Юлия Колесникова

Рок-идолы

Глава 1. Возможность

Бостон в середине весны теплом не встречал. Облизав сухие потрескавшиеся от ветра губы, я шагнула с ветра в тепло кафешки. И это называется весной, — с горькой улыбкой подумала я, стягивая огромнейший шарф с шеи, при этом оглядываясь в поисках подруги. Губы все еще покалывает после того как я провела по ним языком, и после сигареты на губах остался неприятный привкус. Да, я знала что нельзя курить чтобы не гробить свой голос, но привычка в последнее время стала прямо-таки пагубной и в то же время спасительной.

Я снова оглянулась — но позади осталось лишь унылое солнце недоделанной весны Бостона, а передо мной сидела толпа серых людей, все в своих заботах и я в который раз словила себя на мысли, что меня бросает в дрожь, что нужно будет пройти мимо них. Я снова начинаю бояться толпы, людей, не хочу знакомиться с новыми людьми, а иногда и замечать старых. Черт, эту депрессуху нужно гнать палкой потолще.

Короткие рыжие волосы Кори привлекли мое внимание, и чтобы не стоять столбом я быстренько помчалась к ней, но не приятное ощущение что на меня смотрят люди оставалось, не смотря на то как быстро я пыталась добраться до далекого столика. Только сев на стульчик, тяжело выдохнув, так как задержала дыхание, я смогла расслабиться.

Кори, миловидная и очень сдержанная, смотрела на меня с некой долей снисхождения — она не умела жалеть себя. Даже если у нее бывали неприятности, их она воспринимала как какой-то подарок — еще одна задача которую нужно решить. Было сложно не завидовать ей, потому что у нее было все. Семья, муж, хобби и она никогда не боялась и не переживала. А теперь она еще была и беременная, чем гордилась, словно посеяла в себе некий гибрид ангела и человека. Но завидовать долго человеку который относиться к своей беременности как к очередному эксперименту, довольно сложно.

— Все-таки обстриглась, — вместо приветствия она сморщила носик и с недовольной и к тому же изучающей миной осмотрела мою новую прическу.

Невольно я вспыхнула, вспомнив, какими мои волосы были раньше, и видя теперь в зеркальном отражении стены теперешний вариант. Мне срочно нужно было что-то изменить в себе и стрижка показалась мне лучшим вариантом, просто я не ожидала от своего старого знакомого «такой креативности» — на данный момент я была похожа на девочку любительницу аниме и японских мальчиков с неровными торчащими волосами. Да что там говорить, я была почти похожа на мальчика, и все же симпатичная мордашка не могла бы принадлежать мужчине, это точно. Мои натуральные блондинистые волосы(темный блонд, словами все того же знакомого), смотрелись теперь какими-то чужими на голове, и если я хотела хоть немного поубавить привлекательности, то явно добилась какого-то странного противоположного эффекта, так как реакции они вызывали разные.

— Рей помог… почти заставил, — попыталась я обелить свое имя, надеясь что подруга вспомнит каким назойливым бывает Рей, когда у него вдохновленное настроение. Но думаю в моем случае вдохновение его оставило.

— Ты шутишь? И ты спокойно сидела на кресле перед зеркалом и смотрела как он серпом и тупыми ржавыми ножницами делает вот «Это», — Кори почти брезгливо коснулась одной из торчащих шелковистых прядей.

— Сожалеть поздно, — я тряхнула волосами и для Кори это был знак что тему нужно завязывать.

Мне о многом хотелось поговорить с ней, например о ее беременности, о муже, о том что ее судьба в эти последние 12 месяцев была весьма и весьма экстравагантной, учитывая более размеренный образ жизни Кори. Но я хотела быть терпеливой и все узнать постепенно, так как с Кори по-другому и не бывает. Подумав об этом, я в который раз удивилась, какие же мы с ней разные, и все же почему-то давно и крепко дружим. Она и Мелли были моими лучшими подругами всю мою жизнь, и я редко задавалась себе вопросом почему же мы дружим. Но теперь смотря на нее не могла не задуматься. Кори была одной из тех умных девушек, которые носят очки для чтения, и знают все об Эйнштейне и Марии Кюри. Она мечтала стать ветеринаром, но весь прошлый год по стечению обстоятельств умудрилась попасть в одну из самых популярных рок-поп группу, пока не замутила с одним из парней в группе, не забеременела от него и не вышла замуж. Теперь она была женой рок-музыканта, и на некоторое время оставила свое желание стать ветеринаром, ей ведь нужно было еще доучиться, но на это времени не было.

— Как твоя учеба? — осторожно поинтересовалась она, и ее голубые глаза следили за моей реакцией с явным сожалением что приходиться о таком спрашивать.

— Плохо, — я не стала скрывать вымученную улыбку. Мне было плохо, весь прошлый год пока я училась в школе для «талантливых но не известных», и Кори все знала о моих проблемах. О нападении из-за которого я потеряла себя, и все свои амбиции.

— Так, значит, ты…

— Как и ты в прошлом году, взяла время передохнуть… наверное поеду к дяде в Монтану, навещу твоих родителей. Мне нужен тайм-аут.

— Надолго? И что ты вообще собираешься делать в том селе — будешь устраивать ночные концерты коровам? — Кори конечно же не страдала от излишней тактичности. Я опустила голову и устало выдохнула, так как в последние две недели пока «гасила хвосты» в школе, слышала это почти от каждого учителя.

— Мне всего лишь 22 года и я еду туда не на всю жизнь. Мне нужно изменить хоть что-то в теперешнем времени. Так как часы не хотят остановиться и дать мне вздохнуть, нужно уехать. Это не значит что я перестану петь и страдать ерундой, как ты любишь говорить — я там буду практиковаться на старом синтезаторе дяди. Возможно напишу несколько песен… что-нибудь да придумаю.

Я как могла постаралась изобразить твердую и жизнерадостную улыбку, но обмануть Кори сложно. Она поджала губы и смотрела на меня строго. Некоторое время мы не говорили, пока пили кофе и ели сладкий пирог, который показался мне на вкус как трава. Когда я шла на встречу с давней подругой то не думала что и перед ней придется отчитываться, но видимо ошибалась. Ей всегда легко давались поражения, и тем более она могла взять любую преграду в своей жизни. Я же слишком эмоциональна — любая кочка выбивает меня из седла. Да, я такая и кому как не ей знать об этом.

— Ты слышала новые песни нашей группы? — Кори так неожиданно поменяла тему разговора, что я даже как-то опешила, пока до меня дошло какую группу она имеет в виду. «Предательство», была той группой в которой она пела в прошлом году, как второй солист и играла на клавишных, и в ней же состоял ее муж. И я бы сказала что не просто слышала новые песни, они были теперь в моем главном плейлисте, и я постоянно слушала их — не смотря на то что говорили о лидере группы — Лексе, лирика и музыка песен иногда оставляли меня без дыхания и мыслей на несколько часов. Кори говорила, что он хладнокровный и самовлюбленный, но его песни… что-то было в его песнях, когда слушаешь их, не можешь оставаться равнодушным. Я не могла. На данный момент моей самой любимой была песня «Дайте снега» — он пел о том, что каждое лето мечтает об осени, но когда осень затягивается, перестает понимать людей и все что может спасти это снег. Смотря на грязную сырую весну, я тоже думала о том, что хочу снова увидеть снег — когда улицы белые от снега, все выглядит так, словно наши ошибки за день кто-то превратил в чистый лист бумаги.

— Да… этот последний альбом записанный вместе с тобой, один из моих самых любимых… не могу поверить что он такой хладнокровный каким ты его описываешь.

— Даже хуже, — сухо заметила она, но ее голубые глаза говорили о том, что этого человека она все же полюбила как брата. — Он гений, он талантливый и красивый, эгоистичный и самовлюбленный до мозга костей, и все это он знает о себе. Его не удивить и не пронять. Лэкс знает что он талантлив, и вот это иногда плохо. А тебе он все еще нравиться больше всех из группы?

Это был лукавый вопрос, так как она знала, что я интересовалась ним, как коллегой, как человеком, который может написать песню, с которой взлетишь сразу же на вершины чартов. Любой новичок, который хочет стать знаменитым мечтает о таком композиторе и сочинителе — я мечтала… когда-то, а пока что мне хотелось лишь убежать из сырого Бостона в Монтану и отдохнуть. Точнее мне просто хотелось сбежать подальше от школы и своих «знакомых», сбежать от того что случилось в прошлом году, забыть, потеряться на некоторое время и снова обрести свою амбициозность, поверить в себя. Певец, который не верит в свою красоту и в свой талант, это не певец, а просто любитель караоке.

— Мне нравиться и дальше все то что он пишет, и как поет… у него замечательный голос. Не в сравнение с твоим Максом, — поддела я ее. Лэкс и Макс были братьями, но по тем редким встречам, что у меня были с Максом и по рассказам Кори, они были очень разными людьми. Один горд и замкнут, другой весел и строптив, но при этом оба чрезвычайно харизматичны и сильны, чтобы за 6 лет стать поп-идолами.

Куда не глянь повсюду лейбы их группы, в каждой кафешке и дискотеке играют их песни, радио не замолкая рассказывают об их успехах, и конечно же обезумевший фан-клуб увеличивает свое число почитательниц. Не удивительно, когда в группе 4 парня, действительно красивых и очень разных, а сама группа исполняет обалденные песни, сложно в таких не влюбиться. Меня немного смущал тот факт, что они иногда чересчур гламурно одеты, но видимо теперешних тинейджеров это лишь привлекает. Конечно же «Предательству» далеко до Леди Гаги, но Гальяно наверняка захотел бы на них рекламировать свою одежду.

— Кстати, как Макс? — после некоторых раздумий догадалась спросить я. Кори покраснела и опустила глаза в кружку, пряча радостные глаза. Она сильно изменилась внешне — в ее облике чувствовалась рука профессионала, кто-то опытный подобрал одежду, прическу и нанес косметику. Сама бы Кори таким бы не страдала — выбрала бы что-либо первое в шкафу, и пошарила бы в город. Мы словно поменялись с ней местами — когда-то я не выходила из дому, не переворошив шкаф, теперь же, главное чтобы одежда как можно больше прикрывала меня от посторонних глаз. Это была моя защита, так я чувствовал себя надежней. Даже теперь на мне были военного типа штаны, водолазка, а поверх нее куртка в видео шинели, огромный серый вязанный шарф, дополнял мою броню.

— Все хорошо, к моей радости он очень быстро привык к мысли что станет папой. Наверное даже скорее чем я… — последнее она сказала уже не так весело. Зная ее, я понимала в чем дело. Она думала, что после года в группе снова вернется к своим лабораториям, но теперь ее тошнило от запаха лекарств, и уж тем более от лабораторий. Как она говорила — я стала слишком мягкотелой. Ну лично мне не казалось, что она менее язвительная, и уж тем более слишком добродушна, Максу явно приходится с ней не сладко.

— Да? А что вы делаете в Бостоне? Гастроли?

— Нет, — Кори ответила как-то не хотя, — гастроли только закончились в поддержку нового альбома, у них теперь идет работа над следующим, так как Лэкс считает, что им нужно продолжать трудиться, но так как я уже не могу петь и вступать с ними, они ищут нового клавишника.

— Этого следовало ожидать, ты ведь лишь на год подписывала с ними контракт, замена тобой была временной, неужели они не могли подумать об этом раньше? — я даже удивилась, что такая группа не может решить подобный вопрос. Вообще-то такими вопросами занимаются продюсеры, но в их случае, все было по-другому. Они сами искали себе недостающее звено, так как считали, что это им придется тесно работать с новым человеком в коллективе, и такой подход я могла понять.

— Они надеялись, что предыдущая клавишница все же вернется и состав будет прежним, но она решила, что быть женой богатого человека и бегать по тусовкам лучше, чем петь.

— Она странная, — выдала я не подумав, и тут же устыдилась, понимая, что не все растут с мыслью стать певицей и звездой. У некоторых совершенно простые желания, как быть матерью и женой, и ни чем не заниматься. — Впрочем не все такие как я, — предвосхитив слова подруги отозвалась я.

— Да, так и есть. Я например ее понимаю, потому что не смотря на то что парни стали моей семьей, музыка и группа не являются моим призванием. Да я даже на пианино училась играть, чтобы изучать лучше колебания звука, а голос достался мне в нагрузку к мозгам… или же как возмещение за то, что у меня практически нулевая грудь.

Не удержавшись, я рассмеялась, так как Кори говорила об этом, как о какой-то сделке. Нет груди — давайте голос! Слушать ее всегда было таким расслабляющим действом. Приятно и к тому же познавательно. Она вечно притаскивала мне домой 20 книг из которых я могла прочитать лишь две, а про все остальные узнавала из ее подробнейших рассказов, наверное то, что я не слишком увлекалась чтением, является ее виной.

— И как они собираются искать новую вокалистку и клавишницу? Объявят конкурс? Могу себе представить, что тогда начнется… честно даже не завидую им, да и тебе так как ты наверняка будешь во все это втянута.

— Ненадолго, — мрачно заявила она, — через месяц я буду спокойненько лежать себе в больнице с новорожденным и в тайне насмехаться над его папашей, который меня обрюхатил.

— Ну и жена ему досталась, — покачала я головой со смехом, и в тайне радуясь за нее. Не смотря на всю эту браваду, я знала, что Кори никого так не любила как Макса, а вот за него не могу ручаться, мы едва были знакомы.

— Не надо его жалеть — не он же каждые полчаса должен искать туалет, и натираться на ночь оливковым маслом, чтобы не было растяжек, а ты ведь знаешь, я это масло терпеть не могу.

Я прыснула со смеху, не в силах сдерживаться, так как злость Кори была такой смешной. Чтобы она не говорила мне в начале разговора, следовало ожидать, что ей удастся отвлечь меня от паршивых мыслей. Чужая жизнь отвлекает от своих проблем.

— Ну и что, группа теперь здесь для того, чтобы найти для себя солистку?

— Да… мы все здесь. Лэкс усердно строчит песни, и так же углубленно ищет голос, который может спеть то что он написал. Ужасно самовлюбленный тип, который считает свои песни произведением искусства… точнее это он себя считает произведением искусства, а песни просто божественными.

— Да? Ну для музыкантов это в норме, — мне не было в новинку такое отношение композитора к своим песням. Я крутилась в этой сфере несколько лет, пока училась в школе искусств, потому понимала, о чем она говорит. Но Кори человек науки, и ей тяжело свыкнуться с таким миром, пусть она и провела в нем год. — Но почему вы именно здесь ищете?

Я положила подбородок на согнутые руки, и хотела услышать новость, которую не знает никто в мире кроме членов группы.

— Макс и Лэкс из Бостона, точнее говоря они все отсюда, потому решили что город принесет им удачу, думаю это тонкий намек, что меня они встретили в прошлом году в Филадельфии, и я не оказалась такой уж удачей для группы, а только для Макса.

Покачав головой, я тихо рассмеялась себе под нос. Кори, как же я по тебе скучала!

— Вот как, но ты так и не объяснила, как они будут искать свой супер талант.

— Продюсер уже устроил им несколько встреч с местными перспективными талантами, а так же знакомые музыканты подкидывали своих бэк-вокалисток, но Лэкс очень переборчив. То одна ему слишком страшная, другая плохо поет, третья вообще его испугалась, четвертая едва научилась играть на клавишах, а пятая, одевается безвкусно… у него ворох требований, и их сложно удовлетворить. Но когда я ему это сказала, Лэкс ответил, что ни у одной из них не было действительно красивого голоса. Это приветствуется, а все остальное он может исправить. Он деспот и ищет раба, которого сможет править по своим вкусам. Это кошмар, возле него даже евгеника скрывается.

— Но это нормально в мире шоу-бизнеса, — с мягкой улыбкой заметила я, — если продюсер находит материал который ему более менее подходит, то он станет лепить из него то, что хочет увидеть на самом деле. Это шоу-бизнес, детка.

— Ты говоришь как Макс, — она передернула плечами, словно у нее мороз пошел по коже от моих слов. Но я не сказала ей ничего такого что бы она сама не знала. С приходом в группу ей пришлось изменить стиль, снять очки, пользоваться линзами, и даже пробить уши снизу до верха. Из нее лепили то, что Лэкс хотел видеть в своей группе — то чем являлась она подгоняли под контекст группы. Это страшно, действительно не правильно, но я уже давно перестала считать такие меры кощунственными.

— Думаю тебе проще будет свыкнуться с этой мыслью, если воспринимать данные действия как ритуал у животных или старых племен. — я знала что Кори все легче воспринимает если это как-то связано с наукой.

— Мда… так действительно проще об этом думать, — склонив голову набок выдала она. А потом помолчав она добавила. — Даже пытаясь уйти от всего этого, ты продолжаешь думать и говорить как они.

— Я не пытаюсь уйти от того что имею и что умею, мне просто снова нужно поверить в свои силы. Я все еще боюсь заходить темные переулки… — когда я сказала это, то тут же замолчала и закусила губу, не желая обговаривать с Кори все свои страхи, хотя она и так в курсе того, что со мной происходит. Но делиться такими деталями я просто не могла. — Моя прежняя уверенность в своей неотразимости куда-то подевалась.

— Но это не значит, что ты не продолжаешь петь?

— Конечно же я и дальше пою… несколько вечеров в неделю я пою в одном ресторане, это дает мне лишние деньги, и там на некоторое время я забываюсь.

После моих слов лицо Кори стало одновременно задумчивым и лукавым.

— Это именно то, что я хотела услышать, когда шла сюда.

— Спасибо что переживаешь за меня.

Мне стало тепло от ее слов. Хорошо иметь человека которому не все равно будешь ли ты петь или нет, пропадет твоя мечтать или останется.

— Я переживаю за тебя это в первую очередь, смущенно и как-то неуверенно сказала она, и я тут же насторожилась, — но сегодня я не только по этой причине здесь. Я не просто так завела разговор о группе и песнях Лэкса. Понимаешь, я подумала… нет, даже не так… даже в прошлом году, когда Милли свела нас с Максом и Лэкс случайно услышал у нее на кассете как я пою, я тогда думала о том, что ты должна быть на моем месте.

Я тут же напряглась. Мне словно неожиданно дали в живот и воздух выпустился из меня как из воздушного шарика. Я уже догадывалась что она сейчас скажет, но не хотела этого слышать.

— Я встретилась с тобой еще и потому, что хочу взять тебя на прослушивание. Лучше твоего голоса и твоей внешности Лэксу не найти. Я пела эти песни, — сказала она уже тверже видя как я отчаянно качаю головой и не хочу слушать ее, и когда я попыталась встать, то она схватила меня за руку и насильно удержала на месте, — я знаю, что ему нужно. Меньше всего мне хочется создавать тебе новые проблемы, но если бы я не увидела что ты нуждаешься в этом, то ничего бы не сказала. Но тебе нужно продолжать петь… тебе просто необходимо попасть в группу и петь песни Лэкса.

Почему я чувствовала себя так, как будто Кори меня предала? Да потому что она неп понимала какой ужас и страх ее слова во мне вызвали. Год назад я бы упала от радости под стол и начала бы грызть ножки стульчика на котором сижу, а теперь все о чем я могла думать это толпы людей и незнакомцев. Как в ужастике все они тянут свои руки ко мне, а на мне нет массирующего камуфляжа — я полностью голая перед ними.

— Нет, даже и не говори мне, — глотая слезы выдавила я. Только теперь я оглянулась вокруг и поняла что мы уже давно сидим и все прежние клиенты сменились на новых. Уже был конец рабочего дня и здесь сидело много мужчин и женщин в деловых костюмах, и такое неожиданное количество новых людей подействовало на меня угнетающе.

— Перестань истерить, — строго сказала она и схватила вторую мою руку, заставив тем самым посмотреть на нее. — Это то, что тебе нужно, а вовсе не поездка в Монтану, где дядя будет тебя напрягать, что ты занимаешься такой ерундой, а не выходишь замуж. Ты красива и талантлива, и то что было, не может все это перечеркнуть. И ты не можешь просто взять и отказаться от своих планов и мечтаний которые у тебя были. И я подумала об этом не теперь, когда поговорила с тобой, я всегда знала, что как только мой контракт закончиться, то притащу тебя к Лэксу. А теперь как я вижу, у меня есть еще больше причин это сделать.

— Я не смогу… — прошептала в ужасе я, подавляя накатывающую панику и тошноту. Но глаза Кори меня гипнотизировали и не давали вырваться. — Посмотри на меня, я больше не та Эшли, что была раньше — я уже не так красива…

— Это ты так намерено делаешь из себя уродину.

— И я потолстела.

— Лэкс за две не дели заставит тебя это согнать, а учитывая то, что такое отношение тебе не кажется слишком строгим, ты потерпишь.

— Я давно не выступала перед большой публикой…

— Они начнут с маленьких приватных концертов, чтобы ты смогла влиться.

— И Лэкс вряд ли сочтет мой голос выдающимся… я не тренировалась дома… только пела в ресторане, но там не нужно академических навыков.

Кори стала еще строже чем раньше, и мои слова видимо ее не убеждали.

— Пре-кра-ти, — отчеканила она и встряхнула мои руки, словно хотела встряхнуть меня. — Твой голос… ну это единственное чему я всегда завидовала. Ты могла быть самой популярной, но меня это не волновало, ведь мы дружили. Могла быть самой красивой, но никогда не считала, что такое заслуживает внимание, и потому я тоже не считала красоту чем-то необходимым. Но я всегда завидовала тому как ты поешь и для чего — ты всегда самовыражалась в песне, больше чем я могла бы рассказать о себе за день.

Я слышала ее слова, они доносились до меня, словно из стеклянного шара, но я не могла им радоваться. Ее откровенность все еще не прогоняла мой страх — быть никем стало проще для меня, чем снова становиться кем-то. Это было невозможно сейчас.

— Нет, — мучительно простонала я. — Пока что я не могу.

Кори тут же стала нежнее со мной, и приобняв меня за плечи тихо сказала.

— А когда? Прошел уже год, но ты все еще не можешь оправиться… сколько должно пройти времени: 2, 3 года? Ты не сможешь бороться с этим, пока не пойдешь к своим страхам лицом к лицу.

Конечно же я понимала что в ее словах есть правда, но пока что не могла переступит через себя, просто не могла.

— Хорошо, я знаю что ты упряма, но я хочу чтобы ты пообещала что пойдешь сегодня со мной и споешь там, если он тебя не возьмет, так и будет. Я сама куплю тебе билет в Монтану, и передам предкам подарки. А если возьмет… тогда может нудно перестать бояться.

— Ты хочешь слишком многого, — покачала головой я.

— Но что собственно ты теряешь? Ужас, да я ведь говорю не о какой-то занюханной гаражной группке, это те кто теперь задает моду в музыке!!!

Да, она была права. Права во всем и особенно в последних своих словах, так как многие хотели бы просто пройти прослушивание, но мне было слишком страшно.

— И подумай еще об одной вещи — если ты будешь в группе, Лэкс сможет написать тебе песню, и даже не одну. Лучшую песню.

Она убивала меня, медленно и методично. Словно больному на диабет, протягивают целый пакет ирисок, и он знает, что захочет их съесть, но все для него может обернуться смертельно. На какой ириске нужно остановиться? Сможет ли он съесть все и сразу и остаться живым?

— Прослушивание, — выдавила из себя я, голос мой дрожал, и мне было тошно от того что я такая размазня, — но ты не вмешиваешься, и если он скажет нет, отстанешь?

— Да, честно слово бойскаута, которым я никогда не была, — усмехнулась она. Я же лишь с кривой усмешкой покачала головой. Для Кори не существовало проблем которых она не могла решить. Кори задалась целью помочь мне, даже если я не хочу этого, и она так и сделает. Здесь я проиграла.

Глава 2. Прослушивание

Это было жалкое зрелище.

Последняя из тех девиц что приводил сегодня продюсер Сэм, чуть не лишила меня чувств и слуха, когда попыталась взять высокую ноту. Эйтана и Шона она конечно же рассмешила, но мне было не до смеха — после 10 вот таких же мокрых куриц, хотелось выть и лезть на стену. Все о чем я мог сейчас думать, это уйти к себе в комнату и послушать музыку. Но Макс просил подождать приезда Кори, а с ней еще одной девушки. Мне и раньше приходилось слышать об этой Эшли — лучшей подруге Кори, но я как-то не интересовался личной жизнью невестки. Такой интерес может привести к тому, что Кори захочет сосватать меня за какую-нибудь свою подругу — таких вот ситуаций мне хотелось бы избежать. Одно дело любить Кори и другое, как Макс позволять ей садиться себе на шею и выполнять ее требования.

— Что ты ищешь? — поинтересовался лениво Шон, даже не смотря на меня, так как он очевидно был слишком занят перелистыванием какого-то дохлого глянца.

— Что ты имеешь в виду?

— Мы так давно уже дружим и группа существует много лет, но я все не могу понять, как ты выбираешь голоса и вообще участниц. Кори и Шайн были совершенно разными, потому мне просто интересны твои критерии.

— Силиконовая грудь однозначно не мои критерии, — сухо отозвался я, холодно взирая на Шона. После моих слов Эйтан радостно стукнул по столику с криком:

— Я же говорил силикон, гони мне 20!

Дураки, презрительно подумалось мне, мне не до шуток и не до игр. Песни которые я бы хотел в новый альбом все еще не обрели в моей голове нужного звучания — они не нашли свой голос. Мне хотелось бы, чтобы в новом альбоме было несколько песен только для женского вокала — история с Кори показала, что от этого число фанатов только растет, к тому же песни слушают не только девчонки, но и парни. Это удачный ход по расширению числа потребителей — и продюсер был со мной в этом согласен. Все были со мной согласны, так как я всегда знаю, чего хочу и делаю все лучше других. Уверенность — вот основа нашей группы, и этой уверенностью владею я.

Шон нехотя вытащил кошелек и отдал Эйтану 20, и это все же не могло не развеселить меня. Они воспринимали всех этих цыпочек только как девушек, мне же нужен был талант. На таких как эти девчонки можно поглазеть и в клубах, даже на концертах их хватает — что говорить о группи. Когда-то услышав на кассете голос Кори и еще не видя ее, я уже знал, какие хочу написать под этот голос песни, а какие переделать. Новая участница должна вызывать во мне эти же чувства. Когда она поет, мне должно хотеться получить оргазм под песни в исполнении этого голоса. Пока что только от вида всех кандидаток, я каждый раз думал пойти прополоскать рот — силикон и ботокс, крашенные лохудры, и разрисованное лицо. Ничего своего. А на теле из одежды жалкие лоскутки — женщины и ничего не знают о настоящей сексуальности.

— Смотря на то как ты качаешь головой, мне кажется я вернулся в школу и мой старый учитель очень не доволен моим поведением, — иронично заметил Шон, но он по-прежнему так и не смотрел в мою сторону. Эйтан хохотнул, и дальше продолжил увлеченно взирать в телевизор.

Фыркнув, я поднялся и пошел назад в студию, которая находилась в одном из зданий принадлежавших нам. Когда-то именно здесь мы начинали записываться, теперь считаем это место чем-то вроде заброшенного домика на дереве. Все же мы изменились. Когда-то нам нужно было не так много, теперь же стали слишком разборчивыми, где хотим записываться.

Наш продюсер по-прежнему оставался там и выслушивал вопли очередной «красотки», наверное думал как раскрутить ее на секс, и мне стало отвратительно. Словно я смотрю за тем, как снимают проститутку.

Закрывшись в одной из комнат я принялся просушивать записи присланные одним знакомым, но в них по-прежнему я не находил того единственного голоса который мне был нужен. Чаще всего это были адские муки прослушивание этих записей, одна или две привлекли мое внимание, и все же были не тем что нужно. Но я оставил их, и решил, что стоит посмотреть на эти «юные дарования». В который раз я убедился что правильно сделал что взял это на себя — доверять нашему продюсеру в таком вопросе было нельзя, иначе с нами в группе пела бы очередная Кристина Агилера, в лучшем случае похожая на певицу внешностью, но не голосом.

Когда Кори приехала в студию, а пропустить такое невозможно, так как когда она припарковывается, все соседские собаки начинают визжать от страха, я как раз со всем разобрался. Всего лишь две записи остались на моем столе из 17 что прислал знакомый. Куда прутся эти девчонки с такими ужасными голосами? Даже если они выглядят, как модель с обложки на сцене во время живого выступления внешность им мало чем поможет. Я был куда более раздражен, чем хотел бы — но нужно взять себя в руки, иначе Кори тут же заметит это и ее шуткам не будет предела. На данный момент в мире было не так много людей способных понимать мои чувства, но она была одной из них — жена моего брата, друг, почти сестра.

Остановившись возле окна я наблюдал за тем как она степенно выходит из машины, поддерживая свой огромный живот, и несколько мгновений почти завидовал брату, но быстро взял себя в руки. Когда-нибудь семья появится и у меня, а пока что моей семьей будут они и группа. Почти тут же с другой машины отворилась дверка и вышла, как я понял подруга Кори. Я был почти разочарован, когда попытался разглядеть ее — мне хотелось бы, чтобы этот поиск окончился, и чтобы солистка была найдена в короткие сроки. А то все эти крашенные блондинки только расстраивали меня своим недоделанным пением.

Эта также была блондинкой, но скорее всего этот цвета волос был натуральным, но что вообще с ее волосами? Эдвард-руки-ножницы, придет в ужас увидев Это на голове девушки. Рванные пряди, тяжелые и встопорщенные торчат вокруг лица, превращая ее в нечто непонятной стати, не то мальчик не то девочка. Лица сюда не видно, и не понять симпатична ли она хотя бы, хотя какая нормальная девушка так обкорнается. А ее одежда так же не давала даже намека на подобие сексуальности — да она была одета почти так же как и Эйтан, тяжелый и грубый милитари стиль. Ну где это видано чтобы женщины так одевались? Уже от одной этой мысли я стал зол на Кори, ведь она знала что я ищу.

Мне нужен был волшебный голос, голос-мед, голос сам по себе песня, но в обертке красивой внешности. Она должна стать такой, чтобы когда споет одну из моих песен, половина мужского населения облизывали телевизор, а другая пошла бы искать лед. И все же при этом она не должна выходить за рамки концепции группы — в некотором смысле ее одежда не так уж сильно отличалась от нашей. Ну что ж, по крайней мере хотя бы одна пришла одетой, в отличие от предыдущих претенденток. Надоело уже смотреть на эту порнографию. Таким темпом чего доброго меня скоро начнет тошнить от голых ненатуральных загорелых тел.

Наблюдая за тем как две девушки пересекают парковку, я следил за подругой Кори, надеясь понять, что она из себя представляет, но было слишком далеко, чтобы хоть что-то понять. Шла она уверенно, и была высокого роста, это было хорошо, но то как она обходила попадавшихся прохожих настораживало. Может странная какая-то? В любом случае Эйтан продолжает настаивать, чтобы нашу эксцентричность поддерживала и новенькая, как когда-то Кори. Да уж, в группе и так все не совсем в себе. Еще одна картину не испортит.

Итак, она блондинка, и похожа издалека на парня — что же такое привела мне Кори?

Я и раньше знала об этой студии, но раньше у меня не было даже маленькой надежды попасть сюда, а сегодня я шла на прослушивание в одну из самых популярных и что важно любимых мною групп. Кори таинственно и довольно улыбалась, чем немало меня злила, и конечно же она знала об этом. Мне было сложно объяснить ей страх какого рода появился во мне — я боялась общаться с людьми, мне стало легче замкнуться и сторониться их, чем вести себя свободно. Я не могла больше как раньше смотреть спокойно на людей и не думать, а какую гадость кто-то из них сегодня устроил другому.

Здание студии напоминало мне разноцветные дома на Ньюбери стрит, по крайней мере внешним видом, но этот дом был явно более современным, и к тому же нафаршированным все, что только возможно впихнуть в здание. Машины стоящие на парковке говорили о том, что сегодня здесь полным полно народу. И все они не из простых людей, а те кто покруче — идолы музыки. Не сложно было догадаться, что несколько спортивных машин ярких окрасок принадлежат «Предательству», Кори сказала мне об этом же как только мы вышли из машины, но только в своей манере:

— Уф, как всегда выставляются — павлины!

У нее было простое отношение к мировым рок-идолам. И это не могло не веселить — она рассматривала свое пребывание в группе как вынужденную меру, а то что ей еще и пришлось в любиться в рок-музыканта, просто как такое себе совпадение. Ну подумаешь, что тут такого, он ведь парень как и все остальные. Наверное потому Макс обратил свое внимание на нее — никакого тупого обожания, никаких визгов и криков глупой фанатки, а спокойная констатация факта, что он просто парень. Даже я, которая уже давно пытается попасть в мир шоу-бизнеса, не смогла бы быть равнодушной к тому, что они известны — это все-таки выбивает из колеи, когда понимаешь, что они ведь звезды!

Когда мы зашли в просторный холл, лет эдак 50 назад выложенный плиткой, мне стало тут же страшно, но этот был страх иного рода, чем то, что я испытывала возле людей. Это был страх бессилия перед испытанием — когда кишки твои скручиваются в тугой узел, живот становиться каменным, и все что ты можешь делать, так это вдыхать мелкими глотками, чтобы не потерять сознание. Я всегда ненавидела экзамены из-за этого липкого холодного страха, потому что он выбивал меня из колеи, и часто мой голос садился. А что если я дам петуха, или и того хуже охрипну — я ведь даже не распевалась сегодня. А если попросят сыграть на пианино?!

При этой мысли я попыталась сжать замерзшие пальцы, но они стали будто деревянными.

Я тут же схватила Кори за руку и развернула к себе в порыве неподвластного мне ужаса.

— Я не смогу, — отчеканила я, пытаясь справиться с дрожью и страхом.

Кори перестала быть уверенной в себе и уж тем более язвительной, она осторожно приобняла меня и теперь всматривалась в мои наполненные ужасом глаза.

— Что с тобой происходит? Ты часто боялась прослушиваний, но этот ужас… я тебя такой еще никогда не видела.

Мне нечего было ей сказать. Стало стыдно за то что я стала такой слабонервной и малодушной, и потому повытерав ладонью мокрые глаза, я лишь покачала головой.

— Извини… я не подойду им. Я слишком устала и напугана, а если вдруг случиться чудо и я попаду в группу, тогда мне придется стать слишком узнаваемой личностью придется общаться с ребятами, с фанатами, людьми что будут работать в команде… это слишком тяжело.

Слово тяжело не было в словарном запасе Кори, лицо ее стало тут же мрачным и решительным, и я поняла, что допустила ошибку говоря ей о таком. Она опять увидела гору на которую нужно взобраться, и пока не достигнет вершины то не успокоиться. Впервые за долгое время я была не рада что встретилась сегодня с ней. Она настроилась помочь мне, не зависимо от того хочу я этого или нет.

— А теперь послушай меня внимательно. Я все знаю о той истории… Милли рассказала мне то, чего не сказала ты, и я так же знаю о нападках других девочек в школе, и мне уже надоело переживать за тебя. Если ты будешь в группе, я на некоторое время смогу держать тебя в поле своего зрения, я буду точно знать что с тобой хорошо, потому что ты будешь пахать как проклятая. У тебя просто не будет времени на всю эту ерунду и страдания и страхи. Потому что все время нужно будет двигаться вперед, а когда у тебя будет передышка, я буду заполнять это время, чтобы ты не была одна. Тебе сейчас нужен не отдых, так как ты отдыхала весь год — тебе нужно работать, работать и забываться в работе, пока однажды ты не проснешься и не поймешь, что весь страх прошел. Ты понимаешь?

Мучительно долго я смотрела с просительным выражением лица на Кори, но она не дрогнула. Я знала что она заставит меня, так или иначе, уговорит, будет подлизываться или бить на совесть и все остальное. Но она выбрала нечто другое — заботу обо мне. Было очень сложно быть благодарной ей и злиться на нее за удачную манипуляцию.

— Так что я прошу тебя, спой так, как ты делала это в школе, когда ты была лучше всех в нашем тупом городе. Потому что я хочу, чтобы ты была в этой группе, и хотя бы на несколько лет была возле меня.

— Ты ведь понимаешь, что используешь грязное оружие? — прикрывая глаза, выдохнула я. Ее руки потрясли меня легонько за плечи, и она рассмеявшись лишь подтвердила мои догадки.

— Нет, ничего оно не грязное, когда-нибудь, возможно не сегодня и даже не через месяц, но ты все же скажешь мне спасибо.

— А до того можно я буду на тебя злиться?

Кори приблизила свое лицо к моему и прошептала.

— Сколько влезет, я толстокожая меня не жалко.

И тут же она потащила меня к старому хромированному лифту, уже совершенно забыв о моих расстроенных чувствах. В этом была вся она — при всей своей строгости и холодности, Кори не была лишена энергии. Просто она никогда не расходовала ее на пустяки. Моя ранимость и эмоциональность не шли ни в какое сравнение с ее силой. Мне оставалось только завидовать ей.

Пока мы ехали в лифте Кори трещала по телефону с Максом не давая ему и слова вставить, я же осматривала где нахожусь. Как и все здание лифт был сделан и украшен в стиле 50, а возможно просто никто не стал менять старый интерьер, оставляя его винтажным и элегантным. Мне понравилось, но я была ребенком 21 века и хром, стекло и бетон больше приходились мне по вкусу. Я равнодушно относилась в бордовому цвету и бархату, а тем более мне не слишком уж нравились медные стенки лифта, украшенные зеркалами — словно плохая пародия на фильм про мафиози. К тому же мое размноженное отражение начинало раздражать, так как я видела свое несчастное выражение лица, торчащие волосы и нелепый мальчуковский наряд — военного кроя штаны заправленные в бутсы, водолазка под шею и даже безрукавка. И совсем как-то странно смотрелся желтый лаг на ногтях — неправильно, словно я переоделась из желтого платья в эти мужские лохмотья, и натянула на прическу лохматый парик. Да, так я не выглядела соблазнительной, я тщательно скрывала то, что было у меня под одеждой, включая те 6 килограмм лишнего веса, что я набрала. Кожа в тусклом освещении лифта казалась не здоровой, будто я болела, но это вполне могли быть последствия сигарет и бессонных ночей. И что сильнее всего меня в данный момент убивало, так это полное отсутствие косметики. У меня были красивые зеленые глаза, но не желтые и не травянистые, а скорее цвета морской волны, и опушенные пусть и светлыми но густыми и длинными ресницами — если их накрасить, то они казались просто огромными. Я хотела была попросить у Кори тушь. Но потом вспомнила, что она никогда не будет носить с собой косметику. Тот факт что кто-то вообще заставил ее накраситься, когда она выходила из дому, уже можно было назвать событием. Из косметики у меня с собой был только блеск, потому я нанесла его нервными движениями, немного промахнулась с верхней губой, не такой полной как нижней, но зеркало помогло мне с решением этой проблемы. От блеска и того что я покусывала губы до этого, они стали почти алыми и пухлыми, как у заплаканного ребенка. От того какой у меня был растерянный и напуганный вид, хотелось сбежать отсюда. Ну кому нужна певица, запуганная и такая вот неприглядная? Вечно записывать песни в студии ты не будешь, нужно выходить в люди, общаться и делать хорошую мину при плохой игре.

И тогда в лифте я решила, что если смогу пережить сегодняшнюю пробу, и все получиться, то я смогу сделать все как надо и дальше. Встречи с едва знакомыми людьми, не будут хуже, чем встреча с известными звездами музыки. Главное только не просить у них истерически автограф, и уж тем более не надоедать Лэксу расспросами об его песнях, наверняка после стольких интервью он ненавидит вопрос: А где вы черпаете вдохновения, и откуда рождается такая лирика?

Я перечитала почти все его интервью, где задается такой вопрос и не в одном он не ответил конкретно. Может когда-нибудь я смогу об этом узнать. Пока что я даже не смела надеяться. В лифте, у меня был первый проблеск благодарности Кори — не смотря на то, что она вынудила меня делать все это, я словно снова ощутила желание выступать, стать певицей, делать то, что могла лучше всего.

Когда лифт поднялся на нужный этаж, дыхание мое пресеклось, но я попыталась возобновить контроль над своими чувствами — все что мне нужно, так это оставаться такой же собранной, как и Кори, решила я для себя… И первое что я сделала, как вышла из лифта, так это споткнулась и упала плашмя на пол — даже колени не подогнулись, и я свалилась как Пизанская башня, на не прикрытое ничем лицо.

Кори испуганно вскрикнула, и опустилась возле меня, подозревая уже море крови и разбитый нос.

— Ты как?

Она попыталась убрать волосы с моего лица, чтобы понять в чем дело, но я могла лишь беззвучно хохотать. Я приподняла голову и посмотрела на нее, и увидев как быстро чувства сменяются на ее лице, не могла остановиться.

— Я свалилась, как мешок картошки, — просипела сквозь смех я, а Кори тоже начав хохотать, помогла мне принять сидячее положение. Я даже не думала что у всей этой сцены были свидетели, но поняла это, когда в поле нашего зрения появилось сразу же несколько пар очень дорогих кроссовок, туфель и кед.

Да, не так я представляла себе встречу с группой «Предательство», совсем не так — в моих мечтах я не встречала их на полу, согнувшись от хохота, с подбитой бровью, и возможно еще более лохматой головой. Один из парней, тот который точно был Макс, помог Кори подняться, а меня осторожно подхватил за руки тот, которого знали под именем Шон — и когда он поставил меня перед собой, я невольно почти захлебнулась смехом, и с удивлением увидела, что он действительно именно так и красив, каким кажется в клипах и на плакатах.

— С тобой все в порядке, мешок картошки? — с улыбкой сказал он. — Я конечно же привык, что девушки валятся к нам в ноги, но чтобы они при этом так хохотали…

О черт, я покраснела, когда поняла, что просто молчу и пялюсь на него, разглядывая почти с благовейненым ужасом.

— Э, в порядке, — промямлила я, и тут же мне захотелось еще раз упасть на пол, но чтобы уже самой биться головой об пол. Я была сейчас еще хуже чем любая фанатка, и мне стало стыдно. Наверное краснее стать было уже просто невозможно, пока я осторожно вывернулась из его рук по прежнему держащих меня и не начала приводить себя в порядок. Хотя что там приводить — оправить гольф, задравшийся на животе, да приспустить закатившуюся штанину. И в этом время, я смотрела в пол, на самом деле, смотря все еще на Шона — у него были мягкие черты лица, полные губы, почти девчачьи, и спокойные карие глаза, а удлиненные каштановые волосы, были зачесаны назад в беспорядке, и местами укрепленные гелем или же лаком. Я и раньше видела, что эта группа одевается в довольно гламурном стиле, и раньше мне это казалось не правильным — все таки жизнь в маленьком городке приучает к некоторым стереотипам, но теперь рассматривая его, я думала о том, что парень в джинсах в обтяжку, и блестящей майке, в общем-то не перестает выглядеть мужественным.

Позади нас стояла Кори в обнимку с Максом и со смехом обсуждая мое падение, а рядом с ними, некто, которого знают как Эйтан. Он тоже не скрывал улыбку. Когда смотрел на моей смущение, и только спустя некоторое время я вдруг поняла, что фронтмент их группы тоже здесь. Меня словно как передернуло, когда я натолкнулась на изучающий холодный взгляд синих глаз. Не было интереса, не было осуждения или же смеха, он просто меня изучал, как Кори изучала под микроскопом всякую живность. В прессе Лэкс слыл Глыбой льда, и теперь я поняла, что он оправдывал свое прозвище. Он стоял в стороне ото всех, красивый и холодный, словно не настоящий, и не торопливо изучал меня и мою внешность. Мне стало неприятно, но что я могла сделать — разозлиться и упасть еще раз? Вот потеха была бы для всех.

— Знакомьтесь «Предательство» — это моя подруга Эшли. Не буду вас представлять, только ленивый в наше время не знает как вас всех зовут.

Мне не оставалось ничего другого кроме как глупо и вымучено улыбнуться. Реакция парней на такое знакомство была тоже не особо эмоциональной — Шон усмехнулся. Эйтан качнул головой, Макс подмигнул мне, так как мы уже виделись пару раз, а Лэкс просто как и раньше изучал меня. Мне казалось что он глазами снимает с меня мерки и оценивает мою внешность по балам: так, за глаза 10 балов, за губы 8, волосы 2 бала, фигура потянет на 5 — я прямо-таки видела это в его глазах. И пока что оценка явно была не в мою пользу. Ну что ж, думаю я заслужила это, когда сегодня с утра даже не стала выдумывать что одевать, а просто натянула вчерашнюю одежду. Но когда я видела его холодные глаза во мне не было желания задрать подбородок и гордо развернуться к лифту, захотелось сжаться и закрыться от него руками. Но вдруг Лэкс тряхнул длинной черной челкой, прикрывая глаза и отвернулся в сторону.

— Пойдемте, — вот все что он сказал, но его знакомый по песням голос, показался мне приятным.

— Тебя поддержать, а то чувствую, ты можешь еще найти пару препятствий в этом коридоре, — усмехнулся Шон. Он был довольно сдержан, но в нем ощущалась симпатия к людям — он не был усталым человеком, которому надоело общаться с людьми.

— Нет, спасибо, это был коварный порог лифта, — сдержано пошутила я, пытаясь скрыть скованность в общении. Меня немного пугало то, что Шон ведет себя так вежливо к кому-то совершенно незнакомому, или может дело в том, что я подруга Кори, а ее все любят в группе.

Переставляя деревянные ноги, я чувствовала себя голой, идее между Эйтаном и Шоном, совсем оторванная от Кори, и пустые коридоры звукозаписывающей студии давили мне на виски. Хотелось сорваться с места и нырнуть в лифт и уже не выходить оттуда. Сердце мое билось так быстро и неровно, что я боялась упасть в обморок просто сейчас.

Вел нас всех Лэкс, и его высокая худощавая фигура двигалась по коридору, словно он был на показе мод. На нем были песочные чиносы, зауженные книзу и более свободные в бедрах, и белый вязанный свитер, но какой-то тяжелый и свисающий, который открывал его ключицы, из-за чего фигура парня выглядела еще более худощавой и все же элегантной. На ногах у него были высокие полукеды полукроссовки, стального цвета с отливом, а волосы прямые и черные, почти достающие до подбородка закрывали пол-лица темной завесой. Он был похож на модель, своей отстраненной и такой правильной красотой. Да, смотря на него сразу же видно, что это человек с богемным образом жизни. И что он знает себе цену и считает себя лучше других — у этого человека было бессмысленно спрашивать как у него выходят такие песни.

— Так ты Эшли, — протянул после некоторого молчания Шон, и я тут же глянула на него виновато, словно только что делала что-то неправильное. Стараясь преодолеть волнение я перехватила взгляд Кори. И она прямо-таки приказывала мне держать себя в руках и не раскисать. Но я была как-то не предрасположена к будничным разговорам. — А дальше как?

— Эшли Винет, просто Эшли.

— Длинное же у тебя имя, — хохотнул он и покачала головой, и мне вдруг стало приятно, что он все же говорит со мной. Это было приятно во-первых потому что он был тем самым Шоном из «Предательства», а во-вторых, потому что оказался таким красивым, ну и в-третьих, когда Макс увел от меня Кори я осталась одна, пусть мы все и шли вместе в пустынных коридорах.

Комната куда привел нас Лэкс была скорее похожа на гостиную, но здесь стояли некоторые инструменты и что самое важное пианино, и паника снова взяла верх над остальными чувствами. Руки стали холодными, а ладони влажными, и когда я разогнула пальцы, они вполне могли быть чужими или сосисками. Во рту стало сухо, а в глазах темно, но мне просто нужно было стоять и не двигаться, чтобы попытаться взять себя в руки. Все было похоже на сон, а не на настоящую жизнь, и мне все больше хотелось проснуться. Парни прошли мимо меня, и сели в мягкие кресла, а Кори и Макс остались недалеко. Лэкс сел за пианино, но не собираясь играть, я знала подобную привычку, потому что у меня была такая же. Вид пианино всегда действует успокаивающе.

— Итак, Кори сказала, что ты учишься в школе искусств. Мне прислали несколько записей оттуда, но я не нашел среди них твои. Почему?

Когда Лэкс заговорил со мной, я сначала даже не поняла этого, но вот он поднял на меня глаза и его брови взлетели над глазами ожидающе.

— Я взяла на некоторое время перерыв.

Говорить такое о моей жизни незнакомым людям было сложно, я ведь не могла этого объяснить — но сочувствующие взгляды Кори и Макса дали мне понять, что мне не стоит слишком уж вдаваться в подробности, этого никто не ждет. Как и стоило ожидать Кори явно поделилась моей проблемой с мужем, это не приятно меня задело.

— А каковы оценки твоих способностей в школе. Сухие факты, не нужно мне расписывать как тебя там все любят, — насмешливая улыбка на губах этого робота, была подобна пощечине. Я в наочию убедилась в словах Кори об этом человека, он единственный вел себя и выглядел как звезда высокого полета. Но его строгие слова были лучше, чем сюсюканье учителей.

— Довольно высокие — я была лучшей в прошлом году на показательном концерте.

— Почему была?

— Возникли… некоторые проблемы в личной жизни.

— Глупо, — фыркнул он, и все мы уставились на него негодующе, но парня это не проняло, — эмоции и шоу-бизнес нужно разделять.

— Проблемы не того плана, — терпеливо объяснила я, — нечто что трудно игнорировать.

— К чему это? — не выдержала Кори, но тут же умолкла, когда Макс нетерпеливо дернул ее за руку. Она с участием посмотрела на меня, и я очень надеялась что она наконец-то хоть немного пожалела о том, что заставила меня сюда прийти. Но видимо Лэкс оценил наконец общее настроение и мое сопротивление, потому перевел разговор на другие вопросы.

— Что поешь?

— Поп.

— Рок слушаешь?

— Да. — я не стала ему говорить что их группа это единственный рок который я слушаю. Это выглядело бы жалко.

Он тяжко вздохнул и как то манерно склонил голову набок.

— Как у тебя с клавишными?

Все словно задержали дыхание в комнате, и перестали двигаться. Шон посмотрел на стену, Эйтан во все глаза ожидал моего ответа, а Кори зажмурилась и уперлась головой в плечо Макса — только она знала, что я давно не практиковалась.

— Я умею играть, если в этом состоит суть вопроса, — впервые за время разговора я позволила себе сухость но вовсе не агрессию. И все же Лэкс вскинулся и его глаза сузились.

— Так играй, — он резко встал и уступил мне место, а когда я села почти припечатал ноты перед моим носом. Я вздрогнула от этого и того, что дерево показалось таким холодным. Несколько секунд у меня ушло на то, чтобы размять и разогреть пальцы, но когда я поставила их на клавиши, страз и неуверенность в том, что я не смогу играть прошли. Я и забыла как это легко погружаться в музыку, если ты это любишь. Я неторопливо играла то что он поставил передо мной, хотя там был немного другой темп, но мне показалось, что музыка лучше звучит когда ее исполнять спокойней. Хотя нет, я схитрила, потому что это была та самая моя любимая песня — «Дайте снега», и когда я могла уделить время себе, то играла ее именно так, как балладу, а не как роковый вариант.

В комнате было молчание, и я не совсем понимала как все они тут относятся ко мне, но по лицу Кори я поняла, что она довольна. Эйтан выглядел так, словно прям сейчас вырубиться и заснет, а Шон развернулся к окну и не смотрел на меня, и я почему то почувствовала себя преданной. А надо мной как глыба льда завис Лэкс, и по его лицу совершенно было не понятно, что он думает. Нравиться ему или же я только что осквернила его произведение?

Закусив губу, я постепенно снизила темп и закончила играть.

— Почему не поешь? — не слишком то вежливо буркнул он. — Это предполагалось, потому и дал одну из наших самых известных.

Какой раздражительный тип, со злостью про себя подумала я, но вслух конечно же такого не сказала.

Я опять начала играть с начала все в том же темпе, раз он меня не остановил, значит его это устраивало, но пока я проигрывала вступление, то не могла не думать о том, что я даже не распевалась. Мне казалось стоит открыть рот и я выдам что-то хриплое и не приятное, словно у меня что-то застряло в горле. Постаравшись не заметно прочистить горло, я осторожно начала петь.

Я закрываю глаза — пустота останется и там

Ошибки могут показаться смытыми

Но я им не верю, как и не верю словам.

День пройдет, и останется не замеченным,

Как и твои сегодняшние слова.

Дайте снега, укройте белым шаром

Мои воспоминания,

Они режут сильнее твоих глупых слов,

Моих глупых обвинений.

Пусть снег все сделает вокруг меня

Чистым белым листом.

Все забудется.

Дайте снега.

Я не могла поверить в то что действительно сижу здесь, в обществе известных музыкантов и пою песню, которую люблю, люблю уже давно и постоянно слушаю. Мрачная серость комнаты, тусклый свет с улицы, и молчание остальных могло бы быть угнетающим зрелищем но я не думала сейчас о них. Песня была великолепной, как и хорошо настроенный инструмент, возможно лучший на котором мне приходилось играть раньше. Я знала, что если мне откажут я не расстроюсь, потому что этот миг, какой-то непонятный триумф останется со мной навсегда — я ведь смогла это сделать, прийти сюда, смогла. И смогла спеть, и голос мой был чистым и сильным, даже тогда когда ставало достаточно высоко, чтобы не взять эти ноты. Но у меня был широкий диапазон, и песню я пела для себя уже не один раз — я знала все переходы, и то, как лучше, чтобы она звучала. Да, я не пела ее так, как это делала группа, но так для меня песня казалась лучше. Я знала о чем в песне, наверное не о всех чувствах что были вложены в нее, но о предательстве и о желании начать все с чистого листа я знала многое.

Лэкс отошел от меня и сел в кресло, перекинув ногу на ногу, а одной рукой подпер голову, глаза его закрылись, и он словно перестал замечать нас, но я заметила что пальцы на другой его руке, движутся в такт моей левой. Он словно тоже играл, хотя безымянный и средний палец плохо сгибались на некоторых переходах.

— Хватит, — спокойно заявил он и только я сняла пальцы с клавишей, посмотрел на остальных. — Валите. Придете через 10 минут. Я буду кофе. Ты?

Он глянул на меня в немом вопросе.

— Можно чаю?

— Кофе, чай, 10 минут.

И комната быстро опустела, мы остались вдвоем, и мне стало действительно неловко. После этой песни, я все еще немного сотрясалась, а пальцы не могли расслабиться.

— А теперь, — спокойным и холодным голосом сказал он, — Раздевайся.

Глава 3. Шок

— Что? — переспросила я, очень надеясь на то, что мне послышалось.

— Раз-де-вай-ся, — по складам сказал он, словно просил меня передать ему ноты. Синие глаза даже на миг не показались обеспокоенными или уж тем более похотливыми, потому я все еще надеялась на обман слуха.

— И не подумаю. Я не собираюсь… таким способом попасть на сцену. — возмутилась я, и покраснела так, что щеки начали гореть, но Ледяная глыба окинула меня презрительным взглядом, и он еще даже посмел усмехнуться.

— Кому ты сдалась. У тебя ужасная прическа, кожа похожа на трупный воск, ни грамма косметики и обкусанные ногти. От одного вида на тебя отпадет любое желание у самого грязного извращенца. Но ты одета в какие-то балахоны, и мне надо знать, сможешь ли ты хоть немного походить на сексуальный объект миллионов. Вижу ты не слишком то худая, скупо говоря.

Я сидела с открытым ртом, не веря тому, что сижу и слушаю все эти гадости о себе от напыщенного мудака, разодетого как баба, да и еще с подкрашенными глазами, как я теперь успела заметить.

— Ну что ты уставилась. Тебе сказать проще — я вижу что у тебя жирный зад. Мне нужно знать, сможем ли мы сделать из тебя хоть что-то. Не могу же я выставить на сцену тело, а твой голос оставить за кадром. В плане таланта у тебя есть все то что мне нужно пусть и с некоторыми огрехами, но девочка, ты не можешь соблазнить даже захудалого онаниста. Удиви меня.

Наверное это была злость, потому что ни в какой другой раз я бы так никогда не поступила бы, а теперь как-то странно решилась. Он говорил обо мне так презрительно, что я решила показать ему, что у меня есть чем удивить его. Да, я поправилась на 6 килограмм, но иногда мне казалось что по килограмму ушло в каждую грудь, и у меня без преувеличений на данный момент стал третий размер, который был трудно скрывать даже в безрукавке. Почти обрывая пальцы я начала расстегивать штаны и сдирать с себя водолазку, при этом полыхая гневом. Я уже давно не баловала себя красивым бельем, и к счастью на мне были спортивного типа шортики и майка поверх лифчика, я была даже больше прикрыта чем в купальнике, когда сняла с себя одежду.

Лэкс спокойно без какого либо волнения рассматривал меня, дыхание его явно не участилось, глаза оставались холодным, словно я была одета в паранджу, и мне стало стыдно, что я так спокойно разделась перед ним. И еще более стыдно от того, что я не вызываю ни у кого желание. Но по крайней мере я почему-то не почувствовала страх, и панику, хотя должна была. Наверное в некоторой степени я не ожидала от него ничего плохого.

— Подними волосы и убери от лица. — все так же отчужденно приказал он, а я то думала моему унижению придет конец. Я была высокой, с длинными ногами, и правильными пропорциями тела, и хотя на животе и попе явно имелись лишние сантиметры, это не станет проблемой, если я возьмусь за себя. Но после такого мне казалось, что я не смогу понравиться ни одному парню — глаза Лэкса говорили о том, что он бы не посмотрел на меня, даже если бы у него 5 лет не было женщины. Сгорая от стыда и гнева, я резко сгребла волосы пятерней назад, открывая лицо.

— Что еще сделать? Станцевать канн-канн?

— Хм, не удивишь, сегодня мне предлагали тайский массаж и поближе рассмотреть несколько интимных татуировок. Так что откажусь, — он сказал это почти ехидно, но для ехидства нужно проявлять хоть какие-нибудь чувства, а он их не проявлял. Мое унижение только что стало еще сильнее.

Меня аж затрясло от злости и я поспешно начала одеваться и натягивать одежду. Сначала штаны, и как только они оказались на мне, я тут же почувствовала себя лучше, еще не совсем и все же почти хорошо, а после гольфа мое душевное равновесие восстановилось. Я просто постаралась выкинуть последние несколько минут из головы, иначе этот позор будет меня всю жизнь преследовать — я просто не смогу быть уверенной с мужчинами. А он преспокойненько следил за тем как я лихорадочно одеваюсь. Пожевав некоторое время губы, Лэкс изрек.

— Ты ведь не Кори, и должна понимать, что тебе придется хорошенько попотеть, чтобы стать полноправным членом этой команды. Через три дня мы уезжаем в Ньюпорт — и ты должна решить, станешь ли членом команды, НО! Если ты решишься, узнай что тебя ожидает: ты будешь худеть и заниматься следующие полтора месяца. Будешь одевать только то, что скажут, делать то, что скажут, и слушать все что скажут. Никакого личного времени, по крайней мере следующие полтора месяца, а так же никакой личной жизни, если у тебя есть парень — ты вынуждена будешь с ним попрощаться, или договориться что вы сможете увидеться опять через полтора месяца. Тебе придется стать романтичной частью группы, и если нужно будет изображать из себя чью-либо из нас девушку, тебе придется это делать, так как газетчики не оставят без внимания появление девушки в группе, как бы она не выглядела. Следующие 6 недель я буду перекраивать тебя так, как мне это будет не обходимо для группы, и при этом не обещаю что тебе будет весело. Не думай что будешь лишь сидеть за пианино и распевать песенки. Понимаешь?

Я все сильнее сжимала зубы, и не могла ничего сказать, потому лишь кивнула.

— Я вижу, что ты слишком эмоциональна, нам больше подходила по характеру Кори, но твой талант нельзя игнорировать, если бы не он тебе бы ничего не светило это точно. Усекла? Так что не стоит питать надежды на дружеские чувства, потому что следующие полтора месяца я стану твоим тираном, и чем сильнее ты будешь меня ненавидеть тем лучше станешь. Нежности и сопли оставь в школе учителям, я буду делать из тебя полярную звезду.

Мне не было что сказать ему на это, и подхватив свою сумку я пошла к выходу, но он был быстрее чем я думала, и успел перехватить меня до того как я выйду. Став в дверях он загородил мне проход, и его лицо было насмешливым, и в чем-то угрожающим, при этом оставаясь полностью бесстрастным.

— У тебя три дня на то чтобы решиться. Если не сможешь, не выдержишь я не удивлюсь. Тогда точно не стоит приходить. Но если ты хочешь стать кем-то, то лучше тебе согласиться, не каждый может попасть в эту группу — но это именно то, что предлагаю я тебе.

— Ага. В комплекте с унижениями, — буркнула я, не смотря на него. Лэкс оказался выше, чем я предполагала, и его идеальной красоты физиономия была слишком близко, отчего я едва сдерживалась, чтобы не укусить его на память.

— Думаешь здесь бывает по другому? Это наивно так думать. К тому же я говорю всего лишь о полутора месяцах унижений, а после ты вполне возможно станешь одной из нас — своих не унижают. Повзрослей, девочка. Если ты хочешь играть во взрослые игры, готовься к ним.

Сказав это, он отступил, ну я и не надеялась, что он упадет на колени и будет меня умолять, но все же было странно все это слышать от него. Я прошла в коридор, и на встречу мне шли все остальные. Шон нес поднос с напитками, Кори обеспокоенно что-то шептала Максу, а Эйтан слушал музыку, но все они остановились, когда я шла мимо них. У меня не было сил, что-либо им сказать, и я просто покачала головой.

Конечно же из звукозаписывающей студии я выскочила уже в слезах, и забыв о своем пальто которое оставила у Кори в машине поспешила в сторону автобусной остановки. Я не стала вытирать слезы, так как догадывалась, что кто-то из них может наблюдать, но чувства что я сдерживала там, должны были вылиться в слезы. В последний раз меня так унижали год назад, и тогда это было ужасно по другим причинам, но теперь, я была в безопасности, и все же напыщенному придурку удалось меня смешать с грязью.

Когда я садилась в автобус, то точно знала, что ни за что не приму это предложение. Мне стоит ехать домой, к дяде, и забыться ненадолго, а это унижение оставить в Бостоне.

— Что ты ей сказал? — взвизгнула разгневано Кори, и я поморщился от этого звука. Кори неплохо пела, но откуда только брались в ней такие звуки. Макс разгневано смотрел на меня, так как я посмел расстроить его беременную жену, но сейчас разговор велся не о ней.

— Сказал раздеться. — спокойно сказал я, так как не считал это чем-то излишним.

— Да как ты мог, она моя подруга!!!

Я догадывался что это обернется именно так, потому я не любил иметь дело с друзьями, знакомыми, и родственниками друзей — это никогда не было хорошим выходом. И на данный момент мои сомнения оправдывались.

— Кори, я знаю, что она твоя подруга, ты попросила ее послушать, я это сделал, и да, ты говорила правду — она талантлива. Но! Теперь идет речь не о тебе и твоих чувствах а о группе, потому я не могу брать в расчет что тебе что-то там не понравиться.

— Но меня вы не заставляли раздеваться.

— Потому что по тебе и так было понятно, что ты худая и симпатичная, к тому же наш контракт был временно — мы и не собирались делать из тебя звезду экрана, а она должна будет стать лицом группы на несколько лет. Так что я имел право знать, не покупаю ли кота в мешке.

Ноздри Кори раздувались и это свидетельствовало о том, что сейчас она закатит нам истерику, потому Эйтан почти тут же смылся из комнаты, а Шон натянул наушники, но как я понял музыку он не стал слушать, ну хотя бы он пока что был со мной заодно. Не то чтобы мне нужна была поддержка и все же иметь ее приятно.

— Но это свинство!

— Слушай, она ведь не просто там нормального телосложения — у нее жирная жопа, и лицо как яблоко — а нам нужно не только симпатичное лицо, но и тело, понимаешь.

— И все же так поступать с человеком нельзя. Ей и так нелегко, с ней много что случилось.

Шон тут же снял наушники и внимательно уставился на Кори, брат потупил глаза, очевидно зная, о чем идет речь, я же лишь удобнее устроился на краешке стола, куда меня согнала Кори.

— Так значит таким образом ты хочешь ей помочь в тяжелой жизненной ситуации? — мягко поинтересовался я, и лицо Макса тут же побледнело, он глазами просил меня не наседать на нее. Но я уже начал злиться от этих ее слов.

— Да, я надеюсь работа поможет ей снова стать прежней.

— Но это с твоей стороны свинство. Дело идет не о твоей дружбе и ее жизни, а о нашей группе, и нашей мечте. Если все обстоит так, не думаю, что она мне не нужна. Я не собираюсь нянчиться со страдающей девушкой, и думать о ее чувствах — мне нужен сильный человек, а не мышь, которая пугается своей тени.

Кори тут же стала виноватой и поняла, что проболталась о том, о чем не собиралась говорить.

— Но это ведь не меняет тот факт, что у нее чудесный голос… — слабо начала она, но тут уже вмешался брат, дернув ее за руку, он заставил тем самым жену замолчать.

— Прости, но он прав. Мы не благотворительная организация и не можем брать на себя ответственность за страдающие души. Здесь идет не о твоей вине перед ней, или желании позаботиться, а о нашей группе — нашей семье.

— Но ведь она особенная, такого голоса вы не найдете.

— Кори, — я стал терять терпение, — я дал ей на размышление три дня, если она придет и согласится выполнять все условия, то будет в группе, и если такое случиться, то ты не смей вмешиваться, какими кощунственными тебе бы не показались мои методы. Иначе она уйдет из-за тебя, тебе ясно? А если она решит не приходить, то и проблем не будет.

— Она должна петь…, - теперь Кори стала давить на жалость, и я прищурил глаза, смотря на нее — так легко было разгадать ее маневр. Но дело было в том, что я действительно не мог долго злиться на Кори, а она это знала. — Тогда если она все же решиться, можно хотя бы помогать ей?

— Помогать, но никогда не лезь в то, что я буду делать. Никто из вас, — предупредил я, смотря в сторону Шона. Он был тем человеком, который всегда жалеет слабых и обездоленных, потому я догадывался, что ему захочется помочь ей. Не стоило и забывать о том, что не смотря на полноватость, девушка была красивой, и он вполне может заинтересоваться ею. — И еще, особенно нужно предупредить тебя Шон, и тебя Эйтан — если еще кто-нибудь из вас обрюхатит очередную клавишницу, я вас прибью.

Кори рассмеялась, а Макс скривился, так как это относилось к нему, ведь он так и поступил с последней нашей солисткой. Я решил, что на сегодня общения в «семье» хватит и пошел в студию, чтобы немного заняться музыкой и теми песнями, что отложил.

В коридорах, как и днем, было пусто, и это на все то время, что мы пробудем здесь. Свет уже почти не пробивался сквозь затемненные окна, да и если он еще был на улице, я даже не мог представить себе который час. С того момента как девушка ушла у меня руки чесались сесть за пианино и заняться той песней, что она пела. В ее исполнение песни зазвучала совсем по-другому, она замедлила ритм, убрала некоторые элементы и добавила несколько новых переходов, которых не было в оригинале. И хотя я не мог признаться остальным, но я хотел эту девушку в группу.

Когда она запела, сердце опустилось, а желудок сдавило тисками, такое со мной происходило только, когда я слушал скрипку деда, или когда еще мог играть так же как она. У нее был чистый голос, тренированный, девушка понимала, где и когда нужно остановиться, и когда стоит петь ниже. Совершенно иные чувства она вложила в мою песню, и теперь я мечтала лишь о том, чтобы написать кавер-версию на эту песню, в ее исполнении, именно таком, как это было сделано сегодня.

Пока в памяти было свежо впечатление я сел за синтезатор, чтобы записать некоторые мысли.

Девушка была интересней чем мне хотелось признаться, и не смотря на жирноватость, я был уверен что смогу сделать из нее то, что хочу. Она будет именной той романтичной ноткой, которой не хватает нашему коллективу, привнесет свежую кровь и что самое главное, с таким лицом и голосом привлечет много новых поклонников. И наконец отвлечет все внимание от меня.

Глава 4. Предлог

Я знала, что Кори приедет ко мне в любом случае, хотя бы для того, чтобы вернуть мое пальто. Но то, что она приедет еще и с Максом меня задело. Это ведь его брат урод заставил меня раздеться, как какую-то дешевку. Понятное дело, что я была не слишком рада видеть их обоих. Но все же когда они стояли на пороге дома, я не смогла не пропустить их.

— Ты злишься? — осторожно поинтересовалась Кори, проходя в гостиную и не ожидая приглашения заваливаясь на диван. Впрочем ей и не нужно было приглашение, так как дом принадлежал нашей общей подруге Милли. Макс же пока что оставался стоять. Я села на против них в кресло, но обернулась к окну и поставила подбородок на сложенные руки, чтобы не смотреть на них обоих. Лицо Макса вызывало во мне не приятные воспоминания и ассоциации с его братом.

— Да что ты, чему тут злиться, — сухо прокомментировала я свое настроение.

Макс тяжко выдохнул, а Кори шикнула на него, но видимо это не возымело смысла, так как он заговорил ко мне:

— Ты не должна сердиться, дело было не в том чтобы унизить тебя, это нормально что он хотел знать с кем придется работать.

— Я бы сказала с «чем», такое ощущение что я не человек.

— Это не так, предыдущих так же осматривали, к тому же они с радостью все раздевались и при этом в комнате были даже мы.

Последние слова вызвали у Кори отчаянный визг.

— Что? Ты мне не говорил.

— Не хотел чтобы ты тревожилась. — виновато отозвался он, и наконец-то сел возле нее, и мне стало как-то легче когда он перестал возвышаться горой. Они оба были одеты как модели готовившиеся к фотосесии, но скорее всего наверняка собирались куда-то идти сегодня вечером. Макс был одет в голубой костюм с узкими брюками и серой рубашкой, а Кори в лимонно-желтое платье, которое подчеркивало ее рыжие волосы. Они были красивой парой, и смотря на них не возможно не думать о зависти.

Пока Макс старался объяснить ей все, я рассматривала их украдкой, и думала о том, какой же жалкой должна была показаться Лэксу. Мне стало ужасно стыдно за то что я перестала следить за собой, за то что так обкорнала волосы, и располнела, единственное чем я могла гордиться так это исполнением песни, да и то Лэкс отзывался о моем таланте, как о чем-то что мне подарили. Я была унижена сегодня, подвергнута осмотру, словно меня покупали.

Когда Макс опять заговорил со мной, я была красная от стыда, потому что мне вспомнились ужасные моменты сегодняшнего дня.

— Думаю ты должна понять, что никто не собирался тебя унижать, но Лэкс всегда действует в интересах группы, и если он так поступил, значит такова была необходимость. Ты должна понимать, что группа для нас это все — мы семья. Мы не можем каждый раз думать о чьих-то чувствах, потому что беспокоимся и так слишком часто о группе. Ты как никто должна понимать, что такое шоу. Ты должна стать лицом «Предательства», понятное дело, что нужно изучить все недостатки… твоей фигуры, чтобы иметь идеального человека.

Я пылала от гнева и стыда, и все же смысл слов Макса доходил до меня и что самое ужасное, обо всем этом я уже успела подумать несколько сот раз с тех пор как вернулась домой. В словах Лэкса и Макса был смысл, но пока что я не могла пересилить себя и сказать: да все нормально, ну подумаешь раздели.

Я молчала и продолжала смотреть в окно, а тишина в комнате становилась тяжелой. Им было неловко, но и мне тоже.

— У меня ведь есть еще три дня? — тихо спросила я, в надежде что смогу быстренько от них сейчас избавиться.

— Да, но это включая сегодняшний день.

Я глянула на эту суперидеальную пару, и качнула головой, не в силах пока что улыбаться.

— Тогда я подумаю, но сегодня я на 90 % уверена что не смогу… Лэкс предупредил что меня впереди ожидают только нагрузки и его тирания. Это сложно…

— Но Эшли, — не смогла удержаться от возгласа Кори, при этом обхватывая свой живот, будто он мешал ей говорить, — ты всегда знала что путь к творчеству будет не легкий. Чем же отличается этот?

— Не знаю, теперь я думаю, что была когда-то еще более наивная, чем ты…

Кори не было что на это сказать, а мне не хотелось, чтобы они задерживались здесь и мучили меня дальше. Когда они молча поднялись и пошли к двери, я последовала за ними, в надежде что смогу немного поспать, и хотя бы во сне не видеть, как снимаю одежду перед Ледяной глыбой.

— Ты должна согласиться, — уже в дверях сказала мне Кори, развернувшись вполоборота, и не смотря на меня, — я знаю, Лэкс этого не скажет, но твой голос то что он искал давно. И он будет терроризировать тебя, но потом, когда контракт закончиться, а вы все станете семьей, ты сможешь надеяться на песни написанные ним. Почему ты не видишь этого будущего?

Я поджала губы и смотрела на свои босые ноги, и не знала, что ей ответить.

— У меня есть три дня. Так что пока!

Я закрыла дверь и поплелась к дивану, где надеялась вырубиться на три дня, и проспать то время когда должна дать согласие.

Денек выдался просто ужасным. Закрыв глаза я сидел в студии, все еще не готовый чтобы ехать куда-либо развлекаться, но Шон звонил уже три раза, потому нужно было идти переодеваться и тащиться к ним. Редко, очень редко у меня не было сил, чтобы заниматься такой работой, как общественные мероприятия, и сегодняшний день как раз был таким.

Пришлось переслушать кучу записей, посмотреть на десятки голых тел, и послушать пошлые шутки продюсера Бина, но пока что мою совесть мучило то, что пришлось заставить ту девушку раздеться. Как же ее зовут? Как я не старался не мог вспомнить, но ее обвиняющий взгляд заставлял чувствовать себя отвратительно, так что нужно было это прекращать. Если дам чувствам волю, стану слабаком.

И еще ее голос… этот голос все отдавался эхом в моей голове, и я не мог поверить что наконец нашел то что мне нужно, и даже лучше. Конечно же я не сказал ей, но меня вполне удовлетворило то, как она выглядит. Натуральная блондинка, не платиновая, а ближе к русому, с зелеными глазами. Странный кстати оттенок был у глаз — похожий на морскую воду. И ноги длинные, грудь — большая и что важно не силиконовая, проблемой только оставался лишний вес. Если она согласиться, тогда я смогу заняться ее внешностью, а Эдвард-руки-ножницы поможет мне в этом. Необходимо будет заниматься с ней вокалом, чтобы исправить некоторые недочеты и научить ее правильно петь. Она пела ту песню красиво, но как то не так как это нужно, не было тех чувств, которые я вложил в песню.

Возможно, по приезду домой, я еще напишу список того, что нужно будет сделать, чтобы превратить ее в идеал. Ее эмоциональность будет мешать, она не сможет стать податливой как тесто, и в то же время, вряд ли эта девушка слишком то взрослая, чтобы уметь перечить. Когда я думаю об этом, руки начинаю чесаться, так хочется наконец превратить эту девушку в то, что я мне нужно. В голове уже нарисовалось несколько тем для фотосессии, и почти возникла идея для клипа на обновленный «Дайте снега».

Остается проблема того, что она может не согласиться. Девушка наверняка обидчивая, и вряд ли Кори здесь поможет. Тогда возможно придется попросить Шона уговорить ее, он на такие дела мастак. И все же тогда со временем из-за этого могут возникнуть проблемы. Тоже не хорошо. Ну что ж, не останется ничего другого, как усмирить свою гордость и пойти к ней самому — не думаю, что это будет для меня сложней, чем когда-то было ходить по продюсерам. Ничего, я могу постараться и быть хорошим, даже милым. Если я хочу чтобы этот голос пел мои песни запланированные на следующий альбом, я очень сильно постараюсь.

Подойдя к зеркалу я поправил волосы, и оценивающе окинул подведенные глаза, возможно и не стоит стирать карандаш, все выглядело как раз так, как того хотят фанаты. Образ был сохранен.

Голова раскалывалась, или так мне казалось, пока я не поняла, что кто-то очень сочно стучит в дверь, возможно даже ногами. Милли с мужем еще не могли вернуться с отдыха, тогда возможно это снова пришла Кори. Я уже немного остыла и я была готова выслушать ее нормально, хотя теперь меня уже не надо было убеждать. Это вчера я была на 90 % против того, чтобы попасть в «Предательство» а сегодня всего лишь на 30 %. Я занималась домашними делами и ловила себя на том, что думаю, как буду общаться с парнями, как избегать подобных ситуаций с унижениями, и как буду выступать с ними.

Злясь на себя и на неспособность что-то толково сделать в доме, я включила телик и после вырубалась под него. Сев на диване, я еще несколько мгновений приходила в себя, чтобы понять, где я, а уж после пойти открывать дверь. Телевизор вещал не так уж и громко, и все же я его выключила, когда пошла открывать дверь.

Темно на улице еще не было, и дом находился на очень оживленной и к тому же густонаселенной улочке, потому я не боясь распахнула двери. Не стоило. Я резко закрыла дверь, когда стыд и злость волной налетели на меня при виде знакомого лица, но ботинок незваного гостя был быстрее, и не позволил двери закрыться окончательно.

— Что за ребячество, — презрительно процедил любимый мной во многих песнях голос. — Открывай, хочу с тобой поговорить.

Я тряслась от злости и в некотором смысле от страха, так как вид Лэкса опять вернул меня на день назад в студию, где я стояла перед ним почти голая, и к тому же должна была выслушивать гадости о себе. Но в то же время я понимала, что не правильно себя так вести. Мне не пять лет, и у меня не может быть к этому человеку личных счетов, то как он себя повел, было во благо группы. И я точно не сомневалась, что если бы пришлось вернуться назад, в прошлое, он бы поступил так же. Думаю у него и на минуту не мелькнуло мысли о том, чтобы извиниться. Но все же его что-то сюда привело. Любопытство быстро взяло верх над злостью.

Осторожно открыв дверь, я постаралась придать себе спокойный вид и уставилась на него. Музыкант одарил меня ледяным взглядом, а потом приподнял ногу и платком вытер ботинок, который я зажала дверью. Сегодня он не был одет как в прошлый раз — не в светлое, а в черные узкие джинсы, и голубую обтягивающую рубашку, заправленную за разрисованный пояс. На шее у него болтался тяжелый шарф, на голове была щегольская шляпа, а волосы не были прямыми как в прошлый раз, а взлохмаченными, что делало из него не такого мерзавца, каким он являлся. Через руку у Лэкса был перекинут свитер на пуговицах, толстой вязки, на плече висела камера. Он раздражал тем, что одеваясь гламурно, не переставал выглядеть мужественным и привлекательным. И черт побери, камеры не лгали, он был именно таким, каким хотел казаться — грубым, отстраненным, гордым и все-таки красивым. Странно, что тебе не нравится человек, но его внешность кажется красивой. Интересно, как бы отреагировали фанатки «Предательства» узнав о том, что их кумир самая отъявленная жопа с ручками!

— Эти туфли ручной работы, — заявил он мне, и надавив на дверь рукой вошел внутрь, игнорируя мое недовольство.

— Ну что же ты, не стесняйся, проходи, — пропела я, но когда его губы пренебрежительно поджались, то пожалела об этом.

— Я уже вошел. Прости что без разрешения, но не хочу, чтобы люди начали меня узнавать, тогда вокруг этого дома будут ночевать фанаты. Тебе ведь этого не надо?

— Нет, — жалко ответила я, и захлопнула дверь. Что за черт! Я и так целый день думаю об этой группе, думаю о том, как это быть их лицом, их новым голосом, петь с этим фашистом, и тут еще препирается он, как напоминание об унижении.

