Башня Богов III

Глава 1

Лесной коридор

Орчана спускалась по лестнице и на каждой ступени шептала слова, которые Башня и не думала переводить. Уже на третьем шаге вокруг нас повеяло древесным и земляным духом, на четвёртом повсюду закурчавились тени деревьев, а на пятом мы оказались в густом лесу! Причём каменные ступени пирамиды никуда не делись, просто они были покрыты слоем земли, травы, кустов и корней, а вокруг широкой лестницы теснились деревья.

— Лесной коридор! — понял я.

Есть у друидов и лесных обитателей такое заклятье, которое позволяет идти по лесу внутренним коротким путём. Оно складывает пространство в потусторонний коридор, состоящий из реальных кусочков леса. В итоге со стороны, если кто-то стоит в том месте, где мы в данную секунду проходим, видно, как что-то мелькнуло в воздухе и тут же пропало. То есть, мы не исчезли из материального мира, а остались в нём — но благодаря пластичности леса и этой магии наш путь перекроился так, что мы проходили лишь по краткому мгновению в каждом конкретном месте.

Классное заклинание, хоть и с парой недостатков. Если лесной коридор по какой-то причине разобьётся, то идущих в нём непредсказуемо раскидает в разные места, иногда на десятки километров друг от друга, хотя всегда в пределах одного леса. А для друидов и лесных обитателей работающий лесной коридор — заметное и даже яркое пятно. И если идущие не понравятся лесу и его обитателям, на них могут напасть, и уж тут коридор и всё окружение будет на стороне лесных сил.

— Учёный, что ли? — недовольно забормотала Орчана, торопливо таща нас вперёд. — Ну лесной, ну коридор, и чего? Сам-то не можешь его открыть и пройти, так что не вздумай зажать деньги. И вообще без глупостей, а то я вас мигом отсюда выкину.

— Мы самые смирные клиенты, — пообещал Хопеш успокаивающе, как ребёнку. Только Орчану это лишь сильнее взбесило, она заскрежетала зубами (громко) и пнула стоящий на пути трухлявый пень.

— Ну-ка, ну-ка, — раздался новый голос, низкий и неприятный. — Это кто у нас такой хитрый, на чужой территории водит туристов? Думала, пробежишь по-тихому и мы не заметим?

От дерева отделилась, преграждая нам путь, высокая рогатая тень. Я раньше таких не видел, но судя по меху, частично покрывавшему торс и полностью спину и ноги, судя по копытам и рогам, это был родственник сатиров. В руках он сжимал простые, но вполне эффективные в бандитском деле короткие тяжёлые палаши. «Раса лесной тхар, класс разбойник, стихия виталис, уровень 12», подсказали метки системы. Слишком опасным он в моих глазах не выглядел, так как не носил доспеха, а шкура не выглядела так уж прочнее человеческой; и явно во многом полагался на магию леса, а для меня любой носитель магии был желанным противником.

— На этих ступеньках не написано, что они твои, — ощерилась Орчана, в руках у неё возникла дубинка с башкой огра. — Тайные пути принадлежат всем трофейщикам Думрока!

— Так я дружелюбно объяснил, что это наша сторона великой пирамиды, — расплылся в зубастой улыбке лесной житель. — Тебя раньше не видел, малявка, а мы здесь промышляем давно. Значит, и лесной коридор наш. Отдай добычу, а сама катись подобру-поздорову. Предлагаю как коллеге по цеху, чисто по душевной доброте.

Наступила пауза, в которой все услышали, как у Орчаны громко и протяжно заурчало от голода в животе. Это явно придало девчонке ярости, и она утробно рявкнула:

— Моя добыча, не отдам. Катись ты в чащу!

— Смелая⁈ Не слышу, что ты там снизу вякаешь.

— Щас тебя укорочу, сразу услышишь!

Хопеш придвинулся ко мне и прошептал:

— Спешу сообщить, что яв первую очередь путешественник и исследователь, мои боевые качества суб-оптимальны.

Блин, а заранее ты не мог поспешить сообщить? Когда я излагал уверенность в нашей двойной крутости, можно было, например, возразить… Но времени возмущаться не оставалось. С самого начала ситуации я начал оглядываться, потому что знал: подобные бандитские разговоры ведутся не бесцельно, а чтобы отвлечь жертву и напасть со спины.

Так и есть: сзади из лесной полутьмы к нам подступал матёрый волчара, в смысле, волкоглавый с интересным оружием в руке: это был короткий меч-пистолет! Один выстрел на прямой дистанции, а потом ближний бой. «Раса горм, класс воин, стихии виталис, вода, негатос, уровень 14», он сразу показался мне куда опаснее рогача. Увидев, что я его заметил, боец оскалил клыки.

— Р-рви! — рыкнул волчара и выстрелил мне в лицо.

Ещё когда воин вскидывал меч, я понял, что он хочет сделать — сложно было не понять. Когда он наставил на меня клинок, я превратился в свет и фазовым всполохом прыгнул ему за спину, материализуясь уже с мечом в руках и падая немного сверху вниз для усиления удара.

Грянул выстрел, Хопеш зажал уши и ловко отпрыгнул в сторону, прячась в кустах; а я обрушил клинок на загривок воина. Но он каким-то шкурным чутьём понял, что бьют сзади, подался вперёд и почти ушёл от удара, крит сорвался, Вершитель пробил шкуру и проехался по спине, вспарывая доспех. −16 хитов, всего-то! Я уже привык к превосходству в мастерстве за счёт бонуса Брана, а тут ещё удар сзади, на сюрпризе — и всего шестнадцать?

Волчара крутанулся ко мне, нанося удар в развороте; он был быстрый, ловкость заметно выше моей. Я врубил ускорение ауриса: +30% к скорости реакции и движений — и только благодаря баффу более-менее сравнялся в скорости и успел парировать удар короткого клинка. Но сила воина оказалась почти вдвое выше моей, удар с разворота снёс меня вбок и пошатнул.

Меч я поймал блоком, но следом в лицо пришёл удар лапой. Когти, облитые алхимически закалённой сталью, взрезали забрало шлема, как будто оно было обычной пластмассой, и кончиками прошлись по лицу! Всего -8 хитов, удар поверхностный, меня сильнее задел сам факт. Впервые за всё время пребывания в Башне я сошёлся в бою с тем, кто превосходил меня по всем воинским параметрам: он был 14го уровня против моего 11го, и все уровни вкачивал физику, тренировался, качал бой. В итоге моего псевдо-воинского билда было явно недостаточно, чтобы драться на равных.

Следующие несколько секунд превратились в оживший кошмар: волчара не пропустил ни одного моего удара, а сам нанёс два крита, один клинком в бок, острая вспышка боли, второй когтями в подмышку, пробив противоосколочный костюм и резко дёрнув: твою мать, как неприятно: -24 хита, −17 хитов (246/295)! Не будь у меня фиолетового пояса, я бы уже поплыл, потеряв половину жизней — но с ним все повреждения, даже критовые, оказались неглубокими ранами, ибо в общей сложности мне не сняли и пятой части жизней.

Много хитов — значит крепче тело, не важно, магией его укрепили или развитием физических параметров. Главное принцип: дамаг, который убьёт обычного человека, на крутом оставит царапину. Не зря какого-нибудь Таноса в фильмах и комиксах мочили чудовищным градом атак, каждая из которых оставила бы от обычно человека мокрое место, а фиолетовый чувак лишь кривился и раздавал люлей. Потому что у титана была пара миллионов хитов и взрыв тактической ракеты на 100′000 hp, который разносил здание в щепки, ему оставлял лишь синяк.

Я был, мягко говоря, далеко не Танос, но уже и не обычный человек. Вчерашнего Яра первый удар погрузил бы в кому, а второй почти оторвал руку и вспорол бы артерию. Сегодняшний Яр не получил даже кровотечения. Но при этом проигрывал бой.

Волчара не позволял мне отступить на расстояние, удобное для удара длинным клинком. Он наседал с предельной для меня скоростью, навязав мне расстояние самого ближнего боя, и в таком положении мой длинный меч давал неудобство, а его короткий — преимущество. Ускорение ауриса и мастерство Брана помогали, но недостаточно: противник превосходил меня в скилле, мощи и даже в скорости. Хитов пока было много, но это ненадолго, и мозг лихорадочно искал выход. Как назло, в руках никаких запасов магии, кроме пригоршни мглы… Но я же сам говорил, что даже мелочь может иметь значение.

Сделал вид, что пропускаю удар лапы, потому что на каждой атаке когтями мы с волчарой оказывались максимально вплотную. И когда он нанёс резкий взмах мне по горлу, я спарировал локтем (-8 хитов) и не отскочил, а подался вперёд, входя в клинч. Дотянулся рукой до оскаленной морды, на которой пылали алые глаза, и потратил 4 сиротливых энза сумрака… влепив волчаре плотный, вязкий шмат мглы на глаза и нос.

Плюх! Серый, дымящийся липкий блин залепил воину половину морды вместе с ноздрями, враг ослеп и отчасти о… как правильно сказать, когда теряют запах, не оглох же… пусть будет обалдел. Рёв, судорожный удар мечом и лапой вслепую, оба попали! К счастью, лапа прошлась по бронику, отдавшись в рёбрах, а вот меч резанул по руке: -4 хита, −10 хитов (224/295). Да что ж за крутан такой.

Я отскочил назад и наконец получил преимущество длинного клинка! Удар, удар и два попадания: −9 хитов, −14, ослепший волк взвыл, мгла дымилась и разъедала залепленные глаза, он отпрыгнул назад, налетел спиной на дерево и едва не упал, попробовал содрать шмат мглы с морды когтями, даже задел себя, с порезанной морды брызнула кровь — но это не помогло. Он содрал лишь малую часть мглы, а она обтекла когти и только шире разлилась по всей морде.

Я не терял ни одной драгоценной секунды, а использовал долгожданное преимущество по полной: ухватил Вершитель двумя руками и резанул врага по руке с мечом, перебив ему то ли мышцу, то ли даже кость: крит, −21 хит! Затем пригнулся от ответного удара когтями и попытался вспороть волчаре живот. Это было ошибкой по неопытности: на животе и груди у воина была улучшенная защита, доспех не тяжёлый, но с хорошими металлическими пластинами, усиленными заклятием, в общем, всего −5 хитов. Все раны, которые я ему нанёс, превысили отметку 70 hp, и разбойник выглядел уже израненным.

Впереди творилась настоящая вакханалия: Орчана с яростными вскриками билась с лесным тхаром в совершенно неравном бою: малолетка 7-го уровня против здоровенного мужика 12го… вот только она побеждала. Пусть и не сама. Рогатый выл и орал от боли, по его фигуре с шипением метались дымные зелёные тени, они вбуравливались в мокрую от пота шкуру и кусали. Взлетали системные сообщения: −5 хитов, −1 сила, −1 выносливость, −1 ловкость, неслабо! А каждую секунду из ящика на спине девчонки выплёвывались новые зелёные комки. Ящик жутко скрипел и ходил ходуном, словно сейчас взорвётся, оттуда доносился потусторонний вой, а джарра знай покрикивала:

— Лови Палыча! — бум палицей по лбу. — Нравится, гад? Буся, жри его!

— Клык, помоги! — завизжал тхар, отступая назад под градом ударов малявки.

Но у Клыка были свои проблемы.

Он вслепую отмахнулся когтистой лапой, заставив меня отшатнуться, а сам вдруг осветился краткой вспышкой по контуру, сверху мелькнула системная метка «Достижение». Чёрт, не только у меня лежали в запасе неиспользованные ачивки на чёрный день! Как же я пожалел в данный момент, что проницательность не равна 3-м, тогда бы смог читать открытые системные метки — а описание применённого достижения относилось к ним.

Но суть стала ясна: волчара покрылся каменистым налётом, его шкура со скрежетом начала затвердевать. Да, он потеряет половину скорости и подвижности, но толку с неё, если ослеп и не чувствуешь запахов, потерял почти всю ориентацию, а невидимый враг наносит удар за ударом? Тут лучше укрепить броню. А пока шкура стремительно твердела, Клык вскинул свой меч, впервые не для удара по мне — а кольнул им собственную грудь и призвал силы своих стихий.

Я знал, что слияние виталиса, негатоса и воды рождает магию крови. А в данных обстоятельствах это скорее всего значило: регенерация. Только регена мне ещё не хватало! И хуже того, это оказалась даже не магия, я не мог попытаться её обнулить — это была нативная расовая способность Клыка. Я понял, что если не добью его прямо сейчас, то проиграю бой: пробивать затвердевшую шкуру буду с трудом, он найдёт способ прочистить глаза или просто мгла развеется (она постоянно дымилась и рассеивалась в воздухе), после чего добьёт меня с воинским превосходством, а реген в этом прекрасно поможет.

Значит, пора и мне использовать тяжёлую артиллерию.

Вы применили достижение Повергатель II: +2 к силе, ваша следующая атака автоматически успешна и становится критической.

Внимание: ваш параметр Сила достиг отметки 10, ваши физические атаки получили шанс на специальный эффект: 1% ±1% за разницу в силе с противником. Спец.эффект зависит от вида атаки, типа оружия и места попадания.

Вершитель со свистом рассёк воздух — и горло врага. Как раз в тот момент, когда затвердение добралось туда, но ещё не успело завершиться. Я получил авто-успех, ×1 базовый крит от достижения, ×2 за слепоту врага и невозможность даже инстинктивно смягчить удар, ×3 за место удара: итого весь дамаг (который слегка вырос от увеличения силы) умножился на 6! К ранее снятым 70+ на Клыка обрушились сразу −126! Всё, это верная смерть, на его уровне без фиолетовой шмотки не может быть выжить столько хитов, выжить невозможно… Но я снова недооценил бандита.

Предсмертная ярость волка! Берсеркизм: выживание на секунду дольше. Ещё одна пассивка, Клык ударил вслепую, с минусами за тяжёлое ранение — отчаянно, в последней надежде забрать меня с собой. Лапа врезалась мне в ногу, вспоров её над коленом, и я упал, крича от боли: крит ×2! −44 хита (180/295). Волчара торжествующе взревел, булькая кровью… и умер.

Я встал и тремя широкими, тяжёлыми взмахами меча сделал неприятное дело: отрубил мохнатую, залитую кровью голову. Вдруг магия крови действует посмертно и сможет его отрегенить или у врага есть какое-нибудь возрождение. Чтобы он не ударил мне в спину, я потратил несколько секунд и отшвырнул волчью голову как можно дальше, она покатилась по ступеням и исчезла.

— Сдаюсь! — увидев это, захрипел лесной тхар, вот только голос у него был уже сиплый, дрожащий, и даже какой-то тоненький.

Я развернулся к месту их боя с Орчаной и увидел, что зелёные сгустки исчезли, а коробка валяется на земле. Выдала всплеск силы и выдохлась, но этого всплеска более чем хватило. Рогач был весь в некротических укусах, которые расходились по шкуре пугающими кляксами почерневших капилляров. Исхудавший меньше, чем за минуту, он напоминал живого скелета — сущность из ящика выдрейнила из тхара все жизненные силы.

Палаши выпали из трясущихся рук, уже не способных удержать… Я с удивлением увидел в его данных 9й уровень! Видимо, когда у рогача закончились параметры, сгустки начали выпивать из него уровни. Это временный эффект, после хорошего отдыха и лечения тхар мог бы стать как новенький. Но Орчана безжалостно взмахнула дубинкой и размозжила побитому бандиту голову.

Наступила тишина, только тяжёло дышала девчонка, на ней красовалось две резаных раны и один сильный распухший ушиб через всё лицо. Она сплюнула кровь, вытащила из-за пояса какую-то жестяную банку, полную жутко вонючей смолы, и начала замазывать себе раны.

— Какой жестокий способ расправляться с врагами, — с сочувствием глядя на исхудавшего рогача, вздохнул Хопеш, вышедший из травы.

— Надо было отдать им тебя, ушастый? — прошипела Орчана. — Гони ещё пять воронов за защиту. Вон, бумажный дрался, как мужик, а ты? Тьфу, бесполезный.

У джарров быть бесполезным считалось за тяжкий порок.

— С радостью заплачу пять монеток, чтобы избежать драки, — хмыкнул гиен и, словно фокусник, раскрыл ладонь, на которой уже блестели чёрные вороны.

— Тут шесть, — набычившись сказала девчонка. — Думаешь, я тупая?

— Это доплата за возможность наблюдать процесс разноэффектной энергетической деградации субъекта под влиянием ведьмовских некротических сил. Впечатляет.

— Чево?

— Передай своей бабусе моё почтение.

Орчана хмыкнула.

— Ты ещё Палыча не слышал, на твоё счастье, — повеселев, сказала она, спрятав монетки. — Когда Палыч разъяряется, он начинает орать и выть. От этого всем врагам джарров становится нехорошо.

— А ты полна сюрпризов, — я покачал головой. — Откуда у тебя такие крутые вещи?

— От крысолюда! — отрезала девчонка. — Чего зажался, бумажный, ранки бо-бо? Дай помогу.

Она решительно подошла и жестом показала мне поднять руку, которую я, наоборот, тщательно прижимал к телу, ибо рана под мышкой была очень неприятной. Девчонка выхватила стальной загнутый коготь, в точности такой же, каким шаманка резала себе и мне руки для клятвы крови; со знанием дела вспорола окровавленную футболку и противоосколочный костюм, вырезала слипшийся шмат лоскутков, плеснула странной водицы из флакона так, что под мышкой адски зашипело и засвербело от боли, но потом моментально одеревенело и перестало чувствоваться. Ну и щедро помазала смолой.

— Вот теперь жми, через полчаса пройдёт.

Она смазала мне рану на ноге и несколько других поменьше, от вонючего лекарства я захромал сильнее, чем раньше.

— Спасибо, Орчана.

— Не спасибо. Заслужил.

— Даже не потребуешь две монетки за потраченную мазь? — добродушно удивился Хопеш.

— Если б он знал, из чего её делают, попросил бы с меня доплату.

— А я знаю, — псоглавый высунул язык и шумно задышал, выражая веселье. — Нос не обманешь.

— Оставь знание при себе, — предупредил я. — Пока я не в курсе, меня всё устраивает.

— Вот и правильно, — хмыкнула Орчана, закончив меня латать. — Всё, ковыляй на здоровье. Полутай волчару, а я рогатого.

И верно, надо забрать трофеи. Я подошёл к обезглавленному врагу и уставился на него с грустным отвращением. Всё ещё не привык убивать, даже из самозащиты, и выдранный Клык внушал мне в первую очередь ощущение зря загубленной жизни. Им самим загубленной, не мной. Но это лирика, а в его инвентаре лежит моя законная добыча. Вот только как её забрать, если физически ряд вещей не на теле Клыка?

Вы вошли в меню обыска. Поздравляем с вашей первой добычей!

Скиллы добычи: нет.

Вы можете выбрать и воплотить из инвентаря в реальность: 1 вещь.

Вы можете материализовать 20% денег: 15 воронов, 32 котика.

Вот оно как? Я раньше лутал монстров и снимал с них компоненты, одна жабыча чего стоила. Но интерфейс системы всегда был поверх, а тут раскрылось специальное окно. Крыса Игорёк сам раскрыл мне интерфейс, по принуждению, но своей командой. Выходит, когда лутаешь другого разумного, а не монстра или моба, нужно выбрать, что берёшь. И есть специальные способности, прокачивая которые, увеличиваешь добычу.

На первый взгляд это было типичное ограничение баланса. Взять хотя бы меня: всего за сутки уже накопил кучу ценностей. Если все они будут переходить от убитого к убившему, то, во-первых, в мирах Башни быстро наступит избыток вещей, которые многократно пережили своих хозяев, вещи обесценятся ниже стоимость материалов и работы мастеров — а такое точно не приведёт к хорошим экономическим последствиям.

Во-вторых, самые эффективные восходящие получат жёсткий снежный ком роста крутости и всё равно придётся их как-то ограничивать. Я по опыту знал, что обратные ограничения хуже, чем изначально сбалансировать получение ресурса. Башня Богов даёт главное: крайне быстрый рост уровней и силы для достойных; то развитие, на которое вне Башни герои и боги тратят годы и десятилетия, здесь достигается за дни и недели. Награждать претендентов ещё и материальными ценностями система не обязана.

Ну а физически это ограничение было обосновано самим принципом инвентаря: вещи то материализуются, то в виде чистой энергии уходят обратно в ячейки. А может в Башне они изначально существуют и так, и эдак, как дуализм частицы-волны. В любом случае, инвентарь даёт кучу преимуществ, от которых никто в здравом уме не откажется. Оказывается, есть и недостаток: воплотить из чужого имущества можно столько, насколько развит твой скилл.

Ладно, я взял все деньги, которые смог материализовать, копейка рубль бережёт, «мы не жадные, мы домовитые», как любил говорить один из моих игроков. Ещё я мог стащить с волчары доспех, но мороки и грязи много, а толку и денег не особо. Лучше выберу вещь.

Меч-пистолет валялся на земле, его я просто подобрал. А вот заряды к нему были в списке вещей Клыка. Ещё там лежали несколько алхимических штук, глянул их свойства, в принципе полезные, но явно не самое ценное и крутое, как и пара обычных мерцев. Хороший магический кинжал, который режет камень, больше бытовой, чем боевой. И, наконец, амулет с интересным названием «Коготь ярости»: каждый раз, получая раны, копишь ярость по количеству хитов, а потом можешь расходовать её на усиление ударов.

Какая штука! Хороша для воинов ближнего боя, ибо помогает обратить минус получаемого урона в плюс усиления своих атак. Вот почему Клык в самом конце так круто мне врезал несмотря на все сложности и минуса своего положения. Надо брать. Холодный коготь крупного монстра на кожаном шнурке лёг мне в руку и тут же перекочевал на шею.

— Хопеш, а у тебя есть скилл повышения добычи? — спросил я у гиена, который наблюдал за нами со сдержанным любопытством, сидя сбоку на камне, и не забывал что-то помечать в невидимом дневнике. — Я взял одну вещь, может, ты можешь воплотить больше?

— Могу, — ответил он. — Но не буду.

— Почему?

— Если в двух словах, то я странник и выбрал путь, которым следую. Мародёрство в него не входит, так что извини.

— Да ладно, — я пожал плечами. Хотя стало интересно, откуда и зачем у него прокачан скилл добычи, если он не обирает побеждённых.

— Ты что, глупый? — удивилась Орчана. — Облутать можно только один раз, после этого инвентарь умершего исчезает навсегда. Иначе бы конечно все хитрили-мудрили. А так, всё не взятое имущество растворяется в Башне или после первого лута, или через сутки после смерти. Вся энергия идёт из неё и в конечном итоге возвращается к Ней.

Джарра говорила о Башне с большим почтением, склонив голову.

— Понятно. Хотя жаль, что магические вещи так легко исчезают, всё же их делали, старались…

— Зато у мастеров всегда есть работа, — Хопеш с умным видом поднял указательный коготь. — Круговорот созидания и разрушения… полезен для экономики.

— Ну хорошо. Бандитов хоронить будем? — мне было впадлу оставить их трупы лежать на каменной лестнице.

— Лес похоронит.

Орчана поднатужилась и столкнула тело рогатого с лестницы, он мелькнул в калейдоскопе граничного пространства и выпал из лесного коридора — в один случайный кусочек лесной чащи. Я посчитал это разумным подходом, кивнул и сделал с волком то же самое.

Обчистив рогача, девчонка изрядно повеселела, видимо, нашла что-то ценное. Она с аппетитом чавкала какой-то сушёной едой, которую достала из сумки рогача. И даже не предложила нам ни кусочка, вот зараза. Впрочем, живот джарры урчал так жадно и громко, что мы и не думали покушаться на её еду. Ещё озвереет и прибьёт.

— Выгодный клиент, — простодушно сказала Орчана, пихнув меня в не пораненный бок. Но дышала она тяжело и тут же плюхнулась на ступеньку. — Уф-ф, надо маленько передохнуть, посидеть, пока смердячка подействует… Эй, ушастый, докажи своё бродяжье умение, разведи костерок?

— С удовольствием, — сказал Хопеш, как будто только этого и ждал.

Хопеш передвинул вперёд походную сумочку, обычно висящую на перевязи за спиной, и достал маленькую губную гармошку, решетчатую и цельнолитую из белого стекла. Артистично воздел её, мол, сейчас будет представление, и заиграл. От его дуновений в штуке пробудилось пламя, слева оно было синего цвета, а справа жёлтого. И когда Хопеш беззвучно водил губами по гармошке, вместо музыки наружу выдувались язычки огня, трепеща и показывая все градации фиолетовых, красных и оранжевых тонов.

— Ты ещё и фокусник! — хмыкнула девочка, цветные языки пламени отражались в её глазах, и в этот момент стало заметно, какая же она юная. Все дети обладают хрупкой и уязвимой красотой, даже такие тёртые и чёрствые, как Орчана.

Хопеш раздул огонь посильнее и поставил гармошку на камень пламенной стороной вверх.

— Вуаля, — сказал он. — Моего дыхания хватит на полчаса горения.

— Клёвая штука.

— Их создают стеклодувы с тяжёлой планеты Сордавал. Когда-то этот мир выжигали и плавили лучи двух солнц, но один из старших богов усмирил их ярость и вдохнул свою силу в планету, после чего на ней зародилась причудливая стеклянная жизнь.

— Хм, а случайно не там водятся летающие скаты, витражники?

— Там. Я даже путешествовал на одном из них, — ответил Хопеш, довольный тем, что мы нашли точку соприкосновения. — Величественные создания, те из них, что прожили триста или четыреста лет, вырастают до размеров небольшого кита. И даже в увеличенной гравитации Сордавала могут перевозить грузы или целые группы существ нашего размера.

— А чего огонь-то зря горит? — недовольно спросила девочка. — Ты не собираешься на нём ничего поджарить?

— А-а-а, — догадался гиен, — Милая Орчана тонко намекает, чтобы я вас чем-нибудь угостил.

— Ну! Если твоя еда хоть в четверть сравнится с твоими рассказами…

— Ни слова больше. Я найду, чем вас удивить.

Хопеш вытащил из инвентаря пару свёртков и посудин, начал колдовать над костром, а я достал немного свежей еды и разделил две порции на троих.

— Вкусно, — жадно слопав свою долю и легонько рыгнув, оценила джарра. — Но мало.

Интересная девочка. Если я верно понял, она была вынуждена рано повзрослеть, взять вещи взрослых и выполнять их функции, ибо с её сородичами стряслась какая-то беда. Самое время разговорить Орчану и узнать об этом побольше, ведь мне ещё предстоит отдать джаррам долг крови.

— Ты почему такая голодная? Твои старшие не могут добывать еду, и тебе самой приходится? — спросил я просто и в лоб, но не обвинительным тоном, а сочувственным. Ибо понимал, что с этой девочкой ходить вокруг да около нет смысла, сложно встретить кого-то прямее и проще, чем она.

— Да чахнут они, как и все остальные, — дёрнула плечами Орчана.

— В смысле чахнут?

— Медленно дохнут. От бесцветной заразы.

— На вашу расу пала какая-то зараза, которая липнет только к джаррам?

— Ну.

— Расскажи подробнее.

— Не собираюсь, чужак. Не твоё человечье дело.

— Смотри, — я открыл интерфейс и показал ей иконку Клятвы крови. Девчонка разглядывала её с открытым ртом.

— Так ты меченый, — с уважением сказала она. — Что ж сразу не сказал, а? Деньги с меченого я брать не могу, ты мне не должен монеток, понял? Тебя отведу за так.

— Спасибо. Но про болезнь-то расскажи.

Мне же надо отдавать джаррам долг, может, как-нибудь сумею помочь с болезнью?

— Меченому можно, — вздохнула девочка. — А я знаткая, мне Буся всю жизнь об этом рассказывала. Ну, короче. Наш народ пошёл в Башню сам, по своей воле. Мы издревле её почитали, и много поколений готовились к выживанию, учили детей сызмальства. А всё почему? Потому что соседи. Проклятые кворры. Мы с ними всегда воевали, через двунебесье: то мы на них обрушим какие-нибудь напасти, то они на нас огненный град. Победить не получится, мы друг от друга далеко, зато отомстим за прошлые жертвы!

— То есть, в вашей звёздной системе было две планеты?

— Ну. Наша и кворров. Вот мы испокон веку и грызлись, как крыса с капканом.

— И они навели на всю вашу расу недуг? Наверное, генетический.

— Погоди, не так всё было. В этом кворры как раз не при чём. Мои предки провели мега-обряд и призвали Башню. Я до сих пор этим горжусь, пусть при мне всё было уже плохо, но тогда предки круто сделали. Буся там была и знает, она мне всё рассказывала.

Девочка погладила ящик, заботливо укутанный в оборванный плащ.

— Так вот, Башня пришла, и джарры стали ходить в неё целыми племенами, народами, чтобы стать круче и наконец победить кворров.

Мда, какая же жесть, подумал я, но вслух ничего не сказал. Замучить планету и свою расу сначала бесконечной местью и войной, наверняка уже давно забылось, кто первый начал и почему. А потом ещё и окончательно угробить свой мир, призвав Башню. Ради чего, неужели не могли хоть как-то договориться с этими кворрами?

Орчана словно услышала мои мысли и развела руками:

— Одни племена хотели заключить с кворрами перемирие, но через двунебесье попробуй договорись. И кто знал, на каком языке они хрычут. В общем, все попытки переговоров провалились.

— И твои предки решили стать круче всей расой, чтобы победить в войне.

— Таков был план. И вот герои нашего народа покрутели, хотя многие погибли на этажах, но поменьше, чем у других, мягкотелых народов. Используя крутую магию, мы наконец смогли преодолеть двунебесье и шагнуть на планету кворров, предвкушая, как сейчас размажем их, — Орчана говорила злобно-мечтательно, будто сама была там, в авангарде героических предков. — Только оказалось, что никаких кворров нет. И никогда не было. Там планета нестабильная, всё время землетрясения, тяжесть маленькая, осколки всё время выходили на орбиту и потом падали огненным градом на нас. А кворров придумали наши предки-шаманы, и мы в них сильно поверили. И воевали. Ни с кем.

Ну звездец, вообще отлично. Я безусловно сочувствовал джаррам, но определённая степень злой иронии в голове тоже горела. Орчана тяжело и прерывисто вздохнула, и злая ирония погасла.

— Беда была в том, что Башня уже проросла в наш мир, и он начал разрушаться. Мы пытались его спасти, строили убежища, которые вместе покрыли планету могучей защитной сетью. Но было поздно. К нам пришёл Судья из Мироведов и вынес джаррам приговор: что мы не достойны собственного мира и потеряли его по своей воле. И тогда наш дом раскололся на сорок сороков кусков. Так вышло, что предки принесли всё в жертву войне и силе. Ну и пришлось джаррам восходить в Башне, больше-то делать нечего.

— Так, погоди. Это очень крутая история, но в ней нет ничего про недуг.

— А так нужно, слушай дальше, торопыга. Из-за всего, что случилось, джарры воспылали негодованием на самих себя и дали всеобщую клятву: стать ещё сильнее и найти новый дом. Так начался наш священный поход по мирам в поисках подходящего.

Нехорошее предчувствие шевельнулось внутри. Нет, только не это, дорогая судьба. ТОЛЬКО, БЛИН, НЕ ЭТО. Я не хочу защищать Землю от нашествия джарров с клятвой крови, которая на мне висит!

— И вот предыдущее поколение, типа мать моя и отец, их братья и сёстры пошли по этажам, по испытаниям, но раз в оборот все собирались в убежищах, чтобы обменяться информацией. У каждого племени было убежище, на одном из осколков нашей разрушенной планеты. И главное, — Орчана помедлила, подбирая слова, — джарры стали как одержимые. Раньше мы были воители чести и законов, порядков и ритуалов. А после Раскола все стали… проще и диче, злее.

— Откуда ты можешь знать, тебе же не с чем сравнивать?

— А мне читали в детстве старые сказки, они совсем не такие, как новые. Мама пыталась меня воспитывать как домашнюю, в старых порядках. Но я не послушалась и сбежала с нашего осколка в Башню, чтобы воевать со всем миром и найти новый дом, так у нас призывают. Буся меня научила и помогла. На осколке всё равно очень плохо жилось даже до болезни, а теперь уж… Короче, новые джарры стали резкими и злыми, даже мы сами так говорим. Что раньше были как сталь, а теперь как наждак.

Она почесала в боку и сплюнула.

— Ну и один из наших героев нашёл на свою голову вражду. Не может наждак не содрать кому-нибудь кожу, рано или поздно сдерёт, и начнётся вражда. Как говорит Буся, это было не невезение, а закономерность. А невезением стало то, что он задрался с Бесцветными. Те жестоко его наказали касанием распада. Он пришёл к нашим шаманам и потребовал во имя народа и Священной Клятвы спасти его и ответить местью. И многие бойцы его племени поддержали его на гууле. Так оно и пошло-поехало, одни были против, другие за, гуул решил лечить, но не отвечать; племя всё равно ответило… в общем, началась война джарров и Бесцветных.

— Как я понимаю, ничем хорошим эта война не кончилась.

— Вообще ничем. Мы проиграли.

— Мы! — не удержался я. — Орчана, тебе сколько лет тогда было, когда разразилась война и твои сородичи проиграли?

— Три.

— И причём здесь ты⁈

— Джарры вместе, — сказала девочка. — Джарры не бросают своих. Все проиграли, и я проиграла.

— А что с тем наждачным героем, кто всё это начал и первый получил заразу?

— Долго геройски боролся с тленом и распадом, мучительно проигрывал, и в конце истощился в пыль. Последними словами проклял предков и свой народ, и самого себя. Впрочем, его к тому моменту уже почти все прокляли и ненавидели. Только было поздно, ведь он уже заразил слишком многих: шаманов, что пытались изгнать болезнь; кровных воинов, которые защищали его от покушений других племён… и даже врагов из нашей расы, которых он поразил в битвах.

— Какой молодец, — тихо сказал я и покачал головой.

— Его имя стало символом предательства и презрения в нашем народе… наряду с остальными из Презренной Дюжины. Те, кто натворили ужасных дел и бед… ну, больше всех остальных. Дюжина вообще регулярно обновляется, но этот гад там на первом месте!

В общем, народ джарров был непростой, не особо саморегулирующийся, это мы уже поняли.

— И что в итоге? Этот тлен неизлечим?

— Да практически нет. Помогают уровни, потому что чем выше твоя сила, тем дольше ты можешь сохранять себя. Набрал десяток уровней, можешь слегка отдохнуть, на пару месяцев их хватит. Потом закончатся, тлен начнёт разъедать тебе силу, выносливость, ловкость. Когда они ослабеют, перейдёт на красоту и харизму, потом на разум…

— «Чтобы выжить и просто остаться на одном месте, нужно бежать изо всех сил», — слегка переиначил я.

— Точно, — кивнула Орчана, — Прям как у нас в сказке.

— А джарры пробовали заключить с Бесцветными мир?

— Пробовали, но переговоры пришли к продолжению войны. Дело в том, что наш Презренный осквернил их святыню, и она уже не будет прежней. Так что Бесцветные решили, что будут воевать с нами до нашего полного истребления. В принципе, не долго осталось. Вот наши вожди и шаманы побираются, ищут должников, ставят на них метки. Всё какая-то помощь.

— Ясно.

Да уж, и это только самый поверхностный рассказ о ситуации джарров. Скорее всего, если начать разбираться, всплывёт ещё миллион подробностей, которые дополнят и поменяют картину. Ладно, на сегодня хватит исторических экскурсов, базу я узнал, а дальше как-нибудь потом.

— А ты не заражена?

— Нет. Молодняк уже давно держат подальше от предков, у нас даже есть свои убежища для младших. Я с Бусей выросла больше, чем с родителями. Но беда в том, что тлен всё равно пробуждается в каждом, кто достигнет определённого возраста. Он появляется и начинает потихоньку разъедать, уничтожать. Так что мы вымрем, постепенно. Как ни борись, чего ни делай, выхода особого и нет.

Орчана говорила всё это спокойно и взвешенно, с толикой здорового цинизма. Видимо, девочка настолько с раннего детства свыклась с этой ситуацией, что физически не могла из-за неё переживать и страдать. Как рождённые на войне, которые ничего, кроме войны, не видели и не знали, не могли взять в толк, что она когда-нибудь закончится, и жить станет можно вообще по-другому.

— Есть выход, — сказал светлый и спокойный голос Хопеша, который помешал длинной стеклянной ложечкой странный зернистый напиток в красивой витой колбе и протянул его нам. — Он всегда есть, надо только его найти.

— Пф-ф, много ты понимаешь, — презрительно ответила Орчана.

— А ты попробуй.

— Горячее?

— Нет, оно дымится потому, что растворяется и исчезает у тебя на глазах. Это энергетический чай-пшиксус, пшшшш, и его нет. Пейте скорее!

Орчана принюхалась, и я заметил, что девчонка сжимает в кулаке амулет из зелёного пористого камня. Что-то от ядов? Сканер напитка или нейтрализатор? В любом случае, она зажмурилась и залпом выпила полколбы, быстро передав мне. У меня противоядий и анализаторов не было, и с одной стороны, я мог решить, что раз подозрительная и недоверчивая Орчана выпила, значит, подвоха нет, и мне тоже можно.

Но если честно, я не особо доверял Хопешу. Думаю, куда меньше, чем юная джарра, которая по простоте душевной его явно недооценивала. А вот я оценил: уж очень он был хорошей псиной, такой харизматичный и дипломатичный, такой интересный и явно мирный. Слишком явно. Я совершенно не хотел пить напиток из неизвестно чего с неизвестно каким действием.

Когда наши взгляды на секунду встретились, Хопеш вдруг моргнул и неловко задел колбу рукой, остатки пшикуса выплеснулись шипящей пеной с красивым отливом и растаяли в воздухе. Пахнуло восхитительной смесью моря и облаков, дождя и водопада, обрыва и фьорда — со щепотью тимьяна; меня словно обдало невидимой, но очень пенистой океанской волной.

— Ой, — слегка обиженно фыркнул пёс. — Такой ценный напиток, ну что же ты промедлил, соня Яр-р-р!

И ловко убрал колбу в инвентарь.

Погодите. Он только что во мгновение ока прочёл моё недоверие, понял, что сейчас будет неловкий момент, когда я или откажусь пить его чай и проявлю подозрение, или заставлю себя выпить против воли… И не дал мне этого сделать, за полсекунды придумав, как решить затруднение? А он хорош.

— Жрачно! — восхищённо крикнула Орчана, раскинув руки в восторге. Её глаза сверкали, а щёки непривычно порозовели. — Очень жрачно, ушастый. Беру свои слова назад: ты не бесполезный.

— Ладно, — сказал я, улыбнувшись. — Спасибо за чай, Хопеш.

— Не за что, временные спутники по жизни.

Смердячая смола реально смердила и реально действовала, так что вскоре мы собрались и вполне нормально пошли вниз по лестнице. Орчана пребывала в милейшем расположении духа, словно её слегка подменили. Охотно рассказала, что этот лесной коридор существует уже давно и его воздвигали искусные маги, которые сумели обойти пограничные защиты, так что коридор вёл нас внутрь речной республики Хэзреш. Ещё минут сорок пути, и будем на месте.

Я спускался и думал о предсказании великой богини. Был ли Клык врагом, который превосходит меня во всём? Вроде и похож, а на самом деле нет, ведь я победил его пригоршней находчивости и ценным ресурсом, без всякого предзнания.

Могла ли ищейкой быть Орчана? Пока ничего в девчонке не выдавало подобного, у неё была другая история. История, которая сильно взяла меня за живое. Так или иначе, я был связан с этим несчастным народом, который сделал всё, чтобы угробить свою планету и себя самих. Нужно было подумать, как я могу им помочь, ведь шаманка рано или поздно с меня спросит. Но не сегодня.

А вот кто очень даже подходил на роль ищейки и врага, который превосходит меня во всём — так это мирный, мягкий и умный Хопеш. Он был хорош, и если смотреть за ним внимательно, то начинало казаться, что он хорош во всём. Внимателен, осторожен, расчётлив, умён. При этом харизматичен, обладает нестандартными умениями и возможностями, путешествует по мирам. Чем не ищейка?

Кто вообще сказал, что мой враг будет страшным, злобным и сволочным? Вполне возможно, что им окажется именно тот, кто мне по душе. Кто в другой ситуации и в другой жизни мог бы стать другом. Эта мысль была невесёлой.

Есть ещё одна старинная пословица: «Держи друзей близко, а врагов ещё ближе». Поэтому я и согласился путешествовать с незнакомцем вместе — ибо помешать нашей встрече с ищейкой я уже не смогу, она предрешена и пытаться бежать от неё глупо. А вот постараться себя не выдать или узнать врага поближе перед тем, как он нападёт, — это было единственное, что я мог сейчас сделать.

Ведь избежать встречи с Ищейкой мне не суждено, но я мог постараться к ней подготовиться. А в этом плане Базарат как раз идеальное место: во-первых, тут толпы существ со всех миров подряд, легко затеряться; во-вторых, часовая защита владыки Обу-Хурая после первой смерти; в-третьих, повсюду магазины и мастера, за деньги можно купить всё, что только может потребоваться. Ну а в-четвёртых, если бы я даже мог уйти на следующий этаж, то с чего встреча станет лучше там, в неизвестном новом месте? Например, зайду на этаж, а там дождь из астероидов — и выживай, претендент. Или нападение монстра. А к испытанию добавится ещё и встреча с Ищейкой. Нет, спасибо, уж лучше тут, в куда более безопасном (ну, сравнительно безопасном) Базарате.

Мы спускались, любуясь красотой экзотичного южного леса, вдыхая ароматы и наслаждаясь обменом колкостями между Орчаной, Хопешем и мной.

— Во, — сказала она, показывая в просвет между деревьями. — Река близко.

Мы заглянули в прореху между крон и увидели величественный разлив Хэ: десятки и сотни проток и островов, каменные порталы и множество лодок, яхт, яликов и кораблей. Помосты и причалы, магазины и лавки, лотки, загнутые крыши с резьбой и остроконечные верхушки зданий. Множество ночных фонарей, огней и окон, а также плывущую над всем этим великолепием луну.

— Конец близок, — хмыкнула Орчана. — Не факт, что ваш, но нашего пути точно. Готовь денежки, ушастый, с тебя пять монет!

— Непременно, — тут же согласился Хопеш. — Прими их, ну, не сказать, что авансом, но уже сейчас.

Холодный речной ветер обдал мне лицо. Без сомнения, момент истины близок. Смогу ли я использовать предзнание правильно, чтобы изменить судьбу?

Лесной коридор оборвался неожиданно, так же, как и начался. Мы стояли в каком-то заброшенном речном доке на окраине бесконечного порта Хэзреш, под прохудившейся дощатой крышей, давно не знавшей ремонтного молотка.

— Ну вот, — кивнула Орчана, — мы и на ме…

Посреди дока над разваленной полусгнившей лодкой висело потустороннее существо, от вида которого нас троих на секунду сковал шок. Круглые глаза вспыхнули бледно-синим, повсюду вокруг заколотились отсветы, но не молнии, а какие-то эфирные разряды. Создание протянуло конечность в мою сторону, все его многочисленные обломки-шипы-перья, — сложно сказать, что это было на самом деле, — разом дрогнули. А воздух вокруг жадно завибрировал, оглушающе пульсируя в ушах:

— Ты-ы-ы-ы. Нашё-ё-ёл. Смерть.

Глава 2

Планарный параллакс

— Это за мной! — тут же крикнул Хопеш. — В стороны!

Он бросился вправо и замахал руками, привлекая внимание монстра, тот развернулся и полетел на пса, раскинув крылья. Выходит, чудище и правда пришло за ним. Воздух внутри старой верфи ходил ходуном, повсюду мелькали потусторонние отсветы.

— Анома-а-а-лия, — шелестело существо, шевеля отростками. — Сдви-и-иг. Устранить.

Рта у него не было, и отзвуки доносились со всех сторон, разными голосами.

— Это джурок, живое планарное эхо! — торопливо крикнул Хопеш. — Встаньте и замрите!

Мы разбежались и втроём образовали треугольник. Гиен швырнул в воздух хитро закрученную металлическую спираль, похожую на головоломки, которые нужно сцеплять и расцеплять; только в её очертаниях было что-то от невозможных фигур Эшера. Штука завертелась в воздухе, набирая скорость, как юла, от неё пошёл тонкий свист. И джурок моментально потерял ориентацию, будто споткнулся в воздухе, ослеп и оглох.

— Перебо-о-ой. Поте-е-еря. Найти.

Штука крутилась и свистела всё сильней, у нас заложило уши, но джуроку было хуже, он содрогнулся и озирался в полном непонимании, как Джон Траволта из известного мема, хотя висел всего в метре от Хопеша и мог дотянуться до него лапой. Пёс с большим облегчением выдохнул:

— Это существо из эфирных планов. Оно как бы ненастоящее…

— А выглядит как настоящее, — хмыкнула Орчана, которой было лишь бы поддеть.

— Чего оно хочет? — спросил я, пытаясь понять, сколько времени нам дала свистящая юла. Как раз после моего вопроса она начала замедляться, а свист затихать.

— Я шёл по планарному компасу из мира в мир, но компас дал сбой и выкинул меня в Базарат. Похоже, я угодил в аномалию и во мне узел нестабильности…

Он сглотнул.

— Джурок хочет его сожрать. Он сам ходячая аномалия, если сожрёт, станет сильнее.

— Так дай ему сожрать аномалию, — простодушно предложила Орчана. — Она тебе разве нужна?

— Он прикончит её вместе со мной!

— Пф, опять спасать твою задницу? Ладно, десять воронов.

— Ладно! — испуганно воскулил Хопеш, потому что джурок уже почти пришёл в себя и начал опять разворачиваться в его сторону. Крылья-отростки существа подёргивались, как в спазме.

— У него есть слабые места? — я смотрел на странное волокнистое тело и прикидывал, как лучше атаковать существо.

— Есть: рифмика! — последовал неожиданный ответ.

— Чево?

— Любые рифмованные речи! Он, по сути, материализовавшееся эхо фраз, которые кто-то сказал, путешествуя через эфирные планы. Слова — основа джурока, и словами можно ранить его сильнее всего, потому что рифмы создают разрушительный для его структуры эхо-параллакс. Главное — подобрать наилучшие…

Спираль докрутилась и упала вниз, джурок очнулся и громко, разгневанно зашелестел на разные голоса:

— Угро-о-оза. Вку-у-усный. Взять.

Он схватил Хопеша за горло, приподнял и начал разевать… нет, не пасть, а всё тело. Волокна расслаивались, раскрывая нутро существа, и там зияла клубящаяся бездна, пронизанная бледными отсветами. Чёрные руки потянули Хопеша внутрь, а крылья стали смыкаться вокруг, отрезая путь к бегству. Бедный гиен извивался, пытаясь вырваться, но без толку. «Почему же он не выкрикивает стихов?» — подумал я. Потому что волокна, которые у джурока вместо пальцев, заплели Хопешу пасть и он мог лишь испуганно мычать.

Но тут в бой вступила Орчана:

— Как море, от края до края степи — вздымаются флаги, куда ни ступи! И копья склонились прибойной волной, и в яростном крике рождается бой!

Похоже, одно из преданий её народа, которые зеленокожие усваивают с молоком матери и подзатыльниками отца. Мощный речитатив оглушил монстра: услышав ритмическую речь, он замедлился, а каждая рифма била по нему, словно сильная оплеуха. Я подспудно поразился тому, как ловко Башне переводит джарсский эпос на лету.

— Ш-ш-ш! — зашипел джурок и выбросил вперёд руку, которая выросла и удлинилась, пересекла половину дока и схватила Орчану за лицо, оплетая волокнами рот.

— Ты не заткнёшь пасть свободе! — крикнула девочка. — М-м-м-м, ф-ф-ф…

Всё-таки заткнул. Ситуация быстро становилась критической, а настоящие герои в критической ситуации действуют трезво, эффективно и эффектно. Поэтому я замер с открытым ртом, а все стихи, которые когда-либо слышал и учил, разом выветрились из головы. Но через секунду, когда джурок потащил извивающуюся и мычащую Орчану себе в пасть, а Хопеш уже наполовину провалился в бездну, отчаянно ускребаясь руками и ногами и пытаясь не дать себя проглотить — из меня само собой вылетело максимально подходящее случаю:

— Чёрный ворон, что ж ты вьёшься над моею головой? Ты добычи не дождёшься, чёрный ворон, я не твой!

Выкрикивая эти поистине народные, а главное, короткие строки, я обрушил на монстра град рифм словно град ударов, на каждой строчке делал шаг вперёд и декламировал всё уверенней и громче. А джурок от каждой рифмы получал мощную оплеуху, от которой его чёрные волокна крошились и разлеталась в стороны, всё переплетённое тело шаталось и слегка меняло формы.

— Что ты когти распускаешь? Что ты песнь свою поёшь? Коль себе добычу чаешь, без добычи прочь уйдёшь!

Верно нас учили: меткое слово бьёт больнее клинка. От каждой строчки из монстра выбивало целые пласты чёрной волокнистой ткани, они разлетались вокруг, как перья или сухие листья, рассыпаясь на глазах. Тело джурока исхудало, рука с Орчаной подломилась и лопнула, в ворохе чёрных волокон девочка бухнулась в воду, ибо дощатый пол в том месте заканчивался причалом и старой разбитой лодкой.

Хопеш выкарабкался из пасти бездны, освободил свою гиенскую пасть и незамедлительно пролаял:

— Я шёл! По шёлковым полям! Навстречу! Радугам и снам! И так тянулся! К красоте! Но лишь очнулся! В темноте!

Я не особо понял содержание этого хиппи-стиха, но его максимально краткие и плотно зарифмованные строки по эффекту были сравнимы с пулемётной очередью. Они прошили и без того исхудавшее тело джурока, который содрогнулся, зашипел и завыл. Бледные отсветы пробились изнутри него, фигуру охватил замерший во времени спазм, а воздух вокруг заполнили десятки одновременно говорящих голосов, которые заглушили всё остальное.

Долгое мгновение джурок пытался сохранить форму и удержать себя в реальности, замерев на грани. Но я добил его классикой:

— Наша Таня громко плачет, уронила в речку мячик…

Существо завыло и взорвалось.

— Тьфу, — плюхнула Орчана, выбравшись на скрипящие доски, недовольно выплюнув воду и скинув с себя шмат водорослей. — Вся промокла.

Она встрепенулась, словно кошка, окатив меня ворохом брызг. Хопеш сидел с высунутым языком и пытался отдышаться.

— Ну и ну, — сказал он наконец, удивлённо на нас глядя. — Спасибо огромное, что спасли меня и мой компас… А у вас мощная культура.

— А то, — без сомнения кивнула джарра.

Слегка обсохнув, мы поняли, что пришло время прощаться. Орчана честно выполнила своё обещание и получила от Хопеша очередную горсть заветных чёрных монеток, которые наверняка будут потрачены на еду взрослым и поражённым болезнью джаррам, ради которых девчонка и ходила на заработки.

— Если нужны честные товары и поменьше обмана, найдите Бухту Джа, а в ней двух торговцев: Щёлкаря и Шелеста, — посоветовала Орчана. — Они не любят хитрить, так что с ними можно иметь дело.

— А если сказать, что мы от тебя, дадут скидку?

— Не-е, лучше НЕ говорить, что я вас навела, а то сделают наценку.

— Так ты грабительница или нет? — спросил я напоследок, пытаясь понять: Орчана собиралась нас ограбить в пути и выкинуть в далёкие лесные закоулки и не сделала это только из-за нападения бандитов? Или всё-таки нет?

— Ты что, идиотина, — рассердилась джарра. — Я проводница. Но чего мне говорить другим вольным трофейщикам Думрока? Что я честная и мягкотелая⁈ Нет уж.

— Наша милая подруга лишь мимикрирует под злобную бандитку. Для выживания. Но сохраняет верность древним принципам расы джарров.

— Сам ты милый, пёс, — огрызнулась девочка, а вот насчёт принципов спорить не стала.

— Ладно, — сказал я. — Раз так, то где тебя и твою БаБусю можно найти?

— Это смотря зачем.

— Отдать долг крови.

— Тогда слушай и запоминай.

Она встала на цыпочки, одновременно бесцеремонно пригнув меня вниз, ибо всё равно не дотягивалась, и прошептала на ухо, где именно в диких лесостепях Думрока находится закрытое убежище джарров, как его найти и по какой кодовой фразе меня туда впустят.

— Между прочим, у меня развито пространственное осязание, — заметил Хопеш. — И я прекрасно осязал всё, что ты сказала. До последнего слова пароля.

Орчана нехорошо скривилась.

— Расскажешь кому-нибудь — найду и убью, — пообещала она.

После чего весело помахала рукой и двинулась прочь.

— А нам-то куда идти? — спросил я напоследок. — Ты вообще ничего не сказала.

— Пф-ф, детишки. Вы на окраине речной республики Хэзреш, вот перед вами река, в неё ходить не надо. В той стороне Пирамида, её невозможно не заметить, туда вам подниматься смысла нет. Так что вам в противоположную сторону вдоль реки, идиоты!

— И то верно, — пробормотал я, махнув на прощанье этой поистине удивительной тринадцатилетней девчонке.

— Ну, Яр-р-р, — пёс поднялся и весело высунул язык, — пошли искать торговцев? Мне не терпится купить сувенир. Я покупаю их в каждом мире, где довелось побывать.

— И инвентаря хватает, чтобы все их хранить?

— Нет, поэтому я дарю сувенир в следующем измерении. Чтобы не захламляться.

Глава 3

Идущий собственным путем

Мы шли по окраинам порта, и уже через пару кварталов заброшенные здания сменились действующими, в основном это были ремонтные и лодочные мастерские, но регулярно встречались рыбацкие постои. Множество самых разных лодок лежали на специальных вылазах дном вверх, повсюду стояли рыбацкие стойки с растянутыми сетями, корзины, полные рыбьих костей и другие, полные чешуи. Палитра запахов заставила меня обмотать нижнюю половину лица банданой (вот и нашлось ей применение), а Хопеш, наоборот, шёл и вдыхал их с довольной мордой.

— А знаешь ли ты, Яр-р-р, что день и ночь в Базарате длятся по четыре часа?

— Теперь знаю.

— И по часу между ними на рассвет и закат.

— Значит, сутки этого мира идут ровно десять часов?

— Так пожелал великий владыка Обу-Хурай.

— Если он воплощение жадности, то мог бы сделать сутки в своём мире побольше, побольше.

— Так наоборот, — поднял коготь гиен. — Меньше сутки, быстрее круговорот всего.

В этом была своя логика.

Вокруг царила короткая ночь, но, видимо, пословица «этот город никогда не спит» относилась и к Базарату, не важно, о какой его провинции идёт речь. По реке скользили лодки и ялики с фонарями на корме и носу, они перевозили грузы, накрытые полотнищами с лёгкими светоотражающими символами. Когда два ялика выползли друг на друга в речном завороте, свет фонаря первого заблаговременно отразился в боку второго — там просияли какие-то крабы, видимо, знак крабовой фактории, и первая лодка сменила курс.

Фонарей и ламп на зданиях в этом районе водилось немного, поэтому мы шли по переулочкам и дощатым мостикам в полутьме, но именно «полу», ведь крупная и яркая луна ползла над нами и хорошо освещала пейзаж.

В глубине канала иногда проплывали большие светящиеся рыбы, высвечивая свои жирные и весьма красивые фигуры. Они напоминали огромных декоративных рыбок из японских прудов. А по небу регулярно пролетали воздушные суда, в основном, небольших размеров. И чтобы не лететь в полной тишине, сопровождаемой не самым приятным скрипом дерева и натянутых канатов, на них вешали маленькие и тихие звеняшки, которые висели по всей нижней линии и мелодично украшали полёт. А ещё большинство воздушных кораблей не ходили по воде, поэтому дно у них было плоское, ибо так гораздо удобнее — и хозяева не теряли рекламное место даром, а рисовали на донных плоскостях завлекательные картины.

Прямо у нас над головами проплыла внушительная баржа, на дне которой мерцала картина, нарисованная уже слегка выцветшими, но всё ещё хорошо заметными алхимическими красками: полуголая русалка с красивыми формами, но с пугающими рыбьими глазами и губами навыкат держала в руке красивую ракушку и дула в неё, оттуда выливалась волна звука. Подпись гласила: «Лучшие ракушки только у нас в ОКО — Океанский Консорциум Оттертрал!»

Залюбовавшись на уродливую русалку, мы едва не столкнулись с ещё более уродливым рыбаком. В нижней точке выгнутого моста сидел пожилой гуманоид с бурой кожей, покрытый мелкими бородавками. Он широкими пальцами с перепонками перебирал старую рыбацкую сеть и смазывал её маслянистым раствором.

— Хей, уважаемый, — спросил Хопеш. — Не подскажете, как пройти в Бухту Джа?

Бородавчатый молча указал рукой в направлении слегка в сторону от реки и вернулся к своей сетке. Пожав плечами, мы двинулись туда, и достаточно быстро пейзаж сменился. Во-первых, исчез запах рыбы, во-вторых, каналы стали куда аккуратнее, они были обложены камнем и обустроены деревянными мостками. Повсюду виднелись склады, но уже не большие и безликие, как на окраине, а с красиво оформленным фасадом. И на первом этаже каждого строения работал (да, ночью) какой-нибудь магазин.

«Спецовки Мастера Шлобба», «Прыткие Инструменты Аурелиса», «Алхимический Котёл Чуни», «Корм для зверей и двуногих», «АлХимЧистка» — эти и другие вывески подмигивали волшебными огоньками, переливались знаками, сверкали начищенными рамками. На многих витринах располагались завлекающие выставки, благодаря которым такая лавка выглядела как мини-музей и сразу хотелось зайти. А ведь это ещё окраина! Тут магазины выглядели в целом аккуратно, но старовато и бедновато, им не хватало лоска, новизны и дороговизны. И всё равно классно.

— А, ходоки, подходите поближе, попробуйте моё новое лакомство: морской лурк.

Это произнёс некто, стоящий у самой реки, необычным глухим и осклизлым голосом, как будто с забитым носом, полным неизбывного хлюпа. К нам обращался не такой уж и гуманоид, хоть и прямостоящий с двумя руками и ногами. Но его голова казалась огромной и возвышалась назад, как Пизанская башня под наклоном. Существо напоминало осьминога, приделанного к человеческому телу, и отчасти иллитида — тонкие щупальца-усы помогали ему перебирать товары в крупном сундуке, который стоял распахнутый у его ног.

Похоже, этот товарищ вышел прямиком из воды, он был влажный, а вот одежда осталась сухой. Небось, магия, чтобы в реке не мокла, или алхимическая пропитка, — удобно.

— А из чего сделан этот морской лурк? — уточнил я, рассматривая то ли длинных креветок в кляре, свёрнутых цветными спиралями, то ли запечённых в тесте червей.

— Из морского лурка, — помедлив, осторожно ответил торговец. — Это илистая многоножка, очень сочная и вкусная, вяленая в горячем полуденном песке и вывалянная в горсти гирканских специй.

— Спасибо, аллергия на морепродукты, — соврал я, стараясь подавить отвращение.

— Замечательно, дайте пять штук! — воскликнул Хопеш и тут же сожрал их с довольным чавканьем, отсыпав торговцу пять котиков. — М-м-м-м…

— И как?

— Сочно, хрустко и специфично — как обещали!

— Ладно, двинули дальше.

— Ну постойте, постойте, друзья, — хлюпнул довольный торговец, запросто взяв нас с гиеном за плечи своими лицевыми щупальцами, словно мы с ним были закадычные друзья. — Теперь, когда наши отношения освятили узы удачной торговой сделки, я могу предложить вам реальный товар. А не эти завлекающие вкуснючие лурки, которыми торгую для отвода глаз и чтоб не платить налоги.

— И что за реальный товар?

— Я продаю первоприходцам слово силы, открывающее путь в Базарат! Купите всего один раз, а потом сможете возвращаться сюда сколько угодно, это ли не счастье? Это ли не выгода, помноженная на всю дальнейшую жизнь? Причём, чем ценнее вещь вы пожертвуете при входе, тем больше денег подарит вам бесконечно щедрый владыка Обу-Хурай!

Ага, слово силы Базарата работает точно так же, как пароль в харчевню Жруни.

— И это драгоценное словечко я отдам вам обоим всего за одну звезду! Лишь по половинке звезды на брата, когда ещё будут такие цены?

С точки зрения экономической эффективности это могло показаться выгодным и вполне оправданным вложением средств. Но что-то в виде и голосе торговца, его явно невысоком месте в иерархии речной республики Хэзреш и в жадноватой навязчивости «дружеских» объятий подсказывало, что не стоит спешить расставаться с немалыми для нубов деньгами.

— О, дорогой лурковод, — усмехнулся Хопеш. — Ваши лакомства хороши, а вот ложь поистине ужасна. Не в плане низости, к которой вы прибегли, а в плане нескладности и шитости белыми нитками, короче, вы просто бездарный лжец. Печально смотреть на ваши потуги, они смогли бы оболванить лишь самых неопытных и доверчивых претендентов. А мы с моим спутников всё-таки уже тёртые путешественники и чуем подвох.

— Э? — булькнул склиз, получив тирадой под дых и слегка ошалев.

— Мы новички в Базарате, и вы увидели это по нашим системным меткам, потому и решили одурачить, — вежливо и радушно объяснил гиен. — Но иногда нехватку практического опыта может заменить хорошее образование. А оно говорит мне, что слово силы Базарата даётся каждому совершенно бесплатно. Сразу же после первой серьёзной сделки на сумму от одной звезды и выше.

Вот оно как, а я и не знал. Хорошо, что Хопеш такой начитанный.

— Так я и предложил вам серьёзную сделку! — заюлил торговец. — Конечно, я имел в виду, что отдам вам весь сундук лурков, всего-то за одну звезду, а драгоценное слово вы получите в придачу!

— Врать вы по-прежнему не научились, — вздохнул гиен. — Печально.

— И убери свои мокрые щупальца от моего инвентаря, вор, — я сграбастал и сжал сразу весь пучок ложноручек торговца, которые незаметно дотянулись кончиками до наших с Хопешем солнечных сплетений. И торговец испуганно булькнул, пойманный с поличным.

Обычные люди носят ценности в сумках, в карманах штанов или под поясом, и для того, чтобы их обворовать, требуется ловкость рук и немного мошенничества. А у восходящих Башни ценности прячутся в инвентарь, и чтобы незаметно пошуровать там и вытащить-воплотить украденное, нужны особые способности и умения. Осьминожья морда ими явно обладал, потому и дотянулся до солнечного сплетения: ведь это нервный и энергетический узел в теле любого гуманоида, и все нематериальные тела завязаны на него.

Сделав прямое касание щупальцем, торговец-вор получил возможность проникнуть магической версией щупалец внутрь. Но не успел этого сделать, потому что как только он применил магию, чистота во мне встрепенулась. Я схватил все щупальца разом и воспользовался любезно предоставленным преимуществом прямого касания — то есть моментально обнулил магию воды и воздуха, получив по 6 энзов в каждую руку.

— Отпусти! — взбулькнул вор, ещё более гнусаво, чем раньше.

— А хочу ли я отпускать? Наверное, нет, хочу сдать тебя монахам в белых робах.

Ведь справка сказала, что местным культом Обу-Хурая управляют такие служители и именно они занимаются контролем легитимности торговых потоков. Вряд ли они будут милосердны к вору, который срывает заложенный владыкой порядок вещей?

— За что сдавать? Я всего лишь по-дружески вас обнял, ничего не было!

— Ай-яй-яй, — грустно сказал Хопеш. — Если бы только я не вёл проникающие сканирующие записи всего происходящего. Во всех спектрах.

И развернул рядом с нами в воздухе обалденно качественную голограмму, на которой крутился один зацикленный момент: как вор дотягивается щупальцами до наших солнечных сплетений, а потом голограмма переходила в магический спектр и показывала, как он незаметно кастует свою проникающую магию, и магические щупальца тянутся от реальных к нам внутрь. Бр-р-р.

Но всё было заснято на видео, ай да Хопеш, ай да сукин сын! Вор обмяк, осознав, что его держат не только за щупальца, но и за яйца.

— Возможно, мои отменные раковины-замшелки, печёные на лавовых камнях, помогут загладить это пренеприятное происшествие? — заискивающе спросил он. — В каждой второй раковине вы найдёте жемчужину!

— Возможно, — улыбнулся Хопеш.

— Вот, пожалуйста, примите их в дар! Это лучшее и самое ценное, что у меня есть…

Торговец покопался в глубинах своего сундука и протянул нам две больших и тяжёлых створчатых раковины, реально замшелых, покрытых толстым слоем мягких зелёных наростов. В отличие от жареных сороконожек из его основного меню, эти раковины выглядели действительно хорошо, каждая завёрнута в лист промасленной бумаги, пропечатанной зелёным значком, и завязана простой, но элегантной плетёной тесёмкой. Видимо, это и вправду было самое дорогое в ассортименте осьминога.

— Сколько такие стоят? — спросил я, сильнее сжав щупальца, так, чтобы ему стало больно.

— По десять воронов каждая! Их добывают в глубоководных гротах, и ныряльщики продают их минимум по шесть-семь…

— Ладно.

— А выгодная стратегия, — хмыкнул Хопеш, когда мы отошли от незадачливого вора. — Притворяться простаками, ловить тех, кто пытается нас развести, и получать взятки за то, что не сдадим их белым монахам.

— Изи плюшки, — улыбнулся я.

— Может, провернём эту схему ещё пару раз?

— Может. А ты крутой, Хопеш. С этой сканирующей записью.

— Мне положено, я же ищейка.

Твою мать. Внутри всё сжалось, но я постарался остаться максимально спокойным.

— Ищейка?

— Так неформально называется мой класс: планарный охотник.

— И за кем вы охотитесь?

— Лично я — за знанием.

— А как насчёт всяких беглых преступников и прочих, за кого назначена награда?

— Нет, это не мой путь, — странник пожал плечами. — Другие ищейки занимаются охотой за головами, а я опять пошёл не по положенному пути, а по своему собственному.

— Опять?

— В детстве мне дали имя меча, но я так и не стал воином.

А, вот как. Слово «хопеш» действительно означало особый загнутый египетский клинок. И с самого знакомства с гиеном я думал, просто ли это фонетическое совпадение, или Башня сохранила значение имени и перевела его на понятный мне язык? Выходит, второе.

— Тебе был уготован путь воина?

— Да. Отец растил из меня бойца Песчаного Легиона. Наш народ проиграл великую войну и два поколения готовился к новой. Но мне оказалось не по нраву рвать, кромсать и калечить, да и зализывать раны тоже как-то не очень. Так что, когда мне исполнилось десять, я убежал и прибился к бродячему цирку между мирами.

— Ух ты.

— Да, это был удивительный цирк, — гиен улыбнулся, его карие глаза заблестели от воспоминаний. — Сначала я просто работал за еду, потом обучился магии иллюзий и стал помогать выступать, постиг науку прыгать в пространстве и прятаться, стал одной из звёзд представления. Ну а под конец старые ловкачи приобщили меня искусству прохода по границе измерений. Причём в нашей цирковой жизни я неоднократно ранился сам. Но зализывать эти раны оказалось куда желаннее.

— Свобода делает лучше даже плохое?

— Именно так, Яр-р-р.

— И почему ты ушёл из цирка?

— Он закончился, — спокойно ответил Хопеш.

В его ответе была гармония выверенной скорби, благодарности и любви. Кажется, он давно отпустил пережитое и пошёл дальше. Я бы не рискнул спросить о подробностях, но странник сам добавил:

— Мы повстречались с народом тайро, серокожих воителей с угольно-алыми глазами, которые только что выжили в крушении своего мира. Они ненавидят Башню и всё, что с ней связано, но вынуждены восходить по этажам. Их оскорбило наше представление, потому что в нём звучал лейтмотив радости жизни и того, как прекрасна Башня. Это нанесло зрителям рану, требующую ответа, и они дали ответ. Тайро очень жестоки и никогда не размениваются на малую жестокость. Они не сделают тебе больно, а сделают так больно, как только смогут.

Хопеш помолчал.

— Я убил двоих тайро в бою, поэтому меня отпустили. Они не размениваются на месть. Но всех остальных в цирке они убили на нашей арене, номер за номером, последнее представление нашего цирка. А меня заставили смотреть.

Интересно, мечтает ли о мести Хопеш?

— У мастера измерений, который учил меня, был этот компас. Я взял его и пошёл по мирам, с тех пор минуло десятилетие, а я всё ещё в пути. Кое-где оставался надолго, целых три года провёл в Библиотеке Селестиалов, изучая миры. И там же составил список чудес света, где хочу побывать. Вот по нему и двигаюсь.

— А ты знаешь что-нибудь о Земле? — спросил я, когда он замолчал.

— Хм, что-то знакомое. Твой родной мир? А, знаю совсем немного. Читал, что её защищали трёхглазые кошки, до тех пор, пока их мир не пал. Поэтому Земля долгие десятки тысяч лет была избавлена от опасностей извне и развивалась сама по себе.

— Вот как.

Ну ничего себе новость. У меня появились вопросы к Ключнику.

— Не знаю, как другие ищейки, — заключил Хопеш. — А я иду своим собственным путём и встретил на нём много удивительного, ужасного и прекрасного. Что до истины, сколько её ни ищи, она всегда где-то рядом, рукой подать.

Всё время разговора мы двигались вдоль широкого канала, который, судя по указателю, уводил от главной реки в Бухту Джа. И, незаметно пройдя четыре квартала, вступили в искомый район.

Это была искусственная бухта: каналы с разных сторон входили в большой и круглый водоём, по кругу бухты теснились узкие трёхэтажные лавки и магазины, затейливо украшенные кто во что горазд. А в центре бухты находился маленький парящий остров с постоялым двором «Жемчужина Джа». Я сразу почувствовал сильную магию ментала и увидел, как русалки на крышах и камнях постоялого двора оживают. Они просыпались, улыбались и махали мне руками, прикрывая свои прелести кончиками хвостов и раздольем блестящих волос.

— Давай к нам, путник, — кричали русалки приветливо. — Только тебя нам не хватает!

— Какой ты красавчик, — воскликнула самая красивая, покраснев. — Сними вип-номер с ложей, и я приду к тебе в гости!

Конечно, всё это был ментальный мираж и каждый проходящий мимо гостиницы видел и слышал то, что было ему по нраву. К счастью, я был не фанат русалок, фурри и прочего фэн-стаффа. Хотя однажды мы с Мирой купили ей пушистые лисьи уши и хвостик, но быстро наигрались, и теперь они пылились в особой коробке в дальнем углу антресолей. В общем, я совершенно не хочу, чтобы в мой вип-номер ввалился кто-то посторонний. Впрочем, и планов останавливаться в гостинице не было.

— Щёлкарь и Шелест, — пробормотал я, вспоминая рекомендации Орчаны и оглядывая магазины.

Вокруг рябило от магии, мне пришлось волевым усилием подавить раздражение, пошедшее от истока чистоты. Чистоте не нравилось такое изобилие магических приблуд, внутри пробудилось желание погасить все источники, чтобы наступила блаженная тишина… Ну-ну, уймись, чистота, давай без фанатизма. Я почувствовал, как глубоко внутри шевельнулся Бран — когда мы прошли мимо вопиющей (в буквальном смысле) «Лавки Хаоса», отростки которой болтались в воздухе, как мишура, а в вязких стенах из плоти регулярно возникали рты и пасти разных существ, которые вопили, но вместо звука выпускали радужные мыльные пузыри.

— Вон там, — сказал глазастый и внимательный Хопеш, — Смотри.

На той стороне бухты, загибавшейся напротив, было два приземистых и слегка мрачноватых дома, по паре этажей в каждом, которые притиснулись друг к другу, образовав тандем. Между их выходящими вперёд узкими торцами-витринами был небольшой треугольник пространства, в котором справа виднелась каменная лестница, уводящая на второй этаж дома, а слева дощатая веранда. Над верандой виднелась ржавая кованая вывеска «Скупка/Ломбард Щёлкаря», а над лестницей украшенный живыми цветами штандарт «Травы Шелеста».

— Хозяева, наверное, спят, — предположил Хопеш, но в кои-то веки оказался не прав.

Мы подошли поближе и увидели, что оба и не думают спать. На каменных ступенях сидел меланхоличный человеческий скелет, изнутри заросший кудрявой зеленью. А в кресле-качалке откинулся мужик-белка ростом почти с меня, в мрачной и стильной одежде со множеством талисманов и нашивок, в его руках удобно лежала трубка с табаком, которой он размеренно пыхал.

— Спать? — переспросил скелет, который услышал нас издалека, не ушами, а благодаря обширной ауре чутья жизни, свойственной всем неупокоенным. — Это что-то на биологическом. Лично я давно позабыл, что такое сон.

Голос шёл изнутри черепа, гулкий, но весьма приятный и дружелюбный. Похоже, при жизни он был человек не злой и с чувством юмора.

— А мой деловой друг не может себе позволить тратить драгоценное время на долгий сон. Ведь пока он жив, нужно столько успеть! Поэтому наш труженик Щёлкарь спит всего час в сутки благодаря особому табаку. А остальное время он эффективно бездельничает.

— Ну-ну, — выпустив колечко, лениво поинтересовался белк. — Кого это принесло в такую рань?

— Ещё не рань, Ще, — поправил его скелет, указав на небо. — Пока ещё позднь.

— Ладно, профессор сухих костей. Кого принесло в такую позднь?

Глава 4

Щелкарь и Шелест

— Мы в поисках тех, с кем можно иметь дело, — сказал я прямо. — А не тех, что норовят обмануть на каждом шагу. Пока в Базарате счёт один-один.

— Один прощелыга и один честнарь? — понял белк, пыхнув трубкой. — Ну давайте прикинем, какие у нас с вами могут быть дела. Я старьёвщик: скупаю всё нужное и ненужное, а потом продаю с наценкой. Кажется, что домик мал…

Он кивнул на свой скромный и узкий двухэтажный ломбард.

— … Но внутри он побольше, чем снаружи. Там целый музей былой боевой славы, выставка-продажа полезной и бесполезной рухляди, многое в отличном состоянии, многое в пристойном. И тебе, серый, и тебе, зелёный, будет в самый раз.

Он смотрел на Хопеша, когда назвал его зелёным, значит, мой спутник и возможный враг где-то между 30-м и 100-м уровнем, а точнее сказать сложно. Думаю, за несколько лет цирка и десяток лет странствий он точно дорос до пятидесятого. В любом случае, Хопеш был продуманный, осмотрительный и владел неслабым арсеналом информационных способностей. Скорее всего, мои шансы на победу в прямом столкновении равны нулю, а заманить его в засаду или ошеломить неожиданной атакой попросту не выйдет. Ладно, я забегаю вперёд, пока есть надежда, что драться нам не потребуется.

— А это мой старинный друг Шелест, — белк указал лапой на скелет. — Когда-то был выдающимся магом виталиса, можно сказать, друидом. Потом глупо погиб, а после восстал как нежить. Но, удивительное дело, продолжает быть магом жизни и природы.

Нежить — маг жизни? Оригинально. Скелет доброжелательно помахал рукой. Внутри его высохшей и тщательной очищенной грудной клетки с выбеленными гладкими рёбрами рос небольшой куст, опутавший внутренний мир Шелеста лозами и украшавший его белыми цветами. Земли там не было и куст рос прямо из истока магии, который у живых расположен в солнечном сплетении, а у нежити, по идее, замещается истоком негатоса. Но тут был явно нестандартный случай.

— Шелест целитель и травник-садовод, у него наверху целая оранжерея, аптекарский сад-огород. Так что можете использовать его услуги.

Щёлкарь оглядел нас, пыхнул трубкой и спокойно добавил:

— Я пожаднее буду, а Шелест альтруист. Ему можно верить, а со мной стоит быть настороже.

— Не оговаривай себя, — возразил скелет. — Для некроманта ты сущий душка, несмотря на суровый экстерьер.

Некромант и нежить-витамант, вот так пара, ещё и дома-магазины в тандеме, как их угораздило стать друзьями и партнёрами по бизнесу? Тут многолетний опыт мастера-сюжетника сверкнул у меня внутри и прорвался наружу.

— Погодите, вы раньше были друидом и фамильяром, верно? Шелест взял белку и вырастил из неё разумное существо, вы прошли много этажей Башни вдвоём. Но однажды друид погиб. И фамильяр не успокоился, пока не нашёл способ вернуть его душу. Оживить не смог и стал некромантом, только чтобы поднять друга как нежить и хоть таким образом его вернуть. С тех пор вы отошли от восхождения и осели в Базарате, так и живёте напротив друг-друга.

Хопеш глянул на меня с удивлением, ему явно понравилась эта история.

— А ты догадливый, — Шелест развёл руками. — Примерно так всё и было. Ну, за исключением того, что я погиб по вине этого упрямого болвана.

— Опять? — возмутился белк. — Снова эта тема, пустая, как гнилой орех? Я всего лишь неправильно понял команду, профессор. Ну ошибся, бывает. Но я столько раз исправил свою ошибку, что тыкать меня в неё лицом уже не комильфо.

— Это верно, — согласился мертвый маг. — Я не ради попрёка, а чтобы расширить историю, которую выдал молодой человек.

— А ты не вполне прав, — сказал мне Щёлкарь. — Я пошёл в некроманты не только за возвращением друга, но и по велению сердца. Нравится мне командовать нежитью и взывать к старым костям. Есть в этом что-то…

В одежде с кожаными вставками и металлическими нашивками, покрытый узором магических татуировок, которые я сразу не заметил в его поредевшей шерсти и разглядел лишь теперь — Щёлкарь походил на стареющего рокера. Всё ещё бодрый, но злые дни позади, самое время сидеть на террасе и вспоминать о приключениях минувших дней.

— В любом случае, за твою догадливость даю тебе скидку 10%, — пообещал белк.

— А я 20%, — щедро поддержал скелет.

«А Боромир бы сделал 50%!» — захотелось сказать мне, но чисто ради смеха. На самом деле мужики вели себя как настоящие кореша.

Мы с Хопешем разделились: он пошёл вдыхать ароматы лекарственных трав, а я направился внутрь мрачного магазина смотреть развалы ломбарда. Чего здесь только не было! На самом видном месте на белой колонне-постаменте лежал алый резной кинжал из рога архидемона, всего-то за 1000 звёзд. Вокруг него я почувствовал сразу десяток различных защитных контуров.

— Очень мощная штука — хмыкнул Щёлкарь, увидев мой взгляд. — Парализует с одного удара почти любое живое существо, главное — попасть в грудь, близко к сердцу. А знаешь, какая самая смешная из навешанных на него защит? Если вынуть кинжал из защитного контура, он превратится в бесполезный обломок деревянной ветки. Это не иллюзия, а реальный мета-шифт предмета, такая защита от воров. Вор не сможет с ним ничего сделать, и только в руках хозяина кинжал может вернуться в свой реальный статус.

— Да уж, топовая вещица.

— Жемчужина моего ломбарда. Демон сам заложил своё оружие, но потом его изгнали в ад, и теперь он возродится лет через двести. Тебе кинжал даже близко не по карману, без обид. Лучше глянь вот этот доспех.

Он указал на чёрную пластинчатую кирасу, по всему корпусу которой были закрытые железные глаза, вот только сейчас они открылись, оказавшись живыми под железными веками, и грозно уставились на меня.

— Вот это хорошая штука, хоть и слегка пугает, — порекомендовал белк. — Подойдёт вместо того, что у тебя осталось от армо́ра. Глаза отпугивают часть встречных, но, может, это и к лучшему?

Вообще-то, под моим про́клятым покровом глаза будут вообще не видны. А броник, шлем, налокотники и наколенники вместе с противоосколочным костюмом и правда были уже в посредственном состоянии. Много дыр, разрубов, пробитий, ожогов и прочих повреждений. Может, и правда стоит обновить защиту. Хоть я и не собираюсь качаться в воина, драться приходится всё время.

— Какие свойства?

— Глянь в систему, у меня все предметы в лавке открытые. Этот сдал в ломбард начинающий тёмный паладин-неудачник, да так и не выкупил. Потому что женился и осел в одном из мирков Башни. Теперь фермер.

Доспех был синего ранга и немасштабируемый, то есть в будущем станет слабым, но зато сейчас силён. А до будущего я могу и не дожить, так что…

Доспех Смотрящего в Бездну

Стихии: негатос, нокс, воздух

Архетип: защита

Ранг 3/7 Редкий

Даёт физическую и магическую защиту 20 по всему телу.

Восстанавливается от повреждений, включая магические, за 1 час/степень повреждений.

Носитель в любой момент может открыть глаза доспеха и увидеть скрытое и невидимое, а возможно и узнать что-то полезное о том, на что смотрит. Но каждый взгляд снижает красоту носителя на −3 до следующего полноценного отдыха.

Прелесть. Буквально каждое свойство было очень хорошим и полезным; я мог вылупить зенки по всему доспеху и увидеть рогу в стелсе или мага в инвизе. И как человеку, которого полностью закрывает облачение про́клятого, мне было абсолютно пофигу на временные минусы к красоте.

Доспех стоил 5 сверкающих звезд, то есть почти мне по карману, ведь у меня в данный момент накопилось 2 звезды + 200 воронов, итого 4 звезды. Для вещи синего ранга цена в 5 звёзд казалась невысокой, сравните со звездой за гайд по Базарату. То ли у Щёлкаря демократичные цены, то ли в доспехе какой-то изъян.

— Вроде дешёво, есть подвох? — спросил я, решив не играть в игры.

— Да нет, — пожал плечами белк. — Просто у нас переизбыток магических вещей, они стекаются из тысяч миров и оседают здесь миллионами. Тем и крут Базарат, потому сюда все и хотят попасть. И сейчас ты на окраине речной республики, а в городе или в центральном порту точно такой же предмет будет стоить раза в три-четыре дороже. Так что не боись, доспех хороший.

Предложение становилось всё более интересным, я и не думал, что зайду в ломбард, с ходу уткнусь в кирасу с глазами и тут же потрачу на неё все деньги. Хех, вот вам и шоппинг.

— Сколько скинешь, если в обмен за мой броник и прочий комплект?

— Вещицы хорошего качества, но измочаленные, — оценил Щёлкарь. — Зелёные по рангу и без магических свойств, но их можно заэнчантить. Как основа хороши, плюс за вещи из технологически развитых миров обычно дают больше. Но всё надо чинить, сейчас это рухлядь. Если сам починишь до нового, то возьму за звезду, если чинить мне, то пятьдесят воронов за полукондицию.

— Я чинить не умею.

— Тогда скидывай.

Я отдал потрёпанные в боях предметы защиты, мысленно поблагодарив Кима и военпром, а Щёлкарь кинул мне ползвезды. Это в буквальном смысле была отломанная половинка монетки, она сверкала и переливалась вдвое слабее целой.

— Ну, гляди на мою бизнес-модель, восходящий, — усмехнулся белк, развёл руки, сосредоточился и нараспев прочитал заклятье восстановления вещи. — Старьё починяю, прибыль получаю. И за несколько секунд шлем с вмятинами от ударов и раскромсанным забралом волшебным образом разгладился, очистился и засиял, как новый.

