Галина Хребтович

Ловушка

Часть первая

ПРОЛОГ

Из прибрежного бара вышел молодой человек в шортах и гавайке. Он был высок и широкоплеч. В разрезе расстегнутой яркой рубашки проглядывали крепкие мышцы. Темно-русые, выгоревшие на солнце, волосы, когда-то, видимо, уложенные в стильную прическу, сейчас были взлохмачены от ветра. Солнечные очки, скрывали глаза и часть лица. От сытости его клонило в сон, а в животе приятно булькало пиво. В руке была еще одна бутылка любимого янтарного напитка.

Солнце почти утонуло в море, дул приятный ветер, освежающий разгоряченные тела отдыхающих, вышедших на вечернюю прогулку по набережной в поисках прохлады. В голове было легко и пусто, словно и не было защиты диплома две недели назад и связанных с ним бессонных ночей. Вечер обещал быть приятным. Можно было бы пойти поспать, но отдохнувший организм требовал женского общества, и Костя (а именно так звали нашего героя) решил пойти на поводу у своих желаний и поискать подходящую компанию.

Приподняв очки и прищурившись, он быстро окинул взглядом ближайшую часть побережья в поисках подходящей кандидатуры — она не заставила себя долго ждать, точнее они — девушек было две, обе очень юные и симпатичные. Их кожа была еще бледна, вероятно, девочки прибыли к южному солнцу совсем недавно — это значительно облегчало задачу. По своему опыту Костя знал, что в первые дни после приезда на курорт отдыхающих с удвоенной силой тянет на приключения, особенно прекрасный пол.

Молодой человек почесал живот и неспешной походкой направился к юным феям. Он прошел половину пути, когда внимание его привлекла одинокая фигурка, стоящая на волнорезе. Даже с такого расстояния было видно, что девушка высокая и тоненькая. Костя запнулся на какое-то мгновение, но продолжил прежний путь, на ходу допивая пиво. Уже почти приблизившись к двум очаровательным девчонкам, он, повинуясь какому-то неясному порыву, развернулся и пошел к волнорезу.

По мере приближения к одинокой фигурке, парень несколько удивился своему спонтанному решению, но расслабленное состояние и легкий туман в голове не способствовали ясности мысли. Он не знал, что его так привлекло в незнакомке, тем более, что еще не видел ее лица, но все ускорял шаг. Девушка, действительно была очень высокая, наверное, всего на пару сантиметров ниже его. И очень стройная. В майке цвета хаки и длинной, до пола, юбке зеленоватого оттенка из какой-то очень легкой ткани, которую ветер свободно трепал, отчего в разрезе сбоку было видно длинную стройную ногу, она казалась здесь неуместной, словно пришедшей из другого мира. Глядя на эту картину, Костя невольно залюбовался.

Девушка стояла, склонив голову и обхватив себя руками, всматриваясь в прозрачную глубину моря. Светлые волосы до плеч развевались на ветру. У Кости мелькнула мысль, что знакомиться, с кем бы то ни было, она сейчас не расположена, во всей ее фигуре угадывалось напряжение. Он даже растерялся, и, подойдя почти вплотную, не знал, как теперь поступить. Но отступать было поздно. Неожиданная заминка разозлила его, и он решил действовать решительно, и не задумываясь.

Очевидно, мозг понял команду «не задумываясь» буквально, поскольку в следующее мгновение его посетила идея, рождение которой можно было списать только на алкогольные пары — напугать девушку. Обхватить незнакомку за талию, сделать вид, что хочет сбросить ее в воду, и быстренько вернуть в прежнее положение. Таким образом, он рассчитывал убить сразу всех зайцев: во-первых, от облегчения «пострадавшая» вероятнее всего рассмеется — не лишнее при первом знакомстве, во-вторых, она уже будет в его объятиях — это значительно упрощало дальнейшее развитие событий.

Константин поставил пустую бутылку на землю, положил очки в карман (а он был лестного мнения о своей внешности, особенно с южным недельным загаром), и подошел к ничего не подозревающей девушке.

Обхватив ее за талию, мимоходом отметил про себя, какая она тоненькая и гибкая, и удивительно легкая, когда он подтолкнул ее к воде. Но в следующий момент события начали разворачиваться по совершенно непредвиденному сценарию. Девушка оказалась на удивление сильной и верткой. Она вырвалась из рук парня, не ожидавшего отпора от такого хрупкого с виду создания и, развернувшись, задвинула ему кулачком прямо в лицо. Он успел увидеть разъяренные светлые глаза и родинку на тонкой шее, потом последовала белая вспышка — парень чуть не упал. «Жертва» успела скрыться до того, как он поднял голову и осмотрелся. Молодой человек почесал в затылке, пробормотав: «Кажется, вечер перестает быть томным…». От пережитого приключения он практически протрезвел и решил благоразумно провести остаток вечера в обществе телевизора. Но, подходя к дому, парень не мог удержать улыбки. Если рассказать кому-то, что одинокая девица в романтической обстановке южного курорта засветила ему в глаз, ему никто не поверит.

Засыпая, Костя был решительно настроен непременно найти незнакомку…

ГЛАВА 1

Александре сегодня не спалось, как не спалось вот уже двое суток, с тех пор как она, наскоро покидав вещи в сумку, сбежала из городской квартиры, чтобы не видеть и не слышать никого. Она пыталась прийти к верному решению, но почему-то с каждым днем становилось только хуже, все мало-мальски утешительные выводы таяли, как лед под солнцем, и оставалось только отчаяние и растерянность. От маминых уговоров «быть разумной девочкой» было тошно. Видимо, сейчас от нее поддержки ждать не приходится. Как можно быть разумной!.. Это же совершенно надо потерять совесть, чтобы вот так…у нее под самым носом…

Вообще Александра всегда отличалась уравновешенностью и спокойствием. Поэтому своим внезапным отъездом, более смахивающим на бегство, повергла всех, и в первую очередь саму себя, в недоумение… Но оставаться дома и смотреть в Эдиковы бесстыжие глаза больше не было сил…

Проснувшись в очередной раз, девушка заметила, что небо начало сереть, и, прекратив попытки нормально поспать, оделась и вышла на пляж.

Несмотря на раннее утро, море было приветливым и притягательным. Девушка разулась и погрузила ноги в ласкающие, соленые волны… Ей казалось, что море все о ней знает и все понимает… Сама она уже ничего не понимала…

Александра, выросла без отца и никогда его не знала. Мама Шурки (так она ее называла) была женщиной целеустремленной и сильной (ее любимым фильмом вот уже много лет оставался «Москва слезам не верит», собственно, откуда и было позаимствовано имя дочери), и старалась воспитать дочь в соответствии со своими критериями, т. е. успешной и волевой девочкой. Когда Шурочке было двенадцать лет, они с мамой переехали из Архангельска, где появилась на свет Саша, южнее, к бабушке. Там мать, конечно, не зарабатывала тех денег, что раньше, но о переезде никогда не жалела. Шурочка старалась не разочаровывать маму. Она с отличием окончила школу, занимаясь параллельно в художественной школе, и увлекалась спортом (спортивную секцию, а именно, большой теннис, тоже выбирала мама), и поступила в институт строительства и архитектуры. Имея за плечами художественное образование, Александра надеялась освоить впоследствии ремесло дизайнера-оформителя.

Вся ее жизнь изменилась на четвертом курсе, после конкурса красоты, проведенного в институте. Александра решила участвовать в нем, наверное, чтобы залечить раненную гордость. Незадолго до этого события она пережила довольно болезненный разрыв со своим парнем. Но сказать, что таким образом она пыталась бороться со своими комплексами, было бы неправдой — она была достаточно высокого мнения о своей внешности. Правда, не настолько, чтобы надеяться на победу. Собственно, в конкурсе она и не выиграла, хотя, надо сказать, попала в десятку финалисток. Ее заметил один из спонсоров — некто Эдуард Николаевич и после конкурса пригласил в театр. Александру немного удивило нестандартное предложение, и она согласилась. С этого дня началось их знакомство.

Эдуард (Николаевич он прибавлял для солидности) ухаживал красиво. Всегда с цветами, подтянутый, аккуратный он выгодно отличался от всех тех парней, которые окружали Александру. Не смотря на почти десятилетнюю разницу в возрасте, Эдик выглядел рядом с ней чуть ли не ровесником. Он придерживался здорового образа жизни в отличие от своих знакомых и коллег по бизнесу, чем сразу завоевал расположение Сашиной мамы, следил за внешностью и за весом, регулярно посещал тренажерный зал. Мужчина отвозил девушку на машине в институт и домой. По выходным они выезжали за город, иногда ездили в другие города. Ей завидовали все девчонки с факультета, и даже молодые преподавательницы. Девушка отдавала себе отчет в преимуществах, которые давало такое знакомство, но рядом со своим кавалером чувствовала себя неуютно. Казалось бы, что еще надо? Но Александра не была с ним счастливой. Она постоянно сталкивалась с тем, что Эдик относится к ней, как к глупенькой малолетке, его совершенно не интересовало ее мнение ни по каким вопросам, а когда девушка пыталась затронуть тему, отличную от института или «шоппинга», Эдик прерывал ее со снисходительным видом: «Не надо много думать, от этого у женщин морщинки появляются». Он часто пользовался фразами из классических произведений, и считал это признаком высокой эрудиции. А Саша почему-то молчала о том, что знает, откуда он «выдрал» ту или иную удачную реплику. И, хотя она слыла девочкой начитанной с аналитическим умом, постепенно начала чувствовать себя рядом с ним скованно и просто научилась молчать.

В постели он был изобретательным, хотя у Саши порой возникало ощущение, что Эдик насмотрелся эротических фильмов и теперь действует по сценарию, как по шпаргалке. Но, поскольку, она не имела богатого сексуального опыта, считала, что не может судить об этой стороне отношений объективно.

Некоторое время спустя мужчина начал приобретать Александре новую одежду, обувь, ювелирные изделия. Девушка пыталась отказываться, но мама отсоветовала, сказав, что та должна «пользоваться случаем» и «не выдумывать». Вскоре, Александра приобрела тот лоск, которого добивался от нее Эдик, и он начал брать ее с собой на светские мероприятия в качестве «привлекательной длинноногой особы». Сколько всего она узнала тогда, местная элита предстала перед ней в самом неприглядном свете…

Александре настолько осточертели эти «тусовки», что она стала придумывать различные причины для отказа, но Эдика не так-то просто было обмануть, да и не видел он причины пропустить мероприятие, будь то недомогание или подготовка к экзаменам. Со временем он даже пытался настаивать, чтобы она перевелась на заочное отделение, но для Александры образование имело первостепенное значение, и она отстояла свою независимость в этом вопросе.

Решение жениться на Александре созрело у Эдика после того, как на одном из вечеров один весьма влиятельный «господин» попросил «одолжить» Александру «на вечер». Эдик заявил, что Александра его невеста, а утром следующего дня заперся с ее мамой на кухне на пол часа, после чего девушке сообщили, что через месяц свадьба…

Наверное, в первый раз с момента их знакомства девушка позволила себе откровенно и громко возмутиться:

— Погодите-ка ребята, вы что? Эй, вы не забыли у меня поинтересоваться?! — девушка сидела на низком кресле, и показалась сама себе маленькой и незначительной, но вставать в полный рост принципиально не стала.

Эдик воззрился на нее с откровенным любопытством. Так смотрят на лабораторную мышку, которая вдруг стала вести себя непредсказуемо.

— А ты что, не согласна?

— А мне что, кто-то делал предложение?

Эдик вздохнул и присел на корточки напротив кресла, отчего глаза его стали вровень с ее глазами, — Саша, я делаю тебе предложение, выходи за меня замуж.

— Мне надо подумать, — за внешней жесткостью Саша пыталась скрыть замешательство.

Мама тут же засуетилась и принялась выпроваживать гостя за порог со словами «ничего, ничего, все будет в порядке…»

Потом был очень трудный разговор с мамой. Саша давно, а может, никогда не видела мать такой расстроенной и умоляющей… Было все: слезы, причитания, «бессонные ночи», «работаю с утра до вечера…», и «подумай о матери в конце концов»…

— Мама, но я не уверена, что люблю его, как я могу выходить за него замуж?

— Ну что ты, доченька? Полюбишь потом, в браке. Да лучшей пары тебе в жизни не найти! Главное, чтобы он тебя любил.

— Так ведь и он меня не любит. Он даже не удосужился попросить меня по-человечески выйти за него замуж.

— Он просто очень занятой человек, ты должна понимать.

Закончилось тем, что Александра тихонько плакала, обняв подушку, а мама сидела рядом и гладила ее по голове:

— Доча, не переживай ты так… Он хороший. Будешь жить как у Христа за пазухой. Стерпится-слюбится… И мне будет утешение на старости лет…

Время до свадьбы пролетело незаметно, сама свадьба прошла в лучших традициях, с невообразимым количеством гостей, фейерверком и платьем со шлейфом, купленном в Италии. А в первую брачную ночь Эдик спал, будучи «в отключке». Александра сидела, втупившись в телевизор и надеялась, что она не совершила самую большую ошибку в своей жизни…

Потекли семейные будни, которые не очень-то отличались от предыдущей жизни, с той лишь разницей, что Александра жила теперь в огромной, обставленной по последнему слову техники, квартире, ждала его вечерами домой, либо отправлялась вместе с ним на тусовки. Хотя нет… Разница все же была. Не стало цветов, комплиментов. Постепенно куда-то испарилась даже та небольшая нежность, которая присутствовала ранее в их отношениях. Семейная жизнь обернулась для Александры совсем не тем, что она себе представляла. Собственно, семейной жизни не было. Были два знакомых человека, живущих в одной, пусть и шикарной, но совершенно неуютной квартире. Ну, еще периодически занимались сексом. Не любовью…

Александра окончила институт с отличием, параллельно окончила курсы ландшафтного дизайна и, наконец, решилась предложить коллегам мужа по бизнесу разработать дизайн оформления только построенного коттеджа и придомовой территории. Она ужасно волновалась — от этого проекта, без преувеличений, зависела ее дальнейшая карьера. Узнав о ее самовольстве, Эдик жутко разозлился. Он утверждал, что она испортит отношения между ним и потенциально выгодным партнером. На ее счастье, клиенты остались проектом очень довольны, более того, они порекомендовали ее услуги своим друзьям, а хозяин коттеджа при встрече сказал Эдику, что видит большие перспективы их сотрудничества.

Эдуард был непритворно удивлен ее успехами. Порой, он выглядел задумчивым, и Александра ловила на себе взгляды, сродни тому, как он смотрел на нее, когда она неожиданно возмутилась в день решения о свадьбе. Через некоторое время он неожиданно предложил Александре работать совместно и открыть отдел сопутствующих товаров, чтобы «увлечение» жены приносило прибыль бизнесу. Та была безмерно тронута его «доверием». Сейчас, вспоминая свой восторг и благодарность, она только вздыхала, как можно быть такой наивной. Если бы Эдик не видел в ее увлечении своей выгоды, не видать ей помощи. Но тогда у нее еще оставались какие-то надежды на добрые отношения.

Со временем Александра набрала строительную бригаду из довольно надежных мастеровых ребят, она вникала в каждую мелочь, задавала массу вопросов, и очень скоро начала разбираться во многих нюансах, на которые некоторые дизайнеры даже не обращают внимания (и очень зря). О ее работе всегда были прекрасные отзывы, даже пришлось завести картотеку, а для особо важных клиентов привозили необходимые аксессуары из самых отдаленных уголков. Теперь у нее с Эдуардом хотя бы появились общие темы для разговоров. Точнее, это Александра тешила себя иллюзией по этому поводу какое-то время, и по-прежнему делала попытки к сближению с мужем. Но все чаще у нее возникало ощущение, что она наталкивается на стену. Создавалось впечатление, что Эдик относится к своей жене, как к красивой породистой собаке. Хотя, наверное, с собакой он был бы более общителен.

Александра знала, что многие женщины завидуют ее браку. Эдик был обаятельным, умным, щедрым и красивым спутником в отличие от многих других мужей. Но только она знала, что за прекрасным фасадом скрывается равнодушный холодный делец, а удачный брак не более чем прекрасно разыгранный спектакль.

С каждым прожитым месяцем на душе у Александры становилось тоскливее, она жаждала нежности, понимания, но в попытке найти в муже родственную душу наталкивалась на недоумение с его стороны. Пару раз Александра интересовалась у него то в шутку, то всерьез, зачем он женился? Весь разговор сводился к совету «Не морочить голову», и «не задавать идиотские вопросы».

Александра всерьез начала подумывать о разводе — ну не так она себе представляла семейную жизнь. Подруги в один голос твердили ей, что она — «дура, и что ей — дуре еще надо?»

Мама, узнав о ее терзаниях, посоветовала завести ребенка. Эта мысль показалась девушке, действительно, спасительной. Она прекратила пить противозачаточные таблетки, и ждала чуда, которое внесет в их отношения душевное тепло и близость. Но вскоре в очередной раз убедилась, что ей с Эдиком не стать родными людьми, и ждать от него шага навстречу не стоит.

Один из ее клиентов, довольно приятный и всегда элегантный мужчина, звали его Антон, как-то поинтересовался, не думала ли Александра о карьере фотомодели: «У вас довольно необычные глаза и тонкие черты лица. Я мог бы поспособствовать». Как выяснилось, Антон сотрудничал с несколькими довольно известными изданиями, создавая для них фотосессии с моделями и фоторепортажи с известными личностями. Александра отказалась, свою карьеру она видела иначе и создавала себе имидж деловой прагматичной женщины. Но Антон неустанно предлагал сделать хотя бы портфолио. В конце концов, Саша согласилась на фотосессию, скорее от любопытства и смутного желания заинтриговать и обрадовать мужа. И, получила удивительно прекрасные фото. Однажды вечером она вручила их Эдику, ожидая от него улыбку, восхищение, удивление…

Эдик действительно был удивлен… Он учинил ей такой безобразный скандал, что девушка чувствовала себя растоптанной. Были и насмешки, и уничижительная критика. Вдобавок, он обвинил ее в распутстве (хотя для этого не было ни малейшего повода, даже фото в нижнем белье были очень целомудренными), и пригрозил устроить фотографу судебное разбирательство.

С тех пор Александра зареклась пытаться понять мужа. Постепенно все забылось, а фотографии Саша отвезла к маме.

Несмотря на отсутствие душевной близости, Александра почувствовала, когда муж стал ей изменять. Она не ловила его ни за телефонным разговором, ни со следами губной помады или чужих духов, просто поняла это каким-то шестым чувством. А спустя некоторое время нашелся доброжелатель, сообщивший ей о его женщинах. Была боль. Была пустота. Было недоумение от предательства. Но молодая женщина не почувствовала ревности. И это отсутствие такой естественной человеческой реакции почему-то ужаснуло ее.

Поразмыслив какое-то время, Саша предложила Эдику развод. Он, казалось, не был удивлен:

— Шура, зачем тебе развод? — как и мама, он называл ее Шурой, — тебе что, плохо живется?

— А зачем ТЕБЕ такая семья? Что тебе с этого? Разве у нас настоящая семейная жизнь?

— Ну, знаешь… Тебе давно уже пора было повзрослеть и выкинуть из головы все эти бредни. Или ты думаешь, ты что-то из себя представляешь? Да любая девка будет счастлива поменяться с тобой местами!

— Хорошо. В таком случае нам вообще не о чем говорить. Давай разведемся, и я по-прежнему буду вести бизнес совместно с тобой.

Неожиданно Эдик, всегда такой сдержанный, пришел в ярость:

— Замолчи сейчас же! — казалось, он сейчас ударит ее, — Идиотка! Как ты собираешься жить без меня? Что ты умеешь?

— Вообще-то я работаю, и даже зарабатываю…

— Зарабатываешь?! А ты пробовала прожить на эти деньги? — он попытался совладать с собой, постепенно на его лице проступило обычное снисходительное выражение, — Да одни твои шмотки стоят денег, куда больших, чем ты «зарабатываешь».

— А я не просила эти шмотки!!! — Саша взорвалась, чего с ней не случалось уже много лет.

— Ну что ты несешь, ты себя-то слышишь? Начала с развода, кончила разборками какими-то, — он смотрел на нее, слегка скривившись, как от зубной боли, — в общем, так! Ты моя жена, и развода ты просто так не получишь. Если тебе взгрустнулось, съезди, отдохни, или поживи с мамой. Придешь в чувство — возвращайся. И можешь даже не просить прощения.

— А если я не вернусь?..

— Вернешься.

Этот разговор случился почти два месяца назад, но, казалось, что только вчера…

За размышлениями Александра не заметила, как на пляже собралось довольно приличное количество людей, и словно очнувшись от неприятного сна, встала и побрела к пансионату.

ГЛАВА 2

Наутро, хотя почти одиннадцать часов дня весьма условно можно назвать утром, Костя проснулся в прекрасном настроении, и, потянувшись, прошел в ванную. Выдавив «Blend-a-med» на зубную щетку и начав чистить зубы, он поднял глаза к зеркалу, висевшему над раковиной, и замер. Над глазом красовался настоящий синяк, не слишком, правда, яркий — словно нанесен макияж. «Е-мое!» — Костя не поверил своим глазам, приблизил лицо к зеркалу и потрогал пальцами место удара — веко слегка припухло. Он задумчиво почесал затылок. Желание, обязательно разыскать девушку, несколько утратило свою привлекательность…

Вот уже почти час он прогуливался вдоль побережья, но нигде не видел вчерашней незнакомки. Он уже не знал, зачем ему это нужно, злился на себя за упрямство и любопытство, которое оказалось сильнее здравого смысла. И продолжал вглядываться в людей.

Сезон уже начался, но отдыхающих пока было не очень много, основная масса начнет прибывать примерно через пару недель, и тогда Константин удалится куда-нибудь в более удаленные от человеческой цивилизации места. Несмотря на то, что солнце сегодня пряталось за облаками, температура неуклонно повышалась, а вместе с ней росло и его раздражение. Надежда найти воинственную незнакомку таяла, как мороженое, которое он купил, польстившись на рекламу, и теперь не знал, что делать с этим комком приторно-сладкой массы. Пока он безуспешно пытался отыскать вблизи мусорный контейнер, мороженое все-таки соскользнуло с палочки на песок. Пальцы стали сладкие и липкие, не хотелось даже прикасаться ими к очкам, которые сползали из-за пота, катившегося по вискам, и грозили переместиться в ближайшее время на самый кончик носа. Мужчина решительно направился к воде. Где-то далеко в море прошел шторм, отчего вода сегодня была очень холодная, и курортники, по большей части, оставались на берегу.

Зайдя в воду по колено, Костя поежился от резкой прохлады и, не став мучить себя, остановился, чтобы помыть руки в воде и сбежать на теплый песочек. Стоя в согнувшейся позе, он неловко мотнул головой, и очки слетели в воду. Чертыхнувшись, Костя начал их вылавливать, и эта задержка в холодной воде окончательно вывела его из себя. Направляясь к берегу с недовольным выражение лица, он раздумывал, на какой шезлонг ему улечься, когда увидел ее…

Ошибиться было невозможно, это, несомненно, та же девица, хотя свой романтичный наряд она сменила на банальные светлые шорты до колен и какую-то розовую футболку. Картину дополняла соломенная шляпа в руках и очки на носу — не солнечные, а самые что ни на есть обыкновенные. На ее лице не было никаких следов косметики, а светло-русые волосы собраны в хвост, лишь несколько прядей опускались чуть ниже подбородка.

Подойдя ближе, Константин заметил, что у девушки довольно правильные черты лица, правда, рот немного великоват, длинные ноги и неплохая осанка. Ее можно было назвать довольно миловидной, если б не какая-то строгость во всем облике, которая словно перечеркивала все достоинства ее внешности.

Из-за этого она, вероятно, и выглядела старше своих лет.

Ее сегодняшний вид так контрастировал со вчерашней романтической статуей, что Костя чуть было, не передумал знакомиться, но, полюбовавшись несколько секунд на стройные щиколотки, он все же надел очки и направился к незнакомке.

По-видимому, девушка недавно пришла на берег, она сидела на шезлонге, скрестив ноги и даже не потрудившись раздеться до купальника. Впрочем, возле самой воды ветер был довольно прохладным, и, возможно, она и не собиралась раздеваться. Подходя, он не сводил с нее глаз. Но девица была слишком занята толстенной книгой (кто ж с таким-то фолиантом ходит на пляж?!), или делала вид, что занята, и никак не реагировала на его беззастенчивое рассматривание.

Константин постоял еще какое-то время в надежде, что девушка обратит на него внимание, потом, не выдержав, попытался завязать знакомство:

— Вы не посторожите мою одежду?

— Нет, — она даже не подняла головы. Это его несколько обескуражило, но ненадолго.

— А если ее возьмет кто-нибудь, пока я буду купаться?

Наконец девушка подняла глаза и посмотрела на него в некотором недоумении:

— А я здесь при чем? — Костя узнал эти удивительно светлые глаза.

— Но вы же здесь сидите. Что вам, трудно?

Проверенный прием сработал, девушка замялась на мгновение. Но, видимо, незнакомка была не из числа тех, кто легко сдается.

— А это — все, что у вас есть?

— Да, — Костя с готовностью кивнул, — представляете, в каком я окажусь неприятном положении? Я стеснительный.

— Я дам вам свою футболку…

Костя усмехнулся и поздравил себя с первой победой:

— Спасибо! Я сразу понял, что к вам можно обратиться, — беззастенчиво соврал он.

Девушка опять окинула его взглядом, и, ненадолго задержав взгляд на мокрых ногах, на мгновение задумалась. Затем, видимо, какая-то неожиданная мысль пришла ей в голову, и, ему показалось, что ее розовые губы чуть заметно дрогнули:

— Я посторожу ваши вещи. Идите. Купайтесь. — С этими словами она демонстративно подвинулась, освобождая на шезлонге место для его одежды.

Костя понял, в какую ловушку себя загнал, теперь не оставалось ничего другого, как снова идти в море… Слегка поежившись — девушка не сводила с него пристального взгляда — Костя оглянулся на воду. По крайней мере, он хотя бы вправе узнать имя этой штучки.

— Как вас зовут, отзывчивая моя?

— Александра.

— Очень приятно, Константин. — Костя церемонно склонил голову, сделав ударение на слове «очень».

Девушка ничего не ответила и продолжала молча смотреть на него с выжидательным выражением на лице.

Молодой человек нарочито небрежным движением снял шорты и рубашку, бросив ее на шезлонг, сверху положил очки, после чего медленно направился к воде, надеясь хотя бы на то, что она провожает его взглядом. Собственно, это она и сделала. Зайдя в море по бедра, он слегка тряхнул головой, после чего глубоко вздохнул и нырнул.

Выходя из воды, Костя пробежался, чтобы побыстрее согреться.

Александра ни за что не хотела поднимать глаза, заставляя себя смотреть в книгу, но не удержалась и окинула его быстрым внимательным (пожалуй, даже, слишком внимательным) взглядом, когда он подошел. Парень, не говоря ни слова, плюхнулся на ее подстилку, после чего, оглянувшись, схватил ее пушистое белое полотенце и набросил на плечи.

— Хорошо освежился… — он изо всех сил старался не улыбаться, глядя какое изумленно-возмущенное выражение появляется на лице новой знакомой. Девушка задохнулась от неожиданности, когда он воспользовался ее любимым белым полотенцем, но смогла удержать при себе все слова, рвущиеся наружу, чем нимало удивила молодого человека; выдохнув, она опять подняла на него глаза, и Костя снова удивился их необычному светлому оттенку:

— Так говорите, вода отличная? Наверное, стоит и мне освежиться?

— Водичка то, что надо!

— Попробуем… — Александра аккуратно сняла очки и положила их на покрывало, рядом со шляпкой и встала. В одно мгновение, без единого кокетства, она стянула футболку и шорты каким то мальчишеским движением, сбросила шлепанцы, явно намереваясь идти купаться.

Костя, молча, с нескрываемым интересом, наблюдавший за раздеванием, решил, что пора остановить бесстрашную купальщицу:

— Александра… — она остановилась, полуобернувшись к нему, — вообще-то я бы не рекомендовал. Вода довольно прохладная. Я бы даже сказал, неподходящая для купания.

Девушка несколько мгновений пристально смотрела в его сторону, слегка прищурившись, и вдруг улыбнулась:

— А вы рыцарь, Константин! — после чего она решительно направилась к воде.

У него перехватило дыхание от этой неожиданной улыбки. Он продолжал смотреть, когда девушка решительно вошла в воду и, спустя несколько секунд, уже плыла по направлению от берега.

Она заплыла довольно далеко, Костя даже слегка забеспокоился, но вскоре уже показалась из воды, и нельзя было не залюбоваться стройной нимфой, выходящей из моря. Девушка уверенно шла, стремительно рассекая прозрачную воду, солнце, наконец, пробилось сквозь облака, и отражалось на коже, отчего та сверкала, словно покрытая россыпью драгоценных мельчайших камней. Костя надел солнечные очки, чтобы не смущать ее пристальным разглядыванием: фигурка худощавая, но не хрупкая, в движениях присутствует какая-то собранность, из чего можно сделать вывод, что она занимается спортом.

Подойдя к шезлонгу, девушка выразительно посмотрела на свое полотенце на его широких плечах, и, недолго думая, взяла Костину рубашку и накинула на плечи. Костя слегка приподнял брови и продемонстрировал широкую белозубую усмешку, не ожидая такой выходки, он почему-то чувствовал себя довольным. Сняв с плеч полотенце, он протянул его хозяйке.

— Спасибо, рубашки вполне достаточно, — она немного снисходительно посмотрела на него. — Я родилась и выросла на севере и с детства закалялась, так что довольно терпимо отношусь к холодной воде. Вот только ветер не люблю…

В ответ Костя понимающе хмыкнул и уставился на море.

— Откуда родом, если не секрет?

— Из Архангельска. Но сейчас живу гораздо южнее.

— Скучаешь?

— Практически нет. Мне было двенадцать, когда мы с мамой переехали, — девушка не заметила, как они перешли на ты, или не захотела обращать внимания.

Костя осторожно задавал вопросы, спрашивая обо всем: о детстве, интересах, попутно рассказывая о себе, постепенно вовлекая Александру в разговор. Новая знакомая казалась довольно умненькой, не смотря на то, что серьезных тем они не касались. Он поинтересовался, книгой, которую она читала, после чего разговор перешел на литературу, плавно переключился на музыкальные предпочтения. Беседовать с ней было легко и приятно, она охотно улыбалась его остротам, и он не мог отвести взгляда от ее улыбки, а необычно светлые глаза просто приковывали к себе.

Они замолчали на какое-то время, глядя на море, каждый, думая о своем. Как ни странно, но ей приятно было поболтать с ним. Даже удивительно, как быстро едва знакомый молодой человек вовлек ее в почти доверительную беседу. А, может, все дело в том, что ей давно уже не приходилось вот так непринужденно болтать с симпатичным парнем, отдыхать, расслабляться, зная, что собеседнику интересна она, а не связи ее мужа. При воспоминании о муже Александра помрачнела. Потом, решительно тряхнула головой, и надела очки, видимо, намереваясь опять уткнуться в свою книжку, когда неожиданный предмет привлек внимание. Она быстро подобрала что-то на песке, после чего вскочила и направилась к воде. Костя невольно залюбовался гибкой фигуркой — зачем она только надевала эти бесформенные шорты? Девушка вскочила так резко, что рубашка упала на песок. Костя поднял ее и начал отряхивать от песка, недовольно бурча себе под нос, когда девушка вернулась, с сияющей улыбкой, явно довольная своей находкой.

— Что это такое? Ты клад нашла?

Александра с победным видом протянула левую руку, на которой лежал белый овальный камешек.

— Ну и что это? Похоже на камень… — Костя не разделял ее энтузиазма.

— Это не просто камень. Посмотри, в нем дырка. Это — «Куриный бог»!

— И для чего он? На него куры молятся?

— Ну… — девушка сосредоточенно нахмурила чистый лоб, — у него много функций. В старину считалось, конечно, что он охраняет курятник, но мне больше нравится другое поверье. Его можно использовать, как амулет. Хозяину этой вещицы сопутствуют удача, успех и любовь. К тому же волшебство «Куриного бога» хранит в душах обладателей образы любимых людей, разжигает их чувства с новой силой и сближает вопреки расстояниям.

— Ого! — Костя снял очки и с интересом склонился над необычной находкой.

Девушка тоже наклонила голову, любуясь трофеем, их головы почти соприкасались, и она чувствовала запах его туалетной воды. Она благоразумно отодвинулась, подняла глаза и… уставилась на подбитый глаз. Взгляд ее стал настороженным. В ней начало просыпаться еще не до конца сформировавшееся подозрение. Костя не стал дожидаться вопросов или, что еще хуже, молчания:

— Я повел себя, как дурак вчера вечером… каюсь… — он покорно склонил голову, словно в ожидании приговора.

После небольшой паузы Александра тихо произнесла:

— Странно… а с виду нормальный…

Костя оставил ее реплику без комментариев. Девушка присела на шезлонг, вглядываясь в набегающие волны, словно забыв о его существовании. Но и не прогнала, это вселяло надежду.

— Прости. Я не хотел…

В нем было столько раскаяния, что девушка не могла не смягчиться. Она повернулась к нему:

— Может, объяснишь, зачем ты хотел сбросить меня в воду?

— Да не собирался я бросать тебя в воду! Так, только напугать…

— Ну, тебе это удалось! — она поежилась, — стою, ни сном, ни духом, и тут какой-то псих в воду толкает…

— Я не толкал, я же крепко тебя держал — разве ты не заметила?

— Что я могла заметить?! Я растерялась…

— Ну, ничего себе растерялась! В глаз засветила — будь здоров! — он осторожно прикоснулся рукой к своему виску.

Александра отвернулась, скрывая невольную улыбку.

— Мне бы хотелось возместить моральный ущерб и пригласить тебя сегодня вечером… куда ты хочешь пойти? — с надеждой обратился к ней Костя.

— Да ладно… В конце концов, ты тоже пострадал, — она подняла руку и легонько коснулась его ссадины прохладными тонкими пальцами. Непонятный озноб прошел по телу от этого невинного прикосновения, и, вероятно, у него что-то промелькнуло в лице, поскольку Александра поспешно отдернула руку и отвела глаза. После чего произнесла будничным тоном:

— Я не разбираюсь в местных кафе. По мне, так они все одинаковы…

— О, в таком случае, просто необходимо показать тебе не «одинаковые».

— Ты здесь так хорошо ориентируешься?

— Я сюда каждый год приезжаю, есть, конечно, места и получше, но это уже привычка. Уже неделю скучаю здесь…

Александра не очень-то ему поверила про то, что он скучает, но ничего не ответила и достала опять свою книгу. Костя поднялся, уступая весь шезлонг, и девушка легла загорать. Костя мимолетно поинтересовался, не особенно надеясь на положительный ответ, можно ли помочь нанести крем от загара, и, к своему удивлению, получил в руки маленькую желтую бутылочку с приятно пахнущим кремом.

Молодой человек пребывал в легком недоумении от ее непредсказуемости. Непостижима: то холодная, то дружелюбная, как весеннее солнце. Притягательная, и при этом никакого кокетства. У него кровь стучит в висках, а она лежит, как ни в чем не бывало, даже обидно стало. Кожа ее была прохладной и шелковистой, и мысли Кости приняли вполне определенное направление… Движения рук стали чувственными и неторопливыми, и Саша, все это время мужественно сдерживающая сладкие волны, растекающиеся под кожей, тихонько прерывисто вздохнула, но Костя все же расслышал и поднялся:

— Я за пивом, может что-нибудь купить?

Девушка, молча отрицательно помотала головой, вытянувшись на шезлонге, и Костя стремительно удалился.

Вернувшись, он взял еще один шезлонг и поставил его рядом. Его соседка, похоже, спала, положив правую руку под голову. Костя был доволен собой, хорошо все-таки, что он нашел ее, все складывалось как нельзя лучше. Знакомство было приятным и многообещающим. Александра его ни разу не разочаровала, напротив, она интриговала его с каждой минутой все больше. С первого взгляда такая скучная и неприступная, девушка оказалась обаятельной и легкой в общении. И очень красивой. И, ему хотелось верить собственному инстинкту, чувственной. Приключение обещало быть незабываемым. Кажется, к тому же, она та еще штучка, скучно не будет, хорошо бы девушка приехала надолго. Костя с удовольствием созерцал ее стройные ноги, нежную спину, затылок, кажущийся удивительно беззащитным оттого, что волосы были собраны в пучок, и остановил взгляд на руке… на кольце.