Лэкс явно не был озабочен тем, что пришел без приглашения в чужой дом, он вел себя так, как будто часто приходил сюда и является другом семьи. Кинув свой пиджак на диван, он устроился там же, перекинув ногу на ногу и выжидающе смотря на меня.

Видимо это было приглашение сесть. Нормально, меня приглашают сесть в доме в котором я живу. Сев напротив него, я подумала что это напоминает вчерашний приход Кори и Макса, но кажется я поменялась теперь местом с ними.

— Итак, ты подумала?

— Вроде бы говорилось о трех днях? — склонив голову набок, я рассматривала мыски его ботинок, но мне точно не хотелось смотреть этому человеку в глаза.

— Да, и эти три дня заканчиваются завтра утром к 10 часам, так как я уже уладил все свои дела в Бостоне, мне хотелось бы уже поехать в Ньюпорт.

— В Ньюпорт? — переспросила я, не понимая, что им там делать.

— Да, в Ньюпорте есть дом, который принадлежит нашей группе, там мы проводим отпуск. На самом деле так о нашей поездке думают все, но мы собираемся совмещать отдых с работой.

Ну этот точно может думать лишь о работе. Смотря на напыщенного павлина который сидел передо мной, я не могла себе представить его в шортах и футболке, играющего на пляже в волейбол. Только где-нибудь на фешн-вечеринке или же на показе мод, в обнимку с тощей, холодной мымрой. От чего при этой мысли мне стало смешно.

— Я написал уже несколько песен, и хочу написать все остальные для альбома, и там мне работается лучше. — тут он замолк, что заставило меня глянуть на него. Парень явно был в затруднительном состоянии, он понимал, что ему следует передо мной извинится, но не мог это произнести. — То что было вчера не относится именно к тебе как к личности, то же самое было и со всеми, потому я здесь не для того чтобы извиняться или же умолять тебя вступить в группу. Твой голос мне нравится, ты уверенно играешь, и видно, что у тебя была неплохая школа — но ты сырой материал. Если хочешь стать кем-то, то тебе к нам, я сделаю из тебя звезду. Вот это, — он вытащил из кармана пиджака диск, и потряс ним в воздухе, прежде чем положить на столик, — та песня, что ты пела вчера. Здесь минусовка сделанная под тебя и твой голос, если ты хочешь петь нечто такое, то что пишу я, то ты еще к 10 утра будешь возле студии. Нет, тогда я боюсь, что никто не сможет сделать из тебя певицу, так как ты слишком многого хочешь. Так не бывает — нет легких путей в этом бизнесе, так и знай.

— Минусовка написанная под меня? Под мой голос? — я невольно протянула руку и взяла диск, так как только эти слова остались значимыми в голове из всех сказанных.

Он надменно растянул губы в улыбке, очевидно понимая мои чувства в данный момент. Это тоже самое если бы Дебюсси написал для меня сонату.

— Да, мне понравилось, как ты ее исполняла, но некоторые места были не идеальными, я сделал ее теперь идеальной — можешь проверить.

Я даже не дослушала, что он сказал, а кинулась к своему старому синтезатору, купленному для меня дядей еще лет 5 назад, и поставила диск. У меня дрожали руки, когда фонограмма заиграла, и я тут же поняла, о каких недочетах он говорил — вступление у него было мягче и с переходом перед началом слов, а за тем и припев был немного изменен, и мне там не нужно было в конце брать так высоко. Прослушав фонограмму несколько раз, и совершенно забыв о самом композиторе, я просто уставилась в одну точку, и прокручивала в голове, как все это будет звучать, если соберутся все парни из группы и здесь будет не одно пианино. В предвкушении я даже закрыла глаза и радостно завопила, но мою радость прервало недовольное фырканье. Едва не застонав от досады я повернулась к источнику того злополучного звука.

Конечно же Лэкс не остался сидеть на месте, а ходил по комнате и теперь рассматривал фото Мелли и ее мужа, а также мои фотки. Но он явно потешался из-за моей радости.

— Итак, ты согласна? — он говорил скорее утвердительно, словно и не спрашивал меня, а приказывал.

Но меня покоробил не тон его голоса, а то, что он все же хочет получить ответ сегодня, и я не могла быть такой жалкой, чтобы снова сказать, что у меня ведь есть еще в запасе время. Я сидела между двух огней — с одной стороны был диск с фонограммой, а с другой стоял он — тот кто унизил меня, не считал должным извиняться, и обещал еще большие нагрузки в ближайшие 6 недель. Но я вдруг так близко подошла к тому, чтобы осуществить свою мечту, стать той, кем мечтала быть с 8 лет. Как я радовалась мечтам, в которых я уезжала прочь из глухой Монтаны, чтобы стать известной певицей! Дядя никогда меня не понимал, и все же поддерживал, что я ему скажу, когда вернусь, и все еще буду никем? Разве такой шанс еще появится?

Я понимала что Лэкс слишком гордый чтобы признать это, но мой голос ему необходим, да мне и не нужно было чтобы он тут рыдая умолял петь его песни и вступить в его группу. Все о чем я думала, так смогу ли я выдержать все? Смогу ли выдержать прикасания фанатов, их внимание, тесное общение с парнями в группе — я так устала от людей, и от одной этой мысли меня просто начинало тошнить. Возможно за 6 недель я привыкну к обществу парней, и постепенно мне станет легче общаться с другими людьми? Этот плохой год нужно закончить.

Я с недоверием посмотрела на Лэкса, потому что смотря на него, я понимала что меня ждет — это будет все вместе: радость от того, что я буду петь, я буду выступать и горе, потому что он будет лепить из меня другую Эшли.

— Обещаю, что больше не заставлю тебя раздеваться передо мной. Но фотосессии будут почти такими же — народ требует сексуальности, и ты должна ее им давать. Возможно, что тебе придется обнимать и целоваться с нами в клипах и еще, наверняка с твоим появлением тебе будут приписывать романтические отношения с кем-то из нас — так вот, тебе придется играть все это. Все напоказ. Ближайшие 2 года, пока будет действовать контракт ты не будешь той, какой являешься на людях. Компренде?

— Твои слова меня не убеждают а только пугают, — тяжело сглотнув отозвалась я.

Впервые за то время, что я говорю с ним, лицо Лэкса стало почти человечным.

— Я говорю тебе все как есть, и хочу чтобы ты была готова. Есть та сторона, которую видят люди — это когда ты улыбаешься и у тебя все хорошо, а есть та сторона, которую будем видеть лишь мы — когда после трехдневной съемки клипа, ты будешь отсыпаться 32 часа. Когда перед концертом ты ничего не сможешь съесть, а после, тебя потащат на вечеринку, чтобы это отметить, и тебя будет мутить от колы и мартини. Когда ты будешь выворачиваться на изнанку, чтобы стать самой желанной и красивой для фанатов и зрителей, и будешь привыкать к тому, что тебя будут ненавидеть за такую близость к нам. Хочешь стать звездой, готовься каждый день окунаться в грязь, и тонуть в поте. Но ведь это лучше, чем оставаться никем?

Он не утешал меня, это однозначно, но то что Лэкс постарался сочувствовать, было довольно ошеломляюще.

— А что нужно взять с собой? — тонким голосом пропищала я, понимая, что говоря эти слова, уже соглашаюсь.

— Одежду практически не бери — у тебя будет все новое, ты поменяешь имидж. Бери только то, что тебе дорого и более всего необходимо. Когда за тобой заехать?

— Можно с утра?

У меня был такой несчастный вид, что мне даже стало стыдно за себя, словно у меня не было выхода, и Лэкс заставил принять такое решение. Но ведь я сама выбираю эту дорогу, не так ли? Я не хочу оставаться никем — если останусь, то проиграю, и случай из прошлой жизни будет пустым уроком мне.

— Хорошо. Мы подпишем контракт с утра. Так как ты согласна, я должен задать тебе несколько вопросов, это уже становится у нас традицией, и к тому же плохой.

Я насторожилась, а он протопал ко мне, и опершись на стену возле меня заговорил:

— Парень?

— Нет.

— Сексуальный партнер?

Лицо стало пунцовым, а голос дрогнул:

— Нет.

— Ты собираешься, каким либо способом забеременеть в следующие два года?

— Нет. И что это за вопрос такой?

— Спроси у Кори, она на него тоже отвечала «нет». Итог ты знаешь сама.

— Думаю в этом нужно обвинять Макса, а не ее.

— Если бы я не был с тобой согласен, то не говорил бы об этом так спокойно. Потому я надеюсь, что ты не испортишь мои планы, залетев случайно. А то что у тебя никого нет еще лучше, не будет ревнивцев желающих проломить кому-нибудь из нас голову. — он стал задумчивым, и еще раз оглянул комнату.

— И как понимаю, у тебя и друзей то нет. Плохо для тебя, хорошо для нас.

— Угу, спасибо за сочувствие, — промямлила я, все еще не имея сил дать ему достойный ехидный ответ, какой могла бы дать Кори. В некоторой степени я опасалась его — он казался человеком спокойным, но и в то же время со странными моральными качествами, кто знает, что ему сейчас стрельнет в голову. И он однозначно был неприятным типом.

— Сочувствие будешь получать от Кори, от меня же мудрость и силы стать тем, кем ты хочешь. Так что без сантиментов, с завтрашнего дня ты уже не будешь девочкой-подростком, а станешь лицом нашей группы.

— Я не подросток, — воскликнула я, чем не мало его позабавила, но улыбочка у него была довольно неприятная.

— То что тебе чуть больше 20 не делает тебя взрослой и умной. И лучше тебе научиться держать свои чувства под контролем, меньше обижаться, и эмоционально на все реагировать — так ты себя сожжешь. Люди которые не могу отстранится от всего этого, сгорают. А это слабость, ее нельзя допускать.

Он поджал губы и пошел в сторону дивана, подхватив свой свитер так же спокойно вышел в двери, как и пришел, не ожидая что я его буду сопровождать.

Я же осталась сидеть на месте, и плеваться, так как слишком уж легко я согласилась на все это. Теперь у меня было такое впечатление, что Лэкс уговорил меня выкопать могилу, лечь в нее, и еще саму себя закапывать. Он был тревожным субъектом, тревожным и неприятным, но очевидно разгадал на какие кнопки нужно нажимать, чтобы я стала сговорчивой.

Мне ничего другого не оставалось делать, как идти собирать вещи, хотя я попутно планировала заскочить в ванну и хорошенько опорожнить желудок — так мне было страшно.

Она меня раздражает. Ее вид обиженного и растерянного ребенка, то как она напрягается каждый раз когда проходишь возле нее и то как смотрит, словно я собираюсь ее укусить. Если бы не ее голос я бы не стал тратить время на то, чтобы связываться с таким человеком — невинная и не искушенная, она будет сопротивляться всему тому, что нужно будет делать. Я уже представляю себе, как это будет сложно для нас двоих.

Раздраженно ведя машину, я все же не переставал думать о том, как она пела, и это тоже злит. От ее голоса по телу бегут мурашки, но она переживает лишь из-за того, что мне пришлось заставить ее снять одежду, словно я какой-то маньяк. Разве она не понимает, что мне приходилось видеть зрелище и получше, чем то, как она гневно сдирала с себя одежду испепеляя меня обвиняющим взглядом. Не скажу, что я совсем был равнодушен к тому, что увидел, но я точно не собирался на нее накидываться голодным зверем.

Странно было вообще думать о ней. Подумаю обо всех этих проблемах завтра, если Райли сегодня в настроении, то она заставит меня забыть на некоторое время обо всем. Хорошо иметь кого-то столь бесчувственного, чтобы соглашалась на секс в любое время суток дня и ночи, будет плохо, если когда-нибудь она решит все прекратить или же захочет заполучить меня целиком. Я уже нашел свою любовь — музыку, и кроме нее мне никого не нужно.

А глупая девчонка с раздражающими слезливыми глазами, пусть остается со своими проблемами до завтра.

Глава 5. Полная загрузка

Вещей насобиралось не так уж и много, один чемоданчик на колесах, и маленькая сумка, со всем тем, что я считала для себя важными вещами. Конечно же я сделала вечером уборку в доме друзей, и убрала свои вещи, почти все, в коробки, чтобы они могли использовать эту комнату так как меня здесь не будет. Возможно со временем я смогу забрать эти вещи, чтобы они им не мешали. Но пока что у меня не было такой возможности.

Завтракать я не стала, так как меня все еще мутило с вечера, и по той же причине я не выспалась, и сейчас дожидаясь пока за мной приедут, зевала. Мозг работал лишь наполовину, потому когда под домом что-то сильно прогудело, я и не думала идти и смотреть. Но гудение становилось все более назойливым, потому я со злостью выглянула в окно, и к моему удивлению увидела средней величины автобус, а точнее говоря трейлер. Нечто подобное было в фильме «Встреча с Факерами», только несколько меньше. Даже при моем сонном состоянии я поняла, что это за мной.

Схватив вещи и верхнюю одежду я выбежала из дому, закрыла плотно дверь, и постучавшись к соседке, отдала ей ключи от дома. Пока я объясняла что Милли приедет через три дня, она с интересом выглядывала из-за моей спины и рассматривала автобус. Только обернувшись, я поняла, что рассматривала она участников группы «Предательство», и даже если они не были ей знакомы по группе, то уж точно было сложно не разглядывать этих парней, которые будто бы сошли с обложки модного журнала. Как всегда у этих троих были уложены волосы, а одеты они были в нечто такое, что я раньше точно бы не назвала мужественной одеждой. Эйтан был одет в спортивный костюм розового цвета, с серебряными вставками и голубые кроссы. Шон, в белые льняные брюки, но обтягивающие а не свободные, и почти прозрачную серебристую майку. А Лэкс отличился как никто — темно-коричневые джинсы с выбеленными разводами, и вязанный свитер на голую грудь, а на шее у него был повязан плетенный шнурок. На ногах высокие буцсы, с болтающимися шнурками. Ну если он скажет что эта обувь стоит 400 долларов, я умру от возмущения, так как дядя почти в таких же обходит свиней. Да, маленький город продолжает жить во мне, не смотря на то, что я уже 5 лет учусь в Бостоне, все равно остаюсь девочкой из маленького города.

От любопытной соседки я ушла с облегчением, но к парням шла уже не так радостно. Они все трое меня ужасно напрягали, и я очень надеялась что сейчас из автобуса выйдет Кори или хотя бы Макс, но их не было видно, а за рулем сидел незнакомый мне человек, скорее всего просто нанятый шофер, и его компания мне тоже не поможет. Когда я остановилась возле них, натянуто улыбаясь, Лэкс осмотрел мой багаж и издал:

— Это все? Ты смотрю, буквально восприняла мои слова. Это даже хорошо.

Я уже почти приготовилась сказать что-то злое, когда Шон и Эйтан просто взяли мои вещи и понесли их в автобус. У меня просто не было слов, потому что их жест показался мне очень дружественным, и ко мне впервые отнеслись действительно по человечески, возможно, даже если Лэкс постоянно будет меня пилить, все сложится не так уж плохо.

Лэкс насмешливо скривил губы, и тут же отвесил не поклон. Тем самым приглашая внутрь автобуса. Я никак не отреагировала на его жест, а просто стала подниматься по спускаемым ступенькам.

Конечно же я предполагала что автобус будет шикарным и удобным, но он к тому же был очень стильным и красивым. Здесь не было кухоньки, или спальни, а только удобные кресла, которые откидывались, чтобы можно было спать или вздремнуть. А еще туалет и душевая, что вполне может пригодится для длительных переездов, на одной из стен стоял внушительных размеров телевизор, а под ним аудио система, которой точно бы позавидовал Кей, муж Мелли, ну если уж я была ошеломлена… Свет лампочек был дневным, а еще стоял один огромный холодильник, а возле него маленькая тумбочка непонятно с чем, на ней стояла кофеварка и чайник. Итак, я по крайней мере смогу выпить кофе, иначе прям сейчас и вырублюсь.

Шон поставил мой чемодан возле сумки, и подошел ко мне, сзади я услышала как в трейлер вошел Лэкс, и невольно мне захотелось убраться с его дороги. Но я осталась стоять на месте, так как Шон заговорил со мной:

— Кресло под окном никогда не занимай — там всегда сидит Лэкс. Напротив мое, в соседнем Эйтан, а ты можешь выбрать то что рядом, там сидит Макс, но они с Кори решили некоторое время провести только вдвоем. И еще есть те три кресла, но они ведь далековато от нас… мы не кусаемся.

Когда Шон улыбался, мое дыхание не делало скачка, но все же я испытывала при этом теплые чувства. У меня уже так давно не было парня, что общаться с кем-то еще кроме Кея было очень приятно.

Лэкс обошел нас, и с насмешливо поднятыми бровями глянул на меня. Когда он сел, я тихонько фыркнула, надеясь что он не услышит.

— Шон, только не надо ее баловать. С завтрашнего дня у нее начинается веселенькая жизнь, пусть не думает что ты вечно будешь ей помогать.

Эйтан стал с другой стороны от меня, и пожал плечами:

— Не обращай внимания, он еще не выпил свой кофе.

— Я бы тоже не отказалась, — пробормотала я, и пошла к тому креслу, которое по словам Шона занимал Макс. В автобусе было тепло, потому я тут же сняла теплую парку, оставаясь в свободной рубашке, но и ее вскоре пришлось расстегнуть, открывая красную майку. Черт, она выглядела слишком вызывающе, так как сдавливала грудь помимо лифчика, и мне стало неловко.

Когда автобус тронулся парни тут же занялись какими-то своими делами. Эйтан включил телевизор, Шон надел наушники и когда слушал музыку, его пальцы двигались, словно он играет на гитаре, а Лэкс не обращая внимания на шум от телика, читал, надев при этом очки.

Мне не было чем заняться и невольно я начала анализировать парней с которыми мне придется работать и жить вместе в следующие несколько лет, когда я подпишу контракт.

Эйтан был немного выше меня, с круглым симпатичным лицом, но особенным его делали крашенные рыжие волосы, которые он все время как то иначе укладывал. Он и раньше привлекал мое внимание в клипах, так как казался неординарным и интересным — в носы и в губе у него были сережки, а на пальцах левой руки татуировки, рисунок которых я не могла разобрать. В клипах он всегда дурачился, и на концертах тоже, но я встречаю его в живую уже второй раз, и при этом он вполне спокоен и собран. Совершенно случайно я узнала от Кори, что Эйтан получил юридическое образование, и был магистром. Это совершенно не вязалось с тем образом что он создал для себя в мире музыки — Лэкс прав, нужно постоянно играть.

О Шоне я знала лишь то, что он считается ловеласом группы, именно о его похождениях больше всего историй. Он красивый, действительно красивый, но не по странному, как например Лэкс, а живой красотой спортсмена наверное. У него тоже были зеленые глаза, но значительно темнее, чем мои, и кожа была тоже смугловатой. Он был крепким и высоким, но при этом так же ощущалась в нем худоба и элегантность, но сдержанная. Скорее всего если и был в этой компании кто-то действительно спокойный но и веселый, так это он. Смотря на него, мне приходило в голову слово «надежность», но истории о его любовных романах настораживали. Он был добрым, но я догадывалась, что он попробует подкатить ко мне, просто так, для галочки, для проверки своих возможностей, а когда я отошью его, даже и не подумает обидеться. Наверное таких парней мамы хотят в зятья, но это только если смотреть на его внешность и первое впечатление.

А Лэкс… он оставался неприятной загадкой, которую мне не хотелось распутывать. Наблюдая за тем как его тонкая фигура уютно устроилась в кресле, я думала, что сейчас появятся фоторепортеры, чтобы запечатлеть его. Поза была удобной, но парни не должны сидеть столь расковано и при этом выглядеть, как картинка в журнале. Его руки с тонкими длинными пальцами пианиста аккуратно листали странницы, и это тоже выглядело странно картинно. Его я не понимала это точно. Я привыкла к тому, что руки парня должны быть грубыми и мозолистыми, эти руки вряд ли когда-либо брали лопату в руки и носили навоз. Радовало то, что по всей видимости город меня еще не испортил, раз я считаю его слишком изнеженным. Но я так же не могла не заметить, что предплечья у него накаченные, грудь имеет рельеф, а спина и плечи широкие. Каким бы утонченным он не выглядел, все равно оставался мужественным. Это то и раздражало. Ну как в такой одежде можно все равно походить на парня… привлекательного парня. Наверное он был в школе звездой, королем на выпускном бале. Я тоже была королевой бала, но разве можно сравнить мою школу в городе с населением в 7 тысяч человек, и Бостоном? Вряд ли. По меркам Бостона я была всего лишь смазливой, но достаточно симпатичной, чтобы мне завидовали. А таких высокомерных как он наверное ненавидели. Я на это очень надеялась, потому что нельзя обладать и красотой и харизмой и талантами, и при этом хоть чем-то не расплачиваться. По отношению к другим людям это было бы просто не честно. Зато в отношении его никогда не ходило никаких грязных сплетен — не было бурных романов и расставаний, грязных сцен, пьянок и драк. Его репутация была чистой, и такой же холодной как и прозвище — Ледяная глыба. Вот это точно подобрано. Во-первых, тупая не пробиваемая глыба, а во-вторых — ледяная, как и его сердце. Смотря на таких людей, как Лэкс, задумываешься, любили ли они кого-нибудь. У меня то и самой не было опыта «великой любви», но я точно могу сказать что к некоторым парням была глубокая привязанность… но такие как Лэкс вообще вряд ли хоть к кому-то привязаны. Возможно только к членам своей группы, ну вот и все.

Меня хватило недолго на такие размышления, парни занимались своим и никто со мной не говорил — может, переживали что мне будет неуютно, а может даже не задумались над этим, так как поездки стали для них чем-то обыденным, что нужно выдержать. В любом случае я отключилась где-то после получасового созерцания своих попутчиков, но зато будили меня очень приятно. Кто-то водил перед моим носом кружкой с кофе и от этого запаха я проснулась.

Возле моего кресла присел Эйтан, и явно разглядывал меня во сне, но именно он и водил кружкой. Я бы сказала, соблазнял меня кружкой с кофе.

— У тебя очень густые ресницы… и светлые. Значит, ты не красишься?

— Нет. И не красилась, это мой натуральный цвет.

— А умеешь красить?

— Да, а что? — с сомнением протянула я, сосредоточив все свое внимание на кружке с кофе. Когда я отобрала ее у Эйтана, то уже почти проснулась.

— Эдвард-руки-ножницы иногда не любит мою смену имиджа, парни отказались красить меня еще четыре года назад назвав это ненормальным, а Кори которая занималась этим раньше теперь мутит от одного упоминания слова краска. Может, ты мне поможешь?

— А кто такой Эдвард-руки-ножницы? — ну я знала, что есть такой фильм с Джонни Деппом, но вряд ли Эйтан имеет в виду его.

Лицо Эйтана стало смешным, когда я это спросила, так как сережка в его носу негодующе заходила. Видимо это стыд и позор не знать Эдварда-руки-ножницы.

— Наш стилист — он выбирает, что мы будем носить, и какие прически будут у нас. Он так же приедет в Ньюпорт, чтобы заняться тобой. Но ты должна будешь время от времени меня красить. Не против?

Видимо для Эйтана было нормально просить о подобной услуге едва знакомого человека.

Я усмехнулась и уставилась в кружку, потягивая носом теплый аромат.

— Кофе это подкуп?

Лицо Эйтана стало озадаченным, а потом он просиял.

— Можно и так считать. Но на самом деле мы уже три часа как приехали в Ньюпорт, а ты все не просыпалась. Лэкс сказал не тревожить тебя — но я подумал, ты захочешь есть.

Не веря своему счастью, я даже выпрямилась в кресле. Неужели можно будет поесть? Со вчерашнего дня я еще так ничего и не съела, и меня начинало тошнить уже от голода.

— А что есть из еды?

Лицо Эйтана стало пунцово красным, и так как я его не знала, то не догадалась что это от стыда.

— Ну, вообще-то я подумал, что ты что-то приготовишь.

Эта ситуация была такой комичной что я расхохоталась. Ну, конечно же, кто еще будет готовить, как не единственная девушка. Им повезло, я прекрасно готовила, к тому же не имело значение какие это блюда — французской ли кухни, мексиканской.

Эйтана моя реакция озадачила, и он добавил.

— Это лишь сегодня, с завтрашнего дня будет приходить женщина для этого.

— Не беспокойся. Мне не внапряг, главное чтобы были продукты.

— Ну, парни как раз приехали из магазина, так что давай вылезай отсюда, я уже перенес твои вещи в дом.

Я так и пошла наружу неся кофе, и понемногу отпивая его. Когда я вышла из трейлера то поняла, что уже был день, точнее говоря обед, и солнце вовсю разошлось. Я точно поняла, что мы уже не в Бостоне, когда увидела пальмы и лазурное небо, совершенное не похожее на то, что я сегодня видела с утра. Несмотря на весну, мне стало жарко в рубашке, но я не стала ее снимать, стыдясь своих полных рук и выпирающего из майки бюста. О животике с лишними сантиметрами я даже думать не хотела.

Покрутившись на месте, я вдохнула свежий воздух и уж потом поняла, что нахожусь не на улице а на площадке перед домом. Даже и не знаю, что я ожидала увидеть, думая о домике в Ньюпорте, но была немного поражена, увидев это — старый колониальный дом, но в добротном состоянии, кто-то хорошо его отреставрировал. Крышу явно меняли, окна заменили, пусть и на подходящие по стилю, но было заметно, что им не так уж много времени, а вокруг дома раскинулся отличный сад и ухоженные лужайки. Дорожка что вела к дому, была насыпной, из какого-то странного сорта гравия — розовато-серого. С одной стороны кто-то заботливо насадил пальмы, и мелкие кусты, другая сторона оставалась просто лужайкой без всяких прибамбасов и фигурок. Все было просто и со вкусом. И совсем не безлико.

Эйтан уже почти вошел в дом, когда я поспешила за ним, и он услужливо приоткрыл мне дверь.

— Дом тебе понравится, еще не одна девушка, что была здесь не осталась равнодушной, — с такими словами он пропустил меня вперед. А я подумала о той веренице девушек, что тут бывала.

Ну что ж, он оказался прав. Если снаружи дом выглядел как пряничная игрушка, то внутри это было чистой воды современное искусство. Стены белые, или же обитые светлым деревом, на стенах картины современных художников или же постеры и фотографии группы. Мебель вся простых линий, симметричная и угловатая, точно взятая с выставки финских дизайнеров. В доме ощущался простор и свет, в нем словно поселился воздух и ветер.

— Кухня там, — Эйтан нетерпеливо подтолкнул меня к коридорчику, который привел нас к хромированной современной кухне, на которой спокойно мог бы повеситься от радости шеф-повар. Здесь было все. Духовой шкаф, 6-тикамфорная плитка, двухдверный холодильник, и рабочая зона с мойкой, а в завершение всего прозрачный стеклянный столик на 8 персон, а к нему пластиковые кресла разной расцветки. Мечта любой домохозяйки, которая решила угробить свою жизнь на кухне.

Тут уже толклись Лэкс и Шон, освобождая бумажные пакеты от продуктов. Все это они оставляли на столике, наверняка для меня.

— Уже проснулась? — поинтересовался отстраненно Лэкс, даже не глянув в мою сторону, а читая этикетку на консерве.

— Уже разбудили, — уточнила я, — нет, подкупили и заявили, что я сегодня готовлю. Так что именно приготовить?

Лэкс молча протянул мне листок с какими-то каракулями, а Шон и Эйтан при этом прыснули со смеху. Я так растерялась от их реакции, что забрала листок у него из рук даже не представляя что может быть такого в этом листке. Там были написаны разные продукты и блюда, а внизу огромными буквами подписано и подчеркнуто значилось — НЕ ГОТОВИТЬ!

— Это список тех продуктов, которые мы не едим, по тем или иным причинам.

В список попала фасоль и капуста, которые я лично очень любила. Но некоторые продукты оказались мне не знакомы, как и блюда.

— Уточняю, — заметил Шон, продолжая улыбаться во весь рот, — только четверть припадает на меня, Эйтана и Макса, все остальное на Лэкса, он очень переборчив.

— Да уж, это точно, — не подумав, заметила я вполголоса, а когда до меня дошло, я осторожно глянула на Лэкса. Его губы поджались и он тяжело смотрел на меня.

— Ну уж простите, я такой какой есть.

— Это точно, — подтвердил Шон, и отряхнув руки, словно сделал сложную работу пошел прочь из кухни.

— Тебе помочь? — поинтересовался следом за ним Эйтан. — если нет, то я тоже линяю.

Я посмотрела вслед Эйтану и Шону, а потом виновато улыбнулась Лэксу, но он уже не обращал на меня внимания, а все так же читал этикетку. Прошло несколько минут, прежде чем он закончил, и окинув меня равнодушным взглядом, ушел, даже ничего не сказав.

После него в кухне стало проще и легче, хотя он даже не грубил. Он просто вел себя отстраненно и равнодушно — такой человек пугал, он вообще бывает в мире с другими людьми? Видимо парней это не тревожило, но они наверняка просто привыкли к нему за годы дружбы. Мне же придется свыкаться некоторое время.

Я приготовила салат, запекла картошку и пожарила готовые отбивные, потратив на это полчаса. Когда я позвала парней, они успели искупаться и переодеться. С мокрыми волосами они были немного не похожи на себя гламурных, но вот одежда оставалась все такой же. Они немногословно расселись по стульчикам, и принялись есть, но постепенно за столом завязался разговор, за которым на меня никто не обращал внимания. Я слушала их молча, и тем самым я могла наблюдать за ними и лучше понимать. Лэкс за едой расслабился, и иногда его усмешки были не такими уж грозными, Шон хохотал до слез, а Эйтан стал полностью серьезным, так как другие смеялись над ним.

— Ты хорошо готовишь, — на конец обеда поблагодарил меня Шон, довольно потягиваясь. — Наверное тебе тоже хочется переодеться, только Лэкс, я не знал куда девать ее вещи.

Лицо Лэкса на миг напряглось, а потом он тяжело вздохнул и посмотрел на меня. И тут же принялся объяснять свое выражение лица.

— Итак, есть 5 спален. Макса и Кори, Эйтана, Шона, Эдварда-руки-ножницы и моя, так что как понимаешь возникает некая проблема, но у меня есть решение… которое тебе не понравится.

— Черт, прям повторяется история с Кори, — чертыхнулся с усмешкой Шон. — Надеюсь, это не будет похоже на то, что было с ней.

— А что было с ней? — поинтересовалась я, так как раньше ничего такого не слышала от Кори.

— Ну, та же ситуация сложилась в нашем доме в Сан-Франциско, но там ее комната требовала ремонта, а еще мы в ней держали всякую ерунду типа игрушек. Мы дали ей на выбор у кого в комнате она перекантуется. Лэкса она назвала мрачным, меня ворчуном, Макса надоедой, а вот Эйтана веселым, как не странно, и выбрала его комнату. Но ты знаешь Кори, она чем-то похожа на Лэкса, все ей не так и не то, вот Эйтан и выставил ее, а Макс с радостью принял к себе.

— Со мной будет так же? Потому что я бы тоже выбрала Эйтана, — даже не пытаясь шутить заметила я, стуча по губам ложкой. Мне не нравилось, как складывалась ситуация. Эйтан при этом усмехнулся.

— Нет, не переживай, — сухо заметил Лэкс, отодвигая на своей тарелке в сторону лук, так, словно он был отравлен. — Ты будешь в моей комнате, так как у меня единственного есть гостиная, которая закрывается на дверь. Там есть диван, он раскладной, и моя ванна отдельная от их, так что думаю легче делить ее со мной, чем с Эйтаном и Шоном. Эйтан никогда не моет после себя ванную.

— Зато Лэкс может драить ее с хлором, пока та не заблестит. Это клиника.

— Он ипохондрик, — поддержал Эйтана Шон, при этом они явно насмехались над Лэксом. Но тот лишь приподнял уголки губ, никак не комментируя их слова.

— Могу гарантировать, что зато не буду храпеть, в отличие от некоторых и посягать на твою… хм… добродетель…

Это было сказано таким тоном, что даже я не смогла удержаться от смеха. Эйтан ржал расплевывая еду на нас всех, Шон свалился со стульчика, а Лэкс лишь раздувал ноздри и жевал недовольно губы. Я смеялась до слез, чувствуя, как прихватывает живот.

— Откуда ты такие слова знаешь? — отдышавшись, Шон вернулся на стульчик.

— Читаю много. — то как он это сказал, отбило у меня охоту смеяться, но явно не испугало парней.

Чтобы отойти от этой темы я сказала:

— Я готовила, вы моете посуду. Хочу тоже в душ… если конечно на сегодня нет планов на мое изменение.

— Эдвард-руки-ножницы приедет завтра, а сегодня можешь отдыхать, — благосклонно отозвался Лэкс, — потом придешь вниз, поставишь подпись в контракте, и можешь отдыхать. Но если будешь идти на улицу, прикрывай лицо и плечи, я точно знаю, что твоя кожа должна оставаться белой.

Честно говоря, это прозвучал очень странно, даже в некотором смысле интимно, но парней это нисколько не удивило, потому и я не стала ничего говорить. Белой, значит белой, я и так слишком быстро сгорала.

— Моя комната в самом конце коридора.

— И она неоправданно большая. — пропел Шон, явно подтрунивая над Лэксом. Я не стала слушать, что тот ответил ему, а поспешила уйти, чтобы расслабиться. Не смотря на дружелюбность, я все время была как скрученная пружина, и чувствовал дискомфорт. Я все время при них чувствовала себя напряженной, будто боялась в любой момент какого-нибудь подвоха. Если бы они узнали об этом, то наверняка обиделись бы.

Как и говорил Лэкс, его комната была в конце коридора на втором этаже, и не сложно было понять, что она принадлежит ему. Аскетичная и в то же время вещи в ней были дорогими: кожа, дерево, стекло, метал. Белый, серый и темно-синий. На стенах висело несколько его удачных фотографий, некоторые я узнала, так как они были на разворотах известных журналов, но все остальные фотографии были пейзажами или же фотографиями Эйтана, Шона и Макса, а также Кори. Фотки явно были сделаны во время концертов, но до того как они выходили на сцену или после. Несколько с отдыха — все они веселились и дурачились. Фотограф явно улавливал моменты, когда они раскрывались полностью и снимали маски. Эйтан был на них задумчивым, а не таким веселым как его знала публика, Шон или улыбался, или становился почти нежным, а Макс и Кори не отрываясь смотрели друг на друга. Фотографии были очень красивыми. Такие хотелось иметь в альбоме с подписью «Друзья».

Гостиная в комнате Лэкса, как он и говорил отделялась дверью, и в ней стоял маленький деревянный столик, покрашенный в белый цвет, на полу валялись разноцветные пятна — кресла-подушки, и стоял кожаный диван, который действительно раскладывался. Ну и стену, конечно же украшал телевизор, как иначе можно обойтись без этого в комнате парня.

На висячих закрученных полках причудливых форм стояли книги и диски, на столике валялось куча папок, из них выглядывали ноты и еще десятки фотографий, лежал фотоаппарат. Одна стена была полностью спрятанным шкафом, где кто-то оставил половину места свободным. Его дверки подсвечивались голубым неоновым светом, и мне показалось это красивым. А противоположная сиена сплошными окнами, до пола, которые раздвигались и выводили на балкон.

Раньше я думала, что дом Милли прекрасен, но теперь я увидела роскошь другого типа, и она показалась мне более правильной. Здесь, так же как и внизу царил покой, свет и воздух, а еще умиротворение, тишина, прохлада. Мне хотелось опять упасть на диван и спать, как и в автобусе, но пока Лэкс был внизу, я хотела принять душ. Не то, чтобы я переживала, что он ворвется ко мне… и все же я не доверяла ему.

Уже одно то, что мне придется делить с ним комнату, расстраивало. Ну почему он не подумал об этом раньше, когда снимал подобный дом? Разве он не понимал, что мне бы хотелось жить отдельно от любого из них? Если Кори была в подобной ситуации, то я ей не завидую.

Душ сделал из меня лучшего человека, чем я была до этого. До душа, я стонала внутри себя, и сетовало на все то, что мне не нравилось, но теперь я была больше подготовлена к тому, что меня ждет впереди.

Да, наконец-то я исполнилась решимостью делать, так как сказал Лэкс. Он может быть неприятным, он может холодно говорить со мной, но он не грубил мне больше и не говорил гадостей. С ним вполне можно было мирится.

Я сделала первый шаг к тому, чтобы стать лицом «Предательства».

Глава 6. Вверх и вниз

— Подъем!

Пока Лэкс тряс меня за плечо, я еще могла прикидаться, надеясь, что он оставит меня в покое, но крики на ухо были не тем, что можно проигнорировать. Чего доброго еще музыку врубит.

— Встаю, — вяло отозвалась я, даже не открывая глаз. Прошло пару секунд спокойствия, и рука принялась тормошить меня снова, пока я не села на кровати, но глаз при этом так и не открыла.

— Вставай, сколько можно спать!

— Который час?

— 8, даже больше, 8.07, и мы уже должны тренироваться.

— Мы? — переспросила я, совсем не понимая, о чем он говорит, пока не раскрыла глаза и не поняла, что в комнате кроме Лэкса стоит Шон и Эйтан, а так же неизвестный мне мужчина. Вскрикнув, я прикрылась одеялом, так как спала в одной футболке, без шортиков — ночью стало душно, и я сбросила их. — Предупреждать надо!

— У нас нет времени на сантименты, скоро станет жарко, и тебе это покажется не слишком хорошей идеей, заниматься в жару. Так что вставай, ждем тебя через 10 минут внизу.

Когда дверь за четверкой закрылась, я в досаде завопила и начала кусать подушку. Вот это начало дня! Я понимаю, что ни чем не могу удивить этих парней, и все же это не значит, что они могут врываться в мою спальню, когда им пожелается. С таким успехом может мне вообще не одеваться, вряд ли это заденет их чувства, так как теперешнее происшествие задело мои.

В краткие сроки я умылась и почистила зубы, а когда вернулась в комнату, то нашла на кровати странный эластичный костюм, который был мне в обтяжку, или как раз таковым и должен был быть. Я тут же узнала ткань, Милли пользовалась такими штанами в спортзале, говоря, что они помогают быстрее терять вес. Обувь так же была новой, и я не сомневалась, что и она должна какой-то стороной влиять на мой вес.

Парни ждали меня внизу, в гостиной, явно не жалея о том, что им отсрочивают пытку спортом. Трое уставились в телевизор смотря музыкальные клипы, а незнакомец сидел выпрямившись, будто ему засунули кол, отчего его спина была похожа на прямую доску. Заметив меня, он тут же радостно улыбнулся и похлопал рукой по дивану возле себя.

— Садись красавица, будем знакомится. Я Эдвард.

— Эшли, — неторопливо ответила я, думая над тем, стоит ли называть его тем прозвищем которое упоминали парни из группы. Наверное это будет невежливо, так как мы не знакомы близко.

— Ой, да перестань напрягаться, можешь меня называть так же как и они — я уже привык.

Шон издал непонятный смешок при этом, а Лэкс нетерпеливо тряхнул головой.

— Потом знакомства, ближе к делу. Думай над тем, как она будет выглядеть, и что есть — я займусь тренировками. Думаю, пока она занимается и нам стоит немного пострадать, так мы скорее все привыкнем к ней и сблизимся как группа.

— Верно, милый, — когда Эдвард так назвал Лэкса, у меня глаза на лоб полезли, но я даже не посмела хихикнуть. У меня были еще сомнения, когда я только заметила Эдварда в комнате, но теперь я не сомневалась в том, что он нетрадиционной ориентации. Но то, что Лэкс так спокойно реагировал на слово «милый», покоробило меня. К тому же понятия «милый» и «Лэкс» не сочеталось в моем сознании. — Пока что ничего не могу сказать. Мы пообщаемся потом, — пообещал мне это нечто под названием Эдвард-руки-ножницы, который осмелился назвать Лэкса «милым».

Лэкс все с той же нетерпеливой энергией подскочил с места и пошел к двери, щелкнув перед моим носом пальцами, чтобы я очевидно следовала за ним. Еще бы свистком бы меня подзывал. Было бы тоже самое ощущение, словно я не человек, а собака, которую дрессируют. За нами последовали и Шон с Эйтаном.

— Чтобы ты знала, я занимаюсь этим сам, потому что терпеть не могу новых людей — иначе мы бы наняли для тебя тренера, так и будет, когда мы вернемся в Сан-Франциско. Там мне не придется тесно общаться с незнакомцами, а тут другое дело.

— А где я буду жить там, в Сан-Франциско? — следовала за ним, а парни шли за мной, и казалось мы, словно маленькие следуем за мамой-уткой.

— На месте разберемся.

— Короче говоря, ты пока что об этом не думал.

— Можно и так сказать. У меня и так много забот связанных с твоим появлением, чтобы думать, что мы будем делать с тобой через 6 недель.

Лэкс, как и все те дни, что мне пришлось с ним общаться, был малоприятным собеседником, и думаю, это было худшее из всех его настроений, так как пришлось ставать рано. Я проснулась ночью когда он пришел в свою комнату, а до того я слышала как внизу играет пианино, так как кроме него только я могла играть, было понятно что это дело рук Лэкса. Ну, конечно же, богемный образ жизни видимо приучил его к такому распорядку дня, и вряд ли ему нравилось вставать так рано как сегодня. Одно радовало — шесть недель он будем мучить меня, упоминать о моей жирной жопе, и все же тоже будет мучится.

Погода стояла чудесная, но предвещаемой Лэксом жары пока что не наблюдалось. Я чувствовала как продрогаю от холодного утреннего воздуха. И этот супермодный костюмчик ни коем образом не спасал от холода. Потому я шла лениво, едва переставляя ноги и кутая руки в кармашки, плотно врезанные в костюм — с такими же успехом я могла греть руки под мышками, было бы теплее.

За размышлениями и стонами Эйтана, что он не хочет заниматься (у него по-прежнему еще видно 6 кубиков на животе, куда уж сексуальнее), я не смотрела куда мы идем, пока вся наша утиная компания не оказалась на берегу. Вода была свинцово-серой, холодной и отталкивающей, пугающей, что я даже испугалась.

— Думаю сегодня плавать не будем, — с сомнением в голосе протянул Шон и посмотрел выжидающе на Лэкса, чтобы тот подтвердил его слова.

— Думаю, что будете. Вода входит в тот список что я составил для вас и для Эшли, — холодно отчеканил Лэкс, даже не вздрагивая от ветра, за что я начинала его тихонько ненавидеть.

— Но это нечестно — ты ведь не будешь плавать! — возмутился рядом со мной Эйтан. — Блин, так всегда!

— Я не могу плавать… не умею, потому и не буду, вы же умеете, не так ли?

— Но сейчас лишь весна, вода должно быть ледяная, — отозвалась я, тоже не скрывая возмущения, хотя и догадывалась, что ко мне, чужаку Лэкс уж точно не прислушается.

— Я и не прошу вас делать заплывы, всего лишь пару минут, зато потом вам будет теплее.

— Тогда ты тоже постоишь в воде — закати штанины и полезли, — усмехнулся Шон, но лицо Лэкса при этом наполнилось отвращением.

— Ненавижу воду в океане, ты же знаешь. — строго, словно разговаривает с ребенком сказал Лэкс.

— Почему? — вопрос вылетел из меня прежде чем я подумала, что не стоит спрашивать. И потому тут же потупилась, когда он зыркнул на меня.

— Она грязная, там куча всякой гадости плавает… микробы знаешь ли.

После таких слов мне вообще перехотелось даже подходить к воде, стало как-то неприятно. Но когда Лэкс упрямо подтолкнул нас к кромке, и я разулась, песок показался прохладным, но приятным на ощупь для ступней, а вода не такой уж и холодной.

— А что, так в одежде и плавать? — поинтересовалась я, когда вспомнила, что под костюмом у меня лишь белье.

— Ну да, ты точно лишь в костюме, у них есть плавки.

Возмущение Шона и Эйтана было очень комичным, что я не удержалась от улыбки, за что заработала суровый взгляд Лэкса. Он вел себя так, словно был экскурсионным учителем, а мы его учениками. Это выглядело странно, если учесть его убранные обручем волосы и какой-то совершенно не спортивный костюм.

— И все же, не хочу быть назойливой, но как мокрой я буду заниматься?

— Ты сегодня лишь плаваешь, издеваться буду над остальными, — усмехнулся Лэкс, и его улыбку почти можно было назвать приятной.

Я хотела была что-то сказать парням, наверное сочувствующее, но когда развернулась в их сторону то запнулась. Они не стесняясь меня принялись скидывать одежду, при этом сотрясаясь от холода. Но то что кожа их покрылась пупырышками не изменило того факта, что тела у них были идеальные. Нет, они не были культуристами — обычные парни, которые следят за своим телом, и тело Шона привлекало чуть больше внимания, чем Эйтана. Он был высоким, статным и к тому же с хорошо развитой грудной клеткой, но при этом такой же стройный как и Лэкс. Он заметил как я на него смотрю, и начал раздеваться медленнее. Честно, если он таким образом хотел меня смутить, то у него не получилось. В школе искусств я занималась танцами, и бывало пару раз что во время показательных выступлений мы быстренько переодевались в совместной раздевалке с парнями. Я уже привыкла к подобному зрелищу, и Шона это удивило.

— Смотри-ка, а ты не такая, как Кори, — рассмеялся он, и продолжил раздеваться но уже не пытаясь меня соблазнять.

— Что это значит?

Я дрожала от холода, и от мысли, что придется войти в воду, но мне было интересно, о чем он говорит. Особенно после того, как парни рассмеялись, даже Лэкс — это было странно видеть, как этот человек смеется.

— А Макс был выдумал такую забаву, которая смущала Кори. Хочешь, и на тебе попробуем?

— Что за забава?

— Я скажу одно слово и посмотрим на твою реакцию, — предложил Шон, кажется он тоже забыл о холоде. Какой-то миг мы смотрели лишь друг на друга, и в этом была какая-то смущающая близость, но я прекрасно видела, что за человек Шон, потому и не велась на подобное.

— Хорошо.

Он подошел ближе, но не вплотную. А Эйтан и Лэкс с интересом наблюдали за моим лицом.

Наклонившись ко мне и смотря прямо в глаза, Шон понизив голос до сексуального полушепота, сказал:

— Секс.

Я лишь усмехнулась, но мои щеки уж никак не собирались окрашиваться в алый пурпур. Да, чего скрывать я не была уже невинной девушкой, о чем сожалела, так как отдала свою невинность недостойному человеку. Но и теперь я не сожалела об этом, так как меня тот случай кое-чему научил — не верить парням, которые сладко говорят и так внимательно смотрят тебе в глаза.

— И что было с Кори?

— Она в отличие от тебя ставала пунцовой, — заржал Шон и тут же отступил подальше. А потом с размаху побежал к воде.

— Блин, с Кори это всегда было так смешно, — заявил мне Эйтан, и пошел за Шоном, и его крик раздался на несколько секунд позже, чем крик Шона. Они кричали и визжали, как девчонки когда холодная волна накрыла их с головой, а потом отступила.

— Я тебя ненавижу!!!! — прокричал из воды Шон и, нырнув, поплыл, чтобы врезаться в волну.

Лэкс согнулся и начал хохотать, но было видно, что это не тот случай, когда человек умирает от смеха.

— Лишь один вопрос, перед тем как я пойду в воду. Для чего это?

Лэкс перестал смеяться, лишь кривоватая улыбка осталась на его губах.

— Для них это отрезвление от той жизни что мы постоянно ведем. Для тебя — чтобы ты могла понять, что тебя будет ждать каждый день, вот такая же грязная и холодная вода.

Я приподняла уголок губы, и собравшись с духом пошла к воде.

— Нужно было провести такое вчера, до того как я подписала контракт, — сказала я, и мои ноги постепенно погрузились в воду — в ледяную пелену, которая тут же начала подниматься холодным колючим ощущением вверх по телу. Сотрясаясь от этого холода я все же шла вперед, как делала это в школе, когда мне говорили, что я выскочка и мне никогда не стать звездой.

Погружение в воду стало шоком как для тела так и для мозгов. Но когда тело начало двигаться стало легче, не полностью и все же не так тяжело. Мне хотелось поплавать подольше, но видимо на организме сказалось то что последние два дня я почти ничего не ела, потому назад я гребла уже едва-едва. Когда я подплывала к берегу, Шон и Эйтан уже оделись и побежали вдоль кромки воды, плечо к плечу. Смотря на них теперь, я впервые поняла, что они действительно не просто группа, а семья. Все время всегда вместе, даже отдых. Наверное, со временем, когда и я стану членом этой семьи, я смогу понять и оправдать поступок Лэкса. Но не теперь.

Лэкс явно не страдал от одиночества и не страдал нетерпением, он расслаблено смотрел на воду и о чем-то размышлял, хотя такое выражение лица можно было назвать пустым.

Я уже почти добралась до того места где можно было идти, когда неожиданно ногу прихватила судорога. Боль стала такой резкой и оглушающей, что я пошла под воду, и не смогла успокоиться и сориентироваться. Но зато я отчетливо подумала о том, что Лэкс вряд ли кинется ко мне на помощь, так как не умеет плавать.

Это было плохо.

— Кошмар, первый день как ты официально в группе и с тобой уже проблемы, — трясясь от холода и словно истекая водой, простучал зубами я над телом девушки. Она лежала на боку и все еще отфыркивала неприятную соленую воду, от которой лично меня начинало тошнить.

— Как ты… как ты смог? Ты ведь не умеешь плавать? — едва дыша, проговорила она и повернула ко мне мокрое бледное лицо с синими губами, как у утопленника. И меня передернуло от этого вида — каким-то образом, мокрая, бледная и напуганная, она оставалась симпатична той красотой, которую многие бы назвали эффектной. Ее глаза из зеленых превратились теперь в серые, зрачки же скоро собирались вытиснуть и этот новый цвет. Хорошая идея для фотосесии, если она еще когда-нибудь согласиться залезть в воду.

— Я умею плавать, но едва-едва, к тому же мне помогла волна, она выбросила тебя на мель. С тобой часто случаются судороги?

— Не знаю, я второй раз жизни купаюсь в воде, по величине большей чем озеро. — проскрипела она, и попыталась сесть, но тут же застонав упала назад на землю. Какая-то плохая мысль пришла ко мне в голову и почти тут же исчезла, пока не вернулась снова, озадачив меня. Мне что, придется ее тащить домой на руках? Я застонал и откинулся на спину, и так уже спортивный костюм был мокрый, оставалось только сделать его грязным.

— Ладно, хорошо что все хорошо закончилось, — все же изрек я, чтобы не расстраивать ее еще больше. Но мы продолжили лежать на песке, и не двигаться, так как сил не было ни у нее, ни у меня.

Пока я смотрел на серое небо, светлее чем вода на несколько тонов, то вспоминал тот момент когда она пошла под воду, и содрогнулся всем телом. Это было ужасно — осознать, что она тонет, и осознать, как страшно входить в воду. Наверное у меня было какое-то чувство ответственности за нее, раз я так распереживался, не иначе, потому что страх был такой огромный, как и сам океан. Мне больше никогда бы не хотелось пережить подобный момент. Никогда.

— Вставай, — сказал я ей, поднимаясь сам, но ноги после такого шока, были ватными, я едва мог стоять, и теперь дрожь по телу пробегала не потому что я замерз, а был до ужаса напуган. Неприятное чувство, чувство слабака. Встряхнувшись всем телом, я грубо схватил ее за плечи и заставил встать, и к моему удивлению она держалась на ногах намного прочнее меня. А эту просто так не испугаешь каким-то там утоплением.

Она стояла прямо и бесстрастно смотрела на меня, глаза ее зеленели, а щеки ставали розовыми. Ну вот и желанный результат который я хотел получить, но явно не таким способом. Да уж, моя программа в самом начале хорошенько ее встряхнула. И почему я не согласился с продюсером и не отдал ее в руки специалистам? Да потому что хотел чтобы она была тут, и мы начали записывать новые песни с ее голосом, чтобы она смогла правильно спеть «Дайте снега». Возможно, стоит сделать, как и говорил продюсер, но с этим можно будет и повременить. Начнем с диеты разработанной Эдвардом, а дальше посмотрим. В этом облегающем черном костюме, да к тому же еще и мокром, не оставалось места для фантазии, и четко было видно ее грудь и хорошую фигуру, как и лишний жирок подкопленный ею за непонятно какое время. Я конечно же не был фанатиком торчащих ребер, но как человек который занимается музыкальной карьерой может так себя запустить?

— Ты можешь идти сама? — я потряс ее легонько за плечи, и теперь когда мы стояли на равных без обуви, заметил, что она высокая, не меньше 170 сантиметров, что я тут же занес как плюс ей. Среди нас она не будет мельтешить, а наоборот будет на уровне с нами. Это хорошо.

Девушка усмехнулась и качнула головой. Странная какая-то, нет тебе истерику устроить, поплакать… она усмехается. Может шок? Как-то я привык к тому, что женщины психованные, а эта, пусть и эмоциональная, но явно умеет держать себя в руках. Кто знает, может мне не придется жалеть о том, что я выбрала ее, точнее я выбрал ее голос, а она шла в комплекте.

Со спутанными волосами разной длинны облепившими ее лицо, она смотрелась очень юной, беззащитной и даже трогательной, почти как симпатичный мальчик. Нет, такой образ нам не подойдет. Нужно будет сказать Эдварду, чтобы что-то придумал с ее волосами, она должна быть красивой, ее должны хотеть.

Думая об этом, я забыл, что держу и дальше ее за плечи и рассматриваю в упор, и очнулся лишь когда заметил ее выражение лица.

— Не ешь меня, я не съедобная, — хихикнула она, прям как пьяная и я отдернул руки.

— Прости, задумался о том, что хочу с тобой сделать.

Прошло мгновение, пока я понял, что эта фраза прозвучала двусмысленно и тут же добавил.

— В плане тела, лица и волос, что нужно будет сделать для твоего образа и какой образ вообще подобрать.

— Я так и поняла.

Она точно не насмехалась надо мной, но для уверенности я с недоверием посмотрел на нее. Но нет, она уже даже не улыбалась, а просто дергалась от холода.

— Идем домой.

Она снова меня раздражала, так как не вела себя так, как я от нее ожидал. Странная, однозначно странная. Но это даже хорошо, нормальные девушки в нашей компании не приживаются. Эйтану будет кого нагружать философствиями и она будет его выслушивать, Шон станет оттачивать на ней свое обаяние, а она выдержит, Макс будет ей помогать, потому что она подруга Кори и эта девушка ничего плохого не подумает, а я буду помыкать ею и делать все как задумаю — и она не станет возражать. Возможно, их все-таки чему-то учат в этих школах искусств.

И опять, когда мы брели домой, мокрые и измученные шоком, я вспомнил о том, как испугался, когда она ушла под воду, и ее голова и руки исчезли в серых волнах, не похожих на воду, а скорее расплавленное серебро. Я сильно испугался за нее.

Трудно нянчить беззащитных юных дев, и эту фигню возложил на себя я сам.

Меня трясло от страха и холода, а еще боли в руках и ногах, но я настойчиво сидела на стульчике в кухне и пила отвратительное варево которое для меня заварил Лэкс. Я смогла помыться в горячей ванне и переодеться в сухую одежду, но все равно мне продолжало быть холодно.

— Ты все еще дрожишь, — изрек наконец недовольно Лэкс, и я почувствовала себя виноватой, хотя и не должна была. Но таким уж он был человеком, что я чувствовала свою вину. — Иди наверх, к тебе поднимется Эдвард, но ты можешь полежать и отдохнуть.

— А что он будет мне говорить?

— Он будет расспрашивать тебя о здоровье и обо всем остальном, чтобы составить диету, я так думаю. Почему ты меня об этом спрашиваешь, я далек от таких вещей.

Он был нетерпелив, видимо не ожидая, что придется потратить на меня столько времени за сегодня. Думаю, ему было неприятно, что он должен играть со мной в родителя.

Замерев возле меня в свитере с длинными полами спереди, и в облегающих темных штанах он смотрелся очень странно, и задумчиво, потому что его привлекательность была иного рода, чем у других парней. С высокой прической и убранными волосами вверх Лэкс не выглядел глупым. Я почти с интересом смотрела на него, но интересом не девушки, а человека, который интересуется звездами. Лэкс здесь выглядел не звездой, а простым красивым парнем, но с характером не данным остальным людям.

— А какой он, этот Эдвард?

— На его счет можешь не переживать, он уже в восторге от тебя, от того что может приложить руку к изменению твоего образа. Это твой первый фанат — поздравляю! — слова о фанате прозвучали насмешливо, потому я не могла принять их близко к сердцу. — Короче, иди наверх, у меня есть еще дела, кроме того чтобы развлекать тебя.

Я скривилась, но так чтобы он не видел этого, и подумала, что он относится слишком отвратительно к будущей звезде.

Подниматься по ступенькам было неприятно для ног, так как бороться с волнами было трудно. А в комнате, где я собиралась отдохнуть, уже находился Эдвард-руки-ножницы. Он сидел прямо, и у меня опять сложилось впечатление, что он проглотил палку. Одет Эдвард был весьма сексуально, и вовсе не как гей — брюки, рубашка и жилет, на шее повязан шарфик, волосы убраны и зачесаны, как у английского денди.

— Привет, дорогуша, а я тебя уже заждался. Нам так много нужно всего сделать! — его ажиотаж при моем появлении немного пугал, даже не немного, а очень сильно. Он словно был девушкой в обличье парня, потому что тут же схватил меня за руку и усадил возле себя. А потом полились вопросы, вопросы и еще вопросы. Что я обычно ем, аллергии на продукты, группа крови, теперешний вес, который он потом проверил, заставив меня встать на весы. Затем обмерил с ног до головы, и очень восхищался моим ростом.

— Итак, думаю, что он мы будем делать из тебя этакую скандинавскую красавицу. Тебе придется скинуть по меньшей мере 7–8 килограмм, мы нарастим тебе длинные волосы, и обязательно волнистые, будто бы ты сушила их на воздухе… и конечно же, ты должна оставаться такой как теперь — отрешенной и холодной. Кожа пусть будет белая, так что под солнце не думай выходить без шляпы, можешь только немного открывать ноги, им не обязательно быть молочно-белыми, но плечи и лицо — обязательно! Он еще несколько раз обошел вокруг меня, и не смотря на то, что этот парень играл за другую команду, было сложно не стесняться стоя перед ним в нижнем белье.

— С завтрашнего дня мы начнем диету, нарастим волосы и еще я поеду за твоей новой одеждой, которую тебе придется носить даже дома. Журналисты уже знают о появлении новой участницы, так же как и знают фанаты — охота начинается. И ты должна быть красавицей даже дома, или хотя бы быть заметной. Ясно, дорогуша?

Он мило мне улыбался и чуть ли не хлопал в ладоши от радости, но я не разделяла его воодушевления, так как я чувствовала себя чужой здесь. Когда дверь за Эдвардом закрылась, я легла на диван и накрылась одеялом, уставившись в окно. Небо постепенно ставало синим, серость уходила и ставало жарко. Но мне было не хорошо, все еще холодно и неуютно здесь. Аккуратная комната и гостиная Лэкса напрягали меня, и то, что обо мне говорили как о кукле, но разве я не знала, на что иду? Знала ведь, и это еще не самый худший вариант, так как я начинала работать с лучшей группой страны, с хорошим сочинителем, и обо мне будут заботиться как о капиталовложении.

А в другом случае я бы стала рабом продюсера на несколько лет, а не полноправным членом группы. Нас учили тому, что будет ожидать за стенами школы, что будет сложно, что наша жизнь станет показухой, но если музыка это твое призвание ты ничего не сможешь изменить. Тебе как наркотик нужны будут выступления и любовь зрителей.

Мое самоощущение улучшилось, и не имея чем заняться я пошла вниз, но парней не было нигде видно, казалось я в доме одна. Пустота и гулкость теперь сделали дом не таким уж привлекательным, наоборот белые стены показались отталкивающими. Я поежилась от этого ощущения и пошла на кухню. Дядя всегда считал, что кухня в любом доме, это сердце семьи.

Эта кухня не была такой какой должна быть потому что здесь вряд ли проводили семейные ужины, в лучшем случае угощали девчонок. Я огляделась в поисках кружек, так как еще не совсем ориентировалась на этой огромной кухне. Но пить чай без ничего было скучно. Пошарив по полкам, я нашла муку и все, что было необходимо для выпечки. Я давно уже не пекла, но теперь мне захотелось.

Я даже не заметила, сколько времени прошло но когда наконец вытащила последний противень со сладкими булочками с начинкой из яблок, консервированных персиков и крема, то в кухне явно стало темно. Я даже не заметила как прошло утро, и наступил чуть ли не вечер, наверное часов 5 точно.

После такого я поняла, что должна пойти поспать, но нужно было убрать за собой разгром на кухне, потратив время еще и на это, я поплелась наверх. Я как-то и не подумала о том, как парни отреагируют на булочки, потому что я пекла, чтобы занять себя, а не для них. Но когда я заснула, меня быстренько разбудил Шон.

— Поднимайся, — восторженно визжал он мне на ухо, и растрясал за плечо.

— Да что ты так ее трясешь, — послышался недовольный голос Лэкса, и я заставила себя разлепить глаза. Вся тройка как и утром нагло расположилась в моей комнате, словно я была еще одним парнем в их команде, хорошо что я легла спать в одежде.

— Что-то случилось?

— Да, к нам заходила чудо-фея и притащила фургон булочек со всякой вкуснятиной! Тащи свой зад вниз.

Точнее говоря это, Шон потащил меня за руку вниз, и не было возможности выкрутиться от него, я была сонной и безвольной, и не могла сопротивляться.

— Смотри! — почти визжал он, и я посмотрела на булочки что спекла и поняла, о чем он говорит — их было много, очень-очень много, что я даже не предполагала, что столько времени потратила.

— Это ты так втираешься в доверие? Тогда втирайся почаще! Эйтан ставь чайник — мы сегодня пируем.

— Мы, но не ты, — уточнил Лэкс, проходя мимо нас с Шоном, и окидывая насмешливым взглядом то, как Шон приобнял меня за плечи. Первым моим желанием было скинуть руку Шона еще когда он так сделал, так как я терпеть не могла когда ко мне прикасались без спроса, но я не стала и решила потерпеть, так как это было всего лишь дружеское объятье. А так же потому что мне не понравился ход мыслей Лэкса. В любом случае, какими бы не были эти объятья я точно знала, что в контракте не был обговорен вопрос того, что членам группы нельзя между собой встречаться.

— Я поняла, не думаю, что в мою диету будет входить хлеб и мучные изделия, — лениво протянула я, тихонечко зевая в ладонь.

Я поплелась к первому попавшемуся стульчику и упала головой на стол:

— Вы только ради этого меня будили? Вы злые.

— Конечно же, — запихнув в рот огромный кусок булки, промямлил Эйтан, — мы ведь звезды.

— Самые что ни на есть, — подтвердил Шон, расставляя перед нами кружки, так как остальные уже тоже присоединились за столом ко мне. Лэкс сложил руки на груди и с осторожностью рассматривал мои булочки стоящие на столике. Эйтан напихался, даже не ожидая чая, и радостно мычал от удовольствия. Шон хлопотал возле чайника, терпеливо дожидаясь, когда тот закипит — проще пользоваться электрическим, но видимо он не искал легких путей.

Когда чай был заварен, Шон поднял свою кружку в приветственном жесте и направил в мою сторону.

— Итак, за нового члена нашей команды!

Эйтан последовал за ним, не вынимая булочку изо рта, и что-то пробормотал, думая поддерживал слова друга, а Лэкс фыркнув, посмотрел негодующе на них двоих, и все же подняв кружку, тихо проговорив:

— Не могли отпраздновать чем-то получше.

— Добро пожаловать, фея-выпечки, теперь ты будешь нам печь постоянно!

Я откинулась на стульчике с улыбкой, и присоединила свою кружку к ним. Как хорошо, что утренний случай уже не вспоминался.

Глава 7. Маленькая метель

Начались мои настоящие мучения — с утра пробежка и тренировки под надсмотром Лэкса, который явно не прилагал столько же усилий, сколько заставлял прилагать меня. Диета была просто ужасом, который было трудно переживать изо дня в день, иногда казалось, я почти ничего не могу есть, столько у меня было ограничений, никакого хлеба, никакого мяса, никаких бобов, то что я ела практически было йогуртом и фруктами, очень редко варенным курячьим мясом и овощами на пару. Я пила воду литрами или зеленый чай, очень редко фреши или соки. Иногда я просыпалась с мыслями о еде даже ночью, а во сне видела бананы и крендели, и мне даже смешно ставало от таких снов.

Это была первая неделя и мне казалось, я лишь не ем и занимаюсь, мне даже было интересно почему Лэкс ни слова не говорит о том, чтобы мы начали репетиции. Они каждый вечер уходили в клуб где-то на острове, но меня с собой не брали, чтобы я не «светилась» раньше времени. И к тому же Лэкс считал, что я и так слишком устаю, и должна войти в колею, прежде чем они начнут выводить меня в люди. Возможно, они были и правы, так как спать я ложилась часов в 9, и просыпалась, когда они возвращались в середине ночи. Один или два раза Лэкс оставался дома, и шел работать в маленькую студию сделанную в доме, тогда я приходила на ступеньки, и так чтобы он меня не видел, слушала как он играет. Он был мастером и мне нравилось то, что он делал. Когда я осторожно заглянул разок к нему, то поняла что за работой он не такой надменный и напряженный — лицо его расслабилось, он сосредоточенно записывал ноты или слова, а потом беспокойно переигрывал тот или иной кусок, что-либо изменяя в нем, и тогда ноты в тетради изменялись.

Я подружилась за эту неделю с Шоном и Эйтаном, хотя не могла бы такое им сказать в лицо. Честно говоря Шон начал мне нравиться, как парень, мы стали часто сидеть вместе вечером до того, как они уходили в клуб. Мы о многом говорили с ним, в особенности он рассказывал об их жизни во время гастролей и записи диска. Что когда пишется новый альбом Лэкс хуже, чем тиран, потому что все должно быть идеально.

Все в нем было хорошо — Шон был красив, умен, обаятелен, и мне казалось, такими темпами я могу в него влюбиться, но я забыла о том, что Шон ловелас. Ему просто нравилось дразнить меня, возможно, он был не против закрутить что-то со мной, но один его поступок снова открыл мне глаза.

В один из вечеров Шон пришел домой с девушкой, которая осталась на ночь, а утром он довольно бесцеремонно выставил ее прочь. Мне стало больно сначала от того, что он был с кем-то, но когда я увидела, как он обращается с ненужной более девушкой, стало еще больнее. В тот день я была немного растеряна и расстроена, потому что мне казалось, я почти была готова в него влюбиться. Глупая дурочка!

Я была рада, что так быстро смогла понять это.

Вот пришло воскресенье, и я пережила это, привыкла к тренировкам, голодовке и отношению Лэкса к окружающим его людям.

Лэкс подошел ко мне после обеда, я как раз отдыхала, и села, чтобы почитать книгу, которую он и заставил меня читать. Это были биографии известнейших рок-музыкантов.

Погода стояла чудесная, но так как мне не разрешали загорать, я сидела на балконе, держась в тени, подальше от солнца. Когда он вышел на балкон ко мне, я смотрела на воду, в которую мне больше не разрешалось лезть, если рядом никого не было. Так уж вышло, что тогда я чуть не утонула, а еще пару раз я разозлила Лэкса, когда лезла в его бумаги пытаясь просмотреть, что нового он написал, так же я умудрилась пролить на него с утра сок, и еще было несколько неприятных моментов. Потому я решила, что сейчас он будет меня отчитывать, но вместо этого он бросил на столик конверт, довольно объемный, чтобы там находилось письмо.

— Что это? — спросила я, невольно протягивая руку к конверту. Первой моей мыслью было, что это отказ от моего участия в группе и даже испугалась.

— Это твои карманные деньги, ты постоянно дома, как взаперти, так что думаю, тебе захочется сегодня пройтись. — Лэкс присел напротив меня на столик, и задумчиво оглядывал. Думаю дело было в том, что за неделю я уже скинула килограмма 2 не меньше, и лицо мое стало худее. Я одевала то, что мне дал Эдвард, но он пока что решил не трогать мои волосы, сказал, что этого пока не стоит делать. Но он сделал мне маникюр (сам!!!) и педикюр, а так же завалил косметикой, и на каждое время суток у меня была различная. Одной умываться с утра, другой мазаться в обед, третей на ночь, и не забывать увлажнять кожу. Это был какой-то кошмар, или же ежедневный спа-салон на дому. Раньше я никогда не прилагала столько усилий, чтобы быть красивой, но теперь меня заставляли это. Когда парней не было дома Эдвард мучил меня тем, что заставлял намазываться то водорослями, то еще какой-то вонючей фигней, от которой кружилось в голове.

Я открыла конверт и уставилась на приличную сумму денег толщиной в мои два пальца и все стодолларовыми купюрами.

— Это мои карманные деньги? — взвизгнула изумленно я.

— На неделю, — сухо отозвался Лэкс, и тут же добавил не менее неприятным тоном. — Тебе что мало 2000 тысяч? А ты наглее, чем кажешься!

— Да не в том дело, на что я буду тратить такие деньги? — не унималась я, не зная как ему объяснить, что выросла я в не слишком богатой семье, которую составляли я и дядя. — Я не трачу деньги на еду, на жилье и на одежду, косметикой меня обеспечили. Телефон мне дал Эйтан, фотик подарил Шон, ты отдал свой mp3… что мне еще нужно?

Лэкс ошеломленно уставился на меня, и несколько секунд явно не знал что сказать.

— Трать на что хочешь, они твои. Я открыл счет в банке на твое имя и скоро должны прийти карточки, буду тогда переводить деньги… если хочешь. Но это только карманные деньги, а не твой заработок. Точнее говоря ты, конечно же еще ни чего не заработала… это аванс если хочешь.

Я даже не знала, куда мне эти деньги поставить, и что с ними сделать.

— Ну спасибо…, - не уверено пробормотала я, и вернула деньги на столик продолжая смотреть на них.

— Впервые вижу девушку, которая не знает, на что тратить деньги. — кажется Лэкс не мог разобраться как он относится к этому.

— Да? А какие девушки в твоем мире? — я проговорила это так же надменно, как и любил говорить он.

— В моем мире любая девушка спустит такую сумму за день… на одну сумку, — задумчиво пробормотал он. — А ты не знаешь, что с этим делать… ты все-таки странная.

— Я странная? — возмутилась я, и хотела еще что-нибудь сказать, но Лэкс нетерпеливо махнул рукой и пошел прочь, его не интересовало, что я могу ему сказать. А может он догадывался, что я сейчас начну говорить о нем.

Более странного человека, чем Лэкс было тяжело найти. Он действительно был ипохондриком, царапина или ссадина ставали для него почти трагедией. Он не ел много каких овощей, и фруктов, редко пробовал что-то новое, почти не прикасался к моей выпечке. Одежду носил только из натуральных тканей, так как заявлял что на не натуральные ткани у него аллергия, и к тому же у него было нечто культа самого себя. Он любил себя и ухаживал за собой, как будто был девушкой. Я конечно же не оспаривала его таланта в музыке, но мне иногда казалось что это уже перебор, так как ему нравилось слышать от нас, что «вот эта вещь почти гениальна». Мне было трудно лицемерить, и я не слишком любила таких нарциссов, потому думала, что вскоре мне надоест, и я ему многое что скажу.

Когда приблизился вечер, ко мне подошел Шон. Он заметил, что с четверга мое отношение к нему изменилось, что я стала избегать его, и явно не мог понять, в чем дело.

— Слышал тебе позволено сегодня идти отдыхать с нами?

— Не то чтобы с вами, мне просто позволено, — с натянутой улыбкой произнесла я, рассматривая в зеркале в коридоре, то как убрала волосы. Было не слишком уж сексуально, но так было удобнее надеть капюшон.

Лэкс вышел следом за Шоном в коридор и прислонившись к дверному косяку слушал нас, можно сказать почти с интересом.

— И куда ты?

— Хочу пройтись, я не была в городе вечером… я даже в городе толком не была, посмотрю что потеряла, — теперь я постаралась улыбнуться Шону более весело, и он видимо воспринял это как благосклонность с моей стороны.

— Тогда я с тобой, — тут же заявил он и схватил куртку с вешалки, но я движением руки остановила его.

— Нет, я хочу прогуляться одна. Вы слишком большие звезды и давите на меня.

Я сказала это вроде бы легким тоном, но вполне серьезно. Шон перестал лыбиться и повесил куртку на место, Лэкс так и не двинулся с места и ничего мне не сказал. Я спокойно вышла из дому, и несколько минут простояла там, не понимая вообще куда собираюсь пойти.

Подумав, я выбрала уже знакомую дорогу к пляжу. Ньюпорт был не тем местом, где со мной что-то могло случиться.

Я выбрал одну из своих любимых пластинок, а потом взял книгу Джона Бойтона Пристли, которую давно не перечитывал, но даже когда я вроде бы должен был почувствовать себя хорошо, все было как-то не так. На душе было не спокойно. Я обошел комнату и проверил, нет ли сквозняка, за тем сделал себе успокаивающий чай, хотя терпеть не мог травяные чаи Эйтана, поиграл на пианино, и снова вернулся за книгу, но тревога не пропадала. Чего-то не хватало в доме, но чего?

Может парней — они ушли в клуб без меня, даже Эдвард, который терпеть не мог такие кутежи. Но нет, я уже привык к тому, что они вечно где-то шляются, и я никогда не скучал сам. Тревога продолжалась.

Я обошел дом, пытаясь понять, что же не так, а когда поднялся в свою комнату, заметил, что дверь в гостиную открыта. Эшли? Неужели я волнуюсь об Эшли? Да с какой радости? Хотя если подумать есть о чем волноваться.

Она чуть не утонула, когда решила печь чуть не закормила нас до смерти, когда проходила мимо моего пианино в гостиной облила его кофе, а когда мы впервые увиделись, она переступила порог лифта и тут же нырнула на землю. Не то чтобы она была неуклюжей, или неспокойной, но тут ты встречаешь ее на кухне, а через 15 минут она снова в своей комнате, а потом уже внизу и сидит за пианино. Мне приходилось тяжело, когда пытаюсь уследить за ее перемещением в доме.

Она была как маленькая метель — кажется, только что снег закрутился вокруг твоих ног маленькой воронкой, но проходит мгновением и он уже бросился тебе в лицо, отмораживая щеки. Ее нельзя было назвать импульсивной или громкой, но мне все же казалось, она не так уж тиха, спокойна и покладиста какой кажется. Дело в том, что ей все еще неуютно с нами. Сначала мне показалось, они поладили с Шоном, но потом очевидно что-то произошло, и вот она отшила его, когда шла на прогулку. Все-таки эта девушка непредсказуема.

Зайдя в ее комнату, я ощутил едва уловимый запах ее дезодоранта, именно его, потому что духами она не пользовалась. Все бутылочки с духами, которые ей привез Эдвард, так и стояли в ванной запакованными, что тоже было странно для девушки.

И вот, я стою здесь как дурак, думаю о ее духах, и все так же переживаю. Не стоило отпускать ее одну. Ньюпорт безопасный город, но с такой как она может случится, что угодно.

Я не стал долго думать, и схватив косуху побежал на улицу к своей машине. Плохое предчувствие преследовало меня, пока я гнал по спокойным улицам Ньюпорта.

Все было хорошо, центр города жил своей жизнью, бары и рестораны гудели, не смотря на то, что их было не так уж и много, но все они были не из дешевых. Пусть днем было и жарко, но теперь на вечер похолодало, и я дрожала, и прятал руки в карманы. Но не собиралась уходить так быстро, потому что давно уже не была где-то сама, без компании моих новых друзей.

Зайдя в один из баров, не такой расфуфыренный, как все остальные, я почувствовала себя уютней. Здесь все было оббито деревом, а интерьер передавал атмосферу английского паба. И мне тут же понравилось то, что в ресторанчике в соседнем зале сидели семейные пары с детьми. Это был воскресный вечер, и люди пришли отдохнуть. Но я не могла ничего съесть, так как мне все равно пришлось бы признаться в этом Эдварду, иначе я бы не смогла, и отвернувшись с большим сожалением чем хотелось бы, села за барную стойку.

Девушка бармен тут же предложила мне выпить что-либо, и я заказала мартини, потому что из всех спиртных напитков этот нравился мне больше остальных, даже больше чем коктейли. Было приятно потягивать мартини и рассматривать тех, кто приходил в бар. Я быстро догадалась, что в основном сюда приходит молодежь, которая работает в Ньюпорте.

Все было хорошо до поры до времени, пока не появилась группка из трех парней, которые были уже навеселе, и к моему ужасу они расположились рядом со мной за барной стойкой. Не прошло и 5 минут, как один из них обратил внимание на меня.

— Эй, а это не ты каждое утро занимаешься с парями из «Предательства», красотка?! Ты слышишь?

Конечно же, я слышала, как и все остальные в зале, потому что на нас все обратили внимание. Я не подумав обернулась в другую сторону от парней и накинула капюшон и это конечно же привлекло еще больше внимания ко мне. Один из них протянул руку и сорвал капюшон с моей головы, а за тем резко крутанул меня на стульчике в свою сторону.

— Эй ты, думаешь если спишь с одним из них, то тебе не нужно быть вежливой. Да у них знаешь сколько, таких как ты было за прошлое лето?

— Я не сплю с ними, — четко отчеканила я, внутренне содрогаясь от того, что ко мне прикоснулся такой поганец, как этот. Они все трое были похожи друг на друга, но этот чем-то отличался, наверное, злой улыбкой. — Я с ними работаю.

— Так вот как это теперь называется — работаю? — они трое заржали, а другие люди в баре негодующе зароптали. Мне все это начало не нравится, как только они зашли, почему только я не ушла? Дура, ты ведь не впервые в такой ситуации, так почему же не почувствовала приближающуюся опасность?

Вытянув деньги, я положила их возле стакана, не забыв про чаевые, и пошла к выходу, боясь даже обернуться, чтобы парни еще сильнее не распалились. И так было понятно, что они искали неприятностей, и я показалась им заманчивой мишенью.

Я уходила поспешно, не смотря ни на кого, и не прислушиваясь ни к чему, а думала лишь о том, как быстро дойду до дома. Если до того я дрожала от холода, то страх ледяными цепями сковал сердце — мне уже приходилось бывать в подобной ситуации, и я боялась что всему этому может быть продолжение, боялась, что они последуют за мной.

Прошло несколько минут, когда я поняла что так оно и было. Обернувшись, я заметила, как они идут за мной, при чем, уже не хохоча и это было еще хуже. Ускорив шаг, за шумом в ресторанах, я поняла, что они пошли тоже быстрее. И даже не смотря на то, что здесь было много людей, вскоре пойдут более пустынные места, и тогда мне это не поможет.

Я принялась лихорадочно вызывать по телефону номера Эйтана и Шона, которые были в городе, но они не отвечали, а звонить Лэксу не было даже смысла. Паника быстро завладела моим разумом, и я уже не знала бежать ли мне или остановиться и что-то придумать. Я выскочила на дорогу, подумав, что разумно попробовать словить машину, но в это время они набросились на меня и потащили прочь.

Это была уже не паника, а нечто хуже, животный страх, когда ты цепенеешь, потому что знаешь о том, что тебя ожидает. Я пыталась дергать и вырываться. Но от страха не осталось сил, и потому это были жалкие попытки против трех мужчин. И все же что-то вдруг произошло, потому что меня уронили и сбросили как мешок картошки, а рядом послышался визг колес, и крик трех уродов.