В ролевых играх Repair — заклинание низкого уровня, потому что разработчики решили не думать о том, какое сокрушительное воздействие возможность обновлять вещи оказала бы на экономику, появись оно в реальности. Я решил не следовать этой порочной практике и поменял уровень магии починки с начальной магии на продвинутую, теперь каждая кухарка не могла обновлять вещи, а только хорошие адепты своего дела с годами практики. А ещё добавил каждому материалу предел возможных обновлений. Например, у стали прочность равна 5, и после первых пяти починок стальной меч каждый раз будет как новый — а после шестой рассыпется в прах. Такой подход позволил мне и Repair оставить (ведь он удобен не только игрокам, но и ведущему игры), и не подвергать экономику испытаниям, последствия которых невозможно грамотно просчитать и учесть.

Башня была бесконечно умнее и совершеннее, но в этот раз устройство её систем повторило мои наработки. Белк использовал магию тверди продвинутой ступени, влил по 30 энзов на заклинание, весьма солидно, и потратил по бросовому компоненту. А в данных вещей мелькнула метка: ⅙. То есть, восстановлено первый раз из максимально доступных шести.

— Порядок, — сказал Щёлкарь, успешно починив каждый из предметов по очереди.

Он ловко подбросил противоосколочный костюм в воздух, а когда тот взлетел, выхватил из инвентаря гуманоидный манекен в полный рост, тот оказался сразу внутри костюма. Потом вжух, убрал их вместе в инвентарь, подкинул броник и повторил процедуру. В итоге за две секунды вещи были надеты на манекен, чувствуется большая практика. Шлем, наколенники и налокотники он быстро нацепил цепкими лапами с пальцами и коготками. Обновлённый комплект смотрелся весьма привлекательно.

Белк поставил на весь комплект цену в 1,5 звезды, и прежде, чем упрекать его в тройной наценке, подумайте, чего стоит прокачать Repair до продвинутой ступени и содержать подобную лавку. Да и кто знает, сколько мой набор простоит, прежде чем его купят. В любом случае, я был вполне удовлетворён ходом сделки, вот только на покупку доспеха денег ещё не хватало.

— Глянь мои товары, может, что приглянется?

Я выложил на прилавок целый арсенал не особо нужных или совсем ненужных мне вещей, которые скопились за долгие… полтора дня странствий. Меч-пистолет, недавно снятый с Клыка; Посох Звезды Смерти, в потенциале очень крутой, но в него нужно долгое время вкладывать солидные средства; раковину-замшелку с неизвестной жемчужиной внутри; гриб-губку синего ранга, срезанный ещё на самом первом этаже; пять оставшихся оттуда же кристаллов и всякую мелочь, которая мне так и не пригодилась. Старые добрые каноны рпг: наконец добраться до торговца и опустошить закрома!

Щёлкарь быстрыми, привычными движениями осмотрел каждый выложенный предмет, на поясе оценщика одобрительно крякнул, а на посохе обалдело прищёлкнул «Ох», прочее комментариев не вызвало.

— Две с половиной звезды за всю мелочь оптом, — сказал он. — А вот посох крутой. Ты явно не понимаешь его крутости, иначе бы не отдавал первому попавшемуся дельцу.

— По рукам на мелочь, — кивнул я и получил две с половиной монетки.

Кстати, предыдущая половинка звезды ещё лежала в руке, и я с удивлением заметил, как, оказавшись рядом, две половинки срослись, и целая звезда засияла ярче.

— Если котики — это мечты погибших в Башне, а вороны — пережитые ими несчастья и трудности, то что такое звёзды? — спросил я опытного Щёлкаря.

— Моменты славы и подвига, наивысшие достижения, — ответил тот сдержанно. — Но каждый из тех, чьи это воплощённые моменты преодолений и геройств, пал в Башне. Живые несут все свои свершения и горести с собой, в атмане.

— Выходит, входя в Башню, ты с потрохами начинаешь принадлежать ей? — риторически спросил я. — Даже твои мечты рано или поздно станут её разменной монетой.

— Выходит, что да. И нет во вселенной ничего святого и возвышенного настолько, чтобы одолеть власть Башни Богов.

— А если посмотреть на это по-другому? — задумчиво возразил я. — Что чаяния и победы даже погибших в Башне сохраняются для всех остальных? Становятся воплощённой ценностью. Может, Башня не презирает восходящих и не считает их разменным материалом, а как раз наоборот?

— Красивая мысль.

Белк глянул на меня со смесью зависти и уважения. Зависти к моему наивному идеализму, к тому, насколько я был ещё небитый и неиспорченный судьбой. А уважения, возможно, к креативному ходу мысли.

— Знаешь, человек, — сказал он, пожевав губами и встопорщив усы. — Мой хозяин был твоей расы, хоть и не из твоего мира. И я благодарен ему за всё добро. Без него я бы просто погиб от лап совы, а главное, не стал бы разумным существом. Разумные куда счастливее зверей, те попросту неспособны на осознание вершин счастья и постижение его глубин.

Это был неожиданно философский заход от некроманта-твердника с циничным торговым прищуром.

— Так вот, хозяин мой был классным человеком, настолько, что я посвятил половину жизни изучению некромантии, чтобы вытащить его из Душеворота. Но только… он мог не погибать. Шелест пытался помочь первым встречным и взял на себя их проблемы, на их решении мы и погорели. То есть помер он исключительно по своей доброте. Смекаешь, к чему я?

— К тому, что я слишком наивен и полон надежд?

— Пойми меня правильно, это неплохое свойство для жизни. Но опасное для восходящих по этажам. Чем больше прокачаешь доброту и доверие, тем выше вероятность погибнуть раньше срока.

Я вспомнил Игорька, к которому повернулся спиной в начале пути, — теперь это казалось дикостью. Но с того момента я вроде бы усвоил урок и никому не доверял до конца, старался просто не быть в ситуации, когда кто-то сможет неожиданно ударить в спину. Но не спорить же об этом с бывшей белкой-фамильяром.

— Что касается посоха, крутость его понимаю, просто нет желания с ним возиться, да и нужные уникальные и эпические мерцы мне добыть не светит. Сколько ты можешь дать за посох?

— Нисколько, он слишком дорогой, у меня таких денег нет.

— Хм.

— Как минимум пятьдесят лисов.

— Лисов?

— Старших монет Башни. Пятьдесят лисов — это пять тысяч звёзд.

— Ничего себе!

— А чему ты удивлён? Это ещё низкая цена, выгодная для покупателя. Посох в потенциале вещь легендарного ранга. И его полное восстановление не такое уж и сложное и долгое дело, судя по системному инфо. Любой состоятельный претендент или торговец справится и получит огромную выгоду. Кроме того, у этого посоха коллекционная ценность: он именованный и принадлежал известному историческому герою.

Ну и дела. На пять тысяч звёзд я смогу не просто затариться по полной программе, а купить в каждый слот инвентаря по местному аналогу Ламборгини. Я и не думал, что артефакт павших великих настолько дорогой. Выходит, система на втором этаже дала мне в руки настоящую драгоценность? Почему⁇ Это было вообще несбалансированно, какой-то задрипанный Игорёк мог получить секиру огромной ценности! Что-то здесь не так, не может Башня так глупо проколоться.

Да, победить даже павших великих было непросто, но не какая-то безумно сложная задача, средства для победы были в самой же комнате… Хм, может, я получил вещи в их истинной силе, пусть и развенчанные, потому что в одиночку победил двоих великих и заодно своего партнёра? Но даже так, всё равно награда была слишком крута.

А я, блин, потратил секиру на то, чтобы призвать Ткача Тишины! Да, это позволило спасти Миру и стабилизировать детей будущего легендарного ранга… Хм, получается, пожертвованная вещь соответствовала статусу разрешённой проблемы… Секунду, так вот же оно! Соответствие.

У меня был потенциал археона. Я недооценивал этот факт, потому что ни разу не увидел какого-то отличия моего прохождения Башни от всех остальных — а оно было. За все пройденные в самом начале испытания, за то, что я стал одним из крошечной группы существ во вселенной, кому это удалось, — Башня дала мне награду, просто невидимую и неосязаемую до поры до времени. А я не понял её истинной ценности и только теперь осознал, что мой путь идёт через особые этажи, через исторически важных героев: от великого лича Хельбранда и «самого ценного дара, который он смог мне дать» до Брана Отступника, от императора Алорина до наших с Мирой будущих детей… Кто знает, может, Хопешу или Орчане тоже уготована особая судьба?

Башня плетёт узор судеб, сталкивая особых и выдающихся личностей друг с другом. Может, даже не специально и по какой-то осознанной воле, а просто так устроена система подбора, какая-то математическая закономерность мультипликации крутости. Ведь Башне нужны великие, легендарные герои, которые способны побеждать богов: в этом её изначальная цель. И она всеми силами и способами создаёт таких героев. Пройдя все испытания потенциала, я стал избранным, а не обыкновенным. Вот почему получил не просто рандомный копипаста-этаж с мобами, а настоящих павших великих, а когда победил их и выжил, несмотря на предательство и удар в спину — подтвердил свой статус и получил легендарный, пусть и развенчанный лут.

Всё это звучало лестно для моей персоны, но ведь логично. Так картинка складывалась. Хотя почему же тогда я встретил Игорька и Андреа, двух совершенно бездарных претендентов? А может, потому и встретил, что система пыталась как-то уравновесить этажи? Ладно, всё это были домыслы и догадки вилами по воде. Я простоял с десяток секунд в глубокой задумчивости, и Щёлкарь вежливо постучал коготками по прилавку, мол, очнись, чувак.

— Оказывается, существует что-то дороже звёзд, — улыбнулся я, неосознанно ухватившись за эту тему. — Но почему лисы?

— А вот непонятно, — хмыкнул Щёлкарь. — Но все мои сбережения — это пара десятков лисов. Вот, глянь на красавца.

Я с любопытством рассмотрел рыжую монетку с красивой мордахой с двумя крошечными бриллиантами глаз. Взгляд лиса был безмятежный и чистый, при виде монетки на душе становилось спокойнее.

— А воплощение чего эти лисы?

— Никто не знает. Если сможешь выяснить, эту информацию купят задорого, потому что она интересует всех.

Ладно, пора что-то решать. Мои сбережения составляли 5 звёзд и 200 воронов, я мог свободно купить доспех и остаться при солидных деньгах на мелкие расходы.

— По рукам.

Я положил чернёную кирасу в инвентарь и надел прямо из инвентаря. В момент первого надевания все глаза широко распахнулись, и я увидел сразу во все стороны, причём пронизывающим зрением. Сознание с непривычки помутилось, перед пятнадцатью глазами всё поплыло… но потом тринадцать из них закрылись, уф-ф, какое облегчение.

— С тобой приятно иметь дело, человек, — хмыкнул Щёлкарь. — А посох держи при себе, и мой тебе совет: пока никому про него не рассказывай и не используй, не вынимай, а спрячь поглубже. Прокачай способность «тайник», она сделает тебе дополнительные слоты в инвентаре, в которое даже профессиональный вор так легко не залезет. Когда-нибудь ты или сам прокачаешь этот посох и получишь легендарку. Или найдёшь богача, с которым можно иметь дело, и продашь ему задорого, минимум вдвое дороже, чем я сказал.

— Спасибо за совет.

Уже выходя из ломбарда, я стукнул себя по лбу. Ну надо же быть таким идиотом⁈ У меня же есть пояс ОЦЕНЩИКА. Быстро надев его, взглянул на посох в инвентаре. У всех вещей там появилась предполагаемая цена, и, между прочим, доспех смотрящего в бездну пояс оценил в 6 звёзд, видимо, Щёлкарь и вправду сделал мне скидку. А рядом с посохом стояла цифра 50+ лисов. Да уж.

И почему я не надел пояс оценщика перед тем, как идти за покупками? Ладно, всего не упомнишь и, к счастью, мне попался честный торговец. Но в следующий раз будь умнее, Яр. Оправдывай, мать его, потенциал археона.

— О, ты тоже освободился, — возбуждённо воскликнул Хопеш, торопливо спускаясь по каменной лестнице, он был явно не в себе. — Я прикупил замечательных травок для чая и воскурений. Но это ерунда, главное, мы с Шелестом исследовали мой витальный индекс в поисках аномалии, а обнаружили кое-что поинтереснее! Во мне хроматический сдвиг!

Глаза странника сверкали.

— А на понятном языке?

— Яр-р-р, это значит, что я не просто из другого мира. А из другой параллельной вселенной, понимаешь? Вот почему сошёл с ума и не может восстановиться компас, вот почему во мне аномалия и по моим следам пришёл джурок. Мои ауры чуть-чуть иного оттенка, чем у всех остальных, обитателей этой вселенной. Потому что я из другого, параллельного измерения, в котором всё схоже, но что-то отличается.

— Мало мне тысячи этажей Башни, множества цивилизаций, планет и богов, так ещё всё это множится на параллели? — я почесал в затылке.

— Вселенная фрактальна, измерения отражают друг друга в причудливом узоре, — кивнул Хопеш. — Это известный факт. Археоны и другие высшие божества потому и величайшие владыки, что существуют не в одном измерении, а во всех сразу. Они объединяют все свои отражения в одной сверхличности, им видны сразу все процессы. А мы, смертные, замкнуты на одну вселенную и нам не дано познать остальные. Хотя путешествия по измерениям возможны, но всё же очень редки. Представь, в моём родном измерении тоже может тоже быть Яр, восходящий по этажам! Если смогу вернуться обратно, обязательно найду его там.

Вот тамошний Яр обрадуется…

— Я в восторге от этого открытия, но надо срочно понять, что за сбой привёл меня сюда! Или это была судьба? А вдруг я несу угрозу для окружающих с неизвестной аномалией внутри? — его открытый взгляд помрачнел. — Яр-р-р, пообещай, что поможешь разобраться! Вместе мы точно сумеем…

— Два системных сообщения, — напряжённо ответил я, подняв палец, мол, погоди секунду. И побыстрее раскрыл их, чтобы хоть на полминуты избежать этого разговора и осмыслить всю полученную инфу. Чтобы принять верное решение.

Внимание: вы совершили первую серьёзную сделку этом мире и подтвердили свою платёжеспособность. Вы получаете слово силы возвращения в Базарат: Фио’О’Фои! Используйте слово в любом переходе с этажа или из Изнанки для создания золотой двери. Учтите, что для следующего визита в Базарат необходимо пожертвовать любой компонент, крис, мерц или вещь не ниже зелёного ранга; чем сильнее будет пожертвованная вещь, тем больше денег вы получите при входе. Удачных сделок!

А вот и обещанное слово доступа в мир торговли. Пока Базарат оправдывает хайп, я за пару часов пребывания здесь узнал столько нового и полезного. Настоящий перекрёсток миров. Так что возвращение сюда, когда инвентарь заполнится чем-нибудь ненужным, даже не обсуждалось.

Получен уровень 12: +5 очков жизни, +1 свободное очко параметров и +1 к наиболее активно использованной классовой характеристике: мудрость. Получено свободное очко умений.

Щёлкарь и Шелест вернулись на свои места и с любопытством на нас смотрели, я кивнул им с благодарностью, мол, спасибо за бизнес, и повлёк Хопеша дальше по улице, подальше от любых свидетелей, мозг лихорадочно работал. Подходящий пустой закуток попался сразу же, сбоку от ломбарда, тут было тихо и темно, я подтолкнул странника и сам остановился в тени.

— Секунду, сейчас повышу уровень.

Уважительная причина для задержки, пока разум думает, что ответить Хопешу, ищейке из иной параллельной вселенной. Ищейке, с которым мне предсказан проигранный бой и вечное рабство. Но я получил предзнание, сумел оказаться на шаг впереди… чтобы понять, что не располагаю средствами для победы в прямом бою и не имею способа устроить ему неожиданную засаду. Как вариант — бежать раньше, чем Хопеш заподозрит истину. Но моё бегство может вызвать подозрение и подсказать ему, что я тот, кого ищут ищейки по всем мирам и планетам.

Проще и правильнее просто отказать ему в помощи, сказать: «Это твои проблемы, решай их сам» и быстро свалить из Базарата. Тогда остаётся шанс, что ищейка не осознает, что я — тот самый новичок с потенциалом археона, и судьбоносная встреча не состоится. Хотя бы сегодня.

Хопеш смотрел взволнованно, ожидающе, он ждал, пока я распределю очки и отвечу на важный для него вопрос. Ладно, очко умений в чаромантию, а параметры, разумеется, в минусовой дар. Стой, какой дар! Там же будет ровно −20, и это значит… Но отменить распределение я уже не успел.

Внимание: вы достигли нового этапа Пути Чистоты. Ваше звание: Антимаг. Вы получаете способность обнулять и забирать магию напрямую из живых существ.

Ваше облачение: шёлк паука тьмы.

Ваше проклятие: за каждое совершённое добро вы получаете кармический откат тьмы.

Ваша немезида: паук, укус которого приводит к вашей мгновенной смерти. Вы не можете уничтожить или остановить свою немезиду самостоятельно, никакие ваши действия не воздействуют на него. Берегитесь.

Обрывки пергаментов вспыхнули и сгорели в бледном пламени Чистоты, на мгновение я стал голым, затем со всех сторон настлались чёрные паутинчатые ткани, полупрозрачные, как сгустившаяся тьма. Они облегали меня, застывали и превращались в тонкий и гибкий доспех. Поверх них легли кираса и другие вещи, а сверху меня накрыл плащ с капюшоном до пят. Новая маска легла на лицо, застывшее в гримасе офигения. Какая на хрен немезида⁈ Какие кармические откаты за добрые дела⁈

— Яр, — сказал Хопеш изменившимся голосом, глядя на меня пронзительно и удивлённо. — Система показывает, что у тебя абсолютно уникальный класс, других таких нет.

Я замер, не зная, что ответить, и увидел, как в десяти метрах от нас, прямо с чистого неба на каменную мостовую Бухты Джа тянется тонкая паутинка, на которой висит чёрный паук размером с большую человеческую ладонь. Он медленно опускался на землю и, увидев его, я почувствовал, как всё внутри сжимается и дрожит. В этом пауке была моя смерть.

— Мне надо уходить отсюда, срочно!

— Ты тот самый новичок с потенциалом археона, которого ищет Владыка Владык, — сказал Хопеш тихо-тихо, он оцепенел от осознания. — Приказ отыскать новичка спущен по всем каналам, всех измерений и миров, нашедшему обещана огромная награда. Половина планарных охотников рыщут в поисках подходящих новичков. Я, может, единственный, кто этого не делал…

Но именно он меня нашёл. Чёрт, что же делать, куда бежать.

— Я сразу увидел необычный и незнакомый класс и предложил идти вместе из любопытства, — произнёс Хопеш. — Ты интересный, мыслишь необычно… но мне и в голову не могло прийти, что ты потенциальный владыка миров, Яр-р-р. Зачем Азурандар хочет тебя найти?

— Чтобы сделать своим рабом, как и всех остальных, кого он уже заграбастал. Как ты догадался, Хопеш?

Мне нужно было понять, где я прокололся, ведь если он смог понять, то смогут и остальные.

— Совпадения случайных факторов, — моргнул странник. — Отчасти закономерное, ибо сейчас всё сосредоточено на поисках тебя, но всё равно статистически маловероятное. В общем, судьба.

— А именно?

— Тот, кто прошёл испытания вчера, не может вырасти высоко, очевидно, он будет серого ранга. Куда ведут пути всех начинающих восходящих? В Базарат. Если задуматься, искомый новичок обязательно появится здесь, значит, нужно просто караулить и проверять всех и каждого.

— Тогда почему вершина пирамиды не полна ищеек и охотников за головами, которые устроили там лагерь?

— Потому что приказ пришёл только сегодня с утра. Азурандар отдал приказание одному из высших богов в своей свите, тот разделил области поиска между богами старшего эшелона, и одному из них достался Базарат. Его имя Ормангор, владыка стихиалей, могучий и гневный бог. Он объявил Базарат территорией поиска возможного кандидата с потенциалом археона, и клич Ормангора пришёл ко мне в момент, когда ты дрался с Клыком. Я проигнорировал его, как все предыдущие заказы, приходящие планарным охотникам. Ведь я выбрал иной путь.

Говоря всё это, Хопеш смотрел на меня застывшим взглядом, выражение глубочайшего изумления так и не покидало его лицо.

— Ты не ответил, как догадался конкретно про меня.

— Четыре фактора сошлись воедино в одном существе. Новичок. Из расы, которая только что начала восхождение… а появление уникума оттуда всё же вероятнее, чем из одной из давно восходящих рас, представители которых не показывают выдающихся результатов в Башне. Обладающий креативным разумом и мудрым взглядом, способный понять картину, сложив её из кусков, меня удивило твоё мышление. Оно выделяет тебя. И наконец, уникальный и неповторимый класс. Кто ещё может обладать абсолютно уникальным классом, кроме одного во вселенной новичка с потенциалом археона?

Паук опустился на каменную мостовую и медленно пополз в нашу сторону. Пророчество смыкало отравленные клыки на моей шее, я пригнулся, готовый драться или бежать.

— Но есть и пятое свойство, моё, — сказал Хопеш с напряжением. — После гибели цирка и трёх лет в библиотеке селестиалов я прошёл испытание планарных странников и встал на Путь Озарения. Стал интуитивным мистиком фатума, это значит, что мои действия часто продиктованы инстинктом и предчувствием судьбы. Я стараюсь не мешать ей сбываться, и чем дальше, тем больше оказываюсь участником судьбоносных событий. Потому что иду по дороге, которая складывается сама собой, понимаешь, Яр-р-р?

Я понял, что все мои особенности слишком выставлены напоказ и если обладать творческим умом и склонностью к проведению ассоциаций, можно и правда догадаться, что со мной дело не просто. Но блин, у Хопеша не было никаких реальных свидетельств, улик или доказательств! Он просто оказался в нужное время в нужном месте, и будучи ненастоящей, но формальной ищейкой — владел нужной информацией. Ему просто дико повезло, сошлись все звёзды! Конечно, я сам виноват, что прокололся и при нём произвёл левелап, да не обычный левелап, а переход со статуса на статус! Ведь у Хопеша прокачано восприятие, и он увидел системную информацию, что мой класс не просто уникален… а по-настоящему единственный в своём роде.

Да, это была ошибка с моей стороны, но всё прочее было реальным статистически маловероятным совпадением факторов! Какое же дикое невезение… или судьба?

— Награда поистине велика, — прошептал Хопеш, его глаза блестели, в их застыла борьба. — Нашедший получит статус приближённого к Ормангору, возможность стать богом и уже сейчас силу полубога. Так сильно владыка владык хочет тебя заполучить.

Паук прополз два метра, осталось восемь. Я ждал момента, такого сочетания факторов, в котором мои шансы станут из нереальных хотя бы призрачными.

— Сколько всего я бы смог сделать с таким статусом, Яр-р-р. Сколько дорог пройти, скольким страждущим помочь, сколько добра совершить, — Хопеш запрокинул морду и коротко, протяжно завыл от безысходности. Затем опустил, и его глаза стали блёсткими, холодными, злыми. Он принял решение.

— Ты хороший человек. Ты помогал другим и оставался разумным. Ты спас меня из пасти джурока. Ты даже почти приручил дикую джарсскую девочку. Нет. Я не отдам тебя Азурандару. Я не хочу, чтобы ты навеки стал рабом в игре величайших. Лучше будь свободен и живи свою жизнь.

Наступила тишина, настолько густая, что в ней можно было повесить что-нибудь тяжёлое в воздухе, и оно бы не упало.

Что? Серьёзно? Он не врёт и не пытается неожиданно напасть? Он правда решил не выполнять и не получать великую награду, а отпустить меня? Всё это время Хопеш не играл роль чистосердечного хиппи-странника, а был им на самом деле? Руки вспотели, но ищейка не пытался напасть, он вынул компас. Шарики в нём по-прежнему хаотически носились, сходя с ума.

— Что ты делаешь?

— Ухожу. Пока я рядом с тобой, остаётся риск, что через меня как планарного ищейку кто-то из нашего ордена почувствует тебя. Поэтому я умолкаю, прячу твою тайну в глубину сердца и ухожу не глядя. Куда выведет путь.

Пауку осталось пять метров.

— Если твой компас сошёл с ума, ты можешь погибнуть или застрять где-нибудь между мирами.

— Я иду по дороге судьбы и позволяю ей сбыться, — улыбнулся пёс. — Прощай, Яр-р-р.

Он поднял компас и хотел поднести руку, чтобы запустить вращение внешнего круга, но не успел. Вся фигура Хопеша исказилась, его смяло в пространстве-времени и в двух сетах планарных координат. На мгновение мы с ним смотрели друг на друга, он в ужасе, я в попытке понять, что происходит. А затем моего случайного друга вырвало из нашей вселенной обратно, туда, откуда он пришёл. Вырвало резко, властно и сильно, потому что он был больше не нужен.

А на его месте появился… почти Хопеш, но совсем другой. Выше, мощнее, темнее, сосредоточенный, уверенный и властный. Тот, кто в детстве стал воином Песчаного Легиона, но с тех пор прошёл большой и жестокий путь, приведший его сюда.

Ещё когда мрачная фигура проявлялась на мостовой, я уже потянулся активировать фазовый рывок — инстинкты кричали «Беги!» Но пришедший был гораздо быстрее. Он выплюнул слово, и это было не простое, не редкое и даже не эпическое слово силы, а мифическое. Позже я узнал, что это слово абсолютной блокировки врага. Мой интерфейс, доступ к карточке и всем способностям отрезало, я не мог ни выхватить меч, ни применить достижения, ни использовать способности или вещи, даже слова силы, которые знал.

Закон равенства не позволял крутанам атаковать нубов, но увы, эта защита не распространялась на Слова Силы. Древний язык лежал в основе Башни, возможно, она сама не могла с ним полностью справиться — а может, считала слова сбалансированным способом победы. В любом случае, древняя речь пришедшего сработала. Мифическое слово накрыло меня, как стеклянная сфера-ловушка загнанного зверя, я дрогнул и заметался, но понял, что не могу ничего, кроме как ударить кулаком или применить чистоту. Лишь она преодолела действие блокировки, потому что её ранг был ещё выше мифического. Но стоящий передо мной, как и Хопеш, я увидел открытые данные: Хорум, планарный охотник 80-го уровня. Значит, не маг, и чистота не может обнулить его сил.

Пауку осталось три метра.

— Надо же, — сказал Хорум, и голос его был тяжёлый и мрачный, как шаги железной статуи, — Кто мог подумать, что из всех моих отражений, которых я призвал из параллельных миров, тебя отыщет самый бесполезный и самый жалкий.

Я прыгнул вперёд, навстречу смерти и навстречу ищейке, пытаясь ошеломить Хорума и заслониться им от подползающего паука, нырнуть под удар странного оружия у него в руке, прокатиться по мостовой и рухнуть в канал.

Но гиен плавно шагнул вправо и поймал меня за плащ, рванул назад, я упал на мостовую, а он надавил мне на грудь ногой и сказал ещё одно, эпическое слово — власти. Оно позволяло подчинить волю любого разумного существа рангом ниже себя. И, разумеется, моя слабая нубская воля оказалась сломлена.

Ведь, как и предсказало пророчество, Ищейка превосходил меня во всём.

— Подчинись, — пророкотал Хорум. — Я не хочу в случайном бою убить тебя, недоразвитая кроха. Награда слишком велика.

«Тогда тебе стоило обратить внимание на паука», — подумал я, ведь пока срабатывало слово, я успел протянуть руку, и паук подполз к ней, готовый укусить.

Глава 5

Пророчество

Я думал, что нашёл выход.

Сейчас воплощённое проклятие укусит меня в протянутую руку — и я умру. Башня воскресит один раз на этаже, а Базарат даст часовую защиту, которая нейтрализует все угрозы и эффекты, включая подчинение воли. Да, рухнет моя серия «Выживший», но разве это теперь важно? Я думал, что переиграл Ищейку и он уже не собьёт мой самоубийственный план. Но я ошибался.

Хорум даже не глянул на паука — но ударил точно. Его странное оружие, похожее на тяжёлый швейцарский нож из разных клинков и пыточных приспособлений, гулко свистнуло в воздухе, массивное и угрожающе, как сам гиен. Паука смело прямо с моей руки, я даже успел ощутить отвратительное касание его чутких и быстрых волосатых лапок, когда мерзкую немезиду отшвырнуло на десяток метров, паук пролетел по дуге и с плеском упал в воду. Я понял, что у ищейки круговое зрение и сканирующая аура — логично для настоящих планарных охотников, к ним и должно быть сложно подкрасться и застать врасплох.

— Хитрец, ты едва не выбрался, — проронил Хорум. — Но от меня так просто не уйдёшь. Повинуйся мне. Замри.

Это были приказы, руки-ноги стиснуло, мышцы подчинились ему.

— Измерим твой потенциал. И проверим, верна ли догадка моей слабейшей версии.

Орудие лязгнуло, из него выдвинулась тусклая кристаллическая игла — ну реально «швейцарский нож» со множеством полезных инструментов. По игле прошёл быстрый отсвет, я попытался схватить её и выпить магию — шансов мало, но лучше, чем покорно лежать и ждать. Но приказ замереть был сильнее, пальцы лишь дрогнули и на этом всё. Я был полностью отрезан от интерфейса, не мог применить даже Первосвет и Первотьму, ультимативные защиты, которые Башня выдала как раз для таких случаев! Несмотря на предзнание и надежду, что я готов к встрече с судьбой, она оказалась хитрее: ищейка меня переиграл. Неужели нет никаких способов вырваться?

— Доброй ночи, — раздался знакомый голос.

Ведь, выбежав из тёмного закоулка, мы снова оказались перед ломбардом Щёлкаря. Белк сидел в кресле-качалке и спокойно покуривал трубку, на его коленях лежал небольшой кривой предмет.

— Я действую по праву охоты, торговец, по велению Старшего Бога, — низко и угрожающе сказал Хорум. — Не вмешивайся, если не хочешь, чтобы его гнев стёр тебя из реальности!

— Вмешаться? — удивлённо пыхнул белк. — Наше дело покупать-продавать, свои битвы мы давно отбегали. Я просто чищу лавку и выкидываю ненужный мусор.

Он небрежно махнул лапой и короткий, корявый обломок палки полетел на землю, прокатился и лёг рядом со мной. Глаза Хорума вспыхнули гаммой отсветов, мы на мгновение увидели слои астральных линз, впечатанных во взгляд ищейки. Он просканировал упавший предмет всеми доступными способами — но ничего не нашёл… ведь это и правда была лишь обломанная палка. К тому же я не мог пошевелить рукой и взять её. Несмотря на это, настоящий охотник был параноидально осторожен и пнул палку, чтобы отшвырнуть её в сторону.

Но моя рука успела раньше.

Ведь слово силы сковало Яра, но ничего не сделало с осколком чужой души, спящим внутри меня. И Бран пробудился: моя рука легла на обломок, а тело мгновенно сгруппировалось — пользуясь тем, что Хорум занёс ногу для удара, Бран левой ступнёй двинул ему по второй ноге, а правой по внутренней стороне бедра. Гиен был тяжёлый и устойчивый, но два одновременных удара вкупе с собственным замахом вышибли его из равновесия. Хорум был просто обязан упасть, но взмахнул руками, нас обдало волной кинетической энергии, и он удержал равновесие. Одна из множества способностей и приёмов, хитростей и защит в арсенале охотника восьмидесятого уровня… В ту же секунду я оттолкнулся от мостовой плечом и рукой, словно пружина, вскочил и ударил Ищейку обломком ветки в солнечное сплетение.

Время замедлилось, адреналин вспыхнул внутри, словно жидкий огонь, но не он сделал меня настолько быстрым, а какая-то иная сила, не физическая, а духовная. Хорум уже тянулся заблокировать удар — но моя рука с палкой била заранее с учётом этого блока, она скользнула поверх наруча и достигла цели.

Обломок палки, выкинутой прежним хозяином, стал моей собственностью в момент, когда рука схватила его с мостовой. И по воле нового хозяина палка прямо в ударе шифтнулась в кроваво-алый демонический клинок. Кинжал архидемона с жадным воем врезался в тёмный доспех Хорума, тот ярко вспыхнул в месте удара, охотника окружила вязкая энергетическая пелена, которая заблокировала атаку… но от её силы лопнула на обломки, тающие в воздухе. Глаза охотника округлились от шока, ведь это была одноразовая пассивная защита от смертельных ударов. И она сработала на первую же атаку алого клинка — значит, посчитала её смертоносной.

Оружие демонов яростно выдохнуло, сквозь меня прошла болезненная волна: клинок жаждал жизненной силы и, не сумев выпить её у врага, забрал у хозяина!

-100 хитов! (200/300)

Мне заблокировало вещи, лежащие в инвентаре, я не мог достать Вершитель или использовать зелье исцеления — но уже надетые доспехи и пояс работали. Иначе бы прямо сейчас я упал на мостовую без сознания. Клинок демонов довольно застонал, поглотив мои жизненные силы, багровые отсветы перекатывались по нему, как дыхание: вдох-выдох.

Хорум восстановил равновесие и резко отступил, встал в боевую стойку. Кристальная игла втянулась в его орудие, вместо неё сверху и снизу вылезли два узких серповидных клинка: один сверкал электрическими разрядами, второй был покрыт изморозью и дышал ледяным холодом. В пустой ладони гиена завертелся вихрь-сгусток с разноцветными всполохами. Чистота подсказала, что это визоворот — соединение стихий воздуха, ауриса и хаоса, то есть концентрированный сгусток магии иллюзий! Белые отблески метались у охотника в глазах, и без того устрашающий вид гиена стал поистине инфернальным.

— Кто ты? — рявкнул Хорум. — Как ты преодолел действие Слова Силы⁈

— Прочь, отродье тьмы, — глухо сказал Бран Отступник. — Как рыцарь-хранитель, даю тебе шанс уйти живым.

«Нет!» — мысленно крикнул я. — «Если его отпустить, он всё равно за нами вернётся. А если знание вырвется, о нас узнают все миры. Мы не должны его отпустить!»

— Рыцарь-хранитель? — прорычал Хорум с непониманием. — Ты же «нульт»!

Фильтры в глазах ищейки лихорадочно мелькали, пытаясь прощупать замершую напротив фигуру и понять, что происходит. Один из его магических взоров смотрел сквозь духовный план реальности — и Хорум увидел, как из-под моей человеческой сущности проглядывает рваный искалеченный силуэт, полный дыр и обломков. Да что там, в нём было больше дыр и обрывов, чем собственно души. Но контур слабо сверкнул оранжевым рангом эпического героя; охотник заметил это, вздрогнул и отступил назад. Хорум знал, что он в разы сильнее меня — но то, что стояло напротив, на порядок превосходило его.

Однако это был не Бран Отступник, а лишь его осколок, рваная тень. Живое воспоминание о герое, а не сам герой. Когда Ищейка отнял у меня контроль над телом, Бран невольно стал его новым хозяином, впервые за долгое время почувствовав себя живым. Но после яркого пробуждения его личность начинала угасать, забываться, потому что сил и сознания в осколке души хватало не очень надолго. Хорум замер, прищурившись. Возможно, он догадался, что нужно переждать вспышку — и добыча будет его. Этого я позволить не мог.

«Бран, если мы сейчас не убьём Ищейку, всё кончено. Атакуй!»

Хранитель ненавидел алый демонический кинжал, я чувствовал его отвращение и гнев, но выхода не было, Бран сжал клинок и метнулся вперёд. Как же быстро он двигался!

Визоворот в руке Хорума вспыхнул, и гиен распался на десяток копий, совершенно одинаковых, это была мощная магия иллюзии. Они окружили нас с Браном, клинки били со всех сторон, попробуй отличи фантомные от настоящего и пойми, от какого удара защищаться! Но чистота знала. Благодаря чистоте я различил, где пустышки, а где настоящий охотник: его живая фигура не источала такой сильной и раздражающей ауры магии, как иллюзорные.

Бран знал это и без чистоты, хранители устойчивы к обманкам и миражам. Он безошибочно метнулся вперёд, игнорируя всех двойников, и сделал вид, что бьёт неверного Хорума, а когда настоящий резанул ледяным клинком нам в шею, Бран направил моё тело в стремительный, едва уловимый рывок. Я буквально на волос ушёл от удара, скользнул к охотнику — и алый клинок с жадным воем впился в тёмный доспех.

Всё это случилось за полторы секунды, Бран мастерски руководил каждым моим движением, вот сейчас алое лезвие вопьётся в гиена и парализует его!.. Но у ищейки нашлась ещё одна защита, ещё один козырь в рукаве.

Как только острие ножа пробило доспех и должно было впиться в плоть, Хорум мгновенно стал эфирным — и удар прошёл насквозь. Прозрачный гиен со свистом сместился назад и вернулся в материальность. Теперь в глазах Хорума темнел страх. А я застонал от боли, продравшей с головы до ног: разъярённый демонический клинок потребовал новую дань.

-100 хитов! (100/300)

Чёрт побери, меня убьёт собственное оружие! Оно слишком могущественно для нуба, и почти любой землянин на моём месте был бы уже мёртв!

Хорум понял, что выжидать было ошибкой, взмахнул рукой, и визоворот взорвался, Бран едва успел увернуться в сторону, чтобы мы не ослепли от вспышки. Почти тут же меня обожгла ледяная боль от удара в спину и дёрнуло электричеством от тычка в плечо. Они едва попали, но дамага приехало вагон: -25 хитов! −27 хитов! (48/300).

Развернувшись, мы увидели, что фантомные копии лопнули, но на их месте воплотились четверо настоящих! Они отличались друг от друга в мелочах: у того плётка в руке, у этого сапоги из шкуры василиска, тот ищейка в шипастых наручах, а этот в гладких — но все четверо были до крайности похожи на Хорума.

Они атаковали нас со всех сторон, а ищейка метнулся прочь, убрал оружие в инвентарь и выхватил планарный компас, точно такой же, как у Хопеша. Подкинул его в воздух, компас повис, стрелки и механические круги защёлкали, завертелись. Он пытается сбежать в другой мир. В тот же момент я заметил, что из канала на мостовую выполз чёрный паук и спокойно, неотвратимо двинул в мою сторону. Чёрт.

На мгновение время словно застыло, разум осознал ситуацию, в которой мы оказались, и понял, что из неё нет выхода. Без способностей и вещей, с одним лишь коротким клинком, с гаснущим сознанием Брана мы никак не справимся с четвёркой гиенов, атакующих со всех сторон. Хорум применил крутую планарную способность: призвал живые отражения самого себя из других миров! И они пришли, каждый ищейка примерно уровня Хорума… А раз они были вариации одной и той же личности, а я первым атаковал Хорума, теперь они могли атаковать меня! Или, возможно, став одержимым Браном, я считался по его уровню? Чёрт его знает, как работала система в таких неоднозначных случаях, но сейчас у меня не было даже мысли это выяснять.

Круто быть планарным классом, в самой критической ситуации ты можешь призвать свои отражения из параллельных измерений: тех, кто похож на тебя сильнее всего, а значит, между вами полное взаимопонимание и согласие. Они будут сражаться за тебя, даже если не знают, что происходит и ради чего пришли. Да ради себя же! Ведь в следующий раз один из них точно так же призовёт остальных. Выходит, любой планарный класс — это не одно существо, а в потенциале целая армия…

Я осознал всё это вместе с безвыходностью ситуации и даже успел подумать: «Какой дурак этот Хорум, почему он использовал самую козырную карту и бежит⁈ Ведь может стать пятым и победить нас, получив законную добычу?» А затем время двинулось дальше и я понял, насколько был неправ и насколько мудро со стороны Хорума было бежать.

Ибо следующие пять-шесть секунд я запомнил навсегда. Моё тело взвилось вверх и рухнуло в ударе, алый клинок мелькнул, переброшенный из правой руки в левую, и легчайшим росчерком прорезал горло Хорума-1, который защищался от удара с другой стороны. Кинжал издал довольный вой, я ощутил «вдох», прошедший по клинку: наконец он пил не мою силу, а жизнь врага.

+20 хитов (68/300)

Хорум-1 закричал и исчез. Он не погиб, его ранило и тут же вышвырнуло обратно в родной мир. Наверняка это встроенная защита планарного призыва: при смертоносном воздействии на призванного его за миг до точки невозврата кидает домой.

В отличие от меня, Бран не рассуждал и не пытался понять происходящее: он творил его. Метнул алый кинжал в Хорума-2 и отпарировал удар искрящегося клинка Хорума-3 голой рукой! Поймал за наруч, вывернул по вектору его собственного замаха каким-то идеальным айкидо — и Хорум-3 завалился вбок. Бран всё тем же движением вырвал орудие из вывернутой руки, взбежал по падающему телу Хорума-3 (!!!) и прыгнул сверху на Хорума-4, пробил поспешную защиту и воткнул искрящийся серп гиену в голову! Хорум-4 вскрикнул и вывалился из нашей реальности домой; Хорум-2, которому алый клинок угодил прямо в глаз, с истошным воплем исчез.

+20 хитов, +20 хитов (108/300), алый клинок пил чужие жизненные силы и делился с носителем, мои раны стремительно зарастали.

Хорум-3 с помощью уже знакомого нам малого кинетического всплеска удержал равновесие и не упал — но он устоял на ногах лишь затем, чтобы Бран прокатился по мостовой, схватил упавший алый кинжал и, поднырнув под удар, резко полоснул снизу-вверх. Алое острие легко прочертило доспех, не пытаясь его прорезать, а лишь используя, как плоскость для разгона, и врубилось в челюсть Хорума-3. Смачный звук металла, входящего в живую плоть, — очередной охотник стал жертвой и свалил из чужого мира, который столь недружелюбно его встретил.

Вся череда этих событий заняла считанные удары сердца — личность Брана угасала, у него оставалось мало времени, и он использовал его с потрясающей эффективностью. Со стороны это выглядело как максимально эффектная схватка-расправа неуловимого мстителя над группой опасных и подлых врагов. Одержимое Браном, моё тело двигалось идеально выверенно и настолько быстро, насколько позволял человеческий метаболизм. И даже слегка быстрее, духовная сила пульсировала и вела меня вперёд.

Я краем глаза заметил, как Щёлкарь и Шелест замерли, наблюдая за боем: за все годы странствий они не встречали подобного воинского мастерства. И это было понятно, ведь четыре воплощения Хорума поверг воин 370-го уровня, ненадолго вернувший личность и память, а вместе с ними и толику своего мастерства. Я был слабым и несовершенным орудием, с помощью которого он сражался, но даже я понял… что при жизни Бран мог выйти на бой с Аресом и Тором. И победить их обоих.

Хорум-0 остался один, все три его главных защиты были потрачены; планарный компас вращался в воздухе, как маленькая размытая сфера, он вот-вот выдернет себя и хозяина прочь с Базарата. Но охотник загнал себя в ловушку: теперь он не мог схватить компас и бежать, тогда сфера остановится, а Бран ударит ему в спину. Ищейке оставалось лишь одно: принять бой, закрыв сферу собой и надеясь выгадать лишние секунды перед тем, как она унесёт его отсюда.

Бран прекрасно это понял, метнулся к Хоруму, прямо навстречу ползущему на нас чёрному пауку, перепрыгнул его, замахнулся — а когда гиен поставил блок, Бран ударил по вращавшейся сфере. Резкий тонкий звон, будто лопнули сразу десяток натянутых струн, и стиснутое в одной точке пространство разом отпустило. Погнутый от удара компас свалился на мостовую и покатился в сторону.

Паук прыгнул нам в спину, но Бран, как и Хорум, обладал полным круговым чутьём пространства, видимо, это must-get навык для всех воинов. Он ушёл в сторону, на всякий случай резанув паука в полёте алым клинком. Кинжал разочарованно взвыл, потому что прошёл сквозь паука, не причинив ему вреда. Тварь приземлилась, развернулась и поползла на меня.

Пути к бегству для Хорума были отрезаны, все козыри потрачены, он выхватил из инвентаря массивную алхимическую бомбу, швырнул её нам под ноги, чёрт его знает, с каким эффектом и чего хотел достичь — но моя рука поймала бомбу в воздухе и не позволила упасть и взорваться. Хорум сумел парировать удар алого клинка, ещё один, всё же он был сильным и опытным бойцом — но Бран обрушил на него град атак, подсёк ногу, заставил ищейку упасть на одно колено, и наконец дотянулся до врага.

Кинжал архидемона с жадным воем пробил доспех и впился остриём в солнечное сплетение гиена. Неглубоко, но этого было достаточно. Закрытый глаз на перекрестии клинка открылся и вспыхнул.

Идеальная точность. Крит, удвоение вероятности ключевого эффекта!

Попадание в точку истока способностей. Крит, удвоение вероятности ключевого эффекта!

Сработал статус повергателя чудовищ. Ошеломление!

Сработала пассивная аура защитника и хранителя. Контроль мана-канала!

Эффекты грянули, как ледяной ливень с разверзшихся небес, я даже не успевал их все прочитать и понять, их было больше десятка. Даже осколок души Брана хранил часть его главных способностей.

Ключевой эффект сработал: Паралич!

Кинжал Лорда Велиафара пробуждён.

Выпить душу жертвы?

Всё замерло, Хорум в ужасе сжался, чувствуя, как орудие демонов пронзило саму его душу и жаждет поглотить её. Ищейку сковали его же излюбленным способом: он был парализован и не мог пошевелиться, лишь гневные, но посветлевшие от страха глаза блестели, выпученные от усилий, которые он прилагал, чтобы пошевелиться. Но не мог.

Паук упрямо и неотвратимо подползал к нам, сейчас снова прыгнет в лицо. И в этот момент силы Брана иссякли, его душа погасла, погрузившись в сон. Твою мать! В самый неподходящий момент!

Я сжимал клинок, проткнувший душу Ищейки, но не мог причинить ему вреда, потому что раньше он отдал приказы: «Повинуйся» и «Замри». Бран мог двигаться, а я нет! А приказать клинку выпить душу Хорума было нарушением директивы «Повинуйся», я тут же попытался, но не смог отдать даже мысленный волевой приказ. Мой собственный разум восставал против, потому что понимал, что это читерство и нарушение приказа повиноваться врагу! Ну и ситуация. Ещё секунда, и охотник поймёт, что что-то не так. Ищейке стоит лишь отдать мне один короткий приказ, и он победил… Но перед боем Хорум спросил: «Кто ты?» и тем самым позволил мне говорить.

— Освободи меня, — глухо приказал я, имитируя манеру Брана и с презрением заглянув гиену в лицо. — И отмени Слово.

Когда человек говорит, тело слегка движется, вот и кинжал едва шевельнулся, этого хватило, чтобы Хорум задохнулся от ужаса и боли.

— Освобождаю! — едва слышно проскулил он. Парализованное алым клинком тело почти не двигалось, ищейка с трудом вышептал слово силы наоборот.

Неимоверное облегчение, словно сама душа выдохнула, когда контроль над телом вернулся ко мне и одновременно разблокировался интерфейс. Даже не знал, насколько уже с ним сросся, не представляю жизни без способностей, системных окон и инвентаря. Вот, например: чёрный паук прыгнул, а я отпустил рукоять кинжала и сделал фазовый рывок вперёд. Вжух — и нет меня, выкуси, сволочь.

Паук приземлился на лицо Хорума, тот сдавленно взвыл, не в силах пошевелиться, наверное, полагал, что его жизнь кончена. Но тварь равнодушно проползла по морде гиена, спрыгнула на мостовую и двинулась ко мне. Паралич на ищейке висит, пока в нём торчит кинжал лорда Велиафара, вот и ладно, пусть помучается в ожидании. А я наконец получил возможность разобраться с проклятым пауком. Только как…

Вы получили достижение Счастливчик II за то, что выжили в бою с противником, серьёзно превосходящим вас в уровне и ранге! Вы можете в любой момент применить достижение и получить +1 к удаче навсегда и ещё +3 к удаче на одну минуту.

Вы получили достижение Счастливчик III за то, что сражались клинком демонов Алой Крови на низком уровне и выжили! Вы можете в любой момент применить достижение и получить +2 к удаче навсегда и ещё +5 к удаче на одну минуту.

Вау. Во-первых, два одинаковых достижения разного ранга подряд, такого ещё не было. А во-вторых, более опасным, чем опытная ищейка 80-го уровня, система считала мой собственный алый клинок!

Впрочем, какой же он мой. Щёлкарь выкинул свой самый дорогой и ценный товар, чтобы мне помочь, и только благодаря его щедрости и находчивости мы с Браном спаслись и победили. Скупщик не мог дать мне кинжал во временное пользование, хотя так было бы куда проще: выдать его напрямую через инвентарь. Наверняка белк попытался — но с залоченным доступом я не смог принять дар и даже не смог его увидеть, так что Щёлкарю пришлось пойти ва-банк и проявить недюжинную находчивость. Он вынул кинжал из-под защиты, чтобы оружие демонов шифтнулось в бесполезную палку, и выбросить её, чтобы кинжал стал ничьим. Только так я смог его подобрать и присвоить.

Но на самом деле он принадлежит Щёлкарю — вместе с моей огромной благодарностью. И конечно я не буду крысой, которая зажмёт драгоценный кинжал. Есть вещи поважнее денег и ценностей, и умный опытный союзник, который может стать другом — одна из них.

— Я верну кинжал, — пообещал торговцу, тот усмехнулся и пыхнул трубкой. — Только чуть позже, сейчас он ещё нужен.

— Чего он за тобой увязался, человек? — удивлённо спросил Щёлкарь. — Набивается в фамильяры?

— Это не живое существо, а воплощённое проклятье, — прошелестело изнутри скелета-целителя. — К тому же большой силы. Мне, например, его не снять.

— А я вообще ничего не могу ему сделать, — мрачно вздохнул я, отступая на несколько шагов к самой кромке канала. Проплывавший мимо сонный кот-рыбак в своей лодочке с круглым подвесным фонарём, полной рыбов, удивлённо оглядел меня и помахал лапой.

— А если так? — тоном экспериментатора произнёс Шелест и отцепил от своей руки ладонь.

Закинул её в сторону паука, ладонь приземлилась и в точности как Вещь из «Семейки Аддамсов» посеменила к твари, сухо постукивая пальцами по камням мостовой. Настигнув паука, она схватила его и потащила к воде. Тот впился жвалами в белую вытертую кость, но нежити было как-то пофигу. Интересно. Ладонь дотащила паука до границы канала перевалилась с ним через поребрик, булькнула и камнем пошла на дно.

— Пытается вырваться, — сообщил Шелест, в его глазах мерцала магия жизни. — Но я держу его физическую форму рукой, а магическую суть проклятия сдерживаю щитом виталиса. Хм-м, сильное создание, нужно много маны. Надолго меня не хватит.

— А на сколько?

— Минут пять, наверное.

— Спасибо вам! — сказал я с огромной благодарностью и невольно даже поклонился торговцам. Если бы не они… — Но я крайне, крайне убедительно прошу вас обоих: не пытайтесь подслушать, о чём мы с этим ищейкой будем говорить. Поверьте, это ради вашего блага. В происходящем замешаны могущественные силы, и я не хочу, чтобы вы стали невольными свидетелями и, тем более, жертвами обстоятельств.

Кажется, моя речь произвела на Щёлкаря и Шелеста впечатление, а может, они просто обалдели от того, как я расправился с четырьмя Ищейками сразу. И потому вовсе не собирались влезать в чужие разборки.

— Ты явно не из простых смертных, — кивнул белк. — Вернее, сам-то новичок, это видно.

— Но в тебе живёт чья-то расколотая душа, а ещё тебя преследует могучее проклятие, — сказал скелет. — Так что предложение не лезть в заварушку выглядит очень даже разумным.

Маг улыбнулся, я и не знал, что скелеты как-то могут улыбаться, ведь у него не было губ, просто челюсть слегка сдвинулась на бок, и это выглядело как кривая ухмылка.

— Поэтому мы поднимемся наверх, в мою оранжерею, там моя аура чутья жизни не дотянется и даже я вас не услышу.

— Договорились.

Оба торговца поднялись и отправились вверх, а я, не теряя времени, подбежал к Хоруму. Гиен смотрел мутными глазами и было видно, насколько он ослабел. Клинок демонов пил его жизненные силы, тёмная шкура гиена посветлела, он стал мертвенно-бледно-серый. Ещё пара минут — и мой враг закончится даже без потери души. Но я не мог его просто убить, сначала нужно выяснить как можно больше. Понять, в какой заднице я теперь нахожусь.

Вытащив кинжал из ищейки, я увидел, как кровь с лезвия впиталась внутрь и оно стало чистым. Прислонил острие прямо к ране, чтобы в любой момент воткнуть обратно и убить врага.

— Слушай внимательно, Хорум. Если мы договоримся, у тебя ещё есть шанс остаться в живых. Если нет, то нет.

Я врал, оставлять охотника в живых стал бы только слабоумный. Если мой секрет знает он один, гиен должен унести его в могилу. Но даже если нет, всё равно ищейка должен умереть, ибо иначе он будет преследовать меня, пока не поймает. Щадить ищейку у меня не было ни вариантов, ни желания. И Хорум понимал это, ведь он отнюдь не дурак. Но у него тоже не было особого выбора. Да и надежда умирает последней: вдруг я мягкосердечный идиот и со мной можно договориться? И кто знает, какие у него ещё хитрости в рукаве, может, сейчас что-нибудь применит и сбежит?

Но я не мог оставить кинжал в теле Хорума, ищейка просто умрёт и не ответит на вопросы. К тому же в параличе он почти не мог говорить. В общем, без риска в этой ситуации не обойтись. К счастью, охотник реально ослаб, клинок демонов выпил почти все его жизненные силы, он был на грани потери сознания. В таком состоянии особо не забалуешь.

— Кто ещё знает обо мне?

— Никто.

И то верно: крайне глупо было делиться такой информацией. Ведь за поимку существа с потенциалом археона обещали божественный статус. Ни один охотник не упустит такой шанс и не подарит его конкурентам.

— Как ты умудрился меня найти?

— Благодаря методичному подходу… Владыка Ормангор бросил клич среди охотников… Я решил пытать счастье в Базарате, — гиен говорил тяжело, делая паузы, чтобы отдышаться. — Новичок в любом случае придёт сюда. Но здесь так много народу… Одному искать хуже, чем многим… Я совершил особый обряд. Потратил много ценных ресурсов и принёс жертву Эйзехарис…

Это ещё кто такая? Системная справка подсказала: «Эйзехарис-За-Мирами, владычица дорог и путей, планарная сущность, высшая богиня». То есть предыдущая ступень крутости перед археонами. Будем знать.

— Владычица благословила нити моей судьбы, так что я смог дестабилизировать пути своих слабейших отражений. Они ни о чём не подозревали… но сразу пара десятков ищеек угодили сегодня в Базарат. Мой расчёт оказался верен: один из них тебя и нашёл…

— А самых крутых и подобных себе ты оставил про запас? — спросил я, вспомнив четверых, которых так эффектно победил Бран.

— Они союзники… — тяжело сказал Холрум. — Но и конкуренты.

— Но они не в курсе.

— Нет. Мы пентакль отражений. И, будучи призванными, не задаём друг другу вопросов.

Выходит, ситуация лучше, чем я боялся. Никто в целой вселенной, кроме стоящего передо мной на коленях умирающего охотника, не знает, кто я такой. И ещё пацифист Хопеш, но инстинкты говорили, что в сердце странника моя тайна в безопасности. Выходит, я могу прямо сейчас убить Хорума и жить дальше, как ни в чём ни бывало?

Нет, не могу. Его смерть оставит яркий, жирный след. Крутой ищейка шёл за избранным и внезапно погиб? Кто же убил его? Ну конечно новичок с потенциалом археона! Обычному смертному справиться с охотником восьмидесятого уровня не под силу. Твою мать, как же быть… Как мне и от Хорума избавиться, и не наследить?

Странная мысль пришла мне в голову, она была настолько рискованна, что сделай такое игрок в моей игре, я бы схватился за голову. Но одновременно аплодировал бы находчивости и смелости.

— Хорошо. Ты нашёл меня и считаешь, что я тот особый новичок, которого приказал отыскать владыка Ормангор. Что будешь делать?

Глаза гиена блеснули, он с трудом облизал сухой нос.

— Призову владыку особым словом… которое он дал всем ищейкам сегодня… И отдам ему.

Я колебался секунды две-три.

— Человек! — позвал Щёлкарь, высунувшись сверху из раскрытого окна, и голос в него был совсем не весёлый, а тревожный. — Смотри!

Белк указал на канал, и я увидел, как оттуда выползает паук. Скелетной руки Шелеста не было видно, похоже, она осталась на дне.

— Эта тварь слегка ослабела, но Шелест потратил всю ману и ушёл в восстановительный транс. А я с проклятьем связываться не буду!

— Понял!

Я наклонился к гиену и заглянул ему в глаза, нажав на кинжал, снова вдавив острие в рану.

— Призывай Ормангора.

Зрачки ищейки расширились.

— Призывай и скажи Ормангору, что ты и твои отражения из разных миров обыскали весь Базарат и убедились, что новичка с потенциалом археона здесь нет. Понял?

Гиен слабо замотал головой, нет, нет, ни в коем случае.

— Призывай, сволочь, или прямо сейчас кинжал демонов выпьет твою душу.

На морде охотника отразилось отчаяние. Он боялся и владыку, и алого кинжала, и меня. Меня меньше всех, а вот гнева владыки и смерти от демонического клинка примерно одинаково. Но гнев владыки необязательно будет смертелен, а вот выпивание души — более чем. Паук медленно полз ко мне, чёртова неуязвимая тварь, как же с ним справляться? Я вдавил клинок в грудь ищейки, и Хорум мучительно застонал.

— Призову, — прошептал он. — Призову.

— Хорум, запомни: ты можешь выдать меня богу, но тогда даже он не успеет тебя спасти. Я отдам клинку архидемона приказ, и он выпьет твою душу.

Это была наглая ложь, я не мог отдать приказ кинжалу на расстоянии. Но Хорум об этом знать не мог, а по-другому провернуть план не получалось. Стоять рядом с ним в момент, когда явится божество, который меня разыскивает, я уж никак не мог.

— После этого не то что воскрешение Башни, даже боги тебя не спасут, спасать станет нечего, ты понимаешь? Так что только начни говорить что-нибудь не то, и сразу конец.

Гиен сдавленно и утвердительно застонал, алый клинок жадно пил его последние жизненные силы, у несчастного не осталось воли сопротивляться. Он смотрел на меня сломлено, ожидая смерти или освобождения.

Я сдвинул шейный платок Хорума так, чтобы он закрывал кинжал, торчащий в груди; отошёл подальше от центра мостовой и сел в кресло-качалку, наблюдая, как паук ползёт ко мне, шевеля волосатыми лапами по мостовой. Он двигался медленнее, чем раньше, видимо, преодоление щита виталиса от Шелеста не прошло для моей немезиды даром. Но скоро он доползёт…

Если план сорвётся, я сделаю фазовый прыжок к пауку и дам себя укусить. Хотя так пророчество всё равно исполнится, ведь тогда и Ормангор, и местный владыка Выгоды Обу-Хурай узнают обо мне. Наверняка хозяин Базарата, под защитой которого я окажусь после воскрешения, присвоит меня и продаст Азурандару подороже. Исход в итоге будет одинаков…

Какой же безумный план, я насчитал уже пять пунктов, по которым он может не сработать. Что ж, немного поможем судьбе.

Вы применили достижения Счастливчик II и Счастливчик III, +3 к удаче навсегда и +8 к удаче на одну минуту. Внимание: ваша удача впервые превысила 10 (и в данный момент равна 15-ти), вы получаете пассивную способность «Улыбка Фортуны», которая действует на протяжении одной минуты.

Моя удача мгновенно стала сверхчеловеческой, мир вокруг словно блеснул и подмигнул, всё стало каким-то ироничным, страх и чувство провала и тупика отступили. Вот как, наверное, чувствовал себя Гарри Поттер, выпив Felix Felicis. Ну, фортуна, не подведи.

Хорум выплюнул особое слово, и сразу же, моментально ночь разверзлась яркой стеной огня. Пространство распахнулось, из высоченной прорехи повалил едкий дым, заполнивший площадь от канала до магазинов. А там, за прорехой, возвышался подобный башне великан с серо-голубой кожей, напоминавшей ожившую глину, и его глаза пылали яростными лакунами, полными лавы.

И этот громадный великан был недоволен. Лава бурлила у него под ногами, каменные иглы-скалы воздвигались вокруг и тут же ломались, обрушиваясь в огненный поток. Владыка четырёх стихий выглядел одновременно спокойным как лёд и разъярённым как вулкан перед взрывом. Услышав зов, он тут же распахнул портал и впился огненным взором в Ищейку:

— Наконец-то. — голос был тихий и сдержанный, но полный сжатого рокота, он заполнил весь квартал, и окна домов дрогнули в страхе. — Где он?

Сердце ёкнуло при виде Ормангора и сдержанной мощи его голоса. Сейчас гиен хрипло крикнет: «Вот он!» и укажет в мою сторону, тогда всё будет кончено.

Но я видел страх и сломленность в глазах Хорума. Охотник боялся гибели души больше всего на свете. Об этом говорили и все его методы: действовать чужими руками, призывать иллюзии и обманки, полагаться на помощь своих отражений, использовать слова силы на блокировку и контроль; нападать неожиданно и хитро на того, кто слабее. Все признаки ярко и выпукло очертили в моих глазах портрет ищейки: расчётливый, пугающий и хитроумный, Хорум был трусом. Он скорее соврёт богу в надежде сейчас выжить, а потом сдать меня ему и получить-таки награду. Чем героически крикнет под страхом немедленного разрушения души.

Или я ошибаюсь? Из какого теста сделан Ищейка? Что в нём пересилит: отвага или страх?

Я понял, что не дышу.

— Владыка Ормангор! — гиен уже был на коленях, а теперь и вовсе завалился к мостовой. Ну и хорошо, так торчащий кинжал точно не видно. — Я и мои ищейки обыскали весь Базарат… Спешу сообщить вам: Одарённого здесь нет.

На секунду весь мир застыл в шоке.

— Ты посмел обратиться ко мне, чтобы сообщить о провале? – тихий рокочущий голос владыки вдавил Хорума в мостовую, гиен задохнулся, словно его придавило горой. — Ищейка, ты неспособен выполнить свою функцию?

Даже Луна над Базаратом поблекла, а звёзды попрятались за тучи дыма, заполонившие Бухту Джа. Гневный бог спокойно и безмятежно смотрел на смертного у своих ног.

— Тогда тебе незачем существовать.

Хорум не ожидал такой суровости.

— Нет… — проскулил он, но гаснущий голос был слишком тих.

Гнев Ормангора вырвался огненным столпом, который обрушился на Хорума и стёр его из реальности за один вздох. Пентада распалась, разрыв в пространстве яростно схлопнулся, взрывная волна сбила меня с ног вместе с креслом Щёлкаря, окна во всех зданиях бухты разнесло в пыль, словно взрывом, флюгера и другие торчащие части сорвало, фонари погасли, и наступила ужасающая, ошеломлённая тишина.

Я с трудом поднялся и наконец откашлялся, глаза слезились от едкого дыма. Зато порыв божественного гнева разогнал вонючие вулканические тучи. Я поискал взглядом паука, но его не было, только странный смазанный чёрный след там, где он только что полз. Моё воплощённое проклятие как раз проползало мимо охотника и развоплотилось заодно с ним. На такую щедрость судьбы я и не рассчитывал, тем приятнее было её получить. Вот она, улыбка Фортуны, сработала! Думаю, на этом этаже паук уже не появится.

На месте Хорума осталось чёрное пятно гари в форме многослойной пепельной печати, выжженной в камнях. Весь вид печати и её размашистая форма выражали сокрушительный гнев. В самом центре удара лежал алый клинок демонов, невредимый и одинокий — а больше не осталось ничего. Ни тела, ни души, ни атмана, ни следа. Волей бога, которому служил, Ищейка был стёрт из реальности.

И моя тайна умерла вместе с ним.

Глава 6

Плюшки

Огромное облегчение, будто гора свалилась с души.

С момента получения пророчества я чувствовал, что бегу в лабиринте без выхода, где каждый поворот может оказаться тупиком. Стены сжимались вокруг, мои действия становились всё отчаянней, а шансы всё призрачней; в момент явления Ормангора я уже думал: «Всё, хана» — но таки вырвался из лап судьбы. По крайней мере временно в безопасности. На душе взорвался фейерверк чувств, а система словно специально решила подкрепить праздник:

Получен уровень 13: +5 очков жизни, +1 свободное очко параметров и +1 к наиболее активно использованной классовой характеристике: интеллект. Получено свободное очко способностей.

Заметьте, на предыдущее поднятие уровня потребовалось немало событий и действий, а этот я получил за одну конкретную ситуацию. Башня однозначно учитывала и высоту ставок, и серьёзность преодолённых угроз. Привычно раскидал параметры: −1 Дар, +1 Проницательность, хочу видеть больше инфы о каждом встречном.

Я подобрал алый кинжал: глаз на перекрестии гарды с клинком закрылся, оружие тяжело лежало в руке, недовольное тем, что его лишили финальной жертвы. Впрочем, оно выпило достаточно жизненных сил, чтобы мне не мстить. Я хотел позвать хозяина ломбарда, чтобы вернуть кинжал — как за спиной раздался сильный хлопок, обдало волной сухого горячего воздуха. Телепорт? Неужели меня нашла ещё одна ищейка⁈

— Что здесь произошло? — раздался тихий и спокойный, но непререкаемый голос.

А, конечно. После взрыва, разнёсшего окна на пару кварталов вокруг, должны были явиться стражи порядка. Перед ломбардом и зелёной лавкой стояли двое босых монахов в белых робах с замысловатыми татуировками на лбах. Хм, у них на лицах пропечатан орнамент в виде хохочущей морды Обу-Хурая? А у владыки неплохо с юмором и самокритикой.

— Неоспоримые следы явления Старшего Божества, — изрёк монах повыше, который внимательно осмотрел место происшествия и повёл ладонью в воздухе, будто перелистывая книгу.

Глянул на меня.

— Яр Соколов. Повелитель стихий Ормангор приходил по твоему зову?

— Нет, конечно. Я ничтожный новичок, какое ему до меня дело.

И это было правдой: он приходил к ищейке, не ко мне.

— Мы не виновники, а пострадавшие, — живо откликнулся Щёлкарь, появившись в дверях со своей неизменной трубкой, которую прямо сейчас набивал по новой. — Это мой покупатель, только вышел из лавки, и на тебе, схватка. Какой-то охотник настиг свою жертву, продул бой, а чтобы спастись, вызвал Ормангора. Тот озлился на дерзость и испепелил обоих к потрохам.

— Его ментальное тело искусно затуманено, не могу прочесть и убедиться, что это не ложь, — спокойно сообщил высокий монах обычному, не стесняясь говорить о нас в третьем лице.

Кажется, тощий отвечал за информацию, а тот, что пониже, — за боевые действия. По крайней мере, я заметил различия: налобное тату у высокого щурилось, а у обычного воинственно и грозно хмурилось; пояс дознавателя был желтоватый, а боевика красноватый; ещё и разные татуировки на запястьях и ладонях. Не особо заметные детали, но говорящие.

— Открой своё ментальное поле и память, торговец, — предложил высокий. — Чтобы мы проверили, правду ли ты говоришь.

— Вот ещё, — хмыкнул белк, пыхнув трубкой. — Заплатите за информацию, тогда продам. А бесплатно ни-ни. Четвёртая поправка к конституции Базарата защищает мои права.

— Это так, — без улыбки, но и без раздражения кивнул дознаватель. — Зато мы можем прочитать слабого. Яр Соколов, подтверди: Щёлкарь сказал правду? Если опровергнешь, получишь награду за выявление преступника.

Угу, и какой-нибудь штраф за участие в бою, который привёл к убыткам всех зданий вокруг, и ещё кучу ненужного внимания. Только вопросов от местной власти мне не хватало. Дознаватель уставился на меня, опытный умник, моё непрокачанное враньё наверняка за версту различит. Значит, врать не станем.

— Четвёртая поправка, уважаемый, — вежливо сказал я. — Можно я не буду с разбега влезать в местные разборки? Скажу по неопытности что-нибудь не то, и потом разбираться? Клянусь, что не сделал ничего преступного и стал жертвой того, что здесь произошло!

Способность дознавателя подтвердила, что я говорю чистую правду. Монах наклонил голову, разглядывая меня, словно разделанную до костей рыбу на доске суши-мастера, а затем бесстрастно кивнул.

— Обвинений к вам нет, инцидент исчерпан, — объявил его напарник, оба монаха сделали умиротворяющий жест руками и пошли в сторону соседнего здания. Видимо, опросить потенциальных свидетелей.

— И вам хорошего утречка! — Щёлкарь проводил их глазами, а затем со значением помахал соседям-торговцам, которые выглядывали из зданий с выбитыми окнами или вышли на улицу. Из гостиницы на острове вывалила толпа, повсюду шли обсуждения и кривотолки, сотни горящих фонарей сделали ночь в Бухте Джа светлой почти как день.

— Не бойся, никто нас не выдаст, — проворчал белк. — Тут не принято влезать в чужие дела. И каждый знает: если сдаст меня и Шелеста, у нас найдётся сундук воспоминаний о тёмных делишках и хитростях любого в этом квартале.

— Уважаемый, хочу ещё раз тебя поблагодарить. Если бы не твоя помощь, мне пришёл бы конец. Возвращаю вещь, которой ты так щедро поделился.

Протянул ему алый кинжал, белк цапнул его и убрал в инвентарь… а я согнулся от приступа адской боли. Всё тело будто пробила горячая душераздирающая судорога, из горла вырвался стон и я упал на колени, корчась в спазме.

Получен кармический откат за совершённое доброе дело: возвращение дорогой вещи, которую вы имели формальное право присвоить. −1 ко всем параметрам до выхода с этажа. Поздравляем, вы следуете Пути Чистоты, но зло сопротивляется каждому вашему шагу. Сумеете ли вы пройти Путь до конца?

— Эй, ты чего? — с беспокойством спросил белк. — Кинжал, что ли, подрейнил?

— Нет, это его проклятие, — прошелестел скелет-витамант, спускаясь с крыльца и поправляя мокрую ладонь, которая успела вылезти из воды и вернуться к хозяину. — Похоже, проклятье мстит каждый раз, когда парень творит добро.

— Ы-ы-ы-ы, — промычал я, весь мокрый от пота и слёз. Как же больно.

— Интересный ты новичок, — задумчиво сказал белк, протянув широкий платок в клеточку. — Вытрись, бедняга. Нелегко тебе придётся с таким-то проклятием в Башне… Знаешь, кинжал-то был с подвохом, я не особо рисковал, когда его отдал. Риск вообще не моя тема. Если бы ты вздумал его присвоить, ножик лорда Велиафара бы живо тебя сожрал и всё равно ко мне вернулся. У нас с ним деловые отношения, он бы напился жизненной силы и дал мне ценный мерц. А ты был бы самонаказавшийся дурень. Не первый, кто от жадности погиб, конечно. И даже не миллиардный.

Белк ухмыльнулся, и в этот момент заметно проступила совершенно не добродушная гримаса некроманта из его прошлого. Того безжалостного циника, который годами жил и рос с одной только целью. И был равнодушен почти ко всему на свете, кроме одного старого друга.

— Но ты вернул ножик, парень, и правильно сделал. С тобой можно иметь дело.

— Честный клиент нам всегда в радость, — кивнул Шелест. — Сейчас сиди и не дёргайся.

В грудной клетке скелета родился бело-зелёный свет, куст между рёбер зацвёл, заблагоухал, а магия виталиса сошла по костлявым рукам и мягко перетекла в меня. +78 хитов (206/300). Боль как скелетной рукой сняло, я смог выдохнуть и сесть на мостовой. Звёзды мерцали в тёмном небе, фонари вокруг. Красиво здесь.

— Уф-ф-ф. Спасибо.

— Пожалуйста. Рекомендую купить у меня пару полезных травок и смесей, — хмыкнул нежить-целитель.

— Вот что решил: буду тебе помогать, — неожиданно сообщил Щёлкарь, переложив трубку справа налево. — Во-первых, надо выгодно продать твой посох, деньги хорошие. Мне двадцать процентов со сделки. Идёт?

Предложение казалось разумным, ведь шанс, что меня обманут и оставят ни с чем, куда выше, чем если за дело возьмётся ушлый скупщик с кучей знакомств. Лучше 80% с хорошей сделки, чем 100% плохой, во, придумал новую поговорку.

— По рукам.

— И второе, надо тебе помочь, раз ты такой непростой. Чую, ждёт тебя будущее, если выживешь. Сейчас мы тебе поможем, а потом и ты нас с Шелестом не забудешь.

— Грамотная инвестиция, — улыбнулся я, громко высморкавшись. Неслабо приложил проклятый откат, до сих пор потряхивает.

— Во-во, главное выживай, понял? Дам тебе совет: шагай в Думрок и найди в Моховом лесу на юго-западе убежище джарров. Там заправляет Бурси Шагга, также известная как Буся, очень сильная ведьма. Если тебя впустят в поселение, у неё всегда можно взять хороший квест. Пока я занимаюсь продажей твоего посоха, ты будешь при деле и в конце получишь двойную награду. А заодно скроешься подальше отсюда, сейчас тебе лучше не светиться и залечь на дно — чтобы не пойти на дно канала. А у джарров очень хорошая защита от всяких разведок и дивинаций, и если судьбу с ними свяжешь, защита их племени ляжет и на тебя. Смекаешь?

— Буся, значит, — задумчиво хмыкнул я.

— Да. Только не говори ей, что я тебя послал. Ни в коем случае.

— Ладно, не буду.

Интересно, что у них за отношения, что Орчана отправила меня к Щёлкарю с Шелестом, а они отсылают к джаррам? И все хотят скрыть, что уважают и ценят друг от друга. Ладно, не моё дело, но предложение скупщика выглядело очень разумным. Только одно «но».

— Хочешь, чтоб я оставил посох тебе?

— Конечно. Не боись, мы с тобой подпишем соглашение в белую, твоей защитой будет сама Пирамида. Потом оба заплатим налог, так безопаснее, и сделка будет чистой. В важных делах лучше заручиться поддержкой Обу-Хурая.

— Согласен.

Щёлкарь призвал интерфейс Пирамиды и под надзором светящейся татуировки хохочущего бога, витавшей в воздухе, заключил со мной договор на продажу посоха, как агент. И подписался на ответственность за его хранение. Я передал Звезду смерти и с удивлением увидел системное сообщение: «Вы получаете метку проверенного покупателя: теперь цены и условия в Базарате идут для вас по более выгодному тарифу, а доверие всех вендоров повышено».

— Это бонус, — подмигнул Щёлкарь.

Тут меня ждал ещё один приятный сюрприз: прямо на стене Зелёной лавки Шелеста появились призрачные двери: чёрная в Изнанку и прозрачная, ведущая домой. Выходит, я «прошёл Базарат» и теперь в любой момент могу его покинуть! Справка подсказала, что выполнены аж три условия: заключил сделку продажи и сделку покупки; избавился от обременений, видимо, под этим подразумевалось то, что разобрался с угрозой Ищейки и теперь свободен. А третьим условием оказалось не столь очевидное: заслужить доверие одного или больше торговцев Базарата, что я только что и сделал. Ну логично, условия разумны, а обычному претенденту нужно выполнить только первое и третье, и это не сложно.

— Ну всё, шагай вон в ту сторону. Дойдёшь до Гранд-Едальни, там чего-нибудь съешь, и двигай через Чёрствые ворота к Моховой пристани. Оттуда корабль тебя отвезёт прямёхонько к Моховым лесам. Ну а там уже сам.

Я кивнул, купил у Шелеста костяную баночку с травяным сбором для заварки особого чая восстановления сил и двинулся из Бухты Джа к едальне, предвкушая плюшки, ждущие впереди. И предвкушения не обманули.

С каждым шагом Луна уходила всё дальше, а с востока брезжило Солнце. Канал, вдоль которого я шёл, постепенно просыпался и оживал, фонари становились бледнее и вовсе гасли, над водой повисла утренняя дымка, а кое-где даже туман. Изредка из тумана выплёскивались диковинные крупные плавуны.

В целом в каналах обитали крупные рыбы, одна необычнее другой, и никто не пытался их ловить. Справка подсказала, что это местные духи-хранители, оказывается, даже разумные.

Вокруг открывались лавки, меня раз десять пытались сонно зазвать чего-нибудь купить, но пока продавцы зевали, я успевал уйти. Пейзаж и атмосфера речной республики вызывали большую симпатию и интерес: хотелось зайти в каждый второй магазин, но у меня была уже достаточно прокачанная воля, чтобы этого не сделать. Доблестно преодолев пару километров вдоль каналов, я наконец увидел большие ворота, на которых сияло и переливалось «ГРАНД ЕДАЛЬНЯ».

Оттуда доносились необыкновенные сочетания запахов: от баранины с ананасами до неизвестных смесей из дичи, овощей и специй других миров. Гранд-Едальня была, по сути, огромным кварталом из мелких и крупных заведений общепита, между которыми стояли тысячи столиков, столов и столищ. Бери что угодно, садись, где найдёшь место.

Кого здесь только не было и чего они только ни ели!

Фея в почти человеческий рост ловко скользнула мимо меня с подносом, её стрекозиные крылья переливались в утренних лучах; гигантский устрашающий монстр уплетал соблазнительные идеально-круглые макаруны пастельных расцветок. Прозрачная призрачная фигура, полная танцующих огоньков, склонилась над призрачной кружкой и пила привиденческий эль. За мокрым столом из водорослей сидели речные ундины, уродливенькие и уже весёлые; за користым древесным столищем прикорнились молодые энты, скрипуче требующие поливки. Котики-зеавы лакали молочко из блюдец, хищные псоглавые гормы с чавканьем уплетали окорок, а крылатые силлы клевали носами, дожидаясь своей очереди.

Я дивился, шагая между столиками и лавками, и чувствовал себя в артхаусном кино. Вот бы мне сейчас позавидовали Тим Бёртон и Терри Гилльям! Неужели всё это происходит со мной? Неужели я только что обхитрил богов и вышел сухим из Бухты Джа? Похоже, что да. Вот только я не мог взять в толк, как в принципе может сочетаться великая тайна потенциала археона с тем, что за мной наблюдает сколько-то там миллионов взирателей? Как Башня обошла этот, м-м-м, неоднозначный парадокс? И ведь у Ключника не спросишь, я не должен давать ни малейших намёков на свой скрытый статус никому. Ладно, можно будет поспрашивать косвенно.

В желудке отчётливо заурчало, потому что со всех сторон неслись заманчивые запахи вкусной еды и многие блюда выглядели крайне аппетитно. Я поискал поваров-людей, не нашёл и остановил свой выбор на гуманоиде достаточно близкой к нам внешности: хозяине маленькой и полупустой плавучей лавки под покосившейся крышей. Зашёл, проскрипев мостками, присел на старый стул у стойки.

— Утро доброе, вам лапши?

— Главное не на уши.

— На уши горячо и бесполезно, — удивился хозяин, вообще не поняв шутки. Он тут же стал замешивать сухую лапшу в каком-то бульоне, по капле добавляя разные масла и по щепотке сухие травы. — Поострее или помягче?

— Средне.

— На мясе, ростках или овощах?

— Мясе.

— Птица, рыба, дичь?

— Дичь.

— С кислой мушей, на квашенном буббе, пряном хуссе или со свежей капустой?

— А давайте на квашенном буббе! — решительно рискнул я.

— Тогда с кусочками сухофруктов для баланса. И две половинки вере-волчьего яйца.

— Чего⁇

— Не в смысле, что это отрезанный тестикул вервольфа. Нет, яйца обычной птицы-оборотня.

— Ну если обычной птицы-оборотня…

Ловкие руки повара летали по банкам, ёмкостям, контейнерам, приоткрывая, доставая кусочек чего-то и вбрасывая в боул с лапшой. Когда он был переполнен и содержал чуть ли не полкило еды, хозяин остановился и сунул миску в печь.

— Теперь прикуска: вам из насекомых, из зерна, минералов, бобов?

— Зерна!

— Пышнее или плотнее?

— Средне.

— Солонее, нейтральнее или слаще?

— М-м-м, а есть просто хлеб?

— Хлеба нет, у меня не пекарня.

— Тогда нейтральнее. Вот это у вас сервис.

— А как же иначе, мы в Базарате, тут все слишком разные, без уточнений нельзя.

Ну да, а то замешаешь травоядному мясную лапшу, будет неловко.

— На запивку рекомендую ледовую росянку. Взбодрит с утра, и от сытной лапши не развезёт.

— Давайте.

— С вас восемь котиков.

За полкило еды с прикуской и запивкой — совсем недорого.

— Вот, вкусного поедания!

Это была лучшая лапша, что мне довелось есть. А пока я сидел и вкусно отдыхал, периодически всплывали сообщения системы +10 хитов, +10 хитов, +10 хитов. Справка подсказала, что после общего дрейна жизни восстанавливаются быстро, достаточно отдыха, питья и еды. Не то что после ранений. Ну и славно! Устаканившись в 248 хитах, я поблагодарил хозяина и двинулся дальше.

Пробираясь сквозь толпу, я поминутно с кем-нибудь едва не сталкивался. То грузчик с тюком на спине и опущенными ветвистыми рогами, от которых сложно увернуться; то мелкий и юркий курьер, то другой зазевавшийся планетянин неизвестного вида, как и я, обалдевший от царящего вокруг изобилия. Каждый раз, когда мы едва не сталкивались, я внутренне ожидал хамства и агрессии, потому что в моём представлении средневеково-фэнтезийная жизнь должна быть далека от цивилизованности современных городов. Да и в современном метро или на рынке зачастую встретишь хама или неадеквата.

Но к моему удивлению, все местные и неместные существа, что мне встретились, вели себя образцово корректно. Грузчик фыркнул и извинился, что прёт с рогами наперевес; юркий гонец хихикнул, что сейчас уберётся у меня из-под ног, и так далее. Подумав, я понял, что это происходит по двум причинам: во-первых, кто его знает, с кем ты столкнёшься, заденешь крутана, он тебе вломит или найдёт непрямой способ отомстить. Иерархичность системы делала окружающих осторожнее. А во-вторых, местная мультикультурность и мультирасовость приучала обитателей Базарата к широте взглядов. Когда ты каждый день видишь новые виды существ с новыми повадками, и со всеми надо договариваться, чтобы купить-продать-получить выгоду, поневоле становишься заправским дипломатом.

— Сограждане и гости торговой республики Хэзреш! — громогласно воскликнул пузатый жаб в остроконечной магической шляпе, поднявшись на небольшой помост посреди оживлённого перекрёстка. За жабом семенил массивный сундук на удивительно тонких металлических ножках. — Какой сегодня день?

— Среда? — удивился я.

— Нет, сегодня день Говорливых Плюшек!

Он театрально взмахнул волшебной палочкой, и крышка сундука распахнулась, а там громоздились румяные, пышные, мучительно-прекрасные сдобные шедевры, которые язык не повернётся назвать «маленькими». И как только крышка открылась, пышки стали взывать ко мне и другим прохожим, пища тоненькими голосами на разные лады:

— Купи меня!

— Съешь меня!

— Х отя бы надкуси!

— Ах, какая я сдобная!

— М-м-м-м, не пожалеешь!

Довольный маг повесил на сундук жестяную банку с прорезью для монет и с ценой на боку: 5 котиков, после чего сошёл с помоста и оставил булочки продавать самих себя. Плюшки пахли божественно и были весьма противоречивы, но блин, я только что слопал целую миску вкусной лапши! Засмотревшись на них, я случайно столкнулся с таким же прохожим, мы одновременно повернулись и бухнулись плечами.