Он сперва не поверил глазам, и склонился поближе, чтобы убедиться. Это было обручальное кольцо. Странно только, что он не заметил его раньше. Хотя, что тут странного, он ведь смотрел куда угодно, но уж точно не на руки… Стало, почему-то, обидно. И неуютно. Словно следуя за его настроением, солнце тут же спряталось за тучей, и окружающий мир поблек. Не смотря на взбалмошность и непостоянство, у Кости была жесткая установка по поводу семейных отношений, поэтому он собрал свои вещи и ушел.

ГЛАВА 3

В эту ночь выспаться опять не удалось…

Мысли, не дававшие покоя вот уже на протяжении трех дней, одолевали измученное сознание с прежней силой.

Она понимала, что с разводом потеряет все. Наработки, клиентов, слаженную команду, связи… Начинать придется не просто с нуля, а из пропасти. Эдик так просто не сдастся и сделает все, чтобы доказать ей, что она ничтожество.

Совсем некстати в мыслях вдруг возник образ Константина. Вот уж о ком совершенно не стоило вспоминать. И вообще думать… Подумаешь, симпатичный проходимец.

Девушка вздохнула, кого она обманывает, он неправдоподобно красив. Она попыталась себя убедить, что красота отнюдь не подразумевает еще и ум. Но он отнюдь не дурак. И, к тому же, неожиданно оказался весьма щепетильным. Она слышала, когда парень вернулся, чувствовала его дыхание, когда он склонился над ней. Если бы он был более наблюдателен, он бы увидел, что кожа на ее руке покрылась мурашками.

Конечно, знакомство это не для ее впечатлительной натуры. Даже хорошо, что он ушел. Очень уж стремительно начал затягивать ее этот омут, предательское тело до сих пор помнило восхитительные ощущения, которые дарили его руки. Александра старательно изгнала его из своих мыслей — в конце концов, глупо сожалеть о том, чего не произошло. Чего, в принципе, никогда не могло произойти.

Она уже успела забыть, как легко и быстро могут завязаться отношения во время отдыха на курорте. Только подруги иногда делились с ней подробностями развлечений в различных поездках. Они просто светились при этом. Саша никогда им не завидовала, считая, что ей и так хватает эмоций и впечатлений. Но сейчас ей отчаянно захотелось наплевать на все приличия, устои, убеждения…

Нет, все к лучшему! Это не для нее. Во всяком случае, не сейчас. К тому же подобное приключение может оставить гораздо более глубокий след в душе, чем принято считать. Она и так пытается прийти в себя после чудовищного брака. Александра поймала себя на мысли, что думает о своем замужестве в прошедшем времени. И не могла понять, что с ней происходит. Она была в ужасе от предстоящих разбирательств с мамой, с Эдиком, и одновременно испытывала облегчение, что скоро со всей этой ложью, болью, отчужденностью будет покончено.

Память услужливо подкинула картину ее возвращения домой, когда она с порога поняла, что Эдик в спальне не один. Она посмотрела на обувь — его модные туфли соседствовали с красными босоножками на шпильках. Она сама приняла эту девицу на работу в магазин месяц назад — такие босоножки невозможно не запомнить. Александра не стала унижаться, заходить в спальню, устраивать разбор полетов. Она прошла на кухню, взяла свою кредитку, и, решив, что имеет полное право на моральную компенсацию перед разводом, уехала к морю.

Александра вздохнула и перевернулась на другой бок… И после всего этого она думает не о том, что ее брак рухнул, а о том, что какой-то Казанова бросил ее одну на пляже. Бред какой-то. «Это нервы», — подумала Саша, — «просто надо выспаться…»

Не смотря на мучительную, полную размышлений ночь, Александра проснулась довольно рано, в неожиданно прекрасном настроении. Птичий щебет за окном, запах моря, зеленая листва — что может быть целительнее для измученной души?..

Девушка умылась, надела спортивные шорты с майкой и побежала на корт, расположенный на территории пансионата.

Она с удовольствием бегала, набивая мяч, чувствуя, как вместе с солнцем и морским воздухом в нее вливается радость жизни и уверенность в своих силах. Она справится. И не нужен ей никто.

Через час, красная и взмокшая, Саша направилась к выходу, где наткнулась на мужчину довольно приятной наружности, то ли он только что пришел, то ли давно за ней наблюдал. Когда она проходила мимо, он обратился к ней:

— Простите, если покажусь назойливым, но не хотели бы вы потренироваться завтра в паре со мной?

— Я не уверена, что завтра буду здесь…

— То есть, в принципе, вы не против? Я все же попытаюсь застать вас здесь…

— Хорошо… — Саша отошла в некотором недоумении, когда услышала окрик:

— Можно узнать, как вас зовут?

— Александра.

— Очень приятно. Меня зовут Павел.

Девушка не стала отвечать, что ей тоже приятно, молча кивнула и поспешила прочь — ей не терпелось искупаться… Она забежала на минуту в номер, чтобы захватить купальные принадлежности, и поспешила на пляж.

Море ласково приняло девушку в свои объятия. Вода была намного теплее, чем вчера. Выйдя на берег, Саша купила стаканчик орешков, и, сидя прямо на песке и устремив взгляд на спокойное, по-утреннему голубое море, радовалась, наконец, зарождающемуся в душе ощущению покоя и удовлетворения…

Видимо вид у нее был настолько довольный, что несколько проходящих молодых людей попытались завязать знакомство, и девушке пришлось достать книгу, и при приближении очередного, праздно шатающегося субъекта, «увлеченно» читать.

Но в отношении одного самоуверенного молодого человека этот трюк все же не сработал. Костя присел рядом, даже не спрашивая разрешения. Ее удивило собственное радостное волнение, возникшее при его появлении.

— Привет! Я смотрю, ты уже успела окунуться… — он окинул ее одобрительным взглядом.

Он был одет сегодня в светлые, почти белые джинсы и белую футболку, которая удивительным образом подходила ему. «Интересно, он знает, как сногсшибательно сейчас выглядит?» — девушка отвела глаза с самым беззаботным видом.

— Привет…

— Ты так аппетитно грызешь орешки, дай и мне, — он протянул раскрытую ладонь.

Саша покосилась на протянутую руку, слегка приподняв бровь:

— По пятницам не подаю.

— Не жадничай! Дай орехов! — за приказным тоном пряталась насмешка, уголки его губ подрагивали от едва сдерживаемой улыбки.

Девушка быстро высыпала в рот горсть оставшихся орешков и развела руками:

— Вше… Боше не оштаошь…

Костя не выдержав, рассмеялся, Саша изо всех сил старалась не рассмеяться вместе с ним, отмахиваясь от него рукой.

— Пойду, искупаюсь, — Костя, все еще посмеиваясь, нехотя поднялся и потянулся, под футболкой рельефно проступили мышцы.

Бросив одежду на песок, молодой человек, неторопливо ушел в набегающие волны. Александра мрачно проводила его взглядом. Ее пугали те ощущения, которые он в ней будил всего лишь одним своим присутствием. До сих пор она не встречала никого, кто бы так же естественно и спокойно относился к своей сексуальности. Она досадовала, что у него оказалось чувство юмора, что он так легко и непринужденно рассмеялся сам и заставил смеяться ее. После его внезапного вчерашнего ухода девушка не думала, что он захочет продолжить знакомство, и теперь, с одной стороны, понимала, что ей это ни к чему, а с другой стороны… чего уж греха таить, она рада его бесцеремонному вторжению в свою жизнь. Несмотря на легкое нахальство, он был очень обаятелен, возможно, именно это нахальство и составляло часть его обаяния. Ее беспокоило только то, что сейчас она испытывала совсем не те чувства, которые может позволить себе хладнокровная, взрослая, деловая дама, каковой она всегда стремилась казаться.

Костя и сам не знал, что ему теперь делать. Но, увидев сегодня ее, он подошел, не дав себе ни секунды на раздумья. Вчера он бесцельно бродил весь вечер по побережью, сожалея о своем поспешном уходе, и заходя по пути в бары. Он подумал о том, что точно так же можно было проводить время с Александрой, и такая прогулка была бы уж точно веселее… Хотя нет, он рассчитывал на гораздо более близкое знакомство… Даже познакомившись с довольно симпатичными студентками, но очень скоро распрощался с ними, такими они показались ему скучными и пресными…

Сейчас, выходя на берег, Костя с удовольствием наблюдал согнувшуюся над книгой фигурку, чувствуя, как настроение стремительно поднимается.

— Я хотел извиниться за то, что не попрощался вчера… — он замялся, собираясь с мыслями, напрасно надеясь, что Александра поможет ему, оправдает его поступок или сведет глупую ситуацию к ничего не значащей фразе, как это сделала бы на ее месте любая другая девушка. Но только не эта. Она молчала, устремив взгляд в набегающие волны. Он даже не был уверен, что она вообще его слышит.

— Ты спала… Я решил, что не стоит мешать…

— Конечно, конечно…

Саша даже не пыталась скрыть сарказм.

— Не обижайся, пожалуйста…

— Что ты, какие обиды? — «Я чувствовала себя дурой».

Костя вздохнул, мысленно посчитал до пяти. Потом присел так, чтобы его глаза находились на уровне ее лица:

— Я сожалею. Моя грубость непростительна… я бы хотел загладить свой поступок. Например, купить тебе чего-нибудь… ну самого-пресамого, — у него был вид провинившегося ребенка, пытающегося немудреным подарком выпросить прощения.

Девушка подумала про себя, что это с его стороны довольно нечестный прием, и все же не могла не смягчиться.

— Купи минералки.

— Уже бегу, — он широко улыбнулся и скрылся.

Саша уткнулась в книгу, и попыталась вникнуть в смысл текста, но мысли ее рассредоточились, обернувшись в хаос, источником которого служила улыбка мужчины, сидевшего только что около нее…

Постепенно размышления вернули ее к теме, которая неизменно возникала в последние дни — к предстоящему разговору с Эдиком, к попытке спасти бизнес. Хотя, разговаривать особенно не о чем… Да и вряд ли получится какой-то диалог. Внезапно у нее перед глазами возникла запотевшая бутылка «Perrier».

— Спасибо…

— Все, что пожелаешь… — была некая мальчишеская непосредственность в его желании сделать ей приятное, что вызвало у девушки невольную улыбку.

Он уселся рядом с ней, держа в руке минералку, между ними снова завязался разговор. Как-то так получалось, что они понимали друг друга с полунамека, по крайней мере, у Александры сложилось именно такое впечатление. Ему интересно было узнать о ней все, ее вкусы, предпочтения, мнение. Ему нравилось, как она понимает его шутки, как улыбается, машинально поправляя выбившийся локон. Пальцы тонкие, про такие раньше говорили «трепетные», без единого украшения, если не обращать внимания на обручалку…

— Ну что ж, мне пора уходить, солнце становится слишком жгучим.

— Подожди, не уходи, я еще разок окунусь.

Пока он купался, Александра замечталась, и не заметила, когда Костя вышел из воды. Воспользовавшись ее неведением, он незаметно подошел сзади и, присев на корточки, обхватил мокрыми руками за плечи, притянув к себе. Девушка вскрикнула, когда он прижал ее к своему телу, по которому стекала холодная морская вода, весело рассмеялась. У нее был удивительный смех — низкий, женственный, сексуальный, отчего у него перехватило дыхание, и стало неимоверно жарко, он даже растерялся. Неожиданно она с силой оттолкнулась назад, отчего парень не удержал равновесия, и, охнув, но, так и не разжав рук, опрокинулся навзничь. Они так и лежали, смеясь, не имея сил сразу подняться. Наконец, Костя приподнял девушку, после чего встал сам и направился к морю ополоснуть налипший на спину песок.

Выйдя на берег, он встал в полный рост, желая поскорее просохнуть, и, имея более выигрышную позицию, украдкой рассматривал девушку сквозь солнечные очки. И не мог ответить сам себе на простой вопрос — чем она его так привлекла? В привычной жизни он предпочитал ярких девушек с пышными формами, чего никак нельзя было сказать о его новой знакомой. Если бы не столкновение на волнорезе, сейчас он, возможно, даже не обратил бы на нее внимание. В своих очечках, с собранными волосами и с книжкой на коленях девушка была просто воплощением строгости. Правда, при ближайшем рассмотрении, довольно симпатичным.

— Пойдем вместе куда-нибудь позавтракаем, я голоден, как волк.

— С удовольствием. Я тоже еще не завтракала.

— А орехи? Жадина…

— Я же не белка, мне нужно что-то посущественнее.

Костя протянул ей руку и помог встать. Руки их соединились лишь на какое-то мгновение, но она почувствовала легкую шероховатость мозолей.

— Пойдем, — он придержал ее за талию, — белка…

По дороге они задержались у прилавка с журналами, кроссвордами и парочкой газет недельной давности (свежие разметались моментально), где девушка купила один из тех журналов, которые называют «мужскими» — с обнаженными красотками и различными советами от «как затащить ее в постель за час» до «что делать, если она хочет познакомить вас с мамой».

— Ты читаешь такие журналы?

В ответ Александра хмыкнула и неопределенно повела плечами. Костя слегка приподнял бровь, но оставил свои умозаключения при себе. Саша в очередной раз отметила про себя, что для общения им порой не нужны слова…

Заведение, которое Костя выбрал, на первый взгляд ничем не отличалось от десятков таких же, расположенных на побережье. Вместо стен была лишь символическая оградка, тенью служила крыша и деревья, обступившие кафе с двух сторон. Кухня была действительно неплохая. Какое то время им пришлось подождать заказ, они тихо разговаривали, по ходу разговора Костя выяснил, что Александра живет в довольно большом индустриальном городе, расположенном в полусутках езды от того города, где он завершил обучение и собирался жить и работать.

Молодые люди заказали по бокалу сухого вина, пренебрегая тем, что сейчас еще слишком рано. Они с удовольствием беседовали, поглощая вкусную еду и вино, и обстановка с каждой минутой становилась все более непринужденной. Девушка расслабилась. Легкий ветер шевелил листвой, сквозь которую проникали солнечные лучи, и Александре нравилось наблюдать игру света на его лице, гладкой загорелой коже, упрямых, с чувственным изгибом, губах. Подбитый глаз и небрежная прическа лишь дополняли его образ — образ беспутного проходимца.

Александра с чувством рассказывала о своем городе, слегка краснея от пристального взгляда спутника. Какая расточительность со стороны природы-матери — отмерять столько обаяния одному-единственному мужчине.

Он с удовольствием слушал ее правильную речь, наблюдая за тем, как она мимолетно вскидывает на него глаза, а потом, словно засмущавшись, начинает часто-часто моргать, хлопая длиннющими ресницами, как меняется выражение ее глаз в зависимости от того, о чем она повествует, и ловил себя на мысли, что давно уже не получал такого удовольствия. Такое сильное и внезапное увлечение, по меньшей мере, странно. Что в ней такого? Ну, умненькая. Встречал он умных. Общительная. Ему вообще редко попадались замкнутые девушки — друг его отмечал по этому поводу, что он разговорит и немую. Острая на язычок? Таких в его окружении просто пруд пруди. Так и не придя к какому-либо разумному объяснению, Костя решил не заморачиваться, и просто наслаждаться.

После того, как парень признался, что не прошло еще и двух недель, как он защитил диплом, Саша несколько удивилась:

— Но ведь ты старше, тебе не удалось поступить с первого раза?

— Дело не в том… У меня в принципе не могло не получиться, у меня родственник проректор.

— Ух, ты! Повезло тебе.

— Как сказать…

— И чем же ты занимался?

— В армии был…

— В армии?!! — Александра изумленно уставилась на него, — это с родственником-проректором? Как ты там оказался?

— Назло врагам… — улыбка его была совсем невеселой, — долго объяснять.

— Ну и как? Вынес для себя что-то полезное?

— Очень хочу надеяться. Не хотелось бы думать, что полтора года жизни просто выкинуто коту под хвост… — было заметно, что эта тема для него не слишком приятна, — лучше расскажи, чем ты занимаешься в свободное от отдыха время?

— Обо мне неинтересно. Работаю дизайнером-оформителем.

— Дизайнером-оформителем чего?

— Квартир, домов, придомовой территории… Можно сказать, специалист широкого профиля, — она улыбнулась.

— То есть, говоря коротко, ремонты делаешь?

— По большому счету, в основном только этим и занимаюсь. Но только в более глобальном смысле.

— Так у тебя, наверное, и бригада строительная есть?

— Есть… Хотя нет, наверное уже нет. Не будем об этом.

— Ну почему, мне интересно. Ты уже знаешь все нюансы и тонкости хорошего ремонта?

— Все нюансы знать невозможно, но что-то где-то я ухватила. Конечно, познания несколько шире, чем на бытовом уровне. Я проектирую, потом должна проследить за тем, как воплощается в жизнь проект, по ходу корректируя, исправляя, дополняя…

— Вот где ты берешь все эти дизайнерские украшения?

— В собственном магазине. До недавнего времени я руководила дочерним предприятием от сети строительных магазинов, у меня под командованием был очень хороший магазин.

— Почему был? Тебя уволили?

— Еще нет. Но уволят. Не стоит об этом, эта история еще дольше, чем твоя с армией.

— Так дерись за должность, ты же хороший специалист? Подай в суд. Хочешь, помогу выиграть — я ведь все-таки юрист.

— Спасибо, ты очень мил, но не стоит, — Александра постаралась придать голосу соответствующую интонацию, стремясь закрыть неприятную для нее тему.

К ним подошла официантка с чистой пепельницей, но, увидев, что прежняя не тронута, предложила убрать ее со стола.

— Ты не куришь?

— Бросил… некоторое время назад. Уже и не тянет. Так, иногда вдруг захочется, но сдерживаюсь. Что ж я, зря столько мучился?

— А что, тяжело было?

— Ты даже себе не представляешь…

Саша посмотрела на него с непритворным сочувствием, и он опять засмотрелся в эти удивительные глаза:

— Я, наверное, скажу сейчас банальность, но у тебя такие необычные светлые глаза…

— Это хорошо или плохо? — она сама от себя не ожидала, что станет напрашиваться на комплименты.

— Это просто… поразительно, как красиво! — Костя широко улыбнулся и вдруг с неожиданной для таких больших рук нежностью коснулся ее виска, убирая выбившуюся прядь волос, — я, когда увидел их в первый раз, просто обалдел.

Александра разумом понимала, что он говорит то, что ей хочется услышать, но, Боже мой, как же приятны были его слова. Он ее словно опутывал какой-то чувственной паутиной, выпутываться из которой совсем не хотелось. Какое это удовольствие, слушать низкий мужской голос, чувствовать теплую шероховатость ладоней. Ей хотелось, чтобы это длилось бесконечно… «Должно быть, со стороны выгляжу глупо», — подумала она. Пришлось собрать всю свою волю, чтобы стряхнуть с себя это странное оцепенение:

— Я рада, что тебе нравится.

Мужчина слегка наклонился к ней, взяв за руку, и не отпуская взглядом:

— Я расскажу тебе о том, что мне в тебе нравится, — произнес он слегка приглушенным голосом.

Саша вдруг растерялась, обстановка показалась ей слишком интимной. Можно, конечно, решительно прекратить все это, но делать этого совсем не хотелось. Да и к тому же он не позволил себе ничего выходящего за рамки — но отчего тогда у нее начинает гореть лицо, а сердце колотится, как пойманная птица? Девушка уже сама себе казалась этой птицей, не в состоянии выпутаться из силков причудливого сплетения гипнотического взгляда, вкрадчивого шепота и немыслимо нежных рук. Она отчаянно пыталась собраться с мыслями, стремясь какой-нибудь шуткой разрядить обстановку, но в голову не приходило ничего путного, и молчание затягивалось, становясь все более насыщенным.

Ее спас телефонный звонок. Он прозвучал неожиданно и громко, Костя досадливо поморщился и полез в карман. Посмотрев на номер звонившего, он изобразил извинительное выражение лица и ответил на вызов:

— Слушаю! Что? Когда? Сегодня? Ну конечно рад! — выражение лица говорило об обратном, — Да, хорошо, я найду. А в котором часу вы приезжаете? Хорошо, жду!

Закрыв мобильник, Костя помолчал, какое то время, нахмурив лоб и слегка постукивая большим пальцем сжатого кулака по столу.

— Как не вовремя… — он сказал это, скорее, самому себе, все еще собираясь с мыслями.

— Кто-то приезжает?

— Да. Мои близкие друзья.

— Что же ты не рад?

— Ну что ты, я очень рад… — вторую часть фразы он еле слышно пробормотал себе под нос, и девушка ее не расслышала, после чего вздохнул, — а сейчас мне надо подыскать им место для проживания. Они только вернулись из заграничной поездки и приезжают сюда, чтобы увидеться со мной. Я просто не могу не уделить им внимания.

Александра почувствовала одновременно облегчение и разочарование:

— Ну что ж… Не смею задерживать… — она решительно поднялась и протянула ему руку, — было приятно провести время.

На лице молодого человека отразилась растерянность и недоумение. Только что ему казалось, что между ними возникло притяжение, и вот уже она прощается, такая спокойная и холодная, она ускользала от него; и отчаянно не хотелось отпускать ее:

— Вообще-то я надеюсь продолжить знакомство, — Костя вместо пожатия поднес ее руку к губам и поцеловал тонкие прохладные пальцы, — ты ведь не против?

— Буду только рада! — девушка постаралась скрыть за улыбкой смущение.

— Как я тебя найду? — он так и не выпустил ее руки.

— Как обычно… на берегу.

— А телефон? Только не говори, что у тебя нет мобильного!..

— Хорошо, не скажу, — с этими словами Александра аккуратно, но настойчиво забрала свою ладонь и направилась к выходу. Уже возле двери она обернулась и помахала на прощание молча провожавшему ее взглядом парню.

Покинув кафе, и направившись в свой номер, девушка с облегчением подумала, как же ей повезло с этим телефонным звонком. Она сразу после знакомства поняла, что Костя может очаровать, соблазнить, но даже не подозревала, с какой виртуозностью он это делает. Потеряла голову всего за каких-то несколько часов, растворилась в его глазах, словах, прикосновениях, как шестнадцатилетняя глупышка.

А может, все дело в ней? Она совершенно отвыкла от мужского внимания, ласки. Те комплименты и ухаживания, которые ей дарили партнеры и друзья мужа, не могли заполнить образовавшийся вакуум. Об Эдике и говорить нечего, свое внимание он дарил кому угодно, но только не ей…

Девушка уже предвкушала, как примет душ, завалится на диван с журналом и спокойно полистает и похихикает, когда сообразила, что журнала-то и нет. Пришлось поворачивать и топать обратно к кафе. Уже подходя, она решила, что не будет заходить, а подойдет к столику снаружи, наверняка журнал лежит на соседнем кресле.

Журнал действительно лежал на соседнем сидении. Но внимание ее привлекло другое — Костя стоял рядом с барменшей и отчаянно флиртовал — не было никаких сомнений. Девушка довольно улыбалась, облокотившись на стойку, приняв, таким образом, позу, которая выставляла ее прелести в очень выигрышном свете. Она довольно смеялась, поправляла волосы. Костя потянулся рукой к ее волосам, и она шутливо ударила его по руке.

Александра забрала журнал и ретировалась — не хватало, чтобы он подумал, что она его выслеживает. На душе стало гадко. Конечно, он ходок, но все равно было досадно, причем, по большей части, на саму себя. Вспоминая о том, как она таяла, как не отрывала глаз, девушка начинала злиться. На него, на себя, на свою глупость. Как можно было позволить так манипулировать собой? Да он играл с ней, как кот с мышью! Наверное, она слегка сошла с ума, когда решила, что Костя ей нравится. Он ей не нравится! Не нравится! Не нравится!.. ну и какой смысл себе врать?..

Придя к себе в номер, Александра совладала со своими эмоциями, и в этом ей помогло родившееся вдруг чувство неприязни ко всем мужчинам на свете. Все они одним миром мазаны, все!.. Ну… почти все. Стремясь добиться своей цели, не задумываясь над чувствами окружающих, они насмехаются над наивностью и беззащитностью. Чтобы завоевать главный приз в своей игре, не стесняясь, пользуются любыми методами. Используют в своих мужских играх зависимых женщин. Ну, уж нет! Только не ее! Нравятся игры? Она тоже умеет в них играть.

ГЛАВА 4

В этот день Саша больше не пошла на пляж, она поехала к озерам, расположенным неподалеку, а когда жара спала, направилась к корту, надеясь вымотаться до изнеможения и быстро заснуть. Но, к ее досаде, корт был занят. Там тренировался ее утренний знакомец — Павел. Она хотела тихонечко ретироваться, но тот оказался чересчур внимательным, он тут же заметил девушку:

— Александра? Какой приятный сюрприз!

Поняв, что сбежать не удастся, она вышла на корт, нацепив на лицо дежурную улыбку:

— Добрый вечер. Не хотелось бы вас обнадеживать, я ненадолго.

— Да? А я уж было обрадовался… Не спится знаете ли, то ли смена климата, то ли… черт его знает что такое, вот и решил… потренироваться.

Девушка почувствовала, что проникается симпатией к собрату по несчастью.

— Тогда… Давайте сыграем?

Павел был хорошим игроком, он двигался стремительно, ловко подбирая довольно сложные мячи. В начале он играл, видимо, вполсилы, но впоследствии, обнаружив недюжинные способности оппонентки, перестал ее щадить. Девушка получила от игры удовольствие, в чем не замедлила признаться. Он обрадовался:

— Вы сильный соперник! Скажу честно, не ожидал! Хотел даже дать вначале фору, но фору должны давать мне вы!

— Спасибо, — она действительно была польщена его похвалой.

— Можно пригласить вас на ужин?

— Я… не знаю… — она хотела отказаться, но, вспомнив свою беззащитность перед Костей несколько часов назад, решила, что, видимо, это возможность взять ситуацию по контроль. — Пожалуй, можно.

— Я зайду за вами в девять, где мне вас найти?

— Возле входа в «Кристалл». Я постараюсь не опаздывать, — закончила она с улыбкой.

Покидая корт, Александра усмехнулась — прошло ведь совсем немного времени, как она приняла решение о разводе, и она так легко назначает свидание. Но с другой стороны… возможно, это лучшее лекарство для ее растоптанной, искалеченной гордости.

Зайдя в номер, она увидела, что у нее масса времени, чтобы привести себя в порядок после занятий спортом и долго нежилась в душе. Собираясь, молодая женщина придирчиво рассматривала себя в зеркале. Неужели для нее так важно предстоящее свидание? Нет… На самом деле, она надеется увидеть Костю… Она была почти уверена, что увидит его сегодня же. Павел, вероятно, поведет ее в лучший из ближайших ресторанов, и туда же, возможно, пойдет Костя с друзьями. Может, он будет ее искать?.. Мечтательница… Девушка достала любимое платье, серое с серебристым отливом. Ткань струилась, подчеркивая женственные изгибы и скрывая излишнюю худощавость, открытая спина придавала сексуальности и беззащитности. Волосы, когда она была в этом творении от кутюр, приобретали своеобразный платиновый оттенок, и молодая женщина становилась похожа на снежную королеву. Александра одевала его всего несколько раз, и неизменно приковывала к себе взгляды. К нему девушка одела темно-серые босоножки на шпильке, состоящие из тоненьких ремешков. По крайней мере, наряд не зря прокатился в чемодане. Платье было прислано по заказу из Италии, и за него заплатили совершенно немыслимые деньги. Да… нескоро она сможет позволить себе такие покупки. А, может, вообще никогда. Что ж, это цена, которую она готова заплатить за свое достоинство. За свободу. В конце концов, она очень способная и упорная, и, кто знает, возможно, скоро сможет себе позволить все!

Саша не тратила особых усилий на макияж, тем более, что новоприобретенный загар практически лишал ее этой возможности. Она подкрасила ресницы, подчеркнув их длину, и нанесла любимую помаду. Тщательно расчесанные волосы свободно струились, касаясь плеч. Очки пришлось спрятать в сумочку — они придавали ей серьезности, которая не вязалась с легкомысленным образом и настроением. Без очков девушка чувствовала себя беспомощной и уязвимой, и пришлось воспользоваться ненавистными линзами. Осталось выждать еще некоторое время, чтобы прийти на свидание с семиминутным опозданием, накинуть на плечи невесомый шелковый шарф, и можно идти…

Ее спутник был сражен, он просто лишился дара речи на какое-то время.

— Я знал, что вы красивы, но все равно ослеплен, — он не отрывал глаз, — неужели это все ради меня?

— Спасибо за комплимент…

— Давай на ты.

— Хорошо.

Он улыбнулся, отчего сразу помолодел на несколько лет, взял ее под руку, и они направились вдоль побережья прогулочным шагом. Павел выглядел очень привлекательным в светлых брюках и рубашке спортивного кроя. Большинство отдыхающих, прогуливающихся во встречном направлении, с любопытством посматривали на эффектную пару, некоторые оборачивались.

Солнце, уже практически скрывшееся за горизонтом, отражалось в море, создавая нереальнее краски и причудливые оттенки, и вызывая отклик в душе девушки. Ее обуревали самые противоречивые эмоции, и она никак не успевала в них разобраться. В конце концов, Александра вынуждена была себе признаться, что она бессовестно использует Павла, чтобы задеть другого мужчину, по крайней мере, хотя бы самолюбие, а может быть и глубже, если у него есть что-то кроме самолюбия. А, значит, она ничем не лучше тех самых мужчин, подлостью и непостоянством которых она так искренне возмущалась еще утром. Саша напомнила себе, как виртуозно Константин играл ею, с какой ловкостью вызвал в ней чувственный отклик, А главное, как быстро он переключился на другой «объект», стоило им только расстаться, и это помогло ей успокоить разбушевавшуюся совесть. В глазах девушки горел огонь, а в душе появилось ощущение, что она затевает авантюру.

Зайдя в ресторан, Александра принялась украдкой озираться, и, как и надеялась, вскоре заметила Костю с компанией. Более удачного расположения трудно было даже себе представить. Один из свободных столиков был расположен недалеко от интересующей ее компании. Александра быстро сориентировалась:

— Паш, мне бы хотелось сесть у окна.

Павел направился к желаемому столику, и занял место лицом к выходу, тем самым, оставив девушке прекрасное поле для обзора. Хозяева ресторана, из экономии пространства, расставили столы довольно тесно, поэтому девушке все отлично было видно, а если бы не музыка, то она, пожалуй, даже услышала бы разговор интересующей ее компании.

Костя сидел в окружении своих друзей: двух молодых людей и девушек. Один — русоволосый парень, с вьющимися волосами, собранными в хвост, своей внешностью наводящий на мысль о художниках и музыкантах, и с тем выражением скуки на лице которое отличает представителей богемы. Второй был ярким брюнетом, имел эффектную внешность и часто улыбался, отчего становился просто очаровательным. Александра с досадой отметила про себя, что даже в простых шортах с футболкой и взлохмаченный, Костя ничуть не проигрывает на их фоне.

Из спутниц девушка смогла украдкой рассмотреть лишь одну, довольно миловидную девушку с каштановыми волосами, спадающими свободной волной. Она подумала, эта Костина подруга запросто могла бы сниматься в рекламе средств для волос, настолько великолепно смотрелась ее шевелюра. Вторая спутница, блондинка (похоже, натуральная), сидела рядом с Костей, поэтому рассмотреть ее лицо не представлялось возможным.

Брюнет заметил ее пристальный взгляд, и, повернувшись, что-то сказал длинноволосому красавчику. Тот выждал буквально несколько секунд, и внимательно посмотрел на Александру. Она тут же спряталась за раскрытым меню и нагнула голову, поэтому не могла знать, оглянулся ли Костя. «Вот дура-то! — Саша отчаянно ругалась на себя, — тоже, еще, шпионка…»

Она заказала бокал «Мерло» и греческий салат. Павел все время пытался развлечь ее разговором, но Саша плохо понимала, о чем идет речь, и только кивала и улыбалась, украдкой поглядывая на столик веселой компании. Они действительно были хорошими друзьями, для того, чтобы это понять, вовсе необязательно было слышать, о чем они говорят. Она даже слегка им позавидовала, такими удивительно близкими они выглядели.

— Костя, в следующий раз тебе непременно нужно поехать с нами! Это просто не расскажешь, как там здорово, — девушка откинула с лица прядь, встряхнув головой, отчего безупречные волосы заструились по плечам.

— Хоть не дразнись, Полин…

— Сам виноват, зачем так затянул с дипломом? И мы пострадали из-за твоей лени, знаешь, как нам тебя не хватало?

— Это не лень, это отсутствие идей…

— Кость, ты уже определился с местом работы? Будешь частную контору открывать? Может, стоит сперва попрактиковаться на каком-нибудь крупном предприятии? — привлекательный брюнет лениво потягивал пиво, практически не прикасаясь к еде.

— Макс, я уже так напрактиковался, что тошно. Не грузи меня сейчас, ты можешь хотя бы на отдыхе не думать о делах?

— Вот-вот! Он меня измучил. Не может ни дня спокойно отдохнуть. Это просто чудо, что мы сейчас здесь.

— Это правда, Макс? Ты что, вправду, во время путешествия думал о работе?

— Она преувеличивает, ты ж ее знаешь!

— Я тебя знаю!

— Наташа, угомони их! — Максим в отчаянии обратился к блондинке, сидящей возле Кости.

— Уже пора самому учиться за себя отвечать, не маленький… — у невысокой, хрупкой Наташи был очень спокойный, тихий, на удивление низкий и глубокий голос, и к ней здесь все прислушивались.

— Так, все! Я есть хочу! — Костя демонстративно напихал полный рот еды, отказываясь от всяких разговоров.

Девушки удалились из-за стола, сказав, что им нужно «по срочному делу».

— Костя, что-то ты какой-то напряженный… Ты спешишь куда-то?

— Куда?

— Ну не знаю… Может, на свидание…

— Нету у меня свидания, — у Кости вдруг сделался вид обиженного ребенка, — сорвалось…

— Сдается мне, это мы виноваты… Ну, не расстраивайся, найдешь еще.

Костя еще больше помрачнел.

— Да что ты, в самом деле? Можно подумать, это проблема. Расслабься, ты же на курорте…

— Здесь столько красавиц, вон хотя бы за тем столиком — чудо, как хороша, и поглядывает сюда с интересом, хотя сама со спутником. Ох уж эти женщины…

— Где? — Костя обернулся и осмотрелся вокруг, скользнув взглядом по Александре, и не узнав ее. Он еще не успел вернуться в исходное положение, как мозг просигнализировал тревогу. Не веря свом глазам, Костя опять обернулся и уставился на девушку, которая оставив тщетные попытки замаскироваться, попыталась улыбнуться, как ни в чем не бывало, что у нее плохо получилось, после чего обернулся к друзьям с выражением недоумения на лице:

— Так это она…

— Кто она? Та, с которой у тебя сорвалось свидание? А она зря времени не теряет…

— Девушка предпочла тебе д-другого? Я п-поражен… — Сергей слегка заикался при разговоре.

— Я поражен не меньше…

К столу вернулись девушки:

— О чем такая оживленная дискуссия?..

— Вон видишь ту дамочку? Костик из-за нее места себе не находит, а она с другим.

— Вот как? Я уже ее уважаю, — Полина насмешливо посмотрела на Костю, — не часто встретишь женщину, способную устоять перед твоим очарованием.

— Не называй меня, пожалуйста, очаровательным — я не из той категории, — он почему-то начал раздражаться, — и потом, вспомни, ты как раз устояла.

— Ну, у меня исключительный случай, у тебя не было никаких шансов.

— И ты не был настойчив, — к разговору подключилась Наташа.

— Я не был настойчив?!

— Закрываем тему, — тихо произнес Макс.

— Ты что, до сих пор ревнуешь?

— Нет. Но тема закрыта. — Максим закурил, — Полина, я устал с дороги, давайте закругляйтесь…

— Макс, когда ты уже бросишь курить?

— Скоро!.. Вот решу, что пора, тут же брошу.

— А ты решай побыстрее — Полина рассмеялась.

— Макс, ты хоть при Косте не кури, ты же знаешь, с каким трудом он бросил.

— Тогда пойдемте куда-нибудь, я уже замаялся здесь сидеть.

— Погодите немного, — Костя встал, — у меня здесь есть еще одно дело….

