— Меня вот что интересует, — глухо произнес я. — Обычно в таких патрулях должно быть больше людей. Как минимум десяток солдат под предводительством офицера. Если так, то где остальные?

В отличие от Нильса, я так и не слез с лошади, застыв над местом побоища темным изваянием в образе всадника в плаще с глубоко надвинутым капюшоном. Следопыт замер и заозирался, до него быстро дошло.

— Хотите сказать, кто-то выжил?

— Хочу сказать, что отряд вполне мог разделиться на короткое время и сейчас приятели погибших усиленно ищут дружков. Если нас рядом с ними обнаружат…

Продолжать не требовалось. Застигнутый на месте преступления человек автоматически становился главным подозреваемым. В нашем случае — сразу преступником. Судопроизводство в эту эпоху отличалось простотой, никто особо заморачиваться не будет, разбираясь, что в действительности произошло. Увидят трупы и нападут, мстя за погибших товарищей.

— Кстати, это Ольц или Андар? Чьи солдаты? — на всякий случай уточнил я, вдруг пригодится. Хотя в действительности мне наплевать. Единственное что заинтересовало во всей этой истории — способ, которым убили конных разведчиков. Кто бы это не сделал, он обладал Силой. И, честно говоря, не уверен, что смогу с ним справиться, если кривая дорожка вдруг все же столкнет нас на перекрестке судьбы.

— Кажется ольцсцы, — неуверенно предположил Нильс. — Знаки на кожаных нагрудниках похожи на королевский герб Ольца.

Тут ему в голову пришла интересная мысль.

— А может они столкнулись с патрулем андарцев, а среди тех находился маг, который и убил вражеских солдат? — следопыт посмотрел на меня.

Я обдумал идею. Звучало не так дико, как показалось на первый взгляд. Га-Хор в свое время тоже периодически ездил с отрядами в рейды и патрули. Правда сейчас не времена Старой Империи, и владеющих магией не так много. Но мог же андарский король бросить в бой все силы, желая наконец овладеть рудниками, за которые война шла уже третий год.

— Может быть, — задумчиво обронил я, спустя короткую паузу велел: — Закачивай, едем дальше.

Следопыт отступил от трупов, легко взобрался на лошадь. Прощальный взгляд скользнул по неподвижным телам. Зрелище внушало дрожь своей неестественностью. Страшно вот так умереть, внезапно, от неизвестной магии.

Тракт шел прямо, как стрела, никуда не сворачивая, изредка слегка приподнимаясь и опускаясь, но в большинстве оставаясь на одном уровне. Даже когда пошла холмистая местность, дорога не петляла, пролегая точно по намеченному маршруту.

Хорошее и ровное покрытие. Интересно, почему этот путь в свое время забросили? Или трактирщик сказал не так — не заброшенный, просто старый? Но людей все равно нет, хотя по такой дороге удобно передвигаться целыми караванами.

Кони несли легко, весело перебирая ногами. Просвет в небе быстро исчез, оставив после себя серую облачность, но дождя больше не было. Ветер дул прохладный, но терпимый, воздух после ливня налился свежестью. Время уверенно перевалило за полдень, тихое урчание в животе напомнило о необходимости перекусить.

Я уже открыл рот, собираясь предложить сделать короткий привал, как Нильс вдруг вскинул руку

— Смотрите!

Взгляд метнулся в указанном направлении, брови скакнули наверх.

— Это еще что? — увиденное зрелище настолько поразило, что рука дернула повод, приказывая коню остановиться. Рядом замер Нильс.

Несколько секунд мы ошарашенно пялились, едва не открыв от удивления рты.

Представьте холмистую местность, слева и справа группа возвышенностей и ровно посередине пустое пространство, ровное, вытянутое с одного конца на другой. И ровно в центре — расположенные последовательно друг за другом три гигантских углубления, до жути напоминающие воронки от мощных взрывов.

— Бомбардировка, мать ее, — тихо пробормотал я, неосознанно перейдя на русский. Услышав незнакомый язык, Нильс покосился, но промолчал.

В первом углублении черный песок вместо почвы, крупные гранулы покрывают все пространство, тяжелым саваном поднимаясь с дна до самых краев. Во втором стекловидная масса, спеклась с травой, землей и осколками камней. В третьей на первый взгляд ничего, но если приглядеться, становится ясно, что с ней тоже нечисто — внутри трава не растет. Даже пожухлого пучка нет, только перемешанный грунт.

Как будто пролетел бомбардировщик и сбросил одну за другой три авиабомбы с разными по принципу действия боеголовками. В одной что-то превратило все в кристаллический песок антрацитово-черного цвета. В другой спекло землю от сверхвысоких температур. В последней обратило в прах живые растения, оставив после себя голую почву.

Что это? Испытательный полигон? Как в случае с башней и непонятной конструкцией только в военных целях? Шарахнули явно чем-то убойным, такое куда попало не рискнешь сбрасывать.

Или перед нами отголоски мятежа, приведшего к развалу Старой Империи? Дрались тогда все со всеми, били наотмашь, не считаясь с последствиями, в ход шло все подряд из магических арсеналов.

— Вы когда-нибудь видели что-нибудь подобное? — тихо спросил Нильс.

Вид беспощадного разрушения, а также отголоски примененной когда-то мощи вызвал трепет даже у повидавшего опытного охотника за древностями.

Я открыл рот, собираясь ответить и запнулся, потому что вдруг подумал, что аналог чего-то похожего все же видел. Не сам лично, и не здесь, а на экране телевизора, глядя на последствия современной войны.

Заметив заминку, Нильс удивленно повернулся и странно на меня посмотрел. Но помедлив, ничего не сказал, вновь уставившись на завораживающее зрелище.

— Зато теперь понятно, почему по тракту стараются особо не ездить, если только нет другого выбора, — заметил я. — Боятся этих провалов.

А точнее неизвестности, что они несут. Но об этом я уже не сказал вслух, решив не нагонять жути на и без этого впечатленного следопыта.

Перед нами был очередной памятник прошлым свершениям более развитой цивилизации. Пусть и в магическом плане. Ставлю медяк против полновесного золотого, так сейчас не умели. Коллегия имперских магов хранила много секретов, и большинство унесла с собой могилу. Нынешнее сборище магов не более чем бледная тень своих прародителей. Даже если в запасниках или архивах есть описание примененных здесь заклятий, их скорее всего не смогут использовать. Не хватит знаний и способностей. Все равно что предложить крестьянину из начала двадцатого века попробовать воспользоваться компьютером. А ведь прошло всего сто лет с изобретения оного. Тут же минуло пять столетий. Сколько всего было утеряно и забыто.

— В архивах бы покопаться, — тихо проронил я. В отличие от нынешних магов, у меня было преимущество — остатки памяти Га-Хора. Даже разрозненные воспоминания опытного заклинателя лучше, чем ничего.

— Думаете это как-то связано? — Нильс кивнул себе за спину, где в паре часов пути назад остались тела убитых всадников Ольца.

— С этим? — я указал на воронки, подумал, отрицательно качнул головой. — Вряд ли, слишком несопоставим масштаб. К тому же, этим впадинам явно не один век.

— Точнее чуть больше пяти столетий, — тут же поправил следопыт, толсто намекнув на эпоху падения Старой империи.

Я кивнул, соглашаясь.

— Да, скорее всего так, — помедлил. — Ладно, поехали, нечего тут стоять.

Самое интересное, что никаких магических проявлений над впадинами не заметно, в отличии от тех же убитых солдат. Вообще ничего, словно воронки имели естественное происхождение, хотя конечно ничего естественного в них не было. Чего хотя бы стоит черный песок…

— Стой! — резко воскликнул я, осаживая лошадь.

Нильс быстро огляделся, арбалет уже на сгибе локтя, готовый к выстрелу, и лишь после этого посмотрел на меня.

— Что?

— Подожди, я сейчас, — и не дожидаясь ответной реплики дал коню шенкеля, съезжая с тракта, прямо туда, где находились воронки. Следопыт что-то прокричал в спину, кажется протестуя, но я не слушал, быстро скача в сторону странного памятника былого величия заклинателей старой Коллегии.

На все про все понадобилось сорок минут, все это время Нильс терпеливо ждал на тракте, прикрывая с арбалетом наизготовку, пока я носился от одного углубления к другому.

Все же странно, в таких удобно скапливаться воде, особенно после проливного дождя, но даже на дне ничего нет. В том числе там, где внутренняя поверхность спеклась в стекловидную массу. Куда уходит вода? И как просачивается сквозь плотную структуру? Или она только выглядит плотной, а на самом деле пористая, просто не видит человеческий глаз? Сплошные загадки.

Я вернулся обратно, в седельной сумке лежали заботливо свернутые кусок бледного стекла, горсть черного песка крупными гранулами и немного земли, вырезанной в форме квадрата кинжалом.

Ингредиенты. Не знаю какими свойствами они обладают, но спорю на что угодно, что необычными. Возможно, пригодятся в будущих ритуалах. Пусть на первый взгляд магии в них нет, но многие компоненты тоже не относились к магическим предметам, однако их с успехом использовали в колдовских обрядах.

Нильс ничего не сказал, догадавшись зачем я ездил, и, кажется, на секунду пожалел, что не поехал следом. Некоторые редкие ингредиенты стоили невероятно дорого, иногда по стоимости перекрывая даже полноценные артефакты.

— Едем.

Кони пошли ходко, с удовольствием ступая по ровной поверхности тракта. Нильс несколько раз оглядывался на необычные углубления, так они его поразили, пока наконец проявления древней магии окончательно не скрылись из глаз. Я же думал о другом. Много загадок и тайн скрывала старая Имперская Коллегия. Интересно, удастся ли их когда-нибудь разгадать? Хотя бы малую часть. А если да, буду ли я в этом участвовать? Хотелось бы надеться.

Глава 13

Привал сделали в небольшой роще, лентой метнувшейся к тракту и застывшей на незримой границе. Деревья там стояли могучие, летом наверняка хорошо отдыхать в тени огромных крон, раскинувшихся на десятки метров. Но не сегодня, осень, сырость, ветер свободно гуляет между толстых деревьев. Опавшая листва не спасет от очередного дождя.

— Могло быть хуже, — пробормотал Нильс, сбрасывая сумки на землю.

По молчаливому уговору обязанности повара на себя взял следопыт. Я уселся на поваленное дерево, наблюдая, как быстро и ловко спутник собирает хворост. Вскоре в неглубокой ложбинке весело затрещал яркий костер.

— Надеюсь ты не забыл продукты на постоялом дворе, — буркнул я, пододвигаясь к огню. Намокший плащ остался лежать скинутым на земле. Было холодно, хотелось согреться.

— Полный набор, — Нильс похлопал по разбухшему мешку, куда хозяин трактира сложил припасы в дорогу, и жизнерадостно заключил: — Сейчас поедим.

Он выглядел оживленным, в глазах бодрость, движения быстрые и энергичные. У меня наоборот настроение испортилось, кости ломило, появилась слабость и нежелание ничего делать. Слишком много сил ушло на тренировки. Магическое истощение перешло на физический уровень, влияя на общий настрой, необходима передышка для восполнения потраченных резервов.

Медленный вдох. Задержка дыхания. Такой же медленный выдох. Я сидел перед костром применяя дыхательную технику, вгоняя сознание в транс, ускоряя отдых, наполняя тело выносливостью.

Нильс не мешал, молча возился с готовкой, изредка бросая в мою сторону заинтересованные взгляды.

Окружающий мир поблек, чтобы через секунду вспыхнуть с невероятной четкостью. Восприятие усилилось скачком, позволив осознать окружающий мир, как единое целое с расширившимся сознанием.

Холодный ветер обдувает со всех стороны, так что языки костра прыгают, как сумасшедшие. Небо затянуто тучами, но с редкими просветами. Время далеко пополудни, но до заката не меньше пяти-шести часов. Погода умеренная, типичная для осени в этих краях.

Разум очистился, вымывая из тела и разума чувство усталости. Вскоре это ощущение ушло из мышц. С кончиком ног до макушки прокатилась волна бодрости. Стало значительно лучше.

Я открыл глаза и первое что увидел — Нильса. Следопыт сидел на корточках по другую сторону костра и пялился, забыв о мешке в руках. Увидев, что смотрю, смутился.

— Извините, — пробормотал он, вновь залезая в мешок с продуктами. Потом не выдержал и отвлекся, подняв голову: — А этому тоже можно научиться? — спросил и не дожидаясь ответа пояснил: — Ваша аура всего за несколько секунд сменила цвет, с блеклого стала насыщенной, словно ее накрыло мощным потоком.

Я помедлил, приходя в себя после короткого, но интенсивного транса восстановления. И только после этого нехотя ответил:

— Для этого необходима развитая внутренняя энергетическая структура. Но даже с ней примененная техника не даст восполнения истраченных резервов. Я лишь, фигурально выражаясь «достал со дна остатки» и распределил их по внешнему слою оболочки тонкого тела для усиленного воздействия на организм.

Рука Нильса протянулась через огонь с баклажкой с вином.

— То есть, это не полное восстановление, — уточнил он.

Я сделал глоток, пожал плечами и пояснил:

— Энергия не появляется из ниоткуда мгновенно, она накапливается постепенно, нужно время, чтобы опустошенные внутренние резервы пришли в норму. Можно использовать накопители, — рука дотронулась до кулона на груди, — но без острой необходимости этого лучше не делать, иначе организм привыкнет к постоянным внешним источникам и деградирует.

На расстеленной тряпице появились куски валяного мяса, четверть круга сыра — твердого, как камень, но невероятно сытного, хлеб, и пара яблок. Следопыт в нерешительности взглянул на костер, затем на меня:

— Может горячее не будем готовить? Воды не так много. Предлагаю подождать до вечера, может попадется родник.

С моей стороны последовал неспешный кивок. Лучше и правда по-быстрому обсушиться, перекусить и отправиться дальше. Если начнем кашеварить, то задержимся минимум на час-полтора. Даже самая примитивная похлебка требует времени на готовку. Потом будем есть, после захотим отдохнуть, не ехать же с набитыми животами в дорогу.

— Лучше плотный ужин, чем плотный обед, — согласился я.

Нильс облегченно вздохнул, ему тоже не особо хотелось возиться с едой. К тому же, имелся немаленький шанс встретить по пути обещанный постоялый двор. Если трактирщик, конечно, не соврал и на Южном тракте действительно попадались места для ночлега.

Через пару минут мы жевали холодное мясо, откусывали сыр и заедали хлебом. Неплохое вино разбавляло скудный перекус, приятно согревая организм изнутри.

— Недурно. Мне приходилось питаться гораздо хуже, — поделился Нильс, сделав мощный глоток из баклажки.

— Не налегай, — посоветовал я, и сам приложился к горловине кожаного бурдюка.

А впрочем, охотник за древностями прав, и правда все довольно недурно, в том смысле, что могло оказаться гораздо хуже. Мы могли не встретить постоялый двор, где переночевали и пополнили припасы, дождь мог до сих пор лить, как из ведра, а навстречу могли попасться патрули Ольца и Андара. В общем, следовало быть благодарными за то что есть, а не ныть чего не было.

И при всем при этом, мертвые солдаты у моста никак не желали выходить из головы. И похоже не только у меня, задумчиво глядя в огонь, Нильс вдруг заговорил:

— Это было года четыре назад. Я принес знакомому торговцу добычу. Мы слегка поспорили из-за цены, а затем в лавку зашел еще один посетитель. Обычный мужик, ничего особенного, из тех, на ком не зацепится взгляд. Напоминал зажиточного горожанина из тех, что за жизнь ни разу не покидал пределы родного города. Я еще помню подумал, зачем такому сычу к старине Альберту, у того весьма специфический товар и обычной рухлядью он не торгует.

Следопыт сделал паузу и приложился к баклажке. Я внимательно слушал, рассеяно отправляя в рот поочередно кусочки мяса, хлеба и сыра, делая редкие глотки вина.

— Хозяин лавки попросил меня обождать, а сам отошел к гостю. Они начали о чем-то шептаться. Судя по всему, у них действительно были какие-то общие дела. Меня это удивило, хотя и не особо, в нашей сфере какие только личности не попадается. Однажды даже…

— Ты не закончил про лавку, — напомнил я.

Последовала заминка.

— А точно, — по лицу Нильса скользнула слабая улыбка. — Короче, эти двое там о чем-то шептались, когда в лавку зашел еще один — высокий мужик, закутанный в балахон. Ни лица, ни рук не видать, только одна темная фигура, — последовал выразительны взгляд в сторону валяющегося на земле рядом со мной плаща.

— Это был маг? — спросил я.

Нильс кивнул.

— И еще какой. Я даже не понял сначала что происходит. Пришелец подошел к зажиточному горожанину и что-то властно потребовал. Я не слышал, что именно, но интонации были именно такие — в приказном тоне. Тот идиот, на свою беду, посмел огрызнуться. Не знаю какие у них были дела, но даже у меня при случайном взгляде на темную фигуру по спине пробежал холодок, — следопыт сделал еще один глоток, переживая старое воспоминание: — Короче тот первый стал ругаться, и зря он это сделал. Даже до Альберта дошло, что дело нечисто, и он отступил за прилавок, — из горла Нильса вырвался смешок. — Старина Альберт всегда чует, когда пахнет жаренным. Он не дурак и сразу сообразил, что к чему. Это я кретин, стоял и смотрел, будто попал на представление в дешевом театре на улице Малых Горшечников.

Парень замолчал, вновь прикладываясь к баклажке, будто пытаясь отогнать однажды виденное в лавке торговца.

— Что произошло? — холодным тоном осведомился я, показывая, что переживания сейчас не к месту.

Следопыт это ощутил, поперхнулся, но не отвел взгляд от огня, размеренным тоном продолжив:

— Тень. Его проклятая тень ожила. Того в балахоне. Я глазам своим не поверил, когда она скользнула вперед, как живая и соединилась с тенью другого мужика. Накрыла и поглотила, обретя упругость и плотность, — тут Нильс на секунду остановился и эмоционально вскинул голову, взглянув мне прямо в глаза: — Клянусь всеми богами, на секунду мне показалось, что она сейчас встанет, обретя объем и превратившись в черного человека. Я даже забыл дышать, пока она ползала по деревянному полу, переваривая поглощенную тень горожанина.

— Что с ним случилось? С горожанином? — быстро уточнил я.

Нильс запнулся, по лицу скользнула кривая усмешка.

— Он упал. Упал замертво прямо там. А тот в балахоне просто развернулся и вышел. И мы с Альбертом, еще целых две минуты стояли истуканами, не зная, что делать. Потом вызвали стражу, и городской лекарь сказал, что тот мужик умер от разрыва сердца и что смерть случайная. Мы естественно не стали его разубеждать.

Естественно. Иначе живая тень незнакомца в следующий раз могла полакомиться тенями других слишком разговорчивых свидетелей.

— Он не снял капюшон и, казалось, не смотрел по сторонам, но я был уверен, что он видит все, и меня, и Альберта, но спокойно ушел, оставив нас в живых, — сказал Нильс.

Я неспешно кивнул.

— Потому что вам все равно бы не поверили, даже если бы рассказали что видели.

Следопыт мрачно кивнул. Я отправил в рот очередной мясной кусочек.

Что касается накинутого на голову капюшона, то все не так просто, как могло показаться на первый взгляд. Это не только защита от дождя, ветра и любой другой непогоды, это барьер, ограждающий от мелочей вроде яркого солнца, сбивающих концентрацию с внутреннего потока упорядоченного сознания. И носили маги капюшоны не чтобы придать себе таинственности, а чтобы закрыть разум от отвлекающих факторов внешнего мира. При этом, они хорошо контролировали окружающее пространство, используя магическое составляющее собственной личности.

— А еще тот тип в балахоне ощущался по-другому, — неожиданно продолжил Нильс и посмотрел на меня: — Иногда я ощущаю вас так же, как плотный монолитный сгусток полный злой и безжалостной силы.

Я оставил без внимания сомнительный комплимент. В небе на мгновение возник просвет, солнце прорвалось сквозь ненастье, преобразовав окружающий мир. Реальность расцвела живыми красками, но свинцовые тучи не отступали и в конечном итоге задавили жизнерадостное светило, вновь принося тяжесть серости осени.

Спустя небольшую паузу я заметил:

— Вам с приятелем не повезло. Судя по всему, вы столкнулись с кем-то, имеющим знания старой Коллегии, но главное, обладающего способностями применять их на практике. Странно, конечно, что он вас не убил. Не могу сказать, что проявил бы схожее милосердие в таких обстоятельствах.

Нильс вздрогнул, настолько равнодушными прозвучали мои слова. Он понял, что это не рисовка, не попытка оказать впечатление. Мне это просто не нужно. Я другой, отличный от всех магов, встреченных им ранее. И холодная безжалостная жестокость является такой же чертой характера, как упорство и терпение в ежедневном стремлении овладеть всеми гранями мар-шааг — древнего искусства пути духа.

Таково наследие Га-Хор Куэль Ас-Аджари. За образом заклинателя скрывалась непреклонная воля заклинателя из легенд времен имперской эпохи. Великой эпохи, когда на просторах освоенных земель безраздельно властвовала могучая магия.

И следопыт это осознал, кажется впервые за все время нашего знакомства. И теперь лихорадочно размышлял, не зная, как реагировать.

— Ты вспомнил об этом случае, думая об убитых солдатах? — я не дал ему особо задуматься.

Парень вздрогнул, кивнул.

— Да, это очень похоже. Может их тоже убили тенью?

Я хмыкнул. Предположение не хуже многих. Можно строить догадки о чем угодно, но толку от этого нет, только время терять.

— Сейчас это не так важно, — заметил я. — Вряд ли неизвестный колдун бродит по округе, выискивая новые жертвы.

— Возможно, — согласился Нильс и резко замер. Глаза парня распахнулись, челюсть отвисла, из рта едва не вывалился кусок жаренного мяса. — Эт-то чт-о-о… — заикаясь проговорил он, глядя мне за спину.

Я плавно обернулся, не чувствуя опасности. Если что-то и было, то находилось оно далеко.

Так и оказалось. На вершине одного из удаленных холмов замер волк. Но что это был за волк: громадный, в холке по грудь взрослому мужчине, с крупной лобастой головой, с большой пастью. И полностью черный. Шерсть торчит острыми, шипами, с них словно стекают клочки темного тумана. Крупные глаза горят ярко синим огнем.

По спине пробежала дрожь. Это не обычный зверь. Возможно, создан при помощи магии. Или результат многочисленных мутаций зараженных территорий.

— Твою мать, — пораженный не меньше Нильса, я застыл, жадно разглядывая странного хищника. То, что хищник не вызывало сомнений, как двигается, как смотрит, как наклоняет голову.

— Что это? — повторно спросил Нильс, будто у меня за пару секунд появились ответы. Голос следопыта ощутим дрожал.

Я пожал плечами, потрясенно наблюдая за волком. Зрелище оказалось столь необычным, что броня отрешенности адепта мар-шааг дала трещину.

В следующее мгновение вершина холма оказалась пуста, чудовищная тварь исчезла, неуловимым для человеческих глаз плавным движением развернувшись на месте и скрывшись по другую сторону возвышенности.

— Проклятье, — я шумно выдохнул, только сейчас заметив, что машинально задержал дыхание.

— Никогда таких раньше не видел, — по другую сторону костра медленно приходил в себя Нильс. — Видели его размеры? Это же настоящее чудовище! А глаза⁈ Они горят синим! — тут он запнулся и нахмурился. — Впрочем, на западе отсюда, есть район Темнолесья, поговаривают там тоже водятся огромные волки. Может он оттуда?

— Или это чья-то домашняя зверушка сбежала, — хмыкнул я, стремительно возвращая себе хладнокровие и собранность.

Ну да, здоровый волк, зубы, как кинжалы, глаза светятся, но ведь один. Вот если бы оказалась стая…

Я задумался, даже от одного чудовища неизвестно, как отбиваться, может на него не действует магия, а уж от нескольких… разве что на деревья залезть.

Взгляд метнулся к ближайшим необхватным стволам, самая нижняя ветка толщиной в бедро взрослого мужчины находилась на уровне трех человеческих ростов. Попробуй заберись. Разве что кинжалы использовать, как крюки, и то не факт, что поможет.

— Чья-бы не была эта «собачка» она похоже не слишком агрессивная, иначе уже неслась бы сюда разорвать наши глотки, — произнес я.

Нильс вздрогнул, из рта следопыта вырвался нервный смешок.

— Да уж…

Я же подумал о том, что возможно похожие твари в свое время были выпущены из лабораторий Коллегии, или сами оттуда сбежали во времена беспорядков пять столетий назад. Прижились, адаптировались. Некоторые со временем изменились, оставив только большой размер и мощные мышцы, другие выродились, превратившись в обычных волков, и совсем небольшая часть сумела передать следующим поколениям изначальные гены с заложенными магическими свойствами. Именно на них пошла особо яростная охота в цивилизованных землях развитого Побережья с его крупными городами. И только здесь, в Приграничье, на самых дальних кордонах они сохранились в виде единичных экземплярах, находясь на грани уничтожения.

Впрочем, это лишь мои измышления, все могло оказаться совершенно по-другому. Например, перед нами результат чего-то эксперимента из нынешних времен. Мало ли способных магов пытаются овладеть знаниями прошлого.

— Ладно, поехали, пока собачка сюда не вернулась, — велел я.

Мы быстро собрались и вскоре вновь выехали на старый тракт. Погода не радовала, но хоть дождя нет, а значит все не так плохо. Путешествие в сторону Побережья продолжалось.

Глава 14

— Что это?

— Где?

— Кажется шум. Вон оттуда.

Рука машинально натянула повод, конь послушно остановился. Я взглянул в указанном направлении. За последний два часа местность вокруг тракта почти не изменилась, слева поля, справа холмистая равнина. Именно в ее сторону ткнулась рука следопыта.

— Кажется звуки сражения… — начал он и осекся. На вершине одного из холмов сверкнула зарница — ярко голубая, похожая на всполох колдовского огня.

— Магия, — слегка удивился я, в голове машинально всплыли образы мертвецов у моста и странного волка.

Что за край, одна чертовщина, проехать без приключений нельзя.

— Посмотрим? — Нильс предложил несмело, явно надеясь на отрицательный ответ.

И его нужно дать, спокойно двигаясь дальше, не наше дело вмешиваться в чужие разборки, но в этот момент далекий шум стал особенно громкий, до тракта долетели отзвуки звона мечей, криков и стонов.

— Там сражаются, — ровным тоном произнес я.

Помедлив, спутник кивнул, тоже узнав характерные для битвы звуки.

— Должно быть патрули Андара и Ольца схлестнулись, — предположил он.

— Возможно… — я не договорил, в воздух взметнулся ослепительный синий свет. — И кто-то колдует, надо посмотреть, хотя бы издалека.

Нильс неохотно согласился, хотя видно с куда большим удовольствием поехал бы дальше, не обращая внимание на чужое сражение. В чем-то я с ним согласен, и скорее всего тоже проехал бы мимо, если бы не проявление магии. Вдруг удастся подсмотреть что-нибудь интересное, или больше — узнать. Нет ничего более ценного, чем новые знания. За них часто приходиться платить высокую цену, и очень редко они достаются просто так. Возможно это как раз один из таких случаев, глупо упускать возможность, само идущую в руки.

— Близко подходить не будем, зайдем со стороны, соблюдая дистанцию, — заверил я.

Вместо ответа следопыт полез за арбалетом. В ложе лег приготовленный болт, хищно сверкнул металлический наконечник с зазубренными гранями. Самое паршивое получить в бок такой снаряд, попытаешься вытащить, вместе с ним полезут кишки, одновременно изорвет все внутренности.

Разум автоматический примерил такую рану на себе, и я мысленно поморщился. Может не зря в свое время Церковь запретила такое оружие. Или это были не арбалеты? С историей у меня всегда были проблемы. Но что-то там священники точно запрещали. Впрочем, сейчас это не ко времени, в этом мире подобных запретов нет, тут даже магией пользуются.

В подтверждении последней мысли над холмами снова сверкнуло. Кто-то пустил в ход особенно сильное заклинание. Непонятно, работа это мага, свитка или артефакта, но выглядело внушительно.

— Сначала сделаем крюк, зайдем с северо-востока. Кто бы не сражался, он наверняка учел фактор расположения тракта.

— Согласен.

Мы повернули коней, спускаясь с насыпи и двигаясь в указанном направлении. Понадобилось около двадцати минут, чтобы достичь точки, откуда открывался вид на происходящее.

Это действительно было сражение. Сотня воинов окружили холм, на вершине которого оборонялось не больше двух десятков солдат. Наседали крепко, не давая сбежать, и давно бы смяли, если бы в ряды обороняющихся не затесался маг.

В темно-синем плаще, он стоял на возвышенности, посылая в нападающих сгустки молний. Именно от них над горизонтом вспыхивали зарницы, показывая, что кроме прочего идет магический бой.

Выглядела картина сюрреалистично для выходца с Земли двадцать первого века, и привычно для Га-Хора. Ему в прошлой жизни и не такое приходилось наблюдать. Так что вторая половина сознания осталась спокойна, хладнокровно наблюдая за развернувшимся сражением.

Зато часть землянина нетерпеливо ерзала, желая поближе посмотреть на небывалое зрелище. Пришлось прибегнуть к технике отрешенности, подавляя порыв, оставаясь в седле ледяным изваянием. Словно такое видел не раз. Впрочем, в какой-то мере так оно и было на самом деле, учитывая сущность имперского заклинателя.

— Невероятно, — рядом выдохнул Нильс. В глазах восторг, в голове уже представляет себя на месте незнакомого чародея.

Вот она мечта наяву — желание стать тем, кто умеет метать молнии, заставляя врагов трепетать.

— Смотри, предводители противников, — я кивнул на несколько воинов, державшихся поодаль от основной массы сражающихся.

Класс совершенно другой, доспехи из легкой, но прочной стали, такое не купишь на деревенских ярмарках. Не обычные воины, рыцари.

— Должно быть офицеры, — предположил следопыт, удостоив военачальников мимолетного взгляда. Все внимание занимал незнакомый маг, обрушивающий на врагов ворохи молний.

Холодный мертвенный свет то и дело вспыхивал, следом долетал сильный разряд, и еще два или три солдата падали на землю с дикими воплями, или сразу без звука превращались в обоженные головешки.

В какой-то момент особенно сильный порыв налетевшего ветра сбросил с головы колдуна капюшон. В воздухе растрепались короткие черные волосы, стали видны тонкие черты утонченного лица.

— Девка, — пораженно ахнул Нильс.

