Степанов Николай Викторович

Живая степь

Николай Степанов

Собиратель Теней. Живая степь

Глава 1. Счастливая пятница

Говорят, вечер пятницы – лучшее время недели. Вполне возможно для большинства людей так оно и есть, но я к этой части населения точно не отношусь. Почему? Очень давно нечто страшное случилось со мной именно в пятницу. Наверное, с тех пор и повелось…

Пытался ли я избавиться от этой напасти? А как же! Но когда диагноз неизвестен, лечение подобрать нелегко… Метод проб и ошибок в этом случае явно не работает – все равно, что искать иголку в стогу сена.

Некоторые говорили, что недоброжелатели наслали на меня или моих, неизвестных мне родителей проклятие. Может быть, однако ни церковь, ни бабки-ведуньи снять его не сумели. Неприятности с завидным постоянством продолжали преследовать меня строго в пятый день недели примерно с шестнадцати до девятнадцати часов.

И если в означенный день до семи вечера я не получал на все выходные сверхурочного задания от начальства, или не спотыкался на ровном месте с вывихом или порезом, или не ссорился с очередной подругой до полного разрыва отношений, или не опрокидывал на себя чайник с кипятком, то значит стоило ждать более серьезной беды. Например, падения со второго этажа с последующей госпитализацией, как в тот день, когда я сдуру решил помочь пожилой даме донести тяжелую поклажу. Тимуровец великовозрастный! Занес ее коробки в квартиру, потом затащил их на балкон, а в итоге чего очнулся в больнице с множественными переломами средней степени тяжести. Как мне потом рассказали, я всего лишь неудачно зацепился о порожек, из-за чего «рыбкой» нырнул вниз.

В детском доме воспитатели были уверены, что мой ангел-хранитель брал по пятницам выходной, а некоторые уточняли, что в «день шофера» он попросту напивался в хламину и по пьяни изгалялся над подопечным. За ночь благодетель успевал протрезвится и наутро все же вспоминал о своих обязанностях, иначе бы Платон Иванович Громов, то есть я, погиб бы до того, как меня подкинули в детдом.

Как вы думаете, в какой день недели произошло сие знаменательной событие? Правильно, в пятницу. Погодка была соответствующая – после пяти вечера нещадно лило с небес, молнии шарахали, словно старались превратить землю в решето, и их грохот сливался с воем включавшейся сигнализации – конец света, да и только! Корзинку с подкинутым младенцем сторож заметил лишь потому, что над ней… зависла шаровая молния! Соответствующие имя с фамилией мне потом дед Иван и придумал. Правда, я так и не понял, с какого боку Платон, ну а с громом все понятно.

Пятничные неприятности подрастали вместе со мной. В интернате на них можно было не обращать внимания, зато в студенческие годы уровень опасности стал почти угрожающим. Дальше – еще хуже. Я постепенно уверился, что остальные дни недели предназначены лишь для того, чтобы успеть залечить последствия пятницы.

За последние два года жизни я трижды тонул, пару раз проваливался в канализационные люки, однажды попал в зону землетрясения, а уж сколько раз травился едой… В итоге пришлось назначить пятницу разгрузочным днем, из-за чего в конце рабочей недели всегда становился злым и голодным.

И вдруг – о, счастье! Для меня, разумеется. Любой другой на моем месте сразу бы поминал бы и чью-то мать, и ёшкиного кота, и театр оперы и балета… Короче – выходя с работы через турникет, случайно защемил палец до потемнения в глазах. Когда все же вырвался из его захвата, споткнулся и упал, долбанувшись лбом о керамическую плитку, вдобавок, поднимаясь из неудобного положения, еще и потянул плечо.

Ко мне на помощь подбежали двое неравнодушных сослуживца.

– Благодарю, все просто отлично! – улыбаясь, ответил им. – Теперь я в полном порядке!

Недоумевающе взглянув на меня, оба молча удалились, постоянно оглядываясь – вдруг у человека просто шок, и он в не адеквате?

Но какое тут шок, душа просто пела! Ведь мое падение означало, что пятничная порция неприятностей уже получена, а значит, можно отменить голодомор и устроить себе небольшой едально-питейный праздник. Ура! Сегодня редчайший феномен природы – у меня счастливая пятница!

Чуть не бегом направился в продуктовый магазин сети «Вкус Вилл», набрал корзину продуктов на весь уикенд и, припеваючи, направился к дому, предвкушая праздник живота.

– Эй ты, поди-ка сюда! – незнакомый неприятный голос резанул по ушам, когда я выходил из магазина.

Повернув голову, заметил трех амбалов, стоявших в двух десятках шагов по курсу, к которым почему-то одновременно устремились несколько прохожих. Видимо, это звали их. Не обращая внимания на странное поведение других, решил свернуть налево. Сегодня мне ни до кого нет дела – у меня праздник, портить который не позволю никому! Руки оттягивали два пакета продуктов с полторашкой пива внутри, так что я прибавил шагу.

Сделав небольшой крюк, вышел на финишную прямую. Короткая липовая аллея и – вот моя пятиэтажка, в которой уже год снимаю однушку.

– Эй, парниша, топай сюда! – теперь противный голос раздался слева, стоило выйти из тени деревьев. Все та же троица непостижимым образом сумела меня обогнать.

«Какого бана?! Эти качки телепорт освоили? Как они здесь очутились?»

Сделал вид, что не слышу, и продолжил путь, словно их тут нет.

– Эй, ты, задохлик, быстро ко мне!

По сравнению с ними, конечно, любого можно считать дистрофиком, но это не повод оскорблять меня даже в пятницу.

– Ты сейчас к кому обратился? – я остановился.

– К папе римскому, – ответил здоровяк и загоготал. – А что, видишь тут еще кого-то?

Мужик заметно выделялся среди дружков, будучи самым крупным, вдобавок носил крикливо-яркую одежду: желтые джинсы, алый пиджак, сиреневую рубаху и синие кроссовки. Не хватало только зеленой «бабочки» в горошек – попугай, да и только.

– Я именно так и подумал, – бросив мимолетный взгляд на посиневший палец, ответил я. С сожалением понял, что инцидент на проходной – не последняя травма за сегодня. – Папа уже вылетел из Ватикана. Ожидайте, скоро будет здесь.

– Папа тебе не поможет, – подключился к разговору второй тип, самый невысокий из них. Одет коротышка был в синие джинсы и полосатую футболку, а в руках почему-то держал тубус. Его рожа без малейших признаков интеллекта явно диссонировала с этим предметом, такому бы базуку в руки, самое то.

– А разве мне требуется помощь? Не знал. Вы бы сами топали отсюда подальше, – коли мой нерадивый ангел-хранитель решил продолжить свои издевательства, пусть потом сам расхлебывает, когда придется исправлять содеянное.

– Парук, а ведь это, похоже, наш клиент, – задумчиво произнес третий, в спортивном костюме и кедах. – На зов не реагирует, страха не кажет…

Глазом моргнуть не успел, как все трое взяли меня в плотное кольцо, что шагнуть было некуда. Вблизи заметил, у каждого в левом ухе торчит кольцо из серого металла, причем, не в мочке, а выше.

«Это что, новый бренд? Они бы еще по кольцу в нос вставили!»

– Думаешь, такой доходяга способен нести тень великого Ярга? – засомневался «попугай».

Не утруждая себя ответом, «спортсмен» зашел сзади и до хруста в предплечьях заблокировал мои руки. Либо он вправил мой застарелый вывих, либо усугубил его.

– Ё!!!!!…жики эбонитовые! Какого хрена!?

«Совсем обнаглели, сволочи! Опять в девяностые вернулись, чтобы вот так запросто, днем, при людях…? Так я тогда еще в корзинке лежал. Неужели…» – и тут вдруг заметил, что все прохожие исчезли. Привычный микрорайончик подвергся капитальной «реновации» – вокруг лишь пустынная улица, на миг показалось, что даже деревья исчезли. Стало по-настоящему страшно.

– А без рук нельзя?! Чего вам от меня вообще надо?!

– Сущий пустяк, парниша, – «попугай» криво усмехнулся и кивнул полосатому. – Заберем тень и оставим тебя в покое. Что называется, в вечном…

Коротышка вытащил из тубуса здоровый тесак, лезвие которого на свету засияло зеленым.

– Точно – наш клиент! – заулыбался полосатый. – Видать, не зря двадцать четыре года здесь торчали. А ты, прыщ, не дергайся, тогда больно не будет.

И тут я понял: сейчас меня убьют, и никакой ангел-хранитель потом с того света не вытащит.

«А вот хрен вам «не дергаться!» Детдомовских так просто не возьмешь!»

Резко подтянул коленки к подбородку и пружиной выстрелил ногами в полосатого. Толчок отбросил вооруженного бандита метров на пять, а меня вместе со «спортсменом» опрокинуло на землю. Несмотря на падение, тот продолжал держать мертвой хваткой. Долбанул гада затылком в лицо.

– А *** *** ***! – заорал он, ослабляя захват.

Перекувырнувшись назад, все-таки оказался на свободе. Но толку от этого мало: «попугай» полез к себе подмышку, наверняка у него там кобура. И не пустая. Полосатый поднялся с криком:

– Это не тень Ярга! – истошно орет он. – Вали его, Парук! Быстрее!

Панические нотки в голосе бандита и испуг в глазах второго придали мне новые силы. Прыгнул на самого опасного, в высоком полете зацепив ботинком голову «попугая» как раз в тот момент, когда он вытаскивал ствол. Совершив кувырок в воздухе, приземлился рядом с «полосатым». К счастью, его тесак сейчас валялся в паре метров. Вмазал в колено пяткой, с разворота добавив локтем в область лица, чтобы в следующее мгновение схватить тесак.

В этот момент «спортсмен» и «попугай» столкнулись лбами, пытаясь подобрать ствол. Бросился к ним. За два взмаха практически не ощутил сопротивления клинка, проскочившего тело и одного, и другого. Оглянувшись, заметил, что «полосатый» направил на меня тубус, словно это действительно базука. Быстро метнул свое оружие, и пронзенный бандит рухнул на землю, а на меня накатила дикая слабость, до потемнения в глазах.

Упал на спину, чувствуя себя на грани потери сознания, но продолжал цепляться за реальность – в голову лезли десятки вопросов:

«Кто это были такие? Почему и за что хотели меня убить? А я когда научился так драться? Школа выживания в детдоме, конечно, будет покруче, чем у домашних детей, но не настолько же… И почему тесак сиял? Куда подевались все прохожие? Что я буду говорить полиции? И что это была за галиматья про какую-то тень Ярга?»

Упоминание странного имени несколько замедлило круговерть моих мыслей.

«Сдался мне их Ярг! Сейчас стражи порядка набегут, а тут я, такой красавец, с тремя жмуриками и орудием убийства. Сразу понятно, кто кого завалил, и попробуй докажи, что защищался. От тубуса. Свидетелей-то нет. Одна робкая надежда, что кто-то из окна глазел. Вдруг замолвит за меня словечко?»

Зрение, наконец, прояснилось. Спасительных окон я не увидел, поскольку все здания исчезли, как и прохожие до этого.

– Писец, забаненный наглухо! – шепотом произнес любимое ругательство сослуживца Григория Васильева. – Кто сменил декорации?!

Григорий чем только раньше не занимался: и созданием компьютерных игр, и разработкой самых странных сайтов, и дизайном театральных декораций и бутафории, являясь специалистом широчайшего профиля и автором самобытных ругательств. «Эбонитовые ежики» также были из его лексикона.

«Чутье подсказывает – полицию ждать не стоит».

С трудом нашел в себе силы принять положение сидя. Дождавшись, когда пройдет нахлынувшее головокружение, осмотрелся.

Все три тела как-то заметно «сдулись» и приобрели синеватый окрас. Их одежонка также изменила фасон и цвет. Сейчас троица бандитов была одета в простецкие жилетки с накладными карманами и шаровары неброских коричнево-зеленых тонов, под стать окружавшей местности, на ногах – невысокие сапоги.

«Да я в своих летних светло-серых брюках, полуботинках и клетчатой рубахе вообще пижон! Причем, весьма выделяющийся на фоне ландшафта».

Машинально нащупал в кармане мобильный. Набрал номер Григория. Тишина. Ага, так прямо и дозвонился – сети здесь не существовало.

«А ты как хотел, Громов? Видишь хоть одну вышку?» – покрутил головой во все стороны. Ни столбика, ни деревца. Убрал телефон обратно в карман.

Собравшись с духом, предпринял попытку подняться. Через пару минут удалось совершить и этот «подвиг», хотя «штормило» меня знатно, словно в смерч забросило.

«Хорошо, желудок сейчас пуст, а то бы все его содержимое выскочило наружу».

Еще минут десять стоял, не шевелясь, пока организм не перестала терзать тошнота. Осторожно сделал первый шаг, второй, глазами отыскивая пистолет.

– Ежики эбонитовые! Это еще что за трюки?!

На том месте, где – точно помню – лежал ствол, сейчас валялся двухзарядный мини-арбалет: тетива натянута, оба болта на местах. Невольно оглянулся на пронзенного тесаком: из его груди торчал кинжал. Вместо тубуса валялись ножны, скорее всего, от этого кинжала.

«Да что здесь вообще происходит?! Меня терзают глюки, или…»

Не помню, чтобы за свои двадцать четыре года я прибил кого-то, крупнее таракана. А тут – сразу трое амбалов… И у них, а не у меня имелось оружие.

«Так какого бана скопытились они, а не я?! Пятница помешала? Им, а не мне? А такое вообще бывает? – Еще раз осмотрел место стычки. – А чего мне, собственно говоря, расстраиваться? День еще не закончится, и случиться может всякое. Такое, что кое-кто будет завидовать этим посиневшим», – посетила меня «оптимистичная» мыслишка.

Представив, что еще может произойти, вздрогнул. И сразу начал выискивать более успокаивающее объяснение:

«А может, прищемив палец, я упал, ударился головой об острый угол, и меня конкретно вырубило. И сейчас я лежу себе преспокойненько в коме, мозг рисует кошмарные видения, но стоит протрезветь ангелу-хранителю, и он поможет медицине вытащить Платона Ивановича из бессознательного состояния».

Снова взглянул на причину пятничных злоключений: фаланга большого пальца оставалась синей. Нещадно ущипнул ее:

– Ой-ё… ***, ***, ***!!! – выругался немудреными словами, которые первыми всплывают при жуткой боли.

«Эх, а какая замечательная версия была! Но… мимо кассы, то есть комы. Придется искать другую. И сперва – осмотр места преступления».

На трупы старался не глядеть. Кругом пожухлая трава, хотя совсем недавно был асфальт. Каким ветром меня сюда забросило, старался не думать, психика и так была на пределе. Попытался сосредоточиться на чем-то конкретном. Заметил развязанный шнурок на правом полуботинке. Как раз им и вмазал по морде…

«Так, не о том…»

Взгляд остановился на том, что раньше было тубусом, подошел к ножнам и поднял их.

– Ставлю десять против одного: из тубуса, если бы я зазевался, должно было что-то вылететь, когда «полосатый» направил его на меня.

Невольно взгляд устремился к коротышке. Как ни странно, крови вокруг тела не было.

«Ладно, не до тебя!»

Внимательнее присмотрелся к вещице.

«Точно, ножны с секретом! Две трубки по бокам замаскированы под змеюк с открытыми пастями. И как из них стрелять? Как и в природе? Наступи гадюке на хвост, она и укусит». Я заметил отогнутые хвосты, выступающие за пределы ножен.

Отведя ножны в сторону, осторожно нажал на выступ. Прозвучал щелчок, что-то выскочило. При падении раздался громкий хлопок, а меня взрывной волной качнуло назад.

– Ах, ты ж, стерлядь звезданутая! – неожиданно для самого себя выскочило ругательство Карины Лебединской, которая сидела в офисе за соседнем столом. – Выходит, полосатый мог меня на куски разорвать?! Неплохая дальность, между прочим, метров пятьдесят будет.

Раньше я покойников не видел. Печальные церемонии, ввиду отсутствия родственников, обошли меня стороной, на чужих похоронах тоже не бывал. Сейчас сам удивлялся собственному спокойствию, будто все происходило с кем-то другим. Или в кино, а я находился по другую сторону экрана.

Несмотря на отвращение, заставил себя подойти к трупу. Выдернул из груди кинжал, обтер лезвие об его же жилетку, и оно снова засияло. Когда приблизил оружие практически вплотную к носу, зеленое свечение стало ярче. Попытался прочитать надпись на рукоятке, но буквы при ближайшем рассмотрении оказались какими-то закорючками.

«Интересно, мне почудилось, или лезвие действительно вспыхнуло красным, когда входило в бандитов? Скорее, показалось. Хотя сейчас уже ничего определенно сказать не могу. Я только что прикончил трех отморозков? Бр-р-рр! Платон, ты сам в это веришь?»

– А может это и не люди вовсе? – заговорил вслух, чтобы с катушек не съехать. – А что, тоже ничего себе вариант: какие-то зомби приняли вид качков и начали кошмарить население. И тут нарвались на меня с моей «счастливой пятницей». Вот их этим счастьем и накрыло. К сожалению, меня тоже зацепило. Эй, люди, есть тут кто? Где я оказался, кто-нибудь объяснит?!

Собственный крик немного охладил пыл. Следом возникла мысль:

«А стоит ли здесь орать? Почему я решил, что прибывший на крик станет что-то объяснять? Да и не готов я к встрече с, например, такими же типами, что тут валяются. Тогда чего стою? Сматываться надо».

С одной стороны, трогать что-либо на месте преступления себе же хуже. Если снимут «пальчики», могу уже ничего не объяснять – «Владимирский централ, ветер северный…». С другой, у меня возникло стойкое ощущение, что в обозримом будущем мне придется оперировать другими понятиями, далекими от криминалистики и вообще реалий 21 века. Как-то все происходящее мне больше напомнило мир Гарри Поттера и К. Или я долбанулся башкой сильнее, чем сам думаю? Решил действовать так, как сейчас подсказывала интуиция.

Засунул кинжал в ножны, которые нацепил на ремень. Раз уж дошел до убитого, решил его обыскать на предмет других взрывоопасных зарядов. Обнаружил торбу с пеналом, внутри которого насчитал шесть стрелок. Еще нашел десять серебристых и три желтых монетки, по виду – золотых.

– Будем считать это законной добычей.

Затем осторожно осмотрел карманы и вещи остальных бандитов, став обладателем мини-арбалета, десяти болтов к нему, складного ножа, горсти серебряных монеток и пяти золотых. Спрятал добычу в торбу и перекинул ее через шею.

«Странно, а куда делись кольца, торчавшие в ушах бандитов? Это что, они сменились странным выступом на мочке? И опять только на левом ухе? Сплошные глюки! Ежики эбонитовые! Да сдались мне их уши!»

Решил не зацикливаться на мелочах. Жив – уже хорошо, что-то прихватил – еще лучше. Как там любит говорить Григорий: в любом квесте главное – быстро собрать стартовый капитал. Не уверен, что мне предстоит квест, но оружие и деньги еще никому не мешали. При этом первое гораздо предпочтительнее, ведь тот, у кого есть оружие, может отнять деньги у того, кто не вооружен. Пришел в ужас от собственных мыслей – становлюсь кровожадным. Но опять возникло ощущение, что это мысли новой реальности, в которой по-другому нельзя.

Посчитав, что дольше оставаться в обществе убитых бандюганов – не самая лучшая идея, отправился в путь. При этом с выбором направления не заморачивался, ориентируясь на положение солнца в безоблачном небе. Оно явно клонилось к закату, а потому двинул в противоположную сторону, чтобы не светило в глаза. Опять же, тени любого, решившего напасть сзади, сразу выдадут злодея, будь он хоть зверем, хоть человеком. Откуда я это знаю? В школьной программе по ОБЖ ничего подобного не читали.

Стоило отойти на несколько шагов, как громко заурчал желудок, напоминая, что с утра пятницы в него не упало ни крохи.

«Мои пакеты!» – напоминание о еде заставило вернуться.

Как же я обрадовался, увидев, что содержимое пластиковых сумок не превратилось в каких-нибудь червяков или улиток. Колбаса осталась колбасой, сыр – сыром, а пиво… Вот с него и начал, отойдя на приличное расстояние, откуда не было видно посиневших.

Не зря еда считается лучшим средством для снятия стресса. Не заметил, как под пиво умял половину всех запасов, которые закупил на три дня. И за это время ни одна мыслишка не коснулась странной драки.

Сидел себе в позе лотоса, любовался закатом, радовался, что выжил, даже не ругал ангела-хранителя за беспечность. Наверняка я у него не один такой, а каждому существу нужно хоть иногда расслабляться. Так, как это умеет делать только оно. Меня, к примеру, неплохо успокаивает пиво, а кому-то подавай вид на море, огонь или работающего человека. В общем, сколько людей, столько и предпочтений.

«Какой великолепный закат! – мысленно восхитился я. – Так, а это что за парочка нарисовалась на горизонте? Весь вид испортили. Похоже, моя пятница еще не закончилась».

Глава 2. Вспышка

Возникшие на горизонте всадники почему-то сразу напрягли. До такой степени, что невольно вспомнил обо всем имевшемся у меня оружии.

Что за чертовщина творится с моей головой? Почему из обычного среднестатистического офисного планктона я вдруг превратился в эдакого «одинокого рейнджера»? Ну, скачут себе люди – может у них машины нет, или вообще они конным спортом занимаются, мне-то что за дело? Но какой-то внутренний голос после этих мыслей начал ехидненько посмеиваться и перечислять все то, чего здесь точно не встречается – вышек сотовой связи, автомобилей, самолетов в небе, асфальтированных дорог и еще многих достижений науки и техники.

И я почему-то начинал ему верить… Ведь до сих пор не удалось объяснить и фокусы с трупами и их оружием.

Несмотря на выпитые полтора литра пива, собственные возможности сейчас оценивал объективно: даже в трезвом виде я вряд ли сумел бы поразить из арбалета движущуюся мишень, что уж говорить о нынешнем состоянии. Вообще-то однажды, когда кто-то из коллег притащил игрушку на корпоративный пикник, я из такого оружия стрелял, и даже сумел с десяти шагов попасть в дерево.

Заряженным на случай, если в гости заглянет какая-нибудь зверюга, арбалет лежал рядом, только руку протяни. Сейчас вроде был не тот случай, поэтому дергаться не стал, внимательно наблюдая за приближающимися всадниками. Вдруг они мимо проедут?

В лето окончания института я пару месяцев занимался йогой. Многому тогда не научился, но в позе лотоса наловчился зависать на достаточно длительное время. Это умение потом неплохо помогало по жизни приводить нервы в порядок, особенно когда никто не мешал.

Всадники мимо не проехали. Своих лошадей они остановили буквально в двух шагах, ожидая, что я отпряну назад. Ребятки ж не знали, что у меня сегодня пятница. Оба резко соскочили с коней и одновременно приставили к моей шее свои кривые клинки. Тот, что старше, что-то сказал на неизвестном языке.

В ответ я равнодушно пожал плечами, продолжая сидеть в прежней позе и глядя на заходящее солнце. Во время релаксации после тяжких трудов мне отвлекаться на всяких проезжающих с острыми саблями неохота.

Второй всадник, выглядевший лет на шестнадцать, не больше, также произнес нечто неразборчивое, но чуть тише. Не дождавшись никакого ответа, мужики принялись разговаривать между собой, при этом свои железки с моей шеи так и не убрали. Тоже мне, нашли подставку!

И вдруг среди тарабарщины разных звуков я расслышал:

– …ты еще с ним на языке дрегов пообщайся!

– Кто такие дреги? – вырвалось у меня. НЕ ПО-РУССКИ!

На этот вопрос последовала молниеносная реакция: чем-то невидимым меня так шарахнуло по голове, что помутилось и в глазах, и в мозгах. Чуть очухавшись, почувствовал, что упакован в какую-то сетку, как картошка в супермаркете. Попытался пошевелить руками и не смог – они заметно отяжелели.

Самое странное, но даже сейчас я оставался спокойным. Наверное, все имевшиеся нервные ресурсы потратил на борьбу за собственную жизнь и восприятие произошедших вокруг изменений. Ну, и, конечно, йога мне в помощь.

– А без сетки никак нельзя? – лениво спросил людоловов, внимательно их рассматривая. И снова на языке, который только что впервые услышал.

«Чем же они меня так по башке шарахнули – прямо мозги наизнанку! Надо будет как-нибудь в зеркало глянуть. Может я – уже совсем и не я?»

Чем-то мужички напоминали степняков, как их показывали в фильмах про Золотую Орду: у обоих раскосые глаза, у старшего – узкая полоска усов и редкая бороденка. Его голову венчал остроконечный металлический шлем с меховой опушкой, а юноша надел кожаный головной убор с нашитыми металлическими пластинами. Оба носили сетчатые кольчуги, поверх которых накинули легкие курточки. Наверное, сейчас им очень жарко.

– Ты не о том спрашиваешь, подлый дрег! Да падет на тебя кара великого Варда!

– Кто дрег – я? Да еще и подлый? Очень интересно! А ты кто? – я продолжал оживленный диалог на неизвестном мне языке, все еще прибывая в шоке от самого этого факта.

– Закрой пасть, исчадье проклятых теней, иначе вырежу твой коварный язык!

Лишаться языка «за здорово живешь» не хотелось, поэтому решил пока помолчать. Раз упаковали в сеть, то, скорее всего, прямо сейчас убивать не станут. А там, глядишь – и пятница закончится.

«Басурмане» что-то долго обсуждали, затем старший соизволил снизойти до разговора со мной:

– Знаешь, что это за сеть?

Помня об угрозе, молча помотал головой.

– Врешь! – воскликнул он. – Все дреги боятся и ненавидят это создание великих магов Миригии.

Снова пожал плечами.

«С логикой у этого узкоглазого серьезные проблемы. Если я – дрег, а все они боятся авосек, зачем спрашивать? Интересно, сколько мужику лет? Какой-то он дерганый, как тинейджер пубертатного периода, второй пацан явно младше – и то спокойнее держится».

– Язык проглотил? Так я могу саблей пасть вскрыть, чтобы проверить его наличие.

– Слушай, ты определись сперва, молчать мне или говорить. А то чуть что – язык отрежу, пасть вскрою…

Понятия не имею, насколько хорошо я владел неизвестной ранее речью, но проблем при произношении не возникало, хотя подобного языка даже не слышал.

– Ладно, разрешаю отвечать на мои вопросы. Это твой арбалет?

– Теперь мой.

– Давно?

– Пару часов, не больше.

– А раньше кому принадлежал?

– Одному придурку, пытавшемуся меня убить.

– Он был один?

– Нет, в компании двух помощников.

– И что, три вооруженных человека без борьбы отдали тебе свое оружие?

– Почему – без борьбы? Раз я живой, значит они мертвы, – ответил с тяжелым вздохом, относящимся к непонятливости собеседника.

– Жалеешь о смерти собратьев? Что с ними не поделил? – мужик ну точно оказался тупым.

– Собратьев? В моем роду придурков не было! – Если честно, я вообще ничего не знал про «свой род», но этот тип меня своими вопросами уже достал. Хорошо хоть он сам немного успокоился во время допроса.

– У тебя синий палец, – он кивком указал на травмированную фалангу, с которой, собственно говоря, и начались мои злоключения, – и дурацкая одежда. А главное – ты разговариваешь на их языке.

– Ты ведь тоже по-ихнему неплохо изъясняешься, но я же тебя дрегом не обзываю.

– Каждый воин Ибериума должен понимать речь врага, – напыщенно ответил мой собеседник, давая понять, что это необходимое знание ему самому крайне неприятно.

– Вот я и понимаю.

– Но ты – не воин Ибериума.

– А он? – кивнул в сторону юноши.

– Конечно. На его счету уже два дрега.

– А на моем – три. И кто из нас более опытный воин?

– Не заговаривай мне зубы! И объясни, почему возле трупов лишь одни следы – твои. Вы с дрегами с неба свалились, или из-под земли вылезли?

«Надо же, он еще и следопыт! Погибших нашел, а как они добрались до места гибели… И чего ему отвечать?»

– По поводу неба – не уверен, но уж точно не пешком туда пришли, – ответил я после небольшой паузы, чтобы и не соврать, но и правды не сказать. Просто потому, что и сам ее не знаю.

– Не хочешь отвечать?

– Если скажу, что убил их в другом месте, а потом почему-то оказался в степи, ты мне поверишь?

Дознаватель округлил глаза и резко сменил тему:

– Жить хочешь?

– Не хотел бы – позволил бы тем придуркам себя убить.

Узкоглазый принялся сверлить меня взглядом, словно пытаясь пробиться прямо в мозги и прочитать там ответ на интересующий его вопрос. Через минуту осознал тщетность своих попыток и напыщенно произнес.

– Хорошо. Мы отвезем тебя в Ибериум. Там найдут способ докопаться до правды в твоих туманных речах.

– Ладно, – кивнул я. – Только учтите: я ни разу в жизни не ездил на лошади.

– Наглая ложь! Любой дрег с детских лет в седле. И неважно, кто под этим седлом: конь, вилорог или длиннозуб.

«Эбонитовые ежики! Куда меня занесло? Какие, нафиг, вилороги с длиннозубами? Может, этот басурманин бредит?»

Сеть с меня так и не сняли. Помогли забраться на лошадь, усадив почти на шею бедной лошадки, и отправились в путь на ночь глядя. Я – с пацаном на одном скакуне, усатый – на другом.

«Ибериум? Это где? Если это монголы… Нет, он вроде говорил о великих магах Миригии. Секта, что ли? Хотя, невероятные превращения отморозков, тесака, ствола и тубуса… Иллюзии? Ага, со всеми болевыми эффектами. Как там Васильев говорил – «с полным погружением»?

Обыскивать меня не стали, кинжал и торбу тоже оставили. У меня вообще сложилось впечатление, что у всадников возникли сомнения относительно моей принадлежности к дрегам. Особенно после того, как конвоиры увидели мою «езду» верхом.

Мешок картошки – и тот выглядит на лошади грациознее. Полагаю, бедному животному от моей костлявой задницы доставалось примерно так же сильно, как мне – от ее спины.

«Надеюсь, в Ибериуме мне не устроят личный досмотр, а то ведь из-за синих пятен на пятой точке могут снова записать в дреги. Обидно, когда твою судьбу определяет вид седалища, пусть даже собственного! Ладно, до города еще добраться нужно, а пока бы понять, откуда я знаю их тарабарский язык? За все школьные и студенческие годы я не продвинулся дальше двух фраз – «май нэйм из Платон» и «Ландон из э кэпитал оф Грейт Британ».

Конвоиры во время пути постоянно переговаривались, и в их голосах я чувствовал тревогу. Каждый час мы останавливались, давая передохнуть нашей несчастной кобылке, а старший басурман в это время отправлялся на разведку. Не знаю, что именно ему удавалось разглядеть в ночной темноте, но один раз мы были вынуждены сменить курс и сделать большой крюк.

Во время очередной остановки я случайно взглянул на небо.

«А Луны-то не видать. Да и созвездия какие-то чужие. Что-что, а уж астрономию я любил, даже на факультатив ходил. Ни тебе семейки Медведиц, ни Ориона… Все это наводит на грустные мысли. Да лучше бы я в коме оказался, чем здесь. А все из-за каких-то трех уродов!»

Когда чужие звезды начали гаснуть на небосводе, я осознал, что пятый день недели закончился, а у меня целы и руки, и ноги. Голова, хоть и тяжелая, но вполне способна соображать. Опять же, до города скоро должны добраться, и там наверняка все образуется – не может же тут быть семь пятниц на неделе?

По прошествии ночи пропала последняя надежда, что вот сейчас проснусь – и вернутся знакомые улицы и деревья, а я услышу родную речь, звуки автомобилей…

Стоило об этом подумать, как до слуха донесся отдаленный топот. Вот и горожане для встречи пожаловали. Теперь все будет хорошо? Однако, заметив настроение конвоиров, я засомневался. «Басурмане» опять стали перешептываться, а затем старший снизошел до общения со мной:

– Скажешь хоть слово на языке дрегов – и они убьют нас всех.

– «Они» – это кто?

– Все, закрой пасть! – приказал он.

Появившиеся всадники имели более темный цвет кожи, почти как какие-нибудь папуасы. Прямо на голое тело у них были надеты упрощенные доспехи в виде нагрудников, наручей и поножей, а скакунами под седлом им служил крупный рогатый скот. Длинные полукруглые рога являлись и опорой, и управлением, как руль у велосипеда. При этом на каждом животном, которое я бы назвал буйволом, сидело почему-то по два воина: впереди копьеносец, за ним – лучник.

Разговор сразу начался на повышенных тонах. Слов я не понимал, но быстро осознал, что являюсь яблоком раздора. Прибывшие пытались меня отбить, конвоиры не хотели отдавать, но шансов удержать добычу у них не было.

Наконец, стороны пришли к какому-то соглашению. Меня вместе с лошадью передали «папуасам». «Басурмане» начали пятиться, не упуская из виду победителей, видимо, опасаясь подвоха. И оказались абсолютно правы.

– Как повернутся спиной, аккуратно пристрели обоих, – произнес вполголоса кто-то у меня за спиной. – Используй особые стрелы. И смотри, чтобы лошадка не пострадала.

Что за лингвистическое изобилие! Говорили не на языке дрегов. И не по-русски. Однако и этот язык я прекрасно понял. И сразу взбунтовался:

– Негоже воинам нарушать данное слово! Если эти двое погибнут, меня вы тоже не получите!

Все всадники на буйволах разом направили на меня копья.

«Ситуация повторяется… Могли бы как-то по-другому отреагировать. Здесь у них что, правило такое – железками в живого человека тыкать?»

– Не лезь не в свои дела, чужак. К тому же, тебя мы уже получили.

– Это легко исправить, – я извлек кинжал из ножен и приставил к собственному горлу.

В предрассветных сумерках лезвие буквально засияло, и это произвело на «папуасов» эффект неразорвавшейся бомбы: вот она упала, все на нее смотрят, уподобившись каменным истуканам, и не могут решить, бежать или… сейчас все равно рванет.

– Опусти нож, чужак, – наконец, выдавил из себя вожак. – Твоя смерть нам не нужна.

– Сзади!!! – неожиданно крикнул юный басурманин.

Я успел резко повернуть голову и увидел подкравшегося папуасского воина, занесшего копье для удара. И сразу дернулся от пореза на шее клинком, который сам не успел убрать.

Вдруг вся моя одежда лопнула по швам – я превратился в источник взрывной волны, отбросившей и сеть, и «папуасов» вместе с буйволами.

Лошадка подо мной взбрыкнула и понесла. Едва успел схватить поводья, каким-то чудом умудрившись при этом не выронить кинжал и не поранить им животное.

– Да куда ж тебя… – очередной подскок скакуна заставил громко клацнуть зубами и замолчать.

Кроме прежних конвоиров, вдвоем оседлавших оставшуюся кобылу, никто за мной не последовал. Скорее всего, пострадавшим было не до погони, но как же меня трясло!

«И фиг с ней, с отбитой задницей! Нужно скорее оторваться. Похоже, «утомленные солнцем» добра мне точно не желали!»

Наконец, «басурмане» сумели меня нагнать и остановить перепуганную лошадь.

– Ты – точно не дрег, – сообщил мне «великую новость» старший. – Эти исчадия проклятых теней никогда не рискнут коснуться лезвия поглотителя. Тем более, такая мощная инициация… Зачем ты рисковал?

«Еще бы я понял, о чем он говорит. Поглотитель, инициация… Зачем я рисковал? Можно подумать, я знал, что оно рванет».

– Терпеть не могу предательства, – ответил первое, что пришло в голову. – Вы ведь договорились обменять меня на свои жизни?

– Верно, – согласился он.

– А их командир приказал стрелять вам в спину какими-то особыми стрелами.

– И ты понял их тайный говор? Как?

– Мужики, лучше не спрашивайте…

– Понимаю, не все тайны нужно раскрывать. Но знай: отныне капрал пограничной службы Игун – твой должник.

– И ефрейтор Алгай, – добавил юноша.

– А меня зовут Платон, – тоже решил представиться спутникам. – Так мы едем дальше?

– Да, – кивнул Игун. – Лошадка со страху припустила в сторону дома, так что до Ибериума осталось всего полчаса пути. Но сначала мы заедем к моему отцу.

– Как скажешь. Я просто мечтаю скорее спешиться, поскольку отбил себе всю пятую точку. И еще – спасибо тебе, Алгай, за предупреждение. Мне эти подгорелые ребята сразу не понравились.

– Мы называем их угаями, – сообщил парень.

– А себя?

– Мириги.

– Плюс еще есть дреги, на чьем языке мы общаемся. А что за тайный говор, который использовали угаи? – спросил я.

– Не спеши узнавать все и сразу. Мир полон тайн, и не каждую можно спрашивать без риска для жизни.

«А ребята ко мне вроде как прониклись. Почему? В благодарность за спасение от угаев или из-за этой взрывоопасной инициации? Одежонку мою капитально изуродовало. Обувь потрескалась, от брюк остался пояс с карманами и несколько полос ткани. Как еще торбу бандитскую не унесло? Видать, лямка прочная оказалась».

Чтобы не привлекать ко мне внимания, Алгай выдал плащ. Жарковато, конечно, но во избежание новых проблем я был готов потерпеть не только жару.

После стычки с угаями мы немного разговорились. Вкратце рассказал им о встрече с амбалами, об их желании меня прирезать, и о переносе в степь после того, как уничтожил отморозков. Они, в свою очередь, немного рассказали о дрегах, охотящихся на людей и продающих их потом в рабство. Пару раз упоминали неких магов, о которых я пока не стал расспрашивать. Да и сам решил не распространяться ни о мире, из которого прибыл, ни о тени некоего Ярга, памятуя о смертельно опасных тайнах.

Иероним показался, когда мы поднялись на небольшой взгорок. С него открылся вид на утопавшую в зелени долину, высокие городские стены и множество аккуратных домишек, разбегавшихся от города вдоль речки.

– Это окраина Миригии. Ниже по реке, через дюжину полетов стрелы, начинается Гайния.

– А кому принадлежит степь?

– Это ничейные земли, Платон, – ответил Игун. – Тебе повезло попасть сюда в первый сезон, когда степь спит.

Об остальных сезонах поговорить не успели. Капрал посоветовал дальше ехать молча, поскольку на пути могут встретиться дозоры или просто мирные граждане Миригии, которые забывали о своем миролюбии, услышав язык дрегов.

В долину мы спускались по узким тропкам, поэтому вели лошадей в поводу. Я двигался между пограничниками и старался не приближаться к краю тропинки.

Спустившись, наткнулись на других служак. Они о чем-то поговорили, и мы отправились дальше. До города мы так и не дошли – Игун направился к небольшому поселению на берегу реки. Со мной он заговорил, только оказавшись под крышей.

– Поживешь пока в доме моего отца. Вот твоя комната. Выходить одному опасно, жди меня вечером. А сейчас – извини, служба.

– Погоди, а что я скажу твоим родителям, если они придут раньше?

– Мой отец – капитан пограничной службы. Сейчас я сам ему о тебе доложу. А мамы с нами давно нет.

– Извини.

– Это было очень давно…

Он показал, где удобства, чем можно перекусить, и отправился в город.

– Тогда я пойду спать. Имею право – ночка еще та выдалась. Эх, забыл спросить, как там у них с пятницами? Ладно, надеюсь, вечером узнаю.

Интерлюдия…

– Ашид, до меня дошли слухи, что тени предков от тебя отвернулись, – недовольно произнес круглолицый мужчина с козлиной бородкой, устало опускаясь на низкий диванчик.

Судя по одежде, он занимал довольно высокое положение: расшитая золотыми и серебряными нитями безрукавка, кроткие штаны из кожи трехгорбого верблюда, а также три низки бус жемчуга не могли принадлежать простолюдину. В иерархии угайских шаманов он занимал седьмую ступень из десяти.

– Мудрейший, я всегда чтил заветы ушедших, но сегодня враг оказался сильнее, хитрее и удачливее.

Перед шаманом сейчас стоял командир тех бойцов, которые так и не сумели доставить Платона Громова, да еще и сами пострадали от взрыва. Ашид был одет в штаны из кожи пустынных грызунов и полотняный жилет. Элементы легкого доспеха в виде нагрудника, наручей и поножей из толстой кожи вилорога воин снять не успел, поскольку после возращения из рейда был вызван к волшебнику.

– О какой хитрости ты говоришь? – презрительно усмехнулся шаман. – Тени предков послали тебе ценного пленника, сеть, лишающую сил одаренных, лошадь, да еще и поглотитель в придачу. Тебе всего ЭТОГО показалось мало?

– Предки учат нас не довольствоваться малым, мудрейший. Ведь именно так мы сумеем быстрее преумножить богатства угаев и скорее вернуть былое величие.

– Мудрость угаев гласит: добыв кошель золота, не стоит возвращаться из-за оброненной медной монетки. Ты хотел получить вместо одной лошадки двух?

– В карманах миригов могло быть золото, мудрейший.

– Все их золото было на той лошади, которая находилась у тебя в руках. Но ты его упустил.

Шаман давно намеревался избавиться от этого слишком удачливого охотника, поскольку заметил в нем искру редкого для угаев дара. Если дать ей разгореться, Ашид может и сам быстро стать шаманом, а потом занять место главного колдуна Хаши.

– Духи дрегов помутили мне разум, мудрейший…

– Хватит оправдываться! Рассказывай, как дело было?! – повысил голос шаман.

Ашид возглавлял отряд из двенадцати бойцов, промышлявших в ничейных землях. Их задача – найти удачливых искателей сокровищ, возвращающихся с добычей, и ограбить.

Когда степь спит, добытчики наведываются туда нечасто, но это не отменяет регулярные рейды угаев селения Хаши, где и проживал Ашид. Сегодня он вывел своих бойцов еще до рассвета, и они почти сразу наткнулись на следы двух лошадей, одна из которых явно была сильно нагружена.

Недолгая погоня – и отряд нагнал миригов.

Вообще-то угаи сейчас не воевали с соседями, но на ничейных землях правил не существовало. Чувствуешь, что можешь отобрать чужое – действуй. А при раскладе – дюжина против троих, один из которых пленник, и говорить не о чем, даже если кто-то из миригов владеет даром. Никому не одолеть опытных охотников села Хаши.

Ашид, подобравшись к добыче, в первую очередь обратил внимание на пленника, окутанного антимагической сетью. Похоже, соседям удалось захватить странного мага, если судить по его одежде. И сеть, и колдун стоили больших денег, поэтому вожак отказался от атаки и решил договориться, чтобы во время стычки случайно не убить мага – самую ценную добычу.

Кто ж знал, что чужаку известна речь древних. И он не только понял, но и сам заговорил так чисто, как мог только недавно посетивший Хаши великий шаман Дае Шон, носивший на шее семь ниток серебристого жемчуга.

А потом вдруг его нелепая угроза убить себя оружием, лишавшим посмертия. Естественно, Ашид дал знак одному из своих воинов выбить поглотитель копьем, но вмешался молодой мириг и все испортил.

Дальнейшее не поддавалось никаким объяснениям. Поглотитель вспыхнул одним цветом, колдун – другим, бойцов и животных раскидало, словно мелких букашек, а испугавшаяся лошадка унеслась вместе с ценной добычей.

В итоге ни пленника, ни сетки, от которой остались лишь обгоревшие ошметки, ни лошадки. И вместо богатств сплошные убытки: трое убитых, пятеро раненных, да еще два покалеченных вилорога.

Мысленно проклиная судьбу, Ашид закончил рассказ, стараясь выставить себя в лучшем свете.

– Ничего не путаешь? – переспросил шаман. – Вспышка была желтой?

– Своими глазами видел. Сначала ярко засветился и потух поглотитель, затем вспыхнул колдун, и мы…

– Да уж, Ашид… Помнишь, рассказ о кошеле с золотом и медной монетке? Так вот, у тебя в руках было не золото, а мешок с бриллиантами. А ты ими посыпал дорожку к сортиру.

Воин лишь на миг представил, чего лишился, и нервы сдали:

– Мудрейший, это не может быть правдой! Такого не могло быть!

– Ты смеешь ставить под сомнение мои слова? – судьба неудачника была решена еще до его прихода в шатер, и сейчас шаман лишь воспользовался поводом. – Пошел вон, изгой!

В отгороженную часть шатра, где проходил разговор, ворвались два телохранителя и выволокли наружу Ашида. На виду у всех ему на правую лопатку поставили клеймо изгнанника, затем отвезли в степь и оставили там без оружия. Завтра, когда клеймо примет нужный окрас, любой угай имеет право убить изгоя. Клочок кожи с позорной печатью оценивался в пять монет серебром – немалые деньги для любого воина из Хаши.

Глава 3. Капитан пограничной службы

Во сне я с удовольствием неспешно плавал по лесному озеру, радуясь освежающей прохладе. Любовался живописными берегами, наслаждался звуками легких всплесков и перекличкой чаек. Разглядев в прозрачной воде стайку рыбешек, нырнул, пытаясь угнаться за косяками окуней и красноперок…

И вдруг одна нога зацепилась за корягу, затем вторая, и меня потянуло вниз.

«Что за шутки? – проскочила возмущенная мысль. – Точно знаю – сегодня не пятница!»

Проснулся с сильно бьющимся сердцем и сразу увидел склонившегося надо мной Игуна:

– Подними голову, – попросил он.

Послушно приподнялся на локтях, и вдруг услышал неприятный щелчок – на моей шее замкнулся металлический обруч шириной с ладонь. Такие же «украшения» уже красовались на руках и ногах.

– За что?! – оскорбился я, ощущая себя рабом в кандалах.

– Мой отец очень дорожит своим домом и не хочет, чтобы ты разнес его по камушкам.

Ну да, когда взрывной волной раскидало угаев, будь на их месте домик – ему бы не поздоровилось. Но я ведь и не думал…

– А похоже, что я собираюсь это сделать? И зачем оковы?! – моему возмущению не было предела.

– Это не оковы, а блокираторы. Вставай, отец ждет.

Не понял, чем их хрен слаще нашей редьки, но продолжать спор не стал. Какой в этом смысл, если мужик, похоже, все равно ничего здесь не решает. Цепей нет – и на том спасибо.

Поднявшись, сразу спросил о главном:

– Сегодня какой день недели?

Игун сморщил лоб, пытаясь вникнуть в суть вопроса, затем ответил:

– Третий восьмой кварты. Или тебе дату назвать?

– Дата не столь важна. Не будем заставлять капитана нас ждать.

Вчера лег спать, в чем был: одеяние представляло весьма живописные лоскуты тряпочек из моего родного мира. Наверное, со стороны это смотрелось жалко.

– Надень, – Игун кивнул на стул, где лежала одежда. – А то выглядишь, как оборванец.

Домотканые штаны на шнурке и рубаха с запа́хом на двух пуговицах были мне свободноваты, но совсем уж мешком не висели.

«Кстати, а что там по поводу «выглядишь»? Самому интересно, что со мной произошло в этом мире – ничего лишнего не выросло?»

Как ни странно, смена реальности не отразилась на мне никак. Паники – ноль. Отчаяния тоже не ощущалось… У человека, можно сказать, целый мир отобрали, подменив незнамо чем, а в итоге…. Возможно, если бы у меня была хоть какая-то семья, переживал бы за близких, а они – за меня… А так только на работе у начальника могут возникнуть вопросы по поводу отсутствия сотрудника. Причем задать их можно, а вот ответить будет некому.

То ли последние пару лет меня серьезно измотали пятничные сюрпризы, то ли встряска с отморозками что-то заморозила внутри, но перемену мира, на удивление, воспринял без чрезмерного удивления. Может, пока не осознал до конца…

Ничего, сейчас гляну на отражение, и тогда начнется… Не началось. Больше поразил сам факт наличия зеркала в доме. Насколько помнил, в «нашем» средневековье оно стоило немалых денег. Правда, там не было магии.

«Да ничего так обличье, разве немного причесать, побрить и умыть… Волосы, как были темно-русыми, так и остались, высокий лоб с двумя поперечными морщинами тоже на месте, и нос ничуть не изменился – треугольник средних размеров. Щеки, подбородок – все моё. Ну и ладно, хоть какая-то стабильность».

Немного отошел подальше от зеркала, чтобы рассмотреть себя в полный рост. В зеркале отразился обычный парень стандартного сорок восьмого размера, чуть выше среднего роста. Ни бицепсы, ни трицепсы не проявились – в общем, и тут без изменений.

– Кто-то говорил, что не хочет заставлять капитана ждать, а сам не может от зеркала отлипнуть, – съязвил Игун.

– Уже иду.

Быстро пригладил взъерошенные волосы, и мы пошли в соседнюю комнату.

В кресле возле окна нас ждал крупный мужчина лет пятидесяти. Его густые черные волосы во многих местах посеребрило сединой, однако карие глаза излучали твердую решимость, а густые брови придавали лицу оттенок суровости.

– Здравствуйте, – негромко произнес я на языке дрегов.

В ответ – молчание.

– Отец, это Платон. Я тебе о нем рассказывал, – подключился Игун.

«Интересные у них мундиры», – подумал я, разглядывая явно форменную одежду родственников. Фасон кителя и брюк, сшитых из ткани неброского серого цвета, и у капрала, и у капитана были одинаковыми. Все отличие состояло в нашивках на плече, которые дугой охватывали рукав и были хорошо видны спереди и сзади. Полевая форма, в которой я видел Игуна и Алгая, заметно отличалась от штабной. Она сидела на пограничниках гораздо свободнее, видимо, чтобы прикрывать кольчугу. Плюс еще шлем.

Капитан сначала посмотрел на сына, затем окинул оценивающим взглядом меня и произнес несколько слов на очередном непонятном языке. Я взглянул на Игуна, ожидая перевода, но тот лишь пожал плечами.

– Здравствуй, Платон, – наконец заговорил тот на известном мне языке. – Берите стулья, парни, присаживайтесь – нам есть что обсудить. Что касается непонятной фразы – это была проверка, Платон. Ты ее прошел, иначе бы наш дальнейший разговор просто не состоялся.

Мы сели напротив капитана, и он продолжил:

– Мое имя Ашкун. На службе – капитан Ашкун. Так вот, от лица командования и от себя лично благодарю за спасение наших бойцов, Платон, – он обозначил легкий кивок, а также жестом остановил мою попытку ответить – дескать, он еще не закончил. – Но всех этих неприятностей, Игун, совершенно точно можно было бы избежать. Ты в рапорте написал, что ночью сомнения о принадлежности пленника к дрегам развеялись. Почему же сразу не снял сеть? Хотел показать угаям, что везешь одаренного? Они именно так и поняли.

– Виноват, отец, – понуро произнес капрал. – Был немного ошарашен…

– Признанием делу не помочь. Если бы не Платон, родители Алгая сейчас оплакивали бы сына, за которого ты несешь полную ответственность. И не забывай про сеть – это ведь не игрушка для больших мальчиков, а весьма дорогое имущество пограничной службы. Пятьдесят золотых на дороге не валяются. Теперь, пока не оплатишь ущерб, никто тебя на учебу не отпустит.

– Я верну долг, отец.

– Вернет он… За месяц? – пробурчал Ашкун. – Ладно, с тобой еще будет особый разговор. Сейчас надо решить вопросы Платона. Я правильно понимаю, что никаких документов у тебя нет?

После взрывной волны я лишился всего, что имел с собой из прежней жизни: телефона, ключей от квартиры, кошелька… Остался только ремень.

– К сожалению, это так.

– Без настоящих документов ты дальше моего дома не выйдешь, а с поддельными я же первый тебя и арестую.

– А какой выход? – спросил я, полагая, что капитан уже подготовил решение, причем оно каким-то боком ему выгодно.

– Выход имеется, – важно произнес Ашкун. – Мой сын сообщил, что ты убил троих дрегов, а значит, совершил деяние, достойное настоящего гражданина Миригии. Доказательства смерти нечестивцев он мне представил.

– Какие доказательства? – я перевел недоуменный взгляд на Игуна.

– Да, Платон, ты точно не из нашего мира, – усмехнулся капитан. – Только тот, кто принес левое ухо дрега, может претендовать на почет и награду.

«Они бы еще скальпы снимали, – меня внутренне передернуло, но виду старался не подавать. – Это их реальность и их правила. Как там у нас говорят про чужой монастырь со своим уставом? Правильно, не соваться. Чем быстрее освоюсь, тем лучше, поскольку сильно сомневаюсь, что мне в ближайшее время укажут дорогу домой».

– И что, мне сразу выпишут документ?

– Не думаю. Если расскажешь любому чиновнику ту же историю, что и моему сыну, тобой сразу заинтересуется и жандармерия, и магическая академия. Одни заподозрят в тебе шпиона, другие попытаются разобрать на части для исследований.

– Не хочу, – почти по слогам произнес я, представляя себя в разобранном виде.

– Поэтому я и предлагаю тебе в службу в пограничных частях. К нам так поступают юные горцы. Сначала сбегут из родного села, потом дождутся, когда степь проснется, и отправляются на охоту. Кому повезет – приходят к нам с добычей. Если приносят что-то ценное, принимаем их на год рядовыми. По его окончании выписываем документ, а они уж сами решают – служить дальше или податься на вольные хлеба вглубь страны.

– У горцев вообще нет документов? – удивился я.

– Они хоть и живут в королевстве, но довольно замкнутыми общинами, вдали от городов и сел. Сами к себе почти никого не пускают и не выпускают. А молодым, конечно, хочется приключений – вот и бегут к степи.

«Так, еще один моментик: Миригия – это королевство. Как-то я вчера о стране, считай, и не спросил ничего. А следовало бы».

Алгаю с Игуном я еще накануне рассказал о нападении трех качков неожиданно для всех закончившимся их гибелью и переносом меня в степь. Живую степь, как ее тут называли. Парни, в свою очередь, рассказали о способностях дрегов к созданию порталов, поэтому особого удивления мое появление из ниоткуда у них не вызвало. Разве что сезон для порталов был неподходящий, но с этим еще следовало разобраться. Слишком много вопросов я задавать побоялся, а то еще за какого-нибудь демона могли принять…

– А что, я похож на горца?

– Не очень, но живущие высоко в горах сильно отличаются от основного населения Миригии, а вот этого у тебя не отнять. Поэтому мне решать, похож ты на горца или нет.

Ну да, это как для нас все китайцы – на одно лицо, а мы для них, в свою очередь, тоже словно братья-близнецы.

– А как же быть со знанием языка? Игун сказал, речью дрегов лучше не пользоваться.

– Эту проблемку решим завтра утром. Так ты согласен пойти под командование моего сына?

– Других-то вариантов все равно нет. Моим взносом будут уши дрегов?

– Да. Сейчас зайду в штаб и все оформлю. Только сразу три уха будет многовато – привлечешь ненужное внимание. Хватит и одного, а два оставшихся запишем на Алгая. Он из бедной семьи, да еще его отец ногу в бою потерял.

– Да, пожалуйста, я не против. Тем более, Алгай мне сильно помог в бою с угаями.

– А вот о стычке с ними – ни слова, – предупредил капитан. – Аглай тоже в курсе, не проговорится.

– Не видел никаких угаев, – я поднял обе руки, обратив внимание, что наручи несколько изменились. Мало того, что потяжелели, так еще и медный оттенок сменился на серебристый.

– Игун, – капитан указал глазами на мои «украшения», – блокираторы можно снять. Я их с собой заберу, порадую нашего полкового мага.

Капрал быстро выполнил указание отца, освободив меня от всех «браслетов».

– Платон, как ты себя ощущаешь? – в устах довольно сурового капитана вопрос прозвучал немного странно.

– Голова тяжелая – наверное, не выспался. Остальное в норме.

– Вот и отлично, – улыбнулся Ашкун. – Ну что ж, с тобой все понятно, Платон, поручаю тебя своему сыну. Он поведает про наше житье, а ты спрашивай, да на ус мотай. Кстати, горцы усов не носят – запомни это.

– Надеюсь, говорят они на том же языке, что и остальные мириги?

– С небольшим акцентом. И завтра он у тебя будет. Все, некогда мне больше с вами болтать, не все сегодняшние дела сделаны.

Капитан забрал браслеты и ушел на службу, а я начал терзать сына самыми разными вопросами…

– Служить целый год? И сколько в вашем году дней? …

Главное, что я вынес из разговора – в Миригии, а может и во всем здешнем мире, неделя укороченная. Она так и называется – кварта, поскольку состоит из четырех дней. ЗДЕСЬ НЕТ ПЯТНИЦ! Дюжина кварт складывалась в месяц, два месяца составляли сезон. Сезонов, как и у нас, в году было четыре, так что по количеству дней в году этот мир почти не отличался от нашего.

Игун пояснил процедуру обучения местному языку. Оказывается, для одаренных, к которым причислили и меня, весь процесс занимает не более часа. Завтра полковой маг пограничной службы всего за пару золотых сделает меня знатоком местной речи.

Деньги у меня были, но присущая бережливость и полная неопределённость ближайших перспектив заставили задать вопрос:

– А кто будет оплачивать обучение?

– Считай, ты только что это сделал.

– Как? Когда?

– Блокираторы являются, кроме всего прочего, также накопителями магической энергии. Ты сегодня зарядил их под завязку.

«Какой я молодец! Или лох. Смотря, с какой стороны посмотреть – промелькнула в голове язвительная мыслишка. – Еще бы узнать, как это я умудрился?»

У меня возникло множество и других вопросов к Игуну. Например, относительно финансов в королевстве Миригия.

Интерлюдия…

Ашид понимал – если оставаться на месте, завтрашний день он не переживет. Надо было убираться отсюда как можно быстрее, не оставляя следов. А еще лучше – найти убежище, куда соплеменники либо вообще не осмелятся нагрянуть, либо припрутся в последнюю очередь.

Такое место Ашид знал. В другой ситуации он и сам бы никогда даже близко к нему не подошел, если бы не угроза позорной гибели. Одно дело – принять смерть, сражаясь с оружием в руках, когда до самого последнего удара неизвестно, чья возьмет. И совсем иное – если тебя, словно зайца, станут травить, а потом, свалившегося от усталости, проткнут копьем.

Не будь на нем магической печати, сковывающей движение правой руки, можно было бы изловчиться и завладеть оружием врага. Однако коварный шаман лишил и этой возможности, поставив самое поганое клеймо, напитанное чарами.

Изгнанный угай не зря считался одним из лучших следопытов Хаши, он быстро определил место, где его выбросили. И выбрал направление, куда следовало идти, чтобы попасть к запретным руинам, в которых смертельная опасность грозила даже шаманам.

Развалины из серо-зеленого камня, сливавшиеся цветом с местностью, отыскать было непросто. Они находились в небольшой ложбинке, из-за чего увидеть их издали было довольно сложно. Но только не для опытного охотника, каким являлся Ашид – степь на сто миль вокруг села Хаши он знал, как свои пять пальцев.

Когда заканчивался спокойный сезон, угаи старались обходить запретные руины за десять миль, чтобы не попасть под зов духов, приманивающий людей и животных. Поговаривали, что лишь парочка степных хищников могли без угрозы для жизни находиться в проклятой местности.

Пять лет назад в период спящей степи к руинам самоуверенно подошел столичный шаман. Этим дерзким поступком он собирался получить шестую нить жемчуга, чтобы упрочить свое пошатнувшее положение.

Выжившие члены свиты потом рассказали, что шаман с телохранителями пересек границу зоны, добрался до чуть ли не самого высокого обломка руин, отыскал вход в подвальное помещение и спустился вниз. Раздавшийся после этого душераздирающий крик мгновенно выбелил охранникам волосы, и все в панике рванули прочь от проклятого места.

К тем самым развалинам сейчас и направил свои босые стопы изгнанный угай. Подыхать от копья или стрелы соплеменников он считал еще большим позором, чем принять смерть в борьбе со злыми духами.

Верхом на вилороге весь путь мог бы занять не более двух часов, пешком же предстояло идти до ночи, и то – если повезет не столкнуться с опасными преградами на пути. Ашид, как бывалый охотник и опытный воин, чувствовал дыхание степи, улавливая каждый звук, оценивая малейшее движение, которое мог разглядеть. Встревоженный писк суслика, поддержанный многоголосием его сородичей, стал для беглеца сигналом о появлении крупной пятнистой гадюки, вышедшей на охоту за грызунами. Имей изгнанный при себе копье или кинжал, можно было не менять курса, но сейчас следовало избегать даже не самых опасных хищников.

Вспорхнувшая вдали стайка серых куропаток и предсмертный крик одной из них сообщили Ашиду об удачной охоте ржавого кота – хищника весом со взрослого угая. Этот зверь вполне мог напасть на одинокого путника, поэтому снова пришлось делать крюк.

До наступления темноты изгою удалось наткнуться на мясиш – растение с весьма питательными корнями, а также нарвать ягод дорожника, которые неплохо утоляли и голод, и жажду. Ягоды он съел сразу, а кореньями запасся впрок.

В итоге, к запретным руинам Ашид добрался, когда ночное небо было уже усыпано тысячами ярких звезд. Возле первой попавшейся на пути разрушенной избы, рухнувшие стены которой едва достигали плеч, он остановился.

«Заночую тут, – решил путник. – Утром осмотрюсь и выберу другое место. Главное, ничего тут не ломать и не заходить в подвалы, да помогут мне тени ушедших! Может, я здешним духам и неинтересен вовсе? Если продержусь среди развалин хотя бы кварту, соплеменники прекратят поиски и…» – Подозрительный шорох отвлек от мыслей.

Охотник моментально напряг зрение и обратился в слух. Примерно в полусотни шагов он заметил два горящих глаза.

«Ночной убийца!» – проскочило в голове, а ноги резво включились в работу. Угай помчался вглубь проклятых руин, поскольку сейчас угроза быть съеденным не шла ни в какое сравнение со всеми остальными.

Ночную тишину разорвал грозный рык хищника. Степной барс, обнаружив, что его обнаружили, ринулся в погоню. Ашиду стало не до недавних предосторожностей, наоборот, он пытался найти любую щель, в которую можно забиться человеку, но непролазную для хищника.

Несмотря на клеймо позора и скованность правой руки, везение не оставило изгоя. В свете звезд он сумел почти возле самой стены разглядеть пролом в земле. С разбегу втиснулся туда, сильно оцарапав грудь. Когда уже читал, что спасен, ощутил острую боль в ступне. Похоже, ночной убийца, как угаи называли степного барса, успел зацепить когтем ускользавшую добычу. Увы, на этом удача киски закончилась, и ночную степь огласил возмущенный рев хищника.

Подгоняемый страхом, Ашид одним духом протиснулся через узкий проход, буквально вывалившись в подземный коридор с арочным потолком. Миновав его, беглец оказался в просторном пятиугольном помещении, которое озарилось мягким сиреневым светом, стоило ему ступить на гладкий пол.

«Неужели сбежал? Хвала теням наших предков, не оставили в трудный час! Так, а это что такое?»

Причудливые орнаменты на потолке и стенах буквально притягивали взгляд изгоя. Похожие узоры он уже видел на одежде Дае Шона, чей чистый говор на языке древних так хорошо ему запомнился. Они и тогда привлекли внимание Ашида, а уж сейчас…

Угай медленно направился к центру зала, высоко задрав голову. Он крутил ею во все стороны, пытаясь рассмотреть рисунки на потолке и примыкавших к нему частях стен. Страх и боль отошли на дальний план. Изгоя сейчас не беспокоила кровоточащая рана на стопе, и он не видел, что его кровавые следы впитываются в гладкую поверхность пола, не оставляя на нем ни пятнышка.

Дойдя до медного диска в середине зала, Ашид ступил на него своими босыми ногами. В тот же миг купол над головой засветился еще ярче, а солнечный диск начал медленно вращаться.

У изгоя даже шея заныла от напряжения, но он продолжал упорно смотреть вверх, и не заметил, как от стен к диску побежали разноцветные световые дорожки. К центру, где стоял угай, они добрались одновременно и сразу повернули обратно. Все, кроме одной, зеленой.

Ашид, разумеется, не мог видеть сияния, вспыхнувшего на его клейме. Когда оно начало сильно жечь, раздался мощный треск, и ярко-зеленый разряд буквально впечатал человека в стену. Под воздействием зеленой молнии изгоя трясло в течение пяти ударов сердца, затем разряд угас, и человек рухнул на пол.

Яркость сиреневого освещения потускнела вместе с угасанием зеленого разряда.

Глава 4. Не стоит обижать горца, однако

До того исторического дня, как я пополнил ряды пограничников, капрал Игун имел всего одного подчиненного – пятнадцатилетнего Алгая. В период спокойного сезона они вдвоем совершали рейды в степь, лишь изредка возвращаясь с ценной добычей, что, впрочем, и неудивительно – в это время ожидать особой прибыли не приходилось. А в другие сезоны покидать рубежи, занимаемые полком пограничной службы, капитан бойцам категорически запрещал. Основная причина в любом месте степи в любую минуту мог возникнуть опасный магический всплеск. Сам по себе он угрозы не представлял, лишь слегка оглушал находившихся поблизости людей, однако вместе с ним в этот мир постоянно забрасывало куски других реальностей. Иногда – вместе с обитателями, которые чаще всего вели себя крайне агрессивно.