Александра наслаждалась триумфом. Она видела, как Костя потрясен. Нет, не потрясен… Разгромлен!.. Это было даже больше, чем она надеялась. Все-таки день прожит не зря! Она просто лучилась хорошим настроением, совершенно очаровав своего спутника. Улыбка не сходила с ее лица, пока она не заметила, что Костя встал из-за стола и направляется прямо к ним. В глазах у нее промелькнула паника, первая мысль, пронесшаяся в голове, была о бегстве. Но Александра, вспомнив нелегкие уроки фуршетов в деловых кругах мужа, очень быстро совладала с собой. Лицо ее приняло надменное выражение, и вот уже на губах вьется дежурная улыбка, адресованная Павлу.

— Простите, что я прерываю вас — Костя был сама любезность, — увидел свою одноклассницу, пять лет вместе за партой сидели, глазам не верю! Сашка, сколько лет, сколько зим! Вы позволите пригласить вашу спутницу на танец?

— Она сама решает, — Павел явно был недоволен.

— Сашка, пойдем, потанцуем! Ты так изменилась, не узнать! — здесь он почти не лукавил.

Александра решила, что если станет отказываться, Костя примется настаивать. Если уж он додумался подойти к их столику, вряд ли его что-то остановит. Она извинительно улыбнулась Павлу, и протянула руку Константину. Остановившись в кругу танцующих, он оценивающе оглядел ее:

— Я сразу заметил, что ты… ничего так… — он не скрывал восхищения, — но сейчас просто потрясен.

— Ничего так?… Хм… Ты разучился делать комплименты.

— Я тебя весь вечер на пляже ждал, как дурак…

Александра неопределенно повела плечами. Косте захотелось встряхнуть ее, куда подевалась та милашка, которая только сегодня утром смотрела ему в рот с такими влюбленными глазами?.. Эта надменная красавица была чужая и холодная. Как назло, на него нашел какой-то словесный ступор, чего с ним не случалось уже наверное… с ранней юности.

— Мы пришли сюда танцевать или… поговорить? — Александра владела собой в совершенстве.

Ему показалось, что его окатили ледяной водой. Костя разозлился. Ладно, потанцуем…

Он неплохо танцевал, словно случайно, прикасался к Александре так, что это выглядело бы двусмысленно, если бы прикосновения не были такими мимолетными. Еще недавно, Александра, возможно, потерялась бы от этого чувственного натиска, но теперь она с холодной головой вступила в его игру. В танце, она, как бы невзначай, прикасалась к нему, неожиданно ненадолго прижималась, нежно касаясь руками. Очень быстро Александра поняла, что смогла навязать свои правила в этом странном противостоянии — объятия молодого человека стали намного смелее, но не от желания поддеть ее, было очевидно, что он потерял голову. В какой-то момент он крепко прижал ее к себе, и девушка ощутила, что он на пределе. Музыка уже закончилась, но он не хотел ее отпускать.

— Я приглашаю тебя на свидание, — легким касанием он провел кончиками пальцев вдоль спины, отчего ее захлестнула тягучая и неимоверно приятная волна возбуждения. — придешь?

— Смотря по обстоятельствам… — девушка держалась ровно и спокойно, хотя в голове бушевал пожар. Нет, не в голове…

— Завтра в шесть. В том кафе, куда я тебя уже приглашал. Я повезу тебя в удивительное место, — он все еще не выпускал ее из своих рук.

— Это далеко?

— К сожалению, гораздо ближе, чем мне бы хотелось сейчас оказаться, — его горячее дыхание опалило щеку, — Придешь?

— Приду, если ты мне пообещаешь одну вещь…

— Все что угодно, — Костя склонился слишком близко, она слышала запах его туалетной воды.

— Ты будешь вести себя прилично.

— Прилично, это как? — он не смог удержать улыбки.

«Значит, не улыбаться так». Но вслух произнесла:

— Ненавязчиво. Без двусмысленных намеков.

— Обещаю, что буду вести себя так, как ты сама пожелаешь…

Уже сидя за своим столиком, Александра не могла отделаться от ощущения, что ее провели как ребенка.

ГЛАВА 5

Вернувшись к себе в номер, девушка избавилась от ненавистных линз, и легла на кровать прямо в платье, и закрыв лицо руками от переполнявших эмоций. Ее желания явно шли в разрез со здравым смыслом. Осторожность твердила, что нужно отказаться от предстоящего свидания, и вообще пора заняться существующими проблемами, а не искать новые. Но вся ее вновь пробудившаяся женственность кричала о том, что она хочет забыть обо всем и обо всех, и стать самой собой, хотя бы на несколько дней, на несколько часов…

Внезапно ожил уже два дня молчавший мобильник. Александра знала, что это рано или поздно случится, но все равно прозвучавший звонок показался ей приговором.

Взглянув на экран, он еле слышно перевела дыхание: это был не Эдуард. Что ж… Это всего лишь отсрочка…

— Я слушаю, тебя, мама. Не знаю, скоро… Ничего не говори. Значит, не бери трубку! Поступай, как знаешь. Нет, мама, другого выхода нет, только развод. Мне очень жаль, что так вышло. Спокойной ночи. Не волнуйся, мама, все будет хорошо.

Ей самой отчаянно хотелось в это верить. Но суровая правда жизни была непреклонна — Эдик лишит ее всего, чего она добилась упорным трудом. И сделать новые наработки будет очень сложно, он будет ставить палки в колеса, в этом можно даже не сомневаться. За годы, прожитые вместе, Александра изучила его методы, и знала, что он мстительный и жестокий. И развода он ей не простит — это слишком сильный удар по его имиджу и самолюбию.

Завтра надо будет снять все деньги, которые еще остались на карточке. Эдик не дурак, и может просто аннулировать ее. И хотя на карточке хранились ее заработанные деньги, его это не остановит.

Настроение упало ниже всех мыслимых пределов, мысли с каждой минутой становились все мрачнее и мрачнее. Чувствуя, что так и запаниковать недолго, Александра выбежала из номера, ощутив острую нужду в глотке свежего воздуха. Ей сейчас просто жизненно необходимо общество праздно шатающихся людей, пусть даже и незнакомых. А в нынешнем состоянии сойдет даже бармен. Только бы не расплакаться. Или не обозлиться на весь мир.

Девушка долго бродила по ночному берегу босиком, с босоножками в руках. Постепенно тяжесть с души начала уходить… Уже собираясь обратно в пансионат, Саша наткнулась на бар, находящийся прямо у моря. Собственно, это была палатка с барной стойкой, а столики располагались на открытом воздухе, на волнорезе… Посетителей практически не было, поэтому можно было присесть за столик, не опасаясь приставаний подвыпившей публики (из-за этого дурацкого звонка она даже не переоделась). Александра заказала сонному официанту бокал «Саперави», и продолжала сидеть, не сводя глаз с водной глади. Море единственное дарило ей определенность и уверенность, в душу постепенно стало проникать умиротворение и душевное спокойствие…

Костя, томимый непонятной тоской, шатался по прибрежным барам, и настроение с каждым последующим заведением поднималось на пару отметок. Как и процент содержания алкоголя в крови. Когда молодой человек увидел девушку, одиноко сидящую за столиком, он приостановился и какое-то время молча понаблюдал за ней. Она сидела с полупустым бокалом в руках, казалось, полностью погруженная в свои мысли, отчего имела еще более неприступный вид, чем несколько часов назад. Но он помнил, какой веселой и дружелюбной она может быть, и не хотел мириться со снежной королевой. Костя подошел и, взяв с соседнего столика стул, сел напротив. Саша никак не отреагировала на его появление, если не считать слегка приподнявшиеся брови, и продолжала молча пить вино…

Костя начал понимать, что перед ним достойный противник. Взгляд у девушки был слегка растерянный, но, возможно, это было оттого, что она была без очков. Он не смог долго играть в молчанку, у него не было бокала, которым он мог бы заполнить паузу, а курить он бросил еще полгода назад.

— Ждешь кого-то?

Саша запнулась на мгновение:

— Жду.

— Ну, я пришел.

— Ты чересчур самонадеян.

— В самый раз, — заверил он.

Она, прищурившись, всмотрелась ему за спину, надеясь увидеть пропавшего официанта.

— Вообще-то я ждала официанта… но, похоже, он пропал без вести.

— Возможно, я смогу тебе помочь?

Благодарно улыбнувшись, она протянула ему пустой бокал.

— Желаешь повторить?

— Желаю напиться. — Увидев его вытянувшееся лицо, она возвела глаза к небу и глубоко вздохнула, — ладно, ладно, шучу. Будь добр, принеси мне еще бокал. А то нам долго ждать придется. Цены здесь совсем не соответствуют уровню обслуживания…

Молодой человек поторопился к барной стойке, отметив про себя это «нам». Саша проводила его взглядом, и к своему ужасу, поняла, что обрадовалась его неожиданному появлению.

Вернувшись, он принес бутылку пива для себя, и бутылку вина для девушки. Наполнив бокал, извинившись, отлучился за орешками. Когда Костя вернулся, Александра уже допила свой бокал, и смотрела на него, слегка прищурившись.

— Тебе не юристом, тебе бы артистом быть.

Костя почувствовал себя немного неловко, он присел за столик и наполнил ее бокал.

— Извини, просто я был немного… неприятно удивлен, и повел себя соответственно.

— Ну да, ты еще скажи — приревновал…

— Ну зачем же, я не ревнивый…

Потом они долго еще сидели молча, каждый думая о своем. От этого обоюдного молчания между ними начало рождаться какое-то сближавшее их единение. Новое чувство нельзя было назвать доверием или душевной близостью, скорее взаимное уважение и признание права каждого на собственную неприкосновенную территорию…

Они просидели в баре почти до утра, обмениваясь редкими фразами и взглядами, которые могли означать: «я все про тебя знаю»….

— Я проведу тебя? — в голосе Кости не было и тени ехидства, — по-моему, тебе нужна поддержка.

— Поддержка мне нужна, но не такая, какую ты собираешься мне оказать. Надеешься провести меня до двери? Точнее, до кровати? — Александра слегка утратила привычную сдержанность.

— Даже если и так, что в этом плохого?

Она опешила, не зная, что и сказать. А действительно, что в этом плохого? Но сдаваться так быстро не в ее характере.

— А ты моим мнением поинтересовался?

— Мне казалось, все и так ясно.

— Тебе казалось… Мужчины думают несколько узконаправленно. Порой то, что им кажется, имеет мало общего с действительностью. Но кто вспоминает о чьих-то неоправданных надеждах, чаяниях, когда на переднем плане личное, родимое Эго?

— Послушай, какие могут быть чаяния? О чем ты? Ты ведь не обо мне, надеюсь? Откуда такая агрессия?

— Мужчины… разве задумываетесь вы о чувствах тех, чьи жизни так безжалостно ломаются, попадая в жернова ваших планов? Вижу цель — не вижу препятствий — вот девиз настоящего успешного мужчины, все равно, на каком поприще. А препятствия что… Это всего лишь люди…

— Тэ-эк… И тут Остапа понесло… Послушай, зря ты так. И не надо всех под одну гребенку. Ты же знаешь, что не права.

— Отчего же не права? Вот ты… знаешь ли ты хоть что-нибудь из того, чего ожидали от тебя? Вы, мужчины, обманываете даже в личных взаимоотношениях. Наговорите красивых слов, запудрите мозги, и все ради удовлетворения личных амбиций, похоти, карьеры — список неисчерпаем…

— От меня никто ничего не ждет. Я предельно честен, и никого не обманул! По крайней мере, намеренно… — Костя, похоже, уже не слышал ее. — Ни одной ничего не пообещал. Я принципиально не использую чьи-то к себе чувства с целью наживы или получения другой выгоды и стараюсь… — Он замолчал, прервав себя на полуслове, и тряхнул головой, будто возвращаясь к реальности, — Черт знает, почему я говорю тебе все это…

— Наверное, потому что это именно то, что мне бы хотелось услышать от тебя…

— Ты меня совсем уже за монстра принимаешь…

— Нет! — Александра вдруг рассмеялась каким-то странным смехом, — я верю тебе! По крайней мере в том, что ты искренен.

Ему от облегчения тоже захотелось вдруг рассмеяться.

— Странный какой-то разговор получился… Трезвые нас не поймут, — он улыбнулся той своей мальчишеской улыбкой, от которой у Александры перехватывало дыхание. И, наверное, не у нее одной, подумалось ей с досадой. — Слушай, это же настоящая ссора! Это надо отметить.

— О, нет! С меня на сегодня хватит…Это уже будет перебор…

— Будет?! Рискую опять накликать на себя твой гнев, но перебор уже есть. Я проведу тебя, боюсь самой тебе не справиться…

— Я не согласна с формулировкой, но согласна принять помощь, — девушка протянула руку.

— Ну, предположим, не согласна, а нуждаюсь…

— Фу, как не стыдно! Ты обвиняешь меня в пьянстве? — Костю рассмешил ее выпад, — Это всего лишь вино, а я просто устала…

— Предлагаю отложить диспут об «усталости» до завтра. Думаю, утром ты будешь менее разговорчивой, — Костя помог ей подняться, и, обхватив за талию, увлек за собой. Нуждаясь в поддержке морально и буквально, Александра прильнула к нему.

Парень повел ее домой, не упуская случая подшутить каждый раз, когда она умудрялась оступиться на своих шпильках. От ощущения ее податливого тела у него начинала кружиться голова, и, не смотря на усталость, мечтал он совсем не об отдыхе.

Когда они подошли к ее пансионату, время было уже скорее не позднее, а раннее, близился рассвет. Дверь в холл была закрыта на ключ, а где-то в глубине виднелся свет от настольной лампы вахтерши. Костя подергал за ручку — никакой реакции. Тогда он постучал — результат был тот же. Увидев тщетность его попыток, Александра вывернулась из его сильных теплых рук и принялась совершенно неприличным образом лупить по двери и громко возмущаться. Проснулось несколько жильцов с первого этажа, о чем свидетельствовали захлопывающиеся окна, но только не бабка-вахтерша.

Девушка присела на порожек и обхватила себя руками. Алкоголь начинал выветриваться, и, после теплых объятий, ее уже пронимала дрожь.

— Что ты теперь станешь делать? — Костя был полон сочувствия.

— Подожду до утра. В пять начнется уборка, я смогу войти.

— Не глупи. Ты простудишься. Пойдем ко мне.

— Спешу и падаю…

— Ты что, боишься?

— Здравый смысл.

— Ну что мне с тобой делать? Я спать вообще-то хочу. Тяжко сидеть тут с тобой до утра, — увидев ее протестующий жест, добавил, — сама же говорила, что я джентльмен. Я не могу тебя здесь бросить.

Увидев, что она колеблется, Костя устало произнес:

— Торжественно клянусь, что не буду приставать, — потом хитро прищурился, — Если сама не захочешь…

У нее не было ни сил, ни желания спорить, хотелось тепла, и она молча протянула руки. Помогая подняться, Костя все же предпринял еще одну попытку:

— У тебя появился вполне достойный предлог решиться на то, чего тебе и так хочется.

— Я тебе уже говорила, что ты слишком самонадеян?

Молодой человек усмехнулся и, снова обняв Сашу, увлек ее за собой.

— Придется держать себя в руках. Нет смысла домогаться женщину не способную адекватно реагировать.

Зайдя в номер, который он снимал, девушка критически посмотрела на единственный диван, но у нее уже не оставалось сил пытаться сейчас выяснять, кто где будет спать. От нахлынувшего тепла после свежего предутреннего воздуха, Сашу неумолимо клонило в сон, веки налились свинцовой тяжестью.

Верно оценив ее состояние, Костя бережно усадил девушку ни диван, и снял ей босоножки. После этого он оставил ее ненадолго, отлучившись в ванную комнату. Вернувшись, Константин, как и предполагал, застал ее спящей, причем, девушка даже не потрудилась улечься, просто склонилась на бок. Костя вытянул из под спящей покрывало, и, разместив гостью поудобнее накрыл им сверху.

ГЛАВА 6

Проснувшись, Александра сразу поняла, где находится, и чуть не застонала от стыда и похмелья. Во рту было так же противно, как и на душе.

Девушка осторожно слезла с дивана и прошлепала к ванной, но, сообразив, что там занято, поспешила вернуться обратно. В приоткрытой двери мелькнули разворот плеч и полотенце на бедрах, и это не прибавило ей оптимизма. Первой мыслью было — сбежать. Но, в следующий момент девушка поняла, что она в еще худшем положении, чем предполагала вначале. На ней было только вечернее платье, надо полагать, в жутчайшем состоянии. Вдобавок ко всему, очки остались в номере, что несколько осложняло возможность ориентации в, и без того не знакомом, месте. От безысходности она почувствовала себя еще хуже, схватилась за голову и еле слышно застонала. В такой позе ее застал невольный сосед, выйдя из ванной (он успел натянуть футболку и шорты).

— О, здрасьте!

— Виделись…

— Если тебе от этого станет легче, мне тоже сегодня нездорово.

— Представь себе, мне от этого действительно легче.

— У меня для тебя сюрприз.

— Не уверена, что это то, что мне сейчас нужно, — пробормотала она чуть слышно.

Костя сходил в ванную и, почти торжественно вручил девушке новую, в упаковке, зубную щетку. Девушка, не поднимая глаз, поспешно схватила неожиданный подарок, но по дороге в ванную не удержалась и съязвила, предполагая, что запасная зубная щетка приготовлена загодя для потенциальной гостьи:

— Какая предусмотрительность…

— Не надо думать обо мне лучше, чем я есть! Это местная, для проживающих. А у меня с собой всегда своя, электрическая.

— Прости! — ответ прозвучал уже из-за двери.

Почистив зубы и приведя себя в относительный порядок, она частично воспрянула духом. То ли намеренно, то ли случайно, молодой человек оставил свою расческу в ванной, чем Саша не преминула воспользоваться, чувствуя, как от такой, казалось бы, мелочи, он становится ей ближе, и, испытывая по этому поводу легкое беспокойство. Не удержавшись, она понюхала его туалетную воду. Ой, не стоило этого делать…

Выйдя из ванной, она почувствовала аромат кофе и благодарно улыбнулась парню:

— Не обращай внимания на мою ворчливость, это мое типичное состояние по утрам. А ты просто чудо, даже кофе приготовил.

— Видишь, я уже знаю, какая ты по утрам, — Саша поперхнулась.

Она обхватила чашку двумя руками, и, сделав очередной глоток, блаженно закрыла глаза. Костя смотрел на нее, не отрывая взгляда. От вчерашней холодной и надменной светской львицы не осталось и следа. Впрочем как и от язвительной красотки из бара. Когда она настоящая? Сейчас, смущенная и беспомощная? Или вчера, чужая и недоступная?

Открыв глаза, она поймала его горящий взгляд, и у нее слегка порозовели скулы:

— Не смотри на меня, я ужасно выгляжу.

— Не хуже, чем ночью.

— Могу себе представить, как я выглядела ночью… Кстати, где ты спал? — и, увидев ехидное выражение его лица, быстро добавила, — и слышать не хочу.

Схватив какой-то раскрытый журнал, лежащий на столе, она принялась просматривать его с преувеличенным вниманием.

— Интересно?

— Очень.

— Не знал, что ты разбираешься в юриспруденции, — и в ответ на ее недоуменный взгляд кивнул в сторону журнал.

Александра еще раз внимательно посмотрела в издание, оказавшееся специализированным, взглянула на обложку, после чего, не выдержав, рассмеялась, и тут же со стоном схватилась за голову. Рассмеявшийся вслед за ней Костя чуть не расплескал горячий кофе. Он почувствовал, как внутри поднимается незнакомая волна, наполняющая его теплом и светом. На душе стало легко и радостно, не смотря на бессонную ночь…

О!.. он еще заставит ее ответить за эту ночь. Несмотря на выпитое, он помнил отчетливо и мучительно: Саша лежала рядышком, мягкая и соблазнительная. Он обнял ее за талию и притянул к себе, а она невнятно буркнула что-то, но не проснулась, только прильнула обнаженной спиной к его телу, отчего он чуть не сошел с ума, ее дыхание выровнялось, и слыша его, он не мог заснуть. В своем безмятежном сне эта девчонка совершенно не подозревала об опасности, от которой ее отделял лишь ненадежный барьер его совести, голос которой практически заглушили вопли инстинкта. Костя впервые оказался в подобной ситуации, и был даже рад, когда, наконец, наступило утро.

— Ты очень гостеприимный, — Александра с сожалением поставила на стол чашку, — но мне надо как-то попасть к себе. Вот только, куда я в таком виде пойду?

Костя с сомнением покосился на ее платье, изрядно измятое, но все равно, соблазнительно подчеркивающее ее изгибы.

— Собственно, оставайся у меня хоть до вечера. Я не против.

— Я против.

— Ну, давай подумаем, чем я могу тебе помочь.

— Может, дашь мне свою футболку… шорты там…или еще чего-нибудь… — было заметно, что ей очень неудобно просить его о таких вещах.

— Я-то дам, мне не жалко, — он старательно пытался скрыть непрошенную улыбку, тщательно подбирая слова, но предательские губы не слушались, — боюсь, размер… не подойдет.

Костя порылся в своих вещах и вывалил на диван стопку одежды, состоящую из нескольких пар шорт и шести футболок различных расцветок.

Александра развернула первую попавшуюся футболку и поняла, что он имел в виду. Костя не был крупным мужчиной, скорее худощавым, но он был довольно высок, широк в плечах и с развитой мускулатурой, поэтому его футболка была для тоненькой Александры, мягко говоря, просторной, а когда она натянула ее для примерки прямо на платье, вид, отразившийся в зеркале, был довольно странен. Когда же она взяла рассмотреть поближе шорты, на лице у нее отразился такой калейдоскоп эмоций, что вконец развеселившийся Костя закашлялся, чтобы скрыть смех.

Разочарованная девушка села на диван и вздохнула:

— Что же делать, — она подняла на него умоляющие глаза, без очков вид у нее был трогательный и беспомощный, — может, сходишь на рынок, попробуешь мне что-нибудь купить? — у него на лице отразилось такое искреннее удивление, особенно когда она добавила, — деньги не вопрос!

Парень поморщился:

— Дело не в деньгах. У меня есть идея получше, давай я сейчас позвоню жене друга, она всегда придет мне на выручку.

— Звони, — Александра обреченно вздохнула, — хуже уже не будет.

Костя взял мобильный:

— Полина? Привет. Поль, тут такое дело, мне нужна твоя помощь. Да, сейчас. Мне нужна твоя одежда — шорты и футболка сойдут. Мне ненадолго, всего на пару часов, я потом все объясню. Только слышь, ты это… никому не говори, ладно? Все, жду.

Он не стал ничего пояснять, и так все было понятно. Вместо этого он присел возле пригорюнившейся соседки и взял ее за руку. К удивлению последней, это было именно то, в чем она сейчас нуждалась.

— Ты, наверное, думаешь, что я алкоголичка?

— Мне такое ни на минуту не пришло в голову.

— Да какая, собственно, разница…

— Есть разница. И для меня это имеет значение… Хоть ты и чужая… жена, — и сам себе удивился.

Она встала и, отойдя к окну, близоруко прищурилась, пытаясь рассмотреть дорожку, ведущую к зданию.

Костя еще с самого начала решил для себя, что в ее ситуации, видимо, все далеко не так однозначно. Конечно, если бы он знал ее только такой, какой увидел вчера в ресторане, он бы даже не задумывался о том, что связь с ним — это фактически адюльтер. Но ведь она совсем другая — трогательная, ранимая, веселая и очень принципиальная. Костя испугался, что одним неосторожным словом разрушил ту хрупкую связь, что возникла между ними. Связь, которой, скорее всего по ее мнению, не должно быть. Неожиданно запереживав, он подошел к ней и наклонился, пытаясь увидеть выражение глаз, это вдруг стало важным. Но Александра отвернулась к окну, и он мог видеть только нежную щеку и подрагивающие ресницы.

— Вон идет кто-то, это не Полина? — Она повернулась к нему, и лицо ее оказалось в опасной близости, а он уставился на ее рот — из головы разом вылетели все мысли, кроме одной: прикоснуться к ней, попробовать на вкус. Подчиняясь неосознанному желанию, Костя осторожно провел пальцем по ее щеке, подбородку, потом слегка приподнял его, намереваясь поцеловать — Саша не протестовала, целиком отдавшись чувственной силе, исходившей от него, заставившей ее забыть об осторожности. Ей сейчас не терпелось узнать, каково это — целоваться с ним.

Внезапный стук в дверь заставил ее отпрянуть. Костя, шумно вздохнул и пошел открывать двери. Войдя, Полина быстро оценила обстановку, но никак не прокомментировала, лишь поздоровалась. Александра решила, что не будет пускаться ни в какие объяснения, но за нее это сделал Костя:

— Это совсем не то, о чем ты подумала. Просто Сашин корпус был закрыт, и она была вынуждена остановиться у меня до утра, а теперь ей не в чем дойти до своего пансионата.

— Теперь понятно, что за внезапный приступ фетишизма…

Пришлось вступить в разговор:

— Я постараюсь вернуть вещи как можно быстрее. Если, конечно, ты мне дашь что-то… Ты ведь не можешь приходить на выручку всем Костиным знакомым, а, учитывая его любвеобильность… собственно, тебе должно быть все равно…

— Все равно, — согласилась та, — но мне не все равно, кому я даю свои вещи. — Она взглянула на недовольное Костино лицо и вдруг улыбнулась чудесной открытой улыбкой, — и то, что ты, проведя ночь в его номере, на его диване, умудрилась оставить его с носом, меня впечатляет. Если это не подойдет, я принесу что-нибудь другое.

— Если бы я рассказал тебе, как мы познакомились, ты бы предоставила ей весь свой гардероб.

— Я заинтригована.

— Ну, уж нет, эта тайна умрет вместе со мной.

— Тайна, которую знают двое, уже не тайна.

— Не думаю, что Саша меня выдаст, — он вопросительно посмотрел на нее.

— И лишиться такого прекрасного предлога для шантажа? — Александра приподняла брови, — никогда.

Они заговорщицки рассмеялись.

Одевшись в вещи Полины, и получив указания, как ей удобнее будет пройти к своему пансионату, Александра быстро добралась до своего номера.

В своей комнате девушка, наконец, смогла расслабиться. Она с наслаждением приняла душ, после чего с удовольствием водрузила на нос очки, почувствовав себя от этого гораздо увереннее. Все это время она запрещала себе думать, где и с кем провела ночь, но сердце колотилось, как сумасшедшее, а щеки горели. Ну что ж, теперь надо как-то вернуть вещи законной хозяйке, было бы некрасиво задерживать, Саша впихнула в себя пару бутербродов и поспешила на пляж.

Придя на побережье, она поискала взглядом Полину и вскоре нашла ее — та сидела рядом с хрупкой блондинкой и высоким парнем с длинными вьющимися волосами. Девушки сидели под тентом, а их спутник лежал рядом, укрывшись в тени зонта. Александра решила подойти в любом случае.

Полина улыбнулась ей:

— Знакомься, это — Наташа и Сергей.

— Очень приятно, Александра.

— Нам тоже приятно, — Наташа высказалась за двоих, Сергей продолжал загорать, даже не удосужившись открыть глаза.

Полина состроила комичную рожицу и пренебрежительно махнула рукой в его сторону, после чего похлопала ладонью рядом с собой, приглашая Александру присоединиться к компании. После того, как девушка присела, она зашептала ей на ухо:

— Не обращай внимания, он всегда такой… нелюдимый. Возможно оттого, что ему приходится общаться с таким количеством народа, что на отдыхе он просто расслабляется.

Саша какое-то время говорила с удовольствием с Полиной, которая оказалась очень приятной собеседницей и открытым человеком. Полина тут же выложила, что они с Максом молодожены, а Наташа и Сергеем женаты уже второй год. Наташа — педагог и психолог по образованию, кандидат наук, Сергей — музыкант и солист в группе, работающей в ночных клубах и что он довольно популярен в родном городе. Она предложила Александре не уходить и поддержать ей компанию. Та с удовольствием приняла приглашение, расстелила полотенце и с удовольствием поболтала с новой знакомой, но вскоре почувствовала, что разгульная ночь сказывается на ней, и задремала, положив голову на руки.

Проснулась она от громкого перешептывания Наташи с Полиной.

— Ты только посмотри на них. Мерзавцы.

— Мерзавцы, — полушутя-полусерьезно согласилась Полина.

Александра подняла голову, чтобы узнать, что вызвало такую реакцию. Краем глаза она заметила, что Сергей тоже посмотрел в направлении предмета обсуждения.

К ним приближались со стороны торговых рядов Константин с Максом. Словно сговорившись, они надели одинаковые черные спортивных майки и темные шорты, подчеркивающие их телосложение, и стильные черные очки. Различаясь только цветом волос, мужчины представляли собой довольно эффектную парочку, вызывая любопытствующие взгляды у окружающих девушек и женщин разных возрастов. Молодые люди, не спеша, продвигались по пляжу, похоже, наслаждаясь всеобщим вниманием.

Глядя на них, Александра, не скрывая сарказма, тихо произнесла:

— Паноптикум.

После чего опять уронила голову на руки, и, неожиданно услышала смех, раздавшийся со стороны Сергея. Девушки тоже посмеивались.

Подошедшие парни в недоумении уставились на развеселившуюся компанию.

— По какому поводу веселье?

— Вам не жарко?

— Пока нет… К тому же мне идет этот цвет.

— Я заметила, — Полина подставила Максу губы для поцелуя, а Саша почувствовала легкую зависть. Эдик никогда не приветствовал подобные проявления чувств, тем более на людях.

Максим уселся рядом с Полиной и тут же по-хозяйски положил ей руку на бедро.

— Я думаю, пора уже собираться, солнце припекает.

— Макс! Мы же только пришли!

— Надо было дольше спать.

— Надо было раньше ложиться.

— Не надо было… отвлекать меня вчера…

Наташа наблюдала за ними с легкой усмешкой. Костя с недовольной миной. Он покосился на Александру, пытаясь понять, чего от нее теперь ожидать. Он обрадовался, увидев ее с Полиной, но сейчас начал понимать, что не к добру эта странная зависимость. Он уже вторые сутки, словно хмельной, и своей невозмутимостью девушка выводила его из равновесия, неужели она на самом деле такая холодная? Но его тело, все его инстинкты твердили обратное. Она заставила его сомневаться в себе самом.

Не желая более выслушивать интимности, не предназначенные для ее ушей, Александра медленно встала и, положив очки на подстилку, направилась к воде. Костя попытался ее задержать:

— Подожди, я сейчас допью и с тобой пойду.

— Не стоит, — Александра решительно направилась к воде.

Покосившись на вконец развеселившихся друзей, Костя развел руки:

— Кажется, я покорил ее сердце.

— К-как тебя угораздило нарваться на девицу с мозгами? — Сергей, не скрывал удовлетворения от Костиного шаткого положения.

— Несчастный случай на производстве.

Полина снова начала хихикать.

— Ладно, ладно… — Костя махнул на них рукой и, раздевшись, поспешил за девушкой.

Заплыв довольно далеко, она прекрасно держалась на воде, к тому же море сегодня было удивительно спокойное. Девушка просто отдыхала на спине, едва поводя раскинутыми в стороны руками, и еле заметно отталкиваясь от воды ногами. На лице было написано блаженство. Костя как завороженный наблюдал за ней, словно оценивая; он смотрел на полуопущенные ресницы, чудь вздернутый носик, потом уставился на капельку соленой воды, застывшей на нижней губе, когда она, по-видимому, почувствовала его присутствие и подняла голову.

— Надеюсь, ты не забыла, что должна мне свидание?

— Не забыла. Хотя уже не уверена, что была в здравом рассудке, когда согласилась на него.

Саша направилась к берегу, но Костя без труда догнал девушку, и, когда ее ноги уже касались дна, развернул и притянул к себе. Не смотря на прохладную воду, вблизи его тела ощущался жар, по телу пробежали искры возбуждения. Постаравшись сохранить на лице невозмутимое выражение, она заметила, что пора возвращаться, но Костя, придержал ее за плечи:

— Ты что, боишься меня?

— Ты говоришь ерунду, — Александра провела пальцем по его красиво очерченному подбородку — ей так давно хотелось это сделать. Костя легко перехватил ладонь девушки и захватил подушечки пальцев губами, отчего у девушки возникла резкая нехватка воздуха. Воспользовавшись ее растерянностью, Костя наклонился и накрыл ее рот своим. Его рот имел удивительный привкус, губы были мягкими, теплыми, они ласково касались ее губ, скользили по ним. Костя не применял силу: он заманивал ее чувственными, нежными касаниями, искушал. Саша утонула в поцелуе, сердце сорвалось куда-то вниз, стало трудно дышать. Отчаянно цепляясь за остатки сознания, девушка пыталась вернуть себе утраченное самообладание, но, увы, безуспешно. Он сам прекратил эту пытку, подняв голову и посмотрел в ее затуманенные глаза:

— Сладкая, — пробормотал он и опять склонился к ее губам.

Саша инстинктивно устремилась ему навстречу, но почти сразу отпрянула:

— Ах ты…

— Кто?

Он смотрел на нее с удовлетворенной ленивой улыбкой.

— Ты…ты… — он даже не пытался отвести взгляд от ее вздымающейся груди.

— Ну, кто, кто?..

Развернувшись, она молча направилась к берегу.

Сзади раздался его слегка охрипший голос:

— Не забудь, ты обещала.

Александра обернулась и сердито посмотрела на него:

— Не забудь. Ты обещал. — Она упрямо стремилась продемонстрировать самообладание, которого вовсе не испытывала и с достоинством продолжила путь, стараясь не обращать внимания на смех за спиной.

Костя был вынужден еще какое-то время поплавать в море, и, выйдя на берег, обнаружил, что его прекрасная спутница сбежала. Но это обстоятельство почти не повлияло на радужное настроение. Вчера вечером она почти обманула его этой своей ледяной манерой, но не сейчас, когда он все-таки вынудил ее потерять самообладание, и ее жадные губы и затуманившиеся глаза выдали девушку с головой. Он не сомневался, что в ней вспыхнула страсть, ее рот был жарким и нетерпеливым, этот рот так много обещал, что у него кровь вскипала при одной мысли, какое наслаждение она может ему дать…

Оставшееся до встречи время он провел в радостном нетерпеливом предвкушении. На лице изредка появлялось мечтательное выражение, и он начинал улыбаться невпопад, отчего друзья уже начали посмеиваться над ним. Эта девушка полностью завладела его воображением, и стала каким-то наваждением. Хм… ему не нравилось ни это слово, ни то, что оно означало. Если придется сдержать данное вчерашним вечером обещание, то ему предстоит пережить настоящую пытку…

Александра только позже поняла, что зря она так поспешно удрала с пляжа, тем самым, подтвердив подозрения Константина. Хотя, какие там подозрения… Уверенность. Его типичная самовлюбленная уверенность. Теперь он не сомневается в том, что она не устоит, и ей приходилось признать, что преимущество на его стороне. Находясь в его объятиях, она вступала в борьбу с собственным инстинктом. В голове все смешалось, внутри разгорелся какой-то сладкий огонь, она испугалась, что окружающие поймут ее состояние, всего лишь взглянув на нее. Во всяком случае, Наташа на ее поспешное прощание и уход отреагировала подозрительно понятливым взглядом. Ей даже показалось, что в нем промелькнуло сочувствие.

Но, Боже мой, как это было восхитительно! Она даже удивилась, сколько чувственности Костя вкладывает в поцелуй, а неожиданный прилив наслаждения застал ее врасплох, даже сейчас одна лишь мысль о нем вызвала у нее спазм где-то внизу живота.

«С физиологической точки зрения такая реакция довольно естественна», — уговаривала себя Александра, не желая признаваться, что испугалась собственных ощущений.

ГЛАВА 7

Она долго размышляла над тем, что одеть, пока остановила свой выбор на нарочито небрежно обрезанных джинсовых шортиках — может быть, чуточку откровенных, — и маечке голубого цвета, выгодно оттенявшей глаза и подчеркивающей ее стройную фигурку. Ей нужно хотя бы попытаться контролировать ситуацию, сейчас для этого надо было хотя бы немного вывести его из равновесия. Напрасно он напустил на себя такой самоуверенный вид: битва еще не закончилась, ей всего лишь нужно оставаться такой же сильной и уверенной в себе, как раньше. К тому же, ее выводила из себя его нахальная позиция. Он был настолько убежден, что они займутся любовью, что даже не пытался этого скрыть. Ее сопротивление раззадоривало его, но и его полная уверенность в своей сексуальной неотразимости тоже была для нее своего рода вызовом, и ее женская гордость не могла стерпеть такого бесславного поражения. Поэтому, собираясь на свидание, Саша подошла к «проблеме» со всей ответственностью. Перед самым выходом девушка еще раз оценивающе глянула в зеркало, вид у нее был вызывающий и вместе с тем обольстительный. Костя едва не подавился, когда Александра появилась в кафе, отчего та испытала чувство глубочайшего удовлетворения. Взгляд мужчины медленно ощупал ее фигуру — она знала, что так будет, но захлестнувшая волна удовольствия от осознания собственной привлекательности оказалась несколько неожиданной. Он встал при ее приближении и отодвинул для нее стул, и при этом выглядел просто сногсшибательно в голубых джинсах и песочного цвета футболке с вырезом на груди.