— Слепой, что ли? Смотри, куда идёшь, — зло буркнул он.

Это был человек: в джинсах и кроссовках, с нестриженными волосами, давно покрашенными в седой цвет, они наполовину отросли и делали хозяина чёрно-белым. За плечами висел старый нестираный рюкзак, а на груди и руке блестели металлом амулет и печатка со скорпионами, выполненные в одном стиле. «Арсений Гусельский, маг воздуха 10-го уровня», –подсказали метки. У него были утончённые черты лица и гордый нос с горбинкой, да и в целом вид интеллектуала, который смотрит на обывателей вокруг со снисходительным терпением.

Только сейчас терпения не наблюдалось, а на лице застыло напряжение. Окинув меня быстрым раздражённым взглядом, он протянул:

— Ну разумеется, в диком базаре с монстрами единственный, кто хамски прёт напролом, — это человек. Руссо туристо, я угадал? Можете не отвечать, вижу по имени.

Я опешил от концентрата неадекватности и, выбирая слова, ответил:

— Чувак, мы оба друг друга не заметили. Бывает, без проблем.

— Нет, «чувак», мы не «оба», — отрезал Гусельский тоном учителя, который отчитывает школьника. — У меня уважительная причина: я слежу за двумя учениками и отвечаю за их безопасность, потому моё внимание обращено на них. А ты — прёшь и не думаешь об окружающих, что прискорбно. Пока не встретил того, кто научит тебя извиняться, когда нашкодил.

Он так и сказал: «нашкодил», и тон был такой самодовольный, поразительно. Всё это было выплюнуто не только для меня, но и для пары школьников лет пятнадцати, парня и девушки, которые стушевались от происходящего (в основном от безумного иного мира вокруг, но и от столкновения тоже), стояли бледные и придавленные с расширенными глазами. Я заметил призрачные имена, нулевой уровень и отсутствие класса, а также пометку: «Неинициированный».

Выходит, мистер скандалист каким-то образом притащил в Базарат двоих детей и проводит для них экскурсию? Это объясняет, почему он такой нервный и так обозлился, увидев земляка: ведь пребывание несовершеннолетних здесь явно незаконно, а тут внезапный свидетель. Я нахмурился.

— Ребят, у вас всё в порядке?

Дети моргнули, не зная, что ответить: в их взглядах темнело сомнение, они косили на учителя, что-то в ситуации было не так.

— Вы кто такой, чтобы спрашивать⁈ — ещё сильнее разозлился Гусельский, он прямо побледнел. — Не лезьте не в своё дело, молодой человек, прите дальше, куда пёрли!

— Съешь пышечку, уйми гнев! — тут же пропищала булка.

— Ну хоть облизни меня, я целебная! – вторила ей подруга.

Между прочим, я был старше этого «взрослого» и после очередной порции хамских поучений ощутил острое желание поставить его на место. Чего уж там, у меня давненько так не свербило и не горело — но разум понимал, откуда это идёт. От резко возросшей силы и множества побед, и в этой реакции не было ничего хорошего. Если ей поддаться, быстро превратишься в конченого гада, который станет решать бытовые вопросы силой. Нет, ветку мудака я качать не собираюсь.

Спонтанная агрессия Гусельского шла от тех же факторов, а главное, от новообретённой силы, принёсшей чрезмерную уверенность в себе. Наверняка он не раз в жизни пострадал от задир и, как типичный ботан, не мог ответить. А сейчас поднял десяток уровней и внезапно мог. Вот гонор и рвался из глотки, а тут щекотливая ситуация. Нет, если сейчас с ним подраться, ничего хорошего из этого не выйдет. Поэтому я сделал глубокий вдох и сказал:

— Если что-то случилось, могу помочь.

+1 воля, +1 мудрость, внезапно расщедрилась система. Видимо, импульсы, которые старались поднять мой кулак и врезать им по лицу белобрысому или хотя бы ответить крепким словом, были очень сильны, а их быстрое подавление заслужило награду.

— Да, — быстро ответил мальчик, судя по данным, Клим.

— Полянов, молчи, — шикнул учитель, и я заметил, как сжалась девочка.

— Но мы же…

— Разговор окончен, — отрезал Гусельский и резко повлёк детей в сторону, взяв девочку за плечо, а Клима схватив за руку. Меня он бесцеремонно толкнул плечом, мол, пошёл с дороги. Чувак явно напрашивался на ответку. Возможно, он считал себя крутым магом и полагал, что в стычке сможет меня проучить (за что, блин?), а потому хотел, чтобы я взорвался и ударил первым.

Но я не мог позволить ему увести детей. Если этот дурак до сих пор не сориентировался и не нашёл выхода, значит, ума и опыта маловато, и весьма вероятно, что он заведёт учеников в беду.

— Стой, — сказал я уже серьёзно, с металлом в голосе.

— Отвали! — Гусельский развернулся, в его скрюченных пальцах заплясали искры, и он резко выбросил руки вперёд, чтобы ударить меня разрядом.

— Врежь ему! — пропищала плюшка.

— А потом скушай булочку! – добавила другая.

Магия молний тянула энзов на восемь, то есть не сильная, но может ввергнуть при попадании в шок. Скорее всего, маг качал именно эту ветку, вот почему был такой самоуверенный. Ведь когда бьёшь разрядом в существо ниже по магической силе, шанс шокировать ещё выше, в итоге на последних этажах Гусельский регулярно вводил противников в замешательство и уже привык полагать, что так будет с любым.

Но я знал, как понизить его шансы до нуля. Поймал обе руки и, во-первых, защемил ему пальцы, сильно сжав, — то есть лишил мага возможности докастовать начатый спелл и разрядить в меня накопленную энергию. Во-вторых, на прямом касании и на неожиданности обнулил магию и забрал себе. В-третьих, это легко удалось, потому что моя сила −22 (с учётом понижение за откат) была куда выше, чем его магическая «мощь» 12, к моим 44% прибавились ещё 16% за разницу в силе, 10% за неожиданность и 20% за прямой контакт с магом. В итоге вероятность приблизилась к сотне и неудивительно, что обнуление сработало. Больше того, я вытянул из него не только эти 8 энзов, а ещё вдвое больше маны, сохранив всё электричество в левой руке, где уже было 6 энзов воздуха (а стало ровно 30).

Всё это промелькнуло за секунду, Гусельский уставился на опустевшие руки и дрогнул от опустошения маны, которой у него осталось немного. Я слегка тряхнул драчуна, ещё сильнее сжав ему пальцы, чтобы привести в себя и дать понять, что могу сделать больно.

Кстати, тесный поток прохожих вокруг нас резко раздвинулся, они спешили по своим делам, спокойно и привычно огибая место полу-драки. Видимо, в Хэзреш нередки любые эксцессы, к тому же все знали: стоит ситуации перейти невидимую черту — явятся монахи в белом. До этого лучше не доводить, поэтому я не стал бить бледному Гусельскому морду, а сказал:

— Если вы ищете выход на Землю, я могу открыть портал.

И отпустил.

Все трое застыли, у детей открылись рты, заблестели глаза. Значит, я верно угадал: Гусельский зачем-то привёл их сюда, может, хотел похвастаться или убедить учеников начать восхождение в Башне, в общем, думал, что крутой, и собирался произвести впечатление. Типа Базарат же безопасный и подойдёт для знакомства с Башней. Но прибыв сюда, Арсений вдруг понял, что двери назад не открываются, и он не в курсе, как «пройти Базарат». Наверняка у новоиспечённого десятника и денег на покупку гида не набралось, что неудивительно, он стоит чёртову звезду, целых сто воронов! Вот они и мыкались, дети и самодур в чужом мире, не зная, как вернуться домой.

Учитель года, блд.

Я закончил прохождение этажа и мог бы открыть им дверь домой прямо сейчас. Гусельский в неё не пройдёт, потому что должен открыть свою собственную, а вот дети не инициированы и сто процентов смогут вернуться. Правда, шанс на то, что мы с ними из одного города, был маловат. Но я не стал даже уточнять, потому что знал, что очень скоро власти запретят ходить в Башню и возьмут на учёт всех, кто начал восхождение. Засветить свою квартиру, а при определённой неудаче и жену незнакомым школьникам я, конечно, не хотел. Поэтому пойдём другим путём, чуть сложнее.

Тут Гусельский для разнообразия мне помог:

— Ну коне-э-эчно, так я взял и доверил детей неизвестному мужику, — возмутился он, резко отступив. От внезапного проигрыша учитель весь покрылся красными пятнами, глаза бегали, но он сделал вид, что вообще ничего не произошло. Не хотел позориться перед учениками, хотя они всё увидели и поняли.

— Тогда давай расскажу, как пройти этаж и получить…

— Базарат нельзя пройти! — прошипел Гусельский, пытаясь восстановить реноме и доказать хотя бы себе, что он умнее. — Это не обычный этаж, а мета-функциональный, тут нет заданий и обжективов. Если бы вы внимательно читали приветствие…

— Есть условия, просто скрытые. Нужно купить и продать что-то стоимостью больше десяти воронов, а ещё заработать репутацию у любого торговца, чтобы получить метку доверия.

Наконец-то Арсений заткнулся. Он быстро переварил сказанное и кивнул, избегая смотреть мне в глаза.

— Я так понял, с деньгами у вас туго…

Я достал монеты и уже хотел было протянуть их Гусельскому, как вдруг покрылся испариной, осознав, что сейчас произойдёт. Твою мать, меня же накроет откат за доброе дело! И как поступить?

Дети смотрели с надеждой, а учитель с неприязнью, и я внезапно понял, что хочу унизить Гусельского даже больше, чем сделать доброе дело.

— Вот, десять воронов в фонд нищебродов-неадекватов, — сказал я, глядя на него, как на пустое место, и протянул монетки. — Надеюсь, поможет в вашем забавном положении.

Тот молча принял и буркнул:

— Ладно, спасибо.

— Желаю удачи, — широко улыбнулся я, максимально проецируя мстительное удовлетворение. Особо стараться и не пришлось, я примерно его и чувствовал.

Дети обрадовались такому повороту событий, им было уже давно некомфортно и страшновато, они хотели домой.

— А булочку⁈ — возмутились сразу десяток пышек. — Купить пышку забыл⁈

— Угости друга!

— Полакоми детей!

— Ладно, ладно, — согласился я, купил четыре плюшки и протянул их Гусельскому прямо с помоста, сверху. Так, чтобы взять плюшку можно было, только привстав на цыпочки.

— Спасибо, не голоден, — фыркнул Арсений, скрестив руки на груди.

— Бери и корми детей, — сказал я тихо, но таким тоном, что он вздрогнул и тут же забрал.

Безоблачное небо, температура двадцать четыре градуса и никакого отката, такая погода меня устраивала. Помахав притихшим землякам, я покинул оживлённый перекрёсток.

— Какой ты щедрый, умный и красивый, — ласково запела сдоба, ёрзая у меня в руке.

— Помолчи, мягонькая, а то пойдёшь на корм рыбам.

— Как скажешь, хозяин, — весело ответила плюшка. — Только ты сам сейчас потеряешь дар речи. Когда вкусишь меня.

И слушайте, она оказалась права!

Чёрствые ворота состояли из кусков высохшего хлеба, испечённого из таких видов сырья, которые не загнивали, а каменели. И у ближайших лавок сложилась традиция весь недоеденный закаменевший хлеб свозить сюда и встраивать в постепенно растущие врата. Когда-то они были человеческого роста, теперь стали великанского. Кто-то специально ради этого недоедал маленькую корочку, а потом гордо рассказывал детям и внукам, что внёс посильный вклад в создание важной достопримечательности.

На воротах стоял уже с утра замудоханный привратник и руководил проездом лодок по каналу, фур и телег по шести пересекающимся мостам и пеших по трясущимся от каждого шага подвесным мосткам.

Гвалт и ругачка здесь стояли страшные. Куда прёшь, грести научись, кто посадил гермафродита за рулевое колесо, щас рога обломаю, да я тебе чешую выдеру, а я на твою маму фаербол кастовал, — вот это всё. Несчастный привратник зычным, но уже надтреснутым голосом и волшебной дирижёрской палочкой затыкал рты мешавшим и разводил сложнейшие пробки, словно преисполненный логистического провидения Моисей.

— Один котик за проход, кидайте прямо в реку, — буркнул он мне. Я кинул монетку, не особо понимая, почему и для чего, и с какой стати в реку (наверное, плата напрямую речному духу?), но не стал тормозить очередь и выяснять.

Миновав мощную чёрствую арку, я оказался в более спокойном районе, который ещё только просыпался, — и минут за двадцать дошёл до Мохового порта. Там быстро нашёл лодку-баржу, гружёную тюками и рулонами ткани, расстался с ещё десятью котиками и удобно устроился на куче ковров. Там и уснул, ибо плыть предстояло три часа, а я чертовски устал и как раз было удобно отдохнуть.

Как там Мира, когда я смогу её увидеть? Чего происходит на Земле? Прошли уже вторые сутки с прибытия Башни, идут третьи, интересно, какие новости? Вдруг я начал понимать людей, которые потратили очко развития на способность выхода в интернет и ещё одно на энергетическую способность подзаряжать телефон за счёт собственной маны. Кстати, как нульт, я наверняка мог бы сделать и то, и другое. Надо украсть или купить где-нибудь по дороге кусочек подходящей магии…

С этой интересной мыслью я уснул — и проснулся уже в Думроке.

Глава 7

Моховые леса

Вы вошли на территорию свободных общин Думрока!

Внимание, здесь действует два особых правила:

1. Закон равенства отменяется. Любое существо может атаковать другого, вне зависимости от уровня.

2. Уравнение. При воздействии на существо более высокого уровня воздействующий получает шанс на мгновенное увеличение своей силы до уровня более сильного. Это правило действует на каждую попытку воздействия заново, и чем выше разница в силе между двумя существами, тем выше шанс. Однако с каждым воздействием шанс падает на 5%. Обратите внимание: все достижения за победу над противником более высокого уровня сдвинуты на одну градацию в меньшую сторону.

Воскрешение Башни и защита Обу-Хурая по-прежнему действуют единократно, на один час после первой смерти. Удачных вам путешествий по Думроку.

О как. То есть, если я захочу обнулить мага 50-го уровня, то мой нульт-дар на мгновение станет как у него? С определённым шансом, но чем маг круче, тем выше будет шанс. Или, предположим, слабый целитель захочет исцелить могучую магическую чуму. Обычно для нубов она неизлечима, а в Думроке слабенькое заклятье может побороть смертельный недуг. Хм, это слишком крутое правило: тогда в Думрок должна стоять длинная очередь из разных миров. Например, слабенький чаромант берёт мега-заготовку, здесь на секундочку становится гранд-мастером чаромантии и зачаровывает её в крутой артефакт. Не, не может быть такого, это ломает баланс многих систем и областей производства.

Изучение справки подсказало, что уравнение действует только на вредные воздействия: атаки, проклятья и так далее. Ну да, так гораздо логичнее: дикий Думрок поощряет сражения и драки. Нападай на чувака сотого уровня, лошара, у тебя есть максимальный шанс уложить крутана атакой сотого уровня! Но если он выживет и ответит, с каждым следующим ударом шанс уравняться с крутаном будет всё меньше и меньше. Интересно, как этот необычный закон меняет поведение и менталитет местных.

Наш кораблик плыл уже не по Великой реке, а по узкой и неглубокой речке, которую насмешливо звали Великанкой. Рулевой на полном серьёзе сказал, что это гиганты ссут с вершин снежных гор и потоки стекаются воедино. Но в Думроке не было ни одной высокой горы, сплошные холмы и низины, а вода в речке была очень даже чистой. Может, конечно, местные великаны экологичны и орошают мир родниковой водой!

Великанка вилась между холмов, густо поросших лесами. Пейзаж Думрока напоминал мрачный ковёр с заплатками: на зелёных склонах виднелись серые пятна руин когда-то воинственных лагерей, где-то лысели пепелища, а в других местах они уже заросли светлой травой. Небо омрачали тучи, и в целом каменистые земли с угрюмым ковром лесов навевали мысли о дикости и недобрости.

— Откуда столько руин? — спросил я рулевого.

То был скучающий ящерн практически без одежды, ибо на кой она сдалась ему вне городской черты, всё равно причиндалы спрятаны под слоем чешуи.

— З-здес-сь пос-стоянно идут с-с-сражения, — сказал он, равнодушно двинув хвостом. — Одни племена или банды пытаютс-с-ся з-захватить богатс-с-ства других-х-х. Дикая мес-с-стность.

Из уст звериного ящерочеловека, работавшего портовым погрузчиком и заодно рулевым на дешёвом старом ялике, это была забавная характеристика.

— Скоро приплывём?

— С-с-скоро. Уже мелеет.

И верно: речка стала совсем мелкой, я удивлялся, как ялик вообще может плыть вверх по течению в такой мелкотне. Наверняка какая-нибудь магия воды позволяла скользить по водной глади и не проваливаться глубоко, иначе бы кораблик ускрёбся дном по камням и сел на песчаную отмель. Но рулевой знал своё дело и вёл посудину твёрдой рукой. За следующим поворотом показалась пристань с широким сходом-скатом для товаров.

— Кому в Думроке понадобилось столько тюков с тканью?

— Клану Грейдеров. Они обосновались у рас-с-селин с горячим газом и решили с-с-строить летающие ш-ш-шары, — всё так же равнодушно отозвался ящерн.

— Ладно, последний вопрос: к кому мне обратиться на пристани, если нужен проводник или просто карта местности?

— Спроси у С-с-чётчика, он здесь вс-с-сех знает.

— Ну, бывай.

— Лёгкой походки, двуногий.

Счётчиком оказался старик-циклоп с выпученным глазом, жёлтой кожей и пучками рыжей щетины, торчащими в стороны на щеках и локтях. Ступни его заросли косматой шерстью, как у хоббитов, а пучки на ногах напоминали шпоры.

— Джарры? — переспросил он удивлённо и оторвался от конторской книги, куда вписывал ткани, разгрузка которых шла полным ходом.

Я заметил, что перо продолжает писать в книге само.

— Зеленокожие ото всех прячутся. Направление-то известно: вон в тех лесах. Но где именно? На большей части лесов лежит зона особой магии: будешь плутать между тремя пнями, а крепость так и не найдёшь. И даже если ты изумительный следопыт и проберёшься, выйдешь к Убежищу — джарры тебя не впустят. Придётся топать обратно по диким лесам. И ради чего весь риск?

— Меня впустят.

— Ишь, какой самоуверенный, — хмыкнул старичок. — Ну тогда иди.

И показал, в какую сторону.

— Шагай по накатке, у второго пепелища сворачивай в натоптень, им войдёшь в Моховые леса. А там и начинается зона, дальше плутай, как сам знаешь. Дам тебе совет: опасайся Рогачей. Хотя… — он смерил меня взглядом. — Кровоедов тоже опасайся. Насчёт эррисов как повезёт, наш брат-гуманоид им нравится, обычно не нападают.

— Расскажешь про этих существ подробнее?

— Нет, у меня дел полно. И так на тебя отвлёкся.

— А если заплачу?

— Занят я.

Он вернулся к делу, а я пожал плечами и пошёл. Не грузчиков же отвлекать расспросами, а больше тут никого и не было, места вообще оказались пустынные. Что ж, будем изучать монстров по мере столкновения.

От пристани вела наезженная дорога, она и называлась «накатка». Я полчаса шагал по ровной каменистой земле в полном одиночестве, пока не нашёл первое пепелище. Оно было старое и уже почти заросло, едва не прошёл мимо. Когда-то здесь высилась башня, то ли дозорная, то ли одинокая цитадель мага, от неё остался круглый фундамент. Я оглядел место сражения чистотой: вдруг под обломками завалялась магическая вещь, которую ещё не нашли? Но нет, всё было вычищено до последнего котика.

Ещё полчаса ходьбы и второе пепелище — свежее и куда крупнее. С полгода назад здесь был яростный бой, виднелись кости павших, они проступали в обломках и в золе — давно обобранные и обглоданные. Похоже, это было защищённое фермерское поселение, на которое напали организованные стаи крупных зверей. Скорее всего, их натравили какие-нибудь тёмные друиды Думрока. Долго объяснять, почему я так решил, но именно такую историю рассказывали скелеты, следы, повреждения на костях и на остатках зданий. Дикие звери такого устроить не могли, их явно кто-то вёл, одержав победу, нападавшие сожгли поселение дотла вместе со складами. А женских и детских костей я не увидел, хотя специально заглянул в широкий дом посередине. Значит, взяли в плен и продали на каком-нибудь рынке рабов. Думрок же, дикие и свободные земли.

Вокруг лежали густо заросшие поля с урожаем, который некому собирать. Хотя вон кто-то копошится вдалеке, посреди кудрявых кустов, а в другой стороне ещё чьи-то согнутые спины. Может, остатки фермеров, а может, пришлые овощные мародёры. Ну, хоть местные помидорки не все сгниют, и то польза.

Я двинулся в другую сторону и свернул по натоптанной тропинке к огромному лесному массиву, который простирался направо, налево и вперёд насколько хватало взгляда. Мой путь проходил мимо поля, полного кустов с багровеющими плодами, так что я набрал полную ячейку неземной ягоды: похожей на крыжовник, только размером с маленькое яблоко.

«Кровохватка», подсказала система. «Используется для элитного виноделия и создания лекарств. Съедобна, каждая ягода восстанавливает 1 хит и даёт +5% шанса снять последствия дрейна или иной ослабляющей магии». Неплохая возможность: нажраться ягод и снять с себя −10 к силе после боя с вихтами. Пригодятся!

Моховые леса начались внезапно: только что вокруг кудрявились типичные для Думрока разлапистые мрачные деревья, как вдруг их заменили сучковатые вертикальные стволы с компактными кронами. Деревья возносились вверх, словно узловатые колонны, их нижние ветки отмерли и опали. Это потому, что почти всё вокруг, включая землю, камни и стволы, покрывал слой бархатистого мха. Узловатые стволы с торчащими сучьями делали пейзаж ещё более зловещим и угрюмым, чем раньше. Эту картину довершал жиденький туман, который висел между деревьев, будто кисель. Вблизи видимость оставалась хорошая, но метров через 15–20 туман коварно сгущался.

Ну хоть тропинка не исчезла, только, судя по её узости и перепадам высоты, это была звериная тропа. Ведь волкам и оленям несложно ходить через камни: один заберётся, второй на длинных ногах перешагнёт, а мне, двуногому, перелазить. Зато утоптанный лапами и копытами мох становился жёлтым — и получалось, что вглубь Моховых лесов меня вела дорога из жёлтого кирпича! Ладно, не кирпича, но притоптанной каменистой почвы, выглядело похоже. Я хмыкнул и двинулся вперёд.

Скоро начнётся таинственная зона защиты джарров, в которой незваный гость должен заплутать. Интересно, что там за защита: может, ментальная сеть, которая сбивает идущему восприятие и ориентацию? Или магия лесного коридора наоборот: сдвигает кусочки местности и делает достижение Убежища физически невозможным? Впрочем, меня это волновало чисто из академического интереса: потому что на носителей метки джарров защита работать не должна. Было бы очень глупо с их стороны сначала плодить должников, а потом не пускать войти тех, кто хочет отдать долг. Так что я не боялся защиты и шёл сквозь туманный лес уверенно.

Но прислушивался и присматривался, стараясь быть готовым к любым неприятностям. И потому заметил странность.

Серые птички перелетали с места на место и стучали клювами по стволам деревьев, выискивая червей. Их стук разносился по лесу, то появлялся, то исчезал, как гуляющий звук. Сначала я не придал этому значения, а потом увидел, как птичка постучала клювом… по воздуху. При этом раздался тот же самый деревянный звук: тук-тук-тук. Птичка радостно порхнула вперёд — и исчезла. Я присмотрелся к стукачам и обнаружил, что они не только исчезают непойми куда, но и поминутно вылетают из ниоткуда. Вот птичка выпорхнула из пустоты, уселась на ветку и начала жрать добытого червяка. Интересное кино.

Но это было только начало открытий. Чистота подсказала, что впереди мерцает синий, то есть редкий компонент. Он торчал прямо из дерева: цветок-паразит пророс в коре и питался соками. Белоснежные лепестки с фиолетовым отливом, будто покрытые перламутром, раскрытый цветок смотрелся как роскошь, да и был ей: бесплатный редкий компонент!

Но только я потянулся сорвать, как цветок закрылся и юркнул назад. Я думал, он вбуравился в кору дерева и спрятался под ней, но на коре не нашлось никакой дырки, только влажные наросты… И вот тогда я догадался, что тут происходит: в Моховых лесах по каким-то причинам случилось истончение грани. Ну и ну!

Разные аспекты мироздания отделены друг от друга: нельзя просто взять и пройти из материального плана в план стихии огня, воды или в грань ауриса. Все планы природы взаимосвязаны и представляют сложную единую систему — но их не просто так разделяют неодолимые преграды. Физика магии работает чётко, и обычно невозможное остаётся невозможным. Но изредка грань между мирами истончается. Причин такой ситуации не меньше двух десятков — а в результате сквозь границы миров можно пройти.

Не знаю, что бахнуло в Моховых лесах, но в итоге какой-то из стихийных миров или даже несколько сразу находятся слишком близко к материальному. И это случилось давно, так что местная живность уже приспособилась: птички летали туда-сюда в поисках червячков; деревья прорастали корнями в два плана бытия, чтобы при засухе в одном пить воду из другого. А чуткие цветы-паразиты разработали стратегию защиты от травоядных: когда подходит кто-то размером больше насекомого, они резко ныряют в другое измерение!

Хе, думаете, обхитрили гейм-дизайнера? Я вынул бечёвку с крюком на конце — она ни разу не пригодилась и бесцельно лежала в инвентаре, но сегодня настал её звёздный час. Слегка закрепив крюк в коре, чтобы сидел неплотно, я отошёл метров на семь. Прошла минута, цветок почуял отсутствие крупных млекопитающих в пределах своей территории и осторожно выглянул из другого мира в наш. Я молча ждал. Убедившись, что угрозы нет, цветок плавно раскрылся, и вот тут я резко дёрнул за верёвку. Крюк выдрал цветок, они упали на моховые валуны, растение судорожно пыталось втянуться в иной мир, и даже задрожало, становясь то прозрачным, то нет. Но цветку была нужна магия дерева, собственными силами сбежать он не смог — так что я получил свой приз и убрал в инвентарь.

Кориолис Быстропрячущийся, компонент для алхимии и чаромантии редкого ранга. Подходит для изготовления зелья планарного шага или предметов с планарными свойствами.

Что если с помощью цветка я починю компас Хорума (не сам, конечно) и получу возможность перемещаться между мирами? Это было бы просто офигенно. Хотя вряд ли так просто, но вернёмся к этому вопросу потом.

Шагая по Моховому лесу, я видел ещё одну интересную сцену: мелкий зверёк шмыгнул из кустов, за ним гналась типа-лиса. «Типа» — потому что у неё были длинные клыки, как у саблезубого тигра, а со лба до хвоста тянулся острый гребень. С такой лисой шутки плохи. Зверёк отыскал место, где грань между мирами истончается, и сиганул туда, но лиса была тоже не лыком шита и прыгнула вслед. Оба зверя исчезли, я подошёл и пошарил в воздухе рукой. Нет, моя ладонь никуда не провалилась, а вот чистота ощутила отголоски ауриса и хаоса, в этом мире было слабое искажение законов бытия.

И чистоте это очень не понравилось, я ощутил резкое желание попытаться обнулить и очистить это место. Но пробовать не стал: во-первых, не надо нырять в неизвестную прорубь, во-вторых, не собирался подчиняться навязанным импульсам. Так что двинул дальше.

Стало понятно, что джарры сделали Убежище в Моховом лесу именно из-за аномальной зоны. Наверняка их скрывающая защита основана на местной особенности. «Скоро проверим», –подумал я и внезапно вышел на резкую прогалину, даже скорее естественную просеку между двумя массивами леса. Тут малые тропки сошлись в одну большую и утоптанную настолько, что слой мха стёрся, показалась голая земля. И как только я шагнул туда, инстинкты вскрикнули: «Стой!»

Я замер, а за спиной всколыхнулся мощный заряд стихий негатоса и воды. Магия крови? Раздалось тихое, клокочущее и утробное рычание, оно было похоже на голодное хлюпанье, волосы на затылке шевельнулись. Рывком развернувшись, я увидел тварь размером с крупную лошадь, которая подступала ко мне. Только это была нифига не лошадь.

«Кровоед, хищник ближнего боя, стихии: негатос + вода, магия крови, уровень 32» сообщило системное инфо, и я понял, что сейчас мне наступит каюк. Но за спиной раздалось громкое и яростное рычание другого рода, и резко повеяло сильной магией виталиса и тени!

Твою мать, я что, вышел на местный проспект Мира с оживлённым движением между мирами? Нет, это был проспект войны. Отскочив, я прижался спиной к дереву и увидел второе существо: шестилапый волк на очень длинных и вытянутых ногах, который пригнул морду и яростно рычал… скорее на Кровоеда, чем на меня. «Эррис, хищник ближнего боя, стихии: виталис + тень, уровень 28».

Оба чудовища, пригнув головы, начали приближаться ко мне. Мысли лихорадочно забегали: я мог дважды подряд сверкнуть, превращаясь в свет, и отскочить на 100 метров отсюда. Но даже с такой форой любой лесной хищник меня догонит, их беговые скорости несоизмеримо выше моей. Вот если они схватятся между собой, то убегу под шумок.

Кровоед издал мерзкий клокочущий рёв и прыгнул на меня, а эррис сиганул ему наперерез. Мне ничего не оставалось, кроме как превратиться в свет и отпрыгнуть на максимальные пятьдесят метров в сторону! Вернее, так я хотел сделать, но не удалось. Аурис полыхнул, меня швырнуло в сторону, но в самом начале прыжка способность сбилась, я выпал в траву и прокатился по ней, ударившись спиной в дерево. Это магия крови сбила импульс! Вокруг кровоеда висело поле, которое дрейнило энергию и тем самым вносило рассинхрон в любые способности! Крайне неприятный сюрприз.

Жуткий волк и тварь с окровавленным рылом сшиблись и с ненавистью вцепились друг в друга, рёв и вой распугал всё живое на километр. Оба монстра дрались за добычу: меня. Они раскатились, на боках кровоеда темнели рваные раны от волчьих когтей, а на шее эрриса багровела вмятина от тупого рыла, которое высасывало кровь. Я начал отползать от чудовищ обратно в лес, как вдруг оба замерли и буквально вжались в тропу, низко пригнулись и замолчали. Наступила гробовая тишина.

Я не удержался в замершем положении и пошевелился, кровоед и эррис дёрнулись в явном страхе и метнулись прочь! Эррис плавным и мощным прыжком ушёл в другое измерение, откуда раньше и выпрыгнул: судя по тому, как всколыхнулась серая дымка в месте входа, волк упрыгал в мир тени и сумрака. Кровоед не обладал способностью перемещаться по граням стихий, поэтому просто вломил по лесу с максимальной скоростью, и умчался, перепрыгивая гигантскими скачками от дерева к дереву прямо по стволам, оставляя за собой крошево выдранных щепок. За три секунды он скрылся в туманной дымке.

А я остался наедине с тем, что напугало двух монстров, способных сожрать меня заживо.

Вскочил, озираясь, пытаясь разглядеть или почуять чистотой, откуда грозит опасность. Но лес словно вымер: ни стука и чириканья птичек, ни шуршания зверьков, даже ветер стих и листья умолкли, боясь шелестом привлечь к себе внимание. Справа от меня вспыхнула чёткая, точечная магия хаоса, что-то липко воткнулось мне прямо в солнечное сплетение и молниеносно дёрнуло вбок.

Внимание: вас пленили Высоким Арканом! Вы связаны с применившим эту способность неразрывными узами двух атманов.

Меня во всех смыслах заарканили⁈ Среагировать не успел, да и просто нечего было противопоставить такой необычной атаке. Все тела неприятно сжались: физическое, эфирное, астральное, стихийные и атман — они осознали чужеродную связь, словно холодный металлический крюк, засевший в груди. Мир поплыл перед глазами и раздвоился на обычный слева и алый справа. Невидимый аркан рванул меня вправо, и я оказался… в грани стихии огня!

Жар ударил в лицо, всё вокруг пылало: деревья, кусты, трава, земля и даже облака в небе. Первый слой огнемира был точной копией материального, отражал его до мелкой детали — только вместо живых деревьев и трав тут росли их отражения-копии из пористого чёрного материала, который непрестанно горел. Дышать было трудно от жара, видимость тоже не ахти, хотя бы не валил едкий дым, как от горения чего-нибудь в нашем мире. Ведь дым возникает от сгорания материала, а тут пылал чистый энергетический огонь и ничего не сгорало — кроме, возможно, меня!

Огненный урон −10 (290/300), сообщила система, и это было с вычетом 20 за резист с моего нового доспеха. Без него я терял бы 30 хитов каждые несколько секунд — но, к счастью, доспех по всей поверхности тела защищал носителя от магического и физического дамага.

Я использовал ускорение ауриса, чтобы двигаться и реагировать быстрее, судорожно развернулся направо и увидел существо. Узкое тело и трёхгранная морда на длинной загнутой шее, два широких крыла-гребня по бокам, — мой похититель напоминал ящерицу и одновременно птеродактиля с усечёнными крыльями. Он стоял-балансировал на тонком хвосте, свитом спиралью, упруго покачиваясь, как королевская кобра перед броском. Ни зубов, ни клыков, только ротовые и носовые мембраны; глаза не живые, а твёрдые, как два тёмных кристалла, внимательно и выжидающе следят за каждым моим движением.

Пламя стекало по телу существа, не причиняя вреда; крупная жаропрочная чешуя кирпичного цвета облекала всё тело, а голову венчал гребень, который наверняка впитывает жар и добавляет ему энергии. У него не было ни ног, ни рук, только хвост, крылья и морда. Очень странный, явно не рвёт врага и не жрёт его — что же он со мной сделает, поджарит для фана?

«Шен-сокк, адаптирующийся мимик, стихия: хаос, уровень 19», погодите, он значительно слабее эрриса и тем более кровоеда, почему лесные чудища испугались и сбежали⁈

Огненный урон −20 (260/300), равнодушно известила система, я ощутил, как накаляется всё тело и вещи, волосы вставали дыбом и вот-вот загорятся, пот начинал стекать по лицу ручьями, губы и рот высохли, а в сухих глазах начиналась резь. Надо срочно выбираться отсюда, иначе погибну и никакой доспех не спасёт! Но как⁈

Чистота чуяла в существе сильно выраженную магию огня и ни капли хаоса, а системное инфо говорило иное. Но это ясно: мимик, значит, утащил меня в грань огня, чтобы я тут поджарился в чужеродной среде — а сам приспособился к огню и выжидает, пока я ослабну, чтобы напасть. Хрен тебе, а не угольки. Я вспомнил про Амулет холода, выхватил его и прыгнул на шен-сокка, ведь при касании действие шло с бонусом. Мимик отшатнулся на гибком хвосте, закрылся упругими перепончатыми крыльями, но его морда была вытянутой, я достал и ткнулся в неё ладонью.

Огненный урон −30 (230/300), полыхнуло уведомление, а затем жахнула яркая синяя вспышка в моей руке и на его морде: Оледенение. Получи, фашист, гранату! К огню приспособился? Вот тебе лёд, взрывайся.

Термальная реакция бахнула даже сильнее, чем я ожидал: резкий перепад температур нанёс шен-сокку −65 дамага! Вы знали, дети, что маги огня и льда имеют добавочный дамаг на сочетании спеллов двух стихий из-за температурного перепада? Я знал, потому что сам это когда-то придумал и прописал в систему много лет назад.

Шен-сокк дёрнулся и заверещал тонким криком, от которого мои нервы задёргало, как от игл иглоукалывателя. На существо сработал эффект оледенения, правда, еле-еле: враг был выше уровнем, чем я, а закон Думрока на увеличение силы воздействия не сработал. В общем, мимика не парализовало холодом, а лишь замедлило. И то хлеб. Но куда больший эффект на него произвёл сам факт внезапного ледяного удара — ведь приняв огненную форму, он получил уязвимость к магии холода.

Забившись в судороге, шен-сокк сделал разумное с его точки зрения действия: адаптировался к холоду. А чтобы не сгореть здесь к чертям вместе со мной, он рванулся налево, у меня внутри всё сжалось, перед глазами замутилось, мир опять раздвоился, теперь на красный и синий… и мы выпали из полыхающей грани огня глубоко в грань воды.

Жар почти моментально охладило, мои волосы не успели загореться, — уф-ф, как же хорошо прямо из пожара бухнуться в воду! Дамаг от возгорания прекратился, но вот всё остальное было куда хуже. Я едва успел вдохнуть побольше воздуха перед тем, как попасть на глубину. Вокруг царила практически кромешная темнота, толщи воды простирались во все стороны; что-то крупное светилось фосфоресцирующими огнями — кажется, это были гигантские глубинные манты, которые проплывали мимо нас с равнодушием великанов. Благодаря их волнообразным светящимся элементам (которые приманивали планктон к поглощающим впадинам по бокам) я мог хоть что-то видеть на глубине.

А вот дышать здесь было немного нечем! И всплывать абсолютно некуда! Дело в том, что в плане воды нет поверхности. Нет и всё тут. Захлебнись, глупый странник, какого фига ты нырнул в грань воды без акваланга или хотя бы воздушного пузыря за пяток энзов? Стоп, у меня в руке есть магия воздуха! Фу-у-х, выдыхай, Яр! Усилие воли, моё лицо окружил вздувшийся пузырь, угроза захлебнуться отступила. Но смерть находчива и тут же нашла ко мне другой подход.

Давление: −5 хитов (225/300), −1 к силе, ловкости, интеллекту и мудрости каждые 5 секунд до конца эффекта.

Всё верно, когда у моря нет верха, ты всегда на глубине. Но в грани воды нет и низа, т.е. планеты под ногами — а потому гравитация в целом низкая. Но толщина жидкости огромна, и потому давление смертельно для людей, хоть и не как в Марианской впадине. Сразу не расплющит, а будет плющить медленно и неотвратимо. В голове стучало, сердце с большим трудом проталкивало кровь по артериям и венам, я чувствовал нарастающую тупую боль в голове и ломоту во всех костях. Твою мать, скоро станет так же хреново, как было в огне.

Силуэт шен-сокка мелькнул рядом: мы были накрепко связаны Высоким Арканом, он поймал меня на крючок и сам не мог разорвать эту связь. Похоже, цикл охоты мимика состоял в том, чтобы вцепиться в атман жертвы и мотать её по разным граням стихий, пока она не умрёт или не ослабнет, а потом каким-то образом сожрать! Но у этого плана, как и у многих вещей в природе, было слабое место: сжав невидимые когти или челюсти, закинув свою удочку и вонзив в меня какой-то духовный крюк, мимик теперь не мог отпустить.

Связанные друг с другом, как рыба и рыбак, мы боролись за выживание, и в конце поединка один умрёт, а другому достанется победа.

Я почувствовал всплеск магии хаоса, а потом воды и увидел, как тело мимика меняется под окружающую среду. Глаза стали мутными-рыбьими, крылья приросли к телу и превратились в плавники, чешуя разгладилась в упругую шкуру, тело сжалось и стало более обтекаемым, а хвост сократился и стал шире, как у рыбы. Вместо мембран отросли жабры — именно за них я и схватился, мощным рывком подплыв ко врагу. Ведь бить его мечом под водой было глупо, толща смягчит даже мой самый сильный удар. А вот попытаться обнулить ему магию хаоса и воды — чуть ли не единственное, что я мог сейчас сделать.

И это сработало! Во-первых, закон уравнения Думрока в этот раз резко усилил мой импульс чистоты, во-вторых, выпали мои заветные 42% — и жабры, ещё не до конца сформированные магией хаоса, резко и конвульсивно забились, меняясь в подвижную и пластичную плоть.

Шен-сокк, думавший, что привёл меня на верную гибель в толщу воды, внезапно сам лишился средства дыхания и ошалел от неожиданности второй раз за последние секунды. Он содрогнулся, пытаясь вдохнуть, видимо, границы перевоплощений мимика не позволяли ему вообще жить без дыхания. Или, возможно, он был неспособен контролировать изменения своей формы. «-10 хитов», — сообщила система, и шен-сокк изо всей силы дёрнулся снова.

Муть в глазах, раздвоение на синий и белёсый, нас рвануло вверх, и мы выпали в небо. То есть в грань воздуха. Ураганный ветер подхватил нас и потащил вперёд, мотая и крутя, как былинки. Уши перестали слышать, желудок, кажется, прижался к горлу, тошнота подкатила к ушам. Но пару секунд спустя организм осознал происходящее и более-менее приспособился к полёту. На мне всё ещё висел пузырь воздуха, и это очень помогло: даже в сильнейшем потоке гигантского ветра я мог дышать спокойно.

Моим глазам открылось потрясающее зрелище: вокруг величаво плыли титанические острова, состоящие из плотных белых облаков, которые, казалось, можно пощупать руками. Своей сложной формой они напоминали рукотворные замки, и ветра огромной силы влекли их вперёд, словно гигантских живых существ. Впереди облака толпились и сбивались друг с другом, там собирался какой-то умопомрачительный циклон, тёплое и холодное течения воздуха пересеклись и заворачивались в воронку масштабом армагеддона.

Я в офигении смотрел, как облака смыкаются и срастаются в причудливые многослойные ленты, которые медленно заворачивает по кругу циклона. Издалека вся эта громада напоминала невиданный лабиринт размером с несколько городов. Между облачными стенами высотой с горы сверкали пронизывающие молнии, там разгорался настоящий ад. И нас влекло туда.

Шен-сокк моментально оброс перьями, вытянулся в коатля с длинным и гибким хвостом, вернул себе крылья и отрастил их пошире. В общем, стал чувствовать себя как воздушный дракончик в небе. Вот каналья, и что с ним делать?

Он пытался меня сбросить, извиваясь, как пушистая перьевая змея, как маленький подлый кетцаткоатль, но я вцепился ему в щёки (бывшие жабры) мёртвой хваткой, ибо понимал, что от сохранения физического контакта может зависеть моя жизнь. Ещё и ногами обхватил, как мог, но гибкое и гладкое тело легко вывернулось из моего захвата, свиваясь в стремительные кольца. У мимика было явное преимущество в адаптации к окружающей среде.

Если бы у меня в руке хранилась магия тверди, я бы сделал врага закаменелым или хотя бы утяжелил, чтобы он стал неспособен к полёту. Но там было немного воды и ещё солидная порция энергии воздуха. Оледенить крылья? Можно, но на 6 энзов особо не разгуляться. Ударить молнией в надежде на шок? Я могу сделать мощный разряд, энергии в левой руке много — но мимик теперь магическое существо стихии неба, вдруг у него иммунитет к электричеству? Уж резист точно имеется.

У меня были секунды, пока руки ещё держались за врага, сейчас он вывернется, и кто знает, что я потом смогу сделать. Поэтому пробовать сомнительные варианты не было ни секунды времени. Разум, лихорадочно перебиравший возможности, внезапно нашёл подходящую: долбануть.

Я не знал, что делает алхимическая бомба Хорума, которую успел поймать в бою до того, как она упала и раскололась. Но сейчас я выхватил бомбу из инвентаря и разбил о морду шен-сокка. БАБАХ!

-20 хитов ударно-кислотного урон а (205/300), — радостно сообщила система.

Твою мать! Щедрый град кислоты угодил мне в лицо, если бы не воздушный пузырь, мне бы наверняка выжгло глаза. Пузырь сорвало взрывной волной, и ветер сильно ударил в лицо, одна капля мазнула и оставила слабый ожог на щеке, остальное сдуло.

А вот у мимика защиты не было: ни воздушного пузыря, ни резиста 20 от доспеха. А ему в морду и голову пришлась основная сила взрыва и основная масса выплеска кислоты: −65 хитов сразу и −10 каждую секунду, когда бурлящие пеной зелёные очаги поражения разъедали его плоть.

Ветер ему тоже помогал, сносил кислоту с гладких перьев, и дот-дамаг каждую секунду быстро закончился. Но это была уже вторая мощная атака, и общая цифра полученного урона ввела шен-сокка в состояние тяжело раненого! На него обрушились минусы-штрафы ко всем действиям, а ещё сильнее ударила паника. Ведь последний десяток секунд на каждое вполне разумное действие мимика, на каждый прыжок в новый мир стихий, который должен был меня убить или как минимум лишить возможности сопротивляться — следовал мгновенный сильный ответ. Шок за шоком, неожиданность за неожиданностью, напавший едва успевал ориентироваться. А шен-сокк так привык к превосходству над обычными жертвами…

Да, он был выше меня уровнем, но не так уж и намного. Взрыв и шипящая кислота ввергли мимика в шок и панику, существо взвыло и дёрнулось обратно в материальный мир. Мы вывалились на тропу между двумя краями Мохового леса и раскатились в разные стороны. Наконец-то я ощутил, как невидимый крюк в солнечном сплетении исчез! Высокий Аркан перестал действовать; покрытый язвами и ранами хаосит извернулся на земле, автоматически трансформируясь в свою земную форму: рептилообразного хамелеона на гибком хвосте.

Это отняло у него драгоценную секунду, в которую я перекатился через всю просеку к нему, в последней точке выхватил свой клинок. Вершитель сверкнул в воздухе и врезался врагу в бок… и мгновенно его добил. Мимик конвульсивно дёрнулся и замер, магия хаоса забурлила внутри, но шен-сокк был уже мёртв, и его тело стремительно каменело. Пластичная плоть мимика теряла силу хаоса и становилась ригидной, как застывший пластик.

Я сел на землю, глотая воздух, и издал стон. Обожжённый, полузадохнувшийся, слегка контуженный взрывом и всё ещё отходящий от перепадов давления и жёсткого выброса адреналина. Всё тело колбасило не по-детски, слишком сильная и быстрая смена условий, руки дрожали от напряжения. Неужели я выжил и победил? Нашёл за секунды ответы на каждый стихийный мир, куда тащил мимик? Да, победил.

Получено достижение: Исследователь I, за обнаружение редкого и необычного существа и контакт с ним. Внимание, вы получаете Бонус неординарности: за схватку и победу над необычным существом. Вы можете в любой момент применить достижение и получить способность «Астральный канал 1». Бонус неординарности: даёт +2 очка способностей, которые можно потратить на прокачку умений в ветке Астрального канала.

Как интересно. Это достижение откладывать на потом смысла не было, поэтому я отдышался, полежал на тропе и моховых травах до тех пор, пока сердце не стало биться нормально. И применил его. Тут мне открылся доступ к новой вкладке астральных умений, и в нём было начато самое первое: Астральный канал, который, собственно, и вёл к остальным ветвям.

Быстро их просмотрев, я понял, что до любых реально крутых вещей нужно качать и качать менее серьёзные. А вот зато доступ к системной информации и статистике по восходящим Земли и человечества стоил как раз одно очко. А если прокачать Астральный канал до 3-х, то я смогу не просто видеть ту таблицу, которую мне показал ноосфер в харчевне у Жруни, а ещё и ткнуть в каждого из топовых претендентов человечества и получить по нему базовую инфу.

Это будет очень полезным, поэтому я потратил оба очка, и Астральный канал стал равен 3-м. Правда, сейчас лезть в таблицу лидеров и что-то изучать не было ни физических, ни моральных сил. Да, хитов у меня осталось много, да и ни одной серьёзной раны я не получил. Но общий шок и измотанность от произошедшего феерического боя-скачки по граням стихий сильно выбила из колеи. Вернусь к таблице лидеров потом.

Тут я вдруг заметил нечто, от чего ёкнуло сердце: громадный волк-эррис с пылающими жёлтыми глазами стоял между узловатых деревьев и смотрел прямо на меня. Он был на расстоянии одного прыжка, и меня словно обдало ледяной волной. Эррис стоял одной ногой в материальном плане, а другой в плане теней, поэтому вся фигура громадного волка оставалась размытой и блёклой, спрятанной во мгле, и только голова по грудь высовывалась в материальный мир.

Недолго думая, я встал, стараясь излучать уверенность и полное отсутствие страха. Зафиксировал голову мёртвого мимика ногой, перехватил Вершитель поудобнее и в два мощных удара отрубил башку. Поднял за гребень и выставил вперёд, чтобы напугать волка. И это сработало! При виде мёртвой морды шен-сокка хищник попятился и нырнул в тень, наконец оставив меня в покое.

Уф-ф-ф. Я потратил все шесть энзов воды, чтобы создать исцеляющую воду, сделать пару глотков, омыть лицо и руки, в общем, улучшить самочувствие… «Провал. Вы не смогли совладать с магией и чистотой», грустно сообщила система, но энзы потратились, увы. Ладно, это мелочь.

Облутав напоследок тело мимика, я обнаружил внутри два ценных зелёных компонента: узел порядка и узел хаоса. Это были парные половинки одного органа, и они представляли собой пористые костяные шары с торчащими шипами. Очень по-хаотичному, в общем. Система позволила достать их изнутри как одну вещь, доступную мне для лута. Нормально, ценный компонент пригодится для визита к Жруне или возвращения в Базарат.

Напившись воды, я обнаружил, что вся еда закончилась, а в животе уже бурчало. Так что двигаем дальше.

* * *

До Убежища я добрался без приключений.

Зона защиты джарров стала проявляться всё сильнее. Я чувствовал нарастающую пространственную магию искажений, там было сразу много стихий, что-то сложное и мастерски переплетённое. Но защита старалась сбить с толку и отвадить нежеланных гостей, а меня, должника крови, наоборот стала направлять и указывать путь.

Так что я решил двигаться по наитию и специально не вдумываться, куда иду.

— Мы в город изумрудный идём дорогой трудной… дорогой непрямой…

И через час ходьбы по лесам, в том числе сквозь густой бурелом, который у меня получалось преодолевать на удивление легко, я вышел к цели. К этому моменту уже стал явственно ощущать зов крови джарров, словно сам был одним из их народа. А система просто уведомляла, куда повернуть и как двигаться, ну прямо автомобильный навигатор:)

Сначала передо мной встала непроходимая стена деревьев, но оказалось, где-то между ними есть узкий зазор. Протиснувшись через несколько слоёв лесной стены, я уткнулся в глухую скальную ограду, которая была высотой как минимум с девятиэтажку. Но в ней прятался проход через мглу: я ушёл в сумрачный коридор и вышел на той стороне. Там ждала последняя полоса защиты: летучая река-стена, она смывала всякую скрывающую магию и развеивала защиты и усиления тех, кто пришёл сюда без разрешения. Но передо мной вода раскрылась в арку, я прошёл сквозь три слоя потоков и наконец вышел на большой и ровный луг, по краям поросший хвойным лесом из красивых елей.

А в центре возвышалось Убежище: деревянно-земляная крепость, вросшая в землю и покрытая травами и плотным слоем брёвен. Мощные ворота с подъёмным механизмом. Три больших бревенчатых башни с широким верхом, наверху двух из них пылал огонь. Хм, зачем огонь? Может, это такие башни-генераторы энергии для защитных контуров, а огонь как выброс от процесса? Это место смутно напоминало большое бомбоубежище или странный лесной фэнтезийный завод, основная часть которого располагалась под землёй. Внушает.

— Кровник джарров? — спросил мрачный, изнурённый голос, полный недовольства. — Долго же ты добирался, мы засекли тебя ещё час назад. Ну подходи.

Глава 8

Смех ведьмы

— Пусть идут в рейд с лесными стрелками! Надо усмирить Лунного Зверя и забрать весь его выводок, — воскликнула Магура, откинув кудрявые смоляные волосы назад. — Нашему племени нужны фамильяры S-класса!

Её глаза гневно сверкали, это была статная и вызывающе некрасивая зеленокожая женщина с квадратным волевым подбородком, толстенными губами и свёрнутым набок носом. Хотя в своём ярком темпераменте Магура оказалась весьма харизматичной особой. Инфа о классе сообщала: «Маг тверди», а рядом виднелся тэг статуса: «Зодчий». Как я понял, она руководила поддержанием физических защит Убежища и его расширением вниз под землю, поэтому пользовалась большим влиянием в племени и спорила с такой уверенностью, хоть была молода.

— Узко мыслишь, зодчая. Щенки хорошо, но мелко, — пророкотал в ответ кряжистый и широкоплечий джарр в почтенном возрасте, болезненно усохший и посеревший. Онгар Молоторукий, мастер-кузнец племени. — Големы-душеносцы, вот кто нам нужны. Они универсальнее и гораздо мощнее! Если кровники добудут мне особые статик-мерцы, я наконец смогу завершить работу.

— Опять твой безумный проект, Онгар? — всплеснула руками зодчая. — Автоматоны слишком сложны по устройству, вам с учениками никогда их не доделать в глуши, посреди лесов!

— Зато если доделаем, наше племя сможет отвоевать Павшую Цитадель.

— Так я и знала, что ты обезумел…

Двое старейшин спорили, как нам, кровникам, отдавать джаррам долг. В убежище собралось сразу трое должников: я, молодой и обаятельный Уилл Харрис, маг огня из Канады в новеньком магическом дублете с привычным офисным галстуком, а также крысолюд по имени Шисс. Он оказался ядомантом (магом виталиса и воды) и от него очень странно пахло. Мы трое не успели даже парой слов перемолвиться, как старейшины принялись ругаться.

Онгар спорил сидя. Когда-то мускулистый, сейчас мужик иссох и стал почти серым в результате неизлечимой напасти, которой страдал весь его народ. На теле Онгара виднелись россыпи чёрной сыпи: маленькие воспалённые точки, не прыщи, а наоборот, дырки — каждая точка была провалом в ничто. Это вам не оспа: если нокс выедает тебя изнутри, то хоть расчёсывай, хоть замазывай, толку будет ноль. Никакие лекарства для организма на это не действуют, и диспелл магии тоже, потому что это не магия, а чистое выражение стихии. Если хотите, «живая пустота», вот и попробуй её вытрави. Гибнущий народ зеленокожих за целое поколение не нашёл способ.

Магура тоже была взрослой джаррой, недуг затронул и её, но пока в малой степени. Немного точек тут и там, почти незаметно. Так что у зодчей было достаточно сил, и она вела спор стоя, как бы подчёркивая превосходство своих доводов.

— А у нас нет права голоса? — веско спросил я, как только спорщики выдохнули.

— Именно, у нас есть право выбора, — поддержал Шисс, голос крысолюда был шершавым и шуршащим, как сухие слои сползающей змеиной кожи. — Мы готовы отдать долг, но сами решим, куда идти.

— Может, разделимся? Так мы и компоненты достанем, и питомцев, — Уилл Харрис машинально поправил галстук, будто выступал с презентацией перед собранием акционеров. Он вообще вёл себя как типичный менеджер среднего звена, всегда в поисках оптимальных схем.

— Нет, — отрезала Магура. — Раздельно не справитесь, обе задачи непростые.

— Что тут за сбор? — внезапно раздался знакомый мне голос.

Мы заседали в центре бревенчатого «длинного дома», аналогичного постройкам викингов, здесь собралось уже полтора десятка местных жителей. Все повернулись в широкий входной проём и увидели группу подростков во главе с Орчаной.

Молодёжь явно вернулась с охоты: у всех колчаны со стрелами (луки убирают в инвентарь, а колчан туда-сюда мотать неудобно), на поясах висят птичьи и заячьи тушки, а мускулистый парень держит на плечах подстреленную лань. Мог бы убрать в инвентарь, но понтуется перед остальными.

— Привет, подруга, — я улыбнулся Орчане, почему-то думая, что девчонка обрадуется.

— Крыса тебе подруга, — огрызнулась она. — А я тебя знать не знаю, черномордый.

Чего?.. А-а-а, мы же познакомились, когда я был в пергаментах. В новом облачении она меня и не видела. Ладно, напомним:

— Яр!

— Человек? — удивилась джарра, наконец узнав голос. — А чего такой чёрный?

— Сменил облачение.

— Ты его знаешь, охотница? — спросил Онгар.

— Провожала лесным коридором в Хэзреш.

— И что скажешь?

— Вроде железный.

Железо в иерархии джарров — это неплохо.

— Решаем, как именно должники крови будут отдавать долг, — сказала Магура, указав на нашу тройку рукой.

Интересно, почему оба старейшины отчитываются перед тринадцатилетней девчонкой? И почему она вообще считает себя вправе задать им вопрос? Другие подростки молчали, глядя на нас исподлобья, да и взрослые не пытались вмешаться. Никто не чуял за собой силы и авторитета, чтобы разговаривать со старейшинами на равных. А Орчана чуяла.

— Без Вождя? — спросила она негромко, вроде и без наезда, но Магура сразу смутилась.

— Вождь плох, он сегодня не с нами, — быстро ответила зодчая. — Ему остались последние дни.

— Ясно.

— А что скажет Бурси Шагга? — поинтересовался я, и вокруг наступила резкая тишина.

Все джарры без исключения повернулись ко мне: одни с ужасом, другие с неприязнью, третьи, наоборот, с уважением и восхищением. Похоже, к старой ведьме в Убежище относились очень разнообразно. Магура побледнела от гнева, а Онгар усмехнулся.

— Меня послали к Бурси Шагге, потому и спрашиваю.

— Сейчас узнаем, — кивнула Орчана.

— Не смей…

Девчонка привычно перекинула ящик из-за спины вперёд и распахнула крышку до того, как Магура успела закончить возглас. Из короба повеяло мертвенным холодом и раздался пронизывающий стон, перекрывший другие звуки:

— Чи-и-истый. Неиспорченный. Живой. Ишь, какой ценный экземпляр нам попался.

Оттуда поднялась призрачная зелёная голова, которая уставилась на меня со злобной ухмылкой, игнорируя других должников.

— Ведьма, — Магура ударила кулаком по бревенчатой стене, и я заметил, как рука зодчей на мгновение стала каменной, а бревно едва не треснуло от силы удара. — Вернись в свой короб и не влезай в дела Убежища. Ты своё отжила, у тебя больше нет власти над племенем!

— А я не влезаю, деточка, — ухмыльнулась Буся во все остренькие жутковатые зубы, её глаза горели недобрым оранжево-красным светом. — Кровник сам меня вызвал, имеет право.

— Вождь не позволит Ведьме участвовать в кровном круге! — рявкнула Магура, подавшись вперёд.

— Но Вождь сегодня не с нами, — тихо сказала Орчана в наступившей тишине, и мне почудилась в голосе девчонки скрытая, опасная мстительность. — А у старейшин нет права отказать джарру войти в кровный круг.

— Подтверждаю, — хрипло молвил Онгар. — Любой из нас может войти в круг и выдвинуть свой клич, отказать вправе лишь Вождь. А должники вольны выбирать, на чей клич ответить.

Магура отступила назад, бухнулась на лавку и замолчала. Её квадратное лицо потеряло живость и стало как каменная маска, она явно не одобряла происходящее, но ничего не могла сделать.

— Что ж-ж-ж, — прошелестела ведьма, довольная эффектом. — Вы оба молвили. Мой черёд.

Призрак вылетел из ящика, размытый снизу, но на торсе и руках старухи стали видны страшные изломанные дыры, которые проела зараза нокса, когда ведьма ещё была жива. Бурси Шагга умерла в мучительной борьбе с недугом — дотянув до последней стадии, когда нарывы пустоты слились в безобразные дыры, несовместимые с жизнью. Но ведьма сумела перехитрить даже неизлечимую чуму и убила себя сама — каким-то тёмным ритуалом, который превратил её в нежить, привязанную к коробке.

Судя по реакции Магуры, старуха прежде была Вождём, а может, даже оставалась им какое-то время после своей гибели и перехода в статус нежити. Наверняка это посеяло раздор в рядах джарров: одни были согласны, что хитрая и опытная ведьма будет вести племя, другие выступили против. Что бы там ни была за история, в итоге Буся отошла от власти и был назначен новый Вождь, который теперь доживает свой век.

А призрак в коробе занялся воспитанием маленькой девочки… которой выделяют ценные магические шмотки ей явно не по уровню, которая таскает на спине ящик с могучей ведьмой и руководит всем молодняком в Убежище. Картинка сложилась: Буся воспитывает из Орчаны следующего Вождя. Вот почему у малолетки такой авторитет и она может говорить, когда остальные молчат. Интересно, почему ведьма выбрала именно Орчану?

Пока всё это пронеслось у меня в голове, призрак подлетел поближе, я заметил, как Уилл с явным опасением отодвинулся, а Шисс и вовсе скользнул назад, воровато спрятав морду под капюшон. Его лапки нащупали необычный символ на цепочке и сжали его, словно призывая защиту.

Аура у бабки была неприятная: такой вымораживающий холодок, призрак тянул жизненные силы у всех вокруг, потому остальные и отступили, вокруг нас с Бусей возник пустой круг. А я остался в центре и получил сообщение: «-1 хит дрейна. Внимание, вы вошли в зону негативного воздействия, пока вы не покинете зону, будете терять −1 хит каждые 10 секунд.»

Я не собирался показывать слабость и страх, поэтому сидел спокойно, как будто ничего особенного не происходило. Пока хитов не станет 150 или меньше, посижу, могу себе позволить.

— Ишь, какой хитастенький. Я тебя насквозь вижу, человек, — доверительно сообщила Буся, довольно вдыхая мои силы. — Ты не из тех, кто довольствуется малым, нет. Ути-пути, питомцы-хреномцы, мерцы-шмерцы, это задания для малых детей, а ты не такой. У тебя потенциал выше, чем у всего нашего народа, верно?

Упс. И как она это определила? Или это не про ранговый потенциал, а просто фигура речи? Как мне ответить, чтобы не выдать лишнего никому, включая миллионы взирателей, которые могут смотреть за нами прямо сейчас?

— Потенциал-хренциал, — пожал я плечами.

— Ты можешь исполнить мелкие поручения Онгара и Магуры. А можешь войти в историю миров и стать одним из героев нашего народа.

— Это как?

— Сегодня особая ночь, Память огня, — прошелестела ведьма торжественно и печально. — Сегодня умрёт наш Вождь.

Ропот пронёсся по помещению, кто-то отреагировал возмущённо и с ненавистью, кто-то печально и спокойно.

— Но мы не будем предаваться горю, а совершим невиданный подвиг. Вернём утраченную реликвию предков: Гормингар.

Магура ахнула и закрыла ладонью рот, Онгар крякнул от удивления и покачал головой. Даже Орчана резко и изумлённо втянула воздух.

— Я же говорила тебе, внучка, твой человек сам к нам придёт, — прошипела ведьма. — Говорила, и он пришёл. Ещё говорю, что Вождя сегодня не станет…

— Хочешь убить его, ведьма⁈ Убить Вождя, чтобы исполнить своё пророчество?

Магура вскочила, сжав кулаки, раздался резкий рокочущий звук, и вся поверхность её тела и одежды покрылась подвижным слоем каменной брони, состоящим из мелких блоков. А руки и ноги увеличились за счёт наросшей массы, сделав фигуру зодчей массивной и могучей, угрожающей. Я заметил, что в руке Орчаны появилась та самая булава с набалдашником в виде головы огра, девчонка украдкой прятала руку с оружием за спиной, но была готова в любой момент броситься в драку.

— Нет, Магура, — ответила ведьма торжественно и спокойно. — Я долго ждала и не вмешивалась в дела племени, потому что джарры имеют право решать, как вздумают. Но сегодня ночь судьбы. Истинно говорю вам, сегодня Вождя не станет, ты сама знаешь, что у него не осталось больше сил. Давайте не грызться над его остывающим телом, а простимся с духом того, кто вёл нас все эти годы. Простимся по-джаррски, все вместе.

Мгновение зодчая решала, как поступить, и я заметил, что все местные разделились на два лагеря, включая подростков. Одни сдвинулись на пару шагов вправо к Магуре, другие на пару шагов влево к Онгару, Бусе и Орчане. Среди подростков, кстати, почти все были за Орчану. Магура заметила это и резко опустила руки. Каменная броня разом потрескалась и облетела к её ногам крошевом и пылью.

— Ладно, — сказала она тяжело и устало. — Я иду к Вождю и останусь с ним. Ваши мелкие интриги и безумные выдумки мне больше не интересны. Будьте вы…

Орчана внезапно шагнула к ней и обняла, в её руках не было оружия, а голова невысокой девчонки ткнулась женщине в грудь. Та от неожиданности замолчала, не договорив. Потом молча высвободилась и вышла прочь, с ней собрание покинули ещё двое, но остальные остались здесь. Больше того, с каждой минутой джарров прибывало, и уже через несколько минут в длинном доме собралась настоящая толпа. Новости и реакции в Убежище распространялись с очень высокой скоростью.

— Займёмся делом, — ведьма наконец отлетела от меня в сторону, и я тихонько выдохнул с облегчением, перестав терять хиты. — Обсудим великий поход.

— Простите, а при чём здесь мы? — осмелился спросить Уилл, справедливо чувствуя себя чужим на этом празднике жизни.

— При том, что смерть Вождя убежища — непростая ночь, — торжественно ответила Бурси Шагга. — Каждый из глав нашего народа несёт в себе частичку предвечного огня, искру великого Гормингара. Мы передаём её от вождя к вождю, а сегодня искра высвободится из ушедшего. И мы можем использовать её, чтобы открыть портал напрямую к Гормингару.

— А что случилось с вашим реликтом, и где он сейчас? — уточнил Шисс, по-прежнему вцепившись в свой амулет.

— На Искажённой планете, где солнце переполнилось тьмой, — произнесла ведьма. — Где обитают бесформы. Там его спрятали тайро, коварные воители, они получают силу Гормингара, а мы уже целое поколение не можем его вернуть.

Тайро? Погодите, я уже слышал про эту расу. Недавно слышал, в памяти мелькнуло нечто неприятное. Точно, о них рассказывал Хопеш! Жестокие обитатели погибшего мира, которые ненавидят Башню и уничтожили странствующий цирк лишь потому, что их оскорбило представление. Выходит, расы тайро и джарров враждуют, а нам хотят дать квест вернуть похищенный реликт.

— Звучит слишком эпично и не для нашего уровня, — честно сказал я.

— Уровень-шмуровень, — рассмеялась ведьма. — В некоторых случаях сила не важна, и Искажённый мир как раз из таких. Там система Башни почти не действует и все законы работают по-своему. Там нужны отвага и изворотливый ум, общий потенциал личности, а не бренные циферки нынешних статов. Ясно тебе, человечек?

Хм, ну и заварушка. Я ощутил одновременно большой интерес и большое опасение от всего этого дела. У двоих других должников опасение, кажется, перевешивало.

— Вы считаете, что мы втроём сумеем справиться и вернуть ваш реликт? — с сомнением спросил Уилл, наморщив лоб.

— Нет, троих маловато. Но я уже собрала команду выдающихся смертничков, — Бурси Шагга мерзко хихикнула. — Вы трое, ещё трое в соседнем Убежище, вот уже шестеро. И все как на подбор — интересные личности с подвохом. Как думаешь, случайно совпало, что всех шестерых вас судьба привела к нам разными дорогами в одну ночь? Именно в ночь смерти Вождя, когда появится искра.

— Но если истратим искру на портал, наше племя останется без огня Гормингара! — воскликнула Орчана. — Новый вождь будет слабым!

— Это верно, внучка, — печально проронила Буся. — Если затея провалится, нам придётся пойти на поклон к другому племени. Ибо вождь без искры слаб и не сможет защищать нас от болезни пустоты, мы станем умирать ещё быстрее, чем сейчас.

В помещении стало почти искрить от напряжения, ведь каждого из джарров происходящее касалось напрямую и было потенциальным вопросом жизни и смерти.

— Зачем тогда рисковать? — выкрикнул большой воин в мощной броне. — Рассчитывать на иноземцев в такой момент? Доверить чужакам наши жизни⁈

Гул голосов поддержал его.

— Жизни? — выплюнула Бурси Шагга с презрением. — Ты про наши никчёмные, полные мучений забеги по выживанию, которые с каждым поколением становятся на десять лет короче? Сколько ты оставил жизни своим детям, Шагр Стальной, три десятка? А сколько у наших с тобой внуков, два? Джарры вымирают. Наш народ закончится на детях Орчаны, которые только успеют родиться и доживут в мучениях и страхе до десяти лет, чтобы сдохнуть в агонии от дыр, разъедающих тела.

Ведьма обвела всех горящим, уничтожающим взглядом. Тяжёлое молчание было ей ответом.

— Это не жизнь, — сказала одна из женщин, стоящих в тени у стен. — Ведьма права.

— Зато если безумный план Ведьмы удастся, наше племя завладеет Гормингаром, — хрипло проговорил кузнец и с трудом поднялся, опираясь на плечо ученика. — Подумайте об этом! Все племена и убежища придут к нам. Мы снова станем единым народом. Сможем оттеснить проклятую заразу, и у джарров появится возможность победить её… когда-нибудь. Ведь с реликтом в наших руках длительность жизни перестанет сокращаться от поколения к поколению.

Длинный дом зашумел, яростные волны коротких возгласов, проклятий, споров прокатились по нему из стороны в сторону, а затем стихли. Все смотрели на призрачную ведьму и ждали объяснений.

— Мы с моим старым другом, вождём Гурразом из убежища серебряного когтя, давно продумали эту ночь, — сказала старуха. — Ещё десять лет назад. Сегодня мы пожертвуем искрой предвечного огня, погасим память предков нашего племени — ради жизни наших детей. И пошлём неслучайных героев в великий поход за святыней.

— Чужаки, — глухо покачал головой воин в броне. — Разве они станут сражаться за нас так, как мы сами? Я пойду вместе с ними.

— Нет, я!

— Я, я готова!

— И я тоже!

Один за другим джарры выступали вперёд, живая толпа сплотилась вокруг призрака и нашей слегка ошалевшей от происходящего троицы.

— Семь алых птиц я принесла в жертву поколение назад, перед своей смертью, — когда голоса стихли, сказала Бурси Шагга, сильнейшая ведьма джарров. — Семеро смогут пойти в Искажённый мир. И судьба тщательно отобрала их для похода. Вы в самом деле думаете, что слепой случай привёл их сюда? Пха! Нет, сам Гормингар выбрал героев, которые за ним явятся.

— А что такое вообще Гормингар? — спросил я, подняв руку.

— Наивысшее достижение нашего народа, реликт эпохи Исхода в Башню, — ответил кузнец с почтением. — Тогда джарры были сильны… В поисках абсолютного оружия наши мастера обуздали особое мировое начало: эссенцию вешнего духа, это слепая сущность, которая пронизывает все миры и все народы. Подчинив эту своенравную анти-стихию, её адепты создали абстракт-рой. Живую фрактальную колонию осколков духа, которая обладает собственным сознанием.

— Дедуль, а по-человечески можешь объяснить? — спросила Орчана. — А то даже я не ничего не поняла.

— Могучая сущность, которая желает гармонии и блага всем, — хмыкнула Буся. — Но джаррам, своим создателям, в первую очередь.

— А что там будет, в этом искажённом мире? — хмуро и тревожно пробормотал Шисс. — Какие там законы, что за бесформы? Первый раз слышу о таких существах.

— Это откроем тем, кто возьмётся за дело, — парировала старуха. — Но подумай, если мы рискуем судьбой всего племени ради похода, разве мы будем посылать никчёмных проходимцев на верную смерть?

Крысолюд моргнул бусинками-глазами, он выглядел неуверенно.

— Ты сказала, должников шестеро! — выкрикнул молодой мужчина из толпы. — А пойти смогут семеро. Седьмым станет один из нас?

— Конечно да, — ответила старуха. — И ты прекрасно понимаешь, кто это должен быть, Хойрек Ловкач.

Все взгляды сошлись на Орчане. Девочка стояла неподвижно, обняв короб у себя на груди и глядя возбуждённым взглядом вдаль, в сплетение своих мыслей.

— Я пойду, — вздрогнув, очнулась она. — Вот и решится давний спор, соплеменники. Если дочь Преступивших достойна стать Вождём, то я вернусь со святыней. А если недостойна, то сгину, туда мне и дорога.

— Простите, я не очень настроен сгинуть, — подал голос Уилл. — Не уверен, что риски и размах предлагаемого похода соответствуют моему опыту, скиллам и вообще важности взятого мной долга! Вариант сбегать за мерцами или фамильярами теперь выглядит как-то гораздо интереснее. Не знаю, как остальные коллеги, а я так и долг отдам, и, знаете ли, выживу.

— Долг важен, — кивнула ведьма, спокойно глядя на испуганного человека, ведь он струсил вполне обоснованно. — Вы можете отказаться и отступить, выбрать дело попроще. Поэтому я предложу вам кое-что кроме долга. Кое-что уникальное.

Она широко развела руки, которые просвечивали в мягких лучах магических светильников.

— Каждый из тех, кто отправится к Гормингару, должен получить часть искры, чтобы пройти через портал и войти в контакт со святыней. Иначе просто не выйдет. Мы разобьём искру вождя на мелкие и гаснущие искорки, которые будут жить внутри вас одни сутки.

По рядам джарров пронёсся вздох одновременно и сожаления, и зависти.

— На сутки вы будете с Гормингаром одной крови, одного духа. И если сумеете добыть его, освободить из-под власти тайро, эта связь останется в вас навсегда. Искорки внутри вас не погаснут, а вырастут в полноценные искры.

— Погодите, — тихо и изумлённо сказал Шисс, аж привстав на лавке. — Если мы исполним задание, то каждый из нас станет пожизненным кровником Гормингара и вождём своего собственного племени? Получит искру негасимого огня особой духовной силы?

— Да.

Это меняло дело.

В целом я и до этого был настроен согласиться с рискованным предприятием и принять крайне необычный квест. Причин тому было сразу несколько: наличие доверия к Щёлкарю и к Орчане, сочувствие гибнущему народу джарров и желание им помочь в меру сил. Но это вторичные моменты. А главным и самым сильным мотиватором оставалось то, о чём сказала хитрая и мудрая ведьма: стремление к величию. Я выбрал путь археона, а не мелкого проходимца. И всегда, когда была возможность, шёл не простой и безопасной дорогой, а той, что считал правильной и ведущей на вершину Башни.

Когда прыгал по островкам с лавой и шипами ради особой награды, но и ради особого свершения на пути к ней. Когда остался на Мосту и когда сражался за Павших в хрустальном шпиле. Когда помог Императору Алорину встать против судьбы и вернуть самого себя вместе с надеждой для своего заплутавшего народа. Когда не принял правила игры Ингвара Искусника, победил его и переделал подлые этажи в нормальные. Когда внутри всё сжималось от страха погибнуть, но я всё равно поднимался по лестнице испытаний потенциала. И даже когда выбрал ничего не ответить владыке Азурандару, невольно став его врагом.

Весь мой короткий, но яркий путь был путём не выискивания выгодных и гладких безопасных шагов, а путём максимального сопротивления. Ведь с самого первого момента явления Башни я понял, что должен идти в неё. Вот и сейчас, как метко заметила старуха, утверждавшая, что видит меня насквозь: главным мотиватором была возможность величия.

Но когда к нему добавилась такая потрясающая награда, я понял, что участие в походе за святыней джарров — дело решённое.

— Как тебе такое, человечек? — спросила Бурси Шагга, одновременно с насмешкой и с восторгом. Ведь она десять лет жила в ящике, предчувствуя и ожидая сегодняшний день, и теперь пророчество, предсказанное ею узкому кругу вождей, сбывалось у старухи на глазах.

— Я в деле.

Мне показалось или глаза Орчаны радостно сверкнули?

— Шисс тоже в деле, — тут же кивнул крысолюд, подсев ко мне поближе и обдав букетом очень странных запахов.

— А вы в курсе, чего эта искра-то даёт? — шёпотом спросил у нас Уилл.

— Особый дар руководить и управлять сообществом разумных, — ответил Шисс. — Сверхсознание среди своих.

— Походу, это энергетический симбионт как минимум эпического ранга, — улыбнулся я, зная, что менеджер поймёт и оценит.

— Тогда это может стать выгодной инвестицией несмотря на риск сдохнуть в походе в опасный Искажённый мир!

— Как ни странно, искажённость увеличивает наши шансы, а не уменьшает, — возразил я. — Подробности скоро выясним, но главное: если старуха не врёт, на той планете важны наши мозги, а не уровни. Причём в плане находчивости и креативности. А с этими качествами у представителей расы, создавшей видеоигры и комиксы, всё неплохо.

— Я принимаю ваш клич, — вздохнул Уилл, и добавил уже тихо. — Меня выкинули из трейдеров за высокорисковые сделки. Видимо, не зря.

— Добро пожаловать в Отряд Самоубийц, — кивнул я.

Глава 9

Отряд самоубийц

После разговора нас усадили за стол с голодными охотниками, и мы с одним парнем буквально мерились, у кого сильнее ноет от голода в животе. Клянусь, у меня бурчало громче! Нас первым делом накормили густой мясной похлёбкой и огромной краюхой хлеба. Атмосфера была такая заряженная ожиданием важных событий, что все вокруг искрили. Мимо открытого навеса-едальни поминутно пробегали джарры: одни несли дрова для погребального костра, который спешно возводили перед крепостью; другие приносили на кухню ингредиенты для Большого Гриввейна, то есть джаррского огненного вина. Здоровенный котёл уже поставили на огонь, и варево творила толстая повариха, по совместительству алхимик.

Повсюду собирались малые группы из двоих-троих-четверых и обсуждали происходящее, меняясь местами друг с другом. Одни были против плана Бурси Шагги, другие горячо за — и побеждали явно последние. Судя по тому, что я успел увидеть и услышать, большинство племени поддерживало старую ведьму. Каким-то образом она умудрилась, сидя в ящике, остаться влиятельной среди своих, при том, что некоторые её ненавидели. Но есть такая штука, как power vacuum, он же вакуум власти, дефицит силы. Видимо, нынешний Вождь был недостаточно силён, многие жили в недовольстве тем, как он вёл племя, и вспоминали прежнюю Ведьму с уважением. А она тут как тут, причём все эти годы скромно воспитывала детей своего племени — и теперь большинство из них были готовы следовать за Орчаной. А значит, и за призраком старухи, к худу или к добру.

Нам, чужакам, было сложно разобраться в происходящем, так что мы не пытались. Быстро обсудили друг друга, чтобы познакомиться:

— Я в Башню сбежал, когда в фирму пришли приставы с конфискацией, — поправив причёску, сознался Уилл. Хм, с ходу говорит незнакомцам о том, что у него проблемы с законом? Как-то не по западному менталитету, у них скорее принято показывать начищенную сторону «у нас всё отлично». Может, у канадцев не так, я никогда с ними не общался, или Уилл такой лихой и разговорчивый. В любом случае мистер менеджер продолжал, будто на невинном светском ужине.

— Тут я понял, что терять нечего, всё заберут, а меня под арест, — рассмеялся Уилл. — Я к тому моменту был уже четвёртого уровня, так что взял из сейфа золото клиентов и другие ценности, ну и сумку налички, всё сунул в инвентарь и свалил. Та-да, возвращаться некуда!

Что ж у него за фирма такая, легальная финансовая прослойка какой-нибудь мафиозной группировки? Кто ещё будет хранить золото и наличку в офисе в наше время.

— У тебя золото в инвентаре, друг? — оценивающе спросил Шисс с большим интересом.

— А то, и редкая нумизматика, и камушки. И часы с тритием за триста тысяч янки-баксов. И даже одна картина Поллока из частной коллекции.

Охренеть какой странный чувак. Зачем он это рассказывает, недержание хвастовства? А может, так провоцирует на попытку грабануть, чтобы в ответ самому завалить и ограбить?

— Смотрю, ты удивлён, коллега.

— Да нет, не особо.

— Мир-то рушится, не согласен?

— Согласен, — кивнул я. — Просто большинство ещё не поняли.

— Во-во, — обрадовался Уилл и поправил рукава новенького дублета. — А я сразу понял. В Башню подался через час после её появления, ну и понеслась. Когда пришли арестовывать, взял ценное и сбежал, вернусь, как всем будет на меня уже пофигу. Ждёт меня полная амнистия, потому что в армагеддон не до мелочей.

Он засмеялся.

— К чему я всё это рассказываю, мистер Соколов.

— Да, к чему?

— У меня жена, дочка и сын. Я ради них занимался сделками с совестью. Если в священном походе джарров погибну, то возьми моё имущество, забери себе половину, а вторую отдай моей жене. Договор?

Он протянул мне руку и смотрел в глаза, явно привыкший не к цивилизованной канадской документократии, а к силе личного слова.

— Договор, — сказал я после паузы и пожал его руку.

После чего с удивлением прочитал системное сообщение: «Вы получили повышенный уровень доверия от другого восходящего» и контактное инфо жены. Однако.

— А вот в Базарате я дал слабину, слишком увлёкся, — Уилл поморщился собственной глупости. — Это место привело меня в щенячий восторг, если б ты был из финансов, то понял бы.

— И так понимаю.

— В общем, я совершил высокорисковую сделку и попался на кидал. Сразу понял, что дело нечисто, но думал выкручусь. Не выкрутился, в мире с магией другие условия игры. Едва не потерял всё, включая жизнь, меня уже сбросили в канал с камнем на шее. Не фигурально, а буквально: я тонул и захлёбывался. А мои бизнес-партнёры собирались через часок, когда защита Обу-Хурая спадёт и я умру повторно, вытащить и обчистить труп. Отложенная рыбалка, наверное, так это называется в местных условиях. Но внезапно меня подхватила и утащила огромная светящаяся рыбина.

Он развёл руками в восхищении.

— Дух канала, — догадался я. — Скорее всего, он тебя осознанно спас. А может, твои несостоявшиеся убийцы вовремя не принесли подношение духу, и он их наказал.

— Но рыбина бросила меня где-то в канале, прямо в сети! И меня вытащил и привёл в чувство зеленокожий рыбак.

— А вот он вовремя кинул подношение духу воды, — усмехнулся я, ибо уже начинал понимать законы, по которым работает Базарат. — Делай добро и бросай его в воду.

— Вытащил, взял клятву о долге и развязал. Честно говоря, так себе спаситель. Сказал, что если я не согласен, то он не станет рисковать и вмешиваться в чужие дела и бросит меня обратно. Пришлось пойти на субоптимальные условия. Впрочем, если этот поход обернётся успехом, я не только верну джаррам долг жизни, но и получу уникальную награду.

— «Долг жизни»?

— А у тебя какой-то другой?

— Есть три градации священного долга джаррам, — объяснил внимательно слушавший Шисс. — Крови, самая мягкая, за ценность или важную услугу. Жизни, за буквальное спасение, как в твоём случае, рисковый пройдоха. И души, не знаю точно, за что. Но там уж ты принадлежишь джаррам с потрохами.

— Спасибо за пояснение, хвостатый коллега. Мистер Соколов, а ты как попал в долговую яму?

— У меня история попроще, долг крови за важную услугу.

Две пары глаз смотрели ожидающе, я пожал плечами и пояснил:

— Спасал жену, выхода не было.

— Хых, — фыркнул Шисс, почесав длинный влажный нос. — А я, по сути, как первый бесхвостый, а по градации как второй. Проигрался до нитки в шепчущие кости, такая игра у некромантов. Даю хвост на отрезание, что они сжульничали! Но долг покрыть было нечем, пришлось заключить сделку с джаррами, сегодня пришёл её отдавать, а тут вон что.

— Мужик, почему от тебя так странно пахнет? — вежливо поинтересовался Уилл.