– Живая степь после пробуждения становится очень опасной, – рассказывал Игун. – На почве появляются бурые лужи-живоглоты, до смерти дурманящие туманные сгустки, стреляющие шипами кусты и каменные колодцы с огромными призрачными змеями внутри…

– Так о какой прибыли тогда вообще речь? Пока ты просто перечислил возможности быстро отдать концы, – высказал я свое мнение.

– Иногда счастливчики привозят из степи более тысячи монет.

– А неудачники?

– Те просто не возвращаются обратно.

Капрал рассказал об основных способах обогащения в степи. Охотники за сокровищами выискивали на бескрайних просторах осколки чужих реальностей и воздействовали на них магией. Либо силами специальных амулетов, либо собственными заклинаниями. Эти нездешние кусочки на местную волшбу реагировали довольно бурно, превращаясь в ценный полупрозрачный минерал рунит. Сразу после окончания кристаллизации он взрывался, высвобождая энергию для перемещения основной доли вещества в иную реальность. Когда дым от взрыва развеивался, рунит пропадал.

Добытчики были уверены: полученный минерал возвращался обратно – туда, откуда прибыл материал для его создания. Им же от всего этого действа доставалось немного: камешки размером с наперсток стоили около пятидесяти монет золотом. Намного реже попадалась и солидная добыча величиной с кулак, ее цена зашкаливала за тысячу. Главное, чтобы ценные камешки ненароком не зацепили добытчика при взрыве.

– К сезону пробуждения население Ибериума увеличивается втрое за счет приезжих, большинство из которых – одаренные, мечтающие заработать денег на обучение. А следом уже по их души в степь идут дреги.

Дальше капрал перешел к рассказу о дрегах – расе грабителей и работорговцев. Людоловы обитали на огромном острове, куда и отправляли награбленное добро и пленников. Окруженный со всех сторон скалами, клок суши являлся почти неприступной крепостью, куда можно было попасть лишь используя порталы, находящиеся под полным контролем местных. При этом сами дреги, чтобы отправлять небольшие отряды для грабежей и захвата новых рабов, каким-то образом научились использовать всплески в нестабильных зонах.

У меня сразу возникла мысль, что эти гады и на Землю нашли способ проникать с той же целью – ведь сколько людей у нас каждый год пропадает бесследно. К тому же, троица отморозков вроде вела речь о двадцати четырех годах пребывания… Или мне послышалось?

Со слов капрала получалось, что дреги либо похищали по одному-два человека, либо совершали масштабные набеги, уводя людей десятками.

В один из таких набегов Алгаю удалось предотвратить гибель и угон в неволю многих мирных жителей, когда паренек заметил на окраине деревни подкрадывавшийся отряд дрегов. Он сразу отправил младшую сестру к пограничникам за подмогой, а сам сумел подстрелить двоих налетчиков. За этот подвиг пареньку присвоили звание ефрейтора и приняли в группу вольных разведчиков, на тот момент состоявшую из одного бойца – капрала Игуна.

– Алгай из арбалета с сотни шагов попадет в летящее яблоко, – нахваливал подчиненного капрал. – У него острый глаз, и соображалка хорошо работает.

Самому Игуну только недавно перевалило за двадцать, но выглядел он заметно старше сослуживца. Получалось, что в нашем трио я был самым возрастным, но самым необученным. Зато – с неплохими способностями к магии, как объяснил полковой волшебник. Он сразу выдал задание обеспечить энергией накопители всего полка. Торговались мы долго, однако с него удалось выбить лишь пару золотых в кварту, хотя пограничной службе я сэкономил все восемь.

Небольшой по силе дар имелся и у капрала, благодаря чему я при первой встрече со своими нынешними сослуживцами получил ментальную встряску мозгов перед тем, как был накрыт антимагической сетью. Игун обладал прекрасным потенциалом, который мог позволить ему в будущем стать средним волшебником, однако для развития магических способностей требовался учитель и крупная сумма денег.

Насколько я понял, учителя своему сыну капитан уже нашел, дело оставалось за малым – найти пару сотен монет золотом. За такие деньги, как обмолвился Ашкун, можно было с нуля снарядить полдюжины всадников, включая покупку самих скакунов.

– А разве полковой волшебник не может помочь овладеть магией? – спросил я Игуна, когда тот заговорил об учебе.

– Для этого он должен быть видящим и иметь разрешение от академии.

– Видящим?

– Это тот, кто способен разглядеть каналы ученика, понять, что их развивает, а что, наоборот, тормозит развитие, а потом, с учетом этих данных, разработать верный путь освоения и подобрать самые эффективные заклинания.

Так и вертелись на языке вопросы о саморазвитии волшебника, но решил придержать их на другой раз. Лично мне как-то не хотелось действовать по чужой указке, пусть и видящего. А как же метод проб и ошибок, рискованных экспериментов? Да и вообще чужое копание в моих каналах энтузиазма не вызывало – может их местный «рентген» еще вреднее нашего?

Взять хотя бы вчерашнее обучение языку – это просто целое шоу! Полковой маг действовал строго по инструкции: усадил меня на конкретный стул, в конкретной позе, установил обучающий амулет на строго выверенном расстоянии, даже какой-то противной дряни – и той налил ровно по мерке и заставил держать во рту, пока амулет не рассыпался пеплом. А еще все время сеанса непрерывно повторял три слова. Как потом выяснилось, по-русски они означали: «учиться нужно, однако».

Ну, точно: какой-то шутник нарочно выдумал такую дурацкую процедуру, чтобы нагнать туману и показать свою важность – вот какой он сложный ритуал сотворил!

Хорошо хоть, ритуал сработал, и теперь я мог спокойно разговаривать на общедоступном языке здешних мест, понятном и миригам, и угаям. Пока – с заметным акцентом, но тот же капитан пообещал, что речь постепенно выправится.

Сегодня утром командиров вызвали на очередную раздачу заданий, а мы с Алгаем отправились в местный тир учить меня стрелять из арбалета. Добытые у дрегов трофеи остались при мне, поэтому я принялся осваивать двухзарядную стрелялку, размеры которой вдвое уступали оружию ефрейтора.

В тире было немноголюдно – кроме нас только двое еще неподалеку выцеливали мишени. Иногда ловил на себе их косые взгляды, но парень посоветовал не обращать внимания.

После третьей попытки мои болты начали попадать в мишень, установленную на пятидесяти шагах, постепенно приближаясь к центру. Сильно порадовался за себя, хотелось поскорее освоить хоть какое-то оружие.

– Побудь здесь, я передвину цель подальше, – сказал Алгай и направился к мишеням.

Не успел он отойти, как практически сразу ко мне подкатили два служивых в форме, отличавшейся от нашей.

– Сейчас я этого недоучку раскручу на кинжал, – используя язык дрегов, тихо произнес один из них с широкими скулами и заостренным подбородком.

– Может не стоит ссориться с погранцами? – засомневался второй.

– Тебя как звать, горец? – покровительственным тоном обратился ко мне первый уже на общедоступном.

Интересно, тут горцев за лохов держат или только я произвожу впечатление придурка? Ладно, попробуем поддержать беседу:

– Кому надо – те знают, однако, – спокойно ответил ему.

– Ты смеешь хамить офицеру жандармерии, горец?! – разозлился широкоскулый.

– Моя не понимать – в чем хамство, офицер?

– Сейчас заберу в участок – там и узнаешь. Но можем уладить недоразумение здесь. Дай взглянуть на твой кинжал! – приказным тоном гаркнул он.

– Не могу. У нас в селении дать оружие в чужой рука запрещено под страхом смерти, однако, – тут уж решил по полной включить дурачка.

Я прекрасно видел, каким плотоядным взглядом он изучал поглотитель, явно вознамерившись отобрать понравившуюся вещицу.

– Мне плевать на дурацкие обычаи какой-то полудикой деревни! – он сильнее повысил голос.

– Тебе, однако, жить надоело, офицер?

– Что?! Ты слышал – он мне угрожает, – назвавшийся офицером обратился к напарнику.

– Если ты сегодня берешь в руки мой нож, не позднее завтрего должен буду тебя убить. Обычай такой, однако. Какие это угрозы? – я недоуменно пожал плечами, стараясь изобразить самый наивный взгляд.

– Да ты соображаешь, кому… – тип создал на ладони огненный шарик, надеясь меня напугать. – Видишь фокус? Могу из тебя сделать большой огненный шаром.

А вот это уже была прямая угроза. Мне почему-то стало очень обидно за горцев, и изнутри поднялась волна злости, которая вырвалась наружу мощным порывом ветра, не только загасившим огонек, но и едва не сбившим с ног обоих жандармов.

– Ты что вытворяешь?! – заорал офицер. На лицах обоих проявился испуг.

– Когда был маленький, у нас в горах пожар случился, однако. С тех пор моя жутко огня боится. Со страху могу покалечить кого-нибудь.

– Идем отсюда. Он, похоже, совсем ненормальный. Таких только и берут в пограничники.

В это время вернулся Алгай, слышавший концовку нашей перебранки.

– Слушай, может надо было дать в морду этому пижону? – спросил я ефрейтора. – Руки уж очень чесались, но я пока не знаю здешних порядков.

– Правильно сделал, что сдержался. У нас с жандармами всегда стычки по мелочам, но, чтобы горец жандармскому капралу в морду заехал – это перебор.

– Так он офицером назвался…

– Жаль, не при мне. Доложу об этом капитану. А ты расскажи, как сумел воздушный кулак сделать?

– Да оно как-то само получилось.

– Повторить сможешь? – с надеждой спросил он.

– А что, очень надо?

– Ты не представляешь, насколько. Если сумеешь освоить хотя бы одно заклинание, нас точно в степь отпустят. Мы с Игуном там такое место в прошлый раз присмотрели…, – глаза юноши загорелись.

– Ладно, давай договоримся: как только научишь меня стрелять из арбалета, сразу займусь воздушным кулаком. Договорились?

– Конечно, – заулыбался Алгай.

А вечером я получил нагоняй от командира нашей тройки.

– Тебе нельзя создавать заклинания без присмотра учителя, я же предупреждал. А вдруг это заклинание пойдет во вред твоему дару? Сотворишь несколько воздушных кулаков – и загубишь источник.

– Да брось ты расстраиваться по пустякам. То, что наносит ущерб, наверняка должно отдаваться болью или неприятными ощущениями. А я, кроме глубокого удовлетворения, ничего не испытал.

– Хочешь сказать, что ты – чувствующий?

– Я ничего не хочу сказать, – тяжело вздохнул я.

Мне показалось, что Игуну сильно запудрили мозги всяческими запретами. Как он еще ментальный удар сумел освоить?

– Хотя, может ты и прав, – после небольшого раздумья произнес капрал. – У тебя при инициации воздушной волной разбросало врагов, а это сродни тому же воздушному кулаку, поэтому вреда быть не должно.

– Слава великому Варду! – не удержался от возгласа я, поскольку Игун проявил гибкость.

– Это ты точно сказал – при твоей инициации пострадали только враги, – он тяжело вздохнул.

– А что, твоя инициация кому-то из своих саданула по мозгам? – предположил я.

– Так и было, – сообщил он, но тему развивать не стал.

Интерлюдия…

Ашид очнулся в слабо освещенном помещении, поднялся и, пошатываясь, направился к одной из стен. Приблизившись вплотную, он машинально поднял руку и коснулся ладонью красного завитка в орнаменте. В тот же миг часть стены отодвинулась, образуя проход. Угай поднялся по находившимся за ней ступеням, уперся в новую преграду и также буднично заставил преграду отодвинуться, словно ежедневно совершал этот путь уже долгие годы.

Оказавшись под открытым небом, окинул взглядом просторы степи, вздохнул полной грудью и присел на обломок стены. В голове не возникло ни единой тревожной мысли, человек просто наслаждался чистым воздухом, ярким солнцем, красотами степи.

И в этот момент раздалось рычание.

«Как же я мог забыть?! Степной барс! Если он ранил добычу – не отстанет. И зачем я покинул укрытие?!»

Ашид понимал – бежать поздно. Зверь, судя по рычанию, стоял чуть ли не за спиной, но охотник нашел в себе смелость посмотреть смерти в лицо и повернул голову. То, что он увидел, несказанно удивило.

Темно-серая грациозная кошка, вальяжно стоявшая в трех шагах, неожиданно прижала уши и припала к земле, словно испугавшись. Изгой даже оглянулся, полагая, что кто-то еще явился по его душу, однако их окружал все тот же безлюдный пейзаж.

– И кого ты боишься? Я здесь один. Неужели увидел тени ушедших, явившихся меня защитить? – других объяснений у изгоя не было. – Уходи и помни – угая Ашида лучше не трогать.

Степной барс сначала попятился, не выпуская человека из вида, а затем резко прыгнул в сторону и понесся во всю прыть.

– А ведь расскажешь кому – не поверят. От меня, не имевшего в руках даже палки, убежал ночной убийца. И ведь наверняка очень голодный был, если не стал даже ночи дожидаться. Попытался напасть днем … и унес ноги, словно заяц. Чудеса, да и только!

Необычное столкновение с опасным хищником восстановило в памяти ночь, когда изгой проник в странную комнату. Последнее, что он помнил – жжение в лопатке.

– Проснулось мое клеймо? Почему?

Ашид постарался вспомнить все, что случилось до жжения:

«Добрался до запретных руин, собираясь устроить ночлег. Два горящих глаза. Расщелина. Удар лапой по пятке…»

– Ой, у меня же нога распорота!

Он внимательно осмотрел ступню, пытаясь найти хотя бы царапину. Однако на коже не осталось ни мельчайшего следа. На второй ноге также ничего не обнаружил.

– А почему моя кожа стала светлее? – он был настолько поражен, что продолжал говорить вслух. – Даже у нашего шамана – и то окрас темнее. Шамана?

Ашид вдруг нашел объяснение и бегству большой кошки, и посветлевшей коже. Судя по всему, он прошел инициацию, которая разожгла пламя его дара. И это несмотря на то, что год назад мудрейший после обязательного осмотра с ухмылкой заявил об отсутствии способностей.

– Я – шаман? Тени великих предков, не шутите так со мной. Получив магическое клеймо, пройти инициацию нельзя, об этом все знают. Может наш шаман именно этого и добивался, изгнав меня столь подлым образом? И что теперь делать?

В редких случаях угаи клеймили даже инициированных обладателей дара, но только за страшные прегрешения, после чего такие шаманы считались проклятыми. Их не убивали, но содержали в особых местах заключения, не позволяя проявлять свои способности.

«А ведь с этим проклятым клеймом никто не станет меня обучать. Стоит обратиться к любому мудрейшему, как тот сразу сдаст ковену шаманов, а потом света белого не увидишь. Нет, этот путь не для меня. Неужели придется топать к миригам? Степь скоро начнет просыпаться, я здесь точно не выживу, даже обладая способностью отпугивать хищников».

С пробуждением степи, помимо всплесков магии, на ее бескрайних просторах то тут, то там появлялись бестелесные сущности, встреча с которыми могла закончиться потерей разума. Каким-то образом отгонять этих тварей умели только шаманы. Обученные шаманы.

Ашиду недавно исполнилось двадцать два года, и этот возраст считался предельным для инициации. Он с малых лет мечтал когда-нибудь проснуться одаренным, не пропускал ежегодные осмотры мудрейшего и не спешил обзаводиться семьей, хотя сверстники давно имели жен и детей.

Узнай он пару дней назад о тлеющей внутри искре дара, Ашид запрыгал бы от радости – перед ним открывалась прямая дорога к богатству, почету и возможностям, о которых грезит каждый угай. Однако теперь побледневшая кожа стала новым препятствием для возвращения к своим. Имея подобную отличительную особенность, с толпой не сольешься. К тому же, нужна другая одежда, телохранители в свите и собственный шатер. А главное – прежде необходимо пройти обучение в ковене по рекомендации другого шамана.

Изгой прекрасно понимал, чем закончится его встреча с любым носителем нитей жемчуга. Его сразу схватят и доставят туда, где содержат проклятых. Теперь мысль о Миригии выглядела еще привлекательней.

«Просто так пограничники меня не примут. Решат, что я преступил закон у своих и ищу, где скрыться от правосудия. Нет, надо придумать что-то особое».

Ашид так и оставался в шортах из шкуры степных грызунов и майке из грубой ткани. Он засунул руку в карман и вытащил припасенные накануне коренья. Заметив их синеватый цвет, недоуменно покачал головой:

«Так я в той комнате провалялся более суток?! Надо же! Хвала теням предков, что охраняли меня от злых духов!»

Вырванные из земли корни мясиша со временем меняли окраску и питательные свойства. Первые четыре дня являлись полезными для организма, через восемь дней превращались в яд, приобретя черный окрас.

Перекусив, Ашид поднялся и обошел по кругу развалины здания, в подвале которого провел больше суток. Почему-то сейчас угай знал, что из комнаты с сиреневым освещением можно проникнуть еще ниже, и там в подвале находится источник воды. В голове откуда-то сложилась карта тайников дома, словно он сам их и обустраивал. А еще новоявленный шаман теперь был уверен, что в этом доме на территории запретных руин после пробуждения степи оставаться ему будет даже опаснее, чем любому обычному угаю.

Глава 5. Не все то золото, что блестит

Через пару дней непрерывных мучений мне все-таки удалось разобраться с воздушным кулаком. Методом проб и ошибок я выяснил, что сначала нужно представить какой-то мерзкий поступок людей, вызывающий внутри злость, затем начать выпускать ее наружу, подбирая слова, чтобы выругаться, и на пике остановить почти сорвавшееся с языка бранное слово.

И ведь получилось! И что примечательно: чем «сочнее» было невысказанное ругательство, тем сильнее получался удар. В общем, к исходу второго дня тренировок я научился создавать воздушные оплеухи, пинки и удары. Первые могли сбить с ног, вторые – отбросить на пару шагов, а третьи – отправить в полет метров на десять.

– Платон, – вечером после сдачи моего первого магического экзамена меня подозвал капитан Ашкун. – Завтра в рейде будьте осторожны. Ты, хоть и младший по званию, но, случись что с ребятами – с тебя спрошу в первую очередь. Понимаешь, почему?

– Не совсем, – я пожал плечами.

– Ты к жизни относишься серьезнее. И не только к своей. Ведь мог же жандармского капрала мордой в землю ткнуть, но лишь слегка припугнул, да еще так, что и претензий не предъявишь – дескать, детские страхи сказались. Поэтому, если молодые будут на рожон лезть, осади их.

– Попробую, капитан.

А самому так и хотелось сказать: «А ничего, что мне ненамного больше, чем твоему сыну? Да и здесь я дней – по пальцам одной руки сосчитать можно».

– Вот и договорились.

Благодаря амулету, с освоением речи я справился, а вот с верховой ездой оставались неразрешимые пока проблемы. Хорошо хоть кобылку мне подобрали спокойную. Думал – за счет конторы, но сильно ошибся. Ее стоимость сразу вычли из моей будущей оплаты за подзарядку накопителей.

Игун немного просветил относительно здешних финансовых вопросов, однако эти знания пока никак не помогали мне выбраться из долгов. Повседневный мундир, походная одежда, лошадь, запасные болты к арбалету – все стоило денег и вписывалось в долговую карту новобранца. И только благодаря добытым у дрегов трофеям, мне не пришлось покупать еще и оружие. А поскольку в доме капитана я бесплатно проживал, не нужно было оплачивать постой в казарме.

– Рядовой, подъем! – разбудил меня радостный голос капрала. – Четверть часа на еду и сборы, после чего выдвигаемся.

– Так темно же еще, – пробурчал я, не испытывая никакого энтузиазма от предстоящей вылазки.

– Вард благосклонен к ранним пташкам, – изрек он аналог нашей поговорки.

Через полчаса мы уже неслись по степи. Два бравых командира скакали впереди, их единственный подчиненный плелся в хвосте. Через пару часов я не выдержал. Соскочил с лошади, снял кольчугу и такой же, как у Алгая, шлем, пристроил это все на кобылке и побежал рядом, еще больше задерживая наше продвижение.

Парни в конце концов были вынуждены придержать скакунов, чтобы ехать рядом. Игун недовольно пробурчал:

– Рядовой Платон, ты не только нарушаешь форму одежды, но и ставишь под угрозу выполнение важной войсковой операции.

Я действительно чувствовал себя сухопутным якорем отряда, но выслушивать «наезды» не собирался. Ведь они оба знали, какой из меня всадник, потому и решил немного поставить на место нетерпеливых спутников.

– Я просто пытаюсь намекнуть, что устраивать гонку во время рейда небезопасно. Вспомни: когда вы меня везли, мы постоянно останавливались, ты на разведку выезжал… И все равно наткнулись на врага. Думаешь, сейчас в этом нет необходимости?

По глазам парней понял, что попал в точку. И это не понравилось капралу.

– Я не понял – кто здесь командир?

– Бесспорно, главный здесь ты, Игун, но, если сам Вард посылает знаки…, – в это время я заметил какие-то блики на горизонте и решил их использовать для подтверждения своих слов.

– Какие еще знаки?

– Да вон, впереди бликует что-то, – кивком указал направление.

Самым зорким у нас считался Алгай. Он внимательно глянул вдаль и тут же быстро соскочил с лошади. Ловким движением сначала заставил ее упасть на землю, после чего занялся моей кобылкой. Капрал также споро уложил своего скакуна. Мы разом упали в пожухлую траву.

– Солнце с нашей стороны, вроде не должны заметить, – прошептал Игун.

– Кто это? – так же тихо спросил я.

– Кочевые угаи, – пояснил он. – Наверное, перебираются на новое место. Тебе точно Вард благоволит. Если бы не его знак, мы бы мимо них не проехали.

– И что? – я посмотрел на Алгая.

Тот красноречиво провел пальцем по горлу.

«Надо поосторожнее со словами. Вот так ляпнешь, не подумав, и сразу во что-то упрешься. Хорошо, что в плюс пошло».

Мы провалялись более получаса, пока караван угаев не скрылся из виду. Только после этого мои командиры подняли лошадей.

– Остаетесь здесь до моего возвращения! – распорядился капрал, ускакав вперед на разведку.

– И чем кочевые угаи отличаются от обычных? – задал я мучивший меня вопрос.

– Кочевники – крайне воинственные племена, для них врагом является любой, кто не угай. Мужчин они убивают и скармливают своим скакунам, а женщин забирают в гаремы.

– Их скакуны жрут людей?

– Вместо лошадей у них длиннозубы или скаковые волки. Кровожадные опасные твари, но для своих хозяев незаменимы. Они и лагерь от других хищников охраняют, и в бою опаснее любого бойца будут.

Сразу вспомнил толкиеновских орков на волках – тех, что в фильме про хоббита.

– Кочевые живут в степи? А как же всякие магические всплески и порталы дрегов?

– Я не знаю, где эти дикари обитают. Слышал, угаи умеют находить в степи оазисы, а там вроде всплесков не бывает. Но для нас главное, чтобы они селились как можно дальше от Ибериума, – ответил Алгай.

«А ведь в сам город я так и не попал, – неожиданно подумал я. – Парни с этим воздушным кулаком мне совсем голову заморочили. Вернемся из рейда, надо будет обязательно прогуляться, а то прибыл в новый мир, а ничего толком и не посмотрел. Напарники могли бы и обзорную экскурсию организовать для сослуживца».

Ближе к полудню мы добрались до нужного места. Причем заметить его со стороны было практически невозможно. Подумаешь, неглубокая ложбинка, практически заросшая травой.

– Там живет призрак, – таинственно сообщил Алгай. – А где призраки – обязательно должны быть сокровища.

– А головоотрывательных ловушек там не должно быть?

– Мы с Игуном все ловушки обнаружили и знаем, как их обойти. Нам только призрака нужно отодвинуть от сокровищницы. И тут уже без ветра никак.

– Уверен?

– Да у нас любой пацан знает: нашел пещеру с призраком – значит там сокровища.

Мне ответили не на заданный вопрос, похоже командиры сейчас были серьезно зациклены на припрятанных богатствах.

– И что, этот призрак по простоте душевной готов ими поделиться? – скептически произнес я.

– Кто из нас местный?! – раздраженно вмешался в разговор Игун. – Ты боишься призраков? А что они могут нам сделать? Это же не привидения.

– Так, а в чем отличие? – я перевел взгляд с одного на другого.

– Сквозь призрака все видно, он почти прозрачный. А привидение плотное. Вот этих тварей действительно стоит бояться. Им человека погубить – раз плюнуть.

«Как же у вас тут сложно! И степь у них живая, и на волках какие-то дикари катаются, и призраки в норах живут, а привидения… Как говорил небезызвестный Григорий: «В этой системе без убойного крэка фиг разберешься».

– Ладно, командир. Какие наши дальнейшие действия в войсковой операции?

Игун немного смутился, вспомнив мое недавнее вмешательство в его командование, но быстро собрался и ответил уверенно:

– Алгай остается сторожить лошадей. Ты идешь за мной след в след. Когда подниму руку – останавливаешься, сделаю вот так, – он изобразил отмашку, словно отгонял комара, – сдуваешь призрака в сторону. Разговаривать в пещере нельзя, и стен касаться тоже.

Отодвинув заросли, проникли внутрь. Не заметил, чтобы капрал прихватил с собой факел или какой-нибудь фонарь, и вскоре понял, почему – по стенам пещеры сетью засветилось множество точек. Меня подобная иллюминация сильно напрягла.

Суровые пятницы сделали меня крайне подозрительным, особенно к тем моментам, которые, на первый взгляд, облегчали жизнь. Они позволяли расслабиться, но только для того, чтобы впоследствии нанести неожиданный и весьма ощутимый удар.

Вот и сейчас… Зачем освещать фактически ворам путь к сокровищам? Всем известно, де бывает бесплатный сыр, и что ожидает любителей этого продукта. Полагаю, кара для охотника за халявными сокровищами будет ничуть не милосерднее.

Шедший впереди Игун довольно легко разрядил ловушки в виде самострелов, гильотин и возникавших на пути провалов. В конце коридора оказалась квадратная комнатка с единственной дверцей напротив входа, через который мы прибыли. Именно перед ней и висел призрак – милый забавный карапуз. Увидев такого, об опасности думаешь в последнюю очередь.

«Точно, мышеловка!» – Тревожные набаты застучали в душе, а капрал сделал отмашку.

Приготовившись к худшему, создал воздушную оплеуху. Карапуза действительно сдуло от двери. Капрал метнулся к двери и взялся за ручку.

– Воры!!! – прозвучало на языке, который я слышал среди угаев.

Забавный карапуз сразу преобразился в злобного старика и стал непрозрачным. И не милым. Он резко метнулся к Игуну, отбросил того от двери, а затем, отрастив большую когтистую лапу, потянулся к испуганному парню.

– Не сметь!!! – дико прорычал я так, что стены комнаты завибрировали, как и само привидение.

Старикан переключил внимание на меня.

– Мне приказывать?! – возмутился он. – В тебе лишь тень того, кому я бы подчинился, так что уходи, пока цел! А это – моя добыча, – он кивнул в сторону парня.

– По какому такому праву? – отдавать Игуна без боя я не собирался.

– Он – вор, позарился на сокровища, которые я должен сохранить, – привидение снова повернулось к жертве.

– Сохранить для кого? – Сделал шаг к капралу.

Старик, похоже, думал, что я воспользуюсь шансом ускользнуть, но не на того напал.

– Ты еще здесь? Испытываешь мое терпение?!

– Я задал вопрос!!! – постарался придать голосу максимальную громкость, и стены пещеры затряслись сильнее, даже пол под ногами закачался.

– Хочешь превратить мое жилище в свою могилу?

– Точно. А заодно отправить тебя на заслуженный отдых: в завалы больше никто не заглянет, и охранять клад будет не от кого.

– Я поклялся великому Оргину, что ни один недостойный не войдет в эту комнату и не коснется его сокровищ.

– А я поклялся, что этот человек не умрет, пока я жив. Поэтому запросто развалю твой склеп, чтобы выполнить свою клятву.

– Моя клятва священнее, смертный.

– Ты ее и не нарушил – он в комнату не входил и ничего не брал.

– Касание двери – явное намерение, за которое следует суровое наказание. Он виновен.

Только представил, как вернусь без Игуна и придется объясняться с его отцом, стало так тяжко на душе… Уцепился за единственную мысль, промелькнувшую в голове.

– Этот человек – мой слуга, который собирался открыть дверь мне. Попробуй доказать, что я недостоин охраняемых тобой сокровищ!

– Ты поклялся ради слуги? – оскалился старик, считая, что подловил меня на лжи.

– Да, перед очень достойным человеком, его отцом, когда брал сына к себе на службу. Или ты смеешь не верить мне!? – вопрос задал тоном, от которого снова задрожали стены.

– Достойный, говоришь? Тогда заходи и бери любую вещь, но только одну. Она и докажет, насколько твои слова правдивы.

– Мой человек не может открыть дверь. Ты его ранил – тебе и отворять, – наглеть, так уж по полной. Внутреннее ощущения подсказывали, что дверной ручки касаться не стоит.

– Строишь из себя великого господина? Ну что ж, входи. Только учти: времени у тебя – одна минута. И выйти без добычи ты тоже не сможешь, – старик противно захихикал, а дверь отворилась сама собой.

Комнатка оказалась почти такого же размера, что и соседняя, но здесь в центре стоял стол, буквально заваленный сокровищами. Чего там только не было: и золотые кубки, украшенные бриллиантами, и ларцы, и вазы, и кинжалы, и ожерелья… Практически все сияло и переливалось в ярком освещении. Бери – не хочу.

То, что все это богатство – ловушка, я не сомневался ни секунды, но никак не мог отыскать среди всего этого блеска какую-нибудь простенькую вещицу. Наверняка использовали принцип, как и со святым Граалем, но где же здесь свой «деревянный кубок»?

Обошел стол дважды, пока в глаза не бросилась тесемка, перекинутая через угол стола. Поскольку время истекало, быстро ее схватил и почти бегом бросился на выход.

– Стой, человек. – Теперь в голосе чувствовалось уважение.

– Сам сказал – у меня всего минута. Я не хочу задерживаться.

Хранитель сделал какой-то странный пасс рукой, вроде отмашки, из чего я заключил, что теперь лимит времени отменен.

– Ты владеешь истинным зрением?

– Еще бы знать, какое зрение является истинным, – хмыкнул я.

– Но почему ты взял торбу нищего? – судя по голосу, он действительно очень хотел знать ответ на этот вопрос.

– У нас говорят – не все то золото, что блестит.

– Ты действительно достоин малой доли сокровищ этой комнаты, – с досадой произнес страж. – Но я хочу, чтобы ты посмотрел, от чего отказался.

Повернувшись, окинул взглядом содержимое стола, на котором теперь вместо сокровищ валялись взведенные капканы. Причем в некоторых оставались кости оттяпанных кистей рук.

«Да, относительно мышеловки я не ошибся».

– Не все, что радует глаз, так же благотворно для остальных частей организма. Продолжай охранять чужие цацки и дальше, – не удержался я от прощального совета.

– Я буду ждать тебя. Возвращайся, когда станешь больше, чем тенью, – ответил старик. – А сейчас забирай своего слугу и убирайтесь отсюда.

Уговаривать нас не пришлось. Помог Игуну подняться, подставил плечо, и мы двинули на выход.

К счастью, за то недолгое время, что мы пробыли в пещере, ловушки не успели перезарядиться. Через несколько минут мы оказались под открытым небом. Только здесь вздохнул облегченно. Слегка встревоженный Алгай был на месте, лошадки рядом.

– Ну как? – с воодушевлением спросил он.

– Призрак оказался привидением, – пробурчал Игун, морщась от боли.

– Как это? – наш ефрейтор приземлился на пятую точку, открыв рот.

– Хочешь узнать, почему мы выжили? Все вопросы к Платону. Сам не верю, что избежал смерти.

– К Платону? – удивился Алгай.

– Он разговаривал с привидением на древнем наречии. Да так, что иногда стены трясло от его говора.

– Хвала Варду! – юноша перевел взгляд на меня. – Но как тебе удалось?

– Вот и мне, как командиру отряда, хотелось бы это узнать. Хотя, какой из меня… Два раза за один день всех едва не погубил. Знаешь, Платон, давай договоримся – в нашей группе главным будет рядовой.

– Только когда мы одни, – внес я поправку.

– Хорошо, командир, – кивнул он. – А теперь расскажи подчиненным о том, что произошло в пещере, когда призрак превратился в привидение.

– Да чего там рассказывать… Вредный старикашка протянул к тебе свои когтистые лапы, я заорал с перепугу, аж стены ходуном заходили. Он забеспокоился о своем жилище, начал юлить, в комнату заманил, думал – я на его обманки клюну, но не тут-то было. Меня сверкающими цацками не соблазнишь. Схватил торбу, а всяких золотых и брильянтовых вещиц даже касаться не стал. Когда же морок развеялся, все они оказались зубастыми.

– Это как?

– Стоило схватить любую – считай, руки и нет.

– А в торбе что? – спросил Алгай.

– Пустая, не видишь, что ли?

– А вдруг там карта с тайными кладами?

– Если к каждому сокровищу такой страж приставлен, то я вполне обойдусь без них, – произнес я, но руку в сумку машинально засунул. – Что за?…

Из пустой торбы вытащил довольно увесистую резную фигурку. Скорее всего, из кости.

– Ух, ты! – воскликнул юноша. – Красота какая! Наверное, древняя.

– Точно, артефакт! – произнес Игун. – По-моему, я нечто подобное в книге видел. В городской библиотеке.

Посмотрел на статуэтку. Это была фигура мужчины в полный рост, который обхватил руками голову и, судя по выражению лица, что-то кричал. Поражала детализация резьбы. Скульптор проработал все до мелочей, даже пуговицы на рубахе можно было различить. А еще внимание привлек цилиндрический постамент с двумя углублениями, расписанный неизвестными символами.

– Может, он больших денег стоит? – предположил Алгай.

– Так, бойцы: на сегодня нам приключений достаточно, возвращаемся. О стычке в пещере – ни слова, иначе нас в следующий раз никуда не пустят. Отцу скажешь, – обратился к Игуну, – что артефакт мы нашли… Есть тут место, где мы бы могли отыскать нечто подобное?

– Имеется, – подтвердил капрал. – Предлагаю к нему на обратном пути и наведаться, если не возражаешь.

– Так и сделаем.

Отказываться от командования не стал. Да, ребята местные, они знают особенности своего мира, но мне в непростой жизни на Земле приходилось постоянно думать об опасностях. Каждый пятый день недели ждать новой катастрофы, прикидывая, из-за какого угла выскочит очередная напасть. Кроме того, мои магические странности, проявившиеся в этом мире, похоже, решили возместить весь ущерб, нанесенный пятничными неприятностями за двадцать четыре года. Хотя, с чего вдруг я так решил, увидев лишь вершину айсберга? Чем все это аукнется, покажет время, поэтому не стоит и самому расслабляться, и другим не позволять этого.

Глава 6. Экскурсия в храм

Интерлюдия…

Степь пока не проснулась, и поэтому к месту, откуда поступил странный сигнал, Кадургу пришлось добираться через три портала и сутки трястись верхом. К счастью, он успел найти иссохшие тела соплеменников до того, как те были съедены местными обитателями. Осмотрев трупы, он определил, что все трое были убиты особым оружием, не позволявшим ничего узнать о последних минутах их жизни.

«Откуда у местных могли взяться поглотители?» – недоумевал дрег.

Информацию о здешних краях он получил из отчетов разведки. Правда, последние сведения имели полуторамесячную давность, но вряд ли за это время здесь что-то изменилось кардинально, если не считать неожиданного появления в степи соплеменников.

Благодаря наведенному мороку, сейчас Кадург практически не отличался от обычного мирига. Однако если приглядеться, можно было заметить выступавший на мочке левого уха небольшой костяной нарост – особенность расы, скрыть которую полностью не способен никакой морок.

«Раз изгои вернулись, значит, они нашли тень Ярга, иначе бы не посмели показаться дома. Но как они умудрились проникнуть в живую степь во время спокойного сезона, сюда ведь нет пути через портал? Да и погибли они почти сразу – не успели даже сообщение о прибытии отправить».

Присмотревшись внимательней, Кадург вдруг понял, что в увиденном его смущало…

«Они не сделали ни одного шага! Выходит, попали сюда уже мертвыми? Но кто же тогда проложил портал? – дрег еще раз окинул тела пристальным взглядом. – На кого же вы умудрились напороться, неудачники?»

Кадург отлично помнил, что случилось двадцать четыре года назад, когда Парука и его подручных за провал важной операции отправили в глухую реальность, где, по предсказаниям оракула, должна находиться одна из теней Ярга.

Более пристальное изучение места гибели соплеменников позволило выявить, что мертвые дреги прибыли с грузом. Точнее, как раз грузом являлись их тела, а появившийся вместе с ними человек оставил четкие следы, ведущие к границам Миригии. Затем Кадург разглядел отпечатки всадников, подъехавших к месту преступления и затем последовавших за чужаком.

«Вот они-то и срезали уши в качестве трофеев», – пришел к выводу дрег.

Погибшие больше не интересовали Кадурга, зато прибывший с ними человек не выходил из головы.

«Неужели этих олухов прикончили их же поглотителем? Позорная смерть. Хотелось бы узнать подробности случившегося от самого исполнителя. Осталось только понять – где его отыскать?»

Кадург никогда не был в той реальности, куда фактически сослали троицу провинившихся. С магией там имелись серьезные проблемы: далеко не все заклинания работали, а создание порталов проходило с великим трудом. Даже Паруку, чьи предки славились созданием пространственных переходов, удалось перебраться в тот мир не с первого раза.

«И назад он вернулся трупом. А ведь у Парука наверняка имелась пара теней. И что с ними теперь – утеряны?»

Негромкие звуки, послышавшиеся за спиной, сигнализировали – его заметили и стремительно направляются сюда. Ориентируясь только на слух, Кадург определил число и вид верховых животных.

«Пятеро кочевых угаев верхом? Хм, это может быть увлекательно», – он вытащил двухзарядный арбалет, по-прежнему не поворачиваясь к приближавшимся волкам.

Когда расстояние сократилось до полусотни шагов, последовал резкий разворот и выстрел, затем второй. Оба болта нашли цели, поразив ближних скакунов в глаза. Еще пара животных вспыхнула, подобно факелу, а с последним всадником дрег решил разобраться, используя меч, который до сих пор оставался в ножнах.

Кадург уловил момент, когда кочевник бросил копье. Сделал полшага в сторону, резким движением извлек клинок и сразу снес башку длиннозуба, потом рассек и всадника.

«Не потерял еще сноровки! – похвалил себя дрег. – Жаль, в этих дикарях не бывает даже бликов, не говоря уже о тенях».

Победитель хладнокровно добил двух подранков, сжег все трупы и вскочил на лошадь, которая стараниями волшебника не посмела убежать, несмотря на появление волков. Несложное заклинание вывело животное из оцепенения, и кобылка неспешно стронулась с места.

«К миригам лучше не соваться, чтобы не насторожить раньше времени. А вот к оседлым угаям можно и наведаться – вдруг они чего полезного видели или слышали», – размышлял дрег, пока лошадка приходила в себя, двигаясь со скоростью черепахи.

Через пару минут Кадург дернул поводья, лошадка резво ускорилась и направилась в сторону села Хаши.

* * *

Наконец-то мы выбрались в Ибериум. Благодаря мундиру пограничника, документы на входе у меня никто не спросил, хотя других останавливали и дотошно смотрели бумаги.

Городские стены впечатлили: метров пять высотой, с бойницами, зубчатыми выступами… Для полного погружение в средневековье не хватало только рва, заполненного водой. Зато одежда жителей слегка удивила, поскольку никак не вязалась с древностью. По крайней мере, моим представлением о ней. Местные были одеты в привычные брюки и рубашки, некоторые еще и в пиджаки и куртки…

А потом я малость дал маху. От неожиданности.

Когда мы с Игуном выходили на главную улицу, увидел трех девушек в легких летних платьицах, шагавших нам навстречу, и на несколько секунд впал в ступор. Так и хотелось задать капралу дурацкий вопрос: «а здесь и такие водятся?».

Вначале, после смены реальности я пребывал в некотором шоке, и все предыдущие дни слились у меня в поток нескончаемых дел. Женщин за это время практически не встречал, поскольку на службу мы уходили с рассветом, а домой возвращались затемно. Что же касается столовой пограничников, их тренировочных полигонов и учебных классов… Вроде в буфете на раздаче стояла одна крупногабаритная дама в возрасте, но голос у нее был довольно низкий, почти мужской, поэтому как-то отнести ее к прекрасному полу язык не поворачивался, чтобы не искажать смысл самого слова «прекрасный».

А тут – прямо феи из сказок. Они сдержанно ответили на приветствие Игуна, а одна язвительно спросила:

– Твой друг только что с гор спустился? Что такого он в нас увидел?

– То, чего нельзя не заметить, – ответил я, очнувшись от наваждения. – Сказочную красоту и грацию. От этого и вскружило голову.

У «фей» реально расширились глаза, а капрал спешно заслонил меня собой и затараторил:

– Извини, Рудана, мы только что вернулись с опасного задания, поэтому парень слегка не в себе.

– А он забавный… Правда, девочки? – усмехнулась другая. – Познакомишь?

– Обязательно, как только мой друг немного придет в себя, – пообещал Игун.

Он потащил меня за собой и буквально впихнул в первый же проулок.

– Я что-то не так сказал? – был ощущение, что меня голого спешно завернули в плащ и увели от людских глаз.

– Так, но не тем, – капрал выдохнул, успокаиваясь. – Угораздило же нас наткнуться на первых невест города! Считай, повезло, что они сегодня без сопровождения. Это очень редко случается.

– Телохранители?

– Почти. Трое амбалов бдят, чтобы этим красавицам никто даже слова лишнего не сказал. Особенно типа таких, что ты сейчас выдал.

– Хорошо, буду в следующий раз молчать. А почему эти девушки считаются первыми невестами города?

– У одной отец – глава жандармерии, две другие – дочь и племянница нашего бургомистра.

– О, смотри, вон еще две красавицы нарисовались. Им тоже нельзя ничего говорить?

Мимо проходили две женщины. На вид – не старше двадцати пяти, но явно с опытом. И на нас они смотрели, как на добычу.

– С этими можно делать все, что угодно. И всего за пару серебряных монет.

– Малых или больших? – сразу решил уточнить расценки.

– Для таких достаточно и малых. А если тебе стало невмоготу, лучше в нормальный бордель сходим, как раз неподалеку от городской библиотеки. Там подороже, но девочки гораздо лучше.

Подумал, что начинать осмотр достопримечательностей города с борделя как-то не очень красиво, и попросил капрала провести небольшую обзорную экскурсию. Мы начали с храма, посвященного Варду.

Честно говоря, рассчитывал увидеть некое грандиозное строение, выделяющееся на фоне остальных, однако капрал привел меня к восьмиугольному зданию с пирамидальной крышей. Храм в высоту не достигал даже трех этажей, заметно уступая в величии и зданию библиотеки, и городской ратуше, находившимся тут же на центральной площади.

Войдя внутрь, мы прямо от дверей попали на лестницу, которая по спирали повела нас наверх, заставив обогнуть все строение по периметру и забраться под самую крышу. Оттуда по аналогичной спустились вниз, где и находился вход в главный зал храма. Теперь я порадовался, что здание всего в два, а не в пять или девять этажей.

– Зачем такие сложности? – спросил капрала.

– Чтобы каждый осознавал: путь к храму нелегок, на нем встречаются подъемы и падения.

В самом центре зала на низком цилиндрическом постаменте возвышалась четырехметровая скульптура мускулистого мужчины, чем-то напоминавшего капитана Ашкуна. Вся статуя вращалась, но не постоянно, а с частыми короткими остановками. Хотел уже спросить у Игуна, для чего это, когда обратил внимание на широкую полосу на полу вокруг постамента. Здесь также не обошлось без спиральных дорожек, каждая из которых имела свою раскраску и от соседних была отделена высоким бордюром. Прихожан, которые шагали по этим дорожкам, чтобы попасть в центр, оказалось совсем немного.

«Странно, а ведь из-за вращения постамента непонятно, в каком секторе возле фигуры окажешься. Наверняка в этом кроется какой-то смысл».

Когда мы подошли к широкой полосе, капрал начал объяснение.

– Выбирая дорогу к Варду, ты попадаешь в ту или иную зону у его подножья. Если это будет красная, значит задолжал ему медную монету, желтая – золотую, маленький серебряный участок потребует малой серебряной монетки, большой – долг составляет большую серебрушку.

– А почему обратно никто не возвращается?

Видел только прихожан, идущих к статуе, но не заметил, чтобы кто-то шел назад.

– Когда кинешь монетку, откроется проход вниз прямо возле изваяния. Пока будешь идти по нему, услышишь важный совет Варда. Это самый быстрый выход: всего через полминуты окажешься на площади.

«Хорошая задумка! Лень топать обратно по лестницам – плати за легкий путь. Правда, он может тебе обойтись весьма дорого, но что делать».

Я уже вознамерился топать обратно к лестнице, но Игун меня одернул.

– Думаю, нам с тобой сюда, – он кивнул в сторону статуи. – Вард не даром посылал свои знаки, спасая наши жизни. Надо воздать должное.

И не скажешь ведь, что их божество тут ни при чем – не поймут. Хорошо, что взял сегодня немного трофейных денег. В том числе – и одну золотую монетку.

– Раз надо – пойдем.

Я ступил на серую дорожку и сделал по ней полный оборот, чтобы выйти, лицом к лицу к скульптуре. И, конечно, в желтый сектор. В итоге за выход из храма пришлось заплатить максимальную сумму. Проходя через подземный коридор, мне послышался то ли чей-то чих, то ли шепот: «не ешь». Причем, на родном, русском языке. В общем-то, логично: потратив огромные деньги ни за что, мне теперь придется экономить на еде.

– Услышал чего-нибудь? – спросил сияющий Игун.

Хотелось ему сказать, что лучше бы в бордель сходили – и дешевле, и приятнее, однако ответил совсем другое:

– Совет получил важный.

– А мне удачу пообещали. И, я думаю, она ждет нас в библиотеке. Жаль, у тебя пока документов нет, в книгохранилище не пустят. Но ничего, я постараюсь быстро управиться. Ты пока посиди в пивной, подожди меня там, – он кивнул на противоположную сторону площади, где стояли сразу несколько зданий.

Когда до пивной оставалось всего ничего, увидел, как туда входят двое жандармов, которые приставали в тире. Меня они не заметили, но идти в заведение сразу перехотелось – еще не хватало какой-нибудь погром на ровном месте устроить. Я вряд ли сдержусь, если они «наезжать» станут, а Игуну потом разруливать ситуацию.

Размышляя, где подождать Игуна, вдруг услышал женский голос:

– Девчонки, смотрите – наш таинственный незнакомец. Один и без охраны.

– Теперь от знакомства с нами ему не отвертеться. Если, конечно, не боится.

Барышни зачем-то решили взять новенького на «слабо».

– Меня зовут Платон, и я действительно недавно спустился с гор. Тебя, обворожительная, насколько я услышал, зовут Руданой, а ваши имена, красавицы, мне пока неизвестны.

Рудана была брюнеткой с фигурой модели – выше подруг на полголовы. Ее длинные черные волосы свободно развивались на ветру.

– Я – Лузита, – представилась грудастая барышня со схваченными в пучок волосами на затылке, – а мою двоюродную сестру зовут Борина. Предлагаю подняться в ресторанчик и отметить наше знакомство.

Третья из «первых невест», в отличие от подруг, носила короткую стрижку и обладала не по возрасту вдумчивым взглядом.

– Почему бы и нет? – не стал возражать, хотя троих сразу помрачневших парней, следовавших за девушками, я заметил. Да их нельзя было не заметить – три горы мышц.

«Это чем же ребятишек тут кормят? Чувствую, денек обещает быть нескучным. Теперь главное бы никого не прибить ненароком и самому уцелеть».

Взгляды, которыми обменялись первые невесты города, мне не понравились. Похоже, барышни решили развлечься за мой счет. Сразу после того, как сделали заказ, они приступили с расспросами.

– Говорят, вы с Игуном отличились на границе. Не расскажешь, как дело было, а то твой друг очень скромный, о своих подвигах промолчит.

Я лихорадочно искал способ предотвратить стычку или хотя бы минимизировать ее последствия.

– Да ничего особенного не случилось. Просто столкнулись в степи с угаями. Они хотели отобрать наших лошадей, мы не отдали. Все.

– Вот прям так и было? – не поверила Рудана. – Подходит угай, – она встала и, чуть сгорбившись, принялась изображать степняка, – и обращается к Платону: «Дай лошадку покататься». Платон ему: «Не дам – мое». А тот: «Жаль, тогда я пошел».

Раздался звонкий девичий смех.

Своей сценкой Рудана подсказала мне выход.

– Было не совсем так. Я бы мог показать, но помощники нужны.

– О! – оживилась Лузита и помахала рукой парням. – Ребята, не поможете?

Сопровождающие охотно откликнулись на призыв.

– С удовольствием, кому помощь нужна? – спросил самый «крупногабаритный шкаф».

В это время официант принес какой-то желтоватый напиток. Девчонки расхватали свои стаканы, оставив четвертый на столе, и уселись поудобнее.

– Мы попросили доблестного пограничника показать, как он расправился с угаями, пытавшимися их ограбить, – пояснила Рудана.

– Предлагаешь мне изображать угая? – парень очень выразительно на меня посмотрел.

– Нет, угаев там много было. Будешь вилорогом, – «успокоил» я помощника и принялся расставлять всех троих неподалеку от нашего столика, не давая им опомниться, а сам начал рассказывать. – Они перекрыли нам дорогу, чтобы не смогли убежать и стали грозить своими копьями. Крикни, пожалуйста: «Отдай коня, подлый мириг, или умри!»

Паренек под властным взглядом Лузиты, выполнил просьбу.

– Умирать никак не хотелось, но и лошадка больших денег стоит, поэтому пришлось… – создав три воздушные оплеухи, я повалил парней на пол. – Вилороги упали и придавили своих всадников, а мы вернулись на заставу.

– Ты – маг? – удивленно спросила Борина. – Но разве таким заклинанием свалишь вилорога?

На полу оказались не только «статисты», но и соседний пустой столик с парочкой стульев. К нам вышел управляющий, но, узнав девушек, просто приказал официантам навести порядок и лично следил за уборкой.

– Тем заклинанием, что вилорога свалило, я бы тут все здание разнес. Извините, парни, что так получилось – не мог не выполнить просьбу девушек.

Было видно, что желание драться со мной у них пропало.

– Чего не сделаешь ради красивых барышень, – слегка повысив голос, чтобы его услышали те самые барышни, ответил один из них.

– Выходит, ты один с угаями справился? – продолжала расспросы Борина. – А Игун, что в это время делал?

– Так вилорогов было шесть. Три мне, три – моим командирам, Игуну и Алгаю. Когда мы возвращались на заставу, ни один угай за нами не увязался. Наверное, они поняли, что отбирать чужое плохо.

– Просто ты умеешь доходчиво объяснять, – поставила точку в моем рассказе Борина. Она среди подруг выделялась не только прической: и смеялась меньше, и за моими действиями наблюдала очень внимательно. – Девочки, не пора ли нам в библиотеку? Кому-то в этом году еще в академию экзамены сдавать.

Подозвав жестом стоявшего неподалеку управляющего, она расплатилась, и уходя, многозначительно произнесла:

– Надеюсь, мы скоро увидимся, Платон.

Наконец-то я получил возможность расслабиться и попробовать, что они там пили, поскольку всем заказали одинаковый напиток.

«Надо же, газированное вино. Нет, точно не шампанское. Ну, да ладно. Раз уплачено, можно и выпить».

– Молодой человек желает еще что-нибудь? – ко мне подошел управляющий.

– Нет, спасибо. Извините, я тут немного мебель раскидал.

– Спасибо, что немного. Когда эти девушки здесь изволят развлекаться, без разрушений не обходится. Поэтому, в знак признательности, десерт за счет фирмы, – он поставил на стол пирожное.

– Спасибо, с собой возьму, – я поднялся из-за стола.

– К сожалению, на вынос нельзя – таковы правила заведения, – он виновато развел руками.

– Тогда в другой раз.

Вот бывает, что не нравится тебе человек – и все тут. Именно из-за этого я и не принял «благодарность» лощеного типа.

– Платон, ты здесь? – раздался от входа голос Игуна. – Я видел, как отсюда выходили три барышни.

Он заметил заканчивающих наводить порядок служащих и с тревогой спросил:

– Надеюсь, ничего не произошло?

– Мы просто познакомились.

Капрал покачал головой и предложил покинуть заведение. Уже на площади продолжил расспросы:

– И что, никто не вызвал тебя на поединок чести?

– А обязательно должны были?

– У нас из-за этой троицы часто дерутся, особенно – приезжая молодежь. Вот увидишь, начнет степь пробуждаться, сюда хлынут потоки охотников за артефактами. И понесется…

– Я сделал небольшой упреждающий ход, намекнув: пограничников лучше не задевать.

– Значит, попытка все-таки была?

Вкратце рассказал о происшествии…

– …После моей оплеухи настрой у ребят изменился. Слова дурного никто не сказал, они просто ушли вместе с девушками.

Капрал немного успокоился и заговорил о том, что сейчас занимало его больше всего.

– А я нашел в книжке описание нашего артефакта. Знаешь, сколько такой стоит?

– Откуда ж мне? Мы, горцы, народ недалекий.

– Ладно тебе издеваться, я серьезно. Наша статуэтка – вместилище тени, – торжественным шепотом произнес капрал.

– Какой еще тени? – переспросил я тоже едва слышно.

– Да какая разница – любой! Тени после себя оставляли лишь могучие или великие волшебники. И это – самый верный способ усилить свой дар. За нее без проблем можно получить две сотни золотом.

– Ого!

– Хватит денег и долг отдать, и на учебу…

Игун сказал это с некоторой грустью. Я не сразу понял, из-за чего, но чуть поразмыслив, сообразил:

«Похоже, тени – очень редкий товар. Из-за одной такой меня вообще собирались прикончить еще на Земле. А тут в руки попадает шанс стать хорошим магом. Точно: старикан в пещере говорил о части сокровища. Стоит ли его менять на деньги?»

– … не зря мне Вард удачу прочил, – продолжал рассуждать парень.

– А знаешь, что я услышал, выходя из храма?

– Откуда? Ты же не сказал.

– Тогда я и сам еще не понял смысла совета…

– А теперь? – Чувствовалось, что спрашивает он просто из вежливости, все его мысли занимала ускользавшая из рук тень.

– Мне было сказано: сегодня капрал должен стать сильнее. А я-то всю башку изломал думами – как за один день можно усилиться? Хотел уже спросить, может снадобья какие продаются, а ответ-то, оказывается, в нашей статуэтке спрятан.

– Погоди, но ведь деньги принадлежат всем нам…

– Игун, скажи: если наш отряд будет сильнее магически, мы сможем рассчитывать на хорошую добычу?

– Конечно, – заулыбался он.

– И долги мне и Аглаю, не говоря уже о пограничной службе, ты вернешь быстрее. Правильно?

– Да, оно, конечно, так, но ведь артефакт добыл ты…

– Кто я такой, чтобы не выполнять повеления Варда?

Глава 7. Секреты теней

Повышение магической силы Игуна с помощью артефакта мы проводили все вместе – с капитаном пограничной службы и Алгаем. Капрал поставил статуэтку перед собой, проколол подушечки больших пальцев рук и прижал ранки к выемкам постамента.

Первые секунды ничего не происходило, потом изваяние начало дымиться, а примерно через минуту вспыхнуло зеленым пламенем и погасло. Артефакт испарился.

– Ну, как? – первым не выдержал Алгай.

– Пальцы болят, – поморщился капрал.

– Еще бы им не болеть – они только что статуэтку слопали. Да еще вместе с тенью, – выдал собственное объяснение.

– Надо выйти во двор и попытаться понять, чем именно тень тебя наделила, – посоветовал Ашкун.

Игуну магические способности достались по материнской линии. Научить сына чему-либо женщина не успела, поскольку погибла раньше, чем дар проявился в ребенке. Городской волшебник не видел в парне перспективного мага и не хотел учить того даже за плату. То ли действительно ничего не выявил, то ли его не устраивала плата, какую мог себе позволить капитан пограничной службы. Все объяснялось просто – учениками волшебника в основном были дети состоятельных горожан Ибериума, их он и старался подготовить к поступлению в столичную академию.

Учителя сыну капитан все-таки нашел, но к нему еще надо предстояло добираться около сотни миль, да и оплата, хоть и значительно ниже городской, для семьи Игуна все равно балансировала на грани их возможностей. Именно поэтому парень так рвался в степь, надеясь найти нечто ценное.

– Твоя мать говорила, что тень проявит себя в первые часы после слияния. Для этого надо прислушаться к собственным ощущениям и определить нечто новое, чего ранее не было.

Мы вышли во внутренний дворик деревенского дома, отгороженный от постороннего взгляда, и стали ждать. Помня о бурных последствиях моей инициации, на всякий случай отодвинулись от Игуна, но с парнем пока ничего не происходило.

– Чувствуешь хоть что-то необычное? – спросил капитан минут через пять.

– Еще сильнее заболели пальцы, других ощущений нет, – с досадой ответил Игун.

– Покажи, – Ашкун сделал шаг к сыну, но стоило парню протянуть руки отцу, как в капитана шарахнул разряд молний, сбив его с ног.

– Ну, ты даешь, мой мальчик! Если будешь так опробовать все свои заклинания, меня надолго не хватит.

Насколько я понял, первый ментальный удар капрала также достался Ашкуну.

– Молния! Это здорово! – воскликнул Алгай. – Да мы теперь…

– Сначала надо научиться ею управлять, а уж потом…, – капитан поднялся с земли и отряхнул мундир. – Даю два дня на изучение. Пока не добьешься результата, как у Платона с воздушным кулаком, в степь не поедите.

Окрыленные успехом, сейчас мы были согласны на любые условия. С новыми-то возможностями! Да теперь каждый наш поход будет приносить невиданную прибыль. Мы быстро заработаем денег и расплатимся с долгами, а потом…

В этот вечер Ашкун не пошел на службу, как обычно, а организовал нам небольшой праздничный ужин, даже разрешил пригубить вина и пятнадцатилетнему Алгаю. Когда пирушка уже шла к завершению, он снова вызвал меня на разговор.

– Твой поступок, Платон, меня приятно удивил, хотя теперь я буду еще больше переживать за Игуна, – задумчиво произнес он.

Мы стояли неподалеку от крыльца дома. Легкий ветерок, чистый воздух, чужое звездное небо – красота!

– Но он ведь стал сильнее, теперь-то о чем беспокоиться? – не понял я.

– Приобретение тени – палка о двух концах, – без особой радости в голосе начал объяснять Ашкун. – На первых порах после внедрения волшебник становится особо желанной добычей для охотников поживиться чужими дарами. Теперь придется гораздо чаще оглядываться, ловить подозрительные взгляды, следить за поведением людей, особенно – приближенных к власти, и уж точно ни в коем случае никому не рассказывать о новых способностях.

– О каких охотниках речь, капитан?

– Собиратели или охотники за тенями – это маги, которые умеют отбирать тени у других. Либо для себя, либо для продажи.

– Такими делами промышляют дреги? – Вспомнил о троице отморозков.

– Они – в первую очередь, но и помимо дрегов находится великое множество желающих обладать усилителем магии.

– И сколько времени должно пройти, чтобы стало невозможно отобрать тень?

Получалось, что вторым концом подаренной «палки» я подставил капрала под удар, Меня ведь и самого хотели прикончить, чтобы забрать тень какого-то Ярга.

– Через пару месяцев это будет гораздо сложнее, но те же дреги, по слухам, могут отобрать тень даже через годы.

– Паршиво. А есть способ защиты от этих собирателей?

– Имеется, – кивнул капитан. – После инициации необходимо как можно скорее пройти обучение. Как только одаренный станет магом, отобрать тень почти невозможно.

Мне его «почти» не понравилось. Выходило, что при любом раскладе риск все равно оставался.

– И что нам теперь делать – спрятать вашего сына в степи?

– Зачем? Опасности закаляют человека. Главное – постоянно быть начеку и относиться к ним серьезно. Мне Игун рассказал, что ты познакомился с первыми невестами города?

Меня такой резкий переход в разговоре немного удивил, но потом промелькнула мысль – возможно, знакомство с упомянутыми им барышнями тоже относится к категории серьезных опасностей?

– Скорее – они со мной.

– Это еще подозрительнее, – своим ответом он подтвердил мои предположения. – Ты веришь в случайности?

– Только в неприятные.

– И правильно делаешь. По этому поводу хочу рассказать тебе притчу про сома и бабочку.

– Интересно…

Капитан чуть задумался и начал говорить:

– Однажды большой сом всплыл на поверхность в середине широкой реки и увидел красивую бабочку. Она летела, почти касаясь крылышками воды, и выглядела очень усталой. Сом мог запросто проглотить летунью, но ее красота смягчила речного великана, и он предложил довезти бабочку до берега. Та с радостью согласилась. Пока она сидела на рыбе, отложила яйца. Из них вскоре вылупились тысячи личинок, которые впоследствии и сожрали ценителя красоты.

– Поучительная история, капитан. Она напоминает связанную с невестами подозрительную ситуацию. Скажите, в кафе «Центральное» клиентам часто предлагают дармовые десерты?

– Никогда! – не задумываясь ответил он. – Если принесли угощение, значит за него кто-то заплатил.

Прокрутив в мыслях сегодняшнее знакомство, выделил три момента. После воздушной оплеухи «вилорогам», на меня пристально смотрела Борина. Не удивленно, как ее подруги, а изучающе. Затем она же оплатила заказ, переговорив перед уходом с управляющим. И ее заключительная фраза: «Надеюсь, скоро увидимся» прозвучала не предположением, а утверждением.

– А как можно узнать – есть у волшебника тени или нет?

– Жена рассказывала, это делается с помощью несложного ритуала. Только вот по собственной воле ни один маг на него не согласится – тогда об этой тайне узнает, как минимум, еще один человек, – тот, кто проводит ритуал. А то, что знают двое – знают все, поэтому маги предпочитают посетить столицу и прикоснуться к одному из семи ведун-камней.

– А с помощью поглотителя можно?

Из разговора трех отморозков еще дома я понял, что меня тем самым поглотителем собирались прирезать, обещая вечный покой. Но вдруг я их неправильно понял?

– Не знаю. Слышал, что его придумали дреги для поглощения теней, но как он работает, – он развел руками. – Только учти: это очень дорогая вещица, особенно, если в ней имеются тени.

– Отец, ты скоро отпустишь Платона? – из домика высунулся радостный Игун. – Мне ему еще нужно кое-что рассказать.

– Мы закончили, – кивнул капитан. – Иди, развлекайся, а я пойду немного с бумагами поработаю.

Вернувшись в гостиную, обратил внимание на загадочное выражение на лицах приятелей.

«Явно что-то задумали…»

– Знаешь, Платон, – начал капрал, – я ведь в библиотеке вычитал не только о статуэтке.

И замолчал, выжидательно глядя на меня.

– И что именно? – задал ожидаемый ими вопрос, чтобы не затягивать паузу.

– Твоя сумка. – И снова интригующее молчание.

– А что с ней?

– Ее цена не меньше, чем у статуэтки. Угадай, почему?

Так и хотелось ляпнуть, что внутри имеется автограф какой-нибудь местной звезды, но сдержался, а вместо этого выдал:

– Магической оказалась?

– А как ты узнал? – почти обиженно спросил Алгай.

– Ну, так если сама торба ничего не весит, а я вынул из нее увесистую вещь, то с сумкой явно что-то не так. Когда будем продавать?

– Мы тут с Алгаем посовещались и решили оставить ее тебе.

– Ого! А зачем?

– Отец сказал, что таскать с собой поглотитель слишком опасно. А если спрячешь его в сумку, то никто не заметит.

– Да он не влезет, – сказал, не подумав. Ведь статуэтка с тенью спокойно там умещалась.

– В том-то и дело – это же не обычная торба. Слышал что-нибудь о пространственном кармане?

– Нет, – слегка слукавил я, поскольку тот же Васильев не раз делился своей мечтой заиметь такой карман, куда бы можно сложить все необходимое и не париться с перегрузом.

– Это такая сумка, в которую входит много вещей, однако ни ее размеры, ни вес не изменяются. Если мы добудем в степи сокровища, их тоже можно будет надежно скрыть от стороннего взгляда.

– Здорово. Но тогда получается, что мы с тобой должны Алгаю более ста монет золотом. Он готов дать в долг такую сумму?

– Конечно, – немного растерянно проговорил юноша, пытаясь представить кучу денег, которых и в руках никогда не держал, и даже во сне не видел.