— Привет! Отлично выглядишь!

— Привет… — бросила она с самообладанием, которого вовсе не испытывала.

— Не поверишь, волнуюсь как мальчишка, до последнего сомневался, что ты придешь.

— Не поверю, — она слегка улыбнулась, никто сейчас не догадался бы по лицу и голосу Александры, как она рада и смущена одновременно.

Парень с довольным видом подпер щеку, облокотившись на столик, словно намереваясь провести так ближайшие пару часов. Напротив него стояла чашка с остатками кофе, видимо, он, действительно, провел здесь уже некоторое время.

— Это и есть то замечательное место, куда ты собирался меня привести?

Он засмеялся:

— Сейчас поедем. Я взял на себя смелость заказать кофе и легкий ужин.

— Ты же не верил, что я приду!

— Я надеялся — улыбка стала поддразнивающей.

Подошедший официант поставил перед ними кофе.

— Позволь, я помогу тебе, — Костя придвинул свой стул и взял чашечку в руки, — тебе с сахаром?

Саша покосилась на него исподлобья и взялась за чашечку, но Костя, не выпускал ее из рук, взгляд его беззастенчиво блуждал по ней. Саша, с абсолютным спокойствием в глазах, вопросительно посмотрела на него, хотя сердце колотилось уже где-то в горле.

— Ты хочешь оставить это себе?

Вместо того чтобы прийти в замешательство в ответ на ее ледяную сдержанность, он наклонился так близко, что она чувствовала щекой его дыхание, и почувствовала, что краснеет.

— Хочу… — Слово повисло в воздухе.

— И не надейся…

— Я буду надеяться. Изо всех сил… — он прошептал в самое ухо с той нахальной уверенностью, которая так ее бесила.

Она явно недооценила его способности, ей показалось, что она сейчас задохнется. Взгляд его опустился на ее губы, и в голове моментально пронеслось воспоминание об их поцелуе, который и поцелуем то не назовешь, но который пробудил голод, настоятельно требовавший утоления. Ему мучительно захотелось поцеловать ее снова, он машинально сделал движение по направлению к ее губам… Решение пришло спонтанно, девушка неожиданно отпустила чашку, которую все еще придерживала, и горячая сладкая жидкость обожгла пальцы:

— Черт! — Костя зашипел, как рассерженный кот, — что ж ты делаешь?

— При чем здесь я? Внимательнее надо быть…

Рассерженный, он принялся вытирать руки, а Саша, наконец, смогла перевести дыхание.

— А давай-ка возьмем еду с собой, а то пока мы будем ужинать, стемнеет. Поедим на месте.

— Тебе виднее.

— Ты даже не спрашиваешь, куда я тебя собираюсь отвезти?

— А ты ответишь?

Он усмехнулся:

— Ты заранее знаешь, что я отвечу? Хотя, здесь большого труда не надо, я весь, как открытая книга.

— Почему-то мне кажется, что в ней имеется немало темных страниц…

Еще одна усмешка, и удивленно приподнятые брови:

— Мы все-таки понимаем друг друга. Только, когда ты смотришь на меня вот так, я ощущаю себя просто проштрафившимся учеником перед строгой учительницей.

— Неужели я сейчас похожа на учительницу?

Костя сцепил между собой лежащие на столе руки и, нарочито громко вздохнув, посмотрел ей в глаза:

— Не дразни меня, Саша.

Она отвела глаза от его испытующего взгляда. Неожиданная мысль, что иметь имидж «правильной» не такое уж большое счастье, привела ее в замешательство. Хотя, почему имидж. Еще неделю назад она не стала бы поддерживать это опасное знакомство… Правила приличия были законом, от которого она до сих пор не отступала даже в мелочах. Порядочность, респектабельность и ответственность — эти три понятия оставались для нее незыблемыми, наверное, на протяжении всей ее сознательной жизни…

Костя попросил официанта упаковать еду, и провел ее к стоянке, расположенной на территории пансионата, распахнув дверцы «Ниссана»:

— Прошу! Чувствуй себя совершенно свободно!

— То есть я могу сесть за руль?

— Нет, — ответил он машинально, потом спохватился, попытался оправдаться, — может, потом… как-нибудь.

— Да ладно, я сама не люблю, когда кто-нибудь ведет мою машину.

— Какая у тебя машина?

— Тойота.

Он улыбнулся:

— Видишь, даже здесь мы сходимся, предпочитаем японские.

Он завел машину и мягко вывел со стоянки. Выехав на шоссе и разогнавшись, Костя включил музыку, Саша откровенно наслаждалась поездкой. Изредка она украдкой бросала взгляд на парня, который, откинувшись в кресле, уверенно вел машину, судя по всему, дорога была ему хорошо знакома. Ей нравилось смотреть на его сильные руки, расслабленно лежавшие на руле. Порой, в разговоре, он поворачивался к ней, и они встречались глазами. Сложность состояла в том, чтобы не смотреть на его губы, и не вспоминать… Саша изо всех сил старалась выглядеть уверенной и не опускать глаза, но по мере того, как его взгляд дольше задерживался на ней, самообладание сдавало позиции.

Наконец, машина замедлила ход, и свернула на какую-то проселочную дорогу, после чего они проехали еще метров двести и остановились.

— Выходим, дальше только пешком.

Александра вышла из машины и осмотрелась: совсем близко блестела гладь воды. Костя вынул из машины пакет едой, протянул ей руку:

— Пойдем? — Ладонь его была теплая, со слегка ощутимыми мозолями, ей было непривычно идти вот так, взявшись за руки, как в детстве. Медленно шагая, Александра размышляла о том, что каким-то образом дошла до того, что даже такое проявление дружеской нежности стало для нее странным и непривычным.

Они вышли на небольшой, поросший травой обрыв. Зрелище, открывшееся ее взгляду, было потрясающим. Заходящее солнце отражалось на поверхности моря россыпью искр, редкие облака в свете его лучей приобрели совершенно невообразимые цвета и оттенки. Песка на крохотном пляже было мало, но он был очень чистым, в небе кричали белые чайки, умиротворяюще шелестели волны. В душе рождалось удивительное чувство свободы. Вокруг было столько простора и красоты, что девушке хотелось раскинуть руки, глубоко вздохнуть и… взлететь. Она все-таки не удержалась и сделала глубокий вздох, запрокинув голову:

— Господи, какая красота!

— Я знал, что тебе понравится, — Костя окинул окрестности с немного хозяйским видом, — это одно из моих любимых мест.

Она повернулась к нему с лукавой улыбкой:

— Ты не только джентльмен, ты еще и романтик.

— Почему нет? — Эти слова совершенно не вязались с тем образом, который существовал у нее в голове.

Они прошлись вдоль обрыва до места, где можно было безопасно спуститься вниз. Костя спрыгнул первым, и протянул руки девушке, смягчив ей удар о землю с легкостью, выдающей физическую силу.

Саша скинула обувь и с наслаждением зашла в воду, намочив ноги до колен. Выйдя на берег, она обнаружила, что Костя разложил на импровизированном столе из упаковочной бумаги припасы и с аппетитом поглощает жареные крылышки, нарезанные овощи и хлеб.

— Не знаю как ты, а я проголодался!

Саша села просто на песок и тоже с аппетитом принялась за еду, периодически снимая с пальцев губами мелкие кусочки. Костя, глядя на нее, чуть было не решил, что она над ним издевается — не может быть, чтобы она не понимала, что с ним делает. Если она сейчас же не прекратит, к черту обещание.

— Не смотри на меня так, ты обещал!

— Извини, — сказал он, но по его улыбке было понятно, что он и не думал извиняться.

— И не будь таким самодовольным…

— Самодовольным?

— Не делай вид, что не понимаешь…

Девушка встала, опять подошла к воде, закат был так красив, что смотреть на него можно было бесконечно долго.

Она не слышала, как Костя подошел, просто почувствовала его присутствие, услышала его запах, смешанный с запахом туалетной воды, сердце забилось сильнее и томительно засосало под ложечкой.

— Я пойду, прогуляюсь по мелководью.

— Я с тобой, — он обнял ее за талию.

Они медленно шли по песку, и волны бережно омывали их ступни. Девушка тоже обняла его талию, и с удовольствием ощутила под ладонью тепло кожи сквозь футболку.

— Кость, а как так получилось, что ты пошел в армию?

— Юношеский максимализм. Конфликт с родителями. Может, потом, я расскажу тебе более детально, но сейчас не хочу об этом говорить…

— Прости…

— Не извиняйся, мне кажется, ты все воспримешь именно так, как нужно.

— Но ты все-таки потом поступил в институт. Все прошло?

— Не совсем. Понимаешь, побывав в армии, приобретаешь здоровый цинизм. Иначе можно свихнуться — он как-то невесело усмехнулся.

Саша вдруг почувствовала какую-то совершенно неуместную нежность, даже сердце защемило. Как глупо, он взрослый, преуспевающий молодой человек, довольный жизнью… Наверное Костя каким-то шестым чувством ощутил перемену отношения к себе, он наклонился к ней и легонько поцеловал в шею, от его теплого дыхания по телу забегали мурашки. Они молча шли вдоль берега с переплетенными руками, и это было так естественно… и так странно…

Когда они вернулись к месту импровизированного пикника, солнце уже почти зашло, воздух стал заметно прохладнее.

— Сейчас бы кофе…

— Один момент.

— Как?! Ты даже это предусмотрел?!

— У меня в машине термос, — он подмигнул ей, — ну, я же знал, кого везу и куда…

Вернувшись через пару минут, Костя налил кофе в одноразовые стаканчики.

— Слушай, какой же ты молодец! С тобой даже в разведку можно, — горячий кофе согрел и взбодрил.

— У меня вообще-то немало полезных качеств, — он легко провел пальцами по ее руке. — Хочешь проверить парочку из них?

— Да. — Она не могла не улыбнуться при виде его ошеломленного выражения.

Но улыбка исчезла, когда она обвила его шею руками, приблизив лицо, и прильнула, наконец, к желанным и соблазнительным губам. Костя обнял ее, притянул к себе и прикрыл глаза, погружаясь вместе с ней в сладостную тьму…

Это было так же изумительно, как в прошлый раз, какое-то необъяснимое наслаждение. В ее затуманенном мозгу мелькнула мысль, что если он занимается любовью так же умело, как целуется, с той же медленной чувственностью… Она погибла… Продолжая целовать, мужчина крепко прижал ее к себе, и она почувствовала, как он возбужден.

Наконец они оторвались друг от друга, дыхание их было неровное.

— Ты хочешь меня так же сильно, — проговорил он негромко.

Александра едва дышала, ошеломленная силой его страсти, и от осознания этого сладкая истома наполняла ее тело.

— Да, — тихо проговорила она.

— Эти твои «да»… — он немедленно привлек ее к себе, — Я от них свихнусь…

Это было несравнимое наслаждение — чувствовать жар его тела, его силу, его запах. Он что-то тихо сказал, стаскивая с нее одежду, но она почти ничего не поняла; ее накрыла сумасшедшая чувственная волна. Кожа была обнажена, но холода не было, было тепло, которым он так щедро делился с ней, были его губы, руки. Было возбуждение сводящее с ума. Мужчина пытался сосредоточиться, дать ей максимум удовольствия, но он сам был в состоянии, близком к помешательству, и только шум моря, ставший странно ритмичным, отдавался в висках. Он хотел сейчас же утвердится в своем превосходстве, доказать наконец, что она принадлежит ему, что она не может без него… Нет… Это он не может больше без нее… Немедленно. Сейчас… Он начал медленно входить в нее. Она в ответ тихо застонала, и он безжалостно воспользовался моментом и крепче прижался к ее рту, проталкивая язык сквозь приоткрытые губы и зубы.

— …какая ты… — чуть слышный голос с трудом проникал в ее сознание, Саша легко приняла его, и бедра ее отвечали на каждое его проникновение. Пик наслаждения стремительно приближался, ее руки обнимали его так, словно никогда не хотели отпускать, ее тело радостно встречало его, но его тело теперь само отказывалось хоть на миг отдалить блаженство. Он так хотел свести ее с ума, а теперь был почти не в состоянии справиться с самим собой…

Они долго еще не разжимали объятий, слегка вздрагивая, девушка сделала попытку отстраниться, чтобы одеться, но он не выпустил ее из своих рук.

— Вдруг кто-то придет…

— Я тебя прикрою… собой, — он повернул к ней лицо.

Она тихо засмеялась ему в губы.

— Ты совершенно неисправим.

— Это ты виновата, — он легко коснулся ее губ, — я ничего не могу с этим поделать…

Она провела кончиками пальцев по его лицу, обведя скулы, подбородок, он прикрыл глаза, но нежность ее неожиданно сменилась ехидством:

— А тебе ничего и не нужно делать… — она слегка щелкнула его по носу.

— Я не был бы так уверен…

— Я иду купаться, идешь со мной?

— Ты взяла купальник?.. — Александра приподняла брови и озорно подмигнула ему, он тут же разомкнул объятия. — Спрашиваешь!..

Странный эротический сон: прохладная морская вода, жар мужского тела, настойчивость губ. И совершенно не хотелось проснуться.

Когда они возвращались, скованности не было, они смеялись, шутили; несколько раз Костя останавливал машину просто чтобы поцеловать ее. На стоянке, выходя из машины, она поблагодарила за незабываемую прогулку, и уже было, направилась в сторону своего пансионата, когда Костя в недоумении настиг ее:

— Подожди, куда ты собралась?

— К себе. Ты хочешь провести?

— Какое «к себе»? Ты серьезно, веришь, что я отпущу тебя? — Он недоверчиво смотрел на нее, — даже не думай, — с этими словами он неожиданно легко подхватил ее на руки, — я тебя украл.

Александра не стала сопротивляться, ей так хотелось, чтобы «сегодня» не заканчивалось, она обхватила его шею руками и прильнула.

Возле двери он замешкался, пришлось поставить ее на ноги, чем она не преминула воспользоваться, поднырнув руками под одежду и целуя, его моментально захлестнула волна возбуждения, действительно сумасшествие какое-то! Один томительно-сладостный поцелуй следовал за другим, дыхание смешалось, Александра чувствовала, как напряглись его мышцы под футболкой. Справившись, наконец, с заевшим замком, Костя опять подхватил ее на руки, чувствуя в себе какой-то странный первобытный инстинкт…

Проснувшись утром, Саша сладко потянулась и очень тихо пробралась в ванную, впрочем, это была лишняя предосторожность, Костя спал, как убитый. Мышцы слегка побаливали, напоминая ей о безумной, совершенно невообразимой ночи. Отражавшиеся в зеркале глаза лихорадочно блестели, на щеках горел румянец. К тому же, сегодня ее впервые не мучила бессонница. Хотя толку от этого было немного — на сон осталось не так уж много времени… Александра улыбнулась своим мыслям, и взяла «лишнюю» зубную щетку, подумав о некоторой символичности этого предмета. Выйдя в комнату, она подошла к дивану и аккуратно присела. Пора было возвращаться, но уходить, не попрощавшись, было как-то… невежливо. Да и не хотелось…

Перед тем, как будить Костю, она какое-то время просто смотрела на него. На щеках проступила щетина, придававшая его внешности еще больше сексуальности, а длинные ресницы, отбрасывающие тень, беззащитности и нежности. Сочетание было убийственным.

— Эй, проснись, — она легонько потрясла его за плечо, — уже утро…

— Какое утро? Когда встану — тогда и утро… — он отвернулся, и его затихающее бормотание разобрать было уже невозможно.

Спустя мгновение Костя повернулся и уставился на нее, словно не веря своим глазам. Несколько секунд они смотрели друг на друга.

— Ты знаешь, я даже подумал на какие-то пару секунд, что это был сон…

— Была такая мысль…

— В таком случае, я не хочу просыпаться, — произнес он слегка севшим голосом, привлек ее к себе и принялся целовать ее в шею, она слегка вздрогнула от прикосновения жесткой щетины.

— Извини, я сейчас побреюсь… Сделай нам пока кофе, — и, увидев ее скептически приподнятую бровь, широко улыбнулся и добавил, — пожалуйста.

Выбравшись из постели, он даже не подумал одеть хоть что-нибудь, и девушка невольно проводила его взглядом, после чего с задумчивым видом закусила губу и включила электрический чайник.

Когда Костя вышел из ванной, на всю комнату благоухал свежезаваренный кофе. Вокруг его бедер было обмотано полотенце, на загорелой коже поблескивали редкие капельки воды — глядя на него, Александра только убедилась в правильности принятого решения побыстрее «покинуть помещение». Он оглянулся в некоторой растерянности, ища девушку, и увидел ее у двери, одевающей обувь:

— Кофе на столе, а я пойду к себе, увидимся…

— Ну-у… Я так не играю, — он подошел к ней, — зачем тебе уходить?

— Вопрос риторический, мне бы все-таки хотелось попасть в свой номер, принять душ, позавтракать нормально в столовой, есть хочу. Очень.

Костя аккуратно убрал прядь волос с ее лица, провел большим пальцем по нежной коже щеки:

— Сейчас смоешься, потом ищи тебя — он слегка коснулся губами ее рта, после чего усилием воли заставил себя оторваться и с удовольствием увидел, как расширились ее зрачки, — может, дашь телефон?

— Завтрак заканчивается в половине десятого. Где мой пансионат ты знаешь. Потом я пойду на пляж. Так что, при желании, меня всегда можно найти.

И, несмотря на отчаянное стремление остаться, Александра ушла.

Придя в свой номер, она без сил упала на кровать, стараясь не думать. Не думать не получалось… Как так могло получиться, что прожив в браке столько времени, она только теперь поняла, как это — заниматься любовью? И с кем? С отъявленным бабником. Приехали. Ну почему ей суждено было познакомиться именно с этим человеком? Почему он оказался вдруг таким… таким невыносимо ласковым, неутомимым. Таким желанным.

Хорошо еще, что у нее хватило сил уйти. Из своего жизненного опыта Александра вынесла, что с мужчинами всегда нужно вовремя прощаться. И всегда дозировать общение и количество нежности, выливаемое на партнера, иначе рискуешь быстро надоесть или утомить. Здесь она могла гордиться собой: ей хотелось не расставаться ни на миг, ощущать его силу, вдыхать запах, слышать низкий голос… Но она спокойно попрощалась и удалилась. На какую-то долю секунды в его глазах отразилось удивление и разочарование, хотя, возможно ей это лишь почудилось. Но ведь он не запротестовал, не удержал ее, как вчера, а только выжидательно смотрел. Значит, она все сделала правильно…

Не смотря на мысленные терзания, есть, действительно, очень хотелось, и Саша, переодевшись в скромные светлые хлопчатобумажные шорты и зеленую майку, с нарисованным впереди смеющимся солнцем (муж нещадно критиковал такую одежду), направилась к столовой, которая находилась в другом конце пансионата.

Не дойдя до входа несколько метров, она заметила возле входа знакомую фигуру, отчего сердце ее встрепенулось, и она почувствовала, как щеки медленно заливает краска. О, черт, она уже не в состоянии владеть собой. Где здравый смысл? Пусть он поможет ей, ибо происходящее принимает слишком опасный оборот. Опасный и жестокий. Но здравый смысл исчез, испарился; и даже не вчера…

Костя, казалось, не замечает ее замешательства:

— Мне тоже хочется нормально поесть. Как ты думаешь, меня накормят?

— Я думаю, что если заплатить, девочки тебя завтраком накормят. Хотя… — она слегка выгнула бровь, — тебя накормят и без денег.

От ее сарказма он получил неожиданное удовольствие.

— Когда ты рядом? Сомневаюсь… — они стоили друг друга. Ему начала нравится эта способность видеть его словно насквозь, и что не надо притворяться, быть кем-то другим… Да, он часто получал незаслуженные дивиденды от женщин, и, пользовался этим без зазрения совести. Он ведь никого ни к чему не принуждал, не обманывал, почему он должен стыдиться всего того, чем так щедро наделила его природа? Почему он не может любить женщин? В конце концов, он мужчина, полигамия в его природе. И эта девушка, которая, судя по всему, делала все в этой жизни очень правильно, эта «отличница», не видела в его поведении ничего предосудительного, даже смеялась над ним, откровенно потешалась. И эта ее совершенная невозмутимость — ему нравилась мысль о том, что немногие, как он, знают, какая яростная, чувственная натура скрывается под этой холодной маской снежной королевы. Как та жемчужина, что прячется за створками раковины — настоящая, теплая, живая.

На завтрак в местной столовой подавали сладкую овсянку, которую Александра ни за что не стала бы есть в «прошлой» жизни, сырники, йогурт и черешню на десерт. Они ели с огромным аппетитом, ни говоря, почти, ни слова, только поглядывая изредка исподлобья, друг на друга, и, когда их взгляды встречались, она тут же опускала ресницы, а на его лице начинало проступать озорное выражение. Саша не стала доедать сырники, а заботливо уложила их на салфетку, пояснив на его вопросительный взгляд:

— Здесь неподалеку есть одна зверюга, я его подкармливаю.

На задворках, возле забора в сложенных бревнах, жил котенок. Видимо, кошка родила его здесь, и, возможно, время от времени, приходила покормить, поскольку котенок продолжал здесь жить. Он был трехцветный, судя по размерам, месяца полтора отроду. На хруст веток под ногами при их приближении, котик сразу выбежал из своего укрытия, скорее всего, Саша были не единственная, кто взял над ним шефство. Котенок с явным удовольствием принялся поглощать сырники.

— Какой наглый кот! — Костя попробовал пальцем отодвинуть котика от еды, но тот просто встал лапками на его пальцы и невозмутимо продолжил трапезу.

— Кто б говорил…

Когда котенок закончил, Костя взял в руки:

— У него такое пузо, явно не голодает, — котенок сразу же пригрелся в теплых руках и принялся несообразно своему размеру громко мурчать.

— Ты бы не брал его на руки, приучишь, ему доверчивость ни к чему.

— А, может, я думаю, не забрать ли его себе…

— Вот когда надумаешь, тогда и бери.

— Какая ярая защитница. А сама не хочешь взять его себе?

— Мне скоро не то, что кота, канарейку нельзя будет доверить.

— Что, будешь так занята?

— Ты даже себе не представляешь, как…

Они провели восхитительный день. До обеда нежились на пляже, потом пообедали в ближайшей забегаловке, после чего Саша хотела смыться к себе в номер, но Костя увязался за ней. Бабулька-вахтерша сперва не пускала его, что-то там говоря про правила проживания в пансионате, но после пятиминутной беседы с ним с глазу на глаз, закрыла глаза на визит. Открывая двери ключом, Александра заметила вслух, что, по-видимому, Костю очень сложно остановить, когда он видит перед собой цель.

Костя только пробормотал что-то неразборчиво, и, закрыв за собой двери, схватил ее в охапку и принялся целовать с неожиданной страстью, а Александра, оказывается, мечтала об этом, наверное, с той самой минуты, когда утром, ей пришлось перелезть через спящего Костю. Они целовались так самозабвенно, как будто им осталась последняя минута жизни…

Вечер пришел как-то слишком стремительно, солнечные лучи изменили цвет, и окрасили комнату в золотистый цвет. Саша подумала, что давно не чувствовала себя такой довольной собой и жизнью, как сейчас, в кольце мужских рук. Костя спал, прижимая ее к себе, чувствовалось биение его сердца, теплое дыхание шевелило волоски на затылке. Она не знала, сколько вот так пролежала, просто наслаждаясь, когда дыхание его сбилось, и Костя, проснувшись, осторожно убрал с нее свою руку, после чего заботливо прикрыл и, тихо одевшись, вышел на балкон и принялся, судя по всему, с кем-то переписываться по мобильному. Саша предпочла не задумываться о том, кто бы это мог быть… Встав, она оделась, и взглянув на стоящего на балконе мужчину, вдруг поймала себя на мысли, что собралась выйти и, обняв, прижаться к нему сзади. Словно они не случайные любовники, а близкие люди… Она оцепенела от ужаса — такие мысли до добра не доведут, потом тряхнула головой и принялась готовить кофе. Пока чайник закипал, Саша медленно насыпала кофе в чашки, настойчиво внушая себе, что она не должна испытывать привязанности, когда послышались шаги, остановившиеся позади нее, и ее обхватили уже такие знакомые, сильные руки, отчего Саша пришла в еще большее замешательство, оставалось только радоваться, что он не видит ее лица.

— Есть предложение пойти поужинать сегодня с моими друзьями… — он прошептал это на ухо, отчего ей стало щекотно, — ты уже с ними знакома.

— Как? Они еще здесь? А ты сегодня практически весь день со мной провел… Неудобно получилось…

— Ерунда, не говори глупостей, я думаю, они все правильно поняли. — Он развернул ее к себе лицом, опершись руками на стол по бокам от нее, — ну так что ты решила?

Александре не очень улыбалось идти ужинать в его компании, но она видела, что ему очень этого хочется, и ей вдруг захотелось пойти ему навстречу, вопреки упрямству и вредности, которые она культивировала в себе последние пару дней.

— О'кей, пойдем.

— Замечательно. — Ей показалось, или он перевел дыхание? — Я зайду за тобой минут через сорок, хватит? — последние слова он говорил, склоняясь все ниже к ее лицу.

— Если ты будешь продолжать в том же духе, не хватит. — Костя слегка мотнул головой, провел ладонью по лицу, словно снимая наваждение, шумно вздохнул, и направился к дверям. В дверях он задержался, словно собираясь что-то сказать, но, передумав, вышел. Александра медленно осела на табурет, стоящий у стола и еще некоторое время с задумчивым видом помешивала ложечкой кофе в двух чашках.

Когда она очнулась, времени ей осталось совсем немного, Александра постаралась привести себя в относительный порядок, слегка подкрасила ресница, очки… очки придется заменить линзами. Она вспоминала сосредоточенное выражение на его лице, когда он снимал с нее очки, как он шептал, что без ума от ее глаз, ее губ… Его горячие руки, в прикосновениях которых так органично сочетались нежность и решительность… О-ой, прочь, несвоевременные мысли!

Волосы собрала, но, подумав, выпустила несколько прядей. В уши вдела неброские серьги. Юбку и топ выбрала те самые, в которых была, когда Костя так неудачно попытался завести знакомство (она непроизвольно фыркнула, вспомнив, как все произошло).

Запнувшись на мгновение, она, все-таки, нанесла помаду, отметив про себя, что губы слегка припухли. Капелька любимых духов, и… стук в дверь.

Она придирчиво посмотрела на свое отражение в зеркале — можно было и не краситься: глаза горят, на щеках румянец… Налицо все признаки совершенно неуместной влюбленности. Чудовищно.

Александра отперла двери, и столкнулась нос к носу с Константином, который стоял, опершись о дверной косяк:

— Долго же ты, я весь извелся. Надеюсь, это ради меня ты так долго собиралась, — и добавил, окинув ее внимательным взглядом ее с ног до головы, — отпад!..

— Господи, с тебя можно когда-нибудь сбить спесь? Хотя бы теоретически…

— Можно, сейчас покажу, как именно, — он зашел, одной рукой закрывая двери позади себя, а второй обнимая ее на ходу.

— Эй! У меня помада, — она пыталась увернуться от него.

— К черту помаду!

— Нас ждут!

— Подождут… — Костя почти завладел ее губами.

— Ты сошел с ума, — последние слова прозвучали как стон.

— Умгу…

В кафе они безнадежно опоздали, Макс с Сергеем уже с аппетитом поглощали заказанный ужин, девочки ограничились фруктами. Костя сразу извинился, на что Макс, внимательно окинув взглядом запыхавшуюся парочку, философски изрек, что он бы на его, Костином, месте, еще больше опоздал. Саше удалось не покраснеть, а Полина пригрозила Максу кулаком из-под стола, который тот сразу же поймал в свои ладони и поднес к губам:

— Полиночка, здесь все свои…

Вопреки Сашиным опасениям, ужин прошел просто прекрасно, даже Сергей поддерживал беседу. У него оказалось отменное чувство юмора, и они с Александрой на удивление быстро нашли общий язык. Под конец вечера, когда все узнали от Кости, что Александра «модный преуспевающий квартирный дизайнер», на нее насели с вопросами Полина с Максом, которые никак не могли решиться начать ремонт в недавно приобретенной квартире по причине отсутствия элементарных знаний и «несхождения» во взглядах на то, как должно впоследствии выглядеть их жилье. Саша отвечала подробно и доходчиво, раскрывая попутно различные нюансы и подробности. Костя отчаянно гордился ею, и не скрывал этого, Сергей только насмешливо улыбался, глядя на его сияющее лицо.

— Саш, вот скажи, что так не бывает! — Макс в очередной раз прервал Полину, когда та излагала свои соображения по поводу кухни, — существуют же элементарные нормы, стандарты!

— Максим, позволь кое в чем с тобой не согласиться, — Александра спокойно, но твердо встретила его недовольный взгляд, — нормы, конечно, есть, а вот стандарты… В наше время понятие стандарты не актуально. Возьмем для примера меня: я выше среднего роста, и, естественно, стандартная кухня меня совершенно не устраивает, более того, у меня, элементарно, начинает болеть спина. И это я не говорю уже об эстетических предпочтениях, которые у каждого человека сугубо индивидуальны. А если взять в расчет, что среднестатистическая женщина проводит на кухне весьма значительную часть своей жизни… В общем, ты сам понимаешь… Ты же кухню будешь делать не для гостей, и, даже, не для себя, а для своей жены, верно?

Макс был вынужден кивнуть под натиском ее логики, он слегка оторопел от такого напора:

— Ну, если профессионал так говорит… Ладно, Полина сдаюсь!

Полина радостно вскрикнула и обняла Максима, после чего обратила благодарный взгляд на Александру:

— Ты даже не представляешь, как это важно для меня.

— Понимаю, — Александра усмехнулась, — Благоустройство дома — что может быть важнее и занимательнее?

— Дети. — Не сговариваясь, одновременно произнесли Полина и Макс, и тут же запнулись и посмотрели друг на друга, после чего Полина слегка кивнула.

— Ну… мы тут хотели сказать, — Макс неожиданно растерял все слова, — так сказать, поделиться радостью…

— О, Господи! Полинка, неужели?! — Наташа даже привстала.

— Ага… — Девушка довольно кивнула, — это так неожиданно!

— Ничего не неожиданно. Я, например, ожидал! — Макс хозяйским жестом привлек к себе смущенно улыбающуюся Полину.

Наташа тоже заулыбалась. Александра подала голос:

— Это замечательная новость, — она кивнула, словно в знак подтверждения своих слов. У Кости, не сводящего с нее глаз, промелькнула совершенно странная мысль, он вдруг попытался представить, как могут выглядеть его с Сашей дети… Мысль показалась настолько абсурдной, что он тут же отбросил ее. Тут же проявилось естественное любопытство: есть ли у Саши дети? И если есть, любит ли она их отца? Ему пришло в голову, что он совершенно ничего не знает о ее жизни до… него? О, черт! Что происходит?..

Девочки покинули ненадолго своих мужчин, и Костя не преминул прихвастнуть:

— А? Каково? Профессионал!

— Не хотелось бы тебя расстраивать, но твоей заслуги в этом нет никакой, — Сергей не был злым человеком, скорее чересчур прямолинейным, — даже удивительно, что т-такая женщина нашла в тебе.

— Кость, она ж замужем! Я только счас увидел! Ты же никогда не путаешься с замужними!

— Я с ней не путаюсь, — Костя заговорил спокойно, слишком спокойно, друзья, знавшие его давно, сразу поняли, что он взбешен, — это совсем другое!..

— Да ладно, ладно, не кипятись так…

— Я хочу, чтоб вы четко уяснили: она не какая-то там… Она очень… другая. И то, что мы сейчас… — Он не сразу смог подыскать слова, — …вместе… это случайность.

— Это я и так вижу.

— А вот то, что тебе не наплевать… — Макс откинулся на спинку стула и прикурил сигарету, — Кость, ты попал…

— Ты говоришь ерунду, — он отвернулся, но внимательный человек заметил бы мелькнувшую в глазах… настороженность?..

Девушки пришли и Макс сразу отхватил от Полины за сигареты, Наташа не успела пройти к своему месту, как Сергей повел ее танцевать, они о чем-то тихо спорили, но когда вернулись, сели со всеми, как ни в чем ни бывало, и приняли живое участие в общем разговоре. Пока они танцевали, Александра украдкой поглядывала на них: такая красивая пара, но они, словно, совершенно из разных миров, даже странно, как два таких разных человека смогли сойтись. Наташа натуральная блондинка, чрезвычайно хорошенькая, просто куколка, и с такой внешностью — такая карьера. Только огромные глаза какое-то слишком… мудрые, не должны быть такие глаза у юной женщины. Сергей внешне производил впечатление богемного мальчика, но когда он начинал говорить… Несмотря на легкое заикание, в его речи было столько уверенности. Да и внешне, при ближайшем рассмотрении, он уже не казался изнеженным и пресыщенным. Ей привиделась тоска во взгляде Сергея, когда Полина призналась в грядущем событии. О!.. Ну до чего же у нее сегодня воображение разыгралось… Очевидно, когда собственная личная жизнь — пустое место, чужая становится очень занимательной. От невеселых мыслей ее отвлек Костя:

— Саш, а ну, посмотри на меня!

Александра в недоумении повернулась к нему, и перед глазами мелькнула яркая вспышка — Костя сделал фото на мобильном. Он покосился на получившийся снимок, и с довольным видом засунул телефон в карман джинсов. Бесшабашный, беспечный, красивый… От его белозубой усмешки становилось светлее, хотелось улыбнуться в ответ, а от такого пристального, порой, взгляда серых глаз становилось не по себе. Пора было протрезветь. Можно сказать, самое время.

Вскоре Макс с Полиной засобирались под предлогом, что Полине нужен «здоровый крепкий сон», но, уже уходя, Макс задержался:

— Саша, у меня к тебе коммерческое предложение: что ты думаешь, чтобы приехать к нам в город, в командировку, и помочь нам с ремонтом нашей квартиры? Естественно, я настаиваю на заключении договора и нормальной оплате услуг. Привезешь фото того, что ты уже проделала, у тебя же наверняка имеется какая-то база? С тобой мы впервые нашли хоть какие-то точки соприкосновения. Иначе эта эпопея никогда не начнется и не закончится.

Костя покосился на друга, они с Максом сдружились много лет назад, еще до армии, и ему порой казалось, что тот знает его лучше, чем он сам себя. И теперь ему пришло в голову, что Макс старается не только ради себя.

— Макс, спасибо за доверие, но, боюсь, в ближайшее время, мой график будет… несколько иным. Хотя, конечно, предложение заманчивое, — она улыбнулась, — мне нравятся такие задачи, когда приходится искать консенсус там, где клиенты абсолютно расходятся во мнении. Единственно, чем могу помочь, это выслать по e-mail некоторые разработки, чтобы дать пищу для размышлений.

— Скажу откровенно, жаль! Но ты все же подумай! — они тепло попрощались со всеми и ушли, идя к выходу, Макс бережно придерживал Полину за плечи, второй рукой расчищая ей проход между танцующими людьми.

Оставшийся вечер прошел довольно хорошо, Александра больше раззнакомилась с Наташей и Сергеем, ее несколько удивила Наташина проницательность, видимо та все-таки была психологом по призванию. Они расстались довольно поздно, и Саша льстила себя надеждой, что хорошие отношения с этой парой у нее сложились не только и не столько благодаря протекции Константина, а, скорее, вопреки таковой.

Уже дойдя до пансионата, Александра попыталась намекнуть Косте, что сегодня она будет ночевать у себя. Костя сперва даже не воспринял ее слова, он направился прямиком к ней, пока она не остановилась возле входа в здание:

— Кость, я устала и хочу спать.

— Я тоже, — он, не сбавляя шага, зашел в двери, — эй! Ты идешь?