Я выразил удивление слегка приподнятой бровью. Действительно неожиданно. Из-за плаща не поймешь, мужчина или женщина, но подсознательно ожидаешь увидеть мужчину. Уж не знаю почему, ведь магический дар в равной степени мог появится и у противоположного пола. По крайней мере во времена Империи женщин в Коллегии хватало с избытком.

— Не высовывайся, — предупредил я, сдавая назад.

В этот момент женщина-маг подняла над головой руки, между ними зародилось сияние, превращаясь в гигантскую шаровую молнию. Она начала стремительно расширяться. Один удар сердца и уже размером с футбольный мяч, два — с голову крупного медведя. Три — еще больше.

Сфера шипела, потрескивала вырастая в диаметре, яркое свечение било в глаза. Противник в замешательстве остановился. Несмотря на понукание рыцарей никто из обычных солдат не торопился вперед, сработал инстинкт самосохранения.

— Сейчас она им покажет, — пробормотал Нильс.

Я же оценивал мощь пущенного в ход заклятья, хладнокровно анализировал, раскладывая на составляющие. У магички Сумеречный Круг явно не первого и даже не второго уровня, и заклинания в нем советующие. Но что особенно поразительно, все чары относились к одному стихиальному типу. Таких, кажется, называли магами одной стихии.

Все заклинания из арсенала подобных заклинателей принадлежали к одному виду, в нашем случае — все так или иначе связанное с молнией. Сначала брюнетка швырялась простыми разрядами, затем из выброшенных вперед кончиков пальцев били ветвистые молнии, сплетаясь на заключительном этапе в мощный пучок. И вот сейчас — огромная сфера, вырастающая в размерах.

На лицо как минимум три разных заклинания, и все прокачены до хороших рангов, позволяя убивать неплохо экипированных солдат. Не знаю, как насчет закованных в сталь рыцарей, но с кожаными доспехами и отдельными металлическими кирасами магия незнакомки справлялась неплохо.

Подобный подход к формированию Сумеречного Круга имел, как свои недостатки, так и преимущества. Главное из последнего — заклятья одной стихии значительно усиливали друг друга даже без дополнительных ритуалов. Это было огромное преимущество, дающее возможности по развитию чар без отвлечения внимания на увеличение силы используемых заклятий.

Однако имелся и недостаток, вытекающих из способа подбора заклинаний. Нельзя вплести в Круг заклятье Огня, если основная направленность выбрана Молния. Возникнет конфликт между стихиями. Отсюда ограничение доступного арсенала чар.

В общем, имелись в таком подходе свои плюсы и минусы. Насколько знаю, спорят о преимуществах и недостатках принадлежности к одной стихии со времен Старой Империи. В Коллегии, например, так и не смогли прийти к однозначному выводу в этом вопросе, ломая копья в многочисленных спорах. Поклонники одного типа магии утверждали, что узкая специализация позволит достичь небывалых высот в изучении конкретных заклинаний, но их противники справедливо указывали, что этого так же можно достичь, не жертвуя остальными ветвями развития.

А между тем сверкающая сфера, сотканная из разрядов, достигла в диаметре больше полутора метров, засияла между вскинутыми над головой руками магички, напоминая маленькое солнце странно-синего цвета.

Многие враги не выдержали зрелища и попятились, отходя к основанию склона холма, где их встретили повелительные крики начальников-рыцарей, приказывающих идти вперед. Но солдатам это не очень-то хотелось.

Понимаю их, увидев наверху шар плазмы, горящей ярко-синим, только дурак попрет напролом.

В колдовском взоре происходящее выглядело еще более впечатляюще. Какое бы заклинание в ход не пустила магичка, оно было невероятно мощным по силе. Потоки энергии буквально бурлили, зарождаясь на периферии и стекаясь к центру, образуя идеальную по форме окружность. Внутри сплетались электрические разряды, создавая плотную область сплошных молний.

— Потрясающе, — тихо прошептал я, по достоинству оценив демонстрируемое мастерство.

На какой-то момент над холмом и окрестностями наступила ошеломленная тишина, все уставились наверх, глядя на гигантскую шаровую молнию. Затем воздух разорвал яростный крик:

— Вперед, грязные свиньи!! Убейте ведьму!!

— Убейте ведьму!!

— Убейте!!

Подхватили другие голоса, и стена солдат неохотно качнулась вперед. Подавая пример, двое рыцарей спрыгнули с коней и бросились по склону наверх. Закованные в блестящую сталь фигуры двигались удивительно резво для своих габаритов и навьюченного на тела железа.

— Сейчас ей башку снесут, — угрюмо выдохнул Нильс. — У этих наверняка в запасе защитные амулеты. Знаю таких, не побежали бы, если бы не были уверены, что им ничего не грозит.

Похоже следопыт недолюбливал рыцарское сословие, сработал триггер какой-то старой обиды. Лично я не сомневался в храбрости таких вот сияющих начищенной сталью фигур. И дело не в личных качествах, просто трусость в такой среде порицается, как явление, и если поймают на недостойном поведении, можно легко попрощаться с рыцарским достоинством. От тебя отвернуться, перестанут уважать, не захотят иметь дело. Хуже того, твой род будет опозорен, понадобятся невероятные усилия, чтобы очистить имя от грязи.

Конечно, это не значит, что все рыцари храбрецы, помогающие сирым и убогим. Разумеется нет. Есть среди них и негодяи и подонки, которые грабят и убивают без разбора. Но что касается битв и сражений — там отворачивать, тем более бежать, нельзя. Коллеги по цеху не оценят. И не примут подобного поведения. Зарезать крестьянина, стоптать поля, поджечь дом, изнасиловать его жену и дочь можно. Хотя такое тоже особо не приветствуется, но как говорится: на войне, как на войне. Однако отвернуть и сбежать с поля боя, проявив трусость, гораздо худший грех. Расплата последует незамедлительно и будет крайне сурова.

— Вот сейчас, ну, почти добежали, — бормотал Нильс, непонятно за кого болея.

Я посмотрел на небо — все так же затянуто серыми тучами. Медленно наступали сумерки, оттого сияние огромной шаровой молнии все сильнее слепило глаза.

— Что она медлит? Дура! — не удержался от восклицания следопыт.

Я видел перетоки энергии и мог сказать, что завершение заклинания близко, но не стал говорить, зрители поняли это и без меня.

Сфера вдруг резко сжалась, во все стороны выбросились извивающиеся жгуты электрических разрядов. Яркая вспышка. И тут же следом приглушенный рокот. Огромная шаровая молния сорвалась с рук магички, с бешенной скоростью полетела вниз, выжигая перед собой все живое.

В рядах наступающих возникла прореха. Послышались вопли. Обожженные, ослепшие и искалеченные люди бросились назад. Поздно, наступил финальный аккорд. Выполняя заложенные функции, сфера закончила путь и взорвалась. Еще одна вспышка, на этот раз сопровождаемая громовым раскатом, прокатилась по холмам подобно волне.

Конь подо мной заржал и встал на дыбы, испуганный шумом. Рядом успокаивал своего Нильс, с трудом удерживаясь в седле.

— Проклятье! Да стой ты скотина, — ругался он.

Я перевел взгляд на устроенное побоище. Как минимум половина вражеских солдат валялась на земле, мертвые, оглушенные, воющие от боли. Среди массы коричневой брони выделялись два ярких пятна — тела в начищенных до зеркального блеска доспехов.

Понадобилась секунда, чтобы сообразить. Металл. Он стал проводником и рыцарей поджарило изнутри. Пропекло до хрустящей корочки, несмотря на защиту всех артефактов. Если, конечно, они вообще были.

— Впечатляет, — я покачал головой.

Вот оно, зримое подтверждение силы раскаченных до высоких уровней заклинаний. Это не второй и даже не третий ранг, пятый, а может и выше. Один удар и полсотни отправляются на небеса.

Хотя нет, раненных тоже много, но с местным уровнем медицины, скорее всего не жильцы. А самое главное — наиболее опасные и целеустремленные уничтожены на подходе. Если бы рыцари добрались до вершины, магичке явно бы пришлось нелегко. Даже ее охрана из двух десятков солдат могла не выдержать напора двух металлических чудовищ, прущих вперед с упорством тяжелых катков.

— Гот-всь! Залп! — раздалось внезапно.

Коллеги безвременно погибших офицеров не стали терять времени даром. Десяток лучников, находящихся в запасе, дружно шагнули вперед, вскидывая небольшие, но мощные луки. Воздух прорезал ворох выпущенных стрел. Но надежда, что после использования сильного заклинания маг окажется уязвим, оказалась напрасной.

К одинокой фигурке в ниспадающем до пят синем плащ дружно шагнули два рослых воина. Вверх взметнулись щиты, тут же послышался дробный перестук, стрелы бесполезно впились в выставленную преграду.

Неплохо. Явно обучены прикрывать подопечную в такие моменты, чтобы той не пришлось тратить время и силы, защищаясь от внезапных атак.

Очень хорошо. Даже отлично. Видно, что не просто отряд, а спаянная группа, натасканная работать в паре именно с магом.

— Сейчас снова полезут, — пробормотал Нильс, наконец справившись с конем под собой. Тот до сих пор тряс гривой, поводя налитыми кровью глазами, прядал ушами и переступал с ноги на ногу, но попыток сбежать, сбросив седока, больше не делал.

Удивительно, но мне удалось совладать со своими гораздо быстрее. Должно быть дали о себе знать навыки Га-Хора, считавшегося неплохим наездником.

— Думаешь? — протянул я, оценив потери пострадавшей от шаровой молнии стороны, кивнул, заметив, что зычные крики рыцарей уже наводили порядок среди выживших. — Пожалуй ты прав. Похоже парни не успокоятся, пока не снесут башку ведьме.

Я помедлил, оценивая новую расстановку сил. Если подумать, то преимущество все равно на стороне рыцарей. Даже с учетом продемонстрированной мощи, магичке придется нелегко.

Мелькнула мысль помочь, впрочем, так же быстро исчезнувшая. Дерутся двое — третий не лезь. Неизвестно еще, кто в этой истории прав, кто виноват.

— Ладно, поехали, это не наша драка.

— Кажется уже наша, — пробормотал Нильс и указал в сторону.

Я проследил за его взглядом. К нам приближался отряд всадников, не меньше десятка человек. И судя по решительному виду — с самыми недружественными намерениями.

Быстрый анализ показал, что пытаться договориться бесполезно. Будут с ходу бить, колоть и рубить, без разговоров, без попыток выяснить личность. Потому как разгорячены боем, в бешенстве от смерти товарищей и вообще удачный повод хоть на ком-то сорвать злость за большие потери.

Отступление и бегство? Не вариант. Пока доберемся до тракта, пока наберем скорость, утыкают стрелами издалека. В крайнем случае, пустятся в погоню, отпускать нас точно не станут и будут преследовать до конца.

Выбора не оставалось.

— Готовься к бою, — бросил я и обратился к собственной магии.

Мгновение и перед мысленным взором все сильнее разгораясь засиял насыщенно-лиловым Сумеречный Круг.

Глава 15

Опережая всех впереди неслись три всадника. В занесенных над головой руках короткие, но тяжелые на вид клинки, напоминают палаши, какими так удобно рубить сверху вниз. Легкие кожаные доспехи, покатые шлемы, за плечами дорожные плащи, сейчас отброшенные за спину. Похожи на легкую кавалерию, идеально подходящую для патрулирования и дальней разведки.

Рядом щелкнул арбалет. Послышался короткий злой вскрик, и тут же один из скакавшей впереди троицы завалился на бок, сползая с крупа коня. Короткий болт ударил в плечо и застрял, войдя на глубину пяти пальцев.

— Промазал, — буркнул я и бросил: — Целься лучше, нам пленные не нужны.

Проявлять благородство в таких обстоятельствах все равно что подставлять шею под меч. Идущие в атаку колебаться не будут, порубят в капусту и имени не спросят. Вон как у всех перекошены рожи.

— Придурки, сначала хотя бы спросили кто мы, — пропыхтел Нильс, перезаражая свою убойную игрушку, не слезая с седла.

Вот тоже интересный момент, обычно арбалеты довольно трудно перезарядить даже находясь на земле, слишком тугой рычаг требует приложения усилий. А следопыт все делает прямо с коня, причем не видно, что ему это доставляет неудобство. Похоже арбалет не обычный, модернизированный как раз для стрельбы верхом.

— Готово, — он вновь вскинул ложе арбалета параллельно земле, нацелившись на приближающуюся кучу всадников. Там уже поняли, что по ним стреляют и попытались разойтись в стороны, чтобы не стать легкой мишенью. Но местность этого не позволила, справа и слева отряд зажимали холмы.

Новый щелчок. Мимо. Болт улетел, воин успел пригнуться, продемонстрировав неплохую реакцию.

— Мазила, — хмыкнул я.

— Может вы тоже вступите в бой, ваша милость, — ядовито осведомился Нильс, начиная возиться с новым болтом.

Я хмуро взглянул на всадников, оценил расстояние и опустил руку. Пока далеко. Хотя Сумеречный Круг уже горел лиловым огнем, готовый к использованию.

— Пусть подойдут ближе, не хочу потом гоняться за выжившими, — спокойно произнес я.

Нильс на замечание лишь крякнул, одновременно по физиономии парня скользнула одобрительная гримаса, маг не замер в нерешительности, он просто просчитывает ситуацию. Странно, мог бы уже понять, что меня не испугать орущей толпой кретинов, кому заняться нечем, как нападать на случайных путников.

— А магичка еще жива, — заметил следопыт, вновь вскидывая арбалет к плечу. На этот раз он целился дольше, и результат не заставил себя ждать.

Щелчок, — и второй всадник валится под ноги собственной лошади. Все происходит очень быстро, но я успеваю заметить, как болт вошел точно в центр груди.

— Неплохо, — признал я, отдавая должное выстрелу.

Зато приятели убитого не оценили проявленного мастерства, со стороны всадников прилетел бешенный рев. Ход отряда ускорился, воины бешено нахлестывали коней, спеша добраться до обидчиков.

Логика из разряда: а нас за что? Думали покуражиться над беззащитной жертвой, а получив отпор, рассвирепели. Таких точно лучше поубивать.

Я щелкнул пальцами. Перед скачущим отрядом из ниоткуда брызнула молочно-белая дымка. Плотная, непроницаемая для обычных человеческих глаз, обжигающая кислотой, она возникла, в мгновение ока накрыв всех солдат. Из глубины дымки прилетело дикое ржание лошадей. Не ожидавшие такой подставы животные резко остановились, многие сбросили всадников и безумно тряся головой бросились прочь.

Я отвел руку в сторону, над ладонью зажегся сгусток фиолетового огня. Замерзший Нильс завороженно наблюдал за творимым колдовством. Потерявшие коней кавалеристы слепо тыкались в разные стороны, не видя границ непонятно откуда возникшего тумана и не понимая, что происходит. Некоторые достали палаши, поводя острием в разные стороны. И каждый жмурился и ругался, ощущая, как плотный туман жжет открытые участки кожи и глаза.

Еще немного помедлив, я швырнул файерболл во вражеского солдата ближе всех подошедшего к границе тумана. Стоит ему разглядеть просвет и оказаться на открытом пространстве, как сразу закричит, предупреждая остальных.

Огненный шар прочертил пространство, оставляя за собой фиолетовый след. На таком расстоянии попасть точно в голову не получилось, но фигуре в кожаной броне хватило и попадания в бок.

— А-а-а-а!!! — взревел он, крутанувшись на месте и рухнув на землю. Крик почти сразу стих, файерболл выжег почти половину внутренностей, с таким ранами не живут.

Остальные испугались дикого вопля, с удвоенным рвением начали шевелиться, и сразу двое оказались на границе молочной пелены. Пришлось поторапливаться.

«Коготь» сверкнул в воздухе легкой тенью, и второй солдат рухнул, орошая почву кровью. Усиленное заклятье пробило легкий доспех, добравшись до жизненно важных органов.

Три заклинания оказались разряженными. Остался «Молот» и «Щит». Можно, конечно, прикоснутся к амулету, осуществив перезарядку, но я не хотел привыкать к легким путям. Однажды кулон может не сработать, его могут украсть или найдется умелец, умеющий блокировать подобные артефакты. Лучше полагаться на свои силы, от которых всегда знаешь, чего ожидать.

Рядом нетерпеливо ерзал Нильс, для него туманная дымка оставалась непроницаемой, он слышал крики, ругань, но не мог понять, куда стрелять. Кончик уложенного в желоб болта то и дело сдвигался, реагируя на новый шум.

— Прибереги выстрелы, — велел я, жестом заставив опустить оружие. Следопыт послушно положил арбалет на луку седла.

— Сколько осталось? — спросил он.

— Шестеро, — ответил я.

По лицу парня скользнула злорадная усмешка.

— Не так плохо, почти половина.

Верно, скакало десять, двоих уложил Нильс, двоих я. Вполне недурно для пары минут боя.

— Чего вы ждете?

— Пока они встанут компактно, у меня последнее атакующее заклятье, — пояснил я.

Символы «Пламени» и «Когтя» наливались лиловым свечением, но к сожалению недостаточно быстро для новых ударов. Еще немного и противник сообразит двигаться в любом направлении, где заканчивается область тумана.

В этот момент сразу трое нащупали друг друга, взялись за руки и подтверждая выше сказанное двинулись, вытянувшись в цепочку. Черт, сообразительные ублюдки. Впрочем, других в дальнюю разведку не берут.

Я выждал пока они встанут наиболее удобно для атаки и активировал «Молот».

Сотканный из сжатых потоков воздуха таран ударил резко и неожиданно. Всю троицу швырнуло назад и даже проволокло по земле. Однако недостаточно сильно, чтобы переломать кости, всего лишь слегка оглушив.

— Проклятье, они через десяток секунд очухаются и поднимутся. Надо усиливать заклинание, — пробормотал я.

Рука сама потянулась к кулону, ждать больше нельзя, надо срочно…

По спине скользнул предостерегающий холодок. Подчиняясь инстинкту, я резко дернулся вбок, свесившись с седла. Сверху мелькнули стрелы, как раз там, где только что находился мой корпус. Еще немного и стал бы подушечкой для иголок.

Справа послышался сдавленный стон и яростные ругательства. Нильсу повезло меньше, уловив движение с моей стороны он успел лишь отклониться, это спасло ему жизнь, но не уберегло правое плечо, по которому скользнула стрела. К счастью, едва задев, оставив на память кровавую ссадину.

— Бездна! Нас обошли! — крикнул и так очевидное Нильс, спрыгивая на землю и укрываясь за лошадью.

Пока мы думали, что контролируем ситуацию, разбираясь с основным отрядом, парочка лучников зашла со стороны, дождалась удобного момента и выпустила стрелы, едва не поставив точку в развернувшемся противостоянии всего двумя удачными выстрелами.

А ведь стрелы прошли близко, если бы не предчувствие опасности и не отличная реакция, когда не думаешь, а действуешь, то лежать нам под ногами коней мертвыми тушками.

Я резко выпрямился в седле, став отличной мишенью. Нильс предостерегающе вскрикнул. Я повел рукой, активируя «Щит». Вовремя, сразу две стрелы вонзились в невидимую преграду.

Стрелять из лука сидя, тем более лежа, физически невозможно. Как и из-за укрытия, разве только навесом, но тогда надо ориентироваться на подсказки других. Не наш случай. Оба стрелка стояли на склоне одного из холмов, представляя из себя идеально расположенные мишени.

Пальцы схватили кулон и резко сжались. В следующий миг висящий перед мысленным взором Сумеречный Круг вспыхнул. Знаки заклятий обрели объем, сигнализируя о готовности к применению.

Росчерк «Когтя», и почти сразу летящий вперед огненный шар. Две фигурки упали на землю с разными повреждениями на теле.

— Неплохо, — пробормотал Нильс, вскинул арбалет и выстрелил от бедра. Показавшийся из тумана солдат рухнул, из горла остался торчать болт.

— Хороший выстрел, — похвалил я и вновь щелкнул пальцами, накрывая уже закрытую область новой порцией тумана. Послышались крики, усиленная концентрация кислотной дымки усилила воздействие на открытые участки тела. Оставшиеся в живых терли руки и лица в бесполезных попытках избавиться от жжения, бестолково мечась из стороны в сторону.

— Кажется с них довольно, — произнес я.

— Лучше добить, — посоветовал Нильс, ловко перезаражая арбалет. Левый глаз следопыта косил на вершину холма, где продолжалось сражение магички против воинов под предводительством рыцарей. Сверкающие сталью фигуры уже почти добрались до вершины, охрана брюнетки вступила в бой, стараясь не дать оттеснить себя и позволив врагам занять удобную позицию для атаки.

Женщина в темно-синем плаще держалась позади, ее прикрывали два щитоносца. Пока простые солдаты бились, ведьма торопилась восстановить силы после мощного заклятья, наверняка опустошившего ее энергетические резервы.

Интересно, а накопитель у нее есть? Или алхимические зелья, быстро приводящие запас магии в норму? Последнее, в отличие от кристаллов, конечно вредная дрянь из-за прямого воздействия на организм, зато эффективная в критических ситуациях.

«Бутылочка с маной» стоила, как хороший боевой конь, но могла спасти жизнь, если мага прижмет. Злоупотреблять таким зельем категорически не рекомендовалось. Действовало оно как наркотик, вызывая привыкание, но что хуже — разрушало организм изнутри. Это как форсаж для внутренней энергетической матрицы, если все время гнать на предельной скорости рано или поздно обязательно произойдет сбой, исковеркав каналы энергетической оболочки.

Коллегия с давних времен знала о подобных эликсирах, но применяла их с крайней осторожностью. И не напрасно, что может быть хуже, чем маг-наркоман с расшатанным даром и нестабильной психикой?

Рядом раздался щелчок, Нильс не терял времени даром, подстрелив еще одного вражеского солдата, умудрившегося вывалиться с рычанием из обжигающего кислотой дымки.

Последних добил я, дождавшись перезарядки заклятий, поочередно пуская в ход «Коготь» и файерболл, хладнокровно выбирая удобный момент для атаки. Вскоре все было кончено. Белая хмарь рассеялась, на земле остались лежать мертвые тела в легких кожаных доспехах.

— Как рана? — осведомился я.

— Царапина, — Нильс отмахнулся, как если бы речь шла о нестоящей упоминания мелочи.

Я быстро огляделся, сражение продолжалось и даже усилилось. Занявших оборону на вершине холма уверенно теснили, трудно сказать сколько им осталось, но то что недолго уже ясно.

— Уходим, — велел я и взялся за повод.

Нильс удивленно приподнял бровь.

— Нас уже видели, если уйдем сейчас, после победы обязательно отправят погоню. Мы положили двенадцать их человек, такое не прощают.

Я быстро обдумал ситуацию. А ведь он прав. Нас видели, но пока решили сосредоточиться на главном противнике, чтобы не распылять силы. Но когда все кончится, наверняка захотят отомстить.

— Не веришь в победу магички? — я криво усмехнулся, в первую очередь злясь на себя, что вообще в это ввязался. Следовало ехать дальше, и выбросить из головы странные синие зарницы. Мало ли кто и почему применяет магию, а знания можно найти и в книгах. С другой стороны, не разведать обстановку мы не могли, кто знает, как неизвестное событие повлияет на дорогу впереди.

В общем, выбор без выбора. И так, и так нехорошо.

— Предлагаешь напасть?

— И добить уцелевших, — уверенно кивнул Нильс. — А потом быстро уехать, чтобы о нашем присутствии здесь никто не узнал. Так спокойнее, сужу по прошлому опыту.

Перебить свидетелей — что может быть прозаичнее для охотника за древностями, ходящего по краю закона.

— Мы не преступники, — поморщился я. — И всего лишь защищали свои жизни.

— Попробуйте это потом объяснить андарцам. Уверен, они с пониманием отнесутся к тому, что вы убили двенадцать их солдат.

Я недоуменно сдвинул брови.

— Откуда знаешь, что это андарцы?

— Символ, — пояснил Нильс и уточнил: — На кожаных нагрудниках.

Возникла пауза, я усиленно размышлял.

— Если на нас напали андарцы, то выходит на холме засели ольцсцы, — спустя пару секунд сделал логичный вывод я.

— Видимо так, — следопыт пожал плечами. — По крайней мере на разбойников они не похожи, не с магом в составе отряда.

— Убитые у моста тоже несли герб королевства Ольц, — задумчиво припомнил я. — Выходит магичка тут ни причем, вряд ли бы она стала убивать своих.

А жаль, теория выглядела многообещающе. Мощный электрический разряд вполне мог стать причиной остановки сердца у пятерых воинов, включая их лошадей. Но похоже это чья-то другого работа.

— Так что, нападаем? Если уж все равно ввязались, — Нильс перебросил на сгиб локтя заряженный арбалет.

Вместо ответа я привстал в стременах и внимательно огляделся, не обращая внимание на доносящийся лязг оружия, крики и стоны. Вроде никого нет, хотя с этой проклятой холмистой местностью не угадать, всего в паре сотен метров мог скрываться еще один вооруженный до зубов отряд головорезов.

— Убиваем только андарцев, — наконец решил я. — Раз уж они напали на нас, ответим им взаимной любезностью.

— Ольцсцев не добиваем? — деловито уточнил Нильс.

Я на него покосился, правда он это не видел из-за накинутого на мою голову плаща. Что-то следопыт стал слишком самоуверенным после легких побед, такое к добру не приводит.

Однако в чем-то парень прав, идеальным решением было бы чтобы противоборствующие стороны перебили друг друга, и о нашем участии вообще никто не узнал. Но такое вряд ли будет.

К черту, что сделано, то сделано, но и усугублять ситуацию станет ошибкой.

— Только андарцы, — сухо ответил я. — С ольцсцами постараемся договориться.

— Если они станут нас слушать, — проворчал Нильс, но увидев темноту повернувшегося в его сторону капюшона поспешно заткнулся.

Мы не стали лезть напролом, выждали удобный момент, когда нападающие окончательно втянуться на вершину. Рубка шла страшная, трое оставшихся в живых рыцарей на острие клина легковооруженной пехоты буквально прорывались вперед, сметая перед собой все живое.

К этому моменту магичка пришла в себя, но силы окончательно не восстановила. Две жалкие молнии, слабые подобия прошлых ударов, лишь раззадорили нападающих, уже видевших проклятую ведьму за спиной воинов-телохранителей.

До них оставалось немного, а потом в дело вступили мы.

Я щелкнул пальцам. Часть нападающих скрылась в густой дымке тумана, сразу внеся разброд и вызвав панику. Неожиданный удар застал врасплох, дезориентированные солдаты тыкались в разные стороны, слепо водя перед собой руками.

К несчастью, особенности рельефа не позволили использовать заклятье с максимальной эффективностью, половина молочно-белой хмари попала на склон и начала скользить вниз, теряя плотность.

Выстрелы из арбалета Нильса и поочередно пущенные в ход заклятья убрали с игровой доски десяток фигур, оставляя у врага численное преимущество. Я выбросил руку вперед и сбил «Молотом» еще троих, заставив тела в кожаной броне покатиться с вершины холма. Но остальные уже перестраивались, собираясь встретить нового врага во всеоружии.

Солдаты Ольца воспряли духом и с удвоенной яростью бросились в бой. Андарцы попятились, со стороны рыцарей послышался бешенный рев не отступать. Ведьма что-то выкрикнула, вскидывая над головой руку. Вспыхнул серебристый свет, обжигая глаза. Следом раздался громкий треск. И с неба ударили молнии, прочертив идеально ровную линию. Разряды били из пустоты, зарождаясь на уровне трех человеческих ростов.

Я вновь сжал в кулаке кулон, чувствуя, как энергия накопителя перетекает в Сумеречный Круг и ударил воздушным тараном, метя в сверкающие металлические фигуры.

Сражение вспыхнуло с новой силой, воины с обеих сторон дрались с небывалым ожесточением, рубя без жалости даже если вдруг кто-то поднимал руки, пытаясь сдаться в плен. Это была настоящая мясорубка, и она так же резко закончилась, как началась.

Наступила оглушительная тишина, лишь стоны раненных разносились над вершиной. Победил отряд Ольца, но какой ценой, в живых из отряда женщины-мага почти никого не осталось.

Глава 16

Мертвые тела, изрубленные доспехи, кровь, выпущенные кишки, мерзкий смрад, лезущий в ноздри, и стоны раненных, молящих о пощаде. Так выглядит поле боя после любого сражения, маленького или большого неважно, итог всегда один. У раненных почти нет шансов выжить, потому что мечи и топоры оставляют слишком серьезные повреждения, с которыми вряд ли справится даже медицина двадцать первого века.

Поводя наконечников лежащего в ложе арбалета болта, Нильс осторожно ступал, стараясь держаться подальше от тех, кто подавал голос. К нам тянулись руки, но во многих взглядах кроме мольбы была ярость. Ярость и ненависть за то, что остались в живых, что стоим на ногах, в то время как они лежат на холодной земле и медленно умирают. Они понимали, что уже не жильцы и за это нас ненавидели.

— Никак к такому не привыкну, — пробормотал Нильс, отворачивая лицо от молоденького паренька, кому еще жить и жить многие годы, если бы не сглупил, записавшись в солдаты, отправившись воевать за интересы короля, которого вряд ли в жизни хоть раз видел.

Тяжкое зрелище, угнетающее. Даже меня проняло, пошатнув холодную сосредоточенность адепта мар-шааг.

— Они сами выбрали свою судьбу, — тихо обронил я, стараясь не встречаться глазами с умирающими. Это было нетрудно, учитывая наброшенный на голову капюшон. Впрочем, многие раненные сами поспешно отводили взгляд в сторону, в испуге принимая закутанную в плащ фигуру за отправленного по их души жнеца.

— Их могли забрать в новобранцы насильно, — возразил Нильс и пожал плечами. — Я видел такое и раньше.

— Могли, — согласился я.

И Ольц и Андар действительно могли проводить принудительный рекрутинг, учитывая третий год войны, но что-то подсказывало, что большинство солдат все же добровольно пришло в королевские войска. Каждый год из деревень сбегало огромное количество молодых парней, не желающих всю жизнь простоять у плуга. И куда идти недорослю, не знающему и не умеющему ничего? Только в армию. Испокон веков пехота формировалась из молодых бычков, наслушавшихся историй о легких деньгах и беззаботной жизни профессиональных военных.

Наконец мы добрались до вершины, выжившие солдаты Ольца встретили нас настороженно. Жалка горстка, почти все в той или иной степени ранены. Телохранители магички убиты, рядом валяются изрубленные щиты. Чуть дальше тела рыцарей, из последних сил ведьма поразила их молнией. Но и сама получила удар, судя по бледному лицу — смертельный.