– Хорошо. И если уж мы решили все финансовые вопросы, у меня появился тост: давайте выпьем за нашу нерушимую дружбу. Чтобы никакие золотые горы не смогли ее разрушить.

– И за тебя, командир, – добавил Игун.

– Когда тост за дружбу, не будем никого выделять – за нас, парни!

Интерлюдия…

В тайниках своего временного убежища Ашид обнаружил спрятанный клад – полторы сотни золотых монет и два амулета. Интуиция подсказывала, что деревянные диски на тонких веревочках обладают защитными свойствами, но от каких атак, изгой не знал. Не мудрствуя лукаво, просто нацепил их на шею и спрятал под майку.

За пару кварт угай обследовал прилегавшую к развалинам местность. Нашел несколько мест с произраставшим мясишем, обнаружил места залегания клубней амбура, а еще один раз полакомился ягодами дорожника. За все это время к проклятым руинам ни один соплеменник так и не сунулся. Впрочем, теперь изгой не боялся стычки с соплеменниками. Тем не менее, он внимательно оглядывал местность и старался далеко от развалин не отходить, чтобы его не увидели. Сейчас он без труда мог справиться с любым охотником из Ханши, но не желал быть узнанным. Если до шамана деревни дойдут слухи о том, что в проклятых руинах объявился угай с бледной кожей, можно ждать любой беды.

К огорчению Ашида, в приютившем его жилище не нашлось ничего, что можно было бы использовать в качестве оружия. Через пару дней охотнику пришлось снова осваивать то, с чего начинает каждый мальчишка в их деревне: прицельно метать камни. Этого добра среди развалин было в достатке, а удачно пущенный в набегающего всадника булыжник обладает внушительной убойной силой.

За три дня изгой добился неплохих успехов, наловчившись с тридцати шагов попадать в камень, размером с голову. В качестве снарядов он отобрал осколки одного размера и сделал среди руин несколько закладок на тот случай, если кто-то неожиданно заглянет в гости.

Пару раз Ашид имел возможность проверить приобретенный навык. Ржавый кот, намеревавшийся напасть на человека, остановился в пяти шагах и рванул обратно. Крупная ящерица также решила, что обозналась, и сменила курс, разглядев лакомую добычу ближе.

Казалось бы – живи и радуйся! Но изгой понимал, что безмятежность – самый короткий путь в могилу. Скоро спокойные деньки закончатся, да и растительная пища ему приелась, а для разделки тушки требовался хоть какой-нибудь клинок.

Сегодня Ашид наконец решился исследовать руины. Метание камней – это неплохо, но хотелось бы иметь оружие ближнего боя. Должно же среди развалин остаться что-то режущее или колющее?

Соседнее практически разрушенное здание непроизвольно внушало страх, и изгой не стал возле него останавливаться, следующее бывшее жилище не вызвало никакого отклика. Охотник направился дальше, сам не понимая, что именно ищет. Он миновал около десятка развалин, пока не наткнулся на…

Чем привлекли именно эти развалины, объяснить было трудно, но страха они не вызывали. Мало того, Ашида словно потянуло к этим руинам, стоило чуть приблизиться к ним.

«А ведь от этого здания почти ничего не осталось, – подумал угай, разглядывая осколки стен. – И где здесь может быть вход в подвал?»

Осмотрев контуры заинтересовавшего его дома, он сообразил: «Этот схож с моим жилищем, значит и подвал должен находиться примерно в таком же месте. Где-то здесь…»

Над предполагаемым входом в подвал была навалена самая большая куча осколков. Ашид, не мешкая, приступил к работе. Первый перерыв, причем вынужденный, охотник сделал лишь после полудня, когда уронил на ногу большой осколок стены. Острый край камня распорол ему кожу, обильно потекла кровь. Однако уже через пару секунд кровотечение замедлилось, а потом и вовсе прекратилось. Изгой с нескрываемым интересом проследил за тем, как серьезная рана сама затянулась и буквально на глазах исчезла.

«Я могу исцелять себя? Вот это дар! Интересно, а как мои способности влияют на других? У хищников точно вызывает страх, а у людей?»

Ашид немного посидел, продолжая пялиться на абсолютно неповрежденную ногу. Потом решил подкрепиться – все-таки немного крови он потерять успел, да и процесс регенерации потребовал от организма массу энергии, которую требовалось восполнить.

Клубни амбура закончились быстро, но угай себя остановил, оставив мясиш на потом. Он снова взялся за камни и работал практически до заката.

«Вроде бы просматривается что-то, похожее на люк, – обрадовался Ашид, добравшись до пола. – Теперь бы еще понять, как он открывается?»

И снова изгой принялся искать похожую деталь – ту, что помогла открыть вход в его жилище. Нашел. Она оказалась несколько в другом месте, но недалеко.

«Наверное, в этих домах жили близкие родственники. Надо пробовать, – он нажал на овальный выступ в полу. – Хвала великим ушедшим!»

Крышка со скрипом сдвинулась в сторону, и Ашид в нетерпении спустился вниз по ступеням. Стоило люку над головой захлопнуться…

– Кто ты? – раздался голос на языке древних.

– Ашид, – не задумываясь, назвал угай свое имя. Он был совершенно не готов к подобному повороту событий.

– Зачем ты сюда явился, Ашид?

Изгой заметил висящего под потолком призрака – крупного мужчину, не похожего ни на угаев, ни на миригов.

– Нужда привела, – врать он не рискнул. – Я остался в степи один и без оружия.

– Если у воина есть руки и ноги, он вооружен. Или ты?

– Я не сказал, что беззащитен! Оружие – не только средство уничтожения врага, это еще и статус воина.

Эту фразу он как-то услышал от шамана Дае Шона, когда того спросили, зачем ему, могучему волшебнику, меч?

– Неплохой ответ, Ашид, – немного смягчился призрак. – Ты получишь оружие, но потом сразу же уходи и больше никогда сюда не возвращайся.

Полупрозрачная фигура исчезла, а возле ног охотника появился обоюдоострый клинок с простой цилиндрической рукояткой.

– Благодарю, о великий! – Ашид поднял подарок и поспешил убраться через открывшуюся сбоку створку.

Стоило ей закрыться, как все камни, которые изгой растаскивал целый день, пришли в движение. Они надежно завалили вход в подвал, после чего от руин повеяло угрозой.

«Сходил в гости – и ладно. Надо возвращаться!»

Лишь оказавшись в комнате с сиреневым освещением, Ашид успокоился и принялся внимательно изучать приобретение.

«Клинок превосходный! Выкован явно из хорошей стали, да еще заточен отлично. А вот рукоятка… никогда не встречал более неудобной. Неужели древние предпочитали простые формы? Да у нас любой мальчишка вырежет из дерева фигурную по руке».

Внимание Ашида привлек маленький овальный выступ – почти такой же, как на полу, только совсем крохотный. Угай нажал на выступ и вздрогнул от раздавшегося щелчка, после которого древко ножа значительно удлинилось.

«Копье?! Великие ушедшие, это же копье! Его можно носить на поясе, разделывать им тушки и сражаться! Спасибо теням ушедших, они не оставили меня в трудную минуту!» – охотник пребывал в эйфории и с трудом взял себя в руки.

Изгой давно не держал в руках свое любимое оружие, и сейчас от радости принялся исполнять танец воина, требующий виртуозного владения оружием. Он опасался, что клеймо не позволит правой руке работать в прежнем режиме, однако подвижность полностью восстановилась. Немного тревожило ощущение жжения на лопатке – магическая печать все еще давала о себе знать.

«Когда-нибудь я обязательно спрошу мудрейшего, за что он сотворил такое со мной? И пусть только попробует не ответить! – Ашид стиснул зубы до скрипа. – А, с другой стороны, только из-за его подлых действий я получил это превосходное копье древних. Однако говорить «спасибо» шаману точно не буду».

Охотник нажал на выступ, и древко копья укоротилось. Теперь у воина не было претензий к упрощенной рукоятке ножа.

«При первой же возможности сделаю для него ножны. А завтра – на охоту! Хватит сидеть в подвале».

Глава 8. С сюрпризом

Когда из третьего рейда подряд мы вернулись с пустыми руками, мои приятели загрустили. Мы-то уже уверились, что теперь удача станет нашей вечной спутницей, но, похоже, у этой капризной дамы имелись и другие кавалеры. В общем-то, это неудивительно, и не стоило особо расстраиваться, однако, чего уж душой кривить, самому стало тоскливо.

– Мы обшарили самые лучшие места степи, – возмущался Игун, входя в дом. – И – ничего! Мне больше всего перед Алгаем неудобно: пообещали, что первая же добыча будет его, и – трижды невезуха.

– А почему ты считаешь их лучшими? – спросил я, хотя до этого полностью полагался на его выбор маршрутов.

– Там в буйный сезон были отмечали самые мощные всплески магии.

– Откуда это известно?

– Сразу по окончании буйного сезона составляется карта активности степи. Она общедоступна: имеется и в библиотеке, и на рынке, и в крупных магазинах Ибериума, и в штабе пограничной службы.

Насколько я понял, относительно степи мириги редко употребляли привычные времена года – весна, лето, осень и зима. Здесь считали сезоны – грозовой, буйный, спокойный и сезон пробуждения. Сейчас подходил к концу спокойный. Степь спала и считалась практически безопасной, зато, с точки зрения добычи, самой невыгодной. И если сразу после окончания буйного сезона еще можно было рассчитывать на неплохие находки, то ближе к пробуждению отыскать на ее бескрайних просторах что-то достойное становилось почти нереально.

– Игун, а есть в степи места, куда желающих наведаться мало?

– Те, где люди пропадают? – переспросил он.

Такой вариант меня не вдохновлял.

– А что-нибудь менее опасное?

– Болото сетчатых гадюк, холмы смеющихся собак, пересохшее озеро, – перечислил капрал.

– Что еще за озеро? – заинтересовался я. У этого варианта хотя бы от названия не веяло опасностью.

– Обширная площадь растрескавшейся земли с множественными вкраплениями небольших лужиц.

– И почему там никто не ходит?

– Озеро – одна сплошная ловушка. В его трещинах скрываются тысячи панцирных хватунов, которых невозможно заметить, пока чья-то нога не провалится сквозь землю по колено, где попадет в цепкий захват. Потом эта тварь, не выходя на поверхность, начинает издавать хрюкающие звуки, на которые из луж сбегаются ластоноги. Те в итоге оставляют от жертвы только провалившуюся под землю ногу, которая примерно дней через пять и становится пищей самого хватуна – только тогда он ее съедает. Не любит свежего мяса, тварь.

Меня передернуло от нарисованной картинки поедания человека, и как-то сразу перехотелось смотреть эту достопримечательность живой степи.

– А давай в следующий раз направление выберу я? Наугад.

– Думаешь, Вард укажет тебе путь к сокровищам?

– Чтобы получить это указание, нужно хотя бы спросить, а я не хочу тревожить великого по пустякам. Еще подумает, что мы сами ничего не умеем.

– Согласен. Он и так много для нас сделал. Ладно, я пойду перед отцом отчитаюсь. Вообще-то наша основная задача – разведка местности, а не поиски сокровищ.

В отличие от меня, парни во время рейдов не упускали ни одной мелочи. Они превосходно «читали» следы животных и людей, могли с легкостью определить, когда и кем каждый след оставлен, как быстро двигался зверь…

Полагаю, такие сведения были важны для пограничников. С учетом данных других групп можно было составить целостную картину происходящего в степи.

За время пребывания в здешнем мире я уже смог немного к нему приспособиться. На службе появились первые знакомые. С кем-то из них сложились добрые отношения. Например, с полковым магом и смотрителем тира, в котором я частенько пропадал, отрабатывая меткость стрельбы из арбалета. С другими – как с капралом, отвечавшим за полигон для магических тренировок, довольно натянутые.

Ибериум посетил еще трижды, в том числе и с визитом в бордель. Честно говоря, любовь за деньги мне не понравилась. Осадок остался как после безалкогольного пива – вроде бы и вкус тот же, а ощущения – никакие.

Одним из важных для себя достижений считал освоение верховой езды. Виртуозным наездником я, конечно, не стал, но пару часов в седле мог выдержать запросто. В общем, «курс молодого бойца» начинал приносить свои плоды.

«Кто бы мог подумать, что я, Платон Громов, инженер-механик тепловых установок, буду нести воинскую службу в другой реальности! Здесь я – пограничник, да еще обладающий магическим даром! Скажи мне кто-нибудь о подобном месяц назад… – представил, как тот же Григорий Васильев сообщает мне о скором перемещении в параллельный мир. – А ведь ему мог бы и поверить, если бы нечто подобное приятель мне предрек в пятницу. Интересно, ТАМ меня ищут, или уже перестали?»

Из-за проклятых пятниц и опасения, что мои напасти затронут других, я в своем мире так и не обзавелся ни близкими друзьями, ни любимой девушкой. В итоге из-за исчезновения Громова никто особо грустить не будет. Наверное, оно и к лучшему – не люблю огорчать хороших людей…

– Ты решил спать в кресле? – разбудил меня вернувшийся Игун.

– А? Чего? – я потер глаза, отгоняя сон. – Даже не заметил, как отключился.

– У меня очень неприятные новости, – мрачно сообщил он. – Возле того места, где появились трупы дрегов, видели следы длиннозубов.

Капрал выразительно посмотрел на меня, ожидая реакции. Я же пока ничего зловещего в обнаружении звериных следов не видел. Подумаешь, хищники кушать захотели.

– Ну и что?

– Получается, кочевники встали табором не настолько далеко от границы, как хотелось бы. А самое скверное, что скакуны и их наездники были убиты и сожжены.

– Пожар?

– Нет, магический огонь. И волшебник, создавший его, был явно не из слабых.

– Не понял – чем это угрожает Ибериуму?

– Если кочевники решат, что убийство их воинов – дело рук нашего полкового мага, жди нападения.

– А почему они должны так решить? – его манера преподносить неприятные новости напрягала. Ждешь сразу сути этих неприятностей, а их приходится вытягивать из рассказчика кучей наводящих вопросов.

– Угаи из деревни Хаши знают, что наш маг – огневик.

– То есть набега не избежать? – Наконец-то мы подошли к главному.

– Если в селении кочевников много воинов, они обязательно нападут. К тому же, теперь начнут охотиться на наших рейдеров.

– И в степь теперь никого не выпустят…

– Отец временно запретил все рейды и усилил дозоры. Нашей тройке тоже выделен участок патрулирования, завтра приступаем.

– Алгай уже знает?

– Сейчас зайду к нему, а ты топай в оружейку. Подберешь себе что-нибудь для ближнего боя.

– Иду, – кивнул я.

Прежде мысли о дополнительном оружии мне в голову не приходили. Считал, что арбалета и кинжала достаточно. А после того, как спрятал поглотитель в пространственном кармане, ни разу его не вытаскивал. Иногда вообще забывал, что ношу с собой сумку, она ведь практически ничего не весила.

«У мага, конечно, есть свое особое оружие, но ведь и энергия не бесконечна. Могу создать пять воздушных кулаков или трижды сотрясти землю под ногами, однако для нормального боя этого маловато будет. Опять же, по воробьям из пушки стрелять глупо. Поискать, что ли, себе такую же саблю, как у Игуна?»

Когда вошел в оружейную и поздоровался, меня сразу взял в оборот коренастый лысый мужичок с заостренной бородкой. Сначала он долго меня осматривал, заставил выполнить несколько странных упражнений, и только через десять минут пробурчал, осуждающе качая головой:

– Нельзя быть настолько неподготовленным, боец. Даже не знаю, что тебе выдать. Ладно, топай за мной, раз уж явился!

Мы зашли в хранилище. Миновали стеллажи с мечами, саблями, топорами, копьями…

– Могу предложить или шест, или кистень. Но предупреждаю сразу: шест годен лишь для пешего боя.

Насколько я помнил, кистень представлял собой утыканный шипами шарик на цепочке, а передо мной лежала булава, имевшая трубчатую рукоять длиной с мой локоть и сферическое навершие, утыканное шипами.

– Разве это не булава? – недоуменно спросил я.

– Можешь, конечно, попробовать ею помахать, но силенок у тебя для этого маловато, – лысый взял оружие за рукоять. – Видишь выступ?

Он указал на кнопку, как на зонтике.

– Ага.

– Теперь смотри.

Резким движением оружейник выбросил руку вперед, и навершие, выскочив из трубы, со страшным грохотом мощно врезалось в стоявший здесь столб, обитый металлом. Похоже, его поставили специально для демонстрации удара.

– Ого!

– Вот тебе и «ого»! Между прочим, когда этот трофей попал ко мне, нажатие на выступ привело к выстреливанию ядра без замаха. Наверное, вещица принадлежала какому-то дрегу-волшебнику. Берешь?

– Конечно. – Люблю сюрпризы еще с детства, когда с нетерпением открывал киндер-сюрприз, чтобы скорее увидеть новую игрушку.

– Владей, – он передал мне кистень. – Пойдем, распишешься в получении. И еще: прежде чем начнешь кистенем колошматить врага, потренируйся. А то собственную башку разобьешь, и никакой шлем не спасет.

– Обязательно поупражняюсь, – заверил я мужика.

Через полчаса я уже стоял на подворье и любовался закатом, собираясь осваивать табельное оружие, за которое трижды расписался. Честно говоря, был почти горд собой, пока не явился Игун и не испортил мне праздник жизни.

– О, лысый и тебе кистень всучил? Никак от него избавиться не может. Все обычно возвращают буквально дня через три.

– Почему?

– Да его трюк с выстреливанием ядра потом никто нормально повторить не может.

– Вроде бы ничего сложного…, – засомневался я.

– Уже пробовал?

– Нет.

По пути к дому Ашкуна мне даже в голову не пришло вставить навершие в рукоять. Принялся за дело в присутствии капрала. Сначала спрятал внутрь трубки тонкую цепочку, затем установил шипастое ядро. Когда раздался щелчок фиксации, оружие слабо вспыхнуло, а я ощутил в ладони покалывание сотен иголок.

– Ух, ты! – воскликнул капрал. – Что это?

– Думаешь, знаю? – теперь на булаву я смотрел с опаской.

– Чего задумался, показывай, – заторопил меня Игун.

Осторожно взмахнув рукой, нажал на кнопку. Небольшой хлопок – и навершие выстрелило из трубки, а мне отдачей ощутимо дернуло плечо.

– Вот это да! – глядя на упавшее на землю ядро, восхитился я.

Складывалось ощущение, что выстрел произошел за счет сжатого воздуха, но откуда ему взяться? Внутри рукоятки нет баллончика, как у пневматических пистолетов.

– Твоя магия? – сам того не ведая, подсказал ответ капрал.

– Наверное, что-то связанное с ветром.

– Здорово! Теперь у тебя есть второй кулак ветра, только для ближнего боя.

– Да, если этим впечатать, мало никому не покажется, – я потер предплечье, которое после рывка начало болезненно ныть.

Интерлюдия…

Кадургу пришлось сильно постараться, чтобы буквально по крохам собрать у жителей деревни Хаши нужные ему сведения. Он провел среди угаев три дня, использовал дюжину мороков, маскируясь под местных и постоянно прислушиваясь к их разговорам.

Самой обсуждаемой темой в деревне было изгнание некоего Ашида, которого впоследствии так и не удалось поймать, хотя охотников получить пять больших монет серебром нашлось немало. Дрег не совсем понял, зачем было изгонять, чтобы потом ловить, но расспрашивать, естественно, никого не пытался. Он только слушал и старался долго на одном месте не задерживаться. В разговорах об изгое изредка упоминался странный волшебник, которого тот упустил.

Сумев не привлечь постороннего внимания, Кадург вскоре вышел на охотника, который вместе с Ашидом участвовал в той вылазке. Дрег попросту выкрал бойца из села и с пристрастием допросил, выбив из того все подробности злополучного дня.

Со слов охотника получалось, что прибывшего в степь чужака захватили мириги, однако, на их беду, рейдеры столкнулись с угаями, которые легко отобрали ценную добычу. Затем пленник неожиданно «взбрыкнул» и при помощи поглотителя каким-то невероятным образом запустил собственную инициацию.

«Это ж каким нужно быть идиотом, чтобы приставить к собственному горлу смертельно опасную вещицу! Выходит, он точно не знал, с чем имеет дело. А еще эта желтая вспышка с высвобождением энергии…»

Получалось, что поглотитель вместо того, чтобы отобрать тень, был вынужден отдать все, что сам заграбастал ранее.

«Неужели дремавшая в чужаке тень принадлежит к сонму величайших? Другого объяснения у меня просто нет. И что из этого следует? Эту тень не извлечешь поглотителем, нужны совершенно другие методы. Скорее всего, довольно сложный ритуал, который проводят в особом месте. И такое место имеется на острове дрегов …»

Новости, безусловно, обрадовали Кадурга: в его поле зрения попала грандиозная добыча, однако изловить, а, тем более, поглотить ее… Тут возникали нешуточные проблемы.

«Моя задачка переходит в разряд трудно решаемых, – размышлял дрег. – Носитель нужен мне живым – раз. О нем никто не должен знать – два. Его необходимо уговорить на ритуал – три. Как же все усложняется! Есть, конечно, и более простой способ, но тогда вместо тени мне достанется всего лишь блик, а это равносильно обмену полновесной золотой монеты на презренный медяк».

Помимо пересудов об изгнании Ашида, угаи обсуждали недавний визит в их селение кочевников, которые носом рыли землю в поисках подлых убийц своих воинов. Среди погибших оказался и третий сын вождя. Кочевники подозревали миригов. Местный шаман подтвердил их версию, поведав, что среди рыскающих по степи пограничников имеется маг с огненными способностями.

Морок внешности деревенского воина Кадург пока не снимал, поскольку отошел недостаточно далеко от Хаши. В этом облике после допроса он собирался добраться до спрятанной лошади, которая под видом большого камня спала, убаюканная чарами.

«Набег кочевников? А ведь это может мне помочь. Наверняка во время схватки чужаку придется себя проявить. Главное – проследить, чтобы обладателя могучей тени случайно не прикончили, а, к примеру, схватили, чтобы жестоко казнить в отместку за подло убитых воинов», – дрег усмехнулся. Идея ему очень понравилась, но требовала тщательной проработки.

Стоя над трупом угая, Кадург даже не подозревал, что за ним наблюдали. Он считал, что в Хаши не может быть никого, хоть наполовину сравнимого с ним магической силой. В основном, так оно и было, кроме одного из помощников местного шамана, который обладал всего двумя полезными способностями: мог под любым мороком обнаружить чародея и становиться невидимым для обладателей магических способностей.

Кстати, искру Ашида первым заметил и сообщил о ней своему хозяину именно этот угай. Он же доложил шаману и о появлении чужого волшебника, за которым было приказано проследить. Когда пришлый маг выкрал воина из деревни, о вызволении соплеменника не прозвучало ни слова, шаману гораздо важнее было узнать, что вынюхивал маскирующийся гость.

– Спрашивал об Ашуге? – выслушав доклад, задумчиво переспросил шаман. – И о чужом волшебнике с поглотителем? Очень странно. Говоришь, у него темный цвет кожи?

– Как и у любого угая. Он постоянно менял облик под кого-то из наших.

Шаман больше всего опасался завистников, которые могли подослать в деревню шпиона, поэтому хотел узнать цели лазутчика.

– В деревню чужак не вернулся, – вслух рассуждал шаман, перебирая жемчуг на бусах. – И откуда он пожаловал? Наш или из Миригии?

– Мне показалось, его больше интересовал тот пришлый, которого упустил Ашид. А еще про кочевых много спрашивал, нападут ли они на Ибериум.

– Значит, не из наших, – облегченно выдохнул шаман, поскольку любому угаю было ясно, что набег кочевников – лишь вопрос времени. – Неужели тот странный маг умудрился уйти от миригов, и они теперь пытаются выяснить, не попал ли он к нам?

Мудрейший больше всего опасался возможного расследования ковена шаманов из-за Ашида. Никто из деревенских так и не сумел найти изгоя, чтобы содрать кожу с клеймом. Если изгнанный каким-то чудом добрался до соседнего селения и сумел уговорить видящего… Впрочем, это было совсем уж из области нереального. Однако хашинский шаман чувствовал бы себя гораздо спокойнее, имея доказательства смерти Ашида.

– Охотники сообщили: на границе готовятся к набегу. Мириги усилили дозоры и не выходят в степь, – произнес слуга.

– Получается, соседи тоже ни при чем? Очень странно… Кто же тогда к нам пожаловал? Неужели дреги? Для них еще слишком рано.

– Я бы мог проследить за ним и дальше, господин, но у меня был строгий приказ…

– Ты все сделал верно. Этот тип может еще вернуться. Вот тогда и поговорим с ним.

Глава 9. Набег

Моя «чуйка» забила тревогу, когда примчался полуживой от усталости гонец и увел с собой Игуна. Стало ясно, что натиск на левом фланге наших рубежей оказался гораздо сильнее, чем предполагалось. В итоге на вверенном нам участке осталось всего три бойца: я, Алгай и его отец, который, несмотря на культю вместо правой ноги, сам призвал себя в строй.

Как он сказал, в руках сила осталась, значит заряжать арбалеты, да метать в цель дротики он был способен. С этим «боезапасом» он и прибыл к нашему блокпосту, сложенному из наполненных землей и щебнем мешков. А еще прихватил прямой узкий меч, следуя принципу – а вдруг сгодится?

Практически все мужское население Ибериума и окрестных деревень вышли на защиту границы. Большинство горожан, правда, так и осталось за высокими стенами. Как было сказано – для защиты последнего рубежа.

Наше вооружение состояло из четырех арбалетов, и все их, включая мой, решили передать Алгаю, как лучшему стрелку. Я, конечно, сумел довести меткость до приемлемого уровня, но лишь по неподвижным мишеням. В брошенное яблоко попасть не удалось ни разу. Мой болт мог пронзить цель только после того, как та падала на землю.

Наш участок обороны находился на второй линии. В случае нападения врага с первой линии поступит сигнал, и Алгай должен поднять тревогу уже в деревне, чтобы те жители, кто не перебрался в город, успели попрятаться в схронах. Для этого он запустит арбалетный болт в металлический щит, закрепленный на стене кузницы. Мастерская кузнеца стояла на самой окраине деревни. До нее от наших позиций было метров триста – пустяковая дистанция для такого стрелка, как Алгай. Почему сейчас оттуда доносился стук молота, было не совсем понятно. Неужели у мастера появилась настолько срочная работа, что даже грядущее нашествие не могло ее отменить?

– Ежели начали стягивать бойцов с дальних участков, значит с резервами совсем плохо, – вздохнул покалеченный воин. – Одного я понять не могу – откуда у степняков вдруг столько бойцов набралось?

Ветерана звали Юрган. Жилистый мужчина лет пятидесяти сразу располагал к себе. Мы с ним быстро сошлись на почве любви к пиву и первое время в основном обсуждали, какая закуска больше подходит к пенному. Я нахваливал вяленую рыбу, а он упрямо стоял за маринованный корень какого-то мясиша. В итоге порешили, что устроим совместную дегустацию, чтобы разрешить наш спор.

Замечание ветерана о численности врага заставило задуматься. Полк пограничников насчитывал около трехсот воинов – весьма внушительна сила. Плюс обученный волшебник и еще парочка таких, как Игун, владевших одним-двумя заклинаниями. Сегодня всех этих сил не хватало, чтобы отразить атаку даже при помощи городских жандармов.

«Это сколько же кочевников сейчас на левом фланге?! Может и мне нужно там быть?»

Наша позиция была хороша тем, что перекрывала неширокую проезжую часть ложбины с довольно крутыми склонами. Пехота там еще могла пройти без риска свернуть шею, а вот всадникам пришлось бы гораздо хуже. Не знаю, почему капитан не организовал именно здесь основной рубеж обороны правого фланга, но начальству наверху виднее. На военной кафедре института тонкости тактики и стратегии никто не объяснял, мы в основном учили матчасть.

– Алгай, глянь туда! – мне показалось, что где-то в зоне первой линии промелькнула тень, хотя сигнала с форпоста не поступало.

– Волки! – вглядевшись, прошептал Алгай. Он быстро схватил арбалет и пустил болт в сторону кузни. – Все, первой линии больше нет!

На краткое время стук молота прекратился, а затем продолжился в ускоренном ритме.

– Все-таки пожаловали, гости дорогие, – Юрган принялся раскладывать рядом с собой болты, чтобы было удобнее заряжать.

По всему выходило, степняки два предыдущих дня потратили на мелкие наскоки, чтобы прощупать оборону миригов. Однако и наша разведка не бездействовала. Игун вчера говорил, что кочевников не так уж много. И вдруг – массированный удар по левому флангу, да еще на правом без шума сняли первую линию.

– Ну что, ребятки, пришла наша очередь повоевать? – бодро произнес ветеран. – Давай, сынок, ты у нас первый начинаешь.

Буквально через секунду в отдалении показались всадники на длиннозубах. Наступавшие точно знали, сколько бойцов им противостоит, поэтому даже не считали нужным скрываться, и ломанулись толпой. А зря.

Звуки щелчков арбалета, сопровождаемые предсмертным воем кровожадных скакунов, дополнила приятная нашему глазу картина падающих всадников. Причем падений было больше, чем наших выстрелов, поскольку не все животные успевали перескочить через тела убитых и раненых. Скорость продвижения врага заметно снизилась.

– Добре, сынок, добре! Так им и нужно, волчарам поганым!

Никогда не относился к безбашенным храбрецам, но сейчас почему-то страха не ощущал. Наблюдая за слаженными движениями пятнадцатилетнего пацана и его отца, поджидая надвигавшуюся лавину оскаленных волчар, каждый из которых был размером с лошадь, слыша улюлюканье диких степняков, думал лишь об одном: когда нанести свой первый удар, чтобы он стал максимально эффективным.

Идея пришла в голову неожиданно.

– Алгай, остановись! – тронул паренька за плечо.

Тот прекратил стрельбу, и собиравшиеся рассредоточиться по склонам всадники снова сгрудились вместе. Наверняка они решили, что заряды у нас закончились.

– А теперь щелкни по парочке зверюг с краев.

Стрелок понял мой замысел и выпустил два болта, заставив всадников еще плотнее сбиться в кучу.

«Пора!»

Тридцать метров, отделявших нас от атакующей группы, составляли необходимую дистанцию, на которой воздушный кулак еще не теряет своей ударной силы. Смачно произнес про себя пятиэтажную словесную конструкцию, выпуская на волю мощь ветра. Волна воздуха столкнулась с волной всадников, отбросив их метров на двадцать, а я почувствовал, что сотворил не кулак, а нечто большее. Наверное, от чрезмерного усердия.

– Здорово! – воскликнул Алгай.

– Молодцом! – поддержал его ветеран. – С меня жбан лучшего пива!

Я же себя молодцом не считал, поскольку почувствовал головокружение. Скорее всего, выплеснул за один раз больше, чем позволяли силы. Прав был Игун – без учителей новыми заклинаниями лучше не увлекаться.

Вроде бы неожиданная встряска должна была умерить пыл врага, но кочевники и не помышляли об отходе. Потеряв половину бойцов, оставшиеся в живых степняки вскочили на уцелевших волчар и двинулись в нашу сторону.

– У меня болтов осталось на десять выстрелов, – сказал Алгай, а потом добавил: – У тебя кровь носом пошла, не вздумай больше швыряться магией.

Кивнул ему, одновременно глазами пересчитывая врагов.

«Многовато – полсотни, не меньше. Придется пустить в ход тайное оружие», – размышлял, извлекая из заветной торбы поглотитель.

– Ты что задумал? – удивился Алгай.

– Хочу опытным путем определить, как их звери относятся к громким звукам.

Ножны поглотителя, которые в моем мире выглядели безобидным тубусом, сработали без осечки. Два взрыва унесли еще около десятка кочевников. К сожалению, вместе с частичкой моих сил. Стало еще тяжелее, но старался не показывать остальным своего состояния.

«Ножны – и те тянут из меня энергию!»

– А ты полон сюрпризов, Платон! – похвалил меня ветеран. – Еще один жбан с меня.

– К сожалению, сюрпризы заканчиваются раньше, чем враги.

– Ничего, мы их тут столько положили, что никто не упрекнет. Жизнь прожита не зря, – в его словах не было бравады, ветеран действительно был горд тем, что свой последний час он встретит как настоящий воин.

– Надеюсь, на этом она не закончится.

– Верно мыслишь, Платон. Вам с Алгаем помирать рановато, поэтому, когда болты закончатся, отходите к кузнице. Я слышу – Мирай так и долбит молотом. Значит, штук двадцать новых болтов выковать успел.

– Отец, я тебя не брошу, – взбунтовался ефрейтор.

– Ты не бросишь меня, он не бросит тебя – давайте все тут дружно сдохнем на радость кочевникам! Потом они спалят деревню и всех, кто там схоронился. А твоя мать и сестра, если не попадут к ним в руки, останутся еще и без мужчин, и без дома.

– Я все равно…

– Бойцы! – я нагнал металла в голос. – Слушай мой приказ! Алгай, подстрелишь столько волков, сколько болтов у тебя осталось. Потом поможешь мне добраться до кузницы. Юрган, останешься прикрывать наш отход. Вопросы есть? – Вопросов нет! Невыполнение приказа приравнивается к дезертирству.

– Слушаюсь, рядовой Платон! – в тон мне гаркнул ветеран и строго обратился к ефрейтору. – Тебе ясен приказ?!

– Уже выполняю, – пробурчал он, вскидывая арбалет.

Алгай не промахнулся ни разу, и мы рванули к кузнице.

– Сын, помни: я должен Платону два жбана лучшего пива! – напомнил Юрган на прощание, а я еще подумал, что с такими последними словами к смерти не готовятся. Может Вард не оставит старика?

Последние метры до кузницы дались мне совсем тяжко. Если бы не помощь парнишки, точно бы не добрался, а ведь ему сразу пришлось вступать в бой – кочевники буквально на пятки наступали.

Теперь заряжающим стал кузнец, а у меня появилась возможность снарядить ножны поглотителя взрывными стрéлками, ведь ни на что большее я сейчас не был способен. Как же не вовремя! Зарядить первый ствол удалось как раз перед самым окончанием стрельбы Алгая.

– Бойцы, отставить! – скомандовал, когда увидел, что, вооружившись саблей и ломом, мужики собрались покинуть кузницу. – Много их там?

– Волков не вижу, а кочевников голов двадцать. Поняли, сволочи, что нам стрелять нечем, и теперь толпой идут.

– Вот и славно! – с трудом поднявшись, я подошел к окну. Успел заметить, что угаи дружно метнули копья, и отскочил в сторону. Три копья угодили в проем. – Действительно, обнаглели!

Выглянул второй раз и выстрелил. Бахнуло – зашибись! А самое главное – мой выстрел стал последней каплей, перевесившей чашу весов в нашу пользу. Нервы кочевников не выдержали, и они повернули обратно.

– Там отец! – сразу подхватился Алгай и выскочил из кузни.

– Подстрахуй паренька, – попросил я кузнеца. – Там могли остаться опасные подранки.

Мужик поспешил за ефрейтором, а я добрел до лежанки, стоявшей в дальнем углу комнаты, и беззастенчиво рухнул на нее.

«Имею право! – принялся мысленно оправдываться. – Нам, командирам, после успешно выполненной операции положен отдых. И все же в следующий раз трижды подумаю, прежде чем обратиться к магии. Хотя, о чем было думать, когда на кону жизнь, и не только моя? Неужели мы выдюжили?! Поверить не могу… Их же более сотни налетело! До слез жаль Юргана, но ведь могли и мы… Утешает только то, что его жертва была не напрасна».

Мысли начали путаться, и я попытался вспомнить о чем-то хорошем.

«Эх, сейчас бы на море – шум прибоя, легкий бриз, коктейли, девочки…»

Интерлюдия…

Ашид всполошился, когда в степи появились орды рыскающих туда-сюда кочевников. Сначала изгой решил, что их нанял деревенский шаман для его поиска. Некоторое время он даже костер опасался разжигать, однако, понаблюдав за наездниками длиннозубов, сообразил: они заняты другими делами – явно собираются опробовать прочность границ Миригии. Беглый угай не видел оснований для такого крупномасштабного нападения. Кочевые соплеменники обычно не вторгались в чужие земли, если только не намеревались отомстить, но, когда и как мириги успели перейти дорогу кочевникам?

Ашид с детства умел добывать зверя, а не только подстерегать добытчиков артефактов. Будучи искусным охотником, он мастерски устраивал засады, маскировался, ставил ловушки… Заполучив нож-копье, изгой на другой день с утра нарезал валень-травы и сплел из нее накидку, позволявшую скрываться почти на ровном месте. Прикрываясь ею, подобрался ближе к деревне. Расположился на пути дозорных и пару раз, когда те проходили рядом, смог услышать их разговоры.

«Охам исчез? – удивился Ашид. – Прямо из Хаши? Странно… Неужели проделки мудрейшего? Охам был одним из лучших в моей дюжине. Может, наведаться к шаману и спросить?»

От собственной мысли он вздрогнул, понимая, что сейчас вряд ли справится с главным волшебником деревни, которого повсюду сопровождали телохранители. Поговаривали, что и кто-то из воинов регулярно докладывал мудрейшему о любых происшествиях.

«Наверняка в моей дюжине тоже был осведомитель, ведь о том промахе шаману стало известно сразу, как только мы вернулись».

А еще дозорные обсуждали появление в стане кочевников двух больших племен и готовящийся утром их совместный набег на Ибериум.

Возвращаясь к опостылевшим руинам, изгой услышал человеческий крик и рычание ржавого кота. Не раздумывая, он помчался в сторону шума.

«Так я и думал! – Взбежав на невысокую возвышенность, Ашид увидел: хищник нагнал деревенского мальчишку и сбил его с ног. – Ах ты, кошка драная!»

Охотник припустил со всех ног.

Зверь был уверен, что подраненная добыча никуда от него не денется, и не спешил перегрызать горло. Только привычка хищника играть в «кошки-мышки» и спасла парнишку. Изгой успел появиться до того, как хищнику надоело развлекаться, а потом уже ржавому коту пришлось самому уносить ноги.

Ашид склонился над полуживым соплеменником и попытался зажать рану, чтобы остановить сильное кровотечение. Каково же было его удивление, когда кровь моментально остановилось, а рваные края раны стали быстро стягиваться. Охотник, не мешкая, взялся за остальные повреждения. Одно его прикосновение запускало процесс заживления прокусов, порезов и царапин.

«Значит, я умею исцелять не только себя? Неужели правда…»

Новость страшно обрадовала изгоя: он слышал, как хорошо живут шаманы со способностями исцелять других. Впрочем, его это пока не спасало от незавидной судьбы проклятого.

Когда паренек пришел в себя, Ашид спросил:

– Живой?

Мальчишка ответил не сразу. Сначала внимательно осмотрел себя.

– Да, – наконец отозвался он.

– Как зовут?

– Ахмуд.

– А почему один из деревни вышел?

– Потому что я – не трус!

Ашид про себя усмехнулся, вспомнив, как когда-то в детстве и сам отправился в одиночный поход за пределы Хаши, чтобы доказать свою смелость.

– Камни с собой брал?

– Да, но не попал, – потухшим голосом ответил парнишка.

– Обычное дело – ржавый кот слишком быстр. В него сложно не промазать. Помнишь, как он на тебя напал?

– Да, но ведь зверь меня порвал, а сейчас…

– Слушай меня внимательно, Ахмуд, и запомни главное: никто на тебя не нападал, меня ты не видел, а от всех бед в степи оберегли тени ушедших. Понятно?

– Да. Я и сам понимаю, что никто не поверит. Только засмеют.

– Вот и молодец. В следующий раз, если нападет ржавый кот, не пытайся от него убежать. Замри с занесенным камнем и бросай лишь тогда, когда хищник будет в прыжке.

– Спасибо.

– А теперь быстро возвращайся в деревню.

Сам изгой спешно направился к своему жилищу. Если кочевники завтра нападут на миригов, ему нужно быть где-то поблизости, чтобы улучить момент и помочь будущим союзникам. Как – он пока не знал, но надеялся, что тени ушедших подскажут в нужную минуту.

И предки его не подвели. Утром, когда Ашид выбрался из подвала, увидел большой отряд кочевников, направлявшийся к Ибериуму. Судя по звукам, нападение уже началось – издалека доносились отголоски сражения.

«А почему тогда всадники направляются в обратную сторону?»

Не найдя ответа, он побежал по следам отряда.

По пути изгой строил планы вмешательства в сражение. Все бойцы были на длиннозубах, поэтому если обратить в бегство их скакунов, войско разбежится. И все – благодаря ему, Ашиду.

Хотя он почти бежал, все равно сильно отстал от кочевников и прибыл к первой линии обороны миригов, когда там уже никого в живых не осталось. Если бы не два раздавшихся взрыва, изгою можно было разворачиваться обратно, но он посчитал их знаком от предков.

Еще издали Ашид видел, как один хромой воин сражался в окружении пятерых кочевников. Когда бойца пронзили двумя копьями, всадники метнулись дальше, словно боялись не успеть к разделу добычи. В теле мирига осталось торчать копье, владелец которого сам был убит брошенным в него мечом.

Ашид подбежал к упавшему воину. Тот еще дышал.

«Боец немолодой, наверняка – не рядовой воин. Если его исцелю, будет мне обязан, глядишь – и замолвит нужное слово».

Целитель приложил ладонь к открытой ране и сразу ощутил, как к умирающему мощным потоком устремилась энергия. Рана начала затягиваться, но оставалась еще одна, с торчавшим из нее копьем. Ашид почти закончил с первой, когда услышал сначала топот босых ног кочевников, затем более громкий стук чьих-то башмаков…

– Ты чего тут вытворяешь?! – в бешенстве кричал явно мириг.

– Пытаюсь славного воина вернуть с того света. Поможешь? – не оборачиваясь, произнес угай.

– Что нужно сделать? – тут же сменив тон, моментально подбежал молодой парень.

– На счет «три» выдернуть копье. Раз, два, три! – Парень выполнил указание, а ладонь целителя быстро закрыла вторую рану.

Алгай стал свидетелем настоящего чуда: угай, хоть и удивительно светлокожий, возвращал к жизни его отца. Судя по ранам на теле Юргана, действительно вырывал его из лап смерти.

– Все, – Ашид убрал руки, – большего я для твоего командира сделать не могу.

Юрган и вправду буквально оживал на глазах: изменился цвет лица, выровнялось дыхание …

– Спасибо огромное! Отныне я – твой должник! – пылко заверил юноша.

– Раз должник, веди к своему начальству.

– Алгай, оставайся с отцом, я сам отведу господина целителя, – предложил стоявший чуть поодаль кузнец.

«Вот, здесь я уже господин», – с удовлетворением подумал изгой.

Он поднялся и, пошатываясь, побрел к кузне.

Глава 10. Неожиданная встреча

– Ты??? – вопрос вошедшего в конюшню угая бессердечно выдернул меня из шезлонга на лазурном побережье с белым песком и зелеными пальмами, одним коротким словом вернув в нынешнюю реальность.

– Ну, я, – пришлось подтвердить очевидный факт, хотя кого этот тип имел в виду, понятия не имею. Впрочем, кое-какие догадки появились. Он заговорил на древнем языке, а я слышал его только от одного человека в их племени. Тот короткий разговор оставил самые неприятные воспоминания, поэтому решил сразу спросить его в его же манере. – Надеюсь и ты – это ты, и никто другой?

– Хорошо, что ты меня узнал.

Что в этом хорошего, я пока не очень понимал, но возражать не стал:

– Согласен. Только давай перейдем на обычную речь – не хочу, чтобы мои сослуживцы решили, будто от них чего-то скрывают, – я кивнул в сторону кузнеца, стоявшего позади угая, и заговорил на общедоступном: – Имя, звание, как попал к нам?

– Так я… это…, – немного стушевался «старый знакомый». – Давно искал встречи…

Повисла пауза. Я ждал продолжения, но он молчал. И тут за прибывшего решил вступиться кузнец.

– Этот человек вернул с того света Юргана, – доложил мастер.

– Некромант, что ли? – ляпнул первое, что пришло в голову.

– Точнее – целитель, – с легкой обидой в голосе поправил угай. – Правда, пока еще необученный – сам чуть концы не отдал, отгоняя смерть от полуживого.

Новость меня так обрадовала, что непроизвольно подскочил и обнял спасителя. Сразу захотелось увидеть воскресшего.

– Если устал – отдохни, – указал на лежанку. – А мне нужно к больному наведаться, поговорим чуть позже.

Медитация с картинками побережья явно пошла мне на пользу – прошло всего несколько минут, а я уже крепко держался на ногах. Помчался на свой блокпост и вскоре стоял рядом с Алгаем. Угай предложение отдохнуть не принял и последовал за нами.

– Как отец? – спросил склонившегося на Юрганом ефрейтора.

– Ну, вы даете, хлопцы, – раздался чуть глуховатый голос ветерана. – Неужели желание выпить со мной дармового пивка столь велико, что решили вырвать никчемного из лап смерти? Меня же дважды убили, сам видел.

– Кто-то обещал угостить меня маринованными корнями мясиша, а я не люблю, когда люди не держат слова. Да еще уважительные причины находят для этого.

– Ты страшный человек, Платон, – слабо улыбнулся раненый.

– Сам себя боюсь. А теперь хватит разговоры разговаривать, побереги силы. Сейчас мы тебя в дом перенесем, – я оглянулся на целителя, ожидая подтверждения, что больного можно транспортировать.

Тот согласно кивнул. Кузнец вместе с Алгаем осторожно приподняли Юргана и направились к кузнице.

– А тебя, целитель, попрошу задержаться. – После того, как гора свалилась с плеч, меня буквально переполняло энергией. Даже внутренне посетовал – что бы ей не вернуться, когда мне было совсем невмоготу? Угай вопросительным глянул на меня. – Как ты слышал, меня зовут Платон…

– Я – Ашид, – представился он.

– В нашу первую встречу ты был темнее, или мне это показалось?

– Тогда еще я не был целителем. Когда просыпается дар, кожа светлеет.

– И что же этому поспособствовало? Я имею в виду – пробуждение дара?

Мы так и стояли возле блокпоста, изучая друг друга. С последней встречи мы оба изменились. Я не помнил этого человека, но точно не видел ни одного светлокожего среди захвативших меня угаев.

– Как ни странно, виновник моих преображений – ты. Точнее, твой побег, – наконец ответил Ашид. – За потерю пленника меня в тот же день изгнали из деревни, а на следующий должны были убить.

Так и хотелось закончить его рассказ расхожей фразой: «но что-то пошло не так». Вместо этого задал следующий вопрос:

– Кто-то наверху не хотел твоей смерти?

– Тени предков, – согласно кивнул он. – Они протянули руку помощи и указали нужный путь.

– Рад за тебя. И указанный ими путь привел сюда?

– Сначала – в одно интересное место, но это отдельная история, позже расскажу. Затем предки посоветовали проследовать за сотней кочевников.

– Старших, конечно, нужно слушать, однако ты уверен, что правильно их понял?

– Даже если раньше и сомневался, то теперь нет – они привели к тебе. Во второй раз. А это не случайно.

Упоминание теней предков напомнило мне о других тенях. Ашид тоже мог наткнуться в степи на артефакт…

– Ну и для чего, как ты думаешь, предки снова свели нас вместе?

– Чтобы обоих сделать сильнее, – уверенно ответил он. – Ты – волшебник?

И снова захотелось ответить заезженной фразой из старого фильма про Золушку.

– Пока нет, но стремлюсь к этому, – перефразировал я слова ученика феи.

– Значит, и тебе нужно пройти обучение. И чем скорее, тем лучше.

А то я этого не знал! Спасибо, друг, открыл мне глаза!

– У тебя имеется две сотни золотых монет? – с нескрываемой иронией спросил я.

– Только полтораста. Но я знаю место, где стоит поискать.

А вот такой «поворот сюжета» мне понравился. Идеи, подкрепленные финансами, гораздо продуктивнее просто идей.

– Если быстро добудем деньги, сразу отправимся в путь. Есть на примете человек, которому нужны ученики. Но сейчас главное – с кочевниками разобраться.

– Думаешь, что они вернутся за добавкой? – Ашид осмотрел место побоища – повсюду валялись трупы. – Не пора ли заняться сбором трофеев?

От разговора нас отвлек топот копыт – со стороны деревни мчался одинокий всадник. Он осадил скакуна почти перед моим носом.

– Платон, мы их все-таки победили! – соскочив с коня, сообщил Игун – вконец измочаленный, но счастливый. Парню точно досталось неслабо: он был без шлема, с огромной шишкой над правой бровью и шрамом на щеке. Вдобавок, ниже локтя рука была перевязана явно подручными тряпками.

– Рад за вас, – я широко улыбнулся. – Мы тоже.

Капрал только сейчас увидел кучи трупов.

– Исчадье проклятых меня подери! Что тут было?!

– А сам как думаешь?

– Алгай, Юрган?! – от волнения он переменился в лице.

– Приходят в себя в кузнице. Кстати, наш ветеран жив только стараниями Ашида. Знакомься, он – целитель.

– Настоящий!? – вырвалось у Игуна.

Угай усмехнулся и подошел к парню. Провел ладонью по щеке, и шрам начал постепенно затягиваться.

– Ой, – капрал не успел дотронуться до раны, как она за минуту исчезла.

– Не совсем настоящий. Такой же, как и мы, – недоучка. Правда, он как раз знает, где можно добыть монет на учебу.

Капрал переводил взгляд с угая на меня и не находил, чего сказать. Да я бы и сам ошалел от увиденного, особенно учитывая, что толпу врагов перемололи всего четверо бойцов.

– Кстати, коли уж речь пошла о деньгах, ты не мог бы заняться сбором трофеев? У нас на это уже нет сил.

– Обязательно организую, – пообещал он. – Из первой линии кто-нибудь выжил?

– Нет, – вместо меня ответил угай. – Там даже исцелять было некого.

– Какой ужас, – мрачно пробормотал капрал. Он даже помотал головой, словно отказываясь верить в случившееся, и замолчал. Собравшись с мыслями, продолжил. – Я – в деревню, организую сбор трофеев и – с докладом к капитану. Ашид, сможешь поехать со мной? У нас очень много раненых.

– Я практически на нуле, – смущенно ответил он.

– Вместе поедем, – кивнул я, ощущая переполнение энергией. Наверное, во время боя с организмом снова что-то произошло. – Полковой маг выжил?

– Уцелел. Кстати, благодаря твоей зарядке накопителей. Обещал проставиться.

– Вот как раз на накопители у меня вся надежда. Поехали.

Интерлюдия…

С восходом солнца Кадург увязался за кочевниками, но держался далеко позади войска, чтобы не быть обнаруженным. Он насчитал около пятисот угаев и был уверен, что на борьбу с ними мириги бросят все свои силы.

«Дикари выбрали левый фланг обороны погранцов, – сразу смекнул дрег. – Оттуда ближе всего к Ибериуму, да и открытого пространства много – есть, где разогнать длиннозубов. Однако вряд ли мириги и сами этого не понимают. Если у них хватает стрелков, немногие из кочевников доберутся до прямого столкновения».

Кадург припрятал лошадь, и занял наиболее удобное место зрителя, приготовившись искать нужного мага среди оборонявшихся. Судя по следам инициации, тот должен владеть чем-то из арсенала ветра.

Первая волна атаки кочевников захлебнулась, однако около десятка всадников сумели прорваться к передовой линии обороны и принялись остервенело рвать защитников зубами волчар, добивая остальных копьями и стрелами. Пока мириги пытались с ними справиться, последовал второй налёт. Защитникам дали команду отступать под прикрытием стрелков и мага-огневика. Пожалуй, только благодаря его усилиям, миригам удалось избежать слишком больших потерь.

«Откуда у волшебника столько энергии? – удивлялся Кадург. – Сыплет заклинаниями, словно у него бездонные запасы! А ведь мужик явно слабее меня!»

Кочевые угаи заняли первую линию обороны, но вместо того, чтобы, не мешкая, напасть, все чего-то выжидали, предоставив оборонявшимся возможность подтянуть резервы.

«Они словно сюрприз готовят. Такая тактика оправдана, только если атака служит отвлекающим маневром, но у кочевников больше нет бойцов! Или я что-то пропустил?»

Наконец, всадники на зубастых скакунах снова бросились в атаку. Защелкали спусковые механизмы арбалетов, степь наполнилась рычанием волков, криком людей, хлопками магических заклинаний…

Кочевники, лишившись еще трети воинов, добрались до пограничников, и в ход пошло оружие ближнего боя.

В завертевшейся неразберихе трудно было отыскать конкретного волшебника, ведь слабые одаренные имелись с обеих сторон. Обычно таких хватало на пару заклинаний, реже – на три. Когда же Кадург насчитал четвертую вспышку молнии, начал приглядываться к ее источнику.

«Ну, правильно, – в самой гуще! Придется оставить наблюдательный пункт и подойти ближе, а то, чего доброго, этот самородок позволит себя убить».

Сначала дрег прикрылся мороком кочевника. После того, как многие потеряли своих длиннозубов, это труда не составило. Кадург направился к линии столкновения, хотя на линию это уже не походило совершенно. Просто сбившаяся толпа – ни тебе строя, ни общего командования. И только возле того волшебника, который еще раз грохнул молнией сразу троих степняков, оставались пять суровых бойцов.

Добравшись к ним, Кадург моментально сменил облик и встал в ряды защитников. Осмотревшись, понял – дело плохо, и принялся сам раздавать команды, чтобы повысить шансы на выживание нужного человека.

– Бойцы, ко мне! Встали в два ряда, быстро!

Сколотив небольшой отряд, дрег превратил его в центр обороны, вокруг которого вскоре собралось еще около двадцати измотанных пограничников и жандармов. В ход пошли длинные пики, кто-то вспомнил про арбалеты, и сформированный наспех отряд постепенно перешел от обороны к атаке.

Кадург заметил еще два разряда молнии, определив, что нужный человек тоже присоединился к ним.

«Когда бы я еще повоевал, – мысленно усмехался дрег, сознавая, что азарт боя увлек его по-настоящему. – Будет справедливо, когда заберу чужака, раз уж сохранил местным не менее десятка бойцов».

К их отряду присоединялось все больше и больше воинов. Защитники вспомнили, как важно держать строй, и наглядно в этом убеждались. Потери врага возросли, так что постепенно необходимость в раздаче команд отпала …

«Пора заняться тем, за чем я сюда явился, – решил Кадург. – Где там мой одаренный?»

Не описать разочарование дрега, которое его постигло, когда Кадург, наконец, разглядел мага – тот оказался из местных. Как бы подтверждая его вывод, мириг со счастливым видом обратился к старшему по званию:

– Отец, мы справились! И, знаешь, благодаря кому? – парень принялся выискивать глазами возглавившего отряд воина, но так и не сумел его обнаружить, поскольку тот сразу кардинально сменил облик и спешно затерялся среди приходивших в себя бойцов. Так и не отыскав героя, парень отпросился у капитана проведать какого-то Платона.

Кадургу имя показалось довольно странным, но не успел он об этом подумать, как его самого окликнули:

– Эй, боец, поди-ка сюда, – голос принадлежал полковому магу.

Дрег приложил максимум усилий, чтобы спешно затеряться в толпе, и это ему удалось, однако пулявшегося молниями паренька он из виду упустил, не успев заметить, когда и куда тот смотался. Вдобавок ему самому пришлось уходить, когда маг громогласно велел найти чужака под мороком.

«Столько усилий даром! – сокрушался Кадург, добравшись до своей лошади. – Только смог узнать, что чужака, по-видимому, зовут Платон. Да и то это еще надо проверить».

Тем временем на поле сражения закипела работа. Защитники, так и не обнаружив чужака, начали эвакуировать раненых и выносить тела погибших. О ходе работ постоянно докладывали капитану, который разговаривал с полковым магом.

– Уверен? – спросил капитан волшебника.

– Успел заметить его левое ухо. Это точно был дрег.

– И что же ты его не…

– Думаешь, после кочевников стоило еще в одну сечу влезать? Мы и так кучу народу потеряли. А этот мог оказаться непростым магом.

– Ты прав, Ругдум, еще одна драчка нас бы добила.

– Я знаешь еще чего не понял, Ашкун… Именно этот дрег собрал наших до кучки и, можно сказать, переломил ход сражения. С чего вдруг такое усердие? Он реально помог нам одолеть кочевников.

– Плохо дело, – тяжело вздохнул капитан. – Видать, дрегу что-то очень сильно у нас понадобилось. Или кто-то…

– И этот «кто-то» появился здесь недавно, – маг продолжил мысль капитана.

– Надо бы к Платону человечка надежного приставить, да пригляд круглосуточный обеспечить.

– Сделаю, капитан. Мне Платон своими накопителями сегодня жизнь спас, да и других бойцов его энергия сберегла. Он теперь больше наш, чем мы с тобой.

– Ты смотри – легок на помине, – Ашкун заметил троих всадников.

Первым спешился и подскочил к отцу Игун:

– Папа, Платон спас нашу деревню! Там больше сотни кочевников пытались прорваться. Первую линию эти звери втихаря вырезали.

– Сколько?! – переспросил капитан.

– Трупами вся дорога завалена. Точное число доложат позже, когда трофеи соберут, – теперь уже по-военному доложил капрал.

– Вард всемогущий, выходит, твой друг нам всю кампанию выиграл?! Представляю! Если бы еще эта сотня нам в тыл ударила… Откуда она взялась?

– Не могу знать, капитан! А еще Платон нашел целителя. Необученного, но Алгай сказал, что Юргана он буквально с того света вытянул. Я их вместе привез.

– Да что ж ты сразу не сказал, у нас пятеро бойцов при смерти!

Прибывших тут же отправили к раненым.

– Знаешь, Ашкун, – вернулся к прерванному разговору полковой маг. – Из Платона получится могучий волшебник. Раз он такое наобум вытворяет, представляешь, чего можно ожидать после обучения?

– Ругдум, не трави душу. Тут никак на сына денег не наскребу, а на двоих – и подавно.

– Учителя нашел?

– Имеется на примете один видящий, но меньше, чем за две сотни в год, никого брать не желает.

– Если я что-то понимаю в учениках, то за такого, как Платон, еще и доплачивать нужно. И нормальный наставник должен это сразу почувствовать. А относительно денег… Трофеи с той сотни, что не прошла Платона, по праву принадлежат ему.

– Согласен, – кивнул капитан.

– Ибериум тоже должен раскошелиться для бойцов пограничной службы, да и у меня кое-какие деньжата имеются. Ты когда планировал сына на учебу отправлять?

– Через две кварты после пробуждения степи.

– Разумно. Полагаю, несколько удачных рейдов могут значительно пополнить казну полка. Я даже сам готов тряхнуть стариной и пару раз отправиться на поиски.

– Поживем – увидим. Сейчас главное – отвадить дрега.

– Справимся, капитан. Раз такое дело, за пареньком будут присматривать два человечка. И оба натасканы на выявление островитян. – Дрегов иногда еще называли островитянами.

– Раз так, оставлю эту проблему у тебя на контроле и займусь сбором денег для обучения. Чую, придется отправлять не двоих, а троих учеников.

– Ты о целителе?

– Игун сказал, что угай не обучен, а на целителей знаешь, какой спрос? Могут увести в любую минуту, а такой маг рядом с двумя нашими – это уже сила.

– Да-а-а, – протяжно произнес огневик. – И ведь о нем завтра точно весь Ибериум знать будет.

– В том-то и беда. Наобещают золотые горы, а угаи весьма падки на богатства. Как бы он сдуру контракт не подписал. Попробую переговорить с Платоном, он мне показался здравомыслящим молодым человеком. Опять же, как-то эти двое сошлись?

– Ладно, пойдем к раненым, нужно поддержать бойцов.

Глава 11. Приглашение на званый ужин

Весь следующий после сражения день я тупо отсыпался. Пробуждался лишь короткими урывками то из-за привидевшейся волчьей морды с «приветливым» оскалом, то из-за копья, летящего прямо в глаз, а уж сколько кровавых ран маячило…

Пожалуй, вчерашняя работа с ранеными далась тяжелее, чем само сражение. Никогда не думал, что передача энергии напрямую окажется столь болезненной. Мы обошлись без накопителей – оказалось достаточно двухминутного перекрестного рукопожатия сразу обоими ладонями, чтобы Ашид получил заряд бодрости, позволявший исцелить парочку тяжелых или пятерых легких раненых. Зато у меня самого во время «перекачки» скулы сводило судорогой, а от боли в висках хотелось отдать ее поносить кому-то другому.

Вчера мы проторчали в лазарете более двух часов, пока я не стал белее мела, а целитель не сравнялся цветом кожи с миригами. Хорошо, что проведать раненых заглянул полковой маг и распорядился гнать нас обоих отдыхать, чтобы самим не отдать концы.

Под присмотром Игуна мы добрались до избы его отца, где с огромным трудом заставил себя избавиться от испачканной в крови и пыли одежды, умыться и расстелить постель, хотя было только одно желание— упасть и отключиться…

В полдень в комнату заглянул капрал.

– Не спишь? – спросил он.

– Сплю. И во сне вижу, что ты меня беспардонно будишь.

– Придется вставать. Я слышал, после больших магических нагрузок долго прохлаждаться нельзя.

– Почему? – с неохотой заставил себя сесть.

– Мышцы начнут хиреть.

– С чего вдруг? – удивился я.

– У тебя мощный источник. Магия, если почувствует слабину тела, начнет тянуть из него жизненные соки. Сопротивляемость можно повысить физическими упражнениями или очень дорогими артефактами. Поэтому, хочешь быть волшебником – не ленись.

Игун был неплохо теоретически подготовлен. Меня иногда поражали его внезапные перемены, то он вел себя вспыльчиво, когда дело касалось рейдов, пограничной службы, то наоборот превращался в зануду, если речь заходила о магии.

– А если я не хочу? – Мне было лень вставать, вот и тянул время, хотя прекрасно понимал – парень прав на все сто.

– Надо было раньше об этом думать, – усмехнулся Игун. – До инициации.

Пришлось покинуть теплую постель и заняться разминкой.

– То-то меня всего ломает! Вчера почувствовал, что вроде магический резерв возрос. Теперь что, придется мышцы еще больше качать? А нет каких-нибудь средств для физического развития? Не таких дорогих, как артефакты.

– Имеются. Но после них ты должен так заниматься, что поесть будет некогда. Хочешь попробовать?

– Нет. Для меня поесть – святое. Надеюсь, сегодня степняки не беспокоили?

– Некому было, – ответил капрал. – Думаю, они теперь долго в сторону Миригии смотреть не будут. Благодаря тебе не сработал их хитрый план, уцелел полк пограничников и рота жандармов… – Игун сообщил последние новости.

По последним данным разведки, в набеге участвовало сразу три кочевых племени. Причем, если воины второго перед наступлением влились в состав основного ударного отряда, то третье племя напало на деревню прямо с рейда. Атаковавшие нас кочевники прискакали уже после того, как началась схватка на левом фланге.

– … теперь три племени остались практически без бойцов. Они еще вчера снялись с мест и умотали на запад. И все – благодаря тебе.

– Нас было четверо, капрал, – возразил я, выполняя приседания. – И еще неизвестно, кто внес основную лепту в победу над врагом. Я бы особо отметил Юргана и Алгая, который ни одного болта не выпустил мимо цели.

– Мой отец уже распорядился по поводу всех четверых. Юргану и кузнецу выписали премию, а еще наградят боевыми медалями. Алгаю вручат орден плюс денежное вознаграждение, а тебя повысили в звании до старшего капрала. Я уже и знаки отличия на мундир пришил.

– Про целителя не забыли? Он вчера столько ребят спас!

– Ему тоже выписали приличную премию. А еще отец очень хотел переговорить с тобой насчет этого угая. Откуда он вдруг появился?

– Помнишь тех степняков, которые в нашу первую встречу отжали лошадку, сеть и меня в придачу?

– Пытались отжать, – уточнил Игун, который уже привык к моим словечкам.

– Ашид был у них за главного. Потом за мой побег его изгнали из деревни и хотели прикончить… – поймал себя на мысли, что толком с новым знакомым даже поговорить не успел, хотя мы более двух часов провели бок о бок, спасая раненых. – Мне кажется, он в пустыне наткнулся на артефакт и сумел раскрыть свой дар.

– Ты говорил, угай знает место, где можно раздобыть денег?

– Вчера обещал рассказать. Надеюсь, до утра не передумал.

– Кстати, о вчерашних трофеях, – вспомнил Игун. – Монет набралось на полсотни золотом, в основном серебрушками. Оружие и амулеты – еще на сотню.

– Деньги сразу отдай Алгаю в счет погашения долга, он заслужил. Кузнецу после продажи барахла надо бы добавить десять монет золотом, а остальные уже можно делить на троих: Юргана с сыном, и меня.

– Как скажешь. Ты теперь в нашем отряде старший и по званию, и по должности.

– Это что же, мне придется вместо тебя на совещания ходить? – даже мысль о планерках-пятиминутках-собраниях вызывала у меняя аллергию, заработанную еще в прошлом мире.