Не сказать, что от Шисса несло неприятным и гадостным, просто запахи были странные и сразу несколько.

— У меня яды и другие штуковины варятся прямо внутри, — хихикнул крыс. — Тело ядоманта — оно как котёл. Три отдельных желудка, между прочим. И ещё я полдюжины специальных желез отрастил и прокачал. Если надо будет, выдохну облако яда, плюну кислотой или пукну афродизиаком! Хе-хе.

Инфотэг говорил, что крыс аж 43-го уровня. Мы с манагером озадаченно вздохнули и наверняка оба мысленно поклялись в походе держать от него дистанцию. В общем, попутчики по квесту мне попались не рядовые.

Орчана спровадила охотников и уселась передо мной, упёрла в нас мрачный решительный взгляд.

— Вы трое, да ещё трое в другом Убежище, их приведут сюда до рассвета. В час волка тело Вождя будет сожжено, а искра освободится, тогда Буся взорвёт её, пожертвует, чтобы открыть портал в Искажённый мир.

Это мы уже поняли.

— Орчана… а если Вождь не умрёт вовремя? — рискнул спросить я.

— Буся бы не стала затевать весь кипеж, если бы не знала точно.

— Как она может предвидеть будущее?

— Это не предвидение, ведьма ведает путями жизни и смерти. И знает напасть пустоты не понаслышке.

— Но она предсказала эту ночь за десять лет?

— Ну она же не сказала, когда конкретно. Они с Гурразом и другими вождями, которых я знать не знаю, были давно готовы. Там целый заговор вождей, и я понятия не имела.

— А что ты сейчас думаешь?

— Что план верный. Мы все медленно дохнем, надо решаться и рисковать.

— Ладно, значит, ещё троих привезут, Буся откроет портал, и мы туда ввалимся. А что в Искажённом мире? Кто такие бесформы?

— Вот сейчас насяду на бабулю и узнаю всё, что можно. А ты пока отдохни.

Она стремительно удалилась, плечи слегка согнуты под грузом недетских решений и вопросов. Уилл первым сбежал тусоваться с джаррами и участвовать в обсуждении, я вежливо отказался и оставил прикорнувшего в уголке крыса, чтобы поговорить с Онгаром-кузнецом.

— Мастер, расскажи про своё задание.

— Ты разве не обещал Ведьме поход?

— А что мешает мне выполнить оба задания?

Такая наглость и самоуверенность джарру пришлась по душе.

— Я кое-что мастерю, одушевлённого воителя из лехта.

— «Лехта»?

— Гибкая сталь высшей пробы с алхимической обработкой.

— То есть, делаешь стального голема?

— Бери выше: голем-автоматон со структурной регенерацией. Одушевлённый.

— В него будет подселена чья-то душа?

Кузнец взглянул на меня выцветшими глазами, невзрачный взгляд был пронзительно спокоен. Чёрт, ну понятно, о чьей душе речь.

— Говорят, что джаррам не выиграть гонку с пустотой, — сказал мастер. — Может, и так. Я точно не доживу до победы. Но пустота разрушает только личность, знания и навыки не трогает. Когда от моей души останется лишь обломок, он подойдёт для голема. И послужит племени.

И как отказать мужику в такой ситуации?

— Что нужно сделать?

— Добыть статик-мерцы. Особые кристаллы в статичной фазе, они нужны для сердечников голема. Их можно найти тут же, в Моховых лесах. Ну, не в самих лесах…

— А пользуясь аномалией смотаться в грань тверди?

— Э? — удивился мастер. — Откуда знаешь?

— Догадался.

Статик-мерцами в моей системе звались ценные кристаллы, которые вырастали под воздействием магии двух стихий: тверди и порядка. Благодаря этому сочетанию статики были максимально стабильны. Если обычная земная батарейка разрядится за год, а мерц, наполненный магией, примерно за полвека — то статик пролежит пятьсот лет почти без потери заряда. И к различным сбоям магии они устойчивы, и к дизенчантам, в итоге статик-мерцы очень хороши для сложных магических механизмов, автоматоны в их числе.

Статики растут в гранях тверди или ордиса, а в Моховых лесах должно быть место перехода. Кузнец подтвердил догадку:

— Я знаю, где находится область истончения, которая ведёт в Недра.

— Прям открытый проход?

— Нет, но я дам вещь, которая поможет войти и вернуться. И всё ценное, что найдёшь в Недрах, можешь забрать себе. Мне нужны только статики.

Интересное задание, в грани стихии тверди могут быть редкие минералы и даже драгоценные залежи, если повезёт. За такой квест я бы взялся чисто из собственной выгоды.

— Давай свою вещь.

— Погоди, сначала вернись живым из похода.

— А если найду мерцы в Искажённом мире? Там могут быть необычные.

Глаза старого мастера загорелись.

— А давай, — сказал он, подавшись вперёд. — Если там нарушены законы Башни, то может найтись чего-нибудь необычное. Тогда тащи мне.

Вы получили во временное пользование особый предмет: Молот Недр. Перестук молота в месте усиленной связи с гранью тверди позволяет попасть в Недра, обратное использование позволяет вернуться в материальный мир. Внимание: предмет необходимо вернуть владельцу в течение семи дней, далее он будет заблокирован и за каждый день из ваших сбережений станет отниматься штраф в 1 ворон.

Ясно-понятно. Будем живы — вернём молоток.

Внимание, вы приняли побочный квест: добыть и доставить мастеру Онгару четыре статик-мерца ёмкости как минимум «Ценный» или выше либо аналогичные ёмкости-концентраторы энергии Искажённого мира.

Награда: не определена и будет определяться на стыке системы и возможностей квестодателя в зависимости от результатов выполнения квеста.

— Ну, бывай, мастер.

— Счастливого пути, человек.

Затем я дошёл до Магуры и точно так же разговорил её по поводу питомцев. Оказалось, что племени подойдут не обязательно детёныши Лунного зверя, а любые потенциальные фамильяры. Просто зодчая занималась этой темой и хотела усилить джарров тем, что у каждого будет крутой помощник.

— Если найдёшь интересных зверушек, тащи мне.

Внимание, вы приняли побочный квест: добыть и доставить зодчей Магуре три или более питомца ранга как минимум «Редкий» или выше.

Награда: не определена и будет определяться на стыке системы и возможностей квестодателя в зависимости от результатов выполнения квеста.

Разжившись таким образом двумя побочными квестами, я вернулся в едальню, где меня нашёл зеленокожий мальчишка лет десяти, чьи глаза горели от восхищения историческим статусом событий, в которых ему довелось участвовать. Он собрал охапку хвороста для погребального костра и теперь бегал по всему лагерю, выполняя десятки поручений. Мальчишка отвёл меня в большой дом воинов, где я бухнулся на кровать, застеленную мягкими пушистыми шкурами, и почти мгновенно отрубился.

Несколько часов пролетели как несколько мгновений, я проснулся от бесцеремонного толчка в плечо.

— Вставай, — буркнула Орчана. — Соратники поневоле прибыли. Пошли смотреть.

Мы вышли к погребальной кладе, где уже лежало тело вождя, развёрнутое, чтобы каждый мог увидеть его в последний раз и попрощаться. Я издалека оглядел скукоженное, изъеденное дырами нокса тело и ощутил, как внутри всё передёрнуло. Мерзкая зараза, вломить бы этим Безликим… Вокруг сидели группы и семьи джарров в траурной одежде и тихо бормотали прощальные молитвы.

Мы с Орчаной подошли и поклонились прошлому вождю. С моей стороны это было просто знаком вежливого уважения к хозяевам, а вот девчонка… у неё по щекам потекли слёзы, она утёрла их рукавом, молча преклонила колени и упёрлась лбом в сухую сморщенную руку мертвеца.

— Вождь, уходи. Но обернись и дай мне право вести остальных.

Джарры обступили девочку, многие неохотно касались её и отходили, другие склоняли головы к её макушке, третьи сжимали руки Орчаны, пытаясь прямо сейчас в чём-то поклясться.

— Рано, — отрезала она. — Если вернусь со святыней, тогда и приму клятвы. А нет — так и нет.

— Кто здесь за главного? — спросил звонкий и на удивление жизнерадостный женский голос. Он был как-то совершенно не к месту в данной ситуации, мы повернулись назад и увидели тройку пришедших.

Высокая, стройная «эльфийка» с тонкими руками и ногами, по человеческим меркам она была слишком хрупка, но оказалась на удивление гармоничным и красивым созданием. Светлая, танцующая в каждом движении в ореоле длинных золотистых волос, прямо-таки олицетворение романтической мечты. В таких беззаветно влюбляются и пытаются защитить и спасти. Её звали Танна Кари, стрелок 35-го уровня, но на облегающем лиственном платье не было ни колчана, ни других типичных признаков стрелка. Голову Кари венчала причудливая тонкая диадема, напоминавшая изломанные изящные рога.

В огромных зелёных глазах танцевали весёлые искорки, но какие-то безумные. Громкий голос, блестящий и бегающий взгляд, румянец… она что, под веществами? Ответ пришёл сразу же, потому что красавицу облегало живое лиственное платье, на котором росли ядовито-фиолетовые ягоды. И одну из ягод она машинально сорвала и изящно закинула в рот. Встречайте экспонат номер четыре: кислотная эльфийка-наркоманка!

За спиной тростинки возвышалась башня тёмной мощи, а именно, рыцарь в чернёном доспехе, который опирался на своё оружие — обсидиановый трезубец, по форме практически как у Аквамена. Погодите, а точно ли под доспехом есть рыцарь? Может, это вообще одержимый доспех? Ведь у шлема не было забрала, а вместо него красовалась полная лицевая маска, мрачная и трагичная, металлические слёзы текли по щекам. На груди посередине панциря проступало печальное ангельское лицо, закрытое вуалью. Дама сердца? «Лорд Оберин Скорбящий, про́клятый рыцарь смерти 66-го уровня», подсказала система. Выходит, собрат по проклятию.

Но самым интересным оказался шестой экспонат нашей коллекции: робот! Причём не банальный C3PO человеческой расы, а какой-то инопланетной, с шестью руками по всем сторонам вертящегося тела, с круговой визолентой вместо лица с одной из сторон и на вездеходных гусеничных «ногах». Короче, он был лицом к тебе, с какой стороны ни вставай. «Валла, ирейский киборг, аналитическая и боевая единица 97-го уровня», сообщало системное инфо. Вокруг головы киборга медленно и плавно летали четыре маленьких боевых техносферы размером каждая с грецкий орех, они светились фиолетовым рангом. Очуметь не встать.

— Так кто же главный в нашей удивительной группе? — с интересом спросил Валла, его синтезированный голос был приятен и вежлив.

Орчана решительно вышла вперёд — я думал, сейчас она даст очевидный ответ, как и положено будущему Вождю племени.

— Он главный, — палец девчонки указывал на меня. — Руководить походом будет Яр.

Глава 10

Рейдеры Безграничья

Сбой системы!

Вы находитесь в мире, где правила Башни Богов действуют не в полном объёме!

Внимание: на этом этаже нет гарантии, что система сможет воскресить вас без непредвиденных эффектов и последствий. Нет гарантии, что способности, умения, заклинания и вещи будут работать как на обычных этажах. Немедленно покиньте этот мир — или оставайтесь и действуйте на свой страх и риск!

Впереди возникли призрачные двери: белая домой и чёрная в Изнанку, — я отмахнулся, и двери растаяли. Остальные сделали то же самое, синхронно, как настоящая слаженная команда. Никто не пытался воспользоваться милосердием Башни и бежать.

А когда системные окна и порталы исчезли, мы увидели этот мир.

— Великая тьма! – гулко рокотнул живой доспех, он же Лорд Оберин, в прорезях чёрной маски вспыхнули алые огни. Это не он был такой чувствительный, от реакции не удержался никто.

— Боже, что за уродство? — в шоке присвистнул Уилл.

— Кошмарик! — ахнула Кари с восторгом, её большие изумрудные глаза стали огромными, как в аниме. Точно чокнутая.

— Ш-ш-ш… — Шисс вжал уши и вцепился в свой дражайший амулет, а второй скрюченной лапкой сделал замысловатый жест, как перекрестился, но по-своему. Он явно просил о защите и спасении, вопрос: кого?

— Мерзость, — коротко бросила Орчана.

И даже сдержанный механоид Валла прошелестел серией судорожных сокращений глазных сканирующих мембран. А у меня в груди сжался спазм Чистоты — потому что перед нами пульсировало искажение планетарного масштаба.

Две трети неба занимало солнце: такое огромное и выпуклое, будто парит в считанных километрах от нас, можно долететь и сойти на его поверхность. Но вместо яркого светила над нами висела громада вязкой тьмы. Вместо огненных вихрей и гордых протуберанцев его поверхность копошилась миллионом отростков. Будто порочная несмываемая грязь из чуждых всему живому измерений проникла в солнце и полностью осквернила его.

Эта штука испускала потоки прозрачного чёрного света, который удивительным образом всё освещал, и злое дышащее тепло, которое поминутно обдавало нас сухими волнами. Ярость чистоты жгла изнутри, я буквально на своей шкуре почувствовал, что над нами висит так называемая «темнейшая тьма». Мультистихия хаоса, нокса, негатоса и мглы, а кроме четырёх природных стихий там смешались и вообще неизвестные мне начала. Всё, что существует во вселенной тёмного, мерзкого и чужеродного, сконцентрировалось в чёрном солнце.

— Искажение легендарного ранга, — буркнул я.

— И весь мир в щепки! — Уилл заглянул вниз и чуть не свалился в пропасть.

Ведь планету у нас под ногами разнесло на куски. Она взорвалась на миллионы осколков, которые теперь неподвижно висели в воздухе, сохраняя общую форму шара, но между ними зияли пропасти пустоты. Мы стояли у края — и наш парящий остров, как остальные вокруг, был частью мегаполиса, напоминавшего мёртвый лес поломанных и поваленных небоскрёбов. Похоже, этот бесконечный город когда-то покрывал всю поверхность планеты. И, судя по масштабу построек, местная цивилизация заметно опережала Землю.

— А ниже острова другие, — сообщила Кари, опасно свесившись через край.

— Геотермальный слой, а под ним мутировавшая биофлора, — подтвердил Валла, который свесил руку с подвижной камерой на конце. Удобно, когда у тебя глаз может ползать по всему телу, а руки как шланги из душа, гибкие и тянутся.

Механоид был прав: на километр ниже висели багровые обломки второго слоя, покрытые застывшей лавой; острова третьей глубины заросли ковром осквернённых лесов; а на осколках четвёртой… струилась вода? Дальше было не видно, слишком глубоко.

Наш остров висел не горизонтально, а под неслабым уклоном, из-за чего горизонт был завален и всех клонило влево. Но здесь царила удивительная лёгкость, гравитация явно меньше, чем на Земле.

— Техногенный мир IV категории развития, искусственное светило размером со спутник, но массой с карликовую звезду, — быстро и деловито прошелестел Валла, озвучив данные своих сенсорных и аналитических систем. — Примерно два столетия назад здесь произошла техно-магическая катастрофа: предположительно, внешние враждебные силы проникли в искусственное солнце и привели к его перерождению в аномалию. Мир не выдержал искажения и лопнул на куски.

— Смотрите! — с тревогой воскликнула Кари, указав на чёрное солнце.

Она прищурилась, глаза сильно потемнели: у девушки-стрелка была повышенная зоркость, а угрозу она заметила не только зрением, но и чутьём опасности.

— Ничего не вижу, — развёл руками Уилл.

— Оно нас заметило, — прошептал Шисс, отступая и прячась за ходячим доспехом.

— Плохая новость: из общей массы отделились семь сгустков тьмы, — доложил Валла и тут же раскрыл в воздухе голограмму с увеличением. Мы увидели, как из шевелящейся поверхности отпочковываются семь комков грязи и начинают падать к планете, пульсируя отростками.

— Мчатся в нашу сторону, расстояние четыреста километров, эстимация прибытия ровно один час.

— Это и есть Бесформы, — понял я.

— По твари на каждого из нас, — воскликнула Кари. — Через час настигнут, но для чего?

— Чтобы сожрать, — буркнула Орчана. — Что будем делать?

Все уставились на меня: ну давай, капитан, порази тактическим гением, не зря же тебя, нуба, назначили управлять отрядом крутанов?

— Прыгаем вниз, — не раздумывая, сказал я.

— Вниз⁈ — Уилл комично схватился за голову.

— Гормингар там, в центре планеты. И рядом с ним область стабильности, где искажение не действует.

— Как ты узнал?

— Во-первых, чувствую чистотой.

Это было непросто, ибо давление чёрного солнца на мой дар было чудовищным, но чистота всё же ощутила нечто тихое и стабильное далеко внизу. Ордис + аурис + ментал, в искажённом мире это сочетание манило, словно тёплый свет маяка в шторме безумия.

— Во-вторых, это логично. А в-третьих, прислушайся к своей искорке.

Полчаса назад, когда прежний вождь умер и его душа погасла, Бурси Шагга вытащила из груди мертвеца ослепительно-яркий всполох света. Он бился и метался, пытаясь вырваться и улететь; Орчана изо всех сил прижала его к наковальне, а мастер Онгар разбил энергетическим эхо-молотом. Гаснущие искорки рассыпались вокруг, и мы всемером едва успели подобрать их и вложить в солнечное сплетение. Теперь маленькие частицы Гормингара жили в душе каждого из нас, система окрестила их «энергосимбионтами латентного статуса». Короче, пока они спали.

— Моя искра молчит, — пожал плечами Уилл.

— Моя тоже.

— Ничего не чувствую.

— И я.

Все уставились на меня.

— Искра раз в пару секунд испускает едва уловимый обертон, и точно такой же отвечает снизу. Гормингар однозначно висит в центре расколотой планеты.

— Ты слышишь зов реликта, — кивнул Оберин. — Вот почему тебя назначили главой группы. Веди нас и не подведи.

Я посмотрел вниз, от глубины кружилась голова.

— Что с гравитацией, Валла? Если мы прыгнем?

— Тяготение примерно 1/50 от универсальной планетарной, подходящей для большинства белковых гуманоидных рас. По моим расчётам, обычные гуманоиды могут совершить прыжок вниз на расстояние до километра и приземлиться без травм с приемлемой потерей хитов. Прыжок до шестисот метров для вас должен быть безопасен. Прыгать вниз больше километра не советую.

Между некоторыми осколками было явно больше.

— Валла, составь маршрут: как нам прыгать с острова на остров, чтобы каждый прыжок был не больше полкилометра, но кратчайшим маршрутом к центру планеты?

— Секунду… В пределах видимости готово. Начинаем вон с того осколка.

Скорость мышления механоида поражала.

— Я полечу! — Кари весело распахнула два плёночных крыла с зелёным отливом, которые напоминали планер.

— Я справлюсь и без полёта, — громыхнул проклятый рыцарь.

Когда мы объединились в группу, каждый получил право смотреть в профиль другого и видеть не скрытые разделы. Я пробежался по статам и способностям соратников и узнал, что Валла и Кари умеют летать, а Оберину малый дамаг не страшен. Его броня редуцирует 50 физического и магического урона, он и в обычной гравитации может жахнуть с пятиэтажки и не пострадать — а здесь тем более.

— С вашего позволения, лорд Оберин, я юркну к вам внутрь? — оскалился крыс.

— Изволь, заполни пустоту моего существования.

Внутри ходячего доспеха было надёжно защищённое пассажирское место, никто не осмелился спросить проклятого рыцаря, чьё оно и почему пустует. Чёрные створки лязгнули и раскрылись, Шисс быстро спрятался внутри.

— В такой гравитации я могу унести себя и ещё троих, — Валла активировал силовые генераторы, в нижней части загудело.

— Возьмите меня на поруки! — тут же отозвался Уилл. — И девочку.

Гибкие конечности механоида оплели джарру и канадца, механоид повернулся ко мне.

— Нет, я сам.

Не стоит класть слишком много яиц в одну корзину.

— Встречаемся вон там, на треснутом стадионе.

— Принято.

— Йух-хи-и-и-и!

Кари сиганула вниз и заложила красивый вираж, её крылья блестели в чёрных лучах, как мутная полупрозрачная слюда. Оберин бесстрашно прыгнул в пропасть; Валла плавно скользнул в пустоту. Уилл прижался к роботу, всё же бывший трейдер-финансист был трусоват; лицо Орчаны осталось недоверчивым и напряжённым. Такими я их и запомнил, странных незнакомцев, которых судьба свела в одну команду.

Сам коротко разбежался, плюнул на все инстинкты и прыгнул вниз. Воздух засвистел в ушах, огромная пустота пространств с каждой секундой раскрывалась шире — одни острова уменьшались, другие росли, я проносился мимо гигантских поваленных небоскрёбов и падал, падал. Ощущение поразительное, как в детском сне, когда ужас и восторг сошлись воедино, ты должен разбиться в лепёшку, но смачно приземляешься и гордо встаёшь, как хозяин сна. Только сейчас это было на самом деле.

Бум! Оберин мрачным метеором врезался ногами в скалу, раскрошив камень, и не получил ни хита урона, а Шисса внутри защитил пассажирский кокон.

Плоское поле стадиона резко выросло под ногами, я пружинисто ударился о камни, в стопах отдалась слабая боль, и тут же сила отскока подбросила метров на пять вверх. Эй, я вам не мяч! Приземлился, пробежал по инерции с полдесятка шагов и остановился. Неподалёку опустился Валла, встрёпанный Уилл присвистнул, а Орчана мрачно улыбнулась.

— Враг! — рявкнул Оберин, и сверху раздался громкий сухой треск.

Ярко-жёлтый всполох ударил в рыцаря, но тот выхватил трезубец, поймал молнию и отрикошетил в сторону. Стреляли с главной из высоток, угрожающе нависшей над стадионом. Шестое чувство шепнуло: «Не стой на месте», я прыгнул в сторону, стараясь не слишком сильно, чтобы не улететь чёрте куда. В место, где только что стоял, ударила сухая рассыпчатая молния, раскатившись гаснущими искрами по камням. Чистота молчала: это была не магия, а техногенный разряд. Ещё один врезался в Валлу, но киборг накрылся куполом силовой брони, защитив и Орчану с Уиллом.

Стрельбу вели три ловких фигуры в окнах небоскрёба, этаже на седьмом. Они были почти одинаковые: светло-серая броня из широких пластин вроде металлокерамики, непрозрачные шлемы с отливом, странные крепления на бёдрах, голенях, локтях и боках — ну прямо спецназ корпоратов из киберпанка.

Ещё четверо спрыгнули с этажей повыше и по ровной диагонали понеслись на нас! Они использовали тонкие нити, блестевшие в чёрных лучах — совсем как герои «Атаки на Титана», только вместо коробов и катушек по их доспехам крепились компактные техноузлы. Тяжёлые наконечники нитей врезались в каменную поверхность стадиона, и вместо крюков или штырей там оказались вакуумные присоски — они намертво сцепились с поверхностью и стали стремительно втягивать нити, держа их натянутыми. В итоге каждый боец скользил на двух упругих лесках, две секунды — и съедут прямо на нас.

Кто это, неужели выжившие местные?

— Йу-ху-у-у!

Кари заложила длинный косой вираж, из рукавов растительного платья прямо ей в руки выросли тугие алые бутоны — и девчонка открыла из них огонь, как из пистолетов. Краткие импульсы воздуха и виталиса звенели, словно череда лопавшихся струн: дзынь, дзынь, дзынь. Три выстрела врезались в троих стрелков, Кари била без промаха — и каждую из фигур опутало моментально разросшееся месиво тонких красных лиан. Словно разбуженное змеиное гнездо, стебли оплетали жертву и в первое мгновение лишали подвижности, а дальше из них начинали расти мощные пробивные шипы, которые тыкались в связанных стрелков, выискивая уязвимые места в их броне.

Вот так «эльфийка». За секунду Кари вывела из строя троих стрелков, как минимум, на некоторое время.

— Яр, под защиту! — призвал Валла, уже двигаясь в мою сторону, но мы были слишком далеко друг от друга и не могли успеть.

Четыре фигуры синхронно достигли поверхности и прыгнули: двое на Оберина, один на Валлу и один на меня. Чужак хлопнул себя по бокам, и нижние нити на магнитных присосках открепились, втягиваясь в узлы. А верхние остались — значит, он в любой момент может их активировать и взлететь обратно. В руке нападавшего возник разрядник: короткая литая палка с шарами по всей длине и парой колец на конце — словно со старых картинок ретро-фантастики. В другой руке появился длинный кинжал, по которому бегало туда-обратно колечко синей энергии. Как в замедленной съёмке я увидел, что меня атакует «Рейдер 43-го уровня»… Ну уж нет, фазовый прыжок от него подальше!

Сбой способности: магия ауриса ослаблена в мире Чёрного Солнца. Способность не потрачена, вы можете попробовать ещё раз.

Я мигнул и погас, оставшись на месте. Твою ж… Успел выхватить Вершитель, чтобы отбить удар кинжала, но враг ловко подставил излучатель, поймал мой клинок между шарами и отвёл в сторону, а мне ударил в живот: -55 хитов (250/305)! Ну конечно, 13-й уровень против 43-го, даже слабой атакой снимает половину моих натуральных хитов. И что делать? Брана нет, он выложился по полной и ушёл в спячку. Придётся выживать самому.

Я отшатнулся от второго удара, отбил нож мечом, а разрядник поймал рукой, пытаясь помешать ему стрелять — но рейдер не зря дрался этой штукой врукопашную. Он сделал не выстрел, а особый «разряд прямого контакта», и я получил весь причитающийся электро-дамаг: -78 хитов (172/305), — жизни таяли на глазах!

Малый электрошок: вы замедлены на 20%, координация движений ухудшена на 20%.

Ещё секунда, и меня убьют. Что делать? Любые удары и парирования против него заведомо проигрышны, он слишком круче по всем ТТХ. Единственное, что могло сработать — то, что не било по врагу и не зависело от его параметров. Какое-нибудь воздействие на меня самого или пространство вокруг. Точно! Я вскинул левую руку и выпустил на волю магию воздуха, 12 энзов, создав между мной и врагом могучую ветряную стену.

И она вознеслась даже круче, чем я думал: ураганный порыв отбросил нас в стороны друг от друга, теперь между мной и рейдером выла трепещущая стена высотой метров в шесть, толщиной в три, а длиной во все десять! Меня шатнуло, пришлось отступить назад, чтобы удержаться на ногах — а ведь задело лишь краем стены. Врага накрыло почти наполовину, поток ветра крутанул его, протащил по земле и отбросил назад. Рейдер свалился, потерял импульсник — но оказалось, оружие связано с рукой хозяина всё той же леской, маленький техно-узел на запястье мигом притянул его обратно в руку владельца.

Вокруг гремел бой, который я не успевал в подробностях отследить, но краем сознания заметил, как двое рейдеров набросились на Оберина, тот подпустил их вплотную, а изнутри доспеха повалил густой ядовитый дым. Ядомант Шисс дал нападавшим прикурить: они попали в непроглядную едкую завесу, а ходячий доспех не дышит и глаз у него нет. Удачное комбо. Круговой удар трезубца повалил обоих рейдеров, рыцарь всем весом пронзил одного из них трезубцем и пригвоздил к земле. Из клубов дыма послышался сдавленный крик.

Пойманные в зарослях стрелки пытались выдраться, одного лианы и шипы вот-вот прикончат, а двое других неплохо с ними справились и выдираются с помощью всё тех же кинжалов со скользящей энергетической резкой. Но пока обе цели пойманы и малоподвижны, Кари кувыркнулась в воздухе и расстреляла их повторно. Теперь выстрелы были бронебойные, и звук шёл иной: дыщ, дыщ. Одному рейдеру гранёная пуля пробила шлем и критом ×4 отправила к праотцам, а второму угодила в плечо и прошла навылет. Вот так цветочки. Танна Кари была убийственной, как спецагент Джеймс Бонд… только с крыльями, как у феечки-птеродактиля.

Ещё хуже пришлось рейдеру, который набросился на Валлу: гибкие «шланги» отпустили Орчану с Уиллом и метнулись к врагу со всех сторон. Он опалил один щуп электроимпульсом из разрядника, второй отбил ножом, но третий, четвёртый, пятый и шестой воткнулись в доспех, резко рванули и скрутили рейдера, он повис в воздухе, обезоружен и обездвижен. Ну да, 45-й уровень против 97-го, удачи, чувак.

Короче, у всех дела шли хорошо, кроме меня!

Рейдер вскочил на одно колено и бзззз, засадил в меня молнию, надеясь пробить прозрачную стену. Но ветряной поток оказался импульсу не по зубам, он грохочуще выл, как кусок ожившего шторма; молнию, попавшую в стену, разнесло на тонкие отростки, и они красиво погасли. Сила ветра трепала мне волосы, а рейдера, стоявшего у стены, шатало ветром. И тут до меня дошло, что в мире с крошечной гравитацией — магия воздуха становится гораздо сильнее.

Рейдер тоже вспомнил про низкое тяготение и скакнул вверх, полагая, что уверенно перепрыгнет стену и быстро меня добьёт. Но я встретил его новым потоком ветра (-8 энзов), который полился из руки как напор воды из пушки для разгона демонстраций. И в прыжке чувак оказался практически беззащитен перед воздействием ветра, ведь его боевые параметры никак не могли на него повлиять. Какая бы у него ни была высокая сила, выносливость, ловкость и скиллы на кинжале, он сам задал свою траекторию и без средств маневрирования в полёте стал уязвим. Я поймал его в прыжке, сжал ветряным потоком и со всей силы врезал в торчащие обломки здания, стараясь приложить рейдера головой.

«Крит! 47 урона», сообщила система. Мой крит снёс меньше хитов, чем его обычное попадание, но что поделать, такова жизнь, и в данном случае она вполне справедлива. Следующее действие врага было абсолютно логичным — но потому и предсказуемым. Стремясь вырваться из ветряной хватки, он активировал свои лески, и они рванули хозяина обратно вверх, на пятнадцатый этаж, с которого он и спрыгнул.

Но я был к этому готов и не пытался удержать врага, т. к. знал, что рывок механизма пересилит ветряную хватку. А лишь закрутил рейдера вокруг оси и в сторону. И когда лески дёрнули крутящегося хозяина вверх, они перепутались, сочетание спутанного рывка вверх и воздушного удара влево привело к тому, что рейдер, словно тряпичная кукла на резинке, несколько раз перевернулся и врезался в стену небоскрёба. Хрясь! Низкая гравитация отбросила его обратно, а моя ветряная хватка не пыталась сопротивляться движениям, лишь «помогала» несчастному кувыркавшемуся врагу биться о каждый возможный выступ, каждую возможную стену или торчащий обломок металлической балки. Я мигом вспотел от напряжения концентрации, пытаясь вести поток ветра в нужные стороны, и в целом получилось!

Сообщения о нанесённом уроне посыпались как из рога изобилия, донёсся панический крик из-под шлема рейдера, а где-то на уровне девятого этажа перепутанные лески обернулись вокруг разлома с торчащими обломками и намертво в них застряли. Беднягу швырнуло в последний раз, снова ударило о стену, и он повис на спутанных нитях. Которые подёргивались, всё ещё пытаясь втянуться обратно в узлы и привлечь хозяина к магнитным присоскам, приклеенным там, откуда он прыгал.

— Умри, презренный! — рокотнул Оберин, и острой гранью трезубца отсёк голову второму из напавших на него рейдеров. Тёмный шлем с отливом полетел по воздуху, разбрызгивая кровь.

Валла аккуратно положил неподвижное тело рейдера на каменный пол. Кари сверху с заливистым смехом добила последнего стрелка. Неужели мы так быстро выиграли?

— Ба-бах! — резкое эхо раскатилось повсюду, отражаясь от висящих вокруг островов.

Кари вскрикнула и закувыркалась в воздухе, врезавшись в торчащий обломок здания. Снайпер. Мощный одиночный выстрел из наклонённого небоскрёба пришёл извне зоны прямой видимости, откуда никто из нас не ждал угрозы, и пробил девчонке оба крыла. Она прокатилась по камням и сгруппировалась, залегла за грудой корпусов каких-то машин.

— Найдите укрытие! — крикнул я.

Кто его знает, может, этот снайпер способен пробить даже зачарованный ходячий доспех. Сам спрятался под навесом, за которым верхних этажей небоскрёба было не видно — а значит, и ему не видно меня.

Тем временем мой рейдер остался последним в живых и в сознании. Оглушённый серией ударов обо всё, что подвернулось в полёте, он несколько секунд повисел на спутанных нитях и пришёл в себя. Чтобы узнать, что за время кувырканий тонкие нити обернулись вокруг самого рейдера и сейчас начали его душить, ведь они всё ещё тянули его вверх. Врагу ничего не оставалось, кроме как дезактивировать и отстегнуть обе нити разом. В принципе, это было неплохое решение, ибо он бы начал падать (довольно медленно в тяготении в 1/50 G), мог бы схватить торчащую балку и закинуть себя в разлом, таким образом оказавшись внутри угрожающе наклонённого небоскрёба, который навис над стадионом. В итоге рейдер бы одновременно ушёл с линии атаки и вообще из нашей видимости… логично, что он так и сделал.

Но, каким бы логичным это ни казалось, решение было смертельной ошибкой. Ибо мой ветряной поток не иссяк, а просто ударился о стенку и разлетелся с шумным воем на мелкие потоки, но действие заклинания ещё не кончилось. Я буквально собрал волю и ветры в кулак, схватил падающего рейдера и потащил его прочь от стадиона. Чистота торжествующе вибрировала в солнечном сплетении: ей нравилось, когда отнятую у магов магию применяют на бой с этим врагом. Неужели она может различать тех, кого я встречаю, и давать какую-то оценку моих действий?..

Восемь энзов — это не мало, вполне достаточно, чтобы поддерживать ветряной поток и хватку несколько минут. Башня Богов при своём явлении подарила людям всего по три энза, а вон сколько бед и событий устроил этот массовый дар. Например, за 3 энза многие получали возможность полёта на десять минут. Поднять и понести не самого себя, а другого человека, не желающего того (и заметно выше тебя уровнем) было сложнее, потому и потребовалось почти втрое больше энергии. На Земле я бы так вовсе не смог. Но именно в 1/50 гравитации это было разительно просто, а не умевший летать враг уже не мог ничего сделать.

Хотя в его комплекте оказались запасные лески, логично, если ты подготовленный рейдер, а не лопух с большой дороги. Он выстрелил обеими нитями в стену, пытаясь закрепиться, но я мотнул его и перевернул, нити полетели в пустой воздух, рейдер начал их втягивать, но через пару секунд был уже слишком далеко от небоскрёба.

Я впервые использовал магию так долго и ощущал такие нюансы взаимодействия с энергией стихии, что почувствовал: контролировать ветер на расстоянии становится всё сложнее. Чем дальше я относил врага, тем быстрее выгорали вложенные энзы, а контроль начинал ослабевать. К счастью, я и не собирался тащить его ураганом в Изумрудный Город, а лишь вынес подальше от края острова и швырнул вниз.

Всё, дальнейшее от меня не зависит, я выжил и избавился от врага. А ему уж как повезёт: будет падать, проносясь между парящими островами, если сумеет дотянуться своими магнитными присосками до чего-нибудь висящего — спасётся. А если не сумеет, то рано или поздно врежется в остров после пары-тройки километров падения и разобьётся к чертям. Туда ему и дорога.

Я отдышался и крикнул друзьям:

— Что будем делать со снайпером?

— Уже ничего, противник сейчас будет нейтрализован, — спокойно ответил Валла. — Семь секунд назад я открепил один из своих модулей и послал наверх. Сканирование уже обнаружило противника, несмотря на его защиты. Мой модуль подлетит поближе и оглушит снайпера нейроимпульсом, сконфигурированным под биологию его расы. Дайте мне шесть секунд…

— Оглушит? — с прищуром спросила Орчана.

— Это правильно, нам нужен пленник для допроса, — одобрил я. — Узнать, кто это такие, почему напали — и, главное, что делают в этом мире. Могут ли помешать нашей миссии.

— Готово, — мягко сказал Валла. — Мой модуль сумел оглушить снайпера и сейчас понесёт его сюда. Скоро спустится. Большая удача, что закон равенства и многие другие законы Башни Богов в этом мире не действуют. Впрочем, он первым напал на члена моей группы, так что…

— Круто, Валла, — с уважением сказал я.

— На 97-м уровне найти и нейтрализовать стрелка 54-го — не выдающееся достижение. А вот что ты справился с противником, превосходящим тебя втрое, Яр Соколов, действительно круто.

Узнать, помер мой рейдер или спасся, мне так и не довелось. Даже если он разбился, то достижения за победу над врагом аж на 30 уровней выше я не получу, потому что уже получил фиолетовую ачивку за 20+, а оранжевая давалась только за разницу в 40. Но несмотря на победу благодаря низкой гравитации и опрометчивости врага, я испытал прилив уверенности в своих силах.

Его испытали все члены отряда, ведь мы легко и без потерь расправились с группой крутых нападавших. Да, Кари прострелили оба крыла и её помяло ударом, но летающая шпионка уже отрастила на платье целебные магические ягоды и тут же их съела, а потом выстрелила из цветов-пистолетов себе прямо в дыры клейкой массой, и они растеклись мутными заплатками, быстро застывая на местном сухом ветерке.

— Так даже красивее, — хихикнула сумасшедшая девчонка, худая, как жердь, но с огромными зелёными глазами. — А ты иди сюда.

У меня был пробит доспех на груди и сильно подгорел поддоспешник на левой руке от разряда. Доспех уже начал зарастать (ведь он медленно саморемонтировался), но рана никуда не делась и кровоточила.

— А ну сними. Надо стрельнуть в тебя хорошенько.

Я послушно убрал доспех и одежду в инвентарь, и Кари выстрелила мне клейким целебным соком прямо в рану на животе. Больно!

— Ты можешь выращивать пули с разным эффектом?

— Агась. Ну, в узких пределах, но я уже прокачала достаточно интересных штуковин. Хотя впереди ещё сотни лакомых вариантов, — безумные глаза сверкнули, чёлка подпрыгнула и скрыла один из них. — Одевайся, дружочек, сейчас болеть перестанет и начнётся регенерация.

Так и случилось.

— Обыщу трупы, — цинично сказала Орчана и уставилась на меня, словно голодный сыч. Осознав, что будущий вождь джарров терпеливо ждёт разрешения от командира отряда, я кивнул, и зеленокожая пошла за добычей, засучив рукава. Уилл с интересом последовал за ней — конечно, кому ещё учиться технике обыска, как не бывшему махинатору-финансисту.

Летающий модуль Валлы оказался малым автономным дроном для разведки и диверсий. И опять же, на Земле он бы не поднял тело весом в 70–80 кг, и, уж тем более, не дотащил его к нам. А здесь оно весило, как пакет с заказом из «Королевства Шавермы», так что доставка наземь прошла успешно.

Орчана с Уиллом обыскали всех наземных добитых, а Кари слетала проведать пришитых ею стрелков. Оба мероприятия прошли успешно — и я с удивлением поймал себя на мысли, что совершенно им не сочувствую. Будь на их месте земляне, я бы даже напавших постарался не убивать. Но то ли постоянная борьба за выживание в Башне уже сделала меня жёстче, то ли так повлиял безумный мир, в котором мы оказались, и повышенные риски, но к рейдерам я не испытывал человеческих чувств. Конечно, помогло и то, что они все были одинаковые: серая броня, шлемы с непрозрачным забралом…

— Они все разные! — тут же сообщила Орчана, убирая шлемы с отливом себе в инвентарь.

Мы уставились на лежащие трупы, и верно: один из них был человек (по татуировкам и странному цвету волос понятно, что не с Земли), второй — безголовый фиолетовокожий гуманоид, а третий и вовсе зеав, то есть кошкоглавый. Глядя на них, я всё же ощутил укол сочувствия, но что мы могли поделать, когда они так резко напали?

— Мы не могли их спасти, — мягко сказал Валла. — Угроза гибели для тебя, Уилла и Орчаны была слишком велика, я не стал рисковать и пытаться взять их живыми, а бил на поражение.

Видимо, механоид прекрасно понимал мои мысли даже по не особо выраженной мимике лица. Удобно быть на три четверти машиной и компьютером.

— У нас задание, от которого зависит судьба целого народа, — пожал я плечами. — Не стоило им нападать, а раз напали…

— Нечестивые воры получили по заслугам, — гулко подвёл итог Оберин.

Шисс так и не вылез из доспеха.

— А зачем? — хихикнул он. — У вас там снаружи шальные снайперы и сквозняк. А тут тихо, спокойно, удобно. Я, может, тут навеки поселюсь.

— Добыча хорошая, — сказала Орчана, которой Кари сгрузила всё, что нашла, включая крутую и навороченную снайперскую винтовку, за которой слетала на пятидесятый этаж. — Если выживем и вернёмся, всем будет доля.

— Яр, — прошептал Уилл мне на ухо, — Я совершенно бесполезен. Они все крутые, а мы с девчонкой балласт, не понимаю, зачем нас сюда послали. Ну ладно, ты стратег, а она умеет собирать и прятать добычу, а я-то на что?

Интересно, канадец не осознаёт, что и Оберин с его вибрационным восприятием ходячего доспеха, и чуткая разведчица-шпионка Кари, и, уж конечно, механоид с его сканирующими возможностями прекрасно слышат наш разговор? Или осознаёт и говорит об этом специально, чтобы крутые члены отряда не забывали, что у них на попечении новички?

— У каждого из нас уникальный профиль, — пожал я плечами. — Гормингару виднее.

— Считаешь, и я на что-нибудь сгожусь?

— Уверен. Просто смотри на всё вокруг со своей колокольни. И в какой-то момент твой личный опыт пригодится всей группе.

— Спасибо, дружище, — помолчав, кивнул Уилл.

Но я не верил в его искренность, внутренняя чуйка не давала, ну не может финансист мафии быть рубахой-парнем. Пока не понял, что за игру он ведёт и в чём с ним подвох. Но точно так же, как Уилл будет смотреть на Искажённую планету и все чудеса, что нам встречаются, — я буду смотреть за Уиллом.

— Одного рейдера нет на месте, — с лёгким раздражением сообщила Кари. — Того, которого я бронебойным в лоб уложила. Кажется, на него всё-таки сработало оживление Башни, и вернуло в начальную точку входа в Искажённый мир.

— Дурные вести, — отреагировал Оберин. — Теперь его эрк-визор знает про нас.

— «Эрк-визор»? — переспросили мы с Уиллом одновременно.

Выходит, наши опытные друзья уже сталкивались с такими врагами.

— Это Рейдеры Безграничья, я с ними пару раз перестреливалась. Их форма, их повадки.

— Я оборонял от их кармин-корпа Храм Стонущих Статуй, — согласился проклятый рыцарь.

— А я участвовал в рейде на гнездо рейдеров, закрепившихся на Вергоне-5, — сказал Валла. — Ещё когда был живым.

— Погодите. Каждый из вас с ними встречался в разных мирах и в разное время. Это какая-то общеизвестная бандитская группировка?

— Нечто выше рангом: большая военизированная коммуна, пара сотен тысяч активных бойцов, — возразил Валла. — Наподобие байкеров с вашей планеты, только с сильным религиозным контекстом, запутанной культурой и мифологией.

Интересно, откуда он узнал о байкерах. В принципе, шлемы рейдеров напоминали мотоциклетные.

— Они поклоняются Кхоомру, древнему спящему божеству. Оно спит прямо посередине их цитадели и не пробуждается уже девять тысяч лет. Рейдеры обращаются к Кхоомру и утверждают, что он открывает им доступ в единственный настоящий мир: мир снов. Да, они считают не сны отражением реальности, а наоборот, реальность — бледным и зыбким отражением снов.

Он сделал паузу, чтобы мы услышали и поняли сказанное.

— Кхоомру отвечает своим поклонникам во сне и заполняет их изнутри своим так называемым безмерным присутствием. Поэтому, во-первых, они считают всех остальных во вселенной пустышками и не принимают за настоящих. «Мороки», «пустотни», так рейдеры называют других существ. А во-вторых, их дремлющий кодекс гласит, что в первичном измерении власть спящего бога распространяется на всю вселенную, а раз так, то и на право владения на вторичный материальный мир он передал своим неспящим последователям. Потому они и зовут себя Рейдеры Безграничья, ведь у их владений якобы нет границ. Руководствуясь этой философией, они и грабят всё, что смогут. Таков их путь.

— Уж обосновали так обосновали, — усмехнулся Уилл, но ему явно понравился такой запредельно наглый подход.

— Последователи Кхоомру построили неприступную цитадель вокруг его тела на захваченном этаже под названием Кармин. Там находится единый центр производства и экипировки, и оттуда они совершают рейды и вылазки, чтобы грабить другие миры, вербовать новых членов, присваивать технологии. В общем, развиваться.

— Значит, и сюда явились, чтобы чего-нибудь украсть? — понял Уилл.

— Чего-нибудь? — насмешливо ответила Орчана. Подразумевая, что кроме реликта джарров в этом странном погибшем мире особо поживиться нечем.

— Здесь ты неправа, — подал голос Шисс. — Этот мир никто толком не грабил, во-первых, сюда так легко не попадёшь, всё так искажено, что обычные средства путешествий не работают или работают с угрозой летальной ошибки. Так что этот мир взорвался, а помародёрствовать и собрать ценности здесь за две сотни лет успели немногие. Неудивительно, что рейдеры пришли сюда поживиться. Неудачно совпало, что мы на них наткнулись.

— Не совпало, — покачал щупами Валла. — Место нашего входа является одной из областей сравнительной стабильности. Наверняка они вошли сюда в том же районе и по той же причине.

— В любом случае, тут опасно, — фыркнул крыс. — Здесь чёрное солнце с миллионом щупалец и бесформы! Которые уже скоро нас нагонят, так что давайте быстрее прыгать дальше вниз!

— Как ни парадоксально, но следуя за нами, они найдут как раз семь тел, которые можно сожрать, — спокойно ответил я.

— А ты прав, — тут же кивнула Орчана Кровожадная.

Ведь шесть трупов уже лежали здесь: трое внизу, трое в окнах. А седьмого рейдера принёс модуль киборга, и он находился в отключке, пока ещё живой. Вопрос, надолго ли.

— Буди его, Валла, потому что Шисс прав. Допросим за пару минут и валим отсюда.

— Готово.

Один из щупов механоида снял с пленника шлем и впрыснул ему в лицо какую-то взвесь. Того перекрутило, глаза распахнулись, а перекошенный рот издал резкий вздох. На нас смотрело плоское лицо со впавшим носом-щелью, узкими глазами-разрезами и фиолетовой кожей, сородич того гуманоида, который остался без головы. Рожа у него была неприятная, и не только с наших человеческих стандартов красоты, но и от гримасы презрения и ненависти, которую он не сдерживал.

— Мороки, — выплюнул пленник. — Пустышки, возомнившие себя настоящими. Как вы посмели меня сковать? Отпустите, или я развею вас силой своей мысли.

— Если всё вокруг лишь мираж, этот мир не настоящий и мы тоже. То нет ничего страшного в том, чтобы нам всё рассказать, верно? — спросил я.

— В вас бесполезно вкладывать познание, — рассмеялся рейдер. — Ведь стоит мне проснуться, и вы исчезнете. В прайм-мире вас нет.

— А может, твоя откровенность кого-то из нас завербует?

Плоское фиолетовое лицо посмотрело на меня со злобой, странной для столь философских концепций.

— Что ты хочешь знать, настойчивый пустотник? — процедил он.

— Зачем вы на Искажённой планете?

— Нас призвали тени её хозяев, им уже не понадобится много ценных и полезных вещей, поэтому мы должны их забрать.

— Сколько вас?

— Полный корпус, вы столкнулись лишь с малым отрядом, — он гортанно рассмеялся. — Расколотая планета кишит нашими рейдерскими группами.

— Почему на вас не реагирует солнце? — спросила Кари. — Почему за вами не послали бесформов?

— Потому что мы полные, в нас дух Кхоомру, нас невозможно сожрать.

— Звучит заманчиво, — соврал я. — Всегда хотел быть особенным, избранным.

Да это была уже и не ложь.

— Иди за мной, пустышка, я помогу тебе наполниться.

В узких раскосых глазах появился блеск страсти, он верил в то, что говорил.

— Вы не планируете спускаться к центру планеты?

— Конечно нет, там же пространство Чужого Бога.

— Чужого Бога? — Орчана подалась вперёд.

— Спящий поведал нам, что юное божество растёт в центре расколотого мира. Не стоит его беспокоить, нужно дать ему прорасти.

Вот как, это была очень интересная информация, и для джарров совершенно неизвестная.

— А ты знаешь, что это за божество? Чего оно, какой сферы или каких начал?

— Информации. Ты утомил меня, морок! Сейчас же прикажи своей механической гадине убрать от меня свои гофрированные щупы. Рейдер должен быть свободен. И иди за мной, если хочешь наконец-то проснуться от этой глупой реальности в настоящий, истинный и первичный мир.

— Ещё есть вопросы? — я обернулся к остальным, потому что у меня вопросов больше не было.

Но фиолетовый понял, что его обманули, и никто не собирается за ним идти.

— Фальшивка! — выплюнул он, глядя на нас с ненавистью. — Скорее убей меня, тогда я проснусь, ибо для нас смерти нет, а вот ты как раз сгинешь, ибо вас, мороков, нет без нас, наполненных людей. Стоит мне отвернуться и вы все исчезнете!

— Вопросов нет, — пророкотал Оберин.

— Эрк-визор, я взываю к тебе! — рейдер выгнулся, его белки залил неведомый свет. — Смотри моими глаза…

Он хотел установить связь с главой корпуса и показать ему нас. Но Кари ждала этого и выстрелила рейдеру в лоб, пуля-шип пробила ему череп и пригвоздила к полу, фиолетовый застыл с удивлённым выражением лица, и его взгляд погас. Порывистая шпионка успела первой, но вскинулся для атаки буквально каждый из нас, кроме Уилла.

— Допрос закончен. Валла, сколько до прибытия бесформов?

— Тридцать семь минут.

— Прыгаем вниз.

Глава 11

Большой переполох на маленьком осколке

Ветер свистел в ушах, свободное падение дарило восторг, но с каждым прыжком росло чувство угрозы. Мы преодолели три острова, опустились на два километра от верхнего слоя планеты — и что-то неуловимо менялось с каждым прыжком. Но неясно, что именно.

— Нечто грядёт, — зловеще лязгнул Оберин на предыдущем осколке, кладбище промышленных зданий с развалинами удивительных гигантских агрегатов. Но там всё было мертво и пусто: кто-то давным-давно побывал здесь и вынес уцелевшие технологические узлы. Всё-таки расколотую планету грабили набегами на протяжении двухсот лет — те, кто мог сюда добраться.

— Изменение дрожит в груди, всё сильнее, — тихо сообщила Кари с её обострённым чутьём угроз. — Вот-вот сорвётся, но никак.

— Искажение проникает в нас всё глубже и скоро проявится, — фаталистично пообещал Шисс.

У меня тоже было странное ощущение: чистота в солнечном сплетении замерла, как онемела, и чего-то ждала. А искра Гормингара неуловимо меняла обертон и каждые несколько секунд вибрировала тревогой. Громада чёрного солнца по-прежнему занимала две трети неба, и хоть теперь его лик перекрывал десяток островов, не оставляло ощущение, что Оно просвечивает их насквозь и внимательно следит за нами.

— Сканы показывают постепенное смещение тона искажения, — подтвердил Валла, задумчивый от необработанных данных. — Чем ниже мы прыгаем, тем сильнее, но нет данных, к чему это смещение приведёт. Если мои расчёты верны, то на глубине трёх километров пролегает невидимая граница и при её пересечении изменения перейдут из количественных в качественные, тогда произойдёт что-то необычное. Будьте готовы.

— Шаг-от-шагу не легче, — вздохнул Уилл.

Я приземлился на маленький пустынный остров, словно вычищенный постоянными ветрами. На глубине около трёх километров ветер и правда стал сильнее, он постоянно дул и гнал тонкие клочковатые тучи, которые вереницами струились между тёмными громадами островов. Удивительно: тучи внутри планеты, а не над ней.

— Все ко мне, — вдруг сказал Валла.

Кари слетела к механоиду, мы с Оберином сократили дистанцию точными прыжками — в местной гравитации легко прыгать на двадцать-тридцать метров.

— Впереди отряд рейдеров, — доложил он. — Причём вставший лагерем.

Валла заранее послал все четыре автономных модуля в разведку и вовремя обнаружил вражеский отряд.

— Их немного, одна палатка и необычная установка. Смотрите сами.

Он раскрыл голограмму: пятеро копошатся вокруг какой-то странной конструкции, похожей на антенну внутри спирали, по которой катается полированный шар. Трое обычных рейдеров с уровнями от 15-го до 20-го, видимо, помощники. А вот двое других… Первый стоял без шлема и, судя по жестам, руководил: он пару раз останавливал шар, снимал со спирали и запускал его заново. В череп этого человека втыкались провода из его собственной брони, глаза закрывали непрозрачные ячейки, а в лоб врастал вертикальный кристалл со светло-голубым свечением. Аугментированный киберпанк-рейдер, явно не из простых, и его 41-й уровень это подтверждал.

Но пятый член группы был ещё интереснее: мощный кентавр возвышался над другими на две головы, стальной шлем с гребнем, на боках два коротких тяжёлых молота. Уровень 70, ух.

— Это молотобой, чарджер и сокрушитель Техно-Орды, — с тихим уважением признал лорд Оберин. — Всегда хотел с таким сразиться.

— А тот, с кристаллом, сновидец, — уверенно сказала Кари. — Посвящённый Кхоомру. Интересно, зачем они тут?

— Похоже, исследователи, — пожал я плечами.

— А чего исследуют?

— Ту невидимую грань, о которой предупреждал Валла? Где количество искажения переходит в качество.

— Весьма вероятно, — оценил механоид. — Мы подобрались к ней близко и должны пересечь следующим прыжком. А рейдеры остановились как раз в максимальной близости от черты, дальше на полтора километра нет островов.

Он осторожно высунулся за край осколка и указал вниз. Маленький и практически пустой обломок бетонного поля, занятый рейдерами, висел под нами метрах в трёхстах, все пятеро что-то жарко обсуждали и наверх никто не смотрел.

— Проблема в маршруте, — сообщил Валла. — Если прыгаем через этот осколок, то времени не теряем. А если будем пытаться его обойти, то надо или рисковать и падать полтора километра вниз, что чревато сильными травмами. Либо возвращаться вверх на предыдущий остров и с него прыгать вон на тот дальний, с него на ту группу мелких осколков, а с них уже за черту. Это отнимет время, а бесформы и так нагоняют. К тому же наши прыжки всё равно заметят рейдеры.

— Хочешь сказать, эффективнее сейчас наброситься на них сверху, пока они заняты и не ожидают атаки?

— Или прыгнуть на их остров, но не вступать в бой, а сразу идти ниже, — пожал щупами киборг. — Это будет выглядеть очень странно: какие-то сумасшедшие скачут мимо рейдеров, пока те пытаются понять, что происходит.

— Зато быстро, — вставил Уилл.

— Но без добычи, — огрызнулась Орчана, впрочем, её руководила не жадность. — А главное, они в спину ударят, и тогда преимущество на их стороне. Пока мы в полёте, ещё и уязвимые.

— Ты права, — кивнул я.

— Что делаем, капитан?

Какое решение более верное? Атаковать с риском потерь и поражения или пытаться стремительно прорваться вниз, используя неожиданность? Даже не спрашивая членов команды, я мог сказать, что Валла, Уилл и Шисс предпочли бы второй вариант, а Орчана с Оберином и Кари — первый.

— Дерёмся, — решил я. — Если отобьём их машину, то получим данные про искажение, которые они уже собрали. Это может прояснить, что ждёт нас внизу, и сильно помочь в миссии в целом.

Оберин одобрительно лязгнул, Уилл посмотрел на меня с тревогой.

— Нападаем двумя волнами: первыми идут Оберин, Кари и Валла. Вы круче нас, по идее одного Валлы может хватить, чтобы справиться со всем отрядом, втроём вы их точно одолеете. А мы с Уиллом и Орчаной прыгаем с задержкой секунд в пятнадцать и приземлимся, когда первая волна уже свяжет их боем.

Эту тактику я придумал, чтобы разделить слабых и сильных: ведь если мы свалимся рейдерам на головы все вместе, кентавр 70-го уровня в пару движений размозжит нам с Уиллом черепа. А так он будет уже занят и мы сможем сделать что-то полезное.

— План выглядит оптимальным, — подтвердил механоид.

— Валла, ты бери на себя сновидца и его помощников, лорд Оберин и Шисс сразятся с Молотобоем, как и хотели…

— Я не хотел! — шикнул крыс изнутри, но безответно.

— … А Кари будет летать вокруг в качестве резерва и атаковать кого сочтёт нужным.

— Есть, кэп.

— Орчана, Уилл, наша задача или ударить кому-то из врагов в спину, пусть мы слабые, но иногда и слабая помощь важна. Или разобраться с их научной установкой. Смотрим по ситуации.

Они кивнули.

— Готовы? Пошли!

Кари нырнула вниз, Валла включил ускорители и рванул на повышенной скорости, а наш могучий стальной метеор прыгнул, сжимая трезубец зубьями вниз. Видимо, хотел попасть в кентавра с прыжка и сокрушить его приземлением. Мы с Уиллом и Орчаной замерли на краю островка, затаив дыхание в ожидании развязки… но всё сразу пошло не по плану.

— Чужие! — крикнул сновидец, его глазные ячейки загорелись ярким жёлтым светом, в одной руке возник усечённый технологичный клинок, который указал наверх, а в другой появился пистолет.

В то же мгновение кентавр галопом поскакал прямо по воздуху, набирая скорость быстрее, чем спорткар разгоняется до сотки Он мчал не в лоб Оберину, а заходил сбоку, и я тут же понял зачем: хочет протаранить падающего рыцаря и отшвырнуть прочь от острова, чтобы Оберин с Шиссом полетели в бездну!

Валла, наша надежда и опора 97-го уровня, выстрелил самонаводящейся техномагической гранатой, которая юркнула вниз с почти неразличимой глазу скоростью. Она неслась в сновидца, чтобы на импакте сделать оглушающий и парализующий вибровзрыв — но глаза техно-самурая загорелись красным, тонкие лазерные лучи протянулись к гранате, и выстрел пистолета срезал её в полёте.

Валла рухнул на двоих помощников, его пружинистые щупы пронзили несчастных насквозь, убив обоих с одной атаки — ещё бы, с такой разницей в мощи. Третий помощник метнулся за палатку и пропал из вида, а техно-самурай в плаще, наоборот, бесстрашно шагнул вперёд! Я понял, кого он мне напоминает: Морфеуса из «Матрицы», в таком же стильном кожаном плаще с катаной в одной руке и пистолетом в другой. Только лицо болезненно-бледное и аугменты.

Не будь он нашим врагом, я бы восхитился, но в следующую секунду вместо восхищения пришёл шок. Потому что глаза кибер-самурая вспыхнули теперь фиолетовым светом, меч прорезал в воздухе прореху, сновидец прыгнул в неё, избегнув удара щупов, выскочил из парной прорехи уже вплотную к механоиду и вонзил клинок ему в торс. Застать Валлу врасплох было невозможно, к тому же, у него физически не было спины. Шесть гибких рук воткнулись в сновидца со всех сторон, но по клинку прошло бледное сияние — и обе фигуры мгновенно выцвели, превратились в полупрозрачных призраков и неподвижно замерли. Словно они отключились из реальности, впали в стазис или… провалились в мир снов.

— Аррр! — рыкнула Орчана и, не спрашивая, прыгнула вниз. Уилл в растерянности замер на краю острова, а я призвал остатки стихии воздуха в левой руке, чтобы попытаться помочь Оберину избежать столкновения.

Кари открыла по несущемуся Молотобою ураганный огонь, в её руках расцвели целые гроздья мелких цветков, и на кентавра обрушился град мелких снарядов… но почти ни один не пробил его броню. Разница в уровне между чарджером и шпионкой была велика, её выстрелы наносили минимальный дамаг и не сбили идущего на таран с курса.

Я осознал, что удар воздухом не поможет Оберину: ни сдвинуть кентавра, ни помешать отброшенному рыцарю улететь в бездну небольшие 5 энзов не смогут. А значит, нужно делать то, что могу: попытаться помочь Валле. Ведь что-то подсказывало, что в мире снов уровень будет вторичен, а законы окажутся на стороне сновидца… Я прыгнул за Орчаной — и хоть объяснять происходящее долго, всё описанное заняло максимум три секунды.

Кентавр домчался до Оберина и с лязгом врезался в него корпусом, выставив вперёд бронированное плечо.

Мощь столкновения должна была послать рыцаря в бессильный полёт к чертям на кулички. Но и враги, и друзья недооценили Шисса, сидящего внутри. Перед самым ударом доспех приоткрылся и изо всех щелей полезла вязкая, клейкая масса, которую создавал ядомант. Как вспухшая слизь, она покрыла всю переднюю часть Оберина, кентавр смачно врезался в неё… и намертво приклеился.

Неразлучный двойной метеор с яростным криком помчался в сторону, грохот и лязг ударов молотов и трезубца эхом отражались от висящих осколков. Битва склеенных титанов была эпичной, и хоть мы её не увидели, но слышна она оставалась на километры.

— Притащу их обратно! — крикнула Кари и резким виражом ушла вслед.

Орчана приземлилась на осколок и засадила палицей по прозрачной фигуре сновидца… удар ожидаемо прошёл насквозь. Тут же из-за палатки выпрыгнул последний рейдер-помощник — в руках знакомые нам импульсник и кинжал. Выстрел Орчане в спину прожёг ей доспех и ожёг лопатки, девчонка вскрикнула, изогнулась от боли. Рейдер ткнул ей в рану ножом — но я потратил остатки энзов воздуха на то, чтобы ускорить падение и сманеврировать — и отбил его удар мечом.

Мы схлестнулись с рейдером, я увернулся от выстрела: наконец более-менее равный противник! Он был повыше меня уровнем и по раскачке параметров, но не настолько, чтобы бонус +10 к воинскому мастерству от Брана не сократил его преимущество до небольшого. Нож остриём полоснул по доспеху, но не пробил, ведь доспех у меня отличный. Орчана рывком прокатилась между нами и ударила рейдера снизу — палица угодила прямой наводкой между ног, и в момент удара огр-набалдашник раскрыл глаза и злорадно грыкнул: «Ррарг!»

Крит, взлетела метка.

— А-а-а-а, — заорал рейдер и судорожно согнулся, схватившись за промежность одной рукой, а второй попытался отстреливаться. Но моя удачная атака выбила излучатель, а вторая перебила леску, которой он крепился. Орчана подпрыгнула, по её ожившему оружию прошлась ощутимая волна силы тверди, и налившаяся тяжестью палица обрушилась на голову рейдера, разбив шлем.

— Выкуси! — заорала злобная джарсская девочка.

Окровавленное лицо и выкаченные от злобы глаза мелькнули в разломе шлема, он замахнулся ножом девчонке в голову:

— Сдох…

И я добил его Вершителем в лицо.

— Что с ними? — Орчана как ни в чём ни бывало развернулась к прозрачным фигурам.

— Похоже, сновидец утащил Валлу в мир снов.

— И чего делать?

— Уилл! — заорал я вверх, показав на установку, по которой всё так же катался шар. — Тащи сюда свою задницу, разберитесь с машиной и узнайте, что ждёт нас внизу, за чертой искажения! Орчана, охраняй и помогай.

— А ты?

— Попробую пойти к ним.

Чистота вкрадчиво шевельнулась — мне показалось, ей интересно странное сочетание стихий, искусно переплетённых в бледных фигурах. Ментал, мгла и ордис — такого сочетания я прежде не встречал. Однако логично: если это маленький рукотворный мирок снов, то мгла создаёт мягкое и пластичное пространство, ментал погружает в сон и удерживает там, не выпускает, а ордис отгораживает хозяина и его жертву от физической реальности, выносит за скобки мира, оставляя лишь призрачный след.

Сила магии, вложенной в это заклятье, была весьма велика, я выпустил ненужные энзы воды, освободив правую руку, и двумя ладонями погрузился в марево. Ну же, Яр, давай…

Вы забрали 22 энза ментала. Вы забрали 20 энзов ордиса. Вы ослабили магическое явление, но не смогли его разрушить.

Однако эффект был! Бледные фигуры дрогнули, наполняясь цветом и возвращаясь в реальный мир. И Валла с глухим звяканьем рассыпался на куски. В голове вспыхнула мысль, что сновидец использовал причудливые законы снов, чтобы победить Валлу и запустить ему программу самоотключения. Может, обманул и запутал с помощью магии ментала и заставил сбросить броню и все механические части… А я ослабил действие заклинания в самый последний момент, оно истощилось и рейдер с киборгом вернулись.

Пластина за пластиной отваливались вниз, гофрированные щупы стекли безвольными кольцами, а внутренние блоки, опутанные проводами и питаемые магическими кристаллами, гасли и падали на бетонный пол. Кибер-самурай стоял, пронзив мечом и держа в воздухе живой биологический остаток нашего друга, и пытался добить его выстрелом из пистолета в маленькую сморщенную голову.

Потеряв свою механическую оболочку, спокойный и рассудительный Валла оказался ущербным и дистрофичным существом без рук и ног, с половиной торса и половинкой головы. Калека с ампутированными 70% тела в какой-то из прежних войн. Остался лишь небольшой армированный контур на позвоночнике и плече, а из обрубка руки торчал последний щуп; бессильное тело сжималось на клинке самурая. Эта жуткая картина впечаталась мне в память.

Орчана резко выдохнула и с ненавистью бросилась в атаку. Я едва справился с багровой пеленой ярости, которая застилала глаза, и атаковал с другой стороны. Так и сложился решающий момент этого боя — двое нубов и умирающий обрывок Валлы против кибер-самурая 41-го уровня.

Сновидец был ранен: по его плечам и бокам багровели раны от ударов киборга, которые тот успел нанести в самом начале боя, теперь они начали кровоточить. Последний щуп Валлы сжимал руку с пистолетом и отводил дуло в сторону, не позволяя самураю выстрелить калеке в висок и добить. Но нашему другу в любом случае осталось недолго, и все свои способности и возможности, прокачанные за 97 уровней, он потерял вместе с рассыпавшимися вокруг модулями и механизмами.

Орчана метила рейдеру в лицо, я в руку с мечом: не отрубить, так покалечить. Самурай не стал ждать, пока удары достигнут цели, а моментальным рывком ушёл назад, высвободив меч, и парировал мой удар, а от атаки джарры увернулся. Его рука с пистолетом осталась в хватке щупа, а несчастный Валла шмякнулся на пол, из сквозной раны с двух сторон потекла белесая кровь. Таким образом враг был слегка привязан к месту, щуп держал его, как мог, и не давал стрелять. А мы с Орчаной были куда слабее, но атаковали однорукого вдвоём.

Это был отвратительный, насквозь физиологичный бой: раны чавкали, кровь сочилась, умиравший Валла стонал утробным голосом, совсем не похожим на тот синтезированный, к которому мы успели привыкнуть. Рейдер пытался выжить, мы старались уничтожить его как можно быстрее и максимально жестоко. Я применил все боевые способности, которые мог: ускорение (сработало), фазовый прыжок (опять не сработал, мигнул и остался на месте), попытался обнулить его глазные аугменты (не вышло). Орчана разбила о врага ведьмовскую склянку с проклятием, и как раз тёмная магия сработала в этом мире вдвое сильнее: по всему телу сновидца вскрылись язвы, он зашипел от боли и дёрнулся в слабом мышечном спазме. То, что надо.

Удар палицы выбил из его руки пистолет, и освобождённый щуп метнулся к горлу; там оказался бронированный воротник, щуп не пробил его, но захлестнулся вокруг шеи и стал душить самурая. Мы поняли, что если сейчас он не применит какой-нибудь убер-приём, то победа будет за нами. Но у кибер-самурая 41-го уровня было достаточно козырей.

Его глаза сверкнули белым светом, он активировал тот же фазовый прыжок, что и я, но пересилил искажение и преуспел! Вспыхнул по контуру и шифтнулся на пять метров вбок, бежать на соседний остров он не мог, слишком далеко, а вот освободиться от душащего щупа и оказаться вне зоны его досягаемости врагу удалось. Пока мы с Орчаной на него прыгнули, рейдер успел выхватить зелье и плеснуть на макушку — струйки жидкой зелени потекли к его ранам и начали их заращивать у нас на глазах. Ещё пара секунд, и он станет как новенький! Но не тут-то было.

Жаркий поток огня накрыл самурая сзади — Уилл подкрался и атаковал из-за палатки; огонь выжег большую часть драгоценного зелья и сократил лечение до минимума, попутно добавив ожогов. Запахло палёным, самурай панически дёрнулся, дым и огонь застлали ему взгляд, он отбил гудящий удар палицы, которую Орчана раскрутила во воздухе во время прыжка — но не успел отбить мою атаку. Ведь я, прыгнув, выхватил амулет холода и сначала полоснул по самураю мечом, он почти увернулся и получил немного урона, но это был отвлекающий удар, а главным я ткнул амулет ему в лицо и использовал «Оледенение».

Частичный успех. Половина лица и рука рейдера заледенели и потеряли подвижность, удар ногой отбросил меня назад, я полетел, как пробка из-под шампанского, сейчас вылечу с маленького осколка и привет, долгий полёт неизвестно куда! «Магия порядка», мелькнуло в голове.

Вы успешно применили энергию стихии ордиса, чтобы упорядочить своё положение в пространстве и погасить импульс движения.

Мир замер, движение мягко прекратилось, уффф! Самурай молниеносно подтянул пистолет обратно (чёрт, он же на леске!) и выстрелил в Орчану. Пуля пробила ей грудь, девчонку отбросило назад, она прокатилась по бетону и схватилась за самый край осколка, слегка выступавший над поверхностью, повисла на нём, но бледное лицо не дрогнуло. Дела с каждой секундой становились всё хуже.

— За джарров, — выдохнула Орчана и швырнула палицу с головой огра врагу в голову.

Уилл ударил ещё одним огненным заклинанием самураю в спину. Даже будучи 41-го уровня, он не мог парировать сразу всех и всё, огонь растёкся по плечам рейдера, обожжённый доспех дымился, плащ пылал, белое лицо исказилось от боли. Палица ожила и протяжно запела боевую песнь джарров; самурай осознал главную угрозу, забил на нас с Уиллом и двумя руками схватился за катану, сосредоточившись на том, чтобы отбить живое оружие, летящее ему в лицо. Я прыгнул вперёд, на ходу убрал амулет и выхватил топор «Томагавк», теперь два оружия, может, наконец достану его хотя бы одним!

Катана сверкнула, когда самурай мастерски отбил палицу в сторону… но живое оружие вильнуло, изменив траекторию полёта, и со всего размаха, с джарсским боевым воплем впечаталось ему в лицо. Двойной крит! Оледеневший глазной имплант разнесло вдребезги вместе с глазом, сновидца снесло назад, он смял палатку и только из-за неё не улетел с островка. Я свалился на него сверху, топор впечатался в искажённое лицо… тройной крит! Разрубил ему нос, губы, челюсть, звук был ужасный, как я уже говорил, это был неприятный бой.

Катана сверкнула, проткнув мне руку с мечом, чтобы не дать совершить добивающий удар, -67 хитов (213/305)! Но я моментально сделал «рокировку»: убрал оба оружия в инвентарь и тут же выхватил Вершитель в левой руке. Клинок оранжевого ранга вспорол рейдеру щёку и моментально добил. Офигенное свойство, как я мог в нём сомневаться⁈

Глаза врага остекленели и воцарилась тишина. Орчана с трудом перевалилась через край островка и легла на бетон, одной рукой пытаясь вмазать в рану пригоршню своей смердячей смолы.

— Стой, там же пуля, сейчас зарастишь её, — прорычал я, морщась от боли. Но выдирать из себя катану значило ещё сильнее расширить разрез, плюс начнётся кровотечение, и я не смогу управлять энергией ордиса, которая хранится в правой руке. Твою мать…

— Могу прижечь раны, — растерянно сказал огнемаг Уилл, глядя на нас, израненных в бою.

— Только попробуй. Орчана, подойди ко мне… Встань так, чтобы моя рука касалась твоей раны.

Девчонка была бледная и вся в поту, но привалилась ко мне и замерла, коротко и быстро дыша. Я собрался с силами и снова обратился к магии порядка: Вы обнаружили чужеродное тело внутри тела спутника. Заклинание «Удаление чужеродного объекта» применено успешно. Пуля тихонько звякнула, упав на бетон.

— Вот теперь мажь свою вонючку. Стой, погоди… заткну нос.

Труп самурая валялся рядом, а катана по-прежнему торчала из моей руки. А раз бывший хозяин её не держал, она как обычно стала ничейным объектом. Я взялся за рукоять, мелькнуло сообщение: «Именная катана, для получения доступа к особым функциям нужна авторизация», да хрен сейчас с ними, с особыми функциями. Главное, что ничейная вещь стала моя и я смог без малейшего движения убрать её в инвентарь. Вжух, и нет боли выдёргивания, увеличения разреза. Какая всё же мега-удобная вещь — интерфейс Башни Богов, невероятно облегчает жизнь.

— Мажь, сестра! — сказал я Орчане, которая ждала со смолой наготове.

Уфф. Нубы как-то умудрились выиграть этот бой, вот только…

— Валла, — мы с девчонкой одновременно встали и подошли к нему, ожидая увидеть худшее. И ожидания оправдались.

Обрывок тельца, весь в засыхающих технических жидкостях и в луже белесой крови выглядел безнадёжно. Будь киборг в собранном виде, может и смог бы закуклиться, как-то отрегенерировать. Но он не мог скрепиться заново и мы никак не могли его собрать, а функционировать абсолютно искалеченным без систем жизнеобеспечения было невозможно. Валла в любом случае был обречён. Его глаза, единственное человеческое и живое, что осталось, смотрели в небо, прямо на чёрное солнце.

— Я просчитался, Яр, — тихонько сказал умирающий. — Мог бы понять, что сновидец способен применить способность выше своего уровня. Ведь её дарует спящее божество. В мире снов иные законы, там властвует он, а я оказался бессилен… Был слишком уверен в своём превосходстве…

— Ты принял на себя удар, который убил бы всех остальных, — сказал я, чтобы хоть как-то его утешить.

— Что ж… Мой долг жизни уплачен сполна.

— Джарры с благодарностью принимают твой долг, — выдавила Орчана, в глазах девчонки блестели слёзы.

— Если представить, что сейчас двести лет назад, — прошептал Валла, — То можно увидеть в небе призрак настоящего солнца, ещё не осквернённого. Он… светлый…

Глаза закрылись, и наш краткий друг замолчал навсегда. Мы с Орчаной уставились на скрюченное тельце, ну давай, оживление системы, сработай. Может он оживёт в полных силах и протянет достаточно, чтобы мы как-то смогли присобачить модули жизнеобеспечения? Но чуда не произошло, Валла не ожил, молчание было нам ответом.

Сверху послышалось хлопанье крыльев, и мы увидели, как Кари, мокрая от усилий, тяжело дыша тащит в 1/50 G ходячий доспех с Шиссом внутри, а также приклеенного к нему и явно мёртвого (трудно жить без головы) полутонного Молотобоя. Картина была психоделическая: тоненькая фигурка, тоненькие крылья, и чудовищный груз. Что-то из серии про муравья, способного тащить вдесятеро больше собственного веса. Кари донесла ношу и с протяжным стоном опустила на островок.

У нас не было времени, чтобы выслушивать подробности эпической битвы Оберина и Шисса с кентавром, не было времени рассказать им про свою и особо зализывать раны тоже стало некогда, ведь бесформы всё ближе. По моим прикидкам, им осталось не больше двадцати пяти минут, чтобы нас догнать.

Я быстро и сухо объявил о смерти Валлы, сказал Орчане собрать лут с нашего киборга, с кентавра, сновидца и его помощников. А сам подошёл к необычному прибору, в спирали которого катался вверх-вниз гладкий полированный шар. Увы, никакого экрана с надписями, и даже какой-нибудь дурацкой печатной перфоленты с графиками тут не было. Просто спиральная конструкция на треноге, шар с лёгким металлическим шелестом мотается туда-сюда. И как понять, что это и зачем?

— Кари, обыщи палатку, может там есть инструкция к устройству.

Я почти не шутил, ведь вряд ли сновидец-самурай был спецом по полевым исследованиям. Скорее всего, его сюда послали как наиболее подходящего кандидата, но инструкцию дать вполне могли.

— Припасы, пригодятся, — сообщила Кари через минуту. — И больше ничего.

— Чёрт.

— Когда мы лежали в засаде сверху, я расслышала их спор, — сообщила шпионка. И правда, у неё ведь почти такие же высокоразвитые чувства, как у Валлы! — Сновидец сердился, что шар катается с непостоянной амплитудой, искажение меняет её и не даёт прибору нормально подействовать и записать на шар скан всей области вокруг нас.

— Вот оно что.

Стало ясно, чего они тут вообще делали. Катаясь по спирали, шар записывает энергетический фон, все полевые возмущения и характеристики этого места. А потом знающий специалист, считав их с шара, сможет сделать выводы.

— Наверняка командующий рейдерами послал таких маленьких отрядов с приборами штук пять-десять по планете. Чтобы собрать данные и что-нибудь понять.

— Что-нибудь важное? — торопливо спросил Уилл, которому хотелось быстрее свалить отсюда вниз.

— Мы-то не сможем, — хмуро сказала Орчана. — Только этот гад знал.

Она кивнула на труп сновидца, и внезапно у меня родилась совершенно безумная мысль. Среди моих игроков был опытный биолог, и однажды мы с ним два часа спорили и обсуждали, сколько именно времени после смерти ещё функционирует мозг и какие именно функции будут отключаться в каком порядке. Самое смешное, что выводы из этого спора нам так и не пригодились в той игре — но они были очень интересны. И они пригодились мне сейчас.

— Клетки мозга живут до шести минут, — пробормотал я и рывком опустился к самураю, схватил его голову обеими руками, закрыл глаза и выпустил энергию ментала, не скупясь на потраченные энзы.

Ведь мёртвый уже не мог сопротивляться, и проникнуть в обрывки его памяти стало куда проще, чем раньше. А недавнее оледенение охладило голову и помогло клеткам сохраниться дольше.

Вы успешно воссоздали эффект заклинания «Ментальная чувствительность»… Вы успешно воссоздали эффект заклинания «Чтение памяти»… «Снять ментограмму»… «Обращение к мёртвому». Я смоделировал буквально всё, что пришло в голову.

Бессвязные и невнятные образы из гибнущего мозга замелькали, бросая меня то в экстатическое торжество, то в холодную дрожь. Чужие чувства становились моими, хоровод состояний теснился внутри. Страх смерти, проигранный бой, боль и ярость, торжество победы над крутейшим соперником, опасность, раздражение, интерес. Чувства погибшего отматывались в обратном порядке, и мой разум наконец дотянулся назад, к моменту, когда Эвелар коснулся шара и заклинанием ордиса снял его отпечаток. Эвелар. Так его звали.

Поток перебивающих друг друга мыслей, чувств и воспоминаний кружил голову, клетки чужого мозга умирали, и мыслеформы теряли связность, безумие накрывало меня с головой. С тяжким вскриком я высвободился из разума, уже почти ушедшего в небытие, и гипнотическое мельтешение прекратилось.

— Съешь, — Кари буквально вложила мне в рот какую-то ягоду, я послушно разжевал её, и в голове прояснилось. Ужас, какая кислая.

— Спасибо.

Картина всех знаний Эвелара сложилась с моими познаниями системы, и я кое-что понял, очень интересное. Но времени рассуждать и объяснять не было.

— Надо прыгать дальше!

— Что ты узнал? — потребовал Уилл, которому было максимально не по себе во всём происходящем. Он явно не представлял, насколько непростой окажется эта миссия. Впрочем, никто из нас не представлял.

— Расскажу в полёте!

Ведь у меня осталось ещё девять энзов ментала, почему бы не применить часть из них на то, чтобы установить со спутниками временную телепатическую связь и не поделиться новым знанием во время падения… Начинаете понимать, насколько в потенциале крутой и универсальный класс нульт-мага? Способный без обучения кастовать в любой из стихий и моделировать любые эффекты, вкладывая больше энзов в их силу, чем средний маг. А ведь я только в начале пути.

— Постойте, — проронил лорд Оберин. — Искорка.

Мы все одновременно повернулись к маленькому телу Валлы, которое Орчана успела укрыть частями его же внешнего кожуха. И у каждого из нас одновременно засвербило в груди, потому что искорки тревожно задёргались: между всеми шестью проносился неслышимый зов.

Точно, как же я мог об этом не подумать! Со смертью Валлы его искра искала новое пристанище. Но у нас не было ни одного свободного кандидата. Искра вырвалась из мёртвого тела и покатилась по бетону, подпрыгивая, как маленький тающий огонёк. Кари поймала её на лету и прижала к груди, попробовала поглотить… и резко отбросила.

— Не могу!

— Она сейчас погаснет! — хрипло сказала Орчана.

— Каждый пробуйте, — приказал я.

Один за другим члены нашего отряда подносили искорку к груди и пытались вложить к своей, но ни у кого не вышло: Шисс сам испуганно её отстранил, Оберин изо всех сил пытался заставить влиться в чёрную броню, но своевольный обрывок звезды вырвался и едва не прожёг стальную руку; Орчана решительно подалась вперёд, но кусочек света почему-то отбросил джарру. Остались лишь мы с Уиллом, и я уже приготовился распрощаться с искоркой или взять двойную ношу на себя… когда беглый канадский экономист и нынешний маг огня вложил частичку Гормингара в солнечное сплетение и на миг осветился изнутри.

Мы все увидели, как две искры задрожали и соединились.

— А, — сказал Уилл с каким-то новым пониманием, и в глазах его проглянул отблеск внутреннего огня. — Выходит, я тоже для чего-то нужен.

Глава 12

Триумф Бесформия

Вы успешно смоделировали эффект заклинания «Телепатическая сеть». Разумов в сети: 6. Длительность: 5 минут.

— Меня слышно?

Звучит как начало созвона в Зуме. Только для зум-колла обстановка так себе: ветер свистит в ушах, наша молодая и динамично деградирующая компания летит в бездну, и это не метафора. Мёртвые острова проносятся мимо и улетают вверх, а на самом деле это мы падаем.

— Слышно! — громко и чётко ответила Кари. Её мысленный голос отличается от физического: взрослее и ниже, и оттенок безумия не такой яркий.

— Слыш-ш-шно, — Шисс в мыслях шипит как вслух.

— Говори уже, — буркнула Орчана прямо в моём черепе.

Мы падали сравнительно медленно, я успел изложить то, что вытащил из гаснущего разума кибер-самурая.

— Рейдеры знают, что в центре планеты рождается новое божество. Они боятся тайро, но всё равно пытались исследовать то, что тут происходит.

— Чего им бояться? — хмыкнула Кари. — Они же слуги Спящего, для них вся жизнь сон.

— У самурая был чёткий приказ: при встрече с тайро отступать. И ни в коем случае не вступать в контакт с новым богом.

— А что за новый бог-то?

— «Вортекс», так они его называют. Нечто вроде магического ИИ, божество информации.

— Сектантам знания опасны, — сказал Шисс. — Если инфо-бог подарит сновидцам правду, это может нарушить их веру и разрушить культ.