— Кость, милый, сегодня я хочу спать. Одна.

Он даже не моргал, просто смотрел на нее, как будто не мог понять смысл ее слов.

— Спокойной ночи! — Она потянулась к нему, собираясь поцеловать в щеку, но он крепко обхватив ее талию, прижал к себе. Его поцелуй был страстным и долгим, губы пьянили. Он пристально наблюдал за ней, и, заметив, как подернулись поволокой ее глаза, отпустил.

— Дашь мне знать, если передумаешь, — и скрылся в темноте, прежде чем она успела придумать ответ. Сдвинув плечами, Саша поднялась к себе.

«Вот и хорошо, и замечательно!» — она приняла душ и упала на постель. Сон не шел. «Это он нарочно. Воспитывает!.. Ладно, ладно…» Она поворочалась еще час. «Он, наверное, уже нашел себе кого-нибудь… А мне все равно!.. Хоть высплюсь сегодня… наплевать!» Морфей упорно отказывал ей в своих объятиях. Саша вертелась и так и эдак, взбивая подушку, потом сдалась. Закутавшись в одеяло, она вышла на балкон подышать свежим воздухом… Да что там, встретить рассвет! Снизу из темного сада раздался тихий свист, затем показалась высокая фигура в белой футболке:

— Тебе тоже не спится? Я поднимусь к тебе? — не дожидаясь ответа, он влез на перила первого этажа, потом, ухватившись руками, как за перекладину, подтянулся до второго, — может, хотя бы руку подашь? Ладно, я сам, — с этими словами он, тихо выругавшись после того, как ветка в руке хрустнула, со второго раза все-таки смог ухватится еще за одну перекладину, и через несколько мгновений, стоял перед ней. За все это время Александра не смогла произнести ни слова, только стояла и хлопала глазами. Она попыталась что-то сказать, то горло вдруг стиснуло, и получился лишь короткий писк.

— Можно как-то и отреагировать, все-таки я определенно рисковал.

Александра прокашлялась:

— Я пытаюсь, — голос получился все равно сдавленным, но она уже приходила в себя после его выходки, — ты так романтичен, — в ее голосе неожиданно прозвучал сарказм, хотя она была совершенно искренна в эту минуту.

— Это не совсем то, что я ждал, может, еще попытаешься?

— Дурак, ты мог свернуть себе шею!

— Уже теплее… — он обхватил ее плечи своими горячими ладонями, одеяло упало на пол.

— Я совершенно не могу без тебя спать…

— Ну, со мной тебе тоже заснуть вряд ли удастся, — он нашел ее губы…

На них волной накатило опьяняющее наслаждение. Это было безумием, но сладостным, дурманящим.

— Безумец! Безумец!! Никогда так больше не делай.

— Сама виновата, сбежать вздумала. Я же нужен тебе, — он удержал ее, когда она попыталась протестующее вырваться, — Глупая, если б ты знала, как ты меня заводишь, мне нет покоя с того самого дня, как я тебя увидел.

— Ты говорил бы точно так же, будь на моем месте любая другая женщина, — Александра готова была расшибиться в лепешку, чтобы сохранить себя и не раствориться в нем без остатка.

— Вот здесь ты ошибаешься, — прошептал он, подталкивая ее ко входу и вдыхая ее легкий и свежий аромат. Из глаз его исчезло насмешливое выражение, ушел снисходительный тон, — ты ошибаешься…

Когда, проснувшись утром, Саша почувствовала на своем теле его руку, тепло его тела рядом, она в тихой панике подумала, что подобное состояние становится привычкой. Вредной привычкой. И сладко потянулась. У нее появилось незнакомое доселе чувство защищенности, надежности, хотя, это был совершеннейший абсурд, особенно учитывая его непостоянство. Но она будет наслаждаться этим чувством, пока они вместе. Сколько ей отпущено?.. Рано или поздно она уедет домой. Костя поцелует ее на прощание, может, даже попросит не уезжать… Так, в минутном порыве… Кто она для этого мужчины? Сейчас, когда она рядом, маячит каждый день перед глазами, он весь горит, хотя, наверное, добрая доля ее привлекательности состоит в том, что она прекрасно могла бы обойтись без него. В его представлении — увы, ошибочном. Но как только ее поезд скроется из виду, он тут же найдет ей замену… Что ж, это в его природе, хотя, от этой мысли настроение начало портиться.

Еще совсем немного, максимум неделя, и она вернется домой, и будет решать свою дальнейшую жизнь. Но это будет потом. А сейчас…

Устроившись удобнее, она закрыла глаза…

ГЛАВА 8

Костя пил вторую чашку кофе. Саша, спала с доверчивым как у ребенка лицом, даже не верится, что, порой, она бывает настолько жесткая и критичная. Он смотрел на блестящие волосы, рассыпавшиеся по подушке, нежным плечам, на подрагивающие во сне густые ресницы, расслабленные, опухшие от поцелуев губы… Даже во сне она заставила все его тело напрячься от возбуждения. Костя скрестил свои длинные ноги и сделал еще один большой глоток. Он уже предвкушал, как сейчас будет будить ее, какой она станет нежной, трепетной, податливой, он уже слышал, как она со стоном шепчет его имя… а если не его?.. А того, другого?.. Костя поежился. Поставил чашку — кофе вдруг стал совершенно гадким на вкус.

Саша подняла голову от подушки и улыбнулась — Костя даже сглотнул, какая она сейчас, сонная и растрепанная. Он стремительно пересек комнату, прижав к себе теплую, такую желанную женщину, стремясь ее близостью вытеснить внезапную странную горечь. Она упивалась его нежностью, тонкие руки обвили его шею. Не думая больше ни о чем, мужчина прижался к ее губам, чувствуя, как ее длинные ноги обвили его.

Море встретило сильными, но теплыми волнами, которые накрывали их с головой, отчего Александра вскрикивала, захлебываясь смехом, но сильные руки все время поддерживали ее. Выйдя на берег, молодые люди в изнеможении упали на песок. Костя не узнавал девушку, слегка приоткрытые створки морской раковины все-таки распахнулись, явив миру жемчужину. С ней он почувствовал себя до странности счастливым. И довольным. Жизнью, солнцем, небом, смехом, еще Бог знает чем…

— Я зверски хочу есть…

— И я…

— Встаем?

— Ага…

Но только спустя десять минут они, помогая друг другу и смеясь, встали и направились в уже ставшее привычным кафе. Она сделала заказ и вышла помыть руки. Зайдя обратно, Александра не поверила своим глазам: какая-то незнакомая ей роскошная блондинка стояла почти вплотную к нему, обнимая его талию, и что-то говорила ему, лицо ее при этом находилось просто на неприличном расстоянии от его. Видимо прощаясь, она прильнула к нему и поцеловала, и он, гад, ответил на этот поцелуй… Какое унижение… ведь она может оказаться рядом в любую минуту… это уже слишком, даже для него, мог хотя бы ради приличия оглянуться!.. В Александре начала поднимать голову холодная ярость… Блондинка интимным жестом стерла с его лица след помады, и продефилировала к выходу походкой манекенщицы, головы всех присутствующих мужчин поворачивались за ней, как подсолнухи за солнцем, и Костя тоже не сводил с нее глаз, провожая взглядом пока она не скрылась из виду, не заметив даже, что Саша вернулась.

— Шею свернешь…

Он повернулся к ней:

— Я просто удивился…

— Удивился? Это было похоже на кататонию.

— Да ты, никак, ревнуешь?

Александра даже не удостоила его ответом, гораздо красноречивее была ее слегка приподнятая бровь и совершенно невозмутимое выражение лица, хотя в душе она на самом деле жутко злилась сейчас на весь род мужской. За их примитивность, тупость, низость… эпитеты, рожденные разбушевавшимся воображением были столь разнообразны, что ей пришлось скосить глаза к стакану сока, которым она прикрылась, иначе ее взгляд выдал бы столь тщательно скрываемую ярость. Хотелось стукнуть его этим самым стаканом, заорать: «Какого черта?!», но какое у нее право?.. Ему следовало бы насторожиться этому спокойствию, но он, вероятно, решил, что его выходка прошла незамеченной, либо не стоит внимания, а значит, и думать не о чем. Он шутил, вел непринужденную беседу. Потом неожиданно отошел на минуту и вернулся с двумя бокалами вина — в общем, лучился обаянием и радушием. Александра, отвечала, улыбалась, как завороженная, она следила за движениями его рук, наблюдала, как его пальцы ломают хлеб, как держат бокал, жестикулируют… понимая, что была непозволительно беспечна. Близость, возникшая между ними, теперь испугала ее, она осознала, что доверительные отношения невозможны. После того, что произошло сегодня, она еще яснее увидела, что, хотя это и трудно, ради собственного же спокойствия нужно постараться держать его на некотором расстоянии, не позволяя больше проникать в мысли, душу… Душа должна быть надежно заперта.

Пообедав, Саша поднялась из-за стола:

— Я пойду отдыхать, увидимся…

Костя удивленно воззрился на нее и начал вставать, но та остановила его жестом:

— Не трудись, я сама дойду.

До него вдруг со всей ясностью дошло, что она все видела и, несомненно, чувствует себя униженной.

— Саш, ты все не так поняла, это… это моя родственница.

— Ты о чем? — зря она не пошла в театральный…

— Я знаю, тебе неприятно, но то, что ты увидела…

— Ты слишком много себе вообразил, — его обдало арктическим холодом, — мне все равно. — Она помедлила ровно секунду, словно взвешивая свои чувства. — Какое счастье — мне все равно, — ослепительно улыбнувшись, Александра помахала ручкой и ушла. Створки раковины захлопнулись.

Настроение было испорчено, и Саша уехала на озера, и не показывалась до самого вечера. Это была ее маленькая месть.

На какой-то краткий миг она даже испугалась, что подобная выходка будет стоить ей одиноких вечеров на все оставшееся время… Что ж, так даже лучше. И то, впечатлений за последние дни хватит на несколько лет вперед. Позволять событиям развиваться в том же направлении — самоубийственно.

Вернувшись в номер только под вечер, Саша в полной уверенности, что заснуть сегодня не стоит даже и пытаться, одела джинсы, захватила спортивную куртку и ушла. Сама не зная куда. Как ни странно, ночь прошла быстро. Она не могла понять, отчего вдруг появилось ощущение абсолютной свободы. Вероятно, благодаря Косте, ей удалось, наконец, порвать нити, связующие ее с прошлой жизнью. С Эдиком. Воспоминания о нем больше не причиняли боли, осталась только легкая жалость.

Она бродила весь вечер по побережью, изредка наведываясь в различные заведения. Несмотря на более чем скромные вид (волосы, собранные в хвост, очки, джинсы и спортивная куртка)некоторые приходилось покидать довольно поспешно, поскольку не все, жаждущие женского общества понимали ее отказ. В этом вопросе, конечно, сильно чувствовалась нехватка Костиного присутствия — будь он рядом с ней, ни один из них даже близко не подошел бы… Вранье! Нехватка его присутствия чувствовалась во всем — в ветре, выдувающем тепло, отсутствии поддержки, когда идешь по камням в темноте, во вдруг так ясно и четко проступившем одиночестве… Все эти годы она была совершенно, ну просто стерильно одинока, но только сегодня увидела это с пугающей ясностью. Стоило только немного отойти от привычной жизни и взглянуть на нее со стороны, чтобы увидеть правду, от которой так удачно удавалось укрыться под ворохом суеты. Она все в этой жизни делала как надо! Но, Боже мой, она совсем забыла жить!..

С такими невеселыми мыслями она на автомате разделась, зашла в море и поплыла. Парадоксально, но через время стало легче дышать. Александра опомнилась, и повернула к берегу. На ее счастье, жизнь на берегу бурлила и от берега шел яркий свет, иначе в темноте немудрено было заплыть неизвестно куда. К тому времени, когда ноги, наконец, коснулись дна, девушка совершенно выбилась из сил. Но, несмотря на усталость, горечь ушла…

Придя практически под утро, она поднялась к себе в номер, и уже, собралась было идти в душ, когда раздался нетерпеливый стук в двери. Саша открыла, даже не спрашивая, она не сомневалась по поводу личности раннего визитера. Костя влетел злой как черт:

— Это ты специально, да? — голос звенел от эмоций.

— Что? — ну просто по Станиславскому…

— Умотала на сутки! Мстишь, да?

— Что ты, солнце мое? За что мне тебе мстить?

— Не ври мне! Я же вижу, что ты разозлилась.

— Костя, уже поздно, я хочу спать, нет ничего такого важного, о чем нельзя было бы поговорить утром.

— Нет, есть! Нам надо обсудить, почему ты такая кость в горле, — Костя перевел дыхание. Увидев, ее, он испытал колоссальное облегчение, и теперь чувствовал в себе силы преодолеть любой конфликт, — к тому же, утро начнется ровно через пол часа.

Днем, когда она так неожиданно и быстро ушла, он испытал лишь глухое раздражение и обиду. Ну, в самом деле, что это за выходки, ведет себя, как маленькая. Не спросить, не разобраться — фыркнула и сбежала. Подумаешь, какая цаца, видали и не таких, вон, целое побережье…

По мере того, как день подходил к концу, Костя начал испытывать неясное беспокойство. Александра так и не показалась на пляже. На корте. В столовой. Нигде. Еще не до конца сформулированная мысль причиняла дискомфорт. Вечером Костя прогулялся по ее пансионату… просто так. Ее не было. В окнах темно и безжизненно. Мысль о том, что она может просто уехать, до этого момента как-то не возникала. Но теперь голову ничего другого просто не пришло. В самом деле, что ее здесь может задержать? Уж точно, не его драгоценная персона, тем более теперь, когда она, скорее всего, чувствует себя униженной, как пить дать, обиделась и разозлилась. Он слегка запаниковал. И ведь знал, что она гордая, как черт знает что, и так по-дурацки все вышло… Но Олька, действительно, ввела его сегодня в состояние ступора. Такая невзрачная, можно сказать дурнушка, всего год не виделись, и вот нате вам — просто секс-бомба! Объяснить все Саше? Так ведь не поверит! Даже слушать не станет, наверное… Но попытаться все-таки стоит.

После разговора с вахтершей он узнал, что девушка не выселялась, и опять разозлился на нее. Вот ведь… Нарочно, небось решила, пусть, мол, поищет… Не на того напала. Еще никому не удавалось заставить его плясать под свою дудку.

Спать совершенно не хотелось, и он бродил всю ночь. Пил. Развлекался. Флиртовал. Отвратительно. Под утро стало совершенно очевидно, что он скучает… Ноги сами принесли под ее окна. А там свет. Он совершенно не собирался заходить к ней, даже пошел домой, но зачем-то вернулся, и теперь он стоит здесь, как дурак, и пытается растормошить ее — такое впечатление, что она… ну просто ускользает от него.

Костя подошел к девушке, почти силой усадил ее на диван, рядом с собой:

— Саш, у нас мозги устроены одинаково, поэтому не надо ломать комедию. Да, я повел себя по-дурацки, совершенно не подумал о двусмысленности, и о том, как при этом будешь себя чувствовать ты. И мне нет оправдания. — Саше захотелось отвернуться, но она выдержала его испытующий взгляд. — Но, если ты хотя бы на минуту мне поверишь…

Саша вздохнула:

— Все намного проще, Кость, — перебила она его, — любое, даже самое приятное общество нужно… скажем так, дозировать. Слишком много хорошо — тоже плохо, — она виртуозно научилась врать. Учителя у нее были превосходные, асы злословия — без приобретенного мастерства ей никогда бы не выдержать бесконечные фуршеты, где даже край правды может стать губительным, съедят и не поперхнутся.

— Что? — Ему показалось, что он ослышался, — Я тебя правильно понял? Дозировать?!

— Чтобы не надоесть друг другу… — Она не успела договорить.

— Надоесть? Когда?! Ты что, здесь, на целое лето, а? Когда надоесть?! — даже ложечка в чашке звякнула.

Она встала и отошла в сторону.

— Не кричи, ты ведешь себя как психопат…

— Я психопат?! — Костя поднялся вслед за ней, Саша слегка попятилась. — Угораздило меня связаться с тобой… Пропала, ни слуху — ни духу. Почему ты не хочешь дать мне свой телефон?

Александра молчала. Мужчина отвернулся к окну и выдохнул, словно пытался взять себя в руки, после чего опять обернулся к ней:

— Саша… дорогая, милая моя Саша, скажи, пожалуйста, мне — дураку, как мы можем надоесть друг другу за столь короткий срок? И еще скажи мне, с чего бы тебе обижаться на меня, если тебе, как ты говоришь, наплевать? — Он надвигался медленно и неумолимо.

— Все равно…

— Что?..

— Я сказала, что мне все равно.

— Все равно… гениально!..

Костя приблизился к ней в отчаянной решимости не отпускать, пока эта ледяная корка не стает, не зная, что ей действительно уже наплевать на все условности. «Гори оно синим пламенем!..», и еще, «может быть он и вправду не лжет?..» Ну, надо же как-то оправдать свою слабость, свою глупость, свою… Он подошел слишком близко…

ГЛАВА 9

Знаешь ли ты, когда уйдет она,

Куда она идёт, слушая шаги,

Знаешь ли ты, имеешь ли ты власть,

Чтоб удержать ее?

Но ведь она — не твоя…

Стас Пьеха, Григорий Лепс «Она не твоя»

Последующие дни запомнились своей легкостью, беззаботностью, какой-то детской непосредственностью. Они сливались с ночами, полными нежности и страсти. Саша боялась себе признаться в том, что она… счастлива. Пыталась не разрешать себе думать о том, что вот еще немного и… все. Думалось само, правда, такие мысли не отравляли существование, скорее придавали яркости бытия и некоей отчаянной бесшабашности. Она позволила себе быть. Здесь и сейчас. Чуть-чуть. Еще совсем немного блаженного состояния счастья, покоя, защищенности.

Они наслаждались. Морем. Солнцем. Друг другом. Могли часами молчать, перекинувшись лишь парой слов. Или говорили без умолку обо всем, что только приходило в голову.

Позже Костя попытался вытянуть из нее признание, что она приревновала и рассердилась, но она неопределенно хмыкнула в ответ:

— Ты же сам мне напомнил, что скоро я уеду, — она улыбнулась. — Какой смысл в ревности? Я исчезну из твоей жизни, и все это не будет иметь никакого значения.

Он улыбнулся — отчасти насмешливо, отчасти беспомощно:

— А я давно уже не проводил время так здорово… — неделя, проведенная с Александрой, запомнится ему навсегда, в этом он не сомневался.

— Мне тоже будет тебя не хватать… всего этого, — она готова была откусить себе язык. Бросила быстрый взгляд, но он, вероятно, не обратил внимания на ее слова. Нельзя забывать, что пребывание здесь — всего лишь бегство от реальности, приключение, что неминуемо возвращение к прежней жизни. Саша смотрела в сторону, стараясь не выдать свою тоску. Его же глаза были скрыты под темными стеклами очков.

Как-то разговор зашел об экстремальных видах спорта, о прыжках с парашютом, Костя решил рассказать о собственном опыте, опять вспомнил армию, и неожиданно рассказал о причине:

— Понимаешь, когда мне было девять лет, мама ушла от нас. К брату папы. Тому самому проректору — правда, он тогда еще был всего лишь деканом. Врать не буду — я очень тяжело перенес ее уход от нас. Лежал в больнице, — он встретил ее испуганный взгляд, — да, да, вот таким я был чувствительным ребенком.

— Господи, девять лет — это же такой чувствительный возраст! Да что я говорю, лишиться матери в любом возрасте ужасно.

— Вот, вот, именно ужасно. Во всяком случае, так мне тогда казалось. Мама ушла одним днем. И больше не приходила. Нет, что ты, дядя конечно, приглашал нас к себе, мы свободно могли с ней общаться… Но, после больницы я не мог себя… заставить пойти к нему в дом. Мне казалось, что это будет предательством по отношению к отцу. Я отчаянно скучал, плакал по ночам, но не шел. Не то, чтобы мы были близки… Мама часто уезжала в командировки, и моим воспитанием в основном занимался отец… Когда у него было время. Маму я и до этого часто не видел, как-то даже привык к ее отъездам. Но ее уход почему-то подействовал на меня неожиданно сильно. — Он вздохнул, провел рукой по волосам, Саше показалось, что он в смятении, — Ты знаешь, я уже много лет не вспоминаю эту историю, да и не рассказывал почти никому.

Он помрачнел, замолчал. Она тоже молчала, это было абсурдно, но она была уверена, что чувствует его волнение, и даже боль…

— Я все ждал, что она соскучится и придет проведать меня. Почти пол года ждал.

— Она пришла? — ее голос странно изменился…

— Нет. Я сам пошел к ней… к ним домой. Мама встретила меня так, как будто мы расстались неделю назад. Накрыла стол, налила чаю. Спрашивала, как я поживаю…И ни слова не сказала о том, как я изменился, или похудел, хотя об этом говорили все вокруг, кого бы я не увидел. Когда мы попили чаю, мама засобиралась в магазин, проводила меня. Предложила заходить в гости.

Саша отвернулась, стараясь справиться с нахлынувшими эмоциями. Она так ясно видела симпатичного мальчишку, который пришел к матери после длительной разлуки, тоски. И не получившего ничего. Она просто не могла себе представить, что это должна была быть за женщина, которая вот так бросила ребенка, и ни капельки в нем не нуждалась…

— Мне очень жаль…

— А мне нет. — Голос его звучал напряженно и грубо, и он откашлялся. — Этот случай помог избавиться от иллюзий, глупой чувствительности, он изменил меня к лучшему. В отличие от отца. Он не смог переступить через ее… их предательство…

— Этот случай вывернул тебя наизнанку. И теперь ты такой…

Повисло молчание. Костя быстро справился с собой, и вот уже на лице его лукавое выражение:

— Какой — такой? — он явно намерился перевести все сказанное в шутку.

— Пустой. — Она запнулась, стараясь найти слова, которые не обидели бы его, — ты ведь не веришь в доверительные отношения, верно? Я имею в виду, по настоящему близкие, верность, любовь…

Костя задумался, с лица исчезло насмешливое выражение:

— Возможно, ты и права… Во всяком случае, я долго не верил в счастливые семьи. Да и сейчас не верю, — он коротко усмехнулся без всякого намека на веселье. — Нет, теоретически я понимаю, тем более вон Полина с Максом так счастливы, похоже… Но не верю.

«Я тоже», — она чуть не произнесла это вслух, но горло не издало ни звука. В нем стоял комок. Александра не была особо чувствительной натурой, и, тем не менее, история о разрушенной жизни двух мужчин — взрослого и маленького, заставила ее сжаться от внутренней боли. Саша отчаянно стремилась сдержать непрошеные эмоции, вот еще. Он же первым посчитает ее больной на голову.

— Кость, я сейчас… Я вернусь через пять минут.

— Хоро… Что с тобой? Сашка! А ну повернись, — Саша стремительно удалялась, но Костя моментально настиг ее, и силой повернул к себе, — Ты что? Слезы лить вздумала?

— Нет! Глупо… — она не договорила, предательская слеза заставила ее быстро отвернуть лицо, но она тут же почувствовала сильные пальцы на подбородке, и вот уже на нее смотрят в упор его сощуренные глаза.

— Ты плачешь! Только не говори, что из-за этой дурацкой истории.

— Я не из-за истории, — Саша вдруг всхлипнула, совсем как маленькая. Господи, когда же она плакала в последний раз? — это из-за… мальчишки.

Она думала, он засмеется. А вместо этого почувствовала его руку у себя на затылке… В его поцелуе было столько нежности, что в ней можно было утонуть. И она не удивилась сквозившему в их поцелуе отчаянию. Их время истекало, и они оба это знали.

ГЛАВА 10

…Говорят, как чертовски здорово наблюдать за

огромным огненным шаром, и еле видимый свет, словно

от свечи, горит где-то в глубине… Поспешите…

у вас мало времени…

Dj Грув. «До небес»

Теперь он открылся с такой стороны, какой она и не подозревала. Что-то изменилось. Казалось, он больше не старался увиливать от неприятных вопросов, далеко не всегда стремился показать себя в выгодном свете, и, рассказывая о себе, был не чужд самокритики. Александра с самого начала знакомства поняла, что Костя умен, ироничен, и со временем еще больше утвердилась в этом мнении. И еще, он был нежным — ее пугала эта нежность. Это было… неправильно. Так не должно быть. Она не была готова к его открывшемуся незнакомому облику, хотела, чтобы он оставался тем Костей, с которым ее угораздило завести курортный роман: бесстыжим, бесшабашным. Да, это был не самый лучший человек, но с ним все было просто. Теперь же он выбил у нее почву из-под ног, она с тихим ужасом поняла, что не просто очарована — она влюбилась, глупо и неконтролируемо.

Это была неделя острого наслаждения и потрясающих открытий. И с каждым днем Костя все больше мрачнел, буквально кожей ощущая, как неумолимо время. Ему вдруг вспомнились последние дни в армии, тогда он так же отсчитывал дни оставшиеся до дембеля. С той разницей, что тогда каждый последующий день наполнял душу предвкушением, а не тоской, как теперь.

И он не может попросить ее задержаться, не дурак, понимает, что девушка тоже привязалась к нему. И дальше может быть только хуже. Ну, это, если, допустим, задержится она… Или, совсем фантастический вариант, поедет к нему в гости; на этом этапе мысленных рассуждений идея вдруг перестала казаться фантастичной, в душе поднялась странная волна, отчаянная надежда пополам с… желанием? тревогой?! Он определенно сходит с ума. Надо полагать, сказываются бессонные ночи. Истощение-с. Вот уедет Александра — уж он отоспится. От этой мысли настроение еще больше испортилось, губы конвульсивно дернулись, черт знает что такое!

Он все-таки рискнул спросить ее, что она думает о том, чтобы съездить в командировку, ведь…

— Максу так нужна помощь — «мда… как-то неестественно звучит».

— Кость, ну тебе-то это зачем? Ты вернешься домой, закрутишься в своей круговерти, в своих друзьях и… подругах (запинка была почти незаметной, но Костя уловил ее). Присутствие человека постороннего только связывает. Я полагаю, тебе претят обязательства. Ты станешь раздражаться, и вместо светлых, чудесных воспоминаний будут мрачные и неудобные. А так, ты обо мне скоро забудешь…

— Разумная мысль, — откликнулся он все с той же неестественной веселостью, хотя в глубине души был адски серьезен, — дай телефон.

— Если я дам телефон, я буду ждать звонка.

— Так я позвоню…

— И что дальше?

Действительно, что дальше? Как же с ней нелегко.

Ну и пусть… пусть все идет как идет — все равно расставание неизбежно. А потом… а потом будет кто-нибудь еще. Его отношения с женщинами, всегда были легкими и ни к чему не обязывающими; глупо привязываться к одной женщине, пусть даже и такой красивой, чувственной. Глупо и нелепо. Она права, он забудет ее. Хотя, надо признаться, она стала привычкой, от которой трудно будет избавиться. Несравнимое удовольствие — просыпаться с ней по утрам, открывать ее для себя заново каждый день, каждую минуту, он быстро привык чувствовать ее по ночам. Но наслаждение не бывает долгим. Он знал, что когда-нибудь придет конец. Знал, но все равно все случилось внезапно и неожиданно.

Было утро восьмого дня. Костя не считал специально — само как-то получалось. Саша стояла у окна и заливисто смеялась над тем, как он пытается гадать на картах. Утреннее солнце наполнило комнату чистым светом, лучи просвечивали сквозь ее свободно спадающие волосы, создавая ореол, в воздухе летали пылинки; даже не верилось, что может быть так хорошо, когда комнату разорвали резкие звуки — позывной «Нокиа». Костя посмотрел на свой мобильник, но тот молчал. Улыбка сошла с лица Александры, она порылась в своей сумочке и вытащила на свет божий телефон, Костя успел заметить дорогую модель. Сделав глубокий вздох, девушка открыла крышку телефона.

— Да. Да, это я. Эдик, не кричи, я хорошо слышу. Да. Мама не знает. Выбирай выражения, иначе я прерву связь. — Костя слышал раздосадованный мужской голос.

— Я заходила домой в воскресенье. А ты вспомни. — «Все. Обратного пути нет».

Голос на том конце смолк. Пауза затянулась. Александра прикрыла глаза и потерла пальцами лоб, Косте даже показалось, что она покачнулась. Но, как только он сделал движение к ней, девушка отрицательно мотнула головой. Это почти незаметное движение его ранило, между ними словно появилась невидимая стена, казалось, протяни руку — и дотронешься до нее.

Костя вышел на балкон, чувствуя себя неприятно лишним. За дверью осталась женщина, разговаривающая со своим мужем, живущая своей жизнью. Ему здесь не место. Так какого черта?! Почему ему не наплевать?.. Его бывшие любовницы неоднократно выходили замуж, иногда даже приглашали на свадьбу (одни, действительно по старой дружбе, другие хотели уколоть), его это нисколько не задевало. Почему же сейчас, когда он на какой-то краткий миг осознал, что Александра принадлежит другому мужчине, внутри стало так пусто?

Когда он вошел, Саша сидела, обхватив себя руками, словно замерзнув. Ее мобильника поблизости уже не было. Костя подал ей руку, за которую та взялась автоматически, совершенно ледяными пальцами. Мужчина явственно испытал тревогу, инстинкт требовал защитить ее, увезти. Подальше от всех, и в первую очередь, от человека, из-за которого у нее такой беспомощный взгляд. Но у него нет на это никаких прав. Нельзя вмешиваться в чужую жизнь — грубым и неуместным вмешательством можно только разрушить. Хотя, теперь он в этом не сомневался, в семейной жизни Александры было не все гладко…

— Пойдем на солнце.

— Не могу, не сейчас. — Она напряженно о чем-то думала, поэтому говорила медленно, с запинкой, — нужно кое-то срочно сделать… и мне понадобится твоя помощь.

Костя встрепенулся:

— А что случилось?

— Я завтра уезжаю.

— Что? — Костя окаменел.

— Ты, наверное, сейчас собери свои вещи, позже заберешь их. Да, и мне надо заказать билет…

Она еще что-то говорила, попутно собирая вещи, складывая в аккуратные стопочки… Она уезжала… Насовсем.

— Костя!..

Неужели она повторила его имя уже несколько раз?

— Извини, ты что-то сказала?

— Я спросила, ты отвезешь меня на вокзал? За билетом?

— А?.. Да, конечно. Сегодня?

«Умник, ну не завтра же! Завтра ее здесь не будет…»

— Саша, я не хочу, чтобы ты уезжала.

Он сказал это? Или подумал? Наверное, подумал.

Александра стояла, отрешенно глядя прямо перед собой и, похоже, не видя Костю, который приблизился вплотную, и смотрел на нее с сосредоточенной нежностью. Затем провел пальцами по ее лицу, словно заново изучая ее черты:

— Мне будет не доставать тебя. Я никогда не встречал такой женщины, чтобы она чувствовала и понимала все так, как чувствую и понимаю я. И знаешь еще что? Мне кажется, я один тебя знаю. Настоящую, а не ту, которая всем улыбается.

Внутри у нее что-то оборвалось, и она прижалась к нему, почти не сознавая, что делает, и лишь спустя мгновение обнаружила, что обменивается с ним отчаянными лихорадочными поцелуями, а он держит ее так, словно никогда больше не отпустит.

У них случилось, видимо, помрачение рассудка, они не помнили ничего: ни прошлой жизни, ни будущей… только обжигающий взгляд глаз, тепло ладоней, чувственность губ, и болезненная убежденность, что нельзя отпускать. Он обнял ее еще крепче, под ладонями Саша ощутила горячую кожу, сильные мышцы. Жестокий и неприветливый мир исчез, остались только прикосновения. И желание остаться с этим мужчиной — ее мужчиной! Близость сводила с ума. Мужчина начал медленно двигаться. Его сильное тело, казалось, излучает жизненную энергию, заполняя все вокруг. Молодая женщина обнимала его тонкими руками и стремилась навстречу, упиваясь его нежностью, силой, поддерживая медленный и равномерный ритм движений…

Их последний день не был особенным или выдающимся. Скорее суматошным. И очень коротким. Вечером Александра сидела на берегу, в ставшем таким привычным кольце теплых сильных рук, и, словно в детстве, представляла себе, что так будет всегда. Как нарочно, вечер был нежно теплым, звезды особенно яркими, море неизмеримо бесконечным. От его тела шел жар, дыхание щекотало шею, низкий голос проникал в душу, а его запах, ставший таким знакомым, кружил голову, и от всего этого было больно, больно… больно…

Они медленно, обнявшись, возвращались, Костя что-то шептал, мрачно шутил, что нарочно измотает ее так, что она проспит свой поезд. Или его машина сломается в дороге… Он не знал, что еще час назад Александра приняла решение…

Последнюю ночь, против обыкновения, они провели у Кости, в ее номере было уже все собрано, и только сумки, стоящие на полу, и легкий аромат ее духов говорили о том, что он еще закреплен за прежней хозяйкой. Константин мечтал продлить эту ночь до бесконечности, но после нежных неторопливых занятий любовью словно нашел какой-то дурман, и парень просто отключился. Уже проваливаясь в сонную пропасть, краем сознания он все же забеспокоился о том, что так и не спросил, когда же они выезжают, но, не успев додумать, провалился в сон.

В отличие от него, Александра не сомкнула глаз ни на мгновение. Она до рассвета сидела рядом с ним, порою задумавшись о чем-то, а порою рассматривала спящего мужчину, намереваясь запомнить каждую черточку его лица: тени от полуопущенных ресниц, линию скул, форму чувственных губ. Она была рада, что на ее пути встретился этот человек, он помог ей обрести самое себя. Благодаря ему она смогла наконец увидеть со стороны всю никчемность существования в пустоте, без самых близких людей… Такого же глупого и бесцельного, как у него самого. Он подарил ей страсть и нежность, позволил ощутить себя женственной, счастливой, самой желанной на свете. И он не заслуживает ее бессовестного поступка — но другого выхода она просто не видела. Уйти от него она могла только не попрощавшись. Даже сама мысль о расставании не давала ей дышать — если же она начнет с ним прощаться… даже подумать страшно. Как пить дать разрыдается. Как дура последняя. И он по доброте душевной почти наверняка пожалеет ее, позовет с собой. И она, дура влюбленная, согласится. Ужас просто, какая перспективка вырисовывалась в дальнейшем. Костя не приемлет серьезных отношений. Да и ей они ни к чему — сейчас бы со своей жизнью разобраться, чем пускать в нее того, кто причинит еще больше боли и ночных кошмаров. Нет, Костя ни за что не станет нарочно обижать ее, он по природе не злой человек. Наверное. Господи! Она не знает его совершенно! Что можно узнать о человеке за время обычного курортного романа? Ну, исключая, конечно, отменные физические данные, неутомимость в постели, чуткие умелые руки, губы, сводящие с ума… Бред. Не-е-ет… Уходить надо уже сейчас. Иначе ее ждет неминуемое унижение, а это еще хуже. Она не станет позорится.

Поняв, что мысли ее напоминают сейчас сумбур тихо помешанного, Саша оделась, и уже собралась выйти, когда совесть заставила ее вернуться на короткое время. Так не годится, нужна хотя бы записка… Саша несколько бесцеремонно порылась в столе, нашла его ежедневник, вырвала страницу. Что-то писала, что-то зачеркивала… Сообразив, что вряд ли напишет умнее того, что уже есть, она положила записку на стол — ее тут же сдуло сквозняком из открытой форточки. Саша поискала на столе, что бы можно использовать в качестве временного пресс-папье, но на глаза попадались только чашки. Под чашкой он может и не заметить, подумает — просто бумажка. Саша порылась в карманах, и выудила камешек, гладкий отполированный до белизны морскими волнами, с дыркой посредине. Она посмотрела на него, словно прощаясь, после чего придавила белый листик бумаги.

Александра хотела перед выходом еще раз взглянуть на спящего, но он заворочался во сне, и девушка, испуганно отпрянув, тихо скрылась за дверью. Она не вынесет прощания, возможно, это и отвратительно с ее стороны, но это выше ее сил.

Возле въезда в пансионат уже ждал таксист, с которым она договорилась вчера поздно вечером, багаж быстро погрузили, и все, что осталось от курортницы Александры — лишь примятая трава у ворот.