Я встала на четвереньки и попыталась отползти в сторону, подальше от них, когда услышала крики и маты тех кто меня тащил, и потому подняла голову чтобы увидеть что происходит.

Я сплю, не иначе, подумалось мне. Потому что Лэкс, одетый в штаны на подобии шароваров и тунику и косуху, грозно отбивался от трех имбицылов, пытавшихся на меня напасть. Он добротно орудовал монтировкой, но при этом один из них все же умудрился его достать, дав с кулака в лицо. Черт, зря он это сделал, так как лицо было для Лэкса святая святых, и после такого Лэкс начал бить, не разбирая куда попадает. От многих ударов гадам удалось увернуться, и до них дошло, что стоило бы уже уносить ноги.

Я же поджав к лицу колени, с замороженным ужасом на лице наблюдала все происходящее. Я все еще не могла понять, что подобное со мной случилось уже во второй раз, просто отказывалась поверить. Мне даже не было уже холодно, так как я дергалась от страха и ужаса, который только что произошел. И все что я могла делать это смотреть на Лэкса который глядел вслед убегающим уродам. Он стер рукой кровь с губы и уставился на нее как пришибленный. А потом резко развернулся к машине, закинул на заднее сиденье свое оружие, и тут же направился ко мне. Мне не нужно было гадать, чтобы понять, что он зол, чрезвычайно зол, но я не могла двинуться с места.

— Как ты? — прорычал он, опускаясь возле меня на одно колено и поворачивая пальцами мой подбородок в свою сторону, но я дернулась от этого прикосновения и забилась глубже в стену дома. Здесь было достаточно темно, чтобы нас не видели с улицы, но машина, загнанная на тротуар почти под самые двери привлекала внимание. Лэкс заметил это и ни коем образом не прокомментировал мое поведение. Он ничего не говоря легко подхватил меня на руки, и понес к машине. Только во мне сработал инстинкт самосохранения, я начала брыкаться и почти выть, а он все равно не останавливался, но и не сердился на меня. Зато падение на пассажирское кресло, несколько отрезвило, я перестала кричать, продолжая хныкать.

Машина резко дернулась с места, как только Лэкс сел в нее, и я поняла, что он даже не выключил мотор, когда выбежал из машины, но я не могла ничего сказать. Мы куда-то ехали, и все, больше я ничего не понимала. А когда машина остановилась, и Лэкс попытался меня вытащить из нее, я уже не сопротивлялась. Но мне было неприятно его прикосновение, как бы не понравилось любое прикосновение в данный момент. Лэкс отметил мою скованность и тихо выругался себе под нос, а потом сказал:

— Это я, Лэкс, не бойся меня. Эшли ты слышишь?

Я кивнула, но не могла справиться со страхом и телом. И он опять выругался, когда понял, что его слова не возымели никакого успокаивающего действия. Меня это рассмешило, так как не должно было быть в мире ничего такого, с чем он бы не смог справиться. Сначала это было как смешок, но постепенно он перешел в тихий смех, а из него в хохот, истерический хохот.

Лэкс остановился и непонимающе взглянул на меня. И тут же я оказалась на мокром песку, едва ли не сброшена, второй раз за ночь. Я распростерлась и не переставала смеяться до слез, потому что Лэкс оставался все таким же психом, даже в такой ситуации. Он устроился рядом со мной, но не слишком близко, и оперся на камень позади себя.

Была уже ночь, и небо было черным, с поблескивающими звездами, но я не скоро смогла их увидеть, потому что я плакала и смеялась, или же переходила на рыдания, пока полностью не успокоилась. Я лежала на боку и смотрела на небо, пытаясь подсчитать сколько их там, и таким образом приходила в себя.

— Как ты… как ты меня нашел? — выдавила я спустя какую-то вечность, потому что для меня прошедшее время таковым и показалось.

— Это было не сложно, я просто ехал по дороге знакомой тебе от дома и сюда, и искал, где происходят неприятности.

— Со мной редко происходят неприятности, — отозвалась я, потому что зачастую это было правдой. У меня сложилось впечатление, что именно знакомство с этой группой неожиданно сделало меня невезучей. Видимо везучесть связанная поступлением в группу ослабило мою карму.

— Я бы так не сказал, это уже второй раз, когда я спасаю тебе жизнь. — голос Лэкса как всегда был сухим, но все же в нем проблескивало беспокойстве. — Я как знал, что ты во что-то влезешь, целый вечер было как-то не спокойно… все не мог понять в чем дело. А потом понял, что Маленькая Метель отсутствует в доме, и никто не проливает сок на мое пианино, никто не падает выходя из лифта и не собирается тонуть… в доме, а как же на улице? Ты просто не можешь, чтобы не осложнять жизнь людям, и особенно себе? В городе живет чуть ли не 300 тысяч человек, но на этих козлов нарвалась ты, где же тут логика?

Я приподнялась и смотрела на Лэкса, когда он мне это выговаривал, и даже не замечала, что руки потонули в мокром песке. Он продолжал что-то говорить, но я не слышала его, так как теперь в глазах стояли слезы благодарности. Приподнявшись, я тихо подползла к нему, и пока он выговаривал мне за то, что я веду себя как беспечный ребенок, я оказалась перед ним на коленях, и Лэкс только теперь заметил меня, и прервал свою поучающую речь. Он замолк и уставился на меня непонимающе и даже немного растеряно, но его удивление было не таким комичным, как то, когда я обняла его, преодолев свой страх перед прикосновением.

— Спасибо, спасибо… спасибо тебе… я бы не пережила этого снова.

Я крепко перехватила его и обняла за спину, что даже заболели руки, но не могла так просто отпустить его. Во мне было столько благодарности, что я не знала как ее выразить.

Прошло несколько мгновений, прежде чем Лэкс обнял меня в ответ и успокаивающе начал хлопать по спине.

— Э… ну что ты… снова будешь плакать?

Я покачала головой, но на самом деле продолжала реветь ему в тунику.

— Ты ходячая неприятность… что же с тобой делать? Может тебе повесить ошейник на шею? Не влезай больше в неприятности, я могу не суметь тебе помочь…

Я снова качнула головой, но не смогла ответить. Сейчас я могла плакать обнимая его, но скоро Лэкс опять станет тем бездушным человеком которого я знала. Но в данный момент я была рада, что некоторое время он помолчит, и я почувствую сострадание от него, как просто от друга.

Я так и лежала прижавшись к нему, и пусть Лэкс опустил руки, но не просил отстать от него, он был расслабленным, и давал мне время успокоится.

— Прости, что прилипла к тебе, но мне сейчас необходимо чье-то тепло. Я знаю, что тебе неприятно… прости еще раз.

Лэкс фыркнул, и отозвался.

— Мне не то чтобы неприятно, а непривычно — странно когда девушка прижимается ко мне не имея никаких планов на мое тело, кроме как получить тепло. Меня любят тысячи поклонниц, я самый красивый в группе, а ты мне говоришь подобное. Хочешь подорвать мою уверенность.

Я улыбнулась в его куртку, и это не прошло незамеченным для него.

— Прости, если хочешь, я могу говорить тебе, какой ты красавец пока обнимаю тебя?

— Блин, лучше не надо, от этого мое самолюбие страдает еще больше, так как выходит я прошу тебя расхваливать меня, — заложив руки за голову, Лэкс принял другое положение, и я скатилась с груди на его живот. Ситуация сложилась неоднозначная, и потому я тут же поднялась с него, радуясь что не видно как сильно покраснела.

— Что случилось? — Лэкс обеспокоенно встрепенулся. — Что-то болит?

— Честно говоря спина, когда они меня уронили… и кажется ладони поцарапаны, но ничего смертельного. Я спокойна наконец, так что может пойдем домой?

Я видела, что лицо Лэкса стало невозмутимым и одновременно недовольным, словно я сделала что-то не так, но я не хотела сейчас задумываться о его настроении. Я была благодарна ему, но в моей голове сейчас творилось столько всего, что я могла думать лишь о своих чувствах.

— Пойдем, — согласился он и направился к машине. Его спортивное авто стояло не далеко от пляжа, и я только теперь поняла, какое расстояние Лэксу пришлось преодолеть неся меня на руках. А он сильнее чем кажется, потому что даже не запыхался таща меня. Но я подозревала, что завтра он будет стонать от растяжения в спине, потому что нес такую ношу. По-другому с ним и не может быть, странный этот рыцарь который пришел мне на помощь.

— Послушай… а что это за прозвище такое — Маленькая Метель, — спотыкаясь в зыбучем песку, я пыталась поспеть за ним, но Лэкс забыл о моей скорости и уплетал поскорее вперед.

— Не думаю что здесь нужно что-то объяснять. Ты вообще не такая как кажешься — вроде бы спокойная, но в то же время неприятностей с тобой не оберешься! Так и с метелью — может выглядеть маленькой, но потом сносит с ног.

— Раньше я не попадала в неприятности… пока не познакомилась с вами, думаю что я подорвала свою карму.

Лэкс остановился и развернулся ко мне так резко, что я прям врезалась в него слету. И каким было мое удивление, когда он начала хохотать.

— Что? Подорвало твою карму? Да ты действительно чокнутая, — и никак не объясняя свои слова он пошел опять вперед, словно торпеда которая несется к цели. И все так же продолжала хохотать даже в машине, а я не понимая его веселья с удивлением рассматривала его лицо. Оказалось что у Лэкса на щеках существуют ямочки, и он вовсе не выглядит мрачным когда улыбается.

— Черт, остановись! — в ужасе выкрикнула я, когда он посмотрел на меня с улыбкой.

— В чем дело?

— Перестань сменятся, иначе если об этом узнают фанаты, ты растеряешь весь свой образ мрачного принца, — в притворном ужасе сказала я, и тоже хохотнула. Медленно улыбка сползла с лица Лэкса и он показался мне немного обиженным, а еще озадаченным.

— Не могу понять какой ты человек — еще не прошло и пары часов с того времени как я увез тебя, а ты умудряешься шутить. Знаешь, думаю, я тебя недооценивал, ты сильнее, чем кажешься.

Глава 8. Кто ты?

История с парнями не прошла бесследно, как для меня, моих чувств и снов, так и для всей группы. Сначала парни хотели найти и прибить этих гадов, но потом неожиданно Эдвард принес с утра газету с моими фотографиями сделанными на пляже во время тренировки, а рядом со мной Лэкса, который что-то записывает в блокнот. Мы оба одеты в спортивную одежду, и ветер треплет наши волосы, от чего ставало понятно, какой сильный ветер. И под всем этим была подпись — Кто ты?

В статье шлось о том, что группу «Предательство», было замечено в компании неизвестной девушки, и публику интересует, не та ли это новая солистка группы. Все бы ничего, если бы папарацци не стали толпами появляться вокруг нашего дома и конечно же снимать меня, и стараться застать меня в компании других членов группы. Я была поражена, когда увидела в интернете фотку того, как Лэкс натягивает мне капюшон на голову, и это выглядело так интимно и как-то слишком романтично, но на самом деле, он просто сказал мне, чтобы я не выставлялась. Какой странный оттенок приобретают моменты выхваченные из контекста.

Так как я больше времени проводила с Лэксом как со своим «создателем», наших совместных фотографий было больше, чем моих с другими членами группы. Но и с Шоном так же было полно провокационных фото — пару там, где он приобнимает меня за плечо, и это было нормальным зрелищем для тех кто хорошо знал Шона, но для публики явно казалось чем то большим чем объятья.

Я в шоке сидела и рассматривала все это безобразие, и еще больше страдала, когда читала о том, что людей интересует, а не завела ли я уже романчик с кем-либо из группы? Я ожидала, что Лэкс будет рвать и метать, но он наоборот казалось был рад.

— Ты пиаришь сама себя, даже лучше чем я предполагал. Твои невинные шаги в этом бизнесе, приобретают оттенок порочности, каждый раз, когда ты оказываешься возле кого-то из нас, и каждый кадр этого стараются запечатлеть.

Я в который раз за эту неделю уселась за компьютер Шона, с которым у меня опять наладились отношения, но теперь я точно понимала что они дружеские, и даже усом не вела, когда его рука слишком близко к груди свисала с моего плеча. Я снова и снова искала себя в Гугле как «нового члена „Предательства“», и находила все больше фотографий, и если какие-то были просто отвратительными и с плохим качеством, то это не изменяло того, что я выглядела все время отстраненной и холодной, как того и хотел Лэкс. Я даже сама не подозревала, какой собранной была во время тренировок, но наверное дело было в постоянной голодовке, еда уже прекратила мне снится, но я не могла спокойно проходить в городе мимо витрин с выпечкой. Теперь меня повсюду всегда кто-то сопровождал, и потому я точно не могла сделать себе приятное и купить это.

Сегодня я наткнулась на новую партию фотографий, и уже минут 20 уставилась в них и хныкала, перечитывая раз за разом подпись под фотографиями.

«Неизвестная девушка, предположительно новая клавишница группы „Предательство“, явно зря времени не теряет, ее постоянно видят в компании членов группы, и кажется ее никогда не оставляют одну. Недавно стало известно, что некие хулиганы попытались напасть на девушку, гуляющую одной в городе, и она была спасена одни из членов группы, но нам пока не удалось узнать кто ним был. Может ли статься так, что от нас скрывают не только личность девушки, но и возможно романтическую историю которая связывает ее с кем-то из членов группы? Напомним, Макс, басист группы, на данный момент женат на бывшей клавишнице Кори Бельфльор, и они ожидают в скором времени появления своего первенца. Могут ли фанаты и общественность ожидать очередную историю любви, от группы с таким названием как „Предательство“? Станет ли девушка с холодной внешностью, чьей либо подружкой? Возможно она будет компаньонкой веселому Эйтану, или же зрелому Шону, а может растопит лед в сердце мрачного красавца Лэкса? Остается только ожидать официальной презентации! Фанаты, крепитесь!»

Я читала это, и мне было так тошно, потому что фотки здесь разделялись на три группы: команда 1 — я и Эйтан, и подобранные соответственно образы, где мы вместе, в основном я разговариваю с ним о чем-то серьезном; 2 команда — я и Шон, и там почти везде он держит руку на моем плече, иногда даже выглядит так, будто собирается привлечь меня к себе; 3 команда — я и Лэкс — он держит меня за руку, заставляя подняться с корточек, он подталкивает меня в спину, чтобы я шевелилась, но как-то не слишком грозно, как мне казалось, и еще эта фотка когда он надевает мне капюшон на голову. Эта фотография все еще раздражала меня, потому что в ней все видели того, чего не было на самом деле.

После того вечера когда Лэкс спас меня от бандитов, его отношение ко мне немного улучшилось, но лишь чуть-чуть, он все еще был непреклонен во время тренировок, и не забывал упомянуть о моем «здоровенном заде». А мое отношение к нему поменялось… что-то изменилось во мне, потому что я часто ловила себя на том, что рассматриваю его спину и вспоминаю, как обнимала его. Эти прикосновения не были неприятными, не были… они напоминали мне о том, что я девушка, которая давно не прикасалась к парню. И теперь я часто наблюдала за ним, стараясь снова словить тот момент, когда он улыбнется. Но Лэкс опять был мрачен и спокоен, часто погружаясь лишь в музыку и в свои песни.

За этим занятием, когда я просиживала у компа и пересматривала фото, меня застал Лэкс. Он сел на стул рядом со мной, и как всегда закинув ногу на ногу, изучал мое лицо.

— Что-то случилось, ты выглядишь расстроенной?

Он застал меня врасплох и я покраснела, боясь что он поймет о чем я думаю.

— Эти фотографии расстраивают меня… они выглядят личными, но таковыми не являются, но ведь люди думаю по-другому.

— А чего ты ждал? Люди узнали о том, что в доме с известнейшей группой живет красивая девушка, и она никогда не покидает дом без кого-нибудь из нас — фотографии тому подтверждение, и все делают соответствующие выводы. Это нормально. Разве в прошлом году тоже самое не было с Кори? Разве не из газет ты узнавала о ней всякие новости? Ей так же приписывали роман с каждым из нас. Но знаешь, что я тебе скажу, я ждал этого и даже доволен. Все складывается, так как я это запланировал, потому что когда мы сделаем твою презентацию все захотят узнать о тебе побольше.

— Но они ждут, что я буду встречаться с кем-то из вас? Почему так?

— В твоем голосе столько возмущения, — Лэкс усмехнулся и покачав головой посмотрел на меня. Сегодня он убрал волосы назад и хорошенько укрепил их лаком или чем-то еще, что они выглядели как грива, но вполне естественно. На нем были светлые брюки и майка, а поверх жилетка, отчего он выглядел аккуратно и очень интересно, но главное что он не красил глаза, потому что меня это смущало, каждый раз когда кто либо из них поступал так дома. — Это хорошо, это то, чего я хотел. Я ведь предупреждал тебя, что нам придется свести тебя с кем-то из нас — нужно будет играть любовь, потому что этого хотят фанатки. Им нужна романтика, роман, нужно о чем-то мечтать и фантазировать.

— Значит ли это… — я затихла не зная, как продолжить то что хотела сказать, и последние слова почти выдавила из себя, — что мне придется с кем-то из вас целоваться на людях?

— Да, боюсь что так — ты надеюсь умеешь целоваться?

Его слова явно были насмешкой, и я покраснела до кончиков ушей.

— Несомненно.

— Тогда это не должно стать проблемой — всего пару поцелуев для камеры, и все.

Для него, как я поняла, подобное не было проблемой.

— Но кто это будет? Кто из вас? — подавлено переспросила я, сжимая руки под столом в кулаки. Мне хотелось, чтобы это был Эйтан, потому что только в него я точно не могла влюбиться из всей этой троицы.

— Мы решим позже, когда поймем, кого больше хотят видеть фанатки с тобой. — Лэкс сложил руки на груди и рассуждал об этом так спокойно, словно мы обсуждали меню в ресторане. «Да, знаешь, я ел это суфле и оно показалось мне вкусным». От его спокойствия пробирала дрожь. — Потому я был рад узнать, что у тебя нет парня — не кому будет ревновать.

— Но разве у вас нет девушек? — недоумевающе развела руками я.

— У меня есть постоянный партнер который не задает вопросов, а Эйтан и Шон… хм… перебиваются случайными связями, но ни у кого нет на нас прав, не кому ревновать.

У меня отвисла челюсть после того, что он сказал. Как можно заявить что у тебя есть постоянный партнер, но при этом не кому тебя ревновать. Ужасная догадка мелькнула у меня в голове, и как всегда я выпалила это, даже не обдумав:

— Ты что, гей?

Лэкс уставился на меня пораженно, даже не зло, а именно в полном офигении.

— Ты что несешь? Какой нафиг гей?

— Ну партнер, но он не ревнует… я так поняла что к женщинам? — сама в шоке от того что сказала, промямлила я.

— Нет, честно, ты не странная — ты больная. — качая головой рассмеялся себе под нос Лэкс. — Кем-кем, но геем меня еще не называли.

— Прости если обидела, — расстроено отозвалась я, не думая, что у него будет такая реакция на мои слова.

— Хорошо, что этого не слышал Эдвард-руки-ножницы, он бы с меня живого не слез. — Лэкс смеясь, посмотрел на меня и неожиданно сказал: — Действительно — кто ты? Думаю, только ты одна могла нечто такое предположить из моих слов. У нас просто с моей подругой нет обязательств друг перед другом, вот и все.

— И ее это устраивает? — не поверила я.

Лэкс отвернулся в сторону окна, и я некоторое время думала, что он не ответит мне, казалось его внимание поглощено созерцанием света на улице, но он все же сказал:

— Она такая же, как и я. Работа ее главная цель, и нет места призрачным чувствам.

— Ты не веришь в чувства?

— Верю, просто знаю, что страстная любовь не для меня. Я не смогу быть преданным только одной женщине и забыть о музыке, не смогу постоянно говорить о любви, ставать глупцом когда дело касается этого человека, и наверное не смогу заботится о ком-то больше чем о себе.

— Хочешь сказать, что не сможешь любить кого-то больше чем себя? — сухо подвела итог его словам я. Ледяная глыба оправдывала свое прозвище.

— Тебя такое задевает? Тогда ты наивней чем кажешься, это неправильное качество для человека который будет варится в этой каше, но скоро наивность исчезнет. Еще пару таких вот статей, а может даже похуже, охота журналистов за тобой, и каждый твой жест и слова которые будут использованы не так, как было в действительности, сотрут из тебя наивность… да и невинность тоже.

И я стану такой же холодной как ты? Это вряд ли, подумала я. Я может и не так уж наивна, но чувства по соглашению точно не станут мне понятны.

Мы сидели молча. Я поджав ноги, и обняв их, а Лэкс продолжал смотреть в окно. Картинка была мирной, но каждый думал о своем, и если мысли Лэкса были столь же неспокойны, как и мои, то мир этот был лишь нарисован. Я не могла принять тот факт, что кто-то спит с другим человеком, и не может считать его своим.

— Меня завтра после обеда не будет, я уеду на день. Так что прошу тебя, не выходи из дома без парней… а еще лучше вообще не выходи. Даже страшно подумать, что ты можешь натворить здесь, но по крайней мере утонуть или нарваться на всяких уродов тебе будет сложнее.

Лэкс говорил мне это насмешливо, словно в своем уме уже придумал двадцать разных способов, как я доставлю себе, да и им неприятности.

— Побуду дома… хотя Шон предлагал пойти в клуб, можно с ним?

Лэкс перестал улыбаться и очень серьезно уставился на меня, словно мои слова неприятно поразили его.

— Ну раз Шон предлагает…. Бери тогда так же Эйтана и Эдварда, втроем им будет легче справиться с твоей плохой кармой.

С этими словами он ушел, даже не сказав пока. И я раздраженно посмотрела ему вслед, хотя мне хотелось еще добавить ему пинка под зад, ведь не такая у меня и плохая карма. На самом деле я вообще не хотела идти на вечеринку, потому что чувствовала слабость и приближающиеся месячные, я слишком уставала, чтобы еще ходить куда-то и радоваться.

Целый день я мучила Интернет в поисках еще каких-либо лжефото, потом Эдвард заставил меня принимать ванну с какой-то гадостью, пахнущей хуже чем навоз, но мне пришлось терпеливо это выносить. А потом еще и возмущение Лэкса по поводу того, что мы загадили его ванную комнату. Я получила при этом садистское удовольствие, так как Лэкс сам расплачивался за то, что заставлял меня делать подобное, ведь это была его идея сотворить из меня бледный идеал с сияющей кожей. А к концу дня я была такой устало и вымученной, а еще голодной, и какой-то больной, что к 9 часам уже спала.

Проснулась я от знакомого тяжелого чувства внизу живота, и тут же побежала в ванную, чтобы убедиться в этом. Конечно же, как всегда радость месяца пришла ночью, и все белье было красным, хорошо хоть не постельное, так как я спала на боку. Я легла тут же спать, когда обо всем позаботилась, но утро у меня начиналось паршиво. Меня тошнило, живот скручивало спазмами, и еще я была очень слабой, и усталой. Во рту был какой-то металлический привкус, а под глазами мешки, словно я заболела желудочным гриппом.

Сегодня Лэксу не пришлось меня будить, я встала раньше его и пошла вниз, чтобы выпить обезболивающее и чай Эйтана с ромашкой, от тошноты. Но пока я спускалась по лестнице, меня шатало. И продолжало шатать, пока я стояла на кухне и дрожащей рукой запивала таблетку. Такой меня застал Шон. Его лицо напряглось, и он тут же подошел ко мне.

— Что с тобой? Ты заболела?

Я не успела ответить, когда на кухню вошел Лэкс в очередном модельном спортивном костюме, голубой расцветки.

— Заболела? Чем ты заболела? — нахмуренно произнес он, пребывая в плохом настроение, которое свидетельствовало о том, что он снова ночью не спал и писал музыку.

— А почему ей не заболеть — ты гоняешь ее как коня! — огрызнулся к моему удивлению Шон, и заставил меня сесть на ближайший стул. — Думаю, ей не стоит сегодня заниматься, посмотри на нее — она как смерть бледна. Ей нужно поесть чего-нибудь нормального, а не той еды, которой ее пичкает Эдвард по твоему распоряжению.

Лэкс и я были шокированы той злости с которой говорил Шон, и он поняв это смутился.

— Я имею в виду, что ты загонял ее.

— Я понял, что ты имел в виду, — странным голосом произнес Лэкс, и перевел холодные синие глаза на меня, от чего я тяжело сглотнула. Ну сейчас начнется. — Слишком тяжело? Если хочешь, мы можем дать тебе передышку, но я ведь предупреждал, что так будет.

— Все в порядке, честно, просто недомогание… у девушек такое бывает раз в месяц, — краснея, сказала я, стараясь не смотреть ни на кого из них.

— И ты сможешь сегодня заниматься? — спросил Лэкс. Но он уже не смотрел на меня, а что-то отмечал в своем ежедневнике, видимо думая уже о свое поездке.

— Нет!

— Да!

Мы одновременно выкрикнули это с Шоном, и я была удивленна его категоричности. Он так же заслужил еще один внимательный взгляд Лэкса.

— Она устала, — начал настаивать он.

— Думаю, свежий воздух ей не повредит, — заметил Лэкс, — в любом случае я вижу, что она приняла обезболивающее, это ведь поможет?

Я кивнула. И почувствовал себя при этом жалкой, потому что боялась сознаться Лэксу в том, насколько устала. Лэксу мой ответ понравился, и он вышел из кухни со словами что ждет нас на улице, я же повернулась к Шону и постаралась сделать свой голос более убедительном.

— Все действительно в порядке.

— Черта с два в порядке, — прорычал он, и все же помог мне подняться, и держал за руку, даже когда мы вышли из дома. На лице Лэкса появилась насмешливая улыбочка, которая не объясняла его мыслей по поводу этого, а Эйтан посмотрел на нас с сомнением, не понимая, что происходит и что он пропустил.

Воздух действительно помог мне расслабиться, и уже не было прежней боли, когда мы легкой трусцой побежали к пляжу, но слабость то не проходила от таблетки. Я несколько раз споткнулась, но объяснила это тем, что песок не удобен для бега. Лэкс не обращал на нас всех внимания, его лицо было непроницаемым, а сам он выглядел так, будто погружен в какие-то замысловатые раздумья. Только Шон был недоволен тем что видел, и старался быть поближе ко мне почти все время. Эйтан же не зная о ситуации, дурачился и иногда пытался привлечь нас в игру.

Некоторое время я хорошо держалась, но постепенно мне ставало все тяжелее переставлять ноги, пока наконец я не остановилась потому что перед глазами пошли черные круги. Я стояла, согнувшись и пытаясь прийти в себя, но это не помогало. Первым остановился Эйтан, потом Шон и только Лэкс последним заметил, что я уже не бегу за ними.

— В чем дело? — недовольно крикнул он, словно я прервала важное совещание.

Я втянула воздух, пытаясь ответить, но не выходило.

— Все… в порядке… сейчас я приду в норму… — сказав это, я покачнулась и рухнула на песок, потому что ноги мои подкосились, и перед глазами полностью стало темно.

Когда я очнулась, надо мной зависло три встревоженных лица, и только одно ошеломленное бледное — Лэкса, было ближе всего. Я в оцепенение разглядывала их троих, и пыталась понять, где я и что со мной происходит. Происходило точно что-то не хорошее, но что именно, не понимала.

— Эшли, ты как? — прошептал Лэкс, а Шон наградил его злым взглядом и оттолкнув от меня, протянул руки, чтобы поднять мое бесполезное уставшее тело.

— А ты не видишь как? Смотри и радуйся, до чего ты ее довел. Вот твой идеал!

Я даже не ощутила, как он поднял меня на руки, потому что тело занемело, а в голове шумело. Я двигалась по воздуху или плыла, иначе это невозможно было объяснить, и в то же время я видела растерянное лицо Лэкса, которое отдалялось.

— Скоро будем дома, — пообещал Шон и я поверила, впрочем мне было все равно, так как я тут же заснула.

Во сне я ела шоколадные эклера и запеканку с мясом — это был самый лучший сон за последние несколько недель.

Не стоило уезжать так быстро. Не стоило оставлять ее на попечение этих трех придурков. Не стоило ее так изматывать. Сколько много этих «не стоило».

По рулю пришелся мой гневный удар, и все же с ним так и не вышла злость и расстройство на себя. Почему я не обратил внимание на то, что она слишком устала? Почему не замечала, что он постоянно усталая, и того, как похудела, слишком быстро. А ведь Эдвард предупреждал, что такое резкое изменение в весе плохо скажется на организме, но нет, я думал лишь о том, как быстро мы получим результаты. Я забыл, что она человек, а не подопытный кролик.

Моему расстройству не было предела. И снова я думал лишь о том, как плохо мне, и забывал, что ей возможно еще хуже. Мне опять приходилось сожалеть о том, что она именно такая, что с ней куча проблем, но ее голос по-прежнему остается тем, что я хотел. Все песни которые были написаны, я писал думая о ее голосе.

Вновь и вновь в моем мозгу вставала картинка как она падает на песок, а я стою, словно прикованный не зная, что делать. Почему я был такой потерянный? Застывший, будто ноги приклеили к земле, и я не мог сдвинуться. Я сумел очнутся от ступора только когда Шон опустился на колени возле нее и начала трясти за плечи. Оттолкнув его, чтобы он не касался ее тела, я приподнял голову Эшли. От картинки того, как он прикасается к ней, меня прошиб пот. Какого черта он так фамильярничает, будто между ними что-то большее, чем дружба? И вообще, какого черта меня это так задевает?

Я был зол на себя, и на нее, потому что не осталась дома. Хотя как она могла, я был такой холодный и не слышал того, что мне говорил Шон, думал лишь о том, как доберусь до материка. Идиот!

Звонок от Кори застал меня, когда я подъезжал к Бостону, движение на подходах к городу было замедленным, начинались обеденные пробки, потому я смог ответить, хотя уже подозревал, что она сейчас закатит мне скандал. Можно подумать мне мало того чувства вины, которое гложет меня.

— Твою мать!!! — вот что прокричала мне на ухо Кори в ответ на мое «алло». Да уж, не приятное начало разговора. Хотя чего я еще ожидал от беременной невестки, которая и в обычном своем состоянии не была спокойной милой девушкой.

— Она в хорошем здравии, моя мама, спасибо что спросила, — сухо отозвался я, зная, что тем самым злю ее еще больше.

— Не шути со мной сейчас, — прорычала она, — тебе повезло, что я не могу сейчас никуда ездить, иначе я прибила бы тебя.

— Догадываюсь.

— И что, даже не собираешься оправдываться?

Я помолчал, думая стоит ли ей говорить о чувстве вины. В любом случае чтобы я не сказал, Кори была на взводе и ей нужно на меня вызвериться, чтобы успокоится.

— Зачем, я и так знаю, что перегнул палку.

— Это ты еще приуменьшаешь!

— Да.

После моего такого спокойного признания своей вины, Кори замолчала, видимо не ожидая от меня такого смирения. А что я ей должен был сказать, что и сам чувствую себя последним уродом? Ей не обязательно об этом знать, никому не нужно знать. Даже сейчас я продолжал беспокоиться об Эшли, пусть и знал, что она не одна и о ней позаботятся. Всю дорогу я думал, что не нужно было ехать в город, пусть Райли меня ждала, я хотел развернуть машину, и вернутся, чтобы убедиться, что с Эшли все хорошо. Но это было такое не понятное чувство для меня, что я чисто из протеста не делал этого. Я даже сам не знал, что об этом подумать. Мне не хотелось чувствовать того, что я теперь ощущал — а именно тревогу за беспомощное существо по имени Эшли.

— Хорошо, что ты это понимаешь. Но почему ты не подумал, что после того случая с нападением, она может быть не в форме не только физически но и психически. Даже не знаю, как во второй раз можно пережить это.

Я напрягся услышав подобное от Кори, и вспомнил что нечто подобное говорила Эшли. Что-то типа «я бы не смогла пережить это во второй раз». Значит ли это…? Что это значит, черт его побери?

— О чем ты? — грубо спросил я, желая получить ответ немедленно, и Кори замолчала, мне даже через трубку передавалось, как она тяжело дышит.

— Я не могу тебе сказать, это личное дело Эшли. Подобное никого не касается.

— Меня, черт возьми касается! — взорвался я, не понимая почему Кори темнит. — Я ее опекун в группе, и должен знать в чем дело. Думаешь я не заметил, как она дергается от прикосновений — она их просто ненавидит. Она напрягается каждый раз как струна, когда незнакомые люди проходят мимо, и старается избежать соприкосновений любым возможным способом. Она успокоилась более менее на наш счет, и все равно, если даже просто взять ее за руку, первую секунду она словно замораживается. Этому должна быть причина, и мне надо знать!

Кори тяжело вздохнула и простонала, слишком громко для моих чувствительных ушей, что я даже дернулся.

— На нее уже нападали, — не разборчиво и быстро пробормотала она.

— То есть?

— То и есть, — огрызнулась Кори. — Нападали еще одни такие идиоты, почти дошло до… изнасилования… до раздевания точно дошло, потому я была, так зла когда ты заставил ее это сделать.

Я ошеломленно молчал, сглатывая тошноту. Вот почему она была так испугана, когда я заставил ее раздеться, и почему не хотела даже думать с начала о группе. Злилась даже на Кори. Едва сдержавшись от стона, я спросил Кори тихим голосом.

— Почему? Точнее как это… произошло?

Я знал что Кори не хочет об этом говорить, но мне нужно было знать.

— Не молчи. Расскажи мне, нам ведь работать с ней!

— Понимаешь… — она ненадолго затихла видимо собираясь с мыслями. — Я не шутила когда говорила, что хочу чтобы она снова стала похожа на себя. Раньше Эшли была худой, стройной и самой красивой девушкой в нашем городе, а еще яркой и талантливой. У нее ведь хороший характер при всем этом, и в городе ее любили, но здесь все сложилось иначе… В школе ее не взлюбили другие ученики, потому что она стала любимицей преподавателей, считая, что ее так званный хороший характер всего лишь маска. Потом она начала встречаться с одним парнем, ну и некто решил, что она отбила его, и вообще не заслужила. Как такая девушка из маленького города, смогла завоевать лучшего парня… ну и несколько девочек сговорились против нее. На нее напали нанятые теми девушками парни, и все чуть не закончилось плохо. После того случая она изменилась, стала ненавидеть свою внешность, приложила усилия чтобы не быть красивой — обрезала волосы, набрала лишний вес, стала ходить одетая как пацанка. Это если рассказывать тебе вкратце.

Мне хватило и этих подробностей, и меня тошнило от них. Я все время говорил ей что она наивная и не знает что такое жизнь в шоу-бизнесе, но по-видимому она довольно быстро столкнулась с завистью и ревностью, которые постоянно были в сфере шоу-бизнеса. Да уж, слова не вернуть назад. Как и того, что я слишком много от нее хотел за такой короткий срок. Нужно будет сбавить темпы, и просто продолжить наш отдых. Но теперь я лучше понимал ее, потому что знал что произошло. И от этого мое чувство вины ставало лишь сильнее — я терпеть не мог слабость, и теперь меня это раздражало. Я не хотел ставать нянькой для нее, но видимо все же теперь чувствовал ответственность за эту девушку. Мне не нравились подобные чувства, ох как не нравились.

— Не говори ей, что я рассказала тебе. Она ненавидит, когда ее жалеют, начинает чувствовать себя ущербной, тогда когда люди знают о том, что случилось.

— Я понял это и без твоих слов. Я ничего ей не скажу. И обещаю что снижу темпы.

— Просто, я знаю, что ты не терпишь когда тебе указывают что делать, но я знаю какой ты бываешь бесчувственный, когда дело касается группы. Но я прошу тебя, не обижай ее, дай ей время войти в колею.

Меня задело то, что Кори говорила об этом, сильно задело. Потому что небо свидетель, я пытался быть строгим с Эшли, но у меня никогда по-настоящему это не выходило. Никогда.

Это было похоже на кошмар. Шон. Эйтан и Эдвард не оставляли меня одну ни на минуту, и заставляли приказывать им что делать, чтобы мне стало лучше. Мне подбивали подушку, поправляли одеяло, вызвали сразу же двух врачей и притащили целый поднос еды, после того, как врачи вынесли вердикт — истощение. Даже когда я хотела в туалет, Шон относил меня не давая подниматься, но я думала только об одном — насколько зол на меня Лэкс.

— Как думаешь, он прибьет меня, когда приедете? — спросила я у Шона, когда они уже немного успокоились и перестали бегать кругами вокруг меня.

Мои слова, как и следовало ожидать, привели Шона в ярость.

— Ты что, дура? Если кого-то здесь и нужно прибить, так это его!!!

С этими словами он тут же выхватил свой телефон и вызвав чей-то номер стал ожидать ответа.

— Можешь говорить? Тогда успокой ее, потому что она считает что чем-то виновата перед тобой — она боится, что ты будешь сердит на нее, черт бы тебя побрал!!!

И тут же нетерпеливо ткнул трубку мне под ухо, что от ужаса я даже не смогла воспротивиться. Гневно зыркнув на Шона, я ожидала, что из трубки сейчас польется гневная речь о том, что он и думал что я слабачка.

— Ты сошла с ума? Какого черта мне на тебя сердится, я зол на себя, но вовсе не на тебя! — гневная речь полилась, но она была направлена видимо не против меня.

Я даже не знала, что ему сказать на эти слова, потому молчала.

— Эшли? Ты сердишься? — голос стал более сдержанным, но и в то же время беспокойным.

— Я? Нет… все уже хорошо, это всего лишь недомогание…

— Истощение! — крикнул Шон, так что Лэксу наверняка было слышно. В ответ не раздалось ни звука.

— Я вернусь через несколько дней… а ты ни о чем не думай, поправляйся… я на тебя точно не сердит, не смей даже из-за такого переживать.

Лэкс отключился, как всегда не прощаясь, и что это за манера поведения такая! Протянув телефон Шону, я повернулась на бок, и мне больше не хотелось говорить с ним, так как я не ожидала, что он вытворит нечто такое. Вот, теперь Лэкс знает что я его боюсь. Это не честно!

— Теперь ты сердишься на меня? — уточнил Шон, и нагнулся ближе, чтобы посмотреть мне в глаза, но я прикрыла их.

— Да, потому что не думала, что ты тут же начнешь звонить ему.

— Послушай, я с самого начала был против таких мер, но Лэкс всегда знает что делает, и я ему доверился. Но когда это переходит границы его нужно осаждать, понимаешь? Теперь мы все друзья, ну может его сложно назвать таким словом и все же это так, я дружу с ним слишком давно, чтобы терпеть его выходки, но ты должна давать ему отпор. И еще, если сложно, не молчи об этом. Поняла? Нельзя загонять этого в гроб, только потому что Лэкс не ценит твои достижения, он тебе никогда не скажет, даже если ты станешь самой лучшей, такой он человек. Но при этом он не жестокий, и нужно напоминать ему о том, что ты не робот, как он сам.

— Я так не умею, — прохныкала я, — потому что я не такая как вы. Мне нравится петь, на сцене я личность, но меня скромно воспитали… я нерешительна и боязлива, при этом всегда выполняю то, что говорят, и мне так легче. И еще я боюсь заслужить ваше осуждение, что могу не справится, и мне этого не хочется.

Шон осторожно погладил меня по волосам, и я не стала дергаться, потому что уже привыкла к движениям его рук.

— Ты не заслужишь моего осуждения ни чем, честное слово.

Я с благодарностью усмехнулась ему и подумала о том, как жаль, что Шон такой ветреный, ведь с ним всегда так уютно, он никогда не напрягает меня. Наверное, мы были бы хорошей парой, мне бы хотелось такого парня познакомить с дядей. Вот именно, Шон выглядел как парень, которого хочется привести пред очи родителям, а мама захочет себе такого зятя, но он лишь казался таким. На самом деле легкость, с которой он заполучал девушек, испортила его, Шон слишком давно не общался с простыми девушками, которые не готовы на первом свидании прыгнуть в постель к парню.

— Я правда ваш друг?

— После тех булочек я иначе не могу о тебе думать, как о друге. Приятно знать, что дружба между парнем и девушкой действительно существует.

— А ты не знал об этом?

— Когда знал, — задумчиво, почти мечтательно произнес он, — когда не был звездой. Но с того момента когда у меня были подобные друзья прошло слишком много времени. Я обидел много девушек, и теперь сожалею об этом.

— Но ты продолжаешь их обижать, — заметила осторожно я и повернулась на диване в его сторону. Он сидел подавшись в перед и смотрел на свои сложенные в замок руки. — На той неделе, ты так бездушно выпроводил девушку которою привел ночью… это было не хорошо.

— Ты потому злилась на меня? — удивился Шон, да так искренне, что я рассмеялась.

— Да. Мне не понравилось, как ты поступил с ней, потому что я считала тебя лучшим парнем.

— Прости что разочаровал… мне теперь даже стыдно перед тобой, словно я и тебя бросил.

Ты и бросил, подумала я, ты дал мне ложную надежду, а потом отобрал, и за это я все же тебе благодарна. Так я подумала, но сказала ему другое.

— Ну у тебя еще все впереди, ты сможешь исправиться.

— Вижу, ты имеешь в виду, что будешь меня пилять, и заставлять исправляться, не так ли?

— Ну у друзей есть такие привилегии, и ты мне их дал, когда назвал своим другом.

Шон взлохматил мои волосы и поднялся, чтобы уйти.

— Спи уже, мы кажется больше мешали тебе отдохнуть, чем помогали.

В комнате сразу же стало спокойно и светло, когда я смогла остаться одна. Я включила телевизор, чтобы заполнить пустоту и надеялась под него заснуть, но переключая каналы попала на музыкальные новости. И здесь тоже обсуждалась тема того, кто я такая. Мне стало неприятно, как и вчера. Я порадовалась лишь тому, что дядя вряд ли смотрит телевизор, у него нет на это времени.

Вчера я отправила ему письмо, в котором рассказывалось, что я теперь буду в группе, и вместе с письмом отправила половину тех карманных денег, что дал мне Лэкс. Мне не нужно было столько, а дядя сможет порадовать себя чем-то, он уже давно стонал о том, что хотел бы перекрыть крышу, починить старый мопед и еще что-то сделать на ферме. Если я буду отсылать ему половину денег, то он вполне сможет все это сделать, потому что его учительской зарплаты на всю ферму не хватало. А он при этом еще умудрялся мне высылать деньги на проживание в Бостоне. Теперь пришло мое время ему помогать.

В программе обмусоливались мои фотографии, и все так же задавался вопрос, с кем эта девушка имеет отношения. Видимо общественность не могла поверить, что я могу жить в доме с парнями и даже не заводить с ними романы. Да, и в этом мире я теперь буду крутиться. Лэкс был прав, все это будет сложно, но нас готовили к такому, и рассказывали чего ожидать от настоящей жизни шоумена. Все будет именно так — настоящую жизнь звезды никто не будет знать, останутся лишь домыслы, фантазии и мечты фанатов и журналистов, а все остальное останется за кадром. И чем быстрее я ко всему этому привыкну, тем проще мне будет.

Видеть себя повсюду — в телевизоре, в газетах, в Интернете было не легким испытанием. Мне было неловко, потому что я никогда не считала себя тем человеком, за которым кто-то будет страдать. Я хотела лишь петь, но ведь нельзя стоять за кулисами и петь для зрителей, потому общественные выступления это то, что так любят фанаты.

Интересно, правда, что Лэкс сожалеет, что загонял меня? Это так на него не похоже, он не из тех, кто о чем-то может сожалеть, да и к тому же, кто я такая, чтобы переживать за меня. С того момента как я появилась в команде, то уже доставила ему неприятности. Не хотелось так думать, но иногда я сама себе казалась обузой, и меня это расстраивало.

Даже еда на подносе не могла разогнать мое хмурое настроение.

В ушах гремела музыка, темнота взрывалась от проблесков света, тела двигались в такт басам, но меня это отнюдь не развлекало.

Я сидел один в кабинке и наблюдал за дискотекой, в то время как Райли где-то танцевала в этой толпе. Она заявила, что мое настроение сегодня хуже чем в обычные дни, и потому она не желает сидеть возле каменной статуи, которая только потягивает пиво. Что ж, я ее не стал держать или убеждать в том, что сейчас расслаблюсь и начну веселиться. Во-первых, я редко веселился на дискотеках, а во-вторых, с какой стати, ради нее я буду стараться. Если она думала, что подобными словами вызовет во мне желание угодить ей, то ошибалась.

Настроение было препаршивое. И не только потому, что я говорил с Кори, но и потому что получил этот странный звонок от Шона, когда он обвинял меня, что я запугал Эшли. И ее голос, такой дрожащий и усталый, заставил почувствовать себя последним подлецом. А потом Райли все пыталась ревновать, в своем холодном стиле и расспрашивать об новой девушке, и почему нас так часто видят вместе.

— Я ведь ваш менеджер, почему ты не позволяешь мне приехать и пообщаться с ней? Моей задачей будет пиарить ее, так в чем дело? Или это правда что она с кем-то из вас встречается? Только не говори что с тобой.

Я рассмеялся, и она отстала от меня, наполовину от того, что я задел ее чувства и увидел ревность, и наполовину потому, что ее слова действительно были глупыми. Я не стал бы встречаться с такой, как Эшли, и Райли это знала.

Вскоре она вернулась, потная и немного запыхавшаяся, но легкий румянец на лице и блестящие глаза сказали мне о том, что она довольна. Наверняка попался один или даже два парня, которые нашептывали ей на ухо, как она красива. От этой мысли меня передернуло, но не потому что я ревновал, а потому что нужно будет заставить ее дома вымыть уши. Я просто не смогу к ней прикасаться после того, как это делал кто-то другой, пусть даже в танце.

И тут мне вспомнилось, как я отбросил руки Шона от Эшли, там на пляже, и как мне не хотелось чтобы он прикасался к ней. Что это за чувство такое? Собственническое? Да не может быть, в последний раз я чувствовал нечто подобное, когда Макс брал мои игрушки. Может дело в том, что я не хочу чтобы Шон причинил ей боль, и тогда она не сможет нормально работать? Да, точно, вот оно! Так и есть, он разобьет ей сердце, и мне снова нужно будет искать себе вокалистку, но с подобным голосом я вряд ли найду.

Райли обвила мою шею руками, но с неприязнью снял их с себя — она показалась мне такой холодной и отталкивающей, что я не хотел этих прикосновений.

— В чем дело? — переспросила она удивленно.

— Ты танцевала с людьми, не переноси это все на меня.

— Ах, да, я забыла о твоей ипохондрии, — раздражительно заметила она, и тут же достав из сумочки сигареты закурила, хотя знала как табачный дым меня злит. Сегодня Райли была в обтягивающем платье клубничного цвета, и я по достоинству оценил то, что было под ним, и даже ее серебристые полусапожки. Мне нравилось когда девушки модно одевались и следили за собой. Но это снова вернуло меня к Эшли — ее часть шкафа была забита одеждой подобранной для нее Эдвардом, но она все равное кое-как одевалась. Я и раньше отметил это, но теперь нужно будет поступать по другому, когда на нее охотятся фоторепортеры. Стоит каждое утро самому подбирать ей одежду, чтобы она выглядела хорошо, пусть даже вопрос с ее волосами не решен. Интересно, как она будет выглядеть с наращенными длинными волосами? Ей наверное будет идти, любая девушка выглядит красивее когда ее волосы длинные.

У Райли, к примеру, были темные прямые волосы, ниже лопаток и они блестели, как у китаянок, и очень подходили под ее образ эдакой холодной королевы. Но Эшли не была холодной, хотя именно такой ее будут воспринимать люди, она была… точнее говоря, все еще оставалась эмоциональной. Этот ее глупый страх по поводу того, что я буду сердиться, мог возникнуть только у нее. Ей плохо, а она думает о том, что я буду зол. Наверное я слишком запугал ее. Мне не хотелось, чтобы Эшли думала что я плохо к ней отношусь. Может стоит привезти ей подарок, она так радовалась когда мы поотдавали ей те вещи которые были нам не нужны — телефон, подаренный компанией для которой мы написали песню, фотоаппарат, Эйтана, который ему подарила фанатка, мой древний mp3, который лежал без дела, потому что у меня было несколько других новой модели.

Чего же у нее не было? Вчера она сидела за компьютером Шона, потому что тот всегда оставлял его в зале, я же свой ноут никому не давал… наверное стоит ей купить комп, может нетбук? Да, больше ей и не нужно. Девушке должно быть приятно, когда дарят что-то, она не выглядит из тех, у кого все было в детстве, даже не знала, куда потратить карманные деньги. Странная, очень странная девушка. Из-за нее я все время испытываю дискомфорт и беспокойство, и мне это не нравится.

— О чем ты думаешь? — Райли опять приблизилась ко мне, и ее голос перекрикивал шум, царящий на дискотеке. Повернувшись и посмотрев на нее я подумал о том, что в этом полумраке она не выглядит такой уж красивой.

— О проблемах.

— Это из-за новенькой?

— Да. Я переусердствовал — у нее истощение.

— За две недели? Вы что ее голодом морили?

— Можно сказать и так, думаю, мы были не слишком дружелюбны с ней, — говори за себя, услышал я в голове голос Шона, и это было так. Шон, Эйтан и Эдвард уже относились к ней как к другу, за каких-то две недели, но не я, и потому Эшли боялась меня. От этого становилось неприятно — я всегда был популярен среди девушек, но она видимо не замечала моей внешности, а только боялась.

— Ну, ребята меня до сих пор не любят, — заметила вскользь она, хотя я тут же разгадал, что ее на самом деле это тревожит.

— Ты всегда ведешь себя с ними холодно, а они более просты, чем о них думают.

— Ну Эдвард тебя просто ревнует, а он злится что ему не удалось меня соблазнить.

Я расхохотался от такой откровенной лжи.

— Да он никогда и не пробовал!

— Вижу, ты даже не ревнуешь.

Она начинала злиться, а я не хотел сегодня ссорится с ней. Нужно было уходить отсюда и провести время вместе, я ведь именно за этим и приехал в Бостон.

Когда мы пробирались сквозь толпу танцующих мне все время приходилось останавливаться чтобы поздороваться со знакомыми, некоторые из девушек узнавали меня, и было видно что они едва сдерживаются чтобы не завизжать от радости. Вот к чему я привык, к какому обращению — видишь Эшли, вот как нужно реагировать на меня, а не боятся. Хотя теперь я знаю, откуда этот страх, потому что я заставил тебя раздеться. Эти мысли все больше укрепляли меня во мнение, что нужен подарок, чтобы стать, по крайней мере, менее неприятным ей.

В машине Райли была более молчалива чем всегда, хотя ее и болтушкой то не назовешь, вот это очень даже привлекало меня в ней.

— Скажи, — наконец прервала Райли свою молчаливую осаду, — ты вообще когда-нибудь думал о женитьбе?

Какие пошли разговоры. Не то чтобы меня они злили, но услышать подобное от Райли я не ожидал.

— Конечно. Но если ты так делаешь предложение руки и сердца. Вынужден его отклонить, пока что.

Я усмехался, так чтобы она этого не заметила, потому что Райли в бешенстве, наверняка откажет мне в сексе.

— Ты жалок и жесток, — отчеканила она сквозь зубы, чем вызвала у меня не поддельный интерес. Раньше Райли никогда не заикалась о женитьбе, с чего вдруг возник этот разговор. Мне и так сейчас не до ее проблем, своих куча, но она вдруг решила разбираться с таким сложным вопросом.

— Ну не более чем ты, моя дорогая, — с кривой усмешкой отозвался я, — в любом случае тебе не о чем переживать. Если я решу жениться, это будет кто-то вроде тебя: холодный, с трезвым рассудком и сердцем, без особых иллюзий на любовь. Ты ведь такая же как я — работа на первом месте, а все остальное потом. Для нас это нормально и ты меня понимаешь.

— Ты говоришь так, словно я бессердечная. Неужели ты не думаешь, что я могу хотеть семью?

Я начала хохотать, услышав такую блажь от расчетливой Райли.

— Да ты с ума сошла, видимо? Я не могу представить тебя в переднике, и на кухне, когда ты возишься с выпечкой, а рядом на детском стульчике сидит ребеночек. Это точно не о тебе.

— Ты слишком слеп, — тихо проговорила она и отвернулась к окну.

— Тогда если это то, о чем ты мечтаешь, то тебе не стоит выходить замуж за меня — такая идиллия никогда меня не привлекала. Ты ведь знаешь меня как никто другой — тех людей, которых я люблю не так уж много, потому что я не могу разбазаривать свое сердце на всех подряд. 90 % моего сердца должно принадлежать музыке.

— Ты ведь меня никогда не любил, не так ли?

— Как и ты меня, Райли. У нас с тобой соглашение, и я его не нарушал, и никогда не говорил о чувствах, и тебе не советую. Напомню — у тебя нет прав на меня.

— Я прекрасно это помню.

Я видел, что она обижена и расстроена, но переживать еще из-за одной женщины было не в моих силах. Меня и так слишком изматывало чувство вины перед Эшли, и я слишком часто думал о ней, чтобы еще интересоваться чувствами той, которая сама предложила мне подобную сделку два года назад. Между нами было нечто чудесное — хороший необременительный секс, так для чего сейчас было портить это?

Ну почему женщины со временем начинаю думать, что те с кем они спят, стают их имуществом, и думают, что имеют на них какие-то права. Я никогда не обманывал Райли, она знала, на что идет, и теперь я чувствовал себя обманутым.

Вот, настроение было испорченным, потому я молча высадил Райли возле ее дома, а сам вернулся в гостиницу, и совершенно не жалел о том, что не получил от нее. Мысли мои по-прежнему занимала Эшли. Кто же ты?

Глава 9. Без страха

Вот, настал день, когда Эдвард решил заняться моими волосами. Он притащил меня в ванную комнату, которую я делила с Лэксом, усадил на стульчик перед зеркалом и застелил тело, как стол, каким-то покрывалом. А на туалетном столике передо мной, словно инструменты инквизитора Эдвард разложил всякие приспособления, которые не внушали доверия. С боку от всего этого в пакетике лежали длинные белокурые пряди, но они все различались между собой оттенками — от очень светлого до моего натурального цвета.

— Итак, наконец я смогу это сделать, — объявил мне он, и я поняла, как же у него чесались руки, чтобы превратить мою лохматую голову в свой шедевр. Сегодня Эдвард как всегда не изменил своему элегантному стилю — был одет в рубашку, брюки и жилетку, а на шее повязал платок. Волосы приглажены, на носу фальшивые очки, которые очень шли его образу, а из уха он вытянул сережку. Я заметила, что у всех парней в группе оба уха были проколоты, и как я помнила, в клипах там всегда они носили сережки, но не дома. Здесь они немного спростили свой стиль, опустившись до джинсов и футболок, но не Эдвард с Лэксом.

Лэкс вернулся вчера, как всегда невозмутимый и гордый, и привез мне маленькие нетбук, сказав, что это за мои мучения, и что больше он не станет на меня наседать. В ответ он заставил меня сказать, что я больше не буду бояться его и его гнева, так как он в любом случае не собирается меня убивать или избавляться от меня.

Когда Шон увидел подарок, то рассмеялся и сказал Лэксу, что нужно было подарить подарок и получше, за то, что довел меня до истощения. После этого они не говорили несколько часов, но остыли к ужину, и за едой свободно общались. Говорили они в общем-то о женщине по имени Райли, и Шон поддевал Лэкса на этот счет, а тот лишь отвечал незначительными фразами, пытаясь отмахнуться от расспросов. Не трудно было догадаться, что она и есть тот партнер Лэкса. После того, как я это поняла, мой аппетит тут же пропал.

Извинившись, я ушла из-за стола, и пошла к себе, опять мучить себя поиском фотографий в Интернете, но уже на своем нетбуке. Полистав картинки, я подумала и поискала имя Райли, связанное с группой и оказалось, что она наш менеджер. Может я и раньше это слышала, но не придавала значения.

Райли оказалась очень красивой женщиной 28 лет, с идеальной белой кожей, темными волосами и такими же глазами — если бы мы стали рядом, то составили бы сильный контраст. Она была 165, я же 172, ее волосы были черными — мои белыми, она была красива, действительно красива, я же просто симпатичная. Было нетрудно догадаться, почему она понравилась Лэксу, вместе они бы составили прекрасную пару, так почему же он не раскроет их отношения перед публикой? Мне даже стало жалко ее — знать, что он твой парень и делить его со всеми фанатами, хотя кто знает, может ее это устраивает, раз она согласилась на подобные отношения. Я бы не смогла. Без ответственности, без обязательств, не знать, будет ли он твоим завтра. Но ведь такого как Лэкс и удержать возле себя нереально — он как ветер, дует для всех и никому не принадлежит. Девушки для него как камни на шее — тянут ко дну.

Сидя теперь перед зеркалом и наблюдая за работой Эдварда, я пожалела, что он теперь немногословен, мне не хотелось скучать и предаваться скучным мыслям. Плохим мыслям о Лэксе и Райли, потому что меня это не касалось.

— Как давно ты работаешь с группой? — прогудела я вниз из-под массы своих волосы, так как Эдвард наклонил голову вперед и все волосы зачесал на глаза.

— Пять лет, как это уже давно, даже страшно. Но дело в том, что если Лэкс с кем-то сходится, то не может отпустить этого человека, потому что ему сложно привыкать к кому-то новому, потому он терпит мое ворчание, мое обожание, и те суммы что я запрашиваю за то, что остаюсь их стилистом. А так у меня есть еще кое-какой бизнес, кроме того, как следить здесь за вами, малыми детишками.

— Ты говоришь о Лэксе так, будто бы он продюсер.

— А он и есть настоящий продюсер группы, Бин, скорее помощник, и снимает с него часть обязанностей, но за группу переживает именно Лэкс. Он ее создал, он о ней и заботится, потому он сам работает с тобой, ну и еще потому что терпеть не может новых людей. Наверное, когда вернемся в Сан-Франциско, он поручит тебя профессионал в сфере спорта, чтобы они занимались с тобой, здесь он дает тебе время привыкнуть. Да и себе тоже.

— Иногда мне кажется, он меня ненавидит за то, что со мной происходят всякие неприятности. — промычала я, думая, не захочет ли Лэкс избавится от меня, если со мной снова случится нечто почти смертельное. С моим теперешним везением, я спокойно могла ожидать того, что на меня упадет самолет, или же я поскользнусь на банановой кожуре.

— Ну, как сказать. Кори вообще-то была не подарок, учитывая ее характер, но теперь он любит ее как сестру. А ты спокойная, внимательная, добрая и с тобой нет особых хлопот — тебе говоришь, что надо вот это сделать, и ты молча делаешь. С Кори было по-другому. Если бы я был парнем, то влюбился бы в тебя.

Я секунду молчала, не понимая, что не так сказал Эдвард.

— Вообще-то ты парень.

— Ну я имею в виду такой парень, который любит девочек. Для девочки ты еще та конфетка, но тебя нужно завернуть в хорошенькую обертку и придать тебе лоск. Посмотри только на свои ногти, два дня назад тебе сделал маникюр, что с ними теперь?

Я поднесла пальцы к глазам, которые тонули в волосах, и посмотрела на то, что стало с маникюром.

— Я цветочки садила там в саду, грядка есть, а на ней пусто.

— Да кто в своем уме такой ерундой занимается?

— Я, мне очень нравится высаживать цветы, наблюдать за ними, поливать, знать, что и на следующий год они здесь будут, даже если не будет нас, они все равно будут помнить наше присутствие.

Эдвард остановился припаивать мне прядку, и обойдя меня присел на корточки чтобы смотреть мне в глаза.

— Как такая девушка как ты влезла во все это дерьмо? Весь этот шоубизнес.

— Эта девушка всегда любила петь, — грустно улыбнулась я, и Эдвард понимающе похлопал меня по лицу и вернулся к своему занятию.

Мы некоторое время не разговаривали, но исключительно потому что каждый раз когда я что-то пыталась сказать Эдвард шикал на меня, и я покорно замолкала. Видимо ему попались сложные участки, и он не мог одновременно отвечать мне и следить за припаиванием прядей.

— Сколько тебе лет, дорогуша? На вид тебе больше 16 не дашь, но на самом деле тебе ведь больше.

— Мне 21 год.

— Старушка ты моя, — рассмеялся он, — ты говоришь это с такой гордостью, но через несколько лет ты будешь добавлять приставку «еще» каждый раз когда будешь называть цифру своего возраста.

— А тебе сколько?

— Не положено такое спрашивать у дам. — капризно отозвался он, и я не стала напоминать ему, что он не дама, но меня смешило что он сам это забывал. В любом случае Эдвард был для меня здесь чем-то вроде замены Кори. Они собирались приехать к концу недели, но пока что не были в этом уверены, и я подумывала о том, а не переехать ли на некоторое время в их комнату? Лэкс не был тревожным соседом — он не говорил во сне, практически никогда не вставал ночью, но зато поздно ложился, зато старался не будить меня при этом, а еще он не был лунатиком, и всегда стучал, когда собирался зайти, хотя здесь были его вещи. Мне все время было не уютно, что я отбираю у него часть жилой площади, но потом я напоминала себе, что он сам виноват — нужно было сразу же разместить меня в комнате Кори и Макса, и я бы выселилась в тот же день, когда они бы вернулись.

В ванную вошел Лэкс, но к тому времени почти все уже было готово, на столике передо мной осталось еще три прядки. Я и Эдвард молча посмотрели на реакцию Лэкса, но как и следовало ожидать, ее не было. Не знаю даже кого это больше задело — меня или Эдварда, так как он тут же надулся, и фыркал себе тихонько под нос.

— Волосы будут волнистыми, будто она высушила волосы на улице, но можно будет и выпрямлять. В любом случае этим буду заниматься я. — обижено поджав губы, сказал Эдвард, наверняка он рассчитывал на то, что Лэкс будет восхищаться его работой. Хотя не стоило удивляться, даже если Лэксу и понравилось, он не собирался тешить наши самолюбия. Но раз не было отрицательной реакции, он не возмущался, не поджимал губы и не кривился, все было вполне сносно.

— Когда в этом доме начнут признавать мой талант, — бурчал Эдвард, а я рассматривала новую себя в зеркале и думала, как похожа на себя в старших классах. Тогда у меня была такая же длина волос, как и эта, и мне действительно длинные волосы очень шли. Лэкс обошел меня с другой стороны, подальше от разъяренного Эдварда, и взяв одну прядь волос медленно пропустил ее сквозь пальцы. Когда он этот сделал я напряглась, но не потому что он напугал меня, а потому что совершенно неожиданно я захотела, чтобы это рука не останавливалась. Чтобы пальцы соскользнули с волос и перешли на плечо, а за тем на спину, и он медленно… черт, черт, черт!!!! Что это со мной?!!!

— Они прям как настоящие, — удивился Лэкс даже не заметив какую бурю чувств вызвал во мне своим прикосновением.

— Еще бы им не быть настоящими — каждая прядь из натуральных волос, и стоят они почти как Роллекс, вот! Или ты думал, я нацеплю ей на голову дешевку, нет, я не могу работать в таких условиях, никакого уважения! — злости Эдвард не было предела и покидав последние свои вещи в сумку, он гордо прошествовал вон из ванной, все так же ругая Лэкса невеждой.

— Настоящие? — я приподнялась и ближе посмотрела на себя в зеркало, и действительно, эти волосы было не отличить от моих, они были такими же на ощупь, и даже лучше. — Наверное, он снова заставит меня мазать голову какой-то дрянью, чтобы ухаживать за этими волосами.

Лэкс прислонившись к стене, наблюдал за мной в зеркале, и улыбался. На нем были аккуратные бриджи, рубашка и безрукавка, а на ногах мокасины, и это было впервые, когда его вид был совсем не гламурный, а просто дорогой.

— Пойдем, хочу что-то тебе показать.

Лэкс нетерпеливо схватил меня за руку и почти выдернул из кресла. Как всегда он не считался с чувствами других, и просто двигался к своей цели. Да он даже нетбук дарил мне так, будто бы украл его.

Когда Лэкс привел меня в мою комнату, я непонимающе уставилась на него.

— Ну это моя комната, и я ее сегодня уже видела.

— Открой шкаф.

Я прищурилась стараясь прочитать на его лице что он задумал, но это было сложно. Подойдя к своей части я отодвинула дверку, и поняла, что некоторые вещи висят не так как раньше.

— На каждой вешалке висит один наряд на день, а точнее говоря один образ. Я заметил, что ты вообще видимо не разбираешься в одежде, что хочу тебе сказать позор для любой современной девушки, потому я занялся этим вопросом. На некоторых фото в Интернете ты ужасно одета, а должна скоро стать королевой красоты в мире музыки, ясно?

— Ты подобрал для меня комплекты одежды? Что и с чем носить? На каждый день? — переспросила я, побоявшись что что-то не так поняла.

— Да. А что?

— Да какой парень разбирается в моде и женской одежде? Я лично знаю только Эдварда, но он ведь…

— Голубой, — закончил за меня Лэкс, и к моему удивлению рассмеялся. — Ты снова поднимаешь эту тему? Почему ты так думаешь?

— В моем городе парни умели сочетать лишь рубашку с джинсами и брюки с рубашкой в воскресенье, а в школе, те кто был не таким, старались скрывать свою ориентацию, потому что фанатки хотят видеть потенциального парня, а не парня в девочке… так что, то что ты разбираешься в одежде немного пугает.

— Я неплохо рисую, и умею сочетать цвета, меня часто приглашают на показы мод — а в прошлом году меня назвали самой удачно одетой звездой-мужчиной, все это входит в комплект Идеальный Я.

— Ну кто бы мог подумать, — съязвила я, но тихо, чтобы это не показалось ему наглостью.

— Эшли, это ты только что поиздевалась? — нахмурился он, и сложив руки в упор смотрел на меня, — а ты все же начинаешь взрослеть. Если так и дальше пойдет, я начну уважать тебя как равную.

Я прижмурилась и приоткрыла лишь один взгляд, чтобы понять, как он сердит, но Лэкс улыбался, и с этой улыбкой вышел прочь из моей комнаты. Мне пришлось нелегко снова увидеть эту его улыбку, когда видны ямочки на щеках. Лэкс был самым эгоистичным, самовлюбленным, ненормальным и гениальным парнем, которого я знала, и при этом он оставался так же самым красивым, и невозможно было игнорировать его в этом амплуа. Но даже у меня мозгов хватало, чтобы понять, что с такими как Лэкс не стоит связываться — Шон может разбить сердце только один раз, и об этом скоро забудешь, такие как Лэкс разбивают сердце раз и навсегда, оставляя зияющую дыру в груди. Худшее что в нем было, это осознание того, что он прекрасен, неотразим и талантлив, а значит, он будет искать того, кто достоин его. Такую как Райли. А не такую как я.

В воскресенье, пока что единственный день когда мне дали поспать, меня разбудили часов в 6. Кинули на постель комплект одежды, и притащили в мою комнату Эдварда, в смешной пижаме и с сеточкой на голове, заставив того делать мне прическу. Наверное мы оба с Эдвардом были такие сонные что не задавали вопросов, но оказалось он-то знал в чем дело.

— Что это с Лэксом? Он сошел с ума? — бурчала я спросонья, в общем-то ни к кому конкретно не обращаясь и периодически отключаясь перед зеркалом, из-за чего Эдвард пару раз обжег меня плойкой.

— Нет. Тащит нас в церковь.

— Он так религиозен? — такого я не ожидала, просто не могла даже представить себе, потому что на религиозного человека он никак не смахивал.

— Конечно же нет, верит наверное, как и все, но не фанатик. Фанатизма ему и в реалии хватает. Поймешь, когда приедем.

И последующее время, пока Эдвард красил, закручивал, наряжал и обувал меня, я думала лишь о том, что есть ли такая возможность, что Лэкс действительно немного чокнутый?

Я даже не подумала посмотреть в зеркало, перед тем как выходить из комнаты, чем сильно обидела Эдварда, он ведь даже не постарался над своим образом, лишь надо мной хлопотал. Вместо спасибо, я поцеловала его в щеку, и он раскудахтался как старая курица. А спускаясь вниз, все не переставала думать о поездке в церковь, и почему так рано пришлось встать.

Когда я показалась на лестнице, Лэкс еще не увидев меня, уже прокричал:

— Ты какой веры?

— Протестантка.

— А как относишься к католикам?

Я задумалась и ответила:

— У нас в городе только эти две церкви и были, и католический пастырь был нашим соседом, так что нормально.

К тому времени как я это сказала, в гостиной стало как-то тихо, а перед этим я отчетливо слышала, как о чем-то смеются между собой Эйтан и Шон.

— Я пытался ей сказать, чтобы она посмотрела на себя в зеркало, но она проигнорировала меня, глупая девчонка. А мне редко удается такая красота.

Я уставилась на отупевшие и несколько нервные лица парней, и полуобернулась к Эдварду.

— Красота? — переспросила я, и тут же кинулась к зеркалу в холе и обомлела. Нет, это не могла быть я, просто не могла. Эдвард завил волосы в гладкие волны, и сделал мне едва заметный макияж, который спрятал все неточности лица, выделяя только самое лучшее. А на мне было надето кремово-зеленое платье, с белым болеро, и эти цвета подчеркивали мои глаза и волосы. В данный момент я была похожа на Грейс Келли, не меньше, но что самое главное, я стала похожа на действительно красивую девушку. А эта сияющая белая кожа, казалась такой диковинкой в жарком краю, словно я действительно скандинавская принцесса.

— Чего приклеилась к зеркалу? — хохотнул Эдвард, — просил же тебя посмотреть в зеркало, так ты не захотела.

— Нам пора, — тихо проговорил Лэкс, и схватив меня за руку потащил за собой к выходу, а я лишь растеряно глянула на следующих за нами Шона и Эйтана. И если последний был просто очарован мной, как симпатичной девушкой, то Шон явно оказался озадачен, и еще что-то было написано на его лице, когда он смотрел на то, как Лэкс тянет меня к машине.

Лэкс усадил меня в свою спортивную машинку, белого цвета, и помог пристегнуть пояс безопасности. Его лицо на долю мгновения оказалось так близко к моему, что я ненадолго забыла, о чем раньше думала. Сегодня он был в сером костюме, обязательно с жилеткой и шейным платком, а волосы его не были ни чем закреплены, а оставались просто прямыми и свисали вдоль одной стороны лица длинной челкой. Пока он пристегивал меня, то один раз кинул недовольный взгляд, словно я что-то не так сделала. Зная его, он злился, потому что мы с Эдвардом задержали их.

— Значит против католиков ты ничего не имеешь. Это хорошо, так как летом, пока мы отдыхаем здесь, то поем на службе по воскресеньям.

Я посмотрела на Лэкса с отвисшей челюстью и не могла понять, не шутит ли он, но по серьезному выражению лица я понимала, что нет.

— Ты несерьезно? Скажи что это такая шутка.

— А что, такой человек как я не может помогать в церковных делах, если хочешь знать, в течение года я участвую во многих благотворительных мероприятиях.

— Они называются пьянки, а то о чем ты говоришь сейчас это… это не знаю даже как называется. — я выдохлась не зная как объяснить ему то, что я хочу.

— Расслабься, — усмехнулся Лэкс и завел машину, и она тут же резко дернулась с места. — Дело в том, что церковь построил один очень хороший архитектор, и там есть специальное место для хора разработанное ним так, чтобы звук струился по всей церкви. Нас не будет видно, мы будем находиться на хорах, но считай, что сегодня твоя первая репетиция с нами. Ты знаешь хоть какие-то песни на литургию?

— Нет, буду по ходу дела учить, — отозвалась я, не понимая, так ли для него важен звук в церкви, или все же это действительно помощь?

За нами в сине-зеленом джипе Шона следовали остальные, и я вдруг подумала, почему это он потащил меня к себе. Ну конечно же, он ведь должен был меня проинструктировать! Иногда я действительно наивна.

Погода стояла замечательная, и я думала о том, по прежнему ли в Бостоне холодно, но не стала спрашивать об этом у Лэкса, чтобы он ничего такого не подумал. Еще решит что я интересуюсь его делами. Мне было интересно для чего он ездил в Бостон, но по шуточкам Шона я поняла, что ради Райли — он был таким задумчивым перед поездкой, наверное сильно скучал без нее. Хотя Лэкс не тот человек, которого можно было заподозрить в подобном проявлении чувств. Я даже задумывалась, может ли Лэкс полюбить женщину, потому что кажется что кроме себя он не способен любить кого бы то ни было по настоящему. Он, безусловно, любит брата и Кори, а еще Шона и Эйтана, но эта любовь не требует от него, отказываться от любви к себе, а ведь женщинам нужно внимание, забота, опека, и еще они должны знать, что единственные для него. А раз он считает, что отношения без обязательств это то, что ему необходимо, то о какой любви может идти речь.

Разглядывая его осторожно в машине, я сожалела, что такая красота никому не достанется, он будет единственным человек, который сможет ценить себя по достоинству. Но разве ему не хочется, чтобы его любили? И я имела в виду не фанатичную любовь поклонниц, когда они влюблены в образ, но чтобы его принимали таким, какой он есть со всеми своими недостатками. А недостатков у него была прорва и еще чуть-чуть — раздражительный, мрачный, эгоистичный, привередливый, и это так, для разминки. Меня все это не раздражало, привыкаешь к его недостаткам и умеешь подстраиваться, когда приходится жить в одном доме. Я точно знала, чего не стоит готовить (когда не приходила женщина, которая готовила и убирала, парни нежно заставляли меня готовить им) и наизусть помнила продукты, которые он не ел, хотя Лэкс воспринимал это как должное. И больше не лезла в его бумаги, даже если он оставлял их на столике в гостиной, пианино я обходила стороной, если несла что-то из напитков. Сначала это было утомительно, но я привыкла.

Церковь находилась в центре города, довольно далеко от нашего домика, и сегодня я поняла, как далеко мне бы пришлось убегать от тех козлов, чтобы попасть домой. Улицы при свете дня, как всегда казались мне ухоженными и простыми. Здесь было столько колониальных домов, старых и ухоженных, и казалось что мы возвращались в прошлое, но они были слишком отреставрированы, чтобы выглядеть как тогда. Улицы походили на туристическую открытку.

Ньюпорт сильно отличался от Бостона, и не смотря на прекрасную погоду, мне вдруг захотелось увидеть серые улицы Бостона во время дождя, но я знала что это на самом деле ностальгия за домом которым для меня стал город в последние 5 лет.

Когда машина остановилась возле церкви, еще не было других машин.

— А мы не слишком рано? Никого не видно.

— Конечно же, рано, нам нужно потренироваться — ты ведь не хочешь, чтобы группу «Предательство» сочли профанами в своем деле. Не переживай у меня есть ключи, пастор дает мне их когда подготовкой службы занимаемся мы.

Я выбралась из машины и созерцала старую церковь, и она показалась мне прекрасной в свете разгорающегося утра. Дороги выглядели чистыми и ухоженными, а людей не было, и город выглядел пустынным. Когда парни подошли к нам, Шон тут же взял меня под руку, и повел к церкви. Лэкс как раз обходил машину, и я успела заметить, что он выглядел недовольным. Наверное что-то шло не так как он планировал.

Внутри церковь оказалась такой, как я и думала, или точнее говоря такой, какими были старые католические соборы — полусвет проникающий сквозь высокие окна, нефы по бокам, и лавки с подставками для колен. А в самом конце центрального прохода находился алтарь с тубернакулем и он был сделан из светлого дерева, высокий и с искусно вырезанными ангелами и узорами.

— Пойдем наверх, — Шон потянул меня к боковой лестнице, которую я не заметила когда зашла в двери. Я готовилась увидеть старые изношенные ступени, которые будут скрипеть и обвисать от тяжести, но они оказались каменными и витыми, и видно что здесь постоянно убирали. И не было темно, свет проникал сквозь узкие окна.

— Здесь красиво, — прошептала я, а Эйтан догоняющий нас рассмеялся.

— Тебе даже здесь красиво, сейчас увидишь какая красота с хоров открывается.

Он попытался протиснуться мимо нас, но я была проворнее, а Шон задержал его. Конечно же тут же нас догнало недовольное ворчание Лэкса:

— Как дети…

Я решила проигнорировать его слова и наслаждаться тем что вижу. Как только открылась тяжелая деревянная дверь, первым перед моими глазами предстал орган — величиной он был в несколько метров, с толстыми трубами разного калибра, а затем и сидячие места для хора, и подставки под ноты. Стопками на полу стояли песенники и валялись ноты, а ковер местами был протерт. Я подошла к ограждению высотой мне по пояс и посмотрела вниз на открывающуюся во все величье церковь. Здесь было так красиво, и так умиротворенно, и так не похоже на ту церковь, к которой я привыкла — на маленькую деревянную церковь без витражных окон, но тоже со свежими букетами цветов.

— А здесь красиво, не так ли, как и ты сегодня, — Шон подошел очень близко ко мне, чересчур близко, чтобы это не могло показаться дружеским жестом.

— Спасибо, но твои комплименты принимаются только относительно церкви, — со смехом отозвалась я и как можно более беспечно отошла от него. Мне не хотелось знать, что при этом почувствовал Шон, потому что тогда бы пришлось поверить его словам. А я знала, что ему верить не стоит, по крайней мере, как парню, я могла слушать его только как друга, и принимать эти слова близко к сердцу. Мне больше не хотелось снова верить в надежду исходящую от него.

Эйтан подвел меня в другую сторону и указывая пальцем куда-то вниз, сказал:

— Посмотри на того ангела, третьего слева, видишь? Он не кажется тебе похожим на Кори?

Я удивленно пригляделась и поняла, что он прав — было что-то в этом ангеле похожее на нее. Рассмеявшись я растрепала ухоженные волосы Эйтана, и вновь была перехвачена, но уже Эдвардом.

— А мое любимое место здесь, — он усадил меня на стул, самый крайний возле ограждения, и добавил:- Я сейчас отойду и ты поймешь почему.

Он сделал шаг в сторону, и я увидела верх алтаря, он был похож на корону которая упиралась в синее небо со звездами, которым был потолок.

Сев рядом, он продолжил:

— Люблю сидеть здесь когда они поют, кажется ты на вершине горы… тогда просто невозможно не верить, не так ли?

Я была поражена тем, что в Эдварде есть такие черты характера, потому что раньше я воспринимала его просто как парня, со странными повадками. Интересно, сколько ему пришлось перенести, прежде чем он обрел себя таким каким есть сейчас? Думаю много всего. Я была красивой и популярной в своем городе, но в Бостоне меня считали выскочкой — даже с моей внешностью и талантами, я не была достаточно хорошей для них. А что говорить о нем — большие города ненавидят тех, кто слишком сильно отличается от них.

Один только Лэкс не стал ничего говорить мне о том, что ему нравится здесь, он просто стоял в стороне и наблюдал за нами. А когда заметил мой взгляд, устремленный на него, тут же пошел к органу. Я последовала за ним, забыв уже об Эдварде. Лэкс выглядел сейчас потерянным и возможно немного растерянным, о чем он думал, когда смотрел на нас?

— Ты умеешь на нем играть? — поинтересовалась я, замерев возле него. Вместо ответа Лэкс просто поставил пальцы на клавиши и полилась музыка. Одухотворенный звук, он действительно странным образом отталкивался от стен и лился вниз, будто его направили в сторону алтаря. Но она так же резко оборвалась, как и началась.

— У меня знаешь ли консерватория за плечами.

— Так ты учитель музыки?

— Что-то типа того, — скривившись от такой оценки его способностей, подтвердил он.