– Только на самые важные, – успокоил парень. – А на ежедневные могу и я, как твой первый помощник.

– Отлично! – успокоился я. – Что там с ранеными?

– Тяжелые, благодаря Ашиду, перешли в категорию «средней степени тяжести», остальные понемногу и вовсе идут на поправку. Сегодня приезжал лекарь из города, сказал, что покой и хорошее питание быстро вернет всех в строй.

– Кстати, о хорошем питании. Не пора ли нам подкрепиться? – Решил закончить с разминкой.

– Пора. Тем более, что Алгай уже заглядывал, приглашал к ним на обед. Настаивал, чтобы не забыли прихватить с собой Ашида.

– А он не спит?

– В отличии от тебя, он давно поднялся. Видел его на подворье, упражняется с копьем.

– Молодец. Да, неплохо бы намекнуть капитану, что целителя надо бы включить в нашу группу.

– Уже получил согласие. Только отец собирается к нему приставить еще двоих бойцов.

– Зачем?

– Сказал, что, по меркам его соплеменников, Ашид – почти шаман, а тем положено иметь телохранителей.

– Я категорически против. Еще не хватало потакать амбициям человека, который самым подлым образом собирался прикончить вас с Алгаем.

– Он уже искупил свою вину, исцелив Юргана, – возразил капрал.

– Игун, даже искупление вины вряд ли сделало его хорошим человеком.

Мое детдомовское прошлое постоянно напоминало о себе. С теми, кто хоть раз предал или струсил, у нас не церемонились. Предатели сразу становились изгоями, а любая их попытка пойти на контакт заканчивалась мордобоем. И все оставшееся до выхода из детдома время приходилось доказывать свое право на нормальное отношение к себе. Ашид, в моем понимании, совершил подлость, нарушив договор, когда ударил в спину. Чего от него можно ожидать в будущем, предугадать не пытался, но прикрывать свою спину этому человеку я бы точно не доверил, в отличие от того же Алгая или Игуна.

– Тогда сам поговори с отцом, ты же у нас теперь главный, – пожал плечами капрал.

– Так и сделаю. А сейчас идем в гости.

Оказалось – это легко сказать, в реальности путь оказался совсем не таким быстрым, как я рассчитывал. Местные словно дежурили поблизости в ожидании, когда мы выйдем на улицу, а потом едва ли не каждый хотел поблагодарить за спасение от кочевников. Пришлось останавливаться, выслушивать хвалебные речи, отвечать… Наш путь растянулся на целые полчаса, хотя пройти надо было чуть более двухсот метров.

Наконец, нам удалось дойти до двери домика Юргана.

– Эх, молодежь! Горазды вы дрыхнуть, будто других дел нет! – добродушным ворчанием встретил нас глава семейства. Он сидел в кресле за столом в ожидании гостей.

– Рад видеть тебя, Юрган, привет Алгай. Мы не сильно опоздали?

Пока жали друг другу руки, пока снимали куртки, рассаживались за большим столом в гостиной, не заметил, как рядом появилась девчушка лет десяти.

– Ты, правда, всех волков одним махом прибил? – спросила она, усевшись слева от меня.

– Нет.

– Я так и знала! А Алгай говорил… Ты меня обманул, – она надула губки, глядя на брата.

– Всех я не успел, – начал быстро восстанавливать репутацию ефрейтора. – Половину твой брат пострелял. Так что пришлось разбираться с теми, кто еще остался.

– Да? – она прищурила глазки. – Значит, он сильнее тебя?

– Конечно.

– Хм, – она посмотрела на капрала. – И сильнее Игуна?

– Да.

– Значит, ты мне не подходишь, – с важным видом констатировала она и освободила стул.

Я вопросительно посмотрел на Алгая.

– Сестра ищет себе жениха, который должен быть сильнее меня. Это обязательное условие, – улыбаясь, объяснил он.

– А почему именно сильнее?

– Пару раз наказал ее за дело, а она сказала, что когда выйдет замуж, ее супруг надает мне по шее.

– Хорошо, что я оказался слабаком, – с самым серьезным видом облегченно вздохнул я. – Как-то не готов пока к семейной жизни.

– Верно, Платон, не спеши, сначала на ноги стать нужно, – поддержал меня Юрган. – Слышал, тебя в звании повысили?

– Есть такое дело, – подтвердил я.

– Значит, поводов испить лучшего пива с маринованными корешками мясиша у нас сегодня более, чем достаточно, – произнес глава семейства, поднимая кружку.

В итоге мы до вечера занимались этим важным и, главное, приятным делом.

А перед самым уходом Юрган еще раз поблагодарил за спасение деревни и, как бы невзначай, спросил:

– Видел у тебя вчера кистень в снаряге. Владеть-то им обучен?

– Нет, но желание такое имеется.

– Есть у меня один старик – мастер обращаться с этой штучкой. Могу свести.

– Было бы здорово.

– Добре, – кивнул он. – А еще у меня будет одна просьба, Платон.

– Какая?

– Ты, говорят, скоро вместе с Игуном отправишься учиться магии?

– Если наберем монет, поедем.

– Это правильно, Платон, дар развивать надобно. Я тут малость покумекал… Вам ведь наверняка проверенный боевой товарищ на новом месте будет нелишним, – он указал глазами на Алгая.

– А разве здесь он не нужнее? – удивился я.

– Так-то оно так, – Югран тяжело вздохнул, – но дело в том, что мой сын «заболел» степью, а преодолеть сию напасть очень сложно, по себе знаю. Особливо, ежели вон она, рядом.

– Так мы вроде уже неоднократно туда выезжали…

– Одно дело, когда Алгай с тобой или Игуном туда захаживал. А так… Заберет она его. Вот чует мое сердце, заберет…

Слова ветерана заставили задуматься. Ведь меня и самого уже тянуло на вылазки, стоило несколько дней просидеть в деревне. Парнишка точно не устоит и обязательно отправится на поиски новых сокровищ. А без Игуна, обладавшего способностями…

– А капитан отпустит его с нами? – спросил ветерана.

– Моему оболтусу еще и шестнадцать не стукнуло. Его на службу только под поручительство Игуна взяли. Да случай помог, когда двух дрегов подстрелил.

– Вы-то без него управитесь?

– Само собой, Платон. Мы теперь – люди состоятельные, премию от пограничной службы получили, да еще, Игун сказал, трофеи богатые достались. Теперь монет хватит и на хозяйство, и на дорогу дальнюю. Мой паренек вам обузой не станет.

– Я в этом я нисколько не сомневаюсь, Югран.

По пути домой обсудил вопрос с Игуном и спросил его мнение.

– Буду только рад, если Алгай поедет с нами. Правда монет понадобится еще больше.

– Ашид, ты говорил, что знаешь место, где можно поискать сокровища? Когда готов его показать?

– Да хоть завтра, – сообщил угай.

– Значит, будем собираться в рейд.

Однако рейд пришлось на время отложить. Ожидавший нас дома капитан сообщил, что Ибериум решил устроить званый ужин в честь особо отличившихся в сражении бойцов.

– Вы – в списках приглашенных, а подписано приглашение самим бургомистром, – добавил он, положив свиток на стол. – Отказывать главе города у нас не принято.

– Они уже и про Ашида знают?! – бросив взгляд на бумагу, удивился Игун.

– Ты думал, появление целителя останется незамеченным? – судя по интонации, затея городских властей Ашкуну не понравилась.

Посмотрел на бумагу, и меня вдруг как током ударило – я же до сих пор не умею ни читать, ни писать! И как, скажите на милость, я собираюсь учиться?

– Скажите, а может на этот званый ужин неграмотным горцам путь заказан? – с надеждой спросил я.

– Ты в списке идешь под номером один, Платон. Как бы вообще не пришлось сидеть за одним столом с бургомистром, – «обрадовал» капитан.

– И часто у вас устраивают такие ужины?

– Последний раз так широко отмечали только столетний юбилей нашего короля. С тех пор прошло восемь лет, в течение которых пограничников на праздники больше не приглашали. Правда и тогда к бургомистру, кроме меня и майора, никого и не звали.

– Майора?! – первый раз услышал новое звание.

– Моего начальника. Он сейчас в столице, пока степь дремлет, – Ашкун нахмурился. – Слушай, а ведь твоя неграмотность может стать серьезной проблемой. В прошлый раз за столом рассаживали по метам с табличками. Ашид, а ты читать умеешь?

– Конечно, – кивнул тот.

– Игун, сегодня же займешься с Платоном.

– Да, отец.

– Вард милостивый, вам же еще одежду справить нужно! – с досадой воскликнул капитан. Было понятно, что он не столько переживал из-за сроков, сколько из-за лишних ненужных трат накануне нашего отъезда на учебу.

– Разве мундир не подойдет?

– Парадную форму я никому не заказывал – не перед кем красоваться, парадов не проводим, а в обычной там появляться неловко. Опять расходы!

– И когда мы должны быть готовы к этому ужину?

– Через четыре дня, – мрачно ответил капитан. – Времени очень мало, а вам двоим еще и танцевать надо успеть научиться.

– Может, я лучше рвану в степь? И потеряюсь там дней на десять…

– Нельзя, Платон. Командир обязан обеспечить доставку приглашенных на праздник.

Когда закончили обсуждение предстоящего похода к бургомистру, теперь уже я предложил капитану подышать перед сном свежим воздухом. Надо было обсудить вопрос с телохранителями Ашида.

– Согласен с тобой, – не стал возражать Ашкун, – но людей я в ваш отряд все равно добавлю. А там уж сам найдешь им дело.

– Зачем?! – очень не хотелось брать на себя ответственность еще за кого-то.

– Ты хоть представляешь, сколько появится охочих заполучить себе целителя? Я думаю, и приглашение это прислали исключительно ради возможности переманить к себе Ашида. Наобещают ему золотые горы, уговорят подписать бумагу, а потом заставят работать на себя.

– А ведь у него тоже нет документов, – вспомнил я. – Или для подписания договора это не столь важно?

– По приказу бургомистра любые бумаги сделают в течение суток.

– Значит, Ашиду лучше вообще никаких бумаг не подписывать.

– Это и тебя касается, Платон. После победы над кочевниками твоя сила многим в городе покоя не дает, – со значением заметил капитан.

– Хорошо, буду иметь в виду.

Интерлюдия…

Хашинский шаман нисколько не сомневался в преданности своего помощника. Ехмед понимал своего хозяина с полуслова и всегда выглядел невозмутимым, выполняя любой его приказ без вопросов. Самому же шаману никогда даже в голову не приходило узнать, как живет его преданный слуга, с кем дружит, как проводит редкие от бесконечных заданий волшебника минуты отдыха. А если бы мудрейший озаботился не только своими проблемами, то возможно бы знал, что у Ехмеда есть женщина, а у той – сынишка, который недавно самостоятельно ходил в степь и едва не погиб там от лап ржавого кота.

Единственный человек, которому мальчик рассказал историю своего спасения, был отец. Ехмед поддержал сына:

– Молодец, Ахмуд. Об этом действительно никому больше говорить не стоит.

Шаману слуга о происшествии не сказал ни слова. И это стало его первой тайной от хозяина.

Затем, выполняя задания понаблюдать за схваткой между миригами и кочевниками, Ехмед доложил хозяину и о вмешательстве чужака, и о том, что волшебника обнаружили, заставив того ретироваться, однако ни слова – об объявившемся среди защитников Ибериума целителе, очень похожем на угая.

– Чужака я видел сначала среди кочевников, затем он принял облик мирига, даже воевал на их стороне и все время держался неподалеку от одаренного, владевшего заклятием молнии. Потом чужака обнаружил полковой маг миригов, но преследовать его не стал.

– Почему?

– Бой оказался очень тяжелым. Наверное, силы закончились.

– Чужак ушел? – спросил шаман.

– Я сумел проследить. Волшебник добрался до припрятанной лошади и ускакал. Это был дрег, мудрейший.

– Дрег? – шаман очень внимательно посмотрел на слугу. – Рановато они заглянули в степь. Неужели тот, кого упустил изгой, настолько важен? А ведь он мог оказаться у меня в руках. Значит, дрег хотел заполучить владеющего молнией?

– Видел обоих рядом, – кивнул слуга.

– Хорошо. Тогда тебе новое задание, Ехмед, – шаман редко называл слугу по имени, лишь когда хотел подчеркнуть важность предстоящего поручения. – Возьми одну из моих лошадок и – в степь. Покрутись неподалеку от границы с миригами, проследи за их рейдами. Увидишь того одаренного – сообщи. Лучше, если сможешь его схватить.

– А если появится дрег? – спросил угай.

– Не дай себя убить, но и островитянину добыча достаться не должна.

Помимо вилорогов, на которых по степи разъезжали обычные охотники и воины, у знатных угаев имелись и лошадки, езда на которых была комфортнее и быстрее. Правда, стоили они недешево, а потому в Хаши их насчитывалось меньше десятка. Две трети табуна принадлежали шаману.

– Прикажете ехать завтра? – слуга решил уточнить приказ.

– Нет. Вряд ли мириги появятся в степи в ближайшие два дня.

Глава 12. Званый ужин

– Заместитель главы пограничной службы Иберийского округа, капитан Ашкун! – громогласно объявили при входе в большой зал городской ратуши. Впрочем, как и о каждом приглашенном на званый ужин.

– Герой недавнего сражения, храбрый воин и опытный командир, старший капрал Платон!

Я шел вторым из пограничников, затем Ашид и Игун. Целителя представили, как бойца, чьими стараниями выжили многие участники сражения.

– Я же говорила, что мы скоро встретимся, Платон, – неожиданно появившаяся откуда-то сбоку Борина не дала возможности догнать Ашкуна. – Составишь мне сегодня компанию?

– Рад приветствовать столь очаровательную барышню, – отвесил легкий поклон, как обучил Игун, и предложил даме локоток. Потом сбросил весь официоз и заговорил обычным языком. – Здорово смотришься, прямо дух захватывает. Часто здесь бываешь?

– Приходится, – она немного опешила от столь вольного обращения.

– Тогда показывай спустившемуся с гор здешние достопримечательности. И, ежели не трудно, одерни, когда начну ваш, как его, этикет нарушать.

– Не нужно из себя простачка изображать, ладно? – Похоже, я немного переиграл, и она это отследила. Умная девочка и красивая. Такие – самые опасные.

– Хорошо, не буду. Но порядков здешних все равно не знаю. Поэтому всецело полагаюсь на тебя, красавица.

– Ладно, помогу. Но учти – будешь должен. – Хотел было возразить, но она дернула за локоть и менторским тоном заявила: – Сначала нужно подойти к первым лицам города и выказать свое почтение.

– Точно! – я вспомнил вчерашние наставления капитана. – Там, я смотрю, уже очередь из «почитающих» образовалась.

На правах хозяев возле дальней стены стояли двое мужчин чуть старше капитана и женщина лет сорока.

– Это много времени не займет, – пообещала она. – Пойдем.

– Как скажешь. Что за уважаемые люди? – по пути решил узнать, с кем иду здороваться.

– Мужчина в черном камзоле с серой вышивкой – глава иберийской жандармерии. С ним рядом бургомистр и его жена, мои дядя и тетя.

В отличие от подтянутого жандарма, бургомистр смотрелся толстяком, резко контрастируя на фоне стройной дамы с холодным изучающим взглядом. Она пристально вглядывалась в каждого гостя, словно рентгеном просвечивала.

– И как живется с такими родственниками?

– По-разному, – уклончиво ответила спутница.

У Игуна и целителя также быстро появились пары. Барышни были старше Борины и, на мой вкус, не столь привлекательны. Капитан же попал в окружение сразу двух дам. Он уже представился бургомистру и даже был удостоен нескольких слов.

По очереди отвесил поклоны главному жандарму и бургомистру, поцеловал руку его жене и прошествовал дальше, отметив, что пограничников «растащили» в разные стороны.

– Господа! – начал прием бургомистр. – Сегодня мы рады приветствовать защитников Ибериума, не позволивших кровожадным кочевникам…

Пафос в речи городского главы зашкаливал. Порадовало только то, что закончил он быстро. За ним слово взял жандарм.

– От лица благодарных жителей города и по решению муниципалитета сегодня мы награждаем наиболее отличившихся бойцов. Наград заслуживают все участники сражения, и они обязательно их получат, но достойнейшим из достойных ордена вручит госпожа Горида…

– Ты, говорят, сотнями кочевников валил? – усмехнувшись, спросила девушка. Она кокетливым движением поправила прическу, хотя после него ее коротко стриженные волосы ничуть не изменили форму.

Гости к этому времени рассредоточились вдоль стен зала и по одному подходили за наградами.

– Точнее, десятками, – сократил на порядок количество своих достижений.

– Страшно было?

– Сначала – да, а потом так жить захотелось, что о страхе пришлось забыть.

– Может, поделишься, как дело было?

– … орденом защитника первой степени награждается старший капрал пограничной службы Платон, – раздался голос, и моя спутница слегка ткнула локтем.

Когда госпожа Горида вручала орден, она тихо процедила сквозь зубы:

– Не распускай слюни, мальчик! Ты ей не ровня.

– Или она мне, – не сдержался, чтобы не съязвить.

Жену бургомистра буквально перекосило от злости, и в отместку она больно уколола меня застежкой награды.

– Как это мило с вашей стороны, сударыня! – отвесил учтивый поклон хозяйке вечера и вернулся обратно.

– Тетя тебе что-то сказала? – поинтересовалась девушка. Обратил внимание, что ответ на этот вопрос ее интересовал гораздо больше моих боевых достижений.

– Ага. Считает, что мы с тобой неплохо смотримся вместе.

– А ты ей? – по глазам было видно – не поверила.

– Пришлось согласиться, – с максимальным простодушием ответил я.

– То есть, ты не считаешь себя достойным кавалером такой девушки, как я, – она удовлетворенно улыбнулась. Очаровашка, да и только! Как сказал бы ослик Иа из мультика про Винни-Пуха: мой любимый цвет – это я о ее зеленых глазах, или мой любимый размер – это уже о том, что барышни моего мира обычно скрывают под бюстгальтером.

– Точно! Надо было сказать именно это. Но я, как всегда, что-то перепутал. Говорю же – недавно с гор спустился.

Она задумалась, после чего…

– Ты сказал, что Я тебя недостойна!?

Это что, пресловутая женская интуиция в действии? Она, конечно, была недалека от истины, но нельзя же было признаваться…

– Да чего ты к словам придираешься? Я и язык-то не так давно освоил…

Она вспыхнула праведным гневом, но быстро совладала с собой. То ли не могла поверить в столь неслыханную дерзость по отношению к себе, то ли ссориться со мной ей сейчас было невыгодно. Не просто же так одна из первых невест Ибериума сходу вцепилась в руку горца?

– Платон, если сейчас же не расскажешь, как дрался с кочевниками, я обижусь.

«Красивый чисто женский нелогичный переход! А какие мы строгие – прямо дрожь берет. Правда, не та, которая от страха появляется. Так, Платон Иванович, держать себя в руках!»

– Да чего там особо рассказывать? Они перли на нас, мы отстреливались. Когда закончились арбалетные болты, я пару раз врезал воздушным кулаком, который способен свалить вилорога. В общем, кочевникам не понравилось, и уцелевшие дали деру.

– Там более сотни кочевников было, а вас – всего четверо, – скептически заметила девушка. – Хочешь сказать, ты в своих горах обучался магии?

Откуда девчонка, которой в силу возраста и положения в обществе нужно думать о смазливых парнях, все это знает? И число врагов, и мощность заклинаний… Кто «стучит» о наших делах в город? А еще интереснее, кто именно ей об этом рассказывает? Хотелось расспросить красавицу, но мы, горцы, народ недалекий, в интригах вообще ничего не смыслим.

– Просто меня Вард от беды оберегает. Я тут недавно в храм сходил, знаешь, чего услыхал?

– Ты шел по дорожке долга? И много пришлось заплатить?

«Надо же, наши мысли сходятся – я тоже сразу о деньгах подумал, когда направился к статуе божества».

– Всего одну желтую монетку, – ответил, словно речь шла о мелочевке.

– Всего?! А что, у тебя их много?

– В степи, если хорошо поискать, всегда можно найти что-то блестящее. Потом продать…

Мысленно я порадовался смене темы разговора – не хотелось посвящать ее в подробности схватки, чтобы не проговориться о своих способностях.

– И что тебе лично удалось найти?

– Арбалет хороший, несколько монет… А еще… – я вспомнил про складной нож одного из отморозков, который постоянно таскал с собой, но пока ни разу не применял. Достал трофей из кармана. – Вот, совсем недавно из степи принес.

– И что это?

– Оружие, – честно сознался.

– Магическое?

– Нет, самое обычное.

– Не обманываешь? – девушка снова пристально посмотрела на меня. Ох, уж эти ее взгляды!

Хотел уже нажать на кнопку и раскрыть лезвие, но вовремя остановился. Еще не хватало, чтобы окружающие подумали, будто я угрожаю Борине. Половина из них и так буквально глазами нас сверлят.

– Возьми, – передал ей оружие и показал, как следует держать. – Теперь можешь нажать на эту кнопку.

Раздался щелчок.

– Ух, ты! – воскликнула она. – А обратно как?

Объяснил на словах и спросил:

– Нравится?

– Занятная вещица, – кивнула она.

– Дарю.

– А разве горцам не запрещено дарить свое оружие? – с сомнением спросила она.

– Так это оружие – не мое. Я им никого не убивал, да и клинок маловат, не для мужчины.

– Хорошо, я принимаю подарок, – милостиво сказала, словно одолжение сделала, а у самой довольно засияли глаза – игрушка явно понравилась. – Пойдем к столикам.

Мы перешли в другой зал, куда к этому времени переместилась основная часть гостей. Борина подвела меня к круглому столику на две персоны, на которой заметил табличку с нашими именами, а также оценил довольно неудобное местоположение своего стула: если его не передвинуть, буду видеть лишь свою спутницу и стену за ее спиной.

«Так дело не пойдет!»

Сдвинул сначала ее стул, усаживая красавицу, затем и свой, чтобы видеть весь зал, а главное – сослуживцев.

– Я этикету не обучен, поэтому надеюсь на твою помощь, сударыня. Как тут принято ухаживать за дамами?

– Платон, а ты точно с гор спустился? У меня складывается впечатление, что к горцам ты не имеешь ни малейшего отношения.

– Для тебя это так важно?

– А вдруг ты какой-нибудь барон или маркиз? Тайно прибыл в наши края и выискиваешь себе невесту из простого сословия.

– И часто они так делают? Эти ваши бароны и маркизы?

– В одном романе я читала о нищенке, которой посчастливилось выйти замуж за графа. Правда, у девушки открылся могучий дар, а потом и вовсе выяснилось, что она – потерявшаяся дочь короля.

Возле столика появился официант, который наполнил наши бокалы золотистым напитком. Первый тост выпили за короля, второй – за графа, на чьих землях стоял вольный город Ибериум, а третий – за бургомистра. На этом обязательная программа закончилась. Вскоре главный жандарм города покинул зал, зато появились музыканты.

Напиток оказался некрепким вином. Градус я почувствовал, а вот вкус… Или тут виноград необычный, или вино настояно на соке другой ягоды или плода. Расспрашивать не стал.

«Сколько же всего я не знаю. Надо активнее осваивать мир. «Косить» под недалекого, как выяснилось, не совсем получается, если нарвешься на умного собеседника».

В период между сражением и сегодняшним ужином нам с парнями пришлось сильно напрячься. Обучение этикету, танцам, а у меня еще – чтению с письмом. Всего пару раз удалось выбраться к тому старику, который умел обращаться с кистенем. Мастер показал несколько приемов, и каждое утро у меня начиналось с их освоения. Надо сказать, уже на третьей тренировке что-то начало получаться. Ядро летело именно в ту сторону, куда хотел, и не стремилось попутно прибить самого владельца оружия.

– Ты так и не сказал, что услышал от Варда, – напомнила Борина.

– Он напророчил встречу с лучшей девушкой в мире. – Еще из прежней жизни я твердо уяснил – если при общении с женщиной хочешь уйти от какой-то неприятной темы, нужно переводить разговор на то, что близко касается ее самой – работа, семья, внешность. Живейший отклик гарантирован, и все остальное, как малозначащее, тут же забыто.

– Не уточнил, когда ты с ней увидишься?

– Полагаю, сегодня это и произошло.

– Да ну тебя! – она смутилась. То ли и вправду, то ли играя.

Меня так и подмывало спросить, почему сегодня первые невесты города не вместе, но из собственного опыта общения с девушками давно понял: нельзя спрашивать одну красавицу о других. Это сразу вызывает ревность.

Оркестранты заняли свои места, и зазвучала плавная мелодия.

– Потанцуем? – спросила Борина, когда поняла, что приглашать ее я не собираюсь.

– Если тебе не жалко собственные ноги. У нас в горах танцам не учат, – я действительно чувствовал себя «не своей тарелке», да еще под пристальными взглядами окружающих.

– Двигаться под музыку немногим сложнее, чем бить кочевников. Думаю, ты справишься.

– Мне бы твою веру в мои способности. – Быстро посмотрел, как другие кавалеры приглашают дам, и повторил эту нехитрую процедуру. – Разрешите пригласить вас на танец, сударыня?

Мы вышли в центр зала, вокруг уже двигались несколько пар. Чем-то это плавное кружение напоминало вальс.

Готовясь к званому ужину, Игун показал нам с целителем основные танцевальные движения местных. Честно скажу, в паре с угаем у меня получалось довольно неуклюже. По-хорошему, следовало бы найти вескую причину типа скрытых травм после сражения и отказаться… Но ведь я не только горец по меркам местных, но и русский – по собственным. А русские не сдаются. Особенно, когда жена бургомистра, сидящая через три столика, одаривает презрительным взглядом. Хорошо хоть я догадался девушку посадить спиной к ней.

Мы закружились. Сначала осторожно, а потом…

«Ежики эбонитовые!!! Опять?! Я что вытворяю?»

Случилось, как с новыми языками. Стоило немного отпустить вожжи управления телом, и оно, поддавшись волшебству музыки, начало выделывать такие невероятные па, что впору было записываться на какие-нибудь «Танцы со звездами». В общем, девочку я повел столь изящно, что некоторые пары просто остановились, наблюдая за нами. Надо сказать, с партнершей мне повезло – она грациозно откликалась на каждое движение, каждый поворот или наклон. Когда музыка закончилась, мы под восторженные взгляды других гостей, направились к своему столику. Особенно меня порадовало выражение перекошенного лица Гориды.

– Ты сказал, «в горах танцам не учат»? Интересно, как бы ты танцевал, если бы учили? Надо как-нибудь съездить в горы и взять там пару уроков, – произнесла девушка, присев за столик. – Это было восхитительно! Платон, можешь пообещать, что сегодня танцуешь все танцы только со мной?

– Не могу.

– Почему? Неужели я слабовата, как партнерша?

– Не в этом дело, Борина. Вдруг мне придется уйти раньше, и я не смогу выполнить свое обещание? Сама понимаешь – служба. Вон, смотрю, нашего капитана уже куда-то позвали.

Действительно, в это время к столику Ашкуна подошел распорядитель бала, что-то ему сказал, и капитан сразу направился к выходу. Наши взгляды встретились, и он дал понять, что оставляет меня за старшего.

– Ладно, но пообещай не танцевать с другими дамами.

– Конечно! Ты видишь здесь хоть одну, кто может с тобой сравниться?

– В этом зале таких точно нет, – с удовольствием согласилась она. – Конечно, если бы пришли мои подружки… – Борина явно напрашивалась на продолжение комплимента.

– Забудь о них! Еще раз повторю – ты лучшая, Вард не мог ошибиться, – сказал как о прописной истине. Краем глаза заметил – Горида что-то говорит мужу, поглядывая в нашу сторону. – Пойдем, покружимся?

– Нет, в этом танце дамы меняют кавалеров, прогуляемся лучше по саду.

Мы поднялись и направились к выходу во внутренний двор ратуши. Моя спутница начала рассказывать о подружках, которых не пустили на сегодняшнее мероприятия из-за их глупой выходки.

– Представляешь, они столкнули между собой двух парней, которые, как оказалось, приходятся дальней родней нашему графу.

– Вельможи?

С местным дворянством мне пока встречаться не доводилось. Честно говоря, и желания особого не было, поскольку считал всех графов, маркизов и баронов надменными снобами, наподобие той же Гориды.

– Не выдумывай, – усмехнулась она. Пристально посмотрев на меня, поняла, что я действительно не понял. – Слушай, разве в горах не знают, кто такие вольники?

О НЕвольниках в своем мире я слышал, а тут…

Сегодняшний званый ужин сумел меня удивить, разрушив некоторые уже сложившиеся представления. Мероприятие не походило на средневековый пир от слова «совсем», хотя в первые дни я думал, что попал в средневековье. После рассказа Игуна подумал, что мы идем на бал, какие устраивали в восемнадцатом или девятнадцатом веках в нашей Европе. Да, нашел много общего, но столики прямо в танцевальном зале… по-моему, это уже из нашего времени.

– В родном селении я даже о вельможах Миригии ничего не слышал. Кто такие вольники?

– Дворянские отпрыски, которым по очередности рождения не светит наследство и не повезло со способностями.

– А почему «вольники»?

– Они вольны идти, куда глаза глядят, и наниматься на любую службу – от курьера до гвардейца Его величества. Однако за особые достижения король может подарить право на наследство. Думаю, окажись на твоем месте вольник, его бы за такой подвиг точно в первую тройку продвинули.

Проходя мимо танцевавшего Игуна, кивнул ему и подмигнул сидевшему за столом Ашиду. Наш целитель держался напряженно, общаясь с дамой лет тридцати.

«Не слишком ли гладко все проходит? Жди беды… Вот сейчас иду и прямо чувствую, как взгляд Гориды жжет спину. И почему-то кажется – одной стрельбой взглядами не обойдется».

– Хм, интересное сооружение! И все эти четыре крыла – ратуша? – спросил я, когда мы вышли в сад.

Здание полностью ограждало небольшой прямоугольный участок с двумя беседками и фонтаном в обрамлении нескольких деревьев.

– Ибериум – небольшой город. В этом здании не только муниципалитет заседает, но и находится представительство торговой гильдии, судебная палата, центр курьерской службы, залы торжеств и гостиница.

– А учебные заведения в городе есть?

– Конечно, две школы. Одна – общедоступная, там учат грамоте и счету, другая платная – для тех, кому нужно знать гораздо больше. А у вас в горах детей обучают?

– В разных селениях по-разному, – туманно ответил я. – А ты, правда, собираешься учиться в академии?

– Откуда знаешь? – чуть напряглась она.

– Сама же в кафе говорила про библиотеку и академию.

– Точно, было. И ты запомнил?

– Ага. Еще подумалось – чему там обучают? – я снова старался перевести разговор о себе на разговор о ней.

– Многому, Платон. Особенно, если попадешь на магическое отделение.

– Любопытно. Жаль, горцев туда не принимают.

– Туда любому очень сложно попасть, – она грустно вздохнула.

– Танец, наверное, закончился. Пойдем обратно, – предложил я.

– Тебе здесь плохо со мной? – задала она неожиданный вопрос.

– Наоборот, слишком хорошо. А я точно знаю – когда слишком хорошо, это предвестник надвигающейся беды.

У того же Васильева была дурацкая поговорка: «слишком хорошо – уже плохо». Никогда не был согласен с таким парадоксальным утверждением, но сейчас оно буквально лупило по мозгам. И яркой иллюстрацией стала открывшаяся взгляду картинка. Возле стены стояли оба моих сослуживца, окруженные жандармами.

– Не вмешивайся, ты им не поможешь, – прошептала Борина.

– И ты туда же! – обронил я с досадой. – Ладно, посмотрим.

Решительно направился к своим.

– Господа! – прорычал так, что задрожали стены. – Что здесь происходит? Нападение на пограничников?

Дойти к своим не удалось – свет померк от резкой головной боли.

Глава 13. Хорошо поужинали…

– Ну и тяжеленный же гад нам достался! Да еще наверх тащить пришлось, чуть руки не отвалились.

– Если бы не этот, как ты говоришь, гад, несколько дней назад в Ибериум могли ворваться кочевники. Знаешь, что они бы сделали со всеми нами?

Очнулся от жесткого падения на пол, куда меня швырнули, как мешок картошки. Точнее, не очнулся, а начал различать голоса, не имея возможности ни пошевелиться, ни глаза открыть. Туман в голове выгнал из нее все мысли, оставив тупую боль и полное безразличие к происходящему. А еще сильно колола застежка ордена – меня кинули мордой в пол. И не повернуться – тело-то не слушается.

– А сегодня он что устроил? Говорят, хотел разрушить здание ратуши. Зазнался, небось, вот слава в башку и ударила.

– Думаешь, его поэтому велели притащить в лабораторию к нашему магу? Удачно, что блокиратор под рукой оказался.

– Мое дело – не думать, а приказы выполнять. Сказано было: доставить сюда. Мы и доставили. Сейчас чародей придет, пусть он с ним и разбирается.

– А куда его самого понесло?

– Мага? Это тоже не наше дело, Ерох. У тебя сейчас другое задание: нужно еще пару комплектов блокираторов принести. А то наш «овощ», того и гляди, во «фрукт» превратится.

– Ну, да, если парень сумел справиться с сотней кочевников, что ему заклятие городского мага. Тем более, ребятки говорили, у нашего колдуна какой-то артефакт перегорел, когда он им Платона коснулся.

– Мало ли чего болтают. Маг обещал, что на два часа его заклятия точно хватит, но как-то мне не нравится цвет блокиратора – ошейник практически зарядился.

Чувствительность всех частей тела постепенно возвращалась – смог почувствовать, что блокирующий браслет у меня лишь на шее. В голову полезли вопросы:

«Так, комплекты блокираторов… И где остальные части? Не иначе, как у Игуна и Ашида. Вот же сволочи, всех повязали! А меня еще собираются обвинить в попытке разрушения ратуши? Причем, ладно бы в тюрьму приволокли, а то сразу в какую-то лабораторию, как подопытную крысу! Нет, ребятки, с Платоном Громовым так поступать нельзя!»

Мои похитители еще минут пять препирались, но потом Ерох все-таки отправился выполнять приказ. Они говорили, что вскоре сюда должен прийти маг. Меня это совершенно не устраивало, да и дополнительные комплекты блокираторов тоже вызывали серьезные опасения.

«Пригласить на ужин людей, которые спасли их шкуры, чтобы устроить для спасителей ловушку? Вот это благодарность! Неужели непонятно, что капитан точно не оставит своих людей в беде. Думаю, власти города это тоже осознают, поэтому для реализации своих замыслов у них лишь эта ночь. А у меня вряд ли в запасе хотя бы час».

Слегка приоткрыв глаза, уперся взглядом в спину оставшегося возле меня жандарма, который сидел на табуретке и нагло потрошил мой кошелек. Перед выходом на прием капитан велел ничего лишнего с собой не брать, но иметь при себе около двух монет золотом, да еще и новый кошель мне выдал.

Охранник пересчитал монеты, сложил их обратно, и спрятал кошелек себе в карман. Приложив некоторое усилие, сфокусировал зрение на его нашивках – жандарм оказался ефрейтором, как и Алгай.

«Так, нужно срочно приходить в себя. Этот туман в башке совершенно не вовремя. И как его прогнать – попробовать проверенное веками средство? Как там говорят – клин клином вышибают? Меня магией шадарахнули, значит…»

Разозлиться особого труда не составило. Найти сочные комментарии в оценке действий городских – тем более. Правда, на выходе получилось не совсем то, чего ожидал, но и этого хватило – жандарма сдуло ветром и неслабо приложило к стене. Мне сразу полегчало – и морально, и физически.

«Доброе слово и кошке приятно, – вспомнилась народная поговорка. – Правда, не совсем доброе, да и бабахнуло после него так, что жандарм подняться не может, зато мне точно приятно. – Так, надеюсь, ефрейтор меня не разочарует».

Мои надежды оправдались – ключ от ошейника оказался у него в кармане. Забрал свой кошелек и кинжал, избавился от своего ошейника и откачал обратно всю энергию устройства. Спасибо полковому магу, успел объяснить, как это делается. На всякий случай нацепил на жандарма блокиратор и его же собственным ремнем стянул руки за спиной. В детдоме чему только не научишься – та еще школа жизни, суровая, но необходимая.

Обдумывая схему предстоящей беседы, растолкал связанного.

– Какого… – он обалдело потряс головой и посмотрел на меня.

– Назвать горца овощем – смертельное оскорбление, – задумчиво произнес я. – За это грозит тебе смерть лютая. Вдобавок ты уличен в воровстве. Но это уже мелочи: отрежу руку – и все дела.

Решил сходу запугать ефрейтора, чтобы тот стал более сговорчивым. Взял в руки его кинжал и, приставив лезвие к локтю, сделал небольшой разрез на рукаве.

– Ты чего?! Я выполнял приказ! – истерически завопил он.

– Да? И ты можешь назвать имя того, кто приказал украсть мой кошелек?

Он нащупал подбородком ошейник и попытался соскочить с темы:

– Зачем ставить на меня блокиратор, я же не одаренный!

– Ты не ответил на вопрос, ефрейтор. Кто приказал меня обворовать? – Повернул ефрейтора на бок и, продолжая разрезать ткань, «случайно» задел его острием.

– Эй, прекрати! Я выполнял приказ мага, – через силу выдавил он.

– Ладно, руку отрежу ему, а тебя просто и быстро убью. За оскорбление.

Развернул связанного лицом к себе, приставив кинжал к его груди в районе сердца.

– Ты сдурел?! Мы же воевали вместе! Мало ли что я сдуру ляпнул.

– Воевали, говоришь? И ты боевого соратника сразу сдал в лабораторию? Мне, как особо отличившемуся, собираются тут здоровья добавить? – ехидно спросил я.

– Откуда мне знать…, – он отвел глаза в сторону.

– Ну да, ты же выполнял приказ. А теперь повтори его дословно. И только попробуй хоть слово переврать, – поднялся на ноги и начал пальцем проверять остроту лезвия клинка.

– Доставить пленника в лабораторию, принести пару комплектов блокираторов. В случае необходимости заменить разрядившийся. Ждать возвращения волшебника.

– А куда он ушел?

– В свою башню. Ему что-то там срочно понадобилось.

– Башня далеко?

– На западной окраине Ибериума.

– И сколько мне его ждать, чтобы узнать, правду ты сказал или нет?

– Да я правда не знаю! Может через час заявится, а может и через полтора.

– Тогда ждать не буду, сам потом его найду. А сейчас… Значит, говоришь «как бы этот овощ во фрукт не превратился»?

– Платон, да ты чего?! Я же просто от усталости и злости на нашего чародея, клянусь Вардом…

Глядя на жандарма, понимал – местные действительно не представляли, чего ожидать от горцев. Как-то Игун сказал, что у тех в каждом селении свои обычаи, но есть одна общая черта – они не умеют врать. Этим я сейчас и пользовался, запугивая ефрейтора.

– Вард не прощает, когда клянутся его именем и при этом гнусно лгут! – Возвел глаза к потолку, словно обращаясь к всемогущему, и после минутного молчания произнес. – Знаешь, что он мне предложил?

– А ты уверен, что слышал его голос? Исчадья проклятых теней тоже способны проникать в наши умы.

– Он предлагает обменять твою жизнь на свободу для моих сослуживцев, – не обращая внимания на слова связанного, продолжил я.

– Никто на это не согласится, и их не отпустят, – понуро произнес связанный.

– А то я собираюсь спрашивать твое начальство! Рассказывай, где их держат. Ответ «не знаю» будет стоить жизни.

Я, как бы случайно, обронил кинжал. Клинок с характерным звуком уткнулся в деревянный пол в сантиметре от его лица – как раз возле глаза.

– Знаю, – быстро заговорил ефрейтор. – Сам им блокираторы надевал и в камеры заводил. Они в подвале, сразу под тем залом, где проходил званый ужин.

– Так-так-так…, – увидев его обувь на шнурках, почему-то вспомнил древнюю китайскую традицию. Когда правитель присылал нерадивым подчиненным шелковый шнурок, тем ничего не оставалось, как на нем повеситься. – Слышал о магической удавке?

– Я же не одаренный, – почти простонал он.

– Тем лучше – одаренных она убивает быстрее.

Вытянул шнурок из его ботинка и обвязал вокруг шеи поверх блокиратора.

– Остановись, мне трудно дышать…

– Вот и хорошо. Ты же не хочешь, чтобы ваш маг тебя обвинил в трусости? Зато, когда он увидит магическую удавку, то даже спрашивать не станет, почему ты мне все рассказал. Эта веревочка просто срежет голову, если выяснится, что ты сказал неправду.

С воображением у ефрейтора все было хорошо – представив свою участь, он побледнел. А в следующую минуту, захлебываясь словами, выложил все и про подвал, где удерживали пленников, и про место хранения запасных ключей от камер.

– А как избавиться от удавки? – остановил меня вопросом в дверях лаборатории.

– Вернется Ерох, скажи – пусть конец потянет за свободный, но только очень осторожно. Я это заклинание лишь недавно освоил, всех тонкостей не ведаю.

– Может мне с тобой пойти? Дорогу покажу, помогу…

– Нельзя, ты обязан выполнить приказ! Там четко сказано – дождаться мага. Вот и жди. Заодно передай ему привет от Платона. При случае «должок» я ему обязательно верну.

Мои угрозы подействовали на пленника должным образом. Его подробные объяснения помогли быстро добраться до подвальных помещений, да еще и ночь способствовала незаметному передвижению. Однако внутри оказался дежурный – тот самый капрал, который выдавал себя за офицера и пытался забрать у меня поглотитель.

– Кому там по ночам не спится? – недовольно пробурчал он.

– Есть такой человек, и ты его знаешь, – ответил, не таясь.

– Ты-ы?!

– Ждал кого-то другого?

– Я вообще никого не ждал… – он потянулся за арбалетом и тут же воздушным кулаком был снесен вместе со стулом.

«Что за люди?! Ссориться с пограничной службой сейчас, когда половина тех же жандармов полегла в схватке с кочевниками… Ну ладно, меня бы по-тихому схватили, или целителя, но прятать в подвал Игуна? Капитан им такого точно не простит, – и тут у меня проскочила ужасная мысль. – А куда посреди важного ужина вызвали самого Ашкуна?»

Ключи от камер находились там, где сказал ефрейтор – в третьем ящике стола. Прихватил все десять, но номерами три и четыре собирался воспользоваться в первую очередь. Прежде чем освободить пленников, связал охранника.

– Платон?! – раздался удивленный возглас Игуна, когда я открыл первую дверь.

– Я. Извини, что задержался.

– Хвала Варду, ты жив! Знаешь, что мне наплели эти твари?

– Расскажешь позже, нужно еще Ашида разыскать и проверить мои опасения.

Разомкнул его наручные блокираторы, и мы покинули камеру. В соседней нашли целителя. Тот, отвернувшись в сторону и не глядя на нас, сразу заявил:

– Ничего я подписывать не буду.

– А мы с Игуном так надеялись, так надеялись!

– Платон? Живой?

– А что? Меня убили на ваших глазах?

– Почти, – произнес Игун. – Тебя шарахнули ментальной кувалдой. Маг Ибериума сильно струхнул, когда стены задрожали.

– Ладно, потом все расскажете. Этот маг в очень скором времени может заявиться сюда, а нам еще все камеры нужно проверить. – Раздал им ключи.

Запертой оказалась еще только одна камера. Мои опасения оправдались – именно там мы и обнаружили капитана.

– Отец??? – не удержался Игун. – И ты здесь?

– Как видишь. А теперь докладывайте, как ко мне пробились, сколько городских пострадало?

Мои подчиненные дружно обернулись на меня.

– Обошлось без жертв, но, если сюда явится городской маг, могу не сдержаться. Он мне чуть мозги не спек.

– Отлично, Платон! – похвалил Ашкун. – Теперь действуем быстро.

Из подвала мы поднялись на первый этаж и отправились в противоположную от торжественных залов сторону. Капитан явно бывал здесь, поэтому вел по коридорам уверенно, отворяя двери и точно зная, что они не запирались.

– Игун, аккуратно открой вон то окно! – приказал он сыну.

Оказавшись под открытым небом, мы направились к городским воротам. Ни один патруль по дороге нам не встретился. Задержались лишь перед городской стеной.

– Вряд ли нас объявили преступниками, но, если стража заартачится и не захочет выпускать, действуем жестко. Хотя лучше обойтись без жертв, – предупредил капитан. – Понятно?

– Ага, бить будем аккуратно, но сильно, – припомнил персонажа Анатолия Папанова из «Бриллиантовой руки».

– Примерно так, – кивнул отец Игуна.

Мы двинулись дальше.

– Ашкун? – охранник узнал нашего командира. – Ты чего так поздно?

– Решил показать отличившимся бойцам, где в городе можно приятно провести время.

– Они заслужили, – одобрил служивый. – А чего так быстро? Или в наших борделях на всю ночь уже не оставляют?

– Граница пригляда требует. Развлеклись малость, и хватит.

– Жесткий у вас командир, ребятки, – сочувственно произнес охранник.

– Зато справедливый, – не сдержался я.

– И то верно. Проходите.

Нас выпустили через боковую калитку в стене. Капитан запретил идти в деревню. Он отвел нас на одну из застав, но буквально через минуту мы наткнулись на отряд пограничников во главе с полковым магом.

– А я уж думал, вас схватили в городе. Прибежал Угдур с тревожными вестями: дескать, стены трясло, ужин рано закончился, а наши из ратуши так и не вышли.

– Правильно думал, Ругдум, нас действительно повязали. Если бы не Платон… Ладно, идем на заставу. Пусть там и расскажет.

Мысленно похвалил наших командиров. Пригляда за собой в городе я не заметил, но он точно был, и о возникших проблемах уже догадались и выслали подмогу.

«Эдак могло и до столкновения дойти. А потом бы сказали, что пограничники напали на мирных граждан».

Алгай также находился среди встречающих. Они шагали вместе с Игуном. Капрал, похоже, по дороге рассказывал приятелю о наших злоключениях.

Застава, куда мы прибыли, находилась в миле от деревни. Оккупировав пустующий флигель, мы вшестером расселись вокруг небольшого стола. Чтобы представить всю картину произошедшего, решили сначала выслушать капитана.

– Меня позвали к якобы прибывшему гонцу и на выходе из зала без шума повязали. Привели в камеру и начали шантажировать. Либо я отдаю им целителя, либо на Игуна вешают дело о пьяном изнасиловании беззащитной горожанки, доверившейся прославленному пограничнику.

– Я бы дал клятву под угрозой смерти, и все бы сразу узнали правду.

– Сын, ты пока лишь одаренный, а городской волшебник мог подсадить убийственное заклятие и активировать его сразу после твоей клятвы.

– Но это же подло!

Капитан махнул рукой, поражаясь наивности сына.

– Лучше скажи, как вас схватили?

Теперь начал рассказывать целитель:

– Дама за нашим столиком, вцепившаяся в меня еще на входе в зал, с первых минут несла чушь о своей внезапно вспыхнувшей страсти. Настойчиво пыталась затащить в свой домик, чтобы утолить ее жажду новых ощущений. Пытался хоть как-то от нее отделаться, но вдруг почувствовал на плече чью-то руку и возмущенный крик: «Как ты смеешь предлагать такое приличной даме?!» Тут и началось. Вмешался Игун, подошли какие-то люди, которых раньше среди гостей не было. Поднялся шум, нас оттеснили к стене, появился Платон, затряслись стены… Дальше…

– За спиной Платона объявился городской маг, – подхватил рассказ Игун. – Ментальный удар оказался очень мощным. Видел, как несколько человек буквально рухнули, схватившись за голову, а ведь им достались лишь крохи от заклятия. Следом он ударил по нам. Я собирался запустить молнию, но не успел, отвлек дым на одежде Ашида…

– Загорелся один из найденных в степи амулетов, – объяснил целитель.

Со слов всех участников событий вырисовывалась следующая картина.

Как и предупреждал капитан, городские власти решили прибрать к рукам целителя, для чего ему подсунули дамочку для особых поручений, пытавшуюся увести его из здания ратуши. Когда план не сработал, пошли по более жесткому сценарию: вывели из зала Ашкуна, дождались, пока меня пригласят прогуляться в сад и разыграли фарс, будто Ашид пристает к порядочной даме с непристойными предложениями. За него вступился Игун, а следом еще и я подоспел.

Сам не видел, когда в зале появился городской маг, но стоило мне выпустить сотрясающую силу, как сзади последовал мощный ментальный удар по всем троим. Какой амулет пытался применить против меня волшебник Ибериума, неизвестно, но при активации его артефакт рассыпался в прах. Маг тут же распорядился отнести мое бесчувственное тело в лабораторию, а схваченных пограничников запереть в камеры.

Ашида упорно пытались заставить подписать контракт, капитана шантажировали сыном, а Игуну объяснили: если он хочет увидеть старшего капрала Платона живым, то должен уговорить целителя на контракт с каким-то очень влиятельным лицом. И даже пообещали две сотни монет золотом.

Только двое из собравшихся в небольшой комнате не проронили ни слова: полковой маг и Алгай. Когда я закончил свой рассказ, волшебник покачал головой и заговорил:

– Плохи ваши дела, ребятки. Не думаю, что за этими гадко пахнущими делами стоит бургомистр. Кто-то на него самого крепко надавил, чтобы заполучить целителя. Ашид в данном случае рискует меньше других, поскольку нужен им живым, а вот другие…

– Думаешь, Игун их тоже заинтересовал? – с тревогой в голосе спросил капитан.

– Уверен – никого из вас живыми они не собирались выпускать из города. Особенно тебя, Платон. Лаборатория – это очень серьезно. Маг обнаружил в тебе что-то чрезвычайно ценное.

– Например, тень какого-нибудь волшебника?

– Не просто какого-нибудь. Боюсь, что одного из сотни лучших магов прошлого.

– Например, Ярга? – предположил я.

– Слышал про такого, – задумчиво произнес полковой волшебник. – Его тень больше всех нужна дрегам.

– Почему именно им?

– Ярг был мастером в создании порталов. А ты от кого слышал это имя?

– От дрегов и слышал.

– Надо майору отправить послание, чтобы срочно возвращался из столицы, – произнес капитан.

– Не спорю, надо, – кивнул волшебник. – Только за пару дней не успеем. Значит придется срочно прятать ребяток от греха подальше. Ты вроде собирался сына на учебу отправлять?

– Собирался, но чуть позже.

– Да, славно мы сегодня поужинали, – тяжело вздохнул я. – Неужели бургомистру и это сойдет с рук?

– Смотря, кто за ним стоит, Платон. Если люди графа, то нужно срочно делать вам документы и покидать его земли – тут ему никто не указ.

– И как им пройти через территорию графа? Если дело обстоит именно так, ребятам даже на заставе оставаться опасно, – капитан окинул нас встревоженным взглядом.

– Есть только один путь – через степь, – ответил маг.

– Которая со дня на день может пробудиться? – хмыкнул Ашкун.

Игун и Алгай удивленно взглянули на него.

– Кстати, о степи, – снова заговорил маг. – Во время схватки с кочевниками среди наших бойцов был замечен дрег. И если он прибыл сюда в спокойный сезон, то, скорее всего, из-за тех трех убитых. Мы с Ашкуном считаем, что дрег явился по твою душу, Платон.

Маг рассказал о встрече с соплеменником тех отморозков и предупредил, что дрег мастерски владеет магией создания мороков, а потому следует быть вдвойне осторожным и теперь внимательно осматривать левое ухо любого человека.

«Вот же не было печали! Как там у Высоцкого? «А сама наложит тола под корсет – и проверяй, какого пола твой сосед!» Представляю, как первого встречного хватаю за левое ухо, а потом объясняю, что у нас, у горцев это высший знак уважения. Вряд ли прокатит…»

Спать мы отправились далеко за полночь.

Глава 14. Тень в жертву

Интерлюдия…

Борина этой ночью практически не спала, раз за разом прокручивая в голове все произошедшее. Конечно она подозревала, что дядюшка готовит какую-то пакость, но была уверена, что вся авантюра затевалась исключительно вокруг целителя. По крайней мере, в том разговоре, который ей удалось подслушать, речь шла лишь об одном из приглашенных пограничников, а поскольку тот являлся угаем, бургомистр считал, что никаких проблем не будет.

Борине дядюшка поручил нейтрализовать Платона, и она, скрепя сердце, согласилась стать на вечер партнершей неотесанного увальня. Девушка при их первой встрече была лишь слегка заинтригована поведением странного горца, но не более. Потом она с удивлением узнала о его подвигах во время битвы с кочевниками, а вчера…

Платон на приеме заговорил с ней, как с давней подругой, не стушевался перед первыми лицами города и поразил всех танцевальными способностями. А в довершение всего горец кинулся на защиту своих подчиненных, да так яростно… Он что-то выкрикнул на абсолютно непонятном языке страшным громовым голосом, от звука которого стены ратуши реально задрожали.

Все закончилось стремительно: неожиданно вмешался городской маг, праздничный ужин спешно свернули, и больше она ничего не знала о судьбе Платона.

«Как он здорово танцевал! Легко и элегантно, с незримой поддержкой в каждом движении. С одной стороны, партнер бережно вел, а с другой – давал мне полную свободу для самовыражения, готовый продолжить любой мой поворот, вписать его в общий рисунок танца и подправить, чтобы выглядело безупречно… И его ударили магией, да еще в спину!»

Способности, которыми немного владела Борина, относились к стихии воды. Девушка могла усилить или ослабить дождь, заморозить лужу под ногами, осадить муть на дно, делая воду прозрачно-чистой… Самым серьезным своим достижением считала умение одним только взглядом в любых жидкостях или парах этих жидкостей определять присутствие вредных для здоровья веществ. Об этой способности она не рассказывала никому, собираясь продемонстрировать ее на вступительном экзамене в столичную академию. Был и еще один секрет девушки, которым она иногда пользовалась, заключая глупые пари с кузиной. Например, кто дольше продержит руку над горящей свечой. И всегда побеждала, заставляя кожу на минуту потерять чувствительность.

«Неужели Платона убьют? – Девушка видела, как алчно у городского мага загорелись глаза, когда он проверял горца разными амулетами. – Зачем парня унесли в лабораторию?»

Пока все приглашенные спешно покидали здание ратуши, Борина затаилась за одной из портьер в зале. Она видела, как унесли Платона, как надели блокираторы магии на пограничников и тоже куда-то увели.

Девушка спешно вернулась в дом бургомистра, чтобы не давать дяде повода для подозрений. А потом состоялся тяжелый разговор с тетушкой, по ходу которого ей пришлось выдумывать небылицы о «неотесанном» горце, и только затем она смогла перевести дух в своей спальне.

«Не знаю, откуда сверху спустился Платон, но на обычных горцев этот человек не похож ни капли. Может он и вправду сын какого-то барона? Например, провинившегося перед королем и теперь вынужденного скрывать имя своего наследника? – Борина сама усмехнулась собственным мыслям, навеянным прочитанными романами. – Не стоит придумывать романтическую сказку. Мама правильно говорит: поверишь в прекрасного принца – жди беды. Облаченные властью прекрасными бывают только внешне, да и то не всегда».

Родители Борины проживали в соседнем графстве. В прошлом году они отправили дочь в Ибериум для подготовки к поступлению в академию вместе с ее кузиной. Дядя с тетей девушки посчитали, что рассудительная Борина положительно повлияет на их взбалмошную дочь, которая обладала не только даром стихии воздуха, но и ветреным характером.

С детства дочка бургомистра была настоящим ураганом. Как-то она отыскала лазейку, через которую могла подслушивать разговоры в кабинете отца. С тех пор Лузита всегда знала, какой подарок родители собирались сделать ей на день рождения. Если тот девочку не устраивал, она делала все возможное, чтобы заставить отца найти другой или подарить еще один, который хотела сама. Эту лазейку она показала кузине. Так Борина и узнала, что на званом ужине планировался захват целителя.

Девушка занимала спальню, распложенную на первом этаже рядом с еще двумя гостевыми комнатами. Там же находилась гостиная, столовая и кабинет дяди. Второй этаж состоял из четырех спален, тетиного будуара, в котором Горида обычно прихорашивалась, трех ванных комнат и игровой комнаты для детей, которые давно уже выросли. Старший сын сейчас учился в академии, и на него бургомистр возлагал большие надежды. Однако парень не имел дара, поэтому его приняли на обычное отделение.

«Что задумал волшебник, зачем ему понадобился Платон? И почему дядя не стал вмешиваться!» – Вопросы терзали Борину, не давая покоя.

Лишь под утро девушку одолела дремота, но, стоило звякнуть колокольчику входной двери – и сон как рукой сняло. Борина приоткрыла свою дверь.

– Плевать, что он спит! Скажи – дело серьезное. И не заставляй меня повторять дважды, – голос принадлежал городскому магу, а потому девушка вся обратилась в слух.

– Что случилось, Одох? – спросил бургомистр, спускаясь по лестнице со второго этажа.

– Пограничники сбежали, – с досадой ответил ранний гость. – Все четверо.

– Ты что несешь? Как они могли сбежать? – новость настолько поразила хозяина дома, что он даже головой потряс, отгоняя остатки сна.

– Этот Платон, забери его исчадье проклятых, оказался гораздо сильнее, чем я думал. Мало того, что сам быстро оклемался и раскидал жандармов, так еще и остальных освободил. Я вернулся в ратушу, а их и след простыл.

– Идем в кабинет, – тяжело вздохнул бургомистр. – А ты – бегом к дому полковника. – приказал он слуге. – Пусть срочно зайдет ко мне.

Звание полковника в городе имел всего один человек – глава жандармерии. Дядя отправил к нему слугу, которому всецело доверял.

Когда по очереди хлопнули входные двери, Борина очень осторожно прикрыла свою. Ее душа пела – Платон сбежал! Обвел вокруг пальца опытного мага, спас друзей и скрылся!

«Надеюсь, он догадается больше не заглядывать в Ибериум? Ой, хорошо-то как! Вот теперь можно и поспать!»

Девушка забралась под одеяло и свернулась калачиком. С ее плеч свалился тяжкий груз, ведь она считала себя отчасти виновной в произошедшем. Воздав хвалу Варду, Борина уснула.

* * *

Опасаясь появления на заставе опасных гостей, капитан с утра пораньше отправил нас в рейд. Мы уже давно собирались наведаться в тайное место Ашида, поэтому он и стал нашим проводником.

Мне показалось странным, что целитель отказался от лошади. Сказал, с некоторых пор у него проблемы с животными. Он поехал вдвоем с Алгаем, усевшись позади паренька.

– Учтите – место проклятое, там когда-то даже сгинул один из шаманов, – предупредил угай перед поездкой. – Сам я понятия не имею, почему руины одного из разрушенных домов приняли меня, и не уверен, что они примут вас.

Никак не привыкну, что здесь за словом «проклятые» действительно стоит реальная опасность, а здание и вправду может не пропустить внутрь, как бы ни старался войти.

Развалины я различил издалека, причем гораздо раньше нашего зоркого Алгая. В последнее время начало казаться, что степь показывает мне больше, чем другим. Ну да, она же живая и зачем-то ведь притянула меня сюда, выдернув из привычного мира…

Спешились мы примерно в сотне метров от первых обломков стен. Оставив лошадей на попечении нашего ефрейтора, осторожно двинулись к жилищу целителя.

По словам Ашида, он проник в подвал, спасаясь от погони, и даже был ранен опасным хищником, когда пролезал через щель возле стены. Ее и светлым-то днем было сложно увидеть, как угай рассмотрел ее ночью? Точно говорят – захочешь жить, сквозь игольное ушко проскочишь.

– Внутри я нашел несколько тайников с золотом, – рассказал целитель. – Всего набралось полторы сотни монет. У меня возникло чувство, что кто-то попросту показал эти тайники.

«Ага, домовой давно не видел живого человека, обрадовался и начал подарки раздавать…»

– В другие дома не заглядывал?

– Пытался. Смог зайти лишь в один, и то ненадолго. Там встретил призрака.

– И как? – сразу заинтересовался Игун.

– Бестелесный хозяин дома подарил копье, но предупредил, чтобы больше я там не объявлялся. Так что я быстро унес ноги.

«Как у Высоцкого – «То у них собаки лают, то руины говорят». Собак тут пока не встречал, зато говорящие руины…»

Когда мои сверстники рубились в компьютерные игры, лазили по порно сайтам и чатились в сети, я ходил к сторожу Ивану. Сторож жил бобылем, а мне хотелось хоть где-то отдохнуть от «коллектива». Так мы и нашли друг друга. Вместе с ним слушал старые песни и смотрел ретро-фильмы. Старик утверждал – в них души больше. Возможно, он был прав. Этот «багаж» меня потом несколько раз выручал.

Ашид попытался открыть вход в подвал, некоторое время служивший ему пристанищем, но ничего не получилось. А я вдруг почувствовал исходившую от руин враждебность и сделал несколько шагов назад. Отойдя на пару метров почувствовал, что на душе сразу стало спокойнее.

– Да, не всем тут рады, – понял я. – Давайте не будем нарушать покоя хозяев без их приглашения.

«У них здесь не только степь, еще и руины живые. Надо поискать те, которые хотя бы не враждебны ко мне».

Не успел заметить момента, когда Игун вдруг уверенно зашагал к груде из каменных осколков.

– Платон, – целитель указал на парня.

Волнуясь за парня, двинулся за ним.

– Тебе со мной нельзя, – предупредил капрал, стоило мне немного сократить дистанцию. Да я и сам сразу ощутил, что остальным не стоит приближаться к тем развалинам.

«Ничего себе! – мысленно воскликнул, заметив открывшийся перед Игуном проход в земле. – Куда это он? А вдруг там ловушка?»

Хотел крикнуть, но меня остановил Ашид:

– Его пригласили. А от приглашения лучше не отказываться.

– Ладно, – не стал я спорить. – Тогда пойду, прогуляюсь. Вдруг и меня кто-нибудь пригласит?

– Осторожней только. Это место не зря считается проклятым.

– Понял, – кивнул я.

Несколько раз пытался подойти то к одному, то к другому разрушенному зданию, но сразу сворачивал, когда чувствовал малейшее сопротивление на ментальном уровне. Так постепенно добрался до центральной, как мне показалось, площади разрушенного селения. В ее центре находился квадратный фундамент – все, что осталось от строения.

«Хоть отсюда никто не прогоняет, – вздохнул, остановившись в центре. – Правда, и в гости не зовет».

– Чью тень ты принес в жертву, собиратель? – прозвучал в голове глухой голос. – А может собираешься оставить на алтаре две?

И тут я почувствовал, что все тело сковало. Попытка сдвинуться с места успехом не увенчалась.

«Ежики эбонитовые! Да что за хрень?! Одни не зовут в гости, а другие не отпускают, требуя жертву…»

Из предполагаемых у меня теней я слышал лишь о принадлежавшей Яргу. Если спросили о двух, значит, они у меня, наверное, имеются. Расставаться с чем-то, о чем я даже толком не знаю, пока не хочется, но властный голос явно считает такое подношение обязательным, иначе так здесь и останусь.

«И как быть? Вспомнить бы, что там говорили отморозки… О Ярге, потом еще о ком-то, кто Яргом не является, но кого они очень испугались… Потом были странные фокусы с поглотителем, в которых так и не разобрался. И что ему отвечать? Сейчас заберет что-нибудь самое ценное… Как он там меня назвал, собирателем? И чего такого я насобирал? Получается, что тени – Ашкун же рассказывал об охотниках за тенями. И что существуют способы их отобрать. Похоже, на один такой сейчас я и наскочил. Обидно – сейчас станет у меня на одну меньше…».

«Жаба» душила – сил нет, тем не менее, придумал, что сказать:

– Назови, потеря какой не уменьшит мои возможности добывать новые тени для алтаря.

– Лучше отдать ту, что еще не прижилась. Она лишь из четвертой сотни. Но учти: Адыр был не самым могучим волшебником, а потому награда за него небольшая.

«Не прижилась – значит последняя. Может она досталась от отморозков или от поглотителя, – мозг лихорадило от попыток быстро разобраться и свести предстоящие потери к минимуму. – Почему я решил, что мог отобрать у них… или у поглотителя? Это вообще мои мысли?»

– Какие способности могла бы дать эта тень? – нашел в себе силы задать новый вопрос.

– Ты не знаешь, что собираешь?! – в голосе «хозяина неведомого» появились угрожающие нотки.

– Сам сказал – Адыр был не тем, кого стоило знать.

– Зато такого, как ты, он при жизни мог испепелить за мгновение.

– Не хочешь говорить – не надо, – я узнал, что хотел. А сверх того – способностями этой тени пока не пользовался. – Приношу в жертву тень Адыра!

Меня немного потрясло, затем мощным порывом взъерошило волосы, потом возникло ощущение, что я на пару секунд завис в десяти метрах над землей.

– Жертва принята, собиратель. Ступай прямо. В седьмом доме твоя награда.