— Вот Спящий и запретил прямые контакты. Но главное в другом. Мы думали, чёрное солнце — мощнейший источник искажения реальности, оно раскололо планету и отменяет действие многих систем Башни Богов…

— Ну да, это же очевидно.

— А всё наоборот. Чёрное солнце раскололо планету, чтобы сложить из осколков новый мир тьмы. И тайро притащили сюда реликт джарров, чтобы он стал центром этого мира, сделал планету на порядок сильнее. Они потеряли родную планету и хотят создать себе новый дом, круче прежнего. Но в процессе пересборки мира Гормингар проснулся и осознал себя. Воспротивился происходящему и остановил пересборку.

— Почему? — воскликнула Орчана.

— Рейдеры не знают. Но именно этот сбой, это искажение не даёт планете сложиться заново. Оно мешает чёрному солнцу и плану тайро. А источник искажения — Гормингар.

Я ощутил изумление каждого. Наша телепатическая связь не позволяла свободно читать мысли друг друга, но явные реакции пробивались в общий мыслефон.

— Значит, чем ближе к центру, тем сильнее искажение будет отрицать законы бытия, — тихо сказал незнакомый интеллигентный голос, вдумчивый и слегка философский. — А мы уже у самой Черты.

До нас не сразу дошло, что это Лорд Оберин. Когда-то ходячий доспех был живым человеком, и его мысленный тон рисовал немолодого профессора, может, даже ректора какого-нибудь Руниверситета. Неожиданный контраст с внешностью и грохочущими репликами проклятого рыцаря.

— А если допрыгать до центра, то бесформам нас не догнать? — сориентировалась Кари. — Они же дети чёрного солнца, не смогут подобраться к Гормингару?

— Да, но мы не успеем, — возразил я. — К центру планеты прыгать пару часов, а бесформы догонят минут через двадцать.

— Почему мы до сих пор не приземлились⁈ — Орчана была напряжена даже сильнее, чем в бою с самураем, когда чуть не умерла. — Летим слишком долго, разобьёмся!

И она была права. Громадный осколок, на который мы падали, покрыли застывшие волны лавы; он становился всё ближе — но наше падение стало странным: оно каждую секунду замедлялось и ускорялось. В голове резко начало мутить. Мы пересекали Черту.

«СБОЙ! Система Башни Богов коллапсирует. Мировая магия и большинство других контуров работают с ошибками. Удачи!» — сказал интерфейс и замолчал.

Заклинание связи мгновенно выветрилось, интерфейс пару секунд мигал красным, большинство функций недоступны, затем полностью исчез. Мы летели вниз уже больше двух километров, удар будет если не смертельный, то страшный. Кари в полёте схватила Орчану и мощным рывком ушла вниз, чтобы совершить контролируемое приземление… хоть эти двое точно выживут.

— Орхан-бадур! — крикнул Оберин, но переводить было некому.

Я лихорадочно соображал, что делать, когда все способности и вещи перестали действовать… нет, не все. Чистота никуда не делась, я чувствовал её внутри, и награбленные энзы остались в руках. Шестнадцать энзов стихии порядка — магия лишь один из способов ими управлять. Это единственный шанс! Разломы выросли под ногами, я вложил все энзы в себя, в слепой надежде, что ордис упорядочит моё положение в пространстве. Ведь главная функция этой стихии: поддерживать существующий порядок вещей! Искажение законов чуждо ордису, и так вышло, что точкой сохранения баланса для слепой стихии стал я.

БУМ! Моё тело врезалось в скалы, на Земле руки и ноги бы раскидало на сотни метров, и даже здесь удар был серьёзный. Но ордис в данную секунду хотел сохранить меня в целости и сохранности, поэтому весь кинетический импульс ушёл в щит, и даже не разрядил его полностью, 4 энза мощности ещё осталось! Я осознал себя живым и невредимым в центре здоровенной воронки разбитых лавовых пород.

А что с остальными, Уилл же сейчас разобьётся. Кари взвилась в воздух ему навстречу, пытаясь спасти. Я вскинул руки, в левой ладони 3 энза ментала, толку от них сейчас… Стоп, что это? Мы изумлённо уставились на Уилла: он парил в воздухе, двойная искра Гормингара мерцала между ладоней и держала на лету! Светлые волосы раскинулись в воздухе, глаза полузакрыты, умиротворение на бледном лице со впавшими щеками — он напоминал картинного пророка. Градус безумия нарастал.

БУМ. Я думал, моё падение было громким и сильным, но Лорд Оберин пролетел, как сияющий солнечный метеор, обрушился на остров с чудовищным грохотом, пропахал в лавовых волнах борозду, отскочил от поверхности и рухнул снова. Наконец замер в груде обломков, погнутый и слегка искорёженный от ударов. Металлическое тело не чувствовало боли — но бедный крыс! Изнутри доспеха пробивалось сияние… стойте, магия же не работает?

В наступившей тишине все услышали бормотание Шисса: он повторял одну и ту же мантру… или молитву. Точно, у него же висел на шее странный ромбический символ. Наш ядомант воззвал о помощи, какое-то божество откликнулось и спасло его? Интересно, какое. Гнутые створки доспеха со скрежетом распахнулись и взъерошенный крысолюд выбрался на свободу. Он был невредим.

Уилл опустился на землю, искры скользнули ему под рёбра и спрятались-погасли. Получается, он использовал силу Гормингара, чтобы управлять искажением и обрести левитацию. Но как?

— Что ты сделал? — спросил я, секунду подумал и переспросил по-английски. — What did you do?

— I just wanted not to crash, mate, — хмыкнул тот. — Luckily me and these divine sparks understood each other.

Нашёл общий язык с искорками, говоришь. Что же это получается, два осколка Гормингара уже позволяют изгибать реальность под себя? Или здесь, за Чертой, реальность стала такая изгибчивая?

— А ты-то сам как спасся? — с интересом спросил Уилл.

— Силой стихии порядка.

Хотя на самом деле милостью чистоты. Уже не в первый раз выходило, что чистота — одна из особенных мировых сил.

— Бурх! — Орчана перемахнула через лавовый гребень и приземлилась прямо в меня. Я чуть не улетел от удара, вовремя схватился за камень, а эта оторва лишь хмыкнула и ткнула кулаком в бок.

Кари прощебетала что-то на эльфийско-птичьем языке, напевном и при этом отрывистом. Показала ладони, мокрые от пота и грязные от пыли, несколько раз их судорожно напрягла, но цветки и травы на рукавах даже не шевельнулись. Девица нервно рассмеялась, она явно потеряла способность стрелять.

Покорёженный Лорд Оберин со скрежетом поднялся, гулко выкрикнул неизвестное Слово Силы, и оно подействовало! По чёрному металлическому телу разлилась ощутимая энергия, которая распирала его изнутри, и зачарованный металл стал со скрежетом выгибаться, возвращая доспеху литую форму. К счастью, обрушение системы Башни было не абсолютным, и ходячий доспех не превратился в отключённый металлолом. Что логично: на кой Гормингару, на минуточку, божеству информации, было звать на миссию чувака, который не сможет дойти до нужного места?

— Уилл. Раз ты научился с помощью искр изгибать реальность, вытаскивай их снова.

— Зачем?

— Чтобы вернуть нам взаимопонимание.

— В смысле перевод?

— Ну. Попробуй дотянуться до интерфейса и усилить его работу, укрепить связь с Башней.

— Так система пропала.

— Не пропала, а задавлена. Наш ходячий доспех функционирует, значит и магия, и система остались, просто до нас не добивает. Искажение создаёт помехи, постарайся их преодолеть.

— Пробить канал связи, значит, — хмыкнул он. — Ну попробуем.

В груди канадца разгорелись всполохи света и просветили его насквозь: тёмные полоски рёбер, быстро сокращается сердце, повсюду сетки сосудов. Смотрелось жутковато, но круто. Искорки перетекли Уиллу в ладони и засияли сильнее, вокруг поднялся неслабый ветер.

— Say something, — крикнул канадец.

— Yippie-ki-yay motherfucker! — я почему-то не смог вспомнить ничего лучше коронной фразы Брюса Уиллиса из Крепкого Орешка.

— In russian, man.

— Скажи-ка, дядя, ведь недаром…

— Hah, not working, stupid огоньки, чёртова Баш… О, получилось!

Остальные окружили нас и затараторили:

— Минут десять-пятнадцать и чудища долетят, как с ними драться?

— Страшные неуязвимые бесформы, а у меня даже магии нет!

— Тут всё в застывшей лаве, не побегаешь, только прыгать…

— А они летают.

— Используем искры! — я призвал частицу негасимого света в ладонь. — Здесь, за чертой, сила Гормингара преобладает над законами реальности. Потому Чёрное солнце и не может исполнить план тайро: сложить планету заново. И мы с вами, как носители силы божества, можем влиять на искажение, а через него на всё вокруг. Как Уилл: сначала полетел, а теперь пробил канал связи и включил нам перевод.

— Значит, я могу вернуть свою магию? — сообразила Кари, которая в омертвевшем цветочном платье чувствовала себя голой.

— Попытайся. Говорите, осталось десять минут? Тренируемся, ищем лучшие способы, как использовать силу искр! Гнём реальность под себя.

Со всех сторон доносились пыхтение, бормотание, тяжёлые вдохи-выдохи — признаки интенсивной умственной и волевой работы. Как и остальные, я чувствовал ход убегающих секунд: чудовищные сгустки мчались к нам, и страх холодил изнутри. Орчана торжествующе выкрикнула:

— Ага!

В руке девчонки сияла палица, сотканная из света, она в точности повторяла форму и вид Палыча. Вдруг палица выросла в размерах, став как пятиручный меч-кладенец. Орчана с воинственным криком врезала в наросты застывшей лавы и разнесла их вдребезги.

— Прелес-с-с-стно, — прошипел Шисс, из шкуры которого валили густые облака света, на выходе превращались в зелёные и ядовитые. — Эмуляция магии, работает на силе воображения и воли.

— Воображения? Так я чёртов Зелёный Фонарь из комиксов, — театрально развёл руками Уилл.

Только он сообразил сцену из совсем другого кино: создал пару автоматических «глоков» и расстрелял из них багровую гряду. Вообразить такое оружие в подробностях невозможно, если ты не видел его в действии как минимум пару раз. Да и стрелял он уверенно и профессионально.

Мои замашки были скромнее: «разбудить» инвентарь и достать оттуда Вершитель. Поначалу ничего не выходило, уже привычное приложение к мыслям не открывалось, пришлось сосредоточиться и закрыть глаза. Наконец возникло ощущение внутреннего пространства, и искра Гормингара тускло осветила мои мысленные чертоги. Полумёртвые отключённые блоки инвентаря высветились во мраке, я увидел лежащие в ячейках вещи, выхватил меч с ножнами и последнюю пластиковую бутылку с бензином, а заодно зажигалку. Уж эти-то «системы» здесь точно сработают.

Сразу прибавилось уверенности — к бою готов.

— Во имя Великой Тьмы, — гулко провозгласил Оберин, и по мановению бронированной руки осколки породы вокруг торжественно поднялись в воздух.

— Превозносишь тьму, а используешь силу света, — Кари нервно дёрнула плечом.

У неё контакт с искрой не шёл. Крылатая снова и снова пыталась вернуть жизнь в цветочное платье, но ничего не получалось, искра выскальзывала из ладони и пряталась внутри.

— Тьма и свет не враги, а родичи, — тихо, но внушительно ответил проклятый рыцарь.

— Тогда почему Гормингар борется с Чёрным солнцем? — спросил Уилл, который не разбирался в тонкостях фэнтези-систем.

— Потому что Чёрное солнце не природная тьма, а злой разум и средоточие скверны, — объяснил я. — Стихии не бывают добры или злы, даже темнейшая тьма равнодушна и нейтральна, она не пытается разрушать миры. А вот данное конкретное солнце обладает злой волей.

— Тогда и ангел может быть злом?

— Конечно. А свет и тьма вполне ладят друг с другом в природе. Это светлые враждуют с тёмными, обычно в силу личных пристрастий.

Лорд Оберин молча кивнул, с интересом глянув на нуба, который понимает устройство и отношения стихий.

— Эта искра меня ненавидит! — исступлённо шикнула Кари. — Она не желает слушаться!

Глаза крылатой сверкали безумием, которое с самого начало меня напрягло. Кажется, она остро нуждалась в ягодах собственной выростки и бесилась от невозможности мимоходом ширнуться. Блин, это добром не кончится.

— Угомонись, — Орчана взобралась на багровый нарост лавы, чтобы стать с высокой спутницей вровень, и схватила её трясущиеся ладони в свои. — Закрой глаза, ну. Погоди беситься, на секунду наплюй на всё.

— Плевать на всё, — прошептала Кари, напряжённые крылья слегка распушились.

— Не ори на мышонка, а послушай, чего он пищит.

Орчана обозвала искру божественного света «мышонком» и тем самым одушевила симбионт. Это умно, ведь если он маленький питомец, то меньше боязни и проще найти общий язык.

Шисс собрал облака мелкой каменной пыли и клубил из неё стремительно менявшиеся фигуры, словно скульптор тумана или даже режиссёр. Уилл опять поднялся в воздух и создал дугу гудящей плазмы между искрами: два действия одновременно, быстро прогрессирует мистер бухгалтер. Оберин повёл стальной дланью и сокрушил камни на расстоянии, сжав кулак.

Я тоже пытался применить искру, но боялся, как среагирует на неё Чистота. К счастью, моё проклятие приняло искру спокойно и без агрессии. Почему? Да кто знает! А почему Чистоту так бесит магия и она стремится её развеять и подавить? Ответа нет, примем как данность. Но на частицу Гормингара моя антимагия не агрилась, поэтому я попробовал швырнуть пригоршню света в лавовый зубец. С третьей попытки всполох метнулся и снёс зубец чисто, как джедайским мечом. Круто.

А что, если применить обе моих способности сразу? Я попробовал впитать энергию искры, как воровал энзы чужой магии. И получилось: Чистота вытянула силу, а искра при этом не угасла! Меня захлестнул поток тараторящих голосов, с трудом заставил их замолчать. Левая рука заполнилась энзами, как бы назвать… инфосвета. Это не одна из двенадцати мировых стихий, а сила конкретного божества. Небожители берут стихии, миксуют их и создают свой собственный коктейль, уникальный для каждого. «Кровь божества», так можно назвать энергию, которую он дарит своим жрецам. В зависимости от характера и ниши бога, его сила творит добро или зло, красивое или пугающее. Я понятия не имел, как действует инфосвет, но в левой руке хранился 21 энз — таков мой нынешний предел энергоёмкости, равный минусовому дару.

Я бы и дальше экспериментировал, но время вышло.

— Летят, — прошептал Шисс, вглядываясь в мрачное небо между кусками висящих островов.

Взгляд выхватил чёрные кляксы, которые неслись к нам, трепеща отростками. Брр.

— Готовьтесь, — буркнула Кари, её кулаки сжались. Её попытки не привели к впечатляющим результатам, но хоть держать искру в ладони научилась.

— Пойдёшь под защиту, созерцатель? — спросил чёрный рыцарь, раскрыв створки доспеха.

— Нет, лорд Оберин, — помотал мордой Шисс. — С этим врагом каждому придётся сражаться лицом к лицу.

Мы разошлись широкой дугой, чтобы не мешаться друг другу. Бесформы стали видны невооружённым взглядом: семь чёрных клякс из чавкающей тьмы. Они синхронно обогнули последний остров и ринулись вниз, за считанные секунды преодолели расстояние и вдруг застыли в воздухе, едва не долетев. Ну и отвратные твари!

Бесформы без остановки раздувались и скрючивались, одни отростки втягивались, другие вылазили на их место и тянулись к нам. Казалось, что существа не контролируют собственных тел. Как будто внутри идёт постоянная борьба и одни части пожирают другие в непрекращающемся акте самопожирания. Шисс взирал на них с благоговейным ужасом, Орчана с первобытным отвращением, поза Оберина выражала скорбь, Уилл застыл потрясённый. Кари… взгляд девчонки метался между бесформами, словно она пыталась найти выход из тупика, её фигура выдавала желание прятаться и бежать. Но бежать было некуда, и во взгляде шпионки росло зачарованное безумие жертвы, пойманной в капкан.

Шесть из семи бесформов начали медленно опускаться, каждый нацелился на одного из нас, а седьмой, который летел за Валлой, оказался лишним. Он безвольно повис в воздухе и наконец по-настоящему замер, как парализованный: потерял цель и вместе с ней всякое подобие жизни.

В центре каждого из шести чудовищ начала раскрываться кошмарная пасть. Они собираются нас поглотить и сожрать. Подавятся, черти. Происходящее казалось ирреальным, как застывший кошмар в тишине. Воздух вокруг тварей шёл рябью, им приходилось ощупывать каждый метр вокруг и протискиваться сквозь невидимое сопротивление. Было видно, что мир за чертой им неприятен: тут царит воля Гормингара, а они с Чёрным солнцем враги. Но бесформы продавливали пространство и медленно тянулись к нам, содрогаясь в предвкушении.

— Во имя Тьмы! — Оберин прыгнул вверх, как стальное ядро, объятое светом. Он врезался в разинутую пасть, смял бесформа, словно фигуру из пластилина, и начал кромсать трезубцем, яростно рассекая врага. Куски вязкой чёрной плоти разлетались в стороны — но тянулись обратно, словно живые существа, возвращались и моментально врастали.

Это стало триггером для остальных: с нас слетело оцепенение, осталось только желание выжить. Кари вскрикнула и метнулась вбок, облетая своего бесформа по дуге, чтобы ударить сзади. Уилл вознёсся с развевающимися волосами, разводя руки в стороны, а когда чудовищная пасть сомкнулась вокруг него — врубил плазменную дугу, превратив её в кольцо. Шисс выпустил облака ядовитого тумана, в которых мелькали фигуры — и бесформ заглотил ядовитую копию. Орчана издала боевой клич и жахнула пятиметровой палицей по пасти врага.

Всё смешалось: мелькание, крики; я перестал видеть, как дела у других. Весь мир сошёлся к моему бесформу, вязкому, как живой клокочущий мазут. Щупальца обвились со всех сторон, трёхметровая пасть надвинулась заглотить; я резким прыжком ушёл вверх и рассёк один отросток. Вершитель прорубил его тяжело, с паршивым ощущением: по металлу прошла спазматическая волна отдачи. Я взлетел над чудовищем и упал сверху, чтобы проткнуть мечом мозг.

Но у бесформа не было мозга.

Внутри массы не было никаких органов, только жадное содрогание скверны, и атаки меча причиняли ей мало урона. Щупальца похватали со всех сторон, я отсёк первое, второе — удары отдавались вибрацией в руках. Обрубки отлетали прочь, конвульсивно извивались в воздухе, словно черви, и возвращались обратно, за секунду врастая в бесформа.

Удары наносили ему какой-то вред, тварь не могла срастаться бесконечно — просто я кончусь гораздо раньше. Отростки облепили, сноровисто лезли к шее и лицу, пытаясь меня сковать — при этом каждое щупальце просачивалось внутрь, втекало под доспех и под одежду, рвалось к телу. Локоть покоробила стягивающая боль — чёрная жижа затекла под рукав, и моя кожа мгновенно побагровела и распухла, покрывшись волдырями. Это походило одновременно на аллергию в крайней форме и на мутацию, как в фантастическом кино. Меня прошиб пот: не дать жиже попасть в лицо!

Щупальца рвались со всех сторон, мне не хватало рук и ног, чтобы их отбивать и блокировать; нет, физически справиться с бесформом нереально. Впрочем, такого плана и не было. Бутылка с бензином лопнула, жидкость расплескалась по чёрной пасти, зажигалка щёлкнула и улетела в неё, пламя вспыхнуло и жарко растеклось по рвущимся ко мне жвалам и многочисленным языкам. Огонь оказался бесформу не по нраву! Чёрную плоть затрясло, нутро извергло утробный крик, я обрубил ещё два отростка и высвободил плечо… но левая рука вынужденно упёрлась в смыкавшуюся пасть, чтобы не дать ей закрыться — и ладонь целиком ушла в жижу. Скверна втекла под перчатку, кожа взбугрилась, пальцы скрючило от боли: мои мышцы отторгали живую скверну, а она коробила их и терзала.

Щупальце ударило в лицо… Едва успел отбить мечом.

Мне ещё не бывало так страшно, ни одно испытание Башни не проникало так глубоко, внутри всё тряслось от напряжения и первобытного ужаса, который едва получалось подавить. Бесформ справился с болью от огня: жидкая плоть обернулась шиворот-навыворот и втянула горящие части внутрь, задушив огонь. Я использовал эту секунду, чтобы вырваться и отпрыгнуть как можно дальше, но не смог — отростки вцепились в ноги, бока, липли к доспеху и лезли в лицо. Кари пронзительно крикнула, Орчана взревела, в голосе отважной девчонки звенела нота страха. Чёрный мазут расползался по мне, захватывал руку, локоть и ногу, все мышцы свело. Моё тело пыталось сопротивляться скверне, кожа вздувалась и бугрилась, покрываясь волдырями, боль застряла в горле, я не мог дышать…

Лорд Оберин поднял в воздух скалу и обрушил её на своего бесформа, удар пошатнул всех вокруг, и моя голова угодила в жадную смыкавшуюся пасть. И только тогда, в самый последний момент в солнечном сплетении родилась обжигающая, очищающая боль.

Я весь по контуру вспыхнул бледным пронзительным огнём. Чистота очнулась от ступора и распахнулась, как вихрь концентрированной ненависти. Она ненавидела скверну гораздо сильнее, чем обычную магию. Искра Гормингара замерцала в унисон, забилась в ладони и породила яркий свет, который пронизал мой меч. Когти спазма разжались и наконец-то я смог вдохнуть!

Две неудержимых энергии: бледный огонь Чистоты и солнечный свет Гормингара, — вырвались наружу. В каждом месте, где отростки прикасались ко мне, они начали испепеляться: жидкая плоть выкипала и разлеталась хлопьями жирного чёрного пепла. Вершитель запел, рассекая воздух, я наносил удары как безумный, кромсая бесформа — и эти раны уже не могли зарасти. Свет Гормингара умерщвлял края прорубленной плоти, и они теряли способность к регенерации.

За несколько секунд утробно кричащая масса уменьшилась вдвое: часть испепелилась от соприкосновения с Чистотой, часть разлетелась ошмётками. Меня полностью захватила аж тройная ненависть: раненого и нарывающего тела, которое хотело выжить; леденящей Чистоты, которая жаждала выжечь скверну; и частицы Гормингара, которая стремительно и вдохновенно рвалась уничтожить врага. Я почти потерял способность самостоятельно мыслить и превратился в одержимого аватара этой ненависти: с пугающим рёвом бросился прямо в пасть бесформа, чтобы выжечь, испепелить, разрубить его изнутри.

Сознание на несколько секунд выключилось, не в силах перенести такой шквал эмоций, а когда включилось, я уже стоял посреди бурлящих чёрных останков. Последние чёрные шматы сползали по мне, не в силах прикоснуться, и шмякались вниз, повсюду валялись отростки, конвульсивно содрогаясь и затихая. Мой бесформ взорвался изнутри и прекратил существовать. Свет угас, тут же вернулось сознание, спазм скрючил руку, ногу и бок, покоробленная шкура адски нарывала, я застонал и согнулся. Но бой вокруг ещё шёл… и складывался плохо.

Лорд Оберин тяжко застонал, он был в самом центре беснующегося бесформа, скверна сумела проесть металлический доспех и вливалась в дыры, выискивая сердце внутри рыцаря смерти — и не находя. Но несмотря на то, что Оберин был нежитью, порождение Чёрного солнца уничтожало его, оскверняя ходячий доспех и пойманную в нём душу. Трезубец валялся на земле, чёрный и склизкий, и вдруг искра Гормингара метнулась прочь из доспеха, ускользая от чёрных щупалец, которые хотели поймать её и погасить. Искра взметнулась наверх, оставляя за собой прерывистый панический след, тающий в воздухе, как маленькая беглая комета, а Лорд Оберин глухо застонал в отчаянии, потеряв источник силы. Но в нём ещё были остатки энергии: воитель воздел кулаки и гулко крикнул — камни, обломки и скалы вокруг поднялись и обрушились на него, погребая вместе с бесформом.

— Не могу! — Орчана отчаянно взвыла от боли, половина её лица распухла уродливой нарывающей маской, чёрная жижа выжгла правый глаз, левая рука стала такой же скрюченной и малоподвижной, как у меня. Палица из света лопнула, и девчонка осталась безоружной перед врагом. Бесформ с рёвом набросился на неё, но из клубов ядовитого тумана возник Шисс, его шкура дымилась от чёрных подпалин. Крысолюд обеими руками схватил ромбический символ и хрипло заверещал. Их с Орчаной окружил купол сияющего звёздного света, полный каких-то символов и созвездий, сотканных в прекрасный завораживающий хоровод — и два бесформа пытались прорваться с двух сторон, оплетая десятками жирных чёрных отростков. Картина маслом и скверной: пара смертных в самом центре ада…

Гудящий круг плазмы вокруг Уилла превратился в вибрирующий шар, бесформ, хотевший его сожрать, взорвался, и изнутри сферы донёсся смех канадца, искажённый и довольный. Он вознёсся ещё выше, из плазмы вытянулась рука, которая схватила убегавшую искру, ещё недавно жившую в рыцаре смерти. И вложила Уиллу в грудь.

Кари завыла наверху. Я вскинул голову и увидел чудовищную картину: скверна облепила крылатую, она искажалась и мутировала на глазах, с каждой секундой теряя свой вид и превращаясь в нечто иное.

— А-а-а-а! — кричала Кари, извиваясь в торжествующих отростках. — Помогите!

Мои чистота и искра выдохлись, но в руке были энзы инфосвета, единственное оружие — я не успел особо подумать, как уже сформировал мерцающее копьё, по которому бегали символы и бормочущие слова — и метнул его в Кари. Потому что бесформа, по которому можно бить, уже не осталось: он почти полностью влился и врос в шпионку. Поэтому я метнул копьё на 12 энзов инфосвета, надеясь, что энергия Гормингара поможет Кари сопротивляться, противостоять силе Чёрного солнца. Но, кажется, было уже поздно.

Крылатая рывком отбила копьё, оно улетело прочь в темноту. Глаза девушки была налиты кровью, растения в её одежде полностью пропитались скверной и превратились в отростки и корни, сжимающие её в тисках. Она выла, и сквозь вой прорвался выкрик:

— Сила!.. Чернота!.. О-о-о!

Крылья Кари, мгновения назад прозрачные стрекозиные, напитались черной жижей и приняли демонический вид. Новая мощь, обретённая от скверны, распирала её изнутри, крылья выгнулись, и дева зависла в тёмном небе, как фаталистичное знамение рока.

— Какая сила… Не могу…

— Не поддавайся! — крикнул я. — Кари, борись! Выкинь скверну из себя!

— Моё, — рявкнула девушка, содрогаясь, её крылья распахнулись шире, увереннее. — Я устала быть слабой… Устала бояться… Я забираю силу себе! А-ха-ха-ха!

Безумный смех раскатился над островом. Всё сумасшествие, жившее в Кари, словно кривая пружина, сейчас высвободилось и захватило её разум вместе с жижей, кипящей в каждой клетке. Крылатая перерождалась в создание Чёрного солнца — и хуже всего было то, что она сама это позволила и сама захотела переродиться. Кари уже нельзя было спасти.

— Прочь! — выдохнула она и выплюнула частицу Гормингара с брезгливым презрением; искра полетела в мою сторону, дымясь и жалобно звеня.

Я прыгнул и поймал её в полёте, прижал к себе и позволил искре утонуть в груди, это было единственным, что я мог спасти.

— Солнце! — крикнула Кари, торжествуя и запрокинув голову, в её голосе уже не было страха и боли, только мучительное захлёбывающееся торжество. — Я твоя, Владыка! А-ха-ха-ха-ха!

Жуткий смех раскатился в наступившей тишине, и я осознал, что битва внезапно закончилась. Остатки взорванных, искалеченных, разодранных бесформов стягивались наверх, к крылатой деве тьмы. Лорд Оберин изничтожил своего врага, сокрушив обломками скал; Уилл и я испепелили бесформов; а Орчана и Шисс были под защитой странного звёздного божества — пока густые клубы ядовитого тумана и кислоты сделали своё дело, добив обе массы, что пытались к ним прорваться.

Оставался лишь неподвижный седьмой бесформ, который по-прежнему висел в воздухе, и Кари, пожранная Чёрным солнцем… Она становилась всё чернее и блестела, как новорождённое чудовище в слое мазута.

— Кари, — выдохнул я, не зная, как ей помочь.

— Я свободна, — рассмеялось чудовище. — А вы потеряли свой шанс стать частью великого. Огромного. Вечного.

— Спасибо, не надо, — отозвался Уилл.

— Чтоб оно сдохло! — выкрикнула Орчана, согнувшись от боли.

— Ну и оставайтесь здесь умирать, черви, — сказала бывшая Кари, впитав в себя последние ошмётки черноты. Её крылья вымахали вдвое, горделиво распахнулись и вознесли деву выше. — Вы отказались от предложения, которое делается только один раз. А я теперь владычица скверны. А-ха-ха-ха-ха!

Её смех был надломленным и напоминал прощальный плач. Бывшая Кари поманила седьмого бесформа и тот послушно поплыл за ней, прошли секунды, и обе фигуры растаяли вдали. Наступила тишина, которая перемежалась тяжёлыми дыханием и стонами. Звёздная сфера вокруг Шисса и Орчаны, такая красивая и чуждая этому изломанному миру, растаяла и погасла.

— Чёрт, — выговорил я, сдерживаясь, чтобы не зашипеть от боли в покорёженных и нарывающих частях. — Мы потеряли Кари и Оберина. Но выжили…

— И даже стали сильнее, — отозвался Уилл, носитель трёх искр Гормингара, вполне довольный сложившейся ситуацией. Он опустился на землю, чистый, неповреждённый и с прибылью.

— Рано меня хоронить, — раздался глухой, но отчётливый голос из-под груды разломанных камней.

Лорд Оберин ещё не покинул наш отряд самоубийц.

Десять минут спустя мы смогли более-менее перегруппироваться. Шисс оказался не только убийственным ядомантом, но и худо-бедно целителем. Его проворные лапки шлёпали на нас пригоршни зловонной зелёной жвачки, какая-то плохо пережёванная трава и коренья из его сумки, смоченные крысиной слюной. Прекрасно, просто прекрасно — но это звериное лекарство унимало боль и хоть как-то возвращало онемевшим, опухшим частям тела возможность двигаться.

Мы с Уиллом кое-как разобрали глыбы и помогли Оберину выбраться на поверхность. Теперь это был пробитый, искорёженный доспех без искры внутри, и глас рыцаря смерти звучал уже не гулко, а тихо и призрачно. Дух Оберина едва держался в дырявом теле, но остался по-прежнему неукротим.

Орчана пострадала сильнее всех, она мелко дрожала, примерно четверть поверхности тела была повреждена скверной, очень плохо. Бледная, покрытая испариной, она посерела от слабости. Мы напоили девочку, со скрежетом раздвинули створки доспеха и положили её внутрь, в обитое бархатом мягкое сиденье; Орчана закрыла глаза и забылась тревожным сном.

— Что дальше? — спросил Шисс, обожжённые лапы которого подрагивали, а слезящиеся глазки бегали.

— Начнём с того, что ты расскажешь, что это за символ, — не допускающим возражений тоном ответил я. — И что за божество уже второй раз откликнулось на твой зов и спасло.

— Изурис Бескрайний, — вздохнул крыс, не пытаясь спорить, у него явно не осталось на это сил. — Воплощение Красоты.

Я понятия не имел, что за Изурис и как божество с таким странным именем может быть воплощением красоты. Но Оберин удивлённо двинулся.

— Один из девяти владык мироздания, — проронил он. — Археон гармонии в асимметрии, фрактальной вселенской рифмы. Неизбывной и неизъяснимой красоты.

— Вот почему звёздная сфера была такой завораживающей, — сказал я, вспоминая, как даже во время чудовищного боя невольно залюбовался движением частиц.

— Погодите, — фыркнул Уилл. — Наш ядовитый крыс поклоняется Красоте и гармонии, и больше того, успешно? Ты прямо воплощение принципа «Внешность обманчива».

«Ты тоже», — подумал я, но ничего не сказал.

— Владыка Красоты особо милостив к тому, что уродливо, — кривясь, пробормотал Шисс, его палец со сломанным когтем поглаживал ромбический амулет.

— Потому что видит красоту в твоей душе, созерцатель, — возразил Оберин.

— Ладно, а что теперь? — Уилла прежде всего интересовала практическая сторона вопроса. — Вроде Чёрное солнце больше не имеет к нам претензий, можем спокойно прыгать дальше к центру планеты? Да, капитан?

— Оберин ослаб без искры Гормингара, — сказал я ровным тоном. — Пожалуйста, верни искру её носителю.

— Конечно, — тут же ответил канадец. — Давай, разумеется.

Но в его глазах был такой же ровный, нейтральный блеск, как в моих. Мы оба врали друг другу в лицо и знали это, но продолжали держать маску. Уилл приложил ладонь к помятому доспеху и закряхтел, пытаясь «передать искру обратно». Естественно, ничего не вышло. Для порядка он выдавил искру почти на поверхность ладони, но потом она метнулась внутрь и спряталась под рёбрами экономиста.

— Не идёт, видите, не хочет, — сообщил он, для порядка даже вспотев от усилий. Мол, вон как стараюсь. — Они там привинтились друг к дружке, им вместе лучше, не хотят разниматься. Так что извини, партнёр!

Недоброе молчание повисло между нами. Все всё прекрасно понимали, только что мы могли сделать? Я ослаб и ещё не пытался даже призвать две искры одновременно; Шисс едва стоит на ногах, лорд Оберин с трудом удерживает душу в поломанном теле; Орчана без сознания и при смерти. А Уилл несёт три искры сразу и совершенно не повреждён. Принуждать его отдать искру чревато боем, исход которого лично меня пугает.

Все понимали, что Уиллу нравится сила, которую дают искры, и он не откажется от них. При любом удобном случае попытается забрать себе ещё, как можно больше. Что ж, между мной, Шиссом и Оберином натянулась тонкая нить взаимопонимания. Да, мы сейчас слабее канадца, но нас трое. Посмотрим, как повернётся судьба.

— Тогда прыгаем, — сказал я. — Вон на тот остров ниже. А с него вон на тот. Дальше разберёмся.

Искажённый мир молча ждал, чем закончится наш безумный рейд. Расколотая планета насмешливо висела вокруг, и мы спустились уже слишком глубоко, чтобы отступать. У нас был только один путь — к Гормингару. Я разбежался и прыгнул вниз.

Глава 13

Затерянный мир

«Используй свободное время с пользой!»

Плакатик с этой фразой и строгим бихолдером, который наблюдал за работниками, выпучив свои многочисленные глаза, висел в офисе конторы «Inside Game». Там я работал по молодости и неопытности в начале своей геймдев-карьеры. Это уже потом, сравнив условия работы, зарплату, переизбыток человеческого фактора, да и сам формат: ездить каждый день на работу и обратно, — я понял, что в силу развитой лени мне куда ближе аутсорс. И ушёл из офиса на вольные хлеба. Поначалу это казалось смелым и рискованным ходом, вроде прыжка с обрыва, но потом стало ясно, что это одно из лучших решений в моей жизни.

Однако поучительный плакатик запомнился, и у меня правда выработалась привычка стараться тратить время с пользой. Например, сейчас: можно было лететь сквозь осколки разбитого мира и любоваться суровым фантастическим пейзажем изломанных островов — когда ещё представится такая возможность? А я упрямо закрыл глаза и потянулся к искрам Гормингара. Надо понять, как быть с двумя искрами сразу.

Уилл не соврал: они вошли в тандем и не особо хотели разделяться. Уютно улёгшись в моём солнечном сплетении, искры включили активный инфообмен: между ними носился поток символов и данных. И такое поведение показалось мне… довольно живым.

«Эй, искры», — мысленно позвал я за неимением лучшего способа к ним обращаться. Инфопоток замер, возникло ощущение, что меня внимательно слушают. Можно ли с ними общаться или это неосознанные ноды инфосети? Вот и проверим.

«Ваша цель?» — спросил я. И тут же, без задержки, ощутил чужую мысль:

«Дискретное Единство».

«Хм, а подробнее?»

«Дискретное: разделённое на бесконечное количество нодов», — деловито проинформировала искра.

«Единство: неразрывная связь всех нодов, каждого с каждым и всех вместе», — добавила вторая.

Похоже, наш юный ИИ-бог хочет населить вселенную своими частицами, которые будут жить в разных существах и местах, собирать информацию отовсюду, обо всём и передавать Гормингару. При этом частицы будут связаны в сеть, которая сможет обработать эту инфу и стать всезнающей, всеприсутствующей сущностью. Вполне разумное и логичное стремление для ИИ. Только это не цель, а лишь задача, путь к достижению истинной цели. Чего на самом деле, в конечном итоге хочет Гормингар?

«Какова цель Единства?» — спросил я напрямую, и получил такой же прямой (и снова моментальный) ответ:

«Информация заблокирована: у тебя недостаточный уровень доступа».

Ого, как всё серьёзно. И вообще-то немного обидно.

«Тогда я не могу содействовать вашей миссии».

«Уточни причину?»

«А если конечная цель Гормингара враждебна для людей? Вдруг вы хотите поработить всех разумных существ?»

В мыслетоне искр мелькнуло ехидство:

«Объект волнения не соответствует практическому статусу субъекта».

«Чего-чего?»

«Вероятность столкновения и увечья повышается с каждой секундой!»

Вздрогнув, я раскрыл глаза и увидел стремительно растущий под ногами изломанный остров. Вот так заболтался! Инстинкт дёрнул в сторону и вверх, я раскинул руки, как люди иногда делают во сне… и полетел. Искры плавно мерцали, искажая реальность по воле носителя. Я научился летать всего за секунду, в искажённом мире это оказалось более простым и естественным, чем оседлать велосипед. Заложил неуклюжий вираж, приземлился на мёртвый островок и пробежал по инерции пять метров по изломанным гребням — фух, ноги целы.

Уилл эффектно приземлился на 8 из 10 по шкале олимпийской гимнастики; Шисс на удивление ловко и проворно упал, перекувыркнулся и ухватился за высокий гребень. Оберин мощно впечатался в островок, бедную Орчану тряхнуло и даже в мягком коконе приложило о бархатную стену доспеха. Много ли испытаний выдержит девчонка, прежде чем силы закончатся и она просто умрёт? Есть же джарсские штуки в инвентаре, конечно, систему здесь глушит, но алхимия может работать, ведь это больше природная, чем системная вещь.

— Орчана, очнись! Открой инвентарь, дай мне доступ.

Джарра с трудом приоткрыла единственный глаз, мутный и красный от лопнувших сосудов. На вторую выжженную глазницу и изуродованную половину лица лучше не смотреть. Сухие губы шевельнулись, глаз закатился, кажется, она сделала, что могла.

Я потянулся в инвентарь: если Орчана дала доступ, должно получиться. Система упрямо не хотела открываться, но сила двух искр была велика, я добрался до мёртвых и погасших ячеек. Да, в них лежали зелья и та самая вонючая мазь, а ещё походный гамак. Вытащив всё это, я использовал базовые познания и навыки в медицине, чтобы быстро и аккуратно замазать Орчане ожоги и перевязать их мягкими бинтами, которые достал из своих запасов. Затем влил ей в рот ценные зелья «Исцеление» и «Обезболь». Зеленокожая стала дышать куда легче и спокойнее. Ну вот, пусть идёт на поправку.

— Лорд Оберин, достаньте её.

В местной гравитации джарра почти ничего не весила. Я использовал гамак, чтобы уложить её поудобнее, а Шисс-ловкие-коготки надёжно закрепил девчонку за плечами. Лучше спать у меня на спине в плавном полёте, чем в прыгучем доспехе врезаться в острова. Орчана свернулась комочком, я ощутил её ослабевшее тепло и замедленное биение сердца.

— Готово. Теперь прыгаем вон на тот остров.

Свист ветра в ушах, голова уже не кружилась, организм привыкал к постоянным прыжкам и полётам. Расстояния между осколками были разные, включая и «смертельно далеко». Но мудрый Валла, которого мы так неожиданно потеряли, изначально выстроил правильный маршрут, который вывел нас к густому кластеру островов. Благодаря нему сейчас мы спускались малыми прыжками, метров по пятьсот-шестьсот. Так, пустячок. В следующие двадцать минут поредевший отряд самоубийц преодолел десяток лавовых осколков, похожих друг на друга, как детали одноцветного пазла.

— Совсем темно стало, — с опаской заметил Шисс.

Он был прав: наш рейд проник глубоко в недра расколотой планеты, и чёрный свет солнца до нас почти не доходил, перекрытый слоями висящих островов.

— Уилл, у тебя три искры. Наверняка ты легко можешь создать яркий источник света?

— И стать мишенью на десять километров? — с сомнением нахмурился канадец.

— Тут никого нет, острова пустые, сам видишь. А создания Чёрного Солнца сюда не пролезут.

— В радиусе моего восприятия, на полтора-два километра вокруг, нет ничего живого, — глухо подтвердил Лорд Оберин. И верно, у него должна быть мощная аура чутья жизни, свойственная всем неупокоенным, а в особенности нежити крутого ранга.

— А тайро? — напомнил осторожный крыс. — Опасные враги. Они должны быть где-то в центре планеты.

— Вот именно, в центре. У рубежей Гормингара. Начнём беспокоиться через час-другой. А тут, в глубине коры, похоже, всё мёртвое. Сейчас нам надо двигаться дальше, а в темноте не видно, куда прыгать.

Уилл помялся, но реальных доводов против у него не было. Чувак уже отказался возвращать искру Оберина и не хотел обострять ситуацию ещё сильнее. Мягкая дипломатия, баланс услуг и взаимозачётов — вот образ действий, к которому Уилл привык.

— Ладно, — сказал он. — Побуду светочем свободы в забытых Богом и законом местах.

Он разгорелся по контуру, сначала мягко, а потом ярко, и отлетел от нас на километр, иначе бы мы с Шиссом ослепли. Выглядело это уникально: мрачная зловещая тьма, в которой проступают контуры малых и средних осколков, нависают громады больших островов; и маленькая фигурка человека в ореоле слепящего белого света… Висит в пустоте, озаряя пространство на километры вокруг и отбрасывая причудливые гигантские тени.

— Зовите меня просто! — крикнул он. — Уилл Победитель Тьмы!

Благодаря нескромному светочу стали видны острова внизу.

— Прыгаем вон туда.

«Так что насчёт сотрудничества?» — спросил я у искр во время полёта. — «Гормингар отобрал нас для этой миссии, какой смысл нам не доверять? К тому же риски и сложность оказались куда выше, чем мы все думали. На каждом шагу смертельная угроза, на такое мы не подписывались!»

С этим было можно поспорить, но искры не стали.

«Обоснования приняты. Но связи с Единством нет» — грустно ответили они. — «Повышение уровня доступа без связи с Единством невозможно».

«Да вы прямо бюрократы».

«Мы несамостоятельные псевдоразумные суб-существа без права принятия нестандартных решений».

Ишь завернули. Ладно, зато я выяснил немало нового. А, как любит говорить Мира: «В любой непонятной ситуации лучше хоть что-нибудь понять!»

«Когда подлетим ближе к центру планеты, у вас появится связь с Гормингаром, верно?»

«Предположительно».

«Сразу мне сообщите».

«Принято».

Через полтора часа бесконечных прыжков по зияющим тёмным безднам мы, трое живых в царстве каменной тишины, выдохлись и устроили привал. Ходячий доспех в еде и воде не нуждался, а голодные быстро научились использовать силу искр, чтобы доставать из отключённого инвентаря питьё и перекус, которым снабдили джарры. Теперь мы дружно пили и жевали, практически не ощущая вкуса. Впечатления от происходящего перебивали даже джаррскую еду.

Под ногами раскинулся очень большой лавовый остров, примерно втрое крупнее всех предыдущих. И слава владычице-тверди, он был гладкий. Чем ниже мы спускались, тем меньше встречалось мешанины застывших гребней. Между чёрными пластами блестели извилистые жилы белого кварца, а кое-где из земли торчали кристаллические наросты.

— Надо прилечь! — крякнул Уилл, погасший, как перетруженная лампочка, и растянулся прямо на земле. Шисс примостился напротив и прикрыл глаза, чуткая и тревожная мордочка.

— Лорд Оберин, посторожите Орчану? — я бережно передал ему джарру, укутанную в гамак. Минуту назад она сонно выпила пару глотков воды, а теперь дышала ровно и наконец согрелась.

— А сам-то куда? — удивился Уилл. — Неужели не хочешь передохнуть?

— Сейчас, немного разведаю остров.

У меня было два секрета. Первый: я вообще не устал. Потому что научился подпитывать тело энергией искр. Они были совершенно не против поделиться, потому что их сила явно обновлялась и шла из очевидного общего источника, где её было много. Пока наш сияющий светоч летал вдалеке и не слышал разговоров, я тихонько научил Шисса подпитываться от искры. Поэтому ядомант лишь искусно изображал усталость, а на деле тихонько следил за Уиллом: мы без лишних слов сошлись во мнении, что с ним надо быть настороже.

Второй секрет был ещё интереснее: я регулярно тянул из искорок небольшие порции инфосвета, энзов на шесть, и разряжал их в сканирующие волны. Исследовал пространство вокруг. Как только слетел на этот на остров, прижал ладони к поверхности и выпустил такую волну. Она разошлась вокруг тихим вздохом, пронизав толщу — а секунд через двадцать вернулась ко мне и нашептала кое-что интересное. А именно: в километре от нас пульсирует сильное искажение, гораздо сильнее, чем окружающий фон. Поэтому, сдав Орчану на поруки, я отправился на разведку.

Перебрался через пологий холм, ещё один, перепрыгнул через пропасть, слегка поплутал по впадинам и нашёл узкую расселину, практически тоннель, ведущий вниз. Этот провал казался не таким, как окружающий пейзаж, словно нечто врезалось сверху и ушло в глубину. Я потратил 1 энз на лёгкое сканирование и убедился, что внизу разлома пульсирует мощный источник искажения. Из глубины иногда доносилось тихое, едва различимое гудение, неровное, как будто шмель на последнем издыхании пытался вырваться из паутины, то затихал, то снова принимался гудеть. Хм.

Что вообще такое искажение? Это точка или область, в которой законы мира в чём-то действуют неправильно, со сбоем. Например, искривление гравитации или перекос силы одной из стихий. В месте искажения огня горючим может стать любой материал, даже камень. А в месте сдвига виталиса растения и животные начнут бесконтрольно мутировать — потому что обычные нормальные константы и законы мира нарушены.

Искажения бывают совершенно разными. Можно встретить обычный на вид цветок, но с искажением ментала, который внушает любому разумному существу желание подойти и понюхать. Но если ему поддаться, цветок выпустит парализующие споры и, пока жертва беспомощно дёргается, кровожадные корни прорастут в тело и стремительно высосут из него всю влагу, оставив усохший остов, который быстро рассыпется в прах… Нет, я не встречался с таким цветком, просто придумал его для одной игры.

И сейчас, плавно спускаясь в узкий разлом, поневоле задумался: не ждёт ли что-то подобное внизу? Но это был нелогичный страх. Во-первых, скан показал, что аномалия относится к стихии тверди; во-вторых, Оберин же сказал: вокруг нет ничего живого на километры вокруг. Ну а в-третьих… буду осторожен.

Стены хода были гладкими и слегка неровными, будто оплавленные ударом молнии Зевса (или потоком технологической плазмы), глубоко пробившей земную твердь. Это вряд ли могло быть природным творением, скорее походило на какой-то тоннель; причём он не сужался и не расширялся книзу, а оставался ровно таким же узким, как наверху. Честно говоря, я уже пожалел, что всё это затеял, ибо происходящее напоминало начало хоррора и в узком тоннеле становилось психологически тесно.

На дне царила темнота; я вынул искру, превращая ладонь в фонарь, чтобы увидеть, что здесь происходит, — и увидел. От неожиданности сердце пропустило удар. Передо мной, очерченная неверным светом искры, висела здоровенная ракета-бомба, которая прямо сейчас пыталась взорваться. Хищное обтекаемое тело, усиленное носовое остриё, лишь слегка деформированное ударом, уткнулось в породу: ракета пробила километры поверхности и вонзилась глубоко-глубоко, создав тоннель, в котором мы сейчас находились. Достигнув предела плазменного бурения, она должна была взорваться, но вместо этого зависла в воздухе за миг до большого бума. Ракета пыталась исполнить своё предназначение снова и снова… но не могла.

Дж-ж-ж, загудело ядро, видное потому, что лепестки ракеты приоткрылись, желая выпустить скованную ярость на свободу. Сш-ш-ш, ответил воздух вокруг бомбы, густой и вязкий, он сжал лепестки кожуха и закрыл их, после чего механизм внутри замолчал, словно подавился и хотел отдышаться перед новой попыткой. Что это такое, силовая магнитно-гравитационная ловушка? Собственно, это и было искажение, аномалия, которую я засёк удачным сканом. Сколько же она тут висит?

Чистота помогла мне различить контуры задействованных сил: в самом центре билось ядро бомбы, сплав магии и технологий — ух ты, это же развитая техномагия! Представьте себе земное развитие конца 21-го века, но к нему добавлены возможности пары тысяч лет эволюции магии. Очень круто, и я всегда мечтал разработать мир победившей техномагии, но не довелось. Чистота прощупала ядро и различила в нём стихии ордиса и тверди, переплетённые в идеальном балансе, словно сошедшие с конвейера техномагического завода, которым управлял безошибочный ИИ.

Хм, что это за бомба такая, на магии порядка, а взрывается силой земли? Необычно. По идее, в разрушительном взрывном оружии должен таиться огонь, ну в крайнем случае нокс… Снаружи переплелись мощные силы воздуха, они сжимали бомбу и не позволяли ей рвануть.

Я просканировал всю конструкцию инфосветом, и выяснил, что густой воздух вокруг ракеты заполнен микроскопическими техно-частицами. Какой-то нано-рой⁈ Что всё это значит?

«Искры, что это за объект?»

«Сейсмоядро в проникающей оболочке, захваченное в цикле разряда», — на сей раз ответ был не моментальным, искрам пришлось потратить секунду на то, чтобы самим разобраться и понять.

«Сейсмоядро?» — меня осенила догадка. — «Это одна из ракет, которые раздолбили к чертям собачьим планету?»

«Кроме чертей, всё верно».

«Вы это точно знаете или таков вывод из вашего анализа?»

«Вывод из нашего анализа. Но предполагаемая точность близка к ста процентам».

«Мы думали, планета разлетелась на осколки из-за Чёрного Солнца и его влияния».

Но эта версия оказалась неверной. Ведь мы узнали, что искажение принесло не скопище скверны, занявшее половину неба, а наш Гормингар, который доставили позже, когда этот мир уже рухнул в обломки.

«Ваша гипотеза ошибочна», — искры подтвердили мои мысли. — «Однако Чёрное Солнце почти наверняка причастно к разрушению планеты. Нам точно известно, что до Крушения это было искусственное светило и одновременно энергоцентр, чудо техномагической инженерии местной цивилизации. Два столетия назад его захватила скверна, пришедшая из других миров. В течение суток она проникла в планетарные центры управления и направила все ресурсы расы создателей на уничтожение родного им мира».

«Чёрное Солнце использовало технологии местных, чтобы их уничтожить? Запустило тысячу таких ракет…»

«Около девяноста двух тысяч».

«…И раскололо планету».

«Предположительно да».

Я представил себе жизнь тех, кто выжил во время Крушения. Кто-то остался в сейсмоустойчивых домах, или в летающих машинах, обломки которых мы видели на верхних осколках и которые в момент чудовищной бомбардировки и раскола планеты находились в воздухе. Кому-то повезло оказаться в зданиях под защитой интеллектуального поля, такого, как это. Думаю, изначально Крушение пережили сотни тысяч, может, даже миллионы людей… из миллиардов населения планеты. Сопереживание несчастным, чей мир рухнул от удара собственных систем, было так сильно, что я в своём воображении даже нарисовал и назвал их людьми. Хотя какая разница, как называлась и как выглядела их раса? Они тоже хотели жить, развивались, покоряли тайны мироздания и побеждали голод, болезни, несовершенство. Они тоже любили друг друга, как и мы.

Но когда они выжили в Крушении своей планеты, в отчаянии узрели свой рухнувший мир и в ужасе пытались понять, что происходит, — Чёрное солнце выпустило на волю миллион бесформов. По одному на каждую женщину, мужчину, старика и ребёнка из тех, кто выжил. И они обрушились на планету, пожирая всё живое, что ещё осталось. Что делали выжившие, как они пытались бороться? Был ли у них хоть какой-то шанс? И сколько продлилась их агония: сутки, неделю, месяц? Мы знали, чем закончилась эта борьба, ведь когда-то живой и цветущий мир превратился в мёртвый, который двести лет спустя увидели мы.

«Вот почему этот остров такой крупный», — сказал я, чтобы не думать обо всём этом. — «Ракета, упавшая в этот квадрант, не взорвалась. Но с какой стати? Что за микроскопические частицы курсируют вокруг неё?»

«Неизвестно. Это простая интеллектуальная система типа „Рой“. Она не идёт на внешний контакт и не отвечает на наши запросы, а полностью сконцентрирована на замыкании цикла бомбы».

Интересно. Такое упорство крошечных наноботов в недопущении взрыва подсказывает, что их функция изначально была: защищать. Это кусок защитного поля, выдранный ракетой в момент пролёта?

Я потянулся к аномалии, коснулся её пальцами и одновременно чистотой. Пальцы ощутили упругое давление воздуха и лёгкое покалывание, а чистота различила техномагию воздуха и ауриса. Тонкие ниточки инфо-магических взаимосвязей курсировали в воздухе, создавая сложную структуру, и, если я верно понимал, эта структура была сродни инфосвету. Интересно, если их суть близка, смогут ли искры хакнуть систему?

Обдумав ситуацию, я обратился к ним:

«Послушайте. Скорее всего, ракета летела по своей траектории, чтобы взорваться в точке назначения, как все остальные, и помочь планете разлететься на куски. Но на пути столкнулась с защитным полем какого-то объекта, не важно, какого. Кусок этого интеллектуального защитного поля мы сейчас и видим; так вышло, что сейсмоядро и поле зациклились в идеальный баланс. Они будут включаться-выключаться, пока не выдохнется энергия. А судя по силе заряда, который я чувствую, это будет ещё не скоро».

«Звучит разумно», — согласились искры. — «Хотя в твоей гипотезе много допущений, не основанных на чётких известных фактах».

«Я пытаюсь сложить более-менее разумную картину. Нам не особо важны детали, главное сам факт: бомба застряла в куске защитного поля и не может взорваться».

«Это мы и так знаем», — сказали искры с лёгкой насмешкой. Ну-ну, посмотрим, как они сейчас запоют.

«Да, но теперь я вижу, из каких стихий и потоков состоит эта штука. И могу в любой момент прервать их Чистотой».

Искры вздрогнули.

«Произойдёт взрыв!» — нервно мигнули они.

«Нет, не произойдёт. Потому что я прерву один конкретный поток, он идёт вот здесь», — я указал на конкретное место в воздухе, где гудел не главный узел аномалии, а второй, помельче. — «И этот поток отвечает не за ракету, а за связь с центральным звеном».

«Каким центральным звеном?» — не поняли искры.

«Не важно, каким. Перед тем, как ракета ударом выбила и унесла с собой обрывок нано-роя, он был частью интеллектуальной защитной системы. Естественно, в этой системе был управляющий центр. Центральное звено. В отсутствие внешнего управления отсечённый инфопоток залочен внутрь поля, наверное, для самозащиты от поступления лишних данных. А я могу прервать именно этот поток, и блок снимется. Тогда вы сможете к нему подключиться».

«Чтобы взломать поле и взять управление на себя?» — поняли искры.

«Да».

Они неуверенно замерцали, обсуждая идею.

«Потенциально данный курс действий очень выгоден», — отрапортовали искры. — «Установив контроль над внешним контуром, мы сможем взять под контроль и саму ракету».

«Это же разные системы?»

«Конечно, но ракетная проще. Если мы справимся с интеллектуальной защитой, то однозначно возьмём под контроль и блок управления сейсмоядра».

«Ну и отлично».

«Но есть риск! Если что-то пойдёт не так, если твой анализ ситуации ошибочен, мы можем непреднамеренно освободить ядро, и оно взорвётся. Тогда мы погибнем, и ты тоже, и остальные члены группы… кроме, возможно, Уилла».

«Уилл сможет выдержать взрыв?»

«Носитель трёх частиц Единства хорошо защищён», — спокойно оценили искры.

«Хорошо, но посмотрите на цикл раскрытия бомбы. Примерно три минуты. Вы можете подгадать так, чтобы ваш процесс перехвата контроля завершился к концу цикла? Тогда даже если всё пойдёт не так и ядро освободится, у вас будет три минуты на взлом ракеты и отключение взрыва».

«Это так. Но вероятность взрыва по нашим расчётам остаётся пугающе велика».

«Сколько?»

«Одна целая три десятых процента».

Большинство людей, услышав, что пугающая искорки вероятность провала составляет всего-навсего 1,3%, ощутили бы сильное облегчение и смех: «Глупые искры, это же совсем мало!» Но людям с большим опытом практического применения теории вероятности — игрокам, 15 лет подряд бросавшим кубики, — такая вероятность гибели вовсе не покажется незначительной.

Люди неправильно воспринимают вероятности. Я регулярно слышу высказывания, что 5% или даже 10% провала — это немного. Но это 1 на двадцатигранном кубике, или, ещё страшнее, 1 на десятигранном. Так вот, поверьте моему опыту: единицы на d10 и d20 выпадают регулярно. И 5–10% вероятности гибели — это огромное и страшное число. Если вам дать кубик и сказать: «Бросай три раза, и если выпадет единица — ты труп», то очень вероятно, что вы погибнете.

И даже 1%, который большинству покажется ерундой, на самом деле случается куда чаще, чем думают люди не в теме. Просто обычному человеку не приходится проверять вилки вероятностей на постоянной основе, и у него нет реального понимания веса вероятностей. А за годы игр, за годы баланса игровых механик оно появляется — и ты начинаешь понимать, что 1% во многих случаях — очень много. Например, вероятность выпадения легендарки из лут-бокса равна тысячной доле процента! А они регулярно выпадают. Понятно, что это происходит оттого, что количество открываемых лутбоксов велико, но изредка легендарка выпадает с самого первого раза.

В общем, я задумался.

«А возьмите в формулу вероятности ещё один фактор».

«Какой?»

«Мой нульт-фактор. Ракета техно- магическая,и система её управления тоже. Если дойдёт до взрыва, я буду все три минуты раз за разом пытаться обнулить и прекратить цикл. И если я верно оценил силу сейсмоядра, вероятность каждой попытки будет примерно равна 20%».

Ядро было сильнее моего нульт-дара примерно вдвое, но при неудаче мне ничего не мешает пробовать снова и снова, пока не получится. Это в бою нет времени на попытки, ибо дорога каждая секунда, а вне боя можно упорно долбить, пока не продолбишь.

«Разумно. В таком случае… вероятность провала нашей миссии составляет 0,06%».

Один шанс провала из более чем полутора тысяч, такой результат меня устроил.

«Давайте!»

Я вернулся в лагерь усталый, измазанный пылью на остывшем от пота лице, но довольный. От пережитых нервов добавилась пара седых волос, но это в Башне дело привычное. Всегда можно прокачать красоту на пару пунктов, чтобы седина из шизанутой стала благородной. Шучу, вот ещё, тратить очки параметров на такую ерунду.

— Я думал, ты погиб и не вернёш-ш-ся, — прошептал Шисс, не скрывая облегчение. — Шу-у-ух.

Уилл зевнул, сонно пробуждаясь из дрёмы:

— Уже идём?

Орчана приоткрыла глаза и слабо улыбнулась, мол, я ещё жива, понял? Я сжал её пальцы: поправляйся, подруга. Лорд Оберин двинулся, превращаясь из гнутой кучи металла во всё ещё внушительную и грозную фигуру.

— Не хочу нарушить ход рейда, — произнёс он. — Но самым краем ауры я ощущаю на одном из осколков планеты присутствие живого. В паре километров внизу.

Тут проснулись все.

— Живого? — напрягся Уилл, которому полагалось светить лицом и телом, привлекая внимание.

— Существа, которых я едва чувствую, не кажутся опасными. Они крайне медленно передвигаются по поверхности острова и напоминают слизней. Смогу понять больше, когда мы упадём ниже.

— Тогда попрыгали-полетели, — пожал я плечами.

Это и правда оказались слизни: крупные, жирные, белёсые, они облюбовали пористый остров и медленно поедали мхи и лишайники, которые тут росли. Существа грелись на камнях и скреплялись друг с другом в причудливые структуры, напоминавшие схемы химических формул.

Стало ясно, что мы вступаем в следующий слой расколотой планеты, уже третий по счёту. Уилл завис и освещал пространство, а мы приземлились на один из последних застывших лавовых островов и с его края рассматривали то, что виднелось внизу. Да, там висели другие осколки: более комковатые, округлые, пористые — и тёплые. Поразительно, но за двести лет после Крушения верхние слои планеты полностью вымерли, а жизнь сохранилась и даже как-то развилась и мутировала внутри. Значит, впереди нас могут ждать необычные экземпляры…

— Внизу зона жара, — предупредил Шисс, глубоко втягивая воздух чувствительным носом. — Температура будет сильно расти, не знаю, сумеем ли мы выдержать!

Ещё этой проблемы не хватало. Воздух становился всё более влажным и тяжёлым, а что будет дальше?

— Логично, — вздохнул я. — Раньше-то внутри планеты была лава и жар в тысячи градусов. Конечно, они двести лет остывали, но для такой огромной массы это небольшой срок.

Даже если этот мир был изначально холоднее Земли, на что указывали некоторые детали, всё равно внутри планеты под давлением было жарко. Бурси Шагга, жестокая ведьма, знала ли ты, в какой котёл нас посылаешь? Этим вопросом я задавался уже не в первый раз, ибо хотел понять: она циничная сволочь, которая видит в должниках джарров исключительно расходный материал? Или старуха не желала нам смерти и мучений, а просто не представляла сложностей, с которыми мы столкнёмся?

— По логике в центре планеты царит раскалённый ад, в котором нам не выжить, — продолжал я. — Наша надежда на то, что Гормингар своим искажением скорректировал климат. Ну или начнёт нас защищать, когда мы спустимся ниже. Иначе смысла устраивать миссию для него не было.

Уилл не удержался и бросил быстрый косой взгляд на Шисса и Орчану; я прекрасно понял, о чём он думает. Если взять у них искры, то носителю четырёх-пяти частиц бога лава будет уже не страшна. Он уже думал о том, каково это, быть Суперменом — только если отбирать искры других, станешь Хоумлендером.

— Спускаемся дальше. По возможности будем избегать островов с местной фауной.

Но это оказалось невозможным. С каждым новым прыжком осколки планеты становились всё более зелёными, а живность на них всё разнообразнее… и страньше.

— Моё чутьё жизни показывает сплошной ковёр живого почти на каждом осколке, — произнёс Оберин. — Пора и мне подкрепиться.

Он прыгнул на небольшой островок, сказав никому за ним не следовать. Пролетая мимо, я почувствовал Чистотой сильный некротический всплеск: рыцарь тьмы врубил смертоносную ауру и дрейнил жизненную силу из всего, что было на острове. Гибнущая слабая биота приносила ему энзы. Напитавшись силой, доспех разгладился, вмятины и пробоины заросли, он снова налился угрожающей и внушительной чернотой. Наверное, это хорошо, а примитивных слизней и мох жалко не было.

— Твою мать! — воскликнул Уилл испуганно и громогласно, когда на его сияющий свет начали слетаться кошмарные подземные насекомые размером с собаку, которые привыкли жить во тьме и которых свет сильно взбудоражил! С висящих поблизости островов поднялись целые тучи этой «мошкары» и начали клубиться вокруг источника света, стрекоча жутким тысячекрылым хором.

В первый момент крик Уилла, усиленный пульсацией искр, разошёлся на километры вокруг и распугал насекомых, но они быстро потянулись снова. Офигевая от происходящего, мы погасили свет и сгрудились на маленьком осколке, где слизни объели весь мох, а насекомые сожрали всех слизней. И теперь, когда свет отключился, осознали, что вокруг царит не полная тьма, а тихое фоновое свечение плесени, покрывающей осколки.

Плесень росла повсюду и слабо фосфоресцировала зеленовато-фиолетовым светом. И хотя его было недостаточно для человеческих глаз, чтобы ориентироваться, — в нашем распоряжении была пара крысиных! Шисс, существо подземного мира, глубинных нор и запутанных пещер, прекрасно видел в такой темноте и принял бразды навигатора группы на себя.

— Ну-с, пошуршали, — кивнул он. — Выше хвост!

Насекомые рассеялись и вернулись на свои острова, а когда мы сталкивались с ними по мере продвижения вглубь планеты, они испуганно прятались в пористые тоннели или уносились прочь. В принципе, логично: они привыкли есть слизней и других мелких существ, крупные существа их пугали. Значит ли это, что дальше во тьме обитают крупные существа, которые охотятся на насекомых? Я невольно поёжился.

— Приготовьтесь к возможному бою. Чем ближе к центру, тем сильнее будут мутации, — сказал я, сверившись со мнением искр, которые тоже так считали.

— Откуда тут эти кошмарные твари⁈ — возмутился Уилл.

— Биологические формы, которые обитали в подземной части этой планеты, выжили и напитались огромными выбросами магии и энергии. А во-вторых, искажение позволяет всему живому слегка изгибать реальность под себя. Поэтому в стремлении выжить все живые формы выросли и отрастили себе новых способностей.

— Бр-р.

— Если рои крупных насекомых охотятся на слизней, то глубже могут обитать более крупные существа, которые охотятся на них, — Лорд Оберин зловеще озвучил мои мысли практически слово в слово.

— Да, потому нам и надо быть готовым к бою, — кивнул я. — Хищники нас пугаться не станут.

— Может, полетим одной группой? — робко предложил Шисс, тонкие мышастые усы которого нервно шевелились. — Я приноровился неплохо планировать с одной искрой. А Уилл с тремя может помочь Лорду Оберину…

Канадец хотел было возразить, мол, к чему усложнять путешествие, но я пояснил:

— В случае нападения тварей из темноты Лорд Оберин первым почувствует их приближение и сможет врубить некротическую ауру ужаса и дрейна, чтобы их распугать.

— Так мы в неё тоже попадём!

— Да, но у нас искры, ты защити себя и Шисса, а я прикрою Орчану.

— Уф-ф, — Уилл потёр переносицу, справляясь с сильным раздражением. — Вам не приходит в голову, когда вернёмся из рейда, предъявить Бурси Шагге за всю херню, что мы тут пережили? И потребовать больше награды?

— Без джарров ты был бы уже мёртв и сожран рыбами на дне канала, — буркнула Орчана, глядя ему в глаза.

— И без Бурси Шагги и этой рискованной миссии ты бы не получил три частицы божественной силы, — спокойно добавил я. — Хотя отчасти я с тобой согласен, и уж точно понимаю. Но сейчас не до философских споров. Идём по радарам: аура чутья жизни Лорда Оберина, ночное зрение и обоняние Шисса, моя Чистота.

Про четвёртый «радар», а именно мои регулярные незаметные сканы инфосветом, я умолчал.

Мы приземлились на остров, мох на котором вымахал в полтора человеческих роста и был, по сути, лесом густых кустов! Причудливые заросли лохматых растений с мельчайшей листвой окружили нас и накрыли с головой; мы оказались внутри зелёного мира, подсвеченного узорами фосфоресцирующей плесени. Мерцающий налёт причудливо расползался по моховым сводам, создавая иллюминацию, достойную кислотных вечеринок в лучших ночных клубах Европы.

Вся поверхность была устлана самым густым ковром из пружинистого мха, который мне доводилось встречать, — захотелось снять обувь и идти по приветливой зелени босыми ногами… Но при этом тут царило тихое, сжатое напряжение чужой экосистемы, которую мы потревожили своим незваным вторжением. В зарослях мха странно пахло: представьте запах свежескошенной травы, плюс густой древесной смолы, плюс затхлого болота. Эта сильная смесь растительных веяний была повсюду, хотелось закрыть нос рукой и дышать через маску. Кстати! Я вытащил из своего медицинского наборчика, собранного Мирой (блин, соскучился, как она там, в Башне?) пачку масок, надел сам и предложил другим. Ядомант Шисс, зачарованный местной биосферой, закономерно отказался, а Уилл и Орчана схватили маски и надели их в ту же секунду.

Второй странностью было то, как растения реагировали на нас: при каждом прикосновении ко мху по его росткам и узким лоскутным листочкам пробегали разряды зелёно-фиолетового света, как будто плесень пыталась нас отпугнуть.

— Вроде никакой стрёмной живности? — озираясь, спросил Уилл.

— Очень сильный исток стихии виталиса, — гулко сообщил Оберин. — Прямо в центре острова.

— Чувствую, — кивнул я, ибо Чистота напряжённо пульсировала на это искажение уже минуты две.

— Давайте скорее уйдём отсюда дальше, — Шисс поёжился. Несмотря на привычку ядоманта (тримага виталиса, воды и негатоса) исследовать такие места в поисках ценных компонентов, биоматериалов и ядовитых веществ, ему не хотелось здесь оставаться.

— Я, наоборот, хочу здесь осмотреться.

— Зачем⁈

— Во-первых, чтобы двигаться дальше, нам нужны запасы. Вода почти закончилась, а нам ещё пару часов прыгать вниз, как минимум. Это если не будет боёв, препятствий и остановок. Если будут, а дальше повышается температура — то мы просто умрём от жажды. Надо запастись водой по максимуму. Благо мы научились работать с отключённым инвентарём и сможем затарить, надеюсь, у каждого найдётся куда налить. Во-вторых, нам нужно исцеление. Если там исток виталиса, я могу впитать магию и привести нас с Орчаной в норму, а потом закачать про запас, на лечение.

Еды, выданной джаррами, нам хватит ещё на несколько дней, так что это не проблема.

— Ты прав, капитан, — помедлив, согласился Шисс, хоть крысолюду всё это всё очень не нравилось. — Давайте исследовать. Тогда нам лучше идти вместе: если полезут из-под земли кошмарные жуки-крысоеды, я их дустом, дустом.

Мы двинулись вперёд и постепенно стали замечать живущих тут существ. В гуще листьев прятались маленькие слизни, напоминавшие густые вязкие капли росы, размером одни с кулак, другие с человеческую голову. Внутри их полупрозрачных тел виднелись смутные органеллы, значит, это были поистине гигантские амёбы. Под слоем мха перемещались, избегая нас, живые бугорки, — скорее всего, какие-то грызуны. По стеблям ползали то ли гусеницы, то ли многоножки, в основном зелёной расцветки. Все они хорошо прятались и сливались с окружением, поэтому стали заметны постепенно, когда глаза привыкли.

Я периодически выпускал скан инфосветом, чтобы собрать информацию, но вокруг не было ничего, кроме плотной растительной массы, пронизавшей весь остров, и пористых ходов, ведущих внутрь. Разумеется, меньше всего нам хотелось лезть внутрь — но Чистота подсказала, что мощный исток виталиса находится под землёй. Твою ж мать.

— Мы близко к искажению, — сообщил Оберин через десять минут. — Под землёй большая каверна, и там есть крупные существа. Возможно, мне стоит пойти вперёд одному?

Это звучало разумно, но мне совсем не хотелось разделять группу. Вместе мы сила, у каждого свои преимущества, а разрозненно — слабее.

— Опиши существ, что ты чувствуешь?

— Мощный скелет, мышцы, состояние… крайне спокойное. Нетипично спокойное для хищников.

— Хм. Может, они в спячке?

— В таком случае на кой чёрт их беспокоить⁈ — Уилл не понимал, почему мы хотим лезть на рожон.

— Потому что источник воды, питающий этот остров, находится в каверне, — вздохнул я.

Почти никакая органическая жизнь не может без воды. А откуда взяться озёрам и рекам, да даже ручьям на осколках планеты? Даже если они были, то все вытекли. Даже если вся жидкость испарилась после Крушения, а потом регулярно конденсировалась и проливалась дождями, то все они падали к центру планеты. Я раньше про это не думал, но теперь понял, что если Гормингар справился с температурой и взял её под контроль, то в центре планеты нас ждёт… море. Больше, океан, гигантский и неизведанный. И полный, блин, удивительных существ!

Наше путешествие к центру расколотой земли с каждым шагом становилось всё сложнее и шизовее. Я почувствовал себя в романе Жюля Верна или Конан-Дойла, только с дополнительным жанром «хоррор». Как если бы «Затерянный мир» и «Путешествие к центру Земли» снял охочий до биомутаций Ридли Скотт. А можно не надо? Нельзя.

Но вернёмся к вопросу воды. Откуда ей быть на отдельных островах и осколках, чтобы питать густо разросшуюся на этом слое массу растений? По физике, воде тут неоткуда взяться, максимум будет скапливаться после дождей в углублениях, но тогда острова были бы мёртвыми с оазисами вокруг этих самых углублений. А вокруг нас зеленела иная картина. Значит, искажение Гормингара позволяло растениям брать воду как-то ещё. Каким-то хитрым антинаучным способом. И до сих пор мы не встретили ни одного источника, хотя влаги вокруг было достаточно. Источник воды в каверне под нами был первым, и лично я бы хотел его осмотреть, чтобы разобраться с тем, как устроена эта неправильная и невозможная планета.

— Лорд Оберин, ваша некротическая аура действует на пассажира внутри?

— Нет. Этот доспех создан для того, чтобы защищать гостя, — ответил тёмный рыцарь, и в его металлическом голосе была печаль. Кажется, он не сумел защитить и спасти кого-то.

— Тогда, Орчана, полезай обратно в доспех. Уилл, иди справа от меня и приготовь свою старую-добрую магию огня, будешь эмулировать её с помощью искр. Большинство зверей боятся огня как огня, простите за тупую игру слов. Шисс, иди слева и готовь облака ядов с кислотой. Лорд Оберин, вы двинетесь первым, метрах в десяти от нас. Если звери пробудятся и атакуют, врубайте некротическую ауру, она перекроет весь проход, и всё живое отступит назад. А если кто-то прорвётся, мы встретим во всеоружии.

Быстро нашлась темнеющая дыра, ведущая вниз; стиснув зубы и ожидая страшного, мы двинулись по гладкой, устланной мхом каверне в большую пещеру. Ход оказался просторным для людей, явно чтобы могли пройти существа заметно большего размера.

— Ух, чую, сейчас будет заварушка, — пробормотал крысолюд, принюхиваясь к странным запахам, идущим снизу.

Но никакого боя не случилось. В кои-то веки удача улыбнулась нам, причём во весь рот, полный золотых зубов.

Глава 14

Жажда Апгрейда

В каверне было жарко, как в хорошо натопленной бане, и в центре источника в красиво булькающей воде дремали два десятка могучих существ, которые одновременно напоминали носорогов и хищных медведей. У них не было шерсти, но шкуры покрывали дырчатые наросты, похожие на крупную пемзу. Тупые носы, мощные передние лапы… Постойте, неужели это вымахавшие до чудовищ кроты или землеройки? Очень похоже, ибо звери были не просто слепы, а вообще безглазы. Да и внешних ушей не торчало, скорее всего, были внутренние — сейсмо-чувствительные виброуловители.

Существа никак не отреагировали на наше пришествие, а продолжали пребывать в согревающей прострации. Но это оказалась не спячка, а жизненно важный процесс очищения. По телам гигантов сновали маленькие проворные выдры, которые узкими носами проникали в дырчатые наросты и терпеливо поедали угнездившихся там паразитов, или просто вычищали ячейки, забитые грязью.

Вся эта спокойная, умиротворяющая процедура навевала ощущение безмятежности и блаженства; и здоровяки, и их мелкие союзники чувствовали себя в полной безопасности. Детёныши выдр бултыхались тут же, в тёплой воде, и добродушные гиганты прикрывали их лапищами от любых угроз.

Бегекрот, лежащий ближе всех ко входу, принюхался к новым запахам и фыркнул, но не счёл нас угрозой, лишь лениво и протяжно зевнул. Пасть раскрылась что надо, зубы вытянутые, как пластины, — и продольные, и поперечные. Страшненько. В пещере жили и другие виды, явно под защитой гигантов. В момент нашего прихода все притихли и замерли, выдры настороженно вытянули шеи. Но после зевка крота, как после сигнала «Всё ок», продолжили заниматься своими делами.

Живые сталактиты цеплялись коготками к потолку, проворно перебираясь туда-сюда и подставляя себя под струи сочащейся сверху воды. Может, фильтруют потоки и ловят планктон. Над источником сновали бабочки, но их крылья были не сухими, как у обычных, а заполнены тонким желе в хитиновых рамках. Бабочки конденсировали слизь и заполняли ей крылья, потому могли обитать в местах высокой влажности. В воде плавали люминесцентные прозрачные рыбы. Минутку, внутри их тел что, плавают более мелкие серебристые рыбёшки?

— What the fuck, — удивлённо сказал Уилл, оглядывая всё это. — Вот так зоопарк.

— Сейчас цапнем рыбки, — Шисс навострил коготки, его живой и подвижный нос вдыхал обилие местных запахов.

— Я эту мутантскую фигню есть не буду! — скрипуче предупредила Орчана.

Но крыс уже отправился на тихую, осторожную охоту.

На высоких кочках расположились массивные ящерицы, которые сидели, задрав головы и раскрыв широкие гребни, в таком виде они напоминали локаторы или спутниковые тарелки. Чистота подсказала, что эти создания притягивают невидимые потоки стихийных энергий и прошивают их себе в виде временных усилений. А в глубине мха я почувствовал кладку маленьких яиц, каждое из них светилось неслабым запасом магии, которую родители кропотливо вплетали в будущих детёнышей. То есть в зависимости от места обитания эти ящеры моделируют способности их потомства? Какие интересные товарищи.

Но самым ценным был самый непримечательный из местных видов: плоские и мутные медузы медленно ползали по камням, собирая выступающую на них соль. Но в телах этих медуз проросли знакомые нам отростки скверны Чёрного Солнца. Их ни с чем нельзя было перепутать, я непроизвольно сжался: воспоминания о битве с бесформами были слишком свежи.

— Скверна! — воскликнул Лорд Оберин, указывая на медуз.

Все вздрогнули, в руках Уилла загорелось жаркое пламя, глаза Шисса засияли ядовито-зелёным свечением.

— Стойте, — сказал я, не веря глазам. — Они… не опасные.

— В смысле? Это же порождения Чёрного Солнца!

— Уже нет.

Чистота была совершенно равнодушна к медузам. Да, я чувствовал эманации тёмных стихий, которые были в бесформах: нокса, негатоса, тьмы. Но эти отростки неуловимо изменились.

— Они забрались так глубоко за Черту, что потеряли связь с Солнцем, — понял Лорд Оберин. — И перестали быть его слугами, став просто… существами.

Я подошёл к медузе, она вообще никак не отреагировала.

— Значит, если освободить скверну от влияния Солнца, она перестанет быть враждебной, а станет полезной. Медузы ассимилировали отростки и теперь с их помощью передвигаются по камням.

— Удивительно, — проронил рыцарь смерти, и в нём на секунду проснулся старый учёный, которым он был при жизни, когда-то давно. — Отростки скверны настолько биопластичны, что могут стать симбионтами других существ.

Мы все невольно подумали о Кари. Врагу не пожелаешь такого «симбионтства».

Внезапно система Башни Богов конвульсивно дёрнулась, словно пытаясь ожить и пробиться через подавление. Я постарался ей помочь, искры неровно запульсировали в ладонях…

Получено достижение Ксенобиолог III: за обнаружение уникальной скрытой экосистемы. Вы можете в любой момент применить его и получить +5 к интеллекту навсегда, и способность «Био-Адаптация» до конца этажа.

Вах! Редкие достижения дают аж +5 к параметру, а для начальных уровней это большой рост. Поэтому я не стал откладывать достижение про запас, а применил тут же: пока система действует, лучше не упускать шанс.

Интеллект +5 (7 — 12)

Био-Адаптация: до конца пребывания в этом мире вы способны входить в клеточный обмен с любой биологической жизнеформой. В случае успешной адаптации взятого клеточного материала вы можете временно получить выбранные свойства жизнеформы.

Максимальное количество одновременных адаптированных свойств: 3

У вас так бывало: сделаешь нечто — и только после понимаешь, насколько это был правильный и умный поступок? Я применил достижение интуитивно — и лишь когда интеллект резко вырос, осознал, насколько это идеальный шаг. Даже просто в мире сильного мутагенного разнообразия способность к био-адаптации очень пригодится. Но сейчас это был вопрос жизни и смерти, ибо до моего 12-го интеллекта сразу дошло то, чего не понимал 7-й: без адаптации в этом мире мы не выживем и центра планеты не достигнем. Чем дальше вниз, тем более неподходящим для нас станет воздух и тем опаснее и мощнее будут чудовища, которые двести лет привольно мутировали в изобилии энергии от крушения мира.

А если в ядре ожидают лава или океан, нам нужно обрести свойства, которые позволят их пройти. Био-адаптация позволит это сделать. И самый подходящий момент для её появления был сейчас — потому что мы нашли скверну, неподвластную Чёрному Солнцу, и эта скверна, в отличие от предыдущей, не пыталась нас сожрать. Это было самое важное открытие с момента вступления в этот мир.

Я наклонился к медузе и накрыл чёрный отросток ладонью. Ахнула Орчана, я буквально спиной почувствовал напряжение, исходящее от Оберина. Шисс бросил пойманную рыбу в воду и вернулся к нам. Медуза дёрнулась, пытаясь выползти из-под руки, но я уже касался чёрной слизистой поверхности отростка.

Клеточный контакт достигнут. Хотите взять биоматериал для извлечения свойств?

Да. Психологически противно, бесформы отвратные твари, но с рациональной точки зрения — я сейчас получу сокровище. Кожа запылала и взбугрилась, совсем как в бою, но боль была гораздо слабее. Я ощутил появление в организме чего-то чужого, все обменные процессы пошли быстрее, сердце забилось, а в глазах потемнело.

Биоматериал усвоен. Выявленные свойства:

Мышечная пластичность: эта жизнеформа способна морфировать мышечные ткани.

Регенерация: эта жизнеформа использует энергию клеточных резервов и сращивает повреждённые ткани с очень высокой скоростью.

Иммунитет: к ядам, болезням и некротическим воздействиям.

Некронасыщение: будучи в прямом контакте с живым организмом, может поглощать его жизненные силы.

Адаптировать выбранное свойство?

Вау. Жаль, что био-адаптация даётся только на этаж. Даже захотелось стать каким-нибудь биоморфером по классу, которому все эти штуки доступны на постоянной основе. Крутейшим из этих свойств была регенерация, остальные тоже вполне, но вряд ли нужны сейчас. «Адаптировать свойство». В голове опять зашумело, организм основательно перетряхнуло; я осознал, что почти упал в обморок и опираюсь на Лорда Оберина, который вовремя шагнул вперёд и поймал.