Я поняла, что задела его гордость такой формулировкой, но с Лэксом никогда не знаешь, что может его болезненно задеть.

— Итак, что будем петь? — Шон видимо быстро отошел от того, как я отшила, его комплимент, и уже вовсю улыбался, даже мне. Лэкса видимо его радость не волновала.

— Как всегда — часть на вступление, возьмем из синих, и думаю на жертву тоже, еще остается причащение и благодарение, их из стандартных, и на конец что-нибудь повеселее.

— Части сталые, как всегда? — спросил Эйтан, разваливаясь на стульчике и подбирая нужные книги песенники.

— Да.

Я вдруг словно осталась одна, после того, как вокруг царил праздник. Они все знали кому что делать, что откуда брать, и что петь, а так же знали о чем говорят, и совершенно забыли обо мне. Они действовали как одна команда, и мне отчаянно захотелось стать действительно одной из них, петь с ними, разделять моменты, когда голоса сливаются в один, а музыка поглощает тебя. Я так соскучилась за этим всем, что уже забыла, когда такое было. В школе я уже давно не репетировала с остальными, а старалась держаться особняком.

Я не смело подсела к Лэксу и он вдруг прекратил заниматься бумажками и посмотрел на меня. Лицо его не изменилось, но он просто продолжал смотреть.

— Почему ты не спрашиваешь, что нравится мне здесь?

— А есть что-то такое что может тебе нравится?

— Ты удивишься видимо, но есть. Я покажу тебе после мессы… если захочешь конечно.

Этот странный серьезный Лэкс озадачил меня, к тому же он даже спрашивал, захочу ли.

— Ты ведь никогда не интересуешься мнениями других, так почему спрашиваешь. В твоей манере будет просто взять меня за руку и привести туда.

— Забудь, — тут же ожесточился Лэкс, и только тогда я поняла, что обидела его.

— Прости, я не хотела… — это была слабая попытка, но я уже знала, каким будет ответ.

— Мне не интересно.

Он снова стал прежним и уже не обращал внимания на меня, и посидев некоторое время возле него, я решила что стоит уйти к Эйтану — он был безопасной территорией, и у него не было ко мне претензий или обид.

Именно он показал мне все песни, и он же помогал. И все же когда началась месса, я не знала, когда и что нужно делать, но он жестом предложил следить за его движениями.

На вступление парни выбрали довольно живенькую песню, но я никак не могла попасть нормально в ее колею, а уже на благодарение пошло легче, и тут я поняла, что Шон и Эйтан так же неплохо поют, но их партии в песнях всегда были минимальны, а бэк-вокалом Лэкса был Макс. Мне было не сложно подстроится под их голоса, так как я почти не слышала голоса Лэкса, его заглушал орган, но у нас были микрофоны. Я быстро поняла, какими мелодиями нараспев поют «Аминь», и все оказалось несложно. Эдвард пару раз обернулся и подмигнул мне, но он казался очень грустным, во время части после причастия, и я не могла понять, в чем дело. Хотя как разобраться в этих парнях всего за пару недель — это непосильная задача.

После службы я спускалась по каменным ступенькам с совершенно другим представлением, чем входила сюда. В ушах все еще отдавался орган, его басы и мощность, будто по всей коже проходит вибрация. Отстав от парней, я ждала, и надеялась, что Лэкс пойдет к тому месту что любил, чтобы я могла увидеть это, и он оправдал мои ожидания. Не обращая внимания на нас, он видимо решил, что мне хватит совести не идти за ним, ну так вот, совести мне не хватило.

Я последовала за ним осторожно, чтобы он не заметил меня, но предательские каблучки чуть не выдали меня, пришлось идти на носочках. Церковь к этому времени была уже пуста, только несколько женщин занимались цветами, потому я могла спокойно следить за ним. Лэкс неспеша прошел мимо некоторых лавочек, а за тем остановился возле небольшого деревянного домика с дверями, я знала, что это исповедальня, но мне раньше не приходилось видеть ее так близко.

Лэкс замер возле нее и постоял некоторое время, прислонившись головой к ней. Он выглядел страдающим, честное слово, ничего другого мне не приходило в голову. И я не знала, как себя вести — подойти ли к нему, и как-то утешить, или же убегать пока он не заметил, что я стала свидетелем его слабости. Я выбрала второй вариант, и как только вышла на улицу, то попала в руки Шона.

— Ты расстроена? Что-то случилось?

— Нет, я раньше не бывала в таких местах, они восхищают… — оправдание было слабым, но хоть каким-то, не могла ведь я сказать, что видела несколько минут назад.

— Ужас, — пропел за моей спиной знакомый неприятный голос Лэкса, — не успели выйти, а уже обнимаетесь. Что за репутация будет у вас двоих?

Он прошагал мимо нас, и я уже подумала, что оставит меня ехать с парнями, но он все же остановился возле пассажирской дверки, и открыл ее. Думаю, теперь он дал мне понять, что не тащит меня в этот раз за руку, а дает право выбора. И я конечно же выбрала его машину без страха. Сегодня я впервые увидела Лэкса не таким, каким знала раньше. Это было сильнее, чем его улыбка с ямочками, от такого открытия сердце начало биться быстрее.

Глава 10. Голос смолк

Прошла 3 неделя, и Лэкс решил, что пора браться за мое обучение в плане музыки. После того как мы всей группой ходили на мессу, он пару дней практически не разговаривал со мной, но постепенно отошел. В пятницу Лэкс на тренировке предупредил меня, что хочет начать занятия, и мне стоит быть готовой к этому после обеда. Сухой тон, официальный разговор, все говорило о том, что Лэкс помнил, что я тогда сказала ему в церкви — о том, что он никогда не спрашивает меня, а просто берет за руку и тащит туда куда решил. Значит, ли это что мне дают свободу выбора?

— Хорошо, — просто отозвалась я и продолжила свои разминки. Я похудела еще сильнее не смотря на то, что ужесточения с еды были сняты, но я все равно не могла есть то, что хочу. Просто теперь Лэкс отвел меня к диетологу и диета была разработана более профессионально, чем это сделал Эдвард.

— Хорошо, — подтвердил Лэкс мои слова, хотя я не ожидала, что он что-то ответит, и его слова догнали меня.

Занимаясь я наблюдала за ним, как и делала это всю неделю, потому что то что произошло в церкви зацепило меня. Его беспомощность, того, кого я считала таким всемогущим, показалась мне отнюдь не слабостью, а еще одним его достоинством, которые я время от времени замечала в нем. Во-первых, он был не жадный, во-вторых, никогда не лицемерил и вранье было ему отвратительно, а еще был благородным — то что он сказал что ему нравится петь в церкви не было действительностью, на самом деле по словам парней они постоянно поступали так, когда бывали здесь, потому что об этом просил приходской священник. И не редко они делали благотворительные концерты чтобы собрать средства для церкви. Оказалось так же что у него есть чувства, которые он скрывает ото всех.

Если бы Лэкс узнал, что я тогда видела его, то наверняка прибил бы меня, а так я могла таить это в себе.

После обеда, я нашла Лэкса в маленькой студии, где он часто проводил ночи. Я сгорала от любопытства желая услышать новые песни, но сегодня был не тот день, когда он собирался показать мне их.

Взглянув мельком в зеркало на то, как выгляжу, я подумала о том, что Лэкс действительно лучше меня знал, что сочетается, а что нет. Сегодня он повесил в ванной для меня узкие джинсы и рубашку с закатанными рукавами, и как аксессуары шляпу и харафатку. На ноги я обула тенниски, потому что они были белыми в тон светлой рубашке. Волосы же заплела в косу, и шляпа модно и аккуратно сидела на голове.

— Давно пора, — пробурчал Лэкс когда я прошла внутрь комнаты и устроилась на стульчик рядом с ним. Лэкс сидел за синтезатором и сегодня он как никогда был в образе звезды — на ногах штаны-галифе, полосатая светлая кофта, и серый пиджак с военными атрибутами, и босые ноги. Впрочем он часто ходил по дому босой. Волосы были убраны с глаз с помощью обруча, но хотя бы он не накрасил глаза. И не могло не злить то, что даже одетый в таком стиле Лэкс был красивым. Просто и без слов.

— Ты не сказал точное время, только то, что после обеда. — отозвалась я, уже не боясь так как раньше отвечать ему прямо и даже возмущенно. Да, за эту неделю я немного обнаглела.

Сузив глаза, Лэкс несколько мгновений изучал меня, а потом продолжил недовольным голосом.

— В воскресенье будет вечеринка, и нас пригласили сыграть на ней, и я согласился, так как это благотворительность. Потому мы будем репетировать сегодня и завтра старые наши песни, мы собираемся спеть три, но стоит иметь еще и про запас. Так что ты сегодня на клавишах, я на гитаре. Завтра к нам присоединяться остальные, кроме Макса конечно.

— Поняла, какие песни будут.

— «Дайте снега», думаю эту ты знаешь хорошо. «Слепая красота» тебе известна? — я кивнула, и он продолжил, — «Живи и страдай»? — кивок, — «Вещи которые делает она — я ненавижу»?

— Это четыре, может еще одну?

— Тогда пусть будет «Стеклянное небо», она ведь тоже наш хит.

— Да, я ко всем песням знаю слова, но я давно не играла, и не пела… я соскучилась за всем этим, — сказала я мечтательно и провела пальцами по клавишам, они отдавались пружинами в пальцах.

Часа два ушло на то, чтобы я просто успевала за Лэксом, и постоянно слышала лишь его жалобы, что я отстаю. Но по поводу пения он ни разу ничего не сказал — не злился, но и не хвалил.

Когда мне казалось, что спина переломится от усталости, он решил что на сегодня хватит. Я с облегчением выдохнула, а потом сползла на пол и улеглась, чтобы растянуть затекшие мышцы. Лэкс поставил гитару и держась за гриф руками оперся на нее, смотря при этом на меня.

— Что с твоими пальцами? — спросила я, потому что уже давно хотела знать. Я заметила, что его 2 пальца на левой руке не такие подвижные как остальные. — Ты потому перестал быть клавишником и перешел на гитару?

— Да, — с затруднением в дыхании ответил он, и все так же смотрел на меня.

— Что случилось?

— Неудачный момент в жизни, — он даже усмехнулся, говоря об этом, но улыбка была не слишком-то убедительная. И я поняла, что бесполезно расспрашивать дальше, потому что он не собирался отвечать.

— Тебе все так же тяжело? — внезапно спросил он, прервав мои мысли об его скрытности.

— Уже нет… стало намного легче, но мне иногда все еще не верится что я здесь с вами. Наверное дело в том, что я ожидала чего-то блестящего и помпезного, а у меня иногда складывается ощущение, что родители сослали нас на летние каникулы чтобы мы не крутились под ногами.

— Цени это, то как мы отдыхаем сейчас будет тебе не хватать. Ты быстро устанешь от той быстрой жизни, которую мы ведем, когда живем сценой. Каждый день, какое-то мероприятие — ты или на концерте, или же пиаришь себя, а еще это может быть недельная съемка клипа, или фотосесия с назойливым вредным фотографом. Ты помнишь только утро и вечер, когда встаешь и ложишься в кровать. А если ночью приглашение на вечеринку, то и ночи не помнишь, все как в тумане, и я часто ненавижу этот туман. И такая девушка как ты тоже быстро возненавидишь.

— Такая как я? Глупая что ли?

— Добрая и наивная.

— Ты ведь будешь только рад, когда я перестану быть наивной и невинной, твои ведь слова.

Лэкс улыбнулся мне и ничего не ответил, а мне хотелось бы хоть что-нибудь услышать в ответ на мои слова. Он оставил гитару и пошел прочь, спрятав руки в карманах. В последнее время он слишком меланхолично отзывался о сцене и выступлениях.

Смотреть на нее было теперь не так прост как раньше. Все в ней изменилось — внешность, уверенность, вызов, больше она не боялась меня. Теперь она меня иногда смущала, когда перехватывала мои взгляды устремленные на нее, и никак не реагировала. Она больше не избегала нас, когда мы стояли близко к ней, спокойно относилась к тому, когда кто-то брал ее за руку, и так же реагировала, если Шон или Эйтан приобнимали ее за плечи. Видимо только меня раздражала такая фамильярность в отношении ее, потому что сам я не мог позволить себе поступить подобным образом. Я боялся, что она отшатнется от меня, если я поставлю руку ей на плечо.

Сейчас я наблюдал за ней, когда мы ужинали, и ее смех был громче других, она стала такой раскованной в нашей компании, и ничто не могло выбить ее из колеи. И если раньше я считал ее слабой, то теперь понял, как ошибался. Она никогда не ныла и не стонала по поводу того что ей тяжело, она просто пыталась и делала то, что ей скажут.

И когда я в тайне следил за ней, во мне жили странные чувства — тревога, какое-то раздражение, иногда даже огорчение если она слишком фамильярничает с Шоном, но еще тепло. Когда она улыбалась, мне хотелось тоже смеяться. Какой же она человек? Сначала была тихой и скромной, но и теперь оставаясь такой, приобрела какой-то свет и энергию, которой заражала всех. Она не любила занятия с утра, но часто именно она заставляла нас веселиться, не без помощи Эйтана.

Когда она спала, а я возвращался в свою комнату, то испытывал слишком сильное желание, чтобы зайти и проверить, все ли с ней в порядке. Она была таким человеком, который даже во сне может доставлять неприятности, хотя в последнее время с ней ничего такого не случалось. Неужели ее карма выровнялась? Хотелось надеяться.

Я почти не ел, а только слушал беседу между ней и Эдвардом, Шон и Эйтан только вставляли пошлые шуточки в их разговор о каком-то романтичном фильме. Словно две подружки, покачал головой я. В этом время на телефон пришло сообщение, и открыв его я был поражен. Сообщение от Райли гласило: Выйди на улицу.

Какого черта она приехала! Я был зол, понимая, что она решила посмотреть на Эшли, не смотря на то что я был против. Для чего она так настойчива в этом вопросе?

Вскочив на ноги, едва не опрокинув стульчик, я поспешил к выходу, не думая как странно это должно было выглядеть со стороны. Босой я так и пошел на улицу, и пока шел к машине Райли к которой она стояла прислонившись, то сильно пожалел об этом — женщины, они вечно устраивают нам мозготряску, но оказывается еще и ноги калечат. Эдвард убьет меня за педикюр, который сделал вчера, точнее который заставил сделать мне.

— Что случилось? — злясь я подскочил к ней, но Райли видимо это не волновало, он нежно обвила меня за шею и притянув к себе поцеловала. Я терпеливо ждал когда она перестанет это делать, потому что поцелуй не вызывал во мне никаких ответных чувств, а только раздражение на нее. К чему этот театр? Просто не мог поверить, что она соскучилась, потому что Райли была не такой.

— Я привезла вам несколько образцов для новых костюмов, и еще постеры с вами, ты должен выбрать какие лучше.

— Для этого есть FedEx, зачем было ехать аж сюда? — мы стояли по-прежнему в тесной близости друг к другу, и я не подумал отстраняться, так как возле нее было тепло, потому и не заметил, как остальные столпились на крыльце.

— О! Привет всем! — радостно помахала она рукой членам группы и Эдварду, а так же Эшли. Та стояла в своей тонкой рубашке и видимо быстро продрогла, но Шон тут же обнял ее и притянул к себе. Я едва устоял, чтобы не броситься и не отбросить эту руку. Ну почему Шон постоянно пытается обнимать ее — у него что, мантра такая новая?

Остальные не слишком то и радостно отозвались на ее приветствия, и я даже улыбнулся, увидев какую злость это вызвало у Райли. Как она не старалась, остальные никогда ее не любили, и дело было не в наших отношениях — они просто чувствовали, что не нравятся ей.

— Вы какие-то усталые, я думала у вас отдых.

— Ага, отдых… был, — пробурчал Эдвард достаточно разборчиво, чтобы мы с Райли услышали сюда. Я подавил желание заржать, чтобы все-таки не обижать Райли, к тому же она могла постоять за себя.

— Все еще сохнешь по Лэксу?

— Ага, а ты то вообще уже высохла, — отозвался Эдвард со своим лучшим убийственным взглядом, который он называл «Взгляд на распродаже Гуччи», я не совсем понимал, что значит название, но выглядело это очень убедительно.

Ситуация стала накаленной, после того как она обидела Эдварда, Шон и Эйтан тут же стали напряженнее, и я подумал что сегодня они в очередной раз попросят меня найти другого менеджера. И я снова откажу, и не потому что сплю с ней, а потому что не захочу знакомиться и уживаться с новым человеком. Райли осмотрела их, взгляд задержался на Эшли, а потом покачав головой и усмехнувшись она посмотрела на меня.

— Вижу мне не стоит проситься на чай, так что я наверное поеду, милый?

— Езжай и пользуйся FedEx, милая, — лучшим своим рекламным голосом сказал я. Это и выглядело как реклама FedEx, если бы я не чувствовал как друзья закипают от злости.

Но вместо того, чтобы поскорее укатить отсюда, Райли сделала еще один театральный жест, которым видимо хотела позлить и расстроить Эдварда еще больше. Она притянула ласково меня за лацканы, и я не стал сопротивляться, когда она поцеловала меня, но при этом я даже не разжимал губ и убрал руки в карманы. Мне было неприятно, что она поцеловала меня, не только из-за друзей, но и потому что в данный момент на нас смотрела Эшли. Я хотел знать, какую реакцию у нее вызовет это? Но стоит ли мне знать, а потом расстраиваться, если пойму, что ее даже не интересует кто эта женщина, и почему у нее есть такое право, как целовать меня?

Я услужливо открыл дверцу машины для Райли, и захлопнул, не забыв помахать ручкой, как королева красоты. А когда я повернулся к крыльцу, то увидел как все, кроме Эшли показывают фак вслед машины Райли, и только Эшли спрятав лицо на груди у Шона, хохочет.

Я знал, что меня расстроит ее реакция на это, но не думал что так. Пройдя беззвучно мимо них в дом, я вошел в студию и закрылся на ключ. Мне впервые не хотелось здесь работать за то время, что мы находились в Ньюпорте. Неожиданно голос Эшли поющий «Дайте снега», смолк, и оставил меня одного.

— Кто это был? — спросила осторожно я у Шона, как только мы вошли в дом, и поняли, что Лэкс закрылся в студии. Раньше он такого не делал, неужели его расстроило то, как себя вели парни? Я очень надеялась что нет, потому что при мысли, что он возможно страдает, мне становилось не по себе.

— Это «было» Райли, — нараспев произнес Эйтан, — наш менеджер, если ты еще не знаешь. Злобная холодная рыба, которая видимо решила вцепиться в Лэкса клещами.

— Смотрю вы ее недолюбливаете, — как раз в это время мимо прошел Эдвард шмыгая носом, и парни сочувствующее, к моему удивлению, посмотрели ему вслед.

— Она постоянно издевается над чувствами Эда, потому что знает, что он рассказал о них Лэксу, а он не стал его за это ненавидеть.

Мы прошли в кухню, чтобы продолжить ужин, но тарелка Лэкса меня раздражала и я убрала ее, чтобы не мозолила глаза, а потом подумала и забрала тарелку Эдварда тоже. Вероятно он не захочет теперь спуститься вниз и продолжить с нами вечер, который начинался так хорошо.

— И что, Лэкс спокойно воспринял то, что сказал ему Эдвард о своих чувствах?

— Да, — пожал равнодушно плечами Эйтан, уплетая свое спагетти. — А что в этом такого?

— Ну зная Лэкса, можно подумать что он бы разозлился, — осторожно заметила я.

— Нет, — покачал головой Шон, — не смотря ни на что, Лэкс не такой. Когда это случилось, знаешь, что он сделал? Он сказал, что не может принять эти чувства, но если когда-нибудь решит поменять ориентацию, то Эд будет стоять первым в списке на потенциальных парней.

— Он так шутил?

— Нет, говорил серьезно. Лэкс может быть грубым с нами, но никогда намерено не обидит человека. Мне даже иногда кажется, что он не только верит в любовь, но и все же ждет ее.

Я понимающе улыбнулась, помня слова Лэкса, что он верит в чувства, но не считает, что страсть для него. Только теперь на улице он вполне выглядел страстным целуя Райли, такую красивую и хрупкую, как вазочка. Смотря на это я едва не заплакала, но не потому что момент был романтичным, а потому что, одно дело знать, что у него кто-то есть и совсем другое видеть, как он ее целует. Мне стало плохо, как только мы застали их за этим, и еще хуже, когда она притянула его во второй раз. Мне показалось, что сердце готово разорваться, и если бы парни не показали ей фак, я бы расплакалась. А так смогла рассмеяться, но немного истерически, потому спряталась на груди Шона, от чего он весь так раздулся прямо как индюк.

Видимо от сложившейся вечером ситуации грустно стало только мне одной — Шон и Эйтан продолжали разговаривать как ни в чем ни бывало, и поглощать еду. Я обхватила одной колено и с улыбкой слушала их. Они были такими забавными, теплыми добрыми, даже не смотря на то, что Шон плохо обходился с девушками, а Эйтан иногда был пофигистом до края, я могла с уверенностью сказать, что успела полюбить их. Как и Эдварда, пусть даже он постоянно мучил меня масками, мазями, кремами и новыми прическами, которые хотел на мне попробовать. А Лэкс…

То что я чувствовала к Лэксу не напоминало любовь к остальным. Он сбивал меня с толку, и теперь даже перестал злить. Я думала о нем слишком часто.

Не имея сил разбираться во всех этих сложных чувствах я пошла спать, но в итоге занималась лишь тем, что думала о нем и ворочалась на диване.

Неужели он так расстроен? Может он скучал за Райли, хотел побыть вместе с ней, а из-за парней этого не вышло? Еще пару раз кувыркнувшись я спустила ноги на пол, и решила пойти вниз. Как всегда парни не додумались убрать за собой на кухне, и я решила заняться этим, так как спать не могла. Мне бы стоило думать о завтрашней репетиции, переживать за воскресное выступление, но меня волновал один лишь Лэкс и что сейчас с ним происходит. Заварив себе чаю, я сделала кружку и для него, и пошла к студии, но дверь была закрыта, и подергав ее и не получив ответа, я поняла, что лучше оставить его в покое. Кто я такая чтобы лезть к Лэксу с расспросами?

Но отойдя на пару шагов, я услышала, как играет пианино, это значило что он все же не заснул там. Спустившись по стенке спиной, я села на пол и подогнула ноги как индеец, отпивая из кружки чай и слушая как он играет. Это было что-то неизвестное мне из их репертуара и очень красивое, медленное, грустное, надломленное, но музыка доносилась приглушенно и местами я не могла разобрать. Значит, он все-таки грустил за Райли, а я то считала его бездушным, и как же сильно я ошибалась. Наверное я не замечала многих сторон Лэкса, всегда обращая внимание на его резкость, но ведь игнорировать такое невозможно — со мной он редко был приветлив, да и с остальными. Эта его мрачная ипостась напрягала, как он вообще умудрился завести друзей?

Я не заметила как отключилась, пока не проснулась от движения. Я то точно пребывала в движении, но не шла своими ногами. Приоткрыв глаза, я увидела близко лицо Лэкса, и была не то чтобы удивленна, а как-то озадачена, потому что не понимала в чем дело.

— Куда ты меня несешь? — пробормотала я, все еще приходя в себя.

— В твою комнату. Не знал, что у тебя есть привычка спать под стенкой, стоило тебя там оставить? — голос Лэкса не был раздражен, скорее он устал, и потому не мог даже на меня сердиться. А ведь стоит, ему приходится таскать меня ночью, после того, как он столько мучился. Я тут же почувствовала себя виноватой, потому ничего и не ответила, да и он молчал.

Занеся меня в свою гостиную, вместо того чтобы просто сбросить меня на диван, он аккуратно уложил, и даже накрыл одеялом. Выключив свет, он пошел к себе, и не прикрыл плотно дверь, что перебравшись на другую сторону дивана, я могла бы посмотреть, что он делает. Я поступила так чисто инстинктивно из любопытства. И следующая картина только укрепила меня в мысли, что ему плохо. Он начал раздеваться, но вдруг со злостью кинув куртку на пол сел на край кровати, и подпер голову руками, взлохмачивая волосы.

— Я не буду о ней думать, я не буду… — прошептал он, что я едва смогла разобрать, и мне стало вдруг очень больно. Лэкс переживал из-за той девушки, значит, он все-таки относится к ней не просто как к партнеру. Может он любит ее?

Сердце больно сжалось и мне пришлось тихо постучать по грудной клетке, чтобы стало немного легче. Вернувшись тихо на место, я накрылась одеялом с головой, думая о том, что мне больше не стоит замечать в Лэксе, кого-то большего, чем продюсера. Он принадлежит другой девушке, он любит другую девушку, а я только его проект.

Музыка его пианино уже не казалась такой красивой, и печальной, она была трагической.

Глава 11. Вечеринка

Всю субботу мы репетировали с группой, а Эдвард усиленно изображал из себя группу поддержки, пребывая сегодня в своем постоянном веселом настроении. Но Лэкс был в самом отвратительном своем состоянии. И я была главной мишенью для злых шуточек по поводу того как я играю, и как пою, не попадая с ним в голос. От этого я все больше расстраивалась и не могла сосредоточиться на игре, боясь снова вызвать его гнев.

— Это никуда не годится, — в очередной раз Лэкс остановил нас, и Эйтан еще проиграл пару ударов, что когда восстановилась тишина, звук от этого все еще висел в воздухе. — В чем дело Эшли, я думал ты профессионал?

— Я проста устала, — попыталась оправдаться я, но Лэкс лишь окинул меня холодным взглядом, на грани презрения, который говорил — я тебя предупреждал, что будет тяжело.

— Нечего спать в коридоре под стеной, — мрачно заявил он мне, и я покраснела от этих слов, стыдясь того, что парни могут подумать. — И вообще, завтра на вступлении ты тоже самое скажешь?

Шон видимо не выдержал такого напряга, и выступив вперед заявил Лэксу:

— Перестань, мы все уже устали. После перерыва она будет играть лучше.

Подняв меня из-за пианино, Шон потащил прочь из студии, но я все равно успела услышать слова Лэкса:

— Вечно ты не сможешь ее защищать.

— Он сердит на меня, — обратилась я к спине Шона, но на самом деле говорила это себе. Может он понял, что я подслушивала его игру и потому сегодня так зол?

— Он сердит на всех и вся, и фиг его поймет почему. Но такое бывает с Лэксом перед выступлениями — ну такой он человек.

Усадив меня как куклу на стульчик на кухне, Шон пошел ставить чайник и попутно вытягивать из холодильника готовые сандвичи. Эйтан зашел следом за нами и сев возле меня уронил голову мне на плечо.

— Сегодня он сам не свой. Как с цепи сорвался, может вчера Райли ему что-то сказала? — заметил он и протянул руку за сандвичем, и вскоре крошки от хлеба были на моем плече.

— Ой, да с какой радости ему через нее переживать? — хмыкнул Шон, раскладывая перед нами кружки.

— А мне кажется что он зол на вас, потому что вы были вчера с ней грубыми. А может он любит ее? — осторожно высказала я то, о чем думала еще вчера. Шон и Эйтан перестали заниматься своими делами и уставились на меня, а за тем расхохотались.

Я надулась и уставилась на них мрачно.

— Что тут смешного?

— Я могу поверить, что Лэкс влюбится, но что это будет Райли — никогда! — твердо сказал Эйтан. — Она не такой человек, в которого можно влюбиться. Сложно любить холодильник. Он железный, холодный и… не живой. Она именно такая.

— Разве можно говорить так о девушке? — возмутилась я, и зарыла нос в платок на шее.

— Она не девушка, а просто сухая, и слишком погруженная в карьеру женщина. Ты поймешь, о чем мы говорим, когда узнаешь ее ближе. Мы то с ней уже давно работаем. Вечно смотрит на нас так, будто мы зарабатываем на жизнь стриптизом, но ведь она зарабатывает на нас.

Мне хотелось сказать, что Лэкс не смог бы полюбить кого-то столь бездушного, и Райли не может быть такой, но как я могла такое даже произнести, ведь они слишком давно уже вместе, чтобы все знать друг о друге. Но если то что они говорят, правда, тогда мне было жалко Лэкса, потому что он несомненно испытывает к ней сильные чувства.

Какая ирония, что такой человек как Лэкс, которому сложно любить людей, знакомится с другими и приживаться, сможет полюбить такую, как Райли. Она мне не понравилась еще вчера, когда я услышала, как она пытается унизить Эдварда, только я пыталась как-то обеленить ее в своих мыслях, чтобы мне не было страшно за Лэкса. Видимо, я просто наивно надеялась на то, что он будет счастлив, пусть и с другой девушкой.

Словно услышав, что я о нем думаю, Лэкс вошел на кухню в сопровождении Эдварда и тут же глянул на меня свирепо, что я едва не спряталась за Эйтана. Хорошо что этой трусости никто не заметил, даже Лэкс не понял, что я была расстроена из-за его отношения ко мне. То что он уже два раза спас меня, сблизило нас в последнее время, по сравнению с тем что было раньше, но видимо мне так лишь казалось. Он ведь предупреждал что станет для меня тираном, и решил наконец исполнить свое обещание. Как только я вспоминал, что нам придется скоро вернутся назад в студию, мне перехотелось пить чай. Я поняла, что мне нужно приложить все усилия, чтобы быть на высоте — выложиться на все 100, чтобы он перестал меня критиковать. Я хотела показать Лэксу чего действительно стою, если он не может восхищаться мной как девушкой, тогда пусть восхищается моим талантом. Так или иначе, я смогу заставить его смотреть на меня, как на нечто стоящее.

С такой мыслю, я взялась за чай, ведь мне нужны были силы, чтобы противостоять ему и не бояться его — только тогда я смогу победить. Мне было страшно, я ведь понимала что все это не просто так, раз я так переживаю из-за его страданий и его слов в мою сторону, только меня такое положение вещей не расстраивало. Он в отличие от Шона никогда не давал мне ложных надежд и его поведение, ничего не говорило, что я могу каким-либо боком, нравится ему, только не возможно было смотреть на него и не понимать, что Лэкс нравится мне. И нравится уже не так, как это было с Шоном, он не ослеплял меня и не ошеломлял. Все что он делал, так это был собой, и все, большего оказалось мне и не нужно. Только почему я выбрала такого сложного человека? Потому что не выбирала специально.

Мысли были грустными, и наблюдать теперь за Лэксом оказалось как-то неприятно. Он стоял, прислонившись к рабочей зоне возле окна, и пил чай, но глаза его были устремлены в пол, а черты лица напряжены. Неужели я так сильно злила его? Как же все это было не справедливо. Если бы он узнал о том, что я чувствую, вероятнее всего возненавидел бы меня, я сомневаюсь, что он обошелся бы со мной так мягком как с Эдвардом, потому что к тому он не чувствовал неприязни.

Тяжело вздохнув, я вымыла свою чашку, поблагодарила Шона за чай, потрепав по плечу, и пошла к выходу, при этом я старалась не смотреть на Лэкса. Теперь я была готова вступить в бой, за то, чтобы он начал уважать меня.

— Ты сегодня такой злой, — осторожно заговорил со мной Эдвард когда мы остались в студии одни, а все побежали утешать Эшли. — Это из-за вчерашнего? Ты зол на нас потому что мы обидели Райли?

— Что? Какая чушь, — отмахнулся я, ставя гитару на подставку, и заправляя руки в карманы, — Я был на нее зол, за то что приехала без звонка, и к тому же она по свински вела себя с тобой… вы выпроводили ее быстрее, чем это бы удалось мне. Дело в другом…

— Эшли конечно же сегодня не блещет… но ты так кричишь на нее, что она еще больше расстраивается и играет от этого только хуже… может не стоит срывать на ней свою злость?

Я заскрежетал зубами, но не потому что злился на Эдварда, а потому что он произнес то о чем я думал и сам, но не мог на нее не злиться. Мне нужно было сердиться на нее, чтобы не замечать, как хорошо она сегодня выглядит, и какое у нее красивое лицо, когда она убирает волосы в высокий узел. Вчера я нашел ее возле студии, спящей на полу, и она смотрелась там так органично и просто, и слишком привлекательно… слишком… ну почему я начал это замечать? Как такая как она вообще могла мне понравиться? Я был в замешательстве и оттого еще сильнее злился — на себя, на нее.

Не зная что сказать Эдварду, я пошел за остальными в кухню, в таком же мрачном состоянии, как и прежде, потому что Шон увел ее из студии, тоже мне благородный рыцарь. Что это за привычка у него такая все время прикасаться к ней? И ей это вовсе не неприятно. И что же я вижу как вхожу в кухню — голову Эйтана на ее плече, и при этом Эшли выглядит вполне счастливой. Пока я не вхожу в кухню — она тут же выглядит растерянной и расстроенной, как и говорил Эдвард. Может, я слишком на нее наседаю, но эта голова Эйтана теперь делает меня злым.

Окатив ее ледяным взглядом, я прошел к рабочей зоне и попутно взял чай из рук Шона, а он в ответ окинул меня вопросительным взглядом. Я знал что он значит — что черт побери ты делаешь? Я ревную, дорогой друг, я ревную.

Эта мысль была подобна нокауту. Уставившись в пол, я думал о том, что просто не могу в такое поверить. Нет, я не могу ревновать эту глупую девчонку, и не могу обижаться, если она не смотрит на меня, просто не могу. Я не такой человек — я не ревную и не страдаю, нет!!!

Стоило подумать об этом и что я вижу, как только смотрю на нее, чтобы понять, не ревность ли это? Как она кладет руку на плечо Шона, словно они… они… нет, не может быть чтобы они были так близки! Мне стало тут же неприятно и тяжело в груди, будто бы меня предали. Но ведь это не так — Эшли и Шон ни в чем не должны оправдываться передо мной, даже если состоят в отношениях. И все же это удар.

Правильно я решил вчера вечером, что не буду думать о ней, я так старался сегодня все утро и до теперь, но только срывался на нее. Я не могу не думать о ней, особенно когда ее нет в комнате.

Парни молча пили чай, но ощущалось что они сердятся на меня за мое поведение. Раньше их не смущало, когда я вел так себя с ними, а теперь все они злились, потому что я вел так себя с ней. Как же это смешно, Эшли не могла быть им дороже, чем мне, но ее защитниками были они, и к тому же защитниками от меня. Что же я творю? Настраивая ее против себя, я не делаю ничего, чтобы не думать о ней. Что же мне теперь делать?

Извинится перед ней? Нет, это ничего не решит, к тому же я не извиняясь, так как никогда не делаю ничего за что следует извиняться. Тогда стоит помочь ей, а не кричать, это и так не дает результатов. Правильно, думай о выступлении, думай о группе и оставь все эти сопли в стороне.

Я был решителен в своих будущих действиях — не кричать на нее, не сердиться, не ревновать и… ну не смотреть на нее я не могу. Просто не могу, потому что сегодня она кажется такой милой… Черт, мне не нравятся милые девушки!!! Думай о Райли, думай о Райли, о том, что она вытворяет в постели!

Но как я не пытался на месте Райли возникала Эшли, и от этого было только хуже. Поняв что ничего не могу с собой поделать, я пошел в студию, и вышло это слишком резко. Потому парни тут же вскочили на ноги и поспешили за мной. Я очумело глянул на них, не понимая в чем дело, пока не понял, что они решили, будто я иду чуть ли не убивать Эшли. Это было бы смешно, если бы не показалось мне грустным. Я зашел слишком далеко, нужно было как-то исправлять эту ситуацию.

Но войдя в студию вместе с остальными, я увидел Эшли, и все как-то ушло. Она неторопливо перебирала клавиши, сверяясь с нотами на подставке, и потому не замечала нас. Лицо ее было сосредоточенным, глаза устремленными на ноты, и потому она и не заметила нас. Дав знак парням браться за инструменты, я не громко обратился к Эшли:

— Готова?

Она боязливо взглянула на меня, чем немало задела, и кивнула. Она меня боялась, и мне не понравилось это.

Мы начали играть «Дайте снега» в старом варианте, где у нее не было сольной партии, но она подпевала мне в припеве. Не знаю, может мое поведение дало результаты, или Эшли отдохнув набралась сил, но в этот раз песня пошла как по маслу. Мне даже было жаль, что мы не записали этого, ну если не считать съемки на камеру которую вел Эдвард для нашего блога. Эта песня стоила того, чтобы ее выставить там.

Парни тут же начали поздравлять Эшли с хорошо сыгранной песней, Шон даже подскочил к ней и потрепал по голове, а Эшли в ответ счастливо улыбнулась. Я отвернулся, чтобы не видеть ее радости, когда Шон прикасается к ней. Сердце сжималось при этом слишком сильно, а я не хотел быть слабым, и не хотел эту слабость ощущать.

В воскресенье с утра мы пошли на мессу, потому что я обещал пастору, что пока мы будем здесь, то воскресное служение за нами. И не смотря на то, что сегодня у нас было выступление, я не мог отказаться от данного слова. Когда прозвенел будильник у Эшли, она даже не дернулась. Посчитав до 10, я пошел в ее комнату, объясняя это себе тем, что мне нужно выбрать одежду для нее и взять свою, но знал, что обманываю себя. Ведь я тут же устремился к дивану, на котором она спит, присев возле нее на корточки, я посмотрел на нее. Во сне она была такой смешной и все же красивой. Как я мог раньше думать, что она ничего из себя не представляет? Насколько сильно она ненавидит меня за то что я заставил тогда ее раздеться? Наверное достаточно сильно, хотя может я уже успел ей это компенсировать. И все же такое нельзя забыть после нескольких хороших поступков с моей стороны. Мучает ли ее до сих пор, то что случилось. Мне хотелось верить что нем.

— Эшли, — тихо позвав ее, я провел ладонью по ее лицу, но она даже не дернулась, спала все так же крепко, что даже было жаль ее будить. Может она опять слишком устает? — Эшли пора вставать!

Она застонала и отвернувшись от меня в другую сторону опять заснула. И как ту на нее не злится? Не выдержав я схватился за ее плечо и стал трясти, понимая что поступаю глупо, но я не тот человек который будет нянчиться с ней. Все, хватит идти на уступки своим чувствам, проще от них избавляться.

Грубая сила подействовала лучше, и Эшли тут же села на кровати не понимая что происходит зато хотя бы проснулась.

— Уже встаю, — пролепетала она протирая глаза, распухшие после сна.

— Я тебе не будильник.

— Прости… — отозвалась она, и вскочив с кровати помчалась в ванную. Прошла секунда, прежде чем я понял, что она опередила меня, а ведь в ванную всегда первым шел я. Ну ничего, за это время я подберу ей что-нибудь из одежды. Мне нравилось выбирать ей одежду в которой она будет выглядеть хорошо, и как бы я не думал о ней, как о своем творении, красота и талант у нее уже были, я только взялся оттачивать все грани того что у нее уже имелось.

Эшли была сегодня чрезвычайно тихой, и к моему удивлению даже в машине не о чем не говорила, хотя была очевидно не слишком радостной когда я по привычке потащил ее в свое авто. Шон кстати так же, и меня это злило. А я не хотел сердиться, а потом опять срывать на ней злость.

На мессе она приободрилась и пела так же хорошо, как тогда, в Бостоне, видимо музыка действительно немало значила в ее жизни. В этом мы были с ней похожи, а я думал, что нет ничего такого, что могло бы нас объединять.

Когда мы спускались вниз, я уловил момент, когда она осталась позади других и взяв ее за руку, спросил:

— Ты хочешь увидеть то место, что нравится мне?

Эшли сначала выглядела немного напуганной, что едва не разозлило меня, но потом на ее лице появилась улыбка когда она поняла о чем я говорю.

— Хочу.

— Тогда пошли.

Как и в прошлое воскресенье в церкви осталось лишь пару женщин которые занимались цветами, и больше никого. Мы не замеченные ни кем прошли к конфесионалу и приложив ее руку что держал к деревянной стенке я сказал:

— Это место мне нравится больше всего.

Эшли не отдернула свою ладонь и не вырвала из моей руки, а продолжала так стоять немного двигая пальцами, будто пытаясь ощутить тепло дерева и его шероховатость.

— Почему?

— Здесь люли получают свободу от своих поступков. — пожал плечами я, понимая что она вряд ли поймет, хотя я не был знаком с протестантской верой, чтобы знать о таком.

— Никогда о подобном не думала. Мне казалось всегда, что исповедоваться это очень тяжело, — тихо произнесла она, и ее слова вызвали у меня улыбку.

— Наоборот ты получаешь огромное облегчение.

Эшли повернула ко мне голову и улыбнулась, так же как всегда улыбалась остальным, думаю, это значило, что она больше на меня не сердится. Смотря на нее такую, я не мог не думать о том, что хочу ее поцеловать. Но, во-первых, я не мог сделать этого в церкви, а во-вторых, вряд ли она будет рада такому развитию событий.

Ничего больше не говоря я отпустил ее руку и пропустил вперед, в машину ко мне она садилась уже не такая недовольная как с утра.

Почти весь день пошел на приготовления к вечеринке. Пригодились те костюмы которые привезла Райли и хотя кое-что мне не нравилось в них, я просто записал это себе в ежедневник чтобы решить потом. И больше всего времени было потрачено на Эшли. Эдвард забрал ее почти сразу же после завтрака, и не отпускал до 6 вечера, а в 7 мы должны были быть в клубе, потому я немного нервничал, пока она не спустилась вниз. А после этого начал нервничать уже по другой причине, потому что кроме меня на нее такую сегодня будут таращиться все — Эдвард выбрал для нее выбеленные джинсы и белый жилет на голое тело, который закидался за шею, оставляя открытой ложбинку на груди. На ноги он заставил ее надеть высокие серебристые туфли, от чего ее ноги выглядели длиннее и сексуальнее. А волосы он завил и сделал высокую прическу с гривой спускающейся с макушки назад. Мейкап был ярким и темным, для того чтобы лицо казалось заметнее на сцене и все ее тело блестело от какой-то ерунды.

Тяжело сглотнув, я подумал, что со скрипом в сердце должен позволить выступать ей так, чтобы на нее такую пялились все. Да что это с тобой! Соберись, думай о группе, о том, что она скоро станет звездой и лицом группы и все это то, чего ты хотел. Именно такой я хотел видеть Эшли, чтобы на нее смотрели и чтобы ее хотели, но эта непонятная ревность затмевает все.

Шон рядом со мной, почти вприпрыжку подскочил к ней и схватив с предпоследней ступеньки закружил.

— Подруга, ты выглядишь на все 100 балов!

— Ну наконец-то хоть кто-то оценил мои старания. Эшли все ныла, что я слишком ее разрядил и накрасил — это тебе не Монтана, милая. На сцене ты должна блистать и блестеть, а еще смотреться заметно. Если сегодня будут какие-либо папарацци, пусть слюной стекут и потом пытаясь заснять тебя в лучшем ракурсе. — сказал деловито Эдвард и пошел наверх, скорее всего для того, чтобы позаботится о себе, но у нас уже не было времени его ждать.

— Эдвард, мы поехали, — крикнул ему вдогонку я, и получил в ответ недовольное мычание. Окинув Эшли скрытым взглядом, я предложил грузиться в машину. Для сегодняшнего вечера пришлось нанять маленький минивен, так как ездить на нашем автобусе было смешно. Сегодня мне не нужно было тащить ее за собой в мою машину, но мне бы хотелось этого, чтобы она сидела рядом со мной, чтобы когда выйдем из машины, все бы подумали, что она со мной.

Но Эшли пошла с Шоном, он держал руку на ее плече, а Эйтан подталкивал их сзади, в этой идиллии мне не было места. Потому я плелся позади них.

На миг остановившись и смотря как они выходят я понял, что так дальше нельзя, если буду расстраиваться то мы сегодня плохо сыграем, и я не мог себе это позволить. Надо забыть о ней на вечер, отключить все свои чувства и просто делать то, что я люблю. Это заняло несколько минут, но из дверей дома я вышел невозмутимым.

Что-то случилось с Лэксом как только мы переступили порог дома и вышли на улицу. Он не стал злым, и не кричал на нас, но изменился — отгородился, стал холодным и отрешенным. Сел он на переднее сиденье, а не с нами, и не включался в разговор, а надел наушники и слушал себе что-то.

Все внутри меня переворачивалось перед первым выступлением с группой, и мне было тяжело сосредоточится на разговорах парней, к тому же поведение Лэкса напрягало. Может что-то опять случилось? Но тогда бы он был зол и кричал на нас, а сейчас так спокоен, как Ледяная глыба.

— Не обращай внимания, — сказал тихо Эйтан, нагибаясь с заднего сидения ко мне, — он такой перед каждым выступлением. Спокойный, холодный, но потом увидишь, как его прорвет.

Сказанные загадочным тоном слова, меня заинтриговали. Теперь я буду ожидать окончания выступления не только ради того, чтобы оно закончилось, но и чтобы взглянуть на Лэкса. Неужели он умеет отдыхать, потому что каждый раз когда мы вечером все вместе ужинали и веселились, Лэкс не принимал участия в этом, а лишь сидел с нами и усмехался, криво и несколько насмешливо.

С моего места его было видно лучше всего. Странно, почему даже одетым в свой гламурный кожаный черный наряд, рассчитанный на сцену, а не на повседневную одежду, он по-прежнему остается для меня таким красивым и притягательным. Его волосы не были уложены, он оставил их прямыми и блестящими, но глаза ему подводил Эдвард, и весь макияж тоже делал он. Только вот Шон и Эйтан выглядели разрисованными, а Лэкс красивым, может действительно подлецу все к лицу? Мы все сегодня были одеты в наряды разных цветов — я была в светлой одежде, Лэкс в черной, Шон в серебристой, а Эйтан в красной, при этом во всех костюмах сохранялась гармония и схожесть. Точнее так и было с одеждой парней — кожаные облегающие штаны, что-то типа футболки с длинными рукавами и кожаная куртка, и все это в заклепках и разводах от аэрозоля. Мы были современной версией группы Kiss, только без разрисованных лиц.

Очень быстро я перестала об этом думать, когда мы подъехали в клубу и нашу машину обошли со всех сторон визжащие девушки и молодые люди, что я даже испугалась.

— Что это?

— Наша популярность, — мрачно заметил Лэкс, вынимая наушники, и поворачиваясь к нам. — Вижу нас немного обманули, говоря что это выступлении лишь для клуба, как вижу владелец дал объявление о том, что здесь полноценный наш концерт. Но я с этим разберусь, а вы двое, как только подъедем к черному ходу, хватайте Эшли и в двери. Ясно?

— Конеха! — Эйтан был невозмутим, а Шон весел, но я понимала, как только мы окажемся на людях, они сменят свои настроения, словно поменяются местами.

Машину облепил плотный поток людей. Все они стучали по стенкам машины и по затемненному стеклу, и было не понятно, как они могли узнать что это «Предательство», но я слышала, как люди выкрикивают это название.

— А теперь шоу начинается, — воскликнул весело Шон, и как только двери открылись, выскочил первым, и потащил меня за собой, а следом за мной шел Эйтан, поддерживая руками за талию. Мне было сложно на высоких каблуках, но руки Эйтана крепко поддерживали меня, что я даже не споткнулась — они почти нес меня. Прошло мгновение шума, криков, вспышек, давления и все прекратилось в один момент как только двери закрылись. Хлоп — и тишина, а все остальное осталось очень далеко, будто бы и не в этом мире.

— А где Лэкс? — заволновалась я, когда поняла тчо его с нами нет.

— Он остался давать автографы, Лэкс ведь сказал что попытается это уладить. Поклонницы приехали аж в Ньюпорт ожидая встретить своих кумиров, пусть мы не планировали этого, но он не может позволить им сомневаться в близости своего кумира. — Шон вел меня по темному коридору, едва-едва освещенному, и похожему на подвальное помещение, Эйтан с кем-то говорил по телефону, и я поняла, что он звонил Эдварду. Мы двигались втроем вместе, и только впереди перед нами шла девушка, которая открыла дверь, она то и вела нас к гримеркам. А там вскоре должен был появиться Эдвард, чтобы подправит грим, который наверняка несколько потек и потрепался пока мы ехали сюда. К тому же когда парни протискивали меня сквозь толпу, мне наверняка помяли прическу, он этого не переживет, так как старался над ней не меньше 1,5 часа.

Коридор был похож на тоннель, и мне казалось, что он никогда не закончится, но наконец девушка вывела нас на свет и мы оказались в освещенном коридорчике со множеством дверей, на которых были таблички. Среди них значилось название нашей группы «Предательство», но так же и другие названия групп, со знакомыми названиями. Одним из них были «Сюда они не едут», группа со странным названием, но так же довольно известная, особенно тем, что ее считали конкурентами «Предательству». Понятное дело, что так не было, у «Предательства» не было конкурентов, это был такой пиар-ход менеджера группы «Сюда они не едут», и что было известно всем — так это копирование группой стиля «Предательства». В прошлом году их даже обвинили в воровстве песни, точнее говоря, песня «Сюда они не едут», очень походила на старый хит «Предательства».

Я вопросительно взглянула на Шона и Эйтана и поняла, что они так же пялятся на табличку.

— Они меня начинают злить все больше и больше, — проговорил тихо Эйтан, и протиснулся мимо девушки в гримерку, а она явно была растеряна от такого хамства.

— Слышал что они так же начали говорить о том, что хотят взять в группу вокалистку, это началось еще тогда когда появилась Кори. — отозвался Шон, обнимая меня за плечи и ведя в помещение следом за Эйтаном. Я виновато улыбнулась немного напуганной девушке, которая видимо раньше не видела звезд так близко. Мне хотелось думать, что ей моя улыбка помогла.

Гримерная походила на те, что можно видеть во многих фильмах — зеркала подсвечены, удобные стульчики, верхний свет, и перевозные вешалки. Я строилась на одном из стульчиков, а Шон и Эйтан какие-то подавленные стояли рядом со мной.

— Чего вы так расстроились? — осторожно спросила я, видя, что происходит что-то не то.

— Эта группа в последнее время слишком наглеет. Я видел их новую вокалистку… она похожа на тебя — блондинка, высокая, но голоса у нее такого нет. Кстати, она училась в той же школе, что и ты, — сказал Шон с задумчивым лицом. — Когда же они начнут наконец своим умом строить карьеру, а не копировать нас?

Мне нечего было сказать ему на это, так как я не знала всю ситуацию с той другой группой, но мне хотелось бы, чтобы это не расстраивало их.

— А как зовут девушку?

— Даже не представляю, — мой вопрос явно рассмешил Шона, да и Эйтана тоже, и только спустя несколько секунд я поняла, в чем дело. Какого черта их должно такое интересовать.

— Главное чтобы Лэкс не услышал о них, надеюсь мы будем выступать последними и он не заметит. Мы и так сегодня без Макса, ты только первый раз, и их присутствие может расстроить Лэкса. — Эйтан отошел в сторону и взял себе воду, а потом замолчал и просто погрузился в отдых.

— Это может его расстроить? — удивилась я, говоря к Шону. Он улыбнулся мне, и протянув руку поправил прядь выбившуюся из прическу и свисающую мне на глаза. Его жест был таким нежным и в то же время дружелюбным. Но мне так и хотелось сказать ему — оставь, это мы уже проходили.

— Немного испортить настроение, но вообще-то он редко обращает внимание на этих сошек — они его разозлили только тогда, когда попытались использовать его музыку для своей раскрутки. Но сегодня слишком много всего сбежалось в одну точку — ты, Макс, и они. А еще его вчерашнее настроение, и я очень надеюсь, что сегодня оно не такое паскудное.

— Я тоже, иначе если вдруг я оплошаю, он меня убьет, — с кислой миной отозвалась я, и подумала что стоит найти и поговорить с ним, прежде чем он зайдет в гримерную. Просто предупредить, чтобы он не ожидал многого от меня на первом выступлении — даже не смотря на то, что я буду стараться.

Отведя руку Шона, как бы невзначай я поднялась с кресла.

— Когда наш выход?

— Думаю что скоро, так как бы всегда приезжаем за полчаса или чуть больше перед выступлением.

— Тогда я буду в коридоре, мне нужно немного времени, чтобы собраться.

— Хорошо, но не уходи далеко. И еще, — Шон улыбнулся мне, и это ненадолго вернуло к тем первым дням, когда я думала о нем. — лучше всего отдыхать перед выступлением.

— Я попробую сегодня успокоиться так, если не поможет, то воспользуюсь твоим вариантом, — пообещала я, и поспешила уйти, пока он снова не стал влиять на меня своим магнетизмом. Шону не слишком то понравилось, то что я говорила, но ведь он не мог меня удерживать насильно.

В коридоре было прохладно, и я могла остудить свои пылающие щеки, все-таки Шон меня еще немного волновал, к тому же я переживала. Но это переживание было приятным, я давно не ощущала такой тревоги, которая бывает перед тем, как нужно выходить на сцену.

Дверь с надписью конкурирующей группы нервировала и я решила, что стоит пройти к запасному выходу и встретить Лэкса. А что если он действительно будет взволнован, мне хотелось хоть как-то помочь ему, даже если просто буду рядом. Пусть даже злится на меня, потом он сможет успокоиться. Я пошла по коридору в ту сторону, которую считала правильной, но ориентирование на незнакомой местности никогда не было моей сильной стороной.

Вырвавшись наконец от поклонниц, я смог нырнуть в желанную дверь, и пару минут постоял прижавшись к ней, чтобы успокоится. Иногда такие встречи слишком изматывали, и сегодня они вовсе не радовали меня. Я думал об Эшли, ее виде и том, что она вероятнее всего волнуется. Я не сомневался, что так или иначе сегодняшнее выступление не пройдет гладко, такое просто не возможно, у нее слишком мало опыта, и она устала, но я надеялся на ее выдержку. Слабой назвать ее было сложно, это точно.

Раньше мне уже приходилось бывать здесь, и я без проблем шел в полутьме коридора в поисках нашей комнаты. Но каково было мое удивление, когда я заметил знакомое название группы, на одной из соседних дверей. Как я и подумал, менеджер сегодняшнего действа решил хорошенько на всем этом заработать, надеясь вызвать скандал. Но я не доставлю ему такого удовольствия — толку вообще о них переживать, эта группа не была нами и никогда не станет, моя злость только сделает им бесплатный пиар.

Как раз в это время в коридоре показался менеджер со своей помощницей, миловидной девушкой, испуганно глядящей на меня, словно я попытаюсь ее укусить.

— Вы как раз вовремя, — сказал негромко я, когда они очутились в пределах слышимости. Лицо менеджера покраснело, видимо он не ожидал встретить меня до выступления. — Кажется я вас плохо понял, но когда вы договаривались о выступлении то говорили о концерте для сбора денег на ремонт церкви. Но на улице нас ожидала толпа фанаток, который явно ожидают чего-то большего, а здесь по соседству мои старые знакомые, — я махнул рукой на дверь с надписью.

— Ну сегодня здесь много групп, — мужчина был не из робких, хотя этого стоило ожидать раз он умудрялся управлять этим заведением.

— Вы прекрасно поняли, о чем я говорю, и мне не интересно все это разбирательство. Просто в следующий раз, я не буду иметь с вами дела — хватит и одного раза, что вы прокричали «волк».

— Мистер Сендл, это наверняка какое-то недоразумение… — он не сдавался и продолжал делать хорошую мину при плохой игре, но все мое радушие тут же исчезло, когда он сказал такие слова. Я знал, как мой холодный взгляд может влиять на людей, и теперь воспользовался этим. Никому не позволено делать из меня дурака.

— Не усугубляйте свое положение. Мы не уйдем сегодня, только потому что на улице нас ждут люди, которые ради этого незапланированного выступления приехали сюда с континента. Но не думайте, что я оставлю все это просто так.

Наконец менеджеру хватило ума ничего не говорить мне в ответ. Я окинул его оценивающим взглядом, его и этот дорогой костюм и в который раз убедился, что от протухлой рыбы идет смрад, даже если ее укатать в фольгу и обжарить. Ничего, в следующий раз доверю такие мероприятия Бину, он умеет лучше меня разбираться в подобных людях.

— Когда наш выход?

— Сейчас на сцену готовятся… «Сюда они не едут», — в разговор вмешалась помощница «тухлой рыбы», но ее голос был слишком высоким от страха и волнения, и я даже скривился от того как она говорит. После таких моментов у меня и появилась плохая репутация, но разве я должен терпеть, если мне не уютно? — А потом вы?

— Когда наш выход? — терпеливо повторил я свой вопрос, и она кажется, чуть не умерла от страха, когда я заговорил. Так как ответа не было, я просто вырвал у нее сценарий, и убедился в том, что выход будет через 20 минут.

— Зайдите за нами через 15 минут, — кинув ей назад картонку, я вошел в комнату, и опять вспомнил, почему так не люблю общаться с незнакомыми людьми. Вот что происходит, когда хочешь помочь — тебя наламывают, и заставляют общаться с незнакомцами.

В комнате царила знакомая атмосфера чужих гримерных, и она показалась мне почти родной. Рассеянный свет, зеркала, неудобные стульчики словно в офисе. В углу на одном из них медитировал Эйтан, хотя я знал, что это просто название, он дремал. А Шон сидел перед зеркалом и непонятно откуда взявшийся Эдвард поправлял ему прическу, причитая о том, что у Шона секутся волосы и с этим нужно что-то делать. Я еще раз огляделся и понял, что в комнате не было Эшли, и это немного встревожило меня, но ведь девушке может понадобится отлучится, не так ли?

— Как ты прошел что я не видел? — я откинулся на свободном стульчике, и подумал что медитировать как Эйтан все же не плохо.

— Все психованные были перед черным входом, так как там была группа «Предательство», так что я спокойно вошел через главные двери. Меня сначала не хотели пропускать, ведь билета не было, а концерт уже шел, пока я не наткнулся на слащавого менеджера — он рассыпался в извинениях и провел меня во внутрь.

— Хитро, — усмехнулся я, думая о том, что только мне пришлось тяжело, впрочем как всегда.

— Не поверите, мне показалось что я видел Эшли, когда шел сюда, она бродила возле сцены, разговаривала с электриками.

Шон тут же встрепенулся на стульчике и испуганно глянул на Эдварда, а потом на меня.

— А что, ее нет возле наших дверей?

Теперь пришла моя очередь подпрыгивать на месте, как ужаленному.

— То есть? Я думал, что она отошла в туалет… а ты оказывается даже не знаешь где она?

— Ну она сказала что выйдет, чтобы немного успокоится… что мне нужно было ее за руку держать.

— Через 10 минут за нами придут, а ее еще нет, и Эдвард не поправил ее макияж — так что да, нужно было держать ее за руку, ты это и так часто делаешь в последнее время.

— Что это значит? — нахмурился Шон, но я не собирался ему отвечать, нужно было найти чудачку, пока мы не пропустили свое время.

— Буду ждать вас возле сцены, — пробурчал я, сетуя на себя за то, что сказал подобное Шону. Они могут много чего для себя узнать из моих слов, а мне не хотелось бы чтобы они поняли мои слова правильно — что я тем самым выразил свою ревность. Что за чувство такое глупое и отвратительное? Я все время чувствую себя дураком, и подобное мне не нравилось.

Но в коридоре я думал уже не об этом, а о том, что начинаю сердиться на Эшли. Вот дурочка! Ну как так можно просто себе уйти, и ни о чем не думать. Общаться с электриками, когда должна находится здесь, сосредоточить все свои мысли на выступлении и черт возьми ждать меня. Хоть бы подумала о том, что я сам должен был отбиваться от фанаток, чтобы парни смогли ее спокойно провести внутрь. Но где уж там ей думать о таком, ведь она считает меня бесчувственным чурбаном. И чем больше я об этом думал, тем сильнее сердился на нее.

Как и говорил Эдвард, дурочка стояла в обществе электриков и смеялась над чем-то, при этом смотря на сцену. Захотелось подойти и хорошенько встряхнуть нею, но это желание тут же пропало, когда она увидела меня — Эшли улыбнулась, и тут же побежала ко мне. Это сбило с толку, я опять стал глупцом, стоило ей улыбнуться в этом наряде. И еще больше глупцом стал, когда заметил взгляды электриков, устремленные на ее зад и полуголую спину. Вот как не дать ей затрещину?

— А я думала встретить тебя, но пошла не в ту сторону. Ты уже знаешь о группе?

Она даже не думала, что я могу злиться или искать ее. Глупая дурочка, к тому же совершенно беззаботная.

Схватив ее за руку, я потащил в сторону, чтобы никто не видел того, как я буду ее отчитывать. Лицо Эшли при этом стало непонимающим и совершенно чуть-чуть виноватым, будто она догадывалась, что я сейчас ей скажу.

— Ты злишься из-за них? Шон так и думал, потому я хотела тебе сказать, что постараюсь сегодня выложиться на все 100 %, честно. — с этими словами она бежала за мной. Мы оказались с другой стороны кулис, и здесь нам никто не мог помешать. От злости я немного не рассчитал силы, и когда развернул ее к себе, она чуть не свалилась на своих высоких каблуках в ткань закрывающую проход к сцене.

— Как ты могла уйти и никому ничего не сказать? — требовательно спросил я, возможно слегка перегибая палку, — нам скоро выходить, и где тебя следовало искать? Если бы не Эдвард, я не знал где тебя найти. Что за ребячество?

— Я… я просто хотела подождать, когда ты придешь, но пошла не в ту сторону… и честно говоря не подумала что нам так быстро выступать. Прости… хотя понимаю что это не то, что ты хочешь услышать, но это то что я могу тебе сказать. Мне очень жаль, теперь я понимаю как глупо поступила.

Вот черт! Я по-прежнему держал руку Эшли в своей, и она не бессознательно сжимала мои пальцы, понимая что провинилась, но это лишь усиливало другие мои чувства, когда я смотрел на нее. Прическа сделанная Эдвардом немного растрепалась, но от этого кажется лишь улучшилась. Одна прядь свисла Эшли на глаза, и я протянул руку, чтобы убрать ее, и к своему удивлению не почувствовал того, как Эшли при этом напрягается. Может она начала привыкать и ко мне? Смогу ли я ставить ей на плечо руку, так же как и Шон, и при этом она не будет дергаться?

— Ладно, об этом поговорим завтра — о поведении во время концертов и выступлений, это моя ошибка, не стоило тебя оставлять с ними. — я потер переносицу, на самом деле пытаясь скрыть не злость, а некое другое чувства — Эшли была теперь такой потерянной, что мне захотелось прижать ее к стене, и очень медленно поцеловать. Но я не мог себе этого позволить, потому что не хотел ничего такого испытывать к ней. Она ведь даже не была в моем вкусе, так что же так задевает меня в ней? Новизна, скорее всего что это просто новизна, точно. — Пойдем назад, парням я сказал чтобы искали нас возле сцены. У Эдварда будет пару минут заняться тобой, в то время пока вынесут наши инструменты.

Я все еще не отпускал руку Эшли, но объяснял себе это тем, чтобы она опять не делась куда-нибудь. С расстроенным лицом она нехотя поплелась за мной, и мне казалось что за шумом «типа песен» «Сюда они не едут», я даже слышу как шаркают ее каблуки. Я только подумал о том, чтобы она поднимала ноги, иначе заденет какие-либо провода и в лучшем случае упадет и ушибется, а в худшем… И тут произошло то, чего я ожидала в худшем случае.

Эшли споткнулась и полетела вперед не смотря на то, что я держал ее за руку, и за носок ее туфель зацепилось несколько кабелей. Когда она приземлилась на пол, чуть не утащив меня за собой, неожиданно стало очень тихо, музыка на сцене перестала греметь, а зал взорвался гневными выкриками, свистом и хлопками.

Я сразу же сориентировался и подхватив Эшли затолкал в соседнее помещение, дверь которой была приоткрыта. Там было тесно и темно, и как только Эшли захотела засопротивляться против такого обращения, мимо нас пробежало несколько людей с гневными матами на «того придурка который это сделал». Я облегченно выдохнул, когда понял, что никто не заметил нас, и лишь когда Эшли затихла забрал свою руку от ее рта.

В коморке было так темно, что я даже не видел своей руки, но зато так я отчетливее слышал как тяжело дышит Эшли, и чувствовал ее близость, особенно пока моя рука задержалась на ее шее.

— Ужас, из-за меня провалилось выступление этой группы… я себя так гадко чувствую… какой ужас. — показалось что она всхлипнула, но я очень надеялся что Эшли пожалеет свой макияж и не станет его портить из-за тех фанерщиков.

Мне захотелось что-то ей сказать на это, но я не смог, а начал смеяться. Сначала тихо, но потом смех ставал все отрывистее и наверное истеричнее. Она хотела мне помочь, сказав о «Сюда они не едут», но в итоге сорвала им выступление — впервые ее подорванная карма была направлена не против нее или меня, а против кого-то кто мне не нравился. В этом действительно была ирония — она хотела помочь, и помогла тем, что раскрыла их умение петь под фанеру. Я не мог перестать смеяться, а Эшли подозрительно молчала.

— Ты на меня не злишься?

— О чем ты? Наконец-то твое невезение или что там приносит плоды. Даже если ты сегодня сыграешь не удачно, мы все равно будем выглядеть лучше на фоне этих… фанерщиков.

Музыка снова заиграла, и когда я понял, что мы можем выбираться, вылез первым, а за тем и помог Эшли. Она действительно была так глупа, чтобы плакать из-за подобного происшествия, и я снова не удержался от смеха.

— Ты такая глупая, что даже не знаю злиться на тебя или нет.

Я так и стоял улыбаясь вплоть до того времени пока не пришли парни, только тогда Эшли осторожно вывернула свою руку из моей. Я же даже не заметил этого — было так органично держать ее ладонь в своей. Что же мне с ней делать — каждый день, проведенный с Эшли что-то менял, а я даже не замечал изменений, слишком быстро привыкая к ним.

После выступления нас пригласили остаться на вечеринку, и конечно же не было смысла отказываться. А меня такие вопросы сейчас и не заботили — я все еще дрожала то возбуждения, и во мне горел адреналин. Не то чтобы я была идеальна во время игры, но мои недочеты были такими не значительными, что их не могли заметить люди в зале, а только парни из группы. Когда такое случалось все они словно сговорившись перекрывали меня игрой на гитаре или барабанах, и мне было приятно такое обращение. А после выступления вместо того, чтобы сказать, какая я дурочка, Лэкс похлопал меня устало по плечу и сказал, что я была молодец. Я все еще улыбалась после этого, и чувствовала то место, где была его рука, что едва не терла плечо.

Мы расположились в одной из приватных кабинок и официантки постоянно приносили нам спиртное, в нашу тесную компанию прибилось несколько девушек, и парней, с которыми была знакома группа, но не я. Возможно в иное время я бы нервничала, но Лэкс и Эдвард зажали меня между собой, тем самым я могла не переживать из-за соприкосновений с незнакомцами.

Все что-то пили, ели и обсуждали, только Лэкс не выпускал один и то же стаканчик с водой, время от времени отпивая из него. Сидя в тесной близости с ним, я не могла не вспоминать как он держал меня за руку и смеялся, вместо того, чтобы рассердиться за очередное несчастье произошедшее со мной.

Незнакомцы разглядывали меня с интересом но никто не расспрашивал кто я такая, им хватило того что Эдвард представил меня. Одна из девушек уселась на колени Шону, и кажется, его это вполне устраивало. Я догадывалась, что не смотря на наш разговор, он приведет ее сегодня домой, и снова отправит грубо с утра. Только меня это больше не волновало, вот если подобное случилось с Лэксом, наверное мне стало не приятно. Но он даже не смотрел на девушек сидящих с нами, а они были далеко не простушки.

От волнения я не заметно для себя выпила несколько коктейлей и конечно же опьянела быстрее, чем поняла это. Когда Эдвард утащил меня танцевать на площадку, меня уже изрядно шатало из стороны в сторону, словно здесь в помещении дул шквальный ветер, к тому же тяжело было удержаться на таких каблуках, когда кто-то рядом толкается.

Но я не обращала внимания на легкое головокружение, а плыла в этом легком хмельном тумане. Эдвард оказался первоклассным танцором, и когда он кружил меня в медленном танце, было тяжело думать о нем, как о гее, а не нормальном парне. У него была стройная фигура и крепкие руки, как раз то, что нужно для хорошего танца. Но внезапно все это кончилось, я стала обессилевшей, и уже не такой веселой.

Как странно, когда держаться на ногах стало невмоготу, меня подхватили более крепкие руки, чем у Эдварда. Подняв осоловевшие глаза, я поняла, что это был Лэкс.

— Думаю, с тебя на сегодня хватит. — я скорее поняла, что он сказал это чем услышала, и в следующее мгновение Лэкс полностью поднял меня на руки и куда-то понес. В голове закружилось от такого быстрого перемещения, и некоторое время все что я видела, так это черноту, пока не поняла что закрыла глаза.

Прошло еще некоторое время, и музыка стала тише, а мне явно прохладнее. Мы очутились в фойе. Здесь было светло, прохладно, и стояло всего лишь несколько людей, которые с интересом посматривали на нас. Своим усталым отупевшим сознанием, я все же поняла, что лучше спрятать лицо, что и сделала, уткнувшись в грудь Лэкса.

— Быстро соображаешь, — хохотнул он, но как-то напряженно. После этого я почувствовала, как он толкает дверь плечом, и мы уже на улице. Там тоже горел свет, но не так ярко, как в фойе, и прохлада была совершенно иной, чем раньше — влажная, с порывами ветра. Здесь я сразу же почувствовала себя лучше, но и слабее тоже.

Я понимала, что Лэкс несет меня к машине, но не представляла где это. Все что я понимала так это движение, и то как держусь за его шею обоими руками. Подняв голову, я оказалась в опасной близости его лица.

— Прости, тебе наверное тяжело.

— Я же говорил, что у тебя огромный зад, кому понравится таскать такие тяжести, — в противовес словам Лэкс улыбался, пока не посмотрел на меня. Тогда его лицо стало напряженным — видимо я не слишком хорошо выглядела, хорошо что поблизости не было журналистов. Я знала, что после выступления охрана и полиция сделали все возможное, чтобы разогнать не желательную публику, чтобы группы могли расслабиться.

Наверное после выступления тушь потекла, делая подтеки под глазами, да и тональный крем уже давно должен был стереться, а о губах я вообще молчала — вся помада осталась на краях моих стаканчиков.

Лэкс быстро перевел свой взгляд куда-то вперед, и вскоре я поняла, что это его машина, на которой приехал Эдвард. Мне ужасно хотелось упасть в нее и посидеть некоторое время, но я знала, что просто хочу вырубиться.

— Ты сможешь постоять сама, пока я найду ключи? — спросил Лэкс пока что не отпуская меня с рук, и мне очень хотелось чтобы он продолжал держать. Было так приятно ощущать его дыхание на лице, так близком смотреть на него, разглядывать губы, пускай все это немного расплывалось перед глазами. От него так приятно пахло, что хотелось уткнуться в его шею и вдыхать этот аромат. Ах ты озабоченная пьяная дура!

— Конечно, — твердо произнесла я и тут же была поставлена на ноги. Я поняла, что практически стою возле машины, и потому покачнулась назад, чтобы опереться на нее, но Лэкс истолковал это как мое падение. Он быстро сориентировался, подскочил ко мне и обхватив одной рукой за талию, другую упер выше моей головы в крышу машины. При этом лицо его оказалось уткнутым в мою шею, как об этом мечтала сделать с ним я, а сам он тесно прижался ко мне.

— Ты же говорила, что сможешь постоять сама, — прорычал Лэкс, и я не совсем поняла на что он злиться полулежа на меня, когда в меня впиваются непонятные неровности машины. — Ужас, ко всем бедам ты еще и пить не умеешь. Да где же ты росла?

— В Монтане, — серьезно заявила я, не поняв, что он не ожидал моего ответа на такой вопрос. — И мне больно, когда ты лежишь на мне — там что-то впивается мне в спину.

От этих моих слов, в которые я вообще не собиралась вкладывать какой-либо смысл, Лэкс тут же оттолкнулся от машины, все еще придерживая меня одной рукой. В это время мы поняли что не одни, когда в полутьме раздалось несколько вспышек. А затем и какой-то голос сказал:

— Я фанат «Предательства» — вы сегодня ребята дали драйва!

Мне еще не приходилось видеть такого растерянного выражения лица Лэкса, когда он даже не знал что сказать. Почему то я почувствовала себя так, словно произошло что-то не хорошее.

Глава 12. Определение с выбором

Ну мое пьяное сознание поняло все быстрее, чем наверное это бы удалось мне понять даже трезвой.

— Пьянь, — с отвращением произнес Лэкс с утра, когда я сидела, подперев гудящую голову на кухне, и кинул передо мной газету. От этого звука я поморщилась и нехотя глянула на то, что там было написано. Следующая моя реакция была более лихорадочной, когда я увидела фотографию на первой страннице, довольно хорошего качества, даже не скажешь, что это было снято ночью. На фото определенно была прислоненная к машине, и Лэкс который действительно полулежал на мне, обнимая рукой за талию, и казалось, что он целует мою шею, но самое ужасно, что на моем лице царило какое-то блаженство.

Я не помнила, как попала вчера домой, но зато прекрасно помнила эту сцену, и там все точно было не так.

— Он просто не дал мне упасть, — тут же заявила я Шону и Эйтану, а так же усмехающемуся Эдварду. Но они вдруг расхохотались так, что почти давились едой. От этого звука в моей голове загудело только сильнее, и со стоном я уронила голову на прохладный стол. О ужас, какой стыд!

— Да все нормально, мы пониамем, — отозвался Эдвард душась от смеха, но при этом видимо видя мое отчаяние.

— Что же подумают люди, — простонала я в стол, от чего звук вышел приглушенный.

— А ты почитай, — обманчиво мягким голосом проговорил Лэкс и я посмотрела в его сторону с опаской. Он сидел через стульчик от меня и весь его вид выражал протест сложившейся ситуации.

— Лучше не стоит, мне и так плохо, — едва слышно выдохнула я, но глаза Лэкса были неумолимыми, что даже остальные притихли.

— Ты все еще не понимаешь, да? — переспросил он вкрадчивым голосом.

Честно говоря не совсем, я поняла лишь то, что ему неприятно все это. Но я послушно протянула руку к газете и принялась читать, не смотря на то, как болели и слезились глаза. С первой строчки я все поняла, и сердце мое упало, еще не веря в это, но я продолжила читать.

«Наконец из достоверного источника стало известно, с кем же встречается новая солистка группы „Предательство“, незнакомка со скандинавской внешностью и этим кем-то оказался никто иной, как лидер группы Лэкс Сендел — Мистер Ледяная Глыба и юная красотка были вчера засняты одним из фанатов группы на фотоаппарат, когда стояли обнявшись возле машины Лэкса. По словам фаната, они выглядели очень милыми и влюбленными, это было видно по тому, как парень прижимает девушку к себе и не может оторваться от нее. Итак, это рабочий роман, или может мистер Сендел взял в группу свою девушку. Напомним, некоторое время ему приписывали роман с некоторыми известными звездами кино и эстрады, а также менеджеру группы Райли».

Прочитав текст под фотографией несколько раз, я все еще не могла принять очевидный факт — весть о нашем романе разнеслась очень быстро и была принята вполне радостно. Это могло значить только одно — я буду играть в пару с Лэксом. Не с Шоном, которому легче было бы сопротивляться против своих чувств, и не к Эйтану, хорошему другу, а именно с Лэксом — мне придется целоваться и разыгрывать чувства с тем, кто мне действительно нравиться.

— Нет, нет, нет… — в отчаянье зашептала я, — вот черт!

Я не понимала как это глупо выглядит со стороны, пока не вспомнила что нахожусь в комнате не одна. Парни внимательно смотрели на меня, а Лэкс отвел глаза в сторону и на его лице ходили желваки.

— Можно подумать я в восторге, что придется разыгрывать спектакль про любовь с такой неуклюжей дурочкой как ты. Нужно было догадаться, что отключением звука ты не ограничишься — вытворишь еще что-то такое!

— Стоп, — вдруг перервал его Шон, отставляя кружку на стол с нездоровым интересом разглядывая нас обоих. — Так отключения музыки той группы — это дело рук Эшли?!

Я опять опустила голову на стол и застонала, уже и не пытаясь скрыть то как мне стыдно. Лицо мое горело вплоть до ушей и корней волос.

И опять разразился дикий ржачь, из-за которого в моей голове взрывались сосуды.

— Мы… думали это… случайность, но что это Эшли — никогда, — сквозь смех выговаривал Эйтан, выбивай рукой по столу. По крайней мере кроме меня в кухне еще оставался человек которому не было смешно — Лэкс, но лучше бы он смеялся. Пока все смеялись он с такой злостью смотрел на меня, что в жилах стыла кровь. Мне стало от этого так плохо, будто я специально сделала это, чтобы сойтись в пару именно с ним. В тайне я всегда надеялась, что этим «парнем» станет Эйтан, он был такой безопасный, почти как брат, что я не могла опасаться, что влюблюсь в него, но Лэкс… самые потайные и глубокие желания становятся явью. Я могла думать о таком, возможно немного мечтать, но я даже боялась представить себе подобное в реальности. А реальность смотрела на меня холодными глазами Лэкса, с обещанием придушить в скором будущем.

— А теперь ты пойдешь наверх, умоешься, и причешешься, потому что по пляжу уже разгуливают фоторепортеры, ожидая от нас романтики, которая должна несколько перебить чувственность этих фотографий.

— Если ты думаешь, что я смогу сегодня заниматься, то тебе придется меня убить, — честно заявила Лэксу я и плевать на то что он злиться.

— Да кто тебя просит, я не хочу, чтобы ты окочурилась от похмелья — пойдем барахтаться в воде, как два самых романтичных на свете придурка. И будешь лыбиться так, будто это самая желанная для тебя вещь в мире — ты, ужасная маленькая метель, которая не умеет пить и втягивает меня во всякого рода неприятности, — когда Лэкс говорил это, от него не только веяло холодом, он словно выплевывал эти слова. И я не имела что возразить, да и сил пререкаться не было — он прав, я снова втянула его в неприятности, да и себя тоже, и еще неизвестно кому хуже. Когда все это закончиться, может за месяц, может за полгода, Лэкс развернется и забудет, но для меня вся эта игра не пройдет бесследно.

Парни всегда защищали меня, но сегодня даже они поняли что Лэкс был пострадавшей стороной, ведь он с самого начала не планировал себя как кандидата в мои воображаемые парни, у него единственного была девушка.

Я с несчастным видом поплелась прочь из кухни, и мне совершенно не хотелось одеваться, а упасть на свой диван и не вставать весь день. Не видеть парней и не чувствовать себя виноватой перед Лэксом, мне все еще было стыдно, как только я вспоминала те фотографии и свое дурацкие выражение лица. О чем я думала в тот момент? А точно, что завалюсь в машину и засну.

Пока я была в ванной Эдвард уже приготовил что мне надеть — это был зеленый купальник с голубыми и лимонными разводами, а также лосины до колен и свободная кофта, словно с чего-то плеча, которая все время открывала одно плечо. Когда я неспеша облачилась в этот наряд, он усадил меня перед зеркалом и сделал мне растрепанный конский хвост, словно его сделали небрежными руками на ходу.

— Макияж не буду на носить, в воде все равно потечет. Только гигиеническую помаду, чтобы губы не были сухими — Лэкс этого не терпит, — Эдварда не упустил возможности похихикать надо мной, а когда я спустилась вниз, у парней было такое выражения лица, словно у них есть от меня общий секрет. Они прямо-таки разрывались от сдерживаемого смеха. А Лэкс едва сдерживался, это было заметно по его лицу, и стоило мне спуститься, он тут же схватил меня за руку и потащил к двери, и сегодня не было ничего бережного в его руках. После такого точно останутся синяки, но я не посмела жаловаться.