Константин проснулся словно от толчка, и сразу открыл глаза. Солнце к этому времени уже взошло, создавая розоватые отблески. Он сел на кровати, мотнул головой, отгоняя остатки тревожного сна, после чего осмотрелся — в комнате не было даже следов ночной гостьи. Нехорошее предчувствие закралось в душу, но он отказывался верить в такое вероломство. Он еще раз окинул комнату взглядом, и заметил на середине стола листок, придавленный камнем. «Та-ак… Это уже не звонок — это гудок…», Костя встал и решительно взял записку, по мере прочтения (надо заметить, нелегкого, Саша, видимо из-за спешки и волнения, написала довольно неразборчиво) на лице его проступало недоуменное, затем просто злое выражение:

«Прости мой <зачеркнуто> уход «по-английски», так будет лучше. Долгие проводы — лишние слезы. Не знаю <много зачеркнуто> встретимся ли мы когда-нибудь <опять зачеркнуто> всегда буду благодарна тебе, <почеркано> ты хороший <дальше зачеркнуто особенно тщательно>»

Костя скомкал ни в чем не повинный лист бумаги, с силой провел рукой по взъерошенным волосам и выругался. Потом надел джинсы, футболку и хлопнул дверью.

Мерный стук колес никак не хотел оказывать успокаивающее действие, напротив, растравливал душу, она физически ощущала, как расстояние между ними увеличивается, и рвутся нити. Саша отчаянно надеялась, что ей удастся вскоре забыть его. Забыть его улыбку, его терпкий мужественный запах, его поцелуи. Забыть его с легкой хрипотцой голос, его глаза, темнеющие от страсти. Забыть, его ласки, губы, руки… забыть это безумие. Слезы капали из уголков глаз, но она их не вытирала.

В проходе возникла проводница, посмотрела на юную женщину с сочувствием, предложила чаю. Саша полезла в сумочку за деньгами, когда из верхнего кармашка, где она всегда держала мелочь для таких случаев, выпала чья-то визитка. Саша с замиранием сердца взяла в руки цветной прямоугольник. Как она и боялась (читай: отчаянно желала), это оказалась Костина визитка. Фамилия. Отчество. Ледовский Константин Петрович. Действительно, юрист, консультант на довольно известном предприятии. Телефоны: рабочий, мобильный. Первая мысль была, что она должна выбросить этот неожиданный связующий их кусочек картона. Она даже начала движение пальцев, сминая его в руке, но в душе поднялось негодование на саму себя. Кому должна?! Господи, это же всего лишь визитка! Она аккуратно, почти любовно разгладила ее и положила обратно в кармашек. Она не знала, воспользуется ли когда-нибудь этой информацией, но душу этот клочок бумаги грел.

Загорелый молодой человек сосредоточенно шагал по пустынным в столь раннее время аллеям, с каждой минутой ускоряя шаг, в холл корпуса он почти вбежал… Выйдя через минуту с растерянным выражением лица он медленно опустился на скамейку, стоявшую тут же. Только спустя несколько минут он заметил, что не один — на другом конце скамьи примостился явно несовершеннолетний юнец с сигаретой в зубах, по-видимому, наслаждающийся свободой от родительских запретов в такой ранний час. Костя повернулся к нему:

— Закурить не найдется?

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ.

Часть вторая

ГЛАВА 1

Долгая зима — я все ей отдала,

Чтоб стало у меня такое ледяное сердце.

Юлия Савичева «Долгая зима»

Спустя полтора месяца…

Пронзительный звонок будильника вырвал Александру из сонного оцепенения. Она подавила привычное раздражение, и с силой нажала на кнопку. Ну вот. Это уже восьмой день ее новой жизни. А ведь все не так уж плохо. Плохо, конечно, но не так уж. Чтобы очень. Чтобы броситься с моста. «Легкие дышат, сердце стучит…». Жить надо. Во всяком случае, так ее убеждали те сонмы книг, которые она умудрилась вобрать в себя за прожитые годы.

Просыпаться этим утром не было особой надобности, спешить было совершенно некуда. Собственно, такой надобности не было уже больше месяца. Саша сама толком не задумывалась, зачем это делает… Некая иллюзия упорядоченности, смысла, нужности… Нет, это не был самообман, от него она излечилась. Просто, оказалось, что это так важно, когда ты нужен. Хоть кому-нибудь, хотя бы дорогу спросить…

Нельзя сказать, чтобы Саша совсем уж была никому не нужна. Конечно, в первую очередь, маме. Но от ее сочувствия было только больнее, тем более что еще и саму маму приходилось утешать — та пребывала в твердой уверенности, что за всем этим — ее вина, и, если бы она не настояла на ее с Эдиком свадьбе, возможно, ее, Сашина, личная жизнь сложилась бы не в пример удачнее. Поэтому, когда маме представился случай поехать в командировку. Саша настояла на ее согласии, постаравшись убедить мамочку в своей самостоятельности и необходимости побыть одной.

Да и, несмотря на то, что после ухода от Эдуарда от нее отвернулись многие, так называемые, друзья-подруги, оказалось, что настоящие друзья все-таки есть. И, даже, настоящие подруги. Удивительно, но факт. Например, Светка, так даже взяла отпуск за свой счет, и жила у Саши целую неделю, пока та не оклемалась после всего пережитого. Вот и верь после этого во всякие инсинуации про женскую дружбу. Но, они всего лишь жалели ее, спасали…

Саша со стоном выбралась из постели, привычным жестом нацепила очки и прошлепала в ванную. Посмотрела в зеркало — «странно, это все еще я», почистила зубы, умылась. «Ну, что ж… Жизнь налаживается. Ведь сплю уже? Сплю. Прогресс! Ну и что, что мало, зато сколько сновидений!»

Дежурная чашка любимого мокко. Надо бы что-то съесть. А хотя бы и шоколадку, поправиться ей бы сейчас не помешало… «Ничего, у меня все получится. Я сильная» — эти слова она повторяла про себя постоянно, словно мантру, убеждая свой страх в его ничтожности, а волю в несгибаемости. Она продолжала жить по рабочему распорядку, с упорством, достойным ее великих тезок. Возможно, именно благодаря этому упорству она выдержала и не сломалась за эти несколько жутких, словно кошмарный сон, недель. Да, она догадывалась, на что идет, но действительность настолько превосходила самые смелые ожидания, что иногда хотелось плюнуть и просто отойти в сторону, оставив все, как есть. Ей пришлось нелегко, зато теперь у нее есть неоспоримое достижение — свобода. Свобода от предрассудков, от жалости, от ложной дружбы, чужого мнения, от вмешательства в свою жизнь со стороны родственников, «доброжелателей», друзей и врагов. Она, наконец, свободна от призраков прошлого… И от призрачного брака.

Прошла уже неделя с тех пор, как суд расставил все точки над i. Собственно, расставлять особо было нечего. Совместное имущество стало мифом (по документам, естественно), дочернее предприятие самоликвидировалось, и так далее, и тому подобное. Вдобавок она наслышалась о себе столько мерзостей, что ее до сих пор тошнило при воспоминании о пережитых разбирательствах и не отпускало ощущение, что ее вываляли в грязи. А еще ей было очень больно и обидно. Наверное, для нее самой было открытием, что к своему мужу она питала искреннюю привязанность, и, видимо, подсознательно, приписывала ему душевные качества, которыми он, возможно, никогда не обладал. Друзья поддерживали ее, как могли, взывая к гордости и самодисциплине. Света не уставала повторять, что этот судебный процесс можно рассматривать, как будто вскрыли застаревшую рану — вначале больно, но потом все будет хорошо.

Те же друзья заставили ее не просто выстоять, но даже противостоять. Они помогли доказать, что ее машина — это ЕЕ машина, честно заработанная, и, даже не подаренная мужем. Хотя, Эдик до сих пор не отдает ключи от машины и гаража под разными предлогами, но адвокат Дима сказал, что все уладит сам. Одежду она тоже не могла вернуть себе, даже самую повседневную. Правда Эдик звонил пару раз по ночам, похоже, в лоскуты пьяный, и говорил, что она может приехать прямо сейчас и забрать свои «шмотки», а заодно и «попрощаться». Саша не рискнула. Слишком живо было воспоминание об их последнем «разговоре» еще в статусе «супругов»…

Эдик вышагивал по комнате, словно дикий зверь в клетке. К тому моменту они не виделись уже три недели, только разговаривали по телефону, если разговором можно назвать бесконечный поток ругательств, к чему, собственно, сводилось восемьдесят процентов эфирного времени. Пока длился процесс, он угрожал, настаивал. Даже просил. Но чем дольше длилось их противостояние, тем больше Саша убеждалась, что принятое решение — верное, и назад дороги нет.

— Шура, ты не можешь вот так все бросить и разорвать наши отношения.

— Эдик, наших отношений нет. И не было никогда.

— Ты даже не дала мне шанса…

— У тебя был миллион шансов. Но тебя хватает только на амбиции и девиц, — Эдик начал закипать, но Саша не дала прервать себя, — я честно старалась, я надеялась, что когда-нибудь все переменится. Теперь я хочу лишь одного: уйти от тебя и обрести покой.

Ее упрямство привело Эдика в бешенство.

— Никуда ты не пойдешь! — Он схватил Александру за плечи и яростно встряхнул, — я не позволю тебе уйти от меня!

— Отпусти меня. Немедленно, — она сама удивилась невесть откуда взявшемуся самообладанию.

Эдик, сделав над собой явное усилие, отпустил ее, после чего сжал кулаки так, что они побелели. У Саши мелькнула дикая мысль, что он ее сейчас ударит, но он как-то механически развернулся, и ушел, хлопнув дверью. Тем же вечером он звонил ей, видимо надравшись в хлам, проклинал ее, на чем свет стоит, унижал, запугивал…

В течение последнего времени он пребывал в немом изумлении. Его жена вдруг открылась совершенно с новой, непривычной стороны, стойкость ее характера была поразительна и оттого еще более неприятна. Хотя… Он и раньше знал об этой ее черте, и, ощущая где-то на подсознании ее глубинные резервы, пытался задавить авторитетом, убедить в ничтожности, и почти преуспел в этом; но в какой-то момент Александра неожиданно вышла из-под его влияния, стала активной и деловой, постепенно превращаясь в расчетливую бизнесвумен. Теперь эта «стерва» вывернула все так, что он чувствует себя последним идиотом, который теряет что-то важное, что не успел вовремя спрятать, закрыть, в крайнем случае — уничтожить.

Откуда у нее эта твердость духа? Как смогла она противостоять его натиску, напору, сравнимому по силе накала эмоций с тайфуном, сметающем все на своем пути? Александра сама порой недоумевала… Она черпала душевные и физические силы в общении с друзьями, книгами, в музыке, длительных прогулках в лесу. В воспоминаниях… Когда-то, еще «в прошлой жизни», один психолог научил ее несложному приему: у каждого человека есть момент жизни, говорил он, который ничто не омрачает, можно сказать, момент абсолютного счастья, и нужно постараться вспомнить то душевное состояние, задержаться в нем. Раньше она всегда вспоминала свое детство, поездки с бабушкой на море, в Карпаты… В последнее время проверенный прием почему-то не срабатывал, на ум упорно приходили не те воспоминания. Когда она пыталась думать «о хорошем», в голове назойливо возникал образ высокого статного мужчины… А по ночам, свернувшись калачиком на своей кровати, она долго лежала без сна, мысленно воссоздавая все то же красивое, уверенное лицо с прищуренными серыми глазами, ощущала прикосновение уверенных рук, слышала исступленный шепот. В такие моменты Александра зажмуривалась, не желая возвращаться в реальный мир, но в следующую минуту, досадуя на свою глупость и зависимость, решительно гнала мучительные воспоминания прочь, и в сотый раз клялась себе, что больше не будет забивать голову ненужными, болезненными эмоциями. Однако, несмотря на все усилия, мимолетный образ настойчиво преследовал ее, вызывая смятение и бессонницу.

Иногда она даже мысленно обращалась к Косте за советом, поддержкой, в уме проговаривая мучившие ее неразрешимые вопросы… Со временем, правда, все реже и реже, возможно, от нехватки времени, а возможно, и даже, скорее всего, она просто начала забывать. Вот как сейчас — уже целую неделю ну просто масса свободного времени. И никаких воспоминаний. Ну… почти.

Хотя, порой, желание позвонить ему, услышать знакомый насмешливый голос, получить поддержку, становилось нестерпимым. В такие минуты Саша брала в руки телефон, набирала номер, который знала уже наизусть, и размышляла о том, как мог бы состояться их разговор. Но кнопку вызова ни разу так и не нажала.

Сегодняшний день мало, чем отличался от череды предыдущих. Ну, может, немножко, совсем чуточку, легче, светлее, проще… Александра с утра занялась повседневными заботами, созвонилась с мамой, убедив ее в очередной раз, что с ней «все в порядке». После чего отправилась за город к друзьям, которые настойчиво приглашали ее к себе на дачу.

Вернувшись поздно вечером, она обнаружила у подъезда машину Эдика, и сердце тревожно сжалось от недоброго предчувствия. Саша поднялась наверх, отперла дверь, пребывая уже в полной уверенности, что у нее незваные гости. Как же она забыла, что у него остался дубликат ключей от маминой квартиры… Свет в квартире не горел, но уже с порога довольно отчетливо был слышен запах дорогущего одеколона, сигарет и, (О, нет!), запах спиртного.

Она все же пересилила страх и зашла в квартиру, оставив входную дверь незапертой. Свет из прихожей выделил силуэт у стола в комнате.

— Почему ты не предупредил меня о своем приходе? И почему ты сидишь в темноте?

Эдик повернулся к ней, вид его оставлял желать лучшего: небрит, лицо, опухшее от алкоголя. Но костюм, как всегда, выглажен, сидит отлично.

— Ты что, пьяный сел за руль?

— Я прекрасно владею своими рефлексами. Я привез тебе ключи от твоей машины, — слово твоей он выговорил, кривляясь, — но за своими шмотками тебе придется приехать домой. — Саша хотела добавить «к тебе домой», но промолчала, — Ты натравила на меня исполнителей, зачем это, Шур? Разве я не отдал бы тебе ключи?

— А разве отдал бы? — Она не стала уточнять, что все его неприятности — Димина работа, — ты устроил из-за них в суде настоящую бойню…

— На! — Он небрежно бросил их на стол, — подавись!

— Спасибо, — Саша прошла через комнату, взяла ключи и отошла на безопасное расстояние — мог не трудиться, мой адвокат заехал бы за ними.

— Твой адвокат? А… этот твой… ротвейлер… Откуда у тебя деньги на адвоката? А-а-а… ты, наверное, спишь с ним?

— Это не твое дело! Он мой друг, если тебе знакомо такое понятие, как дружба.

— Друг… Видали мы таких друзей… Он просто хочет трахнуть тебя, дурочка!

Александра поморщилась.

— Ты отдал мне ключи, тебя еще что-то задерживает? Гадостей я наслушалась предостаточно — хватит на всю оставшуюся жизнь…

— Хорошо, я ухожу… Только, еще один вопрос: как ты теперь собираешься жить? Подумай, что ты можешь, что ты умеешь? К какой жизни ты привыкла? Признайся себе, ты теперь не найдешь работу, ты даже не сможешь выжить без моей помощи. — Он самодовольно выпятил подбородок. — И я согласен оказать ее тебе. Например… за услуги определенного характера.

Александра с удивлением покосилась на него — неужели он и вправду думает, что после всего, что ей пришлось вынести по его воле, после всей той грязи, в которой ее вываляли по его указке, после той чуши, которую нагородил он сам, она захочет лечь с ним в постель? А она-то считала, что это у Кости непомерно раздутое самомнение… При воспоминании о Косте, его легкости, шутливой небрежности, в душе шевельнулось что-то светлое, ей и самой вдруг стало легко и смешно, она еле сдерживалась, чтоб не улыбнуться, и, тем самым, не вызвать у Эдуарда дополнительное раздражение.

— Знаешь, я получила неплохой урок, но я выживу. Я справилась с этой неудачей и сделала правильные выводы. И я, наконец, повзрослела и перестала жить прошлым. — Она все-таки улыбнулась, Эдик даже задохнулся, — а теперь стану жить реальной СВОЕЙ жизнью… Но тебе этого не понять…

Издав яростный возглас, Эдик подошел к ней, схватил за плечи, не обращая внимания на ее сопротивление. Он смотрел на ее лицо, глаза — такие беззащитные и такие упрямые; резко притянул к себе, вдохнул аромат ее волос, кожи, потерся о шею, и сдавленно пробормотал:

— Я не должен был потерять тебя…

— Для начала, ты не должен был впускать в нашу постель…

Он не дал ей договорить:

— Шура, это никогда не имело значения… — он настойчиво привлек ее к себе, силясь поцеловать.

Для него все прошлые измены, действительно, уже не имели значения. В свое время он выстроил целую систему самооправданий для измены: Саша занята карьерой, секс стал предсказуем, и прочая, и прочая. За первой изменой последовала вторая, потом третья, четвертая, пятая… Список самооправданий закончился. Сейчас он понимал — именно та, первая измена стала началом конца. Он ведь знал, что жена не станет терпеть его измены и уйдет, даже не смотря на свою финансовую зависимость.

— Эдик, не надо, — она пыталась вырваться из его настойчивых объятий, — оставь меня!

— Ты моя, ты принадлежишь только мне… У тебя на пальце кольцо, подтверждающее мое право.

— Нет!.. Это просто случайность! — она не на шутку испугалась, — пойми, я больше не жена тебе.

— Значит, будешь, — он, словно обезумел, — наш ребенок навсегда свяжет нас…

— Эдик, ты сошел с ума, — она всерьез запаниковала, — отпусти… уходи… н-не прикасайся ко мне!

— Я имею полное право прикасаться к тебе, когда захочу, я твой муж! — ее блузка не поддавалась, и, будучи довольно сильным, он практически сразу разорвал ее, обнажив нежную кожу, — Ты моя и всегда будешь моей…

О, Боже! Да он же сейчас изнасилует ее, причем абсолютно уверенный в своем праве! Она изловчилась, и, высвободившись на мгновение, изо всех сил ударила его тем, что попало под руку. Под руку попал сувенир в виде подковы. «На счастье…» — подумала Саша. Колокольчик, подвешенный к подкове, дзенькнул, словно гонг, возвещая об окончании боя. Эдик ослабил хватку, и мотнул головой, и Александра, воспользовавшись моментом, вырвалась и, машинально подхватив с пола сумочку, бросилась к выходу, порадовавшись на предусмотрительно оставленную открытой входную дверь.

Она не помнила, как сбежала по ступеням, как вылетела за порог, не разбирая дороги… Уже сидя на скамейке, надежно скрытой в кустах, она осознала, что ее колотит крупная дрожь, дыхание никак не удавалось выровнять. Испуганная молодая женщина представляла собой довольно жалкое зрелище — взлохмаченная, в разорванной блузе, по щекам стекали слезы, которых она даже не осознавала. Саша глубоко вздохнула несколько раз и принялась отчаянно рыться в сумке дрожащими руками в поисках мобильника. Найдя его, она немного успокоилась — теперь можно, по крайней мере, вызвать милицию.

Эдик долго не показывался, Александра уже стала опасаться, что слишком сильно двинула его, и он потерял сознание. Но идти проверять опасалась.

Наконец, спустя минут двадцать, он вышел из подъезда, сразу сел в машину, которая с визгом отъехала.

Саша долго еще не решалась выйти из укрытия… Дрожь прекратилась, но страх и обида не хотели отступать. Ночевать сегодня дома было страшно — Эдик может напиться вдребезги и опять заявиться… Нужно позвонить Светке и пойти ночевать к ней, а завтра вызвать сантехника и сменить замок.

Она против воли мысленно прокручивала их встречу, в голове продолжали звучать жестокие слова… Неправда! Она найдет работу, она прекрасный специалист! Не в этом, так в другом городе! Совсем некстати на ум пришли Макс с Полиной, так желавшие получить ее услуги. Нет, сейчас нужно думать совершенно о другом. Саша принялась листать журнал звонков в мобилке, ища Светку, и, пролистывая такой знакомый, уже известный наизусть, номер, приостановилась и задумалась на краткое мгновение. Потом осторожно, словно опасаясь чего-то неведомого, нажала кнопку вызова…

Когда пошел тихий гудок, непослушное сердце заколотилось как сумасшедшее, и она уже готова была дать отбой, но упрямо прикусила губу, дав себе команду — не малодушничать.

Наконец вызов был принят. В ночной тиши хорошо было слышно, как где-то там, в другом мире играет музыка, кто-то смеется. Ответил женский голос. — «Але, говорите! Костя, отвали! А я хочу знать, кто тебе звонит по ночам…» — обладательница высокого голоса весело рассмеялась. Все это произошло буквально за считанные мгновения, потом раздались какие-то щелчки, шум, а в следующую секунду в трубке раздался отчетливый такой знакомый голос…

— Я слушаю!

Саша молчала, совершенно ошарашенная собственным поступком и тем, что его голос звучал наяву, так явственно, словно совсем рядом… стоит ли заговорить… или ну его к черту… ничего хорошего из этого не выйдет!..

— Алло, говорите!.. — музыку и смех по-прежнему было слышно довольно отчетливо, но посторонний шум постепенно стих, словно Костя вышел в какое-то другое помещение, — говорите, вас плохо слышно! Он помолчал, выжидая какое-то время, потом неожиданно спросил, — Саша, это ты?

ГЛАВА 2

Как-то перехватило дыхание, глаза широко раскрылись от удивления. Александра чуть не струсила и не нажала отбой, но попыталась вернуть самообладание и силилась заговорить — вместо слов из груди вырвался то ли стон, то ли всхлип.

— Саша! Что случилось?! — слышимость была отличной, — ОН тебя обидел? Саш, я сейчас выеду, к утру буду у тебя, скажи мне только адрес…

— Не надо… не надо выезжать, — она, наконец, смогла взять себя в руки. Господи, как же ей нужно слышать его!.. Хотя, это ненормально, особенно учитывая, что трубку взяла какая-то девица. Мысли немного прояснились, и речь стала более внятной, — я так рада тебя слышать!

— Я тоже рад. Хотя и не ожидал… — (Уже не ожидал).

Саша чувствовала растерянность и совершенно не знала, что сказать. Не то, чтобы сказать было нечего, как раз наоборот, ей столько всего нужно ему поведать — и ни в коем случае этого нельзя было делать. Она столько раз мысленно говорила с ним… но сейчас в голову не приходило ничего разумного. Саша ляпнула первое, что пришло в голову:

— У тебя все хорошо?.. — Господи, ну уж конечно, получше чем у нее!

— Ну, наверное, получше, чем у тебя. — Он что, мысли читает? — Я могу… что-то сделать для тебя?

— Вообще-то да… — Она попыталась собраться с мыслями, — скажи, Максу с Полиной все еще требуется мои услуги? — Боже, как прагматично!

— Думаю, да. Даже уверен. Они застряли намертво. Ты собираешься приехать?

— Ты можешь дать мне их телефон? — она не ответила на его вопрос.

— Сейчас вышлю смс-кой.

— Спасибо…

— Да не за что.

Вновь долгая пауза. Давать отбой и таким образом обрывать разговор не хотелось ни ему, ни ей.

— Я так понимаю, решать проблемы все-таки пришлось?

— О!.. — в этом возгласе было все.

— Магазина у тебя больше нет?

— Нет. — Она еле слышно вздохнула, — но сейчас основные сложности позади. Только я тебя прошу, не звони Максу и не проси за меня, это вовсе не последняя соломинка…

«Ага, рассказывай…», но он придержал свое мнение при себе:

— Не думай, Макс благотворительностью не занимается, если ему что-то не нужно, денег он не тратит. Да он еще и торговаться с тобой будет!

— Вот и чудесно, — Саша с облегчением вздохнула, почувствовав, как с плеч ушел тяжелый невидимый груз. Это еще не работа, это всего лишь надежда, но все же…

— Значит, скоро увидимся? — когда смысл этих слов дошел до нее, Саша подумала, что летние ночи в этом году очень душные.

— Увидимся, — наверное, за плечами стоит крестная фея — иначе, как чудом ее самообладание не назовешь.

— Ну что ж… я жду!

— Я… тоже. — (Боже, сделай так, чтобы он этого не слышал!), — тогда… до свидания?

— Пока!.. Эй, подожди…

— Да?..

— Если бы не работа… — Костя запнулся, — ты бы позвонила?

Саша молчала. Ей не хотелось лгать. Но и сказать правду она не могла.

Видимо, Костя, как это случалось довольно часто, понял ее без слов, и отключился после еле различимого «пока».

Что ж, так тому и быть… Но она слишком устала от вранья за последнее время. Да, конечно, она хотела, да что там хотела — отчаянно мечтала позвонить ему! Но вот позвонила бы?.. Это вряд ли…

Телефон завибрировал — пришла смс-ка с номерами. Но, звонить по ним, конечно, сейчас не стоит, нормальные люди давно спят… Тем более, Полина беременна. Да и ей пора спать. И не поедет она к Светке, забаррикадируется изнутри, в конце концов, мой дом — моя крепость, не так ли? В крайнем случае, в милицию позвонит. Но что-то подсказывало ей, что крайний случай больше не наступит. После телефонного разговора на нее снизошло уже знакомое из той, прошлой жизни, умиротворение, уверенность в собственных силах. Его голос, уверенный тон подействовали на нее обнадеживающе, это было именно то, в чем Александра нуждалась в последние дни, и, особенно, этой ночью… Завтра утром она позвонит Полине, а там как фишка ляжет…

Костя курил, прислонившись к стене и не торопясь возвратиться в ночной клуб, откуда его вырвал этот неожиданный звонок. Ему нужно срочно сообразить, что происходит, но в голове от выпитого стоял плотный туман, соображать не получалось. И не хотелось. Сам звонок уже казался чем-то нереальным, весточка из прошлого… Только этот ее… плач? Он слишком реален. Что должно было случиться, чтобы его выдержанная, всегда такая уравновешенная Саша не могла сдержаться даже по телефону? Что ТАМ происходит? Косте захотелось кого-то убить.

Как он может помочь отсюда? Так она все-таки приедет или нет? Черт, не надо было столько пить… Что она сказала? Будет работать с Максом? А он об этом еще не знает. Ну, он не упустит такую возможность, можно не сомневаться. За последнее время история с ремонтом грозила перерасти во вселенскую катастрофу. А плохое настроение и самочувствие Полины никак не способствовали разрешению конфликтов. Так что Сашин звонок — спасательный круг для них.

А что он, Костя? Он давным-давно перестал ждать от нее вестей. И перестал вспоминать. Да, перестал. А сны… что, сны… не может же он управлять снами… Чаще всего они приходили неожиданно, какие-то бессвязные, безумные. В этих снах они вновь занимались любовью, и на другой день он не мог думать ни о чем ином. Он ненавидел эти сны.

Они мешали жить обыденной жизнью, к которой он привык.

Наверное, на самом деле, все понятно и легко объяснимо. Вдвоем они провели вместе больше недели, привыкли друг к другу… Черт, да другая на ее месте уже давно позвонила бы ему! Но только не эта упрямая, бессердечная!.. Он давно уже решил, что его визитка либо не попала по назначению, что было весьма маловероятно, либо Александра ее просто выкинула. С нее станется…

Что действительно стало для него неожиданностью, так это что он так мучается…

Он пытался найти этому объяснение: со временем стал считать, что, вероятно, это оттого, что обычно он уходил от женщин сам, когда чувствовал, что отношения себя исчерпали. В этот раз все случилось слишком внезапно, в этот раз она его оставила. И отношения себя не исчерпали. Даже наоборот — они словно находились в самом начале чего-то потрясающего, сумасшедшего приключения. Вспомнилась неделя, проведенная с этой женщиной; его потрясла отчетливость воспоминаний, ее кожа, волосы, разметавшиеся по подушке… И смех — глубокий, женственный, пробуждающий в нем все инстинкты… Испытав прилив острого желания, Костя выругался сквозь зубы и с ожесточением затушил окурок, после чего направился обратно к ожидающей его веселой компании.

На следующий день Саша проспала до обеда, и когда, встав, посмотрела на часы — не поверила своим глазам. Вечером, точнее ночью, она думала, то не сможет сомкнуть глаз — и вот, нате вам! Она сразу созвонилась с Полиной — радость последней была неподдельной, молодая женщина сразу начала настаивать на немедленном приезде Александры, как раз сейчас их приятель закончила ремонт и рекомендовал своих мастеров. Но Саша решила сперва всесторонне оговорить предстоящую работу с Максом, в том числе и финансовую сторону. В прагматизме и деловом подходе она могла дать фору многим своим бывшим деловым партнерам.

Макс был довольно сдержан — история с ремонтом ему уже порядком поднадоела, но оговорив несколько важных для себя моментов, воспрял духом, все не так уж плохо!..

Костино утро выдалось похмельным. Вчера он так надрался, что не помнил, как оказался дома. Вдобавок, рядом с ним на диване спала та самая подруга, с которой он вчера за каким-то чертом потащился в клуб…

Костя со стоном встал, побрел на кухню, отчаянно силясь вспомнить подробности вчерашнего вечера. Какая-то мысль не давала ему покоя, но похмельный дурман никак не хотел рассеиваться. Он заварил себе кофе и вышел на балкон, привычным жестом зажег сигарету, после чего вспомнил вчерашний телефонный звонок…

Нужно Максу позвонить, он ведь может все испортить! А нужно ли?.. Костя искренне удивился своей нерешительности, раньше с ним никогда такого не случалось. Если он хотел женщину, он делала все возможное, чтобы добиться немедленного свидания, при этом умудряясь обходить острые углы и не оставлять напрасных надежд. С Александрой все происходило иначе. С самого начала ситуация была ему неподконтрольна. Он хотел ее, хотел до потери рассудка, но никак не удавалось заставить ее идти в заданном направлении. Он так и не понял, каким образом у них завязался роман. И не сразу осознал, что все закончилось. Неожиданный разрыв оставил впечатление затянувшейся шутки, забавное приключение обернулось странным розыгрышем, не достигшим своего логического конца, и это вызывало злость и недоумение. Он никогда не испытывал особого желания разгадать внутренний мир женщин, и вдруг ему отчаянно захотелось понять ее. Но мысли, душа этой девушки с самого начала и до внезапного ее отъезда оставались закрыты, недоступны. Она и сама была недоступна, она принадлежала другому… Костя привычно нашел фото Александры на мобильнике. Он много раз порывался удалить его, особенно вспоминая о ее муже, но каждый раз останавливал себя, понимая, что будет впоследствии жалеть о содеянном, когда вернуть уже ничего нельзя. Каждый раз при мысли о том, другом мужчине в ее жизни, в ее постели, Костя чувствовал себя физически больным.

Допив кофе, он окончательно собрался с мыслями, и решил, что не будет ничего предпринимать.

Именно в этот момент его застал звонок Макса. Перекинувшись с ним парой слов, Костя улыбнулся, лучезарно и искренне, словно мальчишка — есть!

ГЛАВА 3

Вопрос с переездом решился довольно легко и быстро — видимо фея-крестная не отходила от Саши ни на шаг с того самого вечера. Макс выслал на электронную почту план квартиры, и Александра произвела предварительные разработки, собрала материал, включая фото и некоторые образцы, после чего взяла билет на поезд и сообщила о дате приезда. На машине ехать Александра не решилась — еще неизвестно, где она сможет там ее оставить, да и не хотелось ей самой идти в гараж за ней. Она решила поручить это щепетильное дело Диме, поскольку встретить там Эдика ей совсем не улыбалось, хотя, надо признать, на следующий день после неудачной «попытки воссоединения» он прислал курьерской службой всю ее одежду, сложенную в коробки. И записку, где говорилось, что ювелирные украшения он оставляет себе на добрую память о ней. А также на тот случай, если она образумится. «Ни за что», — подумала Саша. Тем не менее, ее радовал тот факт, что вещи остались у нее, и их не станут одевать новые подружки ее бывшего мужа. Это словосочетание вызвало в ней прилив энтузиазма. Вспоминая события, нанесшие последний удар по их отношениям, она холодела, но потом говорила себе, что эта связь осталась в прошлом, она освободилась от Эдика, и больше не связана с ним ни эмоционально, ни по закону. Хватит оглядываться назад — пришло время смотреть вперед.

Макс настоял на встрече на вокзале. Свой приезд она постаралась подгадать под выходные, чтоб было больше времени на обсуждение предполагаемых изменений с заказчиками. Макс с Полиной уже ознакомились с предварительными чертежами, и к этому времени переехали на съемную квартиру, отдав свою квартиру и все полномочия полностью в руки Александры, предоставив ей, таким образом, еще и жилплощадь. Такое доверие немного пугало, а в большей степени, обязывало, но Саша уже привыкла удовлетворять запросы самых взыскательных и придирчивых клиентов. Она попросила кладовщицу, с которой осталась в хороших отношениях, узнать, в какой магазин Эдик перевез те редкие аксессуары, которые были заказаны за границей, и, сходив туда, сделала ряд фото.

К моменту отъезда Саша была совершенно готова в организационно-рабочем порядке. И абсолютно не готова в душевном…

После развода она ощущала себя эмоционально выпотрошенной, сейчас же к этому добавилось странное лихорадочное волнение, совершенно не свойственное ей вот уже несколько лет. Она ощущала себя влюбленным подростком, но рассудок и здравый смысл не изменяли ей никогда прежде, не подвели и теперь. Господи, какая влюбленность? Это чувство нереально, и, вообще, невозможно. В кого — в Костю?.. Нет! Да! Нет!.. она, возможно, увлеклась им… конечно увлеклась… Но то болезненное состояние, в котором она покидала его тогда, месяц назад… это всего лишь душевный надлом и эмоциональная истощенность… Он безусловно, привлекательный… Но как объект для сильных глубоких чувств — совершенно неподходящий. А свои чувства она уж как-то, если не контролировать, то хотя бы анализировать, была в состоянии. И любовь с ними не вяжется. Ей просто неоткуда взяться в той пустоте, которая взяла ее в плотное кольцо. Да, она выжила, но ее сердце рассыпалось на кусочки, и теперь также бесполезно, как склеенная ваза…

Приблизительно с такими размышлениями, полная смятения и тревоги, она двигалась навстречу неизвестности, в мерно покачивающемся купе. Сосредоточиться на страницах книги девушка уже отчаялась, и просто наблюдала пробегающие мимо окна пейзажи, в стакане тихо позвякивала ложечка в такт хода поезда, в наушниках тихо мурлыкала какая-то музыка.

К месту назначения поезд прибыл уже в сумерках, хорошо, что Макс настоял на встрече на вокзале, поскольку блуждание по чужому городу в ночи, даже и на такси, удовольствие сомнительное. Костю она заблаговременно не предупредила: во-первых — она была не уверена в том, как он отнесется к ее приезду, столько воды утекло, у него здесь своя жизнь, свое… окружение. А во-вторых, как бы он не отнесся к ней, вопреки всем логическим выводам и «умным» размышлениям, выглядеть при встрече Александра хотела «сногсшибательно», что несколько затруднительно после бессонной ночи, поезда… Вот когда она прибудет на место, успокоится, приведет себя в порядок — тогда и сообщит о своем приезде. А он уж пусть сам решает, что с этим делать — при мысли об этом сердце встрепенулось. Совсем ненадолго, но… Какой смысл прятаться от собственных желаний? Конечно, ей хотелось, чтобы Константин сохранил к ней хотя бы долю того замечательного чувства, которое, без сомнения, родилось между ними тогда, на берегу бескрайнего моря… Она не была уверена в природе их отношений, но они были доверительные, дружеские, с какой-то бескрайней чувственностью. И то, что ей немедленно хотелось позвонить и рассказать о своем приезде, тормозило Александру еще больше, любую горячность следовало немедленно остановить, призвать выдержку и холодную волю.

Макс приехал за ней на серебристой «Хонде», быстро погрузил ее немудреный багаж, (Александра не брала слишком много, решив купить при необходимости что-то на месте), и они тронулись в путь.

— Ты не будешь против, если мы по дороге заедем за Полиной? Они сегодня отмечают День рождения в кафе, я хочу забрать ее домой.

— У нее День рождения? Ты что, сорвался с праздника из-за меня?

— Ерунда. Ты же ничего не знала. Да она и не заметила… наверное. К тому же день рождения был раньше. Но про твой приезд я еще не сказал — будет для нее сюрприз.

Про Костю Максим, с присущим ему тактом, просто забыл.

Они остановились у какого-то заведения, из открытых окон доносилась негромкая музыка, над порогом светилась вывеска. Макс выключил зажигание:

— Ты останешься здесь или пойдешь со мной?

— Если ты не против, я бы подождала в машине.