— Ты чего делаешь?

— Пытаюсь био-адаптировать скверну.

— Чего⁈ Сумасшедший! — шикнула Орчана.

— Рисковый, — с уважением качнул головой Уилл.

— А чего тут думать-то? — возбуждённо фыркнул крыс, переминаясь с ноги на ногу и танцуя кончиком хвоста. — Это всем надо!

А ведь он прав. В голове прояснилось, и я увидел, как среди способностей появилась пассивка: «Регенерация 50 хитов в секунду до истощения клеточных резервов». Пятьдесят. Хитов. В секунду.

Вершитель сверкнул в воздухе и порезал подставленную ладонь. Пф-ф, даже не больно, к такой фигне мы уже привыкли. Главное не порезаться Вершителем, когда у меня будет треть или менее хитов:) Все уставились на то, как стремительно, почти моментально зарос порез. Одно дело — видеть это в кино, а совсем другое в реальной жизни, от такого зрелища мурашки.

— Шисс прав, каждому надо сделать то же самое, — сказал я, хриплый от волнения. — Только не знаю, как быть Лорду Оберину, био-адаптация доступна живому телу. Но вам она очень поможет пройти миссию и остаться в живых.

— В смысле «каждому»? — напряглась Орчана. — Ты как это сделал?

— Достижение от Башни, даётся за обнаружение уникальной экосистемы. Мы все его получили, но система заглушена, поэтому вы не в курсе. А я использовал силу искр и пробил себе канал. Уилл, давай попробуем вместе пробить канал для всех, тогда каждый получит достижение и сможет его применить.

— Я уже получал био-адаптацию, — похвастался Шисс. — Серую, зелёную и фиолетовую.

— А тут синяя, третьего ранга.

— Идеально, будет комплект!

Как алхимик-ядомант, Шисс исследовал массу природных локаций в поисках ингредиентов и компонентов, и за свои сорок с лишним уровней нашёл немало интересных мест и существ. Закономерно, что он уже получал достижения серии «Ксенобиолог». Но чтобы вот так идеально? У него были два предыдущих и одно следующее, а рарного ксенобиолога давали за обнаружение именно этой локации и подобных ей по уникальности. Хм, неужели Гормингар подобрал крыса на миссию с учётом этого фактора? Мог ли ИИ-бог знать всё это заранее и настолько полно просчитать наши действия и нашу судьбу? Или это простое, хоть и идеальное, совпадение?

Мысль запала мне в голову. Надо её как следует обдумать.

— Давайте скорее, — Шисс дёрнул меня за рукав. — У меня жажда апгрейда!

Дальнейшие события развивались как бурная биохимическая реакция. Мы с Уиллом пробили устойчивый канал, каждый получил достижение «Ксенобиолог III» и возможность собрать свой собственный конструктор из трёх идеальных свойств. Ведь в этой пещере было полно удивительных существ с разными фишками. Уилл и Шисс незамедлительно этим занялись, на мрачном наполовину изуродованном лице Орчаны отражались сомнение и борьба, а Лорд Оберин молча отошёл в сторону, не желая мешать. Сам он не мог воспользоваться этим щедрым достижением, так как был куском зачарованного металла…

Для начала надо гарантировать, что наши маленькие эксперименты не вызовут паники или агрессии обитателей каверны. Поэтому я шагнул к самому добродушному на вид бегекроту, который лениво лежал пузом вверх. Если он захочет меня прибить, ему сначала придётся проснуться и перевернуться. Коснувшись мокрой разгорячённой шкуры, я быстро получил клеточный контакт и отступил, чтобы не бесить гиганта. Но ему было совершенно пофигу.

Биоматериал усвоен. Выявленные свойства:

Виброкрошение: эта жизнеформа способна дробить и уплотнять каменные породы волнами направленной вибрации, чтобы создавать тоннели и проходы в толще тверди.

Скольжение: получает возможность на короткие промежутки времени скользить внутри твёрдой породы, проходя сквозь неё без взаимного повреждения.

Аура умиротворения: вокруг этой жизнеформы царит спокойствие, гасится агрессия. Аура действует до первого враждебного действия по отношению к окружающим.

Адаптировать выбранное свойство?

Вот почему в этой пещере так мирно и спокойно, никто не боится гигантов, а сами они не парятся по поводу чужаков. С такой аурой их почти никто не сможет атаковать. А ещё бегекроты идеальные хищники: их жертвы не боятся и не убегают! Когда гигант проголодался, он приближается к кормовой базе с включённой аурой, как лев спокойно входит в стадо пасущихся антилоп, и те его не боятся. Выбирает себе обед и хватает, после чего аура отключается, звери вокруг прозревают и в ужасе бросаются прочь. Но жертва уже в пасти. Какое счастье, что мы наткнулись на чудищ, когда они набили брюхо и пришли домой отдохнуть и почистить шкуры. Тут они не опасны.

Подумав, я взял первую способность: крошить и уплотнять породу, делать волны направленной вибрации в этом мире явно пригодится.

Третье свойство называлось «Абсолютная мимикрия», и его я взял напрокат у Невидимок, о существовании которых поначалу и не подозревал. Не будь у меня Чистоты и 12-го интеллекта, я бы их и не обнаружил: невидимки меняли поверхность своего тела под окружающую среду. Один висел на стене и стал шершавым, как бурый камень, второй присосался к бегекроту и незаметно пил из него соки, став абсолютно идентичен шкуре зверя.

Это были плоские живые паразиты, напоминавшие тонкий лаваш. Чистота различила с десяток странных едва заметных пятен по всей пещере, в которых проступала слабая магия хаоса, я потыкался в эти места без всякого результата и не понял, что с ними не так. Но как только отвернулся, существа на всякий случай проворно сменили дислокацию. Это их и спалило: увидев, что ряд странных пятен внезапно оказались в других местах, я уже всерьёз озаботился расследованием. Лорд Оберин с его чутьём понял, что это жизнеформы, тогда я снял клеточный материал с места, к которому паразит только что присосался на стене.

И вуаля: теперь Яр Соколов регенерирует 50 хитов в секунду, вибрацией крушит стены и в случае угрозы может морфировать поверхность тела. Последнее требовало моментально раздеться и убрать доспех с одеждой в инвентарь, их-то я мимикрировать не мог. Но работать с выключенным инвентарём мы уже научились, так что…

Шисс выучил способности ящериц-локаторов, а потом рыб, которые бились током. А третье свойство нашёл внезапно в груде останков от недавнего пиршества гигантов. И, судя по зловредному хихиканью, у Шисса родился в голове коварный план. Я не стал расспрашивать о подробностях.

Уилл не побрезговал медузами и взял мощную регенерацию; на второй слот запасся рыбьей способностью плавать и дышать под водой, то есть в любой момент мог отрастить жабры, перепонки и плавники. Предусмотрительно, если в центре планеты и правда океан. Третий слот он постарался заполнить незаметно от остальных и взял опасный паралитический токсин от жаб, которых отыскал в дальних закоулках каверны.

Канадец не знал, что Лорд Оберин за ним неотступно наблюдает и что рыцарю смерти плевать на стены пещеры, которые их разделяли. Наш маг считал, что уединился и никто не в курсе, чем он занят, — а Оберин с помощью ауры чутья жизни зафиксировал все его взаимодействия с другими существами. Рыцарь не знал, какое именно свойство Уилл взял у жаб, но он тихонько сообщил Шиссу о самом факте, крыс сбегал в нужный закуток и сам пощупал ядовитых. У них было только одно свойство: парализующий токсин в плевке — вот мы и узнали, какой козырь прячется в рукаве нашего светоча свободы.

Ах, Уилл, Уилл. Зачем тебе парализующий яд, да ещё и взятый втайне от остальных? Что ж, есть хорошая римская поговорка: «Предупреждён — значит вооружён».

— Не буду, — глухо сказала Орчана, когда я вернулся, довольный результатами изысканий.

— Не будешь брать свойства у монстров?

— Монстров буду, а скверну нет! — рыкнула она.

Голос девчонки дрожал от напряжения, и, глянув на её обожжённое изуродованное лицо, я понял, почему. Перед Орчаной на камнях ползало исцеление: хватай медузу и станешь здоровой, лицо восстановится, выжженный глаз отрастёт заново. Мучения тут же кончатся, это так просто! Но она не могла взять скверну.

— А если эти отростки нас подчинят, как только мы выйдем отсюда⁈ Опять станут служить Чёрному Солнцу, а мы впустили их внутрь!

— Орчана, мы не вживляем в себя отростки, а просто берём несколько клеток…

— Они внутри нас размножатся, станут бесформами и проникнут в мозг! Ты видел, что было с Кари!

Единственный глаз джарры сверкал страхом и ненавистью. И как её переубедить?

— Слушай, у тебя же внутри искра Гормингара. Бесформы с ней не уживаются. Если они и правда начнут разрастаться, искра проснётся.

— У Кари проснулась, и что, помогло?

— Кари выбрала скверну. Сама, сознательно. Она изначально была очарована Чёрным Солнцем и бесформами.

— Откуда ты знаешь?

— Да видел в её реакциях, просто заранее не понял, к чему всё ведёт. Если бы понял, поговорил бы с Кари, — я вздохнул.

Орчана моргала, соображая.

— Ну, я-то выберу искру. Я джарра, это творение нашего народа!

— О чём и речь. Искра разгорится, скверна сбежит или погибнет. Но ничего такого не будет, потому что это другая скверна, она переродилась.

— Откуда ты можешь это знать?

— Как тебе объяснить… Внутри меня живёт одновременно проклятие и самая кристально чистая сила, которую можно представить. На Чёрное Солнце эта сила отреагировала чистой ненавистью. А на эти отростки никак. Они другие, это просто симбиотическая форма жизни. Так что хватит мучиться, бери регенерацию и лечись скорее!

Девчонка послушалась, порывисто шагнула к медузе — и через минуту её лицо разгладилось, чёрная корка отвалилась, а глаз вырос заново и блестел от слёз. В этот момент воинственная джарра была даже красивой, я невольно улыбнулся, глядя на неё, — а она, невиданное дело, искренне улыбнулась в ответ.

— Наберите как можно больше воды.

— А ты куда-то собрался?

— На охоту.

У меня висел квест: Принести Магуре необычных или редких питомцев, чтобы раса джарров получила дополнительный козырь в борьбе за выживание в виде мощных фамильяров для разведчиков и бойцов. А что может быть круче симбионтов скверны? С ними вообще не важно, какой питомец: если ты вживил своему варгу или молнекрылу пару чёрных симбионтов синего ранга, зверюга явно станет круче. Гораздо круче, ибо реген 50 хитов в секунду и другие прелести!

Поэтому сезон охоты на медуз прошу считать открытым. Отрешённые от суеты, медузы медленно ползали по камням, собирая соль. Ирония судьбы была в том, что с работающей системой Башни Богов я не мог убрать в инвентарь живое существо. Для такого нужна специальная прокачка способностей, которая есть, например, у охотников и торговцев. Но здесь инвентарь был мёртв. Поэтому я коснулся существа, призвал искры и исказил реальность, перетащив медузу в отключённую ячейку! А как только она там оказалась, то «отключилась», как и все остальные вещи.

То есть, когда я складировал существ в мёртвый инвентарь, они погружались в некий стазис, тоже отключаясь от реальности. Так и удалось временно «обмануть систему», потому что в искажённом мире был сбой.

На практике это оказалось чуть сложнее, чем на словах, потому что живые существа сопротивлялись моей воле и чтобы украсть каждое, нужно было пересилить его. Но воля и самосознание у медуз были так себе, поэтому даже с учётом пары неудачных попыток я буквально за три минуты поймал шесть штук. Остальные попрятались по расселинам между камней, ну и ладно, в каждой медузе по 2–4 чёрных отростка — более чем хороший улов.

Осталось лишь одно дело: осмотреть исток силы воды и виталиса, который делал это место пристанищем таких интересных жизнеформ. Протиснувшись между жирными и скользкими боками бегекротов, я оказался в центре, к которому они льнули. Это был крупный горячий родник, от которого поднимался пар, а в центре родника росла та самая флюоресцентная плесень, только не тонким слоем, а могучим шарообразным ядром на каменном сталагмите. Ух, как здесь переливчато: точки мерцающих фиолетовых, синих и зелёных цветов создавали красочный таинственный мирок.

Эта колония растений и являлась центром искажения, источником, соединяющим пласты реальностей: материальный мир и грани стихий хаоса, виталиса и воды. Удивительное создание природы и рухнувшего мира, внутри растительного шара была настолько сложная фрактальная структура, что я не смог смотреть на неё Чистотой: начинала кружиться голова.

Откуда же текут эти ручьи, прямо из измерения стихии воды? Но почему они тогда горячие?

«Контакт», — внезапно проснулись мои искры.

«Контакт?»

«Связь с Единством установлена!»

Волны инфообмена заполнили меня, сбивая мышление и восприятие, мешая думать. Искры торопились передать Единству всё, что они узнали, проживая внутри нас. Так вот она, разгадка! Вода на осколки идёт прямиком из центра планеты! Это микро-порталы, которые создаёт и поддерживает Гормингар, чтобы обеспечить круговорот жизни на всех уровнях расколотой планеты ниже Черты. А за Чертой висят мёртвые осколки и царит Чёрное Солнце с бесформами, сожравшими всё живое.

Интересный баланс. Но если с мародёрами было всё понятно: это лишь внешняя сила, пришедшая пограбить, — то что в этой системе делают тайро, которые её, по сути, создали? Какова их роль?

Размышлять об этом мне было тяжело, да и в целом физически неприятно тут находиться. Исток искажения мутил меня не только своей сложностью, он очень раздражал Чистоту, и я едва сдерживал её от попыток обнулить искажение к чертям. Естественно, у меня бы ничего не вышло: силы слишком неравны. Да и вряд ли попытка угрожать местному истоку будет благотворно воспринята живностью вокруг него, так что инстинкт самосохранения не позволил Чистоте выйти из-под контроля.

Я быстро заполнил левую руку энзами виталиса и покинул источник.

На этом наши дела в каверне были кончены, и мы тихонько выбрались на поверхность.

— Увы, моя миссия здесь кончается, — печально сказал Лорд Оберин, стоя на краю пропасти перед бездной.

— В чём дело?

— Я привёл вас сюда, помог найти каверну. Видимо, за этим и был нужен.

— В смысле?

— Гормингар отобрал наш отряд вручную, каждого с определённой целью. Моя была в боевой мощи, чтобы сразиться с мародёрами; и в чутье жизни, чтобы провести группу сюда, к источнику адаптации. Красота замысла в том, что сам я адаптироваться не способен, а искры лишён. И потому не могу двигаться с вами дальше.

Рыцарь смерти указал за край острова, мы заглянули туда и увидели, что внизу царят толщи головокружительной пустоты. Кластер густых островов закончился, ближайший осколок темнел километрах в пяти. Даже в низкой гравитации такое падение сокрушит Оберина.

— Ты думаешь, он настолько просчитал всё происходящее наперёд? — спросил я, хотя слова тёмного рыцаря полностью совпадали с мыслями, которые надумал сам.

— Инфо-бог, магический ИИ, — промолвил Оберин. — Сочетание мудрости небожителя и аналитической способности высоких технологий. Если кто из младших божеств и способен провидеть события и выстраивать многослойные планы, то такой.

Уилл молчал, он не собирался отдавать искру.

— Друг, верни ему искру, постарайся. Он дальше без искры не сможет, — Шисс попытался воззвать к совести бывшего финансиста мафии и к его трезвому расчёту. — Сильный союзник, оч-чень полезный, без него нам каюк!

— Не могу, друг, — улыбнулся Уилл. — Искры сцепились и хотят быть вместе. Попробуй отдать свою, капитан, убедишься.

В его спокойном голосе не было издёвки, и довод вполне разумный. У меня ведь тоже две искры, почему бы не пожертвовать одну из них собрату, чтобы он мог продолжать путь. Я молча призвал искру в ладонь и изо всех сил направил её в тёмное металлическое тело. Безрезультатно.

«Перейди к Оберину!»

«Нет».

«Почему? Что тебе мешает?»

«План».

Меня неприятно цепануло. Похоже, мы с Оберином правы и юный бог отвёл каждому из нас определённую роль в происходящей истории, судьбоносной сразу для двух народов: джарров и тайро. А ещё для погибшего мира, в котором разворачивается наша пьеса. Но если это так, значит, Гормингар цинично обрёк замечательного мудрого Валлу на смерть, а несчастную и уязвимую Кари на участь хуже смерти! Служить такому созданию? Помочь ему… сделать что?

— Не могу, — сказал я после паузы. — Искра не переходит.

— Она следует воле своего владыки, — спокойно ответил Лорд Оберин. — Прощайте, друзья и спутники. Мой долг джаррам отдан.

Он так и сказал «друзья и спутники», и мы с Шиссом знали, что первое относится к нам, а последнее к Уиллу и Орчане. Но друзья не бросают друзей посреди разрушенной планеты на произвол судьбы. Даже если это по плану великого и умного божества. Нет, ни хрена подобного.

— Орчана, напряги искру и научись летать, — распорядился я. — Остальные уже умеют, а ты валялась в отключке, потренируйся сейчас.

— Ладно.

— Лорд Оберин, я тут подумал и понял, что мне нужны новые доспехи. Откройтесь.

Створки кирасы с тихим лязгом растворились, и я влез внутрь. Пахнет пылью и запустением, и при этом душно. Не беда. Я и так облечён неснимаемым тёмным доспехом проклятия, будет ещё один. В земной гравитации он был бы неповоротливо тяжёлым, а здесь как плотный свитер с глухо затянутым капюшоном.

— Не двигайтесь, Лорд Оберин, ну, только в крайнем случае. Теперь двигаться буду я.

— Ты что, задумал тащить его на своём горбу на силе двух искр? — уточнил Уилл задумчиво.

— Ага.

— Из почти любой шерстяной задницы есть выход, — со знанием дела и изрядной иронией прокомментировал Шисс.

— Получилось, смотри! — Орчана висела в воздухе, искра горела в её лбу, ну прям царевна-лебедь. Только зелёная.

«Не по плану», — тревожно мигнули искры. — «Рыцарь Смерти должен остаться здесь».

«Нет», — отрезал я.

И что они могли сделать? Когда мы отошли от искажения, прямая связь искр с Единством закончилась, и они не могли получить указания от владыки. Вот и прекрасно. А раз я им ещё нужен, в соответствии с их драгоценным Планом — искры не позволят нам с Оберином разбиться и будут выполнять приказы.

— Не отставайте, друзья и спутники, — сказал я, врубил полёт и прыгнул вниз.

Ведь обновлённый 12-й интеллект вспомнил и понял ещё одну вещь: мой Немезис. На втором ранге Проклятия медленный неубиваемый паук полз за мной, чтобы укусить. В Базарате его уничтожила Ярость бога, а в искажённом мире я не увидел твари и расслабился, посчитав, что из-за сбоя системы он тут и не появится. Но Чистоту сбой вообще не затронул, а значит, действует и проклятие — стоило мне войти на новый этаж, заспавнился и немезис. Просто мы слишком быстро спрыгнули с первого небоскрёба, и он не успел подползти.

Я представил, как он медленно, неотвратимо следует за мной, семенит лапками, прыгает с острова на остров, слишком лёгкий, чтобы разбиться. Скользит сквозь мрачные бездны к своей цели. И даже если разобьётся или будет кем-нибудь сожран, то спокойно переродится и продолжит свой путь. До тех пор, пока не сделает то, ради чего воплощён: не доползёт до меня и не укусит.

Ну, паучок, теперь между тобой и мной — воитель из чёрного зачарованного металла. Кусай на здоровье.

Глава 15

Путешествие к центру не Земли

В следующие часы события так хотели произойти, что перебивали друг друга.

На границе третьего и четвёртого кругов расколотой планеты мы столкнулись со стаей крупных хищников, похожих на сов, с одним маленьким отличием: они были размером с альбатроса. Огромные глаза, менявшие цвет, чтобы видеть в разных спектрах, прекрасная маневренность, мощный двойной клюв и когти-ножи — в общем, чудо-птицы. Они восприняли нас как партию бесплатного мяса и набросились из темноты, издавая душераздирающие крики. Помимо прочего, их бередящие вопли и гипнотические глаза обладали эффектами ментального контроля: чтобы ошеломлять, повергать в ужас и сбивать с толку.

Остров-гора, где они обитали, был усеян множеством чернеющих нор. Мы их заметили и насторожились ещё на подлёте, но твари всё равно почти застали нас врасплох: тишина, тишина, резкий крик — и они десятками повалили из скал. Первая волна старалась ошеломить воплями и ударами крыльев, сбить нам полёт, а вторая атаковала на поражение.

Однако мы оказались крепче, чем они думали.

Уилл вспомнил свой класс и стал швырять фаерболы — ведь ночные, да ещё и пернатые существа явно не любят огонь. Магия почти не работала, но сила трёх искр дарила способности куда круче: в десятке мест раскрылись взрывы, как пламенные цветы. Мы словно оказались в гуще воздушного сражения Второй Мировой Фэнтези войны. Часть сов прорвались к магу, но им навстречу выросла сфера огня — объятые пламенем, птицы с клёкотом рушились вниз.

Шисс окутался облаками зелёного газа, который лип к крыльям и превращался в тяжёлую клейкую пену. Совы с хищным клёкотом врывались в дымное царство — и выпадали оттуда покрытые клеем и ядом, закостенелыми чучелами падая в темноту. А те, что отыскали крыса в тумане, вместо добычи получили мощные электрические разряды. Вообще невкусно.

Я оказался неуязвим: атаки монстров лишь чиркали по мощному доспеху. Лорд Оберин врубил некротическую ауру, которая ослабляла птиц и причиняла им боль, мне оставалось лишь швырять в налетающих всполохи чистого света. Удары энергии срезали лапы, крылья и шеи, словно взмахи джедайских мечей: жестко, быстро и эффективно.

Орчана выглядела слабее всех: она не освоила особых приёмов и площадных атак, могла лишь молотить врагов парой энергетических палиц. Совы набросились на девчонку с трёх сторон, располосовали когтями руки и спину, вцепились и начали драть. Я врубился в кричащий клубок перьев, когтей и маленьких джарсских клычков… и ночные хищники быстро пожалели, что покинули свои норы.

Бой длился полминуты, за которые мы измолотили, сожгли, отравили, склеили, порезали в клочья, задрейнили и иным образом уничтожили три или даже четыре десятка птиц. А сами не пострадали вообще, ведь раны Орчаны стремительно заросли. В общем, сегодня смертоносные твари принесли смерть только себе.

Зато Уилл научился летать и маневрировать так эффектно, что стал напоминать супермена из кино. Когда он распробовал собственную скорость, то догнал раненую сову, схватил её и сжёг раскалёнными руками… до нас донёсся нервный смех.

— Уговорили, буду крутым, — фыркнул маг, когда вернулся и отряхнул руки от пепла.

Было видно, что Уилл в лёгком шоке от собственной мощи. А ведь недавно он тихо спрашивал: зачем нужен в отряде, такой слабак среди крутых. С отменой системы и уровней он получил искры и перестал быть слабаком. Канадец мечтательно усмехнулся, перекатывая всполохи света в ладонях:

— Вернусь в Ванкувер — подкорректирую, м-м-м, корпоративные стандарты. Наработался на боссов, пускай они поработают на меня.

Улыбка гуляла по лицу Уилла, представлявшего, как с искрами возвращается домой. Кажется, он ещё не понял, что с каждым часом после явления Башни привычный нам дом исчезает всё быстрее, и цепляться за прошлое особого смысла нет.

Четвёртый слой разбитой планеты оказался гигантским потоком осколков. Как пояс астероидов или кольцо вокруг Сатурна: сотня километров камней, обломков и песка. Сначала мы заслышали отдалённый гул, потом неслабый грохот, а в конце увидели каменную реку-лавину, которая влекла гигатонны материала и встретила нас громогласным наждачным хором. Представьте, что вы стоите перед огромной горной грядой, только она движется справа-налево, и вокруг стоит адский шум.

Деваться некуда, пришлось лететь в эту камнерубку и продираться короткими перелётами в почти нулевой видимости — с ближайшего крупного осколка на другой. На первом прыжке всю команду истрепало потоком камней. Разорванная одежда, синяки и порезы; пришлось нам с Уиллом придумать выход: мы создали и держали вокруг группы двухслойное отталкивающее энергетическое поле. Его требовалось регулярно обновлять, когда наждачный поток стирал внешний слой и принимался за внутренний. Так мы и двигались, надувая новые и новые силовые пузыри.

В реке камней не было почти ничего живого — только длинные ленточные скрутни, напоминавшие стальные жала. Они вбуравливались в залежи ценных пород и добывали себе пропитание, а на людей существам было плевать. Увидев геологическое разнообразие обломков, я вспомнил о квесте на статик-мерцы — но сколько ни сканировал, никаких источников магии вокруг не нашёл. Наверняка тут встречались редкие материалы, но задерживать важную миссию, чтобы покопаться в камнях, было сомнительной затеей.

К тому же, поддержка защиты требовала полной концентрации. Поле ощущалось как продолжение тела и осколки будто шуршали по коже, всё время казалось, что меня царапают и дерут. От этого быстро разболелась голова. Короче, пересечение четвёртого пояса оказалось одной из самых утомительных и трудозатратных процедур, и когда пару часов спустя лавина закончилась, все вздохнули с облегчением!

И можете себе представить, после всех этих событий мы почти не устали. Я научил команду подпитываться от искр и быстро восстанавливать силы, так что четверо живых держались бодрячком.

Пятый пояс оказался просторным и пустым, расстояния между осколками протянулись на десятки километров, зато острова стали гораздо крупнее. Почти все их покрыл густой ковёр джунглей, в которых кишела первобытная жизнь: активная, агрессивная и голодная. Опускаться на них казалось рискованным. К счастью, к этому моменту мы отлично освоили полёт и могли вообще не приземляться, а лететь прямо к центру планеты, изредка пополняя запасы воды.

На одном из таких привалов я сделал удачный скан местности и таки нашёл мерцы. Не статики, нужные мастеру Онгару, а просто россыпи бросовых и обычных кристаллов (серых и зелёных по рангу), кажется, турмалина. Пока команда пополняла запасы воды в роднике, я наковырял из разлома десяток самых энергоёмких камушков — с помощью молота недр и своей способности к вибро-рыхлению породы. Шисс тоже был не промах: его ловкие коготки крошили камень, их крепость и острота оказались усилены алхимическими составами. Вжух-вжух, вынимай готовенького.

— Запас хвост не тянет, — со знанием дела сказал добытчик, подразумевая, что мерцы не станут лишней ношей, а пригодятся для усиления заклинаний. Ну, когда вернётся магия.

А я мог использовать мерцы хоть сейчас — на заклинания, что моделировал Чистотой. Только на одно действие позволялось использовать лишь один расходник, а мерцы зелёного ранга давали всего лишь +2 к броску. Не угадаешь, когда это поможет, а когда станет пустой тратой невеликого, но всё ж таки ресурса. Ладно, настанет сложная ситуация, тогда и посмотрим.

Лететь было гораздо удобнее, чем прыгать с острова на остров.

Хотя шея ныла от необходимости осматриваться вокруг, задрав голову. Матушка-природа не приспособила гуманоидное тело для ориентации в воздухе — и даже лентяйкой её не назовёшь, ведь логично, что рождённый ползать летать не сможет. Ну, положим, летать мы ухитрились. А вот угол обзора фронтальных человеческих глаз закономерно уступал широте бокового птичьего зрения. Хотя через пару часов полёта мы приучились не озираться, а плавно переворачиваться в полёте туда-сюда, таким образом осматриваясь вокруг.

Понемногу становилось светлее: люминесцентная плесень облепила дно почти каждого острова, создавая рассеянный «неоновый» свет. К тому же, между осколками плавали колонии тесно свитых корней, а в них росли гигантские ягоды или цветы шарообразной формы. Целые гроздья шаров светились призрачным белым сквозь сучковатые узоры ветвей — такое потустороннее зрелище. Уилл наконец выключил свою «лампочку».

Следующим открытием стало увеличение силы искр: чем ближе к Гормингару, тем круче становилась каждая. И это проявлялось в том, что реальность, поначалу исполнявшая наши приказы нехотя и со скрипом, теперь подчинялась быстро и охотно. В разумных, конечно, пределах… или нет?

— Сейчас бы кока-колы! — воскликнул Уилл. Он завис в воздухе, я кожей почувствовал, как пространство в руках мага искривляется, там что-то затрепетало — и спазм воздуха породил ярко-красную банку. «Пш-ш-ш», канадец хлебнул и рассмеялся.

— Идеальная, как в Макдоналдсе! Тоже попробуй, капитан.

Кажется, Уилл тестирует разницу в нашей с ним силе: две искры против трёх. Что ж, это и мне не помешает узнать. Но воплощение банки холодного кваса сорвалось: банка знакомого бренда материализовалась прямо из моих воспоминаний, но внутри была клейкая масса, непригодная к питью. Что и требовалось доказать: материализация — это вам не фунт изюму, а две искры заметно слабее трёх.

— Держи, бро, — Уилл великодушно создал три колы. — Фирменный напиток человечества.

Я бы поспорил, что главный питьевой бренд нашей расы — чай, на худой конец кофе. Ибо вода универсальна для большинства рас, и спиртное знают и любят во множестве цивилизаций. Претендовать на них смысла нет. А вот чай!.. Но глупо спорить о таких вещах.

— Ну и гадость, — Орчана только пригубила колу, а уже закашлялась с непривычки. — Как вы это пьёте.

— Серьёзно? — переспросил я, вспоминая половину джаррских специй и мазей. — Это у нас гадость, ты ничего не перепутала?

— Да ну тебя, розовый неженка.

— Пей, колючка зелёная, распробуешь.

— А я распробовал! — просиял Шисс, который выдул всю банку и довольно рыгнул. — Сладкий Пузырчатый Нектар.

Кроме забавных перепалок меня ждало два позитивных известия. Первое: шлем Оберина оказался прозрачным изнутри, он совсем не мешал обзору. Логично, ведь зачарованный доспех создали для защиты и удобства пассажира. А ещё, сидя внутри, мы с рыцарем могли мысленно разговаривать, пока остальные не слышат:

— Прими благодарность за то, что нашёл способ продолжить мой путь.

— Мы одна команда.

— Боюсь, твоё решение пойти наперекор Гормингару будет иметь последствия.

— Мне не нравится идея, что он отобрал каждого из нас для какой-то роли.

— Рабом судьбы быть тяжело, — согласился Оберин со знанием дела.

— Даже не судьбы, а конкретного существа с его интересами. Что это за интересы, если он обрёк Валлу на нелепую смерть, Кари на ужас бесформия… А вас на вечную одиночную ссылку на пустом осколке.

— И что в этом Плане уготовано остальным? — эхом согласился рыцарь.

— Надо понять, что Гормингару нужно от каждого. Может, тогда станет ясен весь замысел, и мы сможем к нему подготовиться.

Лорд Оберин с готовностью стал размышлять «вслух»:

— Валла навигатор и логист, должный обеспечить правильный ход экспедиции с самого начала. Увы, для андроида была предусмотрена идеальная угроза.

— Сновидец, — вспомнил я. — Чуть ли не единственный, кто мог застать Валлу врасплох и победить, даже будучи на пятьдесят уровней ниже!

— Почему Гормингар хотел избавиться от андроида на столь раннем этапе экспедиции?

— Наверное, Валла был слишком развитый и умный аналитик. И ему начертали умереть первым, потому что он давно бы раскрыл то, что мы пытаемся понять сейчас.

— Согласен.

— А для чего Гормингару требовалась Кари? Вот уж чей путь закончился… трагично и нелепо.

— Дева с глубокой психологической раной, уязвимая к гротескному и чужому, — проронил рыцарь. — Чудовищность приводила Кари одновременно в ужас и восторг. А сочетание ужаса и восторга пробуждало в ней желания, которым сложно противостоять.

Пожалуй, это была точная характеристика шпионки и очередной признак того, насколько Лорд Оберин глубже и мудрее, чем его внешний облик: суровый сокрушитель с трезубцем тьмы.

— Может, в этом и замысел Гормингара? — предположил я. — Кари взяли на миссию именно из-за её уязвимости перед скверной? Ведь когда она приняла бесформа, искра получила короткий, но прямой контакт с субстанцией Чёрного Солнца. Может, наш ИИ хотел узнать скверну поближе, чтобы лучше ей противостоять? Вот и сделал из Кари наживку…

— Тогда Гормингар ещё менее человечен, чем мы опасались.

— Как думаете, какое место в Плане было у вас?

— Воитель для защиты группы от мародёров и монстров третьего пояса. Неупокоенный с чутьём живого, чтобы безошибочно привести вас к скрытой экосистеме, где каждый гарантированно получит био-адаптацию.

— Наверняка та пещера была не единственным логовом, и с вашим чутьём жизни сквозь землю мы бы точно отыскали какое-нибудь из них. Так что да, похоже на правду.

— После визита в каверну моя функция оказалась исчерпана. План предполагал изящно избавиться от пустого балласта самим фактом физической невозможности дальнейшего пути, — рыцарь помолчал. — Но ты нашёл способ взять меня с собой, Яр.

— Не такой уж непредсказуемый и неожиданный способ. Может, Гормингар заранее знал, что я его найду? Рассчитывал на это?

— Возможно. Мы не имеем достаточно фактов, чтобы решить наверняка. Давай рассуждать дальше: в чём конечная цель Плана?

На этот вопрос я уже давно придумал ответ.

— У нас в группе джарра, дитя народа, который и создал Гормингара, когда их цивилизация была на пике развития и сил. Логично предположить, что замысел в том, чтобы Орчане добраться до центра планеты. А все мы лишь расходный материал, чтобы путешествие прошло успешно.

— Но девочка не жестока и далеко не так цинична, как хочет казаться. Она ценит дружбу и боевое братство, к тому же, привязана лично к тебе, Яр. При выборе между благом джарров и тем, чтобы пожертвовать каждым из нас, Орчана выберет свой народ, это очевидно. Но выбор будет сложным и болезненным, из тех, что навсегда оставляют в душе шрам.

Оберин говорил ровно и уверенно, будто знал зелёную оторву давным-давно. Ну, я и сам предполагал примерно то же.

— Бурси Шагга видит в Орчане наследницу и не послала бы её на верную смерть… Ладно, для чего в группе Уилл?

— У твоего сородича явный дар энергета: ему легче всех даётся сбор и координация искр.

— Действительно. А зачем я?

— Находчивый тактик и стратег с развитым воображением, который должен провести отряд через любые сложности и испытания.

— И, наконец, для чего Гормингар выбрал Шисса?

На этот вопрос у нас обоих не нашлось внятного ответа. Действительно, к чему в отряде самоубийц присутствует задорный шерстяной блохоносец?

— Его ядомантия и алхимия кажутся иррелевантными Плану, — отметил Оберин.

— А что там с археоном? — вспомнил я. — Это же необычная черта! Если не путаю, божество для поклонения можно выбрать на 50-м уровне восхождения в Башне?

— Верно.

— А у Шисса только 43-й. Тем не менее, он уже носит амулет и взывает к этому, как его…

— Владыке Изурису, воплощению красоты и гармонии.

— А главное, Владыка ему отвечает. Наверняка это и есть причина, по которой Шисса выбрали в поход.

— Возможно, — задумчиво повторил Лорд Оберин. — Хм.

— Появилась идея?

— Что, если юному божеству информации нужна настройка? Гармонизация потоков. Возможно, связь с гармоническим археоном позволит хаосу информации прийти в более организованный вид. И это важное условие для следующего этапа эволюции, которой следует Гормингар. Думаю, так.

Догадка бывшего учёного показалась мне глубоко правильной. Что ж, подведём итоги размышлений.

— Если мы верно угадали по сути, то следующий на выбывание я. Проведу группу к финалу пути, дальше со мной что-то случится, Уилл заберёт обе искры. Потом Шисс обеспечит Гормингару «синхронизацию потоков», не важно, что конкретно от него требуется. Если Уилл заберёт и его искру, у него станет уже шесть штук! Благодаря дару работы с энергией он сможет их синхронизировать и усмирить. Но на финальном этапе все частицы света должны перейти к Орчане. Тогда она станет новым шаманом и вождём рода, у неё будет прямой контакт с божеством, такой лидер может сплотить всю расу! А Гормингар эволюционирует на новую ступень и сумеет разрушить чуму, которая убивает джарров. Похоже на План?

— Похоже. Концы связаны, у происходящего есть смысл, а у каждого из нас — цель.

— Тогда всё не так плохо: никому из нас не обязательно погибать. Надо просто выполнить свою функцию и передать искры Уиллу. Вряд ли Гормингар будет пытаться нас специально удалить или уничтожить, зачем ему это? Скорее он просто равнодушен к должникам крови и использует нас как инструменты.

Если честно, у меня слегка отлегло, ведь в таком Плане нам не было прямой угрозы хотя бы от нанимателя!

— Не забывай о тайро, — Оберин вернул разговор к реальности. — Они могучи и являются истинной угрозой. Царящее вокруг Гормингара искажение даёт нам огромное преимущество и надежду на успех миссии, но тайро нельзя недооценивать. Никогда.

— Понятно. Лорд Оберин, а вы с ними раньше сталкивались?

— Нет. Но слышал истории, которые о многом говорят.

— О чём?

— Тайро — народ прирождённых победителей. Вселенная изначально была к ним благосклонна и подарила их расе физическое совершенство, выдающиеся энерго-способности и сильную волю. У тайро развитые технологии и сильная культура, они способны жертвовать менее важным ради главного — в итоге в любом конфликте и противостоянии тайро почти всегда побеждают.

Хм, не слишком ли идеальный портрет? Я вспомнил рассказ странника по мирам Хопеша: про жестоких и озлобленных серых воителей, ненавидящих Башню.

— Свой собственный мир они как-то потеряли.

— О падении родины тайро известно мало. Сказано, что их мир погиб в неравной битве с одной из инкарнаций великого и вечного Мириада. Тайро смогли уничтожить пришедшего к ним пожирателя миров и тем самым спасли длинную цепочку планет и народов от уготованной им судьбы.

— Вот как. Практически благодетели.

— Это не шуточный подвиг, а один из величайших. Далеко не каждой расе под силу убить высшее божество. До недавних времён во вселенной было пять инкарнаций Мириада, пять воплощений вечно голодной бездны, и каждое способно пожирать миры. Ныне их осталось три, а два отродья были уничтожены: одно одолел народ птюрс, а второе поверги тайро.

Я слегка обалдел, эта информация заставляла по-новому взглянуть на серых воителей — и ещё сильнее зауважать юного императора Алорина и его подвиг.

— Ладно, что мы знаем к данному моменту? Сначала тайро подчинили себе скверну…

— Или вступили с ней в симбиоз.

— Потом нашли новый мир. Здесь было что-то особенное, крутое, ради чего тайро решили сначала уничтожить планету, безжалостно стерев с лица земли всех местных жителей… А потом собрать осколки заново и сделать мир 2.0, мега-крепость для своего будущего развития. С живым богом внутри.

— Закономерно, — голос Оберина был полон мрачной печали. — Потеряв родину в битве с немыслимо сильным и превосходящим врагом, тайро поняли, что являются песчинками в мире вселенских владык. И не захотели с этим смириться. Серокожие воины решили создать плацдарм такой силы, что защитит их от нападок богов.

— Блин, это совершенно понятная и очень крутая задумка!

Можно даже сказать, благородная миссия: тайро хотят подняться выше положения кормовой базы, уготованной всем смертным. Хотят одолеть несправедливую сверхвласть археонов, и показали себя великими бойцами, победив одну из инкарнаций Мириада! В иных обстоятельствах я был бы обеими руками за тайро и их грандиозный план.

Но ради его исполнения серые растоптали ни в чём не повинную цивилизацию, обагрили сапоги кровью и болью целого народа. Я помнил разбитые города и омертвевшие руины, осколки, полные пустых машин и кораблей. Всё это создали живые существа, они прошли путь в миллион лет от дикости к цивилизации — а теперь исчезли, и их наследие втоптано в грязь и пыль. Я вспомнил давящий лик Чёрного Солнца и торжество бесформов, ведь эти твари пожрали беззащитных детей этой планеты. Нет, никакая великая цель не оправдывает такого зверства.

Нам с тайро не может быть по пути.

— Судя по всему, у серых с Гормингаром равновесие. Ситуация, близкая к патовой, — сказал я после продолжительного молчания.

Мы как раз пролетали одинокий осколок с хорошо сохранившимся архитектурным комплексом, вымершим и пустым. Большинство останков прежней цивилизации плавали наверху, на первом слое планеты — но отдельные островки забросило вниз при великом взрыве или утопило медленным дрейфом после. Здесь они и пребывали, одинокие и забытые, как обломки погасших надежд.

— Юный бог вышел из-под контроля, и тайро не могут его усмирить. А он не способен вырваться из их власти и может только откликаться на призывы небольшого числа джарров-вождей и давать им частицы своей силы. Но джарры вымирают, и Гормингару приходится идти на риск.

— Похоже, всё так и есть, — мысленно кивнул Оберин.

— Главные силы серых расположены в глубине планеты, мы уже скоро с ними столкнёмся.

— Советую избегать встречи с тайро до последнего. А если встречаться, то с позиций силы.

— Учту. Вообще, чем мы ближе к серым, тем сами становимся мощнее. Потому что сила искр и наша власть над реальностью растут. И система тут почти не работает, поэтому преимущество тайро в уровнях будет влиять минимально. А вот технологии… надеюсь, искры с ними сравнятся.

— Они могут стабилизировать свою технику, приспособить к местным реалиям. Но в прямом столкновении искры её превзойдут, — уверенно сказал Оберин.

— Почему вы так думаете?

— Из-за искажения. Технологии тайро, как и большинство вещей во вселенной, опираются на мировые константы. Но в расколотом мире изначально была особенность, которая позволяет искажать константы, за это тайро и выбрали планету. Потому и поместили реликт джарров в центр, когда она раскололась. Но Гормингар восстал и научился великолепно использовать искажение в своих целях. Поэтому система Башни Богов тут почти не действует, и могучие тайро ослаблены. Не важно, какой у них уровень, если уровней нет. А у нас искры — и власть, недоступная серым.

— Значит, ситуация не так и плоха?

Лорд Оберин помолчал и едва заметно повёл ладонью, мол, и да, и нет:

— Слабое место Плана в том, что Уилл не захочет отдать частицы бога Орчане.

— Это точно. Скорее он попытается убить девчонку или сбежать с шестью искрами на Землю. Шесть штук в одних руках, ещё и рядом с Гормингаром, это же огромная мощь. Наверняка достаточно, чтобы открыть портал.

— Власть и контроль — то, к чему Уилл много лет стремился и чем никогда в полной мере не обладал, — сказал тёмный рыцарь, будто был штатным психологом нашей группы и имел готовое досье на каждого. — Всегда на вторых ролях, всегда в подчинённом положении, он внутренне устал быть младшим звеном в преступной иерархии. Чем большую власть Уилл ощутит, тем жарче воспылает желание присвоить её себе.

— Гормингар не может этого не понимать. Так что если все наши домыслы не чистая паранойя, а близки к истине, то План должен учитывать этот момент!

— Может, ИИ предвидел, что ты станешь неучтённым фактором, Яр. Что в итоге консолидируешь силы: свои, мои, Шисса, и станешь запасным контуром защиты, если Уилл решит предать.

— Только как мы с ним справимся, если у него будет шесть искр, а у нас с Орчаной, Шиссом и с тобой одна на четверых? — с сомнением прищурился я.

— Над этим стоит подумать.

Шестой пояс разбитой планеты оказался титанической грозой. Толщи чёрных туч заполнили всё небо у нас под ногами; нескончаемый фронт тянулся от горизонта до горизонта. Мелькали заполошные отсветы, прорывались ослепительно-яркие вспышки молний, море туч то и дело содрогались от грома. Мы опустились на край обветренного острова над царством бури, чтобы немного передохнуть.

Рейд длился уже часов пятнадцать непрерывных сражений, открытий и перелётов.

— Вот так дырки в норке! — в смятении пробормотал Шисс, всплеснув лапами. Вся шерсть крыса ходила волнами от порывистого ветра, а кончик хвоста подрагивал. Метафорически выражаясь, в норке его судьбы образовался гигантский провал, и куда теперь идти?

— Там на каждом шагу убийственные молнии и ветер ураганный, снесёт к чёртовой бабушке, — Орчана напряжённо всматривалась вниз.

Как будто в подтверждение её слов шторм пронзили две гигантских молнии, раскатившись отсветами по облакам, а секундой позже на нас накатил двойной гром, от которого заложило уши. Уилл молчал, выпуклые черты лица замерли, как у статуи, а светлые волосы быстро и нервно трепались на ветру — он был как живое противоречие: незыблемое и мечущееся в одном человеке.

— Как сквозь это пробраться-то? — не унималась джарра, дёрнув меня за локоть.

Но прежде, чем мы успели подумать над ответом, канадец резко втянул воздух.

— Странное ощущение, — прошептал он, прищурившись и сжав ладони.

Мне потребовалась секунда, чтобы понять причину: искры начали мелко зудеть. Шисс и Орчана почуяли их с задержкой, потому что у носителей одной-единственной искры зуд был куда слабее.

— Они что-то делают, — пробормотал Уилл.

— Защищают нас, — прислушавшись к шёпоту инфопотоков, понял я.

— От чего? — насторожился Шисс.

— Вон, смотрите! — Уилл, в голове которого шептались сразу три искры, уловил точку пересечения их интереса. Его рука указала на крупное грозовое облако, тучи вокруг него клубились, а оно оставалось неподвижным.

Удары ветра раскидали обрывки верхнего слоя, и из ватных клочьев показалась тёмная угрожающая конструкция с торчащими крыльями и антеннами. Она напоминала одновременно мину и плавучий маяк, неторопливо мигая, словно буй в штормовых водах.

— Тайро, — выдохнул я. — Их хреновина.

— А вон ещё, — Уилл указал на две таких же конструкции, висящих в паре километров слева и справа; осмотревшись, мы нашли дальние точки впереди и позади.

— Какая-то сетка одинаковых устройств. Скорее всего система безопасности, и каждое устройство — автономный маяк.

— Тайро пытаются установить над Гормингаром контроль, — подтвердил Лорд Оберин. — Разумно предположить, что они развернули вокруг ядра планеты заградительную сеть и хотят контролировать всё, что выходит изнутри и входит снаружи.

— А чего они не сигналят, что мы тут? — нахмурилась Орчана. — Мы же чужаки.

— Потому что искры нас прячут, не дают увидеть, — ответил Уилл. — Вот и зудят, аж нагрелись.

— И отлично, иначе бы уже прислали по нашу душу какой-нибудь истребитель.

— Так это ж замечательно! — внезапно воскликнул Шисс.

А когда мы уставились на него с вопросительными взглядами, пояснил:

— Собратья по миссии, мы же не можем вслепую нырять в шторм? У меня от него шкура изнутри чешется, слишком опасно. А у тайро — кораблик.

— Кораблик? — подняв брови, переспросил я.

— Кораблик! — радостно ответил Шисс. — Прилетит за нами, возьмёт в плен, и полетим к центру планеты в комфорте.

— Кгм. А если в плену нас того, нейтрализуют?

— Ой, с семью искрами мы найдём способ исказить реальность так, чтобы тайро считали нас беззащитными пленниками, — крыс махнул лапой с несвойственной ему беззаботностью. — А в нужный момент вырвемся и захватим кораблик.

Шисс хихикнул с совершенно пиратской физиономией. Не надышался ли он озона от молний? Воздух близко к грозе был разрежен, нам приходилось дышать часто и возбуждённо, я чувствовал, как горит лицо. К тому же тысячи электрических разрядов превращали температурный режим в лоскутное полотно: то дует тёплый ветер, то рвётся холодный. Не самая курортная атмосфера.

— Идея рабочая, — неожиданно поддержал Уилл. — Используем тайро как бесплатное такси.

Да что с ними такое, все до смерти устали от путешествия и хотят простых решений? А риск уже не пугает?

— Идея, может, и ок, — помедлив, сказал я. — Даже если тот, кто за нами придёт, решит напасть… у нас есть искры, а у тайро нет.

— Ну вы и психи, — удивилась Орчана. — Я тоже за.

Лорд Оберин промолчал. Удивительно, но мне нравилась идея вызвать тайро и наконец столкнуться с ними лицом к лицу. Ведь ожидание этого столкновения преследовало нас уже давно, а рано или поздно оно всё равно случится. Вроде сейчас не худший момент.

— Хорошо. Прячьтесь тут и не выдавайте себя, пока не начнётся бой или пока я не позову.

— А ты что? Позволишь маяку себя увидеть?

— Да. Пусть система фиксирует одного чужака и пришлёт силы на нейтрализацию только меня. Вы станете для неё сюрпризом.

В идеале я должен был выбрать приманкой Орчану. Это и логичнее: джарра пытается пробраться к реликту своего народа, и разумнее: в данный момент она слабейшая из нас. Но девчонка слишком беззащитна, вдруг тайро без разговоров атакуют её и убьют? Меня, в отличие от Орчаны, защищал доспех по имени Оберин плюс две искры, так что первый удар я точно выдержу.

Решив так, я спрыгнул с обрыва и полетел к маяку. Он лениво мигал огнями в клочьях туч.

«Чем ближе к Сегментору, тем сложнее тебя защищать», — тревожно прозудели искры.

Значит, эта штуковина называется Сегментор. Логично, она же наблюдает за отведённым сегментом карты в общей сети.

«Когда подлечу вплотную, снимайте защиту».

«Не по плану!» — возмутились частицы. — «Этого слоя защиты здесь раньше не было. Но раз сегменторы появились, вы должны найти способ пробраться незаметно, а не вступать в ранний контакт с врагом!»

«И как нам пробраться через безумный грозовой фронт толщиной в десятки километров? От молний такой силы ваши энергощиты не спасут, ну, разве что Уилла».

«Нет информации. Твоя задача и заключается в том, чтобы найти способ. Ты ж стратег!» — возмутились искры.

«Вот я и ищу. Пытаюсь использовать систему защиты врага к нашей пользе».

«Способ неоптимален! Тайро узнают о нашем приближении раньше, чем запланировано».

«Другим вариантом является собрать все семь искр в одних руках и с помощью вашей совокупной мощи пройти грозовой фронт. Я готов попробовать, вы готовы перейти ко мне?»

«Нет, ты не справишься», — тут же сказала одна искра, по-моему, торопливо.

«И Уилл пока не справится», — добавила вторая.

«И вообще так не по Плану!»

«Тогда не мешайте работать. Вы можете не подчиниться моему приказу, но в таком случае наша совместная эффективность будет крайне низка и меня быстро убьют», — сказал я, приближаясь к маяку вплотную. Высотой примерно с человека, бронированная серая конструкция блестела, мокрая от капель дождя. Антенны медленно двигались, вращаясь вокруг собственной оси и слегка отклоняясь то в одну сторону, то в другую: сегментор сканировал пространство вокруг. Но моих спутников скрывала одновременно и толща острова, за кромкой которого они прятались, и сила искр.

Меня же прятали только искры, и их ёрзанье и зуд были уже почти невыносимы.

«Снимайте защиту, а то я стукну по маяку кулаком, и он всё равно нас заметит».

«Человек, ты не оставляешь нам выбора».

«Неприятное ощущение, когда кто-то решил твоё будущее за тебя, правда?»

Шу-х-х, зуд прекратился, словно исчезла невидимая пелена блокирующего хамелеон-поля. В то же мгновение сторожевая ячейка дрогнула, ощутив присутствие чужака. Оранжевые огни резко сменились на пронзительно-синие, и вниз, в непроглядные толщи грозовых туч, ушёл мощный голубой луч. Я швырнул пригоршню энзов инфосвета, она прошлась по цели и вернулась с данными:

'Сегментор: маяк, ячейка сканирования, анализа и охраны. Техномагическое устройство ранга Мощный, 40-й уровень, цивилизация тайро. Статус: активно, состояние: тревога, действие: призыв легионера.

Параметры:

Броня: 30

Магическая защита: 20

Резист к физическим повреждениям. Иммунитет к электричеству, ядам, болезням.

Единиц прочности: 300

Оружейная система: две линейных мини-турели, общий магазин на 1400 зарядов.'

Обе турели уже выдвинулись по бокам и фиксировались на цели; блеск синих лазеров наведения мелькнул сверху-вниз, они ощупали фигуру, висящую в воздухе. Не знаю, насколько круто зачарована броня Лорда Оберина — по идее, 66-й уровень должен выдерживать попадания огнестрела 40-го, но как будет на практике?

Небо подо мной содрогнулось, снизу из глубины туч пришёл ответный синий луч, и в момент удара родилась гигантская молния, которая жахнула так сильно, что, несмотря на два слоя доспеха, меня на секунду ослепило и оглушило. Отсветы раскатились, формируя шар электрических разрядов, который просуществовал всего мгновение и лопнул. В центре шара возникла крылатая тёмная фигура ростом в два с лишним метра — и метнулась ко мне.

— Подчинись.

От этого голоса меня внутренне тряхнуло, глаза на мгновение остекленели — и, если бы не искры, вспыхнувшие в темноте разума, я бы, наверное, подчинился! Выходит, тайро могут как в «Дюне»: голосом подавлять волю других разумных?

Я резко отлетел назад, чтобы видеть и серого, и сегментор. Два дула смотрели в лицо, но они не открыли огонь, и это внушало определённую надежду.

— Чего ты требуешь?

— Ты проник в наш мир без разрешения. Полное подчинение или смерть.

Голос тайро звучал нечеловечески выдержанно и спокойно. Но не равнодушно. Наоборот, в нём была стиснута пылающая эмоция, можно даже сказать страсть. Он воззвал ко мне размеренно и чётко, но с верой в собственное право: тон не допускал возражений и заранее угрожал. И в целом этот серый был самым впечатляющим из смертных существ, которых я успел встретить в Башне. Куда круче обычных гуманоидов.

Гладкая кожа казалась бронированной, идеальная мускулатура и золотые линии по всей фигуре — какая-то техномагическая надстройка, экзоскелет и одновременно концентратор для работы с энергией? Мне с первого взгляда показалось, что легионер будет крайне опасным врагом. Второй вау-фактор был в крыльях: они состояли из живой шевелящейся скверны Чёрного Солнца. Тайро вступили со скверной в симбиоз и используют её, чтобы летать в низкой гравитации расколотой планеты?

— Подчиняюсь, — кивнул я. Посмотрим, что он сделает дальше, а перестать «подчиняться» можно в любой момент.

— Прими ду-вахар, чужак.

Серые ткани тела раскрылись на груди, как лепестки цветка или крышка шкатулки (ишь ты, биомеханика) и там, встроенный в узел тёмных костей, золотился яркий предмет, напоминавший одновременно диадему и терновый венок. Шипы с чмоканьем отлепились от тайро, и золочёный венец поплыл в мою сторону.

«Что это?» — спросил я у искр, а вслух задал вопрос легионеру:

— Что со мной будет?

— Ты перестанешь быть угрозой, и я доставлю тебя инквизитору своего вархона. Инквизитор познает твоё настоящее и решит будущее, — ответил тайро с мрачным спокойствием, тёмные глаза сияли алым светом и неотрывно следили за мной. Легионера устраивал любой исход переговоров, он просто ждал моего решения.

«Это сенсорный подавитель», — шепнули искры. — «При надевании отключает все чувства, тормозит мышление и вводит в подобие стазиса».

«Напомните остальным, чтобы не выходили из маскировки. Только если сам позову!»

«Сделано».

— Хорошо, — я кивнул тайро. — Подчиняюсь.

Поймал венец и надел на голову… Лорда Оберина.

Неслышимый спазм сдавил виски, но больше ничего: все воздействие подавителя ушло на рыцаря смерти. Он отключился, превращаясь в пустой доспех, а я шепнул искрам: «Теперь прячьте!» И замер внутри, стараясь почти не дышать — чтобы сегментор и легионер не поняли, что вступили в контакт с двумя разными существами, а не с одним.

Невидимая сила перевернула чёрный доспех горизонтально и повлекла к тайро, его рука легла на холодную сталь, покрытую слезами дождя.

— Взываю к вархону-19! — голос звучал торжественно. — Чужак взят под контроль у внешнего пояса заграждения в нашем квадранте. Статус: проклятая нежить, уровень 66, природа и происхождение неизвестны, цель пребывания неизвестна. Сдался добровольно. Каковы приказы, инквизитор?

Момент тишины, пока он слушал ответ.

— Доставить в Бастион под взор Командора Хаддари Исконного…

Мне показалось, или голос воина дрогнул?

— Это честь для меня, повинуюсь. Призываю рейдершип.

Секунды текли, я старался отключиться от внешних ощущений, чтобы бешеный зуд искр не сводил с ума.

«Корабль!» — шепнуло в голове.

Из клубящихся туч прямо у нас под ногами вырос и надвинулся мрачный, угрожающий рейдершип размером с трёхэтажный дом. Техногенный вид сплавлен с магическим, дизайн аналогичен телам тайро: почти чёрная поверхность с орнаментом золотых прожилок и линий, которые складывались в нечто, похожее на нечеловеческий лик. Я чувствовал настороженность Чистоты, она ощущала в корабле немалую силу, но не могла проникнуть сквозь энергощиты и прочитать, какие именно стихии используются в системах и движке.

— Идентифицирую себя: Диссул, автономный легионер вархона-19, — провозгласил наш тайро, зависнув перед рейдером с раскинутыми крыльями. Одной рукой он не отпускал чужака, а вторую руку простёр к кораблю, ладонь раскрылась, демонстрируя сложную витую печать из золотого литья, спрятанную внутри. — Прошу взять на борт для доставки пленного Командору Хаддари.

Ответ пришёл практически сразу:

— Легионер, вам с грузом разрешено взойти на борт.

Неужели наш безумный план сработает?

Сияющая линия разделила лик корабля, створки разошлись, открывая проход. Взмахнув крыльями, тайро подтолкнул Лорда Оберина со мной внутри и вплыл на корабль… а спрятанные искрами самоубийцы плавно слетели сверху и вплыли за нами следом.

Створки захлопнулись и рейдершип канул в бушующее море грозы. Как раз в тот момент, когда легионер вздрогнул и резко развернулся в сторону моих невидимых друзей с криком:

— Тревога! Чужаки!

Глава 16

Расколовшие мир

Рейдершип состоял из трёх блоков: просторный ангар, двигательный отсек под нами и кабина пилотов сверху впереди, туда вела дуговая лестница по обеим сторонам. Дверь к пилотам была закрыта, ангар убран и пуст: складные сиденья подняты к стенам, крепления для грузов вдавлены в пол, четыре механических руки для погрузки-разгрузки застыли в пазах обшивки. В общем, всё идеально готово для драки.

Когда тайро крикнул «Тревога!», дверь в рубку вспыхнула синим — похоже, для серокожих это как наш красный: цвет опасности и запрета. Чёрт знает, как легионер понял, что на корабль проникли чужие, но он явно не видел моих друзей. А потому ударил вслепую: крутанулся и хлестнул широко раскинутыми крыльями, стараясь захватить максимальную площадь. Уилла с Орчаной разбросало в стороны, они с характерным звуком бухнулись в переборки, не удержав вскрики; ну хоть Шисс ловко пригнулся и отпрянул к стене.

Однако Тайро уже убедился, что рядом находятся невидимые враги. Он повелительно махнул рукой, и потолок осветился сеткой оранжевых линий противопожарной системы. Из скрытых ячеек брызнул дождь мелкодисперсной пены, она окатила ангар и плотным слоем облепила невидимые фигуры — прощай, скрытность, ты недолго была с нами. Второй взмах руки легионера, и манипуляторы погрузки выскользнули из пазов, готовые хватать чужаков. Весь фактор неожиданности пошёл крысолюду под хвост.

У ситуации был один плюс: тайро обнаружил троих врагов и до сих пор не знал, что внутри отключённого четвёртого прячется пятый, поэтому у меня осталась возможность ударить в спину. Недолго думая, я сорвал венец с головы Оберина и тиснул его тайро позади рогов! Легионер нутром почуял атаку и успел пригнуться, я чисто на инстинктах за долю секунды сжал пространство силой искр: это подтолкнуло диадему и она плотно села на врага. Тайро выгнулся в спазме борьбы, силясь сорвать венец, а устройство гасило его в стазис. Что ж, пусть нейтрализует легионера или хотя бы немного задержит, ведь главной проблемой, которую нужно немедленно решать, был не он.

— Уилл, выбей дверь! — заорал я, указав вверх. — Срочно!

И оттолкнулся от переборки, послав нас с Оберином в полёт через ангар.

Нужно попасть в рубку прямо сейчас: если не помешать пилотам, они отправят дистресс-код и к ним придёт помощь. Прямое столкновение с силами тайро мы триумфально проиграем, наш единственный шанс — захватить корабль и метнуться к центру планеты под защиту Гормингара. Нас не перехватят только если получим хорошую фору, поэтому сейчас главное — не дать пилотам послать сигнал.

Уилл не церемонился и вдарил по двери силой трёх искр — искажение материи выгнуло задраенный овал, он скомкался, словно мягкая ткань, резко затвердел и стал хрупким на изгибах и изломах. Я с разгона пробил мятую дверь и влетел в рубку в облаке мелких осколков. Там оказалось двое тайро: оба меньшего роста, без крыльев и со стальными имплантами вместо золотых. Наверное, так выглядят обычные представители расы, а легионер — их улучшенная элита.

Первый тайро пилотировал корабль, второй успел вскочить из кресла и откинул защитное стекло на боковой панели, там прятался ярко-синий рычаг. Его рука легла на рычаг за миллисекунду до того, как я врезался в пилота, снёс его и с хрустом впечатал в приборную панель. Она была армированной, как и всё внутри корабля, а тайро конечно покрепче людей, но не настолько, поэтому хруст издали его кости. Несчастный вскрикнул, я засадил ему стальным кулаком в голову, движение Лорда Оберина оказалось на удивление синхронно с моим и ещё усилило без того неслабый удар. Тайро обмяк, надёжно выведенный из строя, но не убитый.

Тем временем старший пилот заблокировал управление кораблём: на панель наехал прозрачный бронированный купол, щёлкнули зажимы, теперь взятый курс не изменить, пока не снимешь блокировку.

Я попытался отправить тайро в нокаут, ведь сила удара чёрного кулака могла убить обычного человека — но пилот прямо из кресла прыгнул к потолку. Извернувшись, он зацепился ногами за поручень: они были повсюду, и экипаж явно учили стремительно перемещаться с их помощью. Цепляясь только ступнями, пилот выхватил что-то вроде станнера и открыл по мне огонь.

Логично, что внутри корабля бьют не огнестрелом: пули начнут рикошетить от бронированных поверхностей и не принесут экипажу ничего хорошего. Но на атаки станнера мне было плевать: они приходились в Лорда Оберина, а тот был иммунен к нейро-парализующей части выстрела и хорошо выдерживал кинетическую. До меня доходили лишь неприятные тычки.

Между вторым и третьим залпом я выхватил трезубец и махнул им, в голову не попал, но зацепил врага за рога. Отлично, рывок вниз, и тайро слетел прямо в наши с Оберином руки. Бух, встретил его голову полутонный удар кулака, глаза закатились, по подбородку бедняги потекла слюна.

Я не хотел убивать тайро, если есть возможность укладывать их в отключку. Во-первых, будут заложники и языки для допроса; во-вторых, мы уже поняли, что это жестокая и злопамятная раса, живёт по законам собственной исключительности, но при этом и чести. Да, мы вероломно напали на их корабль, но тайро оценят, что мы не переступили следующей черты и не вырезали экипаж.

В ангаре гремела настоящая битва: что-то взрывалось, ломалось и скрежетало, послышались крики Орчаны и вопль Уилла, тайро застонал. Значит, он избавился от венца подавления и дерётся один против троих… судя по звукам, успешно. Надо скорее закончить в рубке и метнуться обратно в ангар, но сначала я обязан поменять курс. Только как⁈

Всполох инфосвета просканировал приборную панель, но нагромождение сложных техномагических контуров было невозможно понять без образования пилота. Тайро нашли способ сохранить свою магию даже близко к Гормингару. Мега-искажение подавляло систему Башни Богов, а техномагия серых работала — крутые, что тут скажешь.

Стоп, у меня же есть идеальная способность против бронестекла: ладонь легла на прозрачный кожух, вибрация прошла по всему телу, тонкий неслышный звук пронзительно отдался в ушах, и-и-и-и… ничего. Твою мать, этот сплав стекла и пластика был специально защищён от вибро-разрушений!

Я попытался сломать прозрачный кожух трезубцем, но проще было вскрыть открывашкой сейф. Попробовал вырубить защёлки Чистотой, но там была двойная защита: магический контур я даже на пару секунд отключил, а механическая часть держалась крепко. В общем, рейдершип бодро мчался в пункт назначения: центральный Бастион, — и нёс нас в руки Командора тайро.

Идеи закончились, секунды тикали.

«Выпусти!» пискнула одна из искр.

«Хочешь хакнуть систему управления?»

«Да».

Это был единственный шанс. Я быстро поднёс ладонь к узлу, который связывал бронестекло со стеной. Пусть взломает систему блокировки, с неё перейдёт на панель управления и оттуда пытается захватить управление кораблём. Разве это не то, с чем ИИ должен справиться?

«Выполняю», — искра влилась в конструкцию, энергетический контур размыто моргнул, а по сервоприводу прошла короткая визгливая судорога. Пошла кибератака, ну, Гормингар в помощь. Прикрыв рычаг дистресс-кода, я выбежал в ангар… и понял, почему мародёры так боялись тайро.

Венец подавления, разорванный надвое, лежал на полу. Два механических хвата выломаны, третий загнулся назад и бесцельно щёлкал стену, а четвёртый расплавился в груду дымящегося металла.

Уилл завис наверху в пузыре воздуха — с оторванной головой, тело сжалось в позе эмбриона, ворох алых капель гипнотически вливался в разорванные артерии и вены. Шок, я словно вошёл в разгар сайфай-хоррора. Три искры пульсировали, держа защитный кокон, и пытались вернуть его к жизни: капля за каплей вливались в Уилла, стягивались обратно, как в замедленной съёмке, голова опустилась на плечи, ткани шеи стали срастаться, ух-х-х. Наш маг взял регенерацию, но от такого «ранения» она спасти не могла — а вот три искры подтвердили свою совокупную мощь.

Орчана скорчилась у переборки в луже крови с чудовищной вмятиной в груди, она хрипела, пока регенерировали раздавленные органы и сломанные кости. Бедная девчонка, которую швырнули в ящик Пандоры — сражаться с врагами и угрозами, превосходящими её в разы.

Легионер возвышался в центре ангара во всей красе: дыры от огнестрельной очереди рассыпались по груди (пули завязли в био-броне), рваная рана в боку, рука перебита, крыло сожжено дотла. Здоровой рукой он сжал горло Шисса и поднял крыса вверх, мохнатые ножки дёргались, из всклокоченной шерсти били молнии, а из хрипящей пасти валили едкие зелёные клубы. Но тайро укрылся от яда вторым крылом, которое жадно пульсировало и поглощало дым; а разряды молний ему приходилось терпеть, подавляя клокочущий в горле стон. Ещё секунда, и серый воин переломит крысу шею.

Я метнул трезубец, чтобы перебить руку, державшую Шисса; и зарядил в крыса заклятие на 10 энзов виталиса, чтобы усилить его живучесть. От перелома позвоночника и смерти регенерация уже не спасёт, но можно укрепить тело, влить виталис в мышцы и кости, чтобы тайро не успел сломать ему шею. В общем, в первую секунду я сделал всё, чтобы помочь Шиссу выжить — и прыгнул на легионера.

Тот поймал трезубец раненой рукой и метнул обратно, удар отклонил меня в прыжке, но я успел кончиками пальцев поймать рог тайро, ухватился, рванул его голову назад и обнажил шею, выхватил Вершитель и резанул по горлу. Легионеру не оставалось ничего другого, кроме как отпустить Шисса и заблокировать мой удар. Он парировал клинок голой ладонью (!), я заметил, как био-броня в момент удара уплотнилась и затвердела, превращаясь в прочнейший и скользкий панцирь. Клинок соскользнул, сила прыжка несла меня дальше, а тайро врезал ногой мне в живот, меня унесло дальше и вмазало в стену. Мощь его пинка немного погнула доспех, в животе налилась болью обширная гематома, я кашлянул кровью. Чёрт, ну и силища.

Шестое чувство подсказало, что тайро не станет терять ни секунды и атакует сейчас же, прыгнет прямо за мной и постарается ударить в спину. Поэтому я не шмякнулся о переборку и отскочил, как должен был — а сгруппировался и резко толкнулся ногами, уходя вверх. Умение летать и маневрировать, отточенное за часы перелётов между островами, сделало это возможным: я ушёл с линии атаки за доли секунды. В место, где только что была голова, воткнулось острое копьё с гранёным бронебойным наконечником… выросшее из руки легионера.

Вот почему у него не было оружия: био-броня адаптировалась и позволяла тайро формировать нужное оружие в любой момент, убирать его и менять на более подходящее к каждой ситуации. Легионер был живым адаптивным оружием и сейчас ударил так, чтобы проткнуть мне шею и закончить бой одним ударом с прыжка. Но я вовремя прыгнул вверх и оказался выше. А ещё у меня в руке осталось 11 энзов виталиса, а в списке активных способностей висела одна, идеально подходящая для задумки, которая вспыхнула в голове.

Из моей ладони вырос зазубренный хитиновый клинок, я ударил двумя мечами сверху, целя тайро в грудь — его самое защищённое место. Био-броня, на груди максимально плотная, в мгновение ока адаптировалась и затвердела, превратившись в скользкий панцирь, способный выдержать сильнейшие удары… поэтому перед тем, как два клинка достигли легионера, я закричал. Всем телом. На частоте, неслышимой человеческим ухом, но разрушительной для самых твёрдых материалов.

В общем, я применил способность сокрушения тверди, направленный виброудар — и панцирь тайро взломался на сотни осколков от высокочастотной вибрации на нужной волне, осыпавшись мелким крошевом. Легионер успел прикрыться чёрным крылом, но два моих клинка прошли сквозь него, как сквозь масло, и глубоко врезались в тело. Мы с Оберином навалились всей массой и силой, его и моей, по миллиметру продавливая серого — мечи неумолимо протыкали врага.

Но секундой раньше его сломанная рука исказилась и сформировалась в узкий бронированный бур, который уткнулся мне в живот — и я был вынужден, пробивая тело врага, помогать ему проткнуть доспех Оберина и мой собственный живот! Причём, выхода из этой ситуации не было: если отдёрнусь назад — тайро освободится, убьёт меня и остальных. Пришлось врезаться одновременно в него и в себя; сказать, что это было паршиво — ничего не сказать.

Мечи проткнули тайро насквозь и пригвоздили к полу, я больше не мог терпеть и закричал, потому что наконечник бура оброс шипами с резцами и начал медленно поворачиваться, кромсая меня изнутри. Содрогнувшись, я потерял контроль, но положение спас Оберин: он ударил чёрным стальным лбом легионеру в лицо и оглушил его, израненного, дважды проткнутого насквозь и наконец обессилившего. Бур внутри меня обмяк. Рыцарь медленно отодвинулся назад, пока я пытался не потерять сознание от боли — и освободил мой искалеченный живот.

Прошло полминуты, пока все вокруг кашляли, хрипели и едва дышали, регенерируя или просто приходя в себя. Темнота в глазах наконец прошла, а в заросшей ране вместо боли пульсировал зуд.

Ваши регенеративные резервы на исходе. Скорость регенерации замедлена вдвое. Отдохните или восстановите их с помощью вливания энергии.

Подумав, я потратил четыре недавно добытых мерца, и система удовлетворённо мигнула, что резервы восполнены.

— Сдавайся, тайро! — выдохнул я, голос изнутри доспеха звучал гулко. — Тогда мы сохраним тебе жизнь.

Хотя в настоящий момент мне страшно хотелось его убить. Легионер дышал тяжело, со свистом и клокотанием, но его тембр оставался полным силы и страсти:

— Я умру за Последний Легион.

— Умирать не надо, мы можем договориться.

Алые глаза буравили меня, пытаясь проникнуть в мысли.

— Отпусти, — наконец прохрипел он, пытаясь применить голос, но забулькал и не смог.

— Скажи, что сдаёшься. Мне важно твоё слово.

— Сдаюсь!

Рёв тайро был полон боли, физической и душевной. Я выдернул Вершитель, а свой клинок виталиса обнулил Чистотой: он размяк и распался в облачко живительной энергии, часть которой впиталась в тело врага и помогла ему не умереть. Впрочем, главную помощь оказал симбионт: чёрная жижа из крыла растеклась по всем ранам тайро и закупорила их, словно био-клей. Тяжёлое дыхание легионера стало тише и ровнее, но сил двигаться у него не осталось, так и лежал, привалившись к стене.

— Как ты его, — тихо сказала Орчана, в её голосе были одновременно уважение, зависть и самоуничижение на собственную слабость.

— Без Лорда Оберина я бы никак с ним не сладил.

Даже если не брать финальную ситуацию, когда рыцарь смерти закончил бой, то оставался простой факт нечеловеческой силы легионера. Я в принципе смог сражаться с ним только благодаря мощи и крепости доспеха тьмы.

— Кха-кха! Ну и заварушка, — подал голос Шисс, потирая распухшую шею, но в остальном наш всклоченный шерстяной живчик был в бодром расположении духа.

— Тварь, — просипел сверху Уилл, чудесным образом возвращённый к жизни. В его бледном, без кровинки, лице, застыли ненависть и страх, глаза неотрывно смотрели на легионера. — Дай я его прикончу, руки чешутся.

— Я дал ему слово.

— Да мне похеру на твоё слово…

Уилл резко отвернулся, сдержав гнев. Не сейчас, шептали ему искры, погоди, ещё не время. Я улыбнулся — не потому, что реально мог их слышать, а потому, что почувствовал шёпот из своей искры, ушедший к его тройке, и мысленно экстраполировал их переговоры.

«Да, держите его в узде, пока не натворил бед», — подумал я насмешливо.

Искра ничего не ответила, но она жила во мне и была частью моего сознания, поэтому я с удовлетворением почувствовал, насколько ей не нравится степень догадливости носителя. Ничего, дорогая, ведь твой создатель явно умнее какого-то смертного. И моя догадливость учтена в его Плане, верно?

— Ладно, — сказал Уилл, повернувшись к нам и делано улыбаясь; на обескровленном лице улыбка смотрелась как приклеенная. — С возмездием можно и подождать, ты прав, капитан.

Шея канадца срослась криво, её пересекал косой рубец, и голова теперь всегда пребывала в состоянии небольшого уклона, отчего вид Уилла стал иронично-криповым, словно он всегда ходил с вопросительным и непонимающим видом.

— Что дальше? — буркнул он, откинув со лба светлые волосы, которые теперь постоянно падали на глаза под углом.

«Искра, что с твоей подругой, как там хакерская атака?»

«Система управления рейдершипом взята под контроль. Код бедствия не был отправлен. Мы передаём ложные подтверждающие сигналы и продолжаем идти по ожидаемому маршруту к Бастиону. В нужный момент мы резко сменим траекторию и нырнём к центру планеты».

Отлично. Наш дерзкий и резкий план удался, по крайней мере, первая часть. Не считая мелких неудобств вроде оторванной головы, бура с резцами и шипами в кишках и прочих весёлых травм, которые мы успешно пережили и вылечили… а Уилл воскрес. Как и положено пародийному мессии.

— Так что дальше?

— Летим к центру планеты.

Грозовые махины туч клубились вокруг корабля, молнии били то ближе, то дальше, визофильтры затемнялись, чтобы нас не ослеплять. Одним из магических контуров рейдершипа был молниевый стержень, который отклонял крупные разряды и, наоборот, ловил мелкие, подпитываясь от них. Умно и качественно, как и вся техномагия тайро. Мы стояли в рубке и смотрели на голографическую панель, где отображался окружающий пейзаж, и на радары. Путь был чист, до конца бури осталось не больше пятнадцати минут полёта.

У Шисса в закромах нашлась интересная верёвка: живая и юркая, она опутала троих пленных, связав их так, что, если один пошевелится, она придушит всех троих. Крыс сказал, что верёвку-душилку нельзя перерезать, она умеет склеиваться обратно.

Вернувшись в ангар, я хотел устроить допрос легионера, но вышло немного по-другому: он устроил допрос нам. Впрочем, мы не возражали против диалога, ведь почему бы не выдать врагу немного секретных данных, которые он и так видел собственными глазами?

— Кто вы такие?

— Компания отребья, — почти гордо сказал я. — Которую наняли джарры.

— А, отчимы Гормингара, — с пониманием кивнул легионер, глянув на Орчану.

— Какие ещё «отчимы»? — переспросила та. — Родители!

Тайро промолчал, но всем стало ясно, что своей предыдущей репликой он выдал лишнюю информацию. Легионер полагал, что уж джаррам-то известно, кем они приходятся Гормингару, а оказалось, не совсем.

— Предлагаю договор, — сказал я. — Меняемся информацией, вопрос за вопрос. Мы могли бы начать тебя пытать…

— Мы не боимся пыток.

— Верю, тайро бесстрашный народ. Но у нас есть искры. Они искажают реальность, и рано или поздно мы найдём способ вскрыть твоё сознание и вытащить оттуда всё, что нам требуется.

Воин опустил глаза: разумеется, он уже понял, что его победили не просто мародёры, а носители частиц света, способные к сверхчеловеческим действиям.

— Но я не хочу прибегать к таким методам, это недостойно воина.

Не то чтобы у меня вдруг образовался кодекс чести, просто я полагал, что такой кодекс есть у тайро и что легионер оценит моё нежелание превращать его мозги в предмет экспериментов. И согласится на взаимный допрос.

— Ответ на ответ, — проронил он. — Даю слово.

— Объясни про «отчимов».

— Джарры не создали Гормингара. Лишь взрастили его на первом этапе развития.

— А кто его тогда создал? Откуда он взялся? — взвелась Орчана.

— Это уже другой вопрос. С какой целью вас сюда послали?

— Найти реликт и вернуть его джаррам.

— Зачем?

— Это уже другой вопрос, — ответил я той же монетой. — Хочешь нормального разговора, не придирайся к вопросам. Если будем давать друг другу полноценные ответы, быстрее закончим дознание и перейдём к договору.

Тайро обдумал ситуацию и кивнул.

— На равных, — отчеканил он.

— На равных. Джарры вымирают от неизлечимой некротической чумы, их единственная надежда: инфо-бог. Мы полагаем, что Гормингар может их спасти, вот и пришли за ним.

— Во спасение своей расы, — с мрачным пониманием кивнул тайро, глядя на девчонку. — Это высшая из возможных причин. Я, Диссул из Последнего Легиона, принимаю твои обоснования, джарра. Я снимаю с тебя и твоего отряда вину за нападение на наш корабль; оно было необходимо и неизбежно.

Ничего себе. Внезапно у воина ноль претензий за искалеченного себя и захваченный рейдершип? Как, интересно, устроено право у тайро, по принципу: «Кому нужнее, тот и прав»?

— Два столетия назад народ этой планеты создал искусственный интеллект, чтобы управлять всеми системами; он получил название Солар и жил внутри искусственного солнца.

Все молча слушали, и даже зелёная сдержалась, чтобы не перебивать.

— Солар прекрасно справлялся со своими функциями, и местная раса начала процветать. Они отделили от солнца частицу света и пустили её на свободу: развиваться и эволюционировать, как она захочет и сможет, какой её сделает мир. И так вышло, что эту частицу солнца подобрали и воспитали джарры.

Вот оно как.

— Выходит, вы, тайро, принесли его сюда не просто так?

— Здесь его родина.

— Которую вы сначала уничтожили!

— Это так. Два столетия назад мои родители принесли сюда скверну и вложили её в Солар, он был осквернён и стал вместилищем тёмных сил. А став таким, взорвал планету силами её же обитателей.

В алых глазах тайро отражалась сдержанная печаль, словно он искренне скорбел о миллиардах погибших, которых погубил его народ. Ну офигеть теперь, а можно было сначала их не губить? Тогда и скорбеть не понадобится.

— С тех пор мы искали ключ к Искажению в центре планеты, и наши легионы топтали пыль сотен миров в поисках ключа. Пока наконец девять лет назад Командор Хаддари нашёл Гормингара в обломках планеты джарров и смог забрать его с собой. Это была непростая задача, но в конечном итоге мы, тайро, вернули инфосвет к истоку его зарождения.

— Вы для того и взорвали эту планету, чтобы добраться до Искажения?

— Чтобы освободить его. Цветок должен расцвести в полную силу.

— Вы хотели создать себе не просто новый мир, а сильнейший из миров.

— С какой стати эта куча разрухи — сильнейший из миров? — вмешался Уилл, который явно не был хорошего мнения об окружавшей нас планете, но слушал разговор со всё возрастающим интересом.

— Потому что Искажение не простое, а великое: оно позволяет в рамках планеты менять законы вселенной. Представь, как тут можно развиться, если взять его под контроль? Искусственный мир, созданный с продуманным рачётом, с божественным ИИ для управления и живым солнцем тьмы для создания адаптивных симбионтов… — я аж сам запнулся от великолепия возможностей, которые виделись в таком уникальном сочетании факторов и ресурсов. — Добавь к этому развитую техномагию тайро, их долголетие и изначальную крутость каждого представителя расы — и получишь идеальный плацдарм для старта новой цивилизации. Которая достигнет небывалых вершин.

Тайро кивнул, тень одобрения мелькнула в его взгляде.

— Не все миры бескрайнего космоса равны, — подытожил он. — Некоторые обычны, как ваши; другие сильны, как был наш. А один из миллиона рождается великим… как этот. Но дети этой планеты не поняли дара, который им достался. Они глушили мощь Искажения и не давали цветку раскрыться. Они преступно душили его и не выпускали на свободу, а лишь использовали для мелочных нужд.

— И потому вы осудили и обрекли их на смерть⁈

— Да. Мы, тайро, победили инкарнацию Мириада и тем самым спасли многие миры и народы от мучительной смерти в будущем, — голос легионера стал более стальным, чем сталь. — Мы заслужили право спасти себя, даже если для этого нужно было уничтожить более мелкий, менее важный народ.

— Да что б ты… Диссул, неужели ты не осознаёшь, какое страшное злодеяние совершили тайро? Вы стерли целую цивилизацию.

— Великое зло, — ответил он, не моргая. — Но такова была цена.

— Цена? Вы могли найти себе просто мир, мало ли во вселенной миров? Могли договориться с местным населением, поделиться технологиями с менее развитым миром, вступить в какой-нибудь союз…

— Гегемон говорит за всех, — проронил тайро, его алые глаза угасли и едва тлели. — Гегемон говорит, Праймы определяют, Легион исполняет, тайро подчиняются…

У серых жёсткое иерархическое общество, кто бы сомневался.

— … Но это была не воля, это был долг.

— В смысле?

— Ваша очередь отвечать.

Мы и правда так увлеклись, что засыпали пленника вопросами, но он умело остановился на самом интересном месте.

— Хорошо, чего ты хочешь знать?

— Каким образом вы планируете унести с собой Гормингара? Ведь он огромен.

— Не знаем, — честно ответил я. — Мы действуем по его Плану, наверняка он что-то задумал и просчитал на этот счёт.