Ему легко сказать – «ступай», а я после слов невидимки даже на ногах стоять не мог. С огромным трудом удалось отползти от центра квадратного фундамента, до его края добрался на четвереньках. Думал, станет легче, когда покину алтарь. Ага, разбежался! Стараясь выровнять дыхание, мысленно проклинал себя за безалаберность:

«Какого бана меня понесло в этот квадрат?! Понятно же, что в здешних руинах ловушек – как у сучки блох. Почему решил, что о них меня будут предупреждать – в собственную исключительность поверил? Ну да, и сразу получил по морде лица. Еж-ж-жики эбонитовые, как же плохо-то!»

Минут пятнадцать я валялся тухлым кабачком, глядя в безоблачное небо. Даже размышления о произошедшем вызывали боль, поэтому старался отрешиться от всего, йога мне в помощь. Наконец, дурнота начала отпускать, боли постепенно сдавали завоеванные позиции. Поднялся.

«Что там мне обещали – подарок? Брать или не брать? Почти гамлетовский вопрос. Нет, я что, зря мучился?! Пойду хоть взгляну, ради чего».

Развалины седьмого по порядку здания внешне мало чем отличались от остальных, но агрессии источали.

«Вот и меня в гости пригласили, – подумал, заметив начавший проседать участок земли в двух шагах от осыпавшихся стен. – Надеюсь, в качестве награды у них хоть что-то ценное?»

Вошел и огляделся. Меня «пригласил» небольшой подвал размером примерно пять на шесть метров. Почти пустой. Только возле ближней стены стоял сундук с откинутой крышкой, внутри которого находился всего один предмет – шкатулка. Достал деревянную коробку с непонятными надписями на крышке и открыл. Шкатулка была пуста. Обидно…

– А чего я обижаюсь? Какая тень – такая и награда. Эх, забыл спросить, меня еще раз в этот подвальчик пустят?

«Он тоже – часть награды, собиратель. Это единственное место, где можно схорониться даже в буйный сезон, – беззвучно прозвучало в голове. – А еще ты всегда сможешь слышать меня на территории руин. Цени», – последние слова прозвучали с таким самодовольством, словно меня своим покровительством облагодетельствовал, по меньшей мере, Папа Римский. Захотел в ответ сдерзить, но благоразумно промолчал. А еще подумал, что прекрасно бы обошелся без этого «аудиогида». Как-то мало приятного иметь в башке чужие голоса, так и до шизофрении недалеко. И все же решил поблагодарить дарителя:

– Спасибо за награды, уважаемый.

«Добывай лучшие тени, и мои дары тебя удивят, собиратель».

Так и хотелось спросить, кто он такой, однако не рискнул нарываться на новые неприятности. Не скажу, что остался сильно здоров после неприятной процедуры, но хотя бы жив – и на том спасибо.

«Интересно, выжил бы я, если бы лишился сразу двух теней? – Даже мысль об этом вызвала боль в висках. – Нет, неинтересно!»

Шкатулку положил в торбу: такой трофей даже показывать стыдно, а уж говорить, как достался – и подавно.

Вернулся назад. Сияющий Игун что-то с жаром рассказывал целителю.

– Платон, я теперь знаю имя волшебника, чья тень мне досталась. Его звали Арни, – переключился он на «свежие уши».

– И что это знание нам дает?

– В библиотеке можно найти жизнеописание любого могучего мага, узнать о его навыках и сильных сторонах. Это станет большим подспорьем в обучении.

По-хорошему позавидовал парню. Самому бы разобраться в своем «внутреннем мире». Какие тени, что умеют…

– Замечательно! Что еще у нас хорошего? – по лицу Игуна было видно, что это не все новости.

– Сто монет золотом. В доме был тайник, и мне позволили его обнаружить, – доложил капрал.

– Да, парни, у меня «улов» гораздо хуже: подарили подвальчик. Правда, в нем можно спрятаться даже в буйный сезон.

– Ого! – воскликнул Игун. – Вард действительно любит тебя, Платон. В буйный сезон на этих просторах безопасных мест нет.

Тревожный свист Алгая сообщил, что кто-то приближается. Мы сразу помчались к нему и прибыли одновременно с шестеркой вилорогов, взметнувших огромные клубы пыли. Из-за них всадника на лошади среди вилорогов заметил не сразу.

– Это наш шаман, – тихо сказал Ашид. Он сейчас смотрел себе под ноги, словно провинился.

– Так вот ты где прячешься, изгой! Надо же, не думал, что тебе хватит дерзости скрываться среди проклятых руин. Чем кожу так выбелил? И кто это с тобой?

«Так, а это что еще за Конь В Пальто? Обвешался жемчужными бусами и решил, что ему все можно? Доказать, что ли, обратное или пока не стоит? Чувствую, что после алтаря обращаться к магии мне не стоит. Вот же влип. Ладно, у нас еще Игун имеется со своими молниями – прорвемся».

– Мудрейший, я хорошо помню твою историю про кошелек с бриллиантами и медную монетку, – заговорил наш целитель.

– Это действительно поучительная история, но сейчас она ни к месту.

Как ни странно, был полностью согласен с шаманом – ну самое время назидательная истории друг другу рассказывать.

– Не уверен. Ответь мне на такой вопрос: что было бы, приведи ты на ковен шаманов одаренного со способностями целителя? – Ашид продолжал пялиться на свою обувь.

– Зачем гадать о несбыточном.

– Ну да, если, не открыв потертый кошель, ты выбрасываешь его вместе с бриллиантом, то лучше не вспоминать об упущенных возможностях. Так вот, мудрейший, знай: я могу исцелять раны. Алгай, подойди.

Паренек сейчас ближе всех стоял к угаям, а потому выбор его в качестве подопытного был очевиден. Соплеменники целителя держали его под прицелом.

Шаман кивнул своим, и те опустили луки, а ефрейтор подошел к целителю. Тот прорезал неглубокую рану от запястья до локтя и тут же заставил ее затянуться. Алгай от неожиданности даже не успел среагировать на боль.

– Этого не может быть! – воскликнул шаман.

– Когда я произнес эту фразу, ты сделал меня изгоем. Помнишь?

– Печать должна была загасить твою искру! – произнес угайский колдун и резко переменился в лице. Похоже, ляпнул лишнего. Правда, тут же себя и поправил. – Даже, если бы она у тебя имелась.

– Значит, великим предкам было угодно пробудить во мне дар.

Мне очень хотелось встрять в перепалку этих двоих, точнее – подключить Игуна, но Ашид явно что-то задумал. Знать бы еще его задумку, а то мы, отправляясь в этот рейд, не стали надевать тяжелую кольчугу. Очень не хотелось бы получить пару лишних дырок.

– Чего хотят предки, могу знать только я, изгой. А потому ты сейчас отправляешься с нами. А станешь сопротивляться…

– Не буду, мудрейший. Не вижу в этом смысла.

Слова целителя сильно озадачили шамана. Тот даже начал как-то нервно перебирать жемчужные бусины на шее.

– И еще возьмешь с собой этих трех лошадок, – наконец, произнес угайский волшебник.

– К сожалению, не получится, мудрейший. С некоторых пор они меня не очень любят.

Он поднял глаза и пристально посмотрел на животных.

«Ежики эб-б-б-бонитовые!» – впервые увидел, как округлились глаза вилорогов, как они встали на дыбы, а потом стремглав помчались прочь. Лошадка шамана тоже, даже вырвалась вперед, едва не сбросив седока. Хорошо, что наши скакуны остались вне поля зрения целителя.

Четверо соплеменников Ашида остались лежать на земле. Судя по всему, один пострадал довольно серьезно.

– А ты силен! – не удержался я от восторга. – Жаль, тебя не было с нами, когда кочевники напали на своих волках.

– Я просто не успел, – ответил он и отправился лечить пострадавших.

После такой демонстрации авторитет деревенского шамана крупно пострадает. Когда Ашид поднял на ноги пациентов, я спросил его:

– Не собираешься вернуться в деревню?

– Я – изгой. В Угайе меня никто учить не станет, а оставаться недоучкой не хочу.

– Тогда поехали на заставу.

Примерно через час пути пришлось менять свои планы. Капитан выслал к нам гонца.

– В Ибериум прибыла сотня графа Олима Рунского под командованием его младшего брата Иргума. Полковой маг считает, что вам лучше на время затаиться в степи. Скоро здесь от гвардейцев прохода не будет. Держите.

Гонец сгрузил два объемных мешка и продолжил:

– Капитан просил продержаться сегодня и завтра. Потом, ближе к полудню, он сам постарается выйти в степь или кого-нибудь пришлет. Игун знает, куда.

Парень кивнул, и гонец поскакал обратно.

– Какой-то неизвестный дрег, бургомистр, маг Ибериума, а теперь еще и граф с графинчиками? И сколько их еще на нашу голову? – пробормотал я, чувствуя, как внутри закипает злость.

Глава 15. Добро пожаловать в клуб…

– Одох, почему ты решил проверить парня трезубым амулетом? – строго спросил приземистый мужчина в бордовом камзоле, вальяжно расположившийся в кресле возле карточного столика. Сидящий пристально всматривался в прибывшего по его приказу мага Ибериума. Волшебник почтительно стоял по другую сторону стола. Он был довольно высокого роста, однако вельможа даже сидя умудрялся смотреть на него свысока.

– И в мыслях не было, господин, просто этот амулет всегда висит у меня на шее. Я склонился, чтобы пощупать его пульс, а трезубый сам потянулся к лежащему. А когда коснулся плеча этого парня, сразу задымился и рассыпался в прах.

– Надеюсь, никто не сумел рассмотреть, что это был за амулет?

– Исключено. У меня десяток разных на шее болтается, – Одох расстегнул ворот рубахи, показывая, что их действительно много.

Вельможа задумался. Недовольство, написанное на его лице большими буквами, проявилось еще сильнее:

– А зачем приказал доставить пострадавшего в лабораторию?

– Это самое надежное место в ратуше, господин. Не в тюрьму же тащить героя недавней битвы…

– Из надежного так легко не сбегают! Или у вас тут все настолько прогнило, что полудохлый пленник способен всю стражу одолеть одним махом?!

– Никак нет, господин Иргум, – маг вытянулся по стойке «смирно». – Кто ж знал, что у негодяя особенные способности? Я использовал ментальный удар четвертого ранга, затем на пленника нацепили блокиратор, и… все равно не помогло. Опять же, после схватки с кочевниками, ряды жандармерии существенно поредели. Пришлось подключать к делу «лучших из худших»…

– Мне неинтересны твои оправдания, Одох, – прервал его сбивчивый рассказ Иргум. – Лучше скажи, где нам теперь искать этого одаренного?

– Он служит у капитана Ашкуна.

– Это у того заместителя начальника заставы, которого вы сдуру упрятали в камеру, а потом еще умудрились упустить? Я теперь что, из-за вашего идиотизма должен воевать с пограничниками? А они, если ты не забыл, напрямую подчиняются лично королю. Твой доблестный капитан наверняка уже отправил в столицу рапорт о самоуправстве городских властей. Как вы из этого дерьма выбираться будете?!

– Справимся, господин Иргум, – сглотнув нервный ком в горле, заговорил маг. За ночь у него было время продумать ответ на вопрос, который ему обязательно зададут. – Представим дело по обычной схеме. Дескать, на Ашкуна поступил донос, мы решили проверить информацию, но исполнители, как всегда, переусердствовали, за что и были сурово наказаны. А капитану просто объясним случившее. Он – толковый офицер, на рожон не полезет.

– Думаешь, твой «толковый офицер» выдаст нам этого Платона на блюдечке?! – Иргум взял со стола бокал с золотистым напитком и нервно сделал пару глотков.

– Вряд ли. Ашкун из тех, кто за своих бойцов горой стоит. А кроме того, мне доложили, что парень сегодня выехал в степь.

– Значит, даже если я лично прибуду на заставу, чтобы вручить герою заслуженную награду от графа, скажут, что Платон на задании?

– Именно так, – потухшим голосом согласился волшебник. – Правда, я слышал, что в этом году степь пробудится раньше, а к этому моменту весь полк должен находиться на местах.

– Торчать в вашей дыре пару кварт – то еще удовольствие.

В высших кругах всегда с пренебрежением относились к провинциальным городам королевства, и Ибериум не составлял исключения. Вот и на этот раз сотню бойцов из личной охраны графа отправили на подмогу лишь после того, как до вельможи дошли слухи о неожиданном появлении целителя и горца, справившихся с сотней кочевников, хотя бургомистр сразу после нападения крупных сил противника отправил гонца в имение графа с просьбой о помощи.

– Речь, я думаю, идет всего о двух-трех днях, – уточнил Одох. – Вчера ночью на западе наблюдали множественные красные всполохи.

Иргум поставил бокал на столик и поднялся из кресла. Прошелся до окна, словно надеясь увидеть те самые всполохи, затем повернулся к собеседнику:

– А что за имя такое дурацкое – Платон? По-моему, странное даже для горца.

– Слышал, что парень прибыл из какого-то отдаленного селения. Он и на горца-то не очень похож.

На несколько секунд в комнате повисла тишина.

– Говоришь, в степь отправился? – задумчиво произнес Иргум. – Хорошо. Гвардии его сиятельства тоже невредно размяться на ее просторах. Заодно пусть вспомнят свои навыки следопытов. Ладно, позови бургомистра и ступай.

Разговор проходил в домашнем кабинете главы города. Прибывший командир графской сотни по-хозяйски расположился в доме бургомистра, заняв весь первый этаж. Иргум изначально не собирался долго торчать в провинциальном городке, однако уточненные сведения оказались слишком важными и требовали его личного присутствия. Причем, если раньше основной интерес представлял целитель, то теперь все внимание доверенного лица графа было приковано к странному горцу, на которого среагировал трезубый амулет.

Одох взбежал по лестнице и передал приглашение бургомистру. Сам, покинув особняк, оправился в лабораторию в ратуше, где накануне собирался определить, носителем каких теней является Платон.

Разумеется, волшебник солгал, разъясняя высокому гостю свои действия. Маг не собирался проверять у оглушенного пульс, а хотел одним запрещенным амулетом обнаружить у того наличие теней. А поскольку артефакт сгорел, получалось, что Платона являлся обладателем не менее трех теней.

Лаборатория мага была оснащена особо ценным оборудованием, добытым в бою у дрегов в тот день, когда впервые отличился Алгай. Маг обязан был передать добычу академии сразу после того, как понял, с чем имеет дело. Или сообщить о ней графу. При воздействии этих артефактов на носителя можно было определить количество теней, ее природу и примерный рейтинг каждой.

Одох при помощи этого оборудования также собирался попробовать изъять у Платона тень, чтобы повысить свои собственные способности. Его абсолютно не волновало, что подобную процедуру человек, скорее всего, не переживет. Единственное переживание у мага вызывало отсутствие в лаборатории необходимых ингредиентов для проведения извлечения. Пришлось бежать к себе домой…

Первый раз волшебник Ибериума услышал про Платона в разговоре с управляющим центральным кафе, но тогда не придал рассказу особого значения. Подумаешь, кто-то научился создавать ветерок. Однако после сообщения о победе одаренного над сотней кочевников Одоху захотелось лично взглянуть на героя. А когда тот тряхнул здание ратуши, маг твердо вознамерился провести исследование.

Сейчас Одох больше всего опасался, что прибывший родственник графа может заглянуть в лабораторию и обнаружить утаённые артефакты дрегов.

– Утро доброе! – раздался голос главы жандармерии, когда волшебник вошел в здание ратуши.

– Приветствую тебя, полковник.

Маг хотел пройти мимо, но жандарм не собирался так быстро отпускать чародея.

– Я слышал, наш уважаемый гость остановился в доме бургомистра?

– Это так.

– И ты сейчас идешь от него?

– Допустим, – маг всем своим видом старался показать, что спешит.

– И чем нам грозит его визит? – полковник явно не собирался отставать.

– Откуда я знаю…

– Одох, давай, не юли. Уверен – первый, с кем он переговорил, был именно ты. И поскольку мы, считай, в одной лодке… можем вместе пойти ко дну.

– Хорошо, – тяжело вздохнул волшебник. – Нашего гостя заинтересовал Платон, разозлил его побег и недопустимое обращение твоих жандармов с капитаном Ашкуном. Вроде договорились представить дело, как недоразумение: безосновательный поклеп на капитана, излишняя инициатива не слишком умных исполнителей, а по итогу – объективное разбирательство. Именно эту байку нужно представить Ашкуну вместе с извинениями.

– Понятно, – кивнул жандарм. – Виновников, я так понимаю, следует наказать?

– А сам как считаешь?

– Ты в лабораторию? – полковник узнал, что хотел.

– Да. Хочу внимательнее осмотреть последствия пребывания там беглеца. Вчера не до того было.

– Помощь нужна? – все никак не отставал собеседник.

– Обойдусь.

– Хорошо, пойду сочинять извинительную речь. Кстати, один из волшебников нашего высокого гостя зашел в здание ратуши. Его недавно видели в коридоре, ведущем в твою лабораторию.

– Что же ты мне сразу не сказал?! – помертвел Одох.

– Не думал, что это важно, – полковник пожал плечами.

Волшебнику захотелось немедленно покинуть ратушу, но после разговора с жандармом это могло вызвать ненужные подозрения. Пришлось все-таки идти в лабораторию, на ходу обдумывая возможный разговор с коллегой.

Тем временем в доме бургомистра в той же комнате подходила к концу другое обсуждение.

– …говоришь, этот Платон весь вечер провел с твоей племянницей?

– Да. Я сам приставил к нему девку, но он был совсем не против.

– Племянница хороша?

– Не уродка, точно, а для горца – так вообще принцесса.

– Прекрасно. Пусть назначит Платону свидание где-нибудь за пределами заставы. И чем скорее, тем лучше. Организуешь?

– Без проблем. Борина – девка послушная, по струнке у меня ходит.

– Вот и договорились, – закончил разговор высокий гость. – Немедленно отправляй племянницу к погранцам, а я пойду своим людям задачи поставлю.

Борина, все это время прятавшаяся в примыкавшем к кабинету чулане и опасавшаяся лишний раз вздохнуть, тихо выбралась из укрытия и быстро побежала на второй этаж, куда ее переселили нынешним утром.

Чулан находился под лестницей, и девушке удалось проскочить по ней раньше, чем там появился грузный бургомистр. Несколько мгновений – и она с колотящимся сердцем уже сидела в своей временной спальне – комнате кузена, буквально рухнув в кресло.

«Девка»?! Да как он посмел!? «Не уродка»… «для горца так вообще…»… «по струнке»… Ах ты, старый напыщенный индюк, да я отцу расскажу …» – Борину буквально трясло от оскорбительных слов дядюшки и пренебрежения, которым сочилось каждое из них.

«Любящий родственник» намерен использовать ее в качестве «подсадной утки», чтобы поймать Платона?

«А меня спросили?! Почему я должна? Я им что – «девочка по вызову»?…» – по щекам покатились слезы жгучей обиды.

И тут раздался стук в дверь.

* * *

– Какого утырка он вытворяет?! Отдать в жертву одного из нас всего лишь за шкатулку удвоения? Ума совсем нет, или как? – нервный худой мужчина сидел на краю нар, глядя на пустую лежанку напротив.

– Закрой пасть, новенький! – раздался бас из глубины камеры. – Отдал, значит так нужно. Скажи спасибо, что не тебя.

– Любой мог оказаться на его месте, – просипел заключенный со второго яруса.

– Не гони! Алтарь способен вытащить лишь недавних сидельцев.

– Потому ты и спокоен, как сытый удав, – снова заговорил нервный. – А нам как быть? Я слышал, развоплощение – штука скверная.

– Не попробуешь – не узнаешь, – ехидно пробасил старожил.

Я сознавал – камера мне снится, при этом отчетливо различал голоса, но видел лишь одного заключенного, да нары напротив него, поскольку они находились ближе к выходу. Дальше камера утопала во мраке.

– А может попробовать слияние? Тогда уж вытащить нас будет трудновато, – предложил невидимый сиплый.

– Для слияния нужна совместимость, но и она не гарантирует защиты от безумия. Да и кое-какой мелочовки у нас нет, если понимаешь, о чем я, – подключился еще один узник.

«Да сколько же их там?» – подумал я и решил зайти в камеру, чтобы рассмотреть заключенных.

Не пустили. Успел заметить лишь краешек следующего ряда нар, и сразу…

– Мне кажется, или кто-то сует свой нос, куда не следует? – грозно произнес бас.

Почувствовал, что задыхаюсь. Меня разбудил приступ собственного кашля.

«Стоило попасть в здешние застенки, как сразу тюрьма снится. А ее заключенных в жертву приносят… Наверное, в подвале воздух слишком спертый, ведь мы еще и лошадок ухитрились сюда затащить».

После встречи с гонцом Ашкуна нам пришлось вернуться к руинам. Мы с Алгаем решили провести ночь в обмененном на тень подвале, куда завели еще и скакунов. Признав во мне «хозяина», руины спокойно пропустили и ефрейтора, и лошадей. Целитель и Игун отправились по своим «апартаментам».

Поднялся, приоткрыл вход в убежище. Сразу повеяло долгожданной свежестью.

«Светает, – я сладко потянулся и сел на траву прямо возле выхода. – Что-то мне не в кайф ночевать в подвале из-за того, что какие-то гвардейцы вдруг пожаловали… А где они, такие героические, были во время набега кочевников? Вот нутро чую – вся эта толпа прибыла по душу целителя. Видать, здесь он редкий тип волшебника».

– Добрейшее утро, уважаемый. – Незнакомый голос заставил вздрогнуть. Я слегка повернул голову.

– Утро, когда в тебя направлен арбалет, добрым быть не может.

– Это всего лишь необходимая предосторожность, – произнес незнакомец. – Не хочешь немного прогуляться?

– Нет. А мое желание играет какую-то роль?

– Какую-то – да. И все-таки тебе лучше пойти со мной добровольно. Ведь ты дорожишь жизнями своих приятелей, а я – нет.

– Серьезный аргумент. И куда отправимся – туда, где меня будет легче прикончить?

– А что мне мешает сделать это здесь и сейчас? Нет, уважаемый, есть важный разговор, и лишние уши будут действительно лишними. Кстати, твой юный сослуживец тоже проснулся, прикажи, чтобы оставался в подвале, пока ты не вернешься.

– Ефрейтор, слышишь меня?

– Да, командир.

– Сторожи лошадок до моего возвращения.

– А если…

– Никаких «если», боец! Понял меня?

– Да.

«Этот островитянин насобирал несколько очень вкусных теней, – неожиданно возник в голове голос алтаря. – Награда за любую из них будет весьма щедрой».

Я тоже уже подозревал, что столкнулся с тем самым дрегом, о котором рассказывали полковой маг и капитан. И вот получил подтверждение от «аудиогида».

– Что ж, теперь можно и прогуляться. Сейчас ты повернешь направо и пойдешь…, – начал командовать арбалетчик.

– Нет. Дальше шагаем по моему маршруту. Ты хотел разговора без свидетелей? Я знаю надежное место, где нам никто не помешает. Топай за мной, – сказал и решительно направился к центру давно разрушенного селения.

– Ты всерьез думаешь, что можешь диктовать мне условия? А ну, стоять!

– Серьезнее не бывает, – я развернулся. Вход в подаренный подвал, стоило нам отойти на пять шагов, плотно прикрылся, так что теперь Алгай был в безопасности. – Ты предлагал поговорить? Не проблема. Хочешь меня убить – валяй. Только учти: после смерти общаться с тобой я не смогу.

– А если я тебе коленку прострелю? – мерзко осклабился жаждущий поговорить.

– Мне будет очень больно. Начну орать на всю степь, и разговора точно не получится.

– Так ведь я умею не только причинять боль, но и избавлять от боли. Представь…

– Даже не собираюсь. Я могу только первое. А еще думаю, что духи здешних руин вряд ли будут рады проявлению магии в любом виде. – Меня еще вчера предупредил Ашид, и я ему поверил. – Представляешь, что я здесь сделаю, если мне прострелят коленку?!

– А ты не прост, – покачал головой незнакомец.

– На себя посмотри!

– Ладно, пойдем в твое место, – согласился он после небольшой паузы и, наконец, подвесил арбалет к ремню.

«А его оружие-то – точь-в-точь как мое. И дрег тоже это заметил. Наверное, будет спрашивать, откуда оно у меня. Ладно, отвечу, мне скрывать нечего».

Мысленно сравнил боевую оснащенность противника с собственной. Получался примерный паритет. Из того, что бросалось в глаза: у него – арбалет, меч и кинжал. У меня – то же самое, только вместо меча кистень, выглядевший эдакой безобидной булавой.

«В схватке холодным оружием я ему точно не соперник. Наверняка у дрега и мастерство владения, и опыт – не один десяток лет, а мои способности, нежданно проявившиеся в драчке с отморозками, могут сегодня и не проснуться. Тогда был мой мир, да еще и пятница», – последнее уточнение невольно вызвало усмешку.

Специально старался не подходить к алтарю слишком близко, обойдя его стороной и остановившись в десяти шагах от квадратного фундамента. Развернулся лицом к дрегу.

– Теперь я готов ответить на твои вопросы.

– Ты попал сюда три кварты тому? – спросил он и сразу уточнил: – Я имею в виду – этот мир.

– Точно дни не считал, примерно так.

– Вместе с тремя трупами?

– Да, их было трое.

– Кто их убил?

– Собственная тупость, – спокойно ответил, ничуть не погрешив против истины.

– А конкретнее? – разумеется, такой ответ дрега не удовлетворил.

– Они первыми окружили, угрожали и напали, ничего не объяснив. За что и поплатились.

– Ты их убил? – мое нежелание говорить прямо его явно раздражало.

– В целях самозащиты. Мне собственная жизнь дороже.

– На тебя напали здесь или там?

– Почти возле моего собственного дома. А я, между прочим, собирался душевно отдохнуть после тяжелой трудовой недели. Весь кайф мне обломали, сволочи!

– И как тогда ты оказался в степи? Ты – маг?

«М-да, он как поисковик Гугла – все знает. И точную дату моего появления здесь, и что соплеменники перенеслись мертвыми… Неужели здесь налажена некая связь, потому он и прибыл… Ага, сотовая. Оператор – МТС, магическая телепатическая связь». – Мне приходилось прикладывать немалые усилия, дабы не показать возникший из-за осведомленности дрега страх.

– Я в своем мире о вашей магии только в сказках читал. Реальность вокруг стала меняться, только когда те трое набросились! А когда тесак проткнул последнего, вокруг уже была степь.

– Какой еще тесак? – удивился дрег.

– Здесь стал он кинжалом, и местные опознали в нем поглотитель.

– Ты всех троих прирезал этим кинжалом?

– Отбивался тем, что под руку попалось, – вопрос вызвал раздражение. Особенно по ушам резануло слово «прирезал», словно я мясник какой-то или наемный убийца.

Дрег задумался. Прошло не меньше минуты, прежде чем он снова заговорил.

– Ты должен вернуть мне поглотитель.

– Вот прямо так и должен? У тебя я его не брал.

– Ты убил моих людей, – сообщил он. – Пусть они сами виноваты, но эта вещь была моей.

– Сказать можно, что угодно. Кинжал – мой законный трофей. А я своей добычей направо и налево не разбрасываюсь.

– Ладно, можем сразиться, и тогда трофей станет моим. Так больше нравится?

– Да знаю я вас! Если я вдруг отдам поглотитель, ты меня им же и прирежешь. Те трое почему-то все порывались убить меня именно кинжалом, хотя были обвешаны и другим оружием.

– Я этого делать не стану.

– Доверчивость – прямой путь в могилу.

– Все-таки предлагаешь схватку?

Пока мы перебрасывались пустыми фразами, всё не мог придумать способа заманить дрега на алтарь, и тут он сам нечаянно подсказал.

– Нет, сделаем по-другому: я брошу кинжал, – огляделся по сторонам, будто выбирая место, – например, туда, – указал в сторону фундамента. – А сам побегу к подвалу и там скроюсь.

– А если не успеешь? – ухмыльнулся он.

– Я быстро бегаю, не надейся. Просто не хочу использовать магию как последний аргумент. Думаю, тогда нам всем тут не поздоровится.

– Согласен. Но давай договоримся: если не успеешь, мы продолжим наш увлекательный разговор. И никакой магии.

«Он собирается схватить сначала тебя, а потом уже ножик», – снова проявил себя алтарь.

– При одном условии: ты не будешь жульничать и сначала возьмешь поглотитель, а потом попробуешь меня догнать, – кивнул я.

– Ладно, – на лице дрега промелькнула тень недовольства. – Так и сделаю.

Не давая ему опомниться, швырнул кинжал в квадрат фундамента и, сломя голову помчался, ожидая худшего. Этот гад мог и не клюнуть на приманку, поэтому вперед и только вперед. Пусть поверит, что я очень спешу скрыться в подвале.

– А-а-а-а!!! – словно бальзам на душу прозвучал его вопль.

Позволил себе оглянуться лишь через пару секунд, слегка снизив скорость. Дрег стоял в центре алтаря.

«Добро пожаловать в клуб жертвующих тени!»

Глава 16. Накануне

– Алгай, выводи лошадок. Надо срочно уносить отсюда ноги.

Стоило подойти к убежищу, как проход открылся.

– Кто это был? – спросил юноша.

– Дрег. Наверняка тот, о котором говорили полковой маг с Ашкуном. Я его задержал на четверть часа. Нам нужно как можно скорее покинуть это место.

Мы решили объехать разрушенное селение, чтобы не пересекать его через центр. По дороге мысленно пытался разобраться в произошедшем:

«Может, стоило прямо на алтаре пристрелить его из арбалета?… Ну и что бы из этого получилось? – понимал, что убийство дрега могло как привести к непоправимому, так и закончиться ничем. – Нет. Нам только не хватало, чтобы все призраки или привидения повылазили из своих закутков».

Ашида мы заметили сразу. Угай покинул подвал и выполнял нечто вроде утренней разминки с копьем.

– Где Игун? Надо его найти и скорее уезжать отсюда.

– Ты тоже узнал, что в эту ночь степь пробудится? – спросил он, продолжая тренировку.

– Нет, а это точно?

– Вряд ли духи станут обманывать.

– Верно.

– А вот и Игун, – первый заметил капрала Алгай.

Парень двигался к нам не спеша и выглядел довольно сонным.

– А вы чего так рано? – спросил он.

– Дрег разбудил.

– Тот самый? – Игун моментально проснулся.

– Очень на то надеюсь. Если их в степи двое…

– Надеюсь, ты его убил? – Игун машинально положил руку на эфес сабли.

– Если бы он это сделал, тут такое бы началось, – вместо меня ответил целитель.

– Нет, заманил дрега в ловушку. Он оттуда обязательно выберется, но не сразу.

Мысленно похвалил себя, что не прикончил волшебника. Наверное, в этом мире у меня заработала интуиция, ведь самый простой способ избавиться от проблемы – убрать ее причину кардинальным способом.

– Ашид сказал, ночью степь проснется, – передал приятелю Алгай. – И что нам теперь делать?

– Ты знаешь место в степи, где не будет всплесков? – обратился я к целителю.

Игун как-то обмолвился, что угаи на здешних просторах могут находить безопасные участки. Оказалось, что не все. Ашид покачал головой.

– А давайте найдем стоянку кочевых, – предложил Алгай. – Если они там собирались встать лагерем, значит место должно быть подходящим.

– Это так? – снова посмотрел на целителя, тот кивнул. – Алгай, ты – гений! Осталось поскорее отыскать это место.

– Проблем не будет, – пообещал угай. – Кочевники оставляют много следов, а дождей в степи давно не было.

«Две тени получены, собиратель. Теперь тебе позволено слышать саму степь. Вторая награда будет ждать твоего следующего визита в руины. До встречи, собиратель», – мысленное послание заставило вздрогнуть.

«Это что, у меня в башке теперь поселятся два голоса? А если они там еще начнут общаться между собой? Или не поделят чего? Точно с ума сойду! Другим людям деньги преподносят, полезные знания, а мне… Надо будет при первом же удобном случае йогой заняться, чтобы нервишки успокоить. А то в этом мире, наверное, и сумасшедших домов нет с успокоительными препаратами. Начнешь буянить, шарахнут дубиной по черепушке – вот и все лечение. Либо успокоишься, либо упокоишься – там уж как карта ляжет».

Мы покинули руины и поскакали на юг.

Несмотря на спешку, в этот раз разведка работала четко. За то время, когда мы с целителем шли, ведя лошадку в поводу, Алгай и Игун проверяли безопасность по ходу движения. Ашид шел в двух шагах впереди и старался не оглядываться, чтобы не пугать бредущую за мной кобылу.

– Интересно, где дрег все это время жил? После сражения с кочевниками прошел не один день, а все знают, что живая степь – не самое лучшее место для одиночек, особенно ночью.

– Наш шаман говорил, что у дрегов много секретов. Если они умудряются здесь выживать даже после пробуждения степи…

Упоминание окончания спокойного сезона напомнило о важном деле:

– Слушай, Ашид, а ведь если твои духи не ошиблись и ночью произойдет пробуждение, завтра мы не сможем встретиться с капитаном.

– Точно! Ашкун никого не отпустит в рейд. Надо Игуна предупредить.

Первым вернулся Алгай с сообщением, что заметил трех гвардейцев:

– Далековато они ускакали от заставы. Наверное, очень хотят нас отыскать.

– А почему тогда по нашему следу не пошли? – спросил я. – Или среди них нет охотников?

– Ты вчера ничего не заметил? – усмехнулся юноша.

– А должен был?

– Мы до развалин двигались по пути той сотни, что напала на деревню. А когда свернули, свои следы подчистили, – пояснил Алгай. – Вдобавок, вчера утром в степь отправились около десятка разведывательных троек. Вот и разберись, где нас искать.

Естественно, о подобных тонкостях я понятия не имел. Следопыт из меня – как из пингвина сокол.

– Зато дрег нас нашел. Почему?

Ответ на этот вопрос никто найти не успел – мы увидели Игуна, мчавшегося к нам во весь опор. Следом показалась и причина такой спешки – ОГРОМНЫЙ волк.

– Чего он убегает? Мог бы в зверюгу молнией шарахнуть, – озвучил мои мысли Алгай.

– Не сработает! И вы не вздумайте атаковать его магией. Это – не простой длиннозуб, – произнес Ашид.

– Надеюсь, ты не собираешься с ним драться? – видя решимость целителя, попытался охладить его пыл.

– Нет, постараюсь приручить, – ответил угай и отправился навстречу опасности.

Я слегка растерялся, да еще лошадка дернула за поводья, как бы намекая: не пора ли нам в другую сторону? Постоял несколько секунд, наблюдая за неминуемым сближением…

«Да чего я волнуюсь? Сейчас Ашид одарит хищника «ласковым» взглядом, и тот даст деру. Так, не понял… Почему волчара не собирается убегать?»

Сначала мимо целителя на взмыленной лошади проскочил Игун, а затем в угая едва не врезался длиннозуб. Хищник заметил человека и уже собирался прыгнуть на новую добычу, но тут Ашид резко раскинул руки в стороны. Длиннозуб, как вкопанный, остановился в полушаге от человека и зарычал, не оставляя сомнений в своих намерениях.

– Ты можешь утолить голод, который быстро вернется, а можешь стать сильнее и останешься таким на все время, пока я жив, – произнес угай на древнем языке. – Выбирай.

«Сказал бы сразу: «мы с тобой одной крови – ты и я». А то сейчас оголодавший волчара решит, что кусок мяса ему важнее, и все – нет целителя. Ого! А «Акела»-то призадумался, вон даже сел на задние лапы, словно дрессированная собака. И что дальше?»

А дальше не было произнесено ни слова. Ашид молча достал нож, черканул им по лапе хищника, потом по кисти себе, совместил обе раны, а когда убрал руку, они обе исчезли. Повернувшись к нашей троице, которая сейчас представляла застывшую скульптурную композицию с открытыми ртами, сказал:

– Мы с длиннозубом немного поохотимся, он проголодался. Потом вас догоним.

Ловко вскочив на спину обретенного питомца, угай умчался в степь.

– Ничего себе! – прошептал Алгай. – Я про серебристого длиннозуба только в легендах слышал. А наш целитель его как собачку…

К этому времени Игун успокоил своего коня и спешился:

– Повезло нам с Ашидом, он уже дважды нас спас. Ты по-прежнему считаешь, что ему нельзя доверять? – спросил парень.

– Мне трудно доверять людям, с легкостью нарушающим свои обещания. Даже данные врагам.

– А ты сам всегда выполняешь обещанное? – капрал скептически посмотрел на меня.

– Нет, не всегда. Думаю, нарушил бы слово, если бы опасность грозила моим друзьям. Но давайте сейчас поговорим о более злободневном: как нам завтра встретиться с Ашкуном, если ночью степь пробудится?

– Нас будут ждать сегодня. Я успел переговорить с нашими, пока не появился длиннозуб. Мы условились о месте и времени, а потом я увел хищника за собой.

– Ты все-таки нашел пограничников?

– Скорее, они меня. Встречаемся сегодня примерно за три часа до заката.

– Что-то мне подсказывает – вернуться на заставу нам не судьба, – предположил я. – Думаешь иначе?

– Согласен с тобой. Если замешан граф, самое верное – на время исчезнуть.

– А твоему отцу мы не создадим проблем, если не вернемся на службу?

– Скоро приедет из столицы майор, и тогда станет намного легче. – Заметив на моем лице немой вопрос, Игун пояснил: – Командир пограничной службы состоит в близком родстве с королем.

Интерлюдия…

Вернувшись вечером в деревню, шаман приказал никого к нему не пускать и уединился в спальной части своего шатра. Там, под заменявшими ему кровать шкурами, мудрейший отыскал тетрадь, в которую во время обучения в ковене переписал перечень магических проявлений одаренных.

Сначала нашел все о целительских и внимательно два раза перечитал.

«Тени ушедших, почему вы так щедро наградили никчемного Ашида, совершенно не достойного таких даров!»

Из записей следовало, что умение одаренного излечить даже царапину при правильном обучении позволяло взрастить сильного целителя. Шаман уже сумел воочию убедиться, что изгой за считанные секунды справился с глубоким порезом. А из таких одаренных получались великие целители. Если бы шаман привел этот самородок в ковен, наверняка бы получил тень кого-то из великих и не одну нить жемчуга. Скорее всего, его из этой захудалой деревеньки перевели бы в место получше…

Погоревав с минуту, он продолжил листать тетрадь и, к своей досаде, обнаружил записи о второй способности – отпугивать животных.

«Я отказываюсь в это верить – он сможет подчинять себе магических животных? Но как это могло произойти? Может Ашид нашел некую тень? Так-так… А ведь ее же можно отобрать… Для этого мне нужен дрег – они-то мастера на подобные трюки».

Шаман распорядился вызвать к себе помощника, но того не оказалось в деревне.

Лишь утром Ехмед вошел в шатер шамана.

– Новости есть?

– Выяснить удалось немного, мудрейший. По ту сторону границы у Платона и Ашида возникли серьезные проблемы с городскими властями. Мне не удалось перехватить ни того, ни другого. Они оба покинули заставу и отправились в степь.

– Какие проблемы?

– Люди графа жаждут прибрать их к рукам, как особо одаренных. Капитан пограничников послал обоих в степь, но даже здесь парней ищут прибывшие в Ибериум гвардейцы графа.

– Значит, обратный путь на заставу им заказан? – обрадовался шаман, мысленно потирая руки.

– Да, мудрейший. До тех пор, пока люди графа не покинут Ибериум.

– Что насчет дрега?

– Видел следы его лошади – он до сих пор в степи. А вскоре к нему присоединятся соплеменники.

– Да, степь вот-вот пробудится, поэтому на задание у тебя всего два дня. Первое: найди дрега и доставь его ко мне живым. Второе: узнай место, где спрячутся изгой и его приятели. Относительно последнего даю подсказку: начни поиски среди проклятых руин. Сегодня я сам наткнулся там на изгоя. А еще учти, что он умеет пугать животных, от его взгляда они в ужасе разбегаются. Отправляйся сейчас же.

Выпроводив помощника, шаман вызвал телохранителей.

– Позовите ко мне старосту.

Мудрейший нечасто разговаривал с главой деревни, поскольку эти двое конкурировали за власть в селении. Шаман старался при любом удобном случае подчеркнуть свою незаменимость. Он постоянно напоминал, что только его защита от проклятых духов спасает деревню и ее жителей от увядания. Однако сейчас ему самому требовалась помощь старосты.

– Приветствую тебя, Арид. Присаживайся, – пригласил гостя хозяин шатра.

– Добрый день, мудрейший. Чем обязан приглашением?

Староста был высоким статным человеком, но обладал не только физической силой. Он умело руководил охотниками и строго следил за порядком в деревне.

– Тебе, наверное, уже рассказали о нашей встрече с изгоем?

– Да, во всех красках. Он действительно стал целителем?

– Сначала я именно так и подумал, – после небольшой паузы ответил шаман. – Когда же вилороги от его взгляда кинулись наутек, то сообразил, что дело в иллюзии. Изгой постарался нас убедить, что стал избранным, а на самом деле, как пустышкой был, так ею и остался.

– А как тогда он сумел вылечить троих наших парней, которые пострадали при падении?

– Так ведь он не один там был. Думаю, охотников излечил настоящий целитель, а морок показал изгоя. Ты же помнишь, я лично поставил ему печать изгнанника. О каком даре после этого может идти речь? Только иллюзорный ему и подвластен, я специально просмотрел записи, – шаман кивнул в сторону тетради.

Староста с минуту обдумывал все сказанное, после чего вздохнул и спросил:

– И что ты от меня хочешь?

– О моих наблюдениях никому не рассказывай. Пусть люди считают, что Ашид и вправду одаренный, но сам будь с ним осторожен – мало ли, вдруг заявится? Опасаюсь, как бы в отместку за изгнание, он не начал вредить деревне. Если станет стращать вилорогов и другой скот, их же потом не выловишь в степи.

– Я тебя услышал, шаман. В таком случае не лучше ли сразу сообщить охотникам об опасности?

– Не знаю, Арид, не знаю… Мне бы сначала хотелось поймать изгоя и отвезти его на ковен шаманов – там бы его вывели на чистую воду. Тогда и остальным можно всю правду сказать.

– Я в твои дела не лезу, мудрейший, действуй, как знаешь. Скоро у нас и без Ашида хлопот прибавится.

– Да, с пробуждением степи могут нагрянуть дреги. Я собираюсь нынче же заняться магическими ловушками.

– То будет правильно, мудрейший. Наши охотники с утра ловчие ямы подлатали, да несколько новых выкопали. Дреги не должны пробраться незамеченными.

Они поговорили еще пять минут, и староста покинул шатер.

«Если изгой вздумает вернуться в деревню, рады ему тут не будут, но и не убьют. Староста наверняка попробует повязать Ашида и передаст мне. А уж потом я решу, что с ним делать».

Интерлюдия…

«Жертвенный алтарь, да еще такой мощности! Откуда он здесь взялся?!»

Кадург очень долго приходил в себя. Потеряв сразу две тени, он с трудом вырвался за пределы алтаря. Потом более получаса просто лежал, пытаясь восстановить силы, но и когда смог встать, сил, чтобы преследовать коварного одаренного, у дрега не было.

«Убью гада! – негодовал маг, однако без особой злобы, едва ли не восхищаясь тем, как его обвели вокруг пальца. – А я-то хорош! Попался, словно юнец желторотый! Вот теперь он точно мне лично много должен!»

Примерно через час после отползания от алтаря, Кадург, наконец, смог собраться с силами и направиться к месту, где осталась лошадка.

На проклятые руины дрег наткнулся совершенно случайно. Вчера ближе к вечеру он собирался пробраться в Хаши, чтобы узнать последние новости деревни, но на подходе заметил четверых охотников. Прислушавшись к разговорам угаев, дрег узнал весьма важные новости и двинулся туда, откуда топали угаи.

«Наверное, удача вскружила мне голову – слишком уж быстро обнаружил Платона. Еще решил, что теперь пареньку никуда не деться. И получил по башке. Как же он меня…»

Дрег шел к своей лошади, размышляя о том, как ему действовать дальше. Когда сюда нахлынут соплеменники, работать станет в разы труднее. Кадург не исключал, что его желанная добыча может достаться другому. Особенно теперь, после потери сразу двух теней.

«Надо бы поторопиться. Отыскать Платона, подобрать к нему ключ и заманить уже в свою ловушку. Не убивать же, в самом деле, столь ценного носителя теней. Полагаю их у него немало, ведь поглотитель пуст».

Дрег почти дошел до ложбины, где прятал лошадку, когда услышал шорох. Застыл на месте, выхватил меч и… почувствовал резкую боль в затылке.

– Какого… – успел произнести Кадург, прежде чем рухнуть на траву.

Ехмед быстро вернулся со своей лошадью и погрузил связанного волшебника ей на круп. Через пару часов дрег уже предстал перед шаманом.

– Приведи дорогого гостя в чувство, – приказал тот помощнику.

– Он – сильный волшебник, – предупредил Ехмед.

– Вижу, – кивнул мудрейший, но решения своего не изменил. В собственном шатре он был многократно сильнее благодаря напитанным энергией артефактам.

Помощник растормошил пленника.

– Бить по голове было лишним. Я этого не люблю, – произнес дрег, открыв глаза.

– По своей воле ты бы вряд ли зашел в гости второй раз.

– Значит, все-таки заметили? А почему тогда же не схватили?

Кадург быстро почувствовал, что сейчас не сможет противостоять шаману, и понимал: тому наверняка от него что-то нужно, если не убили сразу.

– Запомни: здесь вопросы задаю только я. Хочешь узнать, почему до сих пор жив?

– Я тебе для чего-то потребовался, обо что не хочешь мараться, – как о само собой разумеющемся сказал пленник.

– Угадал. Ты видел рядом с Платоном целителя? Он – угай.

Кадург соображал быстро. Хватило пары секунд, чтобы понять: тот бледнокожий угай и есть их изгой, который невероятным образом получил способность. А это значит…

– Думаешь, он стал целителем, получив тень? – усмехнулся дрег.

– Почти уверен. И эта тень мне нужна.

– Вопрос вполне решаем, шаман. Только нужно сначала поймать вашего целителя. И как можно скорее.

– Согласен с тобой, дрег.

– Тогда почему мы теряем время?

– А то ты не знаешь, – шаман вытащил из-за пазухи лист бумаги. – Сейчас составим контракт на магии крови и вместе отправимся в путь.

Глава 17. Новые имена

– Платон, пока будем разговаривать, заряди накопители, завтра утром они нам очень пригодятся, – сразу после приветствия капитан вручил мне привезенные с собой артефакты, и я принялся за работу, одновременно внимательно слушая его указания.

С разрядившимися накопителями и двумя тюками провизии в условленное место прибыли трое всадников. Пограничники очень спешили: солнце уже клонилось к закату, а им нужно было вернуться на заставу до темноты.

– За сигнал о ночи пробуждения огромное спасибо. Завтра еще до рассвета мы будем готовы к рейдам и, даст Вард, вернемся с хорошей добычей. А вам надо быстро уходить через степь к перевалу Круда. Путь через него знает Ленкур, – капитан кивнул на одного из своих бойцов. – Он отправится с вами. Когда минуете перевал, попадете в герцогство Антига Динского. С нашим графом они не в ладах, поэтому гвардейцы здешнего вельможи туда не сунутся. Там же, на землях Динского, проживает ваш учитель, – Ашкун посмотрел на сына. – Я рассказывал, как его найти.

– Да, отец, я хорошо помню. Но у Платона и Ашида нет документов, их…

– Не торопись, дойдем и до бумаг, – перебил его капитан. Он достал из кармана два кругляша и протянул мне. – Вот это после подпитки магией пусть нацепит Алгай. Ему особенно понадобится защита после пробуждения степи.

– Спасибо, – я взял амулеты.

– Погоди благодарить. Теперь о плате за учебу. Вчера сходил в королевский банк, открыл вклад на пятьсот монет золотом и выписал вексель на предъявителя, – Ашкун достал бумагу. – Спрячь подальше, он ни в коем случае не должен попасть в чужие руки. Когда доберетесь до отделения банка, откроете именные счета на те документы, которые вчера оформлены через нашу канцелярию. – К векселю капитан добавил еще две бумаги, размером с ладонь. – Одна – на имя Алтона, горца из селения Огуры, вторая на Ишида – угая, попросившего убежища и доказавшего свою полезность Миригии. Имена вам сменили, чтобы было сложнее отыскать.

Мысленно в который раз оценил мудрость капитана, сумевшего за короткий срок провернуть столько дел. Игун говорил, что обычно процедура оформления документов требует кучу времени и денег.

– А что это за селение, Огуры? – пока пограничники не уехали, старался узнать как можно больше из своей новой биографии.

– Оно находилось довольно далеко отсюда, на северной границе Миригии. У меня на тамошней заставе кузен служит. В прошлом году мы с ним случайно пересеклись в столице. Родственник рассказывал про суровые условия тех краев: частые ливни и, как следствие – сель, обвалы. В ходе разговора упомянул крохотное горное селение Огуры, которое пару лет назад попало под мощный камнепад. Можешь смело заявлять: тебя стукнуло по голове, еле выжил, и теперь мало что помнишь. Кузен говорил, из того селения никто не спасся.

Для привязки документов к владельцу требовалась капля крови. Мое «удостоверение личности» активировалось сразу, стоило капле упасть на бумагу: документ озарило яркой вспышкой. Сразу и текст стал контрастнее, и на листе появились разводы, наподобие водных знаков на наших купюрах.

Мы разговаривали без Ашкуна – угай сейчас со своим новоявленным питомцем отправился на разведку, чтобы никто из гвардейцев не подобрался близко. Оно и к лучшему – лошадкам пограничников еще предстоял нелегкий путь домой, да и нашим лишние волнения ни к чему, они косились на волчару с нескрываемым ужасом.

– Спасибо за документы и деньги. Мы обязательно вернем…

– Алтон, кстати, привыкайте к новым именам, о деньгах не думай. Завтра мы заработаем гораздо больше на сокровищах пробудившейся степи.

– Почему вы в этом так уверены? – Я заменил заряженный накопитель на пустой.

– Так ведь мы уже будем готовы к рейду, а остальные лишь начнут собираться. – Увидев недопонимание на моем лице, капитан махнул рукой и сказал сыну. – Объяснишь ему по пути.

– Обязательно, – кивнул тот.

– Угадай, Алтон, кто предупредил нас о коварных планах графских служак?

Вместо ответа пожал плечами.

– Борина, племянница бургомистра. Прибежала к нам, буквально кипя от негодования – дядюшка приказал ей назначить тебе свидание. И сказала, что тебя уже ищут в степи…

– Надо же, а я был уверен, что она… – не договорил, сам засомневавшись в первоначальных выводах относительно девушки.

– Девчонка явно к тебе не ровно дышит, поверь, – усмехнулся Ашкун. – После того танца на званом ужине ей все барышни завидовали. Но это я так, к слову, а то смотрю – вы совсем приуныли.

Капитан вручил нам рекомендательные письма и снабдил адресами надежных людей, к которым имеет смысл обращаться в случае проблем, передал Алгаю от отца еще один вексель, а потом несколько минут инструктировал сына. В конце добавил:

– До перевала вам добираться трое суток. Постарайтесь нигде не задерживаться, добычей сокровищ не увлекайтесь, помните – за вами наверняка увяжется дрег. После пробуждения степи их тут сюда заявится не один десяток, поэтому спешите, но и про осторожность не забывайте, Ленкур поможет.

Ашкун указал на всадника лет сорока. Глядя на него, сразу решил, что мужик много времени проводил в степи: обветренное лицо, много морщин в уголках прищуренных глаз…

– Будете следовать моим советам, доберемся без происшествий, – сказал проводник. После чего добавил: – Если повезет.

– Да, везение в любом деле не помеха, – согласился с ним.

– Мы бы с удовольствием еще поболтали, но время поджимает, – снова заговорил капитан. – Алтон, смотри за ребятами, Игун, не теряй головы, Алгай – не гоняйся за сокровищами. Все, удачи!

Ашкун забрал заряженные накопители, развернул коня и вместе со вторым бойцом поскакал в сторону заставы. Провожал их взглядом, пока не скрылись из виду, и снова мысленно вернулся к странной новости.

«Борина предупредила? Удивительно… Уверен – все дамочки, подосланные на званом ужине к пограничникам, имели свое определенное задание. Меня родственница бургомистра так еще и в сад увела на время захвата Ашида. А вдруг теперь пришла предупредить?»

Размышления прервал вернувшийся на своем серебристом волке угай. Не доезжая до нас несколько метров, целитель спешился, а его зверь тут же умчался в степь.

– Он отпросился порезвиться, – объяснил Ашид. – Как поговорили?

– Капитан привез документы, так что теперь мы с тобой – граждане Миригии. Капни на свою бумагу кровью.

Угай активировал удостоверение, официально став Ишидом.

– Алтон, Ишид, нам пора, – напомнил новый член отряда и повернул коня на север.

За ним отправились Игун и Алгай.

– Твой питомец долго еще будет резвиться?

– До темноты.

– Тогда присоединяйся.

Угай устроился у меня за спиной, и мы пустились вслед за приятелями.

– Куда путь держим? – спросил целитель.

– К перевалу. Оттуда ближе всего до учителя магии.

– Хорошо, что я не забыл взять деньги из тайников.

Все золото мы сгрузили в мою торбу, благо от этого она нисколько не потяжелела, да и размеры не изменила – как смотрелась пустой, такой и осталась. А самое важное, что достать что-то из нее мог только я, специально проверяли. Для всех остальных она была порожней, хотя сейчас там хранилось более трехсот монет золотом, ножны от поглотителя и заряды для них. Даже мой кистень – и тот поместился внутрь.

– Что за новый боец? – спросил целитель.

– Наш проводник через перевал. Ашкун привел.

На первой же остановке, когда солнце коснулось горизонта, попросил Игуна рассказать, как нужно готовиться к рейду в пробудившуюся степь. Мы на быструю руку собрались перекусить, а заодно и о делах переговорить.

– Все забываю, что ты у нас не местный, – улыбнулся он. – Тот амулет, что отец передал для Алгая, требует подзарядки через каждые три часа и считается одним из лучших для неодаренных. Время зарядки – чуть меньше трех часов, независимо от силы мага.

– Допустим, – кивнул я, пытаясь уловить суть.

– О пробуждении степи обычно становится известно незадолго перед рассветом.

– Каким образом? – не удержался от вопроса.

– Скоро сам все увидишь, – отмахнулся капрал. – А теперь представь, какое преимущество будет у тех, кто знает точное время.

– Три часа?

– Больше, – покачал головой Игун. – Перед рейдом нужно сначала заявку в канцелярии подписать, а та начинает работу где-то через пару часов после восхода, не раньше. Да еще и очереди, толкучка. В итоге, первые охотники за сокровищами сумеют выехать из Ибериума примерно часов через пять. К тому времени наш полковой маг уже определит, где наиболее перспективные участки и направит туда наших рейдеров. Опять же, во второй половине дня провалившиеся в степь чудовища придут в себя, а еще начнут открываться порталы с острова дрегов. Добывать рунит станет гораздо сложнее.

«Надо же, а пословица: «кто рано встает, тому и Бог подает» здесь тоже неплохо работает!»

– Погоди, так мне, наверное, стоит зарядить амулет для Алгая?

– Чуть позже. Дело в том, что он разряжается за три часа, независимо от того, пользуются им или нет.

– А как же Ленкур?

– Он одаренный, – сообщил Игун. – Для нас отец тоже передал амулеты, но они одноразовые. Заряда хватает на четыре часа, потом медальон рассыпается, нужно заряжать новый.

– У дрегов такая же защита?

– Нет, у них артефакты гораздо лучше. Каждый стоит больше пятидесяти золотом, и все равно купить его можно лишь в столице.

– Надеюсь, он хотя бы не одноразовый за такую цену?

– Конечно. И заряда хватает на полдня.

– Так, – то ли Игун плохо объяснял, то ли я соображал медленно, но с амулетами для одаренных мне требовались уточнения. – А одноразовые тоже нужно заряжать прямо перед использованием?

– Конечно, – подтвердил капрал. – В том и беда, что они в любых условиях не могут долго держать заряд.

«Наверняка волшебники, изготавливающие эти артефакты, специально сделали их расходными, чтобы денежный поток не иссякал. Хитро. Впрочем, бизнес он везде одинаков, наверное».

Пока я размышлял, Игун задал «самый злободневный» вопрос, словно больше нам обсуждать было нечего:

– Слушай, а Борина действительно тебе симпатизирует?

– Да откуда я знаю?

– Видел, как она потащила тебя в сад. Думал, вы вообще не вернетесь в зал.

«Ежики эбонитовые! Буквально все отметили повышенное внимание девушки ко мне. Им на приеме больше заняться было нечем?»

– Она просила ни с кем, кроме нее, не танцевать, – ответил первое, что пришло в голову. – Это считается знаком симпатии?!

– Да ладно тебе злиться. Среди первых невест Ибериума Борина – наименее вредная.

– Ты сам, что ли, на нее запал?

– Нет, и в мыслях не было.

Тревожное ржание лошадей прервало пустую болтовню. Вернулся питомец целителя, и угай поспешил к нему. Когда он подошел к нам, был крайне встревожен:

– По нашему следу идут мои соплеменники. На лошадях. И среди них двое волшебников.

– У вас в деревне два шамана?

– Питомец дал понять, что они разные, – поразмыслив, ответил целитель.

– И кто второй? Неужели дрег?!

После удивительного приручения волка мне так и не удалось поговорить с Ишидом. А очень хотелось узнать, почему угай был уверен, что хищник его не сожрет, как он понимает животное…

– Думаю, что шаман мог пойти с ним на сговор, – кивнул целитель.

– Значит, до наступления темноты нам нужно проехать как можно больше, – решил Игун.

– Ночью тоже можем не останавливаться, – добавил Ишид. – Мой зверь проведет по безопасным тропам.

Все дружно посмотрели на «укротителя», а тот через пару секунд уточнил:

– Серебристый волк сейчас немного задержит погоню, а ночью будет готов выступить нашим проводником.

– Он умеет разговаривать?

– Нет, но мы понимаем друг друга. Надеюсь, вы уже поняли, что зверь необычный? Больше пока я о нем ничего не могу рассказать.

Каждый имеет право на собственные тайны, поэтому не стал дальше расспрашивать и на друзей строго посмотрел. Меня поняли.

– Слушай, ты бы ему имя дал, раз уж вы общаетесь. А то «зверь», «питомец»… Предлагаю назвать Акелой. – Объяснять оторопевшим спутникам, чье это имя, не было времени.

Ишид, видимо, тоже так решил, потому что ничего не ответил на мое странное предложение, а только спросил:

– Ну что, по коням?

Отправились дальше. Про себя отметил, что уже довольно сносно держусь в седле, и это не могло не радовать. Теперь бы еще никаких голосов в голове не появилось, и тогда было бы вообще прекрасно. А то одарили возможностью общаться со степью, а суть процесса не объяснили.

«Могли бы методичку написать или инструкцию по применению. Как же у них все сложно!»

Интерлюдия…

От Гориды не скрылась смена настроения племянницы – та стала странно рассеянной и еще более задумчивой. Тетка заподозрила, что перемены вызвало общение с молодым горцем, которого по приказу бургомистра девушка сторожила на званом ужине. Женщина пару раз пыталась поговорить об этом с мужем, но ему было не до племянницы. Последствия того приема серьезно портили главе города настроение: побег пограничников, появление людей графа, постоянные претензии Иргума, обосновавшегося в его особняке, как у себя дома.

Горида не знала обстоятельств всех происшествий, удручавших супруга, но поскольку тот был слишком занят, решила взять подготовку к отправке девушек в столицу в свои руки. Сначала переговорила с другом семьи, полковником жандармерии. Тот был согласен, что девушек следует немного раньше направить в столицу от греха подальше, а то как бы гвардейцы не вскружили барышням головы.

Отъезд наметили на утро следующего дня, но перед этим Горида твердо решила переговорить с племянницей. Тетушка постучала в дверь ее спальни и вошла, не дожидаясь ответа.

– Не спишь?

– Пока не получается. Наверное, волнуюсь перед дальней дорогой, – ответила Борина, лежа в постели с книгой в руках.

– Не надо со мной хитрить, девочка. Я ведь вижу тебя насквозь. – Хозяйка дома уселась на край кровати.

– Тетя, не пугайте меня. Видеть насквозь невозможно, – девушка, вспомнив Платона, решила воспользоваться его способом – включить простушку.

– Причина твоих волнений – тот горец! И не надейся убедить меня в обратном.

– И в мыслях не было, тетушка, – Борина не раз сталкивалась с воинственным настроем тетушки, а потому не собиралась ей перечить.

– Я сегодня же напишу письмо сестре о твоем неподобающем поведении. До чего ты докатилась, девочка?

«Провинившуюся» такой поворот не устраивал, и она постаралась придумать нечто, способное заставить Горину не ябедничать.

– Конечно, напишите моей маме, – наконец произнесла племянница. – Только сразу уточните, что под личиной горца прячется аристократ.

– Что? – с пренебрежением спросила жена бургомистра. – Это он тебе сказал?

– Был бы дураком, так бы и сделал, но этот хитрюга все время пытался убедить в обратном.

– Каким образом? – в голосе звучал неприкрытый скепсис.

– Старался прикинуться простачком: дескать, он недавно с гор спустился, этикету не обучен, танцевать не умеет…

– Не умеет? – хмыкнула Горида.

– Он мне даже на ногу пробовал наступить в самом начале, а потом… Похоже, врожденные манеры взяли свое. А откуда у горца манеры? Вы хоть одного такого горца видели?

– Знаешь, девочка…, – Горида сменила тон на спокойно-задумчивый, – мне тоже показалось, что он выдает себя за другого. И лишь волнение за тебя, дорогуша, отогнало все другие мысли. И кем он является, по-твоему?

Теперь задумчивость демонстрировала племянница. Пару минут молчала. И лишь заметив тень раздражения на лице родственницы, начала отвечать.

– К отцу как-то давно приезжал знакомый барон. Он пригласил всю нашу семью на торжественный прием в ратушу, я даже не помню, по какому поводу. Я тогда совсем маленькой была, многое сейчас уже забыла, но вот как тот аристократ танцевал, хорошо запомнила. Очень похоже на манеру движений Платона.

– Да, у некоторых вельмож бывают первоклассные учителя танцев, – согласилась Горида. – Опять же, мощный магический дар у простолюдинов встречается редко, а этот лже-горец поразил своей силой.

– Тетя, но зачем такому человеку скрывать свое имя? – Борина быстро захлопала глазами, показывая, что согласна со словами старшей родственницы.

– У знатных особ, девочка моя, бывают веские причины скрываться от светской жизни. О некоторых из них лучше вообще не знать.

– Думаете, он – преступник? Сбежал из столицы и решил спрятаться здесь? – «испуганно» произнесла девушка.

– Вряд ли капитан взял бы под свое крыло преступника. Скорее, майору, который сейчас как раз в столице, дали задание пообтесать зарвавшегося дворянчика, – многозначительно выдала свой вердикт умудренная годами дама. – Он и направил молодого человека на границу. Для перевоспитания.

Горида зачитывалась романами больше племянницы, и ее богатое воображение быстро нашло «верное» объяснение.

– Эх, жаль, он сбежал, – вздохнула девушка. – Так хотелось разгадать эту тайну.

– Какие твои годы девочка? Вот поступите в академию, будете жить в столице, глядишь – и встретишь своего аристократа. Ладно, не буду тебя пытать, отдыхай. Завтра действительно трудная дорога.

Горида, наконец, покинула комнату племянницы. Она собиралась еще зайти к дочери, но возле самой двери остановилась:

«Пусть Лузита спит, но завтра обязательно с ней поговорю. Этого Платона, если попадется в столице, надо будет обязательно взять в оборот. Вдруг и вправду он – титулованный вельможа? Такой зять мне бы пригодился».

Глава 18. Рано быть настолько подозрительным

В темноте ночи светящееся тело волчары было видно издалека, благодаря чему мы могли скакать за проводником на довольно приличной скорости. Все одаренные уже зарядили свои артефакты, чтобы во всеоружии встретить пробуждение степи. Мне пришлось напитывать энергией сразу два амулета – свой и Алгая.

Честно сознаюсь, путешествовать по степи ночью – то еще удовольствие. Так и ждешь, что в любую минуту из темноты выпрыгнет какой-нибудь хищник, чтобы вонзить тебе зубы в горло, хотя целитель и обещал, что ни одна тварь не приблизится, пока мы будем рядом с его питомцем.

Стоило первым всполохам появиться на небе, и длиннозуб остановился. Целитель оставил его в стороне и подошел к нам:

– Начинается.

– Алгай, прикрывай лошадям глаза! – скомандовал Игун, спешившись.

Наш ефрейтор быстро уложил животных в траву и закрыл им головы попонами. Он успел закончить как раз до наступления полной темени, когда я уже собственные руки перестал видеть. В кромешной тьме только где-то в отдалении пробивались слабые красноватые всполохи, немного успокаивая, иначе точно бы решил, что зрению каюк.