Он резко остановился перед дверь. И все что мне оставалось это беспомощно взирать то на него, то назад на парней. Оказалось, что когда я не смотрела на Шона, он уже не так сильно веселился как раньше, но не Эйтан и Эдвард, держась друг за друга, они едва на пол не падали. Предатели! А Лэкс вздохнув несколько раз, видимо пытался расслабиться и успокоиться. Прошло какое-то мгновение, и он посмотрел на меня без злобы, с такой улыбкой на лице, что сердце ушло в пятки, и я перестала дышать.

— А сейчас ты будешь улыбаться мне так, словно мы самые влюбленная пара на свете. Шоу начинается! — и мы шагнули из прохлады дома в солнечный день, от которого глаза заслезились еще больше чем раньше. Да, вряд ли репортеры хотят видеть как я плачу.

Но я была так занята тем, что протираю глаза, что не заметила, как изменился Лэкс. Нет, точнее говоря Лэкс куда-то исчез а на его месте появился незнакомец с которым у меня словно действительно были отношения. Мы вышли за ворота, а он внезапно подхватил меня на руки и перекинул через плечо.

— Куда пойдем? — весело спросил он, а я могла думать лишь о том, что меня сейчас стошнит в таком положении.

— Поставь… меня сейчас стошнит. — просипела я, насколько возможно изображая при этом улыбку. Скорее это был оскал человек, у которого болит зуб.

Лэкс тут же вернул меня в стоячее положение, и повернул лицом к себе. Бережно взяв мое лицо в свои ладони, Лэкс потер подушечками больших пальцев щеки, где еще были влажные следы от слез.

— Тебе очень плохо?

— Нормально, когда ты не пытаешься заставить меня делать сальто, — наверное мне ужасно было гадко раз я решилась хамить ему, зато с улыбкой, как он того и хотел.

Неожиданно Лэкс расхохотался.

— Ты говоришь это с таким перекошенным лицом — говоря, чтобы ты лыбилась, я имел в виду, чтобы улыбалась.

Скорее всего Лэкс сейчас смеялся по-настоящему, а не играя. Я мола лишь представить, как улыбаюсь, когда меня так тошнит.

Он тут же взял меня за руку, и неспеша двинулся знакомой нам по каждодневным тренировкам дороге. И это было похоже на какой-то сон. Лэкс переплел свои пальцы с моими, и не смотря на то, что он был спокоен и холоден, каким его и знали фанаты, он часто улыбался.

— Прости меня, — прошептала я, скрывая отчаянье за улыбкой, — я даже уже устала говорить тебе «прости». Но что мне еще остается?

Лэкс рассмеялся, качая головой, и наклонившись ко мне, словно пытается поцеловать в шею, сказал:

— Можешь не переживать так сильно. Все равно нужен был роман, по крайней мере он будет развиваться так, как я этого хочу, а так мне бы пришлось чуть ли не сценарии составлять для тебя и того, кто бы был твоим «парнем».

Мне стало легче от его слов. Почти от самого дома за нами действительно следили, чуть ли не из-за каждого куста, потому все милые движение Лэкса направленные на меня были оправданными, но как сложно было каждый раз при этом не замирать в счастливой неге, и говорить себе, что это лишь игра.

На пляже сегодня было чуть больше народу чем всегда, не смотря на то что это был понедельник, просто в Ньюпорт начали стекаться люди на отдых, как раз начался май и ставало все жарче. Вода была вполне приемлемой температуры.

Одно дело было идти и играть по дороге, но когда мы оказались среди людей, мне стало как-то неловко. Я время от времени прятала лицо в локоть Лэкса, и думаю это выглядело со стороны очень мило, но мне было так стыдно, что я просто не знала куда деть глаза. Сказывалось то, что я слишком давно ни с кем не встречалась и эти чувства на показ, были слишком сложным препятствием для меня, которое все же нужно было вытерпеть.

— Сегодня самый сложный день, нам нужно выложиться на все 100, потом не нужно будет вести себя так каждый день. Мы ведь профессионалы, и даже если это любовь, то можем вести себя более сдержано. Просто будем считать что сегодня мы взяли выходной и хотим провести его вдвоем. — объяснил мне Лэкс, и я подумала, как же быстро он осваивается на новой территории и решает в своем уме такие задачи.

На пляже я оторвалась от Лэкса и тут же завалилась на песок, просто потому что уже не могла идти, Лэкс недолго думая упал рядом. Мне было непривычно лежать с ним в такой тесно близости, но больше всего убивали те милые жесты которые он делал. Он взял меня за руку, и подняв вверх, словно смотрит на солнце переплел наши пальцы.

Я не хотела этого делать, но все же перекатилась на бок и посмотрела на него. Лэкс ответил мне внимательным взглядом и при этом улыбнулся.

— Не кисни, все не так уж плохо. Я не кусаюсь, и буду тебе самым лучшим парнем которого смогу сыграть, в этом плане у меня много опыта.

— У меня мало, — грустно отозвалась я, и посмотрела на наши сплетенные руки, которые лежали на груди Лэкса. Мне стало тоскливо от того, что все это не может быть правдой, но если забыть о ложе, могу ли я хотя бы на время наслаждаться этим? Могу, а почему бы и нет. Сегодня я беру выходной и буду делать все что захочу, и пусть Лэкс думает, что я такая хорошая актриса. Но все будет по-настоящему, хотя бы для меня и хотя бы сегодня.

Освободив свою вторую руку, на которую опиралась, я провела пальцем по верхней губе Лэкса, словно рисуя воображаемые линии и очертания. Его губы были такими мягкими и приятными на ощупь, а его глаза следили за мной очень внимательно, словно он вдруг понял, что я тоже участвую в этой игре.

— А по-моему достаточно, — отозвался Лэкс хрипло, и не прошло и секунды, как он опрокинул меня на спину и принялся нещадно щекотать. Я взвизгнула от страха перед щекотками и от неожиданности, а потом начала со смехом отбиваться. Такого я не ожидал от Лэкса, что-то бесшабашное и веселое, было не в его стиле, но он кажется действительно веселился.

— Это тебе моя месть за все это, — нагнувшись ближе ко мне, сказал Лэкс, и я с удвоенной силой начала щекотать его в ответ, что от удивления он даже охнул.

— Не ожидала о тебя такой мелочности, — задыхаясь, отозвалась я, но вскоре мне пришлось замолить о пощаде, он ведь был сильнее. Вокруг нас все явно были очарованы такой шумной и известной парой, что мне даже стало стыдно за то, что приходиться обманывать этих людей.

Лэкс перекинулся на спину, при этом увлекая меня за собой, и я оказалась лежать сверху на нем. Веселость вмиг покинула меня, когда я лежала на нем и смотрела в его улыбающееся лицо.

— Может, пойдем в воду? — спросил он.

— С каких пор ты спрашиваешь чье-то мнение?

— Милая, мы ведь пара, — парировала он, — к тому же, боюсь, что мы слишком увлеклись, и скоро от нас будут ожидать нечто большего чем просто обнимания и катания в песке.

— Чего? — непонимающе уставилась на него я, думая что этого и так слишком. Я устала от того, что сдерживала дрожь и возбуждение, и что мне приходилось смотреть на него, и понимать, что Лэкс вообще ничего не испытывает, будто я манекен.

— Ты такая глупая, — мягко заметил Лэкс странно смотря на меня, почти обвиняющее, и я уже подумала о том, что не так сделала. Когда Лэкс убрал ладонями наверх выбившиеся пряди, при этом мое лицо осталось зажато, словно в тисках, будто он решил что я сейчас сбегу. — Вот чего.

Я все еще не могла поверить что это наяву, даже когда лицо Лэкса начало приближаться, а он смотрел мне в глаза не давая отвести взгляд. Но прикосновение губ Лэкса все разъяснило, и особенно то, какой дурой я была не понимая о чем он говорит. Прикосновения рта Лэкса были такими мягкими, и не отвечать ему было просто нереально. Я не могла вдохнуть, сердце колотилось, и все тело сделалось деревянным. Я оперлась руками в песок по обе стороны от его лица и наклонилась чтобы ему не пришлось тянуться ко мне. Одна рука Лэкса при этом соскользнула на мой затылок и он запустил пальцы в волосы, разоряя хвост, тщательно уложенный Эдвардом. Наверное, он решил, что я сейчас сбегу, но меня мог остановить теперь только он один… хотя и не делал этого.

Постепенно поцелуй перестал быть мягким, губы Лэкса стали настойчивыми, и я уже совсем забыла где мы находимся, пока он мягко не отстранился и не опустил мою голову себе на плечо.

— Пойдем в воду, — все что сказал он мне, при этом так же тяжело дыша, и я подумала, что мой ответ на его поцелуй видимо, хоть немного но взбудоражил его.

Неужели Лэкс не так уж и холоден? В любом случае это было не важно, сейчас я была благодарна за то, что я могла дышать в его плечо, и он не видел выражения моего лица — не понимал, как я хотела его в этот самый момент.

Пока я не вошел в воду по пояс, то не смог успокоиться. Даже не знаю, как мне это удалось, но Эшли и остальные не заметили, какой у меня был стояк. Как же это было унизительно, словно я старшеклассник. И как возбуждающе было целовать ее.

После того как она нагнулась надо мной и провела пальцами по губам, все о чем я мог думать, это о том, как поцеловать ее. Она смотрела на меня так, будто все было по-настоящему и не было сил удержаться от того, что я мог получить, пусть и таким не честным способом. Я должен быть честен с собой — после того, как мы вышли из дому и я понял что проиграл, то ни о каких журналистах я и не думал. В голове были лишь мысли о том, что я смогу обнимать ее и держать за руку, даже не имея на это права. И Эшли слишком хорошо играла свою роль — мне хотелось поверить ей. Ужас, на миг я даже захотел предложить ей, чтобы все это было по-настоящему, но представив, как она отреагирует, тут же отказался от этой мысли. Но хуже было то, что в ближайшие несколько месяцев, пока будет длиться пиар ее персоны в группе, нам нужно будет разыгрывать пару. Я понимал, что не выдержу так долго — находиться с ней, прикасаться к ней, и знать что все это не правда, сон, ложь.

В воде Эшли тут же убежала от меня и принялась нырять и дурачиться, чего я не мог себе позволить, ненавидя сейчас воду так же сильно, как и всегда. Немного поплавав вокруг она неожиданно подплыла ко мне, и повиснув на шее, взобралась на меня обхватив ногами. Я лишь порадовался, что стояк прошел, но такими темпами он вернется снова, не смотря на прохладную воду. Несколько озадаченный ее поведением я взглянул на нее.

— Почему ты боишься воду?

— Я ведь говорил, она мне противна, вот и все, — пожал плечами я, поддерживая ее за спину. Наши лица снова были слишком близко друг к другу, и Эшли даже не понимала, что опять нарывалась на поцелуй. Ей лучше сегодня спать в другой комнате, иначе я чувствовал, что просто не смогу отвечать за себя.

— Но ты немного умеешь плавать? Значит, когда-то учился? — а она была настойчивой, видимо ей стало намного лучше по сравнению с тем, что было дома. Когда мы лишь вышли, ее лицо было зеленого оттенка.

— Да, мы каждое лето ездили в табор, и там я мог учиться плавать, но делал это неохотно.

— Значит, не было никаких душещипательных историй, когда ты чуть не утонул, но кто-то чудом спас тебя? — поинтересовалась она, и лицо ее было таким смешным теперь. С волос струилась вода, и она плечом стирала ее с глаз.

— Нет. Я просто такой чудак, если тебе так хочется знать, — проворчал я, ругая себя за то, что мне так приятно не только держать ее, но и говорить с ней. Никто раньше не интересовался почему я не люблю воду, наверное кому-то было все равно, или же они боялись спросить. Эшли не отпугивало то, что я говорю с неохотой.

— О, ты действительно чудак, — согласилась она, кивая весело головой.

— А ты плохо целуешься, — скривился в ответ я, и перестал обращать на нее внимание. Видимо мои слова задели Эшли, так как она задохнулась от злости и начала вырываться, но я крепко ее держал. Видя ее потуги, я рассмеялся, и это только усилило ее желание вырваться. Наконец-то она успокоилась, и смирилась уставясь на меня со злостью.

— Если хочешь знать, у меня не было практики уже год, наверное я подзабыла, — ее оправдание было такое милое, особенно потому что она смущалась говоря это и не смотрела мне в глаза.

— Как же так вышло? Ты не самая страшная девушка которую я когда-либо видел, немного конечно же проблемная, но по твоим словам карма испортилась когда ты пришла в группу. Так в чем дело? — конечно же я знал, в чем дело, но я пообещал Кори, что ни словом не обмолвлюсь о том, что все знаю. Мне просто хотелось узнать, сможет ли она поделиться со мной, и все же я понимал, что такой человек как Эшли этого не сделает. Она не захочет чтобы кто-то ее жалел.

— Просто так получилось, — спустя какое-то время отозвалась Эшли и она как-то обвисла в моих руках, видимо перестав хорошо держаться за мою шею, но это лишь заставило меня держать ее крепче.

— Я спросил что-то не то? — мне честное слово нужно было держать язык за зубами, потому что такие расспросы совершенно на меня не похожи, но я не смог удержаться. Эшли стала вдруг такой расстроенной, что я невольно почувствовал себя подлецом.

Эшли так и не ответила мне, а просто смотрела в другую сторону. Я не мог видеть ее такой. Не знаю, почему так получилось, но за эти несколько недель Эшли стала интересна мне, даже слишком. Я ужасно злился на себя за это, потому что она даже не была в моем вкусе, часто раздражала меня, когда делала что-то не так, от нее было столько хлопот и проблем, но еще при этом веселила меня и заставляла думать о странных вещах. Она заставляла меня хотеть ее ради нее самой, а не так как это было с Райли — ее я хотел только чисто из-за тела, но мне редко хотелось разговаривать с ней, утолив свое желание. Сейчас я хотел и того и другого.

Я знал, что вряд ли сюда могут дотянуться фотоаппараты журналистов, но Эшли об этом было необязательно знать. Я практически заставил ее положить голову на мое плечо, хотя она и сопротивлялась полсекунды, а потом и сам уткнулся в ложбинку ее шеи. Ее кожа нагретая солнцем пахла как-то особенно, и когда я поцеловал ее в шею, она не сопротивлялась. Мы возвращались домой держась за руку, и теперь мне не пришлось делать вид что у меня хорошее настроение. Эшли, когда ее не затыкаешь могла говорить без остановки, она рассказывала мне о школе и о том, как это было учиться там, после маленького городка. Слушать и смотреть на нее, было приятным разнообразием, и я даже не знал, как смогу снова стать отстраненным и холодным с ней в доме. Мне нужно будет избегать ее сегодня, чтобы забыть о том поцелуе, и как доверчиво она лежала в моих руках в воде. Не думать о ней, просто не думать о ней, но вскоре она сама облегчила мне задачу. Чем ближе мы были к дому, тем сдержаннее она становилась, а стоило нам шагнуть через порог, как она перестала улыбаться, и просто отпустив мою руку, поспешила наверх. Я лишь надеялся, что она не побежала плакать, потому что ей пришлось поцеловаться со мной.

Никого в доме не было, на кухне лежала записка от Эдварда:

«Так как вы сегодня отвлекаете все внимание журналистов на себя, мы уехали заниматься развратом в городе. Твоя любящая семья.

П.С. Не замучай Эшли, она ранимый человек».

Даже если бы Эдвард не подписался, я бы и так догадался что записка от него — Шон бы написал — «ушел в трах», Эйтан — «ушел», и только Эдвард мог написать — твоя любящая семья, и про ранимость Эшли. Странно как он еще не заметил того, что я начинаю чувствовать к Эшли.

Я выкинул записку, и достал сок, чтобы попить, но каждое прикосновение губ к стаканчику напоминало мне о том, как я целовал Эшли. Неужели я весь день не буду иметь покоя от этих воспоминаний, хватает и мыслей о том, что сегодня мы в доме одни.

Поднявшись в свою комнату, я пошел сначала в душ, и понял, что Эшли уже здесь побывала — не то чтобы было грязно, она всегда была аккуратна в этом, но полотенце было еще влажным. В душе я пытался забыть о ней, но это было сложно, даже не смотря на то, что я включил холодную воду. Я боялся зайти в комнату и увидеть ее.

Воспоминания о ней словно вспышки кружились в голове, и я уже не знал, что мне с этим делать следующие месяцы. Одевшись, я не торопился идти в комнату, и к моему ужасу, Эшли не сидела у себя, а стояла в проходе на террасу с моей комнаты. Она тоже переоделась в белые шорты и полосатую марлевую тунику, и на свету просвечивались контуры ее фигуры. Вот дура! Ну как можно так одеваться в доме, где полным полном мужиков! Игнорировать ее, нужно игнорировать ее!!!

Я зашел к себе в комнату так, словно ее там не было, и пытался даже не смотреть в ее сторону. Раз она была здесь то я пошел в гостиную, и включив телик стал пересматривать в шкафу что одеть сверху, так как футболки на мне не было. Я даже не заметил, когда Эшли зашла следом.

— Ты сказал, что я плохо целуюсь, что это значит?

Плохой вопрос, очень плохой вопрос. Уматывай отсюда!!! Но остался на месте, все так же перерывая содержимое своей половины шкафа — натянув в итоге первую попавшуюся майку, я стал решать, как же мне свалить отсюда, пройдя мимо нее и ее вопроса.

— То и значит, — грубо отозвался я, стараясь не проявлять никаких чувств, по крайней мере это было то, что я хорошо умел.

— Мне что, нужно тренироваться, чтобы это не было для тебя таким тяжелым испытанием? — сложив руки на груди задумчиво спросила она, и я даже не слушая ее ляпнул.

— Ага, да.

После этих слов она ушла, а я упал на диван, тыкая кнопками пульта, пока до меня постепенно не дошло, что она говорила. Что она хочет сделать? Тренироваться? С кем черт побери она собирается тренироваться!!! С Шоном может?!

Я вскочил с дивана как ошпаренный, и бросился в свою комнату, но ее там не было, потому побежал на кухню, где ее легче всего было найти днем. Она могла не есть мучного, но от выпечки для нас не отказалась. Но ее не было и там, зато увидев кухонный стол и вспомнив о том, что мы одни я немного успокоился. Эшли ведь не прямо сейчас собирается тренироваться.

Нашел я ее в студии, она сидела за синтезатором и повторяла песни со вчерашнего выступления в клубе. Она была босая, а мокрые волосы рассыпались по плечам, и никто бы не сказал что еще неделю назад, у нее была дурацкая стрижка, как у мальчика японца.

— Что ты имела в виду, говоря о тренировке? — голос меня не подвел, звучал отстраненно и совершенно не заинтересовано. Эшли перестала играть, но не посмотрела на меня, а так и уставилась в ноты, словно ища ответа там.

— Ну я понимаю что тебе и так все это не нравиться, я тебя все время злю, не оправдываю твои ожидания и устраиваю всякие встряски. Теперь тебя еще злит то, что я плохо целуюсь, может я смогу улучшить свои… э… результаты. Я подумала о том, что Эйтан может мне в этом помочь, просто с Шоном потом хлопот не оберешься.

Я стоял с отвисшей челюстью, слушая, как она спокойно об этом рассуждает, словно мы обсуждаем какие овощи покупать на ужин. Может она долбанутая? Нет, просто нормальной девушке даже в голову не придет волноваться за то, что мне неприятна ее неопытность. Она больная, это факт. Я даже не знал, рассмеяться ли мне или же дать ей подзатыльник и встряхнуть эти мозги.

— В чем ты еще хочешь потренироваться? Лично я так же не в восторге от того, как ты обнимаешься, может тебе Эдвард для этого подойдет.

— Почему ты так говоришь? Я ведь вполне серьезно — мне не хочется потом все время слушать, что тебе не нравится все это, потому что я вся такая плоха. Я понимаю что для тебя ситуация и так нелегкая, но может это… ну как-то облегчит для тебя ситуацию.

Может она надо мной издевается? Смеется? Она ведь не говорит этого серьезно? Но жалкий вид Эшли и ее красные щеки, наталкивали на мысль, что она реально говорит то, что думает.

— Ну, раз ты так хочешь мне помочь, так зачем тебе тренироваться на Эйтане? Я вполне помогу, чем смогу.

— Ты злишься? Я сказала что-то не то? Да какого черта ты все время на меня злишься?! — Эшли резко встала из-за синтезатора, опрокинув сидение. — Для меня это тоже нелегко. Думаешь приятно осознавать, что тебе противна сама мысль разыгрывать все это со мной?!

Эшли не на шутку разозлилась, потому что орала на меня, и я кроме злости почувствовал опять желание. Она действовала на меня одинаково возбуждающе что бы не делала — смотрела невинно, или же злилась. Сказав это, Эшли захлопнула нотную тетрадь и попыталась пройти мимо меня, но тело отреагировало, прежде чем я понял это. Я схватил ее за руку и прижал к стене, пряча лицо в ее волосах и припечатав ее руки по бокам от лица. Она издала тяжелый вздох и попыталась вырваться, но проигрывала мне по силе.

— Не двигайся! — честно предупредил ее я, все еще пытаясь что-то сделать с собой, но не выходило.

— То есть!

— Не двигайся!

— С какой радости! — голос ее был возмущающимся, но не таким уж и громким, значит, все же есть нечто между нами, и мне это не сниться.

— И не говори! — я все еще пытался.

— Может не дышать и прикинуться мертвой! — в ее голосе сквозила обида на меня, потому что она думала, что я ее наказываю за предыдущие слова, но это было не так. Она хотела казаться храброй, но я уже почувствовал дрожь в ее теле. Пока я не понимал, что у Эшли есть ответная реакция, на все что происходило между нами, мне было проще. Больше я не мог отрицать того, что я хотел ее, хотел хотя бы часть ее.

— Мне не противна эта мысль, просто все случилось слишком неожиданно, понимаешь. И если тебе так уж надо тренироваться, то никого не проси, никого кроме меня, хорошо.

Я смог оторвать голову от стены и взглянуть на Эшли, и все то о чем я подумал, подтвердилось — она не боялась меня, и я не сходил с ума, потому что Эшли ответила на поцелуй не только ради фотокамер.

Когда я отпустил ее руки, она осторожно обняла меня за шею, словно проверяя какой будет моя реакция. Мне показалось или нет, что мы будем вести новую игру, но уже не перед фоторепортерами. Как после такого, я смогу не думать о ней, как о своей?

Я просто не знала, на что соглашаюсь, когда начался этот разговор о тренировках, но я именно такого ответа от него и ожидала. Я хотела получить больше от него, по одной цене, но то, что произошло в студии, поразило меня куда сильнее, чем я могла себе представить.

Мне казалось, что все что может испытывать ко мне Лэкс так это только злость, но я была уверена, что когда он прижал меня к стене, то… то он хотел меня. Это не было проявлением симпатии, и совершенно не тем, о чем должна мечтать любая девушка, но если он хотел меня, значит, я нравилась ему.

Некоторое время мы простояли молча, тесно прижимаясь телами, и я надеялась что следующий шаг сделает Лэкс, но он просто смотрел на меня и тяжело дышал, руки его не двигались, но он и не отодвигался.

Как и бывает в жизни часто, в этот момент подло позвонил телефон, к тому же мой. Мы как ошпаренные отскочили друг от друга — я бросилась к трубке стоящей на синтезаторе, а что сделал Лэкс, я не увидела, но вскоре уже осталась в комнате одна. К моему ужасу звонил дядя. После того что произошло я не знала, как мне поднять трубку и спокойно говорить с ним.

— Привет пап, — хотя за глаза я называла его дядей, он любил слышать как я зову его папой.

— Привет? Что это за фото в газете?

Я даже как-то опешила, от его резкого тона, к тому же я просто не знала что ему сказать.

— Не подумай ничего такого, я просто… — перебрала, и он меня прижал к своей машине, газеты размусолили из этого большой роман, и теперь твоя дочь будет притворяться и целоваться с парнем, который меня не любит — это было то, что я не могла ему сказать. — Ну так случилось, я встречаюсь с этим парнем.

Ложь так просто сорвалась с моих губ, наверное потому что я смирилась с мыслью что придется теперь говорить это часто. В ответ раздалось тяжелое сопение дяди, и я уже думала, что он скажет, чтобы я все оставляла и возвращалась домой. Но спустя какое-то время он издал тяжелый вздох и отозвался:

— Ну хорошо, ты уже не маленькая. Но не забывай, что ты отличаешься от них, для него все это может быть игрой.

— Пап, обещаю, что буду осторожной, и постараюсь не влюбляться в того, кто этого не заслуживает.

Дядя недолго ворчал, и спросил, как я питаюсь, потому что стала похожа на сушеную треску, и вообще он не понимает это теперешней моды — женщина должна быть такой, чтобы было за что ущипнуть. Это было знакомое ворчание отца, который все еще любил меня, хоть и не понимал моего стремления выступать.

Я была даже разочарована, что он так быстро закончил разговор. Потому что я не знала, что мне делать, когда я выйду из этой комнаты — я определенно точно не собиралась идти искать Лэкса, но мне очень хотелось прилечь. Ноги не держали после всего что случилось за это утро, и я боялась что сердце не выдержит всего этого.

А что если я просто буду наслаждаться тем что есть, и не буду мечтать о будущем и надеяться тоже? Для меня такое не впервые, то же самое было и с карьерой певицы. Если он хочет меня, быть с ним даже так? Смогу ли я? Без каких-либо обязательств и надеж?

Черт, я знала ответ — я смогу.

Глава 13. Без обязательств

Неожиданно Лэкс исчез на несколько дней, и никто из нас не знал что думать, хотя он написал Эдварду, что по срочным делам уезжает в Бостон, и чтобы мы отдыхали. Что парни и решили делать, увлекая меня с собой. Конечно же, они заставили делать для них пиццу и печь булочки и чесночный хлеб, эксплуатировали меня по полной, в обмен на то, что не расскажут Лэксу, что я не бегала с утра и не занималась, а наглым образом дрыхла.

Днем Шон тащил меня гулять в город, и было приятно находиться среди людей и не переживать, как с Лэксом что повсюду нас преследуют фотокамеры. Эйтан же разучивал со мной остальные песни, потому что немного играл на синтезаторе. Эдвард потащил меня в спа-салон, и я веселилась с ним от души, как будто мы были девушками. Все вели себя так, будто действительно мой парень уехал и оставил меня одну. Днем у меня даже не было времени обдумать все что случилось в тот понедельник. Я так выматывалась, или же была слишком занята, чтобы думать, а вечером когда только хотела подумать парни собирались и мы вместе шли на дискотеку.

Я так не танцевала еще со школы, они были неутомимы, вымучивая меня танцами, и что главное не позволяли пить мне больше двух коктейлей. Казалось, у меня вдруг появилось сразу же три брата, хотя Шона нужно было воспринимать скорее как сводного.

В среду вечером, когда мы возвращались домой, я села в его машину, и он показался мне слишком тихим, и к тому же каким-то беспокойным.

— Знаешь, о чем я сожалею, — вдруг заявил он, и только тогда я поняла по его заплетавшемуся языку, что ему не стоило садиться за руль. Мне стало беспокойно, но он вел машину твердо, да и к тому же машин практически не было, и все же я пристегнулась.

— О чем? — осторожно переспросила я, схватившись за ручку.

— Что не я тогда забрал тебя из того клуба, возможно мы стали бы с тобой выдуманной парой. Думаю тебе бы понравилось со мной больше чем с Лэксом.

Я бы и хотела рассмеяться, но не в данный момент, когда он ведет машину в таком состоянии, не хотелось выводить его из себя.

— Это было бы не важно. Вы для меня одинаково значите, — придав своему голосу легкость которой не чувствовала, постаралась успокоить его я. — С тобой было бы еще хуже, потому что ты мне более близкий друг, чем он.

— Это хорошо, — неожиданно улыбнулся он, и тут схватив мою руку левой рукой, попросил: — Только обещай мне не влюбляться в него. Понимаешь, Лэкс такой, он может быть очаровательным, если захочет… а тебя не возможно не хотеть. Наверное, если бы я не был таким козлом, то предложил бы тебе выйти за меня замуж.

— Никогда не делай этого — не предлагай мне, у меня тогда пропадет названный брат. — я была напряжена но все же смогла оценить то, что говорит Шон. — И я обещаю тебе, что не отдам свое сердце тому, кто не будет его достоин. Хорошо?

— Прекрасно. И я хочу еще кое о чем тебя попросить, и это будет первый и последний раз, можно?

Он неожиданно аккуратно остановил машину и припарковал ее на обочине где-то возле пляжа. Отстегнувшись, он вышел из машины, и я удивленно сделала то же самое. Он отошел на несколько метров от машины и вскоре мои туфли на каблуках увязли в песке.

От воды веяло прохладой, и еще здесь было темно, что я едва различала очертания тела Шона. Я подошла к нему, когда он остановился на месте и развернулся в мою сторону.

— Да, о чем ты хотел попросить?

— Я хочу поцеловать тебя, не как друг или брат, понимаешь?

Я улыбнулась, понимая, что Шон слишком много выпил, чтобы понимать что говорит.

— Поехали домой, ты завтра об этом и так забудешь.

— Нет, я не настолько пьян как ты думаешь. — покачал головой упрямо Шон, и протянул мне руку. Я не знала, как поступить. Он всегда был рядом в доме, и защищал меня, и мне будет не сложно выполнить его просьбу, к тому же мне всегда было интересно, как это будет. Ведь он нравился мне с самого начала.

— Хорошо, — выдохнула я и приняла руку Шона, но почему-то при этом я чувствовала себя предательницей. У Лэкса не могло быть никаких прав, чтобы обвинять меня, но я уже знала, что не смогу ему об этом рассказать, даже чтобы позлить.

Шон приняв мою руку, тут же потянул меня к себе, он умело погладил другой рукой спину и поднялся вверх к шее. У него было сладковатое дыхание, отдающее алкоголем, но мне не было неприятно. Его рука легко надавила на затылок, и я приблизилась к нему, и дала себя тесно прижать. Губы Шона не были мягкими, и он как я и думала, сразу же стал напористым, но при этом его поцелуй вызвал во мне приятное чувство возбуждения. Но какое-то чисто механическое возбуждение, тело хотело, но разум нет. Я отвечала на его поцелуй, стараясь замедлить его немножко, но с Шоном так не получалось. Это продолжалось несколько минут, пока я аккуратно, но настойчиво не оттолкнула его от себя.

— Спасибо, — хрипло проговорил Шон, — я просто хотел знать, от чего отказываюсь.

— Почему отказываешься? — непонимающе переспросила я, боясь что он понял мои чувства к Лэксу.

— Потому что я боюсь сделать тебе больно. А я себя знаю, однажды утром я выставлю тебя так же, как и тех девушек — и прощай группа и дружба с тобой. Мне так легче, теперь я буду помнить об этом поцелуе, как напоминании о том, что есть дружба между парнем и девушкой.

Я улыбнулась, очень надеясь, что так и будет. Мы побрели держась за руки, но теперь и мое сердце было спокойным — Шон никогда не был тем, что мне нужно. Между нами не было той химии, которую я почувствовала, когда целовалась с Лэксом. Идя возле Шона, после того как мы поцеловались, я поняла, как сильно скучала без Лэкса, и ждала его возвращения, а еще мучилась вопросом — будет ли он с Райли? Мне хотелось верить, что не будет, но я знала ответ, знала и мне было очень больно, словно меня предали. По крайней мере, даже если Лэкс этого не знал, я тоже его предала сегодня.

Что-то было не так. Я был в Бостоне уже третий день, но чем бы я ни занимался, то все равно не находил себе места. Что со мной не так? Что происходит? И что это за ужасное неприятное тоскливое чувство в груди, от которого я чувствую себя омерзительно?

Я скучаю без нее? Не может быть! Просто этого не может быть! Как я могу скучать без этого вечно обиженного, усталого, надоедливого щенка, от которого вечно море проблем? Как я могу скучать без назойливой Маленькой метели, когда здесь так спокойно и ни о чем не нужно думать? А я то и дело вспоминаю ее. Как она выглядит с утра, пока еще не проснулась, как поднимается и зевает, аккуратно прикрывая ладонью рот. И что когда мы с утра занимаемся она веселая и смеется, здоровается с прохожими, когда я закрываю от любопытных лицо. Как ест, и что лучше не трогать ее йогурт если она голодна. И все это я помню? Она заразила меня сумасшествием, как заражают бешенством.

Я сидел в студии один, и никто не видел, как со стоном я откинулся назад в кресле, и протер устало лицо.

Не думай о ней, не думай о ней. Эту мантру я повторял уже три дня, но все становилось только хуже, уже дело было даже не в том, чтобы не думать, а в том, чтобы не лезть в Интернет и не смотреть на нее на фотографиях. Теперь их там было море, и самой большей популярности пользовались мы с ней на пляже. Какие лживые эти фотографии были, и какие желанные для меня. На них изображалось совсем не то что происходило, но почему-то мы выглядели с ней такими счастливыми. Какой ужас — я улыбался так, словно мне подарили подарок. Таблоиды только об этом и писали, что кому-то удалось растопить мое сердце, но я ведь знал что это не так. Это всего лишь хорошая игра. Не так ли?

Но смотря на эти фото я не мог не вспоминать о нашем поцелуи, и о том, что произошло в студии. И почему я как дурак сбежал, а не пошел к ней наверх и не принялся целовать, раз мне дали разрешение. Почему не воспользоваться этим раз она не против? Потому что я хотел большего, чем поцелуи, я хотел ее.

Ну вот он, ответ — я просто хочу ее, разве это не так просто!?

Нет, не так, иначе ты бы без нее не скучал!

Я в очередной раз проверил телефон не было ли от нее каких либо звонков или сообщений, но по-прежнему звонили все кроме нее. Райли так вообще меня уже достала — только за этот час звонила 5 раз, можно подумать я тут сижу и фигней страдаю. Пусть даже так, я не хотел, я не мог с ней говорить. При мысли о том, что мне нужно будет с ней спать, мое либидо тут же падало. С каких это пор Райли меня не заводит?

Нет, так не может продолжаться!

Я тут же позвонил Райли и предложил ей встретиться, поужинать, и может еще что-нибудь, так как завтра я уезжаю. Она только этого и ждала.

Заехав в гостиницу я распорядился на счет ужина, и пошел переодеться, и каждый раз как в моей голове появлялось имя Эшли, я ее игнорировал. Я просто не буду о ней сегодня думать.

У меня будет секс, с той кого я действительно считаю привлекательной, и я забуду об Эшли без сомнений, и эта больная тягя к ней пройдет.

Я уже издалека заметил Райли, стоящую в сногсшибательном платье возле своего дома, и улыбнулся. Но стоило мне остановиться возле нее, как я понял, что не смогу. Не смогу даже говорить с ней, и еще — я ужасно хочу вернуться в Ньюпорт уже и прямо сейчас.

— Прости, у меня изменились планы, если ты не против, перенесем это на следующий раз. — мне ужасно хотелось ехать уже, но я старался быть вежливым.

— В чем дело? Ты уже во второй раз меня отшиваешь? У тебя кто-то есть? — Райли нагнулась над пассажирским окном, и была похожа теперь на элитную шлюху, и от этой мысли по телу пошла дрожь отвращения.

— Прости, дело не в тебе. Я слишком вымотан всем этим новым проектом.

— Так дело в ней? В этой новой девушке, я видела что она красива… ты не хочешь меня из-за нее?

Да!!

— Нет. Не страдай ерундой, я тебя предупреждал, что как все это начнется, у меня не будет свободного времени, ты и сама все понимаешь, не так ли? Не надо теперь строить из себя обманутую невесту, тебе это не идет.

Я разозлился потому что она посмела говорить об Эшли так пренебрежительно, словно та ничего не стоила, и все же я заставил себя выйти из машины и примирительно поцеловать ее. Она все еще оставалась мне нужна, хотя бы как менеджер — она была холодная бессердечная женщина с крепкой хваткой, и не раз решала вопросы, которые не смог бы решить я.

— Я заказал ужин в гостинице, так что может, ты пойдешь на него с подругой?

Наверное девушки такое любили, мне не хотелось сейчас об этом задумываться. Через полчаса я уже покончил с ней и со сбором своей сумки и ехал в Ньюпорт, очень надеясь на то, что Эшли уже легла спать, иначе… Иначе я просто не знаю как себя поведу. Скорее всего я просто сгребу ее и вряд ли смогу отпустить до утра.

Пока я ехал, то боялся своей реакции на то, как увижу ее. Все это не должно происходить со мной. Мы ведь совершенно разные, и такие как она никогда не привлекали меня, так что же такого особенного в ней? Сколько я не думал об этом, то не мог найти ответа на этот вопрос.

И вот, я был возле дома, тихо подъехал и припарковался и с каким-то странным мазохизмом отметил, что все окна в доме темные. Она спала, с облегчением подумал я, и даже с улыбкой вошел в дом. Все было тихо. И ничто не говорило о том, что кто-то не спит. Если бы Эшли не спала, то была бы сейчас на кухне, или в студии, я уже успел изучить ее привычки за то время что она жила здесь с нами.

В свою комнату я входил осторожно, боясь что разбужу ее. Закрыв дверь, я постоял некоторое время, в темноте прислушиваясь к тишине. Все было тихо, а дверь в гостиную была приоткрыта.

Я просто загляну туда, просто увижу ее и проверю все ли в порядке. Дверь даже не скрипнула, когда я толкнул ее внутрь комнаты, но когда я посмотрел на диван, он был расстелен и пуст. Неужели она спит… не в своей комнате?

Кровь прилила к голове от одной этой мысли, и я едва не кинулся, чтобы искать ее по комнатам Шона и Эйтана, или вообще где-нибудь на улице. Но у меня не было такого права.

В это время раздвижные двери на балконе зашумели.

— Лэкс? — тихонько спросила Эшли, и все вдруг стало на свои места. Я даже схватился за сердце, чтобы проверить там ли оно еще, потому что перед этим билось слишком быстро.

Я увидел ее темную фигуру на фоне более светлого окна. Она стояла выглядывая с террасы, но я не мог ее видеть. Улыбаясь с облегчением, я пошел в ее сторону.

— Почему не спишь? — это был невинный вопрос, и прозвучал он именно так спокойно и холодно, как мне того и хотелось.

— Душно.

Сказав это, она вышла из комнаты на террасу, а я следом за ней. Здесь по крайней мере я мог ее разглядеть. Она была в футболке и шортах, а волосы завязала в узел, но некоторые пряди выбились и свисали вдоль ее лица.

Прислонившись к стеклу высокого окна, я ждал что она опять заговорит со мной, и мне станет легче, только от того что я слышу ее, но она молчала, скрутившись на одном из лежаков.

— Почему не звонила?

— Не думала что мне можно тебя беспокоить. — ответ прозвучал так просто, что я сразу же понял, она не лукавила.

— Почему бы и нет, остальные же беспокоили. Могла хотя бы отчитываться о том, занималась ли.

— Нет, не занималась, и парни шантажировали меня этим, заставляя делать пиццу, так что они пусть тоже получают.

Она сказала это таким обиженным тоном, что я не удержавшись, рассмеялся. Мне было скучно без нее, вот что я еще не учел, действительно скучно и одиноко.

— Я не злюсь, я же сказал чтобы вы все отдыхали. Скоро станет совсем горячо, мы вплотную возьмемся за альбом, так что… хорошо что ты отдохнула.

Ужас, почему я говорю такие глупости, когда так хочу тебя поцеловать? Я скучал, вот что стоило мне ей сказать, и еще я хочу тебя. Не думаю, что последнее растопит ее сердце, но зато я был бы честен.

— Ясно, — по ее голосу я понял, что она улыбается, и явно не беспокоится по поводу моей злости.

Она поднялась с лежака и пошла мимо меня в комнату, даже не останавливаясь и ничего не говоря. Было так просто вытянуть руку и остановить ее, но я не смог. Закрыв глаза, я постоял несколько секунд и шагнул вслед за ней, думая о том, что в машине я был смелее, чем теперь. Неужели я боялся, что меня отвергнут? Я стал полным глупцом.

В комнате было очень темно после более светлой террасы, потому я ничего не видел, и не понял, что наткнулся на нее стоящую передо мной. Прошло мгновение пока ее руки осторожно обвились вокруг меня, и она покачнулась ко мне с легким вздохом. Какой же я был дурак!

Я схватил ее, прижимая к себе так крепко, как только мог, и тут же нашел ее губы. Я соврал, что она плохо целуется, этот поцелуй был даже лучше чем тот на пляже. Потому что он приносил и облегчение и боль одновременно. Я все еще не мог назвать ее своей.

Не знаю откуда эта смелость появилась во мне второй раз, но я специально ждала пока Лэкс зайдет во внутрь чтобы не мог увидеть моего лица. И я видела, как он слепо движется на меня, потому развернувшись в его сторону, терпеливо ждала. И когда он, натолкнувшись на меня, пораженно замер, я даже не подумала, как руки обхватили его за шею — это было такое облегчение опять обнять его, после того, как я три дня его не видела.

Я думала что он меня тут же оттолкнет, и конечно же боялась этого, но ответная реакция Лэкса сделала мои ноги ватными — он так крепко прижал меня к себе, что я боялась не выдержать этой силы. Губы его были такими же настойчивыми, как и у Шона сегодня, но это был Лэкс, а не Шон, и я забыла о том, что мне просто хотелось обнять его. Мне сразу же захотелось большего. И когда Лэкс подхватил меня за зад, я обхватила его ногами. Он уже был готов, и я знала, что тоже. Мой последний и первый секс был так давно, но я помнила, что это такое.

— Я не смогу остановиться, — пробормотал Лэкс, — подумай три секунды, а потом я уже не смогу тебя отпустить.

Я не могла его видеть, но его руки при этом не останавливались и он поднимал мою футболку дрожащими руками. О чем мне еще нужно было думать? Я принялась стаскивать с него пиджак, и в ответ Лэкс издал нечто вроде стона и рычания одновременно. Он толкнул с ноги дверь разделяющую наши комнаты, и вскоре я повалилась на кровать, а он оказался сверху, именно такой тяжелый как я об этом мечтала.

Мы были слишком страстными, и я боялась, что сейчас перегорю, но это произошло с ним, когда я прикоснулась к его ширинке, пытаясь ее расстегнуть. Он дернулся от этого прикосновения, и я поняла, что это уже почти все. Мне не осталось ничего другого, как помочь ему, потому что я уже пропустила свой момент, тело болело от неудовлетворения, но я и не смогла бы уже продолжить. Когда все у Лэкса закончилось он повалился на меня, и несколько минут не двигался приходя в себя, и тяжело дыша.

— Со мной такого не было со школы, — хрипло сказал он, целуя меня в шею. — Чтобы я не мог… это позор.

— Я рада что так случилось, я тоже перегорела. Это было слишком…

— Сильно, — подсказал Лэкс, скатываясь с меня, но увлекая мое тело на себя, чему я была рада. — Я слишком сильно хотел тебя.

— Я тоже. Но уже не сегодня.

Мы молчали, и я не знала, что еще ему сказать. Мы говорили об этом очень просто, словно нам не нужно было ни о чем договариваться.

— Просто останься здесь, — попросил он, и слегка повернув голову, прикоснулся губами к моим губам, — без обязательств.

— Без обязательств, — согласилась тихо я, ни на что другое и не надеясь.

Глава 14. Что же делать?

Проснулась я от того, что отлежала руку, и еще от непонятной тяжести на своем бедре. Открыв глаза, я поняла, что руку мне отлежала голова Лэкса, и его же нога наглым образом покоится на моем бедре. Он тесно прижимал меня во сне к себе, и как только я увидела всю эту картину, то мигом проснулась до конца, и покраснела. Мне нужно было срочно слинять с его кровати, пока он не проснулся, и не случилось неловкой ситуации.

Осторожно вытянув свою руку из-под головы Лэкса, я подождала несколько секунд, ожидая, что это могло его разбудить — но он все так же расслаблено спал. Я не смогла так просто оторваться от созерцания этой картинки — во сне экс был умиротворенным, спокойным и очень красивым. Сейчас никто не мог сказать, что как только он проснется, станет иным человеком, будет дуться, ругаться, ворчать и наставлять меня на путь звезды.

С тяжелым вздохом я перестала пялиться на него и вылезла из-под его ноги, какой бы приятно тяжелой она не была. Быстренько смотавшись в ванную., я переоделась там и уже не стала возвращаться в комнату. На кухне уже сидел Шон, и его состояние напоминало мне мое недавние, после вечеринки. Он сидел взъерошенный и бледный, с темными кругами под глазами и подперев голову, что-то мычал под нос.

— Как дела? — спросила его я, войдя в прохладу кухни, Шон резко дернулся от моих слов.

— Не так громко, — проскрипел он, и я захихикав прошла на носочках к холодильнику. Взяв бутылочку воды, я остановилась перед ним, и Шон взирал на меня только одним глазом. — Дела паршиво…

— Это я вижу. — прошептала с улыбкой я, — ты все-таки вчера перебрал и сильно.

— Об этом я помню, но как мы приехали домой?

На миг мне стало жалко что Шон не помнит, как мы останавливались на пляже, и тот поцелуй. Я хотела чтобы он помнил о нем, потому что поцелуй должен был напоминать ему о дружбе между парнем и девушкой. И в то же время оно и к лучшему, если Шон ничего не помнил, это все упростило для меня.

— Ты вел машину, и настаивал что трезвее чем мне кажется. Так как я не умею водить, я ничего не могла поделать.

— Не умеешь водить? Ты что не в Штатах родилась?

Еле поднявшись из-за стола, Шон пошел готовить себе чай, и при этом двигался так, как будто он робот. Еще немного посмеявшись над ним, я тихонечко вышла прочь. На улице было уже жарко, но мне хотелось пробежаться и расслабиться, чтобы не думать о том, что вчера случилось между мной и Лэксом. Это было так прекрасно, и в то же время пугало меня. А что если Лэкс опять убежит? Или же поведет себя отстраненно, будто мы незнакомцы и просто работаем вместе, как это было раньше. Зная Лэкса я не сомневалась в таком ходе событий, потому я должна была приготовится к этому.

За воротами не было репортеров, и я спокойно пошла в сторону пляжа. По дороге мне встретилась только мамаша с детьми, весьма и весьма разбалованными, что их крик разносился вдоль улицы. Я решила побежать, чтобы поскорее избавиться от этого крика, но не успела и на несколько метров продвинутся вперед, как меня криком остановил один мужчина.

— Здравствуйте, — прокричал он, — можно у вас кое-что спросить?

Он выглядел безобидно и был похож на туриста, в своих шортах цвета хаки, разрисованной рубашке больше подходящей для Гавайев, и панамке. Когда я остановилась, он подошел ближе и снял солнцезащитные очки, которые открыли красивые темные глаза, с близкого расстояния он оказался очень симпатичным мужчиной.

— Да, конечно, — отозвалась я, и воспользовалась остановкой, чтобы выпить воды из бутылки.

— Как отсюда выбраться на главную дорогу, ведущую в город?

— Вам нужно двигаться по этой дороге, но пешком это долго, — я указала на дорогу, ведущую в сторону от нас.

— Я на машине. Просто не знал, где нахожусь.

— Здесь территория частных особняков, — сказала я, и подумала что мне нравится снова говорить с людьми как раньше, и теперь я не боялась этого незнакомца. Но еще полтора месяца назад, я бы дряпала от него подальше.

— Простите. Я не представился — Сем Клейтон.

Такая официальность показалась мне смешной, потому что мы были двое незнакомых людей, которые больше никогда не увидятся, но он протянул руку, и мне нужно было ответить на его рукопожатие.

— Эшли… Эшли Винет.

— Вы здесь живете, Ньюпорт такой красивый город, что я вам даже завидую.

— Я не живу здесь, я отдыхаю и работаю.

— В любом случае завидую вам. А я здесь только по работе, боюсь что даже пляж не увижу.

— Он как раз за вами, так что если есть свободная минутка, вам стоит пройтись к нему. — рассмеялась я, и указала головой на пляж и даже сделала шаг в ту сторону, потому что мне казалось что этот разговор затянулся.

— Может, вы покажете мне пляж? — он осторожно коснулся моей руки выше локтя, и это мне уже не понравилось. В нем вдруг появилась какая-то настойчивость.

— Зачем? Вы и сами справитесь.

— Мне просто хотелось продолжить разговор с такой красивой женщиной как вы. Хотелось бы узнать о вас побольше, — мужчина уже перестал казаться милым, теперь мне показалось, что в нем есть какой-то лихорадочный интерес.

— Простите, я не думаю что стоит. У меня есть парень, и ему может, не понравится, что я гуляю с незнакомым парнем.

Я попыталась скинуть руку, но тот сжал свои пальцы только крепче.

— Итак Эшли. Значит Лэкс действительно ваш парень? И это вовсе не пиар для новой солистки?

У меня похолодели руки, и все занемело. Этот вопрос мне вовсе не понравился.

— Кто вы такой, Сэм? Если это действительно ваше имя.

— А как же, я репортер, стыдно милая не знать таких вещей.

— Не смейте меня называть милой! — я лихорадочно думала о том, как бы избежать неловкой ситуации, и убежать от него, но я начала пугаться и это не приводило мои мысли в порядок.

— Вы и есть милая, это комплимент. Я честно говоря ожидал от будущей звезды меньшей заботы к окружающим. Но вы так просто откликнулись на мой призыв… я знаю о той истории, что произошла с вами в школе, разве вы не боитесь чужаков?

Открыв рот, я не смогла издать ни звука. Этот репортер все знает о том что со мной случилось в школе? Как… как он мог узнать, я так ревностно хранила этот секрет, и о нем могли знать только те жалкие суки, которые наняли парней… О ужас! Они рассказали ему обо мне?!

Я стала вырываться сильнее, и репортер от неожиданности отпустил меня, видимо испугавшись того, что так поступил. Когда это случилось я упала на землю потеряв равновесие, а он попробовал помочь мне подняться, но в панике я завизжала. Следующее что я увидела, как к этому неизвестному Сэму подлетает Лэкс и с ходу лупит ему кулаком в лицо.

— Ты что творишь, урод! — закричал Лэкс продолжая наносить удары репортеру, который не успевал защищаться, при этому из носа у него уже текла кровь.

— Лэкс перестань! — закричала я и кинулась, чтобы оттянуть Лэкса, но он не сразу же понял что это я и оттолкнул меня. Хорошо что в этот раз я сориентировалась и не упала, и снова схватила его за руку. Лэкс видимо узнал меня и остановился, но лицо репортера и руки уже изрядно кровоточили.

— Ты зашел далеко в этот раз, Сэм, — сквозь зубы проговорил Лэкс, тяжело дыша, и приобнимая меня за плечи, словно я опять нуждалась в защите.

— Да и ты тоже, — сплевывая на землю кровь прохрипел репортер, согнувшись пополам он дышал вниз, видимо давая вытечь крови из носа. Я кинула ему под ноги бутылку с водой, и он с побитой усмешкой посмотрел на меня, но все же поднял воду и начал умываться.

— Я подам на тебя в суд в связи с нападением на Эшли, — с угрозой в голосе сказал Лэкс, и я поняла что так оно и будет. Он был очень зол, а потому уже собран и спокоен.

— Я подам ответный иск о нападении.

— Имеешь право. Но я сделаю все, для того, чтобы тебе уже не быть репортером.

— Попробуй. Но я ничего ей не сделал, я не думал, что она испугается.

— Он врет, — отозвалась я, с омерзением думая о том, что этот репортер показался мне приятным человеком. — Он кое-что знает о моем прошлом, и понимал, как я отреагирую.

Лицо репортера искривилось в ухмылке, и он глянул на Лэкса.

— Ты ожидал от меня реакции, не так ли? — понимающе покачал головой Лэкс, и потянул меня прочь, уводя подальше от залитого кровью Сэма.

Я молчала, пока Лэкс вел меня к пляжу, но уже знала, что он сейчас скажет. Какого черта я заговорила с незнакомцем, и почему не поняла что это репортер.

— Ты не ударилась? — тихо поинтересовался Лэкс, таким тоном, словно спрашивал, не хочу ли я мороженого.

— Нет, только немного испугалась, он был очень настойчивым.

— Что ты имела в виду, говоря, что он узнал нечто о твоем прошлом?

Лэкс развернул меня к себе лицом, и мне пришлось взглянуть на него, при этом ощущая легкую вину. Он остановился в тени деревьев, и даже если люди на пляже видели нас, то не обращали внимания, а если он начнет кричать, то звук вряд ли долетит в ту сторону, так как ветер дул на нас.

— Я не хочу об этом говорить, — сказала я, и мне было сложно вытерпеть холодный взгляд синих глаз Лэкса.

— Если Сэм знает о тебе что-то, и знает как тебя зовут, то завтра новость будет в газетах, ты хочешь чтобы я узнал оттуда, к тому же в перекрученном варианте?

Я напряглась когда услышала его слова, и закрыв глаза, еле сдержалась от стона и рыдания. Он ведь был прав, я просто об этом не подумала.

— Он ведь так и сделает? — переспросила я, в надежде на то, что Лэкс опровергнет эти слова, но он все так же был холоден и спокоен. Я даже разозлилась на него за это, потому что он не мог понять что я сейчас чувствую.

— Конечно же. А я дал ему повод поступить так в самом скором времени, и обтяпать скандальчик связанный с тобой и мной.

Мне было слишком сложно принять все это, и закрыв лицо руками, я постаралась прийти в себе, но дышать глубоко не помогало, чтобы успокоится.

— На меня напали, — выпалила я, и тут же затараторила, чтобы не дать ему ничего сказать. — Побили, и хотели… но не успели, мимо шли студенты и помогли мне. Вот и все. Но мне тошно от мысли о том, что это все узнают… о черт, даже дядя узнает, он этого не переживет. Как такое могло случиться??!!!!

Мне захотелось завопить, когда я поняла что об этом случае будут знать все, и всем станет если не жалко меня, то по крайней мере они будут так себя вести, но только дяде станет больно, что я ничего ему не рассказала и не вернулась домой после такого.

— А ты как думаешь, как? Кто мог ему рассказать?

— Не знаю… хотя кроме меня знало еще трое девушек, который все это спланировали, они решили… — я просто не знала как такое возможно объяснить. — Понимаешь меня не любили в школе, считали выскочкой, деревней… Кори считала что это было сделано из зависти. Но я думаю что наверное причина была еще в чем то, ведь нельзя так поступать с другими людьми, только из зависти.

— Все никак не могу понять — дура ли ты, или просто наивная? — склонив голову на бок сказал Лэкс, и я честное слово таких вот слов от него не ожидала. Ошеломленно смотря на него, я не понимала что он имеет в виду. — Ты хочешь стать певицей, вроде бы понимаешь, что шоу-бизнес это жестокий мир, и все же думаешь что из-за зависти люди не могут совершать подобное с другими людьми. Ты только что убедилась, на какие поступки идут репортеры, чтобы получить сенсацию. Сэм видел, что я приближаюсь и повел себя с тобой грубо, а я как дурак повелся. И ты думаешь, что люди не могут поступать жестоко?

— Наверное я все еще живу стандартами, которые были в моей семье, — огрызнулась я, злясь что он называет меня дурой — Лэкс слишком часто использовал это эпитет по отношению ко мне.

— Тогда держи эти стандарты при себе и будь все время на чеку. Я даже рад, что такое случилось, потому что тебе нужно надавать по башке, чтобы больше не была такой хорошей и не заговаривала с незнакомцами, усекла?

— Усекла, — буркнула я, и захотела пройти мимо него, но Лэкс преградил мне дорогу.

— Ты еще и смеешь дуться? Завтра в газетах напишут что я бешенный ревнивец, а ты дуешься?

— Ну ты действительно перегнул палку, нечего было его колотить словно он груша. Ты меня испугал даже больше чем он.

— Можно подумать. — скривился Лэкс, — Но в любом случае я требую от тебя плату.

Я ошеломленно вытаращилась на него, надеясь, что он пошутил.

— Плату? Какую еще плату? Если хочешь не давай мне карманные деньги на эту неделю, я и так их не трачу.

Лэкс захохотал, так, словно я предложила оплатить его услуги, и от этого почувствовала себя дурой.

— Чего ты смеешься? Если не деньги то, что?

Лэкс задумчиво посмотрел в верх на листья деревьев, словно даже и не знает что же сказать.

— Поучишь меня сегодня плавать? Это для начала.

— Поучу плавать и все. Ты ханжа и с тобой и так будет трудно, так что это будет вполне равноценная оплата.

Лэкс в ответ на мои слова прищурился и недовольно пожевал губы.

— Можно подумать, со мной так сложно общаться.

— О что ты, конечно же нет, с таким святым человеком как ты одно удовольствие разговаривать, — парировала я, и нырнув за его спину, пошла вперед. Но Лэкс перехватил меня быстрее, чем я успела сориентироваться.

— Не так быстро. Ты мне еще кое-что должна.

Я уже открыла рот, чтобы протестовать, но Лэкс накрыл его своими губами, и все протесты отпали сами собой. Я разжала руки на груди, и тихонечко обняла его в ответ. Я сделала это так осторожно, будто боясь что он сейчас оттолкнет меня, но Лэкс лишь улыбнулся.

— Почему не разбудила с утра? — тихо прошептал он мне в щеку, и я была рада, что он не видит того, как я покраснела.

— Не знала, стоит ли.

— Все-таки ты наивная, — со вздохом сказал он, и не смотря на меня, взял за руку и пошел вперед. Мне как всегда досталась роль поплавка, которому следует следовать за ним. Вообще-то это было не так уж плохо, следовать туда куда и он, потому что Лэкс всегда выбирал правильные маршруты.

Я ляпнул не подумав, это точно. Не смотря на то, что вода была чистой и прозрачной, мне казалось я вижу, как бактерии плавают и размножаются в этой воде. Но я не хотел отступать, и потому постояв несколько минут возле кромки, все же заставил себя и вошел в воду. Сначала по ступни, потом до колен, и следующий шаг завел меня по пояс в воду.

— Это не может быть так ужасно, как выглядит по твоему поведению, — почти с каким-то отвращением сказала Эшли.

— Даже в воде я сильнее тебя, и могу догнать и запихнуть под воду, — угрожающе сказал я ей, но в ответ получил лишь улыбку. — Не веришь?

Сделав резкое движение в ее сторону, я тут же перехватил Эшли за талию, и кинул в воду. Она барахтаясь всплыла на поверхню воды, и начала отплевываться и смеяться.

— Думала что ты пошутил! — возмутилась она, и кинувшись мне на шею, потопила меня. Я такого не ожидал и потому не успел сориентироваться, как мы уже очутились под водой. Когда я вытянул голову над водой, Эшли успела уплыть далеко от меня, туда, где я не мог ее достать.

— Вот маленькая метель, тебе придется вернутся на берег, и я буду тебя терпеливо ждать, — пообещал я, и с улыбкой пошел к берегу, но Эшли быстренько подплыла ко мне, и уселась мне на спину.

— Нет, нет, я не хочу здесь сидеть целый день. Лучше разок окуни меня, и все, хорошо? — она выжидающе выглянула из-за моего плеча, и я рассмеялся.

— Ты что боишься моего возмездия?

— У тебя больше терпения, чем у меня, и ты мстительный, так что лучше не тянуть с таким, — с тяжелым вздохом созналась она, и снова вызвала мой смех.

— А ты умнеешь с каждым днем, — отозвался я, и перевернув ее на свое колено угрожающе держал в нескольких сантиметрах от воды. — Давай проси пощады.

— Еще чего! — возмутилась она, и я дал ей соскользнуть в воду окунув по шею.

— Хорошо! — завизжала она, — прошу пощады!!!

— Ужас, ты такая покорная, что даже жалко топить тебя! Может воспользоваться случаем, и что-то у тебя выманить? — задумчиво произнес я, сдерживая смех при виде ее расширившихся глаз. — Сегодня мы репетируем, и ты будешь говорить мне: "слушаюсь, дорогой!" Как тебе такое?

— Да ни за что! Что парни подумают?

— Что мы с тобой встречаемся, — подразнил ее я и снова легонько опустил в воду, что она покрыла ее щеки.

— Так нечестно! — завопила она. — Выбери другое слово!

— Любимый? Милый? Солнышко?

— Нет! Нет! Нет! Я согласна на "дорогой"!!!

— Все, поезд уехал, мне уже нравится "солнышко"! — я от души веселился, видя на потуги Эшли и ее не желание подчиняться. Она была такой смешной, и в то же время аппетитной, что не хотелось ее отпускать от себя.

— Нет!!! — в отчаянье крикнула он, — Дорогой!!! Пусть будет дорогой!!!

— Ну так и быть, раз ты так просишь… — я милостиво поднял ее из воды, и обнял, держа тесно прижавшейся ко мне.

— Тебе нравиться меня мучить, не так ли? — обиженно засопела она, откидывая мокрые волосы с лица. Смотря на меня она надула губы, и как тут было удержаться. Я мягко и нежно поцеловал ее, при этом сказав:

— Там в кустах репортеры, им понравится такой поцелуй.

— А такой? — спросила она, и резко укусила за нижнюю губу. Я охнул от боли, и выпустил ее, но не потому что боль была невыносимой, а потому что я подумал о кое-чем другом. Глупая дурочка заводила меня с полуоборота, и даже сама не понимала что творит!

Со смехом она опять умчалась на глубину и лежа на воде смотрела на небо.

— Так тебя учить или нет? — крикнула она мне.

Девчонка явно надо мной насмехалась, но я не мог на глазах у всех этих людей по собачьи плыть к ней.

— Конечно, чтобы однажды я смог подплыть туда к тебе, и все же утопить! — ответил я, сложив руки возле рта, чтобы ей было лучше слышно. Но она только рассмеялась на мои слова. Да и я тоже, потому что знал, никогда не сделаю подобного.

Эшли осторожно вернулась ко мне, ожидая какого-нибудь подвоха, но я не стал ее больше топить. И позволил ей научить меня плавать. Она была мягким и терпеливым инструктором, и к тому же очень сексапильным. Если бы такой инструктор был в таборе, я бы очень быстро научился плавать в детстве. К сожалению там моим инструктором был некто очень здоровенный и с огромным животом, который видимо держал его на воде без особых усилий.

Мы все утро провели барахтаясь в воде, и это очень утомило меня. К тому же я не выспался и ночная поездка вытянула силы.

— Давай возвращаться, — наконец предложил я, и не ожидая от нее ответа вытащил из воды на песок.

— Я устала — может понесешь меня на спине? — она прося посмотрела на меня, и это заставило задуматься, а не догадывается ли она, какое влияние имеет на меня. — Ну пожалуйста!

Скорее всего что нет.

— Я тоже устал, и не собираюсь носить твой огромный зад на себе, — отстраненно сказал я, чтобы не тешить ее самолюбия. Я не хотел, чтобы она знала, что может получить от меня все что захочет. Но когда мы пошли прочь с пляжа, она еле переставляла ноги, и с тяжелым вздохом я сел перед ней на корточки со словами:

— Ну ладно, залезай! А то такими темпами мы не доберемся до дома засветло!

— Вечно ты ворчишь, — сказала она и быстренько взобралась мне на спину, будто боясь, что я передумаю. Я улыбнулся когда понял, что она этого не увидит. На самом деле, Эшли не была тяжелой, я едва ощущал ее тяжесть на спине, зато ее ноги, обхватившие меня за торс, хорошо чувствовал. У нее были длинные ноги и она без проблем смогла сплести их спереди, и поддерживая их я думал о том, как она еще могла бы обхватывать меня этими ногами. Но о таком лучше было не думать.

В доме было прохладно по сравнению с улицей, и когда мы вошли во внутрь я с удовольствием расслабился, и сбросил с себя Эшли, настолько аккуратно насколько это было возможно, чтобы она не поняла, что я волнуюсь за нее.

Здесь было легче притворяться перед ней, чем когда мы бывали только вдвоем, потому я пошел на кухню, словно уже забыл о ней. Но Эшли никогда и не вела себя так, будто у нее есть на меня какие-то права, почему-то это раздражало. У нее что, вообще не возникает собственнических чувств? Тогда какого черта я не могу спокойно смотреть, как она обнимает парней, по дороге к холодильнику?

Итак, Лэкс не стал вести себя отстраненно, он целует меня, обнимает, защищает. И что же мне со всем этим делать, черт его возьми, продолжать делать вид, что все это в порядке вещей? Игнорировать боль от того, что все это в понарошку, или учитывать то, что Лэкс все же не ведет себя так, будто играет? Что-то определенно есть между нами, но он точно не будет об этом говорить, как и я, потому что одно дело быть дурочкой, и совсем другое не иметь гордости.

Эдвард сегодня приготовил ленч, и я выхватила бутерброд с тарелки Эйтана так как он уже читал, а не ел. Глянув на исчезновение бутерброда Эйтан лишь посмотрел на меня и наставил палец, показывая тем самым что я теперь ему должна пиццу. Можно подумать они каким-то другим способом не заставят ее приготовить. Шона не было на кухне и я так поняла, что он отлеживается и лечит свое похмелье. Что-то у нас пошла плохая традиция в группе по очереди болеть похмельем.

Эдвард услужливо положил на тарелки перед нами яичницу, и я конечно же отметила что кусок Лэкса был лучше, но ничуть не обиделась.

— У нас сегодня были неприятности на пробежке, — заметил Лэкс говоря это не обращаясь к кому-то конкретно.

— Ты решил прибить Эшли, пока нас не было рядом, но она не дала тебе этого сделать.

— Нет, — покачала головой я, рассмеявшись тону Эйтана. — Меня подстерег плохой репортер.

— Да, — Эдвард явно был заинтересован и удивлен, — и что случилось?

— Лэкс расквасил ему физиономию, когда я упала из-за того Сэма.

— Сэм? Тот Сэм, о котором я думаю? — воскликнул Эдвард.

— Упала? Ты расквасил ему физиономию, — одновременно с Эдвардом подскочил на стульчике Эйтан.

— Что произошло? — голос Эдварда был выше, чем у Эйтана.

— Он позволил себе вольность в обращении с моей девушкой, — спокойно отозвался Лэкс, с таким видом, будто говорит, что его галстук плохо поглажен. — Думаю завтра об этом будет статья. Как думаете, хорошо если фанаты решат, что я такой ревнивец?

— Определенно, все фанатки спят и видят тебя в роли эдакого сдержанного принца который однажды спасет их, — усмехнулся Эдвард-руки-ножницы, и поправил при этом свою аккуратную бабочку. Я всегда удивлялась тому, что даже в жару он не изменят своему привычному стилю одежды. Как жаль что он не нормальный парень, такой экземпляр пройдет мимо женских рук, которые смогли бы оценить его аккуратность и умение готовить, а еще делать маникюр, педикюр, прически, макияж и подбирать одежду. Короче говоря он идеальная жена!

Эйтан хохотнул и опять уставился в книжку, со сложным названием. Честно, иногда его хорошенькое лицо не соответствовало тому, что он читал. Такие книги должны читать ботаны в очках, а не Эйтан, с милой усмешкой мальчика-красавчика.

— И все же я переживаю, Сэм откуда-то узнал, как зовут Эшли, и начал под нее копать. Мне не хотелось бы чтобы он разрыл некоторые аспекты ее жизни, не нравится мне такой пиар.

— К сожалению он самый действенный, ты ведь это знаешь, — спокойно отозвался Эйтан из-за книги. — К тому же, ну что такое он может раскопать на этого странного ангела, который поселился в нашем доме.

Я покраснела от удовольствия, когда Эйтан это сказал, и потому быстро набила рот яичницей.

— Ты ее разбалуешь, — с отвращением сказал Лэкс, смотря на мои щеки, ставшие круглыми как у хомяка. — Ты только на нее глянь, сейчас она вообще не похожа на ангела. Тебе что, 16? Ты как ешь? И вообще хватит жрать, я едва спину не подорвал, пока нес тебя домой.

В кухне вдруг восстановилась тишина после слов Лэкса. Я посмотрела на парней, и увидела что Эдвард с романтическим взглядом подпер голову и смотрит на нас как на голубков, а Эйтан непонимающе склонив голову на бок, удивленно смотрит на Лэкса.

— Ты нес ее домой на спине? — уточнил Эйтан. — Я смотрю вы ребята хорошо работаете над пиаром — скоро все только и будут делать, что следить за вашим романом, а не ждать нашего следующего альбома.

— Кстати об этом, — Лэкс доел и поставил тарелку в мойку, обходя меня стороной, и даже почему-то не смотря в мою сторону. Что это с ним? Боится что кто-то узнает, как мы целуемся? — Сегодня начинаем учить новые песни.

— Это не рано? Эшли еще не знает все старые песни, мы не репетировали с ней даже половины, — Эйтан отложил книжку и строил теперь мне смешные физиономии, пока Лэкс не видел. Я старалась не расхохотаться, но когда к нему присоединился и Эдвард, то не удержалась.

— Я продолжил отпуск еще на две недели, но времени все равно не хватит для того чтоб… — Лэкс не договорил, так как не вовремя развернулся, когда Эйтан скорчил невозможное лицо, и я прыснула со смеху, видя взгляд Лэкса. — Вечно вы ко всему относитесь не серьезно. Через полчаса в студии, и оставь ты эту книгу хоть ненадолго. А ты, — экс ткнул мне пальцем в ребро, — пошли со мной.

Беззвучно охнув, я поднялась из-за стола, потирая то место, куда попал палец. Если бы не выражение его лица, я бы подумала, что он развлекается, и вовсе не так зол, каким кажется. При этом парни показали мне скрещенные пальцы которые они держат за меня, я пряча улыбку в ладонь поспешила за Лэксом. Вечно с этими двумя я чувствую себя как школьница!

— Покажешь мне то, что ты уже успела выучить, — на ходу сказал мне Лэкс, направляясь в студию. Он все еще был в грязных от песка шортах, и не высохшей футболке.

— Может пойдем переоденемся? — предложила я, не имея ничего такого в виду. Но когда я посмотрела на Лэкса, его лицо приобрело насмешливое выражение. — По отдельности.

— А я так и подумал, — пропел он, и снова его настроение изменилось из мрачного в веселое.

Он тут же изменил направление в котором двигался и переступая через две ступеньки побежал наверх.

— Я первый в ванную!

— Подумаешь, пойду к парням. — пробурчала я, и это словно заморозило Лэкса на последней ступеньке.

— Э… можешь идти первой, — тут же изменил свое решение он, — мне еще нужно позвонить кое-кому.

Я напряглась, и подумала что «кое-кем» определенно будет Райли, даже если он будет звонить по поводу статьи. Я только теперь поняла, что он спокойно воспринял новость о нападении на меня, не то чтобы равнодушно, но Лэкс точно не собрался жалеть меня и его поведение не изменилось. Ну почему все люди не могли реагировать именно так?

В этот день была самая лучшая в моей жизни в группе репетиция, так как я теперь была не единственным идиотом. В студии хороший Лэкс уступил место мрачному, раздражительному, кричащему, угрожающему, мелочному, надоедливому и тщеславному. Он все причитал что не понимает, как может позволить таким идиотам играть его музыку, словно был самим Моцартом. Но мне было хорошо и оттого, что парни прикалывались над ним и не заморачивались когда что-то не выходило. Вся неделя была такой, мы учили новые песни, и я тащилась от них. Я не могла удержаться и вечером шла репетировать сама, наигрывая и напевая мелодии. Оказалось что половина песен для диска, были написаны для моего соло, а Лэкс выступал там лишь как бэк-вокал или же как подпевка.

Сначала я очень подсела на балладу «Остатки парада», я читала слова, пела и играла, и не могла никак прекратить. Я все думала о том, что теперь узнав Лэкса получше, я понимала, какая у него глубокая личность. Его стихи были не менее прекрасными, чем музыка.

Одни строки не давали мне покоя:

«Ты ворвалась, останавливая движение.

Не было ничего такого, но была ты.

Я думал что это ничего не изменит,

Но я ошибался.

Мы бродили вдвоем,

Парад продолжался.

Ты ловила конфетти,

И собирала конфеты, протягивая их мне.

Но я видел лишь твои ладони,

Надеясь что в них найду твое сердце.

Остатки парада,

Взрывались в голове фейерверками

И музыкой,

Твоя ладонь, принадлежала мне,

Всего лишь один вечер. Один парад».

Как читая такое, я не могла думать о том, что это могло происходить с ним. Что если Лэкс гулял так с Райли. Что же это был за парад? Парад за Независимость? Но тогда если все так, почему ему нравится целовать меня?

Значу ли я хоть что-нибудь для Лэкса, кроме того, что он меня хочет? И что же мне со всем этим делать?

Глава 15. Неожиданная презентация

— Боюсь планы изменились, — спустя две недели после того, как мы начали репетиция для нового альбома заявил Лэкс. Это было вечером, мы страдали ерундой за игрой в карты, и Шон с Эйтаном безбожно шулерничали против меня.

— С чего вдруг, и вообще какие планы? — даже не смотря на Лэкса спросил Шон. Он уставился в свои карты и хитро поглядывал на меня. — Что раскрываемся?

— Ага, щас. По глазам вижу, что вы двое уже что-то сделали! Хватит меня обманывать! Все я с вами не играю!!!

— Ты и так проиграла нам уже чесночный хлеб и две пиццы! — захихикал Эйтан, а Эдвард дал ему подзатыльника.

— Имели бы совесть, она ведь вам верит, гадам! — Эдвард листал один из журналов по созданию причесок, и одновременно наставлял парней, поддерживая меня.

Я украдкой разглядывала Лэкса, думая о том, как же хочу его обнять, но при парнях я такого сделать не могла. Наши отношения оставались на том же уровне, что и две недели назад. Когда мы с утра были одни, Лэкс ставал веселым, немного ироничным и очень нежным, он целовал меня, обнимал, держал за руку, и я учила его плавать. В доме же он возвращался к своей мрачной холодности, и при остальных вел себя так же как и раньше, хотя его часто прорывало, когда мы вдруг оставались одни. Он мог втащить меня в любую комнату и прижав к стене целовать, и ласкать руками, там где ему вздумается. Я даже не знала что думать по поводу такого поведения. Мы о многом говорили с ним, но только не об этих отношениях. По крайней мере никто из парней пока что не догадывался что происходит.

Шон так же перестал выделываться и вести себя как плейбой со мной, став просто другом, но иногда я перехватывала его взгляды устремленные на меня, и я задумывалась, так ли он не помнит что случилось на пляже. Когда я не была занята, то ездила в город с ним, и тоже о многом говорила — в основном о нем. С его рассказов я поняла, что он жалеет о том, что обидел одну девушку, но кто она такая, так и не сказал.

Помню как спросила его:

— Ты ее любил?

— Нет… не знаю, скорее она была мне так же близка как ты, но я не позволил ей стать кем-то действительно близким.

— Почему?

— Потому что с утра я отправил ее домой… и после этого она наконец-то увидела настоящего меня, и ей не захотелось быть с таким козлом. Это было нечто вроде проверки…

— По-моему это самая тупая проверка чьих-то чувств.

— Теперь я это понимаю, но не 5 лет назад.

— Да, ты козел!

Тогда Шон начистил мне макушку, и пригрозил что больше ничего не расскажет, но я знала что это не так.

А сегодня с утра, Эйтан заявил мне:

— Я боюсь даже подумать, что через 2 года ты от нас уйдешь.

— Почему? Это все из-за пиццы? — рассмеялась я, пытаясь скрыть неловкость и слезы от его слов.

— Нет, — Эйтан так же неловко рассмеялся, он не любил выражать свои чувства ни перед кем, но мне всегда говорил о них. — Ты не такая как Кори. Да, мы все ее любим, но она не могла бы стать тобой — чем-то вроде сестры для всех. Я даже иногда подозреваю, что Эдвард любит тебя больше чем Лэкса. Поверь, он вообще с женщинами не находит общий язык, так как завидует им — тебя он обожает.

— А ты? — я потрепала его по свежеокрашенной голове, труд моих рук.

— А мне нравится, что я могу чувствовать себя при тебе комфортно — мне не нужно притворятся. Я могу молчать весь день, и ты не будешь ныть по этому поводу. Ты подняла теперь планку для всех женщин мира в моих глазах.

— Твои слова меня пугают, — рассмеялась я, — но я думаю что все же частично дело в пицце!

Эйтан улыбнулся, и покачал головой обреченно:

— Ну ладно, процентов 75, это все же пицца.

И только Лэкс никогда не говорил мне ничего подобного. Я даже и не надеялась услышать от него слова, начинающиеся на «люб…», но мне хотелось бы знать, что он чувствует ко мне.

Я пришла в себя от мыслей, когда поняла, что все в комнате молчат, и испугалась, что от меня ждут какого-то ответа, но на самом деле, они рассматривали какие-то фото.

— Это вокалистка «Они сюда не едут», — я подошла ближе и увидела фотосессию очень знакомой девушки, и меня тут же затошнило. Взяв дрожащей рукой одну из фотографий, я слабо взвизгнула, и кинула ее на место. Наверное я вела себя как истеричка, но по-другому теперь не могла. Девушка была одной из тех, по чьей воле на меня напали год назад. Я знала, что она ушла из школы, по приглашению в группу, но какую именно не знала. Она как и я была блондинкой, только не настоящей, рост у нее был маленький, грудь отсутствовала, зато при этом выглядела она как хрупкая статуэтка. У нее был такой мальчуковский стиль — худенькая стройная фигура, угловатые плечи, острое личико, и на нее приятно было смотреть. Из-за таких как она я себя чувствовала в школе жирафом.

— Ты ее знаешь? — спросил Эдвард, обнимая меня бережно за плечи, — кто она?

— Знакомая по школе, — скрывая дрожь в голосе, сказала я.

— Только знакомая? — переспросил Лэкс, и видно было что он догадывается кто она такая.

— Да. Прошлогодней давности.

Больше об этом не говорили, так как были проблемы поважней.

— Этот фотосет делают для одного журнала, как видите, девушке сделали стиль, похожий на Эшли. Думаю, они хотят сделать ей презентацию в журнале, в итоге потом получиться, что это мы под них косим. Так что я решил сделать тоже фотосесию для нас, но основной звездой будет Эшли. Я заказал статьи в несколько журналов, и для каждого будет своя тематика.

— Когда? Я даже как-то приободрился, такая лень от этого отпуска накатывает, — Шон встрепенулся всем телом на кушетке, и я сквозь неприязнь к старой знакомой улыбнулась. Они вечно меня веселили.

— Я нашел одно место здесь, и думаю завтра мы сделаем первую фотосесию. После завтра вторую, и если управимся с этими двумя на неделе сделаем третью. Номер с их презентацией выйдет на следующей неделе, с нашей уже будет в понедельник в продаже.

— А как ты раскопал эти фотки? — поинтересовался Эдвард все еще рассматривая фотографии. Наверное он запоминал образы, чтобы со мной сделать что-то совершенно иное. Ох уж эти стилисты, я уже представляла, как мне придется часами сидеть перед зеркалом, пока он будет меня мучить.

— Это Райли. Но я не спрашивал, каким образом, в любом случае это ее работа, — пожал плечами Лэкс.

Сегодня он был одет в узкие брюки серого цвета, белую рубашку, и котоновую безрукавку со свисающими полами. А на шее вместо галстука у него болтался поясок, замысловато завязанный в узел. В обоих ушах блестели сережки, а волосы на одну сторону были убраны назад и заколоты невидимками, а с другой стоны черной завесой свисали на лицо, время от времени закрывая один глаз.