— Стой, — нам преградили путь. Кряжистый воин в побитых доспехах латника повелительно выставил руку вперед. Особое подозрение у него вызвала моя закутанная в плащ фигура. Голова скрыта глубоким капюшоном, глаз и лица не видно, вместо них темнота, лишь на груди тускло мерцает сиреневым светом кулон.

— Маг, — слабым шепотом произнесла лежащая на земле магичка. — Пропустите его.

Воин нехотя сдвинулся с места, но рука в кольчужной перчатке легла на рукоять меча. В сторону Нильса метнулся предостерегающий взгляд, советующий держать пальцы подальше от спусковой скобы, и вообще не наводить кончик заряженного болта на кого-либо из присутствующих даже случайно. Следопыт хмыкнул, но послушно опустил арбалет.

— Маг, — повторила девушка, пытаясь заглянуть в темноту капюшона. В голосе скользнули вопросительные нотки.

Я понял и снял капюшон, взглянув на раненную магичку. Она ответила внимательным взглядом, кончики ее губ сложились в слабую улыбку. В глубине моих глаз до сих пор проскальзывали сиреневые отблески, как отражение эха недавно примененных заклятий.

— Ты меня не боишься? — слегка удивился я, ощутив облегчение со стороны девушки. Словно она ожидала увидеть кого-то другого и напряглась, а разглядев расслабилась.

— Незачем, — она вяло махнула рукой.

— Мы не участвуем в войне и не состоим в армии Андара, — на всякий случай уточнил я.

Магичка кивнула.

— Знаю… — она помолчала. — Они наняли мертвителя. Даже не знаю, где эти ублюдки нашли эту тварь. Меня отправили разобраться с ней, но как видишь ничего не получилось, — по лицу брюнетки скользнула кривая улыбка.

Она была красива, той утонченной аристократической красотой, что вызывает ошеломленное восхищение. И вместе с тем в ней чувствовалась твердость характера. Даже сейчас, лежа на земле с огромной рваной раной в боку, она не забыла о долге.

— Нужно его найти, пока он не натворил дел. Не знаю зачем андарцы с ним связались, но они понятия не имеют, чем все в итоге закончится, — измученно проронила магичка.

По прекрасному лицу стремительно разливалась мертвенная бледность. Ей удалось остановить кровотечение, но полностью залечить рану не вышло, и сейчас внутренние повреждения давали о себе знать.

— У тебя нет никаких заклятий лечения? — спросил я, понимая, что бесполезно. Стихийница молнии не могла иметь в Сумеречном Круге чары, относящиеся к целительству. Иначе они ослабили бы Круг, вступив в противоречие с остальными плетениями.

— Нет… был свиток Малого Исцеления, но я его использовала два дня назад, когда напала на след мертвителя… — кончики изящно очерченных губ дрогнули, складываясь в кривую усмешку, словно предлагая посмеяться над судьбой.

— Понятно, — сказал я, потому что не знал, что еще сказать.

— Госпожа, если мы сейчас же уедем, то успеем… — подал голос тот самый коренастый воин, что не хотел нас с Нильсом пропускать.

— Я умру раньше, чем мы куда-нибудь доедем, — тускло произнесла магичка, не удостоив верного помощника даже взглядом, все ее внимание было сосредоточенно на мне.

Мне это не понравилось, чувствовалось за сосредоточенным взглядом некое желание навесить на подвергнувшегося мага некие обязанности. И интуиция подсказывала, что это будет связано с упомянутым выше мертвителем.

— У тебя ничего нет подходящего? — спросил я, поворачиваясь к Нильсу.

Среди набора его алхимических зелий и порошков наверняка есть что-нибудь для лечения, в том числе глубоких проникающих ран. Следопыт замялся, явно не желая расставаться с дорогим эликсиром, за который платят по весу золотом, да еще отдавая его незнакомке.

— Давай, не жадничай, я заплачу, — поторопил я.

Нильс вздохнул и неохотно полез в пояс. Наблюдавший за сценой воин в стальных доспехах возмущенно открыл рот, явно собираясь высказать сопляку, все что он о нем думает. И что тот молчал, что у него есть целебное зелье, пока его госпожа умирает.

Магичка повела себя спокойно, будто не заметив, что появился шанс спастись, она все еще неотрывно смотрела на меня. И ее сосредоточенный взгляд все больше вызывал беспокойство. Нутром чую, хочет попросить найти и разобраться с мертвителем. Кем бы он не являлся.

— Как ваше имя? — спросила она.

Я помедлил, вежливость требовала ответить, но чутье подсказывало молчать. Незнакомца труднее попросить что-либо сделать.

— Перед вами благородный Га-Хор Куэль Ас-Аджар, — слегка высокопарно неожиданно сказал Нильс и спустя мгновение представился сам: — А меня зовут Нильс, просто Нильс.

Я метнул на него раздраженный взгляд, но следопыт предпочел сделать вид, что не заметил. Это была маленькая месть за то, что заставил поделиться ценным алхимическим зельем.

Паршивец, выпороть бы его.

— Аристо, и судя по имени старая имперская кровь, мне повезло, — тихим голосом произнесла магичека. — Меня зовут Селия. Селия из Ольца. У меня к тебе просьба Га-Хор Куэль Ас-Аджар.

Ну вот, предчувствие не обмануло. Проклятье, только этого не хватало.

— Найти и убить мертвителя, — настала моя очередь криво усмехаться.

— Ты догадлив, — слабо улыбнулась девушка.

Хотелось ляпнуть что-нибудь из разряда: ты конечно красотка хоть куда, и я не отказался бы с тобой покувыркаться в постели, но идти неведомо куда, преследуя непонятно кого ради этого не согласен.

И это бы сработало с обычным человеком, но не со мной, и не с ней, не здесь и не сейчас, и не при таких обстоятельствах. Это не земля двадцать первого века, в этом мире от просьб умирающих так просто не отмахиваются. Как минимум ее придется внимательно выслушать.

— Старый закон требует убить мертвителя, где бы он не находился, и ты как маг, должен это знать, — проговорила Селия.

— Коллегия мертва уже пол тысячи лет, — автоматически сказал я, и только через секунду понял, что произнес.

Из глубин сознания стремительно проявлялось знание от Га-Хора насчет личностей мертвителей и всем, что с ними связано. Чужое знание проникало внутрь подобно лианам, прорастая в новую личность, обретая объем, как неизменные постулаты, когда невозможен отказ.

Проклятье…

— Да, Коллегии уже нет. Но ты идешь по пути истинного знания, я же вижу. К тому же вы имперские рода всегда были приверженцами старых законов, разве нет?

Я неохотно кивнул. Проклятая девчонка права. Дело тут не в ней и не во мне, и даже не в Ольце и Андаре, все намного серьезнее. И открутиться от этого просто так не получиться.

— Найди мертвителя пока он не обрел полную силу и не обзавелся свитой, и убей, — тихо прошептала девушка. Ее глаза медленно закрылись, дыхание стало прерывистым, кожа окончательно превратилась в белый мрамор, делая лицо похожим на изысканную маску.

— Где твое проклятое зелье, ублюдок?!! — рявкнул воин, протягивая руку в стальной перчатке, чтобы хорошенько встряхнуть Нильса и поторопить. Госпожа умирала, и опытный вояка не собирался сдерживаться.

— Сейчас-сейчас, — забормотал следопыт, вытаскивая из-за пояса стеклянную склянку размером с мизинец. Внутри переливалась красным густая жидкость. Он протянул ее мне, игнорируя перекошенное злобой лицо старого солдата — Полный концентрат, это должно помочь.

Я взял пузырек, скептично оценив объем.

— Думаешь хватит? Это даже на глоток не тянет.

— Это полный концентрат, — повторил Нильс и пояснил: — Среднее зелье восстановление, если по староимперской классификации.

— Среднее?!! — взревел кряжистый воин.

Следопыт быстро к нему повернулся.

— Этого более чем достаточно, учитывая рану вашей хозяйки. К тому же, ничего более сильного у меня все равно нет. Либо среднее зелье, либо ничего.

Воин побагровел, явно собираясь сказать что-нибудь дерзкому сопляку, рука в кольчужной перчатке шарила у пояса в поисках рукояти меча. Нильс сохранял ледяное спокойствие, невозмутимо глядя на вспыльчивого вояку. Его успокоили свои же, заставив отступить и не мешать лечению госпожи.

Я же между тем с сомнением откупорил микроскопическую крышку и поднес открытую бутылочку к носу. И тут же отдернув голову обратно. Резкий запах бил в ноздри подобно кислотному яду. Ну и гадость. Представляю какая она на вкус.

— Надо вылить в рот, — подсказал Нильс, разорвав поединок взглядов с воином. Тот глядел бешено, следопыт отвечал безмятежностью.

Хорошая выдержка, знает, когда не стоит лезть на рожон. А вот вояка слишком сильно играет на публику, видно, что старается выставить себя верным защитником госпожи, тем самым заслужив благосклонность.

Дурак или карьерист непонятно, но то, что от такого показного рвения ничего хорошего лучше не ждать, ясно. Вряд ли бы магичка доверила свою жизнь такому болвану, скорее всего главным был кто-то из тех двоих, что прикрывали и защищали ее до конца, чьи тела сейчас лежали рядом с изрубленными щитами.

— Вылить и все? — уточнил я, опускаясь на колени рядом с потерявшей сознание Селией.

— Да, — подтвердил Нильс.

Я осторожно приоткрыл губы магички, мимолетно отметив идеальную форму и притягательную припухлость, и осторожно поднес склянку с зельем. Густая, как кровь и такая же красная жидкость тягучей каплей потекла в приоткрытый рот девушки. Ощутив что-то на языке, она сделала глотательное движение выпивая зелье.

Долгих целых пять секунд ничего не происходило.

— Не сработало? — предположил я.

Нильс нахмурился.

— Не должно, я за него целых пять золотых отвалил…

Он не закончил, послышался судорожный вздох, глаза магички резко распахнулись, лицо порозовело, из горла вырвался хрип. Несколько мгновений Селия из Ольца просто лежала и таращилась в небо. Серые тучи слегка потемнели в преддверии наступающей ночи, но без дождя. Потом брюнетка так же резко откинулась назад, вновь теряя сознание. Голова безвольно склонилась на бок, но дыхание выровнялось, став размеренным и глубоким.

— Вот и все, теперь нужно время, чтобы рана затянулась, процесс уже идет, но требуется покой, — прокомментировал произошедшее Нильс.

Я проверил пульс у раненной — спокойный и ровный, откинул край плаща в месте проникновения клинка и с удивлением отметил, что края раны действительно слегка затянулись. Пока не до конца, но вектор явно направлен на дальнейшее исцеление.

— Шрам останется, но его можно снять у целителя, — Нильс с интересом вытянулся, глядя на белую женскую кожу.

Вояка в стальном нагруднике что-то угрожающе прорычал, но сделал это тихо, скорее предупреждая, чем на самом деле собираясь вступить в драку.

— С меня пять золотых, — буркнул я, поднимаясь на ноги, кивнул чересчур эмоциональному солдату. — Увозите ее.

— Но он сказал, что госпоже нужен покой, — возразил воин с неохотой указав на Нильса, тот кивнул. Я поморщился.

— Собираетесь ждать, пока приятели погибших андарцев припрутся сюда? Их наверняка уже ищут, а вас не так много, чтобы вступать в полноценный бой. К тому же, ваша главное оружие сейчас недееспособно, — я кивнул на бессознательное женское тело в синем плаще.

К общей неожиданности для всех в этот момент магичка вдруг резко распахнула глаза. Пылающий взгляд уставился мне прямо в лицо.

— Мертвитель скрывается на северо-востоке отсюда, найди его, — быстро проговорила она и уже слабеющим голосом добавила: — Я должна тебе Га-Хор Куэль Ас-Аджар…

Ее голова безвольно мотнулась назад, и она вновь потеряла сознание. Несколько секунд стояла тишина.

— Вообще это мое зелье, это мне она должна, — пробубнил слегка обиженно Нильс.

— Я его у тебя купил, — напомнил я, кивнул воину. — Забирайте госпожу и как можно скорее уезжайте отсюда. Даже если прямо сейчас андарцы не пустятся в погоню, то все равно обязательно разошлют по округе патрули. Сражение подняло слишком много шума.

— Патрули Ольца тоже ходят вдоль тракта, — хмуро напомнил вояка, но все же махнул рукой своим, приказывая подвести лошадей.

Я не ответил, резко развернувшись, так что полы плаща взметнулись вверх, и молча направился к подножью холма, где были оставлены наши кони. Нильс пристроился рядом, не забывая бросать по сторонам настороженные взгляды. Снаряженный арбалет лежал на сгибе локтя, готовый в любой момент к выстрелу.

В спину нам неслись запоздалые слова благодарности. Примечательно, но никто из раненных не осмелился попросить зелье лечения для себя, понимая, что драгоценный эликсир вряд ли кто-нибудь потратит на обычных солдат.

Хотя могли бы попытаться, пообещав обшарить карманы убитых врагов и набрать те самые пять золотых для собственного исцеления. Все лучше, чем покорно ожидать смерти, покорившись судьбе.

Овцы, даже с мечами и броне, все равно овцы. Таких можно гнать на убой и все равно ничего не будет.

Откуда такие мысли? Я сам сейчас чувствовал себя точно такой же овцой. Проклятая магичка все же наложила обязательство, от которого не отвертеться. Чертова сущность Га-Хора, имперского заклинателя, вступила в противоборство с половинкой выходца с Земли двадцать первого века и одержала убедительную победу.

С мертвителем придется разбираться, потому что в ином случае, последствия действительно могут оказаться катастрофическими. И самое паршивое, что похоже придется разбираться именно мне.

Лучше бы и правда никуда не сворачивали и ехали дальше по тракту.

Глава 17

И вновь под копытами плотная покрытие южного тракта, кони идут ходко, изредка переходя на рысь. Стемнело, тучи разошлись, над головой засияли звезды. Одновременно похолодало, заставив поплотнее кутаться в плащ.

Нильса хватило примерно на два часа, все это время следопыт терпеливо молчал, ни о чем не спрашивая, хотя видно, что не терпится обсудить произошедшее на вершине холма. Особенно странный разговор с магичкой, вызвавший на лбу обычного отстраненного заклинателя складки, указывающие на напряженные мысли.

Наконец я не выдержал, практически на физическом уровне ощутив дикое любопытство со стороны спутника.

— Спрашивай, — глухо буркнул я из-под надвинутого капюшона.

Словно давно ожидая разрешения из Нильса посыпался ворох вопросов:

— Что за мертвители? Мы теперь едем на северо-восток? Это обязательно? Тракт идет к побережью, а это чистый восток. Будем поворачивать? Но зачем? Вы же эту ведьму увидели в первый раз жизни, какая разница за кем она охотилась, и почему теперь это должны делать вы? Если андарцы взяли этого мертвителя на службу, то может не стоит вмешиваться в их противостояние с Ольцем?

Черт, похоже он действительно сдерживался из последних сил. Я мрачно усмехнулся. И что самое паршивое, пустыми отговорками отделаться не получится, как и полуправдой, тем более молчанием. Следопыт должен знать на что идет и иметь возможность отказаться. По сути это не его дело. Это меня гонят вперед установки давно умершего имперского заклинателя. В свое время Коллегия хорошо позаботилась о том, чтобы услышав об определенных вещах, маги реагировали заданным образом. Это были догмы, принятые в магическом сообществе.

— Мертветили особые колдуны, чернокнижники, если хочешь, способные делать то, что другим не под силу, — помедлив, изрек я, не зная, как подступиться к обсуждаемому вопросу.

— Например что? — быстро спросил Нильс.

— Например оживлять мертвых, — я слегка повернул голову к спутнику. — Что полагаю уже понятно из названия — мертвители.

— Оживлять мертвых? — следопыт нахмурился. — Разве это возможно? Думал такое не под силу обычным магам, разве что каким-нибудь жрецам, обращающимся напрямую к божественным силам, но я о таких не слыхал.

— Это нечто другое. Мертвые не возвращаются в привычном понимании слова к жизни, скорее становятся похожими на кукол, послушных воле создателя. Сам мертвитель тоже не совсем человек. После обрядов, превративших его в повелителя мертвых, его внутренняя сущность меняется, и вместе с ней меняется его тело. Это очень темная магия, запрещенная еще на заре веков. В свое время Коллегия позаботилась, чтобы мертвители вместе с мастерами проклятий стали лишь образами из страшных легенд.

— Они устроили на них охоту?

Я помедлил, неохотно буркнул:

— Что-то вроде того.

Нильс ухмыльнулся.

— Судя по всему удачно, раз уже пять столетий о них ничего не слышно.

— Гораздо больше. Последний случай появления мертвителя был известен за триста лет до падения Старой Империи, — пауза. — В тот раз погибло очень много людей.

Знания, возникающие в сознании, становились все более всеобъемлющими, проявились детали и подробности, переданные через память и опыт Га-Хора. Я действительно знал о чем говорил…

'… плавающие под высоким потолком светящиеся шары скудно освещали огромный зал. Длинные ряды стеллажей, забитые старинными фолиантами, уходили в глубину и терялись в темноте, куда не доходил свет. Несмотря на запущенность, пыли нигде не было, смотритель главной библиотеки Коллегии заботился о чистоте в своем царстве, используя специальную магию.

Я стоял у подставки для книг, на ней лежал раскрытый том древнего научного трактата, написанный за три века до моего поступления на обучение. Буквы мелкие, плохо различимые, но надо закончить до утра, назавтра наставник обещал тщательно расспросить о теме последнего занятия.

Свет мигает, и тени испуганно шарахаются в разные стороны по углами, но я не обращаю внимание, слишком увлекает написанное на пожелтевших страницах. Речь идет о старой угрозе, вынудившей Коллегию издать специальный эдикт, неукоснительно предписывающий к исполнению всякого, кто столкнется с проявлениями запретных знаний.

И не зря. Всего один мертвитель, и целая провинция оказалась в огне, чтобы затем превратиться в безжизненную пустыню, населенную ожившими мертвецами. Хуже того, зараза начала распространяться, выходя далеко за границы и перекидываясь подобно болезни на соседние земли. Понадобилось две имперские армии только чтобы остановить распространение, и специальный отряд заклинателей, переброшенный из столицы, чтобы выжечь инфекцию, предотвратив масштабную эпидемию, способную разойтись по имперским владениям. С источником боролись высшие маги, прибывшие с магистром лично. Мертвителя в конечном итоге убили, но цену за это заплатили огромную: сотни тысяч погибших и вымершие провинции, где еще многие годы никто не селился. Тогда и было создано правило, при первых признаках силы мертвителя, как можно быстрее уничтожать его, бросая на это все силы. Это была обязанность каждого члена Коллегии без всяких исключений.

Я читал быстро, запоминая имена и даты, но основное внимание уделив методам борьбы с мертвителями. Наставник не возражал против истории, но предпочитал знания, которые можно применять на практике. Очередная страница переворачивается, желтый листок едва слышно скрипит, свет над головой снова мигает, заставляя тени метаться по стеллажам и корешкам книг…'

— Огонь, — сказал я, выныривая из чужих воспоминаний. — Они бояться огня.

— Кто? — удивился Нильс. — Мертвители?

— Да. Благодаря «Средоточию» и измененному Сумеречному Кругу они преобразовали свои тела, сделав их невосприимчивыми к большинству физических повреждений. Их можно бить, рубить, колоть — все бесполезно, переродившаяся плоть лишь отзовется слабыми отголосками боли. Потому что в ней практически нет болевых рецепторов, а нервная система похожа на прогнившие лианы, по которым бегут только импульсы, связанные с магией неживого посмертия.

— Неживого? То есть, они как нежить?

— Разумная нежить, — указал я и снова замолк, пытаясь достать из памяти еще что-нибудь интересное.

Кони перешли на бодрую рысь, леса и поля справа и слева от дороги превратились в темные изваяния, пугающие и мрачные. Звезды поблекли, в небе снова появились облака, пока еще редкие, но грозящие полностью закрыть небосвод.

— Может устроим привал? Ночь в самом разгаре, не помешает отдохнуть, — подал голос Нильс.

Я обдумал предложение, отрицательно качнул головой.

— Надо уйти от места столкновения подальше. И андарцы и ольцсцы будут рыскать по округе в поисках друг друга, заодно проверяя всех подозрительных путников, принимая их за шпионов другой стороны, — последовал выразительный взгляд на одежду следопыта, удобную, чтобы скрываться в лесу, и притороченный к луке седла арбалет — нехарактерное оружие для простых странников. — Или думаешь, мы сойдем за купцов?

Нильс ухмыльнулся.

— Ну это вряд ли. Но почему вы думаете, что они станут проверять всех подряд?

Я пожал плечами.

— Разве это не очевидно? Магичка сказала, что ее отправили разобраться с мертвителем, пока он не вошел в полную силу и не обзавелся свитой, — я сделал паузу. — Полагаю речь идет о поднятых мертвецах, которые станут костяком будущей армии нежити.

— И что? — нахмурился Нильс.

Из моей груди вырвался усталый вздох, объяснять очевидные вещи было утомительно, но пришлось продолжить, потому что судя всему следопыт действительно не до конца понимал в какой переплет мы попали.

— Увидев раны на телах убитых солдат, военачальники Андара догадаются, что об их замысле с привлечением мертвителя стало известно, и что против него отправили мага, и будут стараться нейтрализовать его до того, как тот доберется до черного колдуна. В основном они, конечно, сосредоточат усилия на поиске небольших, но мобильных отрядах, могущих сопровождать мага, но и одиночек не станут пропускать, стараясь опознать владеющего магическим даром, — я посмотрел на Нильса. — Мы с тобой идеально подходим под возможное описание.

— А Ольц будет этому мешать, в свою очередь занимаясь поисками мертвителя, — заключил Нильс, наконец поняв общую расстановку сил.

— В идеале нам с тобой вообще стоит сойти с дороги, но думаю окрестности уже кишат патрулями обоих королевств. И до нашего появления южный тракт находился под плотным контролем.

— Но дорогу проще перекрыть, здесь все на виду.

— И поэтому обе стороны держат его под наблюдением в первую очередь, — я зевнул. Хотелось спать, день оказался слишком насыщенным. Но под задницей все еще покачивающее седло и идущий легкой рысью конь. Которому кстати, тоже рано или поздно понадобится отдых. Может и правда сделать привал, урвать пару часов сна, затем снова продолжить путь?

Я начал обдумывать эту идею, оглядываясь в поисках подходящего места. Чем больше наступала темнота, заслоняя тучами звездное полотно, тем контрастнее и четче становился окружающий мир — проявлялась способность ночного зрения.

— Волк, — помедлив, проронил я и уточнил: — Черное чудовище с торчащей шерстью и пылающими синим огнем глазами.

— С него еще стекала темная дымка, как вода, — Нильс зябко передернул плечами. — Не хотелось бы с этой тварью встречаться, — он покосился на меня. — А почему вы о нем вспомнили?

— Возможно это зверушка нашего приятеля мертвителя. А убитые у моста солдаты… — я замолк.

— Его работа, — закончил Нильс.

— Верно. Все один к одному. Наверняка в арсенале порождений темной бездны есть заклятья, высасывающие из живых созданий жизненную силу. Думаю, разъезд ольцсцев нарвался на темного мага и тот прикончил их, оставив валяться тела вместе с убитыми лошадьми.

— Это бы многое объяснило, — пробормотал следопыт и задумался.

Впрочем, надолго его не хватило.

— То есть, имея магический дар, можно стать мертвителем? Судя по вашим словам, для этого необходимо лишь Сумеречный Круг.

— Не простой Круг, а более развитый, на высших ступенях, позволяющих изменять изнутри собственное тело, напрямую влияя на проходящие в организме процессы, — указал я. — Это делает «Средоточие», расположенное в центре Сумеречного Круга, не у всех оно есть.

— Но сама возможность имеется, — настырно продолжал допытываться Нильс.

Настала моя очередь косится в его сторону, а точнее обозначать едва заметный поворот головы с надвинутым капюшоном. В сгустившейся темноте жест выглядел как движение сгустка мрака, более темного и плотного, чем окружающая реальность. Следопыт немного смутился.

— Судя по вашим словами, этот мертвитель не из слабаков, раз уж на его поиски отправили целый отряд во главе с не самой последней магичкой. Может получить такие способности не самый худший вариант? — пробормотал он и замолк, ожидая ответа.

Я вздохнул, мысленно криво усмехнувшись. Всегда одно и то же — жажда власти и силы, и полное непонимание какую за это придется платить цену. А главное — полное убеждение собственной правоты, которая как правило потом выходит боком. Амбиции это хорошо, но надо знать, когда лучше остановиться, и какие линии лучше вообще никогда не пересекать.

— Разве ты не слышал, что я сказал? Мертвитель не просто один из магов, это существо совершенно другого порядка, — терпеливо принялся объяснять я. — Изменения зайдут так далеко, что твое тело преобразится, плоть станет наполовину мертвой. Ты перестанешь быть человеком, и простые человеческие удовольствия вроде еды и питья станут для тебя недоступными. Принимать пищу ты, конечно, полностью не прекратишь, но перестанешь испытывать вкус. Еда станет похожа на сухой песок, а любой напиток будет напоминать влажную пыль. Хочешь до конца существования питаться таким образом?

Представив описанную картину, охотник за древностями передернул плечами.

— Упаси боги от такой участи, — он машинально поднял руку, собираясь сотворить знак отвращающего зло, но в последний миг остановился, бросив быстрый взгляд на мою темную фигуру, закутанную в тяжелый дорожный плащ.

— Что касается женщин, то о них тоже можешь забыть, любые плотские удовольствия станут для тебя попросту недоступными в виду физической невозможности выполнить нужные действия, — произнес я, сделав вид, что не заметил взгляда парня, безжалостно вгоняя гвозди в гроб его мечты стать мертвителем. — Надеюсь ты понимаешь, о чем я.

— То есть… — Нильс ошеломленно уставился в район между своих ног, долгую секунду смотрел, затем тихим шепотом произнес: — .. у них там вообще ничего нет? Как же тогда… — он запнулся.

— А зачем живому мертвецу теплая женская плоть? Только чтобы выпить жизненные соки, но никак не для того, чтобы разложить на столе и попользовать в свое удовольствие.

Следопыт вздрогнул.

— Преимущество, впрочем, тоже есть, — продолжил я. — Это уже упомянутая сила и мощь, способность создавать умертвий, управлять ими, как марионетками, а главное заражать людей особой болезнью, превращающей их в полуживых-полумертвых чудовищ. Если мертвитель войдет в полную силу, остановить его крайне трудно. В последний раз для этого понадобились усилия нескольких полков тяжелой имперской пехоты и ударного отряда отборных боевых магов Коллегии, отправленных воевать в приграничную провинцию, где расползлась зараза.

— Для этого вы согласились выполнить просьбу раненной магички? — быстро вставил Нильс.

Подумав, я кивнул. Кроме вбитых в сознание установок имперского заклинателя, отправиться за мертвителем требовал банальный здравый смысл. Сейчас не времена империи, если дрянь распространится, то остановить ее будет просто некому. Целые города и королевства обратся в скопище голодных до живой человеческой плоти умертвий. И что тогда делать? Удирать на другой континент? Не факт, что со временем мертвитель со своей свитой не доберется и до туда, став многократно сильней.

— Если его не остановить сейчас, то станет поздно. Твари появятся везде, расходясь по обитаемым землям подобно волнам от брошенных в воду камням. И чем больше будет проходить времени, тем труднее их будет уничтожить. С ростом подвластного «войска» будет расти личная сила мертвителя. Его Сумеречный Круг получит заклятья, не уступающие по мощи чарам самых высоких рангов. Представь выжженный черным круг диаметров в три тысячи шагов, где не останется ничего живого, и подумай, что можно этому противопоставить.

Нильс потрясенно умолк, и лишь спустя паузу осторожно спросил:

— Твари будут убивать пока не остановятся?

С моей стороны последовал неспешный кивок.

— Хуже того, их будет направлять воля темного мага. А это намного опаснее. Города побережья захлестнет волна нежити, задержать их смогут лишь высокие стены, но и то ненадолго, пока не подойдет повелитель. А тот сможет справиться с преградой, используя могущественные заклятья, — я помедлил и негромко произнес: — Но начнут они с окружающих земель, в частности с Ольца и Андара.

— Но неужели король Андара этого не понимал, когда привлекал мертвителя в свою войну с Ольцем? — недоуменно протянул Нильс.

— Думаю он понятия не имеет с кем связался, — хмыкнул я. — Сегодня мало найдется людей, кто знает на что способны эти твари, для большинства они страшилки из полузабытых легенд.

Больше Нильс ничего не спрашивал, кони прибавили ход, перейдя на легкую рысь. Вскоре вдали показались желтые огоньки, россыпью раскинувшиеся вокруг построек. Обещанный трактирщиком постоялый двор все же нашелся на тракте.

Осталось выяснить не воспользовались ли его гостеприимством отряд одной из противоборствующих сторон, а если так, то сможем ли мы отбрехаться, притворившись обычными усталыми путниками.

Надеюсь, что да. Вступать в очередную схватку, чтобы потом нестись вскачь в ночь, уходя от потенциальной погони, совсем не хотелось.

Глава 18

Смутные силуэты превратились в частокол и видневшиеся над ним крыши построек. Огоньками стали факелы, горящие по бокам распахнутых настежь ворот, и еще несколько штук, чьи отблески виднелись в темноте ночного воздуха.

Распахнутых настежь ворота… а сейчас глубокая ночь. Подобное легкомысленное поведение нетипично для этих краев.

Неладное почувствовал не только я, Нильс придержал лошадь, рука потянулась к притороченному к седлу арбалету.

— Хей, есть кто живой⁈ — крикнул он, нацелив свою игрушку на проем между распахнутых створок.

— Не ори, — глухо буркнул я и осторожно слез с коня. Помедлил и принялся расшнуровывать мешок с мечом — наследием барона Байхорлда. Хотя сомневаюсь, что клинок действительно изначально принадлежал этому придурку, скорее купил, украл или смародерничал, а в конечном итоге достался мне, придя из глубин веков эпохи расцвета Старой Империи.

— Зачем он вам? — не понял Нильс.

Я не ответил, потому что сам толком не знал, почему вдруг вспомнил о старом трофее. Точнее знал, но признаваться в этом даже себе в глубине души не хотел, не то что озвучивать вслух. Внутри теплилась надежда, что ошибся и может пронесет.