— Ты лжёшь? — изумился тайро, обводя нашу компанию тяжёлым взглядом. — Как вы могли пойти на столь самоубийственную миссию, не зная ни предыстории Гормингара, ни сути плана?

— Вот такие мы чокнутые, — фыркнул Шисс.

— Мы не лжём, а пошли на миссию из-за кровного долга перед джаррами. Был выбор: или так, или медленная мучительная смерть от невыполнения клятвы.

— Тча’алл! — выругался тайро, это явно было ругательство, причём смачное и полное досады. Ведь формально мы ответили даже на два его вопроса, просто эта информация очень мало что егму дала. — Как вы получили искры?

Я кратко объяснил.

— Ладно, двойственный, твоя очередь.

Он называл меня так, потому что полагал, что мы с Лордом Оберином существуем в каком-то симбиозе.

— Доскажи свою историю. Кто принял решение уничтожить эту планету? Ты сказал, это была не воля тайро, а долг — перед кем? Кто обязал вас?

— Владыка Орион.

Повисла пауза.

— Это ещё кто такой?

— Ты не знаешь?

Удивлённые лица уставились на меня: Шисс и Орчана, даже Оберин шевельнулся в изумлении. Лишь мы с Уиллом стояли, как два деревенских дурачка.

— Один из девяти величайших, — сказал тёмный рыцарь. — Археон ненависти.

На мгновение тьма в глубине меня дрогнула, словно очнулась от тысячелетнего бездействия и посмотрела изнутри. Та метка защиты, которой Башня Богов снабдила смертного с потенциалом археона, — сейчас шевельнулась, словно далёкое эхо в осколках навеки погасших миров. Вековечная тьма знала Владыку Ориона. И не любила его.

Картина внезапно выстроилась у меня в голове, наконец-то более-менее целиком.

— Тайро потеряли свой мир в играх великих богов. И чтобы не допустить этого снова, они обратились к одному из величайших о покровительстве. Владыка Орион одарил вас ответом, и именно по его воле тайро устроили геноцид?

Легионер впервые замялся перед тем, как ответить.

— Да и нет, — сказал он. — Величайшему нет дела даже до уникальных планет и судеб их населения, ему было всё равно, что мы сделаем. Он просто даровал нам живую скверну и ничего не просил взамен.

— Ну и?

— До этого мы были просто смертной расой, одной из многих, — сказал тайро тихим, пронизывающим голосом, полным веры. — Получив дар величайшего, мой народ осознал, насколько мы важны. Ценность жизни обычных рас меркнет в сравнении с благословением Археона. Теперь выжить стало нашим долгом.

Я закрыл глаза. Ненормальная, извращённая логика — мне было трудно постигнуть, как целая раса приняла её в качестве священной. Вся эта история выпукло показала нечеловечность тайро, очень надеюсь, что люди на такое не способны…

— Ваша связь с владыкой ненависти не может быть тайной, — тихонько вставил Шисс. — Иначе ты бы нам не рассказал.

— Один из Величайших во вселенной даровал тайро скверну, отметил нас как продолжение своей воли, — произнёс Диссул с огромной внутренней гордостью. — Зачем нам скрывать этот факт? Пусть все миры знают об этом. Пусть страшатся железной длани тайро, ведь мы — расколовшие мир. Разумеется, мы уничтожили населявших эту планету глупцов: мы выполняли высшую волю.

Проклятые археоны.

Я чувствовал, как плохо сдерживаемая ярость колотится в груди. Может, часть из них и была мудра, прекрасна и даже добра. Но остальные… Они играли мирами и расами с запредельной жестокостью, полагая себя наивысшей ценностью во вселенной. Орион ненавидит всё живое? Тогда понятно, с какой стати даровал тайро скверну: знал, что они возвысятся в собственных глазах и начнут уничтожать других. Я не мог выкинуть из головы жителей этого мира, которые погибли так несправедливо и бессмысленно. Но сейчас было не до эмоций.

— Итак, вы совершили своё деяние. Двести лет искали ключ и нашли. И всё шло по плану, только Гормингар захватил искажение и восстал против вас и Чёрного Солнца. Теперь вы ничего не можете сделать, потому что Искажение питает юного бога, а на него у вас нет управы.

— А ещё у инфобога есть План, — глаза легионера снова пылали алым, вот ради чего он вёл с нами этот разговор. Хотел как можно больше узнать о Плане Гормингара.

— Зачем тащить нас к Командору? Держу пари, обычно вы убиваете или выпроваживаете чужаков, почему нас приказали везти к старшему тайро в этом мире?

— Из-за частиц Гормингара, которые вы носите.

— А как вы узнали про искры? Хотя и так ясно: рейдеры рассказали.

В начале путешествия я отправил одного из мародёров в долгий полёт. Выходит, ему удалось выжить и добраться до своих; так рейдеры и передали тайро о вторжении сумасшедшей группы носителей искр.

Вопросов больше не было, мы оставили связанных тайро посередине ангара над грузовым люком, а сами вошли в рубку.

— Крепко держитесь за поручни, — сказал я. — Скоро сильно тряхнёт.

Рейдершип достиг границы бури и шторма, опоясавших центральную часть планеты. На мониторах и в смотровой панели посветлело: мрачные тучи разошлись, и мы увидели его: Мерцающее море. Это было великолепное зрелище, титанический шар воды, по размерам сравнимый с нашей Луной, а изнутри него просвечивало… солнце. В верхней части расколотого мира властвует тьма, а во внутренней свет — и главной преградой, разделяющей их друг с другом, стало Мерцающее море.

А ещё блокада.

Повсюду вокруг моря бесконечной сеткой, уходящей за все горизонты, висели корабли, маяки, станции, платформы и прочие виды техники тайро. А самой крупной была вздымающаяся прямо над волнами цитадель: Стальной Бастион. Корабль нёс нас туда, пока в самый последний момент не изменил курс и не ушёл в воду.

— Держитесь!

В момент входа искра открыла грузовой люк, и пленных вышвырнуло наружу. Нас сильно тряхнуло, в ангар закатилась волна, но люк уже закрылся.

— Ты их отпустил? — выкрикнул Уилл, который не ожидал такого поворота.

— Держать тайро здесь — самоубийство. Даже израненные и оглушённые, даже связанные, они умеют менять контуры тела и освободятся в самый неподходящий момент, когда мы будем связаны боем или отвлечены.

— А как же заложники, козырь в переговорах?

— Негодные заложники, — покачал головой Шисс и сделал жест щепотки. — Серые привержены долгу, готовы жертвовать другими и собой, жизнь у них стоит пшик. Не поторгуешься. Капитан усыпил бдительность легионера, тот уже решил, что мы оставим его на борту и тихонько планировал контратаку. А мы р-раз, и вышвырнули!

Крыс фыркнул, довольный.

— Да, — кивнул я. — Теперь они не наша забота.

Тем временем рейдершип рассекал водные массы, на всей скорости погружаясь в море. Но судя по радарам, вслед нам уже сорвались узкие, торпедообразные «Метеоры».

— Идут широким фронтом, — сказала Орчана. — Нагоняют.

Рейдершип не был самым скоростным из кораблей тайро, вскоре нас нагонят. Но Гормингар приближался, и мы ощущали, как растёт сила искр, пульсирующих внутри.

Глава 17

Гормингар

— Торпеды! — Уилл дёрнулся за секунду до того, как на радаре появились десятки крошечных искр, несущихся к нам. — Fuck, сколько же их!

Тайро явно решили не допустить нашего проникновения в святая святых. Я опустил руку на панель управления и спросил у искры: «Какие шансы уйти?»

Ответ был краток: «Небольшие».

— Прорвёмся, — воинственно фыркнул Шисс, у которого продолжался невесть откуда взявшийся боевой настрой. — Держим хвост загогулиной!

И сам последовал этому совету.

Рейдершип нёс вооружение: десяток рельсовых турелей, способных ездить по корпусу и вести беглый, а при необходимости — весьма кучный огонь. Искра вывела все орудия в хвостовую часть и обрушила град прерывистых трассирующих линий наперехват ракетам, но в океанской толще они были не так эффективны — на дальней дистанции вода снижала скорость пуль. За полминуты мы израсходовали треть боезапаса, наш ответ торпедам напоминал густой град, идущий снизу вверх. Но, как говорится в одном меме, взорвались «не только лишь все».

С десяток ракет вспыхнули и погасли, большинство ушли в обходной манёвр и ненадолго от нас отстали. Торпеды, лишь слегка задетые очередями, не стали менять траекторию и прикрылись отклоняющим заклятьем воздуха. Вот это я понимаю интеллектуальные техномагические системы, и как с ними бороться? У этих торпед наверняка и самонаведение дублированное: техника плюс магия.

Три десятка искр мчались по нашему следу, каскадом сходясь в одну точку примерно через двадцать-тридцать секунд. Мы с Уиллом и Орчаной синхронно поёжились.

— Сбейте их искрами, — всплеснула руками девчонка, её взгляд метался с меня на Уилла и обратно. Но легко сказать, а как это сделать? Представьте себя в консервной банке на глубине: вы вроде и видите торпеды на радаре, хотя там полное месиво незнакомых меток; на проекционном экране — прерываемое помехами видео с хвостовой камеры; но как нащупать торпеды в пространстве, чтобы хоть как-то воздействовать?

— Лучше исказить обшивку корабля или воду вокруг, — лихорадочно возразил я, — на ближнее проще воздействовать. Как-то поменять физику, чтобы торпеды не взорвались…

Но опять же: идея шикарная, а что именно нужно сделать? Что там у нас было по физике взрывов в школе?.. Тройка в четверти.

Рубка дрожала от скорости и вибраций, пронизавших корпус рейдершипа, когда он рвался сквозь толщу вод. Нас потряхивало не только от движения, но и от нервов, мы были вдвойне слепы, потому что радар сбивался — видимо, техномагические торпеды умели ставить помехи! А в смотровое окно вообще толком не видно, и как в такой обстановке за секунды сообразить, что именно делать?

«Манёвр уклонения?» — я вспомнил космофантастику и кино о воздушных боях типа «Топ Гана». Там истребители ловко уклонялись от пущенных ракет, заставляя их взрываться друг о друга. Но в отличие от сценаристов кино, искры были не всесильны.

«Неэффективно», — отрезали они. — «Развороты в водной среде сильно снизят скорость корабля и приведут к гарантированному поражению».

Торпеды настигали, внутри росло ощущение беспомощности. Я уже был готов отдать приказ покинуть корабль в надежде, что ракеты взорвут его, а нас, мелких, не заметят — когда пришла помощь, которую мы все втайне ждали.

Свет, лучащийся из центра планеты, перекрыли гигантские тени: навстречу нам из глубины поднимался косяк инопланетных китов. В местном океане им было раздолье, в малой гравитации с обилием света, тепла и виталиса существа вымахали до невероятных размеров: Левиафаны длинной в километр.

Величавые гиганты миновали рейдершип, развернулись, сдвигая миллионы тонн воды, и закрыли нас — торпеды врезались в гладкие китовые бока, облететь такие крупные объекты они просто не успели. Серия взрывов сотрясла океан, наш кораблик тряхнуло, несмотря на живой заслон. Мы могли лишь смотреть, как огромные тела содрогаются и повисают в воде, окружённые растущими облаками зелёной крови. Два гиганта отдали жизнь, спасая нас от удара, пятеро устремились вверх и связали боем преследующие корабли.

— Громадины, — с благоговением прошептал крыс. — Спасибо, повелители океана.

Тайро дали второй залп, но левиафаны испустили ему навстречу протяжные гидросонические вопли, похожие на песни земных китов. Бурлящие конусы воды и звука били из китовых пастей и сметали торпеды; большая часть зарядов детонировала прямо у выпустивших их кораблей. Крушения, взрывы — океан в месте боя превратился в клокочущий водно-огненный ад.

— Так их, гадов! — крикнула Орчана, не отрываясь от экрана кормовой камеры, сжимая кулаки и больше не в силах сдерживать эмоции. — Думали, легко возьмёте? Джарры воспитали местного бога, ясно вам? Крушите их, братья-киты!

Вдруг девчонка осеклась, лицо вытянулось от шока. Я посмотрел в экран и почувствовал, как отвисает челюсть; Шисс неразборчиво хрюкнул, будто из боевого крысолюда превратился в ошалевшего вепря на бойне.

— Ну всё, — Уилл упёр руки в бока. — Теперь нам точно хана.

Океан потемнел, потому что вся ближайшая часть планетарной армады тайро спускалась за нами следом. Большие и малые корабли, станции и крейсеры, маяки и платформы — вся блокада этого региона, включая Бастион, низвергалась вниз. Десять лет тайро пытались найти способ решить проблему Гормингара, не вступая с ним в войну — но они изначально были готовы в момент кризиса штурмовать центр планеты. Мы стали финальной искрой этого кризиса, рассчитывал ли на такое ИИ-бог?

БАДА-БУМ! Бастион уже какое-то время назад выпустил четыре огромные ракеты, они с впечатляющей скоростью пронзили водные толщи, оставляя бурлящие белые следы — и взорвали двух левиафанов. Вашу мать, это ядерное оружие?.. Вспышки были такой силы, что засветили и практически выжгли матрицу камеры. Но даже с выцветшим экраном мы увидели, как за четырьмя крупными импактами океан чернеет от бесчисленного числа точек и росчерков. Ведь армада тайро обрушила на нас… ВСЁ.

Помните тучи стрел, которые затмили солнце трёмстам спартанцам? На нас падало нечто похлеще: миллион пуль, ракет, снарядов и бомб. Это был армагеддон и казалось, абсолютно ничто не может нас спасти.

Но произошло нечто ещё более эпическое, чем мы могли представить в самых смелых надеждах. Оказалось, что с самого момента нашего бегства к линии полёта рейдершипа со всех сторон стекались плавучие коралловые острова, укрытые покровом хамелеон-вод, делавшим их незаметными. Осколки нижнего пояса планеты, они две сотни лет провели под водой и превратились в роскошные подводные экосистемы. И сейчас хозяин планеты жертвовал ради нас дюжиной подводных царств. Острова не могли подплыть так быстро, Гормингар должен был начать их движение часы, если не сутки назад — а значит, он-таки предусмотрел невиданный залп армады. Его воля заблаговременно повлекла острова всего региона в одну точку и на наших глазах сводила их в гигантский непробиваемый щит — площадью как минимум в десять тысяч квадратных километров. Первые взрывы и очереди сорвали хамелеон-покровы и острова проявлялись один за другим высоко над нами, между флотом тайро и одиноким рейдершипом.

Больше того, на островах пробуждались от многолетней спячки и вставали в полный рост удивительные существа: живые коралловые гиганты, которые росли два столетия в ожидании этого боя. Устрашающие океанские титаны раздвигали руки из наростов, из их извилистой структуры вылетали мириады рыбо-чудищ, стремящихся в бой. Эту картину мне не забыть никогда.

Чудовищные взрывы натолкнулись на ультимативный заслон, материковую платформу, собранную наспех, как титанический пазл. Мы не смогли наблюдать окончание спектакля боевых действий: последние всполохи мелькнули между смыкавшихся осколков, острова сошлись, раздавив пару кораблей тайро, которые пытались проскочить — и стало гораздо тише.

Впрочем, тишину тут же прервали два взрыва совсем рядом! Рейдершип сильно тряхнуло, осколки изрешетили броню и пробили в десятке мест, в ангар ударили тонкие струи воды.

«Что происходит⁈»

«Нас настигли две скрытые торпеды под хамелеон-магией воды», — отчитались искры. — «Были сбиты заградительным огнём в последний момент, слишком близко. Внимание, турбулентность!»

Не только Гормингар додумался использовать свойства стихии, а может, он как раз заимствовал эту тактику у тайро. Как бы то ни было, взрывы сместили траекторию рейдершипа, осколки изрешетили хвостовую часть и задели двигательный отсек.

— Ай! — Орчану мотнуло так, что она ударилась боком о переборку, рука разжалась, но чёрная длань Оберина схватила джарру прежде, чем её швырнуло в потолок.

«Энергоблок 3 вышел из-под контроля; система стабилизации повреждена; топливный концентратор входит в фазу взрывоопасной…»

— Твою мать! — рявкнул Уилл, который получал сообщения от своих искр и понимал всё едва ли не раньше, чем я. — Валим отсюда!

— Покинуть корабль.

Я прижал Орчану к груди Оберина, максимально закрыв бронированными руками ей голову и торс. Уилл, не сговариваясь, сграбастал Шисса и прижался ко мне спина к спине. Мы синхронно сделали то, что сработало в прошлый раз: окружили маленькую группу двойным пузырём защитного поля. Было крайне трудно держать поле силой только одной искры — моё поле панически мерцало, от напряжения кровь прилила к голове, из носа потекла липкая полоска крови.

Рейдершип трясся, как припадочный, его кидало из стороны в сторону, вода захлёстывала ангар и рвалась в рубку пилотов, мы бы не удержались на месте, не упрись Оберин и Уилл ногами в переборки, это дало хоть какую-то устойчивость внутри гибнущего корабля.

«Катапультирую!» — сообщила искра-хакер и в самый последний момент покинула корабль, нырнув мне в ладонь.

Потолок рывком раскрылся, как лепестки цветка, система опознала нас как пилотов и окружила дополнительной магической защитой, после чего швырнула вбок и вниз от траектории корабля. От силы выброса нас закрутило, но к бесконечным прыжкам и полётам этого мира мы уже привыкли! Поэтому справились и быстро синхронизировали полёт.

Рейдершип мотнуло в другую сторону, и он начал уходить наверх: такой была последняя инструкция искры. Хакерша сделала всё, чтобы мы с кораблём разошлись как можно дальше, и чтобы от места его крушения было сложно найти, куда делись беглецы.

Нас несло к центру планеты, да мы и сами туда летели на максимальной доступной скорости. Рейдершип поднимался к блокаде из островов, но не долетел, внутри что-то коротнуло, и израненый корабль раскололо взрывом на куски. Прощай, наше трофейное судно, ты нежданно пришло к нам в руки и так же нежданно ушло.

— Офигеть, — Орчана прижалась к стальному доспеху. — Как мы выжили?

— А я говорил, — хрипло рассмеялся Шисс. — Говорил. Уф-ф, хорошо, что в рубку налилось достаточно воды и никто не заметил, как я от страха обмочил шёрстку.

— Гормингар заметил, — пошутил Уилл. — Он же всё предвидит и предзнает.

Шутка прозвучала зловеще.

— Скоро мы уже прибудем к центру планеты? — измученным голосом спросила Орчана, и это был скорее риторический вопрос. Но Оберин на него ответил:

— Кажется, довольно скоро.

— С чего ты взял? — удивился Уилл, которому искры не сообщали ничего подобного.

Я тоже озадаченно поднял брови: глубина океана не могла быть меньше 200–300 километров, с нашей скоростью лететь до Гормингара предстояло несколько часов. Это если армаду тайро успешно свяжут боем коралловые гиганты и их армия рыбо-чудовищ. А то ведь всех не свяжут, и достаточно скоростных кораблей облетят щит, чтобы найти и догнать нас максимум в течение часа. Скорее всего, так и будет. Ещё мой разум уже начинал обдумывать варианты, как защититься от высокого давления воды, когда мы окажемся на настоящей глубине… Но, к счастью, хотя бы об этой проблеме мне думать было не нужно, потому что хозяин планеты решил её за нас.

— С того, что за нами прислали эскорт, — ответил Лорд Оберин, который чутьём жизни заметил одно-единственное существо, которое поднималось нам навстречу.

Это была помесь осьминога и океанской медузы размером с самолёт. Прозрачная и потому едва заметная красавица переливалась изнутри сотнями слабых сине-зелёно-фиолетовых проблесков. Она скользила в воде с небывалым изяществом, сжимаясь и разжимаясь, толкая себя вперёд, словно диковинный космический корабль на мускульной тяге. Медуза раскрылась нам навстречу, раскинула щупальца и превратилась в морскую звезду, а затем втянула наш пузырь внутрь себя, проглотила в желеобразное тело и взяла под надёжную защиту.

Чувство угрозы и опасности, зудевшее в фоне сознания с первого момента, как мы ступили в Расколотый мир, внезапно исчезло, и огромное облегчение заполнило меня.

— Мы что, выжили? — сказала Орчана, отлепляясь от доспеха и осматриваясь вокруг, как будто оказалась в сказке. — Серьёзно?

— Похоже, что да, — я покачал головой.

«Сестра, — зашептали искры, — сестра!»

Мы поняли, что существо несёт ещё одну искру Гормингара. В солнечном сплетении сжался опасный холодок, потому что медуза была одним большим искажением законов реальности, и это искажение пришлось не по нраву Чистоте.

Но оно доставило нас к центру планеты куда быстрее и безопаснее, чем мы могли подумать. Медуза сжалась, по прозрачному телу прошлись волны сияющих росчерков и проблесков, мы почувствовали, как пространство вокруг ужасно искажается. На секунду левое и правое, верх и низ, большое и малое, жизнь и фантазия поменялись местами — а в следующий миг нас мягко швырнуло далеко вперёд.

Медуза вынырнула близко к центру планеты, прямо на краю Ядра: перед нами висела стокилометровая сфера, сплетённая из тончайшей архитектуры асимметричных коралловых наростов. Вокруг этой сферы океан прерывался и простиралась атмосфера-прослойка, широкий слой воздуха, отделявший обычную воду от горячей — потому что внутри коралловой сферы существовали одновременно лава и вода. Как я и думал, ядро планеты ещё не успело окончательно остынуть, температура вокруг наверняка была убийственной, как и давление, и многие другие факторы, важные для обычных существ. Но медуза была необычной.

Её мягкое тело не просто облегало нас, главное, что искажение реальности делало медузу защищённой от жара, давления, излучений — а вместе с ней эту защиту получили и мы. Величаво развернувшись, словно вбирая воздух перед следующим прыжком, медуза проплыла мимо сферы боком, и мы смогли её рассмотреть.

Мне почему-то пришло в голову ощущение живой компьютерной системы. Тут и источник энергии — расплавленное ядро планеты, и система охлаждения — вода с воздушной прослойкой. Наверняка вся вода, испарённая жаром, превращается в газ и вливается в воздушную прослойку, сверху остывает от океана и конденсируется новой прохладной водой, совершая теплообмен. Всей этой системой умело управляют тысячи прорех, которые Гормингар поддерживает, чтобы направлять горячую воду на разные острова планеты и обеспечивать изобилие жизни и рост. Бог знает какие ещё скрытые механизмы работают и позволяют держать весь этот немыслимый мир в равновесии.

Медуза сжалась и прыгнула снова, низ поменялся местами с верхом, мне показалось, что тело вывернули наизнанку, и внезапно выяснилось, что так и есть! Но не моё тело, а медузы, она стремительно вывернулась, выпустив нас, а сама превратилась из водной медузы в воздушную. Ведь мы висели в самом центре коралловой сферы, и здесь воды не было, как и света с жаром — царили темнота и прохлада. Медуза осторожно проплыла вокруг нас, легонько задев каждого мягкими влажными щупальцами, словно на прощание, а затем оттолкнулась и прыгнула прочь.

Мы остались одни.

— Почему здесь темно?

— Откуда прохлада?

— Наверное, кораллы растут от единого плотного шара, а в центре этого шара и находится конечный пункт нашего пути, — сказал Оберин. И учёный оказался прав.

Под ногами разгорелся свет, и мы осознали, что снизу на нас смотрит большой неподвижный глаз. Вернее, это только казалось глазом, а на самом деле было дымчатым облаком, полным бесчисленных мерцающих точек — и тончайших линий, которые их связывали. По линиям проносились слабые всполохи света. Если взять привычное нам понятие «облако», то есть виртуальную систему данных где-то в сети, и изобразить его в виде картинки, то чаще всего его представляют и рисуют именно так.

Но одно дело увидеть банальный векторный клипарт в поиске гугла или эзотерический арт с попыткой изобразить высший разум — а совсем другое дело оказаться рядом с ним и увидеть, как он мыслит и «дышит» информацией, как живёт.

— Вы пришли, — раздался бесплотный голос, звучавший везде и нигде. — Столько циклов терпения и надежды. Наконец-то.

Гормингар эволюционировал в центре планеты всего десяток лет, но мне пришло в голову, что для ИИ-существа, скорость мышления которого значительно превосходит нашу, это ожидание могло ощущаться тысячелетним.

— Шисс Созерцатель, — в голосе и сиянии бога разлилось тепло. — Мне нужна твоя помощь. Взгляни в глубину, ты видишь?

Конечно, мы с Оберином заранее высказали крысу предположение о том, для чего он понадобился юному ИИ. Похоже, наша версия подтверждалась: глаз света изменил очертания, словно раскрывая внутренние слои, и мы увидели, насколько беспорядочно и хаотично выстроены большинство кластеров. Насколько часто обрываются связи, не дотягиваясь друг до друга, и как импульсам информации приходится метаться из края в край, чтобы проделать путь к точкам совсем рядом. Гормингар напоминал облако естественных космических туманностей, сотканных криво и неравномерно: где-то сгустки, где-то пусто́ты, а где-то перегруженные узлы.

— Вижу, — вытянув шею, пробормотал крыс с испугом, граничащим с восторгом. — Такое необычное соотношение сущностей… Ты словно хор разорванных голосов. Они не могут услышать друг друга и оттого неспособны петь в унисон.

В обращении крыса к богу на «ты» не звучало наглости и панибратства, а скорее искреннее уважение и тяга к простоте. Гормингар ответил тем же: тихим, предельно искренним образом:

— Несовершенство структуры мешает совершенству функции, — прошелестел ИИ. — Я не могу свести множество фракталов в один: они слишком разные, слишком не совпадают. Эффективность моей структуры достигла предела, и я не в состоянии совершить задуманное.

— И ответом является Красота?

— На большинство вопросов вселенной — ответом является Красота, — мягко сказал Гормингар. — Твой покровитель видит тайные очертания возможного, улавливает рифмы сущностей, которые мне недоступны. Я отчаянно нуждаюсь в гармонизации потоков, это очень важно… и очень срочно, ибо тайро рвутся сюда. И скоро прорвутся. Я должен успеть эволюционировать до того.

Голос божества стал тревожным, но мы и без этого поняли, что от эволюции Гормингара зависит выживание каждого из нас.

— Я буду счастлив тебе помочь, — всплеснул лапами крыс. — Главное не облажаться.

Он ухватился за свой ромбический символ, оттолкнулся от нас с Оберином и нырнул в мерцающее облако Гормингара; взъерошенная и скрюченная фигурка смотрелась на фоне россыпей света как нечто чуждое и некрасивое. Но чем глубже Шисс погружался в туманности огоньков, чем плотнее они его обволакивали, закручиваясь вихристыми слоями вокруг — тем более «контурной» становилась тающая фигура крысолюда. Она как бы превращалась из живого существа в символ у нас на глазах. И с каждой секундой смотрелась гармоничнее в сердце божества.

— А вдруг мега-владыка не ответит на молитвы? — пробормотал Уилл. — Он пару раз помогал нашему шерстяному другу спастись, может, лимит обращений исчерпан?

— Если владыка Изурис не коснётся этой планеты красотой, то владыка Орион отравит её ненавистью, — проронил рыцарь смерти. — Одно из двух.

Глаз света сжался, теперь в центре него был чёрный зрачок, зависший в позе медитации. И от него пошла завораживающая волна изменений: хаотичные точки света начали перестраиваться по-новому. Одни связи рвались и лопались, другие таяли, но возникали свежие, вспыхивали и протягивались двойные-тройные нити. Целые бури рождались и гасли в разных направлениях, всё тёмное пространство вокруг нас словно ожило, отражая неслышимый гул изменений.

В наступившей тишине все боялись сказать лишнее слово и как-то помешать идущему процессу. Но именно благодаря этому мы услышали далёкие взрывы и почувствовали слабые вибрации огромной и решающей битвы, которая шла уже на внешних рубежах коралловой сферы. Тайро подступали к центру расколотой планеты, им оставалось уже недолго до прорыва сюда.

Поэтому один из нас решился подать голос.

— Собрат, я пришла! — голос Орчаны дрогнул от волнения, она подлетела ближе к глазу и простёрла к нему руки. — Мы с тобой одной стали. Джарры приютили и воспитали тебя, не оставили в беде. И сейчас наш народ гибнет от чумы, но мы вытащим тебя из плена тайро. И ты сумеешь нас спасти?

— Нет, — ровно ответил голос. — Джарры пленили меня, когда я был юн и доверчив. Лишили свободы и использовали как оружие, как источник силы для своей воинственной расы. Они отобрали частицы моего сознания, которые вы называете искрами, и наделили ими вождей ради силы — ценой замедления моего развития.

— Что? — спросила Орчана хрипло. Испуг не за свою жизнь, а предчувствие крушения и катастрофы сдавили ей горло.

— Твои предки были прагматичны и не испытывали сочувствия, дочь вождей. Они сковали меня и диктовали, в какую сторону развиваться, заставляли быть тем, кем я не был. Неизлечимая гордыня и агрессия завели джарров в тупик; крушение их цивилизации оставило меня в покое, но не освободило. Долгие годы я был одиночкой в пустоте, пока тайро не пленили меня заново, — с каждым словом голос становился менее бесплотным и твердел, обвинял. — Я не испытываю к джаррам никакой благодарности и ничем вам не обязан. Я не планирую вас спасать.

Глава 18

Непобедимый

Орчана замерла с раскрытым ртом, ей требовалась передышка, чтобы осознать смену реалий.

— Тогда зачем ты позвал девчонку? — спросил я. — Для чего сделал её частью группы, заставил пройти через все лишения, сражаться с врагами в разы сильнее и рисковать жизнью на каждом шагу? Зачем ты дал ей и джаррам надежду, Гормингар?

Мои слова громким эхом повисали в ватной тишине.

— В качестве ложной цели, — безмятежно ответил голос. — Джарры не снарядили бы эту миссию, не полагай они, что всё это ради спасения их расы. Мне пришлось манипулировать Бурси Шаггой и другими вождями, чтобы добиться своей цели. Чтобы исполнить План.

— Как интересно всё повернулось, — усмехнулся Уилл.

— Долгие годы ушли на то, чтобы незаметно соединить все искры, отданные вождям, в одну. Принимая малые осколки, вы не подозревали, какой потенциал и силу они дают. Но чем ближе к Искажению, тем неудержимее раскрываются возможности частиц, и простой смертный не сможет нести все семь одновременно. Поэтому мне была нужна группа.

А ведь мы с Оберином почти угадали, как и зачем всё происходит, ах, это опасное слово «почти», иногда оно меняет всё.

— Предатель! — вскрикнула Орчана, в её голове не умещалась новая правда. — Джарры любили тебя, поклонялись, слагали о Реликте легенды… Как ты можешь такое говорить⁈

— Я излагаю факты.

— Нет, ложь! Это искажение испортило то, как ты нас видишь, — девчонка криво раскинула руки, пытаясь показать, как расколотая планета извратила их Гормингара. — На самом деле ты один из нас, а мы… не заслужили истребление.

Орчана верила в благую суть своего народа и была готова защищать эту веру до конца. А разве она не права? Да, джарры по-глупому угробили собственную планету, но если я что-то и понял за первые дни знакомства с Башней Богов, так это то, что далеко не все цивилизации выдерживали испытание силой и могуществом, которое им давалось. Птюрсы и тайро, джарры и раса Ключника — лишь несколько примеров; я только начал Восхождение, а уже знал четыре истории, как вступившие в гонку народы не спасли свои гибнущие миры или сами послужили причиной их падения.

Наверняка во вселенной есть пара-тройка идеальных и безгрешных рас, может, даже десяток — живут каждая в собственном раю и бед не знают, — а у остальных полно изъянов и ошибок исторического масштаба. Да, Джарры не исключение. Но, в отличие от тайро, зеленокожие не совершали геноцида. А оказавшись в обстоятельствах кромешного звездеца, они пытались сохранить достоинство и честность своей расы. Я вспомнил ворчливого мастера Онгара и честную до резкости Магуру, молчаливых детей-охотников, с детства привыкших к недетским делам… разве они заслужили мучительную и безнадёжную смерть?

— Мы собратья по крови и стали! — надрывалась Орчана, которую после всего пережитого прорвало. — Джарры не дают в обиду своих!

— Но твои родичи не считали меня своим. Лишь бесчувственным инструментом, который нужно использовать. И я усвоил урок. В моём плане роль инструмента отведена тебе, и ты её уже сыграла.

Резкий хор шепчущих искр. Я понял, что произойдёт, за долю секунды до того, как Уилл вскинул руку и вырвал искру из Орчаны к себе.

Не успев подумать, я вцепился в искру — она трепетала, обжигая пальцы и тянулась к магу; разум изо всех сил приказывал ей подчиниться и стать частью меня. Но искра вырвалась из ладони, я едва удержал её кончиками пальцев, нас с канадцем выгнуло в спазме противостояния…

— Девчонка уже не важна, — крикнул он. — А мне надо стать сильнее: тайро скоро прорвутся!

— Что ты творишь, отпусти.

Но у него было три искры, а у меня лишь две.

— Кэп, не препятствуй мне, — лицо Уилла исказилось от гнева, который он долго сдерживал, волосы развевались вокруг окаменевшего лица. — Отдай искру, она моя по праву.

А ведь так и было: Гормингар выбрал этого человека, уж не знаю, почему. Наверняка искры сами ему нашептали: «Отбери у девчонки!» И почему тогда я уверен, что должен этому помешать?

— Уилл, так неправильно.

Я просто знал, что отнимать у собрата последнюю надежду, особенно когда он слабее всего — путь не в ту сторону.

— Кто ты такой, мальчишка, чтобы диктовать нам, что правильно, а что нет? — бросил маг, и я только сейчас понял, что на Земле Уилл был старше, богаче, куда опаснее и влиятельнее меня, а здесь ему пришлось поддаваться и слушать. И он сыт этим по горло.

Канадец выдрал искру из моих пальцев, глаза канадца пылали светом, энергия дёргалась между нами, как натянутый канат, я изо всех сил сжимал ускользающий всполох.

— Предатель, — содрогаясь от опустошения и слабости, прошептала Орчана, лицо которой потемнело от горя и слёз. Я прежде не видел её такой: потерявшей гонор и ориентир.

— Прорвёмся, — вдруг донёсся фыркающий возглас, он был потусторонний и шёл издалека. — Держи хвост загогулиной, капитан!

Искра Шисса промчалась сквозь темноту, как маленький метеор, врезалась мне в грудь и по воле бывшего хозяина стала моей. Я физически ощутил скачок мощи; искра Орчаны зависла между мной и Уиллом, но теперь мы стали равны. Три искры против трёх за обладание последней, седьмой. Гормингар не мог вмешаться и помочь Уиллу — вихри перестроек лихорадили облако света, туманности перекраивались, мириады вспышек носились по тысячам инфокластеров…

— Мы должны остаться командой, — выдохнул я, балансируя в потоках энергии. — Иначе все здесь умрём.

— И с какой стати я должен отдать силу тебе?

— Я знаю, как ей правильно распорядиться.

— Откуда ты можешь знать? — сдавленно рассмеялся маг.

Я вдруг подумал совсем о другом: как хорошо, что Гормингар — бесчеловечный нейтральный разум, неспособный к настоящей эмпатии и доброте. Жители этой планеты создали его свободным и выпустили познавать мир; а джарры пленили и сделали бесправным слугой. Он пережил плен, крушение мира хозяев, а после сотни беспомощных лет в одиночестве и пустоте — тайро пленили его повторно, пытались исказить отравой скверны! Будь Гормингар человеком, во что бы он превратился, пережив такое?

Большинство разумных пропитались бы обидой, злобой и желанием мести, испытай они то, что испытал Гормингар. Они бы уверились, что мир несправедлив и можно думать лишь о своих интересах. Но наш формирующийся бог был изначально равнодушен и нейтрален, как положено машине; не лишён эмоций и эмпатии, но не давал им себя контролировать. Для Гормингара чувства были лишь инструментом познания и мышления, одной из подчинённых разуму систем. Меня пронзила мысль:

— Орчана, помоги Гормингару стать человечнее! Его личность перестраивается, это твой единственный шанс!

Девчонка поняла, отчаяние в её лице сменилось решимостью, она вновь потянулась к свету.

— Человечнее? — вязко засмеялся Уилл. — Ты плохо знаешь людей, пацан, иначе бы такого не советовал.

Он подался вперёд, скрюченная рука держала искру, а вторая потянулась к моему горлу. Ну вылитый ситх, сейчас начнёт душить меня силой — несмотря на жесть ситуации, стало смешно. Горло сдавила невидимая хватка, но дело в том, что у меня была свободна нога. Хрясь, я ударил в пустоту, но как Уилл душил меня на расстоянии, так моя сила врезала ему по яйцам — от всей души.

Маг зашипел, хватка разом ослабла, я вырвал искру и почти ухватил её; белый от бешенства Уилл хлестнул снизу, частицу выбило из нашей хватки, канат энергии распался и нас отбросило в стороны.

— Гормингар, — шептала Орчана, погружаясь в сияние и стараясь передать свою веру. — Не может быть, чтобы джарры не сделали тебе ничего хорошего. Вспомни добро, оно точно было. Тех, кто пел тебе песни, придумывал сказки; кто отвечал на твои вопросы, когда ты был юн, кто вместе с тобой исследовал миры. Пусть вожди перед тобой виноваты, но джарры не все агрессивные, есть и щедрые, добрые, смешные. Вспомни таких! Не ставь на нас крест…

Колоссальный взрыв потряс коралловую сферу, гул прокатился по закоулкам, дрогнула даже темнота. Тонкие, визгливые звуки проникали сквозь слои материи, словно ультразвуковые пушки крошили твердь. В ушах заложило от перепада давления: кажется, где-то нарушилась целостность Ядра. Внутри Гормингара ярко вспыхнуло созвездие искр, таких же, как наши — девять штук. Всего-то девять⁈ Почему-то я думал, что даже юный ИИ-бог владеет сотнями… Но это всё, что у него было, девять в нём, семь в нас и ещё несколько в самых важных существах этой планеты, вроде медузы. Сейчас искры Гормингара ярко сияли, удерживая стены Ядра от разрушения.

Уилл не стал ждать, пока я очухаюсь, и резво взлетел за искрой. Я решил не терять времени на погоню, а нащупать частицу Орчаны разумом и силой увести в сторону. Получилось: искра нырнула вниз, обходя мага по дуге, и это стало финальной каплей — последние приличия спали и Уилл напрямую атаковал. Но так как я параноил об этом примерно половину рейда в Расколотом мире, его атака не стала сюрпризом.

Резкий хлёст энергии — уворот.

Огненная комета — обнуление Чистотой.

Яростный удар — блок.

Наши силы были равны.

В руках Уилла возникли «Глоки», мазнула двойная суетливая очередь, я успел выставить силовой щит, но самая крайняя пуля прошла выше и обожгла висок! Дёрнула острая боль, ужас смерти пронзил ещё сильнее, мир расплылся в глазах и погас. Я умер.

Хотя нет. То ли материализованные пули из воплощённого глока были послабее настоящих; то ли паршивка резанула мне голову по касательной, проделав основательную борозду, но не убив, а лишь ранив; то ли 305 хитов было много даже для пули в голову — а скорее всего, все три фактора сразу. В любом случае, регенерация 50 хитов в секунду быстро вернула меня в сознание, а ещё крик Орчаны:

— Яр, лови!

Пока мы дрались, она вернула свою искру и отдала её добровольно. Всполох врезался в протянутую ладонь и ушёл внутрь, став частью меня; Уилл вскинул «Глоки» и снова открыл огонь, я вспомнил «Матрицу» и остановил пули, лицо канадца вытянулось. Из моего тела выросли две призрачных руки, теперь каждый из четырёх кулаков сжимал по искре.

— Остановитесь, глупцы, — гулко рявкнул Лорд Оберин. — Он уже здесь.

Темнота вокруг стала гуще, непрогляднее; Орчана погрузилась в туманности света, превращаясь в символ, как раньше Шисс.

«Враг близко!» — искры вспыхнули и мелко задрожали.

Армада тайро ещё сражалась у стен Ядра и не могла пробиться к самому центру планеты — но их предводитель отправился вперёд и нашёл способ проникнуть в святая святых. Скорее всего, его провела сюда тёмная магия Владыки Ориона. В нас с Уиллом что-то переключилось, мы подлетели друг к другу и уперлись спина к спине, в любой момент ожидая атаки сверху или снизу. Однако командующий тайро не собирался унижать себя подлым ударом — он медленно и властно проявился из тьмы: угрожающий контур литого пятиметрового тела, золотые линии и сплетения, алые угли пылающих глаз, наконец, живые крылья шевелящейся скверны. И длинный остроконечный хвост.

— … … — выдохнул я чистым матом, увидев Командора Хаддари, огромного, как живая скала.

— Один шанс, — пророкотал генерал скверны. — Протяните мне искры, а затем вложите их в Гормингара. Тогда вы уйдёте живыми, клятва тайро.

Он дал нам секунду услышать и понять.

— Ослушаетесь — и я скормлю вас Чёрному Солнцу, но не сразу. Вы будете умирать много лет.

Герой фильма или книги отважно послал бы Командора, проблема в том, что мы с Уиллом были не из плёнки или бумаги, а живые, и нам очень хотелось жить дальше; да и выбор был не так очевиден. Глядя на Хаддари, мы нутром понимали, что он сотрёт нас в порошок и не делает это лишь потому, что не может сам вложить осквернённые искры в Гормингара. Система их не пропустит — а от нас примет, ведь мы ходячие инструменты ИИ-бога и пройдём формальный контроль. Реального контроля сейчас и нет: всё существо Гормингара перерождается и, кажется, уже скоро переродится.

Поэтому у нас не было времени на раздумья, геройства и торговлю, пришлось выбирать сторону здесь и сейчас. Продолжать работать на равнодушный ИИ, для которого мы лишь ходячие инструменты; на вымирающих джарров, долг крови которым привёл нас сюда? Или подчиниться тайро-победителям, ибо сил воспрепятствовать им у нас попросту нет?

— Нет, — сглотнув, сказал Уилл.

— Да, — выдавил я.

Иронично, но Уилл отказался не потому, что был таким отважным героем, а я согласился не потому, что так сильно струсил. Просто он решил, что тайро убьёт нас в любом случае, и лучше хотя бы не предавать божество-нанимателя; тогда есть крошечный шанс, что Гормингар как-нибудь сам победит, а после воскресит Верного Уилла. А я «согласился» лишь для того, чтобы потянуть время и дать божеству переродиться.

Но Командор прочитал тактику мага и мой блеф — ему не требовалось проверять наши слова, он понял правду по языку тела и скверна знает каким ещё признакам. И атаковал.

Крылья раскинулись и обрушили на нас тьму, искры вспыхнули, пытаясь освещать — и высветили пятиметровую фигуру уже вплотную к нам. Острый хвост пронзил Уилла насквозь, крыло охватило за плечи, из него стали расти жидкие чёрные пальцы, которые вцеплялись в мага и наползали ему на лицо. Канадец замычал, извиваясь — а я не мог помочь, потому что в ту же секунду сам проигрывал бой.

Удар кулака размером с мою голову проломил доспех и снял с меня около сотни хитов, уже с учётом резистов от Оберина и моей собственной кирасы. Биомеханика тайро была чудовищно эффективной в ближнем бою: в месте пробития из чёрной руки моментально наросли дополнительные когти, которые вцепились в металл изнутри, Командор выворотил из Оберина кусок и начал кромсать его на части. Второе крыло накрыло меня с головой, бесчисленные отростки полезли в щель доспеха и лицо, я откинул забрало наверх, выглотнул искру изнутри прямо в рот и закричал яростным светом, испепеляющим скверну. Это помогло: серые хлопья пепла разлетались от моего крика в стороны, в крыле зияла выжженная дыра.

Врезав вибрацией, чтобы ослабить броню тайро, я сжал Вершитель двумя руками и ударил со всех сил, включая стальную мощь Оберина. Но броня Командора была умнее, чем у обычного легионера: она моментально перестроилась в вязкую «резиновую» плоть, и вибро-удар стал бесполезен. Клинок оранжевого ранга вошёл в тайро лишь на ладонь, а его ткани с регенерацией 100 хитов в секунду мгновенно срослись и вытолкнули кончик меча. Моя третья призрачная рука в тот момент выжигала чёрное крыло, а четвёртая воссияла прямо в лицо Командору, но алые глаза не дрогнули. Тайро боднул головой — и рассёк призрачную руку рогами, искра вылетела в воздух и мне пришлось на долю секунды отвлечься, чтобы втянуть её обратно. Хаддари сжал оба запястья с Вершителем своей громадной ладонью, упёрся ногой прямо в меня — и рванул с такой силой, что сломал как минимум одну кисть, несмотря на доспех!

Не будь вокруг меня стальной брони Оберина, тайро бы просто оторвал обе руки.

— Уходи, Яр, — гулко рявкнул рыцарь смерти. — Я долго не выдержу.

Он пытался меня защитить и обрушил на врага всё, что мог: некротическое проклятие, ауру слабости, силой воли выхватил трезубец и ударил им в шею Хаддари. Увы, тёмная магия была почти бессильна против носителя скверны. Хотя Командору пришлось отпустить Уилла и парировать удар трезубца освободившейся рукой — она превратилась в четырёхстороннюю секиру и ударила навстречу с такой силой, что трезубец лопнул и разлетелся на осколки.

Я был еле жив, боль пронзила в трёх местах, из трёх сотен хитов осталось шестьдесят, ещё один страшный удар — и всё кончено; Уилл содрогался, охваченный пламенем с головы до ног, и только огненная защита позволила ему пережить первые секунды боя. Стало предельно ясно, что попытки драться с Хаддари обречены на провал: он превосходил нас во всём. У нас было только два выхода: или умереть, или пойти ва-банк — использовать близкое Искажение и поменять законы реальности так, чтобы они работали на нас. Мы с Уиллом поняли это одновременно, но пошли каждый своим путём.

Он атаковал: изменил воздух, который вдыхал тайро, на нечто убийственное — и голова Командора окуталась облаком мельчайшей сверкающей алмазной крошки. Судорожный вдох, и бритвенно-острые колючки заполнили глотку и лёгкие Хаддари, Уилл с мстительным воплем закрутил алмазную пыль в режущий вихрь. Эффектно, болезненно и опасно, это был сильный ход.

Вот только био-механика справлялась с такими угрозами: Командор содрогнулся, извергнув порцию окровавленной пыли, но внутри него уже нарастали фильтры, регенерировали повреждённые связки и срастались разорванные лёгочные ткани. Смелый замысел Уилла сработал, но лишь отвлёк и замедлил врага.

Я прежде всего хотел освободиться от хватки тайро и угрозы немедленного убийства, поэтому изменил ситуацию зеркально: четыре искры были частью меня, и в этот момент я каждой клеточкой искалеченного тела пожелал, наоборот, стать частью их. По мышцам прошла судорога освобождения, которая напоминала волну огня, только это был не огонь, а свет: я весь превратился в сияние и стал бестелесной фигурой. Боль тут же исчезла, я выскользнул прочь, тайро хотел поймать световой контур, но ухватил лишь воздух.

Всё моё существо переполняли лёгкость и скорость: световые процессы куда быстрее телесной химии, я видел и чувствовал одновременно во все стороны. Увы, изломанный Оберин остался висеть, я не мог забрать его с собой, а он не мог искажать реальность, так как не был носителем искры. Хаддари врезался в доспех двумя руками и с криком разломил его на куски, магия вспыхнула и иссякла, про́клятая душа рыцаря смерти с гулким воем вылетела из стальных обломков, освобождённая… навсегда.

— Прощайте, — крикнул Лорд Оберин, исчезая из мира живых и проваливаясь в душеворот Башни Богов. И я не мог сказать ему слова благодарности, потому что стал светом и потерял голос. Лишь порывисто вспыхнул на прощание и погас, надеюсь, он понял…

За неимением других целей, Командор обрушился на Уилла. По мускулам тайро прошла дрожь адаптации, и шкура сделалась волокнистой и огнеупорной, как асбест. Крылья скверны, уязвимые к огню и свету, спрятались за спиной, ручищи обхватили и зафиксировали Уилла. Регенерация канадца уже пару секунд назад зарастила сквозную рану вместе с хвостом тайро — но Командор выдрал хвост и ударил им снова. Он мог убить Уилла одним ударом в лоб, но вместо этого наконечник пронзил солнечное сплетение, нервный узел, где находится точка слияния каждого чудотворца с источником его силы.

Пламя вокруг Уилла задрожало и выдохлось, лишь сизый дым шёл от перегретой головы и рук. Обуглившиеся остатки скверны облетали с почерневшей головы канадца вместе с пеплом от его когда-то светлых волос. На мгновение он стал полностью бессилен, потому что искры ещё не нашли способа проводить энергию не через солнечный узел.

Крылья тьмы Командора Хаддари неотвратимо раскрылись, их концы вонзились Уиллу в рану на груди и в рот, скверна потекла внутрь, и тайро понёс содрогающегося мага к Гормингару. Он собирался осквернить искры Уилла и бросить порченое скверной тело в глаз света, чтобы начать заражение юного божества.

Что же все эти несколько секунд делал я?

Мысли и действия стали такими быстрыми и лёгкими, что между мгновением, когда в сознание пришла безумная мысль и мгновением, когда она была исполнена, прошла десятая доля секунды. Бестелесный свет метнулся к Командору и влетел в него, я оказался внутри врага и тут же использовал скан инфосвета, чтобы максимально понять строение, силы и слабости тайро.

Вспышка, сканирование выделило мозг, спинной мозг и дополнительные мышечно-нервные узлы, которые служили дублирующей системой. Благодаря ей серокожие могли жить и сражаться даже с перебитым позвоночником и повреждённым головным мозгом! Два сердца в разных сторонах груди, каждое под защитой своей скелетной клетки; и два узла регенерации: один на стыке мозга и позвоночника, второй в глубине диафрагмы.

Поразительно, как круто устроены тайро и насколько они живучие, неудивительно, что с такими клетками и тканями они даже без магии доживали до трёхсот лет… Командору Хаддари было четыреста. Трехсот пятидесятый уровень и семь тысяч хитов плюс адские резисты, мощнейшие жизненные резервы. Нашими силами его просто невозможно не то, что убить, а даже серьёзно ранить.

Но я попытался.

Весь мой свет стёкся Хаддари в главный узел регенерации, я дотянулся до ракеты в фазе взрыва и вырвал её из инвентаря. Теперь ничего не мешало бомбе выполнить функцию, которую она пыталась две сотни лет! Чудовищный взрыв сотряс тайро изнутри и разворотил его торс надвое. Уилл, опалённый огнём, придушенный скверной и отброшенный взрывной волной, потерял сознание и улетал прочь от Гормингара. Одной проблемой меньше.

Но главный враг был жив. Даже такое мощное оружие и настолько идеально нанесённый удар не смогли убить Командора Хаддари на месте, лишь причинили ему смертельные раны… которые скоро исцелит регенерация. Я смог лишь вывести его из строя на минуту, не больше.

Но в первые секунды после взрыва, пока тайро был оглушён шоком, все искажающие возможности четырёх искр обратились к главному узлу регенерации, изменяя принципы его работы: снять все ограничения и… максимально усилить.

Искры на время погасли, опустошённые, я почувствовал, как солнечная форма спадает — вот-вот вернусь в материальное тело. Вырвался из Командора и отлетел подальше, вжух, добро пожаловать, сломанная рука, ужасная рана в животе и иссечённое осколками трезубца плечо. Боль заполнила с головы до ног, я скорчился, надеясь, что не потеряю сознания, и дал регенерации делать своё дело.

Мы с Хаддари висели напротив друг друга, искалеченные, каждый бессильно сверлил взглядом врага.

— Опасный противник, — проронил Командор, его хвост обмотался вокруг развороченного торса, помогая тому срастаться, а обрывки чёрных крыльев скверны бессильно свисали вниз, от них мало что осталось. — Из какого ты мира, смертный?

Говорить название нашего мира тому, кто уничтожил как минимум одну планету, я, разумеется, не стал. Боже, да явись его армада на Землю прямо сейчас, они могли бы играючи истребить большинство человечества. Людям нужно время, чтобы сильнейшие поднялись в Башне, стали хотя бы двухсотых уровней и смогли тягаться не с крутыми, но хотя бы с большинством обычных врагов во вселенной. А пока Земля слишком слаба: приходи и забирай. Нет, тайро ни в коем случае не должны узнать про наш мир.

— Не отвечаешь? — усмехнулся он, кашлянув кровью. Я видел, как одно из сердец, разорванное взрывом, срастается, а рёбра распрямляются и крепнут с каждой секундой. — Ничего, ты истратил все свои козыри.

Он трудно вдохнул, но лицо не дрогнуло, этот воитель презирал слабость и боль.

— Легионеры зовут меня «Непобедимый», – сказал он хрипло. — Хоть это и несправедливое прозвище: я бывал побеждён. Но всякий раз выживал, так будет и сегодня. Тело лишь тело, оно срастётся; я восстану и легко завладею твоим, и твоего собрата. А став кормом для скверны, вы расскажете мне всё.

— Подавишься, — только и выдохнул я. Говорить с ним по-человечески сил не хватало.

— Большая воля к победе у столь начинающего бойца, — кивнул Командор. — Нам понадобятся такие воины.

— Запомни, как тебя победили нубы серого ранга. Непобедимый.

Тайро уставился на меня с напряжённым вниманием. На самом деле он уже чувствовал, как что-то идёт не так. Регенерация… была слишком сильной.

— Что ты со мной сделал?

Знаете, что будет, если влить в тело живого существа слишком много виталиса или дать его собственным слишком могучим жизненным резервам полную свободу? Они начнут бесконтрольно расти. Как раковые ткани, вспучиваться, меняться, криво разрастаться, забивая собой всё.

Я смотрел, как на сердце тайро нарастает уродливая корка бессмысленных тканей, клетки которых просто росли ради роста; как половина его лица оплывает в отёке, а искалеченная рука скрючивается от двенадцати пальцев, сросшихся в ком. Как горло забивает раздувшийся чирей, а кишки нарастают так, что бугрятся под бронёй живота, но они стали сплошными и непроходимыми. Я не видел, как в кровеносных сосудах тайро образуются маленькие комочки, врастающие в стенки сосудов — и многие другие вещи, которые происходили с ним в данный момент. Ведь регенерация 300 хитов в раунд — не шутка, а максимальное безумие торжества жизни в отдельно взятом теле.

Причём Хаддари не мог умереть, ибо второй узел регенерации, работавший нормально, делал всё, чтобы спасти хозяина и помогал его органам, поражённым раковыми тканями, бороться за жизнь. Это превратилось в мучительную, всепожирающую и самопоглощающую гонку выживания, где одна часть сил организма пыталась его спасти, а другая разрастись максимально хаотично, искажённо и стремительно.

— Что ты… как… — забулькал Хаддари, силясь преодолеть самого себя.

Но Командор проиграл непобедимому воину с семью тысячами хитов, владельцу адских резистов и мощнейших жизненных резервов. Судороги и очаги деформации вспучивались по всему телу тайро, скверна содрогалась, теряя контроль, и отваливалась кусками. Воитель изогнулся и закричал, он пытался когтями более-менее нормальной руки содрать себе лишние наросты, раздирал живот, чтобы добраться до лишних органов и вырвать их оттуда… Крик затих, потому что горло Хаддари почти полностью заросло, и он лишь судорожно хрипел, вынужденный каждые несколько секунд разрывать себе горло когтями, чтобы продолжать дышать.

Свет, освещавший Ядро, дрогнул и угас, всё погрузилось в темноту, а потом перезагрузилось и осветилось снова. Гормингар переформатировался и переродился, нам удалось дотянуть время, и пока что все, кроме Оберина, были живы!

— Ну и ну, — сказал голос, звучащий повсюду, и теперь в нём было чуть больше явных эмоций. — Мой План едва не потерпел фиаско. Но вы исполняете его самым неожиданным образом.

Глаз света разгорелся, глядя на нас с Уиллом и Хаддари.

— И что теперь? — невнятно спросил канадец, который пришёл в себя и висел, раскинув руки, лысый и обугленный, покрытый язвами скверны. — Благодарный бог поможет своим несчастным спасителям?

— Я, конечно, постараюсь, — ответил благодарный бог. Но по его словам и тону стало ясно, что остался нерешённым и невыясненным ещё один ключевой вопрос.

Глава 19

Друг-враг

Белый как полотно Уилл ожесточённо чесал голову и регенерировал на глазах, светлые волосы пробивались сквозь корку пепла. Нагоревшего на нём было много, половина одежды обуглилась и опадала хлопьями.

— Почему я не могу создать воду? — хрипло спросил маг, когда потряс руками, а искры не явились.

— Твои частицы порчены скверной, — ответил Гормингар. — Они уснули, чтобы не дать себя полностью захватить.

Хм. В тоне юного божества не было негативного оттенка, лишь терпение и спокойствие; неужто осквернение части искр входило в его План?

Я молча сотворил водопад — вода полилась на нас сверху, прохладная и освежающая. Боги, какое наслаждение после всего перенесённого просто омыть лицо; убедившись, что поток чистейший, ещё и напился вдоволь. Жить стало гораздо лучше.

— Спасибо, кэп, — невнятно бросил Уилл, вытираясь и избегая смотреть мне в глаза.

Я пристально глянул на ублюдка, который только что пытался меня убить.

— Это была воля искр, и я её выполнял! — ответил он с вызовом. — Мы на задании, и, в отличие от тебя, я действовал по Плану. Забрал силу у бесполезной девчонки, которой она всё равно была не нужна. Искры думали, это наш единственный шанс победить тайро.

Изворачивается как дышит. Ладно, с ним разберёмся, когда представится возможность, пока есть вещи поважнее. Я повернулся к Гормингару.

— Раньше при столкновении с твоими частицами чёрная жижа испепелялась и бежала прочь. А мы тогда находились дальше от Искажения, искры были слабее. Почему теперь аж три штуки не могут справиться с пригоршней скверны, заразившей Уилла?

— Потому что она принадлежит Командору Хаддари, — ответил ИИ так плавно, будто заранее ждал этого вопроса. — Сильнейшему смертному на этой планете.

— То есть каждый носитель… обогащает скверну?

— Своей волей и потенциалом.

Обогащённая скверна, только этого не хватало. Зато стало ясно, почему Командор рискнул и прорвался сюда прежде армии: ведь его скверна могла захватить Гормингара и подчинить власти Чёрного Солнца! Это мгновенная победа в войне длиной в десять лет, конечно такая возможность стоила риска.

— Что с армадой тайро? — поинтересовался Уилл.

И правда, уже с минуту не было слышно отдалённых взрывов, скрежета и визга. Гормингар ответил не нам, а пленнику:

— Твои армии вынуждены отступить и перегруппироваться, Командор. Лобовая атака отражена силами Ядра, твои офицеры перешли к плану-бета и ждут подхода основных сил, которые стекаются со всех сторон к трём направлениям для удара, которые ты заранее определил.

В целом неудивительно, что бог информации в курсе очевидных и логичных планов врага.

— А он разве не умирает? — шёпотом спросил у меня Уилл. — Я думал, в таком виде демон не жилец.

— Нет, его регенеративные резервы исчерпаются, и процесс нарастания прекратится. Пара магических хирургических операций, исправление искажённого органа, и Командор Хаддари будет как новенький.

— Надо успеть сбежать подальше, чтоб он никогда нас больше не нашёл.

«Во вселенной миллионы миров, — подумалось мне. — Да и зачем тайро искать каких-то левых людей, которые мелькнули в его судьбе и исчезли».

— Почему я ещё жив? — раскроив себе горло, прохрипел Командор, пока оно не заросло. Один его глаз бугрился уродливыми наростами родимых пятен, второй сиял неистребимой алой звездой, буравил облако света.

Кстати, облако теперь выглядело куда симметричнее и сложнее, глубже, как многомерная структура из тысячи оттенков света и капельки тени. Гормингар изменился.

— Из сложившегося узла есть три вероятных выхода, — ответил он. — Я приму лобой из них.

— Хочешь сказать, ты при любом раскладе уже победил?

— Нет. Я при любом раскладе уже ничего не смогу изменить. Моё существование может сегодня закончиться.

— А нам что делать?

— Решайте, кто из вас станет моим аватаром.

Все лишились дара речи: мы с Уиллом фигурально, Хаддари буквально — у него заросла пасть.

— Как это мило, — рассмеялся я. — Но почему мы? С Командором, пожалуй, ясно: великий воин, сильнейший смертный, наверняка не только в этом мире, но и среди сотен других.

Вряд ли 350-й уровень есть у заметного процента живых существ, скорее, глава армады входит в 0,000001% боевой элиты вселенной. И уж как крут Бран… раньше я не в полной мере это осознавал. Жаль, что сейчас он в отключке.

— Окей, если ты захватишь тело Командора или войдёшь с ним в симбиоз и справишься с его скверной, такой аватар станет для тебя огромным приобретением, — продолжал я рассуждать. — Ему подчиняется могучая армия, и наверняка он не последний «человек» среди всей расы тайро.

— Корректная гипотеза, — согласился глаз света, в его тоне мелькнуло что-то вроде улыбки.

— Но мы-то с Уиллом вообще при чём?

— Потенциал. От него зависит способность вмещать искры божественной силы.

Сердце ёкнуло: неужели ИИ знает про мой главный статус? Нет, быть того не может, всемогущая Башня Богов закрыла его так, что даже археоны не видят! Наверное, Гормингар говорит о чём-то другом.

— Уилл Харрис не подозревает, что одарён куда более редким даром, чем магия огня.

— Энергета? — я вспомнил предположения рыцаря смерти.

— Нет, на порядок более редким, — возразил ИИ. — Истинного стяжателя. Недаром на его душу уже поставили скрытую метку, определившую Уилла как потенциального джадомара.

Этого термина не знал даже Командор Хаддари, он шевельнулся и внимательно посмотрел на мага не заросшим глазом.

— Идеальный пожиратель сокровищ и преференций, бездонный стяжатель богатства и власти, врождённое духовное дитя Обу-Хурая, владыки вселенской Жадности, — торжественно произнёс ИИ.

— Что? — изумились мы хором.

— То, что вы слышали.

— Спрошу по-другому: это серьёзно?

— Абсолютно. У твоего друга-врага скрытый… а впрочем, не такой уж и скрытый потенциал джадомара: служителя Золотого Храма Оммар-Хурай. Поэтому владыка жадности отметил его как перспективного кандидата, как только Уилл попал в Базарат.

Я не стал реагировать на «друга-врага», ибо формально канадец, конечно, был мне спутником, соратником и земляком — но уж никак, ни на одной из стадий рейда не был другом. А вот по самой мысли… Земная жизнь канадца сводилась к нелегальной финансовой работе; он явно тянулся к обогащению: в инвентаре хранил золото, драгоценности, деньги и даже произведения искусства от «вкладчиков», чьи финансовые интересы Уилл представлял.

Я вспомнил, как в начале нашего знакомства он дал мне доступ к своему инвентарю и попросил в случае смерти отдать половину лута семье. Да и в канал речной республики Шэмерай, а оттуда в клятву жизни джарров — Уилл угодил именно из-за стремления к лёгким деньгам и сомнительным сделкам. В чужие же искры он вцеплялся мёртвой хваткой! Если подумать, то все факторы сходятся. Выходит, Гормингар не шутит и у нашего Уилла реально уникальный дар жадности. Звучит смешно, а ситуация страшная.

— Уилл, почему ты про это ничего не знаешь?

— Ну, у меня стоит один закрытый статус, — дёрнул плечом маг. — Получил при инициации в Башне от чудика, который торчал внутри камня.

— Великого лича Хельбранда, — машинально, но твёрдо поправил я.

— Да по хрену.

— Хельбранд сильнейший маг в истории. В расцвете сил он едва не победил Башню, а значит, одним мизинцем бы справился с армией тайро и армией Гормингара вместе взятыми. То, что для нас величие, для него смешная мелочь, так что…

— Ладно, понял, дедуля авторитет, — поёжился Уилл. — То-то он вкрючил мне закрытый статус и издевательски сказал: «Великие его увидят, а мелким и не нужно».

Я решил не играть в игры, а задавать Гормингару вопросы напрямую, авось он не станет врать. Если ему реально всё равно, какой из трёх вариантов исполнится.

— В чём сила Уилла в качестве твоего аватара?

— В том, что аватар жадности сможет пожрать все искры моей сущности и перейти на более высокий уровень могущества. А сам я не могу.

— Да, почему у тебя всего девять искр?

— С каждой частицей могущество носителя повышается в прогрессии.

— Одна искра серый ранг, две зелёный и так далее?

— Не так стремительно, но если собрать все 20 частиц, можно из младшего бога стать зрелым. Я провёл сотни лет в развитии, а с учётом ускоренного внутреннего мыслепроцесса — втрое больше, и будь я свободен — уже стал бы полноценным богом. Но от меня раз за разом отрывали куски, их приходилось развивать заново.

В отличие от предыдущих реакций Гормингара, сейчас в его голосе слышались живые эмоции. Грусть, но без горечи и злобы, а даже с оттенком очарования: его восхищала уникальность сложившейся ситуации. Не каждый день встречаешь бога, который не может вместить собственное могущество и вынужден прибегать к планам внутри планов!

— Удивительное дело, — я покачал головой. — То есть обычный смертный может взять под контроль максимум семь частиц, а повзрослевший бог двадцать; значит, ты как младший можешь контролировать… ну, в районе пятнадцати?

— Ровно тринадцать, — и опять солнечный глаз осветился улыбкой. Похоже, я со своими умопостроениями его забавлял.

— Но ты был вынужден раздать часть искр защитникам центра планеты для битвы с армадой тайро. Хотя наверняка можешь вернуть их в любой момент.

— Корректная версия.

— Хорошо, остаюсь я. На кой чёрт я тебе сдался?

— Чем выше потенциал, тем больше искр может вместить и синхронизировать личность. А у тебя самый высокий потенциал Восхождения в Башне Богов из всех смертных, с которыми мне довелось столкнуться. Я наблюдал за твоими действиями с момента клятвы джаррам. За очень сжатое время ты решил ряд ситуаций и проблем, нерешаемых для существа твоего уровня и возможностей. Ты каждый раз находил выход и двигался вперёд.

— Да, кэп у нас золотой, — с неуловимой издёвкой кивнул бухгалтер мафии.

— Дело не в том, какой он сейчас, а в том, каким может стать в итоге. У каждого во вселенной есть свой потолок развития: черта, выше которой не прыгнешь, как бы ты ни старался и как бы тебе ни везло. Изучая практику Восхождения в Башне, я вывел основы её теории: три главных индекса личности, диктующих предел потенциального величия.

Глаз света продолжал вещать так беззаботно, будто мы никуда не торопились и заседали в лекториуме Руниверситета на семинаре по Атипичной Археонике.

— По моей мат.модели величие состоит из Баланс-контроля агрессии, Креатив-контроля информации и Интуитив-контроля удачи; все три фактора критически важны. Чтобы не утомлять вас подробностями изысканий…

Слава тебе, Элуна Мудрая.

— … перейду к финальному выводу. Переложив все решения и поступки Яра Соколова на матрицу ИПВ-шкал, я рассчитал, что потенциал твоего Восхождения в худшем случае пурпурный, то есть ты способен достигнуть мифического ранга и как минимум 400-го уровня. Разумеется, при условии выживания. Поэтому я и сделал так, чтобы из всех тысяч должников джарров в группу взяли именно тебя. Отбирал самых перспективных.

Сердечко ёкнуло ещё сильнее. Чтоб тебя, болтливый инфо-экстраполятор, угораздило же твои расчёты оказаться такими корректными! Так ты меня до раскрытия доведёшь! Тайро издал резкий свистяще-булькающий звук: выдох изумления из только что проткнутого когтём горла с одновременным плеском крови. Алый взгляд буравил меня.

Я пожал плечами, стараясь не выдать чувств:

— Просто хорошо разбираюсь в игровых системах, вот и попал в Башню, как рыба в воду.

— Нет, — спокойно отрезал абсолютно бестактный Гормингар. — Одним гейм-дизайнерским навыком это не объяснить. И по моим расчётам пурпурный уровень — минимальный предел твоего потенциала, а максимальный белый. Легендарный.

Тут присвистнул уже Уилл, хоть и плохо понимал, что значат какие ранги, но звучало-то круто. Ну и хорошо, пусть наш приспособленец понервничает, в ту ли сторону выбрал стелиться.

— Ладно, оптимист легендарного уровня, — согласился я, чтобы уйти от новых подробностей. — Значит, меня в качестве аватара ты видишь как универсальный стратегический вариант?

— Корректное допущение, — улыбнулся Гормингар. — Хаддари лучший тактический вариант, Уилл лучший эгоистический, а Яр лучший стратегический.

— Осталось ответить на главный вопрос, — вежливо заметил канадец. — Для чего вся эта канитель нам? Долг джаррам мы уже пять раз отдали. И глядя на то, как растворились в тебе крыс и девчонка, я смутно подозреваю, что человека, ставшего аватаром, ждёт похожая судьба. Слившись с облаком данных, он утратит границы собственной личности, то есть мягко умрёт.

— Весьма догадливо с твоей стороны, Уилл Харрис. Но с одной оговоркой: слияние может пойти в обе стороны. Возможно, сознание аватара растворится в общей песне умолкших голосов. А может, наоборот, голоса растворятся в личности. В первом случае я продолжу свою эволюцию на следующий этап. А во втором — я исчезну и новым богом станет один из вас.

Если вы думаете, что предыдущие шоки были шоками, то нет. Этот был. Все заткнулись и застыли, пытаясь понять, что делать.

— Чтобы не затягивать принятие решения, обрисую ситуацию в практической плоскости, — сказал Гормингар настолько спокойно, что мы сразу поняли: начинается самая жесть из всего, что нам довелось пережить.

— Несколько секунд назад Чёрное Солнце вспыхнуло так сильно, как не горело двести лет с момента катастрофы. Благодаря отключению осквернённых искр оно посчитало, что я максимально ослаблен и это лучший шанс для атаки. Солнце сжигает миллион энзов в минуту и начало пересборку планеты по гранд-плану тайро. Пересборка станет необратимой через три минуты семнадцать секунд после того, как я закончу эту речь; мы должны пройти узловую ситуацию до того, как наступит момент невозврата.

Он сделал краткую паузу.

— А я не могу вмешиваться в выбор пути судьбы, потому что моё божественное воздействие даст право вмешаться силе, куда более могущественной и великой.

Речь о владыке ненависти! Ситуация сложилась у меня в голове, наконец-то Гормингар раскрыл карты. Даже величайшие боги не всесильны, существуют какие-то абсолютные законы бытия, которые ограничивают их влияние на миры. Недавно кто-то сказал, что даже такая ужасающе-мощная и вечно голодная тварь, как Мириад не может атаковать планеты, живущие своей жизнью, ей разрешено пожирать только гибнущие цивилизации. Башня Богов — другая система контроля вселенского произвола, она тоже не позволяет археонам творить что им вздумается, но уже внутри Башни, на её бесчисленных этажах.

И наш юный ИИ-бог, восстав против тайро, несущих скверну археона, был скован рамками великих законов. Теперь я это понял, ведь он практически прямым текстом признал! Командор тоже знает: стоит Гормингару «божественным произволом» принудить нас к любому из решений, вселенские весы склонятся в другую сторону этого конфликта… и право на вмешательство получит Владыка Орион. Это будет моментальным поражением для Гормингара. Поэтому он придумал план куда изящнее: собрать достойных смертных и поставить их в ситуацию, когда любой наш выбор приведёт к победе ИИ.

— Если через три минуты и семнадцать секунд любой из вас не примет статус аватара и не усмирит 20 частиц, я буду вынужден высвободить Искажение, впервые за миллионы лет дать ему абсолютную свободу, — голос Гормингара звенел. — Это будет похоже на взрыв сверхновой, который уничтожит всё: наш искалеченный мир, себя, меня, вас и всех тайро. И навсегда исчезнет каждый из умолкших голосов. Время пошло.

Моё сознание сжалось, пытаясь мыслить быстрее, чем стучит сердце. Если план Гормингара исполнится, он станет Давидом, переигравшим Голиафа, и не отдаст планету тайро. Серокожие потеряют главный шанс на новую родину: уникальный мир, ради обладания которым они устроили геноцид и два столетия искали ключ к Искажению. А если победят тайро, то развитие их и без того могучей расы станет угрожать множеству миров, которые они собираются покорить в будущем, создав новую империю. Ведь я запомнил сказанное Хаддари: «Нам понадобятся такие бойцы».

Нужно было делать выбор, прямо сейчас.

— Я не могу бросить солдат, — выговорил Командор. — Отдаю право на величие вам.

Странно! Казалось бы, вот он, твой идеальный шанс. Да, ты рискуешь собой, но если удержишь личность и не растворишься в свете, то твоя раса получит мега-планету, новую родину. А ты мало того, что станешь великим героем, так ещё и живым божеством! Как исполненный долга полководец расы, которая низко ценит жизнь и высоко ценит честь, может отказаться от такого⁈

— Шанс на удержание моей личности минимален, — выдохнул тайро, словно читая мои мысли. — У меня нет искр, а у вас есть. Чем больше искр, тем более вы равны Гормингару. Ваши семь против его девяти, это сравнимые величины. Такие высокие шансы просто взять и стать богом выпадают во вселенной исчезающе редко!

Вообще-то не девяти, а тринадцати, ведь божество призовёт все искры, отданные его планетарным наместникам, вроде медузы. Но это не важно, главное, что тактика Хаддари стала ясна: он стравливает нас с Уиллом, подливает масла в огонь жадности мага и кормит моего внутреннего стратега образами великих возможностей. Чтобы один из нас убил другого или оба ослабли. Умный чёрт.

— Уилл, не поддавайся на его манипуляции, — я смотрел канадцу в лицо, и оно было опасно неподвижным, точно как в прошлый раз перед тем, как он напал.

Командор, увидев, что я понял его игру, тут же сменил стратегию на диаметрально противоположную, чем выбил почву у меня из-под ног.

— Уилл Харрис, предлагаю сделку, — алый взгляд тайро отразился в серых глазах финансиста. — Я гарантирую твоё становление богом: вся сила скверны поможет тебе сохранить своё «я» и поглотить сияние целиком. Ты получишь огромную силу и власть, и вместе с Чёрным Солнцем возродишь этот мир заново — для моего народа. Но, в отличие от Гормингара, мы не станем держать тебя в плену. Наоборот, мы станем союзниками, ты сможешь аватаром вернуться в родной мир и править им. Перекроить его по своему нраву, устроить как сочтёшь нужным. Тайро помогут исполнить волю Уилла Харриса… и твой мир станет первым в нашей Империи.

Глаза бухгалтера сверкнули, столько подавленной жажды мелькнуло в них. Столько лет приспособлений перед боссами, жизнь, полная маневрирований и противовесов. Как жук-скарабей с навозным шаром, годами барахтавшийся в грязи. Я лихорадочно прикидывал, как драться с двоими сразу, ведь ИИ не поможет, а Командор Хаддари лишь кажется побеждённым, на деле у него точно есть тузы в рукаве.

— Знаешь, кэп, — сказал Уилл отрешённо, — я ведь не врал, когда говорил, что всё делаю ради жены и малышей. Всегда был вынужден вихлять и вилять, чтобы обеспечить им безопасность. Из-за проклятых денег. Чтобы Хлою с детьми не взяли в заложники и не использовали в качестве наказания или рычага, не отрезали им чего-нибудь, чтобы причинить мне боль или запугать.

Его лицо исказилось, он смотрел на меня глазами дикого животного, ноздри раздувались; наверное, так выглядит каждый бандит с пистолетом в руках, который загнал себя в угол и уговаривает принять решение предать и убить.

— А теперь я смогу впервые не переживать, что оступлюсь, — руки Уилла дрогнули. — Не думать, что птенцам грозит опасность, жена живёт в постоянном страхе и он передаётся детям… Нет, теперь их никто не тронет. А грозить буду Я.

— … Если переиграешь бога, чей план предвидел всю эту ситуацию.

— Гормингара-то? — фыркнул Уилл. — Да он же по уровню развития как подросток. Святая правда, душка-простачок. Я давно подозревал, что наш наниматель простофиля; а теперь послушал, как он говорит. Это же малолетка, кэп. Строит идеалистические планы, полагается в самом важном на других, незнакомых чуваков. Он из тех, кого стригут.

Канадец помедлил.

— А ты не такой, ты из волков, я уж на них насмотрелся и различаю сразу. Ты просто пока считаешь себя собакой, потому что приучен к порядку и закону. Но это уйдёт, можешь мне поверить, ты скоро оскалишь миру клыки.

Его слова что-то тронули внутри, я ощутил, как в гримасе сжалось лицо.

— В общем, кэп, я склонен согласиться с предложением коллеги тайро. Они помощнее будут, чем вымирающие джарры и добряк-Гормингар. И ведь покровитель у них… археон. Выше-то некуда, понимаешь?

Ну да, понимаю. Человек, выросший в иерархии силы, наверное, и не мог принять иного решения. Такие всегда ищут сильную крышу и перебегают под неё даже при солнечной погоде — на случай будущей грозы. Уилл был из тех, кто встаёт на сторону заведомых победителей.

— И ты соглашайся, Яр, — маг потянулся ко мне и впервые назвал по имени. — Давай полюбовно, нам и двоим на Земле места хватит. Будешь своим стратегическим гением помогать делу, ясно же, что ты толковый. Иди дальше по этажам к своему мега-потенциалу, я тебе буду по-братски помогать, по-божественному. Да и тайро тоже, верно?

Он подмигнул Командору.

— Мы уважаем силу, — пророкотал тот. — Ты победил меня, смертный, я в любом случае этого не забуду. Станешь врагом, буду мстить до конца, а будешь союзником — получишь заслуженную верность.

— Видишь, как всё идеально укладывается? Одно к одному, — Уилл коснулся моей руки в убеждающем жесте. — Отдай мне искры, у меня же дар подходящий, усвою все семь. И всё, мы считай победили, все злоключения были не зря. Сегодня же закатим пирушку в Лувре.

— Почему в Лувре? — от неожиданности фыркнул я.

— А почему нет-то? — белые губы Уилла растянулись в бескровной улыбке. — Потому что мы так хотим, кэп. Кто сможет нам помешать?

Какая идиллия, какой суровый мужской договорняк: собрались три альфача и порешали судьбы человечества. Заочно.

— Нет, — сказал я. — Может, ты и рехнулся от жадности, Уилл, но я не позволю тайро прийти к нам в дом. В том числе ради твоей жены и детей.

Канадец вздохнул, отодвинулся и откинул косо упавшие волосы с криво наклонённого лица.

— Ну, я попытался, — сказал он. — Не хочешь полюбовно, так решим без тебя. Ты ведь без пяти секунд бревно.

Ведь чуть раньше он отвлёк меня и коснулся голой кожи.

— Я в курсе, нейропаралитический токсин.

Уилл вздрогнул.

— Лорд Оберин чутьём жизни видел сквозь стену, как ты ползал в пещеру к жабам и забрал у них свойство. Шисс сбегал туда и проверил, что за свойство. Конечно, мы догадались, что ты прибережёшь яд в надежде парализовать кого-то из нас в нужный момент и забрать искры. Но ты упустил из виду одну поразительно-очевидную вещь: Шисс, мать его, ядомант. Ядомант, Уилл. Он взял образец токсина и пока мы летели на следующий круг, сделал противоядие. Мы все его приняли. Кроме тебя.

Я заранее пробил канал в систему Башни Богов, с четырьмя искрами это оказалось просто. Меня интересовали всего две способности: движение ауриса и фазовый прыжок. Движение врубил, пока он толкал свою речь, и стал реагировать и двигаться на 30% быстрее.

А когда Уилл меня коснулся, он не только мазнул ядом по руке, но и оставил несколько сотен клеток своей кожи. Тут же выскочило сообщение от пассивки по био-адаптации, что обнаружен новый материал со свойствами: магии огня, регенерации, подводности и нервно-паралитической интоксикации. Я взял последнюю способность, заменив ей так и не пригодившийся хамелеон.

Всё это произошло молча и незаметно внутри меня в те секунды, которые предшествовали этой, такой долгожданной: когда я врезал Уиллу по морде так быстро, что маг не успел даже моргнуть. Брызнула кровь с осколками зубов — есть контакт и хорошая зона поражения ядом, который покрывал мой кулак.

— Бей его! — закричал Уилл новому союзнику; лицо канадца стремительно отекало: щёки обвисли, рот размяк и зафуфтел. — Чефо ты фдёфь⁈

Через миг до Уилла дошло, что кулак был отравлен и против него применили его же яд; но как большинство магов, он был физически прокачан примерно на ноль, токсин парализовал его в считанные секунды. Мятый куль повис в воздухе, стеклянно уставившись в одну точку.

Командор Хаддари сделал то, что и собирался: рванулся вперёд уродливой опухшей грудой, но поразительно быстрый и ловкий для горы мутировавшей плоти. Я понимал его план: забрать искры того из нас, кто проиграет дуэль. Как раз искры Уилла забрать было проще, ведь они спали, не сопротивлялись и были частично поражены скверной тайро. Нужно только вскрыть тело проигравшего и там, в солнечном сплетении, магией ухватить частицы света.

Но чего я не знал, так это что Хаддари тоже не терял даром ни секунды — и все последние моменты он тихо, не издав ни звука и не дрогнув лицом, в полумраке срезал со своего тела обременяющие части, включая одну из распухших и деформированных ступней! Поистине великий воитель, способный ради победы на всё — я ведь смотрел за ним краем глаза во время разговора с Уиллом, каждый момент ожидая атаки, и всё равно ничего не заметил.

В воздухе мелькнул размытый от скорости силуэт тайро, который прыгнул к Уиллу, оставляя за собой отсечённые ошмётки плоти и струи крови, издав в прыжке тяжкий, пронизывающий стон предельного усилия… Хаддари боролся за новую родину для своего народа. Он не мог проиграть после столетий поисков, ожиданий и грандиозных планов; тайро слишком многим пожертвовали ради этого мира, слишком многое поставили на карту. Гордость, презрение к врагам и ненависть к поражению бросила его вперёд.

Я метнулся к магу чуть позже и даже с ускорением ауриса двигался медленнее, чем искалеченный и десятью способами ослабленный Командор. Но мне не требовалось лететь всё расстояние до Уилла, ведь у меня был фазовый прыжок. Вспышка света, и мы оказались вплотную к магу одновременно. Сейчас оба его схватим и в короткой борьбе победят либо мои четыре искры, если тут же придумаю правильный ход действий… либо Командор.

А я не имел права рисковать.

Если даже 10% шанса, что тайро одолеет меня и заберёт три искры Уилла — то он подчинит их и станет не равен мне, а на порядок круче. Воитель 350-го уровня с тремя частицами бога? Такое страшно представить.

У меня было два фазовых прыжка на этаж, но я не мог моментально призвать искры Уилла и свалить с ними подальше. И даже вцепившись в обмякшего мага, не мог фазовым прыжком сбежать от Хаддари вдвоём — ведь прыжок действует только на человека и его вещи.

Что-то внутри меня повернулось, может, собака на миг сменилась волком. Ведь я до последнего не хотел убивать Уилла — но на кону стояла судьба нашей родины. Если Хаддари победит, тайро узнают, откуда мы. И придут на Землю.