— А что Райли? — Эдвард с неприязнью произнес это имя и переглянулся с остальными, я при этом смотрела в пол, будто меня такие разговоры и не интересуют вообще. — Как она реагирует на то что вы с Эшли «встречаетесь»?

— Какое ей дело к этому, что бы у нас ни происходило с Эшли, ее не касается. Ты забыл, у нас с ней свободные отношения.

Я думала что так и упаду с дивана, когда услышала такое, потому что ожидала услышать: «Какое ей дело к этому — у нас с Эшли всего лишь работа». Но он сказал, «что бы у нас ни происходило с Эшли». Так значит, что-то все-таки происходит? Если бы не парни, я бы упала на пол и начала вопить от счастья.

— Что-то кому-то принести, я на кухню иду? — спросила я, и не дожидаясь ответа мигом помчалась туда, а там не включая свет, я беззвучно вопила, улыбалась и прыгала от счастья. Еще чуть-чуть и я бы упала в обморок от нехватки воздуха!

Вернулась я назад с чаем, и уже немного успокоившаяся. За это время Шон и Эйтан начали играть опять, активно зазывая меня к ним, но показав им язык, я сказала, что с жуликами не играю. Эдвард погрузился в фотографии «моей знакомой», и что-то выписывал себе на листок. Лэкса в комнате не было. С гостиной я увидел что в коридоре светло, значит он пошел в студию, и я тихонечко пошла за ним.

— Что значит — чтобы не происходило у нас с Эшли? А что, между нами что-то происходит? — невинно хлопая ресницами спросила я, входя в студию. Лэкс расслаблено лежал на пианино, но когда я заговорила, он подпрыгнул.

— Ты чего подкрадываешься — хочешь убить меня преждевременно? — Лэкс как всегда был недоволен и ворчлив. Опять вернувшись в лежачее положение, он сделал вид, что ничего не слышал.

Мне хотелось настоять и снова спросить, но я больше не осмелилась. И мне стало обидно, что Лэкс не хочет об этом говорить, значит, он не захочет и впредь. Лэкса устраивает все как есть — он имеет Райли, и здесь имеет меня, так что зачем ему заморачиваться по поводу чьих-то чувств. Постояв пару секунд так, я расстроено ушла к себе в комнату. Там переодевшись в более теплую одежду, я вышла на улицу.

Я даже не слышала, что за мной кто-то последовал, пока не заметила Шона.

— Ты куда?

— Просто хочу постоять на свежем воздухе, — пожала плечами я, пока не поняла, что в полутьме ему это вряд ли видно.

— Не хочешь поговорить?

— О чем?

— О тебе… Лэксе..

Я испуганно обернулась к нему, желая понять по его лицу, что он имеет в виду. Подойдя ближе, и заметив не слишком веселую улыбку Шона, я поняла, что он говорит именно о том, о чем я подумала.

— Стоит ли говорить об этом? — спросила я, и отвернулась, потому что мне стало не уютно что Шон о чем-то догадался.

— Да. Мне нужно знать.

— Так ты помнишь что было тогда на пляже?

— Да, и помню что тебе говорил. Я все еще не изменил своего решения относительно тебя, как бы мне не хотелось. Но я хочу быть уверенным, что у тебя все хорошо.

Шон подошел ко мне и обнял, и я не стала возражать, как бы подло это не было по отношению к Шону. Мне действительно очень нужно было, чтобы меня обнимали вообще, и особенно сейчас, после того, как Лэкс промолчал.

— У меня ничего не хорошо, — тихо созналась я. — Временами я думаю, что все прекрасно, но в остальное время хочу чтобы все закончилось. Я просто хочу знать, что происходит, но Лэкса все устраивает и так.

— Это очень похоже на него. Пока комфортно, он и не подумает что-то менять. Но что происходит между вами?

Я помолчала, обдумывая что ему сказать. На улице было так свежо, дул ветер, принося запах цветов, воды, дерева, свежей травы и приходящей ночи. Здесь ночь пахла не так как в Бостоне и не так как у меня дома, а совершенно по-иному. Когда я замечала эти различия, то мне хотелось вернуться домой — не важно куда, к Милли или к дяде, но домой.

— Мы разговариваем, целуемся, обнимаемся, но только когда одни, в остальное время ты знаешь какой он.

— В остальное время, он то и делает, что слишком старается, чтобы игнорировать тебя, но постоянно ведет себя как дурак. Я только по нему и понял что между вами двумя что-то происходит, ты ведешь себя совершенно нормально.

— Правда? А я думала что наоборот слишком часто сдаю себя, — задумчиво произнесла я.

— А вот и нет, ты хорошая актриса. А он дурак!

— Согласна, — рассмеялась я.

— И что ты будешь делать?

— А что я могу? Только что я спросила его о тех словах, что он говорил относительно Райли, а он промолчал. Я оставлю все как есть, и буду ждать какого-нибудь конца всему этому.

— Говоришь так просто, но так не бывает.

— А как бывает?

— Бывает больно, глупая.

— Пусть будет больно, — согласилась решительно я, — но чтобы быстро, и до конца.

— Я совершил глупость, что отдал тебя ему, — тихо проговорил он мне на ухо, и от его теплого дыхания щека покрылась гусиной кожей.

— Ты поступил мудро, ничего бы не было.

Шон промолчал на эти жестокие слова, и я подумала с каких это пор, я говорю правду-матушку так в лицо, человеку которого люблю, как брата. Да просто потому что, иначе Шон не был бы со мной так близок, если бы я не говорила ему правду. Я всем им всегда указывала на недостатки, но показывая тем самым, что они для меня ничего не значат — я любила их за эти недостатки, и они отвечали взаимностью. Эдварда за то, что он бывает более женственный чем я, Эйтана за сдержанность и частое молчание, Шона, за то, что он бабник, но с добрым сердцем и юмором. А Лэкса я любила за все — его мрачность, ворчание, тщеславие, талант, самовлюбленность, гордость, несносность, его боязнь воды и не любовь ко многим продуктам, требовательность, трудолюбие на износ, ночные посиделки за сочинением музыки, и за то, что когда он целует меня, его ладони крепко держат мое лицо, словно я могу отвернуться.

— Точно ничего? — спустя несколько минут прозвучал возмущенный голос Шона, — что я теперь буду говорить девушкам, если ты меня отвергла?

Я улыбнулась, и на глазах вступили слезы. В этом был весь Шон — даже когда ему было плохо, он мог меня утешить. Жаль, действительно жаль, что мы с ним не сошлись, но это зависело не от меня, а даже больше чем от него. Если бы в первую неделю он повел себя по-другому… но зачем сожалеть о том, чего не было.

Шон взял меня под руку, и повел в обход дома, где мы вынесли несколько раскладных стульев, и в это время на крыльце включился свет, несколько ослепив нас. Я подумала было что может это Лэкс решил пойти найти меня, но рука Шона перехватила мою руку выше локтя и остановила. Он быстрее меня заметил машину, въезжающую на наш двор.

Я уже и раньше видела эту машину, когда Райли привезла костюмы и сердце мое упало. Когда Шон усадил меня, я не сопротивлялась, потому что не могла стоять. Я понимала, что Райли приехала не просто так. И как подтверждение моих слов, из дому вышел Лэкс, надевая на ходу пиджак и спускаясь по ступенькам.

Райли вышла из машины, чтобы встретить его, и очевидно пройти в дом, но он не дал ей этого сделать. В ответ она обняла его, и требовательно подставила голову для поцелуя, секунду Лэкс колебался, а затем наклонился, обхватил ее лицо руками и поцеловал.

Мне стало плохо — но не потому что он поцеловал ее, а потому что держал лицо в ладонях, как делал со мной. Вдруг этот жест перестал быть лично моим. И я почувствовала себя отвратительно и грязно, не просто преданной, а преданной сто раз подряд.

— Зачем ты приехала, я ведь просил этого не делать! — я был зол, так как машину вел не я, к тому же, когда я выходил из дому не смог найти нигде Эшли. Она так быстро смоталась из студии, что даже не дала мне времени, чтобы обдумать, что я хочу сказать. Блин, она стала слишком быстро бегать — эти тренировки приносят мне одни сплошные неприятности.

— Мне хотелось тебя увидеть. Ты два раза меня уже отшил, сюда приезжать не разрешаешь, в Бостон не приехал, когда я тебя просила, а сказал все отослать по почте, так что мне оставалось делать?

— Отослать по почте и сидеть дома, — отчеканил я, отвернувшись в сторону окна. Я и раньше терпеть не мог маленькие машины, но это меня просто убивала — даже когда я отодвинул кресло, не хватало места для моих ног. И еще я очень надеялся, что Эшли не видела, как приехала Райли, может она была где-то в доме, и не слышала звука подъезжающей машины. Хотя если она вдруг спустится вниз, Эдвард или Эйтан сразу же сообщат ей что приехала Райли, и будут поносить ту на чем свет стоит. По крайней мере после фотографий, она решит что это по делу. Или же, ей будет все равно. Ей будет все равно? Я бы не хотел чтобы так было. Почему она должна игнорировать тот факт, что у меня есть кто-то вроде Райли? Но если действительно все равно, тогда почему она спрашивала о нас?

Я запутался и устал от этой головоломки. Мне казалось мы топчемся на месте и не продвигаемся ни в одну сторону. Единственными светлыми часами в день были те, когда мы с утра бегали, а в остальное время она вела себя со мной так, будто я как другие парни из группы, даже пробовала шутить со мной, как с Шоном или Эдвардом. Потому мне приходилось делать ей краш-тесты на протяжении дня, затаскивая в темные углы, и целуя. На это она всегда отвечала именно так как я того и хотел, но потом снова отмораживалась от меня. В студии Эшли вела себя профессионального, и мне чаще приходилось кричать на остальных, чем на нее.

— Почему ты молчишь? — Райли сегодня выглядела замечательно, и я успел это оценить, но она видимо старалась, чтобы я озвучил эти мысли вслух. Обойдется.

— Я думаю.

— О ней?

— О ком? Той девушке из группы?

— Не увиливай, — голос ее стал холоднее, а перед этим она старалась щебетать со мной. Я улыбнулся, видя все ее потуги заслужить мое внимание, но теперь это только смешило. Что-то в последнее время она перестала быть похожа на себя холодную и невозмутимую. Играет в ревность? Даже интересно. — Я говорю о вашей Эшли.

— И о ней тоже — хочу завтра сделать фотосесию, я уже договорился с журналами.

— Ты опять юлишь, — сказала она, и прибавила скорости на дороге, когда машин уже почти не было. С ней я не переживал ездить на такой скорости, с такой холодной кровью, она вполне могла стать гонщиком — мне даже иногда было интересно, есть ли такие вещи, ну кроме Эдварда, способные вывести ее из себя?

— Нет, потому что я думаю о работе. А о чем думаешь ты?

— О тех фотографиях коими кишит Интернет, — спустя несколько секунд отозвалась она, и я попытался понять по ее лицу, что Райли при этом думает. Но ее было сложно прочитать — лицо накаченное ботоксом, уже не может выражать эмоции. — Они смотрятся слишком правдиво.

— А что даже если так? Что если я не играю?

— Я потому и приехала сегодня, — наконец появилось что-то человеческое на ее лице, и я подумал, как много чувств она всегда скрывает ото всех. Не то чтобы я жалел Райли, но за столько лет, только теперь понять что она их имеет, было странно. — Я хочу знать, конец ли между нами?

— А разве было начало?

— Ну однажды мы начали спать вместе, и ты говорил, что если соберешься жениться, это буду я. Теперь как я понимаю, что не буду. Не так ли?

— Не так ли? — переспросил я, и отчего то улыбнулся. Значит Райли, как и все женщины мечтает выйти замуж. — Ты так хочешь колечко на палец?

— Нет.

— Так чего ты хочешь?

— Ребенка, — спокойно ответила она, и посмотрел на меня, ожидая реакции, и она последовала. Такого я не ожидал услышать, и потому шокировано смотрел на нее, возможно даже с открытым ртом. Райли могла мне сказать, что она инопланетянин, и я бы спокойно воспринял подобное. Но когда Райли говорит, что хочет ребенка, это звучит так… словно Эдвард влюбился в женщину.

— У тебя что, месячные? — переспросил я, пытаясь понять, не послышалось ли мне. Я даже пересел в кресле, чтобы удобнее было смотреть на нее.

Райли неожиданно резко вильнула на дороге, и затормозив остановилась на обочине. Нас резко дернуло вперед, а проезжавшая мимо машина, грозно просигналила нам.

— Нет, хуже — врач сказал, что по всем признакам у меня скоро наступит менопауза, раньше, чем у других — это такая наследственность, и если я хочу детей, у меня не больше 3 лет. — развернувшись ко мне, равнодушным голосом объяснила Райли.

Я не знал что сказать на такое. Мне было 28 лет, и насколько я знал, Райли было на несколько лет больше, и я впервые слышал о том, что в тридцать наступает менопауза.

— И что ты собираешься делать?

— Узнать у тебя, не планируешь ли ты стать отцом моих детей в будущем, когда перебесишься с этой девчонкой. — Райли говорила деловым тоном, и мне вдруг показалось, что я сижу не в машине с ней, обсуждая такой важный для каждой женщины вопрос, а где-то в конференц-зале.

— Райли, ты что, шибанутая на всю голову? — переспросил я, чтобы увериться в том, что она действительно именно это только что мне и сказала. — У меня нет другого объяснения, тому что ты говоришь. Даже если я перебешусь, как ты выразилась, с Эшли, то я не собираюсь ставать отцом твоих детей. Я не спорю, раньше я думал, что ты станешь той, на ком я женюсь. Но теперь… теперь я так не считаю.

— Что же изменилось?

— Возможно я, возможно обстановка, да откуда мне знать — я не психиатр чтобы в таком разбираться, знаешь ли. Думаю я и тогда так не считал, я скорее всего не задумывался.

— Дело ведь в ней — в Эшли? — если так можно было выразиться, Райли выглядела обиженной, но по ней трудно было что-то сказать. С таким же выражением лица она могла ходить и выбирать себе туфли.

— Дело во мне, — осторожно заметил я, чтобы не впутывать во все это Эшли. Меньше всего мне хотелось, чтобы Райли говорила о ней, мне это казалось неправильным.

— Если бы так и было, — тихо вздохнула Райли. — Я не собираюсь устраивать тебе скандал, мне лишь хочется знать, что есть такого в ней, чего нет во мне.

Я медленно и понимающе улыбнулся — в Райли взыграло женское тщеславие, потому она и заговорила обо всем этом. Но как я мог объяснить ей что есть в Эшли чего нет в ней? Они были настолько разными, что даже сравнивать было неудачной мыслью.

— Ты это не она, вот и все различие. Таких как Эшли вообще нет, так как вас сравнивать.

— Она незаменимая?

— Да. — я замолчал и уже тверже сказал то, в чем давно уже нужно было признаться себе. — Для меня она незаменимая. Во всем. И голос, и тело, лицо, ее мысли, смех, то как она ест, и как убегает от меня. То о чем она спрашивает меня, о чем ты бы никогда не спросила, потому что тебе не интересно. Ей интересно все, и она любит всех. Парни в ней души не чают, они не любили так даже Кори. Она для меня незаменимая.

— Ты говоришь так, будто… — начало было Райли, но замолчав усмехнулась, и покачала головой. — Я не буду говорить таких избитых слов, они не идут тебе и мне.

— Ты думаешь? Я так плох?

— Не тешь себя призрачными иллюзиями, любовь не для таких как мы — работа это то, чем мы живем.

Я посмотрел вперед на дорогу которую освещали фары, и увидел лишь кусок черного асфальта и кружащих в свете насекомых. То, что сказала Райли, больно меня резануло, потому что я не хотел быть таким человеком, о котором она говорит, но часто был ним. Для себя, для друзей, для Эшли. Постоянно для Эшли. Я был тираном для нее, как и обещал. Может мне стоит оставить ее в покое, не разрушать Эшли, чтобы быть самому счастливым? Но разве я теперь смогу без нее?

— Для нас не все потерянно, — уверенно сказал я, — если ты хочешь ребенка, а я хочу Эшли, для нас не все потеряно.

— Ты хочешь ее? Но это не любовь, — Райли приблизилась ко мне и поставила руку на мою ширинку, — если ты так понимаешь любовь, то я смогу тебе ее дать.

— Ты не поняла меня — я хочу ее себе навсегда. На-все-гда, только моя, и только со мной, и секс здесь не при чем. Только она — всегда.

Райли пренебрежительно подняла брови, и уголки ее губ приподнялись в улыбке.

— Говоришь, как сопляк какой-то. А что если она никогда не будет твоей, об этом ты думал?

— Не важно… — сквозь зубы процедил я, зная, что это может быть правдой. — Она будет со мной так или иначе… я не смогу ее больше отпустить.

— Ну и держи на здоровье, кто отнимает. Повесь ей цепь на шею и привяжи к ноге, а мы все посмотрим на твоего циркового мишку. Ты даже больший дурак чем я думала — то о чем ты говоришь, не имеет ничего общего с любовью.

— Тебе то откуда знать? — мне захотелось сделать Райли так же больно, как она только что поступила со мной. Сжав пальцы в кулаки, я едва сдерживал свой гнев.

— Когда-то я знала, но теперь нет. Тебе нечего злиться на меня.

Райли вырулила машину и поехала назад, и мы уже не говорили. Как могли двое людей, которые на протяжении стольких лет спали вместе, стать совершенно чужими? В этом точно есть моя вина, но какая именно я не знал.

Она остановилась перед нашим домом, и выгрузила мне сумки с тем, что я просил купить для фотосесии, а за тем остановившись передо мной, очень знакомо обвила мою шею руками, изгибая свое замечательное стройное тело. Но меня оно вообще не привлекало.

— Наверное мне стоит перед тобой извиниться, но я не понимаю за что. Ты не слишком то и огорчена.

— О, когда я ехала сюда, то знала исход. Но я оставляю за собой право сделать тебе больно, знаешь ли.

Она грустно улыбнулась, и я тоже, понимая, что с этого момента наши отношения чисто рабочие. Сняв ее руки, я пошел в дом, и никого не встретив по дороге, закрылся в студии. Я не слышал, когда она уехала, так как надел наушники и занялся работой. Мне было действительно паскудно после случившегося, что я даже не мог идти искать Эшли, потому что казалось, я ее предал каким-то образом. Быть виноватым сразу же перед двумя девушками, всегда было прерогативой Шона, но не моей, и я не знал, что делать с этим чувством вины.

Как только машина Райли забрала Лэкса, Шон встряхнул меня и сказал:

— Милая, поехали со мной.

— Куда?

— Разве это так важно сейчас?

Я с пониманием ситуации и благодарностью улыбнулась темноте. Мой Шон, что же я без тебя раньше делала?

Он усадил меня в свою спортивную машину, которая полностью отличалась от машины Лэкса, но я не совсем в этом разбиралась, чтобы оценить. Первое что бросалось в глаза это конечно же цвет — раньше он был другим, но теперь светло-бронзовый, под цвет загара, как говорил Шон. Но в машине я не хотела думать вообще, мне было плохо. На глаза наворачивались слезы, и я не могла ничего сказать, и Шон молчал понимая мое состояние.

Мы выехали куда-то к незнакомому месту, и я не следила за дорогой, чтобы понять в какой части острова мы. В темноте было слышно как шумит океан, а под ногами, когда я выбралась из машины, был не песок, а галька.

— Где мы?

— Я не знаю, как это место называется, просто недавно набрел сюда когда катался днем, — отозвался Шон обходя машину чтобы идти вместе со мной. Он приобнял меня за плечи, и я уткнулась ему в грудь, пытаясь сдержать слезы, но не вышло. Я плакала, и все болело внутри меня, так, будто Лэкс ударил меня туда. Лучше бы действительно ударил, это было бы не так больно.

Одно дело помнить о том что есть Райли и надеяться, что она ему уже не нужна, и он по привычке еще считает, что она просто есть. И другое дело видеть, как он целует и обнимает ее, так же как и меня. Знать что ты не единственная для него, убийственно.

— Плачь, станет легче. — утешительно шептал Шон, и я куталась в его грудь, спасаясь от ветра и пряча слезы. Это было неправильно использовать его как жилетку, потому что я знала о чувствах Шона, которые он подавлял, пусть и в своих интересах, но я ведь не облегчала ему жизнь, хотя он облегчал мою.

Наконец внушив себе, что нужно перестать плакать, по крайней мере теперь с Шоном, я оторвалась от него и пошла ближе к воде. Галька была холодная, влажная и скользкая. Но сев на них, я даже холода не почувствовала, тело начало неметь от тоски и горечи.

— Сейчас все будет в порядке, — сказала я Шону, когда он сел рядом, и откинулась на холодные камни, чувствуя их под рукой. — Тебе не стоит проводить со мной столько времени, знаешь ли.

— Почему? — тон Шона был таким удивленным, что я мимо воли улыбнулась его глупости.

— Ты мною заполняешь пустоту в своей душе. — терпеливо сказала я и сразу же почувствовала себя лучше, наконец выразив это. Мне было тяжко еще и оттого, что Шон держал в себе много разных чувств.

— Меня это устраивает — я совмещаю: секс получаю от других, душевную разрядку с тобой.

— Это неправильно, — покачала головой я, не понимая, как он может шутить о таком. — Тебе необходимо получать все это вместе.

— Мне и так хорошо, — мне показалось, что он начал сердиться, но когда он склонился надо мной, решила, что все же нет. Это было слишком близко для обычного разговора, и сначала я напряглась, но поняла, что не могу протестовать, не сейчас когда мне необходимо чье-то тепло. И еще, я знала, что это будет хорошо. И Шон не обманул мои ожидания — его губы были мягкими в этот раз, нежными и теплыми, а поцелуй чувственным, сдержанным… но он не был тем человеком, чьими поцелуями я хотела наслаждаться. На его месте должен был быть Лэкс. Да только Лэкса со мной не было, он уехал с Райли на свидание, и он так и не ответил на мой вопрос, значит ничего между нами не было. Я правильно делала, что ни о чем не мечтала. Так было даже легче.

Глава 16. Фотосессия

Эдвард болтал без умолку с утра, пока занимался моим образом, хотя на него это было не похоже — когда он работал, то молчал, а говорила я. Но сегодня я была не в настроении радовать людей, развлекать их, общаться… видеть Лэкса. Сидя прямо в кресле, в 5 часов утра, я смотрела на свое отражение и казалась сама себе отвратительной — во-первых, из-за Лэкса и его предательства, а во-вторых, что я такая свинья опять позволила Шону себя поцеловать, и пострадает от этого он один, ну и в-третьих, никто не может выглядеть хорошо в 5 утра.

— Может ты немного поспишь, пока я работаю? — наконец предложил мне Эдвард садясь передо мной на корточки и обеспокоенно заглядывая мне в глаза. Он приложил свою ладонь к моему лбу. — Ты случайно не заболела? Лоб горячий.

— Я прекрасно себя чувствую, — солгала я, ведь на самом деле, я была разбитой, и ничего не хотела. Мне бы упасть в кровать, накрыться одеялом, и проспать несколько дней подряд, а проснувшись обнаружить, что Лэкса никогда не существовало и все что было между нами, мен приснилось.

— Врешь, дорогуша, но я тебя все равно люблю, даже такую врунишку, — Эдвард обнял меня за ноги и прижался к коленям щекой.

— Фу, уйди противный, ты портишь все свое амплуа неприступного красавца, — рассмеялась я, радуясь что при этом мне удалось не расплакаться. Ну как их таких не любить? В комнату вошел Эйтан, неся для нас с Эдвардом кофе и печенье.

— Я не вовремя? — пошутил он, и Эдвард тут же вскочил на ноги, как будто предыдущей сцены не было.

— Ха, ты всегда вовремя, чтобы испортить мне настроение этими крашенными лохудрями, что у тебя на голове, — фыркнул Эдвард, а Эйтан покривлялся за его спиной, и приложив руку к голове я покачала головой с улыбкой. Ужас, даже пострадать толком не дают.

Эдвард косясь на Эйтана невозмутимо продолжил работу над моими волосами. Он каждую прядь скручивал в дреды, и закреплял их лаком и еще чем-то, придавая им неряшливый вид.

— Что это ты лепишь ей на голове? Хочешь распугать от нас всех фанатов с утра? — Эйтан явно был настроен на шутливое настроение, об этом говорила его улыбка, а не вечно умный вид. Как он вообще умудрялся снимать девчонок с таким выражением лица?

— И как мне работать когда вокруг одни невежды, я точно уволюсь, нет честно! — возмутился Эдвард, и отложив расческу и лак, начал дергать руками выгоняя Эйтана, как муху. — Все уходи, не мешай работать. Чего ты вообще так рано вскочил?

— Лэкс нас поднял, чтобы приготовить все для фотосесии.

— А кто будет снимать? — успела я крикнуть ему, пока Эдвард не успел выгнать его за дверь.

— Лэкс, кто еще, — удивился Эйтан, но ему не дали до конца выразить его, как дверь перед носом захлопнулась.

Развернувшись от двери, Эдвард надул губы и пронзительно посмотрел на меня.

— Вот что я подумал, а не ты ли часом красишь Эйтана?

Я сделала виноватое выражение лица и закусила губу чтобы не начать смеяться в голос, но Эдвард был таким комичным.

— Все — я больше тебя не люблю, так и знай, — заявил он мне, не переставая дуться.

— Совсем? Даже чуть-чуть? — я подняла умоляющие глаза на Эдварда но он нетерпеливо склонил мою голову вперед.

— Ну может чуть-чуть, — все же сказал он с тяжелым вздохом.

— Что же делать? Я ведь тебя сильно-сильно люблю, — отозвалась грустно я, и лицо Эдварда тут же мелькнуло передо мной.

— Правда?

— Да, но ты ведь меня уже не любишь.

— Испечешь миндальное печенье? — прищурившись переспросил он, и я даже зажмурилась чтобы не смяться.

— И арахисовое, с имбирным чаем, — пообещала я.

— Режешь меня без ножа, — хихикнул он, и снова вернулся в свое хорошее расположение духа.

Последующее время и я страдала меньше, пока могла отвлекаться на Эдварда. Пока к нам не зашел Лэкс, чтобы проверить, сколько осталось времени. Не знаю по какой причине. Но он не смотрел на меня, и отводил взгляд все время в сторону. Неужели ему было стыдно? Он знает, что я видела его? Или просто совесть мучает? Смотря сейчас на него, мне даже подумать, было омерзительно, чтобы поцеловаться с ним снова, или дать ко мне прикоснуться.

— Еще долго?

— Нет, макияж и я закончил. Максимум 20 минут.

— Хорошо, мы вас ждем.

Как только двери за Лэксом закрылись, Эдвард проворчал.

— Можно подумать, что я не знаю.

Я промолчала по этому поводу, настроение опять испортилось только от одного его вида. Как мне сегодня работать с ним целый день. Просто — откинь все мысли в сторону, стань профессионалом, как тебя этому учили, ничего не должно мешать. Глубоко вздохнув, я решила не думать о Лэксе. Не думать, чтобы не мешать себе строить карьеру, вот о чем нужно было думать с самого начала, а не о романах.

Мне было сегодня так паршиво, что я даже не мог посмотреть Эшли в глаза. Я чувствовал себя так, будто переехал машиной ее любимого кота, и даже хуже. Мне случалось видеть подобное, и я знал, как бывает от такого паршиво — так вот, мне было в 10 раз хуже. И Эшли выглядела сегодня не веселой.

Я стоял на кухне и смотрел в окно, но ничего не видел в нем, как и не отпивал из кружки, которую все еще держал на весу.

— Качаешь руку? — поинтересовался Шон, опираясь на стойку возле меня. Он хрустел печеньем, когда говорил, и этот звук показался мне раздражающим.

— Нет, а что?

— Тогда опусти руку, а то выглядишь как дурак, который страдает.

— Ты о чем? — тут же быстро глянул в его сторону я. Неужели Шон обо всем догадывался?

— Все о том же, о вечном и не забываемом, — поэтично протянул Шон, закусывая свои слова очередным печеньем.

— Не чеши мне, что ты знаешь? — я раздул ноздри от злости, и надеялся, что Шон поймет, в каком я состоянии и не будет продолжать издеваться.

— О тебе и Эшли? Я знаю все — она рассказала мне, — пожал плечами Шон, и опять заглотнул печенье.

— Не понял, — кружка наконец опустилась, но со звоном расплескивая кофе. — Какого черта она тебе рассказала?

— Потому что я ее друг, — просто отозвался Шон, не понимая видимо что за бурю эмоция его слова вызвали во мне.

— Ты ее друг? Какого рода ты ей друг, что она тебе рассказывает о нас? — я чуть не кричал, но поняв это, взял себя в руки и снизил тон.

— О вас? Я даже не знаю, стоит ли так говорить, как я понял ты встречаешься с Райли и дальше.

— То есть?

— Мы вчера были на улице, когда Райли заехала за тобой, так что… стоит объяснить, что это значит?

— Эшли видела как мы…?

— Целовались? О да, так что она поняла ответ на тот вопрос что задала тебе.

— Эшли и об этом рассказала? — я смотрел вперед перед собой, и дышать становилось все труднее. Кем был Шон для Эшли, если она говорила с ним даже об этом? Может больше, чем другом? И это я подтолкнул ее к нему, сам, собственными руками, потому что я решил не торопиться разъяснять ситуацию с нашими отношениями. Идиот, думал, что она никуда не денется. Что всегда будет моей, как бы я не тянул со всем этим. — О чем еще?

— Мне и не надо чтобы она рассказывала обо всем. Я видел даже больше, чем ты можешь себе представить — особенно видно, каким ты стаешь дураком, когда Эшли рядом. Начинаешь на нее рявкать, чтобы она ни о чем не догадывалась, злишься и изводишь сильнее, чем это необходимо для работы. Так что переставай дурить, вести себя как последний козел, и сделай ее, наконец счастливой.

— Что у вас с ней было? — я не хотел задавать этот вопрос, но по тому, как Шон говорил, я понял, что мне необходимо это сделать. Уперевшись руками в стойку, я обхватил края пальцами, чтобы даже если услышу что-то плохое, не врезать Шону, потому что не имею на это права.

— Это не твое дело, — спокойно отозвался Шон, и мне пришлось посмотреть на него, чтобы понять, с каким выражением на лице он говорит об этом. Пусть Шон старался сделать лицо бесстрастным, я все понял. Они целовались… теперь то, что я оперся в столешницу, помогло устоять мне на ногах.

— Сколько раз вы… целовались?

— Два. И оба раза по моей инициативе… она знаешь ли мне скорее тебя понравилась, но я знал, что счастливой ее не сделаю, да и думаю ты тоже, если будешь продолжать действовать в этом духе. Так что думаю, вы с ней в расчете.

— Это точно, — хрипло отозвался я, понимая умом, что у меня нет права злиться на Эшли. Но я все равно злился и ревновал. Шон не стал мне больше ничего говорить, хотя думаю, он и так сказал все что хотел. Продолжая хрустеть печеньем, Шон ушел, оставив меня одного наедине со своей злостью, виной и ревностью.

Теперь я не знал что мне делать. Эшли обижена на меня, без сомнения, потому что видела вчера нас с Райли, и потому я чувствую вину. А я зол на нее, потому что она могла не целоваться с Шоном, раз это была его инициатива, но она этого не сделала, значит, он ей нравиться. Я и сам замечал, что с самого начала она никогда не уворачивалась от его прикосновений, к нему она привыкла раньше остальных, раньше меня. Но Шон не будет с ней сближаться, это я понял с его слов, а значит, я могу сделать все для того, чтобы она стала только моей. Оставался вопрос, как это сделать. Я потерял теперь доверие Эшли, а это значило, что вернуть его будет сложно. Как теперь ей объяснить, что даже вчера, когда я не знал, что мне грозит потерять ее, между нами было не просто что-то, а нечто, о чем я никогда не думал. Я сказал правду Райли, она для меня значит все, и как теперь это донести до Эшли?

Пока я размышлял Эдвард приготовил ее полностью к фотосесии, и они спустились вниз.

— Мы готовы. Можно ехать, — заглянув на кухню сказал Эдвард.

Я кивнул и поставив почти полную чашку с кофе в мойку, пошел к ним в гостиную. На Эшли был плащ, но он не прикрывал ее наряд, что я выбрал для съемок, и в который раз, я подумал, что не хочу чтобы ее видели все в таком виде. Эдвард сделал Эшли прическу с тиле старой Шакиры, но лицо выглядело так, будто на нем вообще не было косметики, при этом делая из нее куклу. Костюмом ее было кожаное белье — широкий лиф, с кружевной вставкой сверху, и рванные шортики, на шнуровке спереди. В сумке Эдварда лежало еще пару вещей, в которые ей нужно будет переодеться. Эйтан и Шон держали свои вещи для фотографий. Я решил сделать совместную фотосесию, потому что фанаты захотят не только узнать о новой солистке, но и увидеть новые фото парней.

Я не мог смотреть Эшли в глаза, и при всем этом чувствовал себя растерянным, словно не знал, что делать и куда идти. Но даже если у меня болело сердце, я не должен был забывать о работе. Подхватив свою сумку с одеждой и аппаратурой, я первым пошел к выходу.

Для работы мы выбрали с Шоном каменистый пляж, с серой галькой, и как раз на рассвете, было уже достаточно светло, но свет казался каким-то тусклым. Как раз подходящий свет, чтобы сделать холодные фотографии только с одной Эшли. На пляже я смог отключиться, и забыть что она это она. Эшли так же вела себя профессионально. Она делала все так, как я говорил, замирала, двигалась или же смотрела в камеру, изображая то что я просил.

Только во время съемки одной фотографии мне пришлось туго. Эшли лежала на боку, волосы ее разметал Эдвард, и она смотрела в камеру, так будто ничего на свете не существовала — холодная и отстраненная, не моя Эшли, настолько сильно не моя, что я даже испугался, что уже никогда не увижу как она смеется.

Но как только этот фотосет закончился, Эшли передернулась всем тело и расслабилась, а потом начала улыбаться, и веселиться с остальными. Все что мне оставалось так это смотреть вслед тому, как она от меня уходит к остальным. Пока она переоделась я сделал несколько фотографий для Шона и Эйтана, меня же фотографировал один местный фотограф, с которым мне уже приходилось работать. Я объяснил ему чего хочу, и все вышло так как мне того хотелось.

Пришлось поднапрячься, когда шла совместная съемка Эшли с Шоном, она переоделась в шифоновое длинное платье, с белыми и черными кожаными вставками, и вместе они вели себя так органично, что челюсть сводило от злости. Фотографируя их я думал лишь о том, что они двое целовались. Понравилось ли ей? Она бы хотела повторения? Это было лучше чем со мной? Каждый щелчок отдавался мыслью в голове. Неужели она больше не будет моей?

Когда пришла моя очередь фотографироваться с ней, я понял, что это будет хуже всего. Переодевшись в джинсы и одев светлую рубашку, и пошел к Эшли ожидающей меня возле фотографа. На счет нас я так же дал ему указания, нужно было только, чтобы Эшли слушала меня. Я боялся, что злясь, она не сможет сделать всего того, что я задумал, но Эшли опять убедила меня. Она не дергалась от моих прикосновений, ничего не говорила, когда мои губы прикасались к ней, и в ответ прикасалась, как я того и хотел. Но как только все было отснято, она отошла от меня, почти убежала в машину, и закрылась на некоторое время там.

Один лишь Шон заметил это, кроме меня, но к моему счастью он не стал идти ее успокаивать, как бы ему не хотелось. Подняв руки вверх, он показал тем самым что отступает, и его это больше не касается. Выждав некоторое время я направился к машине. Все пока что отдыхали, и не обращали внимания на остальных.

Оказавшись рядом с фургончиком, я заглянул внутрь окна и увидел как скрутившись на переднем сидении она бессмысленно смотрит вперед, и от этого вида меня замутило. Неужели это сделала я? Тихонечко постучав, я вернул ее в действительность, и глянув вверх, Эшли тут же села, и натянула на себя еще один наряд. Дымчато-синее платье из кружев, плотно облегающее тело, из украшений на ней ничего не должно было быть, только распущенные волосы, и браслеты из мешковины на кистях рук.

— Я уже выхожу, — сказала она, когда я открыл дверцу, и забрался внутрь, немного подвинув ее.

— Не хочешь поговорить? — я не знал больше что сказать, потому и ляпнул первое, что попало на ум.

— Нет, мы сюда не разговаривать приехали, — твердо сказала она, не смотря на меня, а обматывая шнурком руки.

— Я о том, что ты вчера спрашивала…

— Забудь, — она резко подняла глаза на меня. — Я поняла твой ответ вчера, когда приезжала Райли, и жалею что спросила. Ты был прав — я все еще наивна.

Она попыталась выйти с другой стороны, но ухватив ее за руку, я не дал этого сделать. Эшли вернулась на место и захлопнула дверцу с такой силой, что вся машина затряслась.

— Не хочу забывать. Ты ушла быстрее, чем я смог тебе что-то сказать.

— Ага, для этого тебе нужно много времени. Ты вообще-то не страдаешь от малообщительности.

— Эшли… Райли приехала поговорить о кое-чем важном для нее, но мы вчера расстались.

— А меня это не касается. Я была дурой что подумала, будто можно и не играть, а быть кем-то по-настоящему, но ведь я не подумала о тебе. Лэкс, ты не хотел такого пиара, ты думал, что воображаемым парнем будет кто-то другой… я неверно истолковала то, как ты целовался. Теперь я все понимаю лучше.

— Я бы так не сказал, — возразил ей я, загораясь злостью. Эшли мне в этом не уступала.

— Поздно, я не хочу этого слышать. Я хотела вчера, а сегодня не хочу.

— Да? Что же изменилось? Шон сыграл в этом какую-то роль.

Щеки Эшли стали алыми, и на миг я ее возненавидел за этот стыд.

— Ну вот видишь, я здесь не один такой плохой.

— Если вести счет, то я тебе точно проиграю, не так ли? — тихо сказала она, и мне нечего было возразить, хотя я лишь целовал Райли, но с того времени, как мы стали жить в Ньюпорте больше ничего не было между нами.

— И что, это все?

— А ничего и не было, ты не знал? — с этими словами Эшли выбралась из машины, и на этот раз я ее не задерживал. Мне стало плохо, и пришлось нагнуться вперед, чтобы унять боль, но это не помогало. Нужно было выйти, а я не мог найти для этого силы.

Что же мне теперь делать? Как быть без нее? Больше никаких улыбок, веселых пробежек вместе, поцелуев, затаскивания ее в темные углы в доме, когда никто не видит. Не быть больше с ней?

Нет, я так не смогу. Эшли не понимала, с кем связалась, так не может быть, только потому, что она зла на меня. Я не отпущу ее, из-за одной ошибки. И вообще, разве можно злиться на меня, только потому что я идиот? Она ведь должна была это понимать, когда все началось между нами.

Чтобы не пришлось сделать, я верну ее. Пусть не за день и не за два, но верну. Просто нужно показать Эшли, каким я могу быть для нее.

Выйдя из машины, я прислонилась к ее боку, смахивая слезы, пока они не испортили макияж. Сердце так болело, что вздохнуть было практически невозможно, меня душили слезы, и боль, но плакать было нельзя. Я до конца должна оставаться профессионалом и держаться за свою гордость. Нет, я не буду плакать из-за него, при всех, потом вечером… или же после фотосессии, я закроюсь в какой-нибудь комнате, и смогу все это обдумать. Но не сейчас.

Едва оторвавшись от машины я побрела в сторону парней и тех кто помогал нам сегодня. За несколько часов я сильно замерзла и тапочки которые мне выдали, чтобы я могла ходить в них между заходами не сильно спасали от холода камней. С утра у меня немного болела голова, но теперь стала болеть еще сильнее, и с носа начало течь. Я переживала, что если простужусь, то сядет голос, и тогда Лэкс будет орать на меня… нашла чем переживать. Страшнее не то что он будет орать, а то, что больше ничего не будет, но нам по-прежнему нужно разыгрывать из себя пару. Как мне теперь быть, когда он будет меня целовать? Что делать? Я не смогу все это выдержать без нервного срыва. Но ведь невозможно просто взять и вырвать все чувства к нему с корнем, только потому что мне больно из-за его поступков.

Мы работали еще час, и были моменты, когда казалось я не выдержу, а Эдвард все хвалил меня за то, что я так удачно подбираю выражение лица. У меня даже не было сил, чтобы рассмеяться этой иронии, так как я ничего не играла. Для фотографий нужна была безысходность, так я ее и чувствовала, а Лэкс при этом выглядел собранным и отрешенным, как всегда. Ничего не могло взволновать Ледяную глыбу. Ему ведь все равное, не так ли? То что он говорил в машине ничего не стоило, потому что Лэксу было плевать на меня и мои чувства. Наверное в душе он развлекается, что я дурочка решила, будто между нами может быть что-то настоящее. Зачем я ему нужна? И то что они расстались с Райли, не из-за меня, скорее всего она выставила ему претензий наконец, и он решил что без ненужного балласта будет проще идти. Думаю он решил, что теперь я могу стать его партнером без обязательств. Правильно, именно это он мне и предлагал. Никаких обязательств. Никаких!

Когда мы вернулись домой, парни предлагали устроить вечеринку по поводу моей первой фотосесии, но даже не дослушав до конца я побежала наверх собирать вещи. Сложив постельное, я перенесла его в комнату Кори и Макса, а потом и свою нехитрую одежду. Лэкс встретил меня, как раз тогда когда я выносила вещи из шкафа, он остановился и просто смотрел на то, как я несу в охапке одежду. Мы несколько секунд смотрели друг на друга, пока я первой не сделала шаг к выходу. Он так мне ничего и не сказал.

Не было протестов по поводу того, что это комната Макса и Кори, и что они могу приехать, и не было никаких слов сожаления, что я наконец освободила его гостиную. Мне спокойно дали, уйти. Он ждал когда я это сделаю, только я дура почему то так долго тянула. Правильно он называет меня, я дурочка.

Глава 17. Выхода нет

Было три часа ночи, и я все еще не мог уснуть. Эшли целый день не выходила из комнаты, и пришлось сказать парням чтобы не тревожили ее. Не знаю, что они подумали, но никто не стал ее волновать, только Эдвард один раз отнес ей поднос с едой, сладостями и холодным чаем. Я не слышал, когда она выходила, но подноса позже под дверями не было. Но я начал волноваться. Целый день без нее был очень скучным, все было как-то не так, даже остальные приуныли — Эйтан ударился в молчанку, Шон бродил по дому без дела, а Эдвард норовил хоть кому-нибудь сделать маникюр. Мне же оставалось мрачно сидеть в студии, в надежде поработать, но ничего не выходило — было слишком тихо. Не было слышно как она смеется с парнями, или же гремит на кухне посудой стараясь что-то новое испечь для нас. От этой тишины я зверел. Наконец не выдержав я сдернул с себя одеяло и постояв пару минут под своей дверью, прислушиваясь к звукам, вышел в коридор. Там было светло, потому что на ночь мы не выключали свет, и я сразу же увидел Шона сидящего, под дверью Эшли. Я даже не знал сначала как реагировать — то ли злиться, то ли испугаться, но Шон заметив меня приложил палец к губам. Я тихо прошел к нему, и выжидающе уставился на него.

— Мне кажется, она заболела, — прошептал Шон, кивая на дверь, — она кашляет, и уже несколько раз чихнула.

— Как давно ты здесь? — терпеливо спросил я не забывая о том, что нужно шептать. Больше всего меня раздражало то, что Шон сидел в одних пижамных штанах без футболки. Как он вообще додумался до такого?

— Минут 20.

— Почему не позвал меня?

Шон с диким удивлением посмотрел на меня, и я раздраженно передернул плечами, не понимая почему заслужил такой взгляд.

— Ты ведь ненавидишь болеющих людей — ты их боишься! Когда я в прошлом году чихнул на тебя, ты полчаса обтирался дезинфицирующими салфетками. Так чем ты поможешь?

Я тяжело сглотнул, только представив себе столько сейчас в комнате Эшли бактерий, но это вдруг показалось мне не таким уж страшным.

— Это не больной человек — это Эшли, — проговорил я, едва разжимая губы. Шон молчал, и постепенно его лицо стало понимающим с кривой усмешкой на губах.

— Да брат, а ты изменился. Знаешь что, я наверное пойду спать. Аптечка внизу на кухне, ей нужен горячий чай, лимоны, и что-то от кашля, — тихо поднявшись, Шон с самым веселым настроением пошел к себе.

Я подождал, пока дверь за ним закроется, и тут же быстренько побежал вниз за всем тем, что он говорил. Я бы и так вспомнил что нужно при простуде, но я слишком давно не болел, чтобы знать обо всем. Если что, вызову врача. Единственное о чем я переживал, что дверь в комнату Эшли будет запертой, но можно будет попробовать попасть в ее комнату с террасы Эйтана, так что запертые двери не проблема. Схватив на поднос все что необходимо, я решил, что лучше всего будет взять чайник с собой наверх, чем бегать туда-сюда вниз и будить, тем самым остальных. Перед дверью Эшли я остановился и почти произнес молитву, чтобы она была не заперта. К моей радости Эшли не стала закрываться, и я смог войти. Но как только сделал это меня охватил панический страх. В комнате было темно, а воздух стал сухим и спертым, отчего меня чуть не стошнило. Одно дело было думать о ее болезни в коридоре, и другое попасть сюда, и почти на ощупь чувствовать микробы. Поставив тихонько поднос я пулей вылетел в коридор, тяжело дыша. Где-то на кухне я видел перчатки и стерильную маску, потому помчался за ними, прихватив с собой антибактериальный гель. Пусть это будет не по-мужски, но лучше так, чем вообще никак. Вернулся я в комнату Эшли в полном обмундировании, и когда я включил свет она сидела в кровати, как зомби, со все еще скрученными дредами. Под глазами у нее залегли тени, нос был красным, а глаза осоловевшие.

— Кто ты? — спросила она меня и тут же опять упала на кровать.

Я сначала даже не знал что делать. Но потом решил что необходимо проверить ее температуру. Достав электронный градусник, я с отвращением запихнул его ей в ухо, потому что эта процедура всегда вызывала у меня неприязнь, а делать ее кому-то другому было так же неприятно. Но постепенно я начал забывать об таких мелочах, так как Эшли начала бредить. Она с кем-то говорила, ссорилась, отбивалась время от времени от моих рук или же наоборот жалась ко мне. Я заставил ее выпить кружку чая с лекарствами, и вытирал лоб холодной тряпкой, пока она не успокаивалась. В течение нескольких часов температура с 39 градусов упала до 37,3, но она был все еще какой-то неспокойно. Мне приходилось приложить усилия, чтобы не вскакивать каждый раз когда она кашляла. Когда ей полегчало я открыл окна, проветрить помещение и со свежим воздухом я даже сам смог расслабиться, не переживая подхватить ее невидимые бактерии. Эшли лежала такая бледная и уставшая, что мне показалась смешной наша ссора теперь. Как глупо было не говорить с ней об наших отношениях, ведь они были, хотел я того с самого начла или нет. Я ведь знал, что она эмоциональный человек, и должен был понимать, что Эшли не Райли, ей не будет хватать, только поцелуев украдкой и фальшивого романа. Такие девушки как она хотят настоящего свидания, знакомства с родителями, и обязательств. Разве для меня так сложно все это ей дать? Нет конечно же. Я присел возле нее, и успокаивающе положил ладонь на ее лоб. Во сне она повернула голову ко мне, и тесно прижалась щекой к моему бедру. Никто не знал как же сложно мне было снять перчатки и маску, и лечь рядом с ней, чтобы обнять ее. А, плевать, если заболею, так по крайней мере заботясь о ней.

Он псих, подумала я, как только открыла глаза и увидела лежащего рядом Лэкса. На тумбочке возле кровати стояло много лекарств, но самыми выдающимися предметами была хирургическая маска, перчатки и антибактериальный гель. Он самый ненормальный ипохондрик которого я когда-либо видела. И все же… значит, это Лэкс заботился обо мне ночью, когда было плохо, и мне не приснилось подобное? Пусть это было сделано в ненормальной манере Лэкса, но он остался со мной. Лэкс хочет подобным образом искупить свою вину? Тогда я уже не злилась, потому что он был рядом. Ему еще вчера стоило попросить меня остаться и я бы никуда не ушла, и плевать на гордость. А сегодня, уставшая, словно побитая, истерзанная и голодная, я была так рада, что он лежит рядом со мной. Это была наша вторая ночь, проведенная совместно, и кто бы мог подумать, что мы так ни разу не были близки. Я лежала очень тихо, и рассматривала его во сне, и меня опять поразило то, что когда Лэкс спал, то выглядел таким смиренным. Проведя пальцем по его носу, я спустилась к губам, тем самым изучая черты его лица на ощупь. Раньше я не замечала что у него густые ресницы, пусть и не слишком длинные, но красивые. А щеки немного впалые, отчего скулы выглядят более очерченными. Он был действительно красивым, а не просто интересным, его красота была иной, не подающейся описанию. Лэкс медленно открыл глаза, когда я подула ему в лицо несколько раз, и он тут же стал недовольным — ничего не осталось от его смирения которое было во сне.

— У тебя несвежее дыхание, и ты дуешь на меня, — проворчал он, потирая глаза. — И вообще, ты о чем вчера думала — если плохо себя чувствуешь нужно хоть кому-то об этом сказать. У тебя температура была под 40, совершенно ума нет?!

Я улыбнулась на его знакомое неудовольствие. Лэкс даже в таком настроении был милым для меня, особенно теперь, когда он своими словами подтвердил что выхаживал меня.

— Как ты вообще решился войти в комнату к больному человеку? — хрипло спросила я, и немного расстроилась, понимая, что голос все же сорван на несколько дней.

— Ну… ты не совсем человек… ты ведь солистка, — Лэкс сел и повернулся ко мне спиной, потому я не могла видеть его лица, — ты Эшли… Принести тебе чего-нибудь поесть?

Если бы не слабость то я рассмеялась бы тому, как он ушел от темы. Я откинулась на подушки и промычала подтвердительно.

Весь день Лэкс не позволял мне выходить из комнаты, не пускал ко мне парней, потому они только кричали мне «Привет!», когда Лэкс входил в комнату или выходил. Я не злилась на него за это, потому что не было сил говорить с ними или улыбаться, я ни о чем не хотела спрашивать Лэкса, мне хватало и того что он был рядом. Немного раздражало, что он все время пользовался антибактериальным гелем, но что я хотела, это ведь Лэкс.

В течение дня я много спала, а когда просыпалась, то Лэкс заставлял меня пить лекарства, жалуясь на то, что может быть обезвоживание.

Было странно увидеть его с такой стороны, когда он о ком-то заботится. В некотором смысле я всегда была несправедлива к нему в душе — я любила Лэкса, со всем вагоном его недостатков, но почему-то никогда не замечала, сколько в нем есть достоинств. Он не обижал людей, особенно таких как Эдвард, был добр, любил веселиться когда мы были вместе, он был творческой натурой… было много всего о чем я могла теперь подумать. Где-то под вечер когда я проснулась в очередной раз, полностью мокрая от пота, Лэкс терпеливо заявил мне, что необходимо помыться и одеть свежее белье. Я кивнула его словам, но когда села, поняла что не смогу сама дойти до ванной. Лэкс увидев, как меня шатает, вдруг начал снимать с себя одежду. Я непонимающе смотрела на него.

— Нечего на меня пялиться, как на маньяка, очевидно, что сама ты стоять в душе не сможешь, дурочка.

Лэкс остался в одних плавках, и я подумала, что это ненормально даже в таком плохом состоянии с жадностью рассматривать его поджарое тело. Лэкс стал одним коленом на кровать и откинув одеяло вопросительно посмотрел на меня, а затем взялся за край моей ночнушки. Я густо покраснела, так как под ней не было ничего кроме трусиков, но Лэкс уже все там трогал, так чего же было стесняться. Да потому что все выглядело так, будто мы собираемся сейчас заняться сексом. Но я даже не имела сил это слово произнести вслух, не говоря уже о том, чтобы что-то делать. Я залилась пунцовым румянцем, когда Лэкс снял с меня рубашку, но нужно отдать ему должное он старался не смотреть на меня, а когда взял на руки, то прижал к своей груди, прикрывая тем самым мою наготу. Не отпуская меня он шагнул в душ, и включив горячую воду, все делал сам — намыливал мне голову расплетая скрученные Эдвардом пряди, мне нужно было только держаться за него. От облегчения и благодарности я плакала, хорошо что он этого не видел. Потом когда Лэкс обтирал меня, было несколько моментов, которые выдавали, что он не так уж невозмутим, каким хочет казаться. Его руки держащие полотенце, задержались на моих грудях и заде, но он тут же постарался скрыть эти замедления, отводя глаза в сторону. Только уложив меня в кровать и надев свою большую чистую футболку, он вернулся в душ, чтобы помыться самому нормально. Оттуда он вышел с мокрыми волосами и свежей одежде. Было странно видеть его в линялых джинсах, и совсем не брендовой футболке, с растянутой горловиной.

— Принести тебе поесть? Может сделать чай? — он остановился возле моей кровати, и лицо его не было холодным, скорее расслабленным и усталым.

— Нет, я ничего не хочу. Просто посплю… тебе тоже надо отдохнуть.

Лэкс фыркнул, и подоткнул мне нетерпеливым движением одеяло со всех сторон, накрыв меня чуть не с головой.

— О себе думай.

Он склонился надо мной с этими словами и надменным голосом, потому для меня было полной неожиданностью, когда Лэкс поцеловал меня в лоб. Вскоре он выключил свет и вышел из комнаты, больше ничего не говоря.

Не знаю, как долго я спала, но проснувшись, поняла, что Лэкса нет рядом. Я почувствовала себя разочарованной, пошарив рядом с собой. Зато теперь мне было в несколько раз лучше — голова была холодной и облегченной, словно из нее вынули все ненужно, тело не казалось больше поломанным, и еще я спокойно смогла сама пойти в туалет, даже не держась при этом за стены. Я была уже здоровой, но силы возвращались не так быстро.

Теперь бы пригодилась та еда, что предлагал мне Лэкс, к сожалению его не было рядом, чтобы попросить об этой услуге.

Пошарив глазами по комнате, я заметила свои штаны, в которых ходила дома. На мне была огромная футболка Лэкса, но я не хотела ее переодевать. Чувствовать ткань футболки, было то же самое что и чувствовать Лэкса. Мне тут же вспомнилась сцена в ванной, и я покраснела как школьница. Он был таким заботливым и внимательным, совсем не похожим на того Лэкса которого знала я. Не то чтобы из моей памяти стерлось все произошедшее до съемок, но те происшествия отступили, после того, как Лэкс показал, что я не равнодушна ему.

Тихонечко спустившись по спящему дому, я прошмыгнула на кухню. Сначала мне показалось, что все спят, но потом я начала различать, что время от времени играет пианино. Так работал Лэкс — проигрывал какой-то отрывок и если он ему нравился, то записывал в нотную тетрадь. Быстренько затолкав в себя хлеб с сыром, и запив это огромным стаканом сока, я пошла на звуки пианино Лэкса.

Двери были закрыты не плотно, потому в щель я смогла разглядеть склонившегося над тетрадкой Лэкса, выводя ноты, а может и слова. Он был в тех же старых джинсах и растянутой футболке, отчего выглядел теперь немного неряшливым, особенно с растрепанными волосами, которые высохли без укладки и босыми ногами. Открыв дверь, я зашла к нему, тут же привлекая его внимание.

— Почему встала? — дернув голову в мою сторону, Лэкс тут же нахмурился. — Тебе нужно лежать, а не шататься по дому, к тому же босой.

Я лишь теперь поняла, что не обула тапочки, но в доме было жарко, и ступни почти радовались прохладе пола. С тяжелым вздохом Лэкс встал из-за пианино, и я подумала, что сейчас он потащит меня за руку в комнату, но вместо этого он приподнял меня, и усадил на соседнее кресло. Я даже как то растерялась, потому что думала, что сейчас он меня прогонит. Лэкс любил заниматься творчеством без посторонних, говоря что чье-либо присутствие ему мешает. А теперь он вернулся к своей работе, словно меня и не было в комнате, и кажется я ему вовсе не мешала — он уверено строчил слова между нотными рядками.

— Это новая песня?

Лэкс предостерегающе поднял на меня глаза, и я поняла, что не мешаю ему только потому что молчу. А как же быть с любопытством? К тому же я два дня провалялась в кровати, и мне было нудно.

— Новая.

Лаконично и четко, большего от Лэкса и невозможно было добиться. Я подавила тяжелый вздох. Так прошло несколько минут в молчании, и только теперь когда я не двигалась ноги стали мерзнуть. Поболтав ними в воздухе, я подняла их чтобы немного прогреть. Лэкс опять оторвался от своей работы и зыркнув на меня не довольно, взял мои ступни и сжал между своими коленями. Ситуация вышла неоднозначная, но как оказалась она лишь меня взбудоражила, так как от этой песни Лэкса ничего не могло оторвать.

— Ну расскажи мне о этой песни, — не выдержала я, потому что было любопытно, он работал со странным рвением.

— Дай мне еще три минуты, и я все расскажу, — пробурчал себе под нос Лэкс, и мне пришлось заткнуться. Приблизительно 3 минуты он писал, а потом проиграл несколько кусков, но не соединяя их в одну песню, и все же по тому что я услышала, это была очень красивая музыка. Скорее медляк, баллада, если к ней добавить гитару, только соло, выйдет очень красиво.

Еще через пару минут, Лэкс полностью обратил свое внимание на меня.

— Так что это за песня?

— Она пришла ко мне сегодня и заставила ее написать, просто целый день в голове звучала мелодия…

— О чем она?

Лэкс усмехнулся и склонился над моими ногами, будто бы сдерживает свое веселье.

— Тебе все нужно знать?

— А почему бы и нет?

— Это сюрприз, как тебе так?

— Но как же мы будем ее играть? — удивилась я.

— Просто — она лишь для меня, хочу через нее сказать некоторые вещи.

Я задумалась, потому что очень надеялась, что он мне хочет что-то сказать, но по выражению лица Лэкса это было сложно понять.

— Как она называется?

— Еще не придумал. И в любом случае узнаешь на нашем концерте.

— На концерте? — я даже подскочила на месте, и поморщилась от того, как голос захрип. — Что за концерт? Когда?

— Через пару недель, это будет твоя презентация, мы ее устроим в Бостоне, так как это наш родной город. Так решил Бин, и я склонен с ним согласиться. Завтра приедет несколько журналистов которые возьмут у тебя интервью, для этого мы и делали фотосесию.

— Но… концерт?

— Ты боишься? Не стоит, я бы солгал, если бы сказал, что ты не готова. Ты знаешь почти все старые песни, и лучше остальных справилась с новым материалом — это хорошо потому что половина песен была написана под тебя и твой голос. Одним словом тебе не о чем переживать.

Лэкс похлопал меня по ноге, ниже колена и я улыбнулась той уверенности, с какой он говорил обо мне.

— Вначале я боялся, что ты не справишься, но ты только с виду кажешься хрупкой, а это совсем не так. — Лэкс наклонился и положил голову на мои ноги, при этом стараясь не давить на них. Сердце забилось чаще, и я улыбнулась, потому что он сделал это так просто. Протянув руку, я запустила пальцы в его волосы, хотя мне бы хотелось большего. Но зная Лэкса, даже если он хочет меня поцеловать, то не сделает этого, пока я не прополощу рот антибактериальным гелем. Мне даже стало смешно от этой мысли.

— Ты справляешься со всем что случается с тобой… — тихо добавил он, говоря мне в ноги. Подняв голову, Лэкс внимательно посмотрел на меня. — Ты сможешь справиться с тем что случилось… с нами… Прости меня, я понимаю, что ты все еще злишься, и это понятно. Я тоже все еще зол на то, что было между тобой и Шоном, но это было между вами, и у меня нет прав ревновать, и все же я ревную.

Он тяжело вдохнул, набирая побольше воздуха, видимо боясь, что я сейчас его перебью, но у меня просто не было слов. Лэкс только что извинился? Сказал что ревнует?

— Давай начнем сначала, будто дня перед съемками не было?

— Хочешь забыть о том что было раньше?

— Нет, лишь о том дне, — покачал головой он, — и о том что знаю, о тебе и Шоне, и чтобы ты забыла о Райли. Я понимаю, что это не просто… и все же прошу тебя об этом.

Я запустила обе руки в его волосы, а потом медленно спустилась на его лицо. Лэкс закрыл глаза, и повернув голову уткнулся в мою ладонь, ища этой ласки.

— Хорошо, давай начнем сначала, — тихо сказала я, пытаясь не плакать и не лыбиться как идиотка, потому что сердце, которое еще позавчера казалось разбитым в дребезги, теперь билось наполненное любовью.

Лэкс благодарно улыбнулся и поцеловал внутреннюю сторону ладони, нежно проходясь по ней вверх и вниз.

— Можно тебя поцеловать? — глаза Лэкса выжидающе смотрели на меня.

— Ты спрашиваешь меня?

— Да. Ты этим так удивлена?

— Ты никогда не спрашиваешь разрешения, или чьего-то мнения.

— Я хочу знать твое мнение и получить твое разрешение, — улыбка Лэкса стала такой соблазняющей, словно он понимал, что я не смогу ему отказать.

— Можно, только… никогда больше не спрашивай у меня разрешения для этого… — я закусила губу, пряча шальную радость, от всего что происходит.

Руки Лэкса заскользили вдоль моих ног, он словно подкрадывался ко мне, медленно двигаясь по направлению к моему лицу. Я стала тяжело дышать, и вовсе не от простуды, когда смотрела в его глаза. Это казалось сном, сказкой, другой реальностью, потому что даже в самых смелых моих мечтах никогда ничего подобного не было. Лэкс не говорил подобных слов, и не смотрел на меня так, будто я единственная. Подхватив меня под мышки, Лэкс заставил тем саамы обнять его за шею, и обхватить ногами за торс, и только за тем трепетно коснулся моих губ своими. Нас трясло, будто лихорадка все еще не прошла, и дышать при этом было не возможно. Такой легкий и невинный поцелуй, очень быстро перешел в страстные объятья. Но Лэкс оторвался от меня первым.

— Ты еще больная, тебе следует пойти в постель… и не совращать меня.

— Это было сделать довольно легко, потому что ты поступаешь так же само, — прошептала я, трясь об его лицо своим. От Лэкса пахло так по родному, что я сходила с ума.

У меня не было выхода — я могла оставаться только с ним, потому что без него, я уже не чувствовала себя хорошо. Но теперь я узнала, что быть с ним бывает не так уж и сложно, когда он прилагает к этому усилия. Когда Лэкс чего-то хочет, сложностей не бывает. Сейчас он действительно хотел только меня.

— Я уложу тебя в кровать. — сказал он и рассмеялся, а я не понимающе глянула на него. — Ты сделала из меня мягкий стульчик под ноги!

— Это почему?

— Потому что я веду себя как идиот, мне хочется шептать тебе глупости, я был в ванной с голой тобой, и у нас ничего не было, а еще я хочу просто лечь с тобой спать. Так кто я, как не подставка под ноги.

— Моя подставка под ноги, — счастливо пробормотала я, обнимая его крепче.

— Смотри не загордись!

Но Лэкс не вернул меня в комнату Кори и Макса, а забрал в свою комнату, в свою кровать, и мне не хотелось протестовать, я уже почти спала, когда он уложил меня и накрыл одеялом, а потом и сам оказался рядом, крепко прижимая к себе. Отсюда тоже больше не было выхода.

Глава 18. Все будет просто

Я ожидала, что утром Лэкс будет вести себя не так как вечером, но его поведение превзошло все мои ожидания. Когда утром я вошла на кухню, он зашел следом за мной и на виду у парней, обнял меня сзади за шею, свешивая руки вперед, и будничным тоном говоря:

— Всем привет!

Последовала немая сцена — когда Эдвард хмуриться, Шон отводит глаза, а Эйтан бесстыдно разглядывает нас, словно мы были голыми.

— Вы решили поиграть и для нас в романчик? — осведомился Эйтан, насыпая хлопья в тарелку.

— Нет. Мы встречаемся, — отозвался Лэкс не слишком-то вежливо толкая меня на стульчик и садясь рядом. Для пущей убедительности, он сопротивляющуюся меня привлек к себе и поцеловал.

— Фу, — замычал тут же Эйтан, — такое чувство, будто увидел как целуются два парня.

— Как романтично. — простонал Эдвард роняя голову на стол, — как можно такими счастливыми мордами с утра портить настроение одинокому человеку?

— Ты не расстроен? — осторожно спросила я, ожидая что реакция Эдварда должна быть гневной, ведь это его любимый Лэкс.

— Нет… ну может чуть-чуть, — лицо Эдварда выражало расстроенные чувства, — но это ведь ты, так что я могу пережить без особого горя. К тому же, я уже все свое отревновал к Райли, наверное те чувства уже перегорели.

Мы молча уставились с Лэксом на Шона. Он насторожено глянул на нас, не понимая, чего мы от него хотим.

— Вы что, благословения от меня ожидаете? В устной или письменной форме?

— Контрактом, — сухо пошутил Лэкс, и я толкнул его, потому что мне было жаль Шона. Мне все еще казалось мы не до конца с ним разобрались с тем что было. Но теперь он вряд ли захочет это делать. Я по всем статьям чувствовала себя обязанной Шону. Он был моей жилеткой в которую я могла плакаться, поддерживал меня, никогда не говорил гадостей о Лэксе, чтобы самому казаться лучше, и был честен со мной во всем.

Я боялась только его реакции, когда поняла, что задумал Лэкс, но Шон выглядел спокойным и умиротворенным. Думаю, он всегда воспринимал меня как некую угрозу его спокойствию и образу жизни, а теперь, когда я была занята, к тому же его другом, он уже не посмеет надеться и чего-то ждать. Если так ему было проще, я не хотела больше поднимать эту тему.

Эдвард зачарованными глазами смотрел на то, как Лэкс отбирает у меня с тарелки бекон, а я его за эту щипаю. Складывалось впечатление, что он смотрит мелодраму, которая разыгрывается у него на глазах. Один только Эйтан смотрел на все это с сомнением и здоровым недоверием, словно мы решили обманывать их всех. Очень скоро он все это мне и высказал.

Лэкс пошел наверх переодеть спортивную кофту, когда я пролила на него сок (Ужас, ты когда-нибудь перестанешь приносить неприятности?!), а я ждала его в коридоре, думая о том, как долго смогу позаниматься сегодня, потому что все еще была слабой, но я не хотела сидеть больше дома. Мы ведь можем и просто прогуляться, не так ли? Лишь вдвоем, Лэкс всегда ведет себя наедине намного лучше чем при других.

Эйтан вышел ко мне в коридор, прикрывая двери за шумным разговором Эдварда и Шона по поводу нового стиля разработанного для последнего. Насколько я поняла по крику Шона, Эд предлагал сделать ему несколько выбеленных прядей, и немного подстричь волосы, чтобы они торчали. Ответ был примерно таков: Нет! Ты что с ума сошел, чтобы я выглядел как девушка!!! Еще одень меня в розовый! А лучше сразу же в голубой!

Заметив Эйтана, я перестала с улыбкой пялиться в стену, к тому же лицо Эйтана бело не прост серьезным — скорее суровым.

— Ты уверена в том, что делаешь?

— Нет, конечно же. Это ведь Лэкс, с ним невозможно быть уверенной. — пожала плечами я, говоря все как есть.

Эйтан испустил облегченный вздох, и стал напротив меня.

— Ну по крайней мере ты не ослепшая от любви дурочка. Не то чтобы Лэкс плохой человек, но он очень сложная личность. И в прошлом у него были плохие моменты с девушками, из-за чего он не хотел серьезных отношений.

— Я понимаю… но и без него не могу. Я хочу попробовать, надеюсь, это меня не убьет, — я пыталась пошутить, но серьезность Эйтана не всегда располагала к шуткам.

Почесав себя по макушке, он выдал тяжелую улыбку и кивнул головой, словно принимал мой ответ.

— Пусть будет так. Если он тебя обидит, ты ведь знаешь, мы тебя защитим.

— Я надеюсь, что этого не понадобиться, — кивнула с улыбкой я, и в порыве благодарности обняла Эйтана. Он был немного смущен, и начал не слишком рьяно отбиваться.

— Вот накинулась! Отстань, все расскажу Лэксу!

С этими словами он исчез в кухне, а я лишь могла глупо улыбаться, думая о том, что за такое недолгое время мальчики стали моей семьей. Когда стало понятно, что Кори и Макс так и не приедут в Ньюпорт, я начала переживать, что останусь одна, но в итоге оказалось, не было из-за чего бояться. Я никогда не была одна.

Лэкс как пуля слетел со ступенек и вытащил меня на улицу. Было жарко, и я обрадовалась этому теплу, потому что в доме было прохладней.

— Куда пойдем? — спросил Лэкс, и я опять удивилась тому, что его интересует мое мнение. Этот новый Лэкс иногда пугал.

— Не важно, просто пройдемся, — пожала плечами я, и в этот раз сама беря его за руку и таща вперед, как любил делать он.

— Это не похоже на меня, — нахмурился Лэкс, понимая мой прием. — Разве я так с тобой всегда поступал.

— О да, ты как бронетанк пролетал мимо, подхватывал меня и тащил за собой, даже не думая оглядываться.

— Да не может быть! — Лэкса видимо смутило то, что я его критикую. А он к критике не привык, и к отношениям так же, потому тут же надулся и стал похожим на обиженного ребенка.

— Будешь дуться? — поинтересовалась я, за что получила мрачный взгляд.

— Я не дуюсь — мне ведь не 5 лет. Я показываю тебе свои задетые чувства.

— Показываешь, как пятилетний ребенок, — рассмеялась я, и тут же попыталась убежать, но Лэкс был быстрее и проворнее, он перехватил меня за руку, и тут же я оказалась прижата к соседнему дереву.

— Итак, может у тебя еще какие-то есть претензии? — вполне серьезно спросил он, но руки его тем временем совершали медленный путь с моей пятой точки, поднимаясь все выше. Делал он это с таким невинным лицом, что можно было подумать что это кто-то другой стоит и держит меня.

— Их много, — с трудом проговорила я, видя что Лэксу нравится то, как участилось мое дыхание, — все так сразу и не вспомнить.

— Давай, вспоминай, до интервью у нас еще несколько часов.

— Ты будешь меня держать еще несколько часов здесь? — возмутилась я, пытаясь оттолкнуть его, но Лэкс только улыбнулся, и склонившись ко мне провел языком вдоль линии скул. Я дернулась от этой ласки, но не потому что не хотела, а потому что мы ведь были на улице. Ну как он мог поступать со мной так? Странный вид наказания за мои слова.

— А что собственно тебе не нравиться? — полушепотом спросил он, и я поняла, что нужно поиграть с ним в его же игру. В ответ я обняла его за шею, и Лэкс тут же стал настороженным.

— Мне все нравится, вполне, — отозвалась я, и крепко присосалась к его ключице в открытом вороте спортивной куртки. Засос вышел что надо, и Лэкс даже вскрикнул.

— Ах ты маленькая метель! — он отпрыгнул от меня потирая шею, но я уже бежала прочь от него смеясь во весь голос.

Лэкс быстро догнал меня и повалил на траву, совсем забывая, что мы находимся близко к пляжу, и множество людей следит за нами. Но я не учла, что он не собирается делать ничего такого — а просто щекотать меня.

Когда я замолила о пощаде, Лэкс тяжело дыша упал рядом, скатившись с меня. Он смеялся так, как мне давно уже не приходилось слышать от него.

— Почему ты смеешься?

— Потому что не могу поверить, но дурачиться это действительно весело. — Лэкс говорил так, будто открыл для себя Америку.

— А какие у тебя были отношения раньше?

— Отношения? Сложные. — однозначно ответил он, я уже думала что не дождусь от него объяснения, и все же Лэкс продолжил. — У меня было их не так много, как тебе наверное кажется, я не был никогда таким ловеласом как Шон, в школе девушки избегали меня из-за моей… мм. мрачности, скажем так, к тому же я не имел свободного времени для такой ерунды. А потом когда занялся вплотную группой, бывали те, с кем удобно было спать вместе, они ничего другого от меня не хотели. Были сложные отношения с одной девушкой, но мне до сих пор не хочется о них вспоминать. Позже я заключил договор с Райли, и мне не зачем было переживать по поводу отношений. Короче говоря, я еще никогда прежде не валялся с девушкой на траве, не водил ее на свидания, не ел мороженого и не засыпал в кинотеатре.

— Это звучит ужасно, — заключила я, и приподнявшись на локтях посмотрела на него. — И тебе никогда не хотелось?

— Как можно хотеть то, о чем не знаешь? Наверное я знал обо всем этом, но не думал что такая жизнь для меня. Два месяца назад, Райли спросила меня, думаю ли я о женитьбе, и я со стопроцентной уверенностью сказал, что если надумаю — то моей женой станет она. Холодная, бесчувственная, так же как и я сосредоточенная на работе. Оказывается это еще не все что может быть нужно.

— А что тебе нужно теперь? — я наклонилась к нему, накрывая нас завесой моих волос.

— Ты, — так просто сказал он и так искренне, что я даже удивилась, почему не зарыдала от умиления. Не каждый день тебе такое говорят, особенно такой человек как Лэкс.

— Странно, ты никогда не говорил мне что я тебе нравлюсь.

— Ты тоже, но я и так об этом знаю. Я не мог тебе не понравиться — я ведь красивый, пишу замечательные песни, к тому же с умом у меня так же проблем нет. Почему бы мне тебе не нравиться?

— Ну что ж, а вот мне похвалиться нечем — я не могу понять, чем тебя привлекла, — надула губы я, смотря в его сини глаза. Раньше они казались ледяными, но теперь, скорее васильковыми.

Лэкс со вздохом улыбнулся и схватил одну прядь моих волос, пропуская ее между пальцами.

— Хочешь чтобы я пел тебе дифирамбы?

Я с улыбкой активно закивала.

— Ну тогда… твой смех, твоя улыбка, настойчивость, упорство с которым ты работала. Ты ни в чем не похожа на других девушек, которых я знал. Ты красивая, но ведешь себя так, будто и не знаешь об этом. Талантливая, но не считаешь, что нужно кричать о своем таланте на весь мир. Нет таких людей, которых ты не можешь полюбить — ты любишь всех, Эдварда, хотя он и странный, Эйтана — не смотря на то, что он малообщительный, Шона — даже когда тебе не нравиться как он поступает с девушками… возможно даже любишь меня, хотя мой характер это большая сложность даже для меня самого.

— Почему возможно, что я люблю тебя?

— А ты меня любишь?

— Пока что нет, — покачала с улыбкой я головой, и Лэкс потянул меня за прядь волос, приближая к себе, чтобы поцеловать.

— Это хорошо, я тебя пока что тоже нет.

А прозвучало это как «да», и потому видимо Лэкс спрятал лицо в ложбинке между моим плечом и шеей.

Валяться с ним на траве и говорить, это было так хорошо, даже лучше чем любой секс на свете, хотя о сексе с ним я пока что не могла говорить. Стоило ли мне надеться, что сегодня ночью что-то произойдет? От одной этой мысли у меня горели щеки.

Когда мы вернулись домой, Эдвард тут же впихнул нас на диван, совершенно не объясняя зачем. Пока из ванной не вышли Эйтан и Шон, и нам все стало ясно. На лице у них была какая-то зеленая маска, а сами выражения лица говорили: только посмейте засмеяться!

Я не выдержала первой, а следом за мной и Лэкс, мы хохотали до слез, тем самым доводя Шона до бешенства. Но смеяться пришлось не долго — Эдвард быстро взялся и за нас двоих. Через полчаса, Эйтан и Шон уже смыли свой страх людской с лица, а мы с Лэксом как идиоты сидели рядом с этой гадостью. Но это тоже было смешно.

До прихода журналистов Эдвард всех нас подготовил на сто процентов — он занялся не только мной, но и мальчиками, а чтобы успеть, пригласил еще одного ассистента, молоденькую девушку, которая работала в городе в одном из салонов. Не знаю почему, но мне не понравилось как Шон смотрел на нее, я конечно же поняла, что это маленькая ревность, но ревность кого: как девушки, или как сестры?

Позже у меня не было времени об этом думать. Эдвард сделал из меня нечто милое, красивое и невинное, одев в белый брючный костюм, и заплетя волосы в французскую косичку. Это был летний костюм — плиссированная юбка из светящегося материала, и кофточка, хотя я не знала точно как она должна называться — она полным рукавом шла на одно плечо, а на другое спускалась шифоновыми волнами, а у горловины застегивалась на несколько пуговичек. Вещь была точно дизайнерской, и Эдвард то и дело причитал, что я рождена носить такие вещи. Не то чтобы я сомневалась в этом, но в такой одежде я начинала себя чувствовать воспитанницей монастыря. В любом случае, Лэкс посоветовал мне вести себя скромно, мило и сдержанно, потому что таковым будет теперь мой имидж.

Лэкса он одел в противовес мне во все черное — рубашка, галстук, узкие брюки и кожаную безрукавку, с косым срезом вместо воротника. Его волосы он уложил сам, оставаясь в этом деле по-прежнему собственником, и вскоре шевелюра Лэкса стала кучерявой и уложенной аккуратными волнами. Мне понравилось, как он выглядел с этой прической — не таким надменным.

Шон был одет в светло-серый костюм, так как Эдвард решил все выдержать в строгом стиле, и его волосы аккуратно были убраны назад, как часто это любил делать Лэкс. И мне понравилось, что он продел в одно ухо длинную серьгу, это был словно акцент на то, что он не такой уж хороший парень. Эйтан же был в костюме цвета слоновой кости, с жилеткой на голое тело, и цепочкой на шее вместо галстука, а так же в шляпе. До полного образа ему не хватало только трости.

— Будь сейчас здесь Макс, я бы одел его в красное, ммм… как замечательно мечтать о подобном.

— Он не приедет, у Кори на днях будут роды, — отозвался Лэкс закрыв устало глаза. Он слишком вымотался за последние дни, особенно пока ухаживал за мной. Я бы хотела погладить его сейчас по голове, но боялась ярости Эдварда за испорченную прическу, над которой он так старался.

Я подумала о Кори с тоской, мы несколько дней назад созванивались, и я рассказывала ей о наших лжеотношениях, совершенно ничего не поведав, о том, что чувствую к нему по-настоящему, и теперь мне было немного стыдно за это. Пусть она наконец родит, и тогда я смогу ее обрадовать, но пока что не стоит так волновать роженицу.

Вскоре приехала первая группа — журналист и фоторепортер, я конечно же знала, что это был за журнал для которого они писали статью, но от волнения забыл начисто. Я могла лишь тупо улыбаться, и вытирать вспотевшие руки об обивку дивана. Лэкс сказал чтобы я не волновалась, даже когда начнут расспрашивать о наших отношениях, и чтобы была такой как всегда. Но это легко сказать человеку, который за свою жизнь дал уже сотню интервью, а для меня это был первый опыт.

Мужчина репортер с каким-то очень странным именем, вел себя мило и непринужденно, и даже если заметил мою скованность, ни как это не показал.

— Итак, вас зовут Эшли Винет, и вам 21 год, все верно?

Я кивнула головой, понимая, что в горле стал сухой ком.

— И вы из Монтаны?

— Да. Даже не знаю теперь что вас рассказывать, вы знаете обо мне очень много, — постаралась пошутить я, но вызвала только сдержанную улыбку остальных, и смешок у Лэкса.

— Мне хотелось бы узнать, каким образом вы попали в группу?