— Вы же не умете им пользоваться, — заметил следопыт, последовав моему примеру слезая с седла. Даже в этом мгновение он не выпускал из поля зрения проем распахнутых настежь ворот пугающего постоялого двора.

А он был именно пугающим, безлюдным и страшным глубокой ночью в свете едва слышно потрескивающих факелов.

Что касается навыков обращения с оружием, то рубить мертвую плоть много умений не требуется.

— Думаете ловушка? Солдаты Ольца или Андара? — Нильс тоже не хотел верить в мелькнувшую в голове догадку и перечислял самые неочевидные идеи пустоты придорожной таверны.

Какой вояка будет устраивать ловушку, изображая постоялый двор покинутым? Правильно — никакой. Это глупо и малоэффективно. Куда проще изобразить оживление, заманить гостей внутрь, а уж там оглушить и повязать. Здесь же все выглядело ровно наоборот.

— Тихо, — сказал я, накинул поводя на частокол. Конь тихо ржанул, переступая копытами, ему тоже не нравилось соседство выглядевших покинутыми построек.

— За мной. Только не суетись, если что быстро отходим назад, — приказал я, заходя в раскрытые ворота.

Глаза быстро обшарили открывшийся впереди двор. Ничего особенного, типичная планировка для придорожного трактира, главное массивное строение в два этажа и несколько вспомогательных построек. Все из дерева, что неудивительно, камень слишком расточительно для обычного постоялого двора.

— Проверь там, — я кивнул на конюшню и видневшийся в дальнем конце навес. Сам принялся внимательно оглядывать главное здание. Ставни на некоторых окнах закрыты, а где открыты темень, ни одного огонька. Кстати, об этом. — Факел возьми.

Нильс послушно метнулся к одному из торчащих в держателе факелов. Их было немного, всего пять или шесть. Судя по всему в обычное время их использовали для освещения двора, чтобы принять и расседлать лошадей запоздавших путников после наступления темноты.

Я тоже не стал пренебрегать факелом, хотя мог видеть и без него, но в первую очередь он сейчас выступал источником огня, что могло оказаться гораздо полезней.

Нильс вернулся через пару минут, доложив:

— В конюшне пусто, под навесом телеги с зерном, льном и кажется медом, хотя может и эль, там несколько бочек. Похоже на купеческий обоз, возвращающийся после закупок в сельской местности в город преддверии зимы.

— Люди?

Следопыт мотнул головой.

— Никого, — помедлил и уточнил: — Ни живых, ни мертвых.

— Кровь, обрывки одежды, следы борьбы?

И снова мотание головой.

— Ничего. Будто никого и не было, — Нильс зябко повел плечами, с трудом удерживая арбалет на сгибе локтя. Делать это одной рукой было неудобно, но вторую занимал чадящий факел.

Я покосился на стреляющее болтами оружие, в иных обстоятельствах от него был прок, но явно не сейчас.

— Оставь его, возьми лучше кинжал.

Нильс с сомнением покосился на любимую игрушку, о чем-то быстро подумал и скривился, признавая правоту.

— Действительно, он только мешает.

Арбалет остался у крыльца, сами мы взошли по коротким ступеням, идя плечом к плечу. У меня в одной руке меч, в другой факел, у Нильс так же, только вместо клинка короткий кинжал. Следопыта ощутимо потряхивало.

— Не дергайся, если что быстро отходим назад, — напомнил я собственные недавние инструкции и успокоил: — Изображать героев, вступая в схватку с мировым злом не будем.

Как ни странно, это подействовало, хорошо осознавать, что предводитель не дурак и не станет глупо бросаться вперед, рискуя не только своей головой, но и головой подчиненных. Понимание этого простого факта следопыта приободрило, хотя мог уже изучить меня и понять, что идти с открытым забралом на врага явно не в моем духе. Так поступают глупцы или кому жить не хочется.

Скрипнула открываясь дверь. Свет от факелов скользнул через порог, освещая главный зал трактира. Грубо сколоченные столы и лавки, валяющаяся на полу посуда, запах пригорелого мяса и скисшего эля. Ничего особенного, везде так, если бы не полная безлюдность.

— Хэй, есть кто живой? — все же не вытерпел Нильс. Он явно нервничал. Учитывая подозрения на что можем наткнуться, трудно в этом винить, меня и самого немного потряхивало.

Я не стал в этот раз его отдергивать, вместо этого внимательно прислушался, не донесется ли звук шаркающих шагов, громкое дыхание или иные признаки чужого присутствия.

Но нет, в ответ на возглас лишь оглушающая тишина.

— Смотрите, вон там, что это? — Нильс сделал шаг, обходя стол. Рука с факелом приподнялась, изломанные тени от огня запрыгали по стенам и полу.

— Не трогай, — ровным тоном произнес я, скрывая внутреннее напряжение.

Больше всего это походило на лужицу вязкого вещества светло-серого цвета. На первый взгляд ерунда, что-то пролили, не донесли с кухни, если бы в воздухе над ней не копошилось серое мельтешение, напоминающее мошкару.

— Что это? — повторил следопыт. — Я чувствую магию.

Я тоже ее чувствовал, и поэтому напрягся. Ничего хорошего как правило чужое колдовство не несло, поэтому следовало соблюдать осторожность.

— Для мошкары уже поздно, осень в разгаре, они должны спать.

— Это не мошкара, — я обошел лужицу по широкой дуге, отслеживая, как сгусток серого мельтешения перестраивается вместе со мной, реагируя на движение.

— А что? Подарок от нашего друга мертвителя? — Нильс несмело хохотнул и тут же резко замолк, услышав равнодушный ответ с моей стороны.

— Полагаю да. Думаю, это что-то вроде разносчика заразы. Люди заходят, видят непонятное, подходя ближе и мошкара на них бросается. Видел, как она дернулась, когда я подошел слишком близко? Эта дрянь явно нацелена на живых людей, — я подумал и уточнил: — Или животных. Или вообще любых существ, кто сможет стать переносчиком.

Следопыт опасливо отступил ближе к двери, факел в его руке дернулся и зашипел, слегка уменьшаясь в размере. В ответ темнота в зале трактира сгустилась.

— Тогда почему они не летают и не набрасываются на нас? — спросил Нильс, заняв удобную позицию у выхода, одновременно держа в поле зрения все помещение.

— Думаю дело в серой массе, это что-то вроде питания для них, улетят далеко сдохнут, — я пожал плечами. — Впрочем могу ошибаться.

Нильс открыл рот, собираясь что-то спросить, но в этот момент я перехватил поудобнее факел и резким тычком сунул его прямо в облачко серого мельтешения.

Яркая вспышка на мгновение осветила зал. Следом послышался треск, горела серая лужица, будто на нее плеснули бензином. Мошкара сгорела мгновенно, как обычные комары, даже мельчайшего праха не осталось.

— Вы рисковали, — проворчал Нильс, подходя ближе, с интересом наблюдая, как серая вещество превращается в такую же слизь, уменьшаясь в размерах. Она сгорала в пламени, испуская тонкую струйку смрадного дыма.

— Мертвитель боится огня, как и все его творения, — задумчиво проговорил я. — Не уверен правда насчет умертвий и существ более высокого ранга из личной свиты, вряд ли им хватит простого факела. Но думаю, их тоже можно сжечь, используя подходящие средства.

— Вроде алхимического огня, который плавит даже камень крепостных стен? — Нильс кивнул. — Кажется я понял, вашу мысль. Сжечь ублюдка и все его проклятое воинство.

Я лишь хмыкнул.

— Очень надеюсь, что до воинства дело еще не дошло, иначе нас с тобой прикончат быстрее, чем мы успеем добраться до первоисточника проблем.

— Логично, — пробормотал Нилсь и огляделся. — Думаете здесь никого нет? Раз оставлена эта дрянь, — кивок в сторону уже тлеющей серой жижи.

Хмм… хороший вопрос. А вдруг еще к этой штуке есть засада? Двойной удар так сказать.

— Надо осмотреться, — решил я и подавая пример первым направился на второй этаж по скрипящей лестнице, держа в одной руке обнаженный клинок с гербом неизвестного древнего рода, а в другой чадящий факел.

Черт, сейчас бы не помешал какой-нибудь респиратор, не только от вони брызгающего искрами факела, но и как защита от потенциального заражения. Спорю на что угодно, серая мошкара, нападая на жертву в первую очередь лезет в ноздри и рот.

Осмотр жилых комнат ничего не дал, только подтвердил, что на постоялый двор действительно приехали караванщики. Куча шмоток, какие-то сумки и мешки с личными вещами, несколько топоров и плохого качества короткие клинки, отдаленно напоминающие мачете.

Нильс возился внизу, в первую очередь проводя инвентаризацию кухни и подсобных помещений с кладовыми. Брать что-либо съестное я категорически запретил, опасаясь колдовской заразы, но там было достаточно места чтобы спрятаться выжившим.

Не найдя ничего путного внутри, мы вышли наружу и обыскали прилегающую территорию.

И там нам наконец повезло. Хотя, как сказать, лично я бы не хотел такого «везения».

Мы долго стояли, глядя на страшную находку. Мы нашли их на заднем дворе, в яме с компостом — сваленные в кучу тела, не меньше пяти-шести штук. Маловато для купеческого обоза, случайных посетителей и работающих на постоялом дворе персонала.

— Где остальные? — спросил в пустоту Нильс, стараясь не смотреть на обезображенные лица. Трупы несли следы странных уродств, кожа вспухла волдырями, стала серого цвета, глаза глубоко запали, волосы поредели, выпав неряшливыми комками.

— Видимо ушли с новым хозяином, — предположил я, приседая, чтобы ближе рассмотреть повреждения на мертвецах.

— Не надо, — протестующе воскликнул Нильс. — Помните про ту дрянь внутри трактира, вдруг здесь такое же.

— Вряд ли, — я с сомнением покачал головой. — Думаю это бракованные умертвия, не сумевшие пройти полный цикл обращения. Мертвитель от них избавился, не желая возиться с бесполезным грузом.

Со стороны следопыта последовал долгий взгляд на обезображенных мертвецов.

— Считаете у него с ними не получилось? Но почему?

Я пожал плечами, выпрямляясь.

— Понятия не имею. Может что-то пошло не так. Если он из новичков, а так скорее всего и есть, и учился по книгам, то мог где-то ошибиться.

— А это результат его ошибок? — факел в руках Нильса качнулся в сторону ямы. В голосе следопыта скользнуло ощутимое омерзение.

— Теперь ты понимаешь, почему мертвителя надо остановить и почему магичка из Ольца требовала непременно его найти. Представь ямы, полные трупов, рядом с захваченными городами. Эта дрянь будет распространяться подобное пожару, и даже не потребует непосредственного присутствия самого чернокнижника. В какой-то момент он обязательно научиться делать из каждого умертвия источник заражения и армии мертвых начнут расползаться по землям без контроля. Два месяца, три — и в конечном итоге вся эта дрянь доползет до многолюдных городов побережья. Получив такую мощь, мертвитель станет непобедимым. Даже во времена империи понадобились огромные силы, чтобы справиться с заразой, а сейчас это сделать будет почти невозможно, — глухо поведал я.

Проблема и правда вырисовывалась нешуточная. Опасность даже не в самом темном маге, а в его способности оставлять маленькие источники заражения, какой мы нашли в обеденной зале. Эта дрянь будет превращать людей в монстров, создавая бесконечные подкрепления для хозяина.

— Надо их сжечь, — сказал Нильс, кивнув на трупы.

— Надо тут все сжечь, — поправил его я, поведя факелом по кругу, обводя постройки постоялого двора.

Следопыт кивнул.

— Я займусь, видел в подвале бочки с вином, думаю они хорошо помогут разгореться огню.

— Хорошо, делай.

Через полчаса мы ехали, покачиваясь в седле, за нашими спинами полыхало гигантское пожарище, горело все, включая частокол. Пламя поднималось так высоко, что было издалека видно в ночной темноте. Это беспокоило, заставляя пришпоривать коней, прибавляя скорость. Неизвестно как скоро стервятники из числа патрулей слетится на пожар, но то, что это случится, не возникало сомнений, слишком яркое зрелище мы устроили за собой.

— Ближе к утру выгорит, если дождь не пойдет, — заметил Нильс уже в который раз оглядываясь назад. В глазах скрытый восторг. Кажется ему понравилось палить дома, пиромант хренов.

— Главное сейчас не нарваться на кого-нибудь из наших приятелей из Ольца или Андара, — глухо проворчал я, не обращая внимания на огромное зарево за спиной. Я ехал все также закутавшись в плащ, с низкой надвинутым капюшоном. Изредка между складок на груди мелькал тускло сверкающий фиолетовым кулон. — Ты уверен, что следы ведут именно в эту сторону?

Последний вопрос заставил следопыта оторваться от завораживающего огня, уверен, не будь острой необходимости, он бы сейчас стоял и пялился на пламя, как завороженный.

— Уверен, кто бы там не прошел, он не особо скрывался. Множество следов ног, шли явно пешком, что исключает разведчиков вражеских армий, те предпочитают передвигаться верхом. Значит это либо выжившие с постоялого двора, кому повезло удрать до прихода мертвителя, либо он сам с своими новыми друзьями из числа обращенных. Лично я ставлю на последнее, в поисках помощи обычные люди пошли бы по тракту, эти же ломятся вбок, к тому же как раз на северо-восток, куда указывала магичка, — быстро проговорил Нильс и вновь нетерпеливо поерзал в седле, явно желая в очередной раз оглянуться.

Ну точно пиромант, какая-то нездоровая страсть к огню. Хотя в нашей ситуации это даже плюс. Надеюсь, он с таким же энтузиазмом спалит мертвителя, с каким поджигал несчастный постоялый двор.

Следы, к слову, нашел тоже Нильс, пройдясь немного в сторону и с ходу обнаружив множество отпечатков ног. Шли точно пешком, и шли толпой, в направлении указанном волшебницей из Ольца, что явно не могло быть простым совпадением.

— Насколько мы отстаем? Хотя бы примерно? И сколько умертвий в этой толпе?

Нильс с независимым видом пожал плечами, наконец забыв о пожаре за спиной.

— Трудно точно сказать, судя по продолжавшим гореть факелам на воротах и во дворе трактира, думаю нападение произошло в начале ночи или поздним вечером, так что часов шесть у них есть. Что касается количества мертвяков, то думаю их не меньше полутора десятков, если судить по оставленным следам.

— Полтора десятка, — задумчиво проронил я. — Мертвитель не мог их сразу превратить в сильных монстров, для этого требуется время. Значит у нас есть шанс.

— К тому же они двигаются не слишком быстро, — указал Нильс. — След очень уж характерный, так идут шаркающей походкой. Если не прибавят в скорости, то к утру должны догнать.

Я кивнул.

— Хорошо, тогда ходу.

Мы не сговариваясь пришпорили лошадей и под звёздным полотном ночного неба устремились в погоню.

Глава 19

Человек ленивое существо, инертное по своей сути, идет туда, куда идут все. При этом это весьма эгоистичное существо, не станет шевелить пальцем, если этого не потребуют экстренные обстоятельства, возникшие прямо здесь и прямо сейчас.

Абстрактная угроза совершенно не воспринимается, считается чем-то далеким, несущественным, даже если вдруг появляются обстоятельства ее чрезвычайной серьезности. Но даже тогда основная масса продолжает ждать, что проблему решат за нее и совершенно не собирается добровольно куда-то отправляться и что-то делать, искренне считая, что это не их дело, невзирая на то, что опасность касается всех.

Такова людская натура и от этого никуда не деться. «Своя хата с краю» — появилась не просто так, поговорка великолепно отражает суть человеческой природы, которая всеми силами противиться любым попыткам привлечь к чему-то, заставить делать что-то, да еще при этом без осязаемого вознаграждения, лишь со смутной благодарностью, которой можно вообще не дождаться.

И нельзя за это винить. Кто бросит все и пойдет противостоять неведомой угрозе, если последняя не подступила к порогу дома? И неважно, что со временем это совершенно точно случится, ведь здесь и сейчас все нормально, а значит можно расслабиться и ничего не предпринимать.

Такова сущность большинства, лишь единицы способны отправиться в путь ради общественного блага, спасая от угрозы, которой пока нет. Но даже эти единицы воспринимаются основной массой, как странные безумцы, кому просто него делать.

Большая часть покрутит пальцем у виска и продолжит заниматься своими делами, пока не станет слишком поздно. И вот тогда начнутся крики: спасите нас, помогите, вы обязаны это сделать!

Обязанность, которую непременно попробуют переложить на чужие плечи даже в момент наивысшей опасности, чтобы самим стоять в стороне и наблюдать, как напрягаются другие и много позже небрежно похлопать спасителя по плечу, сказав, что он молодец.

Такова человеческая натура. Не уметь смотреть в будущее и надеется на случай. Или найдется дурак, что сделает все за них, пока они будут наслаждаться жизнью. Не идиоты ведь лезть в пекло, пусть этим займутся другие. А когда станет слишком горячо, можно возопить и позвать на помощь, обязательно кто-нибудь придет и сделает все что потребуется. А толпа потом, так и быть, покричит здравицу в честь спасителей, чтобы позже разойтись по кабакам, праздную победу и одновременно внутри надсмехаясь над дураками, рисковавшими своими жизнями ради той самой толпы.

Я прекрасно знал это все, и по прошлой жизни, и по жизни Га-Хора, имевшим богатый жизненный опыт, и знавшим, что в большинстве своем люди неблагодарные свиньи и что стараться ради них гиблое дело. Серая масса все равно не поймет, в крайнем случае покачает головой, удивляясь чужой глупости.

Ни одному «нормальному» человеку не придет в голову отправляться куда-то ради спасения чьих-то жизней, если это его не касается напрямую. Ведь это глупо и неразумно, а главное ничего не даст. Даже гипотетической благодарности не дождаться, ведь люди не просили их спасать.

И как сказано выше, я отлично это понимал, и ловя на себе косые взгляды Нильса нисколько не удивлялся реакции. Для следопыта это было дико и странно — пускаться в погоню за опасным врагом, который может убить, только ради того, чтобы не допустить большого кровопролития в будущем, спасти людей, которые даже не знают о нависшей над ними опасности.

Даже действия магички из Ольсца и ее солдат были для него более понятными. Ведь в конечном итоге, в первую очередь они спасали свое королевство от нашествия нежити, а лишь затем заботились, чтобы зараза не распространилась на остальные земли. Если бы они знали, что мертвитель направится в другую сторону, и точно не станет нападать на них, то сто бы раз подумали, прежде чем отправляться в путь на борьбу с ужасным монстром и его не менее чудовищной свитой.

Потому что такова человеческая натура. И этого не изменить.

Разве что волшебница могла бы что-нибудь предпринять, понимая нависшую над всеми опасность, но и то не факт, ведь в о мертвителях уже многие столетия не было слышно, Коллегия распущена (настоящая, имперская), никто не заставляет бросать все дела, ради устранения мифической угрозы.

И в таких обстоятельствах наше поведение выглядело для Нильса плохо объяснимым, ведь на храброго героя, отправляющегося убивать драконов, я совершенно не походил.

Скорее наоборот, в своем темном дорожном плаще с постоянно надвинутым на голову капюшоном и явно колдовским медальоном на груди, я больше напоминал повелителя тех самых драконов, желающим захватить мир. И тем удивительнее была моя готовность свернуть с пути, чтобы сразиться с угрозой. Особенно после постоялого двора с кучей трупов в выгребной яме, что прямо указывало на более чем серьезную опасность будущего врага.

В конце концов, нахмуренная задумчивость из глаз следопыта исчезла, заменившись уверенностью. Он думал, что понял, для чего мы все это делаем.

Разумеется, ради силы и власти. А точнее их дальнейшего приобретения. Ведь черный маг мог стать источником дополнительного могущества, а у него могли быть волшебные амулеты и тайные книги с древними знаниями, и еще куча всего, что может пригодиться любому магу.

Получив таким образом свое внутреннее объяснение странным «геройским» поступкам, Нильс окончательно успокоился, перестав бросать в мою сторону косые взгляды, вместо этого полностью сосредоточившись на выявлении следов мертвителя с его новообращенной свитой.

Мы ехали всю ночь и все утро, но так и настигли ни чернокнижника, ни его созданий. Мы даже не увидели никого на горизонте, чтобы подтвердить, что погоня идет по верному пути.

Вскоре погода испортилась, пошел снег. Крупные сырые хлопья падали, оседая на одежде и лошадях тяжелым покровом, стелясь над дорогой, опускаясь на землю.

— Рановато для снега, — пробормотал Нильс, кутаясь в плащ.

Похолодало, небо затянуло тучами, превращая окружающий мир в неприветливое место, где не хотелось быть.

Дорога раскисла, хотя дорогой это трудно назвать. Скорее направление на уходящий вдаль равнине с редкими вкраплениями чащ и мелких лесков, кустарников, временами переходящих в холмистую местность.

Догнать мертвителя ни утром, ни днем не получилось, то ли расчеты Нильса оказались неверны, то ли черный маг прибавил скорости. В конечном итоге все-таки пришлось сделать привал. Мы не двужильные, наши лошади тем более. Никакая магия и никакие алхимические эликсиры не могли заменить полноценный отдых со сном.

Выбрали место посуше у основания большого дуба. Одинокий и могучий, он рос посреди поля, великаном возвышаясь над окружающими землями словно безмолвный страж, следящий за своими владениями изо дня в день из года в год, минуя столетия с невозмутимостью истинного долгожителя.

— Хоть ветра нет, — потер ладони Нильс, успев пробежаться по округе и быстро собрать валежник.

— Зато снега в изобилии, — ровным тоном заметил я, подняв голову к небу. Листва на дубе давно опала, лысая крона не могла защитить от валившего липкого снегопада. Пока редкого, но грозящего вырасти в нечто серьезное, мешая продолжать путь.

Чиркнуло кресало, в аккуратно сложенный костер метнулся робкий сноп искр, следопыт чертыхнулся.

— Слишком сыро, — пожаловался он.

Я без слов зажег на ладони огонь и метнул в край собранного валежника. Ярко вспыхнуло, колдовское пламя с жадностью начало пожирать беспомощную древесину. Фиолетовые отсветы магического заклятья постепенно истончились, переходя в привычный желто-оранжевый цвет. Вскоре горел обычный огонь, не напоминая, что был разожжен колдовским способом.

— Неплохо иметь под рукой мага, — пробормотал Нильс и поспешно улыбнулся, показывая, что это всего лишь шутка.

— Ты уверен, что сможешь потом отыскать следы? — спросил я и кивнул на затянутое тучами небо: — Снег не помешает найти нашего общего друга?

Следопыт пожал плечами.

— Судя по последним часам, он двигался в одном направлении — строго на северо-восток, вряд ли свернет в ближайшее время. Иначе зачем идти в ту сторону, никуда не сворачивая.

— Может он ждал непогоду, — хмуро заметил я, но в глубине души был согласен со следопытом.

Во-первых, мертвитель не знал о нас и о том, что его преследуют, и соответственно не путал следы. Во-вторых, его явно что-то гнало в указанном направлении, о котором также упоминала магичка из Ольца. Это не могло быть совпадением, черному магу что-то нужно там — на северо-востоке. Подозреваю это напрямую связано с его планами создать армию, или хотя бы отряд готовых умертвий.

А главное, кроме следов на земле, в магическом фоне за мертвителем оставался тонкий флер его колдовства. Почти незаметный, но если знать куда смотреть, вполне ощутимый. Так что, даже без навыков Нильса, я знал, что смогу найти чернокнижника, хотя и не хотел об этом распространяться. Пусть следопыт думает, что он тоже полезен.

Пока Нильс возился с готовкой, я вытащил меч. Подушечки пальцев пробежались по гравировке на лезвии с изображением змеи, обвивающей и грызущей меч, обвитый терновником. Взвесил в руке клинок, идеальная балансировка. Нет, такое произведение искусства не могло принадлежать заштатному болвану-барону.

Я задумчиво провел кончиком пальцем по кромке лезвия, ощупал рукоять и гарду, помедлил и сделал то, что сначала не собирался делать — обратился к внутреннему источнику магии и напитал металл силой.

По лезвию скользнули струйки энергии насыщенно фиолетового цвета, сочного и яркого, будто чистый огонь. На другой стороне костра пораженно охнул Нильс.

— И с другим оружием так можно? — быстро спросил он. Рука парня неосознанно коснулась рукояти кинжала на поясе.

Подумав, я отрицательно качнул головой.

— Вряд ли, — с сожалением протянул я и пояснил: — Клинок очень древний, у него особый металл, способный взаимодействовать с магической энергии. Правда не уверен, что это не наносит ему вред, но думаю на какое-то время запаса прочности хватит.

— Это усиливает силу удара? — наивно осведомился следопыт.

Я хмыкнул.

— Скорее проникающее воздействие. Хотя насчет этого тоже сомнения. Вряд ли мечом владел настоящий маг или заклинатель, они обычно не используют холодное оружие. Думаю это просто одно из свойств, случайно появившихся в ходе ковки. В старые времена любили привлекать специалистов из Коллегии для создания ценных вещей, которые потом хранили в родовой сокровищнице. Полагаю при создании клинка использовались алхимические реагенты и накладывались заклятья. Это сделало его долговечным, а главное — отличным от остальных мечей. Отсюда и необычные особенности вроде умения проводить магическую энергию.

Я поднялся на ноги и пару раз взмахнул мечом. Получилось неумело и неуклюже. Нильс скептически наблюдал за спонтанной разминкой.

— Такими движениями только дрова рубить, — хмыкнул он, но я не обиделся, понимал, что нахальный охотник за древностями полностью прав, боец на мечах из меня аховый. Как бы себе ногу не отрубить, не то что кому-нибудь голову. С другой стороны, попасть по медленно двигающемуся объекту вполне по силам даже такому профану, как я. А это в нашем случае вполне достаточно.

Против умертвий бесполезно использовать «Туман» или «Коготь». Более или менее эффективными останутся «Молот» и «Файерболл». «Щит» выступит временным барьером, но полноценным атакующим заклятьем стать не сможет. Поэтому приходится изворачиваться, находить другие пути, в том числе с использованием непривычных инструментов вроде меча.

Жить захочешь и не так раскорячишься. Хотя если честно никаких позывов к экзерцициям с холодным оружием у меня особо не возникало. Никогда не понимал любви к остро заточенным железякам.

Хотя… я провел по лезвию кончиками пальцев… было в холодном оружии все же что-то завораживающее. Инстинктивное, что есть в глубине души любого мужчины, поневоле заставляющая любоваться идеальной красотой клинка. Это как с красотой хорошо сложенного женского тела, ни один мужчина не сможет пройти мимо, не остановив взор.

— Жаль, храмовники перестали появляться в наших краях, — заметил Нильс, ловко сооружая из трех воткнутых в землю палок треногу и подвешивая на ней котелок.

Когда вода закипела в котелок полетело пшено, пучки трав и кусочки вялено мяса. Варево получилась не слишком приятным на вид, зато очень сытным и питательным.

— Какие храмовники? — не понял я, откладывая в сторону меч и доставая из седельной сумки хлеб и сыр. Баклажка с разбавленным вином была вытащена ранее.

Следопыт удивленно воззрился на меня.

— Вы никогда не слышали о храмовниках? — в голосе недоверие, в глазах сомнение.

И тут меня накрыло флешбеком.

'… я стою где-то на возвышенности, откуда так удобно метать огненные шары. Справа деревянный мост, его прикрывает шеренга щитоносцев, слева низина, там идет страшная рубка, сошлись не меньше трех сотен, остервенело уничтожая друг друга. Первые пытались прорваться к переправе, вторые старались их остановить, время поджимало, но обоз с припасами еще не подошел, а его обязательно следовало переправить на другой берег.

Внезапно шум битвы слегка изменился, незаметно для постороннего уха, и как выстрел грома для внимательного наблюдателя. Криков обороняющихся стало больше, звон клинков громче, стоны раненных и удары щитов чаще.

Он шел сквозь строй и по обеим сторонам от него падали солдаты как подрубленные. Обоерукий воин, сметающий всех на своем пути.

В руках два слегка изогнутых клинка, длинные лезвия будто исходят голубоватым огнем. Не магия, просто необычная сталь, отличающая от простого железа, как ограненный алмаз от стеклянной побрякушки.

Воин был олицетворением холодной и безжалостной силы, способной сломить любое сопротивление, уничтожить любое препятствие. Рядом кто-то испуганно выдохнул:

— Жнец.

Я знал что это обозначит. Не имя, не прозвище. Титул. Титул, который почти невозможно заслужить.

Как высокородный Га-Хор Куэль Ас-Аджар знал несколько больше обычных людей и по праву мог оценить прозвучавшее замечание. А оценив, сделать вывод, что с высокой долей вероятности битва проиграна.

Таких воинов обучали в далекой крепости, получившей среди простых людей названия храма, хотя никаким храмом в прямом смысле слова крепость не была. Просто горная цитадель, затерянная на самых непроходимых вершинах. У нее не было названия, поэтому многие называли ее просто храм. Испокон веков оттуда выходили лучшие из лучших воины, способных творить настоящие чудеса в обращении с оружием. Принимали туда далеко не всех, смертность при подготовке зашкаливала, каждый кандидат подвергалась невероятным испытанием. Но те, кто в итоге проходил весь курс, становился подлинным мастером.

Их было немного, но они были лучшие. Особую касту из них составляли жнецы, это был титул прошедших все ступени обучения и шагнувших далеко выше, став настоящими виртуозами клинка.

И каждый них руководствовался простым правилом: начал убивать — не останавливайся.

Что жнец и делал.

Аура воина наполнилась холодной безжалостной силой и абсолютного подавляющего превосходства. Тяжелый взгляд давил, обещая смерть. Многие солдаты с опаской начали пятиться, нервно прячась за щитами, сжимая рукоятей мечей в подрагивающих руках.

Воин действовал уверенно и стремительно. В какой-то момент он еще больше ускорился. Пластика движений претерпела изменения, внеся свою долю страха. Бесшумно и грациозного воин с двумя мечами скользнул вперед и сразу два щитоносца рухнули, не успев заметить ударов, похожих на росчерк молний. Силуэт расплылся и словно стал тенью. А еще через секунду началась настоящая бойня…'

Я встряхнул головой, прогоняя видение, помедлил, задумчиво глядя в огонь и медленно обронил, повторяя сказанное Нильсом раньше:

— Да, жаль, что храмовники перестали появляться в этих краях…

Глава 20

… по краю сознания скользнули смутные образы, кажется, чего-то важного, попытался ухватить и зафиксировать, но ускользнули, как тонкие струйки тумана меж пальцев.