— Как хочешь. — Он уже вышел, но через пару секунд вернулся, — знаешь, пойдем вместе. Сейчас пока она со всеми распрощается, потом соберется… Я тебе возьму чего-нибудь, посидишь — расслабишься, здесь уютно. А то нехорошо как-то получается.

Саша вздохнула, поняв, что ей никак не удастся избежать людей, и вышла из машины. И, только переступив порог заведения, сообразила, что среди собравшихся обязательно будет присутствовать Он. При этой мысли Саша чуть не споткнулась, и испуганно огляделась, приглаживая волосы, в отчаянии понимая, что выглядит, действительно, «сногсшибательно». Может, его уже нет здесь? Или он ее не заметит… Потом, словно опомнившись, распрямила плечи: да ей, между прочим, все равно, она приехала сюда по делу, и вообще…

Макс усадил ее за ближайший к выходу столик, стоящий в неприметном уголке, заказал кофе с пирожными, а сам ушел за женой, пообещав вернуться минут через двадцать. Александра вначале очень осторожно, но по мере истечения напряженных минут, все смелее, принялась оглядывать окружающую ее публику, одновременно желая и страшась наткнуться взглядом на человека, который за последнее время занял довольно прочные позиции в ее голове. И не только…

…Они сидели за дальним столиком, в руках наполовину опустошенные бокалы. Лицу стало жарко, как только она разглядела знакомый поворот головы, широкие плечи, вот он запрокидывает голову, смеясь, ей казалось, что она слышит его смех… Боже! Что делать? Может, лучше уйти, пока она остается незамеченной? Гениально! Они еще не встретились, а она уже мечется, как ненормальная.

Естественно, по всем законам жанра с ним должна быть какая-нибудь королева красоты. И она не заставила себя ждать, тут же, невесть откуда, появилась длинноногая красотка с умопомрачительными пепельными волосами, и, обняв сзади, склонилась над ним, скрыв за своими волосами его и свое лицо.

Это было очень кстати!.. О, она себя почувствовала просто дурой. Идиоткой. Спасибо незнакомке, сама того не подозревая, она быстро и, практически, безболезненно, привела ее в чувство, и теперь на Сашу снизошло фирменное замечательное, ледяное спокойствие.

Эффектная незнакомка рассмеялась, прильнула, и Костя приобнял ее за талию. «А чего же ты хотела? Вот он сидит… мужчина твоей мечты, — внутренний монолог даже ей показался ядовитым. — Ой, смотрит сюда! Удивлен? Я тоже. Но ты этого не узнаешь. Быстренько соображаем улыбку… машем ручкой. Просто отлично…» Саша чувствовала себя так, словно только что выдержала экзамен, даже слегка задохнулась. В следующее мгновение она пожалела о своей опрометчивости. Мда… Глупо было сюда заходить. И вообще, приезжать…

А Костя неумолимо приближался. И выражение его лица не сулило ничего хорошего. По мере приближения молодого человека самообладание начало таять, пульс участился, а лицо начало гореть. Хорошо, что темно. Это была последняя связная мысль…

Костя, захватив стул у первого попавшегося стола, поставил напротив, сел, откинувшись на спинку и вытянув ноги. Ни поцелуя, хотя бы в щеку, ни, даже, приветственной улыбки. Впрочем, у него есть на это причины. У него есть масса причин злиться на нее…

Он смерил ее взглядом, под которым Александра почувствовала себя не очень уютно.

— Не верю своим глазам…

— И правильно! Я не рассчитывала на встречу… — слова вырвались у нее прежде, чем она успела сообразить, как это прозвучит.

— Гм…

— Я не то хотела сказать, — «Господи! возьми себя в руки!» — Я имела в виду, СЕГОДНЯ!

— Что, сегодня?

— Ну, встречаться…

— А-а… Так ты планируешь встречаться? — Можно было подумать, что он над ней подшучивает, но не с таким же свирепым выражением лица!..

Александра хлопала глазами, сбитая с толку. Разговор двух сумасшедших. Такое впечатление, что ответ ему не требуется. А-а-а, он, наверное, уже прилично принял на грудь. Саша украдкой рассматривала его, восстанавливая в памяти забытые черты. Все такой же… Хотя, ведет себя слишком уж… надменно. Сама она еще не разобралась, как ей стоит вести себя, в голове жуткий кавардак. На всякий случай. Саша предпочла холодную сдержанность без намека на прошлую близость.

— Ну, рассказывай.

— …что? — встрепенулась Саша.

— Как жизнь. Или, знаешь что? Расскажи мне, почему ты уехала, даже не попрощавшись. Мне до сих пор не дает покоя этот… эпизод.

Саша опустила глаза, прошла взглядом по светлым, почти белым джинсам, остановившись на кроссовках.

— Я… Мне… Ну я записку оставила…

— Какую записку?

— Ну, как же! Записку. На столе.

— Не знаю… не помню никакой записки. — Он смотрел на нее так спокойно и уверенно, что Саша с ужасом поверила ему, — и что там было, в записке?

— Ну… я там написала… — она окончательно смешалась, ей сейчас казалось совсем неуместным повторять те слова, что она тогда в горячке написала, тем более, что она уже не помнила дословно свое отчаянное послание…

— Наверное, ты указала веские причины такого… поступка?

— Нет…

— Ну, может, ты хотя бы попрощалась… по-человечески?

— Не знаю… — Саша начинала потихоньку соображать, видимо кровь, прилившая к лицу, наконец-то добралась и до мозга. — Не помню. Да, это уже и неважно.

— То есть как — неважно? — Костя растерялся. И опять почувствовал знакомую жгучую злость. Что она такое говорит?! Решила сделать вид, что между ними ничего не было? Пытаясь собраться с мыслями, Костя по привычке закурил.

Александра вынудила себя поднять глаза:

— Костя, ты куришь?

— Да так, по праздникам. Сегодня как раз праздник неожиданный случился — Саша моя в гости пожаловала…

«Моя»… Это слово резануло слух. Они смотрели друг на друга, и взаимное напряжение нарастало, становясь слишком ощутимым, настоятельно требуя действия. Костя, похоже, решился, поскольку качнулся вперед, словно намереваясь встать, но тут подошел официант и начал расставлять перед нею приборы. Пока он, не спеша, раскладывал салфетки и различные чайные принадлежности, обстановка существенно разрядилась.

Пирожные выглядели очень аппетитно, девушка вспомнила, что практически ничего не ела сегодня, и принялась за сладкое — на вкус это было превосходно, сочетание свежих ягод и шоколада, в какой-то момент она даже глаза прикрыла от наслаждения. Утолив первый голод, и отвлекшись от поедания десерта, она подняла глаза и наткнулась на его взгляд, ей сделалось не по себе. Саша поспешно кивнула на стол:

— Бери, угощайся!..

Костя напряженно сглотнул.

— Нет, спасибо… — он провел рукой по лицу, приобретя привычное насмешливое выражение, откинулся на спинку стула и с ухмылкой добавил, — я лучше посмотрю…

О… После этого она уже не смогла проглотить ни кусочка.

Она была одновременно рада этой встрече и огорчена чуть не до слез. Судя по увиденному, Константин, как всегда, бодр и весел, в окружении себе подобных; не обнаружил ни малейшей радости по поводу ее приезда. И не скрывал своей обиды… Неопределенность угнетала…

Саша с сожалением отодвинула от себя блюдце и, в который раз, окинула зал внимательным взглядом, досадуя на Полину с Максом: это сколько, елки-палки, нужно времени, чтобы попрощаться с друзьями? Она не знала, что, подходя к ней, Костя созвонился с Максом, и в ультимативной форме потребовал, чтоб тот «провалился», заодно высказав недоумение о поводу его забывчивости. Обида и ярость душили его. Уехала не попрощавшись. Теперь не сказала, что приедет. Может, она и видеть его не желает? Может, она и не помнит ничего? Или решила, что ничего не было. Не женщина, а каменная статуя. Неужели это она умоляла его, когда они занимались любовью? И это ее руки и губы ласкали его, возбуждая до такой степени, что он терял голову?.. Он не понимал ее. Он не понимал себя. Вместо того чтобы просто прикоснуться к ней… сидит и ведет тут с ней какие-то светские беседы. Чуть ли не ссора. На ровном месте. Теряют время. А уже давно могли бы… ну вот, начинается — как обычно, в ее присутствии он слишком часто думает о сексе. Как четырнадцатилетний подросток. Молодеет, блин… совсем потерял нить разговора. Он ей нужен? Или он все придумал? Неопределенность угнетала…

Неопределенность угнетала… Она была несказанно огорчена его холодностью, но чего еще можно было ожидать после такого бессовестного бегства? К тому же не сообщила о том, что будет сегодня в городе. А может, все правильно? Может, она ему здесь только мешает? Вон, какие девицы его окружают. А она отвлекает. Нет! неправда! Он сам подошел, никто не просил… И он сказал, что будет ждать… Хотя, что для него слова — он с ними обращается, как жонглер со своими мячиками. Эквилибрист. Девушка горестно вздохнула и устало провела рукой по лбу. Боже, как хочется покоя…

Она почувствовала его руку на своем плече, и от неожиданности даже вздрогнула.

— Устала?.. — ей послышалось участие в его голосе.

— Да. — Ее ответ относился не только к сегодняшнему вечеру, и он это понял. Александра выглядела измученной, под глазами залегли тени, черты заострились, и, несмотря на готовность отбрить его словесные выпады, в ней, появилась какая-то надломленность. Не такой он помнил ее на момент расставания. Что с ней такое произошло?.. Отчего она поминутно опускает ресницы и отводит глаза?.. Немножко большой рот был теперь плотно сжат, а он помнил, как появлялась ехидная улыбка на этих губах, как белели зубы, когда она заразительно смеялась… Костя перевел взгляд на ее чашку и заметил, что пальцы девушки слегка подрагивают. Просто невероятно, он уже готов был поверить, что Александра на грани срыва. И этот плач ночью… Желание защитить ее от всего мира, уже знакомое ему с того дня, когда в их мир впервые ворвался чужой телефонный звонок, снова дало о себе знать. Костя, действуя совершенно машинально, убрал прядь с ее лица и погладил по щеке.

Это оказалось последней каплей, комок в горле Александры грозил разразиться слезами в любую секунду; девушка поспешно пробормотала что-то и позорно сбежала в женский туалет. Некоторое время она просто стояла, запрокинув голову, помахивая ладонями перед лицом, потом попыталась охладить пылающие щеки водой из-под крана; после всех манипуляций придирчиво оглядела свое отражение в зеркале: что ж… терпимо… Глаза, правда, шальные совсем, но это, наверное, от хронического недосыпа и кофе. И непролитых слез. А вот румянец на щеках грозит перерасти в нечто гораздо большее, еще немного, и она станет красной, как свекла — стыд какой, называется, встретила бывшего любовника… Бывшего ли? Или будущего? Чего она ждет, на что надеется? Или боится? Саша распахнула окно и, высунувшись наружу по пояс, вдохнула свежий ночной воздух. Мысли стали проясняться, паника отступила. Чего уж там… Она знала, что встретится с Костей, решившись на эту поездку. И что не сможет не отреагировать на его присутствие — но столь бурной реакции в планах не стояло! Нет, она конечно ожидала, что сердце встрепенется… Да и сложновато оставаться спокойной, как удав рядом с ним, а уж если учесть их бурное прошлое… Но глупое сердце не встрепенулось — оно остановилось. Выходит, она все это время просто пыталась обмануть себя, она не забыла его, вот нисколечко. И если уж быть до конца честной, проблема ее состоит вовсе не в банальном физическом влечении. Каким-то непостижимым образом она открыла (или убедила себя, что открыла), его мир, его боль и надежды, тщательно скрываемое отчаяние. И непостижимую, какую-то детскую доброту. И теперь ей предстоит либо узнать, что все это лишь ее глупые фантазии… либо погибнуть.

Наконец, Саша решилась покинуть своеобразное временное убежище. Возле стола ее дожидались именинница с мужем, Кости же там уже не было; значит, пора уходить, ей бы радоваться, но Саша почувствовала разочарование. Она начала продвигаться к выходу, когда на ее талию таким знакомым властным движением легла горячая рука, и она очутилась лицом к лицу с тем, кого боялась, и о ком грезила.

— Что ты делаешь завтра?

— Ну… Думаю, мы с Максом и Полиной будем обсуждать перепланировку, разные детали…

— Это займет целый день?

— Смотря, как быстро мы достигнем общего мнения…

— Хорошо, задам вопрос по-другому, — Костя, начал терять терпение, и алкоголь только способствовал его несдержанности, — ты хочешь меня видеть?

— Да. — Саша ответила без колебаний, но дыхание остановилось на мгновение, и сразу вдруг сделалось так легко и просто, что она чуть не рассмеялась от облегчения.

Парень медленно выдохнул и неожиданно крепко прижал ее к себе:

— Я зайду… завтра.

Она чувствовала его тепло сквозь одежду, оно обволакивало и лишало разума, и музыка словно стала тише. Девушка медленно и нерешительно провела руками по таким родным широким плечам, радуясь тому, что может снова обнимать его, встретилась с его горячим взглядом, его возбуждение невозможно было не почувствовать несмотря на жесткую ткань джинсов, и Саша откровенно наслаждалась, она была для него все такой же желанной…

Реальный мир ворвался громким возгласом прямо над ухом какой-то резвой подвыпившей девицы, Саша отпрянула:

— Мне пора, меня уже ждут.

— Да, конечно, — но кольцо рук так и не разомкнул… Он был потрясен встречей не меньше, чем она сама, и это смутно радовало, его лицо было так близко, знакомый аромат мужского парфюма… воля устремилась вслед за исчезнувшим в неизвестном направлении разумом. Саша попыталась собрать воедино остатки рассудка:

— Кость, я же приехала сюда по работе, и в первый же вечер заставляю людей ждать себя, это уже просто неприлично.

Но он, казалось, с трудом улавливал смысл сказанного, смотрел на ее потрясающий рот, и у него мутилось в голове. Наконец, это был не сон, он действительно держит ее… И из-за каких-то дурацких представлений о приличиях должен отпустить.

Он все же разомкнул руки, Александра почти сразу смешалась с людьми, тонкий силуэт мелькнул на выходе, и исчез в темноте ночи.

ГЛАВА 4

Полина была действительно искренне рада ее приезду. Дорога не заняла много времени, а может, просто она была настолько заторможена произошедшей встречей, что слабо реагировала на окружающую действительность. Они обсудили возможность заехать на днях к приятелю, который недавно закончил ремонт и рекомендовал своего прораба, и посмотреть на качество работы. Все время разговора Саша отвечала на автомате, оставаясь в тумане, который рассеялся, когда она закрыла, наконец, дверь своего временного пристанища.

Здесь царила тишина…

Та самая нежилая тишина благословенного покоя и одиночества. Не было даже часов, которые могли бы тикать. Собственно, здесь вообще, мало что было. Столик, кровать, два гардероба, в которых Саша запросто могла жить (видимо, чтобы вывезти из квартиры этих монстров, не хватило времени), небольшой стол и сервант на кухне. На плите сиротливо поблескивал металлическим боком чайник. К счастью, на кухне имелся еще и холодильник, на котором стояли две бутылки минералки, оставленные заботливой рукой Полины. Старенький допотопный «Снайге», сейчас был отключен, но его наличие гарантировало холодные напитки в жару и возможность хранения продуктов. Саша, больше по инерции, заглянула в сервант, и была приятно удивлена набором продуктов, которые, по всей вероятности, были оставлены для нее: нераспечатанные упаковки кофе, сахара, мюсли и спагетти. Довольно скудный набор посуды. И две шоколадки. Саша улыбнулась.

В ванной комнате не было ничего, кроме самой ванны и зеркала. Саша распаковала сумку и достала оттуда взятые в дорогу мыло, зубную щетку и полотенце. Раскладывая вещи, она открыла скрипучие дверцы громоздкого гардероба, и еще раз мысленно поблагодарила Полину — на полочках лежали аккуратно сложенные постельные принадлежности и несколько полотенец. Все это время Саша действовала автоматически, не переставая мысленно прокручивать в голове недавнюю встречу. Она так и не смогла решить для себя что-то определенное. Вероятно оттого, что желания явно шли в разрез с рассудком.

Приняв душ и почувствовав неимоверное облегчение, Александра с удовольствием предвкушала долгожданный отдых, день выдался таким утомительным, причем как в физическом, так и в эмоциональном плане. Но в голове, как это обычно происходит, всплыла последняя Костина фраза про «я зайду завтра». И все. Сна ни в одном глазу, точно как накануне дня рождения, когда она была еще ребенком… Саша честно поворочалась в постели еще с пол часа, в попытке усмирить разбушевавшееся воображение, и, осознав тщетность этих попыток, решила больше не мучить подушку.

Чтобы чем-то занять себя, она обошла квартиру, но теперь уже с другой целью, сверяясь с планом и нанося на него пометки. Площадь была большая, но планировка оставляла желать лучшего. Много пространства безнадежно поделено на кладовые, коридор с поворотом, какой-то непонятный «предбанник» перед балконом. Теперь, на месте, ей хотелось убедиться, что она все правильно рассчитала, внеся корректировки на падающий свет. Работа увлекла, и, как часто бывало, в голове начали возникать довольно оригинальные идеи. Забыв об усталости, она быстро делала зарисовки на листках бумаги, сидя просто на полу, благо пространство позволяло не отвлекаться на скатывание листков в рулоны, она просто отбрасывала один, и тут же делала разметки на следующем. В наушниках играла музыка, поэтому стук во входную дверь достиг ее ушей не сразу. Услышав, что кто-то ломится в квартиру… кто-то…

Сердце забилось где-то в горле.

Костя стоял, опершись руками о дверной косяк, не в пример трезвее, чем она его оставила, а приподнятые брови и улыбка говорили о том, что настроение у него самое радужное.

— Можно?

— Ты говорил — завтра зайдешь.

— Завтра уже наступило, — он по-хозяйски прошел в квартиру и запер за собою дверь, — я думал, ты спишь давно.

— И, тем не менее, это тебя не остановило, — пульс бился так сильно, впору опасаться, что он его услышит. — Я даже не знаю, поздно сейчас, или рано. Для визита. Для визитеров «Боже, что я несу?»

— Кто ходит в гости по утрам… — шутливый тон не вязался с испытующим взглядом, приблизившись вплотную, он легким касанием провел губами по ее рту, — останови меня теперь.

Она не поняла, когда вдруг оказалась в стальных тисках, карандаш выпал из ослабевших рук и покатился по полу… похоже, что он потерял голову, объятия стали сокрушительными, болезненными, а поцелуи жадными, но ей была сладостна эта боль, и, запрокинув голову, Саша услышала собственный счастливый смех. Это было сумасшествие, сладкое, упоительное безумие! Его губы, руки, лишали разума, он желал ее, невозможно было обмануться в этом, невозможно насытиться поцелуями… Костя на мгновение отстранился, дыша часто и хрипловато, и какое-то время они молча смотрели друг на друга. Сколько они провели вот так, тесно сплетенными, охваченные пламенем, сжигавшим их изнутри, они не знали, время сжалось до предела. Только здесь и сейчас. Новая точка отсчета.

Словно опомнившись, Саша начала лихорадочно раздевать его, дрожащие пальцы плохо слушались, и Костя рванул рубашку, оторвав при этом изрядную часть пуговиц, Наконец, она могла насладиться ощущением его горячей кожи под своими ладонями:

— …я не могла без тебя заснуть.

Он тихо застонал и, подхватил ее на руки, острое желание соединило два тела. Две души. Лишь бледная луна безмолвно взирала на мужчину и женщину, стремившихся стать единым целым, щедро разливая свой серебристый свет, и невольно подслушивая бессвязный шепот, стоны и обещания…

Утро еще только-только заявило о себе, даже воздух казался голубоватым. С бесконечной осторожностью Саша повернула голову и посмотрела на спящего рядом мужчину. Она сама минуту назад спала, так же мирно и безмятежно. Потому что в его руках. Да, она знала об этом и раньше, и сейчас всего лишь убедилась в этой острой потребности, только с этим человеком приходило это странное ощущение полной защищенности… Загорелая, покрытая золотистыми волосками рука все еще лежала на ее талии.

Медленно-медленно, стараясь не разбудить, высвободилась и села, подтянув колени к груди, скользнула взглядом по его лицу, по подбородку с тенью утренней щетины, по загорелой спине. Глупая, она надеялась, что сможет забыть, как он нежен, как неистов. Душа разрывалась от противоречивых чувств… И это стеснение в груди — словно чья то рука сжала сердце. Саша кожей чувствовала исходящую от него опасность, но, Боже!.. ей ведь сейчас так хорошо… Какой яд проник в нее?

Она очнулась от задумчивости, почувствовав, что замерзла, утренний прохладный воздух заставил поежиться. Вместе с тем, пришло и какое-никакое, но все же решение: зачем тратить минуты драгоценного времени на сомнения и раздумья, если можно просто наслаждаться умиротворением и покоем, которые дарило его присутствие. Девушка снова прильнула к гибкому мускулистому телу, и мужчина во сне обнял ее и прижал к себе настолько тесно, что она слышала биение его сердца. Она не представляла, куда все это заведет, но краем сознания понимала, что нужно наслаждаться теми случайными дарами, которые порой преподносит жизнь. И Костя был именно этим даром.

ГЛАВА 5

Открыв глаза во второй раз этим утром, она наткнулась на его пристальный взгляд — слишком ясный с утра. Саша улыбнулась, потянулась, словно довольная кошка, и его глаза загорелись.

— Я как раз собрался душ принять. Давай вместе. Заодно времени больше останется побыть вдвоем.

— Ну… Надо экономить воду…

Костя рассмеялся и сгреб ее в охапку. Сэкономить воду не удалось. Впрочем, как и время…

Саша принялась готовить на завтрак мюсли в одной-единственной тарелке, что была на кухне, периодически поглядывая искоса на парня — в одних джинсах, босиком, он почему-то довольно органично вписался в обстановку тесной допотопной кухни. Костя заявил, что ни за что не станет есть «это» (при этом он сделал такое лицо, что Александра расхохоталась), но спустя четверть часа они буквально дрались ложками. Покончив с завтраком, и усадив ее к себе на колени, он спросил неожиданно серьезным тоном:

— Почему ты так долго не звонила?

— Решала… ээ… накопившиеся проблемы.

— Мне кажется, если бы не эти самые проблемы, ты бы так и не позвонила. Или я ошибаюсь?

И что ему ответить? «Я разводилась»? Или, например, более звучное: «Я свободна»? И что он после такого признания решит? С присущим ему самомнением, возомнит, что она рассчитывает на какие-то серьезные отношения. И будет прав… Нет!.. Конечно, не на… настолько… Но, если без лжи, ей ведь хочется надежности, стабильности… преданности. Смешно звучит это слово в связи с Костей…

— Саша не молчи.

Она повернулась к нему: такой взлохмаченный, невыспавшийся и смешной, он так трогательно моргал сонными глазами, стараясь при этом сохранять невозмутимость, что она решила сказать… правду. Нет, не ту, важную и страшную. А другую, которую все равно невозможно скрыть:

— Я так скучала по тебе!

Черты его лица смягчились, улыбка засветилась детской непосредственностью:

— Да? Правда? Здорово!

— Твое себялюбие порой шокирует. Эгоист! И даже скрывать не пытаешься…

— Я эгоист?! — он развернул ее к себе, — Кто бы говорил! Я тебе никогда не прощу твое вероломное бегство. Да, да! Не надо… не надо отворачиваться… — привычным жестом он снял с нее очки, ловя взгляд.

— Давай больше не будем вспоминать это… недоразумение.

— Ну, уж нет! Ты ответишь мне за каждую чертову минуту, которые мне довелось пережить по твоей милости. Твое «недоразумение» дорого тебе обойдется, — последние слова он произнес почти ей в губы, и добавил хрипло, — нужно запретить такие губы.

Он долго ласкал ее рот, давая волю своему бесстыдному языку, крепко прижимая к себе, не оставляя ни малейшего сомнения в том, что это доставляло ему такое же удовольствие, как и ей. Настойчивый звук из сумки от будильника, установленного на мобильном, заставил очнуться совсем уже было разомлевшую от его ласк Александру:

— Господи, они же придут совсем скоро! Быстрее одевайся! Тебе уходить нужно!..

— Зачем? — удивился парень, даже не подумав отстраниться от нее.

— Полина и Макс собирались приехать к десяти… Да отпусти же меня, времени в обрез!

— А я хотел остаться подольше.

— Нельзя, нельзя!

— Не понимаю, чем я могу вам помешать.

— Мы не можем так, это неприлично! Они же могут решить, что я здесь только ради тебя!

— А если бы и так!

— Но ведь это не так!

— Ты уверена?

— Нет! Твоя самоуверенность просто невероятна! У-хо-ди! Я прошу тебя!

Костя насупился и вышел в соседнюю комнату за своей одеждой, зайдя в комнату вслед за ним, она молчала какое-то время, наблюдая, как Костя с растерянным видом пытается застегнуть рубашку на те немногие пуговицы, которые пережили вчерашний тайфун.

— Симпатичная рубашка… была.

Костя ухмыльнулся.

— Легким движением руки брюки превращаются… Наверное, мне все таки лучше дождаться Макса.

— Не думаю. Воспользуйся такси.

— Злая ты.

— Умная.

— Бездушная.

— Рациональная.

— У тебя нет сердца.

— Зато твое вмещает чересчур много ээ… народу.

— Фурия.

— Сам дурак.

Костя рассмеялся, подойдя вплотную он, слегка наклонив голову, и, найдя ее губы, накрыл их поцелуем:

— Посмотрим, много ли ты наработаешь теперь… — улыбка его стала дразнящей.

— Иди, иди. Я буду работать страстно и вдохновенно.

Выйдя спустя 10 минут из подъезда, Костя вдохнул полной грудью и посмотрел вокруг глазами странно счастливого человека.

Первый день на новом месте пролетел невероятно быстро. Несмотря на то, что Макс с Полиной схватывали все идеи и предложения на лету, на обсуждение изменений ушло довольно много времени, пришлось сделать перерыв на обед — Макс съездил в супермаркет за одноразовой посудой и готовой едой. Но он был доволен, ему нравилась Сашина прагматичность и рациональный подход даже в мелочах.

С завидной регулярностью мобильник тихо пищал, сообщая об смс, которые Саша сперва читала, но каждая последующая смс-ка была все более откровенна и совершенно сбивала с рабочего ритма, поэтому она отложила это неблагодарное дело и сосредоточилась на работе. После, наверное, десятой смс-ки, Саши как раз не было в комнате, Максим тихо выразил свое отношение к происходящему:

— Да сколько ж можно, неужели совсем нет терпения подождать?!

Полина рассмеялась:

— О-о, Костик умеет быть настойчивым, — муж на нее так покосился, что она быстро добавила, — не надо делать такие глаза, в мою сторону он даже не смотрит. Эта история уже давно забыта. Ты же знаешь, что он не заводит романы с… замужними, — и запнулась.

— Уже не знаю.

— А, по-моему, он влюблен.

— Он всегда влюблен, это его естественное состояние.

Дискуссия прекратилась сама собой, когда в комнату зашла Саша, принеся большую папку со снимками аксессуаров и эскизами. Разглядывая фотографии, Полина то и дело охала и ахала, а, посмотрев на обороте цену, вздыхала.

— Какая красотища, неужели это все есть в магазинах? Я такого не видела…

— В основном, это прислано по каталогам из-за границы, у меня раньше был свой магазин.

— Да-а-а?! А теперь? — вопрос задала Полина. Макс молчал, но было заметно, что он заинтригован.

— Его нет, — отрывисто произнесла Саша. — Но многие вещи еще есть в продаже.

К глазам неожиданно подступили слезы, и Саша поспешно покинула комнату, Полина с Максом понимающе переглянулись — в этой истории с магазином явно что-то неладно.

Александра тихо стояла у окна, пытаясь успокоиться и не вспоминать о том, что потеряла, о том, как гордилась собой, когда Эдик помог ей открыть магазин, как увлеченно разыскивала новинки. Занимаясь магазином исключительно сама, без помощи управляющего, она его проектировала, закупала весь товар, нанимала консультантов, после предварительного испытательного срока, следила за спросом. Это было ее детище, и тем больнее было его потерять. Эксклюзивный товар быстро размели другие магазины схожей направленности, поскольку вещи, которые Саша приобретала, отличались оригинальностью и вкусом, и, не смотря на дороговизну, имели стабильный спрос. И не осталось ни-че-го…

Саша с Максимом советовались на кухне, когда до них донесся удивленный возглас:

— Ой, что это?… Бог ты мой!

Александра подошла к Полине, посмотреть, что там такое. Упс… Ее фотографии, сделанные Антоном еще в прошлом году.

— Это же ты!

— Ерунда, отложи их в сторонку.

— Ничего себе — ерунда!

— Что там такое, чего шумишь? — Максим тоже вышел из кухни и, подойдя, склонился над Полиной, рассматривающей фотографии, положив руки ей на плечи, — Ого! Вот это да!

Саша почувствовала, что краснеет:

— Это был эксперимент. Неудачный.

— Неудачный?! — Макс смотрел на нее с искренним изумлением, — да эти фотографии кто угодно напечатает! Еще и деньги заплатит. Хочешь, отнесу в редакцию? Мне же еще и спасибо скажут.

— Спасибо, не нужно. Я выбрала для себя карьеру, и заниматься другой деятельностью не намерена.

— Зря!

— Зря!

Произнеся хором последнюю фразу, Полина с Максимом заулыбались. Когда они вот так улыбались, даже пространство вокруг начинало светиться. Полина и так была необыкновенно женственной, а улыбка освещала даже ее глаза. Улыбка же Максима была просто убийственной. Александра почувствовала легкую зависть к молодым людям. И ее проняло! Какого черта?! От чего она прячется? Кого стесняется? Хочет начать новую жизнь, а боится сделать даже такую малость! Она решительно тряхнула головой:

— Да. Вы правы. Чего я, действительно?.. Было бы неплохо засветиться.

— Вот это другой разговор!

— Только… надеюсь, это будет приличное издание…

— Доверься мне, — он снова улыбнулся, и Саша поняла, почему Полина так влюблена в своего мужа.

Покидая квартиру, молодые люди предложили девушке экскурсию по городу, но она предпочла посмотреть окрестности одна. Полина понимающе улыбнулась на прощание. Но она ошиблась. Саша действительно хотела побыть одна.

Открыть для себя новый город — это необыкновенное удовольствие. Все кажется другим: дома, машины, люди. Даже солнце. В той, прошлой жизни Александра любила путешествовать; еще в школе и институте она всегда участвовала в туристических поездках. Познакомившись с Эдиком, девушка открыла для себя путешествия с комфортом. Вместе они побывали во многих городах. Муж брал ее несколько раз за границу.

Саша прогуливалась вдоль набережной и неожиданно стала вспоминать то хорошее, что было в ее неудавшейся семейной жизни. Эдик значительно раздвинул рамки ее мира. Он посещал с ней выставки, возил в картинные галереи, во многих городах они посетили такие дорогие рестораны и казино, о которых Саша даже не помышляла. Тогда она с радостью окунулась в этот новый для нее мир. Почему-то вспомнилось, как муж покупал ювелирные украшения, он предпочитал, чтобы она надевала их как можно чаще. Правда, Александре это не нравилось, ей казалось, что он нарочно демонстрирует ее друзьям. Как породистую лошадь в дорогой сбруе. Она так погрузилась в воспоминания, что далеко не с первого раза услышала, что пришло очередное сообщение. Девушка достала многострадальный телефон, решив прочитать их все скопом.

К концу прочтения столь увлекательного опуса у нее заалели щеки. Затем, видимо, снизошло вдохновение, поскольку Саша принялась строчить ответы, одну за другой смс-ки; и уже приблизительно после пятой Костя, позвонив, в ультимативной форме потребовал не двигаться с места, и, спустя 10 минут, на своей машине забрал ее с набережной, и выглядело это практически как похищение.

ГЛАВА 6

Время понеслось с невероятной скоростью. Рабочие споро занялись ремонтом: вначале, пока ломали стены и обдирали потолки, Саша ночевала в гостинице, но как только в полуразрушенной квартире стало возможно свободно дышать, она вернулась к «месту боевых действий» — так теперь называли квартиру Макс и Полина.

Костик отчаянно ругался и требовал, чтобы Александра переехала к нему, благо у него было свое жилье, но она упорно отказывалась, это было бы слишком для ее и без того потрепанного эмоционального состояния; она и так иногда ловила себя на том, что утратила ощущение реальности. Дни были неимоверно загружены, но по утрам порой приходилось напоминать себе, что она на работе, что желанный человек рядом — не сон. И не на один день. И даже не на одну неделю… Хотя он порой вел себя так, словно это их последний день. Никогда раньше ей не доводилось встречать мужчину, который бы испытывал такую неукротимую страсть к ней. Костя часто задерживался на работе допоздна, но практически каждую ночь он неизменно стоял на пороге ее временного пристанища. Однажды он пришел к двум часам ночи, когда Саша уже забылась беспокойным сном. Это был последний рабочий день недели, на предприятии должна была состояться корпоративная вечеринка по случаю заключения очень выгодного контракта, и Саша старалась не думать о том, что происходит на всех этих «корпоративах». (В свое время она побывала на некоторых таких «празднованиях», и была неплохо осведомлена о нравах, царящих в обстановке своеобразной вседозволенности). Поэтому, когда в два часа ночи раздался стук в двери, Саша не знала, радоваться ей, или огорчаться.

Костя, видимо, прибыл прямо с вечеринки, в костюме, со сбившимся на бок галстуком, принеся с собой запах дорогого парфюма, сигарет и алкоголя. Молодой человек был бессовестно великолепен и невообразимо пьян. До этого дня он имел обыкновение перед визитом заехать к себе переодеться, чтоб не испортить одежду, и принять душ. На вопрос, почему он не поехал домой, Костя ответил: «не знаю», лег на единственную кровать прямо в своем дорогущем костюме и отключился. Саше ничего не оставалось, как пойти на кухню заварить кофе, поскольку сон ей теперь не грозил.

Утром Костя долго бубнил и сокрушался из-за испорченного пиджака, дескать, могла бы и раздеть, или хотя бы заставить раздеться, но умолк, когда Александра посмотрела на него своим замораживающим взглядом, пробормотал что-то насчет ведьмы и ретировался на кухню пить кофе. Домой он ехать отказался, пол дня проведя у Саши за чтением документов, пока Александра отсыпалась. Открывая периодически глаза и видя его, склонившегося над бумагами, Саша испытывала странное… счастье?!. и никакие рабочие с их шумом не могли прогнать это необыкновенное ощущение. Именно эту идиллическую картину застали хозяева, зашедшие посмотреть, как ведутся работы, они с понимающим видом переглянулись, но ничего не сказали. Фактически именно после этого небольшого инцидента скрыть их связь было уже невозможно, да и не нужно.

Саша на удивление быстро сошлась с Полиной. Будущая мамочка занималась ремонтом увлеченно и с воодушевлением, обсуждала с Александрой мелочи и нюансы, такие незначительные для мужской половины и такие важные для женщин. Она искренне радовалась, когда с ней соглашались, и с восторгом воплощала в жизнь свои идеи с Сашиной помощью. Возможно, их своеобразной дружбе способствовало то, что каждая из девушек была по-своему уязвима: Саша медленно реабилитировалась после развода, а Полина порой переносила свое новое состояние не очень хорошо, ее донимал токсикоз, частые смены настроения, забывчивость — из-за всего этого в конечном итоге доставалось мужу, который, по ее же словам переносил все эти перемены со стойкостью, ранее ему несвойственной.

Молодые женщины почувствовали друг в друге родственные души, и иногда вели долгие, даже откровенные беседы. Как-то так получилось, что Саша выложила Полине историю своей жизни, почувствовав огромное облегчение от возможности рассказать правду. Полина искренне негодовала и громко возмущалась событиями, произошедшими перед отъездом.

— А почему ты не сняла до сих пор обручальное кольцо?

— Ну… во-первых, оно сделано по моему эскизу (кольцо было необычно, его украшали несколько крохотных бриллиантинов, размещенных в углублении по диаметру кольца) и я рассматриваю его скорее как украшение. Во-вторых, с ним я чувствую себя в некоторой безопасности от… излишнего внимания. К тому же, если я сниму его… как тебе объяснить… Учитывая самомнение…

— А, поняла. Наверное, так даже правильнее. Костя осторожен и не терпит обязательств. Поэтому твоя обручалка дает ему определенную свободу, как ни странно это звучит. Слушай, может, поэтому он к тебе так прикипел? Даже Макс удивлен его постоянством, прости, конечно, но раньше подружки менялись со скоростью звука.