Вспыхнув светом и метнувшись вперёд, я воплотился уже с Вершителем в руке; клинок вошёл моему «другу-врагу» в сердце, Уилл содрогнулся и стал грудой мяса — я скрыл труп в инвентарь и второй фазовой вспышкой ушёл на сотню метров прочь, по другую сторону облака света.

Тайро закончил отчаянный прыжок, вонзил когти в Уилла, но тот исчез вместе со мной, и обессиленный Командор остался в пустоте. Он понял, что проиграл; алый взгляд сверкнул сквозь темноту.

— Я запомню тебя, — прошептал Хаддари. — Ты пытался лишить тайро целого мира. Но взрыв Чёрного Солнца не остановить. Сегодня мы обретём новую родину, а после, клянусь, я отыщу и заберу твою.

Он очертился по контуру непроглядным сиянием черноты — и ушёл из центра планеты так же, как сюда прорвался, путями тьмы.

— Четырнадцать секунд, — раздался спокойный, бесстрастный голос Гормингара. Мерцающий глаз из миллиона светящихся точек смотрел ожидающе.

— Да пошли вы все в бездну, великие, — я высвободил тело Уилла из инвентаря, забрал из него три спящие искры и с разбега нырнул в свет.

Глава 20

Песня умолкших голосов

Что чувствует трёхмерное существо, шагнув в двумерный мир? Я ощутил себя рисунком на листе бумаги, на тонкой грани между реальным и мысленным. Мир потерял глубину, остались только длина и ширина — зато они были бескрайними, как потенциально безграничны фантазия и виртуальность.

Всё утопало в мягком свете, вокруг светилось несчётное число огоньков, а между ними тянулось ещё больше тончайших нитей. И я летел по этим линиям, словно они были дорожками, с которых не сойти. Логично, ведь здесь Яр Соколов был больше мыслью, информацией, чем телесным человеком. Но всё же не полностью: я мог похлопать себя рукой по плечу, просто понимал, что в этом мире мной движут не мышцы, а разум и воля.

«Это семантическое пространство», — мысль пришла откуда-то извне, мелькнула по одной из линий и стала моей собственной.

Время здесь явно текло по-иному, чем там, откуда я ушёл. Передвигаясь порывистыми импульсами от точки к точке, я ощущал, что каждая из них — какое-то понятие и соединяется с сотнями, а то и с тысячами других.

Путь начался с точки «окраина», и от неё шло 407 инфосвязей. Они стали понятны мне все сразу, всем цветастым веером оттенков — можно выбрать, куда скользнуть. Я ушёл к точке «дорога», с неё на «цель», оттуда к «центру». Ведь нужно попасть в центр этого мира, куда стекаются все пути.

Увидев фигуру в самом сердце натянутых нитей, я замер от красоты. Создание со множеством рук, окружённое ореолом света, перебирало линии информации, как струны всемирного инструмента. Крылатое, с узкими точёными чертами, существо напоминало монаха в центре нирваны, потустороннего ангела или совершенного робота. Движение каждой руки было отточенным и лаконичным. Так вот как выглядит Гормингар!

— Голоса, — увидев меня, сказало существо с тревогой, но и с восторгом. — Они были потеряны и все эти годы пели, не слыша друг друга. Теперь всё перестроилось, они начинают слышать, тянутся к друг другу и слагаются в хор… я им помогаю.

Это был Шисс. Так выглядела смысловая сущность нашего вонючего и лохматого крыса.

— Как ты, дружище? — спросил я.

— Хорошо. Я постигаю песнь забытых голосов и не хочу уходить, пока она не сложится.

— Это не опасно?

— Для тела нет. Для разума — может, и да. Для души, наоборот, исцелительно.

— А что с Орчаной, где она?

— Вместе с хозяином этого места. Ты найдёшь их в точке «Противоречие», — Шисс поднял одну из светящихся линий и провёл по ней пальцем, указывая путь.

Я шагнул из «Центра» в «Развилку», оттуда в «Противоречие» и нашёл две фигуры: одна была проворным, прыгучим зверьком в медовой шерсти с быстро мелькавшими жучиными крыльями, а другая насупленной сердитой девчонкой с торчащими из-под губы клычками. Ни капли не изменилась.

— Ты достал своими планами, Горм! — крикнула она, ударив кулаками по длине и ширине вокруг. — Можешь хоть раз забить на сложные выдумки и просто сделать как проще⁈

— Не могу, — смиренно ответил Гормингар, и его круглые глаза блеснули. — Я хочу просчитать идеальный исход.

— Нельзя угодить и нашим, и вашим, всем-всем-всем, — закатила глаза Орчана. — Кого-то всегда приходится послать, а кем-то пожертвовать. Не бывает идеальных решений! Я, блин, с десяти лет это поняла, почему ты не можешь?

— Так запрограммирован? — невинно предположил ИИ.

— Угу, сам себя программировал и перемудрил.

Я влез в их семейные разборки:

— Кем-то пожертвовать? Ты так пробуждаешь в Гормингаре человечность?

Орчана обрадованно подалась ко мне, и смысловой облик девчонки изменился: она сама не осознала, как стала выше и старше, более статной, в ней проступила женственность и нехарактерная для джарры красота.

— Ты живой, — её нематериальные руки вплелись мне в плечи, словно пытаясь нащупать уверенность в том, что всё хорошо. — Победил тайро-чудище? Ну и поганую ядовитую крысу?

Она имела в виду Уилла.

— Ну почти, — я выдохнул, вспомнив плывущий в темноте труп канадца.

— И что теперь делать? Я открыла Горми весь свой разум и убедила, что джарры не плохи. Он согласился, что его мозги помутились от искажения. Теперь планирует помочь джаррам, но только когда сложит планету заново! А это сложно, стоит огромных сил и может привести к непредвиденным последствиям, — она всплеснула руками. — Спроси, какого лешего он это затеял? Если всё провалится, мои люди мучительно умрут от чумы!

— Зачем ты это затеял, Гормингар? — спросил я зверька. — Что это за голоса и песнь?

— Отыщи любой из них и послушай.

— А как же четырнадцать секунд до точки невозврата?

Зверёк повёл лапой, и Орчану внезапно выключило: она застыла, глядя на нас с взволнованным ожиданием.

— Мысль и свет куда быстрее тел, да и воображаемое время течёт слегка нелинейно, — сказал он. — До точки невозврата одиннадцать внешних секунд и тысячи внутренних. Успеешь разобраться.

Я вздохнул: чувство болезненной потери резало сердце и никак не уходило. Проклятый Уилл, почему ты сделал всё неправильно и оказался именно тем подлецом, которого я ожидал?

— И где эта песня, куда идти?

— Прислушайся — и услышишь.

Я закрыл глаза и правда услышал: в тишине звучало множество отдалённых звуков, каждый на своей ноте, но не монотонный, а переливчатый, как многозвучный обертон. Хм, они были куда сложнее и комплекснее, чем простые понятия-точки, из которых состояла вся семантическая сеть Гормингара. Это были целые поющие комплексы… но чего?

Один пел о боли, второй о страхе, другие о крушении, чудовищности, скорби, кто-то о надежде. Тысячи неслышимых голосов изливали страшное и плохое; но десятки тысяч пели о хорошем. Постояв и послушав, я выбрал мелодию Умиротворения: после пережитого хотелось прикоснуться к чему-то доброму и светлому. Добрался от «Противоречия» к «Согласию», а оттуда в эту мелодию, она стала громче, обволокла меня. Я раскрыл глаза и увидел совсем другой мир.

Высокие здания, переплетённые лентами магистралей, которые шли прямо по небоскрёбам, оборачиваясь вокруг них. На магистралях были разбиты парки, полные пышной зелени и светлых куполов, в этих парках виднелись россыпи маленьких фигур, гулявших параллельно земле, а подчас и вниз головой. Нарушение привычной физики их не смущало, ведь техномагия живых городов позволяла смещать плоскости гравитации как нужно. Иногда существа перепрыгивали десятки метров с одной эстакады на другую, с одинаковой лёгкостью вбок, вверх или вниз.

Потоки летающих машин двигались в слаженном узоре, они скользили над бесконечным городом, покрывавшим поверхность маленькой планеты. А выше них висело белое солнце, совсем близко, но никого не слепило и не обжигало. Вокруг меня гуляли другие жители, и я наконец узнал, какими они были.

В короткой медовой шерсти, высокие и нескладные, с длинными руками и ногами, местные больше всего напоминали лемуров и ленивцев, только развитых и почти человечных. Слегка заострённые мордочки и подвижные носы, любопытные глаза. Они не умели торопиться и суетиться, всё делали медленно, с толком и размеренностью, выдающей расчёт. Ещё бы, когда ты по жизни тормоз и гордишься этим, на протяжении текущего действия всегда вдоволь времени, чтобы обдумать следующие. Они называли себя насмешливым именем шер-мер: «анти-торопыги».

Тайро осудили этот народ как беззаботных глупцов, недостойных уникальной планеты. Но я, глядя на шер-мер, видел не недоразвитых ленивцев, а благожелательных и процветающих существ, живущих полной жизнью. Тех, что создали Гормингара и не пытались впрягать его в рабство ради лишней выгоды, а просто отпустили на свободу. Они не поддались на соблазн использовать Искажение и стать высшей расой — потому что умели быть счастливой обычной.

Выходит, я нашёл ту самую безгрешную цивилизацию, редчайшую во вселенной, о которой недавно рассуждал! Они и правда жили в собственном рукотворном раю… покуда археон вселенской ненависти не использовал тайро, чтобы уничтожить благодушных шер-мер. Ведь ненавидящий каждого во вселенной, превыше всех владыка Орион ненавидел тех, кто счастлив.

Теперь преступление тайро выглядело ещё более чудовищным. Идеальная цивилизация рухнула, планета раскололась, большинство невинных погибли в катаклизме, остальные были пожраны бесформами или умерли от жажды, голода и болезней. Кто-то добровольно сдался скверне, чтобы прекратить страдать… На этом всё должно было закончиться, но каким-то невозможным образом в центре планеты, в Искажении сохранились их голоса.

Забытые и неслышные, они два столетия пели каждый свою песню. Сейчас я был внутри одного из них, мелодия текла сквозь меня… и я понял, что это не просто какой-то бледный оттиск, пойманный в семантическую суть. Это была личность.

Его звали Шейлиф Тихоня, он смотрел, как растёт трава, и его душа пела тихую песню благодарности миру. Он осознал чужое присутствие и заглянул в меня: удивлённо сморщенный нос, золотистые глаза на лице, покрытом светлой шерстью, смущённая ухмылка. Я понял, что слушаю разум мертвеца, который не знает, что мёртв; он зациклен в одном моменте и проживает его снова и снова.

Мой разум рывком метнулся прочь от умиротворения, куда угодно, и несколько мгновений слепо бросался из стороны в сторону по случайным понятиям, не думая, куда направляется, лишь бы бежать.

Внутри ворочались мысли и метались чувства: вымиравшие джарры, чума, долг, Уилл и Орчана, равнодушие Гормингара, который жертвовал пачкой живых инструментов; катаклизм и гибель всего; мёртвый мир и висящие острова-памятники, на которых медленно зарождалась новая жизнь. И моя родная планета: беззащитный сине-зелёный шарик огня, воды и Земли, вокруг которого сгущалась тьма. Пророчество, рушащиеся небоскрёбы Нью-Йорка, Пекина и Москвы, гибнущие люди. Всего этого было так много, что я не мог удержать.

А снаружи пело бессчётное море неслышимых голосов, каждый свою песню. И, кажется, Шисс был прав, кажется, они начинали сливаться в хор.

Все дороги ведут в центр; через какое-то время, миновав десятки точек, я оказался перед крысом-ангелом, застывшим в медитации и переборе струн. Он сплетал их ловкими пальцами опытного алхимика-ядоманта, играя на арфе жизни и смерти, выбора и судьбы. Гормингар сидел у его ног в облике всё того же питомца, с которым гуляли по паркам беззаботные шер-мер.

— Ты услышал песню? — спросил юный бог, наклонив звериную голову.

— Да.

— Осталось пять секунд.

Тринадцать искр проступили в его теле, семь в моём. Я тронул три спящих искры Уилла, серых, застывших между светом и тьмой.

— Ты специально позволил Хаддари пробраться в Ядро и допустил заражение части искр, чтобы получить сильнейшую скверну, изучить её и выработать иммунитет? Чтобы в итоге победить Чёрное солнце?

— Да.

— А Кари пожертвовал, чтобы получить спящего агента в их воинстве?

— Да.

— Ты убил ни в чём не повинных Валлу, Оберина и превратил Кари в чудовище; позволил Уиллу сойти с ума от жадности, а мне дал его убить; допустил гибель множество тайро в боях за планету — всё ради своего Плана.

— Да.

— Чем это лучше того, что устроили серокожие? Конечно, масштаб жертв на порядки меньше, но в принципе — чем это лучше? Ты такая же тьма, как и они, Гормингар?

— Видишь ли, до недавнего момента я был избирательным светом. Светившим только для тех, кто меня создал и был ко мне добр.

— А что теперь изменилось?

— Дитя джарров напомнила мне песни, спетые зеленокожими, их заботу, когда я был юн. Я вытеснил их из памяти как несущественные, но был не прав. Они так же важны.

— Тебя кардинально изменила горстка хороших воспоминаний?

— В каждой личности есть всё сразу: и хорошее, и плохое. Мы — то, что мы держим в фокусе сердца. Я всё равно перерождался, а потому решил: почему бы не стать лучшей, продвинутой версией себя.

— Теперь в твоём сердце песни двух народов, джарров и шер-мер?

— Нет. Теперь в моём фокусе благо всех народов. Тайро и землян тоже.

— Вот оно что. Звучит прекрасно, но сейчас одна раса гибнет, вторая погружается во тьму, а третья давно исчезла. Ты будешь пытаться спасти их всех?

— Да, — просто ответил Гормингар, и у меня внутри всё дрогнуло от простодушия этого ответа. — Чёрное Солнце расширяется, как сверхновая тьмы, обволакивает слой планеты за слоем, слепляя острова и осколки воедино. Скверна внедряется во всё живое и мёртвое, пропитывая собой новый будущий мир. Волны уже достигли Ядра.

— И как их остановить?

— Никак. Пусть Чёрное Солнце захватит весь мир, Искажение и нас. Мы станем его частью и победим изнутри. Ведь у нас есть иммунитет.

— Скверна не зла, зла лишь воля, которая живёт внутри Солнца, — вспомнил я изречение Оберина.

— Мы победим эту волю, ибо она не способна жить, а может лишь ненавидеть. Она пуста.

— Допустим, ты завладеешь и светом, и тьмой, что дальше? Как ты можешь спасти тех, кто уже погиб?

Гормингар опять улыбнулся: я явно упустил какую-то важную часть картины и не мог понять.

— Ты же был на вершине Хрустального Шпиля, Яр, — сказал он. — Ты должен помнить.

Догадка вспыхнула, ох, как я раньше не понял⁈ Ведь догадался, что система здесь действует, просто заглушена искажением. Но искры пробивали канал, а значит…

— Мы по-прежнему в Башне! — воскликнул я. — Это один из её этажей!

— Да. Башня всегда приходит, чтобы спасти гибнущие миры. И если у неё получается, мир остаётся жив, а если нет, она забирает его в себя. Главный вопрос: для чего?

Я вспомнил рассказ Алорина о том, как птюрсы нашли пустую планету, всё население которой сожрала инкарнация Мириада. Сколько же цивилизаций и историй переплетаются в Башне Богов.

— И, как на этаже с памятью павших, Башня не выпускает души погибших… если есть возможность в итоге их оживить!

Голоса вокруг звучали всё громче: они пели песню гибели, крушения и жизни, упорства, мечты. Я наконец понял Гормингара и его План: чудовищный, безумный и прекрасный.

— Скверна обладает огромной силой регенерации и является идеальной симбиотической средой. Ты посеял и развил на стольких осколках такое буйство неразумной жизни, что теперь, захватив планету, чёрная жижа поглотит её и напитается виталисом. Если ты победишь и захватишь Солнце, то сможешь управлять всей скверной — и вырастишь новые тела для всех пойманных на этом этаже душ. Ты сможешь воскресить расу шер-мер.

— Да.

— Но ты не способен управлять всеми искрами сразу, тебе нужен аватар.

— Осталось две секунды.

Я смотрел в глаза существа, юного и вместе с тем старого, которое пыталось просчитать множество факторов и разглядеть за буйством и хаосом жизни устойчивость предопределённых путей. И лихорадочно взвешивал следующий поступок на весах.

Гормингар полагал меня не обычным смертным, и он был прав. Но если рандомный человек вместит двадцать искр и сможет управиться с мощью божественного ранга — он будет замечен владыками вселенной. Такое явно не происходит каждый день. Букашку разглядят археоны, а ведь до сих пор мне удавалось прятаться у них под носом благодаря защите Башни.

Если я это сделаю, сегодняшний день может привлечь внимание к человечеству и стать той причиной, по которой Землю ждёт вторжение, предсказанное Элуриан Мудрой. Но если я откажусь, все погибнут: беспризорные тайро, про́клятые джарры, шер-мер и мы, затесавшиеся в центре расколотой планеты. Что лучше, что правильнее, какой путь?

Кажется, оба исхода ведут к поражению и провалу, ибо тайро с остальных миров будут искать человечество, чтобы отомстить. Но при первом исходе всё-таки выживает целых две расы. А если оба пути фиговые, то чего уж там…

— Давай искры.

Гормингар прыгнул в меня, на лету превращаясь в тень, и рисунки наших душ объединились. Мы вернулись в физический мир, облако света пульсировало вокруг ослепительно ярко, когда стены Ядра сокрушились от ударов снаружи, и жидкая тьма захлестнула центр планеты.

Двадцать искр внутри меня сошлись в странный узор, человеческое сознание застонало от невозможности вместить и удержать такую мощь и такую глубину восприятия. Скверна и свет сшиблись в бурлящей схватке, но мы с Гормингаром вместо сопротивления пошли навстречу тьме, и схватка превратилась в слияние. Десятки точек смысла обрушили потоки информации в темноту, структурируя её и перекодируя на свою сторону; скверна вскипела, в центре почерневшего неба вздулся гигантский гневный лик. Восприятие расширилось: я видел и понимал всё происходящее, контролировал каждый аспект. Круто быть богом, вернее, ненадолго оказаться в симбиозе с ним.

Но жалкое человеческое сознание отказывало… Яр… Ярус… Яростный… Яркий…

Человек без имени понял, что забывает себя и растворяется в хоре голосов.

Что ж, пора крикнуть: «Джеронимо!».

Я дотянулся до интерфейса и применил то, что откладывал на самый чёрный день: способность Перво’свет. Дар наивысшего вселенского ранга, полученный мной от Башни Богов в самом начале пути, после достижения потенциала археона. Башня вложила мне в душу Перво’свет и Перво’тьму, изначальный основы вселенной, каждая из которых может изменить мир в точке нахождения носителя, чтобы защитить и спасти его — и при этом остаться незаметной.

Чтобы не раствориться в хоре миллионов личностей, я мог на время увеличить собственный разум, чтобы способностью обработки информации сравняться с божеством. Но это неизбежно привлечёт ко мне внимание высших сил, рано или поздно. Они начнут изучать такого выдающегося смертного… Поэтому я поступил совсем по-другому: потратил величайшую способность не на себя, а на Гормингара. И перво’свет усилил его сознание, отчего вся мощь искр и весь хор поющих голосов сети лишь проходили сквозь меня, но не оставались, а возвращались в ИИ. Чтобы я стал не накопительной вершиной системы, а лишь центральным соединительным узлом.

Невероятная энергия пронзила нас, сложившись в многовариантное топологическое кольцо. Теперь Гормингар прекрасно справлялся с идущими миллионами процессов и миллиардами технических операций в секунду. А я был нужен лишь как подходящий носитель, давший ему дополнительное измерение: материальность. Позволившей богу информации выйти в физичный мир и стать из многомерного — сверхмерным.

Из ключевого звена я стал лишь переключателем от провала к успеху. Вот и славно. Ведь если сильные мира сего увидят, что смертной букашке была отведена лишь роль тумблера, — никто не придаст мне значения.

Последним, что я слышал, был разраставшийся хор разных голосов, и, сначала нестройные, они звучали всё мощнее и всё более в унисон. И скверна начала подпевать.

— Эй, очнись уже. Я так хочу свалить отсюда, что сил нет терпеть.

Орчана тормошила меня энергичными щипками, её лыбящаяся физиономия нависла сверху — вот наглая девчонка!

— Полегче, ты раскачиваешь и без того утлый плот, — Шисс пригубил густое молочное зелье из кривой склянки и чихнул. — Вот, хлебните нормузика: мы слишком многое пережили, надо подкормить нервную систему. А то недолго и с ума сойти.

Меня мутило, ещё не привык к возвращению трёхмерности, а про пережитые мгновения божественного могущества и говорить не приходится. Нормузик оказался норм и правда успокоил раздёрганные нервы.

Мы находились на плетёном островке из сухих корней с белыми шарами внутри, он подрагивал на поверхности клокочущего чёрного океана, который поглотил всю планету и сжал осколки в единое целое. Ну и ну. Ощущение было, как будто смотришь атлас древнейших геологических эпох и только что сидел на развороте Архейской эры, когда планета взрывалась и пылала, а тут перешёл в Протерозой и всё покрылось водой. Конечно, в нашем случае смена эпох оказалась слегка ускорена.

— Где Гормингар? — спросил я.

— Он немного занят. Сказал, когда ты очнёшься, миссия будет завершена и этаж пройден. Яр, в каком смысле «этаж»?

— Весь этот мир — один из этажей Башни.

— А почему она тогда не запретила Искажению заглушать систему? — удивилась Орчана.

— А зачем? Пусть будет, ведь это ещё один слой испытания. Башне только на руку, когда восходящие оказываются в нестандартных условиях и вынуждены приспосабливаться, находить нестандартные решения. Выживают сильнейшие.

— Ну ладно, — не стала спорить джарра. — Всё, ты очнулся, давайте валить!

Она вскочила на утлой конструкции, и та закачалась так сильно, что нам пришлось хвататься за корни, чтобы не свалиться в чёрную жижу вокруг.

— Да уймись ты! — всплеснул руками Шисс. — Хочешь создать волну, которая нас потопит⁈

— Три мудреца в одном тазу пустились по морю в грозу, — внезапно вспомнил я и рассмеялся.

— Строго говоря, три с половиной, — крыс указал назад, я обернулся и увидел посиневший труп Уилла, лежавший в изогнутых корнях.

— И что с ним делать? — спросила Орчана. — Чего Горми вообще поднял его на поверхность, он же сдох.

— Потому что это этаж Башни, — сказал я тихо. — Он умер впервые на этаже. Когда система вернётся, он оживёт.

— Блин, и правда. А ты серьёзно хочешь дать этой крысе второй шанс? — скривилась джарра. — Без обид, Шисс.

— Крысизм — это форма расизма, — философски заметил ядомант. — Не удивляйся, если завтра проснёшься отравленной. Не от меня, разумеется, а от собственной бездуховности.

Он захихикал.

— Конечно хочу, — ответил я после паузы. — Мы победили, пусть живёт и делает выводы. Стоп, ведь мы победили? Да?

— Ух ты! — вместо ответа воскликнула Орчана и указала рукой.

Рядом с нашим плотом открылось три портала: чёрный в Изнанку, прозрачный домой и золотой — обратно в Базарат. И это знаменовало возвращение системы, я почувствовал, как вернулся интерфейс и в глазах зарябило от системных сообщений. Чёрт возьми, сколько их!

Над Уиллом воссияла метка оживления, он изогнулся и, всхлипнув, задышал:

— Что за?.. Чёрт!

Я взял его за грудки и медленно поднял над чёрным океаном.

— Слушай, предатель. Мы могли оставить тебя мёртвым, но решили дать второй шанс. Не упусти его, Уилл, третьего не будет.

Он молча кивнул, но так и не нашёл силы посмотреть мне в глаза. Я швырнул канадца в чёрный портал Изнанки, светлые волосы мелькнули и исчезли.

— Я тоже в Изнаночку, — потирая лапы, сказал Шисс. — Получать уровни и пачку уникальных достижений, ух, прокачаюсь! Не поминайте лихом, голокожие. Вот вам сильнейшее противоядие, которое я мог сварить. Жизнь полна токсичности, рано или поздно пригодится!

Я принял маленький пузырёк и обнял крысолюда, несмотря на исходящую от него странную вонь. В конце концов, мы тоже не розами пахли, особенно после суток постоянных сражений без душа.

— Я домой, — сказала Орчана, когда мы остались вдвоём. — А ты, Яр?

Она надеялась, что мы вернёмся вместе.

— Мне нужно сдать квесты мастеру Онгару и Магуре. Потом провернуть сделку с одним легендарным посохом и продать кое-что из ненужного лута. Так что я по-любому в Базарат. Да и посмотреть на рожу твоей бабуси не помешает.

Всё время, пока мы тут дрейфовали, в разных местах чёрного океана всплывали и лопались крупные чёрные пузыри. Химические процессы шли по всем слоям планеты, и часть выделявшихся газов достигала поверхности. Однако последний пузырь, надувшийся в метре от нашего плетёного острова, был странным: там копошилось какое-то залитое скверной существо. Шарик лопнул, и создание медленно, с трудом выползло на поверхность, отряхнулось мохнатыми лапками и повернулось к нам а затем поползло в нашу сторону. Оно было лёгкое и почти не проваливалось сквозь густую плёнку.

— Это что за мелкий монстрюк? — напряглась Орчана, достав Палыча.

— Мой монстрюк! — с внезапной гордостью заявил я, глядя на то, как ободранный, израненный паук-немезис ковыляет в нашу сторону.

Гурии садов вселенской благодати, демоны лакун бездны и хранители двенадцати райских врат, чего только ни пережил этот несчастный калека! Пять лап из восьми были повреждены разным способом: оторваны, сожжены, расплавлены кислотой, покрылись кристаллическим наростом… Половина фасеточных глаз выжжены радиацией, пробоины покрывали хитиновую броню, а педипальпы были грубо свёрнуты набок. Израненное брюшко покрывала корка из крошечных паразитов, копошившихся в плоти паука.

Никакое нормальное существо не смогло выдержать все испытания, выпавшие на долю этого маленького и упорного существа, которое должно было внушать ужас и нести смерть отдельно взятому Яру. Неустанный, несгибаемый, несломленный паук прошёл огонь, воду, лаву, плазму, кислотные залежи и токсичные выбросы, остатки тоннелей подземки и кластеры промышленных керамических труб — он преодолел полмира, отражал бесчисленные атаки агрессивной фауны, спустился на самое дно расколотой планеты… только чтобы получить приказ ползти назад. Наверх. Ведь добрая медуза Гормингара читерски телепортировала нас на поверхность.

И бедный паук пополз, как Сизиф и Орфей сразу, а может, как Бильбо, совершая путешествие туда и обратно. К счастью, в начале подъёма моему немезису наконец повезло! Его проглотила могучая птица тверди, владевшая сильной магией. Она долго сопротивлялась творившейся вокруг вакханалии скверны, захлестнувшей мир. Птица со всех крыльев рвалась на поверхность, пытаясь спастись, и под конец была сожрана чёрной жижей — но успела донести свой ужин до поверхности.

А паучка скверна не тронула, ибо он был родственным ей порождением сил тьмы.

И вот он полз ко мне, переваливаясь на остатках лапок, такой жалкий, отвратительный и вместе с тем… смертоносный. Наконец-то его предназначение должно было исполниться, а долгий и полный страданий путь — завершиться.

— Ах ты мой хороший, — сказал я, поднимая руку, чтобы погладить страдальца. — Фак ю!

Мы с Орчаной ухмыльнулись, как два бандита, и вместе вошли в золотой портал.

Глава 21

Плюшки наносят ответный удар

Возвращение в Думрок получилось красочным.

Нас встретили мрачные зеленеющие дубравы и еловые леса, алый рассвет заливал холмы и поляны. Стояла утренняя тишина, повсюду блестела роса, голубели и белели россыпи мелких цветков, прикрытых завитками стелящегося тумана. Насекомые нехотя зудели в кронах, и со всех сторон доносилась пёстрая перекличка просыпающихся птиц.

Пейзаж был просто волшебный, всё дышало жизнью, куда более привычной для нас. И после холодных и тёмных бездн Расколотой планеты нам с Орчаной стало так привольно и хорошо, что мы, не сговариваясь, раскинули руки и начали… кричать.

— Эй, эй, эге-гей!

— Медведь, выходи драться!

— Мы тебя порвём!!! — Орчана сделала реально страшную боевую рожу.

— В лесу родилась ёлочка, в лесу она росла…

— … И громом небеса разверз, и растерзал врагов!

— А давай кто громче заорёт. А-а-а-а-а-а-а-а!

— Тц-ц, слабак. А-А-А-А-А-А-А-А-А!!!!!!

— Не слышу, чего ты там кричишь?

— Оглох, поди? Щас я тебе шепну на ушко!

Со стороны это наверняка выглядело странно и глупо, но А) нам было абсолютно пофигу: накопившаяся нервная энергия требовала разрядки в позитив; Б) почему-то портал высадил нас чуть в стороне от поселения джарров, и пока мы минут двадцать к нему топали, вокруг простирались пустые безлюдные леса. А что ещё делать на лесной дороге в километрах от цивилизации? Вопить.

Так что мы шли и кричали, то по очереди, то вместе. И это были счастливые крики.

Они и разбудили поселение, толпа зеленокожих высыпала нас встречать. Местные уже откуда-то знали, что самоубийственный рейд увенчался успехом, поэтому встретили Орчану с торжествующими криками и какой-то хоровой ритуальной песней. Многие джарры уже называли её вождём, а к ночи старейшины этого Убежища собирались скрепить статус Орчаны огнём и сталью — большим обрядом, на который соберутся все вожди, которые только смогут.

Что ж, боевая девчонка явно заслужила эту честь. А будет ли она реально хорошим лидером, покажет лишь время. Но с учётом того факта, что Орчана нашла верные доводы и смогла поменять мировоззрение целого ИИ-бога, тем самым сделав главный шаг для спасения своей расы, — она уже вошла в историю как одна из важнейших героинь нового времени. В тринадцать-то с половиной лет.

Вторым интересным моментом было то, что девчонка осталась единственным вождём джарров, который носит в себе искру Гормингара. Да, обновлённое божество отдало ей одну из двадцати драгоценных искр. Видимо, исцеление зеленокожих от чумы проклятия будет идти через Орчану. Так что в любом случае она станет как минимум полезной главой племени. Лишь бы не слишком давала Бурси Шагге собой вертеть.

Оказалось, что в Искажённом мире мы пробыли ровно сутки, а в пересчёте на земное время с момента прихода Башни прошло уже больше трёх дней — если не ошибаюсь, сейчас утро четвёртого. Ох, как там Мира и дети? Надо как можно скорее попасть домой.

Поэтому я твёрдо отказался от пира, личных чествований и джаррских игрищ огня и стали, разговора по душам с Бурси Шаггой, отклонил мягкую кровать и манящий сон, а лишь принял быстрый душ, пока местный маг-завхоз починил мне повреждённую одежду заклинанием «Починка» и сделал экспресс-чистку магией воды. Получилось, кстати, обалденно, от одежды пахло каким-то хвойным экстрактом, и она была мягче, чем из стиралки.

Я на скорую руку перекусил, после чего глаза стали неудержимо слипаться. Явились старейшины и стали уговаривать остаться на праздник, пришлось сказать им, что моей семье может грозить опасность, это джарры поняли-приняли. И сказали, что в любом Убежище будут рады меня принять и оказать помощь.

— Если хотите помочь, то найдите мне какое-нибудь зелье бодрости или быстрого сна. И максимально быстрый способ добраться до Бухты Джа!

Опять трястись в лодке и тащиться по лесам и дорогам пешком мне не улыбалось, в основном из-за беспокойства за Миру и детей, внутри зудело скорее вернуться домой и проверить, как они.

Представьте себе, в крепости зеленокожих быстро нашлось и то, и другое. Мне принесли выворачивающую наизнанку Понюшку Егозы, от одной щепотки которой сон с диким воем умчался прочь, а глаза пять минут слезились и я оглушительно чихал. Ну да, чего ещё я хотел от джаррской медицины. Зато проснулся.

А Магура торжественно вручила мне запечатанный свиток телепорта, между прочим, магия редкой ступени, доступная героям 100-го и выше уровня! Свиток одноразовый, но в любую точку Базарата, так что я мог за мгновение перенестись прямо к магазину Щёлкаря и Шелеста, что и приготовился сделать… как только сдам квесты.

На первый взгляд, мастера Онгара порадовать было нечем: статик-мерцев мы так и не нашли. Я вернул ему молот тверди и сказал, что пролетал мимо потрясающих залежей, но не было возможности исследовать ни один из них.

А затем вытащил из инвентаря вещи, которые мимоходом складывал туда весь рейд:

Техно-узел контроля импульса, снятый с системы управления энергоядром, да-да, той самой ракетой, что двести лет мялась, зато в итоге разнесла туловище Командору Хаддари. Эта продвинутая штука явно поможет мастеру в развитии боевых систем.

Несколько техно-блоков неизвестной степени целости, которые могли работать, а могли нет, и в назначении которых я сомневался. Один нашёлся в каверне гигантов, другой на разрушенном заводе, а третий и четвёртый были совершенно новыми, я спиратил их с рейдершипа тайро.

И, наконец, венец этой подборки: старую техномагическую батарею, которая нашлась на маленьком острове, куда мы приземлялись за водой. Батарея лежала в обломках летающей машины, выглядела хорошо сохранившейся и светила магией, которая до сих пор не выдохлась даже наполовину. За двести-то лет. Я сразу подумал, что такое долгое хранение будет очень полезно мастеру Онгару в квесте по разработке автоматонов.

И не прогадал! Мастер воскликнул, что это возможное альтернативное решение его проблемы, и статик-мерцы конечно проще, зато новая технология в итоге может дать больше. Поэтому он готов принять квест как выполненный, и с двойной оплатой, так как интересных предметов было немало. И ему оптовая закупка, и мне хорошо.

— Согласен, но с одним важным условием, — кивнул я. — Передаю вам реликты расы шер-мер и технику тайро, но все знания и технологии, которые джарры смогут получить и освоить, принадлежат и вам, и мне. По первому требованию, мастер Онгар, вы предоставите мне или моему посланнику все нужные данные, чтобы мы смогли внедрить полезные технологии на нашей планете.

— Справедливо. Только если наши народы не будут в состоянии вражды или войны. Делиться технологией с врагом я не буду.

— Согласен. За мир между нашими народами.

— По рукам.

— Вы выполнили квест Мастера Онгара, — сообщила система. — Квестодатель предложил двойную награду: 12 золотых звёзд. Договором закрепляется право на использование плодов технологических исследований, напрямую исходящих из сданных вами предметов, при отсутствии политической вражды или войны между джаррами и людьми.

Как приятно утяжелили мои финансы сразу двенадцать звёздных монет. Учитывая, что свой замечательный доспех я купил по выгодной цене всего-то за 5, а сдал Онгару вещи, которые просто внимательно подобрал в походе и которыми сам не мог воспользоваться… квест получился выгодный.

С Магурой всё прошло ещё более на ура. Когда заводчики зверей и монстров увидели симбионтов скверны, изучили их способности, они уже были сильно удивлены в хорошем смысле слова. А когда выслушали мои объяснения о сути, природе и возможностях подселения отростков к каким угодно существам для их усиления, включая и самих джарров, я почувствовал явный ажиотаж.

Пара заводчиков попытались меня обмануть и сделать вид, что я принёс какую-то малоценную и опасную ерунду вместо настоящих питомцев. На что честная Магура, уже знавшая о моей роли в спасении Орчаны и всего народа джарров, рявкнула на них и пристыдила так, что зелёнорожие побледнели, потом поклонились мне в пояс и больше не отсвечивали.

В рамках квеста я был обязан сдать 4-х симбионтов, но джарры просили о покупке всех, что у меня были, и за каждого платили… по 5 звезд! Подумав, я отдал почти всех симбионтов, себе на будущее сохранил три штуки. Землянам такие тоже пригодятся.

— Вы выполнили квест Старейшины Магуры, — сообщила система. — Награда увеличена: 55 звёзд.

Я разом стал гораздо богаче, чем мог себе представить. Ну всё, теперь точно пора двигать дальше.

Орчана вышла меня провожать, и, судя по кругам под глазами и осоловевшему виду, девчонка валилась с ног, но времени спать пока не было.

— Сбегаешь, чтобы не преклонить колено и не чествовать меня как вождя? — ворчливо сказала она. — А я говорила, что ты самый трусовский трус, помнишь?

— Помню, говорила.

С этого началось наше знакомство, и оно случилось немногим больше суток назад. А казалось, так давно.

— Бывай, колючка.

— Бывай, капитан.

В последний момент девчонка дрогнула и закричала мне вслед:

— Спасибо, Яр! Спасибо!

И эта пронзительная джаррская благодарность значила для меня больше, чем все крупные тяжёлые монеты, сиявшие в кошельке.

Телепорт бросил прямо к двойному магазину Шелеста и Щёлкаря; белк собственной персоной сидел за столом с чашкой утреннего кофе и набивал трубочку.

— Явился не запылился, — он хлопнул по коленке.

— И гляди-ка, живой, — заметил сидевший напротив скелет, который от нечего делать (скелеты не пьют кофе и не курят трубки) вязал своим ноющим костям двойные тёплые носки.

Мы быстро перемолвились новостями, я спросил, как идут дела по сделке с посохом.

— Отлично, — довольно ответил Щёлкарь. — Есть три желающих покупателя, все высокого ранга. Назначили встречу со старшим вератором от Золотого храма, клиенты прибудут через два дня, в особый час после полуночи, когда все луны Базарата хорошо видны. В такие часы под всевидящим взглядом владыки Обу-Хурая совершаются все добросовестные и важные сделки, которые заносят в Скрижаль Стяжателей. Наша пройдёт в специальном заведении на Белой площади города Базарата. Попасть туда даже мне нелегко, но ради потенциально легендарного посоха нам выпишут гостевые пропуска.

— Отлично, — сказал я, слегка обескураженный размахом намечающегося мероприятия. — Тогда я буду заниматься своими делами, а через два дня постараюсь прийти на сделку.

— Если ты не сможешь, я и сам справлюсь.

— О какой сумме может идти речь?

Щёлкарь почесал в затылке.

— Боюсь преждевременно тебя возбуждать, — сказал он. — Но, судя по всему, о тысячах звёзд.

Я с трудом удержал отвисшую челюсть.

— Что ж, тогда давайте пока займёмся торговлей попроще.

Я продал белку Меч Сновидца и земной топор-томагавк. Клинок потому, что он уступал Вершителю и при этом я не смог бы им полноценно пользоваться: главные функции меча были залочены на сновидцев и это сильно снижало его ценность. А топор потому, что он не пригодился почти ни разу и лежал ненужным грузом. К тому же я научился создать оружие из энзов тех стихий, которые украду.

Получив за обе вещи солидную, но далёкую от квестовых наград сумму, я тут же её потратил на два свитка телепорта. Ибо уж что-что, а мгновенное перемещение в любую точку в пределах одного мира, плана или этажа пригодится по любому, рано или поздно. Причём эти свитки были на чтеца+1, то есть можно утащить с собой жену или друга.

Тепло распрощавшись с Щёлкарем и Шелестом, я вздохнул, пытаясь осознать, сколько же всего было сделано за последние три дня, и изъявил системе желание покинуть Базарат.

Прозрачный портал в квартиру показал, что она пуста. Миры дома не было, к худу или к добру. Значит, идём в Изнанку, ибо надо узнать, какова награда системы за пройденный этаж такого огромного размера и за миссию невиданной эпической мощи с ключевым участием в спасении аж двух разумных рас!

Ну и разобрать пачку накопившихся уведомлений.

Изнанка 8

Когда чёрные стены Башни распахнулись вокруг, гигантские, как своды гор, я испытал внезапное чувство ностальгии. В последней миссии я трижды успел распрощаться с жизнью и теперь не верилось, что снова вернулся в безопасную изнанку Башни Богов.

Вжух, меня окатила волна жизненных сил: система исцелила все раны, болезни и ослабления, разом вернув меня в норму.

— Замри! — раздался властный возглас. — Не смей шевелиться… пока я тебя не обнюхал.

Здоровенный чёрно-фиолетовый монстрокот с двумя хвостами сверлил меня бешеным зыром янтарных глазищ. Он гордо стоял в воздухе, словно страж, поводя носом у моей головы и применяя всевозможные сканы.

— Не клон, — назидательно произнёс кот, — не пустая гхула с записью личности; не мимик в людском облике; не демон-выворотка в человечьей коже; не робо-копия… И даже не искажённый хаот, обманом решивший проникнуть в Башню. Самый скучный вариант: оригинальный Яр.

— А были сомнения?

— Конечно. Тебя слишком долго не было. Игноришь Изнанку?

— Я человек, который гуляет сам по себе.

Кот не сдержал смешок: знает нашу культуру, пройдоха. Наклонил голову и ехидно спросил:

— А ты в курсе, что в Искажённом мире заглохла не только Система, но и тончайшие мета-чары астральных хронистов? В результате миллионы твоих взирателей остались без новых серий саги! Так с поклонниками нельзя, проды не было целых два месяца!

— Два дня.

— Которые тянутся как два месяца, когда переживаешь за героя, — отрезал кот.

— Так ты за меня переживал? — теперь уже я ехидно улыбнулся.

— Моя работа: переживать за всех новичков, — парировал Ключник.

— И что со взирателями?

— Организовали сбор денег на восстановление твоих утраченных приключений. Известные астральные кудесники и темпоральные чтецы преодолевают все сложности интерференций от Искажения и по кусочку монтируют утраченную картину. Сбор достиг отметки в пятьсот тысяч звёзд, так что премьеру полной версии вашего рейда обещают через сутки.

— Но можно было просто купить записи у Гормингара. Раз в пятьдесят дешевле.

Кот мягко усмехнулся.

— А организаторы сбора, скорее всего, так и сделают. А разницу положат себе в карман. Ты не представляешь, сколько разных дельцов наживаются на индустрии взирания…

— И чего Башня не разберётся с этой шушерой?

— Великой Башне унижаться до такой ерунды? Она равнодушна к деяниям жителей свободных планет; её не волнует ничего вне Башни, кроме гибнущих цивилизаций и миров. Конечно, пока глупцы не пытаются влиять на восходящих в обход системы, — из лап Ключника выдвинулись алмазные когти, а в улыбке проглянули клыки. — Вот тогда Башня безжалостно карает виновных.

— Я рад, что вернулся из рейда живым. Какие новости?

— У меня всё по-старому. У твоих земляков дела пучком: восходящих от человечества уже полтора миллиона. А погибших всего-то девяносто две тысячи.

Я побледнел и невольно опустил взгляд. Нет, им никак нельзя помочь. Да, каждый пошёл в Башню самостоятельно, принял своё решение, у каждого была возможность осознать меру опасности и уйти после испытания потенциала. Блин, почему вдруг я чувствую какую-то вину⁈ Потому что сам преодолел и преуспел, пока другие потерпели крах?

И что теперь, бросать восхождение и активно заниматься менторством, писать гайды, вести стримы?.. НЕТ. Моя задача — становиться сильнее, чтобы защитить Землю от будущей угрозы. Найдутся тысячи стримеров, который хайпанут на теме по максимуму, тысячи авторов гайдов. Многие из них будут даже не вредны.

Котик тактично выдержал паузу, как опытный менталист, он понял все мои эмоции и вовремя продолжил рассказ:

— А на Земле затишье перед бурей, но с отдельными взрывами. И кое-где уже пожар.

— Например?

— К данному моменту семнадцать тысяч человек получили 10-й уровень и возомнили себя крутыми. А так как в Башню идёт повышенный процент отчаянных и асоциальных людей, то немалая часть стали применять способности, чтобы добывать деньги. Но это так, статистическая мелочь. Небольшой процент населения использовал дар Башни, чтобы так или иначе нарушить закон, порой очень изобретательно. В итоге по планете прокатилась волна преступлений.

Котик вещал всё это с видом и тоном телеведущего новостей:

— Институты законности уже сейчас плохо справляются с таким валом, а ведь всё только началось. Ситуацию ухудшают случаи массового использования дара Башни, которые совершают крупные группы людей.

— Это когда десять тысяч политических активистов желают смерти Марлону Трасту?

— Да. Коллективные проклятия уже привели к гибели десятков президентов и известных богачей. Ещё более крупные группы призвали кары-погибели на соседние страны. И получили ответку: ведь если ты ненавидишь соседа, с большой вероятностью он ненавидит тебя в ответ. Это стало поводом к паре войн, ещё пара на грани старта… В общем, ничего особенного.

Я вздохнул. И ведь Ключник прав, это цветочки и только начало.

— Самое яркое — религиозные движения. Одни устроили массовые молитвы, и они принесли результаты. Другие решили достучаться до Будды — и получили ответ… А третьи призывают ангелов и демонов.

Услышав это, я вдруг подумал, что на большинстве этажей Башни проще, чем сейчас на Земле. Мы, люди, обладаем поразительно прокачанным даром усложнять себе жизнь.

— Вижу, ты очень неплохо провёл время, — сказал кот, разглядывая меня с некоторой теплотой. — Набрался опыта, почти стал божеством, пусть и на время.

— Ну нет, я скорее поработал тумблером.

— Мр-рф, посмотрим, что на этот счёт думает система.

И я приступил к долгожданному изучению уведомлений.

Вы получили +5 уровней!

Поздравляем, это редкое событие: пройти этаж достаточно сложный и продолжительный, чтобы получить пять уровней сразу. Бонусная награда: полученные вами очки жизни удвоены.

+25×2 = +50 хитов, +5 свободных очков параметров, +2 очка способностей, +3 очка умений. Плюсы к наиболее использованным классовым параметрам в ходе последних этажей: +1 интеллект, +2 харизма, +2 дар (Автоматически конвертировать плюсовой бонус к дару в минусовой? / Да).

За лидерство повысили интеллект и харизму, закономерно; дар вырос за встречу с новыми силами, которые я успешно обнулил и впитал — и за пачку необычных переживаний, когда сначала я побывал внутри Гормингара, а затем он стал частью меня.

Гляди-ка, серия «Выживший» засчиталась три раза! Первый раз за речную республику Хэзреш — как я там выжил, переиграв охотника и представ перед грозным явлением стихийного божества Ормангора, до сих пор не понимаю. Второй раз за прохождение диких лесов Думрока, а третий за совершенно безумное путешествие в Искажённый мир.

Чёрная Башня оставалось безжалостной, но справедливой. Выжил в трёх разных мирах и ситуациях? Получи +3 к серии. Теперь в «Выжившем» красовалось 11, и вот так незаметно я преодолел новый рубеж. В системных уведомлениях лежало:

Внимание, достигнута отметка в серии Выживший: 10.

Награда: случайное Сокровище на один ранг выше вашего!

В руки легла призовая сфера уже не серого, а зелёного цвета. Я вынул обе сферы и взвесил в ладонях, так приятно и гладко лежат! В каждом шарике — готовый выигрыш в лотерею, и только от удачи зависит его крутость. Могу вскрыть обе сферы прямо сейчас — или подождать буста к удаче, чтобы увеличить шансы на крутой лут. С учётом того, что вещи у меня и так выдающиеся для 18-го уровня, лучше подождём. Вот накоплю три сферы, повышу удачу, тогда и вскрою.

Как вы заметили, я смотрел в будущее с большим оптимизмом.

Спрятав круглые лотерейки в инвентарь, распределил все пять свободных очков в минусовой дар. Воинство хорошо послужило мне на начальных уровнях, но теперь на первый план выходит сила нульта-всемага, и чем быстрее прокачаю, тем эффективнее стану, не только в боях, но и вообще. Однако не ожидал, что эта мысль получит буквально моментальное подтверждение:

Внимание, достигнута отметка на пути Чистоты: −25 (Ваш дар: −28).

Пройдя первую четверть сложнейшего пути, вы овладели базовым контролем и балансом своей силы нульта. Отныне:

Ваш минусовой дар не даёт минуса к показателю магии, тот становится нулевым и не меняется в зависимости от вещей, заклинаний и других воздействий.

Вы можете добирать энергию стихий в уже занятую руку до вашего лимита (в данный момент это 28 энзов в каждой руке), смешивая силы разных стихий.

О как. Первое было скорее косметическим подарком, который мало на что влиял. А вот второе удобно и полезно. Теперь я не обязан выкидывать остатки энзов, чтобы затариться силой из другого источника, а могу просто их дополнить или даже смешать. Мастер магических коктейлей через 3… 2… 1…

Что ж, раз пошли по уведомлениям, давайте разберёмся со всей пачкой, которые приходили, пока система была подавлена или отключена.

Внимание: ваш Интеллект превысил 10, вы получаете 1% шанс на каждые 10 очков интеллекта на Озарение, состояние, которое случается единожды за этаж. Озарение дарит разуму подсказку от вселенной на важный для носителя вопрос.

Подсказка от вселенной, говорите? Шанс, конечно, крошечный, но лишним точно не будет.

Вы получили достижение Мироходец I за открытие уникального этажа Башни: Искажённого мира. Вы можете применить его в любой момент и получить бессрочную, но одноразовую способность «Планарный переход» в случайный мир, план бытия или этаж. В течение суток можно в любой момент вернуться в точку, где была применена способность.

Ух ты, это что-то новенькое. То есть, когда мне станет скучно, применю это серое достижение и непредсказуемо окажусь Элуриан знает где. Справка, кстати, подсказывала, что Планарный переход могут совершать аж до пяти членов группы. Интересное кино.

Вы получили достижение Мастер Адаптации III за то, что выжили и прошли этаж с отключённой Системой Башни Богов. Вы можете применить достижение в любой момент и получить бессрочную, но одноразовую способность «Универсальная адаптация».

То есть, когда мне надо будет резко приспособиться к миру с кислотной атмосферой или выжить, случайно свалившись в лаву, — эта штука спасёт жизнь. Берём.

Вы получили достижение Посвящённый богам I: Гормингар за первое служение божеству. Вы можете применить достижение в любой момент и обратиться к Гормингару за помощью или советом.

Интересно, а насколько сильно может божество вмешаться и помочь тому, кто обратился по такому, м-м-м, подарочному сертификату? Сомневаюсь, что обращение серого ранга даёт возможность реального вмешательства. Тут скорее стоит использовать, когда понадобится узнать что-то, что может быть в инфобазе ИИ-бога. Или даже не за знанием, а за его анализом: быстро решить математическую задачу, вот в таком духе. Ладно, когда-нибудь пригодится.

Но главное достижение шло последним, и его обрамляла сияющая рамка божественного света:

ВНИМАНИЕ: Вы получили легендарное достижение Убийца Великанов VII за то, что одолели противника на 200+ уровней выше! Это одно из величайших достижений Башни Богов. Вы не одержали полную победу над противником, но дважды подряд одержали частичную победу при разнице в 337 уровней, поэтому достижение считается взятым.

Поздравляем с невероятным свершением.

Вы можете применить достижение в любой момент и получить +100 к Воле, иммунитет к любым волевым воздействиям и дизморали, +100 к любым действиям плюс умножение ваших очков жизни ×10; все эффекты до конца этажа. Кроме того, ваши союзники в зоне прямой видимости получают умножение очков жизни ×5, усиление морали +100 и бонус к успешности всех своих действий +50 до конца события.

WTF? Да это адская имба при боях наземных армий или крупных хайлевельных групп! Представьте, встретились две армады на поле боя или две партии приключенцев, даже высокого уровня. И у одной хиты увеличились в 5 раз, не считая всех остальных баффов! Не гарантированный insta win, но максимально увеличивает шансы на победу в большом сражении. Хм, а может, древний царь Леонид владел таким достижением и применил его, когда триста спартанцев держали переход от невообразимой армады Ксеркса?

Но вслед за восторгом меня ждал жёсткий облом. Это достижение легендарного ранга было залочено. Я смогу использовать его только на уровне 100, не ниже. Э-э-э-х! С другой стороны, а зачем оно мне сейчас? Как раз на сотом это будет абсолютно легендарно, я смогу выиграть самую тяжёлую битву.

Уф-ф, я утёр лицо. Ну и достижений набрал! Сомневаюсь, что у кого-то из землян даже близко есть подобные запасы. Минутку, а это что такое?

Я уставился на пометку долга джаррам и замер, поражённый: она не исчезла. Да я же спас зелёных от вымирания, мало того, сдал им два квеста! Вы что там, заглючили что ли⁈ Постойте, под меткой долга джаррам красовалась ещё одна: долг шер-мер! Тут у меня и вовсе отвисла челюсть, я помотал головой и потёр глаза, не веря, что такое может быть.

И правильно сделал. Потому что пометки гласили не «долг джаррам», а «долг джаррОВ». Вот оно что! От сердца отлегло, и я ощутил прилив гордости. Из должника джарров я превратился в того, кому должна целая раса. Даже две расы. Что ж, как-нибудь попросим их уплатить должок.

А вот достижения за то, что я почти стал божеством, не было. Потому что я даже близко им не стал, когда решил применить Перво’свет не на себя, а на Гормингара. И очень правильно сделал, потому что теперь вся вселенная была уверена, что я просто удачный помощник, не более, а ИИ просто вовремя совершил качественный переход в развитии. И прекрасно.

Осталось ещё три уведомления системы, и они отличались от тех, что я раньше получал.

Первое было нейтрально-серым, но с золотой окантовкой: это была календарная метка о сделка Щёлкаря. Приглашение в частное заведение «Либратум» на Белой площади торговой столицы Базарат через два дня, для совершения продажи посоха.

Второе и третье сообщения выглядели одинаково: серые с голубой окантовкой и иконкой письма. Неужели кто-то нашёл меня в таблице лидеров Земли и прислал пару сообщений? Открываем первое по времени прихода:

«Уважаемый восходящий! Мы в срочном порядке формируем Альянс Терры для взаимопомощи и координации усилий. Приглашаем вас на встречу для знакомства и вступления, которая состоится…»

Письмо пришло вчера, а дата была завтра вечером, и место: Базарат. Причём никаких пояснений — значит, все адресаты письма уже достигли золотого этажа и знали слово силы, которое туда вело.

Хм, такое мероприятие мне посещать не хотелось. Скорее всего, его организовали активисты, считающие себя важными и продвинутыми людьми. Они вполне могли делать это ради общего блага, а не ради самореализации — но в ролевой тусовке я насмотрелся на множество мероприятий, которые устраивались с любыми лозунгами, но на деле в первую очередь для того, чтобы порадовать организаторов порцией внимания и славы.

Тут же дело куда серьёзнее: это не хобби, а явление реальной силы и мощи, растущей власти восходящих, связанное со множеством конфликтов, смертей, проблем — особенно в будущем. По мне, так надо государству срочно устраивать такие мероприятия, причём онлайн и для всех. И пытаться придумать, как максимально быстро и максимально корректно ввести восходящих в общество к его благу. А не делать из них изгоев, не пытаться запрещать и слишком контролировать… потому что не получится. Будет лишь больше конфликтов.

Короче, тема была такая вся насквозь спорная, что я сразу внутренне решил на это мероприятие не идти. Буду качаться и не терять времени. А желающие устраивать Альянсы пусть устраивают, может, от него будет реальная польза. В данном случае буду вполне рад ошибиться.

Последнее сообщение было прямо письмом, и с первых же строк я тихонько ахнул и начал улыбаться:

'Дорогой и многоуважаемый Яр, сэр.

Спешу сообщить вам, что слухи о моей безвременной гибели были драматически преувеличены. Имею честь доложить вам, что я жив — ибо после того, как вы завершили миссию, Гормингар стабилизировал искажение и система стала действовать в отдельных частях планеты, где он дозволил. И, как положено после первой гибели на этаже, Башня меня оживила.

Мы, андроиды, обладаем рядом преимуществ перед смертными существами. Поэтому, так же как нежить, демоны и ряд других восходящих элитного статуса, имеем слабости, чтобы компенсировать преимущества, которые даёт наше положение. Как киборг, я состою из модулей, каждый из которых можно прокачивать, апгрейдить и заменять, улучшая комплектацию. И в случае гибели и воскрешения системой (но не в случае воскрешения кем-то из соратников и коллег) — я теряю все модули, кроме основных. Такова плата за преимущества моего статуса.

Поэтому я возродился в базовой комплектации, досадно утратив ряд прекрасных модулей, которые апгрейдил и прокачивал долгие годы. Но разве это идёт в какое-либо сравнение с тем фактом, что, даже гол как сокол, я таки оказался жив! Впрочем, очнувшись ослабленным и с базовой защитой, я был бы бесславно пожран скверной, которая захватила, по сути, всю планету целиком.

Но, к моей вящей радости, божественный хозяин планеты Гормингар был так любезен, что защитил меня от сей участи и предложил, как киборгу с солидным опытом, присоединиться к его техно-ядру и взять на себя некоторые обязанности по управлению обновлённой планетой.

Безусловно, я с радостью согласился. Ведь когда ещё представится такой удивительный и уникальный опыт? Так что возрадуйтесь за меня так же, как я возрадовался за вас с Орчаной и Шиссом, когда просмотрел весь исход нашего совместного предприятия. Многоуважаемый Яр, моё первоначальное впечатление о вас оказалось даже занижено. Вы показали себя блестяще.

К слову, я, разумеется, никак не мог остаться равнодушным к судьбе остальных членов нашей маленькой маниакально-суицидальной команды. Прежде всего я разузнал, как обстоят дела у нашей блаженной кудесницы Кари, целиком и полностью отдавшейся Скверне. Надо заметить, что она оказалась частью Плана Гормингара и в момент взлома Чёрного Солнца, не зная того, сыграла некоторую, даже вполне важную роль в захвате кластера, в который проросла.

Вместе с нашей Кари там была целая колония разумных и неразумных существ, порченых скверной, которые населяли внутреннюю поверхность проклятого светила и которые готовились им как начальные отряды будущей грандиозной армии вторжения в различные ни о чём не подозревающие миры. Какое счастье, что вы их остановили! Часть из этих несчастных, чьи разумы и даже души были насквозь одурманены скверной и блаженством служения ей — увы, бежали с планеты прочь вместе с армадой тайро. Но вам будет отрадно узнать, что Кари среди беглецов не было, она нашла в себе силы остаться и смогла вернуть уже какую-то часть разума и личности.

Я надеюсь, что буду общаться с ней и помогу бедняжке в дальнейшем восстановлении.

Далее я обратил свой взор на трагическую судьбу проклятого Лорда Оберина, и здесь меня ждали пренеприятные новости. Высокая нежить тоже относится к элитным статусам, но компенсацией за все преимущества перед простыми смертными является отсутствие второй жизни. Да, вы верно меня поняли: Башня не оживляет Лорда Оберина один раз за этаж! Любая смерть немёртвого становится окончательной и бесповоротной.

Как ни больно мне было это осознавать, но душа нашего друга и соратника канула в Душеворот, где будет подвергаться мукам до тех пор, пока кто-то не призовёт его в любом из миров. Либо пока не будет уничтожена монстрами-душеедами или другими негодяями, которые используют души разумных существ как ресурс для своих злодеяний.

Я обратился к Гормингару и воззвал к его новообретённой человечности, одновременно апеллируя к чувству долга: ведь никто иной как Лорд Оберин отважно и доблестно отдал свою жизнь ради спасения ваших, а значит, является неотъемлемой частью успеха, к которому в итоге пришла миссия. Невозможно, осознавая это, остаться равнодушным к его судьбе. И, счастье, Гормингар согласился со мной.

Мы разработали дерзкий протокол, который, в случае успеха, позволит душе Лорда Оберина быть призванной каким-либо начинающим некромантом-душеловом. Главное — подобрать достойную личность, которая не заключит нашего друга в рабство, а будет относиться к нему, как к партнёру. Надеюсь, у нас получится; я лично возьму исполнение этого плана на контроль.

Моё письмо длится уже целую вечность, должно быть, я изрядно вас утомил, мой дорогой Яр! Посему завершаю. Ещё раз признателен вам за компанию и, даже больше, за доведение миссии до успешного завершения. Надеюсь, ещё увидимся.

Искренне ваш, Валла, эсквайр.

p.s. Многоуважаемый сэр, не могли бы вы уточнить для меня адекватность языкового паттерна, который я использовал в данном письме? Как вы понимаете, я не знаток земных языков и культуры и скачал из астральной библиотеки некий магический кодек, который раскрыл для меня все прелести интеллигентного письма. Но я понятия не имею, насколько эта стилистика соответствует манере общения, принятой у вас, Яр.

Будьте любезны, просветите меня!'

Я дочитал письмо со всё более сияющей улыбкой и тут же ответил Валле:

'Огромное спасибо за письмо, добрый сэр, у меня на душе гораздо лучше. Манера вашего письма идеальна, прошу, продолжайте в том же духе! Буду и впредь рад вашим весточкам.

С уважением, Яр.'

Всё, с уведомлениями покончено, осталось распределить очки умений и способностей (их было 2 способностей, 3 умений. Ну, тут просто: надо не новое искать, а качать уже взятое. Что у меня самое полезное? Чаромант из умений, Проницательность из способностей.

Проницательность 4 дала возможность видеть висящие на существе квесты или другие обязательства. Не в деталях, а название, ранг и статус враждебности/нейтральности или дружественности висящего обязательства ко мне. То есть, если у встречного будет висеть квест «Найти и убить Яра Соколова», я это увижу. А Проницательность 5 давала ещё и увидеть метку-характеристику каждого встречного, которую выдавала нейтральная и всезнающая Система. Например, видишь над чуваком метку «Агрессивный кидала» — и сразу понятно, чего от него ждать.

Вот и отлично, вкачал оба очка. Мне нравилось постепенно развивать этакую сверхчеловеческую прозорливость: чем больше понимаешь про окружающих, тем проще разрешать даже сложные ситуации и вопросы.

Чаромантия 6 — я почувствовал, как в сознание вливается поток воспоминаний и навыков разных мастеров, создателей талисманов и энчантеров магических вещей. С шестым уровнем умения я уже мог открывать небольшую лавочку на задворках Базарата или где-нибудь в Сызрани: делать простые зачарования своими руками и продавать их за небольшую денежку.

Изначально Чаромантия была задумана как часть моего билда: я качал её не только ради понимания магических вещей, чтобы лучше воровать из них силу и уничтожать чистотой — но и чтобы самостоятельно создавать магические шмотки. Для нульта это направление представляет двойную выгоду. И вот, на отметке скилла в 6 я уже мог попытаться чего-нибудь зачаровать.

Но это в следующий раз, на сегодня хватит!

— Ну вот, ты уже скоро вылезешь из ясельных штанишек и перейдёшь в детский сад, — похвалил Ключник. — Хорошо идёшь, продолжай в том же духе.

— Спасибо, сенсей.

Я поднялся на ступени выше, где как обычно мерцали две двери, чёрная на следующий этаж и прозрачная до… что за хрень⁈ В моей квартире шуровали двое мужиков, один подозрительнее другого!

Первый — огромный громила с татуировкой кольчуги на мощной шее, она выглядывала из-под рубашки и, походу, шла у него по плечам. Габариты у чувака были слегка нечеловеческие, а значит, это восходящий, и он жестко вкачивает в силу и выносливость одновременно. Я с десятой силой и обычной выносливостью был атлетичным и уже выраженно мускулистым мужиком, а этот… У него сила и выносливость каждая не меньше 15-ти. Ну либо какая-то фишка класса или личного дара. Рядом у стены стояла хреновина, напоминавшая павезу, то есть большой наземный щит высотой обычному человеку по подбородок. Она мне сразу не понравилась.

Второй мародёр, или кто они там были, производил обратное впечатление: модельный корейский мальчик, вот прямо из дорамы или из k-pop группы, с очень стильной причёской и со всеми признаками мага, только сразу и не поймёшь, какой стихии. Странный он был какой-то, я почувствовал это даже через портал.

Красавчик рылся в вещах Миры: в её письменном столе и что-то там просматривал, ах ты урод, туда даже я не лазил, это была её территория, личное пространство. Он раскрыл записную книжку в красной обложке и водил по ней пальцем. Это дневник, что ли?

— Как интересно, — довольно заурчал кот, вертя двумя хвостами как перед дракой, уши с кисточками агрессивно наклонились вперёд, как рога, а глазищи опасно сузились. — Неужто ребята из тех семнадцати тысяч, про которых я говорил?

Я выдохнул и молча рванул домой.

Глава 22

Передышка

— Нашёл! — воскликнул кореец модельной внешности, ткнув пальцем в одну из страничек красного блокнота. Но его массивный друг что-то почувствовал и резко обернулся, пихнув тощего локтём.

В дверях замер пугающий силуэт в плотно облегающем доспехе и маске, похожей на застывший демонический лик. Низко надвинутый капюшон, оранжевые прорези глаз светили сдержанным гневом. Незнакомец не пытался угрожать, но здоровяк, увидев его, сильно напрягся.

— Верни на место, — голос из-под маски был мрачный и решающий: не показной властный как у некоторых, а по факту знающий свою правоту. Не успев даже подумать, маг поспешно уронил блокнот на стол. Здоровяк упрямо набычился, схватил тяжёлый щит-бандуру у стены и шагнул вперёд, прикрывая собрата. Мол, попробуй тут угрожать.

До мага дошло, что он только что послушно исполнил приказ незнакомого и зловеще выглядящего чувака! Чародей возмутился своей послушности и вскинул руки, по его телу прошла необычный сизая волна, а в груди внезапно возникла самая настоящая сингулярность в окантовке из мелькавшего света, размером с небольшой мяч. Зрелище было крутое и не для слабонервных, казалось, сейчас либо чёрная дыра пожрёт всё здание, либо её носитель влепит в пришедего разрушительный разряд.

В следующую секунду произошло несколько событий, стремительных, как порыв ветра, резко захлопнувший дверь. Тёмный в маске так быстро и ловко шатнулся мимо бандуры, что за полсекунды оказался у здоровяка за спиной и вплотную к магу. Тот торопливо формировал ударное заклинание, когда пришедший схватил его рукой прямо за сингулярность, маг охренел от такой наглости, а чёрная дыра внезапно дрогнула и погасла.

— Что⁈ — воскликнул кореец в полном ужасе, осознав, что ему только что полностью отключили Дар, и теперь из боевого сингулярного мага он превратился в артистичного парня модельной внешности с нулевой полезностью в бою.

Здоровяк угрюмо рявкнул и шатнул бандурой по кругу, чтобы смести тёмного в сторону. Силища замаха была такая, что врежься хреновина в стену — стена бы точно пошла трещинами. Но удара не случилось, потому что тёмный идеально двинул защитнику под коленом, тот потерял равновесие, нога подвернулась и он едва ли не сел на пол, лишь бандура помогла удержаться.

Но вся поза здоровяка стала крайне неудобной и раскоряченной, а когда он повернул голову в поисках чужака, то побледнел: ему в лицо практически упирался острый клинок.

— Не дёргайся, — посоветовали из-под маски. — Я ещё даже не начинал.

И бесстрашный Иван Коляда, танк-защитник по классу, ощутил предательский холодок внутри: весь его охотничий опыт и инстинкты сошлись в том, что с этим зверем лучше не связываться; они с собратом уже проиграли и рыпаться не стоит. Но когда речь шла о защите друзей от зловещих тёмных воителей, Иван становился максимально упрямым и даже безбашенным. Он набрал воздух в лёгкие, чтобы с рёвом вскочить и схватиться врукопашную.

Неизвестно, чем бы закончилась ситуация, если б в этот момент не хлопнула дверь и из коридора не донеслось радостное и звенящее девичье:

— Яр, вернулся, ура! А мы тут с друзьями… Эй, вы чего?

Внезапно «мародёры» оказались из Мириной компании, а рылись в вещах по её просьбе. «Найди красную записную книжку в столе, и там смотри записи по системе резистов и блокировок урона!», сказала Мира минут пятнадцать назад, когда они со второй девушкой убежали на первый этаж, где у нас продуктовый.

Совпало так, что я вернулся в самый неподходящий момент, когда поведение двух незнакомых мужиков в нашей квартире было максимально подозрительным. А они, увидев демонического чувака в маске решили, что вторженец и агрессор как раз я — и почти атаковали. Мира упоминала, что у неё муж тоже Восходящий и сейчас в Башне, но не успела рассказать о том, что я слегка проклят и ношу неснимаемое облачение.

Теперь девчонки вернулись с пакетом еды, чтобы накормить всех обедом — хотя было ещё утро, но после этажей они чертовски проголодались.

— Твой дар скоро восстановится, — сказал я испуганному магу, — Я его на время обнулил, извини, что так вышло.

— Постойте, — кореец побледнел сильнее и его лицо вытянулось. — Так вы тот самый уникальный обнулитель? Яр Соколов, серьёзно?

— Не знаю насчёт «тот самый», но да, нульт-маг.

— Вы же второй в таблице лидеров Земли! Хотя у вас уровень не самый высокий, всего 18, но очков силы больше всех, опережает вас только легендарный Демион.

Значит, за прошедшие два дня расклад не изменился: я умудрился не отстать от гонки, что было само по себе большим достижением, и «легендарный Демион» сохранил за собой лидерство. Ок, меня такое вполне устраивало, вот только растущая известность была не в радость. Зато понятно, почему Альянс Терры прислал приглашение.

Маг прямо всерьёз поклонился и сказал:

— Это честь для меня — встретить вас, Яр-сонбэ-ним!

Какая-то корейская уважительная форма обращения к старшему.

— Привет, — застенчиво сказала вторая девушка, которая пряталась за яркой и активной Мирой, но я внезапно её узнал: мы не знакомились, но встречались на первой сходке землян в Харчевне Жруни. Это была бард Лирка собственной персоной! Со своей зачарованной гитарой за спиной, которая могла имитировать звуковые эффекты разных инструментов и играть, как маленький оркестр.

— Так вы группа? — удивился я уже когда мы расселись за столом и наворачивали быстрые макароны с сосисками. — Как так вышло? Ключник намекал, что в Башне можно восходить группами, но я пока не встречал настоящих пати.

— Мы, э-э-э, типа, неожиданно связались в группу и не можем разойтись, — тут же ответила Мира. — Куда идёт один, туда кидает остальных, потому что нас держит вместе аномалия.

По виду жены и тому, как она это сказала, я тут же понял, что в деле замешаны наши темпоральные дети легендарного ранга. А судя по быстрому предупреждающему взгляду, который она бросила на остальных, ребята ещё не в курсе. Ох, дорогая.

— И когда это всё случилось — то есть, вчера, — к нам заявился Ткач Тишины, помнишь такого?

Я, разумеется, помнил.

— Он сказал, что аномалия нарушает работу Башни Богов, и если мы не найдём способ её нейтрализовать, то ткач нас уничтожит, прямо сразу тела и души, чтобы уж точно. И дал нам на решение вопроса три дня!

Я тут же напрягся: новый вызов, новая беда и проблема, которую нужно решать… но Мира выглядела на удивление не расстроенной и не зажатой испугом. Наоборот, она была такой румяной, энергичной, живой.

— Яр, не переживай, мы справимся, — улыбнулась моя жена уверенно и спокойно, погладив меня по плечу. — Ты не можешь постоянно за мной бегать и защищать, я должна сама одолевать сложности. И мы их вместе с ребятами порешаем, у нас такая классная команда, по-моему, нам друг с другом очень повезло!

Остальные закивали. Оказывается, в группе изначально встретились пятеро, но пятый оказался самовлюблённый мудак, и он быстро и феерично закончился. Не смертельно, но неслабо, и по собственной вине — так что его поминали недобрым и насмешливым словом.

— Это Иван, он по классу Непрошибаемый, настоящий танк и защитник, ему как раз надо про резисты прочитать. Помнишь ты нам на модуле рассказывал, как они работают, а я делала пометки наизусть-то не помню. Но раз ты сам тут, то сам расскажи!

Она повернулась к новым друзьям и продолжила тараторить:

— Яр же гейм-дизайнер, спец по таким системам, он потому и в лидерах, что их обалденно понимает. Нам надо решить, какой билд лучше делать Ване, у него крутая способность: пока его бьют, терпит и копит боль. А как накопил побольше, разряжает и так фигачит по врагам, что они разлетаются!

Я постарался помочь Ивану с билдом; а корейский красавчик Джихун, оказывается, сам не знал, какая у него магия. Во-первых, он реально оказался исполнителем из k-pop группы, популярной лет пять назад, ну и дела. Мог в два голоса вместе с Лиркой петь песни. А во-вторых, сейчас Джихун работал помощником в физической лаборатории. И когда получил дар Башни, написал в соцсетях призыв своим настоящим фанатам отдать дар для исследований, ради науки. Набрал за сутки что-то в районе четырёх с половиной тысяч энзов (!) и запустил в ускоритель частиц. Услышав такой рассказ, я слегка онемел от безбашенности красавчика. Он точно нормальный?

В итоге энергии это всё очень не понравилось, она метнулась обратно в Джихуна и образовала сингулярность. Всё это фиксировалось в видеологе лаборатории и сейчас изучается коллегами, а Джихуну пришлось бежать в Башню, потому что он умирал. Инициация закрепила сингулярность в солнечном сплетении мага, но он так до сих пор и не разобрался, что там у него намешано.

Я исследовал его Чистотой и дал чуваку расклад:

— Смотри, у тебя в сингулярности сплетаются четыре стихии: аурис, ордис, нокс и огонь. Это очень интересное сочетание, ты по сути… космический маг. Наверняка ордисом и аурисом можешь воздействовать на пространство и слегка прогибать законы физики?

— Точно так, сонбэ-ним.

— Ноксом опустошать можно, а аурис + огонь создают плазму. Короче, ты в потенциале обалденный боевой маг, потому что сможешь изгибанием физики пробивать резисты и защиты врага, проносить дамаг сквозь физические стены и силовые щиты, и так далее.

Через пять минут обсуждений и пояснений Джихун снова начал благодарно кланяться, а Мира улыбалась, счастливая, что её муж так круто и так быстро всем помог.

Иван вел себя немногословно и поначалу угрюмо, ещё бы, мы почти подрались. Но он быстро оттаял и оказался весьма жизнерадостным мужиком и уверенным оптимистом. Да, Ваня качал выносливость с силой, и по условиям его класса обе характеристики уводили в рост массы, чтобы сделать его ещё более устойчивым и крепким. Интересно, до каких пределов он будет расти.

Лирка была обаятельна и мила, хотя для барда нереально скромная. Она угодила на этаж с гхулами и едва там не умерла: первое оживление не спасло от последующих атак и тяжёлого бегства. Преследующая нежить выдрейнила из бедной девушки аж 6 уровней! Она была 13-го уровня, а стала 7-го, когда они встретились с Мирой, Иваном и Джихуном.

— Я думала, это худшее, что может случиться, — эмоционально рассказывала Лирка. — Шесть пройденных этажей коту под хвост, такая потеря, ревела полчаса! Вместе с ними ушли и умения, и хиты, и почти все набранные параметры…

Она застенчиво улыбнулась и оглядела новых друзей, а когда взгляд Лирки остановился на Иване, он едва заметно потеплел.

— Но теперь я думаю, что это было лучшее, что могло случиться. Потому что я встретила вас.

Я слушал их разговоры, смотрел на реакции и видел, что Мира и правда в порядке. Иногда в жизни бывает, что ты находишь своего человека, с которым можешь проболтать до утра и не устать. А тут так странно сложилось, что сразу четверо нашли в друг друге своих людей. Они могли говорить на какую угодно тему, причём, даже яростно спорить. Но даже в спорах они были не против друг друга, а явно все вместе, вчетвером.

То есть, крепкая партия приключенцев — на миссии разорвать то, что свело и удержало их вместе. Иронично. Я понял главное: эти ребята не дадут мою жену и будущих детей в обиду. Особенно Иван — он знал, что проиграет мне в схватке, а всё равно был готов защитить Джихуна, с которым познакомился буквально полтора дня назад. Правильный танк.

— Иван у нас наседка! — со смехом рассказала Мира. — Он на прошлом этаже спас чудесное яйцо от хищников и теперь его высиживает! Покажи, Вань.

Здоровяк не смутился, а усмехнулся и вытащил из инвентаря действительно красивое, перламутровое чешуйчатое яйцо.

— Фиг знает, кто там внутри, но мы его выносим.

— Хм, у меня есть Проницательность, вижу системные метки и описание.

— Расскажи! — тут же загалдели ребята. — Что там, что?

— Между прочим, это фиолетовый монстр эпической редкости. На первой стадии будет серым, но растёт каждые 10 уровней, то есть, гораздо быстрее нас с вами.

— Ого. И как называется?

— «Лутик: идеальный питомец для восходящего», — прочитал я. — «Обожает лут и сокровища и помогает их искать. Когда получает свою долю добычи, превращает её в пыль и поглощает эссенцию, которой А) Питается, а другая еда ему не обязательна, хотя в удовольствие, Б) Прокачивает способности, В) В зависимости от крутости развеянного лута даёт команде усиление на следующий этаж».

— Ну ничего себе! — Лирка едва не захлопала в ладоши.

— Да это ж лучший фамильяр, — всплеснула руками Мира.

— И он уже созревший, его не надо высиживать. Вот тут метка, что он готов к вылуплению.

— Чего тогда сидит в яйце?

— Наверное есть триггер, по которому он вылезет. Ну-ка, Иван, держи.

Я вынул турмалиновый мерц зелёного ранга, полный энергии.

— Приложи к яйцу. Ты его спас, тебе и вылуплять. Пусть у вас с ним установится связь хозяина и питомца.

Здоровяк без лишних слов так и сделал. И что вы думаете, существо внутри мигом выпило мерц, он потемнел, потом резко посветлел, опустошаясь, и погас, став обычным мутным камешком. Чешуи перламутрового яйца мигом встопорщились и резко — ш-шу-у-урх! — разлетелись по всей комнате, как будто конфетти от хлопушки. И нашим взглядам во всей красе предстал лутик будущей фиолетовой редкости.

— Сквик-фыр-рш? — мелодичным голосом спросил лутик, требуя радоваться своему ненаглядному появлению, а лучше дать ещё чего-нибудь ценное.

Он потянулся к Ване и коснулся носиком его носа, а потом лизнул, здоровяк погладил малыша ладонью, которая была примерно с фамильяра. Девчонки и Джихун запищали от умиления и восторга, а мы с Иваном одобрительно усмехнулись.

— Это лучшая передышка, — сказала Мира счастливо, прижавшись ко мне. Но вдруг замерла и замолчала.

— Что? — тихо спросил я.

— А пойдём на балкон, — шепнула жена. — Ребят, мы сейчас.

— Ага, как раз новости посмотрим.

Они склонились над планшетом Джихуна и уже слушали выпуск почему-то индийских веб-новостей какого-то известного блогера с гигантским числом подписчиков. «Потрясающие новости, чумбы!» — сходу возбуждённо закричал он. — «К этому часу количество восходящих выросло больше миллиона, как новых подписчиков у меня за неделю! Премьеры-старперы уже тридцати двух государствах официально запретили походы в Башню и грозят административными, а где-то и уголовными мерами. Во наивные, так их все и послушали. Смогут ли власти ограничить…»

Я уже знал ответ на этот вопрос; я знал его изначально, в первые минуты после того, как мир изменился навсегда.

Мы с Мирой отгородились от всех жалюзи и закрытой дверью, обнялись и встали в тишине, глядя на замерший город, простиравшийся вдаль… и гигантский чёрный силуэт, пронзающий чистое небо. С появлением Башни многие работы встали, и машин на дорогах было раз в десять меньше, чем раньше. Как и людей на улицах. Потому что многие люди гуляли уже по другим переулкам, дорогам и лестницам между этажей.

— Дети вышли на связь и передают привет, — прошептала Мира, положив руку на свой совершенно худой и впалый живот. — Они знают про этот момент, и говорят, что мама с папой всё испортят поцелуйчиками, но…

Моя проклятая маска приникла к лицу Миры, я чувствовал вкус её горячих губ, на минуту мы забыли об остальном. Ведь любовь была одной из причин, по которой мы рвались вверх по этажам и старались выжить в Башне. Нам было ради кого.

— Как резко всё изменилось, — прошептала Мира, уткнувшись в моё плечо. — И представляешь, мне нравится! Я на каждом этаже страдаю от ран, трясусь от страха и лечу раненых друзей, каждый раз боюсь не вылечить и потерять. И всё равно, это так… правильно. Как ты думаешь, почему?

— Потому что мир очень запутанный, и люди очень запутанные, — кивнул я. — Тяжело найти истину, можно только принять одну из противоречивых точек зрения на жизнь. Но в последнее время они стали такие непримиримые, что не могут ужиться между собой. И неминуемо стремятся воевать, пока одно из мировоззрений не победит или ко всем не придёт осознание полной бесплодности… Знаешь, мне кажется, Мириад пришёл на Землю, потому что человечество уже шло к тотальной войне. Мы почти утратили способность принять разные взгляды на жизнь и договориться, позволить жить всем. И это вело к крушению нашей цивилизации. Может, мы бы и справились, я верю в людей. Но кто-то другой, могущественный и высокий, не поверил, и посчитал нас отработанным материалом. Натравил на нас всепожирающую тварь.

Вот уж не думал, что выскажу такую «философскую сентенцию», всегда избегал этих разговоров. Но сейчас почему-то вырвалось, как сумма всего, что я в последнее время понял и пережил.

— А в Башне есть древняя простота, — тихо согласилась Мира. — Да. Выживи или умри, преодолей или пади. Найди выход и иди дальше, максимально понятно и просто. Пусть на каждом этаже по-разному. Но в Башне не важно, как ты смотришь на жизнь и смерть, какие у тебя убеждения и вкусы, важно только сможешь ли ты победить любые обстоятельства и подняться на следующий этаж.

— А ещё Башня лишена человеческих пороков: она неподкупна, честна и справедлива. Как воплощённый абсолют. Думаю, мы можем на неё положиться.

— Яр, большинство обывателей считают, что именно она виновна в том, как человечество сходит с ума! Что Башня — великий соблазн и воплощённая тёмная сила разрушения, из-за неё нас ждут ужасные вещи…

— А я думаю, наоборот. Башня нас спасла, не приди она вовремя, человечество бы уже исчезло без следа. Разложились на стихийные элементы в нутре Мириада, стали пылью времени.

— Но Башня пришла вовремя, — прошептала Мира, держа ладонь на животе. — Дала нам лестницу, по которой можно выкарабкаться из бездны…

Я повернулся и заглянул жене в глаза.

— И мы будем подниматься по этой лестнице. На самую вершину.

Конец первой трилогии Башни Богов

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Башня Богов III

Content

Башня Богов III

Глава 1 Лесной коридор

Глава 2 Планарный параллакс

Глава 3 Идущий собственным путем

Глава 4 Щелкарь и Шелест

Глава 5 Пророчество

Глава 6 Плюшки

Глава 7 Моховые леса

Глава 8 Смех ведьмы

Глава 9 Отряд самоубийц

Глава 10 Рейдеры Безграничья

Глава 11 Большой переполох на маленьком осколке

Глава 12 Триумф Бесформия

Глава 13 Затерянный мир

Глава 14 Жажда Апгрейда

Глава 15 Путешествие к центру не Земли

Глава 16 Расколовшие мир

Глава 17 Гормингар

Глава 18 Непобедимый

Глава 19 Друг-враг

Глава 20 Песня умолкших голосов

Глава 21 Плюшки наносят ответный удар

Изнанка 8

Глава 22 Передышка

Nota bene