Встряхнул головой и нахмурился. В глубине души словно острые стержни проявились постулаты ревностного адепта мар-шааг. Не отвлекаться. Отринуть лишние мысли. Сосредоточится на главном. А главное сейчас мертвитель.

Надо разобраться с полумертвым ублюдком и его слугами. Не потому, что жаль толстых бюргеров из городов побережье или крестьян. И не из-за замшелых установок канувшей в небытие Коллегии. А потому что возможные последствия могут оказаться намного ужаснее, чем способен представить человеческий ум.

Жить в царстве живых мертвецом я точно не собирался, а значит с угрозой надо разобраться. Следовательно, необходимо сконцентрироваться на этой задаче, и ни на что не отвлекаться.

— Кажется готово, — пробормотал Нильс с другой стороны костра. Пальцы следопыта удерживали ложку, с которой он только что снял пробу из котелка. Несмотря не на самый презентабельный вид варева, запахи с булькающей поверхности расходились самые завлекательные.

— Надеюсь опять не пересолил, — буркнул я.

Была у моего спутника такая нехорошая привычка сыпать соль на глаз, как правило сильно перебарщивая. С другой стороны, альтернатива могла оказаться хуже. Повар из него не слишком умелый, но из меня еще хуже, так что пусть лучше занимается он.

Мы быстро поели, пшеничная похлебка с кусочками мяса и травами оказалась вполне неплоха, полностью оправдывая витавшие над ней ароматы. Сделав по щедрому глотку разбавленного вина, устроились у костра, отдыхая. Нильс почти сразу задремал, пользуясь подвернувшейся передышкой, в этом он походил на бывалых ветеранов-солдат, способных спать даже в самых непривычных условиях…

На этом месте я резко остановился. Прошлый я, с Земли, не мог знать такие подробности из быта солдат, значит снова дала о себе знать половинка Га-Хора, проведшего немало времени среди гарнизона форта. Наша память с заклинателем все больше переплеталась между собой, иногда даже было непонятно, где чьи воспоминания, настолько все перемешалось, наслаиваясь друг на друга.

Единственный плюс, что это были именно отдельные фрагменты, личность древнего мага была разбита на множество осколков, и он не мог подавить меня, завладев физической оболочкой. Фактически его уже не было, но он оставил свои знания. Это было хорошо с точки зрения безопасности, куда хуже, если бы внутри пытались ужиться два полноценных сознания. Не уверен, что со временем он бы меня не подавил, или не свел с ума, попытавшись подчинить своей воле. Такой исход мог оказаться хуже всего.

И снова мысли скользнули в сторону. Сейчас не время думать о том, чего не случилось, стоит сконцентрироваться на главной проблеме.

Я уставился в пламя костра, не обращая внимание на отвлекающие факторы вроде ветра и продолжавших падать крупных хлопьев снега. Я намеренно обратился внутрь себя, чего раньше не делал, целенаправленно погружаясь в память Га-Хора, ища любые упоминания о мертвителях.

Сначала ничего не происходило, но чем больше проходило времени, тем лучше стало получаться. Ощущения были необычные, все равно что просматривать обрывочное видео на большой скорости не связанных между собой кусков.

Однако попытка найти что-то целенаправленно в итоге ни к чему не привела. Мелькало что-то смутное, едва осязаемое на грани чувствительности, но не превращаясь в что-то конкретное.

Вскоре разболелась голова, в висках заломило, перед глазами плавали темные круги, а тело болело так, словно пробежал марафон.

— Здорово отдохнул, — я сплюнул. Тягучая слюна шлепнулась в сырую землю. В горле пересохло, как в пустыне.

А ведь это лишь небольшое усилие, попытка погрузиться в глубины чужих отрывочных знаний, и столь жесткий обратный эффект. Мне будто по рукам дали, веля не лезть куда не надо.

— Что за дерьмо? — я поднес горлышко баклажки с вином к губам и сделал глоток, пытаясь смыть сухость и прояснить голову.

Сколько прошло? Пять-десять минут? И такой результат. Похоже в этом деле и правда нельзя торопиться. Все должно произойти само собой, постепенно.

Если подумать в этом присутствовала логика. Ведь даже отрывочная память сущности, по сути, представляла целую жизнь. Жизнь, которую прожил заклинатель. А я хотел ее просмотреть за пару минут. Это не чертов корневой каталог в операционной системе с функцией поиска.

Так и правда недолго сойти с ума.

— Проклятье, — я поплотнее закутался в плащ, глядя в пламя лениво потрескивающего костра, не делая больше попыток добраться до информации о мертвителях в своей голове. Она у меня одна, и если что-то замкнет, исправить будет невозможно. Будем разбираться с тем, что есть.

Через два часа проснулся Нильс и сменил меня на страже. Засыпать обоим сразу было слишком легкомысленно в наших обстоятельствах, всегда нужна одна пара бодрствующих глаз следить за окружающей обстановкой. И дело даже не в мертвителе или его слугах, в этих краях хватало и других опасностей начиная от случайных разбойников и заканчивая диким зверьем, всегда готовым полакомиться беспечной добычей. А заснуть и проснуться от ощущения, что твою ногу обгладывает какой-нибудь волк — не самая здравая мысль.

Свернув лагерь и наскоро перекусив холодным мясом и сыром, двинулись дальше. Время уверенно перевалило за полдень, но по небу этого было не видать, все заполонили низкие свинцовые тучи. Погода окончательно испортилась, повалил влажный снег. Дорога, а точнее то, по чему ступали лошади, превратилась в слякоть, к счастью, недостаточное глубокую, что позволило двигаться дальше.

Через час Нильс не выдержал:

— Может стоило подождать и объединиться с отрядом Ольца? Ведьма наверняка вызвала подкрепление.

Следопыта терзали сомнения, но нельзя его за это винить, любой на его месте начал бы нервничать. Странно еще, что так долго держался.

— Если мертвитель действительно настолько опасен, то не лучше бы идти против него вместе с поддержкой? — покачиваясь справа в седле, Нильс вопросительно уставился в мою сторону. Придется ответить, а точнее дать пояснение. Хотя на мой взгляд, все и так кристально понятно.

— Сейчас очень большое значение имеет фактор времени, — терпеливо принялся объяснять я. — Мертвитель и правда силен и опасен, но станет еще сильней и опасней, если дать ему возможность обзавестись полной свитой. Сам подумай, одно дело сражаться с одним черным магом, и совершенно другое, когда его окружает толпа умертвий, каждое из которых легко может разорвать на клочки закованного в доспехи латника. Эти твари обладают чудовищной мощью, и со временем она только растет. Любое промедление и придется сражаться против целой армии живых мертвецов.

— Но… — неуверенно протянул следопыт. Рука в перчатке машинально коснулась ложа притороченного к седлу арбалета: — .. вы уверены, что мы с ним справимся? Даже магичка при поддержке отряда воинов не смогла его остановить.

— Ведьму и ее солдат разбили андарцы — обычные солдаты под предводительством группы рыцарей, — напомнил я. — Уверен, она даже не встречалась с мертвителем.

— Почему? — Нильс недоуменно нахмурился и возразил: — Вы этого не можете знать наверняка.

Я мысленно усмехнулся. Иногда чувствую себя гением в стране дураков. Может это наследие землянина двадцать первого века дает о себе знать, а точнее привычка обрабатывать в короткий промежуток времени огромное количество информации. Мозг поневоле анализирует поступающие данные, делая выводы, не всегда очевидные для местных, привыкших к более размеренной и неторопливой жизни.

Это не значит, что Нильс тупой, скорее заторможенный по сравнению со мной. Для других этого не видно, мне бросается в глаза. Пока следопыт размышляет, я успеваю все обдумать и сделать соответствующие выводы.

— Потому что магичке дали прямой приказ: любыми средствами избавиться от угрозы. Если бы они встретились, то либо мертвитель был бы мертв, либо она, в зависимости от того, кто бы одержал победу. Другого просто не могло случиться. И если она при нашей встрече была жива, то…

— То значит она не встречалась с черным магом, — понятливо завершил Нильс, помедлил и задумчиво пробормотал: — Да, в этом есть смысл.

Говорю же, сообразительный, но слегка замедленный по сравнению со мной. Особенности окружающей среды. Если парня поместить в быстрый век изобилия информации, то рано или поздно он тоже начнет мыслить молниеносно по сравнению с земляками.

Впрочем, он и без этого быстро адаптируется, подстраиваясь под мой темп. Уверен, еще пара месяцев, и следопыт сам себя не узнает. Как говорится, с кем поведешься.

— Там что-то есть, — рука Нильса поднялась, указывая вперед.

Сквозь пелену падающих хлопьев сырого снега проступил темный вытянутый к небу силуэт. Широкое основание покоилось на занесенной снегом возвышенности.

Дозорная башня времен Старой империи.

Давно покинутая гарнизоном, одинокая и заброшенная, как памятник былому величию имперских полков.

Я посмотрел на мир глазами заклинателя, тонкий след в магическом фоне вел к подножию башни, там расплывался пятном, и тянулся дальше, уходя на северо-восток едва заметной нитью.

— Может он там, — предположил Нильс, кладя правую руку на арбалет, одновременно левой потянувшись к мешочку с болтами.

Я покачал головой.

— Нет, мертвителя там нет, хотя он и задержался у башни зачем-то.

— Откуда вы знаете? — удивился следопыт и понятливо замолк. Магия. Он тоже обратился к своей способности чувствовать присутствие магических проявлений, подождал и шумно вздохнул. — Вы правы, там колдовали, но делали это какое-то время назад.

Ответа с моей стороны не последовало, вместо этого я ударил пятками бок коня, заставляя прибавить ходу. Нильс повторил мой маневр и несколько минут мы скакали молча, наблюдая, как темная громадина древнего оплота имперской власти быстро приближается.

Это была именно башня, а не форпост, высотой не меньше пятнадцати-двадцати метров. Полагаю в старое время ее использовали для наблюдения за окрестными землями. А раз так, то внутри обязательно должен находиться Обелиск для магической связи с другими имперскими крепостями и фортами для передачи информации и вызова подмоги в случае необходимости.

— Умели раньше строить, я таких громад даже на побережье на видел, — пропыхтел Нильс, подпрыгивая в седле. Кони неслись, разбрызгивая копытами сырую грязь, перемешанную со снегом.

— Она и должна быть высокой, — буркнул я, безошибочно беря вправо, чтобы зайти к месту, где ощущалось основное влияние магии.

Пошел склон, лошади сбавили ход, пришлось понукать, заставляя подниматься. Когда пошла более или менее ровная поверхность, мы окончательно взобрались на уровень основания башни и двинулись кругом.

— Вон там вход, — ткнул пальцем в темный проем следопыт.

— Нас не это интересует, — возразил я, твердой рукой натягивая повод вправо, заставляя коня повернуть.

Через несколько секунд мы выехали к нужному месту. Разглядев, что лежит на земле Нильс тихо выругался. С моих уст тоже едва не сорвались проклятия, единственное что остановило — я ожидал увидеть нечто подобное.

Трупы. Но в этот раз не сваленные в небрежную кучу, а аккуратно выложенные в форме сложного рисунка.

Судя по одежде — селяне, причем не из самых зажиточных, скорее бедняки, что едва перебиваются с хлеба на воду в ожидании нового урожая. Неровные рваные раны будто разрывали зубами. Земля вокруг изрезана, угадывается сложносоставная пентаграмма. Отдельные части тела на вершинах лучей, но так же есть свободное пространство для других ингредиентов. И над всем бьющий в нос запах мертвечины.

— Здесь проводили ритуал, не исключено для изучения новых заклинаний, — сказал я и спрыгнул с коня.

Наклонился и взял немного земли. Пальцы смяли комья черной почвы и покатали между подушечек. Понюхал, ощущая мерзкий смрад, и выбросил, отряхнув руки.

— А это что? — Нильс указал на короткие колышки, воткнутые по сторонам света вдоль периметра пентаграммы. На каждом насаженный сверху человеческий череп с облезлой уродливой кожей, кусочками мяса и чего-то буро-красного вперемешку с серым, напоминающим мозговое вещество.

— Полагаю один из элементов ритуала, — я пожал плечами изучая место проведенного обряда не с точки зрения обывателя, которого наверняка увиденное зрелище повергнет в шок, а от лица заклинателя, бесстрастно анализирующего место работы коллеги-мага. Пусть этот маг и использует в своей деятельности мерзкие методы, включающие массовые убийства людей.

— Больной ублюдок, — лицо Нильса перекосилось в отвращении. — Он безумец.

Сказал убежденно, не сомневаясь в собственной правоте. И с точки зрения человека с нормальной психикой следопыт полностью прав. Мертвитель выглядел кем угодно, но точно не вменяемым субъектом.

В тоже время это был философский вопрос. Являлся ли психом патологоанатом, вскрывая трупы умерших людей? Нет, он просто занимался своим делом. Даже если это вызывало неприятие у другого нормального индивида.

— Нет, — спокойно возразил я, отвечая на реплику Нильса. — Он просто следует своему однажды выбранному пути. Он мертвитель и делает то, что положено для мертвителя и его магии. Как и магичка из Ольца и любой другой идущий по дороге познания магии.

Снег валил не переставая, покрывая тела и рисунок на земле белым саваном. Низкое небо, казалось, зависло прямо над головами. В серой хмари плотных туч не было видно не единого просвета. Я поднял голову, из груди вырвался глубокий вздох.

Нильс бросил на меня внимательный взгляд.

— Вас это не пугает? — спросил он.

Я помедлил, снова посмотрел на выложенные узором тела, обдумывая ответ.

— Меня больше бы испугало, если бы мертвитель оставлял после себя цветочные поляны, — честно сказал я, кивнул на пентаграмму: — А это вписывается в общую картину.

Следопыт неуверенно кивнул, он понял эту простую мысль. Действительно, что может быть страшнее, чем непредсказуемый враг, от которого не знаешь чего ожидать. Пока же черный маг полностью оправдывал свое призвание. А значит шансы с ним справиться были достаточно велики.

— Что, уже не хочешь темной силы и власти? — с усмешкой спросил я.

Нильс зябко передернул плечами.

— Не таким образом, — решительно заявил он, и в этот раз я с ним был согласен.

Оставлять после себя горы трупов, после каждого освоения заклятья проводя подобные ритуалы — так и правда свихнуться недолго. Разве что мертвитель действительно обладал исковерканной психикой, как предположил следопыт. Глядя на изувеченные тела в это легко верилось.

— Надо тут все сжечь, как на постоялом дворе, — сказал Нильс.

Опять не терпится побаловаться с огнем? Жаль, но в этот раз придется огорчить внутренние устремления пироманта.

— Некогда, — я отрицательно покачал головой. — Во-первых слишком сыро, во-вторых, сами тела не будут гореть, нужны дрова, а здесь как видишь никаких деревьев поблизости нет. А даже если бы и были, пришлось бы провозиться несколько часов, — я взобрался в седло. — Ну а главное, мертвецов не пытались обратить, их всего лишь использовали, как материал для ритуала. Это просто мертвые тела, в них нет магии.

Я развернул коня и направил его вдоль башни, ища спуск вниз. Не мешало бы заглянуть внутрь башни, но похоже времени действительно оставалось все меньше. С каждым часом мертвитель становился сильней. Если не успеем справиться с ним до того, как войдет в полную силу… даже думать не хочу, к чему тогда приведет наша встреча.

Глава 21

Впереди показался ельник. Сырой, темный и мрачный, как воплощение чьих-то оживших кошмаров. Его появление не стало сюрпризом, за полчаса до этого почва начала меняться, становясь мягкой и упругой, выдавая появление мха, покрытого снегом. Он как ковер расстилался вокруг, заставляя лошадей ступать осторожно. Копыта проваливались, животные чувствовали себя неуютно в отличие от нахождения на твердой поверхности.

Гнилистый запах поднимался от земли, заставляя морщить нос. Нильс сквозь зубы выругался, местечко и правда выглядело не слишком приветливым, из тех от которых по спине бежит холодок. Уверен, даже в разгар яркого летнего дня, когда солнце высоко и вокруг все отлично, сюда мало кто захочет подойти слишком близко. Несло от ельника чем-то нехорошим, чем-то плохим.

Чувствуя это лошади заволновались. Вырвалось хриплое ржание, последовала попытка попятиться.

— Стой, скотина, — Нильс резко дернул за повод.

И до меня внезапно дошло — старые ели окутывала аура смерти. Вот откуда мрачная давящая атмосфера.

— Там кладбище, — уверенно сказал я.

Нильс нахмурился.

— Откуда вы знаете? — и так же быстро: — Вы не можете этого знать!

Он почти выкрикнул последнюю фразу, нервы следопыта не выдержали. Сейчас затея преследовать темного мага выглядела в глазах охотника за древностями полным безумием.

Вместо ответа я взглянул на небо, снегопад прекратился, но свинцовые тучи не думали уходить. Сколько сейчас по стандартному времени? Далеко перевалило за полдень. Три вечера, четыре, пять? Хотя для пяти пока слишком светло, но в любом случае, скоро начнет быстро темнеть, так стоит ли соваться в логово врага при наступлении ночи? Вопрос риторический. Все темные твари любят ночное время суток. К тому же, в отличие от меня, следопыту понадобится факел, чтобы ориентироваться между мрачных елей.

Но и ждать подходящего случая невозможно. Да и будет ли он?

— Там кладбище, потому что мертвителю нужны не деревья, а условия для дальнейшей работы, — спокойным тоном сказал я. Из-за скрывающего лицо капюшона слова прозвучали глухо.

По лицу Нильса скользнула тень неуверенности.

— Неужели будет выкапывать старые могилы? — спросил он, нахмурился и уточнил: — Чтобы поднимать мертвецов.

Во мне поднялась волна раздражения, что за чушь он несет, от страха совсем мозги поехали не в ту сторону.

— Конечно нет, кого ты будешь поднимать, истлевшие кости? Как их оживлять без остальных частей тела? На чем они будут держаться? Даже мертвая гниющая плоть остается плотью, позволяя созданиям мертвителя двигаться. А кости это всего лишь кости. Если для чего-то они и нужны, то исключительно в качестве ингредиентов для проведения ритуалов.

Следопыт подумал, мысленно представив шагающий скелет, и ухмыльнулся, картина и правда выглядела забавно.

— Нет, дело в ауре и эманациях смерти. Они пропитали все вокруг — воздух, почву, саму суть окружающей природы. Это помогает при некоторых сложных обрядах, требующих специфических условий. Судя по всему, ельник очень старый, и кладбище скорее всего тоже. Помнишь имперскую башню? Там был избыток энергии, она скопилась за прошедшие века, пока стояла башня. Здесь тоже самое, но тут скапливалась энергия особого типа, с некротическим оттенком. Для мертвителя это все равно что колодец полный освежающей прохладной воды в жаркий солнечный день. Он здесь сильней и это плохо для нас, что не удалось его перехватить раньше.

Конь под Нильсом переступил, жалобно ржанул, предпринимая безуспешную попытку развернуться, но хозяйская рука жестко перехватила повод, не позволяя этого сделать.

Странно, но мой слушается намного лучше, хватило одного раздраженного рывка, чтобы встал, как вкопанный, не мешая думать. Я не удержался и похлопал животное по шее, благодаря за сдержанность. Нильс удивленно на меня посмотрел.

— Может как-нибудь выманить мертвителя сюда? — спустя пару секунд предложил он.

Я молчал, что-то в окружающей земле смущало. Что-то неуловимое, как черное мельтешение в углу глаз.

— Да успокойся ты, сволочина — Нильс дернул за повод, лошадь под ним сделала шаг, и меня озарило.

— Стой! — я не только выкрикнул, но и предостерегающе вскинул руку.

Это подействовало. Каким-то чудом следопыту удалось справиться с пугливой скотиной, заставив ее буквально замереть на месте.

Несколько секунд властвовала тишина.

— Что? — тихо спросил Нильс и быстро огляделся. Его правая рука уже лежала на ложе арбалета, левая медленно развязывала мешочек с болтами и тетивой. Последнюю пришлось снять из-за проклятого снега, иначе промокнет и станет негодной.

Не дождавшись ответа, парень принялся быстро приводить оружие в боевую готовность не слезая с седла. Я молчал, тщательно изучая окрестности. Что же меня встревожило? Это ведь было, мелькнуло по краю сознания, спровоцировав выкрик раньше, чем до мозга дошло, что конкретно являлось причиной.

Такое бывает, некоторые называют это инстинктом, но думаю есть в этом элемент определенного запаздывания разума, когда глубинная часть уже успела переработать поступившую информацию, но пока не смогла выразить это понятыми мозгу словами.

Что-то здесь не так, что-то неправильное. И это точно находится к подступающей к ельнику почве.

Понадобилась еще секунда, чтобы сообразить, а главное увидеть источник возникшего беспокойства.

Сторожевая паутинка.

Она была здесь, невидимая простому человеческому глазу, и едва заметная даже колдовскому взору, на самой грани чувствительности. Нити, разбросанные по примыкающей к ельнику территории, тонкие невесомые, переплетались, образуя сеть, она как покрывало окутывало все вокруг, перекрывая к обители мертвителя любые подходы.

Нельзя пройти, не потревожив бледные нити. Умно. Сигнальная сеть, созданная при помощи колдовства. Я объяснил это Нильсу, тот недоверчиво покачал головой, напрягся, прислушиваясь к собственной способности чувствовать магию и озадаченно нахмурился.

— Я ничего не чувствую, — признался он.

Выходит, у его умения тоже есть ограничения. Впрочем, ничего удивительного, даже я едва не пропустил эту паутинку.

— Поверь, она есть, и если бы мы проехали чуть дальше, то обязательно бы задели одну из нитей, они очень плотно разбросаны.

— Нельзя обойти?

— Нет. И пешком ступая в свободные места тоже. Подозреваю она реагирует даже на близкое соседство, не обязательно задевать отдельную нить, чтобы вся сеть сработала. Очень тонкая работа. Очень, — в моем голосе помимо воли скользнула озадаченность.

Нильс с прищуром на меня покосился, он уже закончил возиться с арбалетом и теперь сидел в седле, придерживая любимую игрушку свободной рукой, другая держала повод.

— Кажется вы не ожидали это увидеть, — проницательно заметил он.

Я помедлил, одновременно обдумывая ответ и ситуацию в целом, которая совершенно неожиданно стала выглядеть еще более сложной.

— Скорее не думал, что наш темный приятель настолько преуспел в колдовстве. До того как стать мертвителем, он конечно мог заниматься магией, но сторожевая паутинка явно создана при помощи чар присущих темным магам. От ее бледных нитей буквально тянет миром мертвых.

Следопыт хмуро посмотрел в сторону ельника, и спустя пару секунд задумчиво произнес:

— Выходит наш враг куда более искусен, чем мы ожидали. Может стоит подождать подкрепления? Магичка из Ольца наверняка не станет полагаться только на нас, случайно встреченных незнакомцев, а постарается собрать новый отряд и броситься в погоню.

Все верно, он говорил правильный вещи, но возникал вопрос: сколько придется ждать и не наделает ли за это время чернокнижник себе новых тварей? Он явно неспроста явился в этот чертов ельник. Если внутри и правда кладбище, а я в этом почти на сто процентов уверен, то кто знает, какой ритуал мертвитель успеет провести. Лично мне хватило постоялого двора и пентаграммы с выложенными телами крестьян, чтобы понять, что мы имеем дело с чрезвычайно опасным противником.

С другой стороны, если дать ему время, он станет еще опаснее. Даже в дороге он умудрился проводить ритуалы, трудно представить, что успеет натворить сидя на месте, да еще в столь подходящем для темной магии месте.

И все же имелись сомнения. Лезть на рожон, рискуя собственной головой, не зная раскладов, все равно, что бросаться в кабацкую драку вслепую, рискуя получить удар ножом с самой неожиданной стороны.

— Если долго будем ждать…

Закончить мне не дали. Метнулась быстрая тень, материализовалась, обретая объем, двигаясь с невероятной скоростью. Нильс лишь успел приглушенно булькнуть:

— Справа… — как захлебнулся в выкрике, резко перехватывая арбалет на манер дубинки.

Чудовищный удар прикладом обрушился на возникшую рядом с лошадью следопыта фигуру. Нильс продемонстрировал великолепные рефлексы, не став рассуждать, а действуя инстинктивно. Он понял, что не успеет развернуть арбалет болтом в сторону внезапно возникшего врага и воспользовался им по-другому.

— Отличная реакция, — похвалил я.

— Что это за дрянь? — следопыта потряхивало. Выброс адреналина чуть ли не заставлял зубы стучать, когда парень пытался сказать слово.

— Похоже на умертвие, — спокойно сказал я и свесился с седла, изучая лежащее на земле создание. Удар Нильса расколол ему череп, как гнилой орех.

Судя по внешним признакам — мужчина, точнее когда-то им был. Чуть выше среднего роста, с обычными пропорциями тела, кожа серая, на голове не хватает волос, а те что есть торчат поредевшими лохмами. Глазницы впалые, в них пустота, как и полагается для бездушной твари. Ногти на руках черные, почти когти. Судя по траектории движения умертвие целилось в бок коня, собираясь его распороть. Когти и выпирающие острые зубы, похожие на кинжальный частокол, позволили бы ему разделаться с животным в считанные мгновение.

По спине пробежал холодок. Вот чем рвали крестьян, прежде чем уложить в пентаграмму. Такими зубками и металл перегрызть можно, не то, что слабую плоть.

И только секунду спустя я сообразил, что тварь поднялась с земли, а до этого лежала, слившись с покрытой сырым снегом поверхностью. Неподвижно, не выдавая себя, до самого момента атаки. А главное — абсолютно невидимая даже для магии.

— Что за черт? — я озадаченно поскреб подбородок. Даже капюшон скинул, разглядывая мертвую тварь.

— Что? — не понял Нильс.

— В ней нет магии, не единого грамма, — объяснил я, подумал нахмурившись и добавил: — Или по крайней мере она совершенно не ощущается.

— Скрыта внутри? — следопыт последовал моему примеру, свесившись с седла, чтобы получше разглядеть поверженную добычу, и тут же выпрямился, сморщив нос: — Ну и вонь.

Ароматы успокоенный мертвяк и правда испускал не самые лучшие. Хотя чего еще ожидать, не будет же оживший труп вонять благовониями.

— Как-то легко я его прибил. Может они не такие опасные, как все считают? — поделился мыслью Нильс.

Меня тоже удивила простота, с которой умертвие было успокоено. Хотя думаю в этом немалая заслуга неплохих рефлексов опытного охотника за древностями, всегда старающегося следить за окружающей обстановкой в ожидании неожиданного удара. Охотясь за чужим добром, никогда не знаешь откуда может прилететь.

Легкость одержанной победы и правда вызывала изумления. Один, пусть и чудовищный по силе удар, и враг валится на землю беспомощной грудой изломанных костей и прогнившего мяса.

— Если у мертвителя остальные слуги такие же слабаки, мы с этим ублюдком быстро разделаемся, — самодовольно изрек Нильс, поглядывая в сторону ельника уже без прежнего страха.

Я усмехнулся.

— Похоже на то и расчет.

Следопыт нахмурился.

— В смысле?

— Что идиоты, с легкостью завалив первое умертвие, с уверенностью ломанутся вперед, как стадо лосей, и попадут в расставленную ловушку, — любезно пояснил я.

Надо отдать ему должное, соображал Нильс быстро.

— Считаете оно специально оказалось таким слабым? — миг и от былого самовольства не осталось следа, парень вновь насторожен, поводя кончиком уложенного в выпускной желоб арбалета болта в поисках новых целей.

Похоже в свое время жизнь неплохо поучила моего спутника. Никакого самомнения, никакого любования собой таким ловким и быстрым. Потому как знал, что всегда найдется кто-то более ловкий и быстрый. Не исключено, что понял это на собственной шкуре, в свое время получив болезненный щелчок по носу.

Хорошо. Самоуверенный дурак в напарниках был бы куда опасней.

— Считаете это ловушка? — спросил Нильс.

Я пожал плечами.

— А сам как думаешь? После увиденного по дороге, станет мертвитель оставлять своего лучшего воина в одиночку охранять дальний периметр логова против возможных преследователей?

Нильс наморщил лоб.

— Нет. До такого идиотизма не додумается даже самый последний городской стражник, имеющий о военной тактике лишь смутные представления.

— Вот и я том же, — я глубоко вздохнул и медленно выдохнул, насыщая мозг кислородом, успокаивая разум.

Картина очевидна, но стали бы ее разглядывать обычные рубаки, воодушевленные легкой победой над считавшимся опасным врагом? Нет, скорее бросились бы вперед, полностью уверенные, что сейчас разделаются с его хозяином, наконец-то поставив в преследовании точку.

На секунду я даже представил, как это могло быть. Селия из Ольца, маг молний, и симпатичная брюнетка, а значит для любого мужчины в первую очередь женщина, пытается приказать воинам повременить, предчувствуя ловушку. Ее не слушают, что может знать женщина о войне и битвах, даже если она маг, и рвутся вперед, невзирая на предупреждения. А дальше…

— А дальше всем конец, — тихо пробормотал я.

Не знаю точно, что именно подготовил мертвитель для встречи нежданных гостей, но глядя на сторожевую нить, которую с трудом заметили даже способности Га-Хора, думаю ничего хорошего.

— Что ты сделаешь, если поймешь, что твою приманку уничтожили? — спросил я.

— Буду ждать, когда враги придут в ловушку, — ответил Нильс.

— Правильно, — я качнул головой. — А если они этого не сделают?

Следопыт задумался.

— Пошлю кого-нибудь проверить, что происходит.

— Одного?

И снова короткая пауза, закончившаяся пожатием плеч.

— Не знаю, вряд ли. Если неизвестный противник уничтожил одного мертвяка, то что ему помешает это сделать снова? Так можно лишиться всех, посылая поодиночке. Наверное проще отправить сразу отряд.

С моей стороны последовал удовлетворенный кивок.

— И тем самым лишить себя части сил, став слабее. Понимаешь, о чем я? — я посмотрел на следопыта. Парень кивнул.

— Вы хотите выманить часть умертвий из ельника, чтобы мертвитель остался без слуг.

Я усмехнулся.

— Ну, всех он вряд ли отпустит, но учитывая, что их у него может быть много, даже пять отправленных сюда, серьезно снизит боевые возможности его свиты.

— Но тогда заходить надо не отсюда, — возразил Нильс. — Мертвитель это обязательно заметит, отследив чужое перемещение через сторожевую паутинку.