— Прошла кастинг, — при этом я покосилась на Лэкса, а он глазами мне показал, не рассказывать как это кастинг прошел.

— А узнали вы о нем…?

— От своей подруги — Кори Бельфлер… то есть теперь Кори Сендел, мы с ней из одного города. Я уже давно занимаюсь музыкой, и она решила что мой голос может понравиться Лэ… подойти группе.

— И так и случилось? — репортер заложил ногу на ногу, и обхватил одно колено рукой держа при этом свой блокнот.

— Отчасти так и было.

— Почему отчасти?

Я поняла что ляпнула лишнее, но на выручку пришел Шон.

— Ну, знаете, после Кори нам было трудно принять такое, потому мы раздымывали некоторое время.

— Ааа, понимаю, после одного человека, трудно решить подойдет ли иной человек, с совершенно отличающейся внешностью. Честно говоря как по мне, вы слишком красивы, чтобы петь в группе — вам никогда не предлагали сниматься в кино?

— Нет, как-то не было таких предложений, — зардевшись, отозвалась я, и заметила как при этом у Лэкса заходили желваки. Осторожно сжав его локоть, чтобы это так не бросалось в глаза, я попыталась успокоить Лэкса. Что это на него находит — разве остальным нельзя замечать мою внешность?

— Поверьте — это огромное упущение мира киноиндустрии. — репортер явно льстил мне, и я подумала, что это не спроста, так оно и вышло. — Тогда можно узнать, когда же начались ваши отношения? Не прошло и пары недель, с того времени, как на официально страничке группы появилось объявление о новой солистке, а репортеры уже узнали о ваших отношениях с фронтменом группы. Это была любовь с первого взгляда?

Я густо покраснела, и мне потребовалось несколько минут, чтобы придумать ответ.

— Думаю нет, так уж получилось… в какой-то момент я поняла, что все не просто так между нами… даже не знаю как вам это объяснить. Словно ты в новом свете видишь давно знакомого человека.

— Тогда если вы не против, наши читатели хотели бы узнать, когда был ваш первый поцелуй?

Мне пришлось задуматься, и припомнить это время, и оказалось что впервые мы целовались на пляже.

— Не могу сказать вам точную дату, но это случилось на пляже… знаете как бывает — романтика, песок, шум волн… Лэкс умеет быть романтиком, — это было явное издевательство над Лэксом и я кинула в его сторону кокетливый взгляд. Он ответил мне улыбкой, которая обещала наказание за такую наглость.

— Не хотелось бы обижать мистера Сендела, но у него давно сложился образ эдакого… мрачного принца, если знаете, потому слыша слова о романтике. Мне трудно поверить что вы говорите именно о нем. — да уж, репортер явно не зря ел свой хлеб. Пусть он писал для молодежного журнала, но дураком точно не являлся.

— Да, он мрачноват, даже не собираюсь спорить, но могу сказать вам от всего сердца, что у него есть много скрытых достоинств.

— Как то, что он пришел вам на помощь, когда в городе на вас напали?

Моя улыбка побледнела, и стало трудно дышать, но все же мне пришлось взять себя в руки, а как иначе.

— Да, например этот случай. А так же то, что когда я плавала, у меня прихватило судорогой ногу, и он едва умея плавать, спас меня. И так же то, что пару дней назад я серьезно простудилась, и Лэкс выхаживал меня. Думаю это красноречивее любых слов, рассказывает о том, каким человеком является Лэкс.

Когда я упомянула, что Лэкс едва умеет плавать, он посмотрел на меня недовольным взглядом, но в целом видимо ему понравилось, что я хвалила его. Остальные при этом рассматривали потолок, и скрывали улыбки, пока я расписывала достоинства Лэкса, и смешили меня при этом.

— А как вы прокомментируете статью в одном журнале о том, что год назад на вас уже нападали?

Слова репортера не только у меня одной вызвали бурную реакцию. Шон вскочил на ноги, Эйтан поднялся вперед, а Эдвард, вскрикнув прижал ладонь к губам, словно только что увидел привидение. Я же перестала улыбаться, и вжалась в диван, от мысли, что мне придется об этом рассказывать. Один только Лэкс остался спокойным. Он сел зеркально, как и репортер, а тон его голоса стал деловитым.

— На этот вопрос могу ответить и я, — все что написано журналистом из того журнала — ложь. А ее распускали завистники из школы искусств, где училась когда-то Эшли. Можете не обращать на это внимания. Мы не хотели бы на такой лживой и грязной истории делать пиар, превращая Эшли в жертву. Все о чем я мечтаю на данный момент, чтобы нашим поклонникам понравился наш новый альбом, и то, как через пару недель мы выступим с новой солисткой и новыми песнями на концерте в Бостоне.

Слова Лэкса видимо убедили репортера, но не остальных из нашей группы, они в некотором смысле смотрели на меня обвиняюще, потому что я им не рассказала. Но это ведь не веселый эпизод из детства, которым стоит хвастаться. Что мне нужно было сделать, подойти к ним и сказать: эй, парни. А хотите посмеяться? А меня чуть не изнасиловали и еще жестоко побили! Так мне нужно было им об этом рассказать. Или же сделать это, чтобы они тоже считали меня жертвой?

Фотограф сделал несколько наших снимков с интервью, в дополнение к тем фотографиям, что уже имелись. И к моему счастью на смену им, тут же появилась еще одна женщина репортер — она была из женского журнала, и потому ее вопросы были только относительно любовных романов всех участников группы.

Нала она с Шона, заставляя его признаться, нет ли в его сердце сейчас какой-нибудь девушки. Мы оба с Лэксом напряглись, когда он сказал что есть, но эта любовь невзаимная, потому он будет двигаться вперед.

— Ах, как жаль вас, и все же наши читательницы, а ваши поклонницы будут рады это услышать.

— Ну хоть кто-то порадуется, — с очаровательной улыбкой отозвался Шон, и надменно выгнул бровь смотря на Лэкса. Тот ответил ему надменным взглядом и сжал мою ладонь — не хватало только, чтобы они как орангутанги бегали здесь и били себя в грудь, забрасывая друг друга бананами. Я пригрозила Шону пальцем, когда этого не видела репортерша, а он в ответ лишь рассмеялся.

К Эйтану у женщины было больше вопросов. Когда он собирается закончить образование? Когда думает жениться? И каков его образ идеальной женщины.

— Она не требует, чтобы я много говорил, и умеет печь пиццу, как Эшли.

— Так почему же вы не влюбились в Эшли?

— Она много говорит и у нее плохой вкус на мужчин, — с ленивой улыбкой отозвался Эйтан, поддерживая свой образ весельчака. При этом он подмигнул репортерше, и кажется, она смутилась.

Лэкс тоже рассмеялся словам Эйтана, а я задумалась о том, что наверное иногда действительно много говорю. Раньше Эйтан на этот мой порок не жаловался.

Когда дело дошло до нас с Лэксом, я чувствовала себя уже намного комфортнее, имея представление о том, как это будет. Во второй раз мне было проще расслабиться, когда задавались личные вопросы.

— Нам бы хотелось узнать, почему вам понравился именно Лэкс? Ведь в группе кроме него есть еще два холостых парня, и как на меня, они ни в чем не проигрываю Лэксу.

Я мило улыбнулась ей, и сплела свои пальцы с пальцами Лэкса.

— Разве это магазин, в котором я могла бы разглядывать их как продукты? Я не выбирала его специально, так случилось — однажды я поняла, что мне нужен он, а Эйтан и Шон стали мне лучшими друзьями. Есть еще Эдвард, но его я обожаю просто так, — я подмигнула Эду, но не стала вспоминать о его нетрадиционной ориентации, потому что не знала, понравиться ли ему это.

— И у вас не было чувств к другим участникам?

— Почему не было, они и сейчас есть, — удивилась я, потому что я ведь ясно дала понять, кем считаю парней. — Шон скорее мне ближе по духу, он шальной и очень добрый, а Эйтан как родной брат, я иногда не понимаю его, но от этого меньше не люблю. Просто Лэкс заставил мое сердце биться быстрее… хотя думаю с самого начала все дело было в его песнях. Наверное, еще не зная его как человека, я влюбилась в автора тех песен.

— Понятно. Вы сроднились как творческие личности, это объединяет вас, не смотря на разные характеры. Я вообще удивлена вам, потому что это мужской коллектив, и видно что вы добрый милый человек, разве вам не сложно без женской компании?

— У меня есть две лучшие подруги с которыми я созваниваюсь постоянно, но в целом я всегда дружила с мальчиками, так как меня вырастил дядя. Так что жить с моими мальчиками, это то же самое, что и быть дома.

Эдвард уже рыдал на своем кресле, а Эйтан с отвращением на лице пытался его утешить, скорее всего, он просто не понимал, как это сделать.

— Простите, если это будет не скромный вопрос, но почему вас вырасти дядя?

— Боюсь мне сложно ответить на него. Да и это не важно, дядя был для меня и отцом и матерью, он моя семья.

— Понимаю, но вам не приходилось сложно, ведь не было женщины которая вам бы рассказала о том, как быть девушкой?

— Было конечно, зато я выросла не тщеславная, я так думаю. Дядя постоянно твердил мне, что не важно, красивая ты или нет, главное какой ты человек. А будь со мной мама, она бы каждый день твердила мне какая я красотка, и я стала бы капризной.

Эдвард уже рыдала вслух, отчего журналистка решила поскорее собираться прочь, и я надеялась, что у нас будет время чтобы успокоить Эдварда, но как только она открыла двери, появилось еще трое человек. Пришлось вывести Эдварда прочь, и дать ему успокоительное, за это время парни угощали журналистов парочкой новостей о песнях и альбоме.

Когда я вернулась, интервью брали у Шона. Вопросы были все те же, но видимо у него пропало настроение злить Лэкса, и потому он просто ответил, что пока место в его сердце пустует, и девушки нет. Так что поклонницы могут надеяться на него.

Эйтан сказал, что еще не может полностью забыть одну девушку, и ждет что ему повстречается та, которая поможет забыть.

Меня спрашивали о том, насколько сложно было влиться в коллектив, и петь в рок-группе, так как по их сведениям я была певице популярной музыки.

— Это не так уж сложно, особенно если любишь песни этой группы. Я уже давно восхищалась Лэксом как сочинителем, и это было словно воплощение мечты, когда он начала писать песни специально под мой голос.

— Значит, вам нравится быть частью группы?

— Определенно. Это тоже самое, что получить целую семью в подарок к замечательным песням.

— Ну ведь не только семью, и любовь, не так ли?

— Да… о любви говорить пока рано, но я получила еще один бонус, когда мы с Лэксом стали встречаться, — я уже устала все время брать его руку, так, чтобы репортеры могли оценить этот жест.

— Вы довольно заметная пара теперь, и думаю что вам, как человеку еще не привыкшему к вниманию СМИ, все это очень тяжело. У вас не бывает ощущения, что приходится делать некоторые вещи напоказ?

— Было первое время, теперь стало легче. Мне конечно же не нравится, что нас преследуют фоторепортеры, но такова ведь жизнь артиста, с этим ничего не поделаешь.

— Расскажите о самом романтическом поступке Лэкса в ваших отношениях?

Я задумалась и мы уставились с Лэксом друг на друга, видимо оба обдумывая этот вопрос.

— Думаю, когда он предложил мне встречаться, — и это было вчера, не добавила я вслух.

— И как это было?

— Ну мне бы хотелось оставить такие детали только для нас двоих.

— Это звучит очень мило, — один из журналистов, прям как Эдвард закатил глаза, и я подумала, а не той же он ориентации? — Можно тогда узнать, что именно в Лэксе вас привлекло в первую очередь?

— Глаза. У него очень красивые глаза, с редким синим цветом.

— А как же все остальное?

— Ну из остального его ладони и пальцы, мне всегда нравились пианисты, — рассмеялась я настойчивости с которой журналисты явно хотят выведать интимные подробностями.

— Ну и наконец непристойный вопрос, ответ на который я конечно же не ожидаю получить — вы были уже близки.

Тишина в комнате стала звенящей, и почему-то при этом я посмотрела не на Лэкса, а на Шона — он явно был расстроен, услышав такой вопрос. И только затем глянула на Лэкса, и поняла, что от него не ускользнуло мое беспокойство за Шона.

— Вы правильно поняли, я не буду отвечать на ваш вопрос, но для читателей могу сказать, что Лэкс пока что лучший из тех мужчин кого я встречала в своей жизни.

— Ох, милочка, с такими словами не далеко загреметь под венец, — пожурил меня пальчиком нетрадиционный журналист, и сам рассмеялся своей шутке.

— Надеюсь это случиться не слишком скоро, я ведь только начинаю карьеру, к тому же вы можете отпугнуть от меня экса такими словами.

На веселой ноте мы проводили с Лэксом журналистов к дверям, и опустошенно вздохнули, когда тех не стало на нашем дворе. Почему-то настроение которое с утра было таким веселым, вдруг испортилось. Лэкс стал напряженным и отдалился от меня, Шон как только мы вернулись, сбежал к себе. Эйтан переодевшись пошел гулять. А Эдвард спал в комнате.

Когда Лэкс ничего мне, не говоря, ушел в студию и закрылся, я поняла, что он обижен тем, что заметил.

Все должно было быть сегодня хорошо, но так не было. Как мне теперь объяснить Лэксу, что не любовь заставляет меня беспокоиться за Шона, а чувство вины, счастливого человека, перед несчастным.

Глава 19. Проявление чувств

Я постояла под дверью студии несколько минут, не решившись войти к Лэксу, понимая, что нужно дать ему некоторое время, чтобы остыть. С одной стороны я сердилась на себя за то, что беспокоюсь за Шона, забыв о Лэксе, но с другой стороны, Шон всегда был рядом, когда мне было плохо, и некоторое время мне было плохо из-за Лэкса, так что это честно.

Проведя рукой по двери, я мысленно попросила прощения у Лэкса и пошла наверх. Глупо все это, и в то же время обидно.

Мне не было чем заняться, так как я планировала остаток дня провести с Лэксом но все сложилось не так, как я предполагала. И чем дольше я размышляла над всем этим, тем очевиднее становилась моя глупость. Шон не тот человек за которого стоит волноваться, ставя его выше Лэкса, потому что последний не перенесет, если будет вторым после кого-то.

Зато у меня появились идеи по поводу того как все исправить. Потому я пошла в душ уже с более радостной миной.

Я слышал, как Эшли подошла к двери, потому что так осторожно ходила только она. Постояв некоторое время под дверью, она ушла, так и не войдя, даже не постучав. Сначала услышав ее шаги, я разозлился, не желая с ней говорить, но потом когда она ушла, так и не зайдя ко мне, проверить как я тут, разозлился еще больше. Видимо она волнуется обо мне не так уж и сильно.

Ну почему все время поблизости всегда есть Шон? Почему она выбирает его, почти не осознанно, переживает? Ведь ей нравлюсь я, разве нет? Только я один. И все же есть что-то такое в Шоне, что продолжает привлекать ее в нем, если она даже забывает обо мне.

Стоит ли мне переживать или это просто дружеские чувства? Главное что Шон обещал мне, больше не вмешиваться, и отказался от нее. Я смогу быть для нее одним единственным, только я должен оставаться в ее мыслях, и обо мне она должна переживать. Эгоистично? Пусть так, но я больше не хочу делиться ею ни с кем, пусть даже это дружба с парнями, я хочу быть для нее главным.

И все же не так-то легко избавиться от этого горького чувства, что отравляет горло и мешает дышать, как только вспомню, что она посмотрела в сторону Шона, переживая за него. Кто для тебя Шон, Эшли?

Мне хотелось получить ответ незамедлительно, но стоит успокоиться, злость приносит слабость, а я не хочу показывать Эшли, что эту слабость вызывает у меня она. Еще загордиться, когда поймет, что на самом деле значит для меня. Я и сам толком не мог понять всех чувств, но то, что я должен обладать ею, как один единственный призер, было точно. Никогда не думал, что способен на такие чувства, что страсть действительно что-то может значить в жизни, и это не пустой звук. Но вот ревность мне совершенно не нравиться, я стаю глупцом ради Эшли!

Сначала казалось в таком настроении я не смогу работать. Но к моему удивлению, пока сердце как-то странно болело, мне хотелось писать слова, а постепенно в моей голове начала звучать к ним музыка. Оставалось написать еще 2–3 песни для этого альбома, но если все пойдет такими темпами, то скоро наберется материал для еще одного альбома.

Сложно было сознаться в этом себе, но с появлением Эшли песни и слова так и появлялись в моем сознании, мне даже не приходилось переживать об этом. Ее голос звучал в голове и напевал песни, шептал слова, рассказывал что-то смутно знакомое, которое переходило в предложения, а из них в стихи.

Я не так думал провести этот день, хотел повести ее в ресторан, побыть вдвоем без бражки наших друзей, ведь ей как и любой девушке хотелось бы пойти на свидание. Но я так сильно разозлился, и что хуже всего расстроился, что даже не мог на нее смотреть… а теперь я сижу один, пишу эти слова и эту новую музыку, и думаю только о ней.

Скучать по ком-то было странным чувством, особенно по тому человеку, что находиться с тобой в одном здании. И я решил, что хватит этой ерунды, нужно пойти к ней, поговорить, узнать, что было на самом деле.

Когда я глянул в окно, то с ужасом понял что на улице темень. Был уже поздний вечер, а это значит, что я просидел в студии больше 5 часов. Что Эшли должна была об этом подумать? Черт, так она точно поймет, как сильно я ревную и как расстроился — на меня это не похоже!

В доме было тихо и темно — явные признаки, что никого кроме нас с Эшли нет. Не заходя в комнату, я пошел в душ, и не спеша там обдумал, как стоит себя вести с ней. Но ничего толкового не придумал. Ревность делает меня пустоголовым, Эшли решает права выбора, и еще томящая боль в груди не дает мне покоя. Если бы знал раньше, что любовь именно такая, вряд ли бы думал о ней как о чем-то не нужном.

В комнате было тихо и беспросветно, казалось здесь никого и нет, и на долю минуты я решил, что Эшли ушла с парнями, и потому чуть не завопил от злости, но движение на балконе тут же стерло всю злость. Я даже усмехнулся тому, какие скоропалительные решения принимаю, даже не обдумав ситуацию. Продвигаясь по комнате я обходил те предметы, которые точно знал находятся там, до балкона мне удалось добраться вполне нормально.

— Ты не могла включить свет? — мой голос прозвучал раздраженно, но это только для того чтобы Эшли не думала будто все будет забыто так легко. Постояв пару секунд, я привык к темноте, и вскоре оказалось что здесь и не так уж темно. Эшли лежала на одном из лежаков, на груди ее поблескивал в тусклом свете mp3, и она ни коем образом не выглядела расстроенной или виноватой. Однако же!

— Зачем? Чтобы москитам было проще меня найти?

Я даже как-то опешил от тона ее голоса — скорее ироничного, чем виноватого. Постояв так пару секунд, и переваривая то что происходит, я сел на соседний лежак.

— И что делаешь? — я не собирался так сразу же сдаваться, но ничего другого в голову не приходило. Чувствовал себя идиотом-ботаном, который собирается пригласить королеву класса на выпускной бал. Интересно, Эшли хоть капельку догадывается, что заставляет меня чувствовать себя подобным образом. Никому раньше не доводилось проделывать со мной подобных трюков. А я еще думал, что Макс дурак, потому что позволяет Кори столько всего — как например, управлять собой. А я оказывается ни чем не лучше. От этой мысли я даже усмехнулся.

— Жду тебя.

После ее слова улыбка сама собой сползла с моего лица, наверное потому что я не ожидал такой прямоты, мне ведь было проще увиливать от подобных разговоров. Ну что ж, тогда и я буду немного откровенным.

— Будешь извиняться? — слова прозвучали грубо и насмешливо, именно так как я того и хотел.

— Нет, не думаю, что должна, зато хочу объясниться.

Бум! Минуту я не мог понять, что хочу ответить на ее слова, потому что они прозвучали уверенно, и вовсе не так как можно было ожидать от нее. Да, я давно этого не хотел замечать, но Эшли сильно изменилась по сравнению с той девушкой, которая пришла на прослушивание. Она стала сильной, однозначно, и даже оставаясь эмоциональной, могла спокойно встречать трудности. Я ожидал от нее слез, и еще чего-нибудь, но она была настроена решительно. Да, мне однозначно еще больше нравилась Эшли… сначала было трудно примириться с тем образом мокрого щенка, который она вызывала в воображении своим видом, и теперь казалось мы словно вышли на один уровень.

— Ну, хорошо… — я скривился от того как мой голос звучит не уверено. Будь мужиком, не раскисай!

Эшли повернула голову в мою сторону, но это единственное движение, которое можно было распознать в темноте, ни глаз, ни точного выражения лица не было видно.

— Шон для меня только друг, хотя именно он понравился мне первым, и если бы не был такой задницей и предателем по отношению к девушкам, я смогла бы ему поверить, я так думаю. Но я быстро распознала, что он за человек, и отношения друзей, это все что для меня ценно в нашем с ним общении.

— Ааа… ну ты меня успокоила не то слово. Знаешь Лэкс, если бы Шон был чуточку нормальней, у нас бы все с ним сложилось, и я вряд ли бы обратила на него внимание — вот что я слышу в твоих словах, — мне не хотелось злиться, и все же я именно злился на нее.

Сначала в ответ была тишина, а потом Эшли… рассмеялась?!!!

— Что смешного блин?!!!

— Ты ревнуешь?

— Да что ты, прям даже никак такое не может со мной случиться, — язвительно отозвался я, внезапно понимая, что как бы ни хотел скрывать свои чувства, но она все равно улавливает их. Я вообще-то не собирался говорить о том, что ревную как последний идиот. Так, все, шуточка затянулась — у меня несколько миллионов поклонниц, а я тут блин напрягаюсь!

— И злишься на меня, потому что я поняла это? — и опять смешок.

— Эшли, мое терпение знаешь ли не резиновое… — я тонко намекаю ей на то, что пусть это ОНА, и все же не стоит надо мной издеваться. И как так произошло, что она спокойна, а я не могу никак совладать с собой. Да в чем дело?!

— Злишься на меня, да?

— Нет.

— А я слышу — да!

Я не выдержал и резко поднялся, не желая слушать ее издевательства, раз она поняла, какие чувства управляют моим поведением, но в это же время Эшли проворно подскочила на ноги и преградила мне вход в комнату.

— Отойди, — я все еще был само терпение.

— Послушай, я вовсе не издеваюсь над тобой. И я хочу, чтобы ты понял, мне жалко Шона, он открылся передо мной и вовсе ничего не ждет в ответ. Я хотела бы быть ему другом и переживать за него, но если тебе это не нравиться, постараюсь не поступать так.

— Да, мне черт побери не нравится то, что когда говорят о сексе, ты смотришь на других парней.

— Я должна смотреть лишь на тебя? — голос Эшли стал тихим и понизился до глубокого шепота. Медленно до меня начало доходить, что здесь темно, душно и тело Эшли рядом со мной, и на ней надета моя футболка и какие-то мелкие шорты. Сглотнув, я попытался дышать медленнее, но тело уже начало двигаться в такт мыслям.

— Да… ты должна всегда смотреть лишь на меня и ни на кого другого…

— Звучит так, будто ты ужасный собственник.

— Я редко нахожу какие-либо вещи столь привлекательными, чтобы они были только моими, но когда такое случается, я категоричен.

Эшли медленно наклонилась ко мне, и я мог чувствовать, как с ее теплом распространяется аромат шампуня, которым она мыла волосы.

— И что, ты сделал все, чтобы называть меня только своей?

Это опасная игра, которую затеяла Эшли, чтобы подразнить меня, принесла именно те результаты на которые она рассчитывала. Я не стал медлить, а тут же грубо обняв ее затолкал в комнату, и Эшли так же не осталась бездейственной — она тут же принялась стаскивать с меня одежду, и оттого мы двигались еще более слепо в этой темноте, постоянно на что-то натыкаясь почти падая, но поддерживая друг друга. Я даже не заметил, как мы добрались до кровати, и рухнули на нее.

Дыхание Эшли переплеталось с моим и было так же сложно оторваться от ее губ, как и снять, наконец с нее футболку. Под ней на Эшли ничего не было, и как я и ожидал, грудь у Эшли оказалась тяжелой и круглой, именно такой, чтобы идеально лечь в мои ладони. На некоторое время весь остальной мир отключился, сосредоточившись только на ней. Мне казалось я умру, если не смогу попасть в нее, быть в ней. Но мне хотелось сдержаться хоть чуть-чуть, чтобы насладиться этим первым разом, но как и в прошлый раз, я горел и мне хотелось всего и сразу.

Секс с Лэксом был таким же, как и жизнь с ним в одном доме — бывали моменты, когда казалось, я просто умру от его ускоренного темпа, пока он вдруг не останавливался, и не переходил на чуть более медленные ласки. Так продолжалось, пока я не начала его молить об окончательном продолжении. Впервые с того момента когда он зашел на террасу, власть была в его руках, и он улыбнулся, дрожа при этом всем телом, потому что понимал, что нужен мне — один и единственный.

И если я переживала, что из-за несдержанности мы быстро кончим, то была не права, потому что после первого раза Лэкс не остановился — казалось я на сессии съемки камасутры, так как он вовсе не уставал. После третьего раза я попросила его немного передохнуть. Лежа на его руках, совершенно обессиленная и довольная этим, я усмехалась тому, что мы потные, но Лэкса это кажется совершенно не волнует. В любой другой обстановке он вероятнее всего начал бы стонать по поводу пота.

Его сердце билось так близко, что я даже не могла точно определить, его это или мое. Постепенно дыхание восстановилось, но тело ломило от такой нагрузки.

— Я так понимаю это еще одна ступень по улучшению моего тела.

— А как же, я ведь разработал для тебя комплекс упражнений, — усмехнулся устало он. Я тоже улыбнулась, и мне хотелось бы с ним поговорить обо всем, что случилось, но я уже не могла. Глаза сами собой закрывались, веки тяжелели — Лэкс забрал у меня все силы, которые были. Даже в сексе он был ужасно требователен и не успокаивался, пока не доводил меня до исступления. Если бы сейчас какой-либо журналист задал мне вопрос, касающийся секса с Лэксом, я бы точно сказала, что ничего подобного со мной еще не случалось. Он всегда старается быть во всем лучшим.

Медленно по сердцу рассеялось тепло, когда я поняла, что все хорошо.

Утром я немного смутилась от того, что на мне нет простыни, а Лэкс подперев голову рукой, рассматривает меня. Первой реакцией было тут же накрыться, но он не позволил мне, и я покраснела еще больше от его внимательного, понимающего и в то же время горящего взгляда.

— На чем мы вчера закончили? — тихо спросил он, и да, тут же решил это продолжить. Наверное, было глупо думать о таком, но мне показалось вдруг, что именно так должны вести себя молодожены.

На кухню мы вошли держась за руки, и честно говоря, было странно видеть, как глупо при этом улыбается Лэкс. К моей огромной радости все вели себя при этом так же весело, даже Шон, но он был слишком веселым, чтобы не обратить на такое поведение внимание. Эдвард как всегда рассматривал нас с Лэксом, будто бы ему демонстрировали романтическую комедию, а Эйтан только усмехался.

— Сегодня выходной от всех репетиций и остального, — к концу завтрака объявил Лэкс, и я наклонила голову, чтобы скрыть улыбку радости при этом. Конечно же все понимали, чем это вызвано.

— О, как хорошо, я еду тогда в Бостон отдыхать, буду завтра, — тут же вскочил на ноги Шон, слишком уж оживленно потирая руки.

— Смотри, чтобы завтра мы не разыскивали тебя по всем занюханным гостиницам, где ты будешь «отдыхать» с проституткой в обнимку, — съязвил Эдвард, скривившись в сторону Шона.

— Ты будешь рад, если я найду себе дочь пастора? — ответил на его выпад Шон и мы рассмеялись, представляя себе нечто подобное.

— Я тогда в город… — отозвался Эйтан, разделяя наше веселье кривой улыбкой, — в библиотеку, что ли схожу… и себе какую-нибудь дочь пастора поищу, а то ваш вид наталкивает меня постоянно на размышления о бабочках, щенках и котятах. И всем розовом, розовом, розовом… — последнее было сказано с закрытыми глазами, с придыханием, словно он сознается в любви.

Ну да, верно, мы вели себя как влюбленные идиоты, и потому я скрыла смех от недоумевающего Лэкса. Ну как же, его репутация!

Вскоре на кухне никого не осталось, хотя последним уходящим был Эдвард, и он насвистывал какую-то мелодию, заговорщицки мне подмигивая.

— Чем бы ты хотела заняться сегодня? — деловито поинтересовался Лэкс так, будто мы готовимся к чему-то важному.

— Совершенно ни чем, — с довольным вздохом сказала я, надеясь, что хоть сегодня мы сможем побыть только вдвоем.

Лэкс приподнял вопросительно бровь.

— Итак, тебе хочется романтичного свидания?

— Ты против?

— Ну я не слишком представляю себя в роли романтика.

— Я вообще-то тоже, — протянула я разочаровано, но я и раньше понимала, что отношения с Лэксом не будут походить на общение двух голубков. — И что ты предлагаешь?

— Пойдем гулять?

— И чем это отличается от того что предложила я?

— Что это предложил я, — усмехнулся Лэкс, давая тем самым понять, кто будет управлять этими отношениями. — Так что, пойдем?

Ну что я могла ему сказать?

Возле дома было несколько фоторепортеров, которые думали, что мы их не замечаем, потому Лэкс нацепил дежурную улыбку, которая отличалась от его нормальной. Пока мы шли к машине, он был именно таким — наигранным, ненастоящим, холодным. Странно было смотреть снова на него с этой стороны, особенно, когда я узнала и другие его стороны.

В машине он словно сдулся, и некоторое время был молчаливым, пока к нему не вернулось хорошее расположение духа.

— Я раньше не замечала что репортеры так… удручают тебя. Ты устал от всего этого?

— Да, — неохотно отозвался Лэкс, ведя машину одной рукой, а другой в локте поставив на место опущенного стекла. — Честно говоря, я хотел появления новой солистки, чтобы она отвлекла внимание от меня… да от всех нас, но оказалось теперь я еще больше под прицелом камер.

— Ты разочарован?

Он секунду молчал, пока на его лице не появилась улыбка.

— Сначала да, но не теперь. Я по крайней мере теперь страдаю за вознаграждение.

Мне едва удалось сдержать глупый радостный писк, но никак уж не довольную улыбку. Это были немного надменные слова, но так как они прозвучали от человека, который не любит говорить о чувствах, для меня они были очень дороги. Боясь ему помешать вести я все же протянула руку и переплела пальцы с его, лежащими на руле. Лэкс не посмотрел на меня, но выражение его лица стало мягче. Это хорошо, значит мое присутствие в его жизни, ему действительно нравится.

— Расскажи мне о себе, я ведь ничего толком и не знаю — и теперь после этих интервью, я думаю о том, что в них нет и 50 % правды.

— Что ты хочешь знать? — к моему удивлению Лэкс не стал отнекиваться, но его лицо стало более сосредоточенным. — Хочешь узнать, как я стал именно тем, кем являюсь сейчас?

— Да, мне было бы интересно узнать, каким ты был в школе, и как создал группу.

— В школе меня называли высокомерным, не думаю, что тебе я бы понравился…

— Ты и сейчас такой, не думаю, что в школе было хуже.

— Немного хуже, меня не понимали сверстники, парни не слишком любили за то что я пользовался большой популярностью у девушек, а я не стремился с ними сблизиться, так как они не понимали моих стремлений. Приходилось сохранять дистанцию, и вести себя так, чтобы не влезать в неприятности. Но это все равно постоянно втягивало меня в драки.

— И как?

— Я часто выигрывал, — не без гордости заявил Лэкс, на что я фыркнула.

— А что, я никогда не был слабым, отец позаботился об этом.

— А кто он?

— Он был дипломатом, потому у нас было разностороннее воспитание с Максом. Только мне не слишком нравилось заниматься борьбой, музыка всегда нравилась больше. Так и Макс за мной потянулся в музыку, и со временем он пошел в мою группу. А с Шоном и Эйтаном мы жили по соседству, и мы сдружились со временем, точнее говоря, Шон друг Макса, они ровесники — им по 24, а Эйтан старше меня на год, и он единственный мой друг их детства.

— Видимо тебе не слишком было весело в детстве, — я была несколько удивленна тому, что он рассказывал, так как в моем воображении давно сложилось впечатление, что он пользовался популярностью всегда.

— Да нет, я не обращал внимание на доброжелателей, это было ниже моего достоинства. Все что меня интересовало, как добиться своей цели, потому я старался игнорить дураков. Другое дело было в музыкальной школе — уж там признавали мою гениальность, потому что я единственный играл практически на всех возможных инструментах и писал музыку.

— Так уж и гениальность? — рассмеялась я, потому что слова Лэкса звучали так просто, словно это давно признанный факт.

— А почему бы и нет? Я красивый, умный, талантливый, и знаю себе цену — люди должны это признавать, иначе никогда не станут кем-то особенным, и им останется лишь лелеять мечты.

— Так ты смог добиться всего того, что имеешь сейчас?

— А как иначе? Ты знаешь другие пути?

— Знаю — можно вывалиться из лифта, там тебя заставят раздеться и спеть песню, а потом еще нужно выслушать оскорбления о своем заде, и получаешь место в известной группе.

Лэкс расхохотался, и я даже почти обиделась, но потом он стал серьезным и внимательно посмотрел на меня.

— Ты все еще злишься за то, что я сделал тогда?

— Не злюсь, но вряд ли когда-либо забуду. Только мне хочется знать… так что скажи правду — ты сделал тогда это совершенно не из-за группы, не так ли?

Лэкс покраснел, и я удивленно воскликнув, подпрыгнула на месте, но недалеко, так как меня сдерживал ремень безопасности.

— Так это правда? — не удержалась я, раньше лишь догадываясь об этом, но не будучи уверенной, совершенно не собиралась с ним говорить об этом.

— Ну не совсем так… дело в том, что… да я даже не знаю, почему так поступил. Ты была такой жалкой, наверное, я хотел встряхнуть тебя хорошенько, чтобы ты поняла, что тебя ждет.

— И я тебе совершенно не понравилась?

— Не уверен в этом, я ведь еще долгое время не хотела верить в то, что ты мне нравишься. Короче говоря я не уверен, в своих тогдашних впечатлениях.

— Ну-ну, — Лэкс мог говорить все что угодно, но я понимала теперь его больше чем раньше.

— Ну хорошо, не будем об этом. А как ты создал группу?

— Я знал, что мне нужно и начал к этому готовить парней. Сначала они сильно сопротивлялись, но постепенно втянулись в музыку, как и я, начали понимать меня. И все же это было сложно, учитывая неразговорчивость Эйтана, шелудивость Шона и несерьезность Макса, а потом и Шайн… наша первая клавишница, она только и думала о том, чтобы выйти замуж. Но я старался как мог все эти пазлы собрать в одну картинку.

— Лэкс-супермен спас мир, — заключила я, как можно более серьезным тоном, но Лэкс переставив руки, освободившейся рукой, потрепал меня по волосам.

— Не дерзи!

За разговором я не смотрела куда Лэкс едет пока мы не выехали на то место, куда меня сначала привозил Шон, а потом где проходила наша фотосъемка. Погода начала портиться и постепенно безоблачное небо затянули облака, от воды дул холодный бриз, и потому, когда мы вышли из машины, Лэкс накинул на меня свой свитер. Я не став его ждать пошла вперед, но вскоре он догнал меня и остановил, указав на плед в своих руках. Расстелив его на камнях, Лэкс помог мне сесть рядом с ним, и это было довольно неожиданно с его стороны, потому что раньше я не замечала в нем такого воспитания. Не то чтобы он был не воспитанным, но часто обращался с девушками, как с нелюдьми, особенно с теми, что фанатели от него. Только вспомнить какое у него было отношение ко мне в начале.

— Теперь ты узнала немного обо мне, и я хочу узнать о твоей жизни.

Я улыбнулась, потому что не смотря на то, что Лэкс смотрел вперед в его голосе было нетерпение — то есть хочу я того или нет, но рассказать должна, а как аргумент — он ведь поделился со мной своей жизнью.

— Что рассказывать — я выросла в маленьком городке в Монтане, но до этого, первые пять лет своей жизни жила в Бостоне — с родителями. Отец мой был полицейским, он погиб при исполнении, а мама воспитательницей, и она после смерти отца забрала меня с своему брату в Монтану. Там она неудачно познакомилась с одним мужчиной, в конечном итоге он был пьяным и однажды попал в аварию — ему ничего, а она попала в кому, из нее так и не выбралась. После меня воспитывал дядя, и я именно его называю отцом, ему это нравиться. Ну а в школе я была тихой девочкой, хорошей, и самой симпатичной в классе, принимала участие во всех школьных концертах, потому решила стать певицей. Переехала в Бостон ради этого, поступила в школу искусств, ну и ты знаешь, что было дальше.

— Ты очень скупо говоришь о родителях, — после минутного молчания выдал Лэкс, и если в его голосе не было сочувствия или эмоций, он все же взял мою ладонь и крепко сжал.

Неожиданно все стерлось в этот момент, что было раньше — все издевки, что случилось в студии, и то, как я обижалась на него. Я наконец четко поняла одну мысль — что я люблю Лэкса, и все остальное неважно. Я рассматривала его отстраненное лицо, надеясь, что и где-то глубоко в нем есть те же чувства. Просто он не может сказать о них, по той же причине что и я — влюбленные часто молчат о чувствах из-за страха быть отвергнутыми. Это был красивый момент — дул ветер, шумел океан, низко над водой летали чайки, издавая голодные вскрики, руки медленно холодели, но мне было хорошо. Все было хорошо, пока одна моя ладонь оставалась зажата в его горячей руке.

— Я не то чтобы сухо, — сказала я, прочистив неожиданно севшее горло, — я не сухо отзываюсь о них, просто я практически их не помню. Моя семья, сколько я себя помню — это дядя, Милли и Кори. И время от времени с нами жили некоторые женщины, дядины девушки, так что я более или менее некоторых из них, могу назвать близкими людьми.

— Мне жаль.

— Чего?

— Что меня не было с тобой, когда тебе было плохо… тогда в детстве и в школе искусств… это странно, потому что я не люблю сожалеть о прошлом, но мне действительно жаль.

Лэкс откинулся назад, увлекая меня, одеревеневшую от чувств из-за его произнесенных слов, и крепко обнимая. Я не сразу же смогла обнять его в ответ, хотя эти слова почти заставили меня плакать. С ним было так хорошо и спокойно, мне не нужно было тревожиться ни о чем, а только лежать рядом с ним, обнимать и слушать, как равномерно он дышит.

Вот еще одна черта Лэкса — он не жалел меня, не той жалостью с которой относятся к сиротам. Он сожалел, что когда не мог быть со мной, и мне тоже было этого жаль. Интересно, что бы было, встреться мы тогда, когда мне было 15? Наверное не было бы все так как сейчас.

И мне хотелось сказать, что я не сожалею, что его не было в те времена, когда мне было плохо, потому что мне нравиться то, что есть сейчас, но Лэкс слишком быстро заснул. Когда я смотрела на спящего его, я вдруг испугалась, что сейчас все слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Глава 20. Правда

На ближайшие дни была намечена съемка клипа на переработанную версию песни «Дайте снега», которую должна была исполнять я, для этого к нам на пару дней должен был приехать Макс, и хотя ему это не очень нравилось, так как Кори со дня на день собиралась рожать, выхода не было. Все же он как и все остальные в группе понимал, что это действительно важно.

История клипа должна была быть такой, чтобы с каждым из парней я снялась в отдельной мини-истории. С Эйтаном я должна была быть знойной красавицей, с Шоном скромной девушкой, с Максом женщиной-вамп, а с Лэксом я играла ангела. Но Эдвард выбрал для меня довольно странный образ ангела. Это были гладкие длинные волосы перевязанные жемчугом, мое платье серебристо-голубого цвета оставляло всю спину голой, а на спине с помощью загара и тонального крема мне нарисовали крылья. Да выглядело это интересно, и необычно.

Съемку как и фотосесию решили сделать на каменистом пляже, менялось только освещение и пора дня, для каждой мини-истории, и если в прошлые разы Лэкс ограничил число людей, помогавших нам, то в этот раз их приехал целый автобус, и еще один с одеждой и аппаратурой.

Было как-то неуютно наблюдать за этим Лэксом, который занимался организационными вопросами, потому что я уже начала привыкать к другому Лэксу, не с таким крутым нравом.

В нашей мини-истории было пианино, но не настоящее, а стеклянное с витыми кованными деталями, и Лэкс в белом костюме словно привидение время от времени появлялся возле меня. То он лежал на пианино, то сидел рядом со мной, и каждый раз когда я пыталась взглянуть ему в лицу, тут же должен был исчезнуть.

Сначала я переживала по поводу того, как сработаюсь с группой этих незнакомых мне людей, но все оказались очень приветливыми, и более удивленными чем я, потому что наверняка ожидали какого-нибудь другого отношения. Ну понятное дело, ведь если вспомнить о том, каким бывает Лэкс, было из-за чего переживать.

В мини-истории с Шоном, я лежала на диване, белом, кожаном, среди этих камней, словно девушка которая только что пришла из университета, и думает о том, кого недавно потеряла, а он играл моего парня, что как призрак приходит ко мне. Я спала, а он садился рядом, гладил мои волосы, и словно сны навевал мне воспоминания, как мы бегаем по пляжу, держимся за руки и купаемся вместе. Я переживала по поводу некоторых сцен, но не сколько за себя, сколько за Лэкса, хотя видимо не стоило, когда он смотрел на готовый материал, то был доволен.

И все же оставался еще один человек, которому было больно от всего этого — Шон. Да… я понимала, о чем он думал, когда мы бегали по пляжу, и прислонялись друг к другу, почти готовый поцеловаться. В один из моментов, который нам пришлось снимать больше часа, так как камера снимала нас с нескольких ракурсов, мы простояли с ним обнимаясь и наши лица находились на расстоянии нескольких сантиметров. После этого Шон тут же ушел в трейлер, который мы делили все 5, и я последовала за ним, хоть и понимала, что не стоило.

— Как ты? — спросила я, заглянув внутрь, и чувствуя себя сейчас просто отвратительно.

Шон лежал на небольшом диванчике, и приподняв голову неожиданно рассмеялся, но в этом смехе была горечь.

— Ужас… я ушел, что хоть немного не видеть тебя, но ты последовала за мной… Эшли, перестань быть такой хорошей. Ты не могла бы хоть ненадолго стать сучкой? Мне бы действительно стало тогда легче!

Я вошла внутрь, понимая, что как раз в данный момент и являюсь сучкой, потому что переживаю и не могу оставить его в покое.

— Это из-за меня?

— А как ты думаешь? Обнимать то, что тебе не принадлежит, довольно сложно. И вы двое с Лэксом такие понимающие, что меня аж тошнит. — он заложил руки за голову и уставился в потолок, видимо пытаясь игнорировать мое присутствие, но почему то неловкости это у меня не вызывало.

— Ты будешь в порядке? — я прислонилась к дивану, но не стала подходить ближе, хоть мне и хотелось сказать ему хоть что-то утешительное.

Шон тяжко вздохнул, поднялся на локтях, и только потом взглянул на меня, но уже с улыбкой, которая видимо должна была меня успокоить.

— Это больно, но не смертельно. Так что иди, я просто хочу отдохнуть.

И затем Шон перевернулся на бок и уткнулся лицом в подушку дивана, очевидно пытаясь уснуть. Ему было все равно что на нем костюм для съемка, а его волосы словно каменные продолжают стоять в прическе, на лице куча грима, и с кожи осыпается блеск. Шон хотел покоя, и не видеть меня, так что нужно было хоть что-то сделать для его спокойствия.

Когда я вышла из трейлера то первым делом увидела Лэкса, который стоял припершись к стенке, и мы грустно посмотрели друг на друга, не было о чем говорить, потому что каждый из нас понимал, как отвратительно себя чувствует другой. Лэкс молча притянул меня к себе, и обнял, и я знала, что у меня есть его поддержка. Да, когда он был таким нежным, я понимала, почему выбрала его, а не Шона.

— Как Шон?

— А как ты?

— Ревную, — спокойно сказал Лэкс, словно это было не так, но он просто констатировал факт, отчего мне стало смешно. Зарывшись в его плечо, я рассмеялась.

— Ты говоришь об этом так спокойно.

— Я просто принял это как должное, что у меня есть кто-то кого я могу ревновать, даже к фонарному столбу.

— Ну боюсь тебя разочаровать, тебе не стоит этого делать.

— Знаю, — с этими словами Лэкс оттолкнулся от стенки трейлера, и продолжая меня обнимать повел обратно к съемочной площадке. Как раз было время ленча, и мы надеялись, что Шон скоро вернется, чтобы доснять то, что осталось с ним.

Как раз вечером приехал Макс, с ним мы снимали в последнюю очередь, чтобы сократить его пребывание здесь до минимума. Ведь как бы там ни было, Макс был братом Лэкса, и последний понимал все чувства брата.

Мы решили что после съемок с Максом отпразднуем все это вечером в одном из клубов.

Следующий день выдался таким же тяжелым, как и предыдущий, так как снимать мы начали часов в пять, и пока не стемнело нам нужно было побольше отснять материала, ведь режиссеру нужны были сумеречные декорации. Как-то раньше я не замечала, что Макс и Лэкс так похожи, но когда ему уложили волосы наверх, подкрасили, и одели в черное, я поняла что это действительно так. Интересно, что именно увидела в нем Кори, когда влюбилась? В то время когда она попала в группу, со мной случился тот неприятный инцидент, и мы практически не общались, а теперь мне было бы интересно узнать, как становились их отношения. Ведь Кори была сдержанным человеком, а Макс веселым и открытым, таких парней она называла «тупыми красавчиками», и всегда отказывалась иметь с ними дело. Вот уж действительно люди совершенно не похожие друг на друга. У нас с Лэксом была одна общая вещь — музыка, с ее помощью мы могли проводить время вместе, не боясь, что когда-нибудь нам вдвоем станет скучно. Хотя я еще толком ничего о нем не знала, и Лэкс не был одним из тех парней, кто будет до мельчайших деталей пересказывать о своем прошлом. Если я что-то хотела узнать, нужно было распытывать об этом у других.

Когда вечером мы завалились в клуб, Лэкса тут же выдернули, чтобы решать некоторые вопросы относительно монтажа — точнее говоря, как я поняла со слов Эйтана, режиссер просто хотел выпить хорошенько в компе Лэкса, ведь они старые друзья. Хотя Эйтан сказал мне по секрету, что это единственный режиссер который мог вытерпеть придирки Лэкса во время роботы, и я понимающе улыбнулась на его слова. Это действительно было так, Лэкс знал, какой хочет увидеть картинку, и потому постоянно маячил за спиной режиссера. Возможно, потому он так спокойно пережил нашу совместную с Шоном съемку, потому что смотрел как бы со стороны, беспристрастного режиссера.

Первым я решила помучить Макса, ведь он был его братом, и знал точно побольше остальных. Заказав себе бокальчик мартини, я устроилась за стойку рядом с ним, а Макс пил только сок, потому что собирался сразу же после попойки смыться в Бостон к Кори.

— Ты скучаешь без Кори? — спросила я его, надеясь немного разговорить Макса, ведь не смотря на то, что его я знала раньше всех остальных и к тому же встречалась теперь с его братом, у нас не было каких-либо отношений — нас можно было назвать просто знакомыми, но не друзьями. Думаю, в этот день съемки Макса оценивал меня, как девушку брата, и совсем чуть-чуть как солистку группы.

— Да… и переживаю, просил Кори звонить мне каждый час, и докладывать нет ли у нее схваток… нам пришлось как-то побывать в больнице, когда ее знакомая по курсам рожала… те крики до сих поря у меня в ушах звенят, — Макс поежился и наверняка пожалел, что не может сейчас выпить чего-нибудь покрепче сока.

— Зная Кори, она легче все это переживает чем ты, — усмехнулась я, и со стороны рассматривая профиль Макса, в темноте бара он очень был похож на брата, но Макс намного чувствительнее, чем Лэкс.

— Это точно, — Макс рассмеялся и удивленно развернулся ко мне, — знаешь, как приятно встретить человека, который понимает все мои проблемы связанные с Кори. Думаю, я тебя немного недооценивал, и мы почти не общались, но я уже вижу, что Лэксу хорошо с тобой. Сегодня на съемках он почти веселился, и кажется ему легко с тобой. Не думал, что так может снова быть с ним, после того что было в прошлом.

Я тут же насторожилась, понимая что Макс говорит о чем-то, чего я не знаю. В душе словно боролись два чувства — одновременно мне хотелось узнать о Лэксе всякие смешные и горькие события, но я и понимала, что делать это за его спиной, как-то чересчур. Женское начало взяло вверх над чувством достоинства.

— А что было в прошлом? — как бы невзначай обронила я.

Улыбка Макса тут же стала понимающей, он разгадал мою уловку, и покачал головой.

— Если ты не знаешь, то я не буду рассказывать. К тому же, зачем тебе это, если у вас и так все хорошо. — он взял свой сок, и собрался уходить от стойки бара, как делают люди которые хотят успеть попрощаться со всеми до ухода. — Я через час хочу уехать отсюда, так что пойду еще со всеми повидаюсь. Ну а мы встретимся через две недели, как планировал Лэкс.

— Передавай Кори привет, и мне жаль, что я не смогу быть с ней во время рождения ребенка. Надеюсь она не обижается.

— Конечно же обижается, это ведь Кори, но она была в группе и все понимает, лучше чем кто либо другой. Не переживай! — Макс похлопал меня по плечу, думаю это означало что за коротких два дня и этот разговор, мы приблизились к тому чтобы стать друзьями.

Смотря вслед уходящему Максу, я не могла не улыбаться, потому что чем больше мы общались тем четче я видела их сходство с Лэксом, и мне ставало интересно, был ли Лэкс когда-то хоть капельку таким как Макс. Мог ли он быть таким же беззаботным, улыбаться без причины, веселиться от души и просто дурачиться, была ли его жизнь проще и не подчинена порядку и его закоренелым традициям в отношении своей жизни? Возможно ли такое, что когда-то Лэкс не боялся больных людей, и не протирал стульчик салфеткой, прежде чем сесть на него? Но даже если бы он и был таким, смогла бы я полюбить такого Лэкса, если бы он был похож на Маска? Нет, ведь Макс вызывал во мне лишь улыбку, и больше никаких чувств, он был тем, кого нужно воспитывать, возможно даже подчинять себе, я же в некоторой степени была такая же. Мне было довольно просто подчиняться Лэксу, особенно если я понимала, что он практически всегда прав. Он возможно несколько категоричен, но разве это так плохо для мужчины?

— Ах, еще один красавец из семейства Сендел, с которым мне ничего не светит. — пробормотал возле меня неожиданно появившийся Эдвард. Я обернулась к нему, и заметила что он так же смотрит вслед Максу, глаза его уже несколько осоловели, и язык чуть-чуть заплетался, зная Эда, скоро придется тащить его бесчувственное тело к машине.

— Поздно об этом сожалеть, — усмехнулась я, помешивая оливкой мартини в бокале. — С дня на день он будет папочкой.

— Тоже мне радость — менять пеленки и подгузники, а еще смешивать смесь для кормления, вставать в три утра, чтобы покормить, в 4 чтобы сменить подгузник, в 5 чтобы самому сходить в туалет… но дело в том, что не он будет этим заниматься а Кори. Макс же все свое время будет посвящать группе, как и все мы…

— Думаю время от времени у него появится шанс заниматься всей этой работой, — протянула я, только сейчас заметив что Эд-руки-ножницы находится в каком-то раздражении. — У тебя что-то случилось? Ты на себя сегодня что-то не похож — не ворчишь и не жалуешься, и совершенно забыл об оптимизме.

— Парень из съемочной группы отшил меня… я все думал, что он весь такой красавчик, оказалось, что метросексуал, а не гей. Вот так вот меня наломали понимаешь ли. — с горечью отозвался Эдвард и опять перевернул в себя стаканчик с текилой, как я поняла, и прежде чем я успела что-то сделать, налил себе еще один и выпил. Но как только я попыталась забрать у него бутылку, у меня не вышло, ведь Эдвард все-таки был сильнее, и отвоевал себе бутылку текилы.

Оставалось сделать только одно, прежде чем Эдвард выйдет из себя и пойдет искать отшившего его парня — забрать отсюда прочь. Водить я не умела, да и машины у меня не было, значит нужно было кого-то попросить отвезти нас, или вызвать такси.

— Давай Эдвард собираться домой, не хочу ехать одна. Да и тебе нужна компания. — я постаралась все обставить так, чтобы не ущемить гордость Эдвард, ведь сказать парню, что он напился, то же самое что и подтолкнуть его к более решительным действиям.

Эдвард задумчиво посмотрел на свою бутылку текилы, а потом на меня.

— Ну так и быть, раз Лэкс занят, я просто обязан тебя провести домой… да и что мне тут еще искать, тот парень играет не за мою команду, — Эдвард был такой смешной, когда говорил это, что я едва сдержалась, чтобы не расхохотаться.

Поддерживая его под локоть, я начала пробиваться к тому месту где сидела Лэкс, чтобы сказать что мы уезжаем. Он сидел в компании режиссера и еще нескольких человек из съемочной группы. Стоило нам оказаться рядом, как он заметил меня, и его лицо перестало быть таким напряженно сосредоточенным, скорее всего они с режиссером обсуждали монтаж клипа, как о том и говорил мне Лэкс. Да, когда дело касалось работы и группы, мой Лэкс как будто отключался и на сцену выходил тот человек, что заставил меня раздеться тогда в студии звукозаписи.

— Мы с Эдвардом едем домой, я устала, — обратилась я к Лэксу, а потом поблагодарив группу за съемки, подождала пока Лэкс выйдет из-за столика. Не то чтобы я думала, что он оставит их и уедет с нами, но я надеялась, что Лэкс хотя бы проводит нас до такси.

— Я на минутку, — сообщил Лэкс своим компаньоном и никто не стал возражать. К этому времени Эдвард уже порывался пуститься в пляс с теми, кто веселился на танцполе и при этом ноги его не держали, что он почти висел уже на мне. Лэкс во время подхватил Эдварда, помогая мне, и так мы смогли выйти на улицу. По дороге к выходу я заметила Шона, при одном взгляда на нас он порывался было помочь, но тут же вернулся на место, а я решила так же сделать вид, что не заметила его движения. Нужно поступать так, как он меня просил, не быть к нему такой уж хорошей, и не принимать от него помощь.

На улице было свежо, я надеялась, что пока мы подождем такси Эдвард хоть немного протрезвеет, но кажется он только сильнее пьянел — потому я и не любила текилу, когда она наконец накатывает на тебя волной, ты совершенно не ожидаешь этого. Так мы и стояли с Лэксом с двух сторон от Эдварда и смотрели друг на друга.

— Я постараюсь тоже быстро приехать. Наверное, вернусь с Максом, заодно с ним попрощаюсь… а ты жди меня. Думаю эту неделю мы сделаем перерыв, действительно отдохнем от всего… может проведем ее лишь вдвоем? — Лэкс раньше не говорил мне об этих планах, и я не могла скрыть радости, улыбаясь как дурочка, или одна из тех его фанаток.

— Боюсь что потом у нас начинается вся серьезная работа, тебе необходимо будет отдохнуть. Мы ведь возвращаемся в город, скорее всего что начнем с Сан-Франциско, и там уже пошло-поехало. Времени будет мало первые несколько месяцев, ведь мы начнем тебя презентовать как новую участницу…

— Хватит меня уговаривать, я и так согласна. — улыбнулась я, уворачиваясь от руки Эдварда, которой он пытался похлопать меня по щеке.

— Эй, не распускай руки, — со смехом сказал ему Лэкс, и тут же был атакован слюнявым поцелуем в щеку. С сдержанным отвращением Лэкс отвел лицо Эдварда от себя, и когда такси подъехало он наверняка был рад нашему отъезду.

Я затолкала Эдварда в машину, и повернулась к Лэксу, а он только этого и ждал. Страстно сграбастав меня за талию, прижал к себе и поцеловал. В силе его поцелуя чувствовалось, что он соскучился, и это было отражением всего того, что ощущала я, просто не догадывалась пока была в компании Эдварда. Словно и забыла, как это хорошо, когда он рядом.

— Не смей засыпать, пока я не вернусь, — с обещающей усмешкой сказал мне Лэкс, и я лукаво рассмеялась.

— Если я засну, ты меня можешь разбудить.

Лэкс с трудом заставил себя расцепить руки за моей спиной, и помог мне сесть на заднее сидение, где Эдвард уже начал распевать похабную песенку. Всю дорогу к домику, я только то и делала, что затыкала ему рот, и старалась удержать на сидении, чтобы он не лез целоваться к таксисту, так как тот напоминал ему Брюса Уилиса. Пару раз он поцеловал и меня, но не в губы, хотя думаю как раз на это и нацеливался.

Мне было ужасно стыдно перед таксистом, и я только о том и думала, как завтра все это буду рассказывать Эдварду и взывать к его совести. Я надеялась, что как только мы приедем домой, я смогу уложить Эдварда спать, но пока я расплачивалась с таксистом, Эдвард умудрился сбежать за дом. Уговорами я смогла увести его в дом. И даже на кухню, в надежде что крепкий кофе поможет немного протрезветь ему. Я то злилась, то хохотала над ним, но вскоре кофе, а может и усталость начали действовать. Эдвард уже не был таким активным, но все еще очень пьяным, хотя иногда его речь и смысл слов, были вполне нормальными.

За несколько дней съемок я ужасно устала, и все это особенно сильно накатило на меня сегодня, наверное из-за выпитого мартини. Потому мне очень хотелось поскорее пойти в душ и переодеться, и по мере возможности дождаться Лэкса. Зная его эгоизм, он все равно разбудит меня, так что я могла бы немного поспать. Но Эдвард все еще был способен на всякие проступки и шалости, он умудрился разбить две кружки, пока я не додумалась дать ему кофе в пластиковом стакане.

Я уже почти засыпала на локте, когда Эдвард вдруг решил, что должен дать мне совет по поводу наших с Лэксом отношений.

— Ты должна понимать… какой парень тебе достался. Лэкс это ведь моя мечта… всего лишь мечта, но я то знаю, что она реальна! — его язык заплетался, а еще время от времени он мило икал, и при этом каждый раз прикрывал рот рукой, как пятилетняя девочка округляя глаза: неужели это я выдал такой звук? — Ты должна всегда быть на его стороне, и никогда его не предавай. Особенно для него это важно после того, что случилось с той стервой.

Сначала я подумала что он говорит о нашем менеджере, с которой расстался, но Макс, так же говорил о чем-то, что случилось намного давнее. Что это за история такая? Кори ни разу не упоминала обо мне ни о чем таком, и даже теперь, когда узнала что мы вместе, ни словом не обмолвилась. Может это было еще до нее?

— С какой стервой?

Эдвард вдруг стал таким серьезным, словно не пил вообще, а потом его прорвало на хохот, и он пытаясь погладить меня по голове пару раз ляпнул мне по уху.

— А то ты не знаешь?

— Может и знаю, а может я знаю о чем-то другом?

Думаю было подло пользоваться его состоянием, но услышать за один и тот же вечер, что-то что касается Лэкса и так и не узнать, что же это значит. Никто бы не смог устоять перед подобным соблазном. Я не могла.

— Ой, наверняка Лэкс тебе рассказывал о своей шибанутой девушке из колледжа!

— Нет. А почему шибанутой?

— Так это та девушка, которая обвинила его в изнасиловании… да об этом все слышали! — Эдвард еще что-то говорил, и при этом хохотал, а у меня перед глазами темнело и темнело, в ушах начинало свистеть и глохнуть, словно я отдаляюсь в какое-то темное пространство, смотря вперед перед собой — а впереди меня люк со светом, в котором все еще говорит Эдвард.

Я уже забыла о том, почему сидел на кухне, и о том, что волновалась за Эдварда, и на автомате пошла в свою комнату, а оттуда в душ, и начала тут же отчаянно себя тереть, стирать все следы, которые мог оставить на мне Лэкс.

Обвинение в изнасиловании… это правда? Если было лишь обвинение, а он не сидел, значит обвинение сняли? Потому что он уже тогда был знаменит? Потому что его отец был послом? Потому что он заплатил ей, откупился? Или же это было ложное обвинение? Но я не могла логично мыслить, а только оттирать себя, мне казалось повсюду на моей коже грязь, и я не могу ее смыть, словно вернулась на год назад, в ту ночь когда чудом избежала изнасилования. Я так же мылась в ту ночь, оттирала с себя следы их губ, рук, колена которое упиралось мне в пах.

Я как сомнамбула все еще не соображала что делаю, пока внизу не хлопнула дверь и я не услышала голоса Макса и Лэкса, а так же их смех, как только они вошли на кухню и видимо заметили Эдварда о котором я начисто забыла. Лишь после всех этих звуков я очнулась, и поняла, что собираю чемодан, кидая туда все подряд, но при этом даже как-то аккуратно. Теперь когда я поняла, что хочу уехать с Максом, хотя подсознание поняло это раньше, я стала складывать вещи аккуратнее и выбирая, что мне действительно будет необходимо. При этом я напряженно слушала и ждала, когда в комнату войдет экс чтобы найти меня, и при этом я была напугана, но другая часть меня вопила, о том, чтобы я подождала его и спросила обо всем. Правда ли это? И что именно правда?

Спросить ли его прямо — Лэкс, ты насиловал кого-нибудь? И тогда он скажет мне что нет, но кто бы на его месте сказал «да»? Я была напугана и растеряна, руки начали трястись, но я упорно занималась багажом. Я не могла все еще поверить, что мой Лэкс, тот что на берегу говорил мне, как ему жаль, что его не было со мной, в тяжелое для меня время, может быть кем-то ужасным.

Но когда быстрые шаги раздались на лестнице, я вдруг вся застыла и съежилась, словно предчувствуя, как дверь откроется и на меня подует сквозняком. В комнате было чуть светло, лишь от одной лампы, и потому когда Лэкс зашел и тут же включил свет в поисках меня, стало слишком ярко. Я зажмурилась, возможно потому, что боялась — а вдруг посмотрю на него и забуду обо всех страхах, но все так и останется правдой?

— Ты еще не спишь… и складываешь вещи… Что происходит?!

Я открыла глаза, потому что голос Лэкса ставал все холоднее и холоднее, по мере того, как он оценивал картину представшую перед ним, а я смотрела на него и думала, может ли он быть насильником?

— Скажи мне… тебя обвиняли в изнасиловании? — едва смогла прошептать я, ожидая его ответа, как будто он мог вернуть все назад — все мои воспоминания о том инциденте. Я ожидала его ответа, а про себя молилась, чтобы он сказал «нет», пусть даже это будет неправдой.

Глаза Лэкса стали холодными, ледяными, а лицо тут же замкнулось.

— Да, об этом знают все… весь мир… и я думал что ты тоже знаешь о той истории.

— Нет… я не знаю… как ты мог, зная, что со мной случилось ничего мне не сказать? Что случилось, ты откупился от той девушки?!!!

— Ты больная? О чем ты говоришь, я невиновен!!! — Лэкс попытался шагнуть ко мне и протянул руку, но я шарахнулась от него в сторону и истерически крикнула:

— Не прикасайся ко мне!!! — я тяжело дышала, в то время, как он медленно опустил руку, и ставал при этом страшной фигурой из прошлого. — Не прикасайся ко мне… чувствую себя так, будто ты и меня изнасиловал. Я полчаса отмывалась от твоих прикосновений, во рту до сих пор вкус крови… Кто ты?! Кто ты такой?!!!

— Изнасиловал… я тебя изнасиловал… — голос Лэкса стал тише, но лицо перестало быть замкнутым, он ставал злее, и опаснее, как мне казалось. — Разве? Ты ничего не знаешь обо мне… Это кто ты? Ты предатель… ты даже хуже чем она…

— Я предатель?! Ты все знал обо мне, и скрывал от меня свое прошлое, потому что знал, как я отреагирую на это! Я уезжаю с Максом к Кори на эту неделю, не могу тебя видеть!!

— Прекрасно… но знай, как только ты выйдешь из этого дома, нашим отношениям конец…

— Нашим отношениям конец? — я даже усмехнулась, хотя тошнота подходила прямо к горлу, — А как может быть иначе, если при мысли о том, что ты можешь прикоснуться ко мне, меня тошнит?

Прошла минута, Лэкс постепенно ставал бледным, глаза его темнели, и он тяжело сглатывал. При этом его руки сжимались в кулаки, но он больше ничего не предпринимал, а я все равно продолжала бояться.

— У тебя неделя, потом начинаются концерты и деятельность относительно твоего появления в группе. — с этими словами он отвернулся от меня, давая мне пройти к двери.

Как он мог говорить об этом сейчас? Все что было между нами разрушилось в один миг, а он как всегда думал о группе. Меня тошнило от его поступков и от того каким он был человеком, наверное первое мнение о нем меня не подвело — отталкивающий, пустой человек!

Я почти выбегала из комнаты, едва не задохнувшись когда прошла мимо него, необоснованный страх сковал грудь, потому что не смотря ни на что, мне казалось это я сделала нечто непростительное.

Глава 21. Предательство

Как она могла?

Первые пять минут я не мог сдвинутся с места, словно примерз к полу, а лишь стоял и слушал то, как внизу говорит Макс не понимая, что происходит и почему Эшли хочет поехать с ним. Я был напуган тем, что только что случилось, и тем, что сказала мне Эшли, до той степени, что сердце разрывалось на куски. Что она только что сделала с нами своими обвинениями? Я словно опять вернулся на несколько лет назад, когда моя больная девушка обвинила меня в изнасиловании когда мы расстались… но Эшли ничего не знала, раз в таком тоне говорила обо всем. Ее страх истерично влиял на нее, от одного упоминания слова «изнасилование» она вдруг стала похожа на психопатичку. Ужас, словно опять смотрю в глаза Джиллет, и вижу тот же фанатизм!

Когда прошло еще полчаса, я понял, что не могу оставить все так как есть, что должен ее догнать и объяснить все, я не могу потерять ее и все что было между нами. Кинувшись вниз я едва не опрокинул едва ползущего по лестнице вверх Эдварда, но у меня не было времени проверять все ли в порядке, раз он мог причитать и смеяться, значит жив.

Моя машина стояла как раз возле выезда, а ворота Макс не закрыл, и можно было со старта выскочить с подъездной дороги, и при этом я едва не врезался в такси подъезжающее к дому. Наверняка это были Шон и Эйтан, но я не стал останавливаться, даже когда кто-то из них выскочил из машины, и стал что-то кричать.

Я гнал по дороге, предполагая, что Макс не будет ехать с такой же скоростью, как и я, и потому довольно быстро я увидел его машину. Машин было мало, и это давало мне преимущества. Я начал сигналить Максу, чтобы он остановился, и через несколько минут, брат так и сделал.

Макс вырулил на обочину, и встревожено выглянул в окно, как только остановился, я же даже не глуша мотор подскочил к пассажирскому сиденью. Открыв дверь, я схватил Эшли за руку, чтобы она вышла из машины.

— Не трогай меня!! — истерично закричала Эшли, и я только теперь поверил в ее страх передо мной, но сейчас я не мог отступить. Не мог поверить, что та, кого я люблю, действительно люблю, без кого не смогу жить, так как раньше, предает меня этим страхом.

— Эшли, ты должна узнать всю историю, а потом судить меня. — я попытался говорить спокойно, но невольно срывался на крик.

— В чем дело? — Макс перегнулся через колени Эшли и посмотрел на меня. — Что случилось? Вы двое меня пугаете!

— Эшли считает меня насильником, так что брат, прошу, выйди из машины ненадолго. — я был терпеливым, и не стал ничего объяснять Максу. Он был моим братом и мог и так все понять, вряд ли кто-то лучше остальных знал меня и всю историю, что случилась.

Максу не пришлось говорить дважды, но Эшли вцепилась в его руку мертвой хваткой, и не хотела отпускать.

— Я прошу тебя… не оставляй меня с ним…

— Да что с тобой Эшли? — Макс не мог поверить тому что видит, да и я тоже. Сердце разрывалось от вида того, что Эшли ищет укрытие и утешение у другого, и при этом боится меня. Мои пальцы невольно отпустили руку Эшли… понимание начало на меня находить.

Эшли предала меня, и не верила мне, боялась меня. Как ты можешь все разрушить и не верить мне? Как ты можешь бояться меня, когда я так тебя люблю?

— Я повторяю тебе в последний раз — давай я все расскажу тебе, а если ты уедешь… между нами все кончено.

— Я тебе и сама сказала что между нами все кончено, и не стоит повторяться, — прошептала гневно и напугано Эшли, Макс не знал на кого смотреть. Проезжающие мимо машины освещали эту странную картинку, и мне на миг даже стало интересно, что они думают видя нас.

— Потом, когда ты все узнаешь, я не приму тебя назад, ты это понимаешь?

— Я боюсь тебя сейчас больше, чем того, что может случиться в будущем.

— Эшли, да что ты такое говоришь, ты не права…

— Я прошу тебя, Макс, поехали. — Эшли обратилась к нему с таким тоскливым и напуганным голосом, а я знал, какой ранимой может выглядеть она, никто не устоит перед этим, даже я не смог.

Я сделал несколько шагов назад, прозревая все больше и больше, и понимая что это действительно конец. Она меня боится и ненавидит, и я не мог на это смотреть.

— Поезжай Макс… мне больше нечего сказать ей… — я все еще не взял себя в руки, но быть спокойным для меня не составляло труда. — Езжай осторожно, и позвони как только родится ребенок.

Я сам захлопнул дверцу машины, не отрывая глаз от затылка Эшли, так как она продолжала держаться за Макса, не смотря на меня. Когда спустя минуту взревел мотор машины Макса, я вдруг совершенно ничего не почувствовал. Внутри образовалась пустота с которой я не мог управиться. Я так же продолжал стоять следующие несколько минут, понимая, что это глупо, но ноги пока что не слушались меня.

Прошлое внезапно подняло свою голову, и сколько бы раз я не пытался отрубить ее, она снова вырастала, как у мифического чудовища. Я просто не думал, что однажды Эшли, тихая и невинная, может предать меня больнее, чем все люди которые предавали меня до нее. Влюбиться в нее… как я мог забыть о том, что люди предают?

Мы уже полчаса ехали в полной тишине, и Макс явно не знал, стоит ли ему хоть что-то сказать, а может он просто давал мне время. Потому что как только мы отъехали от Лэкса так, чтобы он не мог нас видеть, я попросила его остановиться, и рыдала у обочины, а Макс мог лишь стоять возле меня и ничего не говорить.

— Эшли… — видимо Макс решился на какие-то слова, но я тут же подянал руку, и перебила его.

— Ничего не говори… я знаю, что он твой брат, но сегодня я ничего не хочу слышать о нем. Ты даже не представляешь в чем дело!

— Думаю немного представляю…

— И все же, я просто не могу слушать это сегодня, хорошо? Я чувствую, что сейчас вот-вот задохнусь… и слова мне не помогут.

— Но действовать так решительно… ты не права в этом. Если ты не вернешься сейчас, Лэкс осуществит свою угрозу о разрыве. Ты должна знать, он не прощает такого.

— Я тоже не могу простить…

Меня била дрожь, я была вся на нервах, и всю дорогу пока мы ехали, я разрывалась от чувств. Мне было больно, страшно, я не понимала, что со мной происходит, и что на самом деле будет в будущем, я знала лишь одно, что правильно сделала уехав. Чтобы не случилось потом, останусь ли я в группе или нет, но я не жалела о том, что уехала.

Возможно алкоголь сыграл основную роль, но я словно горела изнутри, разрывалась на куски и в голове гудело от всех мыслей, что теперь жалили меня.

Когда мы приехали в дом, который снимали Кори и Макс в Бостоне, он помог мне отнести чемодан, и впервые проявил настойчивость, сказав чтобы я оставалась дома и отдыхала, а он едет в больницу к Кори. Если я завтра не изменю решения, то тогда и пойду к ней, а если она захочет поехать назад, он найдет того, кто ее отвезет. Но я решительно отказалась уезжать до конца недели, если конечно он не против, моего присутствия в доме.

Когда я это сказала, Макс устало вздохнул, и протер глаза, ведь была середина ночи и он очень устал, а тут еще я доставляла ему проблемы.

— Эшли… Кори будет рада, что ты тут, она этого очень хотела, и мне будет легче справляться с ее приступами гнева, ты ведь знаешь какая она… но для тебя было бы лучше разобраться со своими проблемами.

— С ними я разберусь когда вернусь через неделю к группе… если еще буду состоять в ней…

— Думаю что будешь, чтобы не случилось Лэкс заставит тебя отработать по контракту все… но то что между вами произошло… честно говоря Лэкс еще никогда не вел себя подобным образом. Ты для него много значишь раз он совершил подобный поступок.

— Не говори мне об этом сейчас. Я устала… и вообще не хочу в эту неделю слышать имя Лэкса, пусть он твой брат, но я все равно прошу тебя об этом.

— Хорошо. Но я действительно боюсь, что потом ты можешь пожалеть обо всем что случилось.

С этими словами Макс отнес мой чемодан в свободную комнату, и оставил, заверив, что постарается с утра заехать за мной, чтобы переодеться самому, и забрать с собой в больницу.

Когда он ушел, я думала, что не смогу заснуть в незнакомом чужом доме, буду прислушиваться к его шорохам, и думать о Лэксе, но как только я легла на кровать, все словно стерлось и я заснула.

Наутро я чувствовала себя паршиво — болело и тело и душа, меня словно порвали на кусочки. Как мог человек, которого я люблю оказаться таким?

Но следующие три дня я практически не думала об этом, потому что Кори родила, и мне приходилось быть с ней практически все время. У нее было несколько разрывов, и ей наложили швы, а потому она не могла вставать, и такая сиделка как я ей пригодилась. Кори не знала, почему я оказалась тут, видимо Макс за всеми волнениями забыл об этом, а может не хотел ее волновать. И я молчала, так как не могла пока что происшедшее с кем-то обсуждать. Не знаю почему, но каждый вечер когда я оказывалась одна, то смотрела на телефон в надежде увидеть пропущенные звонки или смс от Лэкса, надеясь… даже сама не зная на что надеюсь.

Потому я изматывала себя поручениями Кори, выбирала с Максом одежду и все остальное для малышки, покупала одежду для Кори, белье которое будет удерживать первое время ее живот, и все что нужно женщинам после беременности. Все забывалось пока я могла держать малышку на руках, возле нее я словно ставала другой Эшли, но это чувство проходило, как только я клала девочку в кроватку или отдавала Кори.

На третий день моего пребывания здесь я случайно застала разговор Макса с Лэксом, отдаленно услышав голос Лэкса по телефону, я чуть не рванулась и не отобрала у Макса трубку, но вовремя сдержалось. Страх и воспоминания меня тут же отрезвили. Я тихо ушла из коридора, пока Макс меня не заметил, и заставила себя не подслушивать их разговор, и не вслушиваться, смогу ли снова услышать голос Лэкса. Ведь не смотря на то, что я была напугана случившимся, я скучала за ним, больше чем могла себе раньше вообразить. Я все еще любила его, даже после того, что узнала, и теперь я постепенно начинала думать, стоило ли сжигать все мосты, и почему я его не выслушала.

Дни проходили как в тумане, потому что я не могла на чем-то действительно сосредоточиться, даже на своих мыслях, а только улыбалась если мне что-то говорили или спрашивали. Я боялась того, что скоро неделя закончится и мне нужно будет вернуться, посмотреть в лицо Лэкса… и понять, что я люблю его настолько сильно, что могу все ему простить.

Даже собираясь с утра в больницу и одеваясь, я чуть не задыхалась от боли, потому что даже одежда напоминала о Лэксе, о том, как он составлял для меня комплекты на каждый день.

Телефон упорно молчал… хотя не так, мне позвонили уже все, и Эйтан, Эдвард и даже Шон, хотя ему было тяжело утешать меня или что-то узнавать, потому как я догадывалась он будет только рад если наши отношения развалились.

На пятый день Кори выписывали из больницы, и я приехала вместе с Максом в больницу, чтобы помочь ей одеться, и во всем остальном.

— Не хочу, чтобы Макс видел мое уродливое тело, пока я не верну ему форму, — говорила она, предыдущим вечером, и потому я захватила все необходимое для нее.

Пока мы были с ней в душе, я едва не зарыдала, ведь это напомнило мне о том, как Лэкс лечил меня, а потом мыл. Но я сдержалась, потому что не могла же я начать рыдать при Кори.

— Ты когда в последний раз ела? — спросила меня она, когда я помогала ей вытираться и одеваться, и как всегда была несколько угрюмой.

— С утра, — отозвалась я с улыбкой, лишь не уточняя утро какого дня это было. Здесь я почти не хотела есть, перекусывала тогда, когда и Макс, но больше чем на четверть порции меня не хватало. Макс с недовольством смотрел на это, но у него было и так много проблем с Кори, чтобы еще и моими заниматься. Он лишь раз высказался по этому поводу, сказав, что если я не буду есть, он вызовет сюда Лэкса, и сама поможет затолкать меня в машину. Честно, на секунду я была готова его умолять сделать это — позвонить Лэксу и вызвать сюда, но такая слабость продолжалась лишь мгновение.

Я ела, когда и Макс, хоть и неохотно, но думала лишь о том, когда же пройдет боль. Я даже начала думать, что если я вернусь через неделю, все вдруг разрешится каким-то способом, и мы будем вместе. Но боль, пройдет ли она?

Когда мы ехали в машине Макс говорил с Кори, они обсуждали имена, и думали над тем, кто будет крестными родителями, я же с улыбкой слушала их и завидовала тихо. Страх и боль сильнее взяли грудь в тиски.

Что же мне делать?

В тот день, когда малышка уснула, мы смогли с Кори расположиться на балконе, и немного отдохнуть. Макс ненадолго уехал в город, чтобы решить вопрос с крещением в одной церкви, потому что они не хотели откладывать это напоследок.

— Ну а теперь рассказывай что произошло, привидение ты мое? Думаешь я не вижу, что с тобой происходит? Просто мне было не до того, чтобы разбираться в твоих проблемах, пока моя нижняя половина в шрамах и швах. Сегодня я добрее, потому и хочу знать.

— Ничего не произошло. — отозвалась я, щуря глаза от солнца, и не смотря в сторону Кори. Следовало ожидать, что человек, с которым я выросла не поймет, что со мной что-то происходит.

— Ври больше. Я пыталась расспросить Макса, а он сказал что это твои проблемы с Лэксом, и он не хочет туда влезать.

— Ну вот тебе и ответ.

— Так, я 6 часов тужилась, у меня швы на одном месте, и еще я ходила в туалет трубочкой, так что не стоит со мной так говорить! — возмутилась Кори. — Я стала мамой, и еще я до сих пор с ужасом вспоминаю, что такое роды, так что не стоит меня злить… еще молоко пропадет.

— Не знаю, что тебе сказать… я действительно не знаю.

— Говори как есть, а я сама решу.

Кори все еще выглядела измученной, но когда она поняла что может влезть в мои проблемы, ее глаза фанатично засветились. Вот бывают же такие люди, которые любят так манипулировать другими людьми.

— Я узнала, что он был обвинен в изнасиловании, — прошептала я, едва сдерживая тяжелый вздох.

— И? — Кори явно не поняла, что такого в моих словах.