Однако слабыми они оставались недолго. Пяти минут не прошло, как…

«Ежики эбонитовые! Что тут творится?! – мысленно воскликнул, наблюдая за всеобщим разрастанием бликов по всему небу. – Это что, северное сияние с магическим уклоном? Или грандиозный фейерверк?»

Алые кляксы возникали над головой как в замедленном салюте: сначала маленькие, затем постепенно разрастались, напоминая солнце, каким его рисуют дети, или листья пальмы, или медузу, или… У меня фантазии не хватало, чтобы подобрать определение, а все потому, что каждый рисунок очень быстро менялся. Их на небе было столько, что не знал, куда смотреть, ведь охватить взглядом хотелось всю завораживающую картину. Поймал себя на том, что почти задыхаюсь, затаив дыхание от восторга.

Красота! Нет, не так – КРАСОТИЩА!!! И вроде всего два цвета – алое на черном, а как дух захватывает! Только теперь пришло осознание, что степь действительно живая. Создать такое… Да ради одного этого стоило попасть в здешний мир!

Когда на небе из множества клякс сложилось то ли лицо, то ли морда, меня пробрал мороз – его выразительные глаза буквально смотрели в душу. Взгляд завораживал, а я все не мог разобрать, кому они принадлежат – женскому или мужскому обличью, кошке или медведю… Лик постоянно преображался и лишь глаза с красными зрачками оставались неизменными.

«Кто ты, почему так в меня вглядываешься? Что хочешь сказать? А может, спросить?» – в голове роилось множество вопросов, получить ответ на которые вряд ли стоило ожидать.

Огненное буйство продолжалось около получаса, а затем алые краски начли тускнеть и исчезать. Последними растворились в небе зрачки, а вслед за ними отступила и непроглядная темень.

– Вот так у нас и пробуждается степь, – прошептал подошедший ко мне Игун. – Теперь ты понял, почему я не рассказывал? Это нужно видеть.

– Понял, – так же тихо ответил я. – Слушай, а что это было за лицо на небе?

– Лицо? – удивился приятель.

– Или может морда, я так и не разобрался.

– Парни, кто-нибудь что-то подобное видел? – спросил остальных капрал.

– Я ничего не заметил, – первым отозвался Алгай. Другие тоже не видели ни преображавшегося лика, ни выразительных глаз.

– Значит, мне померещилось, – решил согласиться со всеми, хотя был уверен в обратном, и поспешил сменить тему: – А где длиннозуб?

– Дальше он нам – не попутчик, – вздохнул целитель. – Со своими делами отправился разбираться.

– Ладно. Домашнего питомца с бантиком на хвосте из него бы точно не вышло. Ленкур, тебя назначили проводником, значит, командуй. Какие наши дальнейшие действия?

– Отдай амулет Алгаю, – напомнил он. – До утра еще около часа. Мы с Ишидом дежурим, остальным – спать. С рассветом отправляемся в путь.

Каждый из одаренных нацепил одноразовый амулет. Я прилег в траве рядом со своей лошадкой. Сна – ни в одном глазу. А тишина вокруг такая, словно все вымерло.

– Игун, теперь каждую ночь будет так тихо?

– Нет, только сегодня и только до утра. С рассветом все сильно изменится.

– А мы что, даже не попытаемся добыть немного сокровищ? – подключился к нашему разговору Алгай. – Когда еще такой случай выпадет?!

Похоже, он тоже впервые находился в степи после пробуждения и сейчас пребывал в некой эйфории. Прекрасно его понимал, у самого возникла странная тяга к приключениям.

– Конечно, добудем! – уверенно ответил Игун, но потом посмотрел на меня и добавил: – Если они окажутся на нашем пути. Правильно я говорю, командир?

– Самый опытный у нас Ленкур. Как он скажет, так и сделаем. Мы же не хотим, чтобы нас настигли дрег с шаманом?

– Дрегов завтра тут и без него будет много, – тяжело вздохнул Игун.

– Так и степь огромная. Глядишь – и не столкнемся, – не хотелось заранее настраиваться на худшее.

Сразу подумал: надо бы на случай встречи с островитянами спрятать свой арбалет. Не стоит показывать врагу, что мы способны отобрать оружие у их соплеменников. Достал из торбы кистень и вместо него убрал туда арбалет. Он с трудом, но поместился, а сумка снова приняла прежнюю форму.

– Пожалуй, нам легче с пришлыми монстрами столкнуться, чем с дрегами, – произнес Алгай.

– Монстры тоже разными бывают. Пусть лучше наш путь к перевалу окажется спокойным.

– Полностью тебя поддерживаю, Игун, – согласился с капралом. – Ладно, давайте все-таки попробуем поспать. Завтра нас вряд ли ждет легкий денек, поэтому надо хоть немного вздремнуть.

– Угу, – согласились оба.

«И все-таки, кто так пристально глядел с неба во время пробуждения степи? И ведь явно на меня одного. Почему не показал себя другим? Или из-за того, что в этом мире я чужой, у меня глаза по-другому устроены?»

Необычное видение настораживало. Хотелось понять его значение, но как это сделать?

– Алтон, вставай, светает! – разбудил меня голос целителя, стоило провалиться в мир снов.

Несмотря на весьма краткий сон, поднялся быстро.

– Как дежурство? – спросил угая.

– Все тихо, – ответил он.

И тут, как будто его слов ждали, вокруг загрохотало: около десятка молний осветили предрассветное небо, раскаты непрекращающегося грома больно ударили по ушам, а почву под ногами затрясло. Что самое интересное, наверху – ни облачка. Вот уж точно, гром среди ясного неба.

– Степь проснулась, – благоговейно произнес Ленкур.

Первые несколько минут громыхало знатно, поэтому мы молча собрались и ехали не переговариваясь. Потом звуки заметно снизили громкость. Похоже мощность электрических разрядов значительно упала.

– Алгай, постоянно следи за своим амулетом: как только начнет краснеть, возьмешь у Алтона второй, – напомнил проводник. – Знаешь, что без защиты молния именно тебя изберет целью?

– Да, мне рассказывали.

– А мне – нет, – я только сейчас сообразил, что мало вчера о чем расспросил Игуна. – Наши амулеты тоже защищают от молний?

– Да, но одаренному удар с неба грозит лишь во время обращения к магии, – ответил Ленкур.

– Значит, когда я не создаю заклинаний, можно обойтись и без амулета?

– Можно, однако после пробуждения степи здесь без магии долго не протянешь.

Проводник, словно в подтверждение своих слов, выстрелил мелким огненным шариком в падавшую неподалеку снежинку размером с тарелку. Раздался негромкий хлопок, и полупрозрачная ледышка испарилась, оставив после себя крохотное облачко.

– Алгай, за тобой разведка и доклад обо всех странностях. Алтон, любые летающие чужеродные объекты отгоняешь ветром. Игун, твоя задача – устранение ползающих. Ишид – держишься в центре отряда, на тебе лечение бойцов. Поехали.

Ленкур возглавил нашу группу, за ним следовали Игун и Алгай с целителем. Эти двое сидели на одной лошади, как самые легкие из нас. Я замыкал пятерку.

Вчера мы разложили всю провизию в три тюка, нагрузив ими скакунов с одним наездником. Скорость передвижения оставляла желать лучшего, но в мешках находились самые необходимые вещи: теплая одежда для перехода через перевал, палатки для ночлега и запас еды.

– Алтон, справа! – Первое предупреждение прозвучало примерно через час пути.

Проследив взглядом в ту сторону, куда указывал Ленкур, разглядел в небе фиолетовую паутину размером с простыню. Она летела прямо на нас, поэтому среагировал нервно: мощный порыв ветра смял сетку и отбросил на полсотни метров. Зацепившись за куст, паутина вспыхнула, оставив от него только обгорелые стебли.

– Береги энергию, старший капрал, – предупредил проводник.

Я уже и сам понял, что выстрелил «из пушки по воробьям», но сейчас сработал фактор страха: испугавшись, не смог нормально среагировать.

– Игун, справа…

После росчерка молнии в исполнении приятеля на земле осталась рассыпавшаяся в прах змея. А потом нам пришлось объезжать покрытые чешуйками лужи, торчавшие из земли луковицы с полуметровыми иглами, и все-таки сжечь медузу, которую я трижды отгонял ветром, но та неизменно нас догоняла.

«Ну, и где тут рунит? – мысленно задавал себе вопрос. – Или здесь, как в той старой рекламе «не все йогурты одинаково полезны»? В смысле, не из каждого чужака добыча выпадает? Что там по этому поводу говорил Васильев – чем страшнее монстр, тем больше от него бонусов».

Впрочем, сегодня с готовностью обменял бы любые бонусы на спокойную дорогу по проснувшейся степи. Мы лишь полдня скакали по ней, а казалось, сутки миновали. Алгай дважды сменил защитный амулет, одаренным пришлось выбросить парочку разрушившихся одноразовых. Постоянные нападки потусторонней мелочи измочалили всех.

– Я иссяк, – первым объявил Игун.

– Похоже, надо менять маршрут, – высказался Ленкур. – Какие будут предложения?

Мысль съехать с этой тропки сверлила меня все последние полчаса, но проводником был не я, поэтому и не стал лезть со своим некомпетентным мнением. И вот теперь не удержался:

– Надо взять правее.

– В глубь степи? Но там интенсивность всплесков больше, – покачал головой Ленкур. – Или ты не замечаешь молнии?

– А толку, что здесь их мало – всю мелочевку несет к нам. И с каждым часом все больше и больше.

– Предлагаю взять левее, – не согласился со мной проводник.

– Но там же опасно! – снова я не сдержался.

– Почему ты так решил? – спросил Игун. На меня вопросительно посмотрели все.

– Мне так кажется, – ответил уже не столь уверенно.

Я и сам себе не мог объяснить, почему не хочу сворачивать налево. Вроде и всполохов там меньше, и растительности больше, плюс нет холмов, за которыми может притаиться хищник…

Проводник был за старшего, поэтому решение о смене маршрута никто больше оспаривать не стал. Мы перестроились. Теперь я скакал впереди рядом с ним, чуть сзади на одной лошадке – Алгай и целитель. Слева от них ехал Игун, который постоянно оглядывался назад. Одноразовые амулеты для одаренных на этот раз заряжал Ишид.

Несмотря на то, что минут пятнадцать мы двигались без происшествий, чувствовал все большее нарастание тревоги, возникшее после изменения маршрута.

– Все-таки я оказался прав, Алтон, – словно издеваясь над моими ощущениями, произнес проводник. – Тут гораздо безопаснее.

– Не уверен. У меня стойкое ощущение, что нам специально создали условия, чтобы быстрее привести в ловушку.

– В твои годы еще рано быть настолько подозрительным.

– С детства такой. Иначе бы не выжил, – признался я.

– Значит пора развеять твои подозрения, – он пришпорил коня и вырвался вперед.

И тут моя чуйка завопила, как сумасшедшая.

– Стой!!! – заорал я на древнем, заставив землю задрожать.

Конь проводника заржал и встал на дыбы. Ленкур от неожиданности вылетел из седла.

– Ты чего вытворяешь, придурок?! – поднявшийся на ноги решительно направился к нам, а за его спиной…

Скакун без седока далеко не ушел. Он вклинился в невидимую пленку, пробив дыру в пейзаже, казавшимся прежде естественным продолжением местности, но на самом деле скрывавшим за собой сферообразную тварь с огромной зубастой пастью.

Чудовище громко клацнуло зубами, и задняя половина лошади моментально рухнула наземь, лишившись передней. Противный звук, напоминавший глотание, заставил всех вздрогнуть. Затем из пасти высунулся длинный язык и подобрал остатки животного.

Все это произошло за пару секунд. Ленкур, увидев наши ошеломлённые взгляды, обернулся.

– Всем назад!!! – заорал он.

Крик вывел нас из оцепенения, но лошадки не желали слушаться. Пришлось спешиться, попытался увести кобылку в поводу. Она дрожала, но не двигалась с места, а тварь, не торопясь, направлялась к нам.

«Вот еще пузырь на наши головы!!! Сожрет ведь, колобок-переросток!»

Все, что я думал об этом чудище, постарался мысленно изложить в весьма емких изречениях. Когда подключил к невысказанному энергию, воздушная волна начала вырывать траву из земли. Ленкур к тому времени уже находился за моей спиной. Однако моя ударная волна отодвинула колобка всего на десяток метров. Он впился в почву когтистыми лапами, а когда заклятие потеряло силу, решительно двинулся вперед, намереваясь сожрать и нас.

«Ежики эбонитовые! И что теперь? Конец прогулки? У меня же больше ничего не осталось!»

– Ложись, сейчас рванет! – проорал над ухом проводник.

Рухнул в траву, успев краем глаза заметить серебристый цилиндр в ладони Ленкура и его взмах рукой. Раздался страшный грохот, меня отбросило на несколько шагов назад и оглушило. Однако жгучее желание узнать судьбу колобка сразу заставило приподняться.

Чудища на прежнем месте не обнаружил, зато вместо него появилось семь головастиков, каждый – величиной с собаку при четырех лапах, хвосте и зубастой пасти.

Один из них уже подобрался на расстояние вытянутой руки. А у меня даже перочинного ножичка нет. Кистень соскочил с ремня и лежал в трех метрах. Машинально начал шарить за спиной, пытаясь отыскать хоть что-то, ладонь наткнулась на камень. Как же я ему обрадовался! Схватил, но в головастика уже угодил арбалетный болт. Тварь лопнула, подобно мыльному пузырю.

«Точно! У меня же оружие в сумке! – быстро извлек свой арбалет и пару болтов. Зарядил. – Ну, теперь получайте, гады!»

Подстрелить успел только последнюю тварь, остальных прикончили другие.

– Все целы? – спросил, не оглядываясь назад.

– Твою лошадь зацепило, – донесся голос ефрейтора.

Поднялся, осмотрелся. Увидел лежавшую в траве кобылу с кровавой раной на боку.

– Ишид, можешь помочь?

– Попробую. – Целитель наклонился над животным.

– Ленкур, что у тебя за граната? – видя его недопонимание, уточнил: – Ну, та штука, что монстра разорвала в клочья.

– Артефакт, напитанный сырой магией. Такими обычно запасаются неодаренные. Этот был самым мощным, но я опасался, что и его силы не хватит.

– Еще один монстр! – сообщил Алгай. – Спешит к нам.

Пятиметровая гусеница толщиной в два обхвата двигалась рывками, подтягивая хвост к голове и выстреливая передней частью. Своим ядовито-зеленым цветом шкуры и лимонными колючками в верхней части тушки она вызывала стойкое омерзение.

– Другие гранаты есть? – спросил у проводника.

– Не стоит тратить сразу все. Нам еще два дня топать. Уходим, этот вряд ли догонит.

Подхватил кистень. Снова подвесил его к ремню. Арбалет опять запихнул в сумку. Оценил расстояние до гусеницы: оставалось около сотни метров.

Ишид сумел залечить рану, и лошадка поднялась на ноги. Запрыгивать на нее не стал, даже мешок снял. Главное, чтобы она сейчас двигалась без проблем.

Проводник спешно повернул направо, шагая в ускоренном темпе. Не стал напоминать, что сразу предлагал это направление, ведь он едва не погиб несколько минут назад. Опять же, если бы не его граната, мы могли бы там и остаться.

«Да, живности тут после пробуждения хватает… Может, поэтому степь называют живой, или имеются другие причины? Даже не хочу узнавать, что в здешних местах творится в буйный сезон».

Получаса нам хватило, чтобы оторваться от гусеницы. Только сейчас проводник сбавил ход и поравнялся со мной.

– Платон, – он назвал меня прежним именем, – спасибо за спасение. Я теперь твой должник.

– Да, ладно, – мне стало неловко. – Хвала Варду, что удалось спастись.

– Полностью согласен с тобой. А теперь скажи, как ты увидел эту тварь?

– Я не зря говорил о своей подозрительности, Ленкур. В тот момент, когда ты вырвался вперед, моя интуиция заявила о себе во весь голос. Вот реально ощутил, что случится нечто непоправимое, потому и закричал.

– Почему на языке древних?

– Еще бы я знал. Наверное, потому что это был единственный шанс сберечь тебя.

С минуту шли молча, потом Ленкур продолжил:

– Может, в тебе есть дар оракула?

– Это еще кто такой – предсказатель?

– Их по-разному называют: ведун, прорицатель, пророк, оракул. На тысячу одаренных с подобными способностями приходится всего один.

– И это точно не я. Будь у меня такие способности, точно бы в вашем мире не оказался. Опять же, моя чуйка только в степи и работает. А почему – не знаю.

– А сейчас что она тебе говорит?

– Пока идем по этой тропинке – молчит.

– Значит, так и топаем, – он тяжело вздохнул. – Жаль, в моем мешке была почти вся еда. Аппетит после происшествия прорезался зверский.

– Ничего не поделаешь, будем худеть. Зато не придется тратить время на завтрак, обед и ужин.

Глава 19. Зов степи

Три лошади на пятерых – это слишком мало. Теперь мы передвигались гораздо медленнее. На двух конях сидело по два человека, на третьем скакал один всадник и были навьючены все оставшиеся пожитки.

– Надо найти место для ночлега, – сказал Ленкур, когда начало смеркаться. – В этом деле полностью полагаюсь на твою чуйку, Алтон.

Надо отдать должное – еще пару раз она действительно нас выручила. Сначала я почему-то уверенно повелел ехать не между двумя холмами, хотя дорога казалась в разы удобнее, а через вершину одного из них, а потом вообще что-то подтолкнуло сделать небольшую остановку, чтобы справить нужду в невысоких зарослях степного камыша. И в первом, и во втором случае удалось избежать серьезных проблем: сначала не угодить в кротовые ловушки между холмами, а потом избежать встречи со стаей зебровых собак, которым камыш и дувший в нашу сторону ветер не позволил почуять вкусную добычу.

После этих случаев целитель окончательно уверовал, что мне помогает степь, а я вспомнил слова алтаря: «теперь тебе позволено слышать саму степь».

Мне в единоличное пользование выдали лошадку, чтобы другие седоки не отвлекали от выбора пути. Пока с ролью штурмана я справлялся, следуя собственному наитию. Видимо оно действительно возникло благодаря подаренному умению «слышать» степь, ведь никто не обещал, что она заговорит человеческим языком.

– Будем искать, – кивнул я.

«Еще бы знать – как? Ждать, когда моя кобылка споткнется на ровном месте? Или сам чихну ни с того, ни с сего? Должен же быть какой-то знак…»

– Через час стемнеет, надо бы поторопиться, – напомнил проводник. – Потом будет сложно разглядеть опасные места.

– Как только… – не успел договорить, как голову буквально пронзила тревожная мысль – нам нужно срочно во что-то вмешаться. – Туда, быстро!

Пришпорил лошадь, на ходу вытаскивая из торбы арбалет и, прямо на полном скаку натянул тетиву. Объехав очередной холм, сразу соскочил с лошади. За пригорком открывалась просторная плоская площадка, в центре которой…

«Ежики эбонитовые! Так вот вы какие!…»

Среди сгущавшихся сумерек увидел восемь существ, буквально сотканных из мглы. Думаю, если бы не светившиеся рубиновым цветом иглы, заметить таких ночью вряд ли бы удалось, даже несмотря на их трехметровый рост. Они взяли в кольцо другое сияющее существо, точнее, двух.

– Единорог?! – от изумления произнес вслух.

В окружении ежиков-переростков стояли окутанные серебристым сиянием лошадь и жеребенок.

– Это же любимые дети степи! – потрясенно ахнул Ишид, явно имея в виду единорогов.

В другое время я бы охотно рассмотрел мифическое существо, но сейчас надо было спешить. Выпустил сразу два болта по одному из ежиков. Попал. Сотня метров – не та дистанция, чтобы промазать в громадную мишень.

Не ожидал, что мой выстрел вызовет столь бурную реакцию: подстреленный ежик моментально исчез и тут же появился ближе, вдвое сократив расстояние между нами. Его соплеменники, чтобы не упустить добычу, сомкнули кольцо, закрывая брешь.

– Алгай, Ишид уводите лошадок, нам ни в коем случае нельзя и их потерять, – скомандовал Ленкур и обратился ко мне: – Твари очень опасны, будь осторожен.

– Буду, – произнес всматриваясь в приближавшегося монстра.

Он, как и его собратья являлся прямоходящим, двигался на задних лапах, а передние безвольно свисали на брюхе. Рубиновые яблоки вместо глаз, и толстые когти с пол локтя длиной внушали ужас.

Успел перезарядиться и выстрелил в другого ежика. Надеялся, что он тоже покинет пост, и это ослабит давление на окруженных единорогов, которым пока еще удавалось удерживать вокруг себя полупрозрачный купол. Не угадал – вторая пораженная мишень не сдвинулась с места, а первый подстреленный снова сократил дистанцию. Еще метров на двадцать, и мне по мозгам шандарахнуло предчувствием неминуемой гибели. Настолько сильным, что отцепившийся от пояса кистень, упав на ногу, даже не вызвал боли. Однако в глазах все же потемнело, а когда видимость прояснилась, ежика я видел не в фас, а в профиль, оказавшись совершенно в другом месте.

«Ни себе чего – прямо бан по всей харе! Это как же прикажете понимать!?»

Машинально зарядил арбалет, отметив, что три светящиеся иглы монстра торчали там, где валялся оброненный мной кистень. Еще одна угодила в бедро проводника, и он, позабыв обо всем, занимался своей раной. Понимая, что сейчас тварь может легко прикончить Ленкура, дуплетом выпустил по ней еще два болта.

Ежик среагировал быстрее меня, оказавшись уже в десяти шагах. И снова ощущение надвигающейся смерти, но молния Игуна отвлекла колючее чудовище. Оно телепортировалось к новой цели, а из окружения единорогов к нам направился еще один монстр.

«Ага, значит, начинаете воспринимать нас всерьез! Ну-ну!»

– Алгай, Ишид! Атакуйте гадов с разных сторон. Отвлеките их от Ленкура и единорогов! Сами не подставляйтесь!

Меня поняли. Парни, уже пристроившие лошадок за холмами, включились в схватку. Ефрейтор расстреливал ежиков из арбалета, целитель швырял камни, Игун поражал тварей молниями. Жаль, все эти усилия не причиняли монстрам никакого вреда. Сюда бы пару стволов огнестрела…

Попытался подкрасться поближе к основным силам чудовищ. Ножны от поглотителя, обладавшие свойствами мини-базуки, имели прицельную дальность около тридцати метров.

«Надеюсь, защитный купол любимцев степи выдержит пару взрывов? Как бы их самих не зацепить!»

Колючие твари не просто так стояли вокруг единорогов: из их глаз исходили едва заметные бордовые лучи, пытавшиеся пробить пленку купола.

«Наверное, энергию выкачивают. Измором хотят взять, твари!»

Когда целитель метким броском копья поразил второго отвлекшегося от разрушения защитного купола ежика, на нас бросили третьего монстра, оставив в кольце всего пять охранников.

«Пора! – остаток дистанции решил преодолеть бегом. – Ой! Да что же…!»

Скрываясь, я старался не привлекать к себе внимания, но бегущий объект ежики заметили сразу, хотя и стояли ко мне спиной. Один из них выстрелил раньше других. Игла угодила мне в плечо, сбив с ног, и это спасло от десятка рубиновых стрел, пролетевших над головой.

«Все-таки подстрелили, сволочи! – мысленно выругался про себя. – И, похоже, иголки у них непростые».

Помимо боли в руке, почувствовал тяжесть во всем теле и помутнение в глазах. А еще накатила апатия – захотелось просто послать всех куда подальше и сдохнуть. Это меня разозлило.

«Врешь, не возьмешь! Чтобы какие-то еж-ж-жики эбонитовые… Платона Громова… да не бывать этому!»

Вытянул руку с ножнами в сторону монстров. Проморгался, чтобы хоть частично сбросить пелену с глаз. Прицелился, нажал сначала на один выступ, потом на другой. Расслышал два взрыва, увидел разлетевшихся ежиков и вырвавшихся из плена единорогов.

«Хрен вам, а не лошадок!» – мысленно ликовал, стараясь не закричать от боли. И … отключился.

«А это что еще за клетка?» – мысленно недоумевал, пытаясь понять, что происходит.

Снова вид на решетку. Снова странные голоса из темноты и невозможность рассмотреть тех, кто находится внутри.

– Эй, Сиплый, так и будешь бездействовать? – раздался в моей голове знакомый бас.

– А какой мне резон напрягаться? – ответили сиплым голосом. – Чтобы в итоге попасть на алтарь?

– Хочешь сменить жилище? Так еще неизвестно, к кому попадешь, и через сколько годков это случится.

– А я готов ждать. Вдруг попадется нечто стоящее? – Сиплый вел себя нагловато, совсем не так, как в прошлом моем видении.

– Не попадется, – почти прорычал бас.

– Почему это?

– Просто я тебя сейчас разнесу на блики, и вышвырну отсюда. Пусть потом лет сто собирают по кусочкам.

– Ты не посмеешь! – уверенности в голосе Сиплого поубавилось.

– Ошибаешься, уважаемый, – донесся женский голос. – Был у нас один такой же несговорчивый. Теперь где? Нет его.

– Шутишь?

– Похоже, ребятки, он нам зубы заговаривает, – ответила невидимая женщина. – А время уходит.

– Что ж, значит придется эту проблему решать кардинально. Может, оно и к лучшему – места больше станет…

– Был не прав, – дал задний ход Сиплый. – Приступаю к своим обязанностям.

– Давно бы так. И приберись тут заодно.

Из камеры раздался шаркающий звук, словно каменный пол подметали жестким веником. Поднявшаяся пыль вылетела наружу, и у меня зачесалось в носу. Чихнул, ударился затылком и услышал голос Игуна:

– Хвала Варду, ты жив.

– Что с ежиками? – задал самый животрепещущий вопрос.

– Помчались за единорогами и угодили в кочующее болото.

– Какое? – подумал, что ослышался.

– Оно передвигаться может, – пояснил капрал. – Видимо, степь отправила помощь своим любимцам.

– Помощь? А нас тогда зачем звали? – после этого случая сомнений, что слышал зов степи, больше не осталось.

– Есть островки, на которые сила степи не распространяется. И монстры, похоже, устроили ловушку именно здесь, – объяснил подошедший целитель. – Алтон, ты как?

– Гораздо лучше.

– Почему рану сразу магией не обработал? Ты же мог умереть! – пожурил меня Ишид.

– А мне об этом хоть кто-нибудь сказал?

Повисла неловкая пауза.

– Прости, друг, – нарушил ее Игун, – не додумался. Мы привыкли, что это известно каждому. Но ведь ты – не каждый.

– И что это были за уроды? – спросил я.

– Рубиновые ежи, – к нам прихромал Ленкур. – Редкие твари. Одни из немногих чужаков, способные выжить в стабильных зонах живой степи. Видимо, единороги облюбовали этот островок и едва не поплатились. Здесь степь не может прийти им на помощь.

«Все больше и больше доказательств того, что она действительно живая, – размышлял, не прерывая разговора. – Не смогла сама подсобить, нашла других. Но неужели поблизости не нашлось никаких крупных хищников? Хотя, что они бы сделали этим колючим гадам с ядовитыми иглами…»

– Нам хоть одного прикончить удалось? – будет обидно, если чуть не убившие меня монстры пострадают лишь от кочующего болота.

– Твои взрывы уничтожили три твари. Добыча – полсотни рубиновых игл и шесть малых красных камня. Считай, две сотни золотом добыли, – заулыбался Ленкур.

– С трех ежиков всего пятьдесят иголок?

– Ценятся только неповрежденные. Остальные – мусор, – объяснил проводник.

К этому времени уже совсем стемнело, однако тишины, как в прошлую ночь, не было и в помине. То тут, то там сверкали молнии, звучали раскаты грома, однако меня больше всего нервировало бурчание собственного желудка. Разыгравшийся аппетит требовал пищи с такой настойчивостью, что хоть траву жуй.

– Лучше бы от этих ежиков мясо осталось.

– Да, с едой у нас проблемы, – тяжело вздохнул Ленкур. – У меня всего два сухаря осталось, – он вытащил свои запасы.

– Есть одно яблоко, – внес свою долю Алгай.

– Несколько корней амбура, – добавил целитель.

– Кусок сыра, – отыскал у себя в кармане Игун.

– У вас хоть какие-то припасы, а у меня хоть и имеется сумка, но в ней ничего съедобного.

Рука машинально полезла внутрь и извлекла оттуда шкатулку. Теплилась робкая надежда – может в прошлый раз я чего-нибудь не заметил, а сейчас вот открою, а там, к примеру, шоколадка. Увы, коробочка, как и в прошлый раз, оказалась пустой.

– Что это у тебя? – спросил Игун.

– Шкатулка удвоения. Как видите, пустая, – произнес услышанное во сне название.

– Как ты ее назвал? – «сделал стойку» Ленкур.

– Шкатул… – догадка заставила прерваться на полуслове. Бережно взял яблоко, положил внутрь коробочки, закрыл крышку… Когда открыл, внутри лежало два яблока. – Ого! Не ожидал таких фокусов.

На ближайшие четверть часа мы переквалифицировались в факиров, преумножая продовольственные запасы нашего отряда. Настроение сразу улучшилось и у нас, и у лошадок, которым досталось по десятку сочных яблок.

– Алтон, как ты умудряешься выбираться из сложнейших передряг? – спросил Ленкур, когда мы насытились. – Схватка с сотней кочевников, предательский званый ужин, встреча с дрегом, здешние разборки с чужаками… И это только то, о чем я знаю.

– Его Вард любит, – вместо меня ответил Игун.

– Почему ты так думаешь? – проводник перевел взгляд на капрала.

– Алтон в степи замечает даже то, что не сразу видит Алгай. Наш командир без проблем способен справиться с привидением, а сколько раз Вард через него предупреждал об опасностях…

– Это действительно так? – переспросил Ленкур.

– Конечно, – уверенно произнес я. – Неужели Игун мог соврать?

– Не думаю, но вдруг он тебя неправильно понял.

– Да какие между нами могут быть непонятки?

– Согласен, никаких. Поэтому и хочу знать возможности каждого. Насколько я понял, ты владеешь несколькими заклинаниями ветра, умеешь сотрясать землю и пользоваться микро-порталами?

– Чем? – пока он не произнес это вслух, сам я не догадался, что во время схватки телепортировался.

– Ты за один миг сместился на полсотни шагов.

– Круто, – только и смог произнести, осознавая новую способность.

– Это случилось впервые?

– Угу, – промычал я.

– Командир, может тебе и учиться не нужно? С такими-то возможностями, – засомневался Игун.

– Меч может иметь любой боец, но в руках одного это – грозное оружие, а у другого – просто палка, – высказал свое мнение Ленкур.

– Полностью с тобой согласен. Учиться нужно. – Я сладко потянулся, давая понять, что после сытного ужина неплохо бы и отдых устроить. – Мы тут останемся на ночь?

– Пожалуй, – кивнул проводник. – Вряд ли найдем место лучше. Сейчас поставим палатку, а Ишид пусть тебя еще раз проверит.

Когда я валялся без чувств, целитель попытался привести меня в сознание и не смог. В итоге он решил, что яд с игл уже распространился по всему организму, и спасти от отравления мог либо настоящий обученный целитель, либо маг крови, но никак не обычный одаренный, каким он себя считал. Когда я все-таки очнулся, Ишид еще раз проверил меня и сильно удивился, не обнаружив следов отравы.

– Знаешь, Алтон, – задумчиво проговорил он, проводя ладонями над грудью, – ничего не знаю про вашего Варда, но мне кажется – тебя спасла степь.

– На счет Варда поосторожней, Ишид. Ты теперь – гражданин Миригии, а потому должен соблюдать некоторые правила. Значит со мной все в порядке?

– Я не нашел ничего опасного. Даже последствий обильного ужина – и тех не видно. Наверное, все сгорело, чтобы восполнить потраченные на борьбу с ядом силы.

– Хвала Варду, и спасибо живой степи. Будем считать, что я не безразличен им обоим.

– Уж кому-то одному – наверняка.

Пограничники тем временем поставили палатку и определили график дежурства. Сначала не спать выпало Алгаю с Игуном, потом – Ленкуру с Ишидом. Меня решили не задействовать. Спорить не стал – должны же быть у пациента, выкарабкавшегося с того света, хоть какие-то привилегии? Тем более, что я здесь еще и старший по званию.

Думал, прилягу – и сразу усну. Однако будоражащие мысли не отпускали, заставляя снова прокручивать в голове все произошедшее. Новые ощущения, новые способности, новые обитатели степи…

«Неужели во мне и правда есть тень Ярга? По словам местных, именно у него из всех волшебников были способности к созданию порталов. А еще мне кажется, что сокамерники, которых я слышу в своих видениях, и есть те самые тени. Сегодня различил троих. По-моему, еще двое, не проронившие в нынешнем видении ни слова, говорили в прошлый раз. Пять теней? Один из них – Ярг, еще одна – женщина. И что это дает? Нужен знающий человек, способный разобраться без ущерба для меня. Интересно, в здешнем мире такие существуют? Или чуть что – сразу в лабораторию, разбирать Платона Громова на винтики? Пока остается действовать методом проб и ошибок. И почему бы живой степи не поведать мне о тенях? Хотя, вряд ли это по ее части».

– Платон, спишь? – раздался шепот Игуна. – Там к тебе пришли.

– Ко мне? Кто и как мог меня найти на бескрайних просторах пробудившейся степи? Да еще и дойти живым?

Глава 20. Захват заложников

Интерлюдия…

Кадург всегда считал себя сильным волшебником, но здешнего неказистого с виду одаренного, который ошивался рядом с шаманом, интуитивно опасался. Вообще-то способность угая становиться невидимым кого угодно могла напугать, поэтому дрег вздохнул облегченно, когда после столкновения с магическим волком темнокожие решили вернуться в деревню. Впрочем, отъезд хашинского колдуна никак не освобождал Кадурга от магической клятвы, да еще закрепленной на бумаге.

«Хорошо хоть удалось связать поимку целителя с захватом Платона, а то бы совсем было худо. Всегда нужно оставлять какую-то лазейку. В конце концов, можно просто плюнуть на этого одаренного и выбрать другую цель, но уж очень лакомый кусок! Да и две потерянные тени этому гаденышу прощать не собираюсь, он должен вернуть мне вдвое больше», – размышлял островитянин, отправляясь по следу желанной добычи.

В договоре с шаманом было прописано: после захвата добычи чужак достается дрегу, а целитель – хашимцу. Колдун пытался немного подправить формулировку, но Кадургу удалось настоять на своем.

«Хватит с них и того, что никому из угаев села Хаши я ни прямо, ни косвенно не могу причинить вреда. Впрочем, сдались они мне! Во всем селении одаренных – раз, два и обчелся, пусть себе живут. Мне главное отыскать наглого чужака, да вытянуть из него хоть что-нибудь».

Наткнувшись на следы недавнего столкновения Платона и его приятелей с первыми «гостями» степи, Кадург только тогда всерьез задумался о способностях носителя теней. Это было невероятно, но «гаденыш» каким-то невообразимым образом сумел не угодить в ловушку чрезвычайно опасной твари, которую дреги окрестили хамелеоновым сфероглотом. Сфероглот имел идеальную маскировку и в случае смертельной опасности рассыпался на нескольких монстров поменьше.

Дрег по обнаруженным следам восстановил в голове картину их скоротечной схватки: чудовищу в качестве наживки подсунули лошадку, и пока оно отвлеклось на поедание добычи, подорвали мощным артефактом.

«Умно. Но откуда такие познания у пришлого одаренного? Не уверен, что даже угаи знают этот способ уничтожения сфероглота. Обычно любые встречи с хамелеоновым чудовищем заканчиваются в его пользу».

Дрегу даже в голову не приходило, что гибель монстра – лишь случайное стечение обстоятельств. После того, как Платон лишил его сразу двух теней, островитянин уверовал в силу наглеца.

Чуть позже Кадург наткнулся на разделанные останки рубиновых ежей – не менее опасных чудовищ, которых и сам обошел бы стороной.

«Он настолько наглый, что считает себя бессмертным? Какого ушлепка его потащило к вампирам?»

Рубиновые ежи вытягивали магическую и жизненную энергию из любого живого существа – сначала поражали жертву отравленной иглой, а затем выцеживали из подранка все до последней крохи.

«Если Платон уже сейчас, будучи лишь одаренным, способен разделаться с такими опасными тварями, то в кого он превратится, когда станет волшебником? А задачка-то усложняется все больше и больше. Видать придется ее решать не прямым наскоком, а после более тщательной подготовки. Стоп, а это еще что?»

В мягкой глинистой почве Кадург вдруг разглядел следы копыт, похожих на лошадиные. Если бы рядом не было таких же, но поменьше, дрег просто не обратил бы на них внимания, однако островитянин точно знал: в степь после ее пробуждения жеребят никогда не пускали. Значит это могло быть лишь одно существо – детеныш единорога. И, скорее всего, с мамашей.

– Сгореть мне в синем пламени! – не сдержавшись, воскликнул дрег. – Этот придурок встретил единорога и вытащил его из лап рубиновых вампиров?! Да я за полсотни прожитых здесь лет ни одного не видел! А этот?! Сколько он в нашем мире – меньше сезона? С ним надо что-то делать. И поскорее!»

Кадург с силой пришпорил лошадку, намереваясь как можно скорее догнать отряд Платона. По пути непрерывно прокручивал в голове способы одолеть неудобного противника, ведь тот путешествовал не один.

«Так, а это еще кто пожаловал? – дрег ощутил возникновение портала неподалеку. – Не иначе, конкуренты пожаловали? Скорее всего, они уловили всплеск после гибели рубиновых ежей. Надо будет направить гостей по ложному следу. Или…»

Возникшая в голове островитянина идея заставила его поспешить к точке открытия портала. Обогнув несколько холмов и объехав по пути пару магических ловушек чужаков, он увидел троих своих соплеменников. В одном из них с досадой узнал своего заклятого недруга.

– Хирдак, дружище! Неужто до сих пор не сдох?! Очень не рад тебя видеть.

– Кадург, какими судьбами? Все еще коптишь небо? Неплохо смотришься, особенно без двух теней, которые у тебя были явно лишними. Неужели проиграл кому-то из наших? Поздравляю тебя, поздравляю…

Одной из способностей этого дрега был дар ощущать у других волшебников потери теней, случившиеся в течение года, однако общее их количество видеть не мог.

Обмен «любезностями» при встрече давно стал их привычным ритуалом. Оба были предельно искренни во взаимной антипатии.

– Почему же сразу – «проиграл», – Кадург продолжил демонстрировать ослепительную улыбку. – Некоторая важная информация стоит дорого, а пройти мимо я не мог. Такое иногда всего раз в жизни случается.

– А она действительно того стоит?

– Сам-то как думаешь?

– Ну… совсем уж дураком ты никогда не был, значит, возможно, так оно и есть. Только вот рассказывать мне об этом – еще бóльшая глупость, – Хирдак постарался придать своему оскалу максимум «радушия», и у него почти получилось.

– Думаешь? – усмехнулся Кадург. – Речь идет о весьма богатой добыче, которая для одного меня, пожалуй, слишком велика. – Он неплохо изучил своего извечного соперника, и сейчас собирался сыграть на его слабостях.

– Если ты не способен переварить нечто ценное, это еще не значит, что и другие слабаки. Мой девиз ты знаешь: «все или ничего». Так вот, думаю, «ничего» нынче достанется другим. Хочешь угадать, кому?

– Не хочу. Я не собираюсь тратить время на ожидание, когда лопнет мыльный пузырь твоего самомнения. У меня есть дела поважнее. Если ты в деле – идешь со мной, нет – в степи дорог много.

– Но мне же никто не помешает, пойти за тобой…, – усмехнулся Хирдак.

– Конечно. А мне – заблудиться ненароком.

– Так что ты можешь предложить, Кадург? – прибывшему перебрасывание пустыми фразами уже надоело. В эту пору нужно было активно действовать, а не тратить время на препирательства.

– Есть два способа выйти на крупную добычу: быстрый – например, завтра, или медленный – через кварту-другую, когда добыча покинет степь. Что выберешь ты?

– А что предполагает быстрый способ? – заинтересовался дрег.

– Как всегда – поединок, – закинул наживку Кадург.

– Согласен. Давно хотел с тобой схлестнуться.

– Ты не дослушал, Хирдак. «Схлестнуться» придется с жертвой. По очереди. Кто первый ее одолеет, тому и достанется все.

На несколько секунд «заклятый друг» замер, пытаясь сообразить, в чем именно подвох. Затем покачал головой и заговорил:

– Надуть меня собрался? Не выйдет, Кадург. Сейчас ты скажешь, что имеешь право первым вступить в схватку, как нашедший добычу, и мое участие… Могу согласиться, только если очередность определит жребий. Кто вытащит короткую соломину, тот и сражается первым.

Теперь «задумался» Кадург. Минуту он изображал, что взвешивает это предложение. В конце концов махнул рукой и произнес:

– Ладно. Только сначала соломину тащу я.

Кадург точно знал, что ему достанется длинная, и был этому рад. Главное, чтобы соперник не заметил его радости.

Попутчики Хирдака вызвались ассистировать двум спорщикам. С них взяли клятву не претендовать на добычу. Ассистенты показали так называемые соломины жребия и приступили к процедуре случайного выбора.

Кадургу пришлось изображать досаду, вытянув длинную соломину, хотя был абсолютно уверен, что вторая стала короткой лишь после того, как осталась в ладони помощника.

– Видать, удача на твоей стороне, Хирдак. Ну что ж, пора выполнить мою часть сделки. Предлагаю поторопиться.

– Ты не станешь оспаривать результат? Неужели поумнел?

– Не хочу терять время. Опять же, вдруг все же оплошаешь? Представляешь, как мне будет приятно воспользоваться твоей неудачей?

Интерлюдия…

– Может оно и к лучшему, что нас сопровождают четверо, а не десяток охранников, как обычно. И едем быстрее, и топота меньше, – заметила Лузита. – Сколько нам еще до столицы?

– Завтра к вечеру должны прибыть, – ответила Рудана. – Правда мне папенька рассказывал, что этот участок пути самый опасный. До вечера будем по лесу ехать и останавливаться нельзя.

– А вдруг мне в туалет приспичит? – сказала Лузита.

– Потерпишь, не маленькая.

Рудана и Лузита сидели на удобной шикарной лавке в передней части салона. Благодаря толстой мягкой обивке, их трясло немного меньше, чем Борину, сидевшей к ним лицом на более узкой лавке без подушек. Зато она ехала по ходу движения.

– Я больше боялась, что в карету подсадят какую-нибудь старуху, и та будет всю дорогу морали читать. Как себя вести, как одеваться, на кого смотреть, на кого не смотреть…

На самом деле племянница бургомистра опасалась, что с ними отправится тетушка, и тогда придется всю дорогу подбирать скучные слова для светской беседы. К счастью, этого не случилось.

– А вдруг разбойники нападут? – снова заговорила Лузита.

– Подумаешь, чурбаны неотесанные. Что они могут против обученных воинов? – спокойно отмахнулась Рудана. – К тому же, мне отец в дорогу дал артефакт. С его помощью любого головореза можно прикончить.

Девушка вытащила из кармана платья четырехлучевую звезду – не смогла удержаться, чтобы не похвастаться.

– А если у разбойника защитный амулет? – засомневалась Лузита.

– Не спасет, – уверенно заявила дочь главного жандарма. – Главное, чтобы он не оказался знатным красавцем, а то у меня точно рука дрогнет.

– Среди разбойников вельмож нет, одно отребье встречается, так что…

Подруги оседлали любимую тему для разговора, и Борина немного отвлеклась от их болтовни. Ее мысли снова устремились к Платону, с которым ей так и не удалось попрощаться.

«Да чего я себя накручиваю. Сдам экзамены, начну учится… Да этих одаренных вокруг будет, как блох у собаки. А про так называемого горца и думать забуду. И вообще, надо настраивать себя на учебу…»

Одаренная стихией воды, Борина успела заметить проникновение ядовитых паров в карету и задержать дыхание самой, а вот предупредить подруг… Девушки почти мгновенно лишились чувств. Рудана сползла на пол кареты, а кузина упала на лавку.

Хотелось закричать, чтобы позвать на помощь, но Борина хорошо знала: пары этого вещества довольно агрессивны. Даже нос зажала рукой, чтобы не допустить попадания в легкие.

«Нужно продержаться две минуты, потом чисорех на воздухе потеряет свои усыпляющие свойства. Но кто посмел?»

Карета остановилась.

– Чего встал, кучер? – грубо произнес один из всадников. – Сказано было, здесь нельзя…

Чей-то вскрик заставил старшего охраны отвлечься от нагоняя вознице. Он дернул поводья и поспешил к источнику шума. Его напарник, следуя правилам, тут же подъехал почти вплотную к карете и принялся внимательно осматривать лесок по обе стороны тракта. А зря – опасность исходила от кучера, который под плащом держал наготове арбалет и, улучив подходящий момент, выстрелил в охранника. Воин ахнул и упал с коня.

Позади кареты в это время собирались сцепиться два охранника: предатель, зарезавший сослуживца и старший охраны. Он сразу сообразил, что совершено подлое убийство и собирался наказать виновника, но его со спины настиг второй болт арбалетчика.

– Я же говорил, что все будет очень просто, Армаз, – довольно сплюнул кучер. – Нам даже помощь не потребовалась.

– Лишней не будет. Эй, хорош прятаться, работенка для вас имеется, – крикнул он в сторону леса. – Быстро снимите одежду с покойничков и вычистите их карманы. Тела прикопайте поглубже.

– Мне им помочь? – без особого желания спросил кучер.

– Нет, займись лучше девками. Обыщи, свяжи и засунь в рот кляп, а то вдруг очнутся. Я один с тремя одаренными не справлюсь.

– Может, лучше я бабенок повяжу? У меня опыта больше. Гы-гы-гы, – загоготал самый высокий тип из вышедшей на дорогу троицы бандитов.

– Закрой свою гыгыкалку, пока зубы не выбил! – осадил подельника всадник. – Эти девки мне слишком дороги.

Борина к этому времени уже дышала через платок. Она рассчитывала выбраться из кареты, однако появление еще троих бандитов и одаренного свело ее и без того небольшие шансы на побег к нулю. Девушка быстро забрала у Руданы звездочку и вместе с подаренным Платоном складным ножом спрятала свой маленький арсенал в обувь, полагая, что там вряд ли искать будут.

Она оказалась права. Кучер не только забрал все украшения, но и похотливо облапал бесчувственных красавиц. Самой Борине тоже пришлось это все вытерпеть, не подавая виду. Помогла способность к отключению боли, которая на несколько секунд сделала ее кожу невосприимчивой к любому воздействию, и повышенное внимание охальника к грудастой кузине.

«Эта сволочь у меня легкой смертью точно не умрет. Попрошу отца, пусть с него кожу живьем сдерут, пусть он…», – девушка стала припоминать самые жуткие пытки, которые иногда упоминались в романах.

– Как добыча? – Борина услыхала голос одаренного совсем близко от кареты. Страх заставил вжаться в лавку, где она лежала.

– Не густо, но и не пусто, Армаз. Дамских побрякушек на десяток золотых, да именных векселей на триста монет.

– Именных? Это плохо. Потому я и говорил, что мне эти дамочки очень дороги. Пусть сперва векселя обналичат, затем выкуп из своих папаш выбьют, а уж потом можно их и дрегам продать. Полагаю, по сотне на каждого должно получиться.

– Ты собираешься везти их обратно к степи? – испуганно спросил кучер, которому не хотелось ехать к Ибериуму.

– Зачем? В сезон пробуждения островитяне могут прокладывать порталы еще кое-где, не только в степи.

– Так мы едем в Туреин? – переспросил высокий бандит. – Хороший городок – бордели там, что надо, и берут недорого, гы-гы-гы!

– Вместо того, чтобы ржать, лучше поживее облачайся в жандармскую форму. Не ровен час – кто-то нагрянет, а нам чужое внимание ни к чему.

– Как нагрянет, так и сдохнет, гы-гы-гы!

– Закрой пасть, придурок! Прибьешь, кого не след – сразу поиски начнутся, а оно нам надо?

– Так мы ж уже троих укокошили, подумаешь…

– «Подумаешь» – это не про тебя, Сазырь. Тех троих никто сейчас искать не станет. Они девок в столицу везли и, пока не доберутся, а это еще двое суток, никто не спохватится.

– Голова у нас ты, Армаз! А мне мозги насиловать вредно, последние волосы выпадут…

– Хорош базарить, поехали.

Карета тронулась с места.

Только теперь девушка немного перевела дух. Имя Армаз она пару раз слышала, когда говорили об опасном преступнике. За его голову даже награда была назначена, и вот теперь они с подругами попали к нему в руки.

«Как такое возможно? Почему негодяй оказался среди жандармов?»

Борина не знала, что после потери почти трети личного состава, в Ибериуме начался новый набор в жандармерию. И в первую очередь на службу брали тех, кто отличился в ополчении. Хотя ополченцы сами не участвовали в боях, сражающимся бойцам была необходима их помощь: дежурство на городских стенах, подвоз на передовую продуктов и боеприпасов, доставка депеш…

Армазу в день нападения степняков удалось показать себя перед одним из капралов, от которого и поступила рекомендация.

Преступник прибыл в Ибериум месяц назад, чтобы похитить дочку бургомистра. Когда же он узнал, что можно ухватить кусок пожирнее, вызвал в город своих подельников. Сведения о том, что сразу три дочки богатых родителей собираются вместе ехать в столицу, стали для него подарком судьбы. Армаз готовился и ждал отъезда девиц. И тут ему на руку сыграло вторжение кочевников, которое помогло устроиться не куда-нибудь, а прямо в ряды доблестной жандармерии Ибериума.

Борина знала: усыпляющее действие чисореха продлится полдня, а значит вечером их либо еще раз усыпят, либо… Гадать не имело смысла, надо было попытаться покинуть карету так, чтобы ее побег не заметили. Но сначала – развязать руки.

Кучер стянул им кисти за спиной, но не слишком сильно, чтобы в дороге не пришлось ослаблять путы, пережавшие ток крови. На ногах вокруг лодыжек тоже затянул веревки, которые заканчивались петлей на шее.

«Вот же сволочь! Специально, гад, связал так, что не разогнешься. Хорошо хоть могу дотянуться до обуви».

Она без особых проблем достала складной нож и нажатием кнопки выкинула лезвие. Разрезать верески оказалось делом недолгим.

«Что дальше? Дождаться, когда будем проезжать мимо патрульных и закричать? И кому они поверят – мне или людям в форме? Опять же, их сейчас пятеро, а патруль обычно состоит из трех всадников. Будет еще три трупа? И тогда мне уж точно не убежать».

Девушка осмотрелась – атласная обшивка стен, сидений и расшитые золотом шторки на окнах были просто бесполезной роскошью. Как сбежать?

Спящие подруги выглядели неважно. Платья у обеих были задраны, от тряски на ухабах они постоянно бились головой о декоративное покрытие.

«Жаль, мне в одиночку их не вытащить. Ничего, если удастся вырваться самой, сразу сообщу родственникам, и поиски начнутся раньше. К тому же, я знаю, куда направляются бандиты».

Глава 21. Как этим подарком пользоваться?

То ли мы накануне исчерпали норму неприятностей за два дня, то ли вчерашний подарок посодействовал, но сегодня за целый день не было никаких серьезных столкновений. Наша магическая энергия расходовалась лишь на зарядку амулетов и шкатулки удвоения, которая также требовала свою долю. Вот на нее было ни капельки не жалко! Шкатулка действительно здорово нас выручила. Алгай даже предложил попробовать таким способом преумножить наши капиталы, но проводник сразу остановил, предупредив, что диковинный артефакт работает для удвоения лишь жизненно необходимого. Все остальное может воспринять как разыгравшуюся жадность и перестанет работать. Разумеется, мы не стали рисковать.

За день нынешний нам удалось преодолеть довольно приличное расстояние. Ленкур уверял, что к заходу солнца следующего точно доберемся до нужного перевала в горах – на горизонте уже проглядывали две вершины, между которыми он проходил. Горные хребты слева обозначали границу степи. По словам местных, они являлись непроходимой преградой, хотя со стороны ни высокими, ни крутыми не выглядели, наверняка и там без магии не обошлось. Ближайшая тропа для перехода гряды была проложена через перевал, к которому мы и направлялись.

– Темнеет, Алтон, – окликнул меня проводник. – Опять надо искать место для ночлега. Сегодня ты гостей не ждешь? – усмехнулся он.

– Я их и вчера не ждал. К тому же – столь необычных. Еще бы узнать, что они мне подарили?

– Наверное, нечто очень ценное, – предположил Ленкур.

– И как этим подарком пользоваться? – Непроизвольно посмотрел на свое левое запястье.

– Тебе сейчас вряд ли кто подскажет. Думаю, о нем даже не во всякой библиотеке сведения найдутся.

Вчера ночью, когда меня неожиданно разбудили и вытащили из палатки, с удивлением увидел возле нашего лагеря сразу двух взрослых единорогов. Игун, стоявший в ночном дозоре, потом рассказал, что магические животные уверенно подошли к нашему лагерю, остановились в дюжине шагов от палатки, и тот, что покрупнее подал голос. Ребята попытались к ним приблизиться, но «разговорчивый», скорее всего, самец принялся бить копытом и фыркать. Вот и решили вызвать меня.

Ну а мне что? Поднялся заспанный, разбитый, но, когда увидел двух сияющих лошадок, сон как рукой сняло. Сразу прямиком направился к ним. Самка оказалась вчерашней мамашкой мелкого. Она просто уткнулась мне мордой в грудь, хорошо хоть рогом в глаз не угодила. А второй – точно, папашка, держался независимо. Ну да, не он же с жеребенком стоял в магическом плену ежиков эбонитовых. У него на роге я заметил невзрачный с виду обруч. Конь слегка мотнул головой, и обруч поднялся к самому острию. Пришлось брать – нельзя же отказываться от подарка любимцев степи.

Никто из моих здешних приятелей до вчерашнего дня их в глаза не видывал. Да что они – Игун сказал, что ни дед, ни отец тоже не удостоились чести хотя бы издали наблюдать единорогов.

Выразив таким необычным образом свою благодарность, ночные дарители ускакали сразу, стоило мне забрать обруч. Вот только не мог пока сообразить, что с ним надо делать? Хотел положить в карман, но в штанах карманов не было. Решил надеть на руку, как браслет. Подарок довольно плотно обхватил запястье, да еще принял цвет кожи, но это я заметил только утром.

И вот сейчас, вечером следующего дня, я ломаю голову – не этот ли незаметный браслетик стал причиной спокойствия нашего сегодняшнего путешествия? Может следует забыть про опасность и…

Мощный раскат грома и последовавшие за ним метаморфозы буквально в полусотне метров от нас сигнализировали, что расслабляться рано. Облако дыма в том месте, где ударила молния, рассеялось довольно быстро, а перед нами возник трехметровый холм с огромным пнем на вершине. Пень был весьма живописный – кряжистый, в три обхвата, с желтыми светящимися точками.

– Что за хрень? – вырвалось у меня.

– Кусок чужой реальности с прибывшим чудовищем. И оно нас заметило. – ответил Ленкур, увидев, как все желтые точки сместились на обращенную к нам сторону пня, а корни начали постепенно выкапываться из земли.

– Молния! – крикнул проводник, а сам полез в карман куртки за артефактами.

Игун по команде начал осыпать пенек разрядами, Ленкур добавил несколько огненных шаров, но на необычного чужака эти усилия не возымели никакого действия. Взрываться он не собирался, да еще начал сокращать дистанцию.

Алгаю не пришлось ничего напоминать – стоило нам спешиться, и он сразу повел лошадок в безопасное место. Теперь можно было применять «тяжелую артиллерию».

Проводник швырнул гранату.

«Что за…»

Тварь, хоть и выглядела пень-пнем, но мозги у нее точно работали. Удлинившийся корень перехватил снаряд, который взорвался в десяти метрах от монстра и особого вреда, не считая сгоревший кончик корня, ему не нанес. А вот нас всех троих откинуло взрывной волной прямо к возвращавшемуся ефрейтору. Он тут же взвел арбалет и выстрелил в чужака.

– Гляди, чего вытворяет, гадина! – не удержался я, увидев, как другой корень перехватил и арбалетный болт.

Ленкур собирался бросать вторую гранату.

– Отставить! – гаркнул ему и забрал снаряд.

Проводник кивнул, соглашаясь, что был не прав, и спросил:

– Что делать-то будем, командир?

– Отступать. И не туда, где спрятаны наши лошадки.

Отбежав на сотню метров, мы увидели, что пень на своих корнях, как паук, перемещается вместе с холмиком, причем гораздо проворнее нас.

– Каким образом работает твой артефакт? – спросил Ленкура, хотя нужно было гораздо раньше это сделать.

– Взрывается при контакте с чужаком.

– Можно чуть подробнее – из-за чего происходит взрыв?

– Внутри цилиндра заключена концентрированная сырая магия в нестабильном состоянии. Она покрыта тонкой пленкой стабилизатора, которая разрушается от малейшей деформации цилиндра, а контакт с чужеродной реальностью служит концентратором роста нестабильности.

Не думал, что Ленкур знает столько сложных слов и умеет правильно их применять. Местные уже не первый раз поражали меня тем, насколько далеко ушли от средневековья. Наверное, в этом деле не последнюю роль сыграла магия.

– Если разрушить пленку без контакта с чужаком, взрыв будет?

– Без соприкосновения она не разрушится, – ответил проводник, глядя на приближавшегося монстра.

Когда тварь подобралась на три десятка шагов, запустил волну ветра, которая откатила чужака к ближайшему взгорку.

– Ладно, если Магомет не идет к горе, значит гора пойдет к Магомету, – вспомнил я известную поговорку.

– Алтон, ты о чем?

– Забудь, к слову пришлось.

Мы завернули за очередной холм и немного пробежались. Присев, я слегка прикопал цилиндр и пояснил своим:

– Чужак во что бы то ни стало должен пройти по этому месту.

Когда движущийся пень, больше напоминавший осьминога, показался из-за взгорка, мы старались держаться так, чтобы вместе с ним и артефактом находиться на одной прямой, однако тварь нутром почуяла неладное и вильнула возле «мины».

«Нельзя же быть таким предусмотрительным, сволочь ты эдакая! Думаешь, нам некуда девать артефакты? Только в землю закапывать?!»

– Алтон, чего остановился? Бежим, – поторопил Игун.

– У тебя еще молнии остались?

– Пару штук сделаю.

– Могу немного огоньку добавить, – подключился Ленкур.

– Будет нелишним. Надо бы его чуть-чуть задержать. – План был довольно простой, поэтому уверенности в успехе не было, но ведь пока не попробуешь – не узнаешь. – На счет «три» пуляем в гада всем, что имеется. Раз, два, три!

Пенек действительно чуть запнулся, и на него обрушился шквал ветра. На этот раз он не сумел увильнуть в сторону, наехав на «мину». Оглушительный взрыв зазвучал в ушах божественной музыкой спасения.

– Е-е-есс! – вскричал я, сопровождая вопль победителя соответствующим жестом согнутой в локте руки.

– Это новое заклинание? – с интересом спросил Игун.

– Почти, – кивнул ему и добавил: – позволяет уменьшить последствия отката.

– Здорово! Научишь?

– Потом. Сейчас нужно найти место для ночлега.

– Алтон, как тебе удалось?! Я уж думал, эта тварь нас сожрет! – не скрывал восторга Ленкур.

– У меня большой опыт борьбы с неприятностями, – устало ответил я.

– Командир! – раздался радостный голос Алгая. – Глянь, что я нашел.

Они с целителем сразу после взрыва поспешили к месту закладки гранаты. Когда мы подошли, паренек на раскрытой ладони держал небольшой камушек, размером чуть больше фаланги указательного пальца.

– Поздравляю, ефрейтор, ты обнаружил рунит! – порадовался за парня Ленкур. – Такой стоит около пятидесяти монет золотом. Но сейчас для нас гораздо важнее, что с ним ты сможешь обходиться без защитного амулета. Поэтому носи с собой.

– Здорово!!! – заулыбался Алгай.

– Только амулет все равно лучше с шеи не снимать. Вдруг еще каких-нибудь добытчиков встретим? Сразу заметят, что мы с добычей, – предупредил проводник.

– Понял, не буду.

– Жаль, у нас времени нет, – вздохнул Ленкур. – С такого монстра наверняка должно быть больше добычи, но где ее тут в сумерках найдешь?

– Живы остались – и на том спасибо. Надо поторопиться. Сам говорил, место для ночлега отыскать нужно.

Интерлюдия…

Когда сгустились сумерки, Борина поняла: выбраться незамеченной из кареты было лишь половиной дела. Не меньшую проблему составляла возможность добраться до ближайшего жилья и найти хоть что-нибудь съестное.

Пробираться по лесу даже в ее походной одежде было тяжело, от сучков и бурелома платье порвалось уже в нескольких местах. Беглянка расцарапала щеку о колючие ветки, перемазала руки и лицо – короче, выглядела далеко не лучшим образом. Сейчас ее сложно было принять за племянницу высокопоставленного чиновника.

«Я все равно умница! У меня получилось. Даже, если умру в этом лесу, я их обманула, гадов. И они не получат за меня выкуп и сто монет с векселя», – утешала себя уставшая.

Выбраться наружу Борине удалось только благодаря подарку Платона. Не будь у нее ножа, запертая снаружи дверца не позволила бы пленнице сбежать. Но сколько же страхов она натерпелась… А еще беглянке помогло разгильдяйство бандитов, ехавших позади кареты. Они не привыкли кому-то подчиняться и выполнять инструкции, которые обязывали конвоиров соблюдать дистанцию не более четырех лошадиных корпуса от кареты.

Девушке нужно было улучить момент, когда дорога делает крутой поворот, чтобы скакавшие сзади бандиты не могли видеть карету. Правда, двигавшиеся впереди всадники тоже могли оглянуться… А главное – до этого дня ей и в голову не могло прийти прыгать на ходу из движущегося экипажа, поэтому беглянка прекрасно понимала, что любая оплошность обойдется ей очень дорого.

Примерно через три часа после драматической остановки на дороге, Борина через дверную щелку лезвием ножа откинула запирающий крючок и при повороте кареты выскользнула из салона. Хотелось сразу сломя голову убежать в лес, но она, стоя на подножке, заставила себя прикрыть дверцу и вернуть крючок на прежнее место, чтобы раньше времени не возникло лишних подозрений. Только потом – прочь с дороги.

Минуты три она лежала, не двигаясь, пока не стих скрип колес и топот всадников. Опасливо оглядываясь по сторонам, поднялась и пошла в ту же сторону, куда направлялась карета.

Еще сидя внутри, она решила: когда бандиты ее хватятся, то наверняка подумают, что сбежавшая бросится обратно в селение, из которого они выехали утром и где их видел староста деревни и охранники… Борина очень старалась осложнить похитителям поиски. Можно, конечно было выйти на тракт в надежде встретить разъезд патрульных, но ведь вместо них беглянка могла попасть на глаза подельникам Армаза.

Практически до темноты она пробиралась через лес, стараясь идти вдоль дороги на небольшом отдалении. Чтобы с одной стороны не заблудиться, а с другой – ее не было видно между деревьями. Впервые модница оценила неброский коричневый цвет дорожного платья. Усталость валила с ног, все сильнее давал о себе знать голод, да и голоса незнакомого леса внушали ужас. Мало ли какие хищники здесь водятся? Все это, вместе взятое, заставило все-таки выйти на тракт. Идти стало гораздо легче. Даже, несмотря на хромоту. Похоже, Борина либо соскочила с кареты неудачно, либо в лесу подвернула ногу.

Услышав позади скрип колес, девушка остановилась. По дороге ползла телега, груженая копной сена. «Только бы не проехал мимо», – она помахала рукой.

– Это еще что за чучело?! – захудалой лошаденкой правил старик, который не походил на местных крестьянин ни разрезом глаз, ни бородой, ни длинноватым носом.

Сначала барышня собиралась обратиться к нему, как к челяди, но вовремя сообразила: и она выглядит сейчас не так, и мужик может попросту оставить на дороге, если оборванка начнет командовать.

– Дедушка, я в лесу потерялась…

– Сама-то откель будешь? – старик придержал кобылу и расспрашивал девушку, сидя на телеге.

– Из Ибериума.

– Ого! Далече тебя забросило.

– Я в Шабарлу приехала, – девушка назвала ту деревню, в которой была последняя остановка, – на лошадке отправилась кататься, а она как понесла, а потом сбросила.

– И к кому же ты…

Борина сообразила, что ей попался слишком въедливый старик, дальнейший разговор с которым ни к чему хорошему не приведет, а потому просто упала в обморок.

– Да что же…

Дедок соскочил с телеги и кинулся к девушке. Довольно легко ее поднял, устроил среди сена и тихо спросил:

– Тебя, что ли, лиходеи, переодетые в жандармов, разыскивают?