— Верно, — я кивнул. — Поэтому…

Я приподнял левую руку, берясь за кулон на шее. Правой последовал колдовской пас, вывернутой ладонью наружу, как бы толкая невидимое перед собой. Собранный сгусток энергии рванулся вперед, соприкасаясь с призрачной сетью. Бледные нити вспыхнули, проявляясь в видимом спектре. Нильс присвистнул, увидев, как широко раскинулась сторожевая паутина, сгорая в ярко лиловом огне.

— Недурно, — оценил он и с хищной готовностью посмотрел на меня: — Что дальше?

По моему лицу скользнула скупая улыбка.

— Полагаю, теперь у нашего приятеля мертвителя появился еще один повод послать своих слуг проверить, что здесь происходит. Ну а мы пока зайдем к нему в гости через заднюю дверь.

Следопыт кровожадно усмехнулся.

— И перережем ублюдку горло.

Я хмыкнул, одними ногами разворачивая коня, и понесся по полю, забирая вправо от ельника. Спустя секунду ко мне присоседился Нильс. Стремя в стремя, мы скакали убивать чернокнижника.

Глава 22

Лошади остались привязанными на опушке. Ельник встретил сгустившимся полумраком, влажным воздухом и запахом гнили, идущим от мрачной коры темных стволов. Стояла неестественная тишина.

Рядом скользящим шагом двигался Нильс, бесшумно и почти незаметно, словно призрак, плывущий по лесу. Не хрустнула ни одна веточка на земле, не колыхнулся ни один листик. Я не демонстрировал подобных умений опытного следопыта, зато обладал преимуществом — способностью видеть в ночи. Именно я направлял движение, ориентируясь в полутьме.

Понадобилось время чтобы добраться до места с раскинувшейся вольготно посередине поляной. В центре и правда нашлось старое кладбище с покосившимися надгробиями и развалившимся склепами. Случайная догадка нашла зримое подтверждение.

— Что он делает? — Нильс припал к поваленной сосне, разглядывая открывшееся пространство.

В сотне метрах впереди почти на другом краю кладбища стояла закутанная в плащ фигура, тот самый мертвитель, кого мы так долго искали.

— Что-то нехорошее, — процедил я, наблюдая через колдовской взор сгустившиеся потоки энергии, собранные над местом проведения ритуала.

Откуда здесь вообще кладбище? Да еще с каменными надгробиями и склепами? Не похоже на обычный деревенский погост, слишком шикарное оформление. Похоже много лет назад где-то поблизости был город, иначе такого соседства не объяснить.

Кладбище было древним, аура смерти витала над ним, напоминая плотную грозовую тучу. Казалось прикоснись — и тебя затянет внутрь. Но что главное — мертвитель действительно проводил ритуал. Земля была изрезана колдовскими символами. Вычерченная в почве глубокими канавками гигантская пентаграмма захватывала почти все кладбище, делая колдовскую схему для фокусировки свободно гуляющей энергии самой большой, что я когда-либо видел.

— Она огромна, — Нильс только сейчас заметил, что манипуляции мертвителя напрямую касаются вычерченных на земле линий.

Что бы мертвитель не задумал, это было что-то грандиозное, выполненное с поистине великим размахом.

— Мы оказались правы, что не стали ждать, — тихо проронил я. — Он уже заканчивает подготовительные работы. Энергия сфокусирована в нужных узлах и точках, осталось активировать конструкт и тогда…

— Тогда что? — жадно спросил Нильс, горячим дыханием задевая ветки ели поблизости.

Я дернул плечами, имитируя пожатие, рассеяно бросил:

— Понятия не имею, но явно ничего хорошего. Здесь собрано огромное количество силы в чьей основе лежит магия смерти. Даже отсюда я чувствую, как эта дрянь разъедает ауру, пытаясь проникнуть в энергетическую оболочку. Он уже наполовину подчинил ее и сделал еще одним элементом защиты.

На поляне было светлей, чем в ельнике, вечер едва вступил в свои права и до полной темноты оставалось еще достаточно времени, чтобы в подробностях разглядеть происходящее.

— Он хочет подгадать начало к полуночи, — сказал я. Мой шепот прозвучал как шелест опавших листьев.

Следопыт согласно качнул головой.

— Я не вижу умертвий, — заметил он и спустя паузу с надеждой уточнил: — Наша уловка удалась? Он отправил слуг проверять дорогу к ельнику?

На это у меня не было ответа. Проклятые мертвяки совершенно не воспринимались через призму магических проявлений. Даже аура обычных людей многократно заметней, а ожившие мертвецы словно деревянные куклы, ни следа колдовской активности.

— Смотри, — я кивнул на ближайшую к нам линию пентаграммы. Это была аккуратно вырытая неглубокая канавка, над ней заклубился легкий белесый дымок. Приготовления к ритуалу шли полным ходом.

Нильс невнятно выругался, теперь и он ощутил сгустки некротической энергии, бьющей по нервам, как по оголенным проводам.

На некоторое время мы замолчали, наблюдая, как фигура в темном балахоне медленно переступает вдоль одного из надгробий, делая пасы руками, будто зачерпывая что-то невидимое из воздуха и разбрасывая вокруг себя.

Вдруг раздался леденящий душу вой. Протяжный и долгий, он несся прямо из центра кладбища. От испуга следопыт шарахнулся назад, едва не завалившись на спину. Я, наоборот, чуть привстал, чтобы разглядеть, что происходит.

Это оказался наш старый знакомец — черный волк со светящимися синим глазами, и шерстью, по которой будто стекает темная дымка. Зверь был привязан к каменной плите и, судя по всему, служил одним из ингредиентов проводимого ритуала.

— Он что собирается его зарезать? — Нильс наконец справился с растерянностью после внезапного воя, пригнувшись к земле.

— Заткнись, — велел я, напряженно обдумывая, что делать дальше.

Умертвий похоже и правда нет, но зато оставалась прорва некротической энергии, которую мертвитель без труда направит против нежданных гостей. Ему даже напрягаться не придется, всего лишь сделает пас, указывая в нужную сторону, и собранная над кладбищем дрянь рванет пожирать жизненную силу желанного человеческого тепла. Нас выпьют, как бокал изысканного вина, и мы ничего не сможем с этим поделать, только усилим проводимый ритуал энергией своих тел.

Но что хуже, и ждать особо нельзя, когда все начнется, мертвитель зайдет внутрь пентаграммы и гуляющая вокруг магия смерти станет для него естественной защитой. Будь мы в другом месте, не на переполненном древней силой кладбище, он бы наоборот в этот момент стал беззащитным, занятый манипуляциями при проведении ритуала, но здесь избыток энергии превратился для темного мага в дополнительную защиту.

По крайней мере до определенного времени, пока энергия не начнет втягиваться в создаваемый конструкт. Вот тогда стоящий в пентаграмме окажется уязвим для внешних атак.

Или нет? Не хватало практического опыта, чтобы правильно оценить обстановку. Но ждать точно нельзя.

— Делаем так: ты обойдешь с другой стороны, дождешься, когда волк в центре начнет особо громко выть, ощущая приближение смерти, это станет сигналом.

— Сигналом для чего? — Нильс повернул голову в мою сторону.

Показалось в глазах следопыта мелькнул испуг. Кажется, он все больше сомневался, зачем ввязался в эту дурацкую авантюру. Трудно за это винить, глядя на гуляющие в воздухе потоки магии смерти я и сам испытывал сомнения.

Может ну его, этого мертвителя, пусть занимается чем хочет, в конце концов можно найти город подальше, поселиться в нем и прожить несколько спокойных лет, пока армия умертвий туда не доберется. А может найдется кто-то другой, кто остановит монстров.

Но это были мысли землянина двадцать первого века, холодная часть имперского заклинателя с презрением отбросила сомнения прочь. Мы здесь, мы пришли, а значит сделаем свое дело, отправив проклятого мертвителя в преисподнюю, где ему самое место.

И этого не изменить.

— Сигналом для чего? — повторил Нильс.

— Сигналом для атаки, выстрелишь из арбалета в волка, — терпеливо ответил я и на секунду задумался. — Или это все-таки пес? Бездна, даже непонятно, что эта за тварь. Может мутировавший волкособ?

— Да какая разница? — нервно воскликнул Нильс. — Арбалетный болт не убьет этого монстра. А меня сразу заметит его хозяин.

— На это и расчет, — хладнокровно пояснил я. — Отвлечешь его внимание, пока я подбираюсь поближе. Магией этого ублюдка не взять, для него мои заклинания, что капли воды, — стекут с окружающей защиты и не заметит. Нужно что-то более действенное, что-то способное поражать на близкой дистанции.

Следопыт покосился на клинок на моем поясе, до этого всегда висевший приточенным к седлу, а то и вовсе находясь в мешке.

— Думаете сразить его мечом? — в голосе парня прозвучал открытый скептицизм.

— Думаю вонзить в него полоску остро заточенной колдовской стали, напитанной магической энергией, — поправил я. — Уверен, мертвителю это не придется по вкусу.

— Но убьет ли это его? — Нильс продолжал испытывать недоверие.

Мне это надоело, а точнее половинке Га-Хора, боевого заклинателя из древнего имперского форта.

— Заткнись и делай что говорят! Или у тебя есть план получше?

Плана у следопыта не было. Точнее был, и заключался он в предложении бросить все и свалить куда подальше, оставив разбираться с проблемой темного мага отряду Ольца или кому-нибудь еще. Нильс даже открыл рот, собираясь высказать это, но подумав захлопнул обратно, угрюмо засопев. Понял, что будет послан далеко и надолго, и что я никуда не уйду. А это разбитые мечты стать настоящим магом и долгие годы поисков в будущем с туманной надеждой найти кого-нибудь вместо меня, кто поможет провести обряд обретения магических способностей.

Нильс мгновенно это просчитал и согласился.

— Хорошо, я сделаю это. Хотя мне это совершенно не нравится.

— Все мы иногда вынуждены делать то, что нам не нравится, — философски заметил я.

На это следопыт лишь угрюмо усмехнулся.

— Помни, сначала загорится пентаграмма, затем завоет волк, когда магия начнет выпивать из него жизнь, и только тогда стреляй. Уяснил? — сказал я.

Со стороны Нильса последовал мрачный кивок.

— Уяснил, — он помедлил. — В мертвителя тоже стрелять?

Я на короткое время задумался, быстро ответил:

— Если успеешь. Не уверен, что он даст шанс на второй выстрел.

Следопыт кивнул во второй раз и бесшумно растворился среди деревьев, только едва заметный шорох прошелестел.

Я принялся ждать. Но как это обычно и бывает, все пошло совершено не так задумывалось. Хотя сначала казалось, что все идет по плану.

Прошел час, стало темнеть. Выкопанные в земле ложбинки пентаграммы наполнились синим свечением, послышался тонкий вой привязанного к плите волка. Фигура темного мага в плаще взмахнула руками, в воздухе поплыли гортанно звучащие слова, сказанные на незнакомом наречии.

Я приподнялся, скользнул вперед, припадая к земле, готовясь подкрасться к занятому ритуалом мертвителю со спины. Но вдруг вой волка резко оборвался, горящие голубым светом глаза потухли, лапы подогнулись, он рухнул, будто из него разом выпили жизнь. Впрочем, наверняка так и было.

— Проклятье.

В следующие несколько секунду произошли события, последовавшие чередом друг за другом.

Нильс выстрелил, но не в волка, а сразу в мервителя. Болт вонзился тому в грудь, чернокнижник обернулся. Взмах рукой в рукаве балахона, болт истаял на глазах и пропал.

Впечатляюще. Тоже так хочу.

Стало видна половинка лица темного мага, он сбросил капюшон, пронзительный взгляд шарил среди ельника, выискивая стрелка.

Мертвитель оказался необычно молод, даже моложе меня. Но при этом совершенно не походил на человека. Трансформации неживой и немертвой плоти зашли слишком далеко. Когда-то это был двадцати может двадцатидвухлетний парень в меру привлекательный, неплохо сложенный. Сейчас он походил на ожившего мертвеца. Под бледной кожей бежали струйки наполненной чернотой вен, глаза глубоко запали, рот обзавелся набором острых зубов. Он напоминал более продвинутую версию умертвия, обладающую собственным разумом.

Чернокнижник что-то повелительно выкрикнул, вскидывая руку над головой. В ту же секунду из окружающего ельника послышался шорох, на поляну высыпала группа оживших мертвецов. Петляя между надгробий, они с удивительным проворством рванули в указанном повелителем направлении — точно в место, где прятался Нильс.

У следопыта оставалось немного времени. Почему-то не возникало сомнений, что одновременно с первой группой, вторая часть умертвий двигается, скрываясь между деревьев, отрезая стрелку путь к отступлению.

Я бросился вперед, очищая разум от лишних мыслей и стараясь пригасить жар бегущей по жилам магии чтобы до последнего мгновения мертвитель не заметил приближения чужака. И мне это удалось, не знаю каким чудом, но удалось. Поняв, что с арбалетчиком почти покончено, чернокнижник вернулся к ритуалу, торопясь возобновить контакт, пока процесс не пошел вразнос.

В это заключалась его ошибка. Он не проверил окрестности на предмет других врагов. Слишком спешил к контролю над пентаграммой.

Нельзя его за это винить, думаю окажись я на его месте, тоже бы в первую очередь постарался спасти ритуал. Тем более, зная, что даже выстрел из мощного арбалета все равно не может причинить телу никакого вреда.

Но у меня был не арбалет, а кое-что получше — древний клинок, созданный при помощи колдовских и алхимических практик, способный напитываться магией и тем самым становиться сильней.

Я бежал между покосившихся надгробии и полуразвалившихся склепов, не обращая внимания как развиваются полы плаща, стараясь держаться вне поля зрения мертвителя. Но в последний миг он все же что-то почувствовал и успел обернуться.

Меч вошел прямо в центр груди. Я не случайно целил туда, в первую очередь стараясь поразить образ средоточия Сумеречного Круга. За секунду до удара, по гладкой поверхности лезвия скользнули струйки фиолетовой энергии, усиливая клинок.

— Чужак, — выдохнул темный маг, пронзительным взглядом словно вторгаясь в мой разум.

Я надавил на рукоять из-за всех сил, лезвие шло туго, будто пронзало не человеческую плоть, а жесткое дерево.

— Сдохни, тварь!

Но мертвитель не собирался так просто умирать, клинок нанес ущерб, но недостаточный. Рука в черной перчатке начала медленно подниматься, собираясь нанести колдовской удар, благо энергии для этого вокруг хватало с избытком.

Стало понятно, что еще мгновение и я труп, меня просто размажут сгустком некротической энергии. И тогда я сделал то единственно что оставалось — зажег на ладони фиолетовый файерболл и всадил прямо в лицо бывшему молодому красавчику.

— А-а-а!!! — завопил он и внезапно сильным рывком дернулся, вырывая из моих рук меч.

Колдовское пламя брызгами расплескалось по физиономии мертвителя, расплавило кожу, выжигая глаза, обнажая и уродуя кости. Маг крутанулся на месте и рухнул, почти сразу затих.

Окружающий мир вдруг обрел резкую четкость. В голове что-то щелкнуло, побуждая к странным действиям. Я присел, переворачивая тело и совершенно неожиданно для себя расчетливым движением вскрыл грудную клетку мертвеца. Развел ребра и запустил внутрь руку, дернул, торжествующе поднимая над головой. В покрытой черной слизью руке все еще билось вырванное живьем сердце.

На подгибающихся ногах подошел Нильс, в глазах следопыта плескались изумление с шоком.

— Что вы делаете? — ошарашенным голосом спросил он.

— Я только что вспомнил, Черное Сердце Мертвителя — одно из самых редчайших ингредиентов в истории магии, — глухо сказал я. — Оно напрямую влияет на Средоточие.

— Вспомнили? — тупо переспросил Нильс, шокированный увиденным.

Я не стал отвечать, вместо этого прислушался к внутренним ощущениям. Ладонь сжалась, подчиняясь всплывшим из глубин разума чужим знаниям. Черное сердце дернулось, словно зная, что произойдет дальше. Хлынул поток энергии, обращаясь к обновленному заклинанию. На покрытой черной слизью поверхности затрепетал лиловый огонек. Еще через секунду пульсирующий сгусток темной плоти вспыхнул колдовским пламенем, испуская смешанный черно-фиолетовый дым.

Следопыт ошарашено наблюдал за происходящим, не смея шевельнуться. Я склонился над горящим сердцем мертвителя и глубоко втянул в себя дым. Тут Нильс не выдержал:

— Во имя бездны, что вы творите⁈

Вместо ответа я повел рукой, вырытые в земле канавки, образующие рисунок пентаграммы, потухли. Одновременно собранная над кладбищем магия мертвых начала рассеиваться. Еще секунду назад клубившаяся над древним погостом мощь пропала, исчезая в неизвестном направлении.

Нильс тоже это почувствовал и подозрительно уставился на меня. Я же наслаждался моментом, дым от горящего сердца втягивался, проникая в самые дальние уголки организма, влияя не только на физическую форму, но и подвергая перестройке энергетическую оболочку, составляющую основу сил любого мага.

Последнее что помню перед тем как провалиться в забытье, напряженное лицо Нильса, и как перед мысленным взором начинает разгораться знак Средоточия в центре Сумеречного Круга, изменяясь и принимая другой вид.

Дальше пришла темнота.

Глава 23

Собранные сучья и ветки негромко потрескивали в костре. Над огнем стелился сизый дымок, уходя в ненастное небо. Несмотря на раннее утро вокруг царствовал полумрак, яснее любых признаков говоря о смене времен года, и о неукротимо наступающей осени. Вскоре станет рано темнеть, придет зима с ее неуютными холодами.

Нильсу никогда не нравилась зима, но образ жизни в большинстве заставлял находиться в краях, где она была особенно жесткой. Ближе к побережью климат мягче, но там не достать особенно редких магических вещиц, разве что залезть в чью-то лавку или сокровищницу, что связано с большим риском. Проще искать в заброшенных старых местах, оставшихся со времен павшей империи.

Следопыт подкинул в костер новую порцию хвороста и задумчиво смотрел, как пламя пожирает добавку. Взгляд невольно метнулся на другую сторону разбитой стоянки, где на одеяле лежал потерявший сознание заклинатель. Он уже второй раз вытаскивал его на своем горбу, и каждый раз после магического ритуала. Сложившаяся тенденция совершенно не радовала, в том смысле, что ему самому хотелось однажды потерять сознание после колдовского обряда, чтобы проснувшись почувствовать себя магом, а не жалким огрызком, каким он себя ощущал.

Взгляд Нильса оставался настороженным, фигура в плаще пугала, произошедшее на кладбище было намного странней, чем обычно случалось в компании с заклинателем.

— Он поджарил и сожрал долбанное сердце мертвяка, — тихо выдохнул Нильс и зябко передернул плечами.

Да, формально заклинатель не поедал черную плоть повелителя мертвых, всего лишь сжег сердце и вдохнул дым. Но бездна и ее обитатели! Разве это нормально⁈ Это полное сумасшествие! Кто вообще такое творит⁈

И что произошло с самим заклинателем? После этих безумств он не превратится в такого же безумного хозяина мертвых? И что в этом случае делать ему, Нильсу? Может нужно забыть о стезе настоящего мага и как можно быстрее и дальше бежать? Наверное, стоило обдумать эту мысль подробнее, но бездна… как же ему хотелось осуществить давешнюю мечту детства.

— Надеюсь ты не проснешься полумертвой ожившей тварью, — тихо произнес Нильс, глядя на спящего мага. Рука невольно легла на ложе заряженного арбалета. Всю ночь он провел буквально в обнимку с оружием, ожидая, когда заклинатель придет в себя. Но наступило утро, а тот так и валялся безмолвным мешком на земле.

Сейчас он полностью беззащитен и если кто-то захочет перерезать горло, то этому может помешать только Нильс. Даже дикие звери могут напасть на могущественного мага, и тот ничего не сможет поделать в таком состоянии, только Нильс его защищал.

Интересно, заклинатель понимает, какую услугу ему оказывает спутник, уже второй раз охраняя безвольную тушку, пока она валяется в отключке после очередного магического обряда? И если да, то когда все демоны бездны, за это последует справедливое вознаграждение⁈ В конце концов, он сделал уже намного больше, о чем они договаривались изначально. Сражение с повелителем армии мертвых в сделку точно не входило.

Вспомнив, как улепетывал между елей от умертвий, Нильс вздрогнул. Тогда смерть оказалась как никогда близко. Еще бы немного и конец. К счастью, когда мертвитель умер, его создания тоже сдохли, попадали на землю, как куча влажного воняющего тряпья.

Теперь он находился в сомнениях, не зная, что делать. Ведь он своими глазами видел, как Га-Хор Куэль Ас-Аджар поглотил разлитую над кладбищем силу мертвителя. Впитал ее словно губка, а потом упал замертво. Не окажется ли так, что когда заклинатель проснется, то станет таким как мертвитель? Может ли энергия определенного типа влиять на живой организм? А если может, то насколько далеко зайдут изменения?

И главное, что все-таки делал мертвитель, зачем проводил ритуал? Это явно было что-то масштабное. И не повлиял ли незаконченный ритуал в конечном итоге на самого заклинателя? Такие объемы силы так просто не пропадают, обязательно следует расплата за попытку подчинить их своей воле.

Нильс поворошил костер и вновь подкинул дров, благо валежника в ельнике хватало с избытком.

После случившегося, он не стал оставаться на кладбище и перетащил вещи и находящегося без сознания заклинателя к оставленным у опушки лошадям, подальше от проклятого кладбища с дохлыми умертвиями и их бывшим хозяином. Перед этим он быстро все обыскал, но кроме одного предмета, не нашел ничего заслуживающего внимания.

Нильс посмотрел на кусок тряпки, на которой лежал предмет и вздохнул.

Трофей представлял собой латную перчатку работы неизвестного мастера-оружейника. Изысканная работа: пластины тонкие, наслаиваются друг на друга, образуя сплошную поверхность без единого зазора. Судя по всему, при использовании плотно облегает руку, становясь, единым целым с носителем. Металл темный, матовый, даже черный, очень необычный, иногда по гладкой поверхности скользит отблеск света, иногда кажется, что свет падает на него и бесследно исчезает, словно впитывается.

И все бы ничего, перчатка, как перчатка, у некоторых богатых рыцарей можно увидеть и не такую, если бы не одно «но» — от нее буквально расходились эманации темной энергии. Это был артефакт. Очень могущественный артефакт, неизвестно для чего предназначенный, но зато напитанный силой под завязку. Похоже мертвитель тоже собирался использовать его в ритуале.

— Кучу денег, наверное, стоит, — проворчал Нильс, с неохотой отрывая взор от латной перчатки.

Кто бы или что бы в свое время не создало ее, он хорошо постарался. Такие изящные вещи сейчас делают редко, а если делают, то требуют живым золотом вперед.

Мысли снова перескочили на мертвителя и на его таинственный ритуал. К счастью незавершенный.

— Ни книг, ни свитков, ничего, он что делал все по памяти? — озадаченно пробормотал Нильс.

Он очень тщательно там все обыскал, все кладбище обшарил в поисках чего-нибудь интересного и полезного, но кроме перчатки ничего не нашел. Это было тем удивительнее, что заклинатель при любой удобном случае утыкался в собственные книги. Но похоже мертвитель имел иной подход в деле освоения магических практик. И это наводило на любопытные мысли…

Фигура в плаще шевельнулась, следопыт насторожился, руки неосознанно потянулась к оружию, правая к арбалету, левая к кинжалу в ножнах на поясе.

Га-Хор Куэль Ас-Аджар медленно выпрямился, капюшон при движении спал, на Нильса взглянули темные зрачки глаз.

— Умертвия? — глухо прозвучал вопрос.

Нильс облизал враз пересохшие губы, вымолвил:

— Сдохли.

Заклинатель и раньше внушал страх непоколебимой уверенностью в себе, а сейчас к этому добавилось ощущение окружающей силы. Она подавляла, заставляя чувствовать себя мелким и незначительным. Казалось хватит одного небрежного движения и незримая громада обрушится на любого несогласного, погребая под убийственной мощью.

Га-Хор замолк, глядя в костер.

— Ваша аура полна черноты, — осторожно заметил Нильс.

— Знаю, — глухо откликнулся заклинатель и успокоил: — Скоро это пройдет. Нужно время для адаптации.

— Какой адаптации? — быстро спросил следопыт, и разочарованно скривил губы, поняв, что ответа не будет.

Какое-то время они сидели в тишине, только костер негромко потрескивал. Земля вокруг стоянки до сих пор белела выпавшим вчера снегом, ночные заморозки не дали покрову растаять. Зато небо наконец-то начало светлеть, знаменуя начало нового дня.

— Ваш меч, я вытащил его из тела мертвителя, но не уверен, что он теперь на что-то годится, — произнес Нильс и положил справа от костра изувеченный клинок.

Соприкосновение с плотью повелителя мертвых оказало на добрую сталь разрушительное воздействие. Металл покрылся уродливой черной ржавчиной, кончик оказался изъеден, как после окунания в чан с алхимической кислотой.

Заклинатель без эмоций взглянул на изувеченный клинок, дернул плечом.

— Неважно. Он бы в любом случае не выдержал после влитой в него магической энергии. Слишком силен оказался напор, даже я не ожидал, что так будет, — он замолчал и вновь уставился в пламя. Создавалось впечатление, что маг смотрел вовсе не в костер, а заглядывал внутрь себя, пытаясь разобраться с произошедшими изменениями.

Многое бы сейчас Нильс дал, чтобы узнать хотя бы часть этих мыслей. Но похоже заклинатель не собирался делиться наблюдениями со спутником. По крайней мере пока.

— Что делал мертвитель? Зачем проводил ритуал? Вы поняли это? — вместо этого спросил следопыт.

Заклинатель помедлил, медленно покачал головой.

— Нет. И это уже неважно. Ритуал не был завершен, а значит изначально вложенные намерения не обрели материальность. Они испарились вместе с создававшим их колдуном.

Короткая пауза.

— Там еще валялось это, — Нильс указал на латную перчатку.

Заклинатель сначала взглянул равнодушно, но затем в глазах мелькнул интерес.

— Это было у мертвителя?

— Рядом с телом, — кивком подтвердил следопыт. — Думаю он собирался использовать ее, как еще один ингредиент для ритуала, как измененного черного волка.

Перед глазами Нильса мелькнула картина с каменной плитой с высохшим телом зверя, из которого магия буквально высосала всю жизнь. Отталкивающее зрелище, вызывающее дрожь своей беспощадностью. Окажись на плите человек, от него остался бы только скелет.

Заклинатель молча продолжал разглядывать перчатку, изучая. Лично Нильс видел только окружающую ауру темной энергии. Наконец маг хрипло произнес:

— Не думаю, что это ингредиент. Скорее это похоже на инструмент, чем на один из элементов обряда. Слишком сложная структура, способная оказывать влияние на магические потоки.

— Вы знаете для чего она нужна? — быстро спросил следопыт.

Га-Хор отрицательно покачал головой, судя по выражению лица им вновь овладело безразличие.

— Нет. Это явно артефакт, но для чего он нужен непонятно, надо разбираться, — он вдруг замолчал и дотронулся до висящего на груди кулона. Под худощавыми пальцами заключенный в металлическую оправу кристалл вдруг треснул, осыпаясь на землю мелкой зернистой крошкой.

Нильс приподнял бровь. Но казалось произошедшее не удивило заклинателя, он равнодушно проследил взглядом за разрушившимся накопителем и снял цепочку, бросив в костер.

— Она кажется из серебра, — нейтральным тоном заметил охотник за древностями.

Но ему не ответили. Заклинатель смотрел в огонь, и в глазах его была странная, пугающая до дрожи пустота. Нильс неосознанно вновь потянулся к арбалету, следя, чтобы тот всегда находился под рукой.

— Слишком много энергии… слишком много всего… — едва слышно прошептал маг.

Нильсу вдруг стало неуютно от такого соседства. Чернота ауры заклинателя и раньше вселяла опаску, а теперь хотелось держаться от нее как можно подальше. Она была словно живая, окутывая фигуру колдуна темной дымкой. Казалось еще немного и оттуда выскочат щупальца, хватая и высасывая живое человеческое тепло.

Это походило на влияние мертвителя, но вместе с тем было чем-то иным. Чем-то дополненным, словно получившим некую завершенность.

Нильс и сам не мог сказать, что это значит, просто таковы оказались его внутренние ощущения, которым за годы опасной жизни он привык доверять. И сейчас они буквально вопили, предупреждая о чрезвычайно опасности сидящего по другую сторону костра существа.

Назвать Га-Хора теперь магом, тем более обычным человеком, у Нильса не поворачивался язык. Только не после всего произошедшего.

Возможно позже, когда по словам заклинателя спадет эффект.

— Надо сжечь тела, — внезапно подал голос Га-Хор не отрывая взора от пламени.

Следопыт кивнул, ему тоже приходила в голову похожая мысль. Но ночью этого сделать не удалось, надо было следить за бессознательным телом самого заклинателя.

— Я сложил умертвия в одну кучу, они попадали почти рядом друг с другом, — сообщил Нильс. — Может снести их к мертвителю? В ельнике хватает валежника, можно набросать сверху и поджечь.

План был не бог весть какой, и скорее всего потребует много времени и усилий из-за ненастной погоды, но ничего более путного больше в голову не пришло. Тем сильнее оказалось удивление, когда заклинатель вдруг неожиданно произнес:

— Нет, этого будет недостаточно. Надо сжечь весь ельник вместе с кладбищем. Слишком глубоко проникла некротическая энергия. Нельзя оставлять это место просто так.

Нильс открыл рот, подумал и медленно закрыл.

— Весь ельник? — тупо переспросил он и обернулся в сторону темнеющей массы деревьев. По сути, это был небольшой лесок, даже не чаща, с просторным пустым пространство в центре, где прятался древний погост. — Как? Деревья сырые, везде снег. Даже если специально разводить костры, понадобится вечность, пока займется настоящий пожар. Слишком много влаги и совершенно неподходящая погода.

Он знал, что говорил разумные вещи, логичные с точки зрения любого нормального человека, но казалось это не особенно заботило заклинателя.

— Надо сжечь все, — решительно обрубил он, показывая, что спор бесполезен. Голос прозвучал глухо, но тем внушительнее оказались сказанные слова.

Следопыт со вздохом кивнул, даже примерно не представляя с какой стороны подступиться к делу. Возможно несколько разведенных костров и правда помогут? По крайней мере можно создать источник с одной стороны, дальше все сделает ветер.

— Потом куда? В трех днях пути отсюда есть город, как раз на границе между Ольцем и Андаром. Город торговый, так называемый вольный, в нем можно передохнуть, прежде чем двигаться дальше, — предложил Нильс, меняя тему. Возможно, собеседник забудет о дурной идеи сжечь лес.