— Ты не знаешь, что было со мной? Разве не знаешь? Как ты можешь так говорить? — я даже подскочила на стуле, и не верящими глазами смотрела на свою подругу. — Его обвинили в изнасиловании, он не словом не сказал мне об этом… да и никто из вас так же. Зная, что у него куча денег, я думаю, что он просто откупился.

— Ты что дура? — Кори приподнялась на кресле и посмотрела на меня так, будто бы я сказала ей, что встречаюсь с Эдвардом. — О чем ты говоришь? Или ты не знаешь всего?

— Чего именно? Я знаю, в чем его обвинили, о чем мне еще знать, — горько отозвалась я, начиная злиться на подругу. Если даже она меня не понимает, что тогда мне делать?

— Значит не знаешь? Только не говори мне, что ты обвинила во всем этом Лэкса в лицо? Что ты натворила?! — Кори вдруг стала действительно встревоженной и напуганной, что это передалось и мне, и я даже не знала как реагировать на ее слова.

Не смотря на жару и духоту, по моему позвоночнику словно пробежал озноб. В чем дело, если даже Кори так напугана моим поведением? Закинув ноги на кресло, я обняла себя за колени и посмотрела на Кори, думая что именно ей рассказать. Возможно я упустила несколько деталей, но в целом рассказала все, как и было, и по мере того, как менялось лицо Кори мне ставало все страшнее.

— Что же ты наделала, — качая головой сказала Кори и откинулась на спинку стульчика. Если перед этим она была веселой, и готовой в бой, чтобы разобраться с моей проблемой, теперь она стала какой-то сухой и отстраненной. — Он тебя не простит. Для него твой поступок, это предательство, а его Лэкс никогда не прощает. Разве ты никогда не задумывалась, почему группа так называется? Ведь ты пошла в эту группу, и даже не поинтересовалась?

— Нет, как-то даже в голову не приходило.

— Какой иногда тупой ты можешь быть, — Кори подперла голову рукой, и мне стало совершенно не по себе, потому что Кори это человек действия, а теперь она была похожа на странную копию себя.

— Да в чем же дело объясни толково, — не выдержала я. Глубоко дыша, я пыталась успокоиться, но чем дольше Кори тянула с ответом, тем хуже мне ставало. Какая-то паника нахлынула на меня после ее слов.

— Я начну с самого начала, и расскажу тебе то, что знаю от Макса, потому что Лэкс никогда не говорит об этом. И еще, думаю после моего рассказа тебе стоит собирать вещи и возвращаться к Лэксу, как можно скорее.

Я молчала, потому что не могла ничего сказать, в ожидании все тело и мысли замерли.

— Это случилось в колледже, тогда их группка только начала существование, и назывались они по-другому — что-то глупое и незапоминающееся, и конечно же они тут же стали самыми популярными в колледже. Девушек вокруг них было видано не видано, но если все с кем-то встречались, только Лэкс держался особняком. Пока вдруг не появилась одна, настойчивая, утверждающая, что любит его больше всего на свете. Не помню точно, но Макс говорил, что она его практически преследовала, и думаю он просто сдался под натиском этого. Они начали встречаться, все было хорошо, по словам Макса Лэкс был счастлив, и ему нравилось то, что было между ними. Но чем популярнее они ставали, тем больше менялась та девушка — сначала ее раздражало то, что с ним говорят девушки, потом что его просят дать автографы, потом если вдруг ему звонили, она устраивала истерики. Все ставало хуже и хуже, и она начала опять свое преследование, а Лэкс это терпел, даже тогда, когда ему об этом говорили все.

Однажды она устроила истерику и драку на концерте, начав раскидывать в стороны от Лэкса фанаток. Думаю, Лэкс тогда понял, что это уже не нормально, и зашло слишком далеко. Он расстался с ней, но девушка и не думала оставлять его в покое, она стала появляться везде, где был и он, так, словно они и не расставались.

Лэкс попробовал поговорить с ней спокойно, и все объяснить, и кажется это помогло, на некоторое время она пропала. Парни успокоились, группа ставала популярней, и им предложили контракт. Но тут вдруг она появилась опять, и все что было раньше, вернулось с удвоенной силой, но теперь она еще и стала угрожать ему. Появились ночные звонки, она преследовала его, и даже нападала на тех девушек с которыми видела его. И чтобы ему не говорили парни он не хотела обращаться в полицию, потому что все еще помнил о том, что она нравилась ему… думаю возможно он любил ее. И все же однажды он не выдержал — перехватил ее возле дома, а может студии, и все высказал, сказав, что она ведет себя, как больная, и такое поведение не нормально.

После этого она обвинила его в изнасиловании. Тут же за него взялась полиция, Макс говорит, что в то время думал что группе конец, а значит и мечтам Лэкса. Но как пришлось до разбирательства, все знакомые дали показания о ее поведении, Лэкс отдал письма, были найдены списки ее звонков ему, среди ночи и так, а так же его электронную почту. Когда же решили проверить ее душевное состояние, оказалось что она действительно страдала какой-то болезнью, не буду врать, не помню как называется. И ее отправили на принудительное лечение, и Лэкс как оказалось был уже не первой ее жертвой в подобном маниакальном преследовании. Макс говорил мне, что это отбило у Лэкса всякое желание к серьезным отношением, на очень долгое время, пока он не встретил тебя. Для него поведение той девушки стало огромным предательством, и потому название группы изменилось, но боюсь, что твое поведение ударит по нему сильнее. То, что ты его повторно объявила насильником, может многое изменить в его отношении к тебе, понимаешь?

Я ничего не могла сказать, лишь пыталась вдохнуть поглубже, в горле стояли слезы и слова, и мне было плохо, вот и все что я понимала. Ведь Лэкс предупреждал меня, что когда я все узнаю, то захочу вернуться, но он не примет меня назад.

Что я наделала? Вела себя, как и та психопатичка, не хотела его услышать, даже когда он приехал за мной, догнал нас, ведь это так не похоже на Лэкса. Неужели он так любит меня, что готов был даже на такое, ведь Лэкс не тот человек, который побежит за кем-то.

Я не знала, что мне делать, все страхи вдруг показались такой ерундой, а моя огромная ошибка, в том что не поверила ему, не выслушала — я вела себя эгоистично и перепугано, а ведь Лэкс никогда не был плохим человеком, и я это всегда знала. Так почему повела себя так?

— Ты еще здесь? — рассудительно спросила Кори, так словно спрашивает, пойду ли я в магазин.

— Я… понятия не имею что мне делать теперь… ведь это же Лэкс. Мы не говорим о каком-то простом человеке, а о Лэксе, которые не прощает так просто… он ведь не сможет меня простить, не так ли?

Кори смягчилась, но у нее хватило совести отвести глаза, когда она подтверждающе покачала головой.

— Он не прощает так просто, но я думаю… нет, я догадываюсь что в отношении тебя он не сможет долго злиться, если ты вернешься, если попросишь прощения… но не жди скорого восстановления в роли его возлюбленной. Честно — готовься к худшему. Так мне сказал Макс, что если ты решишь вернуться назад, тебе стоит готовиться к худшему. Как бы Лэкс тебя не любил, он эгоист и за свои страдания наверняка захочет тебе отомстить, и при этом поступит совершенно не осознанно. Он как ребенок, должен будет так поступить с тобой ради своего успокоения.

Я слушала Кори, и понимала что это так. Не будет сказочной картинки того, что я возвращаюсь назад, а Лэкс терпеливо ждет меня. Он злится, почти ненавидит, возможно его мучает то, что я ему говорила. Ну почему я совершаю такие ошибки, когда вроде бы уже изучила его?

Медленно поднявшись с кресла, я поплелась в свою временную комнату чтобы собирать вещи, но правда была такова, что узнав все, я стала чувствовать себя еще хуже чем раньше. Была лишь тоска, боль, а теперь появилась безысходность. По окончанию недели, даже не узнав ничего, пусть даже Лэкс был бы виноват, я все равно захотела бы вернуться к нему. Теперь одного моего желания будет не достаточно — все теперь будет зависеть от Лэкса, а я выучила его уже достаточно, чтобы не сомневаться в словах Кори относительно его поведения и прощения. Сердце сжималось в преддверье чего-то действительно ужасного, хуже, чем-то о чем я раньше думала и чего боялась. Теперь я понимала, что Лэкс может никогда меня и не простить, и я вряд ли смогу заслужить его прощение, объяснив все, чего так боялась. Кто-то другой мог бы меня понять, но не Лэкс, он не поймет причин моего страха, моего недоверия, нового предательства, которого он не мог от меня ожидать. А что за слова я ему говорила, когда ехала! И он все равно еще не сдавался, хотя это и не было в его характере.

Когда я собралась, домой вернулся Макс, и увидев мою сумку тут же понял в чем дело.

— Я ведь пытался тогда тебе в машине сказать… — начал было он, но видимо вид у меня до того был жалкий, что он понял, не стоит травить мне душу. — Неважно уже.

Я попрощалась с Кори и малюткой, и пообещала, что приеду как только смогу, Кори же заверила что это будет очень скоро, так как я стану крестной мамой. Эта новость приободрила меня ненадолго.

В машине мы с Максом некоторое время помолчали, но я ожидала, что он все же решится высказаться.

— Как бы тебе сказать… в этом случае я на стороне Лэкса, не права была ты, вела себя как истеричка, но я вижу, что ты хороший человек, и еще понял за те два дня, что ты значишь для Лэкса. Но он не простит тебя, только потому что ты наконец все узнала, в его понимании ты должна была доверять ему до конца, чтобы не узнала. Ты была обязана расспросить его, прежде чем обвинять… он теперь будет бояться тебя, думая, что ты как и та девушка со странностями. Как вообще тебе могло прийти в голову такое, я не понимаю… но и осуждать не собираюсь. Зная Лэкса могу тебе лишь посочувствовать. И еще, я смотрел с утра новости в Интернете, пресса уже знает, что ты эту неделю провела у нас в доме, и потому фанаты решили, что вы поссорились… готовься к тому, что Лэкс решит разорвать ваши «отношения для публики». Если он это сделает…

— Тогда ничего уже не вернуть, так? Я тоже об этом думала, — горько отозвалась я, потому что Макс лишь выразил в словах то, о чем я лишь догадывалась. Если Лэкс разорвет наши отношения публично, мне не на что надеться, но пока мы считаемся парой… думаю я смогу постараться заслужить его прощения. Единственное что меня пугало, так это возможность того, что Лэкс будет ко мне жесток… а это поставит под сомнение мое пребывание в группе.

Пока что я готовилась к худшему, к тому, что больше никогда не смогу обнять или поцеловать Лэкса, и он больше не будет смотреть на меня с нежностью. Все будет так же, как и в первый день когда я его встретила.

Глава 22. Шрам боли

Макс отвез меня прямо к дому, но не стал заходить.

— Не хочу во все это вмешиваться, а если сейчас останусь, то точно не удержусь, иногда я тоже не понимаю Лэкса, потому могу выйти из себя.

— Надеюсь, нам не придется все выяснять с ним при остальных членах группы, — сказала я, готовясь выйти из его машины и не имея сил это сделать. Ничего не изменилось, с того дня как я уехала неделю назад, даже погода была все такая же солнечная, но мне казалось, что небо затянули тучи, на душе стало тоскливо. Я уезжала из-за одного страха, и возвращалась уже с другим.

Сложнее всего на данный момент было выйти из машины и остаться без поддержки Макса и Кори.

— Я мог бы сказать тебе что-то утешительное…

— Только это не тот случай, — договорила я за него, и наконец смогла толкнуть дверцу машины, и из прохлады салона я попала в духоту улицы, но мне нужно было пройти пару метров, чтобы спрятаться от нее в доме. — Спасибо тебе и Кори за все.

— Не за что, я ведь и для брата стараюсь. — Макс помахал мне рукой, и начал сдавать назад, чтобы выехать на дорогу. Я постояла пару секунд смотря на него, а потом решительно втянув воздух пошла к дому. Я не знала, как меня примут остальные, но я надеялась, что мне не придется так же бороться и с ними.

В доме было тихо, так же тихо, как и когда я первый раз переступила порог дома, все то же ощущение пространства и света, только теперь я не могла оценить это. Первый шаг был сделан, и я тут же поспешила наверх в «нашу» комнату, но как только я взялась за ручку, поняла, что дверь закрыта. Это сбило меня с толку.

Поразмыслив пару секунд возле двери, я развернулась и пошла в комнату Макса и Кори, которую они предположительно должны были занимать, и толкнув дверь, застыла. Даже не знаю почему, но я почувствовала себя ужасно, увидев свои вещи в этой комнате. Лэкс уже начал отторжение меня из своей жизни.

Войдя туда, я кинула сумку на пол, и в это время где-то скрипнула дверь, и честно говоря, я очень надеялась, что это не Лэкс, чтобы он не видел сейчас, как жалко я выгляжу, плача при виде своих вещей в этой комнате. На мое счастье это был Шон. Он видимо онемел, увидев меня, и не знал, что ему делать.

— Мы думали, ты завтра приедешь, — тихо проговорил он, приближаясь ко мне. — Ты как?

— Я? — усмехнувшись от его слов, я быстренько смахнула слезы. — Думаю это не тот вопрос, что надо мне задавать. Ведь в итоге плохим человеком являюсь я.

— Ты просто стала на больное место Лэкса. — как всегда Шон был хорошим и надежным другом, и только. Для меня его красивое лицо, не могло значить то же самое, что и Лэкс.

— Я потопталась по его больному месту, не упрощай. — я принялась выкладывать вещи из сумки, чтобы занять руки, и не смотреть на Шона и его сочувствие. Ему наверняка тоже было не просто жалеть меня, ведь он мог надеться на шанс, который я ему в любом случае не дам.

— Я не упрощаю, все действительно сложно, надеюсь что ты это понимаешь.

— Да, Макс и Кори меня просветили, — я устало взглянула на Шона который сел ан кровать возле меня, и перестал делать вид, что занята, ведь это выглядело глупо. — Как он?

— Если думаешь, что Лэкс от отчаяния бегал с топором за журналистами и нами, то ты ошибаешься. Как всегда закрылся в студии и делал вид, что ничего не случилось. Но при этом он похож на зомби… ты кстати тоже. Это какая-то новая диета Эдварда, или ты просто от отчаяния решила заморить себя голодом. Такая худая и страшная ты мне не нравишься.

Я усмехнулась, сложно было не подаваться обаянию Шона.

— Что-то типа того.

— Думаю, мне стоит забрать из дому парней, а Лэкса ты знаешь где найти. — с этими словами Шон поднялся с кровати, и секунду помешкав, словно хочет что-то сказать, вышел из комнаты. Я спустилась вниз только тогда, когда услышала шум отъезжающей машины.

Руки стали влажными, даже по спине заструился пот, и я подумала, что стоило переодеться после дороги, или хотя бы сполоснуться, но хорошие мысли как всегда приходят, когда уже поздно что-то делать.

В студии царила тишина, и казалось, там никого нет, что я даже подумала, будто бы осталась в доме одна, и все же прежде чем войти, я постучала. Никто не ответил, а я все равно вошла в комнату, хотя надеялась, что дверь будет заперта. Мне хотелось увидеть Лэкса, ужасно хотелось, но желание отложить тяжелый разговор было сильнее.

Лэкс дремал положив руки и голову на пианино, и эта картинка, словно говорила, что ничего не изменилось пока меня не было. Но одежда на нем была неряшливая, словно он спал в ней здесь, и возможно даже не принимал душ. Я остановилась, так как подумала, что он меня не заметил, но Лэкс вдруг поднял голову и отчетливо сказал:

— Как дела у Кори и Макса? — это прозвучало настолько буднично, что я даже не сразу же нашлась что ответить. Неужели все в порядке?

— Х… Хорошо, — я заикалась говоря это, и все еще не смела двинуться с места.

— Понятно. Хорошо что приехала, нужно готовить программу для выступлений. С завтрашнего дня начинаем снова репетиции. — говоря это Лэкс потянулся поднимаясь из-за пианино, и я лишь теперь заметила, как осунулось его лицо.

— Ты не заболел? — я хотела шагнуть ближе, но Лэкс окатил меня таким ледяным взглядом, что я тут же замерла. Он прошел мимо меня, и я последовала за ним на кухню, не понимая, что происходит.

Там Лэкс спокойно начал готовить себе сандвич, так, будто бы меня здесь и не было, и все что мне оставалось, так это смотреть на него беспомощно. Я не знала как себя вести с ним — ведь я ожидала злости, агрессии, обвинений, всего, но только не этого меланхолического спокойствия, словно мы едва знакомы. Словно мы просто поем в одной группе…

— Думаю в этот раз альбом сделать чуть больше, возможно стоит даже выпустить два диска одновременно, с переработанными песнями, и еще с клипами. Несколько вариантов старых песен, а еще «Дайте снега». Завтра займемся тем, что будем выбирать программу для концертов. Первый официальный концерт в поддержку нового альбома через месяц, до этого несколько мелких выступлений, как презентация тебя в виде новой вокалистки группы. И да… на счет слухов в Интернете, почему ты жила неделю с Кори и Максом — Райли уже дала официальное интервью от группы, о том, что ты ведь близкая подруга Кори, а она плохо себя чувствовала, и нуждалась в твоей поддержке.

Лэкс много говорил, вел себя так, будто бы я лишь теперь пришла в группу, и мы едва знакомы… а я еще думала, что хуже будет, если он станет грубым. Теперь я словно превратилась в невидимку для него.

— Что происходит, Лэкс?

Он приподнял голову от своей тарелки и посмотрел на меня.

— Я надеялся, что тебе хватит ума не задавать этот вопрос.

— Ты будешь себя вести так будто мы чужие?

— Теперь буду. Я тебя предупредил, о том, что будет если ты уедешь… а теперь, все что нам остается, это продолжать работать в одной группе все то время, что у тебя длится контракт. Если ты ожидала, что сможешь снять с себя все обязательства из-за того, что тебе сложно со мной работать, то этого не будет. Я заставлю тебя отработать все до последнего дня. И ничего для тебя не изменится — диета, тренировки, репетиции, и пока это нравится людям, мы с тобой пара. — Лэкс ставал все более отчужденным, когда говорил это, и только при последней фразе, в нем появились хоть какие-то чувства — злость. — Но теперь для меня ты никто, просто еще один член группы.

Он тут же отвернулся, чтобы что-то взять из холодильника, но я тут же захлопнула дверцу и встала перед ним лицом к лицу, надеясь увидеть в нем хоть что-то, что даст мне надежду.

— Я все знаю и сожалею о том, что говорила тебе. Ты должен меня понять… в некоторых вопросах, я теряю рассудок, страх все пересиливает. Разве это так сложно понять?

Скулы Лэкса напряглись, глаза ставали все темнее, что вскоре от синего цвета ничего не осталось.

— Я тоже просил тебя выслушать меня, но тебе ведь было так сложно меня понять, не так ли? Если ты так хотела понимания, тебе нужно было все же выбрать Шона, а не меня.

Лэкс попытался оттолкнуть меня от холодильника, но я не уступила, а наоборот протянула руки и обняла его за шею. Хоть ненадолго, мне хотелось прижаться к нему, хотелось почувствовать его, пусть даже он со злостью отбросит меня, но Лэкс просто замер.

— Ты таким способом хочешь все вернуть? Ну хорошо, я могу гарантировать тебе секс, раз тебе так хочется. И все, больше ничего, ты согласна? — постепенно Лэкс ставал грубым, и честно говоря, это было лучше, чем его равнодушие, которое ранило меня сильнее любых слов. Так я хотя бы знала, что ему плохо, и он все еще что-то чувствует ко мне, и что вся эта ситуация так же задевает его чувства.

— А что будешь делать, если я соглашусь. Я ведь понимаю, что нет смысла извиняться перед тобой, ты не примешь моих извинений, даже унижений не примешь, тебе хочется мне отомстить. Если таким способом ты отомстишь и все забудешь, я могу на это согласиться.

Я и Лэкс смотрели друг на друга в упор, пока он жестоко не припечатал меня к холодильнику, намеренно делая мне больно, но я промолчала, и даже не вскрикнула.

— Ну, тогда все будет по моим правилам. — угрожающе сказал Лэкс, и я знала, что так и будет. Когда Лэкс болезненно впился мне в губы, я сначала растерялась, потому что никогда раньше не было такого поцелуя между нами, но я знала, как изменить это. Чтобы Лэкс не пытался мне доказать, я понимала что на самом деле происходит, он так же как и я скучал. В ответ я теснее прижалась к нему боясь отпустить. Я надеялась, что этот поцелуй хоть что-то изменит.

Я пытался сделать ей больно, как она о том и говорила, но я так же хотел ее поцеловать, с того самого момента как понял, что она в доме. Я скучал больше, чем хотела себе позволить. С того момента как она уехала, мне хотелось стереть ее из сознания, и даже памяти, но разве я мог просто взять и забыть о ней? Разве мог не видеть ее и не думать о ней? Но злость и обида были такими сильными, что и их я не мог игнорировать.

Но как только Эшли начала отвечать на грубый жесткий поцелуй, я забыл, что намеревался сделать. Мне хотелось только обнимать ее и целовать, и больше ничего, хотелось, чтобы между нами все было, как и раньше. Но в голове всплыла та ночь, когда она уезжала и что сказала мне, когда я попытался к ней прикоснуться.

Я тут же дернулся от нее, отцепляя от себя руки Эшли, будто бы мне действительно было противно.

— Нет… я не хочу, не прикасайся ко мне. Я начну чувствовать себя грязным. Ты вроде бы мне нечто подобное говорила? — я намеренно грубо говорил с ней, чтобы ей стало больнее, так же больно, как и мне, когда я услышал эти слова от нее. Тогда мне показалось, она ударила меня, и возненавидела в один миг.

— Лэкс… не надо, я знаю, как была не права, я прошу тебя…

— Ты говорила, что не будешь унижаться, и просить, так не делай этого, потому что меня это злит еще больше. — я оттолкнул ее сильнее, и руки Эшли опустились, и сама она словно съежилась. Мне как никогда хотелось обнять ее, быть с ней, но я не мог, не мог, пока во мне было столько злости на нее. Я боялся, что уже никогда не смогу взглянуть на Эшли и не вспоминать о том, что она мне говорила, и что было той ночью.

— Хочешь или нет, но теперь будет все как я и сказал, и у тебя нет выбора — будешь делать, что скажу, потому что у тебя подписан контракт. И вскоре между нами почти все закончится, когда я разорву наши «отношения»… фанатки будут рады. И я тоже. Моей самой большой ошибкой было поверить тебе, ты, как оказалось ни чем не отличаешься от других девушек.

Сказав это, я поспешил уйти отсюда, как можно дальше, чтобы не видеть ее. Расслабиться я смог лишь закрыв дверь своей комнаты, в прошлом «нашей» комнаты. Опершись на дверь, я так и остался там стоять, даже не знаю, сколько времени прошло, а я все стоял, но легче не становилось. Мне было больно, но не потому что все так происходило, а потому, что я так поступал с ней, и ничего не мог с собой сделать. И это было ужаснее всего. Смогу ли я закончить эти отношения когда-нибудь, если при одном взгляде на нее, я уже ни о чем другом и думать не могу.

Невинные глаза Эшли, молящие меня о прощении, это то ее оружие, против которого я не мог устоять, просто она пока что об этом не знала. Эшли даже представить себе не могла, кем стала для меня… я раньше никого так не любил, ни за кого так не боялся, и ни чьи слова еще не приносили мне такой боли, как ее. Но если я не смогу забыть обо всем, то разве смогу продолжить отношения с ней? Нужно избавляться от чувств к ней.

Я вернулась в комнату подавленной и расстроенной, потому что сцена на кухне выбила меня из колеи. Знать, что я по-прежнему нужна Лэксу, но при этом он отчаянно будет сопротивляться мне, такие знание могли лишь доставлять боль. Не знаю, сколько я так просидела на своей новой кровати, пока в дверь не постучали. Я знала, что это не Лэкс, он не бывал столь культурным, потому могла не напрягаться.

— Войдите.

Голова Эдварда появилась в проеме, а потом и все его тело оказалось в моей комнате, на его лице было написано такое чувство вины, что я невольно улыбнулась.

— Занята?

— Нет. Проходи.

Эдвард прошел во внутрь и несмело опустился на кровать возле меня, при этом делая вид, что оглядывается вокруг.

— Как ты?

— Ты уже второй кто говорит мне об этом за сегодня.

— Прости меня… все случилось из-за моего длинного пьяного языка.

Я ничего не могла ему сказать, потому что в чем-то он был прав, но ведь и я была хороша, ведь могла просто выслушать Лэкса. Оглядываясь назад, на то что случилось, я не могла понять, почему была такой истеричкой. И почему слова Эдварда так повлияли на меня.

— Хочешь сделаю тебе педикюр… маникюр? Ногти в ужасном состоянии, и твое настроение тоже. — Эдвард опустился передо мной на одно колено и принялся разглядывать мои ногти на ногах. Мне стало щекотно, когда он взял меня за ногу.

— Ты всем предлагаешь такое поднятие настроения?

— Лишь тебе… и Лэксу, — скомкано сказал он, не смотря на меня.

— И что тебе ответил Лэкс?

— Я думал, что он убьет меня, — честно сознался Эдвард, и мне стало его жаль. Я погладила Эдварда по голове и он к моему удивлению начал плакать. — Он зол на меня, потому что понимает, по чьей вине все случилось, но при этом очень старается сдержаться, чтобы не злиться на меня. Лучше бы он злился!

— Ты не виноват… рано или поздно я бы узнала обо всем, и опять бы повела себя как истерическая дура. Это я была не права, с самого начала, потому что не доверяла ему.

Эдвард еще некоторое время поплакал в моей комнате, и мне приходилось успокаивать его, вместо того, чтобы сосредотачиваться на своих проблемах, и это было даже не плохо.

Позднее зашел Эйтан, он не стал говорить со мной о нашей с Лэксом ситуации, а просто принес свой ноутбук, чтобы мы могли посмотреть фильм. Время от времен он бегал вниз и приносил еду и напитки, словно понимал, что я не хочу сегодня спускаться вниз. Мне было приятно, что у меня есть компания и я могу не думать о проблемах, что только начинали назревать. И еще я была рада, что Шон так и не пришел. Невыносимо было мне, но он рядом со мной тоже бы мучился. Я это прекрасно понимала, чтобы не происходило в моей жизни, да и Шон видимо тоже. Иногда я уставала быть ему благодарной.

И чем больше дней проходило, тем четче я понимала, что это действительно конец.

Репетиции проходили так, как и говорил Лэкс. И если у меня иногда не было сил даже встать с кровати, у него словно появился дополнительный живительный заряд энергии, и я иногда начинала его ненавидеть за это. Он не смотрел на меня, а когда смотрел, то будто бы не видел, и я не знала, что мне делать. Говорил со мной Лэкс только тогда, когда ему было необходимо, но при этом все вокруг замерзало, и даже остальные застывали вокруг нас.

Мы как сумасшедшие готовились к записи и к альбому. И вот настал день когда мы уезжали из Ньюпорта, чтобы поехать в Бостон, откуда и должно было все начаться. Еще месяц назад, я бы ждала этого дня, но сегодня мне было действительно страшно и плохо. Если бы ничего не произошло, у меня была бы поддержка Лэкса, мы бы все еще были бы вместе. А теперь я одна, совсем одна. И то что парни поддерживают меня, мне не слишком то и помогало, потому что нельзя было разрушать группу из-за наших отношений.

Там впервые я познакомилась с Бином, нашим продюсером, и это была не та встреча, о которой будешь мечтать всю жизнь. Он оказался малоприятным человеком, но с бульдожьей хваткой, как о нем выразился Эйтан. Низкого роста, слегка лысеющий, но прикрывающий это париком, а еще на нем был дорогой костюм, который выглядел как будто снятый с чужого плеча. Но я уже плыла по течению, и ни на что не обращала внимания, даже на появление Райли, потому что она делала вид, что едва знает Лэкса, а он ее.

Мы разместились в еще одном съемном доме, наподобие того, в котором жили Кори и Макс, и переезд в Бостон дал мне возможность посещать их, а еще Милли с мужем, но вдруг я поняла, что больше не могу ходить по улицам, как дальше. Меня начали узнавать.

В первый раз такой моей прогулки, я отделалась легким испугом от нападения каких-то девиц, кричащих мне, что они больше подходят Лэксу, чем я. В следующий раз меня обступили школьницы не старше 13 лет, прося дать им автограф, и чем дольше мы жили в Бостоне, тем чаще люди стали обращать на меня внимания. Последовав совету Кори, я стала носить солнцезащитные очки на пол лица, и кепку, но все равно это не обманывало всех подряд — меня узнавали на улице, в магазинах, даже в аптеке уже не молодая женщина сказала, что знает кто я такая, потому что ее дочь очень любит группу «Предательство». Да, это наверное был мой самый первый действительно странный автограф на пачке тампонов. Но самой большой проблемой было то, что я не могла постоянно ходить пешком как в Ньюпорте, а пользовалась общественным транспортом, и уж там быть не узнанной было очень проблематично.

В один из дней после не слишком то удачной репетиции я поспешила домой к Кори и Максу, я могла бы поехать и с ним, так как со времени нашего поселения здесь мы репетировали всем составом. Но у Макса были еще дела, и я не стала напрашиваться лишь бы уехать подальше от Лэкса и его отстраненности. Иногда мне было страшно, потому что я была словно прозрачная, как привидение, потому что Лэкс говорил со мной вежливо и отстраненно, но не смотрел на меня, а если смотрел, то так, будто я не существую.

Сегодняшняя репетиция не стала исключением, и из-за этого мое настроение портилось, я отвлекалась, Лэкса же это выводило из себя и он орал на всех, но со мной единственной говорил так, будто я была слабоумным ребенком. Я не могла так долго это выносить.

Шумные улицы несколько выветрили из моей головы плохие мысли, но печаль оставалась, куда ей было деться, если я только то и делала что думала о Лэксе. Я не могла поверить, что он меня не простит, и никогда не сможет простить. Разве можно так из-за одной моей ошибки, все стереть — то что было между нами не должно просто так пропасть. И все что я могла сделать, так это проявить терпение. Терпеливо ждать, когда Лэкс решит забыть о той ночи и той недели, когда меня не было. Ждать и надеться, а еще терпеть, но я уже устала от всего этого.

Несколько недель, а мне кажется что мы вечность уже не были близки, стали как чужие. Еще я боялась того, что Лэкс решится на месть близостью — придет ко мне однажды в комнату, и я не откажусь, а на следующий день мы опять будем чужими. Я ужасно боялась этого, но сны мучили порой сильнее любой реальности, потому что там, во сне мы могли быть вместе, я могла прижиматься к нему в любой момент, поговорить, услышать его мнение, поцеловать.

Думая об этом я едва не пропустила свою остановку, по крайней мере на меня никто не обратил внимания в автобусе, так как он был переполнен. Когда я вышла, до дома Кори оставался какой-то квартал и тут началось. Я случайно задела плечом парня, и извинилась разворачиваясь и попутно поправляя очки которые сползли, и он меня узнал.

— О! Вы ведь Эшли из «Предательства»!

С таким же успехом он мог мне цель повесить на лбу. Тут же прохожие стали останавливаться, а я застыла, не зная что делать.

— Да нет, вы ошиблись, — попыталась уладить ситуацию я, но это вышло так неуверенно и неумело, что меня и не стали слушать.

— Дайте автограф!

— Что в тебе нашел Лэкс?!

— А ты только с Лэксом!??

— Бросай Лэкса и начинай встречаться со мной!!

Меня словно парализовало когда руки с блокнотами, просто какими-то бумажками, чеками и даже продуктами потянулись ко мне, прося дать автограф. Я попыталась ответить нескольким и уйти, но это оказалось сложнее, потому что толпа стала плотной, и я чуть ли не задыхалась. И в то время, когда мне казалось, что я не смогу отсюда вырваться, сильная рука потянула меня на себя, пробивая путь сквозь толпу, а затем затолкала в машину. Авто двинулось с места прежде, чем я поняла, кто это был. А когда поняла, то не знала, что мне делать — радоваться ли, или же расстроиться.

Это был Лэкс, и по его лицу я поняла, что он в бешенстве.

— Разве я тебя не предупреждал, чтобы ты одна не ходила в город?! Ты еще даже представления не имеешь что такое популярность!

Я тяжело дышала, сглатывая слезы, только не понятно отчего — то ли из-за испуга, то ли из-за его беспокойства. Мне было радостно, что он не проехал мимо, и не оставил меня здесь одну.

— Как ты тут очутился?

— Я еду к Кори… и заметил толпу, и мне хватило доли секунды, чтобы понять, что только один человек может вызвать столько неприятностей.

Мне стало неловко от его слов, но он был прав, я постоянно доставляла ему неприятности, и сегодняшний день не стал исключение. Сначала репетиция, а теперь вот это происшествие.

Прошло несколько минут, когда я поняла, что мы едем не к Кори.

— Куда мы едем, дом Кори в другой стороне, — тихо сказала я, не веря тому, что может это начало примирения.

— Мне необходимо с тобой поговорить. Так не может продолжаться и ради группы я должен это сделать, как бы не хотел.

Холодный ветерок пробежался по моей шее, и скользнул за пазуху. Я догадывалась, что это может быть, и так же боялась. Наверное Лэкс решил убрать меня из группы, чтобы я не доставляла ему проблем и волнений. И опять слезы на глазах, и уже из-за другой причины. Но я промолчала, потому что не знала, что сказать ему.

Мы остановились и я только тогда поняла куда он меня привез. Это был главный парк Бостона, и не смотря на то, что был разгар рабочего дня, здесь кружило и отдыхало много народу. Лэкс поставил машину, недалеко от входа, и сам выбрался наружу, не забыв при этом накинуть на голову капюшон и надеть очки. Я последовала его примеру, но перед этим проверила в зеркале заднего вида, насколько сильно растеклась тушь — но оказалось, совсем не видно что я плакала, тушь Эдварда творила чудеса.

Я последовала за ним к одной из лавочек, но мне совсем не хотелось садиться, хотя и пришлось. Сердце сдавило отчаяние, да только что я могла сделать. Я ведь знала, что ни мольба, ни просьбы, а тем более упрашивания на Лэкса не подействуют.

— Думаю, нам стоит хотя бы попытаться наладить рабочие отношения, — как только я села сказал Лэкс, и это так буднично прозвучало из его уст, что я даже вздрогнула. — Наши неудачные отношения плохо влияют на группу, и мне это не нравится. Давай постараемся все забыть, и делать вид, что ничего не было. Непродолжительно время нам еще придется играть пару, и это все и так усложняют. А я уже устал от таких мучений.

— Тогда почему не можешь простить меня? — едва дыша отозвалась я, пряча руки в карманах джинсовой куртки. На улице не было холодно, но руки стали ледяными.

Лэкс насмешливо посмотрел на меня, и тогда я действительно поняла, что все подходит к концу. Я и Он — этого в скором времени уже не будет, так как отношения продолжали видимо жить лишь в моем сердце. Но как так случилось, что Лэкс все быстро забыл? Я просто не могла поверить и принять этот конец.

— Потому что мне этого больше не надо, — запросто отозвался он, и вскочил бодро на ноги. — Итак, надеюсь теперь у нас будут лишь деловые отношения. Поскорее забывай все. Через три дня концерт, и ты должна подготовиться ко всему — интервью, фотосет, концерт — все это отнимает силы.

Я задержала дыхание, иначе боюсь что начала бы кричать и рыдать, сердце друг разорвалось на куски от вида этого хладнокровного Лэкса, и я подумала, что лучше бы он меня выгнал. Быть с ним лишь деловыми партнерами… интересно, как долго я смогу жить и терзаться всем этим? Наступит ли день, когда я так же как и Лэкс, смогу спокойно говорить о наших отношениях, забыть их просто?

— Отвезти тебя к Кори? Хотя и так знаю о чем она захочет поговорить — они двое хотят чтобы мы стали крестными родителями Линдсей, и надеюсь ты согласишься не смотря на то, что случилось между нами. Через пару лет все забудется, так что отказываться не из-за чего.

Мне нужно было несколько секунд, чтобы взять себя в руки, прежде чем ответить ему, если не так же холодно, то почти равнодушно.

— Да… ты прав. Через пару лет все забудется.

Не знаю, то ли Лэкс не ожидал от меня такого ответа, а может было еще что-то, но он явно разозлился, и вся холодность вмиг слетела с его лица. И не смотря на то, что он мне говорил на той лавочке, в последующее время он все так же продолжал себя вести, а иногда и более грубо.

И пусть концерт был уже близко, и я дрожала только от мысли, что нужно будет выйти на такую огромную сцену и взять на себя столько ответственности, я не могла не думать о том, что он мне говорил. Как бы там ни было, я все еще не могла поверить, что это действительно конец всему. Я ждала какого-то особого знака, что больше не нужна Лэксу, только не знала, что это будет, и будет ли вообще. Во мне оставалась надежда, что мы все же еще будем вместе. И эту надежду давал мне Лэкс, каждый раз ведя себя неестественно со мной, или же злясь, если я разговариваю с Шоном.

За день до концерта я решила, что это еще не все, и что слова Лэкса меня не убедили. А пока что пусть самым важным будет концерт — я должна показать ему какой сильной могу быть, и играть в его игру.

Глава 23. Я напишу тебе песню

День начался с того, что Эдвард разбудил меня ни свет ни заря, заставил выпить какой-то отвратительный напиток, потом принять контрастный душ, потом намазал какой-то гадостью, вонючей и ужасной на вид, а уж после натирал еще каким-то маслом. Из-за практически бессонной от волнения ночи чувствовала я себя отвратительно, и не могла понять зачем все это делать, если концерт вечером. Но Эдвард явно имел свою точку зрения.

— Ты Ангел «Предательства» и потому должна сиять, и никакая косметика не заставит твою кожу сиять, и даже освещение не поможет, если я не сделаю всего этого, — он красноречиво обвел рукой показывая на все те мази которым я подверглась только что.

— Но почему так рано заставил вставать?

— Потому что я садист, не знала? — театрально отозвался Эдвард, и я впервые за утро смогла улыбнуться, потому что даже если Эдвард так не считал, то считали другие. До выступления мы должны были дать интервью, и не пресс-конференцию. Когда отвечаешь на одинаковые вопросы, а другие журналы это записывают. Нет, каждому журналу предоставлялся эксклюзив, и как я поняла, Эдвард так же планировал нас переодевать. Я не представляла, как продержусь этот день и не умру от усталости до вечера, но по словам Эдварда мне полагался дневной сон. Потом должна была быть репетиция, скорее для того, чтобы разогреть руки и себя, но не надрывать голос.

Радовало так же то, то Эдвард заставил и парней пить непонятно из чего сделанный коктейль, по его словам, то питье улучшало роботу связок, а еще помогало им расширяться. Если коктейль был его собственного производства, я готова была подписать петицию против выпуска такой гадости на рынок.

Еще позднее оказалось, что почти до 4 часов Эдвард не предполагал для меня никакой еды — в случае сильного голода йогурт, но ни в коем случае не сок, так как он плохо действует на связки. К общему раздражению добавился еще и голод, и я чувствовала себя такой измученной, что даже не знала, злиться мне или просто расплакаться.

Почти часа два Эдвард потратил на мой макияж и косметику, так что я смогла подремать, не дожидаясь дневного сна. Я вообще днем спать не умела, а он мне такое предлагал! Моя плохая черта моего характера, не умела я перечить людям, не могла взорваться или разозлиться на кого-нибудь, хотя мне очень хотелось.

Когда макияж был готов, я честное слово совершенно не была довольна, мне было как-то все равно. Ставало все страшнее перед интервью, а при мысли о концерте я готова была удариться в бегство. Звонок Кори немного помог. Потом звонил дядя, и мне пришлось стать уверенной в себе, чтобы он не волновался. Сначала я хотела послать ему билет на концерт, но решила, что для него это будет чересчур, если он увидит меня в моих сценических нарядах. Одним из них было то платье из клипа с голой спиной и нарисованными крыльями. Еще в одном я была похожа на вампира, сплошной латекс, да красный цвет, а для дяди такие наряды ассоциировались с ночными мотыльками. Нет, такого вида своей девочки он бы не пережил, нужно будет его постепенно вводить в мир индустрии развлечений.

Эдвард решил действовать на контраст меня и мужской части группы — если я была в белом, парни надевали черное, на мне была кожа, они переодевались в белые пастельных оттенков костюмы, с кружевом или же классического покроя, как фрак. И я им завидовала, так как за время концерта я переодевалась почти 6 раз, они только дважды, не считая того, в чем с самого начала выйдут на сцену. Прическа у меня оставалась одна — спутанные волосы, украшенные драгоценностями и жемчугом, но как я поняла, Эдвард планировал, время от времени заплетать их или собирать. Это все я оставляла на его усмотрение, потому что даже если бы и понимала что-либо в стиле подходящем для выступления, то не захотела бы забивать себе голову. С макияжем он так же что-то там придумал, как и с обувью. Я же была согласна на все.

Первое интервью прошло вполне мирно и спокойно, вопросы задавались в основном только относительно концепции нового альбома, Лэкса расспрашивали о том, что его подвигло на написание многих песен, откуда он черпал вдохновение. Единственным неловким вопросом было то, не я ли случайно стала причиной эмоциональных изменений в песнях Лэкса. И если я замолкла не зная что ответить, то Лэкс не моргнув и глазом обнял меня за плечи и нежным голосом сказал:

— А как же иначе? Посмотрите на нее, как я мог не начать писать такие песни, когда она была рядом.

Шон, Эйтан и Макс улыбались так же искренне, словно все так и было, и мне тоже пришлось улыбнуться. Играй на публику — приказала себе я, это то, о чем говорил тебе Лэкс когда-то. Никто не будет знать, что в действительности происходит в твоей жизни, то как ты разложишь карту, станет твоим лицом перед людьми и прессой.

А уже во время второго интервью мне было совершенно не весело, потому что Лэкс сидел со мной в обнимку, как это было когда-то когда мы еще были вместе, и время о времени играя перед журналистами брал меня за руку, смотрел в глаза, изображая между нами близость. В этот раз я не смогла сыграть, а только лишь улыбалась, и старалась говорить как можно меньше, потому что язык не двигался четко, и я боялась, что начну комкать слова, или вообще разрыдаюсь.

Третье интервью проходило только час спустя после небольшого перекуса и отдыха, и во время этого мы сидели все месте, но дотошный Эдвард не позволял мне много есть, а некоторые продукты так вообще вырывал из рук. Я тихо радовалась тому, что из-за надсмотра надо мной он так же не поел толком. Да уж, видимо шоу-бизнес меня немного ожесточил, раз я думала о таком.

— Эшли. — обратился ко мне Макс. — ты не должна быть такой скованной, а то во время интервью все выглядело так, будто тебя насильно держат в группе.

— Я в этот раз постараюсь, мне казалось я уже знаю, какими бывают интервью, но сегодня все по-другому.

— Перед концертом так бывает, — Шон ободряюще мне усмехнулся, и эту улыбку перехватил Лэкс. Глаза его стали холодными, и повытерав губы салфеткой, он кинул ее небрежно на стол.

— И постарайся тогда вести себя натуральнее, я не собираюсь тебя кусать, мы лишь играем на публику, — сказал он мне, и в комнате настала гробовая тишина. — И нечего делать вид, что я над нею издеваюсь — лицо группы для меня важнее всего того, что вы можете подумать.

С этими словами Лэкс вышел прочь из комнаты, а мне стало неловко, потому что выходило будто я настраиваю парней против него, но ведь жертва всего этого в первую очередь он. Наверное потому Макс смерил меня недоброжелательным взглядом, а лицо Эдварда стало таким виноватым. Эйтан сделал вид, что ничего не заметил и только глаза Шона горели, когда он смотрел на закрывшуюся дверь. Потому я перехватила его, когда все собрались выходить.

— Не делай этого, — попросила его я, схватив за руку. Как только мы остались в комнате одни, я развернула его к себе. — Помнишь, ты просил меня вести себя как сучка, так вот теперь я прошу тебя об этом же. Не будь таким хорошим, потому что во всей этой истории я в первую очередь виновата, а он просто не может меня понять и простить.

— Да все я понимаю, даже лучше чем ты, потому что дольше знаю Лэкса. Он ведь тоже мучается, и мне уже надоело смотреть на весь этот цирк. Если сегодня он не закончит дурачиться, я в это вмешаюсь. — видно было что Шон очень зол, и не понятно только на кого больше — на меня или на Лэкса. Лучше чтобы он злился на меня.

— Я прошу тебя ничего не предпринимать, — тихо попросила я, и это была единственная сила, которой я обладала против людей, мое хорошее к ним отношение.

— Не могу обещать. Мне это уже надоело, и долго я не смогу смотреть на то, как два идиота мучаются.

Шон вышел хлопнув громко дверью, а я могла лишь смотреть на эту дверь и тяжело вздыхать. Так тяжело мне уже давно не было, и как только Шон не понимал, что может доставить мне еще больше неприятностей, а я уже и так сгибалась под грузом этих.

Я еще не знала, каким испытанием станет следующее интервью, так как оно оказалось больше остальных сосредоточено именно на наших с Лэксом отношениях. Вот и попробуй вести себя не скованно.

Я постаралась расслабиться и не дергаться каждый раз когда Лэкс проявлял ко мне внимание рассчитанное на журналистов, но это было не так то и легко.

Много вопросов задавалось относительно нашей личной жизни, и как это влияет на группу в целом, а тем более на творчество, есть ли у нас планы на будущее относительно нас с Лэксом, знакомились ли мы с родными друг друга и тому подобное. Лэкс с самого начала разговора взял всю атаку журналистов на себя, но и я старалась говорить, а иногда даже шутила. Вскоре я начала злиться из-за того, что Лэкс так хорошо играет, и вспоминая его слова тогда в парке, злилась лишь сильнее. Он хочет показухи — я ему ее устрою!

После какого-то вопроса, я приобняла Лэкса и его глаза от неожиданности округлились, видимо он не ожидал что я начну играть по его же правилам, и начну действовать так же. Не могу же я постоянно быть измученной душевной травмой Эшли, я была уже не так наивна и проста, как когда мы встретились, и он тоже пусть думает, что я смогу прожить без него, и смогу так же дотрагиваться к нему, словно ничего не чувствую.

— Знаете, у нас имеется много ваших фото, но нашим читателям хотелось бы увидеть хорошую и качественную фотографию вашего поцелуя, — напоследок сказала журналистка, подавая знак фотографу приготовиться.

В это время Лэкс ощутимо напрягся, а все остальные члены группы видимо растерялись, понимая как это отразится на нас двоих, или же боялись того как я отреагирую.

— Да без проблем, — пропела я, и наклонившись к Лэксу, легонько наклонила его голову к себе поставив руку на затылок. Сказать, что он был растерянным, так это ничего не сказать. Но когда я поцеловала его, Лэкс ответил мне, он не был холодным, каким хотел казаться, и в душе я ликовала. Мне хотелось, чтобы он понимал, что я чувствовала за последние несколько часов, пока длились интервью, а еще понял, как скучает по мне, и как я по нему.

Журналистка рассмеялась, увидев мою настойчивость, и сказала:

— Вы сначала кажетесь действительно невинной девушкой, но видимо относительно Лэкса вы стаете совершенно иным человеком. Думаю, нашим читательницам будет приятно узнать, что Лэкса Сендла нужно было приручать, а не только приманивать красотой.

Все остальные так же расслабленно рассмеялись, а Эдвард так чтобы никто не видел показал мне большой палец поднятый вверх, и тихонько при этом захихикал. Если он думал, что подобным образом я хочу вернуть Лэкса, то ошибался. Если бы Лэкса так прост было подкупить близостью, я бы все ночи провела в его постели, пока бы он не вернулся ко мне окончательно. Но зная Лэкса, найдя меня однажды в своей кровати, он бы просто вытряхнул бы оттуда, а потом бы пошел менять простыни, чтобы я не оставила случаем каких-нибудь аллергенов от своей ночной рубашки сделанной из непонятно какой ткани. Таким образом, я лишь хотела показать Лэксу, что все еще не сдаюсь.

Когда же репортеры ушли, то и Лэкс скрылся с наших глаз, и не появлялся пока не пришло время репетировать. Как только мы стали за свои инструменты, я четче поняла, или точнее говоря приняла тот факт, что выступление сегодня, но из-за душевных терзаний мне было сложно бояться еще по какой-то причине. Но я постаралась все отбросить в сторону, и думать лишь о том, как играю и что пою.

После репетиции Лэкс не хвалил нас, но и не ругался, значит, все было в порядке.

И вот подошел тот час когда мы должны были ехать в концертный зал. Сказать что меня трясло, это ничего не сказать. Я скорее замкнулась, и когда мне говорили что-то ободряюще, сдержанно улыбалась. Никогда не была тем человеком, что от страха будет лезть на стены и голосить, а спокойно держала все в себе. Когда Эйтан удивленно заметил, что я хорошо держусь, и я чуть не расхохоталась ему в лицо истерически, и все же сдержалась. Последующие события происходили, как во сне.

Вот мы были дома, и неожиданно оказались перед концерт-холлом, вход в который был полностью забит, людей было столько, что я наверное впервые поняла какое это грандиозное событие выступление «Предательства». Страх лишь усилился, я почти была готова сказать что не могу. Но стоило взглянуть на спокойного и погруженного в себя Лэкса, как я тут же говорила себе, что смогу, это ведь не первый раз когда я буду на сцене.

Когда мы оказались внутри, меня словно как куклу передавали из рук в руки. Кто-то куда-то вел, кто-то помогал раздеться, кто-то одеться, Эдвард командовал всем этим, занимался гримом, прической. Параллельно ходил в гримерную парней и следил за тем, чтобы ими надлежащим образом занимались. За этими метаниями я могла немного расслабиться и не задумываться.

А в момент когда вдруг очутилась на сцене под взрывные аплодисменты, страх и вовсе отступил. Пока на сцене со мной парни, я могу ни о чем не думать.

Концерт мы открывали одной из хитовых песен прошлых альбомов «Слепая красота», и в ней я практически не пела, если не считать бэк-вокала. И потом все пошло поехало. Было немного страшно лишь тогда, когда я сама осталась на сцене, парни исчезли, чтобы переодеться, и я пела переработанную версию «Дайте снега». Мне хотелось быть на высоте с этой песней, чтобы Лэкс услышал, как я пою ее для него. Но не было уверенности, что за сценой он может все это слышать.

Зал замер, все прислушивались к тому, как я исполняю уже давно полюбившуюся песню, и в этот момент я погрузилась в ни с чем не сравнимый экстаз, когда ты управляешь толпой, когда люди слушают тебя, и на некоторое время ты заставляешь забыть их о внешнем мире. Я знала, что исполнила песню на все 100 %, знала, что достойна аплодисментов, которые прозвучали для меня, когда песня закончилась. Мне еще хотелось бы знать, слышал ли Лэкс мое исполнение, а если слышал, то понял ли хоть что-то, из того, что я пыталась сказать песней.

Концерт подходил к концу, я совсем забыла о страхе, и это был уже драйв, или кайф, эйфория, словно я отдыхала а не только выкладывала свою душу перед людьми, когда неожиданно перед очередной песней, Лэкс не заговорил с публикой. Он благодарил их, говорил о том, что родом из Бостона, и потому этот концерт проводиться здесь и публика радостно отвечала ему. Я так же заворожено слушала Лэкса, и думала о том, какая же он сильная личность, так просто уметь подчинить себе столько народу своей харизмой. Вот почему я не могла не влюбиться в него, и почему не хотела терять. Шон мог быть в триста раз лучшим человеком, и более красивым, но даже со всеми своими недостатками Лэкс был неповторимым человеком для меня, я иногда словно дышала с ним в унисон, видела именно его, настоящего и понимала, а еще и принимала таким каким он был.

Но когда он заговорил о следующей песне, я не понимающе застыла, и оглянувшись на парней поняла, что это так же стало для них сюрпризом.

— Эта песня станет так же неожиданностью для остальных из группы, и я надеюсь вам понравится мой подарок, и моя песня которой еще никто не слышал. Она была написана, как подарок, для одного человека… но так сложились обстоятельства, и наверное я больше не могу называть эту песню подарком. Раньше мне хотелось сказать — я написал эту песню для тебя, а теперь скажу, что прошлое должно оставаться только моим. Надеюсь вам понравиться. Песня называется «Моя собственная слабость».

Так как у нас не было аккордов и нот, мы могли лишь слушать эту песню, как и весь зал, и Лэкс аккомпанировал себе сам гитарой, и больше ничего, хотя уже со второго куплета Эйтан вошел в ритм и немного подыгрывал ему на ударных, а Макс на своей гитаре, но я и Шон даже не стали и пытаться этого делать. Я понимала, что не имею права, а Шон, потому что не хотел.

Я поняла, что эта песня значила для меня, и знала, когда она была написана. Но так же поняла, что Лэкс официально давал мне понять, что все кончено. У меня потекли слезы, и когда я поняла, что это уже испортило грим, то осторожно ушла со сцены, чтобы найти Эдварда, а он уже ждал меня с молчаливым каменным лицом, видимо так же поняв смысл песни, и слова Лэкса, которые были обращены ко мне, когда он говорил о прошлом. Он хотел подарить эту песню мне, но больше у меня не было на нее права, как и на него. Несколько секунд за кулисами я на глазах у удивленных осветителей рыдала в объятьях Эдварда, пока он не утащил меня подальше от сцены, но как оказалось, здесь все отчетливо было слышно. И пока Эдвард занимался гримом я обмякши сидела и слушала, а в душе словно все вдруг обрушилось. Я знала, что рано или поздно это случиться. Таков Лэкс, и это его знак, о том, что все прошло, и у меня нет другого выхода, как смириться. Все предыдущее я могла рассматривать, как месть, но эти спокойные слова и песня, говорили о конце всему.

После встречи с тобой,

Я не замечал тебя.

Но однажды оказалось,

Что отпустить тебя я не смогу.

Моя собственная слабость.

Ты осталась единственным,

Что я не смог понять,

И не хотел понимать.

Воспоминания о тебе,

Как старые фотографии.

Они остаются, даже если их сжечь.

Они остаются, даже если ты не рядом.

Моя собственная слабость.

Ты осталась единственным,

Что я не хотел иметь,

И не захотел потерять.

Когда ты рядом,

Твои руки греют мне спину.

Когда тебя нет, все что остается,

Варить горький кофе.

Моя собственная слабость.

Ты осталась единственным,

Что я не смог принять полностью,

И не хотел изучать до конца.

Вот что хотел сказать мне Лэкс тогда, когда мы были только рядом, и если бы сейчас все было по-другому, я бы плакала от счастья, но Лэкс таким образом говорил мне «нет». Знал ли кто-то в этой толпе, что значат для меня эти слова? В зале было только пару человек, что понимали меня, и моя боль, и то не до конца.

Песня была воспринята не то что на ура, а огромным ажиотажем, и аплодисменты несколько минут не смолкали, и я их понимала — эта красивая музыка, и слова, которые не возможно было пропустить. Это последняя и самая сильная месть, но в то же время и такая красивая. Да, если так можно сказать, Лэкс расстался со мной красиво, и не изменяя себе.

Я не помню, как доиграла концерт, и сколько раз мы выходили на еще одну песню, хотя контракт этого и не включал в себя, но таковым было решение Лэкса, а продюсер Бин быстро решил все вопросы с организаторами концерта, которые переживали, что так поднимется цена гонорара.

После концерта я падала с ног, и не потому что была уставшей, словно меня заставили пробежать дистанцию в полном снаряжении, а потому что сердце болело. Теперь мне нужно подумать о том, что делать, чтобы не сойти с ума и не расклеиться окончательно, я не могу страдать всю жизнь. Нужно уметь признавать поражение.

Глава 24. Ты умеешь прощать

Так как мы вчетвером делили гримерку, единственным местом, где я мог побыть сам, оказался туалет. Не слишком то и чистый, да и запах оставлял желать лучшего, но здесь я смог умыться, и несколько минут просто побыть в одиночку, чтобы прийти в себя. Неужели я действительно это сделал? Неужели действительно решился таким образом сказать ей, чтобы она больше ни на что не надеялась, и я хочу обо всем забыть? Но ведь это не так! Я не могу забыть, и не хочу ничего забывать, не хочу забывать ее.

Я так устал без нее, видеть ее постоянно, видеть как ей плохо, и знать об этом, но продолжать быть жестоким, это даже хуже, чем могло показаться остальным. Как тяжело мне давалось безразличие, никто этого не понимал. Я едва сдержался сегодня, когда она так равнодушно меня поцеловала, и тогда, когда в парке сказала, что действительно мы можем все забыть, потому что со временем все проходит. Я говорил это только для того чтобы увидеть ее реакцию, а она так спокойно согласилась.

Но сколько это все могло продолжаться — то как я мучаю себя и ее, это больше похоже на пытку. Нужно или расстаться или забыть о том, что она так поступила со мной, с нами, что не поверила мне. Но разве это действительно было предательством?

Я был сейчас не в том состоянии, чтобы это все анализировать. Я был вымотан эмоционально, и ужасно устал, и все чего сейчас действительно хотелось, так это оказаться в Ньюпорте, и заснуть возле Эшли на том каменном берегу. Что с ней сейчас? Наверное, она расстроена? Я боялся, что это так, и все же хотел, чтобы так и было. Мне было неуютно и плохо. Потому что заставлял ее страдать, но какая-то часть меня хотела продолжений всем этим страданиям, чтобы она не забывала обо мне, думала, чтобы продолжала любить. Я понимал, что сегодняшняя песня только фарс, еще некоторое время, и я не выдержу без нее, вернусь к ней, заставлю вернуться ко мне. Но горечь все еще остается, и если сейчас мы попытаемся все начать с начала, я могу быть еще более жестоким, если буду вспоминать о том, что произошло.

Мне казалось, я закрыл дверь, но вдруг очнулся от того, что в туалете кроме меня еще кто-то есть.

— Ну что, страдалец, наконец вы все решили? — это был Шон, лицо его было веселым, и я тут же понял, что он не просто так меня нашел. Он так же как и я все еще был в концертном костюме, хотя вполне уже мог переодеться. Чтобы это значило, может ходил утешать Эшли? От этой мысли я даже выпрямился.

— Что тебе надо Шон, я слишком устал, чтобы что-то обсуждать. — отозвался я спокойно, хотя в душе уже начали закипать подозрения.

— Да я и не собираюсь ничего обсуждать, хотел лишь подтвердить свои догадки, что ты теперь окончательно отказался от Эшли, — он прислонился к двери, и сложил руки, и его самодовольная улыбочка начала меня раздражать. Мы всегда дружили с Шоном, даже больше чем с Максом, но в последнее время наши отношения стали натянутыми, и я понимал, что дело в Эшли. Он не мог мне простить того, как я поступаю с Эшли. Что и говорить, я и сама порой не мог себе этого простить, и уж тем более понять, почему так себя веду с ней.

— А тебе то какое дело? — настороженно спросил я, даже не заметив как занял оборонительную позицию. Шон окатил меня раздражающе насмешливым взглядом, и я тут же расслабился. Не стоило страдать ерундой.

— А ты не знаешь? Эшли мое дело, я просто хочу знать, могу ли теперь начать с ней какие-нибудь отношения, раз она тебе не нужна. — Он пожал плечами, и я едва сдержался, чтобы не вмазать ему.

— Да что с тобой такое, ты что не видишь, что мне сейчас не до твоих шуток?! — не выдержал я, понимая, что глупо терять контроль над собой. — Или считаешь, что Эшли так быстро все забудет, и начнет встречаться с тобой? Ты плохо ее знаешь!

— А ты у нас ее значит знаешь хорошо! Ха! — рассмеялся Шон, и не выдержав я схватил его за лацканы и припечатал к двери. На что Шон отреагировал со спокойной улыбкой.

— Ты что задумал? — прорычал я, теряя над собой контроль, который так пытался восстановить.

— Да ничего такого, просто пришел тебе сказать, что забираю Эшли себе, и делай теперь с этим что хочешь!

Шон осторожно снял мои руки с себя, и с понимающей улыбкой вышел прочь, а я так и остался со сжатыми кулаками не способный сдвинутся с места.

Как это понять забирает себе? Эшли не какая-нибудь вещь, которую мог забрать, а тем более у меня. Да что себе вообще Шон позволяет, чтобы у нас не случилось я никому не отдам Эшли!

Прошло мгновение и все в моих мыслях встало на место. Ничего уже не было важно, кроме того, что Эшли только моя, и без нее я уже никогда не смогу жить, как прежде. Мне вдруг даже стало весело и жалко Шона. Как он не понимал, что нельзя забрать себе что-то, что уже принадлежит другому человеку, и как бы Эшли не была зла на меня, она не будет с Шоном, она все равно будет ждать меня. Да, самонадеянно так думать, и все же я был уверен.

Теперь я смотрел на все по-другому, и на свою обиду и на ее поступок. Какой же я глупец, таких вот случаев будет еще много в нашей жизни, не могу же из-за каждого переставать замечать ее на недели, однажды она не выдержит и оставит меня. Оставит одного, и уже ничего не возможно будет вернуть, и никакие песни не помогут.

Я и так знал, что не смогу отказаться от нее, но как долго я бы еще мог так поступать с нами, если бы не слова Шона? Стоп, а куда это он пошел? К Эшли?

Я тут выскочил в коридор а оттуда пошел в гримерную. Там расслаблено в креслах сидели Макс и Эйтан, а Эдвард уже почти спал на какой-то сумке, что-то тихо причитая.

— Где Шон? — спросил я, а в ответ лишь услышал неясные бормотания, никто так и не поднял головы. Я не мог понять, почему они такие обессилившие, когда во мне вдруг все снова ожило. Казалось я готов еще один концерт сыграть.

Не стоило и утруждать себя расспросами, Шон мог пойти только в одно место, ну вот, сейчас мы все и выясним и с ним, и с Эшли. И я точно был уверен, что в любом случае, чтобы ни сказал Шон, я не приду поздно. Эшли будет злиться на меня, сердиться, возможно даже кричать, но она не прогонит меня и никуда не уйдет.

Как просто было понять, что я люблю ее настолько, что не хочу никогда отпускать. Почему я не понял этого раньше, чтобы не было бессонных ночей, и потраченных впустую дней, когда мы могли быть вместе. Видимо мой эгоизм приобрел какие-то новые измерения — пора менять психолога!

Но главное что я все осознал, и пока спешил в гримерную Эшли, то подумал, что вообще-то должен быть благодарен Шону. Если бы не он, я бы сказал Эшли что люблю ее только через несколько недель, а может и месяцев, медленно доходя до этого осознания.

Я оперлась руками на стол в гримерной, и вяло думала о том, что сегодняшний концерт забрал последние душевные силы, но никто не может обвинить меня в том, что не смотря на пустоту и боль, я не выложилась на все 100. Внезапно дверь громко распахнулась, ударившись о стену, и я невольно вздрогнув повернулась на этот звук. В комнату вошел Шон, не напрягаясь, чтобы закрыть дверь, и с его приходом комната наполнилась звуками коридора и шумом из зала.

— Что? Нужно уже ехать?

— Да нет, — лениво отозвался Шон, — мне нужно решить с тобой один важный вопрос.

— Какой? У нас опять интервью? Я этого уже не выдержу.

— Нет, личный вопрос.

Еще хуже. Я устало склонила голову, подавляя тяжелый вздох. Мне казалось мы уже давно все решили с Шоном, и он успокоился, да и дело было в том, что сейчас я была не в настроении что-то решать. У меня болело сердце, словно Лэкс протянул руку и схватил его и по-прежнему крепко держит. Решать личные вопросы — сегодня это не ко мне, и даже не завтра.

— Давай не сегодня, я слишком устала…

Я попыталась обойти Шона, но он перехватил меня на полдороги к двери и резко притянув к себе обнял, и если бы не его руки, я бы точно свалилась от потери координации.

— Что ты делаешь? — нервно прошептала я.

— Я должен наконец перевернуть эту страницу с тобой. Я целовал тебя дважды, но как ты знаешь Бог любит троицу.

— Поверь, это плохая идея. — я попыталась вырваться, но руки Шона были безжалостно твердыми и крепкими. Мои попытки показались жалкими даже мне, но что я могла поделать, когда тело было таким обессилившим.

— Это самая лучшая идея, которая пришла ко мне с того момента, когда я решил отказаться от тебя.

— Шон…

— Нет, послушай меня. Доверься мне… это мой последний подарок тебе.

— Подарок? — я вглядывалась в лицо Шона, пытаясь понять, а не выпил ли он чего.

— Да, подарок.

Губы Шона как всегда были твердыми и напряженными, а поцелуй резким и чужим, но как и в предыдущие разы, я не могла не согласиться с тем, что мне нравился его поцелуй, и все же я не могла так. Я хотела чувствовать только одни губы, и точно не губы Шона. Этот поцелуй еще болезненней напомнил мне о том, как я скучаю за Лэксом, как хочу его, что уже не могу выдержать без него…

— Отпусти ее… — этот знакомый голос, заставил меня напрячься и оторваться от Шона, как бы он меня не удерживал. И если я смогла отвоевать свои губы, то никак не свободу от рук Шона.

Я увидела Лэкса, и мне тут же стало страшно от мысли, что он все это видел. За такое он никогда меня не простит, но почему-то когда я увидела выражение его лица, то вдруг растерялась. Он стоял в дверях, опершись на косяк и сложив руки на груди. Лицо его было расслабленным, а вовсе не злым, хотя таким же вымученным и вспотевшим, как и у нас всех.

— Зачем? — насмешливо отозвался Шон, оглядываясь на Лэкса, и все сильнее прижимая меня к себе, будто имел на это право. — Она тебе больше не нужна, я наконец-то смогу начать с ней отношения.

— Я сказал тебе ее отпустить, — тон голоса Лэкса не выдавал злости или даже ревности, он был решительным и спокойным.

— Лэкс, тебе то какая разница? Теперь я могу попытаться… я всегда нравился Эшли, и если тебе она не нужна, то нужна мне.

— А толку что она тебе нужна? Эшли все равно любит меня, — пожал плечами Лэкс, и от этого равнодушия я не удержалась от злого вскрика. Вы только посмотрите какое самомнение!!!

— И? Она любит тебя сейчас, но за несколько месяцев, снова сможет смотреть на меня как в первое время, об этом ты не думал?

Лэкс с улыбкой прошел в гримерную, и присев на краешек стола буквально в метре от нас, посмотрел на Шона.

— Нет, не думал. Ей нужен только я, и тебе давно стоило это понять.

— Это тебе давно стоило это понять, — отозвался Шон, а я чувствовала себя какой-то глупой куклой, провисая в руках Шона, и смотря на спокойного Лэкса, который таким уверенным голосом заявлял, что мне нужен только он, и что только его я люблю.

— Вот я и понял, вали отсюда. Она моя.

Шон улыбнулся нагло Лэксу и нагнувшись к моему уху прошептал:

— Это и есть мой подарок. С этой минуты я больше не люблю тебя.

Я ошеломленно посмотрела на Шона, и хоть он улыбался, было в его глазах что-то еще — ему было больно, но мое дыхание перехватило, и я не могла его остановить. Он отпустил меня и отсалютировав насмешливо Лэксу вышел в двери. Я осталась пораженно стоять на месте и смотреть на закрывшуюся дверь. Так он это все спланировал… ради меня?

Через минуту до меня дошло, что в комнате все еще есть Лэкс, и его спокойствие разозлило меня. Гневно сверкну в его сторону, я натолкнулась на безмятежный взгляд Лэкса.

— Ты что, дурак? Что это значит, что я люблю только тебя? С чего ты вообще это взял?!!!

— Так оно и есть, — пожал плечами Лэкс, будто только подтверждая всеобще известную истину.

— Нет, оно так не есть. — я злилась все сильнее. Какое он имел право после всех этих холодных недель приходить ко мне с такими словами, петь ту песню на сцене, и вообще говорить о любви?!!! — Какая любовь, черт возьми?

— Такая… ты моя, скоро об этом узнают все.

— Я не твоя, не говори ерунды, — я вообще не понимала какого черта стою тут и слушаю его, такого спокойного, словно мы меню изучаем в ресторане, а не говорим о чувствах. Вот он Лэкс, настоящий, для которого любовь не имеет особого значения. — Говоришь об этом так спокойно, будто бы чай заказываешь.

— Хватит с меня уже волнений, я наконец-то все понял, и мне теперь спокойно.

— А я ничего не понимаю, и мне черт возьми не спокойно!!!

Я никогда не кричала на других, но теперь не смогла сдержать себя. И все же реакция Лэкса потушила мой гнев в одну секунду, простыми и странными словами:

— Давай поженимся. Хочу чтобы все поняли что ты только моя, чтобы не было Райли и Шона.

На секунду я потеряла дар речи, и даже не могла вдохнуть. Мне послышалось?

— Ты больной? Как ты смеешь говорить мне подобное таким тоном, после того, как несколько недель не замечал меня?

— Ну как видишь смею, — пожал плечами Лэкс, — какую свадьбу хочешь? Торжественную или может маленькую церемонию только для близких? Я не сторонник традиций, но если тебе хочется белое платье, кринолин и тому подобное, пусть будет.

Я смотрела на Лэкса, прикидывая в уме, мог ли он быть сейчас под действием наркоты, потому что то, что он говорил, походило на безумие.

— Вот так просто? Несколько недель я пустое место, а сегодня ты говоришь о свадьбе? — тихо сказала я, чувствуя, как подступают слезы, и говорить становиться все тяжелее из-за кома в горле. Не долго думая я кинулась к двери, боясь что сейчас разрыдаюсь, но не успела. Лэкс был быстрее и захлопнув дверь тут же запер ее, я же по инерции немного врезалась в него. Он тут же воспользовался этим, и подхватив меня на руки прижал к себе, но я отбивалась от его рук, чего не делала с Шоном, потому что мне было больно и ужасно обидно.

— Прости меня… прости меня, — шептал он, но я не хотела слушать, и сил уже не было вырываться от него. Мне так недоставало этого знакомого тепла, так хотелось обнять его и уже не отпускать, но обида была слишком велика. Лэкс осторожно опустил меня на землю, а за тем прижал к двери. Пальцы его нетерпеливо откидывали волосы с моего мокрого заплаканного лица, липкого от пота и косметики. — Я был обиженным дураком… думал, что это предательство с твоей стороны не поверить мне… но я понял что не смогу без тебя, когда Шон сказал, что заберет тебя себе. Я знаю, что жалок, потому что только ревность заставила забыть обо всем, но я такой. Ты должна, была понимать, какой я бываю козел, когда связалась со мной.

Лэкс ненастойчиво обхватил мое лицо ладонями, пытаясь заставить меня посмотреть на него, но я не могла. Сердце стучало так оглушающее, мысли разбегались, и я не могла поверить что он говорит все это, что он извиняется, что он… наверное именно так он признается в любви.

Губы Лэкса осторожно, почти боязливо нашли мои, и этот поцелуй не напоминал напористого и несдержанного Лэкса. Он словно боялся, что я не захочу его целовать, но его близкая теплота, без которой я так скучала, была сильнее всего моего гнева и злости. Я начала отвечать, всхлипывая, и дрожа всем телом. А Лэкс, как только понял ответ моих губ, перестал сдерживаться.

Он крепко вжал меня в дверь, руки его стали жадными, пытаясь обхватить меня всю за раз, губы же настойчивыми и почти болезненно сильными. Но я даже не подумала сопротивляться, мне было так хорошо с ним, только когда Лэкс обнимал меня, все вставало на свои места — мир становился таким, как я хотела.

Я соскучилась по его телу, родному аромату, которым могла в последнее время наслаждаться лишь украдкой. Руки его снились мне, но теперь снова обнимали меня как прежде, потому что Лэкс наконец все понял для себя.

Было немного больно, когда он стащил с меня брюки и резко вошел, потому что тело подзабыло его величину за некоторое время, что мы были не вместе, но с болью тут же пришло наслаждение. Это был лучший секс в моей жизни, даже лучше чем в первый раз с ним, лучше чем все что было раньше в моей жизни. И когда я кричала от оргазма, Лэкса улыбался, и прикрывал мне рот своими губами. Я же даже не думала о том, что нас кто-то может услышать.

Когда мы повалились обессилено на пол, где-то 20 минут никто не мог из нас говорить. Меня даже не смущало то, что мы были на половину нагими. Вся реальность словно отошла в сторону. Мне было важно только слушать его сердце, а оно билось так сильно.

Когда я наконец-то смогла заговорить, то спросила то, что уже давно мучило меня:

— Почему ты никогда не говоришь, что любишь меня?

Лэкс улыбнулся, и покосился на меня, но вовсе не насмешливо, а скорее лукаво. Мы все еще тяжело дышали, но от усталости. Мне казалось, я не могу двинуться, будто парализована. Тело болело, но это была самая приятная боль в моей жизни.

— А ты не знаешь?

Как похоже на Лэкса, уходить от такого вопроса, после того, как предложить мне пожениться.

— А что если нет?

— И что, тебе как и всем женщинам на свете обязательно слышать слова, вместо того, чтобы ощущать чувства и быть уверенной во мне?

— Конечно!

— Тогда я напишу тебе песню.

Это было похоже на Лэкса, так выражать свои чувства. Но может оно и лучше, только в музыке и стихах Лэкс открывал всего себя.

— Две песни, — отозвалась я, чувствуя что засыпаю. — И как кстати они будут называться?

— Я люблю тебя. И там будут такие слова — Эшли, я люблю тебя.

Я приподняла голову, чтобы увидеть лицо Лэкса, когда он это говорит, и Лэкс ответил мне уверенным взглядом.

— Всегда любил… любил, уже тогда когда заставил раздеться, и тогда когда спасал тебя в воде, и тогда когда поехал искать тебя в город, и тогда когда ты не поверила мне, потому был так зол. Но еще сильнее любил тебя, когда Шон пытался предъявлять на тебя свои права. Ты всегда была только моей… он не имел на это право. Нужно будет ему выбить три зуба — за те украденные ним три поцелуя.

Я расхохоталась узнавая в этом самоуверенном парне того, кого полюбила, не смотря на кучу недостатков.

— Хотя думаю придется его простить, если бы не он я бы еще несколько недель зрел до того, чтобы помириться с тобой. Сегодняшняя песня была первым шагом к этому…

— Я думала что ты спел ее, чтобы сказать, что между нами все окончательно закончилось. — грустно прошептала я, дыша в его грудь. Лэкс перевернул меня на спину и завис надо мной, с самым растерянным выражением на лице, которое мне приходилось видеть.

— Никогда не говори, что между нами все может закончиться. Даже если я думаю об этом, мне больно.

— Значит скоро ты напишешь много красивых песен — когда ты страдаешь, они выходят действительно трагичными.

— Ужас, какая же ты глупая, — рассмеялся Лэкс и уткнулся лицом в мою ключицу. Так мы пролежали некоторое время, пока я тихо не попросила:

— Скажи это еще раз…

Лэкс приподнялся, и погладив меня по щеке и лбу, медленно обвел пальцами контур скул, и затем мягко сказал:

— Я люблю тебя…

— Красивое название для песни, — с легким вздохом отозвалась я.

Эпилог

Неужели прошло больше года? Я не мог в это поверить, потому что Эшли была все такой же, и в данный момент, я был готов даже изменить свое отношение к свадьбам, если бы у меня была бы возможность в данный момент стоять на месте Лэксе. Я бы даже надел чертов белый костюм, и позволил бы Эдварду как всегда что-то начесать мне на голове, лишь бы стоять на месте Лэкса, и держать в церкви Эшли за руку. Ее отец, или же дядя, подвел ее, такую красивую и сияющую, и мне действительно стало больно. Как бывает больно, если долго смотреть на свет.

Я всегда знал, что она не моя, но теперь потеря стала осязаемой, я действительно мог эту горечь ощутить на вкус, ведь я был старшим свидетелем. Какая ирония.

Теперь Эшли и Лэкс думали, что у меня серьезные отношения с одной девушкой, только они не знали, что девушка выдуманная, и потому не побоялись предложить мне эту роль. А я не хотел, чтобы друзья разочаровались и переживали из-за меня, так было правильно. Черт, каким джентльменом я стал, даже противно.

Хотелось бы утешить себя тем, что со мной Эшли была бы счастливей, но смотря на нее сейчас, да и на Лэкса тоже, я понимал, что это не так. Только Лэкс мог сделать ее настолько счастливой, как сейчас, у меня бы никогда не получилось, даже если бы она дала мне шанс. Даже не знал расстраиваться мне от этой мысли, или потешаться над собой.

Чуть позднее уже на приеме, таком тошнотворно традиционном, что я старался не оставлять себя без бокала ко мне подошла Райли. Как раз вовремя, потому что заиграла музыка и объявили первый танец. Первые несколько минут мы молчали и смотрели на то, как Лэкс осторожно выводит Эшли на центр зала, как обнимает ее, и как они смотрят друг на друга.

— Тошнота, — Райли определенно выразила словами мои мысли, и я удивленно посмотрел на нее.

— Да уж.

— А ты все еще сохнешь по Эшли. Не так ли? — Райли как была, так и осталась красивой сукой, и она еще удивляется почему Лэкс ее оставил. Но удар попал точно в цель.

— Знаешь, при отсутствии секса ты становишься такой стервой. — я не собирался быть милым, только потому, что наши взгляды на свадьбу совпадали.

— Возможно, — отозвалась она, даже не обидевшись. И тут же посмотрела на меня долгим задумчивым взглядом. — Я вот себе подумала — у тебя сейчас сложный период, а у меня никого нет. Может, мы придумаем нечто для двоих?

— Только секс, как понимаю? — ухмыльнулся я, и даже удивился тому, что меня ее предложение задевает. Неужели кажусь ей таким жалким?

— Да, а почему бы и нет?

— А как же общение?

— Общение и утешение ищи в другом месте. У меня лишь в запасе разврат, на вес остальное нет времени и сил.

Как можно быть такой циничной в 30 лет? Мне даже стало тошно говорить с ней, хотя я и сам был таким год назад.

— Боюсь, придется отказаться. Один очень дорогой мне человек, сказал, что нужно получать одно и другое вместе.

— Как хочешь, — пожала плечами она, и презрительно скривив губы, отошла. После ее присутствия остался легкий запах духов, и я поспешил отойти с этого места, потому что от этого аромата меня затошнило. Определенно нужно что-то менять в своей жизни, если смотря на Райли я не чувствую ничего кроме отвращения.

Что-то изменилось во мне после общения с чистой и невинной Эшли, и она все еще оставалась таковой, пусть и крутилась в шоу-бизнесе. Будет трудно найти кого-то столь же преданного, верного и любящего. А пока что, я могу издалека наблюдать за их счастьем. Пока что большего и не надо.

Content

Юлия Колесникова
Рок-идолы

Глава 1. Возможность

Глава 2. Прослушивание

Глава 3. Шок

Глава 4. Предлог

Глава 5. Полная загрузка

Глава 6. Вверх и вниз

Глава 7. Маленькая метель

Глава 8. Кто ты?

Глава 9. Без страха

Глава 10. Голос смолк

Глава 11. Вечеринка

Глава 12. Определение с выбором

Глава 13. Без обязательств

Глава 14. Что же делать?

Глава 15. Неожиданная презентация

Глава 16. Фотосессия

Глава 17. Выхода нет

Глава 18. Все будет просто

Глава 19. Проявление чувств

Глава 20. Правда

Глава 21. Предательство

Глава 22. Шрам боли

Глава 23. Я напишу тебе песню

Глава 24. Ты умеешь прощать

Эпилог