– Меня, – созналась она, насторожившись.

– Не бойся, девка, не сдам. У меня пока схоронишься.

– А ты кто? – спросила она.

– Лекарь местный. Болезных нынче немного, вот и приходится извозом сена подрабатывать. Есть хочешь?

– Очень хочу, – созналась беглянка.

– Тогда вечеряй, – он положил перед ней сверток, а сам дернул за поводья, и телега потащилась дальше.

Заветренный кусок сыра показался ей сейчас вкуснейшим деликатесом, несмотря на пересол. После него пить захотелось еще больше, чем до этого есть. К счастью, у старика с собой еще и фляга с водой нашлась…

«Да что же мне так не везет! – измотанная беглянка едва не зарыдала. – Этому-то для чего меня усыплять – снасильничать вздумал? Так вроде старый… Или деревенские врачи все такие? Может я ему для опытов понадобилась?»

В каком-то из романов Борина читала, что некоторые лекари проверяли свои снадобья на случайных людях, которых не жалко. В душу сразу закралась тревога.

Девушка с помощью своих способностей очистила воду от примесей, заставив их выпасть в осадок, а потом спокойно отпила из фляги.

– Одаренная, значит, – повернулся к ней старик. Его лицо сейчас больше походило на волчью морду. – Давненько я не лакомился…

Четырехлучевую звезду Борина достала сразу, когда почувствовала в воде сонное зелье. Сжав атакующий амулет, он увидела выскочивший из него луч, который пробил оборотня, окутал его зеленым свечением, а потом и вовсе обратил в пепел.

– Ой, мама! – тихо воскликнула девушка, когда старик рассыпался буквально у нее на глазах.

Девушка долго сидела, боясь пошевелится, а лошадка между тем продолжала медленно плестись вдоль дороги.

Наконец, Борина пришла в себя:

«А на что я надеялась – чтобы разъезжающий по ночам дед оказался обычным человеком? Да деревенские все давно спят без задних ног, им с петухами вставать. Сразу ясно было, что он не просто так тут оказался. Еще и выпытывал, кто я такая. Может решил, что на него охоту устроили? – Сердце Борины бешено колотилось, руки дрожали. – А ведь без амулета Руданы я бы ничего не смогла ему сделать. Неужели сожрал бы?»

Девушку бросило в дрожь. Помимо пережитого ужаса, добавился еще и ночной холод, и она никак не могла перестать трястись. Наконец, догадалась спрыгнуть с телеги и пробежаться. Чуть разогревшись, Борина вернулась к плетущейся кляче.

От старика остался только его плащ, да и то потому, что оборотень уложил на него добычу. Немного поразмыслив, девушка брезгливо нацепила накидку и забралась на телегу.

«Что-то она еле плетется, пешком быстрее дойти можно».

Подстегнутая плеткой, лошадка перешла на рысь, и телегу затрясло гораздо сильнее. Однако сейчас беглянку комфорт волновал меньше всего. Она хотела как можно скорее добраться до селения, рассказать местным, что лекарь был оборотнем, и она его убила.

«Наверняка за это мне помогут. Может, даже удастся переслать весточку в Ибериум, – пришли на ум обнадеживающие мысли, а за ними… – А вдруг в той же деревне решат заночевать Армаз с подельниками?»

Глава 22. Поединок в степи

Отдежурив первую половину ночи, я спал без сновидений. Неожиданное пробуждение стало полным кошмаром…

– Платон, если не желаешь смерти всем остальным, выходи из палатки. Разговор имеется. – По голосу я узнал недавно встреченного дрега.

Взбодрился моментаьно. «Догнал все-таки, сволочь!»

– Сейчас выйду, – пробурчал я и начал одеваться, удивляясь поведению островитянина.

«Странно, что за церемонии – мог ведь просто взять меня тепленьким. Или у дрегов какое-то табу на захват спящих? Или он считает, что отбирающий тени алтарь у меня всегда под рукой? Нет, вряд ли дело в этом. Мне вообще ничего не ясно! Пойти, что ли, спросить, с какого бана я до сих пор жив?»

– Кто это? – Ишид также проснулся. – Откуда он тебя знает?

Первую половину ночи мы дежурили вместе. Целитель вскочил быстрее меня и сейчас в щелочку полога палатки наблюдал за происходящим снаружи.

– Дрег пожаловал. Поспать не дал, скотина!

Мысленно припечатал его гораздо более емкими выражениями, пытаясь придумать способ спасения. В голове появилось несколько вариантов, начиная от применения ножен поглотителя и заканчивая использованием мощной воздушной волны, однако подспудно крепло ощущение, что ни один из них не сработает.

– Он там не один, – доложил целитель. – Вижу еще троих чужаков. Всех наших уже повязали.

– Ты пока не выходи из палатки. Пойду узнаю, что им надо.

– Не «что», а «кто» – рабы, – ответил целитель, ловким движением перекинув складное копье из левой руки в правую.

– Это не про нас. Как говорил один мой знакомый «мы – не рабы, рабы – не мы», – вспомнил я присказку детдомовского сторожа.

– У дрегов иное мнение, Алтон.

– Вот сейчас и произведем обмен мнениями, – до хруста в костяшках сжал кулаки.

– Только не торопись лезть в драку – наверняка они все волшебники. К тому же, обладают портальной магией.

– Постараюсь, – кивнул угаю, подходя к выходу.

Поправил куртку, проверил, насколько надежно висит на поясе вечно отцепляющийся кистень, и вышел из палатки.

– Этот, что ли, ценная добыча, Кадург? – спросил моего знакомого другой дрег. – Вижу он недавно тень потерял?

«Видит он! – мысленно пробурчал я. – Мало ли, чего я потерял в этой жизни? Например, целый мир. Но это не повод нападать на меня и моих людей?»

– Главное, не сколько он потерял, а сколько еще осталось, – ответил Кадург.

Разговаривали оба на том языке, который я смог понять первым, услышав в этом мире.

«Значит, моего заклятого знакомого зовут Кадург. А приятель-то его и выглядит внушительнее, и ряха у того более отъевшаяся. Да еще непрерывно ухмыляющаяся – так и хочется съездить по ней чем-то увесистым».

Я осмотрелся. Всего насчитал четверых дрегов, из них двое чуть в стороне стерегли наших. Достать туда моими заклинаниями ветра было сложновато, ведь их эффективная дальность составляла чуть больше тридцати метров. Наши лошадки спокойно паслись неподалеку от пленников, других скакунов поблизости не заметил.

«Неужели пешком пришли? Или через свои порталы?»

– И сколько в твоем ценном теней? – мордастый островитянин кивнул в мою сторону.

А вот Кадурга и его собеседника я бы мог накрыть волной ветра – они стояли всего в десяти шагах.

– Думаю, больше двух, – нехотя ответил знакомый дрег.

– Ладно, когда выпотрошу паренька, так уж и быть, расскажу о его содержимом.

«Еще один Потрошитель на мою голову. И всё-то им не дают покоя чужие тени. Как бы этим охотникам за личной собственностью понагляднее объяснить, что они МОИ!»

Очередная ухмылка мордатого меня задела:

– Кто кого выпотрошит – еще большой вопрос. Чего разбудили? По делу приперлись или просто языки почесать?

– Ого! Так он даже говорить обучен?! А еще и наглости не занимать.

– Я же тебе сказал – добыча ценная, – хмыкнул Кадург и обратился ко мне: – Расклад такой, Платон. Мы тут захватили трех не абы каких бойцов и готовы выставить их на кон. Выиграешь – они твои, проиграешь – ты с целителем добровольно станешь собственностью победителя.

«Ежики эбонитовые! Эти уроды приперлись в нашу степь, как к себе домой, да еще и условия ставят! И ведь в данной ситуации не откажешься. Стоп! Что означает его «добровольно»? Это все равно что сказать: или прыгай головой вниз со скалы, или записывайся в рабы. Оба «добровольные» варианта из серии «черт дьявола не лучше». А третьего нет?»

– Во что играть будем: шашки, шахматы, карты? Или в камень-ножницы-бумага? – решил уточнить расклад, а заодно показать, что не испытываю страха перед ними.

Целитель все-таки вышел из палатки и стал рядом.

– Все гораздо проще, Платон: поединок один на один. Сначала с ним, потом, если одержишь победу, со мной, – объяснил Кадург.

Такие «игры» меня абсолютно не устраивали. Наверняка что один, что другой – сильные воины, к тому же, еще и волшебники, а я, по местным меркам – лишь одаренный.

– Спроси, с чего вдруг они решили снизойти до поединков? Обычно дреги просто хватают, что смогут, и тут же смываются, – негромко заговорил Ишид на древнем наречии, которое стало вторым доступным мне языком в этом мире.

– Они нас не понимают? – решил уточнить, перейдя на тот же язык.

– Не должны.

– Кадург, если не ошибаюсь, это – речь ушедших? – заговорил мордатый дрег. – Ладно, угай, но откуда второй …

– В нем много загадок, Хидрак.

Теперь мне стало известно имя второго дрега, первого в очереди на поединок.

– Мой друг хочет узнать, с чего вдруг мне выпала такая честь? – перешел на речь, понятную островитянам. – Или теперь вы каждому встречному предлагаете сразиться?

– Нет, тебе просто повезло, Платон. Звезды на небе сложились удачно, – ответил Кадург.

– Так может в продолжение моего везения и вы бы топали отсюда, куда подальше? А то, мало ли…

– Пройти мимо и не захватить добычу – это не по-нашему, – покачал головой дрег.

– Иногда добыча со страху может сама пришибить охотника. Вдруг я начну вас бояться?

– Хорош болтать! – встрял Хидрак. – Либо выходи в круг, либо обойдусь и без твоего согласия.

– В круг? – удивился целитель и сразу кивнул. – Мы согласны. Только сначала нужно оговорить правила и выбрать того, кто станет их гарантом.

Меня встревожило вмешательство Ишида, но он дал понять, что объяснит все позже. Пришлось соглашаться – и о дрегах, и о степи угай знал гораздо больше меня.

– Правила просты: когда я вышвырну этого слабака за пределы круга, он сам накинет ошейник раба. А чтобы никто не получил увечий и сдуру не перенапрягся, никому магией не пользоваться, оружие не брать, – кратко перечислил Хидрак. – Впрочем, свою бесполезную булаву он может оставить, ежели не боится сам ею пораниться.

В моей торбе, незаметные снаружи, находились арбалет и ножны от поглотителя. Мелькнула мысль завуалированно обговорить и наличие торбы, но сам же и передумал – в драке я вряд ли успею вытащить оружие, да и секреты сумки врагам показывать не стоит.

– Гарантом соблюдения правил пусть будет степь, – неожиданно заявил целитель.

Кадург округлил глаза, а мордатый лишь махнул рукой:

– Да хоть небо со звездами призывайте в свидетели – мне все едино. Давайте уже начинать.

– Еще один момент, – не удержался, чтобы не вставить свои «пять копеек». – Если первый бой выиграю я, мои люди получат свободу, и никто из здесь присутствующих не будет вредить их жизни и здоровью.

– Без проблем! Ты все равно проиграешь, – самоуверенно заявил Хидрак.

– Не проиграю.

Дрег подошел и протянул руку для заключения своеобразной сделки:

– Твое право разбить, как слабейшего, – он ухмыльнулся, глядя на меня сверху вниз, хотя был со мной почти одного роста.

– Тогда призываю степь в свидетели, – брякнул, абсолютно ни на что не рассчитывая, пожал руку и разбил наше пари. Сразу после моих слов четыре молнии красного цвета пронзили землю слева и справа неподалеку от нас. Грома за ними не последовало.

– Степь приняла на себя обязанности гаранта, – торжественно произнес целитель.

Пожалуй, его одного произошедшее не удивило, наверняка угай ожидал чего-то подобного. Остальные – что пленники, что дреги были сильно ошарашены. Да я и сам на пару секунд впал в ступор, но постарался быстро собраться перед поединком.

– Вот теперь можно и в круг, – кивнул я.

– Кадург, почему мне кажется, что это твоя очередная подстава? – мордатый одарил соплеменника недобрым взглядом.

– А ты хотел, чтобы дорогая добыча доставалась по щелчку пальцев? – выдавил из себя дрег.

Окружность, очерченная одним из дрегов, присматривающих за пленниками, больше напоминала овал с габаритами двадцать на пятнадцать метров. Внимательно осмотрев площадку для боя, отметил, что она практически не имела неровностей.

«Интересный ринг получается. Жаль, нельзя применять магию, а то бы противника за раз ветром сдуло. Теперь придется поработать кулаками. Когда я последний раз ими пользовался? Да не так уж и давно – когда отморозки пытались отобрать тень Ярга. Этот их соплеменник, похоже, вздумал забрать все. А еще и второй на подхвате. И почему Ишид уверен, что мне повезет, хоть бы поделился своими догадками, а то у меня и грамма уверенности в своей победе нет. Разве что рассчитывать на русский авось? Как же мне их…»

– Бой! – произнес Кадург, и мы одновременно перешагнули черту овала с разных сторон.

– Можешь сам выйти из круга, и тогда не будет больно, – оскалился дрег.

– Тебе? А с чего меня должна волновать твоя боль?

– Моя? Ха-ха-ха! Шутить любишь? Ну-ну, очень скоро тебя отучат от этой привычки, раб!

– Не говори «гоп», пока не перепрыгнешь.

– Да, действительно, что-то я заболтался с ничтожеством. Пора указать тебе твое место.

В мгновение ока он оказался рядом и нанес удар, от которого я тут же улетел на пять метров. Что удивительно – в центр круга.

– Чего глаза вылупил? Я тебе сразу предлагал выйти из схватки, а теперь закончу только тогда, когда сам наиграюсь с новой игрушкой.

«Игрушкой? Развлечься, значит, вздумал?! – почувствовал, как кровь буквально вскипает в жилах. – Ладно, сейчас поиграем!»

Он оказался рядом. Я вскочил и отпрянул влево. Он дважды промазал. Еще пару раз мне удалось увернуться, а затем в развороте даже нанести удар пяткой в район почек. Теперь и его отбросило на пару шагов, но вскочил гад быстро.

– Ха, так даже интереснее, ничтожество. Хоть чему-то ты обучен.

Дрег ринулся в новую атаку. Блокировка его удара руками сразу показала – больше так лучше не делать. Тут бы щит не помешал, или металлические наручи.

«Нужно избегать прямых ударов, только скользящие. Кости у гада явно крепче моих. Может у него и морда лица каменная? Надо хоть раз ее опробовать на ударостойкость».

Я прыгал, кувыркался, делал немыслимые «пируэты», лишь бы не столкнуться с его кулаками, изредка пытался выдавать «ответки» – очень осторожные, опасаясь контрзахвата.

Всех моих усилий хватило лишь на попадание в плечо, и при этом сам получил несколько скользящих ударов. Последний капитально сотряс башку, после чего мне нестерпимо захотелось наплевать на правила и врезать воздушным кулаком.

«Не сметь, Платон!» – мысленно заорал на себя.

Бой проходил полностью под его диктовку, и не намечалось никакого выхода, ситуация лишь ухудшалась. Даже подумать о своих действиях не представлялось возможным – все внимание уходило на оборону.

«Кулаки сбил в кровь, синяков, наверное, несчитано, а еще собственная булава все бедро шипами исколола!»

Резко разорвал дистанцию и снял ее с пояса.

– Мальчик решил напугать дядю палочкой? Хочешь, я ее тебе в задницу засуну? – Хидрак хищно оскалился, но атаку прекратил, переводя дух.

– Ты бы поменьше к чужим задницам примерялся, извращенец. Так и зубов можно недосчитаться.

«А ведь за время нашей схватки ни одного раската грома не было, или я их просто не слышал?»

– Скорее ты потеряешь обе челюсти, чем у меня хоть один зуб выпадет.

– Может, поспорим? – У меня в голове наконец возник хоть какой-то план.

– А у тебя есть, что поставить на кон?

– Конечно, – я заметил выражение лица противника после появления красных молний. Помимо удивления, на нем читалась нескрываемая зависть. – Знаю, как вызывать красные молнии. Могу добровольно рассказать.

Пока дрег размышлял, прихрамывая, подошел ближе к черте в надежде, что Хидрак заглотит наживку. Вроде как я собираюсь покинуть круг, лишь бы не выполнять эту часть сделки.

– Еще одно пари? Прямо в кругу во время поединка? Хм, такого что-то не припомню. Какую ставку хочешь с моей стороны?

– Ты и твои подельники немедленно уберетесь из степи на весь сезон.

Мне нужно было избавиться от второго поединщика. Я уже сейчас едва стоял на ногах, и драться второй раз было заведомо равносильно проигрышу.

– Согласен. Ты добровольно и немедленно открываешь свой секрет, но не во всеуслышание, только мне.

– И я согласен. После твоего проигрыша этого делать не придется.

– Забавный раб мне достанется. Может я тебя даже и не продам сразу.

– Сначала выиграй пари. Если не передумал, топай сюда. Теперь разбиваешь ты, как слабейший, – я постарался придать лицу снисходительное выражение.

– Скоро увидим, кто из нас слабейший! А сейчас отойди от черты, чтобы наш поединок не закончился сразу, – предложил он.

– Кто тебе мешает перекрыть мне доступ? Или твоих мозгов даже на это не хватает?

– Слушай, я ведь запросто могу из тебя отбивную сделать.

– Своей болтовней только время тянешь. А у меня еще дел невпроворот.

– Скоро у тебя их станет еще больше.

Он решительно направился к черте и занял самое удобное для моей задумки место, произнес условия сделки и разбил пари.

А потом… сразу вылетел за пределы круга, когда ядро кистеня выстрелило ему в зубы.

– Поединок выиграл капрал Платон, – объявил целитель, и четыре молнии подтвердили его слова.

Ядро все же не убило дрега – наверное, морда у него почти каменная. Мой противник приподнялся буквально через пару секунд. Итогом своеобразной «пластической операции» я был абсолютно доволен: расквашенный нос, разбитые губы…

– Магия запрещена условиями, – не хотел признавать свое поражение Хидрак, выплевывая два выбитых зуба.

– С каких пор сжатый воздух считается магией? – возразил я. – Будешь оспаривать решение степи?

– Нет, – после небольшой паузы ответил дрег.

– Тогда почему вы еще здесь?

– Кадург! – прорычал проигравший. – Тебе лучше не попадаться мне на глаза.

Три дрега исчезли бесследно.

– А тебя это разве не касается? – спросил я, выходя за пределы круга.

– В твоем пари речь шла о подельниках неудачника. Это не про меня. Так что продолжим. Теперь моя очередь входить в круг, Платон.

– Минуточку, – придержал меня целитель. Он шепотом сказал несколько слов и побежал к пленникам, чтобы их освободить.

– Стоять! – закричал Кадург. Дрег попытался создать заклятие, но внезапно возникшие четыре красные молнии едва не подожгли ему обувь. – Как ты это делаешь, щенок!?

Островитянин отступил на несколько шагов назад, и маска показного добродушия сползла с его лица.

– Неужели надеешься, что я стану тебе отвечать? Не дождешься. Я не разговариваю с теми, кто оскорбляет и угрожает жизни мне или моим друзьям, да еще самым нечестным образом отбирает мою собственность, – намекнул на поглотитель.

– Договор был на два поединка, и степь это слышала, – злорадно напомнил Кадург.

– Верно. Но тогда на кону были мои друзья. Сейчас они свободны, и никто из присутствующих не имеет права вредить их жизни и здоровью.

– А я ведь могу разобраться с тобой и без круга, – начал угрожать дрег.

– Можешь. Однако и я и мои друзья имеют полное право вредить твоему здоровью и жизни.

Пограничники сейчас выглядели весьма решительно.

– Возможно, ты опять выкрутился, но это не будет вечно, Платон. Что ж, зайду в другой раз, – почти выплюнул он и испарился.

Освобожденные поспешили ко мне.

– Алтон, ты… ты… могучий боец! – восхищенно произнес Алгай.

– Этого могучего, если вы успели заметить, едва тонким слоем по степи не раскатал обычный дрег. Хорошо, что он оказался слишком самоуверенным и жадным.

– Алгай прав, – поддержал ефрейтора проводник. – Ты отлично показал себя в бою с дрегом.

– А еще очень умно составил пари с островитянами, – присоединился целитель. – Надеюсь, никто теперь не сомневается, что не только Вард, но и степь благоволит нашему капралу?

После его слов до нас донеслись отдаленные раскаты грома.

Парни радостно заулыбались, словно услышали прекрасную музыку. А мне сейчас хотелось развеять некоторые сомнения:

– Ишид, мне показалось, или во время нашей схватки вокруг было тихо?

– Не показалось, – усмехнулся он. – Степь наблюдала за тобой, затаив дыхание.

Несмотря на победу, ощутил, как подрагивают коленки и трясутся руки. Поединок дался мне слишком тяжело. Не знаю, откуда уже второй раз взялись умение и сила. Организм однозначно не был готов к подобным нагрузкам. Наверняка помимо сбитой кожи на руках, на всем теле останется множество синяков и ссадин. И заживать они будут долго. Хотя, почему я так решил?

– Ишид, не поможешь? – показал ему саднящие раны на руках.

Мы вдвоем вернулись в палатку. Закончив сеанс исцеления, он посоветовал хотя бы четверть часа отдохнуть, а сам вышел.

«Да, и нервы успокоить мне точно не помешает», – мысленно согласился с целителем и сел в позе лотоса.

– Видел твой бой, Платон. Слишком много сил тратишь, – тихий голос прозвучал неожиданно, но я даже не вздрогнул. Просто открыл глаза.

– Помню тебя, – «заглянувшего на огонек» угая я узнал, видел его раньше вместе с шаманом. – Ты ко мне или к целителю?

Это упражнение в новой реальности проявляло себя гораздо эффективнее, чем в моем мире. Я практически сразу впадал в состояние отрешенности, при этом ясность мышления начинала зашкаливать, мог за пару секунд перемножить пятизначные числа.

– К тебе, – ответил он. – Изгой племени для всех нас – отрезанный ломоть.

– Слушаю тебя.

Никакого страха от его нежданного появления не возникло. Мозг подсказал: этот человек, если бы захотел, давно бы мог прикончить любого. Значит, явился не за этим.

– Хочу предложить тебе обмен услугами, – произнес он. – Я сделаю так, что Кадург не сможет причинить тебе вреда, а ты за это спасешь Ашида, который нынче откликается на имя Ишид.

– Я при любом раскладе вытащу его из беды, он же в моем отряде.

– Спасешь, когда тебе ОЧЕНЬ не захочется этого делать, – уточнил угай.

– Пусть будет по-твоему, – я пожал плечами. – А как ты убережешь меня от Кадурга?

– Он принес клятву на крови не причинять вреда жителям деревни Хаши, а у меня есть право принять в свой дом любого достойного.

– А откуда ты знаешь, что я достойный?

– Тебя признала сама степь. Разреши твою руку.

Протянул ладонь и во время рукопожатия почувствовал жжение.

– Захочешь кому-то доказать, что ты имеешь жилище в нашей деревне, просто скажи: «я из Хаши».

– И что будет? – я внимательно всматривался в собственную ладонь, но так ничего и не заметил, а когда поднял глаза, в палатке уже никого не было.

«Интересные кадры обитают в угайских деревнях. Прямо человек-невидимка. Или здесь снова замешаны порталы?»

– Ну скажу, «я из Хаши»… – засветившаяся на ладони треугольная печать сняла все непрозвучавшие вопросы.

Глава 23. Миссия по спасению

Интерлюдия…

Видимо, полностью очистить воду от сонного зелья Борине все же не удалось. Девушка, несмотря на перевозбуждение после стычки с оборотнем, уснула. Очнулась от громких людских голосов.

– Что эта деваха делает возле дома нашего лекаря? И где он сам? Почему бесстыжая валяется в телеге уважаемого человека? Ишь, нацепила короткую юбку и дрыхнет себе. Может, она ведьма? Гляди, вся исцарапана, будто ее кошки драли.

Девушка много интересного услышала прежде, чем открыть глаза. В том числе, и про оборотня, который нападал на проезжих, а недавно загрыз кого-то из местных. Прокрутив в голове услышанное, решила, что не стоит спешить рассказывать, кто являлся оборотнем – ей попросту не поверят.

«Пожалуй, пора дать понять, что я проснулась».

– Ой, где я? – Борина постаралась вжаться в копну сена, под которой спала.

Телега действительно стояла возле небольшой избушки. Первое, что заметила, открыв глаза – ухоженная грядка с розами неподалеку. Перед телегой собралось несколько мужичков, двое даже с вилами в руках.

– А нам интересно, кто ты такая, и как оказалась на подворье глубокоуважаемого лекаря? – пробасил один из собравшихся.

– Ой, я… я спала, – девушка испуганно озиралась. – Мне такой кошмар приснился… Ой, а может это был не сон? Помню лошадь, телегу, доброго старика, подобравшего меня на дороге. А потом… Ой…

– Да хватит уже ойкать, – прервал ее причитания крупный мужчина, чем-то похожий на старосту деревни Шабарла. – Сказывай, что дальше было.

– Дедушка лекарем был, подобрал меня, на телегу усадил, поесть дал, а потом… – Борина начала шмыгать носом, а по щекам покатились слезы.

– Нечего сейчас рыдать! Чего дальше стряслось?

Девушка с минуту успокаивалась, потом продолжила:

– Кто-то страшно заревел в лесу. Дедушка принялся подхлестывать лошадку, но нас кто-то догонял. Я очень испугалась, а он… он выпрыгнул из телеги. Потом сзади такое началось, мне от криков и рыка плохо стало. Я… я в обморок упала.

– А что было потом, когда очнулась?

– Сейчас и очнулась.

– И как же ты в нашу деревню приехала? – продолжил допрос мужчина.

– Чего к девке пристал, Догуж, – раздался властный женский голос. – Не видишь – не в себе она. Столько страхов перетерпела, бедненькая. Хорошо еще, жива осталась, спасибо лекарю.

– Атима! Опять поперек моего слова лезешь. Я староста или кто?

«Надо же, и этот староста. Да еще и говор у них похож», – подумала Борина.

– А вы не родственник господину Ревишу? – спросила она.

– Брат это мой, а ты откуда его знаешь?

– Вчера утром мы из его дома выехали…

– Все, Догуж, хватит девку пытать. Вставай, сердешная, пойдем я тебя чаем напою, а то от этих неотесанных мужиков ничего хорошего не дождешься, – женщина подошла к телеге и протянула девушке руку.

На вид ей было немногим за тридцать. Ее речь, одежда и манера держаться не очень соответствовали образу крестьянки. Женщину селяне явно побаивались, поскольку расступились сразу, освободив им проход, а те двое даже вилы убрали от греха подальше.

Борина выбралась из повозки и направилась за спасительницей, припадая на левую ногу. Атима, обернувшись, еще и указания принялась раздавать.

– Эй, ротозеи, чем столбами стоять, да пялиться на девку, лучше кобылку распрягите, да сено разгрузите.

– Да, мужики, – пробасил Догуж, вспомнив, кто в селе старший, – надобно лошадку оприходовать да определить в стойло, а еще сено под навес убрать. Лекарь вроде продавать его собирался. Я пойду, расспрошу девку, где они на оборотня наткнулись. Надобно ее слова проверить.

– Неужто думаешь, она могла…

– Ничего я пока не думаю, – прервал мужика староста, оглянувшись в сторону Борины.

Девушку привели в дом старосты. Ее напоили чаем, нагрели воды для купания, дали новую одежду. Помывшись, Борина словно заново родилась.

– Как себя чувствуешь, девонька? – в комнату вошла Атима, расчесывая на ходу длинные черные волосы. Сейчас она выглядела гораздо мягче, как-то по-домашнему.

– Спасибо, замечательно. Если бы не вы…

– Давай на «ты»? Смотрю, ты – девушка явно не из простой семьи. Я ведь права?

– Да, Атима, так и есть.

Гостья сидела в мягком кресле. Хозяйка расположилась на диванчике напротив, собрала волосы в хвост, прихватила заколкой и заговорила снова:

– Вот и славно. А теперь расскажи, почему тебя ищут жандармы Ибериума? Мой муженек пока еще не отправил им весточку, но стоит тебе соврать, и он это сделает.

Девушка напряглась – похожий разговор у нее состоялся ночью с оборотнем. Правда, тот, как ни странно, сразу назвал их лиходеями в мундирах.

– Они не жандармы, а бандиты.

– Во как? А почему я должна верить тебе, а не им? – в голосе Атимы не было угрозы, скорее, обычное бабское любопытство.

– Да ты сама видела тех жандармов? У них даже рожи бандитские!

– Как будто красавец не может быть преступником, и наоборот, – усмехнулась женщина. – Что еще, кроме рож?

Борина задумалась, пытаясь понять, что стоит рассказывать, а о чем лучше промолчать.

– То, что ты в большой беде, видно и без слов, девонька. И я сильно сомневаюсь, что ты в состоянии справиться с ней сама. Но и помогать тебе никто не станет, ежели будешь что-то скрывать.

– Хорошо, давай тогда я расскажу все с самого начала.

– Слушаю тебя.

– Из Ибериума мы выехали… – девушка решилась хоть кому-то доверить историю своих злоключений. Она теперь окончательно уверилась, что одна попросту пропадет. – Вот так я и встретилась с вашим лекарем на дороге. – Борина все же посчитала, что историю с убийством оборотня лучше не раскрывать.

Хозяйка дома задала еще немного вопросов, но они показались девушки настолько безобидными, что той даже врать не пришлось.

– Да, досталось тебе, сердешная, не позавидуешь, – сочувственно произнесла Атима. – И что ты собираешься делать дальше?

– Добраться до города и спасти сестру и подругу.

– Знаешь, как?

– Зайду в жандармерию, все расскажу…

– У тебя документы хоть какие-то есть?

– Нет.

– Даже если тебя вдруг выслушают, даже если начнут выяснять, действительно ли ты та, за кого себя выдаешь, знаешь, сколько времени пройдет?

– Сколько?

– Не одна и не две кварты. Бандиты за это время упрячут похищенных так, что их вообще никто не найдет.

– И что делать? – растерянно спросила Борина.

– У тебя в городе много знакомых?

– Ни одного.

– Денег, насколько понимаю, тоже нет?

– Бандиты забрали все, даже именные векселя.

– Жаль, наша деревенька мала – ни почты, ни банка здесь нет. Надо будет завтра же кого-нибудь направить в Шабарлу. Попрошу мужа, чтобы письмо брату написал, а Ревиш найдет способ сообщить бургомистру Ибериума о беде.

– И сколько времени это займет? – грустно спросила девушка.

– Немало. Поэтому в Туреин я с тобой сама поеду, иначе пропадешь, барышня.

– Ой, спасибо тебе! – обрадовалась Борина.

– Собирайся, пойду мужа предупрежу, что мы сейчас выезжаем.

Племянница бургомистра не особо следила за лицом собеседницы, когда рассказывала о своих похождениях, ее мысли больше были заняты собственными словами, в которых не должно было проскочить ни малейшего упоминания об оборотне. И она не заметила, как в обычно спокойном взгляде женщины промелькнула искра лютой ненависти, когда рассказчица упомянула имя Армаз. На то у жены старосты имелась глубоко личная причина: этот бандит сначала увлек, а потом погубил ее младшую сестру. И хотя это случилось почти десять лет назад, жажда мести так и не отпустила кровоточащее сердце старшей сестры. Атима еще тогда хотела отправиться на поиски убийцы, но обстоятельства не позволили. Зато сейчас, когда дети подросли, сорокалетняя женщина не собиралась упускать шанс. Сейчас у нее наконец-то появились сведения о месте нахождения Армаза и очень заманчивая приманка, на которую бандит просто обязан клюнуть.

– Ты собираешься в город? – спросил супруг, заметив сборы Атимы. – Хочешь помочь девчонке?

– У меня появилось срочное дело в Туреине. Вполне возможно, смогу на этом заработать.

Десять лет назад Догуж ради двоих детей уговорил жену не покидать семью, но был вынужден пообещать не чинить препятствий, если она захочет уехать после того, как они вырастут.

– Так, может, и я с вами? – предложил свою помощь староста.

– Исключено. Лучше проследи, чтобы за нами никто не увязался.

– А почему за вами кто-то…

– Догуж, ты знаешь, где я работала прежде, чем выйти за тебя замуж?

– Нет, ты сама сказала, что этого лучше не знать.

– Правильно. Поэтому и сейчас ничего не спрашивай. У меня появился шанс вернуть очень старый долг.

– Но ты нужна здесь! Сама говорила, скоро выследишь этого проклятого оборотня.

– Уже, – уверенно ответила Атима. – Так что нападений оборотня больше не будет.

– Точно?

– Не сомневайся.

– Но как? Откуда ты знаешь?

– Скажем так, я умею задавать правильные вопросы и понимать скрытый смысл ответов.

– Старик все-таки сумел убить оборотня?! – староста округлил глаза.

– Нет, наш лекарь и был тем оборотнем, а девчонке как-то удалось его одолеть. Скорее всего, помог артефакт. Она одаренная.

Догуж нахмурил брови и долго смотрел в одну точку. Затем кивнул и заговорил:

– Хорошо, девка об этом не сказала, когда проснулась. Наши бы точно не поверили. Могли и поколотить, или еще чего похуже… Ведь лекарь стольких на ноги поставил.

– Ну да, а сожрал всего пятерых, – кивнула дамочка. – Вот пусть деревенские и дальше считают, что наш врачеватель сумел ценой своей жизни уничтожить оборотня. Да, по сути, оно так и есть, – усмехнулась она. – Даже врать ничего не придется.

– Твоя правда: умер лекарь, и оборотень сдох вместе с ним. Когда выезжаете?

– Чем быстрее, тем лучше. Я уже попросила заложить легкую повозку.

О том, чтобы отправить письмо в Шабарлу, она мужу не сказала, опасаясь спугнуть убийцу своей любимой сестры.

* * *

Наконец мы отправились к перевалу, надеясь, что больше задержек в пути не последует. Однако уже через пару часов после стычки с дрегами отряд наткнулся на сражение троих бойцов с юркими змеями. Упитанные пятнистые шланги трехметровой длины взяли людей в кольцо и проворно уклонялись от магических молний одного и огненных шаров второго оборонявшегося. Третий уже с трудом стоял на ногах и из последних сил отметал ползучих гадов воздушными оплеухами. Те снова и снова возвращались обратно, выстреливая в людей острыми иглами. Несколько таких торчало из деревянных щитов окруженных.

– Алгай, это твои цели. Магией их поразить почти невозможно, а арбалетным болтом – самое то, – распорядился проводник, когда мы взобрались на холм в полусотне метров от схватки.

Зарядив арбалеты, передали их нашему стрелку. Через три минуты со змеями было покончено. Мы с целителем отправились к оборонявшимся. Почему не все сразу? Ленкур посоветовал быть настороже с любыми добытчиками, даже теми, которые обязаны нам жизнью.

– Спасибо за помощь, – поблагодарил единственный из троицы, кто еще стоял на ногах. – У вас, случайно, нет лечебных снадобий? Боюсь, без них я баронета до лагеря не донесу.

– Ишид, осмотри раненых, – попросил угая, хотя мог этого и не говорить – Ашид уже склонился над одним из лежавших на земле. – Я – Алтон, с кем имею честь?

– Рихтос, – представился он. – Состою на службе барона Гаркина Жилского. А ваш приятель… неужели, целитель?

– Почти, – кивнул я.

– Одаренный? – почти шепотом спросил Рихтос.

– Да, поэтому полностью излечить вашего баронета не сможет, – мне не понравилось, как огневик буквально пожирал глазами угая. Начал опасаться, как бы не повторилась ситуация, из-за которой мы и сбежали из Ибериума.

Ишим осмотрел обоих пациентов и сказал:

– Кровотечение остановлено, теперь раны не представляют опасности для их жизни. И все же примерно час обоим лучше не двигаться.

– Даю два золотых, если на этот час вы останетесь с нами, – попросил Рихтос.

– Командир, можем засветло не успеть к перевалу, – покачал головой целитель.

– Двадцать золотых! И вы еще поможете нам добраться до лагеря. А от него до перевала всего два часа пути.

– Пешком? – решил уточнить я.

– В лагере имеются лошади. Доскачете с ветерком.

– Хорошо, – подал знак своим, чтобы подъезжали, а сам решил уточнить у Ишида: – А когда раненых можно будет посадить на лошадь?

– Думаю, через полчаса. Ты бы взял деньги сразу, пока предлагают, а то вдруг потом передумают? – резонно заметил целитель.

Настаивать на немедленной оплате мне было не очень удобно, однако Рихтос услышал слова угая, вытащил кошель и отсчитал двадцать монет.

– Прошу, – протянул деньги мне.

– Благодарю, – золото я отправил в магическую торбу, когда новый знакомый смотрел в другую сторону. Кто знает, как себя поведет баронет после выздоровления? Вдруг наши жизни он оценит дешевле своих денег.

– Приветствую вас, – поздоровался Ленкур. Двое других наших занялись сбором трофеев. – Не возражаете, если добычу поделим пополам? – спросил он у огневика.

– Мы двух человек потеряли сегодня. Давайте хотя бы шестьдесят на сорок, – Рихтос решил немного поторговаться.

– Командир? – проводник отдал решение по трофеям на мое усмотрение.

– Хорошо, пусть будет шестьдесят на сорок, но одну лошадку в лагере вы нам продадите по обычной цене.

– Договорились, – кивнул он.

Меня даже порадовало, что мужик начал торговаться – человек, быстро соглашающийся с условиями другой стороны, чаще всего не собирается их выполнять. Мой сослуживец – Григорий как-то рассказал поучительную историю из своего детства. Ему, ребенку одиннадцати лет наобещали с три короба за «дай покататься на велосипеде», а потом он больше не видел ни велосипеда, ни тех, кому дал покататься.

Пока ребята собирали трофеи, а целитель присматривал за ранеными, Рихтос рассказал о своих бедах, которые начались у них сразу после восхода солнца:

– Мы отъехали от лагеря на приличное расстояние, и тут степь буквально начала с ума сходить: молнии вокруг разили, словно в первое утро после пробуждения, кони скинули седоков и разбежались в разные стороны, то тут, то там возникали островки чужих реальностей… Мы вначале по глупости даже порадовались столь щедрой добыче, но радость продолжалась лишь до тех пор, пока монстры, явившиеся вместе с кусками других миров, не принялись за нас. Артефактов уничтожения нам хватило на четверть часа, а потом пришлось спешно уходить вглубь степи. Во время бегства двое бойцов, оставшиеся задержать погоню, погибли. А когда мы наконец оторвались от чужаков, наткнулись на местных хищников, случайно потревожив кубло плюющихся полозов. После того, как змеи взяли нас в кольцо, решили – все, крышка. Вы подоспели очень вовремя.

Он еще немного рассказал о себе и раненых соратниках. Боец обладал даром огненной стихии и собирался в этом году попытать счастья при поступлении в столичную академию. Баронет и второй боец строили те же планы, а в степь эти трое выбрались, надеясь подзаработать немного карманных денег, поскольку родственники поскупились, выделив в качестве содержания всего золотой на кварту.

«Им мало пяти больших монет серебром в день? Или в столице жизнь гораздо дороже, чем в Ибериуме?»

– Учиться в академии, наверное, здорово, но у нас на это, к сожалению, денег нет, – в ответ требовалось сказать несколько слов о себе, поэтому начал рассказывать придуманную Ашкуном легенду. – А мы в Туреин по делам. Слышал о нападении кочевников на Ибериум?

– Слухи доходили, – кивнул Рихтос.

– Нам с Ленкуром довелось тогда немного повоевать, а перед самым пробуждением степи срок найма закончился. В новом месте ждет новая работа. А еще другие парни к нам прибились. Было человек десять, но когда они узнали, что буду проверять их в степи после пробуждения, остались лишь трое. Пока у меня претензий к оставшимся парням нет.

Изображать из себя эдакого матерого наемника было сложно, эта роль изначально предназначалась Ленкуру. Но он поломал всю легенду, назвав меня командиром, вот и пришлось на ходу перестраиваться. Благо, Ишид быстро сообразил и отправился на помощь собирателям трофеев, чтобы предупредить, кто есть кто в нашем отряде.

– Ты – волшебник? – спросил Рихтос. Видимо он считал, что если я верховожу, значит магии обучен.

– Одаренный.

– Из вольников, что ли?

– А это имеет значение? – снисходительно улыбнулся, не ответив на вопрос.

– Нет, конечно, – собеседник сообразил – не следует быть столь назойливым.

– Командир, трофеи собраны. Всего добыто семнадцать голов, – четко доложил Игун.

– Сразу раздели. Семь – наша добыча, остальное потом отдадим союзникам, – кивнул в сторону Рихтоса.

– Будет сделано, командир, – капрал побежал выполнять приказ.

– Строгая у тебя дисциплина! – восхитился новый знакомый.

– В бою без нее нельзя. Чуть замешкаешься – и сам пропадешь, и соратников подведешь.

Самому было смешно, насколько уверенно я вещал – как умудренный опытом ветеран. То же мне, командир спасательной миссии нашелся. Да у меня отроду не было более одного подчиненного. И этим подчиненным являлся я сам. В прежней жизни у меня даже собаки или кошки не было – боялся заводить на случай, если вдруг со мной что-то случится. Кто за ними тогда ухаживать будет? И ведь хорошо, что не завел, сейчас тосковать по мне некому.

Вот только от этих мыслей самому стало так тоскливо – хоть волком вой….

Глава 24. Дураки в степи не умнеют

По пути к лагерю баронета моя чуйка просыпалась дважды, и оба раза нам приходилось огибать опасные места. Первый раз троица новичков скептически отнеслась к странному, по их мнению, приказу сделать крюк, однако после появления нескольких десятков молний, засверкавших по прежнему курсу, сомневаться перестали. Мало того, немного оклемавшийся сынок барона даже предложил заключить с ним контракт на пять дней. Разумеется, мы отказались: денег на учебу нам теперь хватало, а если удастся выгодно пристроить добычу, то еще и на безбедную жизнь останется.

К сожалению, в лагерь удалось добраться только к вечеру, поэтому пришлось оставаться там заночевать, хотя мы планировали доехать к перевалу сегодня. За трое суток степь нас порядком измотала. Опять же, и сам перевал требовал еще некоторых усилий. Ленкур собирался преодолеть его за полдня, чтобы к вечеру добраться до жилья.

Месторасположение лагеря было весьма удобным – между двумя горными мини хребтами, вдававшимися почти на сотню метров вглубь степи. Молнии туда не попадали, местное зверье также не беспокоило, а окружавшие с трех сторон высокие естественные преграды позволяли обходиться минимумом дозорных. Вместе с баронетом и двумя вернувшимися с ним бойцами, насчитал дюжину воинов и пятнадцать лошадок. Пытался уговорить его продать нам двух скакунов, но сторговал лишь одного. Правда, баронет обещал даже отдать бесплатно двух лошадок, если мы завтра отправимся вместе туда, где, по его расчетам, осталась добыча, которую сегодня они не сумели подобрать. Пришлось отказаться – мы и так задержались дольше, чем планировали. Еще больше насторожило его «бесплатно». Захотелось как можно скорее покинуть «гостеприимный» лагерь.

Баронет, которого звали Гермус, производил не самое приятное впечатление: это был упитанный молодой человек лет двадцати, примерно с меня ростом, с лица которого не сходила брезгливая гримаса. Полголовы у него спереди было выбрито, а сзади волосы стянуты в «хвост». Усы тонкой нитью сверху огибали рот и внизу соединялись в жидкую бороденку, окантовывая квадратный подбородок.

Сам спасенный не удосужился даже поблагодарить за помощь, вдобавок отчитав Рихтоса за «непомерно щедрую» оплату лечения. Выговаривал ему баронет не при всех, но так уж получилось, что его брань я услышал:

– Не стоило этим ничтожествам предлагать двадцать монет, а особенно – отдавать сразу.

– Я отвечаю за твою жизнь перед бароном, – возразил Рихтос. – Деньги – ничто, а жизнь не вернешь.

– Им хватило бы и десяти, а отцу бы сказали – тридцать.

Слушать дальше желания не было. Тихо, стараясь себя не обнаружить, вернулся к своим, хотя направлялся туда, чтобы переговорить с Гермусом о продуктах в дорогу.

«Этот мерзкий баронет «от щедрот своих» запросто снабдит чем-нибудь протухшим, а потом будем маяться с желудком. Лучше уж продолжим питаться приевшимися, зато проверенными продуктами из шкатулки удвоения».

Еще не на шутку тревожило, что баронет ежечасно вызывал к себе целителя под предлогом ухудшения здоровья. А тому волей-неволей приходилось идти, ведь мы вроде как у того в гостях.

– Ишид, будь осторожнее с Гермусом. Как бы подлость какую не задумал, – предупредил нашего угая.

– Не маленький, разберусь, – ответил тот. – Этот тип мне горы золотые обещает, если к нему на службу поступлю. И обучение в академии – за его счет.

– Не думаю, что рабство у баронета будет слаще, чем у дрегов. Но решать тебе.

Мне не единожды говорили, что угаи излишне падки до богатства, а тут для Ишида открывались грандиозные возможности. Устоит одаренный или нет перед таким соблазном – еще большой вопрос.

– Я знаю, что подписывать бумаги с подобными людьми нельзя. В кабалу не собираюсь. Опять же, как лидер нашего отряда, ты лучше других. Зачем же рисковать свободой?

– Ладно, у нас еще ночь впереди, так что будь начеку. Запросто может попытаться тебя похитить.

– Мы же ему жизнь спасли, неужели…

– Об этом стоит расспросить Ленкура, он местных дворян лучше знает. Мой краткий негативный опыт говорит, что они – те еще твари.

По сути, спасенный сынок барона был первым титулованным, с кем я лично встретился в этом мире, но и интереса к нам местных дворянчиков, из-за которых пришлось спешно покидать заставу, да еще через пробудившуюся степь, хватало за глаза.

«Целителю надо срочно найти учителя, чтобы как можно быстрее получить статус волшебника. Как одаренный, он – чрезвычайно лакомый кусочек для любого, обладающего хоть какой-то властью. Начинаю уже жалеть, что попросил спасти этого баронета. А с другой стороны – как не помочь, мы же люди все-таки…»

Все приготовления к утреннему походу мы успели завершить еще ночью, а расположение лагеря покинули за час до рассвета. Нас попытались задержать на выезде, но хватило одной фразы Ленкура:

– Собираешься чинить препятствия тому, кто спас жизнь твоего господина? – и часовым пришлось отступить.

Когда мы отъехали от лагеря на расстояние, с которого невозможно расслышать разговор, он продолжил:

– Можно двигаться по дуге вдоль подножья гор, а можно по прямой к перевалу, этот путь чуть короче. Выбирать тебе, хоть я и проводник.

Ни первый, ни второй маршрут меня не вдохновлял. Абсолютно. Сначала около сотни метров мы ехали вдоль края степи, затем сменили направление, двигаясь строго на две выдающиеся горные вершины. В обоих случаях меня не покидало стойкое ощущение опасности. И лишь когда свернули вглубь степи, на душе стало спокойнее.

– Уверен, что выбрал правильную дорогу? – усмехнувшись, спросил Ишид. – Может степь просто не хочет тебя отпускать?

– Полагаю, если она действительно не захочет, то я при всем желании отсюда не выберусь.

– Тоже верно, – не стал возражать целитель.

Стараясь наверстать потерянное время, мы подстегнули лошадок. Оставшийся путь преодолели рысью, практически не останавливаясь. Небольшая заминка вышла только на подъезде к перевалу, где тропинку перегораживали три колодца.

Ленкур подал знак остановиться, а затем велел Алгаю выстрелить в один из них из арбалета. Впервые видел, как болт полетел по волнистой траектории, а в конце резко повернул на девяносто градусов и упал на землю, словно наткнулся на невидимую стену.

– Путаник, – мрачно констатировал проводник. – Его нельзя оставлять за спиной.

– И что будем делать?

– Остался последний артефакт, – Ленкур вытащил из кармана цилиндр и подозвал нашего стрелка. – Сумеешь прицельно выстрелить утяжеленным болтом?

– Сначала попробовать нужно, – ответил парень.

Проводник примотал бечевкой артефакт к болту и протянул Алгаю:

– Пробуй, но поторопись, пока путаник не напал сам.

Сделав три выстрела, паренек доложил о готовности.

– Теперь целься в то место, где лежит первый болт, – распорядился Ленкур.

И снова волнистая траектория полета, но на этот раз снаряд угодил в центральный колодец, потрясая степь мощным взрывом.

– А теперь быстро уносим ноги, – пришпорил коня проводник.

Мы последовали за ним. Сначала целитель на приобретенной лошадке, затем я. Замыкали процессию Игун с Алгаем, скакавшие на одной лошади.

Первый раз остановились только посреди горной тропы. Огляделись: и слева и справа скалы, позади – степь, а перед нами – крутой подъем.

– Перевал? – решил я уточнить на всякий случай.

– Он самый, – кивнул Ленкур, облегченно вздохнув. – Добрались-таки.

– А теперь расскажи, что это за три колодца, и почему в них не попасть из арбалета?

– Путаник искажает все пути. Ты можешь зайти в одном месте и выйти в шаге от входа, протопав тысячи шагов по прямой, а можешь попасть в петлю и шагать там до бесконечности, если никто не сумеет вовремя уничтожить все три колодца. У нас был шанс лишь повредить чужака. Спасибо Алгаю и хвала Варду, удалось! Только это позволило проскочить мимо, – объяснил проводник. Судя по удивлению на лицах приятелей, его рассказ поразил всех.

«Сколько же загадок таит этот мир… И даже местные многого не знают, что уж обо мне говорить? Надо побыстрее постигать основы здешней реальности, чтобы не выглядеть идиотом, которому неизвестны прописные истины. Хоть бы книжку какую раздобыть, да найти время для чтения. А то… как следует драться не умею, колдовать – тоже. Разве что танцевать могу, да языкам обучен. И куда с такими навыками – в гувернеры к барчукам?»

Интерлюдия…

Убедившись, что отряд Платона благополучно покинул степь, Ехмед взял курс на деревню Хаши, посчитав свою миссию выполненной. И перед шаманом, и перед самой степью. По приказу деревенского колдуна он должен был привезти в Хаши целителя, когда того захватит дред, но поскольку со своей частью задачи островитянин не справился, Ашид остался на свободе. При желании Ехмед мог бы и сам схватить изгоя и привезти к шаману, но именно такого приказа ему не поступало, а вредить человеку, спасшему жизнь сына, угай не желал.

Опытный охотник, каким являлся помощник шамана, в пределах степи был способен на многое, но старался не показывать всех своих умений. Зачем? Ведь тогда шаман начнет поручать сложные задачи, и придется либо выполнять их, либо покидать деревню, в которой у Ехмеда проживали любимая жена и сын.

Лет двадцать тому, когда юный степняк по роковой случайности отбился от своего племени, перебиравшегося на новое место стоянки, сама степь сберегла одинокого мальчика, в течение трех суток не позволив добраться до соплеменников. Сначала он попал в пылевую бурю, потом сбился с тропы и вывихнул ногу… Когда же парнишка все-таки отыскал стоянку своего племени, в живых там не осталось никого, возле догоревших костров он нашел только человеческие кости. А рядом – до неузнаваемости изменившихся длиннозубов, доедавших останки своих бывших хозяев. У всех без исключения глаза горели синим огнем. Поговаривали, что именно так у скаковых волков проявляется магическая лихорадка – болезнь очень редкая и беспощадная. Как для хозяев, так и для самих животных.

Ехмед тогда от ужаса просто застыл на одном месте и мысленно молился степи, чтобы его не увидели. Так он простоял, не двигаясь, около трех часов, пока не пал последний длиннозуб. После этого случая паренек получил уникальную способность становиться невидимым для людей и животных, имевших магические способности.

Гораздо позже Ехмед узнал и причину гибели целого племени, и своего спасения: шаман кочевников почему-то нарушил непреложный закон степи, приказав убить на охоте одно из священных животных. Мало того, словно издеваясь, устроил по этому поводу пир, главным угощением на котором было жаркое из серебрянорогой лани.

В тот день мальчику было настолько худо, что он оказался единственным среди соплеменников, не явившимся на пир. Может поэтому, в наказание за неуважение к шаману, его одного на следующий день заставили убирать последствия праздника. Обглоданные кости лани он аккуратно собрал и закопал в том месте степи, которое накануне ночью возникло в его сновидении. Видимо, именно эти действия и сохранили ему жизнь.

После трагедии парнишка несколько дней скитался по бескрайним просторам степи, пока не наткнулся на охотников из деревни Хаши, которые предоставили найденышу кров.

Через несколько лет его заметил местный шаман, приблизил к себе, дал статус жителя деревни, а не так давно пожаловал званием достойного. Само по себе это звание особо ничего не давало, просто закрепляло за жителем деревни его заслуги, возводя в ранг особо уважаемых, и позволяло самому единожды назначить статус жителя деревни кому-то из чужаков.

Ехмед воспользовался этим правом для Платона, понимая, что дред от парня не отстанет. А еще бывший кочевник преследовал свою цель. Наблюдая за изгоем, он пришел к выводу, что целитель довольно быстро попадет в беду, если покинет отряд Платона. А в том, что это случится, он, после схватки маленького отряда с пнеобразным монстром, не сомневался.

«Сгубит тебя жадность, Ашид, точно сгубит. Неужели жизнь так ничему и не научила? Ведь ты и изгоем стал из-за собственной жадности. Опять же, эти разговоры с баронетом… Вижу, с какими мыслями ты от него выходишь».

Ехмед за пределами степи терял свои способности. Вне степи он не мог прийти на помощь спасителю сына, да и вообще не собирался становиться нянькой изгою, но еще один Ашиду шанс все-таки решил дать. Потому, подарив статус жителя Хаши Платону, обозначил ответную услугу. У того после перехода через перевал способности, скорее всего, не изменятся. Судя по наблюдениям угая, Платон сумел стать особым любимчиком степи – не тем, кого балуют, а кого стараются сделать сильнее. Видимо поэтому на долю чужака за три дня выпало столько испытаний.

Находясь почти все время рядом с отрядом, угай нутром чуял – помогать необычному бойцу не стоит, разве что в самый критический момент, что называется, за миг до неминуемой смерти. К счастью, ничего подобного не произошло, Платон сам находил выходы из сложнейших ситуаций.

Наблюдая за поединком Платона с дрегом, Ехмед отметил, что любимчик степи обладал неплохими навыками рукопашного боя, однако неумелое использование энергии быстро истощило его силы, да и точность движений оставляла желать лучшего.

Сам Ехмед по наказу шамана почти пять лет осваивал рукопашный бой в крупном селении оседлых угаев. Станами у угаев назывались поселения, подобные городам миригов. В стане Теплого ветра проживало более пятнадцати тысяч человек, и даже имелась школа, в которой молодых парней учили настоящие мастера боя без оружия. В палатке Платона бывший кочевник не смог удержаться от замечания.

«Парень неглуп, должен сделать правильные выводы. А мне нужно решить, рассказывать шаману о единорогах или нет?»

Немного поразмыслив, Ехмед решил, что умолчит о самом загадочном животном. Для спасения единорогов степь призвала своего избранного, тот с задачей справился, и знать об этом другим необязательно.

Сейчас Ехмед легко бежал среди холмов, его выносливость позволяла не снижать заданной скорости часа три. А поскольку в сезон пробуждения даже всадники не торопились, стараясь вовремя рассмотреть опасность, то сейчас угай не отстал бы и от верхового.

«Кстати, о скакунах… До Хаши путь неблизкий. Не поискать ли мне животинку в помощь?»

В эту пору в степи иногда можно было наткнуться на бесхозную лошадку, поскольку люди на ее просторах погибали чаще, чем их животные.

Вскоре до чуткого слуха одинокого путника донеслись громовые раскаты, конское ржание и людские голоса. Похоже, очередные добытчики столкнулись с проблемами. Угай поспешил к месту стычки исключительно из-за лошадей, в надежде немного отдохнуть, если получится продолжить путь верхом.

«Опять молодежь! – мысленно возмущался Ехмед. – Что же вы все сюда претесь, не разузнав самых необходимых вещей?! Деревянных чужаков нужно огнем разить, а не сосульками обстреливать. С ними вообще без магии обойтись можно».

Коряжистые монстры обступили неудачливых добытчиков, стараясь оплести и задушить своими ветвями. Пока один из бойцов удачно отсекал ветки саблей, но тех становилось все больше…

Из четверых горемык в живых еще оставались двое. Угай проскочил незаметным между живых коряг и позволил рассмотреть себя, оказавшись среди окруженных. Он поднял выпавший из рук погибшего арбалет, намотал на болт тряпку, смочил ее спиртом, поджег и поразил ходячую корягу, потом вторую…

Когда бойцы последовали его примеру, Ехмед вернул арбалет, так не произнеся ни слова. Оба одаренных, занятые схваткой, не заметили его исчезновения.

Угай не стал дожидаться окончания схватки – огонь уже перекинулся практически на всех чужаков. Посчитав, что его помощь достойна награды, поймал в степи одну из лошадок и продолжил путь верхом.

«Интересно, у парней хватит ума повернуть восвояси, или после потери двух приятелей продолжат поиски сокровищ? Если пойдут дальше, их уже ничто не спасет. Не зря у нас говорят: дураки в степи не умнеют – они там умирают».

Глава 25. Когда нестерпимо хочется комфорта

В Туреине Борина раньше никогда не бывала, но знала, что тот гораздо больше Ибериума. Вчера она сама в этом наглядно убедилась, когда они с Атимой проезжали через возвышенность в трех милях от города. Расположенный на правом берегу реки Тур, огромный Туреин простирался на пять миль в длину и три в ширину.

Высокие величественные стены, украшенные фигурными зубцами, мощные кованные ворота, заполненный водой широкий ров вокруг стен… все говорило о неприступности города.

На ночлег Атима разместила девушку у знакомых за городом в одной из многочисленных избушек, окружавших городские стены. Сама жена старосты быстро куда-то исчезла, наказав не высовываться. Измотанная беглянка чувствовала себя настолько уставшей, что уснула сразу.

Утром хозяйка дома молча принесла постоялице воды для умывания и завтрак. Через час, также не проронив ни слова, убрала посуду и таз. Борина снова осталась одна. Поскольку Атима приказала ее дождаться, девушка домик не покидала. Пару раз она выглянула в окошко, но не обнаружив ничего интересного, кроме разгуливавших по двору кур, присела на лавку и задумалась:

«Чем же раньше занималась эта таинственная Атима? Уж точно – не стиркой и готовкой пищи. Даже походка у нее особая – как у хищника перед прыжком. Не зря ее деревенские боятся, да и супруг сильно уважает. Другой бы вообще не отпустил жену одну в дальнюю дорогу…»

Девушка считала, что с Атимой ей повезло: и до города быстро добрались, и с ночлегом никаких проблем не возникло.

«Теперь бы еще суметь с жандармами договориться. Думаю, у нее получится. Опять же, скоро вести дойдут до Ибериума, и дядя сюда кого-нибудь отправит. А мне пока нужно как можно быстрее найти подруг, а то ведь так и на экзамен в академию опоздаем. И жди потом еще целый год».

Атима вернулась за девушкой лишь после полудня.

– Так, подруга, – сразу принялась объяснять женщина. – В город нас пропустят, твои документы спрашивать не будут. Но! От меня не отходить ни на шаг, рот не открывать, по сторонам не зыркать.

– А почему? – не сдержалась девушка.

– Ты у нас сейчас, судя по наряду, кто? – обычная деревенская девица. А говоришь как? – как знатная горожанка. Пара лишних слов – и умный сразу поймет: девка не та, за кого себя выдает. Да и взгляд у тебя – тот еще, сразу понятно, что не в приходской школе училась.

Борина перед выездом из деревни облачилась в простой домотканый сарафан и плащ с капюшоном. Свои любимые изящные сапожки ей тоже пришлось поменять на грубые башмаки. Складной нож и амулет, уничтоживший оборотня, она убрала в заплечную котомку из толстой холщовой ткани.

– А разве мы не в жандармерию отправимся? – спросила девушка.

– Не хочу рисковать. Я тут навела справки про этого Армаза. В городе у него много сообщников. Вдруг они за жандармскими участками присматривают? Сунешься – и бандиты будут знать, что ты в городе. Хочешь лишних проблем своим подругам?

– Нет.

– Тогда не задавай лишних вопросов.

В отличие от Ибериума, где вся жандармерия располагалась в здании ратуши, в Туреине имелось несколько участков – по одному в каждом районе.

– И что теперь делать?

– Не перебивать меня и слушать молча, – раздраженно ответила Атима.

Смирившись, Борина прикрыла рот ладошкой и кивнула в знак согласия.

– Попадем в город, устрою тебя в гостиницу. Сама постараюсь задействовать старые связи и выяснить, где Армаз может держать пленниц. Как только все разузнаю, начнем действовать.

– Ты и я? – все-таки не сдержалась девушка.

– Гм! – Атима одарила торопыгу недобрым взглядом, но ответила: – Ты, я, и еще несколько человек, которых смогу подключить к поиску похищенных. И учти: никакой отсебятины! Ты строго следуешь моим и только моим указаниям. Понятно?

– Угу.

– Тогда накинь плащ и едем в город. Как нога?

– Побаливает, – созналась девушка.

– Это хорошо, – кивнула та.

«Для кого хорошо? Лучше бы хоть к какому-нибудь врачевателю зашли, мне же больно!» – пожаловаться вслух Борина побоялась, не желая лишний раз раздражать старшую.

В воротах их остановил кто-то из знакомых.

– Здравствуй, Атима! Какими судьбами к нам?

– Привет, Олгум, рада тебя видеть. Да вот решила слегка развеяться, а то заела меня нудная сельская жизнь. Заодно надо бы девчушку к лекарю свозить, а то наш вчера помер.

– А что с девкой? – сразу насторожился охранник. – Не заразная?

– Ногу она подвернула, вправить нужно.

– Тогда ладно, проезжайте.

Документы знакомый Атимы у них не спросил. Обе путницы въехали в город на повозке и направились по одной из широких улиц к центру. Ехать пришлось недолго, уже через пять минут они остановились у конюшни, сдали телегу с лошадью и дальше отправились пешком.

– Идем к лекарю, – продолжила по пути инструктировать жена старосты. – Расклад тот же: умные глаза не показываем, ротик держим на замке. Будет больно, кричишь: «ой, мамочка!»

Вывих лекарь вправил довольно легко, но посоветовал хотя бы полдня ногу не нагружать. Расплатившись с ним, Атима быстро пристроила подопечную в дешевую гостиницу.

– Сидишь тут тихо, как мышка. Открывать двери можно лишь на условленный стук. Еды и питья на сегодня достаточно, – женщина сразу закупилась продуктами, оставив все на столе в комнате. – Вечером постараюсь вернуться с новостями.

Борине поведение Атимы казалось довольно странным, девушка не понимала, чего та добивается. Благовоспитанная городская барышня всегда считала, что для наказания бандитов следует обращаться к блюстителям закона, а уже те знают, как действовать. Здесь же всё какие-то недомолвки, ночлежки в захолустных заведениях… Туда не ходи, на того не смотри, этого не говори…

Борина даже представить не могла, что её выбрали на роль приманки на Армаза, которого жена старосты собиралась выманить и уничтожить. И визит к именно к этому лекарю был неслучаен – врачеватель, по слухам, поддерживал связь с криминалом, да и хозяин их гостиницы имел выход на бандитов. Значит уже сегодня до Армаза дойдут слухи о появлении в городе молчаливой селянки, которая слишком прямо держит спину да и ходит совершенно не так, как работающие в поле или на ферме деревенские красавицы.

* * *

Через пару часов подъема по скалистой тропке, когда лошадку пришлось вести за собой в поводу, заметно похолодало. Мы достали теплую одежду и продолжили восхождение. По ощущениям, температура упала до минус пятнадцати. Хорошо еще, что царило полное безветрие – большая редкость на перевале, как потом пояснил Ленкур.

Вторая половина пути далась еще тяжелее: спускаться, сдерживая напиравшее сзади животное, чертовски сложно. Когда мы наконец-то преодолели крутой склон, от напряжения тряслись не только колени. Казалось, лихорадило все тело.

– Отдыхаем, – смилостивился проводник. – Еще час пути – и будем под крышей.

– Так может, под крышей и отдохнем? – предложил Алгай.

– Нет, ефрейтор. Сначала перекусим, отдохнем, наберемся сил, и лишь затем – в путь.

– Слушайте, хочется уже нормальной пищи и мягкой постели… Неужели не заслужили, командир? – поддержал друга Игун.

Сразу трое устремили взгляды ко мне – целитель тоже хотел комфорта.

Как ни странно, но мысли о том, что нас, таких уставших, сейчас можно брать голыми руками, посетила еще в середине крутого спуска.

«Крутая дорожка закончилась, вроде можно расслабиться. Но вот те два огромных валуна, почти перегородившие проход, меня напрягают. Не они ли являются причиной остановки?»