Идея посетить указанный город возникла у него давно, он часто там бывал и знал, что у местных дельцов есть лавки, в том числе специализирующиеся на торговле магическими и алхимическими ингредиентами. То, что нужно для проведения ритуала восхождения.

Он очень хотел обрести подлинные магические способности.

Заклинатель без труда просчитал скрытый подтекст предложения, подумал, кивнул.

— Хорошо, заедем. Но не забывай, ты еще обещал привести меня в общину религиозных фанатиков, где, по твоим словам, много различных магических вещей… — тут его взгляд упал на тускло сверкнувшую темным металлом латную перчатку. — По крайней мере имеющих отношение к магии.

Нильс развел руками.

— А разве вам это еще надо? — спросил он и понял, что вопрос ждали.

Га-Хор признался:

— Меня интересует не только их сокровищница, хочу с ними поговорить. Возможно, у нас найдутся общие темы для беседы.

— Какие темы? — заикнулся Нильс, и замолк.

Маг вдруг резко, но одновременно плавно поднялся, одним слитным движением перетекая из положения сидя, становясь на ноги.

— Что касается ельника, то думаю с этим можно кое-что сделать, — произнес он и двинулся в сторону, на ходу махнув рукой, показывая собрать вещи и привести лошадей.

Еще через несколько минут они стояли на занесенном снегом поле, впереди темнел злосчастный ельник, с прятавшимися внутри проклятым кладбищем.

Га-Хор Куэль Ас-Аджар скинул капюшон с головы, обнажая худощавое лицо. Руки заклинателя взметнулись вверх. Он ничего не говорил, просто стоял, но в его молчании было больше мощи, чем в выкриках заклинаний.

А затем среди серых туч зародилось огромное колесо. Круглое, объемное, с толстыми спицами, сотканное из языков яркого фиолетового пламени. Колесо закрутилось, превращаясь в гигантский светящийся круг, начав медленно опускаться к земле.

Прямо на ельник.

Когда крутящееся лиловое пламя коснулась верхушек первых деревьев послышался громкий треск. Еще через мгновение ельник вспыхнул, как спичка. На последних метрах колесо рухнуло, погребая под собой и влажные ели, и покосившиеся надгробие с разрушенными склепами, превращая все в величественный погребальный костер из бушующего фиолетового огня.

Глава 24

Ненастье отступило, сменившись ясным солнечным днем, впервые за последние дни. Тучи рассеялись, потеплело. Выпавший снег сначала растаял, создав лужи грязи, затем подсох, образуя твердую корку. Стало лучше, даже кони пошли бодрей, ощутив в себе лишние силы.

Мимо проносились поля и редкие кустарники, сменяясь голыми перелесками с опавшей листвой, напоминающей грязный буро-желтый ковер, покрывающий землю. Трава почти исчезла, а где осталась превратилась в пожухлые островки. Несмотря на смену погоды, осень уверенно наступала, забирая у лета последние признаки. Скоро начнет холодать и к этому следует подготовиться.

Покачиваясь в седле и прячась от солнечных лучей в капюшоне, я думал о последних событиях, из головы не выходил сгоревший дотла ельник. На месте его и старого кладбища осталось одно огромное выжженное пятно, пепелище с кучей мертвой золы.

Как получилось сотворить такое? Это было нестандартное заклинание из доступного арсенала Сумеречного Круга. Никакой файерболл не сравнится по мощи с произошедшим. Гигантское огненное колес рухнуло сверху, погребая под собой лесок со всем содержимым, превращая в пепел.

Я долго думал об этом, соотнося собственное видение с обрывками знаний из памяти сущности, и в конце концов пришел к выводу, что имело место избавление от части мертвой энергии, разлитой над кладбищем, а затем впитавшейся в мою энергетическую оболочку. Она начала проникать внутрь, разъедая внутреннюю энергетику подобно кислоте, перестраивая под себя, и что самое худшее — делая то же самое с физическим телом.

Темная энергия давила, ее оказалось слишком много и от нее следовало избавиться. Она проникала внутрь изменяя, наделяя странными свойствами, которые я до конца не понимал.

Изменения начались, я почувствовал это и похоже сделал то единственное, что оставалось — выбросил излишки вовне, соединив их с заклятьем пламени.

Но даже после устроенного светопреставления ее оставалось много, и покачиваясь в седле я ощущал ее влияние на себя. В первую очередь это касалось Сумеречного Круга с вновь изменившимися символами заклятий. Средоточие в центре вообще обрело странный знак, которого до этого не было. Я понятия не имел, что он означает, но почему-то не переживал, в глубине души уверенный, что вскоре само все раскроется.

Не может не раскрыться, иначе в чем смысл. Черное Сердце Мертвителя, ингредиент, который не видели почти восемьсот лет выполнено свое предназначение, изменяя и перестраивая организм на физическом и магическом уровнях.

— Проклятый дым, проклятое сожженное сердце.

Это все Га-Хор, его скрытое влияние, точнее его части, что еще оставалась в глубине памяти, формируя осколки чужой личности.

Когда мертвитель умер, меня словно кто-то подтолкнул изнутри, призывая как можно быстрее действовать, пока сердце не испортилось и не потеряло свои уникальные свойства. В сознании возникла уверенность в дальнейших поступках. Я не сомневался, что все делаю правильно, когда вскрывал грудную клетку повелителя мертвых и вынимал его еще бьющее сердце.

И не сопротивлялся. Проклятая сущность подтолкнула, сжечь сердце и вдохнуть дым. Это заставляло относится к себе настороженно. Нельзя сказать, что не контролировал себя, но отголоски чужой воли, а точнее чужого стремления, ощущались на самой периферии. Можно сказать частица имперского заклинателя продавила решения, иначе я мог долго еще колебаться.

Но проблема в том, Черное Сердце Мертвителя могло сохранять свои свойства только короткое время, дальше оно превращалось в кусок обычной гниющей плоти.

Следовало действовать быстро, принимать решение, и я это сделал, получив дар отрывочных знаний о возможных будущих изменениях.

Адаптация, — слово сказанное Нильсу вырвалось не случайно, уже тогда крохи понимания начали просачиваться в разум отдельными струйками. Организм переваривал чуждую для него энергию, но в какой-то момент не справился, ее оказалось слишком много и пришлось избавляться от излишков.

Дальше дело истории: гигантский огненный круг, висящий в небесах, и сожженный дотла ельник.

Однако процесс внутри организма не закончился и продолжался до сих пор. Нужна была завершенность внутреннего магического облика через призму преобразования Сумеречного Круга с кардинальной перестройкой Средоточия и образования общих связей между ними.

Сложно? Может быть. Но таков был путь на данный момент.

До этого я не понимал, насколько был разобщенным. Колдовской дар на глубинных уровнях казался чужим. Теперь это исчезло, сроднилось. Темная энергия стала мостиком между прошлой жизнью обычного человека и нынешней — заклинателя.

— Все рано или поздно подходит к концу, даже неприятие собственной новой сущности, — тихо пробормотал я, поднял и посмотрел на руку.

Повернул, разглядывая ладонь. Забавно. Одновременно кажется чужой и своей. Адаптация шла полным ходом. Мысль возникла и пропала, как подсказка из глубины чужих воспоминаний.

Черное Сердце Мертвителя. Средоточие. Сумеречный Круг. Все это связано

Внутри происходили процессы на клеточном уровне. Мне становилось то лучше, то хуже. Сознание иногда путалось, иногда становилось кристально чистым, позволяя видеть окружающий мир в мельчайших подробностях. Странное ощущение. Даже после победы над сущностью такого не было. Что провоцировало вопрос: насколько далеко зайдут изменения, и не станет ли тело — телом мертвителя.

И тут пришел быстрый ответ — нет, не станет. Чтобы стать мертвителем нужно нечто большее, чем поглощение темной энергии. Нужные сложные ритуалы, кардинально меняющие магическую суть. То, что произошло со мной всего лишь легкая корректировка по сравнению с этим.

К тому же, трансформацию удалось остановить и пустить по другому руслу. Как? Ведь изначально Сердец Мертвителя следовало съесть, а не сжечь, вдыхая дым от сгорающей плоти. Тогда изменения затронули бы более глубинные свойства. Но даже в этом случае, я или кто-то другой не стал бы мертвителем. Если, конечно, не захотел бы этого сам, завершив преобразование соответствующими обрядами.

А все остальное: Средоточие, Сумеречный Круг, заклинания, входящие в него, все претерпело изменение. Именно они стали основой для поглощения и переработки темной энергии. Через них это изменило и меня самого. Ведь когда ты оказываешь на кого-то влияние, то изменяешься сам, таков закон любого взаимодействия, работающего в обе стороны.

Что же мне это в итоге дало? Хороший вопрос, требующий ответа, а главное изучения изменившихся возможностей. Я чувствовал, что сделал качественный скачок в колдовских дисциплинах, но точно не знал в чем они заключались.

Для этого нужно остановиться и проверять себя.

— Привал, — сказал я и указал на видневшийся вдалеке каменный валун, лежащий посреди поля. Последний час мы ехали, ориентируясь на него, теперь пусть станет местом для лагеря.

Следопыт взглянул на висящее в небе солнце, едва перевалившее зенит, согласно кивнул.

— Хорошо, — согласился он и прибавил ходу. Схватка с мертвителем и последующие события его морально и физически истощили, требовался отдых.

А еще чернота в моей ауре спала, я больше не походил на ожившего повелителя мертвых, и Нильс перестал кидать в мою сторону подозрительные взгляды, то и дело настороженно щупая оружие под рукой. Это выглядело бы смешно, если бы не было так серьезно. Считай меня охотник за редкостями действительно переродившимся мертвителем мог рискнуть напасть ночью. Или как минимум сбежать, забыв об идее стать магом.

Теперь по крайней мере парень смотрел без прежнего напряжения, только легкая зависть мелькала в глазах, и еще немного сомнений, что и правда все прошло гладко, и что заклинатель со временем не превратится в чудовище.

Мы устроились у подножья валуна, выбрав место на солнечной стороне. Кони остались пастись со спутанными ногами, лениво жуя пожухлую травку, которой здесь оказалось больше, чем на поле.

— Я займусь едой, — предусмотрительный следопыт прихватил с собой от ельника запас хвороста, и теперь ловко разжигал костер в небольшой выемке, стремясь, чтобы гуляющий ветер не ускорил горения драгоценного топлива для приготовления еды.

— Не жалей соли и специй, — попросил я. — В прошлый раз похлебка казалась слишком пресной.

— У нас мало осталось приправ, — следопыт пожал плечами, сноровисто вытаскивая из мешка утварь, без которой ни один путешественник в эпоху средневековья не пустится в дорогу.

— Ты сам сказал скоро город, — напомнил я. — Там пополним припасы. Все лучше, чем экономить, жуя безвкусную жижу.

Нильс скорчил гримасу, но согласно кивнул. Гением кулинарии его трудно назвать, но хотя бы его стряпня съедобна. Могло оказаться хуже.

Пока следопыт занимался готовкой я отошел за валун. Надо наконец разобраться с тем насколько сильно изменился Сумеречный Круг.

Итак, «Коготь», на первый взгляд заклинание не претерпело изменений, но если вглядеться глубже, знак все-таки стал другим. Немного, но довольно заметно, если знать на что надо смотреть.

Помедлив, я поймал взглядом тонкую веточку чахлого кустарника и активировал чары. Секунду ничего не происходило, затем веточку срезала мелькнувшая тень. Однако перед этим произошла существенная задержка, раньше срабатывало мгновенно.

— Что за черт?

По идее сила удара должна увеличиться. Подчиняясь странному нахлынувшему чувству, я подождал перезарядки заклятье — благо избыток энергии до сих пор ощущался, делая восполнение использованных чар более быстрым, — вытянул руку и вновь активировал заклинание.

Ладонь ощутила тяжесть. Коготь-кинжал обрел материальность, удобно лег в руке, словно давно ждал этого момента.

— Твою мать, — не выдержав, я ругнулся сквозь зубы, изумленно рассматривая призванное оружие. Вблизи оно выглядело еще более опасным и смертоносным.

Слегка искривленная форма, зеркально-матовая черная поверхность, по верхней кроме идут мелкие зазубрины, оставляющие рваные раны, рукоять холодная на ощупь, слегка шероховатая для крепкого хвата, если вдруг руки измажутся в крови.

— Недурно, — я сделал несколько взмахов. Как и в случае с мечом, получилось так себе, но оружие показалось удобным.

Какой это ранг заклинания? Второй? Скорее третий. О такой возможности в книге Основ упоминалось. Для полноценного призванного оружия требовался целый список редких компонентов, я же похоже получил все сразу, перескочив ступень. Следующий уровень, если верить древнему фолианту, способность оружия принимать разные формы. Меч, булава, секира, а не только коготь-кинжал. Заманчиво, черт возьми. И никаких родовых клинков не надо. Оружие всегда будет под рукой, стоит захотеть и обретет материальность. Осталась сущая мелочь — довести заклинание до ума, а точнее до высших рангов.

— Ладно, это мне нравится, — я хмыкнул, пару раз взмахнув кинжалом еще. Через несколько секунд клинок растаял в воздухе, оставив после себя ощущение холода и тяжести.

Дальше «Туман». Поймав глазами участок поля, я замер. Щелчок пальцами. Из пустоты брызнули во все стороны неряшливые клочья антрацитово-черной дымки.

Все именно так — туман изменил цвет, вместо молочно-белого, став темным, как первозданный мрак. Площадь накрытия увеличилась, но это чисто визуальное ощущение, точных замеров для сравнения с предыдущей версией уже не произвести.

— Хорошо, тоже неплохо, — я не выдержал и усмехнулся. Получившиеся изменения пока радовали.

Наверное, «Туман» теперь можно тоже отнести к третьему уровню, как и «Коготь-кинжал». Неплохо.

Что там дальше по списку? «Пламя», он же классический файерболл. Тут скорее всего без сюрпризов.

Так и оказалось, зажженный над ладонью сгусток пламени ничем не отличался от прежнего. Все тот же шар огня, переливающийся фиолетовым. Разве что размер чуть подрос, и стал выглядеть более плотнее. Повысилась мощность? Похоже на то. Но внешне кардинальных изменений не заметно.

«Щит». Здесь изменения сразу бросались в глаза. Возникшая на расстоянии вытянутой руки пленка обзавелась лиловыми разводами, которые скользили по поверхности защитного заклинания словно юркие змейки. Выглядело эффектно, но сразу выдавало присутствие магического барьера.

Думаю, уровень второй, не меньше. И скорее всего потенциал проникающего сопротивления увеличен. Неплохо, но могло быть лучше.

«Молот». Здесь тоже без изысков. Направленное на валун атакующее заклятье с легким треском откололо кусок. Так же рост на один ранг.

И наконец главное — «Средоточие». Тут все было неоднозначно, а главное не до конца понятно. Символ изменился, а точнее проявился, до этого центр Сумеречного Круга был пустой, теперь там находился колдовской знак, означающий…

Я на секунда задумался… «крепость духа». Подсказка всплыла из памяти, как мимолетная тень, давая разъяснение значения символа.

Спасибо Га-Хор Куэль Ас-Аджар.

Сила, скорость, выносливость, рефлексы, регенерация, размер энергетической оболочки — все повысилось. Воздействию подвергся весь организм. Не знаю откуда я это знал, просто чувствовал. Эффекты, сопоставимы с действием дорогостоящих алхимических зелий, получившие постоянный эффект.

Разумеется, это не сделало из меня бессмертного, отрастить отрубленный палец я не смогу, но раны будут заживать чуть побыстрее. Тоже касается силы и ловкости, стал чуть сильнее и быстрее обычного человека. Не на порядок, а на одну две единицы. Это даст преимущество, но определенно не подавляющее. Какой-нибудь тренированный воин все равно обставит в схватке, а вот справится с неуклюжим городским стражником, наверное, смогу.

Приятный бонус, однако не меняющий ситуацию кардинально.

С Сумеречным Кругом покончено. Осталось латная перчатка из темной стали. Развернув из куска ткани, я осторожно провел по матово-темной поверхности кончиками пальцев. Кожу кольнул ледяной холод. Артефакт реагировал на касание, но не жестко, а скорее предостерегающе. Магическая вещь чувствовала сродство и давала понять, что она не игрушка.

Губы раздвинулись в довольной улыбке. Перчатка не признала меня хозяином, но ощущала между нами связь из-за поглощенной темной энергии и сердца мертвителя. Это хорошо, позволит легче получить контроль над артефактом. Узнать бы еще для чего он.

Прежний прием, провернутый с кулоном, сейчас не сработает, центр Средоточия занят, в него нельзя поместить образ предмета, чтобы узнать о его свойствах. Это не удивило, за все должна быть своя цена. В том числе за изменение свойств организма.

— Где-то потерял, где-то нашел, — задумчиво пробормотал я, разглядывая перчатку, но больше к ней не прикасаясь.

Внутреннее чутье, подкрепленное половинкой сущности имперского заклинателя, уверенно говорило: это не боевой артефакт. Скорее церемониальный предмет со скрытыми функциями. А точнее инструмент для управления магическими потоками, созданный в весьма странной для этого форме. Больше бы подошел жезл или браслет. Интересно, почему перчатка, да еще латная из хорошо подогнанных друг к другу пластин? Но и декоративной она не выглядела. Скорее действительно похожа на элемент настоящей брони. Любопытно, а остальные части комплекта доспехов тоже есть? И если да, то где и какую они выполняют роль?

— Может осталась от мертвителя, убитого восемьсот лет назад? А наш кремированный приятель ее просто нашел? — проронил я и рассеяно огляделся.

В ясном небе продолжало светить солнце, дул легкий освещающий ветерок, на горизонте не облачка. Хорошая погода для путешествия, а значит слегка отдохнем и снова в путь. Надо торопиться, пока вновь не наступило ненастье. Следующие несколько дней хочу провести в тепле под крышей.

Глава 25

Звон мечей, треск щитов, свист стрел, скрежет стали, крики ярости и вопли раненных — все перемешалось, создавая шум, который невозможно ни с чем спутать. Две армии сошлись на поле сражаясь с неистовством обреченных.

И над всем этим карканье воронья, кружащего в небе в ожидании падали.

— Заходят с правого фланга, хотят опрокинуть шеренгу копейщиков и прорваться к центру, — прокомментировал последний маневр одной из противоборствующих сторон Нильс.

Я кивнул. Перестроение длилось последние двадцать минут и закончилось отправкой отряда латников. В этом месте противник начал сдавать, враг это заметил и воспользовался моментом. Без подкрепления план имел все шансы на успех, если исполнители не подведут и действительно прорвут строй копейщиков. Что сделать довольно непросто, учитывая плотность построения шеренг.

— Копейщиков бы перед этим лучникам проредить, стало бы легче, — отозвался я, устраиваясь поудобнее.

Мы расположились на вершине скалистых образований, отсюда открывался потрясающий вид, сражение лежало, как на открытой ладони.

Все началось утром, когда на дороге впереди вдруг мелькнул конный разъезд. Не желая испытывать судьбу и впутываться в очередное неприятности, мы круто взяли вправо, уходя к видневшейся вдали горной гряде, заодно делая большой крюк по округе. Но в итоге смена маршрута не только не помогла, а привела едва ли не в гущу сражения.

Ольц и Андар выяснял отношения. Конный отряд, мелькнувший на горизонте, скорее всего принадлежал одному из королевств и следил, чтобы противнику неожиданно не подошло подкрепление.

К счастью, влететь в объятия боевых отрядов одной из враждующих сторон удалось избежать, но для этого пришлось забирать еще дальше на север, используя в качестве укрытия горный кряж, бывший началом скалистых образований, в которых располагались каменоломни и рудники, за которые между королевствами шла ожесточенная битва.

Далеко заходить не стали, зима в горах это почти стопроцентная смерть, но место для наблюдения за сражением подобрали. Впрочем, совершенно случайно, навыки Нильса, утверждавшего, что там есть тропа, в конечном итоге завели на вершину скалистой возвышенности, окончившейся тупиком.

В лесу следопыт ориентировался получше.

Я уже хотел высказать все что думаю о географическом кретинизме некоторых индивидуумов, когда вдруг бросил случайный взгляд вперед и застыл, завороженный открывшимся зрелищем. Сражение раскинулось перед нами, как на открытой ладони, напоминая кадры то ли с футбольного матча, когда видишь все с верха, то ли компьютерной стратегии с высоты птичьего полета следя за передвижением войск.

Кстати, интересная идея, посадить сюда человека, и чтобы докладывал через магический амулет связи, что видит, передавая информацию в военный штаб, откуда управляют сражением.

Хотя нет, лучше послать самого полководца, пусть видит своими глазами, что происходит и напрямую командует войсками, реагируя на изменения на поле боя с минимальной временной задержкой.

Почти как стратегия, только в реале.

Я даже усмехнулся, представив картину. А потом задумался и понял, что упускаю важный момент — местные знают о магии и давно ей пользуются. Им не нужно никого сюда посылать, в этом нет необходимости, залезать высоко, чтобы все видеть. Если в армии имеются маги, а так скорее всего и есть, причем и с той, и с другой стороны, то они наверняка могут использовать заклинания дальновидения и смотреть глазами, скажем, кружащих над полем воронов. Или использовать другой способ, получая картинку извне.

— Они здесь собрали серьезные силы, — буркнул Нильс. — Похоже и Ольцу и Андару надоело возиться, решили устроить главное сражение.

— Такие сражения называются генеральными, — пояснил я. — Войны на истощение вытягивают слишком много ресурсов, неудивительно, что за три года королевствам это надоело и они решили поставить все на один кон.

Легко вооруженная пехота, похоже недавно набранная из деревень, плохо вооруженная и едва экипированная — основная масса обоих войск. Отдельные отряды латников — элитная ударная сила каждой стороны, этих берегли и не бросали в бой по любому поводу, используя на стратегически важных направлениях, как в последнем случая для опрокидывания правого фланга.

Лучники, копейщики, щитоносцы, прикрывающие от непрерывного ливня стрел, и конечно конница. Легкая и тяжелая рыцарская. Над последними развивались знамена с гербами благородных родов, к которым принадлежали представители рыцарского сословия.

По приблизительным прикидкам на поле собралось не меньше десяти тысяч воинов. Внушительная сила даже для центральных хорошо заселенных районов, не говоря уже об окраинах. Таких массовых битв в этих краях скорее всего не было со времен Старой империи.

— Ставлю медяк против золотого, ритуал мертвителя был связан с этим сражением, — задумчиво проронил я.

Нильс живо обернулся, на лице удивление, смешанное с недоверием.

— Вы думаете? — в голосе следопыта мелькнуло сомнение. — Не слишком далеко? Все-таки до ельника отсюда ехать и ехать. Разве не мог темный найти более подходящее место? Поближе к будущей битве.

— Кладбище, — указал я. — Полагаю более подходящего ближе просто не нашлось. Для ритуала требовались особые условия, главным из которых была концентрация некротической энергии. Думаю в этом все дело, — я помедлил. — Что касается расстояния, то видимо это роли не играло. Можно нанести удар издалека, лишь бы позволила собранная мощь. Помнишь какого размера была пентаграмма?

Следопыт угрюмо кивнул, размах проводимых мертвителем манипуляций на него тоже произвел впечатление.

— А еще спорю на что угодно, удар должен был быть нанесен до начала сражения, — продолжил я.

Губы Нильс дрогнули в скептической усмешке.

— Ну этого вы точно не можете знать, — произнес он уверенным тоном.

Я лишь хмыкнул на прозвучавшее утверждение.

— Сам подумай, иначе зачем мертвителю в таком случае спешить? Он так торопился, что мы не смогли догнать его, хотя по всем признакам были должны это сделать в первый же день, а в итоге настигли только в конце, где он к тому же успел провести предварительную подготовку и едва не начал проводить ритуал. Зачем так торопиться? Только для того, чтобы подгадать к определенному сроку. Уверен, той ночью армия Ольца разбила лагерь в определенном месте, которое мертвитель знал и по которому намеревался нанести удар в полночь, когда все спят в компактно расположенных палатках. Атака имела бы катастрофические последствия для Ольца. Еще не вступив в битву, андарцы выиграли бы бой, а вместе с ним и войну. Сражения бы просто не было, в нем не не было бы необходимости.

Нильс обдумал прозвучавшую идею, кося одним глазом на поле, где воины двух королевств продолжали убивать друг друга, чтобы их монархи могли гордо повесить размалеванную тряпку с обозначением собственного королевства над затерянными в дальних горах шахтами и каменоломнями, гордо провозгласив их своими.

— Если вы правы, мы поломали планы Андара, — медленно произнес следопыт и сделал логичный, хотя и не слишком ожидаемый вывод: — Выходит ольцсцы нам обязаны.

Потрясающее умозаключение, мне захотелось усмехнуться, и такое типичное для охотника за редкостями, везде ищущего свою выгоду. Не скажу, что это плохо, подобная черта характера выдает практичность, полезную в быту. Но точно не стоит делать это жизненным правилом. Иначе однажды можно сильно обжечься.

Везде должен быть баланс, везде должно быть равновесие. Так учили последователи мар-шааг, и у меня не было поводов с ними не согласиться.

— Только не вздумай пытаться выставлять им счет, — предупредил я. — Вряд ли про мертвителя знал широкий круг лиц. Скорее всего в курсе сам король, его окружение и отправленная по душу черного мага магичка.

— Селия из Ольца, — припомнил имя Нильс, и ухмыльнулся. — Красивая баба, жаль что ведьма, такую в постели не поваляешь.

— Почему? — не понял я.

Парень удивленно на меня покосился.

— Так ведь ведьма, — повторил он. — Кто знает, что у этой дуры в голове? Обидится и шарахнет молнией. От обычной девки хотя бы знаешь, чего ожидать.

Подумав, я хмыкнул и кивнул. Логика в словах следопыта присутствовала. Обычная девица точно не станет швыряться боевыми заклятьями если обидится. Да и успокоить ее можно простым подарком, в отличие от колдуньи. Обычные женщины магией не начинают заниматься, наверняка в голове полно тараканов, с которыми придется ужиться. Но кому нужны подобные сложности? Куда проще со податливыми юными служанками, готовыми на все.

Впрочем, насчет тараканов в голове я сам мог поспорить с кем угодно.

— В любом случае, даже не думай где-нибудь заикаться о своей роли в уничтожении мертвителя и вообще о том, что случилось в том проклятом ельнике, — предупредил я. — В лучшем случае посмеются, в худшем донесут куда надо и за тобой придут расспросить о черной магии. И уверяю, спрашивать будут не за бокалом вина, а на дыбе, с раскаленными щипцами и другим подобным дерьмом, так любимом королевскими палачами. Понял?

Нильс мрачно кивнул. Еще несколько секунд он о чем-то усиленно думал.

— Выходит, мы неизвестные герои, которые спасли кучу народу, но не можем об этом никому говорить? — наконец произнес он.

Я едва удержался от улыбки, настолько озадаченным выглядел следопыт.

— Можешь чувствовать себя спасителем хоть всего Ольца, — предложил я и тут же предупредил: — Но не вздумай об этом распространяться, если не хочешь закончить жизнь раньше времени. Довольствуйся моральным удовлетворением, что сделал правильное дело.

Следопыт невесело хмыкнул.

— Обычно правильные дела не приносят деньжат, — он помедлил. — Хотя я вас понял. Сильные мира всего не любят, когда кто-то предъявляет им счет за оказанные услуги. Неважно, был об этом уговор или все произошло случайно.

Надо же, удивительная прозорливость, парень проявил редкое здравомыслие, иной мог настаивать на своем, желая стать публичным героем. Но герои обычно долго не живут. Как правильно заметил следопыт — власти таких не любят. Отвлекают от настоящих персон на ком следует сосредоточить обожание масс — на любимом монархе.

Классика жанра, что для средневековья и магического мира, что для технологически развитого двадцать первого века.

Между тем андарцы пошли в новую атаку, на этот раз используя конницу. Отряд латников так и не смог прорваться к центру, завязнув в шеренгах копейщиков. Сейчас там шла страшная рубка, и непонятно, кто одерживал верх.

Всадники выметнулись с левого фланга и попытались зайти группе лучников в тыл, которую прикрывал отряд тяжелой пехоты щитоносцев. Шансов у атакующих не было, так как с той стороны обороняющиеся поставили рогатки, эффективное заграждение против конных отрядов из связанных кольев.

— Предусмотрительно, с той стороны удобные подходы, ольцсцы позаботились, чтобы их не застали врасплох, — тоже заметил маневр андарцев Нильс.

— Думаю все не так просто. Андарцы не стали бы переть напролом видя, что лошади не пройдут, — задумчиво откликнулся я.

Так и случилось. Нам отсюда было плохо видно детали, но оказалось некоторые всадники несли на себе двух воинов. Дополнительным грузом выступали пехотинцы, сразу после приближения спрыгинувшие с коней и начавшие растаскивать рогатки. Им пытались помешать, но как минимум один проход они успели расчистить, куда и хлынула конная лава легкой кавалерии.

— Теперь левому флангу точно конец, — Нильс почесал щеку. — А после продавят и центр. Ольц проиграл.

— Я бы так не спешил, у них еще достаточно резервов, — возразил я, и указал на группу шатров с развивающимся знаменами, стоящими позади сражающихся войск. Чуть в стороне от них располагались несколько отрядов хорошо снаряженных воинов. Похоже на отборные части состоящие вперемешку из латников и рыцарей. При правильном применении эти парни могли сыграть решающую роль, склонив чашу победы в сторону Ольца.

Тем временем окончательно разбросав заграждение из рогаток андарская конница с громкими криками воодушевления бросилась вперед… чтобы через секунду разразиться воплями ужаса.

Военачальники Ольца оказались не дураками, заранее просчитали возможный прорыв с этой стороны и кроме рогаток вырыли ров, усеяв дно застроенными кольями. Ямы забросали травой, чтобы не было видно. Как итог — всадники попались в расставленную ловушку.

— Бездна и все ее обитатели! — пораженно выдохнул Нильс, наблюдая, как за первой линией не успев остановится, в вырытую канаву падают идущие следов вторая шеренга всадников и напарываются на заточенные колья.

Ржание умирающий животных, крики раненных — образовалась беспорядочная свалка, куда по инерции влетело еще несколько десятков воинов из андарской конницы. Больше того, получив приказ, отряд лучников, демонстрируя неплохую выучку, синхронно развернулся и по команде рыцаря в блестящих доспеха, выпустил рой стрел в том направлении.

Это была настоящая бойня. Те, кому повезло выжить при свалке, пытались развернуть лошадей, но таких счастливчиков в спину догоняли стрелы. Легкая конница не снаряжалась хорошими доспехами, на всадниках была простая кожаная броня, и как следствие, залпы лучников оказывали опустошительное воздействие на остатки отрядов.

— Да-а, это лучше, чем кино, — протянул я на русском, впечатленный не меньше сидящего рядом Нильса. Тот покосился, но ничего не сказал, уже слышав из моих уст странный незнакомый язык. Наверное, считал каким-нибудь древним колдовским наречием.

— Это поражение, — на этот раз уверенно заявил следопыт. — Андарцы не оправятся. А если Ольц введет в бой резерв, то разгром будет полный.

— Я бы все-таки не спешил, — пробормотал я.

Да прорыв не удался, уже второй за последний пару часов. Сначала латники не смогли пробиться к центру, опрокинув левый фланг, затем попала под колья и стрелы кавалерия. Но ведь основные силы Андара все еще целы, а означенные маневры являлись провалами лишь на тактическом уровне. Главное войско держит позиции, кое-где даже пытаясь перейти в наступление.

Впрочем, то же самое можно сказать и об Ольце. Они одержали пару локальных побед, но не смогли нанести критических поражений вражеской армии. Если смотреть непредвзято, то ни одна из сторон не смогла обрести стратегического преимущества.

А значит, битва могла затянуться надолго.

— Ладно, пошли, мы так до ночи можем просидеть, наблюдая, как эти кретины убивают друг друга, — произнес я.

Нильс ответил удивленным взглядом.

— Не посмотрим, кто победил? — в его голосе скользнуло недоумение. Ну как же, такое зрелище, как просто взять и уйти, читалось во взгляде.

— А какая нам разница, кто победит? — я пожал плечами. — Нас эти разборки не касаются, — помедлил и ехидно предложил: — Если, конечно, не хочешь отправиться добровольцем в армию Ольца.

Воевать за чужое королевство следопыт не хотел, поэтому отрицательно покачал головой.

Следующие два дня мы выбирались из охваченного войной региона. Из слов нескольких случайно встреченных по дороге путников, стало известно, что ни Ольц ни Андар так и не одержали убедительную победу, после сражения отойдя на старые позиции. Боевые действия постепенно подходили к концу, надвигались холода, за ними последует зима, воевать в таких обстоятельствах никто не собирался. Королевства взяли очередную паузу, плавно перенеся противостояние на следующий год. Уже четвертый с момента первых стычек.

И что-то подсказывало, что на этом все не закончится. Если война будет двигаться в прежнем ключе, то затраты за продолжавшиеся боевые действия уже не перекроят потенциальные доходы с захваченных рудников и каменоломен. И это не считая огромное число потерянных человеческих жизней, которые восполнить так просто тоже вряд ли не получится.

Впрочем, как уже упоминалось, это не наша проблема.

Мы ехали дальше., пока наконец на горизонте на появились черепичные крыши домов, выглядывающих из-за высокой стены, над ними поднимался сизый дымок из хорошо растопленных очагов.

— Добро пожаловать в Винисгорд — город вольных торговцев, — слегка торжественно продекламировал Нильс и не дожидаясь ответа дал коню шенкеля. Я молча последовал следом.

Глава 26

Вольный город — явление, зародившиеся на стыке эпохи развала Старой империи и возникновения на обломках павшего гиганта новых молодых королевств. Когда власть исчезла, а беззаконие расползалось по освоенным землям подобно заразе, нашлись люди, пожелавшие навести порядок по своим правилам, не оглядываясь на прежнее мироустройство, когда во главе стояла родовая аристократия, опирающаяся на силу трона.

Пользуясь сложившейся неразберихой и собственным положением, расположенным в стратегически важных местах с точки зрения торгово-экономических отношений, подобные «государства-полисы» быстро образовали собственные вооруженных силы, отстояв самостоятельность от посягательства прежних хозяев.

Это уникальное явление являлось еще и в том смысле, что сословные различия здесь практически не признавались. Ты мог быть благородным рыцарем с чередой знатных предков за спиной или плебеем-наемником, рожденным от уличной шлюхи, но если нарушал местный закон, то наказание следовало с одинаковой суровостью для обоих.

Происхождение не спасало, а иной раз могло сыграть даже против обвиняемого, потому что жители вольных городов не любили аристократов, подозревая их в посягательствах на свою свободу.

И часто не без причины. Слишком лакомым куском становились такие города, накопив за века независимости огромные богатства, на которые всегда находились охотники из числа многочисленных графов, баронов, герцогов и даже королей. Особенно королей. Последние спали и видели, как бы подчинить своей воле такой город, ставший центром обширной торговли, а значит, превратившийся в стабильный источник постоянного поступления налогов в казну.

Еще одной уникальной особенностью подобных полисов являлась выборная должность в совете управления. Такого раньше не практиковали нигде, ни в новых королевствах, ни тем более в Старой империи, где любые значимые назначения в обязательно порядке согласовывались с императорским двором.

Бургомистр или градоправитель избирался из числа членов городского совета, который, в свою очередь, состоял из самых уважаемых жителей города, выбранных на общем собрании.

На первый взгляд настоящая демократия — власть народа в истинном что ни на есть исполнении. Но если приглядеться, то все оказывалось не так просто. Почему-то и бургомистр, и члены совета всегда были выходцами из самых влиятельных и богатых фамилий города. Проживи твоя семья хоть век на одной улице, и будь ты хоть сто раз потомственным жителем, но если ты обычный зеленщик или уличный лоточник, ты никогда не станешь одним из них, сколько бы не пытался.

Такова суть.

Но несмотря на скрытые препоны, большинство все равно считало подобное положение вещей куда более справедливым, чем то, когда правит потомственная аристократия, не замечая, или не желая замечать, что «золотые пояса» за время существования вольного полиса, по сути, сами превратились в точно такую аристократию, в чей круг почти невозможно попасть. А значит разницы между графским городом и вольным полисом особой нет.

В этом и других отношения Винисгорд являлся типичным представителем других вольных городов. За одним немаловажным исключением — его географическое положение одновременно играло и за, и против него.

Дело в том, что Винисгорд располагался не только на пересечении важных торговых путей, что превращало его в экономический центр в регионе, но и находился на границе двух воинственных королевств — Ольца и Андара.

Деньги давали городу не только власть, но и позволяли содержать хорошо вооруженные отряды наемников, охранявшие покой его обитателей. Однако это не останавливало противников. Раз или два в десять лет следовала очередная попытка подчинить богатый полис путем перекрытия путей или даже прямой осады.

Это мог быть Ольц или Андар, неважно, каждый раз затея заканчивалась ничем. Перекрытие торговых трактов останавливало приток товаров из более зажиточных краев, где много умелых ремесленников и редких вещей, приходящих из других стран. Это било по благосостоянию и экономике самих королевств, которые устраивали блокады.

Что называется выстрел в ногу. Короли терпели, грозно хмурили брови, но отзывали войска по настоянию своих же советников, и ситуация возвращалась на круги своя.

С осадой и прямым нападение происходило почти тоже самое. Город большой, для полной блокировки нужна многочисленная армия. Которую в свою очередь, нужно кормить, содержать, следить чтобы не разбежалась. Затратное занятие, сильно бьющее по кошельку похуже торговой блокады.

А высокие стены, крепкая стража, отряды наемников и большие продовольственные запасы позволяли без труда пересидеть даже самых упрямых полководцев.

Часто осады длились несколько месяцев, вплоть до наступления холодов. Тогда враг уходил сам, понимая, что зимовать под стенами города безумие. Солдаты перемрут от болезней и холода, или пуще — устроят мятеж. Зимой не воюют, это аксиома. По крайней мере старались не воевать. А если все же появлялась нужда, делали это малочисленным войском, которое легче содержать и с которым проще передвигаться по заваленным снегом дорогах…

— Две серебряные монеты, — сказал старший стражник на воротах, окинув двух всадников безразличным взглядом и убедившись, что они ничего не везут на продажу.

— Две серебряные монеты? Раньше же была одна⁈ — возмущенно воскликнул Нильс.

— Не хочешь — не въезжай, — равнодушно буркнул десятник, устремив взор на подъезжающую к воротам телегу. Там явно что-то везли на базар, а значит можно слегка поживиться.

— Мы заплатим, — остановил я возмущенно пыхтящего следопыта, явно намеревающегося высказать все что он думает о вымогателях у городских врат.

Две монеты перекочевали из привязанного к поясу кошеля в заскорузлые руки стражника. Тот проверил их и быстро махнул рукой, торопя проезжать и не задерживать.

Лошади тронулись, цокот копыт эхом прозвенел под каменными сводами прохода. Довольно длинного надо отметить, что говорило о неплохой ширине городских стен.

Улицы встретили шумом, показавшиеся оглушающими после нескольких дней пути по полям и редким лесам. Толпы народа спешили по своим делам, толкаясь и создавая непередаваемый гул, бьющий по ушам подобно морскому приливу.

— В городе есть представительство Торгового Дома Моранов? — спросил я. Следовало воспользоваться возможностью и обменять долговой вексель на настоящее золото.

Нильс уверенно кивнул, похоже бывал там не раз.

— Конечно, это на Яблоневой улице, сразу за Кварталом Ювелиров. Едем туда?

— Нет, заедем позже, сначала заселимся. Где здесь самая хорошая гостиница?

Следопыт удивленно покосился в мою сторону, но о чем-то подумав и наморщив лоб сказал:

— Насколько я слышал, самая лучшая считается «Королевский двор», она находится дальше через несколько улиц. Но там действительно очень дорого, в несколько раз дороже вполне неплохих таверн. Уверены, что нам туда?

— Я несколько дней месил грязь по бездорожью, спал под открытым небом у костра кутаясь в дорожный плащ, я не собираюсь ночевать в каком-то клоповнике, только потому что кто-то считает это расточительным делом, — ровным тоном произнес я.

Нильс на прозвучавшую тираду лишь хмыкнул. Судя по физиономии, со сказанным в целом он был согласен, хотя, наверное, и удивлялся, не ожидая такого сибаритства от последователя мар-шааг.

Но философия вовсе не требовала аскезы. Наоборот, призывала брать от жизни все, если подворачивалась возможность. Есть деньги — снимай самый лучший номер, заказывай столетнее вино и развлекайся с дорогими куртизанками. Потому что в следующий день ты вполне можешь оказаться под проливным ливнем, с ожесточением совершенствуя свое тело и навыки.

Таков путь. Есть время веселью, есть время работе над собой. Нельзя постоянно находиться в напряжении.

Настоящий Га-Хор тоже жил в подобном ритме, чередуя изысканные блюда и вина в обществе роскошных красивых женщин с изнуряющими тренировками на магических полигонах. И если придется легко переходил на походные условия, питаясь простой кашей из солдатского котла. Потому что знал — «всему свое время».

— Они действительно назвали гостиницу «Королевский двор»? — я остановил лошадь посреди улицы разглядывая деревянную табличку. Табличка слегка покачивалась на железных цепочках, на поверхности была выжжена корона с острыми зубчиками.

Нильс скалил зубы, наслаждаясь моим замешательством.

— В свое время это наделало много шума, настолько много, что гостиница даже стала местной достопримечательностью, — пояснил он.

Здание было большим и основательным, состояло из трех этажей, каменным от крыши до основания, окна имели большой размер с открытыми сейчас ставнями.

— Гости из других земель, наверное, в восторге, — я вернул усмешку.

Нильс подтвердил белозубой улыбкой.

— Многие приходят даже просто поглазеть, чтобы потом рассказать знакомым.

Для выходца с земли обсуждаемая тема могла показаться странной и незначительной, подумаешь название, где присутствует слово «королевский», но для здешних краев это был прямой вызов любой королевской особе.

Назови трактирщик так свое заведение в любых других землях и болтался бы в петле еще до обеда. Здесь же это возможно. Открытая дерзость. Жители вольного города показывали, что им нет дела до мнения монарших персон и что они не подчиняются общим порядкам. Это щекотало самолюбие горожан.

— Говорят здесь любят останавливаться зажиточные купцы, потешить тщеславие, мысленно представляя себя королями, — рассказал Нильс, пока расторопный мальчишка, выскочивший из-за угла, принимал у нас лошадей.

— Меня не слишком интересует название, главное, чтобы сервис оказался на должном уровне, — буркнул я, входя внутрь.

Нас встретил дородный мужик со слегка напыщенной мордой. Одет небедно, как зажиточный горожанин, но и не богато, чтобы не слишком раздражать гостей.

— Милостивые господа желают комнаты? — вопросил он, слегка приподняв бровь. Сомнительный взгляд смерил наши пыльные дорожные наряды.

— Самые лучшие, — подтвердил я скидывая с головы капюшон.

Мужик взглянул в мое лицо и вздрогнул. Уже не знаю, что в нем прочел, но поклон последовал глубокий, выполненный с достоинством.

— Конечно, ваша милость, самые лучшие, — подтвердил он.

Нильс с отвисшей челюстью слушал диалог. Когда мы поднимались по лестнице, шепотом спросил:

— А этому тоже можно научиться?

— Чему? — не оборачиваясь уточнил я.

— Чтобы люди вставали по стойке смирно, стоит им вас увидеть. Или этому учат с рождения в замках?

Я не ответил, следуя за администратором. Лестница привела на верхний этаж, к сдвоенным резным дверям.

— Вот, милостивые господа, самые лучшие наши апартаменты. Пять комнат: одна общая гостиная, две спальни, уборная и умывальня, а также небольшая каморка для складывания вещей. И конечно отдельный балкон с видом на главную площадь.

— Сколько стоит? — быстро спросил практичный Нильс.

Мужик помедлил, сдвоенный подбородок чуть качнулся, заранее отвергая любые возражения.

— Пятьдесят серебряных монет за ночь.

Нильс задохнулся от возмущения.

— Пятьдесят серебряных монет за ночь⁈ С ума спятил пухлый⁈ Да за эти деньги можно скупить весь постоялый двор где-нибудь под Старой Нежинкой, и еще останется на пару бочонков отличного эля.

Распорядитель гостинцы высокомерно взглянул на него.

— Тогда возможно, милостивым господам, стоит поехать в эту Старую Неженку, где бы это не находилось? — невозмутимо, но одновременно с легким налетом презрения вопросил он.

Губы следопыта сжались в тонкую полоску, в глазах мелькнул гнев. Он не намеревался терпеть оскорбления от напыщенного болвана, пусть тот и работает в самой дорогой гостинице города.

— Слушай сюда, жирная гнида… — свистящим шепотом начал он, но я его перебил:

— Мы берем, — обернулся к следопыту: — Можешь подыскать себе другое жилье, если хочешь. Как минимум пять золотых у тебя есть, что получил за зелье для спасения магички.

В ответ Нильс что-то неразборчиво проворчал и отвернулся от раздражающей физиономии напыщенного гостиничного холуя.

— Так и думал, — я усмехнулся и тоже посмотрел на мужика: — Пусть сюда перенесут наши вещи. Это плата за два дня. Полагаю в стоимость входит обед и ужин.

— Конечно, ваша милость, — получив полновесный золотой, администратор расплылся в угодливой улыбке.

Свободолюбивые, но золото любят. А главное согласны называть хоть его величеством, если плата за номера не запаздывает. Повеяло чем-то знакомым, земным.

В спальне стояла огромная кровать под балдахином, а в комнате для умывания обнаружились самая настоящая ванна из латуни, а не деревянная бадья, как в остальных тавернах. Даже не представляю, где хозяева гостиницы ее достали и сколько заплатили за это чудо.

Следующие несколько дней прошли в неге и удовольствиях. Я ел роскошные яства из лучших ресторанов, пил старинное вино, развлекался с девицами из самого дорого борделя в городе, ни в чем себе не отказывая. Деньги были, банк Моранов без возражений принял вексель, полностью оплатив его живым золотом.

В перерывах много читал. Прихваченные из разрушенного форта магические фолианты с каждым разом открывались с новой стороны, давая пищу для размышлений. В основном, конечно, наседал на книгу Основ, где в подробностях описывались дальнейшие пути развития заклинаний.

Добытые из странных гигантских воронок крупицы кварца и песка, поколебавшись все же решил продать, а точнее обменять на ингредиенты с известными свойствами, чьей список приводился в описаниях усиления чар. Неизвестно, когда удатся раскрыть их особенности, а компоненты для Сумеречного Круга нужны уже сейчас.

Совершить обмен оказалось довольно легко, в городе и правда обнаружилось несколько лавок, специализирующихся на всяких редких предметах, начиная от лекарственных порошков и заканчивая настоящими магическими амулетами. Впрочем, фальшивки среди тоже попадались, но вряд ли основная часть покупателей об этом догадывалась.

Побыв со мной первые дни, Нильс потом начал пропадать, занимаясь собственными делами. Понятия не имею чем следопыт занимался, но подозреваю разыскивал колдовские ингредиенты для ритуала восхождения. Он так и не отказался от идеи стать магом и был полон решимости воплотить ее в жизнь.

Что-ж, в принципе я не испытывал возражений. Не уверен, что после этого он останется со мной, а точнее убежден, что скорее всего точно покинет. Но у него есть на это полное право. Ведь у каждого свой путь и своя жизнь.

Все было прекрасно, пока так же неожиданно не закончилось. Утро пятого дня встретило меня в постели с очередной пассией, вызванной на ночь из роскошного дома развлечений, располагающегося к слову, чуть ли не на другой стороне площади, прямо напротив гостинцы.

Сначала я не понял, что это был за звук и лишь недоуменно шевельнулся, просыпаясь. Рядом вскочила с постели и начала суетливо собирать разбросанное по полу одежду ночная фея.

— Что случилось? — я приподнялся на локте с удовольствием глядя на стройное и подтянутое тело с крупной упругой грудью рыжеволосой красотки. Вчера я захотел разнообразить меню, выбрав девчонку с волосами цвета насыщенной меди.

— Разве не слышите? Колокола бьют, — торопливо объяснила девица, натягивая платье прямо через голову.

— Ну что? Бьют и бьют, может праздник какой. Иди сюда, мы с тобой еще не закончили…

Но она меня не слушала и уже выскочила за дверь. Пришлось с проклятьями одеваться и спускаться вниз, выяснить что происходит.

Новости оказались неожиданными и неутешительными: к Винисгорду подступила вражеская армия, и судя по всему намеревалась взять город в осаду.

Глава 27

На улицах толпы народа спешили в сторону городских ворот, но паники или страха, как ни странно, не было. Лица оживленные, стоит гул, словно торопятся на праздник. В то же время над городом продолжал лететь перезвон, колокола били не переставая, предупреждая о надвигающейся опасности.

Или все-таки не опасности?

Я замер, провожая удивленным взглядом людей, ни один не выглядел испуганным, разве что изредка мелькало озабоченная физиономия лавочника, переживающего, что бизнес пришлось прикрыть с самого утра.

Погода стояла прекрасная, солнце уверенно двигалось по небосводу, даря лучи тепла, лаская кожу. Это еще больше усиливало ощущение праздничного настроения. Клянусь, на лицах многих спешащих зевак мелькали улыбки веселья.

Что черт возьми происходит? С какого им так радоваться? К стенам города подступает вражеская армия, а у них оживление будто впереди ярмарка.

— Они что все разом сошли с ума? — недоуменно нахмурился я, впервые не зная как реагировать на столь странное поведение.

Это походило на сумасшествие, будто весь город разом спятил и наглотался веселящих таблеток.

— Уже знаете? — откуда-то сбоку вынырнул Нильс.

— Об армии? — зачем-то уточнил я, хотя и так понятно, ни о чем другом следопыт не мог спрашивать.

Мазнув рассеянным взглядом по очередной жизнерадостной физиономии торопливо идущего мимо гостинцы горшечника, я нахмурился, не понимая причин необычного поведения горожан. Как будто действительно все одновременно сошли с ума, песен и плясок только не хватало.

А перезвон продолжал летать над крышами домом, не пугая, а подстегивая толпу торопиться.

Я был не в плаще, а в обычной дорожной одежде, напоминая то ли обедневшего дворянина, то ли зажиточного горожанина, несколько случайных знакомых с кем пару дней назад распивали вино в зале одного из ресторанов, махнули рукой, предлагая присоединится к странной процессии.

Почему такое оживление? Почему не бегут в укрытие? Что бездна побери творится? На секунду показалось, что это я схожу с ума, и лежу сейчас в постели в состоянии странного похмелья, настолько все окружающее выглядело нелогичным.

Помогла концентрация адепта мар-шааг. Раз ты не понимаешь, что происходит, это не значит, что это выходит за рамки разумного. Это значит, что ты не в курсе всех подробностей.

И тут меня осенило. По рассказам Нильса Винисгорд уже не первый раз пытаются захватить, и всегда все заканчивалось победой вольного города. Спешащие к стенам горожане думают, что все будет как в прошлые разы, торопясь поглазеть на редкое зрелище — прибытие настоящей вражеской армии. Ведь следующий раз может быть только через десять лет.

— Придурки, — хмыкнул я, и как ни странно, тоже почувствовав мгновенное облегчение. Трудно воспринимать себя нормальным, когда все вокруг ведут себя, как сумасшедшие.

— Ладно, пойдем взглянем на это безумие, — сказал я и уточнил: — Уже известно чьи войска подошли к городу?

Пристроившийся рядом Нильс кивнул.

— Говорят видели знамена Андара.

— Андара? — удивился я. — Откуда они здесь? Разве их армия не сражалась с Ольцем, откуда потом отошла обессиленная.

Следопыт пожал плечами.

— Видимо нет.

Мы пробирались через толпу, обгоняя веселых горожан. Уже появились лоточники на ходу предлагающие напитки и закуски стоимостью в одну мелкую монету. Запруженная людьми улица все больше походила на праздник. А колокольный перезвон, плывущий по городу, уже казался не тревожным, а скорее торжественным, поторапливая опоздавших зевак присоединиться к намечающемуся зрелищу.

— Андарские войска физически не могли маршем пройти такое расстояние так быстро, а если бы попытались, ольцсцы не упустили бы возможность организовать преследование, — сказал я, но тихо, как рассуждая сам с собой.

Но Нильс меня расслышал даже в гуле толпы и предположил:

— Вторая армия?

Я помедлил.

— С какой стороны они подошли?

— Со стороны восточных ворот, — последовал немедленный ответ.

— Мы прибыли через западные, — задумчиво проронил я и быстро прикинул географию расположения Винисгорда, уверенно заявив: — Это точно не могли быть наши приятели, сражающиеся с Ольцем за несколько дней пути отсюда, они бы просто не успели сделать такой огромный крюк, подойдя к городу с другой стороны.

— К тому же, если бы они захотели его обойти, то на южном направлении уперлись бы в топи и болота, а там даже небольшому обозу сложно пройти, не то что огромной армии, — поддержал меня следопыт, лучше знающий окрестные земли.

Выходит и правда еще одно войско. Андарцы в этом году напряглись, мобилизовали все имеющиеся силы. Даже нашли где-то проклятого мертвителя, желая одержать окончательную победу на всех фронтах разом.

— Вон туда, там лестница, — указал Нильс и ввинтился между двумя дородными мужиками, похожих на торговцев средней руки.

Еще через пару минут мы спешно поднимались по ступеням на крепостную стену. Удивительно, но доступ наверх был свободным. Благо ширина позволяла разместить большое количество народа. Люди весело переговаривались, выглядывая за зубчатый бортик, словно в ожидании театрального представления.

— Хлеба и зрелищ, — проворчал я, подходя, как можно ближе к краю.

Вовремя, из-за линии горизонта появилась основная колона наступающих войск. Первыми были разведывательные отряды легкой кавалерии, своим появлением загнавшие за стены всех, кто находился снаружи. Ворота закрылись, отрезая путь внутрь города.

Длинная стальная полоса выходила и выходила из-за горизонта, блестя на солнце наконечниками копий и сверканием шлемов, и казалось не желала заканчиваться. Веселые крики притихли, зрелище молча надвигающейся колонны воинов произвело впечатление. В толпе ослышались тревожные говорки.

Несмотря на общий вид многочисленности, лично я оценил подошедшую армию в шесть-семь тысяч человек, не больше. Ядро состояло из хорошо вооруженных латников, но за ярким блеском хороших доспехов скрывалась более многочисленная часть легкой пехоты, в лучшем случае, экипированной в дешевые кожаный доспехи.

— Будет штурм, — сказал я, прикрывая глаза ладонь от солнца. — Для осады их слишком мало, все пути не перекрыть, а если этого не сделать, то теряется смысл самой атаки. К тому же на носу холода, оставаться под стенами долго нельзя, иначе защитники осмелеют и в самый неподходящий момент сделают вылазку, — помедлил. — Я бы так поступил.

— Но их слишком мало для штурма, — указал Нильс.

С моей стороны последовала короткая пауза.

— Значит, у них есть какой-то козырь, — убежденно заявил я. — Последние события показали, что андарцы отнюдь не дураки и подстилают соломки там, где даже ожидают успеха.

Следопыт помолчал, обдумывая мои слова, наконец сказал:

— Это все равно не прибавит им войск, — как и окружающие горожане, оправившиеся от шока и быстро подсчитавшие, что осаждающих не так много, как вначале показалось, он был убежден, что количество живой силы в любом противостоянии имеет ключевое значение.

Не знаю, может при других обстоятельствах так оно и было, но я чуял, что все не так просто, и что есть в неожиданной атаке на город подвох.

— Что они делают? — звонко спросила какая-то девушка, обращаясь к своему спутнику. Молодой парень начал с пафосом объяснять, что вражеская армия собирается разбить лагерь.

Но это было не так. Знающие люди понимали, что поднявшаяся среди атакующих суета напоминала что угодно, но только не разбивку лагеря.

— Какого черта? — прошептал я, с удивлением наблюдая, как буквально на ровном месте посреди чистого поля вырастают… катапульты? Точно, или какой-то другой тип метательных осадных машин. Да еще как быстро, похоже их привезли с собой в телегах в разобранном виде.

Рядом за возней андарцев хмуро наблюдал коренастый воин. Поношенный поддоспешник и видавшие виды кольчуга и шлем со следами ударов, подсказывали, что это бывалый боец, побывавший не в одной заварушке. На поясе топор и тяжелый короткий клинок, за спиной щит, все потертое, но вполне рабочее, боевое. На городского стражника не похож. Наемник?

— Думаете будут атаковать? — вежливо обратился к нему я. Мнение опытного ветерана могло многое значить.

Тот скосил на меня глаз, помедлил, оценив мой наряд, и наконец сквозь зубы проворчал:

— Возможно, — сказал и замолк, угрюмо наблюдая за приготовлениями врага.

В отличие от развлекающихся зевак, к которым он похоже отнес и меня, этому воину было не до веселья. Если будет штурм, ему придется драться, рисковать жизнью, а такое не прибавляет настрояения.

— Разве их не слишком мало? — продолжал допытываться я.

Ветеран вновь посмотрел на меня, задержался на лице, взглянул в глаза, я спокойно смотрел на него, что-то там прочел и неохотно буркнул:

— Возможно.

Больше ничего не говоря, он отступил и скрылся в толпе, продолжавшей веселиться и улюлюкать в сторону суетящихся андарцев.

— Кажется эти кретины до конца не понимают, что происходит, — проворчал я, окидывая мрачным взглядом радостные лица.

— Эти корзины слишком хрупки для булыжников, — вместо ответа вдруг озадаченно произнес Нильс, и указал на крепящиеся к катапультам емеости, куда помешают снаряды для метания. — Что они задумали?

— Ничего хорошего, — я пересчитал метательные машины. Некоторые уже закончены, у других только наметился контур. Шесть штук. Маловато для такой стены.

Нильс тоже наблюдал за приготовлениями андарцев и хмурился. Когда подошли еще одни телеги, не выдержал.

— Что это? Это похоже на мертвые коровьи туши, — следопыт обладал отменным зрением и разглядел подробности раньше других.

— Коровьи туши? — недоуменно нахмурился я.

Через несколько минут раздался первый выстрел. Осаждающие действовали с удивительным проворством, загрузив в корзину катапульты первую порцию странных снарядов.

Темный сгусток взмыл в воздух и по крутой траектории перелетел через стену, врезавшись в угол здания на расстоянии нескольких десятков метров от ворот. Снаряд разлетелся на куски, кишащая паразитами мертвая плоть, испуская миазмы, брызнула во все стороны. Раздались испуганные крики.

— Мертвитель, его работа, а точнее его влияния, — мрачно изрек я, наблюдая за результатами, по-видимому, пристрелочного выстрела. Сейчас подкорректирует и начнут забрасывать намного дальше вглубь города.

— В каком смысле? — не понял Нильс.

Я кивнул на сгружаемые с телег мертвые коровьи туши.

— Уверен, это была его идея, больше бы никто до такого не додумался. Создать очаги заражения, забросить их в осажденный город и тем самым вызвать среди жителей эпидемию.

Стала понятна задумка атакующих. Все гениальное просто, зачем напрягаться, отправлять солдат на штурм, теряя живую силу, если можно переложить основную работу на плечи микроскопических бактерий? Распространение болезней заставит людей бежать из города. Для этого скорее всего специально оставят безопасный свободный проход. Могут даже пообещать неприкосновенность, при условии, что будут выходить без оружия.

А вскоре подойдет и вторая армия, которая сейчас сдерживает войска Ольца. Последние наверняка при первых заморозках повернут домой, будучи уверенные, что противник поступил схожим образом. Откуда им знать, что королю Андара уже нужны не только рудники и каменоломни, но и более заманчивая цель, ставшая главной для организованного похода — перекресток торговых путей со стоящим на нем Винисгордом.

Блестящий замысел и не менее блестящее исполнение. Надо признать, кто бы это не задумал, он великолепно использовал ситуацию. Все должно было пройти еще лучше, если бы мертвителью удалось довести ритуал на кладбище до конца, и ударить заклятьем по войскам Ольца. Тогда бы Андар получил и шахты с рудниками, и каменоломни, и Винисгорд. Последний стал бы жемчужиной проведенной операции. Потому что до последнего момента никто не догадывался, что город вольных торговцев тоже стал целью атаки.

Мы с Нильсом стали той песчинкой, что притормозило механизм. Но шестеренки продолжали крутиться и нападение на Винисгорд уже было не остановить.

— Пошли выпьем, похоже скоро в городе станет весьма неуютно, — сказал я, и не обращая внимание на галдящую толпу направился к лестнице, спускаясь со крепостной стене. Нильс двинулся следом.

Конец второй книги.

Content

Алекс Каменев
Заклинатель 2

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27