Метрах в трехстах впереди начиналось резкое сужение тропки. Между огромными, величиной с двухэтажный дом, каменюками промежуток составлял не более пяти шагов. Далее, как было видно сверху, пространство расширялось втрое, но склоны по обе стороны были довольно крутыми.

«Сейчас из степи многие возвращаются с добычей. Наверняка найдутся те, кто не побрезгуют отобрать добытые богатства. Это же проще, чем мотаться по степи и сражаться с монстрами».

– Полагаю, за теми валунами нас могут ждать, Ленкур? – посмотрел на самого старшего из нас.

– Могут, – кивнул он.

– Мы должны им показать, что на нас нападать не стоит? – спросил проводника.

– Ты как всегда прав, командир.

– Тогда объявляется обеденный перерыв. Лошадок накормить яблоками, людей – сыром. И всем приготовиться к нападению. Вдруг кому-то станет завидно, что мы обедаем?

Снимая вещи со скакунов, мы зарядили арбалеты и положили их так, чтобы удобно было выхватить в любой момент.

– А вот и встречающие, – произнес Ленкур, увидев показавшихся между валунами всадников. – Странно, обычно они выжидают до последнего. Первыми не стрелять, – предупредил он.

«Встречающие» взяли неплохой разгон, но заметив направленные на них арбалеты, придержали коней. Никто оружия не доставал, будто и не ждали нас, так – мимо проезжали. Только почему во время спуска мы никого из них сверху не видели? Обзор у нас был неплохой.

Всадники остановились в полусотне шагов. Старший из шестерых бойцов, долговязый рыжий тип, спешился и вразвалочку направился к нам, подойдя почти вплотную.

– Кто вы такие, чтобы целиться в вольных добытчиков? Неужто надеетесь нам помешать?

– Может и так, – спокойно ответил Ленкур. – Если вдруг собираетесь отобрать нашу добычу – только дайте повод, всех положим.

– А силенок-то хватит? – презрительно хмыкнул рыжий.

– Хочешь проверить? Тогда доставай свой меч и замахнись. Этого будет достаточно, чтобы покалечить и тех, кто с тобой, и тех, кто прячется за валунами.

– Давай лучше поступим, по-другому, – сощурил глаза долговязый. – Десять монет золотом – и никто не пострадает.

Совсем обнаглел, вымогатель. Тут уж и я не удержался:

– Нам предлагают десять монет, чтобы их не убивать? Пусть добавят еще пять.

– Ты не понял, молокосос! Это вы должны нам…

Воздушная оплеуха сбила его с ног. Я поднялся:

– Похоже, ветер поднимается. Вот нутром чувствую – дело дойдет до урагана.

– Между прочим, чутье еще ни разу не подводило моего друга, – произнес Ленкур, обращаясь к потенциальным грабителям.

Рыжий поднялся:

– Кто посмел использовать заклятие против… – не успев договорить, он снова упал от порыва ветра. И ведь никто из нас даже не дернулся – поди, докажи, что мы обращались к магии.

А вот долговязый не выдержал – создал огненный шар и попытался швырнуть его в нашу сторону. В результате огнеметателя кубарем покатило к подельникам, да еще и опалило собственным огоньком.

– Любое действие, придурок, и ты будешь должен пятьдесят золотых. Понял меня?

Добавив слово на древнем, я заставил землю под ногами несостоявшихся грабителей задрожать. Пара скакунов поднялась на дыбы, сбросив своих седоков. Только после этого до «встречающих» дошло, что мы находимся в более тяжелой весовой категории.

Деньги их старший заплатил. Хотел прикинуться, что всей суммы у него нет, но угроза забрать недостачу лошадьми сыграла свою роль. В итоге наша дорожная казна пополнилась пятнадцатью золотыми. Предварительно обезоружив напавших, мы наконец-то выехали. Забирать их железки не стали, пожалев своих лошадок, просто сложили их мечи подальше.

– Алтон, зря ты первым встречным бандитам демонстрируешь все свои способности, – пожурил меня Ленкур. – Достаточно было одного заклинания ветра.

Я уже и сам понимал, что перегнул палку. Но иногда на меня действительно находит – просто не могу не показать, насколько силен. Ну да, дожил до двадцати четырех лет, а как был пацаном, так и остался.

«Хотя, о какой силе речь? Несколько заклинаний – и я почти иссяк. Не уверен, что смог бы еще что-то добавить, если бы грабители не слишком впечатлились. Надо срочно осваивать магию, по-настоящему! Когда же мы наконец доберемся до учителя?»

– Подумаю над твоими словами, Ленкур, – ответил, злясь на самого себя. – Ты обещал крышу над головой?

Мы проехали мимо валунов, за которыми никого не оказалось, и тут моя чуйка затрубила тревогу.

– За камни! – крикнул я.

Спрятаться успели не все: сзади донесся вскрик Алгая. Обернувшись, увидел его с простреленным плечом.

«Откуда у них арбалеты, не было ведь! Спрятали под одеждой?»

Как же я разозлился! Не желавшие проигрывать сволочи нанесли удар сзади. И что-то мне подсказывало – основная опасность грозит не со спины.

«Сами загнали себя в ловушку? Теперь враги с двух сторон. Ну да, мы же благородные: забрали выкуп и отпустили врага, который, вполне возможно, не только ограбить, но еще и убить нас собирался. А теперь выпутывайся, Платон Иванович!»

– Ишид, займись раненым. Ленкур, Игун – на вас шестерка подонков. А мне, похоже, придется разбираться с той троицей.

Вот и основная сила пожаловала. Не успел заметить, откуда они взялись, не иначе – в скалах поблизости была пещера. Не явились же они телепортом? Хотя в этом мире…

В середине степенно шагал мужик лет сорока с посохом, по бокам – два молодых человека. Почему-то возникла мысль, что молодые привели его после неудачи рыжего с огненным шариком.

– Алтон, тот, с посохом, скорее всего, волшебник.

– Тем хуже, – прорычал я и направился к нему, стараясь от арбалетчиков по ту сторону тропы прикрываться валуном.

«А местечко-то здесь хреновое! Интересно, камнепады давно были? – с надеждой посмотрел на крутые склоны по обеим сторонам тропы. – Хорошее место для засады, ничего не скажешь!»

Мы остановились в десяти шагах друг от друга. Волшебник заговорил первым:

– Жить хочешь, сосунок?!

Опять оскорбления! Как-то даже отвечать не хочется.

– Не за ту цену, что ты хочешь предложить.

– Предлагать… тебе, ничтожеству?

Время сейчас играло против нас. Не желая больше выслушивать оскорбления, прорычал на древнем:

– Сам дурак!

Насколько успел заметить, для сотрясения почвы неважно, что именно говорить на мало кому известном наречии, главное, КАК это делать. Максимальный эффект получался, если подключить звериный рык: сейчас мой голос заставил задрожать скалы. Камни сорвались со склонов и обрушились вниз небольшой лавиной, сбив с ног подельников волшебника. Однако сам он, взмыв на пару секунд в воздух, опустился совершенно невредимым.

После короткого камнепада из меня словно вынули хребет. Из последних сил продолжал стоять и делать вид, что бодр и весел, но чего мне это стоило!

– Ты сделал свой выбор, щенок! Сдохни!

Мужик направил на меня посох и выпустил зеленую ветвистую молнию.

«Жаль, так и не добрался до учителя», – проскочила, казалось, последняя мыслишка, и вдруг я вскрикнул от жгучей боли в запястье:

– Ай-й-й-ё-ё-ё!

Браслет, подаренный единорогом, вспыхнул точно таким же зеленым цветом, и выстрелил обратно уже двумя молниями, шарахнувшими прямо в посох колдуна. Волшебника затрясло крупной дрожью так, что через пару секунд он рухнул на землю, а потом вообще взорвался.

«*** *** ***», – остатков моих сил хватило лишь на несколько беззвучных емких выражений, и я мягким местом осуществил абсолютно немягкую посадку на острые камешки.

Когда мне помогли подняться, в голове повисло ощущение полнейшей пустоты. Сделав несколько шагов, увидел пещеру, из которой, скорее всего, и вышел колдун с посохом. Мы направились туда. Внутри оказалась лежанка из соломы, на которую меня спешно уложили, а Ишид принялся колдовать над тушкой командира.

Не знаю, сколько времени прошло, прежде, чем я ощутил, что могу нормально соображать и даже привстать. Потихоньку присел на лежанке. Выжатый под ноль целитель позвал ко мне Ленкура.

– Что там у нас? – спросил проводника.

– Потерь нет. Алгай идет на поправку, врагов порешили всех. А еще у нас прибыль в четыре новые лошадки, тридцать монет золотом и разного барахла на десять монет.

– В пещере что-то нашли?

– Да тут, кроме этой соломы, и нет ничего.

– Тогда осмотри лежанку.

Я поднялся, освободив место.

– Сволочи! Да это же… – с ненавистью в голосе вскрикнул Ленкур, отыскав что-то среди соломы.

– Что нашел?

– Этот гад убивал одаренных! Здесь документы двенадцати человек.

– Зачем, есть догадки?

– Не иначе – ритуал на крови проводил, сволочь. Запрещенная магия! Как ты вообще смог его одолеть?

– Случайно получилось. – Я ничего не скрывал и не скромничал, действительно – дело случая.

– Главное, никому не проговорись, что сумел упокоить магией обученного волшебника, – прошептал Ленкур. – В лучшем случае засмеют, если не поверят, или попытаются убить, если поймут, что это правда.

– Ладно, уговорил. Если спросят, скажем, что пока колдун на меня плевался словами, Алгай пристрелил его из арбалета.

– Точно! Особенным болтом, который у тех гадов оказался, – поддержал проводник. – Но, только если нам по этому случаю придется держать ответ. Я очень надеюсь, что все обойдется. Ведь свидетелей, кроме нас, никого.

– Что с документами делать будешь?

– Пока не знаю. Возьму с собой, надо будет с Ашкуном переговорить. Запрещенная магия – гнилая вещь, вокруг нее слишком много смертей. Ты как? Способен ехать дальше?

– Теперь и мне нестерпимо захотелось нормальной пищи и мягкой постели. Выдвигаемся.

Глава 26. Клубок из проблем

От последней стычки я отходил непривычно долго. Внутри словно что-то поменялось, возникли странные ощущения: тяжесть в груди, туман в голове и небольшое онемение кончиков пальцев. Меня такое состояние сильно напрягало. После короткого сна на мягкой постели, за время которого успел насмотреться всяких и разных кошмаров, решил немного помедитировать для очистки мозгов от мусора сновидений. Все равно на дворе ночь, а окунаться в новые видео ужастики желания не было – мне и в реале драйва хватало за глаза.

Сел на полу в позу лотоса и постарался отогнать все мысли. Добившись легкой отрешенности от происходившего, начал различать какую-то какофонию из резких звуков – словно струнный оркестр настраивал инструменты перед выступлением. Такого еще не случалось, от неожиданности едва не вывалился из состояния нирваны. Постарался закрепиться на достигнутом, потратив дополнительные усилия. Привык к шумам и лишь потом сообразил, что эти разрозненные звуки исходят от… меня!

Ранее не приходилось всматриваться в себя, вокруг лишь темнота и ничего более. Сегодня все выглядело иначе. Вместо мрака – сфера наполненная светящимися снежинками, в центре – спутанный комок из разноцветных нитей, нет, скорее, толстых жгутов или шлангов. И этот «клубок», будто побывал в лапах сотни игривых котов, разодравших его в мочалку.

Мой тренер по йоге любил повторять, что во время медитации важно избегать сильных эмоций, которые просто вышвырнут сознание из состояния отрешенности. Может поэтому я решил отнестись к увиденному, как к чему-то обыденному. Подумаешь, клубок. Ну расхристанный, ну неаккуратный… Может у него стиль жизни такой?

Вскоре пришло осознание, что с какофонией пора заканчивать. Если в организме разлад, ситуацию надо исправлять. Только бы сначала понять – как?

Учитывая, что все мое музыкальное образования сводилось к нескольким «блатным» аккордам на гитаре, настройщик из меня знатный. Хотя как-то же мы в детдоме умудрялись настраивать гитару, чтобы потом компанией в два-три десятка человек, завывать под нее песни. По крайней мере, самим нравилось, а что еще надо?

Сначала определил для себя самый неприятный звук – нечто среднее между скрипом несмазанной телеги и визгливым скрежетанием гвоздя по стеклу. Сосредоточился, пытаясь вычленить именно этот шум. Когда он стал громче, один из «шлангов» загорелся ярче, а остальные, наоборот, побледнели.

У гитары струна настраивается за счет натяжения, а здесь как? Да и цвет этого «шланга» яркий, но грязноватый, уверен, что так не должно быть. Ну и за что тут тянуть?

Поскольку других способов я не знал, в сознании сам собой возник колок, разделенный посередине синим и красным цветами. Стоило сконцентрировать взгляд на красном, происходило натяжение, на синем – ослабление. Дальше дело пошло: и звук удалось наладить чистый, и цвет получился ярко-голубой, а кроме того, изогнутый в нескольких местах «шланг» принял плавные контуры эллипса.

«Неужели получилось?!». И тут я вывалился из состояния медитации. Промокший до нитки, уставший, словно после разгрузки вагонов, но зато без плотного тумана в голове и ощущения тяжести в груди.

«И что это сейчас со мной было? Видел какой-то расхристанный клубок из шлангов, слышал звуки, проводил настройку…? Хоть бы какая сволочь объяснила! Нет, никаких инструкций! Вот и разгадывай сам свои действия. Угадал – молодец, а нет – тебе… конец, если выражаться мягче».

Встал, снял промокшие брюки и вытерся висевшим на стуле полотенцем. Выглянул в окошко.

«Светает, однако… Это сколько же времени я медитировал? Часа три-четыре? А успел поправить лишь один элемент непонятной структуры, которых там не меньше десяти. Да, работенка предстоит долгая. Но к трудностям мне не привыкать – «спасибо» еженедельной пятничной закалке прежнего мира».

– Командир, хозяйка завтрак приготовила, – в комнату заглянул Игун, – оладьи со сметаной. Предлагаю отведать.

– Мне бы сначала умыться немного.

– Сейчас организуем.

Мы сняли на ночь одну из самых просторных изб в ближайшей деревушке. Когда Ленкур назвал хозяйке цену, та сразу же согласилась, да еще пообещала кормить самыми свежими продуктами, опасаясь, что мы пойдем искать другую избу для ночлега.

Вскоре и горячую воду в специально отведенную комнату принесли, и помощь предложили. Помогать пришла высокая крепкая молодуха. Она окинула оценивающим взглядом мою фигуру и кивнула каким-то своим мыслям. Хотел отказаться от ее услуг, но о себе напомнило бессилие после медитации – мои легкие возражения даже не услышали. А потом так профессионально обработали тело веником и мочалкой, что под конец процедур я будто родился заново.

– Что же ты худой-то такой – прямо кожа да кости. Надо мясца-то нарастить, сердечный, а то девки любить не будут.

– Да у меня на них просто времени не хватает, – сознался, вспомнив единственный в здешнем мире опыт, когда решил посетить бордель в Ибериуме.

Во время моей «санобработки» даже как-то и не удосужился глянуть на банщицу, и только сейчас поднял на нее взгляд.

«А тут так принято помогать мыться – голышом?»

– На девок время жалеть негоже, иначе против природы пойдешь. А тогда и злоба в тебе накопится, начнешь непотребства творить, о коих потом жалеть придется.

Самой ей вряд ли было больше тридцати, а рассуждала, словно почтенная матрона.

– Чего пялишься? Нравлюсь? Ну так иди тогда ко мне, покажу, что нужно с девками делать, когда те не против.

Не знаю, насколько она действительно понравилась, но сейчас казалась венцом творения. Наверное, женщина права – не стоит идти против природы, особенно когда испытываешь некий подъем. И не только в отдельно взятой части тела.

В общем, с завтраком я несколько припозднился, но никто на это не обратил внимания. Когда закончил с едой, Ленкур изложил наши планы.

– Отряд в дорогу собран. Одну лошадку я оставил нашей хозяйке. Кобылица прихрамывать начала, до города может не доскакать.

То, с какой нежностью, вдовушка посмотрела на нашего проводника, сразу навело на подозрение о ее причастности к неким банным процедурам Ленкура.

– Хорошо, когда выдвигаемся?

– Сейчас Игун вернется, и поедем.

– А он где?

– Неподалеку тут, через три избы, – пояснила хозяйка избы.

Стало ясно, что с мужиками в этой деревеньке напряженка. Главное теперь, чтобы и капрал не начал лошадей раздавать направо и налево, а то его-то дело совсем молодое.

– Ленкур, слушай, мне тут очень здорово помогли с умыванием, – прошептал я, когда вдовушка вышла в другую комнату.

– Не волнуйся, командир, подарки дамы себе купят сами. Деньги на это дело им выделены, хотя они даже и не намекали.

Когда деревенька осталась позади, проводник немного рассказал о ее обитателях. Действительно, в селении на одного мужика приходилось четыре женщины. А все потому, что степь рядом, туда горячие головы вечно рвались в поисках сокровищ. Кому-то везло, кому-то – не очень, а в результате половина баб в деревне были вдовами. И, несмотря на молодые годы, найти мужа им не светило.

«Ну вот, воспользовался бедственным положением женщины. Так, Платон Иванович, хорош заниматься самокопанием! Кому по итогу было плохо? Мне? – точно нет. Ей? – не заметил. Опять же, замуж она не напрашивалась, да и из меня тот еще жених. Каждый встречный гад норовит либо в рабство упрятать, либо смерти придать».

К городу мы добрались ближе к обеду. Узнав, где ближайшая гостиница, направились определяться на постой. Учитель магии, как сказал Игун, проживал неподалеку от стен Туреина, однако отправляться к нему сразу мы не решились. Сначала нужно было пристроить нашу добычу, с чем пообещал помочь опытный в этих делах Ленкур. Проводник хотел поскорее закончить с нами все дела, поскольку ему вскоре надо было возвращаться на заставу, на этот раз хотя бы не через степь.

– Платон, помоги!!! – Первое, что услышал, войдя в просторный холл гостиницы – голос Борины. Потом увидел ее в лапах двух жандармов Ибериума, если судить по форме, поскольку местные «фараоны» носили более светлые мундиры.

– Господа, по какому праву задержали девушку? – сразу перегородил им дорогу.

– Мал ты еще, сосунок, чтобы влезать в дела городской стражи. Гы-гы-гы. Вали отсель, пока по морде не схлопотал.

«И когда они научатся вежливости?»

– С какой стати жандармы Ибериума раскомандовались в Туреине?

– Они не жандармы…

– Молчи, тварь, – напарник гыгыкальщика ударил пленницу в лицо. И тут я увидел рукав его мундира, неумело пришитый заново. Поскольку я сам же его отрезал, стращая знакомого жандарма, понял – этот гад взял чужую форму и, значит, к стражникам не относится.

Все это за секунду промелькнуло в голове и вылилось в мощный удар.

Ряженый попытался увернуться. От удара в плечо его развернуло и отбросило на пару шагов. Бандит вскочил, держа в руках длинный кинжал, и кинулся ко мне, однако пленница успела выставить подножку, он споткнулся, а я выдернул с пояса булаву и от души приложил похитителя по башке.

Второй попытался воспользоваться жандармским арбалетом, но Ишид оказался проворнее. Щелчок – и его нож стал копьем, воткнувшись в плечо гыгыкальщика.

– Они убили жандармов, похитили Рудану и Лузиту! Собираются продать их дрегам, – девушка плотно прижалась к моей спине.

– Алгай, Игун, свяжите бандитов.

– Не стоит этого делать, молодой человек, – раздался незнакомый мужской голос.

Из обеденного зала в холл вышли сразу семеро.

– Это их главарь, Армаз, – прошептала мне на ухо Борина.

– Ты поднял руку на моих парней, пытаешься забрать мою пленницу – такие люди долго не живут.

– А те, кто становятся на моем пути, вообще загибаются сразу, – не остался я в долгу.

– Уж не тот ли это Платон, который сотню кочевников уничтожил в Ибериуме?

– Не тот. Я по мелочам не размениваюсь.

– А вот это сейчас мы и посмотрим. Зардаг, они твои, – кивнул напыщенный главарь лысому типу с козлиной бородкой.

– Опять волшебник! – тихо произнес Ленкур.

Боковым зрением отметил желтую вспышку справа. Что-то влетело в лысого и мощно приложило его к стене. Чародей медленно завалился на пол.

«А вот теперь мы повоюем!»

Я не видел, кто нам помог с колдуном, но нежданная поддержка сразу подняла боевой дух. Раздалось еще несколько щелчков арбалета, и два бандита с ранением в ноги вышли из потасовки. Воспользовавшись суматохой, незаметно исчез и сам Армаз. В результате врагов осталось трое, а нас вместе с Бориной, отобравшей у поверженного бандита арбалет, стало уже шестеро – двукратное преимущество.

– Сдаемся, братва. Я на такую подставу не подписывался.

Самый крупный из бандитов бросил саблю, подельники последовали его примеру. Когда из обеденного зала раздался крик, все мгновенно напряглись, однако оттуда в холл вышла стройная женщина лет тридцати. Внимательно оглядев Борину, спросила:

– Жива? Молодец. Что за парни?

– Мои друзья, – ответила девушка.

– Отлично. Благодарю за выход на Армаза. Больше этот гад никогда не принесет горя другим. Пока, мальчики. Да, настоятельно советую сменить гостиницу, – четким командным голосом произнесла она и вышла на улицу.

Проходя мимо освобожденной девушки, передала ей сложенный листок.

– Она… она меня использовала! – только сейчас сообразила Борина. Она стояла с настолько распахнутыми глазами, что невольно залюбовался. – И где мне теперь искать подруг?

– А вот это уже не наше дело, – неожиданно зло произнес целитель. – Я прекрасно помню, что их родители собирались сделать с нами в Ибериуме.

Интерлюдия…

Когда в двери ее комнаты начали ломиться, Борина заметалась в панике, особенно после того, как расслышала то мерзкое «гы-гы-гы», которое резало слух еще возле кареты при убийстве настоящих жандармов.

«В окно? Не успею. А если опять подверну ногу, будет еще хуже. Но почему никто не остановит бандитов, они же чужую собственность ломают. Ой, мамочки, как же страшно!»

Она успела только вытащить из котомки артефакт и складной нож.

«Сколько их там? Трое, пятеро?»

– Именем закона! – издевательски прозвучало за дверью, а в следующую секунду та уже вылетела, больно задев плечо Борины и опрокинув девушку на кровать.

– О, глянь, гы-гы-гы. Нас тут, оказывается, ждут. Прямо в постели.

– Отвянь! Босс что сказал? Заходим, хватаем и валим.

– Ты погляди, какая цыпа. Я быстро.

– Хочешь лишнюю дырку в собственной шкуре?! – второй положил ладонь на рукоять кинжала.

– Эх, Шурдок, нет в тебе романтики, гы-гы-гы.

Девушку схватили за плечи, подняли на ноги и потащили к выходу. Боль в плече становилась все сильнее, и Борина с трудом сдерживала крик. В таком состоянии воспользоваться даром она просто не могла, к тому же успела заметить, что у негодяев появились защитные амулеты.

Каково же было удивление пленницы, когда, спустившись по лестнице в холл, она увидела его.

– Платон, помоги!!!

Дальше события разворачивались стремительно. Словесная перепалка с переодетыми бандитами перешла в драку после того, как ее ударили. Появился Армаз, притащивший лысого колдуна. Девушка активировала свой амулет, впечатавший волшебника в стену, затем схватила арбалет гыгыкальщика и выстрелила в подельников Армаза, а тот спешно сбежал в обеденный зал. Затем появилась Атима…

Калейдоскоп событий выбил Борину из колеи, она никак не могла собраться с мыслями. Единственное, что сообразила сделать – держаться рядом с Платоном. Вместе с ним перебралась в другую гостиницу, позволила довести себя до комнаты и буквально рухнула на диванчик, когда дверь за спасителем закрылась.

Только сейчас догадалась разжать ладонь, в которой скомкала переданную ей бумагу:

«Твоих подруг держат в «Пристанище старого пирата». К жандармам не обращайся, среди них предатель. После произошедшего в гостинице, пленниц, скорее всего, утром перевезут в другое место. Успехов!»

Записка заставила встрепенуться.

«Что же я сижу?! Мне же бежать надо. Найти «Пристанище», вытащить девчонок… Наверняка там и документы наши должны быть. Мне никто не поможет, кроме Платона. А где он? Что ж я, дура, не спросила, в каком он номере?»

Она кинулась к двери, но та открылась сама.

– Почему не запираешься? Думаешь, мы одним махом всех бандитов распугали? – на пороге стоял Платон собственной персоной.

– Нужно девчонок спасать, срочно! Их сейчас держат в «Пристанище старого пирата», но утром могут перевезти куда угодно, а потом продадут в рабство. Да, они дети своих родителей, которые оказались теми еще… Но девчонки-то тут ни при чем!

– Давай сходим в жандармерию. У них народу много, справятся. А нас всего трое. Целитель точно не пойдет, Алгай только приходит в себя после ранения.

– К жандармам нельзя, там предатель. Стоит нам рассказать о похищенных, и их переведут в другое место раньше, чем прибудет подмога. Да еще и нас потом высмеют. Давай пойдем прямо сейчас, пожалуйста!

Борина была на грани истерики. Ей казалось, что с каждой секундой бездействия шансы на спасение подруг растворяются.

– А вдруг там целая банда? И подруг не спасем, и сами в рабство к дрегам попадем.

– Платон, у тебя все получится. Я знаю. Ведь ты всегда побеждаешь, сам вспомни. Кочевников победил, на званом ужине всех спас, сегодня одержал верх. Тебе стоит лишь взяться за дело, и успех гарантирован. Ну миленький, ну пожалуйста! Только согласись, я ведь сейчас для тебя на все готова. Любую прихоть, все, что в моих силах.

– Хорош причитать, Борина! – повысил голос Платон. – Знаешь, где находится «Пристанище старого пирата»?

– Ой, спасибо! – девушка буквально прыгнула на него и поцеловала в губы. – Ой, извини, – тут же отпрянула, – случайно вышло. Думаю, таких «Пристанищ…» в Туреине немного. Надо будет только спросить.

– Молодые люди, вы, когда важные дела обсуждаете, двери-то закрывайте, – раздался голос Атимы. – Хотите узнать о «Старом пирате»? Собирайтесь, покажу. Кстати, девонька, тот артефакт, что волшебника встряхнул, еще работает?

– Заряд закончился, – вздохнула Борина.

– Не страшно. По пути найдем, где зарядить.

– Что за артефакт? – спросил Платон.

Девушка вытащила четырехлучевую звездочку и протянула ему.

– Неплохо вытягивает, – произнес парень, ощутив мощный отток энергии. А звезда начала менять яркость одного из лучей.

– А ты полон сюрпризов! – покачала головой Атима.

– Он такой, – улыбнувшись, подтвердила девушка.

Платон перевел взгляд с одной на другую, но ничего не сказал.

Глава 27. Очень ценная прописка

После стычки с бандитами настроение было хуже некуда. Это я так наивно полагал. Оказалось – есть куда, когда поговорил с Ишидом…

Я бы понял, если бы целитель просто отказался с нами идти – бургомистр и главный жандарм Ибериума, приказавшие схватить нас во время званого ужина, безусловно, стали для него личными врагами. Однако на этом он не успокоился и категорично заявил, что с таким трудом добравшись до города, не желает больше рисковать своей жизнью. Теперь он намерен немедленно получить свои деньги и покинуть отряд, чтобы приступить к учебе, для которой сюда и прибыл.

– Всех на свете, как ни старайся, не спасти. А совать голову в петлю из-за этих – вообще полнейшая глупость. В общем, дальше наши пути расходятся. Верни мою долю, а сам поступай, как знаешь, – безапелляционно заявил на прощание Ишид.

Уговаривать угая не стал. Зачем? Он все для себя уже решил. Мне вообще показалось, что целитель искал лишь повод…

Выдал полагающиеся ему полторы сотни плюс полтинник из пока еще не реализованной добычи. Ишид пересчитал монеты, велел его не искать и покинул гостиницу, даже не попрощавшись с остальными.

Можно подумать, хоть кто-то после такого демарша собирался иметь с ним дело. А ведь мне уже начинало казаться, что угай становится нормальным мужиком, и моя первая оценка была ошибочной… Но не тут-то было. Целитель бросил соратников сразу, как только надобность в нас отпала. Он даже не спросил адреса учителя, к которому мы направлялись. Неужели поверил посулам баронета? Тогда он тем более сволочь! Ухватился за возможность получше устроиться, и без сожаления избавился от ставшего ненужным окружения.

Помимо двух сотен угаю, еще двадцать монет пришлось выдать Атиме на приобретение необходимых, как она сказала, побрякушек. Борина пообещала потом вернуть втрое больше, поэтому сейчас жадничать не стал.

Алгая мы оставили стеречь добро, а сами под предводительством Атимы двинулись «развлекаться» в кабак «Пристанище старого пирата».

– Так, мальчики-девочки, что умеем? – начала расспросы атаманша, когда мы все разместились в экипаже. – Сначала ты, – кивнула мне.

– Воздушный кулак, сотрясение почвы под ногами, зарядка накопителей, – перечислил свои способности. О портальной магии упоминать не стал – получилось всего раз, вдруг случайно?

Она перевела взгляд на Игуна.

– Слабый ментальный удар и молнии. Штук пять, не больше.

– Неплохо, – промолвила Атима. – Что у нас дальше?

– Могу создать четыре огненных шара размером с кулак, – подключился Ленкур.

– Могу водой окатить и лужу под ногами заморозить, – очередь дошла до Борины. – А еще есть артефакт, – напомнила она.

– Наденьте вот это, – женщина раздала всем амулеты. – Спасает от одного выстрела из арбалета и одного заклятия средней силы. Если задымится – защита кончилась.

Все молча выполнили ее распоряжение. Что удивительно – никто из нас даже не подумал оспаривать лидерство странной селянки.

– Значит, поступим так…, – тоном маститого режиссера начала она распределять роли.

Мне по сценарию следовало зайти в кабак последним, изображая человека, которому давно пора остановиться с выпивкой. В сезон пробуждения таких в Туреине встречалось немало. Кому-то повезло с добычей, и он отмечал улыбнувшуюся удачу, кому-то – наоборот. Чем не повод утопить горе в горячительных напитках?

– Лучшего вина и вон ту кралю за мой стол! – заорал я пьяным голосом, хлопнув по столешнице золотой монетой.

Атима велела устроить дебош в кабаке. Она же выступала в роли «крали».

– Это что за козел тут раскомандовался? Может тебе еще и спинку поцарапать? Так я ненароком могу и ребра переломать, – она поднялась с лавки, взяла со стола вилку и направилась к моему столику.

– То, что надо – люблю горячих штучек! Тут отдельные номера имеются? – слегка заплетавшимся языком спросил я.

А дальше все пошло не по нашему сценарию:

– Дернешься – пристрелю, – раздался голос слева.

Боковым зрением заметил арбалет, направленный в мою сторону. А ведь на входе у всех требовали сдать оружие. Хорошо, что на мою торбу никто не обратил внимания.

– Дамочка, здесь приличное заведение! – рядом с Атимой появился крупный детина, который слегка надавил ей на плечи, усаживая за свой столик. – Никто тебя не обидит, сладкая.

Только сейчас заметил, что большинство посетителей кабака пристально изучают и меня, и Атиму. А за столик Ленкура вообще подсели сразу трое. Похоже, нас тут ждали.

«Конечно, не очень хочется проверять, справится ли выданный амулет с защитой, но буду надеяться на лучшее. Наверняка здесь еще и волшебник где-то притаился, мне как-то крупно «везет» на них. А еще хотелось бы узнать, где Игун и Борина? Вроде они по сценарию должны изображать влюбленную парочку… Или я что-то неправильно понял?»

– В этом якобы приличном заведении хоть какое-то пойло подают? – сделал вид, что не расслышал угрозы арбалетчика. – Или я зря сюда заглянул?

Из-за барной стойки появился седой мужичок невысокого роста. Он нес на круглом подносе одну бутылку, не захватив ни стакана, ни кружки. Почему-то сразу вспомнился фильм про Штирлица, где главный герой разбивал бутылку о голову эсесовца.

– Желание клиента для нас свято! – произнес бармен, ухмыляясь. Треугольное лицо мужика «украшал» шрам над бровью. Некое подобие улыбки совершенно не делало его привлекательнее.

«Наверняка – тертый калач! Не удивлюсь, если седой тут верховодит, и разместившаяся в зале дюжина бойцов тоже под его началом. А что мы имеем? Монетка золотая – одна штука. На подходе – поднос и бутылка…» – почему-то зацепился мыслями за эти предметы…

Покрутил между пальцами золотой и бросил его арбалетчику:

– Слабо в монетку попасть?

Золото – самое проверенное средство для отвлечения внимания. Сотрапезники стрелка бросились ловить монетку, а тот, сообразив, что деньги уходят, тоже потянулся за богатством. Бармен прикрикнул на него, слегка повернув голову, но тут …

– А-а-а!!! Сучья дочь! – заорал мощный детина, присевший рядом с Атимой.

Бандит имел неосторожность положить ладонь на стол, забыв про вилку в руках женщины. Сейчас столовый прибор торчал из кисти крепыша, подавая нам сигнал к действию.

От души шарахнул волной ветра, да так мощно, что половину зала отмело к стене вместе со столами, стульями и посетителями. Да простит меня Ленкур, ему тоже досталось. Бармена зацепило лишь краем, поэтому я вскочил и, схватив чудом не упавшую с подноса бутылку, обрушил ее на голову вожака. Говорят же, спиртное сильно бьет в голову. Особенно, если оставлять его в бутылке. Выхватил поднос из ослабевших рук седого и метнул в арбалетчика, вспомнившего о своем оружии. Удачно попал в лоб.

Пока никто не успел подобрать арбалет, бросился вперед и схватил оружие. А когда развернулся, мысленно присвистнул – Атима успела уложить пятерых бандитов выломанной из стола ножкой.

«Ого! Кто она – ниндзя в юбке?»

– Бармен уходит! – крикнула «ниндзя», смачно врезав пытавшемуся подняться мужику с вилкой.

Кинулся за седым. Очень боялся, что гад ускользнет, и без него нам долго придется искать похищенных. Наверняка в кабаке имелось много всяких подвальчиков, чуланов, кладовок и прочих складских помещений.

Когда заскочил на кухню, вожак как раз пытался удрать через нее, и так спешил, что поскользнулся на ровном месте и шмякнулся затылком об пол. Подбежав ближе, увидел лед под ногами беглеца. А я-то все думал, куда Атима определила девушку?

– Борина, это я, – прежде чем выйти, подал знак и лишь после этого осторожно выбрался из кухни.

– Узнали, где девчонок держат?

– Сейчас попытаемся, – достав из кармана веревку, начал связывать бармена.

За время недолгой службы пограничника я успел освоить немного: стрельбу из арбалета и несколько приемов обращения с кистенем. А еще ребята научили, как надежно и прочно связать задержанных, чтобы их руки-ноги не затекали, но и освободиться от веревок без посторонней помощи сами не смогли. А обыск пленника – это вообще особая наука. Ашкун мне рассказал о самых разных тайниках в одежде, где могут быть спрятаны лезвия. Сейчас у бармена обнаружил два: в рукаве и на поясе. Пришлось усилить путы петлей, обхватывающей шею. Закончил как раз к появлению Атимы и слегка помятого Ленкура.

– Сам скажешь, где похищенные, или мне тебя «ласково» попросить? – спросила атаманша.

– Ты же отошла от дел, Волчица, – со злостью произнес пленник. – Десять лет про тебя не слыхал.

– Я – да. А вот они от меня не отходят, Краб.

– А этого молодчика где откопала? – кивнул он в мою сторону. – Лихо он веревки вяжет – не дернешься лишний раз, чтобы себя не удавить.

– Где взяла, там больше нет.

Из кухни показался человек, похожий на извозчика, правившего экипажем. Он кивнул Волчице и вернулся обратно.

«Видать, не одних нас задействовали в операции. И куда подевался Игун? Может капрал уже нашел пленниц?»

– Зря ты связался с Армазом, – продолжала между тем разговор Атима.

– Так это из-за этого гада?! Убью!

– Опоздал чуток, – усмехнулась она. – Мне повторить вопрос об одаренных девчонках?

– Не стоит. Знал бы, что ты в деле, послал бы Армаза…

– Не тяни время, Краб. Где?

Он назвал место, куда еще следовало добираться с четверть часа.

– Под утро за товаром прибудет заказчик. А может, и немного раньше. Я бы на твоем месте поторопился.

Эти двое, похоже, неплохо друг друга знали.

– Значит, отправляешься с нами, а то еще заблудимся. Возражения есть?

– Всегда рад с тобой попутешествовать, – с кислой миной выдавил старый знакомый.

– Подставишь под удар – сильно пожалеешь, – предупредила она. – Очень сильно.

– Я же не враг себе, уважаемая Волчица.

– Это будет несложно проверить. К тому же, учти: жизнь и свобода твоих людей зависит от пленниц.

– Да чихал я на весь этот сброд. Меня интересует лишь собственная жизнь и свобода.

– Значит, все проще, – усмехнулась Атима.

Развязывать Краба не стали. Загрузили его в подъехавший экипаж и выехали.

Мне показалось, или путь занял больше времени, чем планировали? Ноги пленнику я предварительно освободил, но оставил на шее петлю, соединенную со связанными за спиной руками. Все вместе вышли из кареты.

– Не веришь мне? – произнес Краб, осмотревшись. Похоже, место куда мы прибыли, было не тем, о котором он рассказывал.

– Доверчивые долго не живут, сам знаешь. А теперь закрой пасть и показывай дорогу.

Атаманша что-то шепнула Борине, и мы двинулись за пленником,… чтобы сразу угодить в новую ловушку.

«Ежики эбонитовые!!! Да что за подстава?! – мысленно возмутился, насчитав вокруг восемь бойцов. – Неужели наша главнокомандующая не предвидела такой исход?!»

Дальше события разворачивались стремительно. Ощутив боль в голове и запах дыма, понял – амулет сдох. Атаманша еле слышно скомандовала:

– Коротышка слева.

Борина тут же выстрелила из артефакта. Его желтый луч столкнулся с зеленой сферой, возникшей вокруг низкорослого мужика.

– Давай еще! – приказала Атима.

Второй луч пробил защиту и сбил волшебника с ног.

Раздались щелчки арбалетов. Стреляли не в нас, а во врагов, у которых, похоже, имелись такие же амулеты. Мне удалось выпустить болт из заимствованного оружия…

«Кто кого окружил? Кто тут за наших, кто против? Прямо не знаешь, кому морду бить».

Через несколько секунд все закончилось.

– Атима?! Какого бана? Что за фокусы? *** *** ***, – я и не сообразил, что ругаюсь по-русски.

– Ты сейчас ко мне обращаешься? – переспросила дамочка. Она как-то слишком пристально на меня смотрела, словно пыталась увидеть кого-то другого.

«Так, Платон Иванович, со словами нужно поаккуратнее!»

– Ага. Не могу скрыть восхищения твоими действиями! – с сарказмом произнес на понятном местным языке.

– Все наши живы, что еще нужно? Игун, ты кого приласкал? – Атима обратилась к капралу, появившемуся вместе с бойцами нашей засады.

– Вон того, – указал парень на тушку одного из бандитов.

Краб не имел защитного амулета, поэтому в самом начале схватки получил сдвоенный ментальный удар волшебника и в себя пока еще не пришел.

Значит, атаманша все-таки просчитала ходы городских бандитов. Волчица подключила к операции еще около десятка бойцов, которые постоянно крутились где-то рядом, но даже нам не рассказала про них. Выяснив место заточения пленниц, бойцы заранее направились туда вместе с Игуном. Его ментальные способности позволили вырубить одного из бандитов. Атима привела его в чувство и допросила без моего участия.

Дальше мы отправились уже без Краба и его подельников.

– Девчонок стерегут всего двое охранников. Ключ от подвала у меня. Думаю, больше проблем не будет.

– Я рассчитывал, что и в кабаке их не будет, – пробурчал я.

– Ты ошибся в расчетах.

– Надеюсь, твои предположения подтвердятся. Еще одну стычку сегодня я могу и не потянуть.

– Ты гораздо сильнее, чем о себе думаешь, – подбодрила атаманша.

Возле двери нужного подвальчика в свете фонаря мы разглядели только одного охранника и два трупа. Фигура мужчины показалась знакомой, а когда он заговорил:

– Надо же! Я уже заволновался, что ты не придешь, – голос принадлежал Кадургу. – Как знал: ежели девки из Ибериума, надо ждать Платона.

– Это дрег, – тихо сказал Атиме, которая впервые за сегодняшний вечер испугалась. – Дождался? – вопрос адресовал островитянину.

– Как видишь. Так что сейчас у меня имеется, что выставить на кон. Ну как, теперь ты согласен на поединок?

– И какие ставки?

– Весьма высокие, Платон. Скажем так: если отказываешься от поединка, то те, кто с тобой рядом, и те, кто в подвале, становятся моей добычей. Не все мне нужны живыми, но одаренных точно заберу. Как и тебя, если выживешь. Кстати, а куда подевался целитель? У меня и на него имелись далеко идущие планы.

– Сказал, что у него свой особый путь.

– Ладно, обойдусь. Так вот, если же ты войдешь со мной в круг и проиграешь, так и быть, возьму с собой лишь тебя, но отправишься добровольно. Без рабского ошейника, словно сам всю жизнь собирался посетить наш остров, да только подходящий попутчик никак не встречался, – язвительно обозначил он.

«Сдалось ему это «добровольно». Точно! Именно в нем и кроется подвох!»

– И что тебе помешает нарушить свое слово?

Пока он говорил, я пытался просчитать шансы одолеть дрега:

«Волшебник – раз, драться умеет – два, телепортом владеет – три, и наверняка еще другой магии обучен – четыре. А у нас? Я почти пуст, Игун, скорее всего, тоже. У Борины амулет на нуле. Атима? Ленкур? Чуйка подсказывает – они не справятся».

– Ты о магических клятвах на крови что-нибудь слышал? – спросил Кадург.

– Нет.

– Их нельзя нарушить, Платон.

Взглянул на Ленкура, тот кивнул, подтверждая слова дрега.

– Что будет, если я проиграю, уже понятно. Теперь давай обговорим мою часть сделки. В случае твоего проигрыша все должны остаться живы и здоровы, а ты возвращаешься к себе на остров и на год про меня забываешь.

– Полгода, Платон, – все-таки решил поторговаться Кадург.

– Ладно, хоть полгода от твоей назойливости отдохну. Только сначала мы проверим, как там пленницы? А то вдруг ты их уже забрал на свой остров.

– Обижаешь, Платон. Ладно, сейчас приведу, – пообещал он и исчез. Наверняка специально напомнил о владении портальной магией, чтобы никто не вздумал затевать глупости.

Вскоре вместе с ним проявились Рудана и Лузита, и сразу направились к нам, где их подхватила Борина.

– А теперь составим клятвы.

Когда пленницы оказались у нас, шальная мысль послать Кадурга подальше буквально рвалась наружу, но ощущение опасности, исходившее от него, удерживало от опрометчивых шагов.

– Ты в своем уме, парень? – зашипела на меня Атима. – Драться с дрегом…

– Знаешь другой выход?

– Нет. Но сразу соглашаться на заведомо проигрышные условия…

– Я не собираюсь проигрывать. Могу даже ставку сделать на свою победу.

Она посмотрела на меня, как на свихнувшегося. Когда поняла, что я не шутил, присвистнула.

– А, давай! Победишь – получишь десять монет. Проиграешь – возьму с твоих всего одну.

– Договорились.

– Но я все равно желаю тебе победы, парень! Хоть и не верю в нее.

Клятвы мы составляли на бумаге под контролем Ленкура. Когда закончили, здесь же, под фонарем, нарисовали круг.

– Правила те же, Платон. Кто первый вывалится за черту, тот и проиграл. Приступим?

– Раньше начнем – раньше закончим, – ответил я и вошел в круг.

Он тоже. Мы постояли с минуту, изучая друг друга. Затем дрег оказался рядом и попытался нанести удар. Его кулак просвистел в миллиметре от моего уха, второй едва не зацепил плечо, колено также не достигло цели… После этого я решил, что хватит издеваться над островитянином. Захватил кисть и дернул тушку Кадурга, подстав бедро. Бросок получился зрелищным и результативным: дрег приземлился за чертой.

– Ты проиграл, – сообщил ему очевидное.

– Этого не может быть! Ты, ты… Что за магия?!

– Секрет древних, – многозначительно брякнул первое, что пришло в голову. – Тебе пора на свой остров. Кстати, увидишь Хидрака – привет ему передавай.

– До встречи через полгода, Платон, – мрачно произнес Кадург и исчез.

– Ну, ты даешь! – воскликнула Атима. – Рада, что должна тебе десять золотых.

– А я говорила – он такой! – Борина просто светилась от гордости. Чуть не оттолкнув стоявших рядом подруг, она бросилась мне на шею.

«Надо же, не обманул тот странный угай… Сработала моя «прописка» в деревне Хаши».

– Что тут происходит? – донесся недовольный голос Руданы. – Почему нас так долго вытаскивали из вонючего подвала? Где жандармы?

– Борина, разъясни им ситуацию, пожалуйста. Да, и еще, – Атима вытащила из кармана какие-то бумаги и отдала девушке. – Здесь ваши документы и именные векселя. У Армаза забрала. Садитесь в экипаж, и побыстрее отправляйтесь в гостиницу. Завтра советую выехать из Туреина с утра пораньше. Застрянете дольше – придется давать кучу показаний местным жандармам, можете не успеть на экзамены.

– Надо дождаться родителей моих подруг.

– Не дождетесь. Они ничего не знают.

– Почему? – удивилась Борина.

– Все по той же причине, девочка. В жандармерии Туреина есть кто-то, кто работает на преступников. Любая информация сразу дошла бы до Армаза и Краба. Ты ведь не желала смерти своим подругам?

– Нет.

– Поэтому я и действовала тайно. И быстро. Все, поезжай.

Услышав их разговор, обратился к атаманше:

– Мой выигрыш отдай Борине – пусть у девчонок будут деньги на дорогу.

Я видел, что девушка порывалась мне что-то сказать, но под строгим взглядом Волчицы развернулась и направилась к экипажу. Наконец они уехали.

– Так, парни, – обратилась к нам Атима. – Мы провернули большое дело, которое нужно отметить. Возражения имеются?

Дураков не нашлось.

– Надо только Алгая с собой взять, – напомнил Игун.

Глава 28. Здравствуй новая жизнь!

Интерлюдия…

Дворец Олима Рунского, возвышавшийся в центре Руниега, являлся самым высоким зданием в городе. Семь этажей, монументальные фасады со строгими пилястрами, увенчанными золочеными капителями, огромные окна с резными наличниками – буквально все говорило о том, что хозяин дворца человек весьма небедный.

Действительно, граф со своим миллионным состоянием входил в первую дюжину богатейших людей королевства. Однако все его деньги не придали Рунскому никакого политического веса – вельможа едва ли замыкал седьмой десяток в негласном списке влиятельных людей страны и даже не на все значимые мероприятия государства был вхож. Такое положение амбициозного Олима сильно угнетало.

А все потому, что ни сам граф, ни его сторонники не входили в ближний круг приближенных монарха, которых в королевстве было пятеро: три герцога и два маркиза. Пока что неоднократные попытки Рунского сблизиться с избранными ничем, кроме финансовых потерь, не заканчивались, вызывая досаду и раздражение вельможи. Поэтому, как только появилась тоненькая ниточка, которая могла бы вытянуть его наверх, Олим сразу попытался ухватиться за нее, отправив брата в пограничный Ибериум.

Сегодня тот вернулся. По информации доверенных лиц графа – ни с чем.

«Неужели очередная пустышка? Какая досада! Появление человека, на которого реагирует трезубый амулет, способно поднять такую волну в нашем государстве… А на ее гребне можно было бы высоко взлететь, – размышлял граф, сидя в своем любимом кресле бордового кабинета. – Темные события далеких дней переворота явно указывают – такой человек должен быть, и не один. Ведь не на пустом же месте возникли слухи, что на севере кого-то обнаружили. А потом там быстро стерли с лица земли несколько поселений, и слухи пропали. Зато тамошний барон вдруг в одночасье дорос до виконта. Подозрительно? Более, чем».

Графу Рунскому после провального подкупа людей, ошибочно показавшихся полезными, теперь приходилось делать ставку на другой ресурс – информацию. Сознавая, что иногда обычная с виду новость могла пошатнуть одних или возвеличить других, вельможа сосредоточил все усилия на поиске нужных вестей. Несколько дней назад Олима настолько заинтересовали донесения из приграничного городка, что туда был срочно направлен лучший агент графа.

Иргум вернулся из Ибериума рано утром и сразу прислал гонца, чтобы старший брат назначил время аудиенции. Граф не стал торопиться, хотя самому не терпелось услышать новости, и приказал явиться в полдень.

– Виконт Иргум, – доложил дворецкий.

– Пусть войдет, – кивнул граф.

Брат появился в дверях и решительно направился к хозяину дома. Резко остановившись в трех шагах, кивнул:

– День добрый, граф. Я не с самыми лучшими вестями.

– Присаживайся. – Олим указал взглядом на соседнее кресло. – Рассказывай, что произошло в Ибериуме?

На столике между креслами стоял графин с вином, бокалы и ваза с фруктами, однако граф не спешил угощать брата, сначала он собирался закончить с делами.

– В Ибериуме местные раззявы упустили одного паренька, который нам очень подходит, – без предисловий начал рассказывать Иргум. – А еще они не смогли удержать одаренного со способностями целителя. Самое обидное – и того, и другого они схватили, но к моему приезду пленники сумели сбежать.

– Узнаю прямолинейность их бургомистра: сначала напортачит, а потом… – Олим досадливо махнул рукой.

– Они все там проявили излишнее рвение. Хотели передать схваченных в упаковке, не подозревая, что обычные на вид одаренные могут оказаться им не по зубам, – вошедший тяжело вздохнул.

– А теперь по порядку. Откуда взялся целитель? – самую ценную информацию граф отложил на конец разговора.

– Некий угай по имени Ашид прибился к пограничникам во время нападения кочевников. Оказывал помощь их раненым, говорят, некоторых буквально с того света вытащил. По всему получалось – клиент перспективный, который весьма бы нам сгодился. Мой агент в Ибериуме из-за него и направил весточку. Именно целителя, и только его, планировали схватить местные и передать тебе, брат.

– Как он сумел сбежать?

– А вот теперь мы переходим ко второму пареньку, выдававшему себя за обычного горца.

– За кого? – едва не рассеялся граф. – За деревенщину, не способную связать двух слов?

– Если бы… Этот якобы горец объявился среди пограничников не так давно. По некоторым данным, прибыл из селения Огуры, находившееся на севере.

– Это не одно ли из тех, что были полностью сметены стихийным бедствием?

– Именно, брат. Так вот, эта «деревенщина» чуть ли не в одиночку справилась с сотней верховых кочевников.

– Гм… А он точно не волшебник? – засомневался граф.

– В том-то и дело – всего лишь одаренный.

– И чем он перебил кочевников? Неужто – в рукопашном бою?

– Почти. Кулаками – точно, но другими. Доподлинно известно, что парень владеет заклятием воздушного кулака и умеет трясти землю.

– Негусто, – недоверчиво хмыкнул Олим.

– А еще один маленький, но довольно странный штришок к портрету – этот одаренный обучен танцам на уровне высокородного герцога.

– Обучен с применением магии? – Граф слышал, что подобные способности влияют еще и на бойцовские качества танцора.

– Скорее всего.

– Интересно, откуда в горах мог взяться наставник магии движений?

– Платон, так зовут «горца», на званом ужине своими па изумил всех гостей. Не думаю, что в горах имеются вообще хоть какие-то учителя.

– Где-то я слышал, что некоторые особо ценные умения могут передаваться по наследству…

– Тоже об этом подумал, брат. Жаль, мне так и не удалось увидеть этого «горца».

– И куда же он подевался из Ибериума, да еще в сезон пробуждения?

– А вот это еще интереснее! Платон, когда вытащил из каталажки целителя и двух пограничников, умчался с ними в степь. Капитан доложил, что четверо рейдеров так и не вернулись.

– Капитан может их покрывать? – предположил граф.

– Наверняка, поскольку один из пограничников – его сын.

– А если их попросту спрятали где-то в предместьях Ибериума?

– Точно знаю: оба одаренных выехали в степь. Обратно не вернулись.

– Погибли?

– Скорее – нет, чем да. Полагаю, боец уровня Платона даже в буйный сезон в степи не пропадет. Моя ошибка, что слишком долго торчал в Ибериуме, дожидаясь их возвращения. Надо было сразу оставить там часть людей, а самому возвращаться в Руниег. Скорее всего, вся эта четверка к перевалу отправилась, чтобы обойти твои земли.

– Зачем добровольно идти на такой риск?

– Их сильно напугали тупоголовые иберийские исполнители, которые. хотели перед тобой выслужиться, да собственные силы не рассчитали. Их маг огрел Платона ментальным ударом четвертого ранга и думал, что паренек до утра без чувств проваляется. А тот через час оклемался и всех обыграл.

– Так, так, так…, – граф жестом остановил брата. – Ты собрал сведения о странном горце?

– Конечно. И даже расписал все по датам, как ты любишь.

– Докладлывай.

Иргум достал блокнот и быстро изложил все, что успел выяснить о парне: и о мелких стычках с жандармами, и об инциденте в кафе, и о визите в храм Варда, и даже о визите Платона в бордель… Последним в перечне значился побег из лаборатории иберийского волшебника с освобождением других пограничников.

– Его потащили в лабораторию? Зачем? – спросил Олим.

– Маг объяснил, что не рискнул отправлять в каталажку героя схватки с кочевниками. Но мне показалось, он что-то недоговаривал.

Граф ненадолго задумался, анализируя доклад брата. Тот спокойно ждал. Придя к какому-то выводу, граф продолжил:

– Очень похоже, Иргум, что паренек – это именно тот, кто нам нужен. Только вот теперь, чтобы вытащить Платона с земель герцога Динского, потребуется максимум наших усилий. При этом ни в коем случае нельзя привлекать к «горцу» внимания местных дворян.

– Сначала еще нужно его отыскать.

– Судя по твоему докладу, этот молодой человек очень скоро сам даст о себе знать – у него удивительная способность влипать в разные истории. Отправь в Туреин самых опытных бойцов. Их задача – найти и установить наблюдение за объектом, не вступая с ним в контакт.

– Понимаю, – кивнул виконт. – На чужих землях действовать нужно тонко, чтобы и дичь не вспугнуть, и других охотников на нее не навести.

– Именно так, брат. Действуй. Сейчас это твоя основная задача.

– Пару агентов я в Туреин отправил сразу, как только вернулся домой, но, думаю, группу следует усилить.

– Будет нелишним, – согласился граф. – И каналы связи обнови – не должно быть ни малейшей утечки.

– Хорошо, сделаю в лучшем виде, – Иргум встал, собираясь немедленно отправиться выполнять поручения.

– Не торопись, – остановил его Олим, – нам еще нужно опробовать этот восхитительный напиток.

– Судя по цвету, это «Рубиновый закат»? – предположил виконт, назвав одно из лучших вин королевства.

– Угадал. Могу лишь добавить, что в графине вино двадцатилетней выдержки. Предлагаю выпить за удачу нашей тайной операции. Чтобы ее успех принес мне титул герцога, а ты стал графом, или маркизом.

– За это грех не выпить.

Интерлюдия…

Атима часто вспоминала начало своей ратной карьеры, когда в шестнадцать лет поступила в женское спецподразделение охраны Ее Величества, бойцов которого называли амазонками. Времена тогда были смутные: интриги, заговоры, убийства… После смерти монарха королевство лихорадило. Как грибы после дождя из всех щелей полезли претенденты на верховную власть, и каждый пытался доказать, что именно он достоин занять трон, а значит, конкурентов следовало уничтожить. Неизвестно, чем бы все закончилось, если бы королева довольно быстро не вышла замуж за одного из могущественных герцогов. Сразу после замужества молодой вдовы нахлебавшиеся междоусобиц подданные быстро признали новую власть. Единицы несогласных еще немного повозмущались, но после гибели парочки самых рьяных, одумались…

Еще до вступления на престол нового короля, Ее Величество вызвала к себе самых молодых амазонок из последнего набора и представила им нового командира, мужчину лет сорока. Затем наказала покинуть столицу и беспрекословно подчиняться начальству.

Какова была задача их отряда, молодая амазонка тогда так и не поняла. Их преследовали, они убегали. Многие погибли, так и не узнав цели необычной операции. Не доходя до перевала, командир неожиданно объявил, что поставленные цели выполнены. Он попрощался со всеми, выдал оставшимся в живых по нескольку золотых монет вместе с новыми документами, передал странную просьбу королевы не возвращаться в столицу, и в одиночку отправился в степь.

Так, ставшая по документам Атимой, девушка осела в Туреине. Командира она больше никогда не встречала, но вчера во время операции от Платона вдруг услышала те же слова, которые не раз вырывались у их странного командира.

«Неужели Платон причастен к давней тайне смутного времени? Но каким образом, он ведь слишком молод… А мне еще тогда все хотелось понять, что за человек нас вел из столицы, зачем он это делал, почему нас защищал, словно родных дочерей? Точно знаю – без него преследователи положили бы нас всех, а так хотя бы треть девчонок выжило. Может они и сейчас где-нибудь вспоминают те страшные дни».

Документы позволили избежавшей смерти поступить на службу в боевое крыло Туреинской жандармерии, где она позже заработала репутацию опасной дамочки и кличку Волчица. Повидавшая слишком много для своих лет, Атима была беспощадна к врагам, хотя душой не очерствела. В первый же год работы она подобрала на улице девочку-сироту, записала своей сестрой и воспитывала, как могла. А когда поняла, что кто-то в верхах жандармерии «сливает» информацию бандитам, ушла со службы, вышла замуж и уехала в деревню.

«А ведь Платон тоже девчонок спасал… Точно, как и наш командир. Правда, эти фифы ему никто, разве что зеленоглазая к парню явно «неровно дышит». Вот ведь загадка! Вроде встретились случайно, могли даже пройти мимо, или он бы не сказал тех самых слов. Так нет – эдакий горячий привет из моего забытого прошлого».

После освобождения похищенных, Атима и Платон с друзьями отправились в неприметный кабак, где к ним присоединились еще трое приятелей Волчицы. Там просидели до утра, отмечая победу и избавление города от одной из опасных банд.

В это время другие бойцы обшаривали тайники бандитов и зачищали следы схватки. Во избежание ненужных последствий все трупы (а в живых не остался ни один из банды Краба) собрали в кабаке «Пристанище старого пирата». Пожар разгорелся знатный, а поскольку заведение находилось за стенами города, тушить его не приехал никто.

«Неплохо я в Туреин съездила, – мысленно похвалила себя Атима. – За сестру отомстила, город от швали немного подчистила, почти сотню золотом заработала, а еще получила «привет» из далекого прошлого. Но об этом лучше не думать: все, что связано с теми далекими днями, ворошить не стоит».

* * *

Утром следующего дня Ленкур собирался отправиться в Ибериум, поэтому сегодня мы решили устроить прощальный ужин. По совету Атимы на пару ночей сняли крохотную гостиницу и там же заказали праздничный стол.

Проводник и в вопросе реализации добычи оказался незаменим. Он точно знал, к кому лучше обратиться, чтобы продать добытое с наибольшей выгодой. В результате мы за один день обогатились более чем на четыре сотни монет. Кроме того, у каждого теперь имелся неплохой скакун из захваченных на перевале, и кое-что из трофейного оружия.

В общем, сейчас учеба нам представлялась в довольно радужном свете, поскольку даже после оплаты услуг учителя у каждого должна была еще остаться приличная сумма. Это не могло не радовать.

Правда, возникали и тревожные мысли. От спасенных девушек власти Ибериума вскоре узнают, что мы побывали в Туреине, а значит, выбрались из степи живыми. Посоветовавшись с Ленкуром, я в разговоре с Бориной упомянул о нашем путешествии в Ширгуид. В том городке действительно имелась некая второсортная школа магии, обучение в которой для одаренных простолюдинов обходилось втрое дешевле, чем в столице. Не знаю, насколько мне поверят, но подобное развитие событий выглядело вполне логичным: куда еще податься небогатым парням, если они хотят получить диплом волшебника?

Сегодня за столом мы много болтали, теперь уже со смехом вспоминая самые опасные приключения, строили грандиозные планы и наслаждались вкусной едой и напитками.

– А чем ты займешься после того, как станешь волшебником? – вопрос Ленкура застал меня врасплох.

– Поймаю Кадурга и заставлю сознаться, на кой ему понадобилось мое «добровольное» путешествие на их остров, – решил отшутиться я.

– Так он и сам собирался тебя найти через полгода.

– Я за столь короткий период не успею соскучиться по его назойливости. Сколько лет здесь учат магии?

– От трех до пяти лет, чтобы освоить начальные ранги.

– Вот через три года и буду думать, чем займусь.

Вскользь заданный Ленкуром вопрос не выходил у меня из головы. Уже в комнате, лежа на кровати, продолжил размышления. Получалось, что я не преследовал никаких целей, кроме стремления стать сильнее, чтобы всякие бургомистры и колдуны не пытались схватить, обидеть моих друзей…

«Надо действительно найти себе дело, которое приносило бы удовлетворение от результата и средства для нормальной жизни. Интересно, а чем здесь волшебники занимаются? Опыт-то у меня небольшой. Общался с полковым магом, дрегом, ритуалистом, который пускает кровь одаренным, да еще видел парочку магов, что бандитам помогали. За время учебы надо постараться расширить свой кругозор. Глядишь – и выберу подходящее занятие», – с этой мыслью я и уснул, почему-то сразу оказавшись возле слегка освещенной решетки.

До меня долетали лишь отдельные обрывки фраз, из которых все же удалось понять, что обитателям срочно требуется расширение камеры, поскольку там поселились еще двое, причем один из новеньких совершенно не вписывался в коллектив. Со слов обладателя могучего баса некий «светоч» должен как можно быстрее покинуть камеру, дабы не слепить глаза другим обитателям. У них там даже разгорелся скандал, заставивший меня проснуться.

«То кошмары спать не дают, то подселенцы бунтуют. Скорее бы во всем этом разобраться…».

Не знаю, сколько времени оставалось до восхода солнца, но сна не осталось ни в одном глазу.

Присел на собственные пятки, приняв позу лотоса, и попытался отогнать все мысли. Вскоре разглядел знакомую сферу с клубком в центре и услышал нагромождение неприятных звуков.

«Как там получилось в прошлый раз..?»

Сконцентрировавшись на одном из противных звуков, снова принялся очищать теперь уже серо-коричневый шланг. Сегодня рядом с клубком возникли сразу три колка. Подкручивая их по очереди, начал постепенно менять звучание и окрас. Когда решил ускорить процесс за счет скорости вращения настроечных элементов, то потерпел фиаско, поскольку сбивалась концентрация. Пришлось начать заново. Крошечными шажками довел цвет до сиреневого, и в итоге вокруг клубка появился второй овал.

«Хвала Варду!» – мысленно произнес я и очнулся от стука в дверь.

Пришлось вставать с кровати и идти открывать.

– Ты чего до сих пор дрыхнешь? Ленкуру уже пора выезжать, – в дверях стоял Игун.

– Иду.

Провожая взглядом нашего мудрого проводника, подумал, что с завтрашнего дня для меня начинается новый этап пребывания в этом мире, наполненный познаниями и открытиями.

Осталось только по возможности без приключений добраться до деревеньки, где обитал нужный нам волшебник, и стать его учеником.

«Ну, что, здравствуй, новая жизнь!»

Content

Степанов Николай Викторович Живая степь

Николай Степанов Собиратель Теней. Живая степь

Глава 1. Счастливая пятница

Глава 2. Вспышка

Глава 3. Капитан пограничной службы

Глава 4. Не стоит обижать горца, однако

Глава 5. Не все то золото, что блестит

Глава 6. Экскурсия в храм

Глава 7. Секреты теней

Глава 8. С сюрпризом

Глава 9. Набег

Глава 10. Неожиданная встреча

Глава 11. Приглашение на званый ужин

Глава 12. Званый ужин

Глава 13. Хорошо поужинали…

Глава 14. Тень в жертву

Глава 15. Добро пожаловать в клуб…

Глава 16. Накануне

Глава 17. Новые имена

Глава 18. Рано быть настолько подозрительным

Глава 19. Зов степи

Глава 20. Захват заложников

Глава 21. Как этим подарком пользоваться?

Глава 22. Поединок в степи

Глава 23. Миссия по спасению

Глава 24. Дураки в степи не умнеют

Глава 25. Когда нестерпимо хочется комфорта

Глава 26. Клубок из проблем

Глава 27. Очень ценная прописка

Глава 28. Здравствуй новая жизнь!