— Полагаю, это естественно… С его внешностью…

— Дело не только во внешности. В нем есть некая… бесшабашность, неуловимость, вызывающая азарт у женщин. Каждая считает, что именно она будет той единственной, в которую он, в конце концов, влюбится. Но беда в том, как мне иногда кажется, что он вообще не способен любить. Костя — преданный друг. Вероятно, этим преданность для него и ограничивается. Я не хочу тебя обидеть, тебе ведь и так пришлось нелегко. Может, как раз тебе и доступно то, что невозможно для других…

— О, нет!.. это непосильная задача, я даже мысли такой не допускаю. Ему от женщин нужны только любовные победы, я не хочу участвовать в этом марафоне.

Нет! Только не теперь!.. Ей довелось уже пережить одно предательство. Боль, которую она испытала, была слишком сильной, она до сих пор от нее не оправилась, и не хотела больше проходить через это. Ни при каких условиях. С безжалостной честностью Саша призналась себе, что Костя не для нее. Он вообще ни для кого. К несчастью, она уже привязалась к этому парню — этого никогда не должно было произойти. И дело не в том, что он необыкновенно хороший любовник, было в их отношениях необыкновенное ощущение интимности, единения. Саша влюбилась. Ужасно глупо! И по иронии судьбы влюбилась в человека, который может причинить ей боль гораздо большую. Если она будет настолько глупа, что доверится ему, удар будет слишком сильным. Пострадает не только гордость. Но отчего так ноет сердце, и душа болит при мысли о неизбежной разлуке? «Хотя, кто знает, вот уж третьи сутки, как уехал. В командировку. Вспоминал ли он хоть раз о ней?..»

Жуткий грохот перфоратора прервал размышления. В таком шуме продолжать разговор было практически невозможно. Когда шум стих, она расслышала, что кто-то стучит в двери.

— О!.. легок на помине.

— Откуда ты заешь, что это он?

— Знаю. «Как кошка знает своего хозяина. Приехали… Привет, ромашки…»

Он выглядел усталым, элегантный костюм слегка примят, галстук приспущен, а две верхние пуговицы на рубашке расстегнуты. Сердце Александры привычно екнуло и забилось быстрее. Даже усталый и небрежно одетый, он выглядел сногсшибательно. Она сразу попала в неистовые объятия.

— Как ты приятно пахнешь, — раздался над ухом горячий шепот, тепло его дыхания обезоруживало, Саша, не раздумывая, прильнула к нему, такому… родному. Она потом ужаснется, а сейчас… сейчас она наслаждалась его присутствием, запахом, близостью.

Костя начал что-то говорить, но ничего невозможно было расслышать из-за душераздирающего скрежета.

— Господи, да что это так грохочет? А… Сашуля, мне бы в душ с дороги.

— Душа нет сейчас. Кран подойдет? — увидев выражение его лица, она чуть не рассмеялась. Ей вообще хотелось все время смеяться, когда он был рядом.

— С ума сойти, я две ночи провел в какой-то жуткой гостинице, семь часов за рулем, и теперь мне заявляют, что душа нет!

— Поезжай домой. Тебе нужно переодеться, отдохнуть с дороги…

— Ага, именно по этой причине я гнал без единой остановки. Злая, гадкая! Как ты можешь прогонять меня? — смеясь, он снял с нее очки, — поцелуй меня, — потребовал он, обжигая дыханием щеку, шутливое настроение сменилось сосредоточенной нежностью. Взгляд стал мягким, ищущим. Что он пытается увидеть, узнать? Нет, ни за что не допустит она его в свою душу.

А Костя и сам не знал, что он ищет. Прошло уже две недели, а его по-прежнему мучительно тянуло к этой женщине. Он никогда еще не сталкивался с такой болезненной потребностью в другом человеке. Он был согласен на все, лишь бы просто находиться рядом с ней. Он думал о ней слишком много. Все три дня, все время этой нескончаемой командировки, он думал о ней, как ненормальный.

Только сейчас, увидев ее так близко, он смог успокоиться и облегченно вздохнуть, обнять ее тоненькую фигурку, узнать ее дыхание. Саша с готовностью ответила, зарылась пальцами в волосы и прильнула к губам, когда Костя, чуть слышно застонав, прижал ее к себе, в нем словно распрямилась сжатая пружина.

— Кость, мы не одни, неудобно… — но никакая сила не могла заставить ее разомкнуть руки на его шее.

— Постой… еще немного…

Их затягивало в омут, не помня себя, он коленом слегка раздвинул ее ноги, прижал к стене. Александра охнула, и он поднял голову, прервав поцелуй. Саша заморгала, пытаясь сосредоточиться, говорить связно:

— Это невозможно. Здесь Полина. И… люди… работают.

Словно в ответ на ее слова, за стеной опять раздался жуткий грохот. Он с видимым сожалением отстранился от нее, помолчал буквально пол минуты:

— Так, хватит, собирайся! Я забираю тебя из этого кромешного ада. И вообще, мне надоело ночевать в полуразрушенной крепости, — Костя прошел в комнату к Полине:

— Полин, я забираю ее. И тебя. Нечего вам тут делать. А Макс, если узнает, что ты тут просиживаешь целыми днями, заругает — он пригрозил ей пальцем.

— Я не целыми днями, я только на полчасика!

— Угу, полчасика. Быстро собирайтесь! — И добавил, увидев возмущенное Сашино лицо, — ненадолго, хотя бы на пару дней. Здесь уже просто невозможно находиться.

Поздно ночью Костя курил у окна на кухне и думал. Глядя в ночь, он пытался найти ответы на мучившие его вопросы. Он по-прежнему не знал, чего ждать, и это не давало ему покоя, не женщина, а головная боль.

Рано или поздно ее работа здесь подойдет к концу, и Александра вернется в свою жизнь. Да, их роман был первоклассным развлечением. Но он уже давно… это уже не курортный роман… Костя потер шею, почувствовав дикую усталость. Он не готов был ее отпустить. Не сейчас. Он ведь нисколько не забыл ее за тот проклятущий месяц. А что она делала — без него? Скучала или нет? Думала ли о мужчине, с которым была неразлучна столько дней… и ночей, по странной прихоти судьбы? Она ни разу не позвонила, а ведь он был уверен, что совсем не безразличен ей. Еще этот… Эдик, черт бы его побрал!!. Он пытался не думать об этом неизвестном, пытался забыть это имя, однако ничего не получалось, и мучительная, непривычная ревность терзала его, грызла изнутри.

Александра насмехается над ним. Похоже, что по ее мнению, популярность должна доставлять ему неудобства… Но пока он их не испытывал, и надеялся, что так и будет впредь. Да, он завоевывал, практически не прилагая усилий, но ни одна женщина не интересовала его настолько, чтобы стать единственной. Костя любил женщин. Ему нравилось бывать в их компании. Нравился их склад ума. Нравилось их тело. Но он никогда не любил их настолько, чтобы воспринимать всерьез. Женщины — существа легкомысленные и непостоянные, твердят о каких-то чувствах, но сами о них быстро забывают. Остаться с одной — скучно и бессмысленно, как начать есть одни и те же конфеты — как бы уникален и экзотичен ни был их вкус, они все равно надоедают. И с Сашей будет так же. Да, она интригует, ему с ней хорошо, но не настолько, чтобы забыться…

Вернувшись в комнату, Костя лег на диван, слегка пододвинув девушку, длинные ресницы дрогнули, она с еле слышным вздохом-шепотом повернулась к нему. Этот звук эхом отозвался в его ушах, вызывая возбуждение и восторг. И какой-то иррациональный страх. Почему?.. откуда такая власть над ним?

— Даже не думай, что куда-то уедешь, — прошептал он, — я никуда тебя не отпущу.

ГЛАВА 7

Несмотря на, казалось бы, совершенно радужные перспективы, живя у Кости, не удалось избежать сложностей. Во-первых, его невозможно было убедить в том, что ей требуется свое, неприкосновенное пространство — он просто не мог понять, «чего хочет женщина» — как он выразился. Во-вторых, и это было гораздо важнее, если уж говорить начистоту, ее донимали периодические телефонные звонки. В том числе от девушек. Откровенно говоря, по большей части от них. В разговорах, которые ей пришлось невольно услышать, правда, не было ничего, что могло бы ее унизить, они просто «мило болтали». Костя не собирался скрывать своих приятельниц, и Саша не могла решить, хорошо это, или плохо. Лучше бы этих звонков не было вообще!

Таким образом, этот кратковременный переезд помог убедиться, что с Константином далеко не всегда легко и приятно. И окончательно расстаться с иллюзиями. Через три дня Александра решила, что с нее хватит, и предупредила, что уезжает обратно, отчего Константин уже с утра был «не в духе».

По случаю выходного дня они с друзьями, как обычно, обедали в местном кафе «People». Настроение у собравшихся, за исключением Кости, было приподнятое, даже обычно молчаливый Сергей шутил, они легко и непринужденно болтали ни о чем. Внезапно разговор стих, и Саша недоуменно оглядев всех, отметила, как вдруг переменился в лице Костя. Наконец, она увидела причину столь внезапного сгущения атмосферы — прямо возле стола остановилась стильно одетая и удивительно красивая женщина. Ее лицо было странно знакомым — возможно Саша видела ее «в телевизоре» или в каком-нибудь журнале. А может, они пересекались на светских приемах — в той прошлой жизни она иногда ездила на «важные» мероприятия в столицу.

Дама приветственно кивнула всей компании, после чего сразу перешла к делу:

— Костя, нам надо поговорить.

— Говори при всех, у меня нет секретов от друзей.

Саша была так ошеломлена каменным выражением его лица и ледяным тоном, что даже не удивилась такой фамильярности.

Та задумалась на мгновение, потом видимо решила, что вызвать Костю на приватный разговор не удастся, и решила продолжать.

— Оля ушла из дому.

— Хм… я не удивлен.

— Как ты можешь так спокойно говорить, она же еще совсем девчонка. Она переехала к каким-то своим приятелям — художникам. Надо же что-то делать. Ее надо вернуть!

— Не надо ничего делать, она сама скоро вернется. Оля любит комфорт и в спартанских условиях долго не продержится. Даже в качестве протеста.

— Но ты видел этих ее приятелей? Все сплошь маргиналы, драные какие-то, как из подворотни…

— Не преувеличивай, там подворотней и не пахнет.

Она продолжала, словно не слыша его:

— Эти грязные джинсы, ватники…

— Эти джинсы стоят приблизительно как твои кольца, расслабься.

— Она проводит где-то ночи, а если забеременеет? Костя, поговори с ней, вразуми ее. Она же никого кроме тебя слушать не станет.

— С чего ты взяла, что она станет слушать меня?

— Ну, вы же так… привязаны друг к другу…

— Что ты знаешь о привязанностях?

— Не надо так… — она как-то сразу сникла, на красивом холеном лице проступили черты испуганной немолодой женщины, — я не ради себя прошу. У Николая вчера сердце схватило, скорую вызывали.

— Бедный дядя Коля! — глаза его были колючими и холодными.

— Костя, зачем ты так?!.

Александре показалось, что женщина сейчас расплачется на глазах у всех.

— Ладно, я поговорю с Ольгой. Но многого от этого разговора не ждите, она уже не ребенок, как бы вам этого не хотелось. Это все? Или еще что-то?

Она посмотрела на него глазами побитой собаки:

— А ты с ней вместе не зайдешь к нам?

— Странный вопрос, ты же знаешь, что нет. Извини, если у тебя больше ничего не случилось, я бы хотел остаться со своими друзьями.

Женщина поспешно пробормотала что-то, прощаясь, и стремительно вышла из кафе.

И тут Александры, наконец, дошло, почему лицо этой женщины показалось ей таким знакомым. Господи, как же она сразу не поняла! Костя был удивительно похож на свою мать.

Какое-то время все сидели молча. Костя достал сигарету, но, ругнувшись, выбросил ее в пепельницу, не прикурив.

— Зря ты так. — Саша удивилась собственной наглости. Но она была уверена, что озвучила общее мнение.

— Молчи! Что ты понимаешь?

— Я понимаю, то, что вижу. Я вижу, что твоя мать пытается наладить с тобой отношения. И вижу, как ты унижаешь ее на глазах у своих друзей.

— Не лезь не в свое дело.

— Да, я полезла не в свое дело. Извини. — После этих слов Александра встала из-за стола, взяла сумочку и, извинившись, ушла.

Молчание за столом стало еще более напряженным.

— Ну и пусть. Подумаешь, велика важность!

— Ты прав! — Макс похлопал его по плечу, — одному лучше.

Полина удивленно покосилась на мужа, а Костя нахмурился еще больше.

Уже подходя к дому, Костя убедил себя, что никаких проблем нет. Сейчас они быстро помирятся, и все станет на свои места. При желании Костя мог быть очень милым, особенно, если нужно было задобрить своих подружек или загладить вину.

Саша сидела за столом, и что-то чертила на листке бумаге. Когда он зашел, она мельком оглянулась и продолжала заниматься своим делом. Костя подошел, и, обняв, поцеловал в затылок.

— Солнце, не дуйся. Я просто потерял над собой контроль.

— Ты не терял ничего — ты и не собирался контролировать себя. Ты же нарочно раздуваешь в себе обиду.

— Что ты понимаешь? Тебя мать не бросала!

— Меня отец бросил. Это тоже, знаешь ли, не фунт изюму.

— Ты не представляешь, с каким трудом мой отец пережил ее предательство!

— Твой отец — взрослый человек. И он должен был объяснить тебе, несчастному потерянному мальчишке, что ты не виноват ни в чем! Ты же не знаешь, что произошло тогда, много лет назад, на самом деле! В конце концов, существуют же еще и интимные отношения! Да! И не надо морщиться — тоже мне, святая наивность. Наши папы и мамы сделали нас именно этим способом. А вместо того, чтобы в первую очередь подумать о состоянии сына, твой родитель, видя, как сын ожесточается и отчаивается, не сделал ни-че-го, чтобы смягчить его потерю. В том, что ты стал моральным калекой, виновата не только твоя мать! Видимо отец тоже отличился здоровым эгоизмом…

— ПРЕКРАТИ! — Костя не знал, что происходит, но то, что она говорила, было неправильно, неверно! Это мать его предала! А отец — несчастный, слабый человек, не сумевший справиться с потерей и нуждающийся в поддержке… собственного маленького сына. Что-то в этой новой картине было наизнанку, не вязалось с тем, с чем он привык жить, с его пониманием. Терзания сомнений и беспокойства Костя смог обратить только в гнев:

— Не смей больше говорить на эту тему! Кто ты вообще такая?

— Я? Да никто. Так, случайная знакомая… на пляже познакомились… Я тогда еще камешек нашла, вот этот — и она пальчиком указала на «куриный бог», лежащий в книжном шкафу, — Зачем ты мне соврал, что не видел записки? Поиздеваться хотелось? У тебя получилось.

— А ты? — Старая обида поднялась со дна мутным облаком, задетая общим смерчем ссоры, — Сама ведь сбежала!..

— Неужели ты не понимаешь, как мне тяжело было прощаться с тобой?

— Зато мне было легко! Когда я проснулся утром и обнаружил, что тебя нет. Нигде. Ну, конечно, кто я такой, чтобы считаться с моими чувствами!

— Нет у тебя никаких чувств.

— Что? — он слегка оторопел.

— Нету у тебя чувств. Пусто. Ноль. — Саша шла напролом, либо достучится до него… либо слишком поздно.

— На себя посмотри — у него заходили желваки, — тоже мне, психолог. Глыба льда.

— Согласна. — Саша встала и вышла из комнаты. — Хорошо, что этот разговор состоялся прежде, чем стало слишком поздно. Я не буду ничего доказывать. Я уже навоевалась с призраками на много лет вперед. Это — твоя жизнь, и только ты в состоянии что-то в ней изменить.

— Да… Ты права — он вдруг стал совершенно спокоен, — чего я, действительно, завелся. — Откуда-то взялось отчаянное желание причинить ей боль. — Знаешь, почему ты так заступаешься? Потому ты что сама такая же. Предательница.

Это был запрещенный удар. Но Александра научилась держать удары, внешне даже бровью не повела:

— Может, да, а может, нет. Ты этого не узнаешь.

— Очень надо!..

Она взяла сумку, с которой приехала, и подошла к входной двери.

— Я говорила, что твое сердце вмещает слишком много народа. Неправда. Никого там нет. И не было никогда. И пока ты не примиришься со своим прошлым, ты так и будешь жить полужизнью.

Костя слышал, как входная дверь открылась, и знал, что теряет ее. Если уже не потерял. Желание причинить боль стало еще более жгучим. Уничтожить. Все. Окончательно и бесповоротно. Костя вышел в коридор и бросил ей на прощание:

— Пока, дорогая! Привет мужу!

Саша оглянулась, как-то странно посмотрела на него и сбежала по ступеням.

ГЛАВА 8

Знаешь, мне некуда звонить,

Так лучше даже,

Знаешь, меня не изменить,

Прости, не важно…

Знаешь, остатки сигарет

Сегодня ночью…

Яковлев&Жара, «Знаешь»

На улице вот уже третий день продолжался затяжной, какой-то совсем не летний дождь. Полина с Наташей сидели за компьютером, блуждая по просторам Интернета, а Костя лежал на диване с закрытыми глазами, надеясь заснуть и пытаясь не слушать их досужие рассуждения о смысле жизни, справедливо полагая, что от женской философии свихнется, но девочки не давали ему расслабиться, периодически вовлекая в беседу. «Это хорошо, что все так случилось» — думал Костя сквозь дрему, — «давно пора, и так задержались. Все равно безболезненный разрыв был невозможен…», и все-таки оставалась глупая надежда, что «сама прибежит». И он был не властен над этой надеждой, напрягаясь от каждого позывного мобильника.

— …Однажды тебя охватит тоска. И тогда ты спросишь себя, на что растратил лучшие годы жизни, — пламенная Наташина речь ворвалась в сознание неожиданно и раздражающе. «Нет, она просто маньячка, это ей к психологу надо!», — Как ты поведешь себя тогда?

— Наташа, прекрати эти душеспасительные беседы. Тошно слушать. Меня смешит то, как люди подстраховываются на будущее, заводя жен, мужей, детей. А потом сами же и страдают от этого.

— Кто страдает-то, кто страдает? Если ты про Максима…

— Да при чем здесь Макс! Он этот… счастливый отец. Вон Сашка, — он надеялся, что получится равнодушно, но голос подвел, — ведь… замужем, — Костя опять попытался впасть в спасительную дремоту, — а еще принципиальная.

— Так она развелась давно!..

Парень, насторожившись, приоткрыл один глаз:

— В смысле — развелась?

— В прямом… — Наташа, наконец, заметила, что Полина делает «страшные глаза» и невообразимые пассы руками, — ну, это… Ну… В общем я не знаю…

Но Костя уже поднялся, и, надевая на ходу рубашку, шел к двери.

— Кость, ты куда?

— Я убью ее.

— Кость! Погоди… Это я так думаю, я могу ошибаться…

В ответ раздался звук захлопнувшейся входной двери.

Наташа с размаху уселась на диван:

— Ну и пусть… Может, оно и к лучшему.

— Конечно, к лучшему! Прям, тайны мадридского двора. Нет, чтоб обсудить все, как нормальные люди.

— А кто здесь нормальный-то?

— Да вот, льщу себя надеждой…

— Не льсти!

Костя не стал идти за машиной, и, воспользовавшись мотоциклом, промок насквозь под дождем, но стремительный поток воздуха в лицо был сейчас, как нельзя кстати, остужая горячую кровь. Голова раскалывалась от противоречий, раздиравших его. Он не был злым человеком, но сейчас ему хотелось… наказать ее, в отместку за все страдания, за те муки, которые она причинила своей скрытностью. И в то же время, одна только мысль о предстоящей встрече заставляла сгорать от нетерпения.

Он стучал долго, но за дверью стояла мертвая тишина. Мобильный отозвался из квартиры. О, женщины!.. Костя уселся на подоконник и приготовился к ожиданию, но чем больше времени истекало, тем к менее утешительным выводам он приходил. Напрашивалось вполне логичное объяснение столь необычной скрытности: он был нужен ей лишь как… приятель, партнер для секса. При всей простоте и незатейливости, такое объяснение жгло душу. Что с ним не так?

Хотя чему тут удивляться? Сам он вел именно такой образ жизни — знакомство, замечательно проведенное время, отличный секс, и, как только появляется хоть малейший намек на то, что девушка привязалась к нему, он сразу сбегал. Сейчас он ХОТЕЛ, чтобы Саша привязалась к нему. Причем намертво. Вот такое совершенно немыслимое в своей эгоистичности желание. Но судьба настигла его именно в ее лице. Все правильно, именно так выглядит возмездие. Словно согласуясь с его размышлениями, небо рассекла молния, и раздались раскаты грома.

Дождь припустил с новой силой.

…То, что подъездная дверь захлопнулась за ней, он понял шестым чувством, Саша слегка запыхалась, поднимаясь по лестнице, с волос, словно у русалки стекала вода, а сама промокла настолько, что одежда потеряла всякий смысл. Увидев его, девушка остановилась так резко, как будто натолкнулась на стену. Ему не понравилась ее реакция, чего она дергается?..

— Чего ты мечешься, я не кусаюсь. — «Черт!.. Ну не так следовало начинать разговор».

Но ее реакция только подтвердила мысли, которые не давали ему дышать, и от этого он еще больше разозлился.

— Ты пришел опять хамить мне? Стоило ли ради этого ждать? — Саша говорила холодно и слегка насмешливо, старательно избегая смотреть на его грудь, к которой прилипла влажная футболка. Смотреть в глаза тоже не получалось, поэтому взгляд остановился на его руках…

— Стоило. — Он не кривил душой, открывшееся зрелище ему определенно нравилось, если бы только не это мучительное невыносимое желание… Свою беспомощность он попытался скрыть за сарказмом. — Забавно. Ты в таком виде ходила по улице? Ты выглядишь неприлично.

— С каких пор тебя заботит моя нравственность?

Константин стиснул зубы, чтобы не наговорить резкостей. Она права: у него нет права говорить с ней в таком тоне. Не давая себе больше времени на размышления, он спросил:

— Ты в разводе?.. — слова дались с трудом, даже захотелось откашляться.

Саша как-то сразу вся сжалась и сделала рукой слабый жест, будто защищаясь, отступила назад, словно намереваясь бежать.

— …Не думаю, что тебя это должно занимать, — в голосе уже не было прежней твердости.

Костя вскочил с подоконника, и стремительно настигнув, схватил ее за плечи, вынудив тем самым смотреть себе в лицо:

— Не думаешь?!! — В нем поднималась какая-то жуткая горячая волна, которая грозила затопить остатки здравого смысла. — Это и были твои проблемы? Что, благоверный выкинул тебя, и сразу стало нечего кушать? Работа понадобилась? А тут и Костя вспомнился очень кстати! И постель заодно не пустует.

— Костя, не говори того, о чем потом будешь жалеть, — так трудно отвести взгляд от его потемневших глаз, каким-то чудом ей удалось скрыть, как ее ранили его слова, — ты же ничего не знаешь.

— О! Совершенно точно, я ничего не знаю! Какого черта ты скрывала? Я что, не достоин знать правду? Или связь со мной на равных унижает тебя?

— Связь с тобой на равных убивает меня! — в ней словно лопнула натянутая струна, — Я уже пережила одно предательство, и только я знаю, чего это мне стоило! Да я просто в ужасе от мысли, что все может повториться.

— Саша, твои страхи не имеют никакого отношения ни ко мне, ни к тому, что происходит между нами, — гнев кипел в нем, грозя выплеснуться через край.

— Прости, но боюсь, именно в этом ты ошибаешься.

— Дура! Я нужен тебе!

Где-то она слышала что-то подобное совсем недавно. Да, именно так говорил ее бывший муж. Да что же это такое, у нее что, на лбу написано «дура»? Почему кто-то может решать за нее? Тем более такие бездушные… наглецы. Его резкие, несправедливые слова всколыхнули, подняв со дна давно осевшую муть обиды и боли, и самым непостижимым образом придав ей силы.

— Секс, даже если он хорош, не гарантирует тебе доступ к моим мыслям, — голос стал ледяным.

— Что ты такое говоришь? — он отшатнулся, побледнел — то, что было у нас, больше, чем просто отличный секс.

— Да? И что это было?..

Вот так все просто. Подтвердились его наихудшие опасения. Больше его здесь уже ничего не задерживает. Он хотел убрать руки, но все еще продолжал удерживать ее.

А Александра медленно умирала от его молчания, ее накрыло разочарование, а следом за ним страх унижения.

— Тебе ведь по большому счету все равно. И… попытаемся остаться друзьями, пока… пока не сказано еще больше…

Он наклонился к ней, намериваясь поцеловать, и увидел расширившиеся зрачки; он мог бы поклясться, что она все помнит, каждую минуту, которые они разделили, мучительно и подробно…

И отпустил, попятившись, в глазах застыло непонимание, и ей даже показалось, боль.

— Хорошо. Ты сама этого захотела.

Когда он бросился вниз по ступеням, желание остановить его, сказать о своих чувствах было нестерпимым, но она решительно подавила его. Сейчас было не время для таких проявлений; это время вообще никогда не наступит. Она страдальчески запрокинула голову, вспоминая былые мгновения, когда этот мужчина обнимал ее, согревал и утешал. Но теперь он сам был причиной ее боли. Не стоило о нем мечтать, она ведь знала, что, в любом случае, у них бы ничего не получилось.

Когда ближе к ночи Макс заскочил к Косте, тот пил пиво и освобождал место в карте памяти на мобильном. Будучи в курсе событий от Полины, Максим поинтересовался:

— Ну что помирились?

— Помирились — ответил Костя и удалил Сашину фотографию.

Странно, как много вдруг стало свободного времени. Вроде бы и на работе остаешься подолгу, а времени все равно много. Находится дома невыносимо, поэтому Костя стал часто и подолгу бывать у друзей.

Он даже спокойно реагировал на их семейную идиллию, хотя раньше непременно раздражался на их «нежности». Странно, но теперь это казалось ему нормальным.

А еще он все время ловил себя на мысли, что пытается представить себе, что именно она делает. И что чувствует. И вообще, какая она сейчас, вот в эту самую минуту? Скучает ли… так же как он?..

Придя, как обычно, к Максу прямо с работы, он снимал обувь в прихожей, когда наткнулся взглядом на женский журнал, лежащий здесь же. Вначале он не поверил своим глазам, потом, убедившись, что на фото все-таки Александра, а не девушка, похожая на нее, он почувствовал жгучую ярость:

— Полинка, это ты нарочно, да?!

— Ой, прости, я случайно оставила его в коридоре.

— Ага… случайно. Она что, теперь еще и фотомодель?!

— Да нет… это скорее эксперимент. К тому же уж очень подходящее фото для рекламы ювелирных изделий, видишь, какой браслетик на ноге? Закачаешься. Редактор сказал, красивая…

— Кто сказал? — Он дернул воротник рубашки. — Ладно, я пойду.

— Ты же только пришел! Макс будет с минуты на минуту.

— Мне некогда, надо идти.

— Извини, я не хотела действовать тебе на нервы. Просто забыла его здесь…

Костя испытующе посмотрел на нее:

— Забыла?..

Полина покраснела и отвела взгляд. Она не умела лгать, и Костя это знал.

— А можно, я тоже забуду, а?

Спускаясь по ступеням, он был зол, как черт. После того, как они «остались друзьями», ему хотелось избавиться от нее. И думать забыть. Ерунда, что пока что не думать о ней не получалось. Но это фото… оно выбило почву из-под ног. Костя был обескуражен силой эмоций, которые стали ему неподвластны. Осталось одно лекарство: как можно скорее найти замену, желательно какую-нибудь сногсшибательную малышку, чтобы сохранить душевное равновесие. Вот только… раздражали они его неимоверно.

ГЛАВА 9

— Саш, пойдем!

— Спасибо, дорогая, мне там делать нечего.

— Тебе понравится, вот увидишь!

— Чего я там не видела…

Полина тяжело вздохнула:

— Ну конечно… Мы такие крутые. Все-то мы знаем, везде-то мы были…

— Полина! Прекрати. Это шантаж. И вообще, уговоры — это насилие!

— Ладно. Не надо… — Потом, поразмыслив, вдруг выпалила, — и отдай Костю без боя!.. этой!.. Вот уж, кто по достоинству оценит его качества. Финансовые.

— Ну и пусть!.. — Но, поразмыслив немного, все же спросила, — может, так оно и лучше, а?

— Господи, ну какие же вы дураки!.. — Полина встала и направилась к двери, — в общем, как знаешь! А я буду тебя ждать. И Макс. — И вышла, прикрыв за собой дверь.

Саша горестно вздохнула и только хотела встать, когда во вновь открывшуюся дверь раздался голос Полины:

— … и Костя тоже, — после чего дверь закрылась насовсем.

«Ага, будет. Ждать. Только он сам об этом не знает».

На днях предполагалось открытие нового клуба «Шоколад», а поскольку хозяин заведения был с Максом в приятельских отношениях, то на руках у них было энное количество приглашений. Вся компания решила собраться по такому поводу, и Александра также была приглашена. И ей очень хотелось пойти. Но, догадываясь, что противный Костя собирается всячески демонстрировать свою независимость, а то и новую пассию, Саша решила отказаться от предложения.

Она задумчиво бродила по квартире, подмечая какие-то мелочи и радуясь грандиозности проделанной работы. Ремонт подходил к концу, определенно, пока все шло по плану, и Саша видела, что ей скоро уезжать. А уезжать не хотелось. Ей нравилось здесь. Ей нравилось быть далеко от прежней жизни. И близко к… нему. Хотя она не видела его уже много дней. Наверное, это конец. «Ты ведь знала это, знала, что все так и будет…»

По мере того, как ночь приближалась, Саша ощущала все большее беспокойство, она ходила из угла в угол, не находя себе места. Заварила чашку чая. Поймав себя на мысли, что ей хочется швырнуть эту чашку в стену, Саша опомнилась. В сердцах притопнула ногой и принялась в спешке одеваться.

Поскольку каких-то особенных нарядов в запасе не было, она надела ту самую длинную юбку с разрезом, на которую когда-то так удачно обратил внимание Костя, волосы собирать не стала, оставив спадать свободной волной. И даже себе не призналась, что сделала это умышленно. Полина обрадовалась ее звонку, встретила ее при входе, и они вместе поднялись наверх. По дороге Полина взяла ее под руку:

— Костя ведет себя… странно. Но я знаю, что он просто… идиот он, в общем. Поэтому постарайся не обращать внимания на его выходки, ладно?

Саша пожала плечами:

— Я постараюсь вообще не обращать на него внимания…

— Вот и умница. Он у нас попляшет… то есть… а, неважно! Нужна шоковая терапия.

Зайдя в празднично оформленное помещение, Александра окинула взглядом рассеянные по всей площади компании, состоящие из самой разномастной публики. Зал был декорирован согласно последним веяниям моды, по всему периметру стояли столики, с низенькими удобными диванчиками. На многих столах можно было заметить кальян. Полина уверенно повела ее за собой вглубь, пока они, наконец, не очутились в окружении ее друзей и знакомых. Костю она узнала сразу, и вынуждена была признать, что, увидев его в обществе очаровательной девушки, несмотря на предупреждение, оказалась выбитой из колеи. Она была уверена, что лучше владеет собой. Но ошиблась. То, что она испытывала, нельзя было назвать ревностью: ревновать можно лишь того, кто тебе принадлежит, а ей принадлежало лишь преходящее внимание. И все же было крайне неприятно. Отвратительно. Невыносимо. Единственное, чего хотелось, это — уйти отсюда прочь. Полина, словно почувствовав ее пораженческое настроение, крепче взяла за руку и уверенно проследовала в центр толпы.

«Спокойная, независимая, равнодушная», — мысленно повторяла Александра, заставляя себя поднять голову и взглянуть на всех с усмешкой, милой и слегка надменной, ведь она в обществе? Она заметила, как увяла улыбка Кости, когда он ее увидел. Справедливости ради надо сказать, что ее появление, по-видимому, явилось полной неожиданностью для него. И если бы он знал, что она собирается приехать, то вряд ли был здесь с другой. Может, он и ловелас, но не идиот… Полина, ничуть не смутившись грозным выражением Костиного лица, принялась их знакомить.

— «Ах, Инна?.. Соболезную, тебя угораздило вляпаться», — но вслух Саша произнесла, — очень приятно, будем знакомы. Ну, с Костей мы уже знакомы.

Они мило посмеялись, когда кто-то пошутил, что с Костей знакомы все. А теперь можно тихо собирать разбитую вдребезги надежду и, с высоко поднятой головой, уходить прочь. Только медленно. Чтоб никто не догадался. И, как можно дальше от всей этой толпы. Совсем уйти с этой вечеринки, увы, никак нельзя, иначе сразу станет ясно, что она просто убита.

Выпив пару бокалов шампанского, Александра смогла отдышаться. Постепенно расслабилась и даже попыталась получать удовольствие от происходящего. Развлекательные номера продуманы, компания не нагружает, шампанское прохладное, закуски свежие…

Несколько раз она ловила на себе Костин пристальный взгляд: понятно, ее присутствие сковывает его, смущает, она опять почувствовала себя лишней на этой вечеринке…

И ведь знала, что он, несомненно, обратит свое внимание на другую женщину. Эта мысль казалась настолько очевидной, что не требовала доказательств. Откуда тогда эта всепоглощающая злость? Откуда это непривычное желание разбить что-нибудь? Причем, желательно, о чью-то голову… Невыносимо даже смотреть, как его рука обвивает талию другой женщины. Саша отвела взгляд. «А он по-прежнему красив, — еще лучше, чем прежде. Или это она так соскучилась? Ха, очень надо… Мда… Рассудок явно не поспевает за сменами настроения…»

Не смотреть на нее было просто физически невозможно. Появившись здесь, такая свежая, цветущая, она возбудила целый вихрь воспоминаний, а теперь улыбалась, сидя на подлокотнике, а Олег с Толиком из кожи вон лезли, наперебой рассказывая ей, судя по общей реакции, что-то очень остроумное. «Клоуны», — раздраженно подумал Константин.

Оторвав взгляд от теплой компании, он с усилием сконцентрировал его на собеседнике. Он все время терял нить разговора. Зато отчетливо слышал голоса, доносящиеся с дивана: вот молодые люди о чем-то заспорили, затем Саша отозвалась грудным, мягким смехом, буквально разрывавшим его на части… он не может прикоснуться к ней. Даже подойти к ней не может. Он может только изредка смотреть. Интересно, такое ли сладкое шампанское на ее губах, если слизнуть эти капельки… Сообразив, что его опять понесло не туда, он с трудом заставил себя припомнить начало очередной остроумной истории, которую рассказывал его собеседник.

Костя, наверное, догадался, что она разглядывает его, потому что неожиданно вскинул голову и встретился с ней взглядом. Усмехнулся краешком рта, а в глазах блеснуло понимание. Саша даже замерла, запоздало пришла в тихий ужас. Он все понял. Когда так смотришь, слова уже не нужны. Чтобы как-то исправить ущерб, нанесенный собственному достоинству, она бросилась к парню, сидящему рядом. (Толик, кажется?.. Прости, Толик, я спасаю свою гордость.)

Но Толик был только рад неожиданно открывшейся перспективе, он быстро поддержал инициативу, обнял ее за талию, взял за руки. Последовал легкий поцелуй в щеку, шею… Ого, а она еще думала, что парень стеснительный. Александра с опаской оглянулась на Константина, но ему, должно быть, наплевать. Он лениво обводил зал взглядом, уделив ей внимания не больше, чем мебели. Напряжение скользнуло по его лицу, едва уловимо отразившись в сомкнувшихся на мгновение губах и сузившихся глазах, в следующее мгновение он уже весело улыбался какой-то шутке, закуривая очередную сигарету. Вот и все. Пора закругляться. Но Толик теперь не хотел ее отпускать, став вдруг неимоверно навязчивым. Наконец, Саша уже почти выбралась из его объятий, когда успела заметить краем глаза, что Костя отделился от компании и направился к ним знакомой ленивой походкой. Пришлось срочно вернуться на диван и принять скучающий вид, хотя силы были на исходе. За ним бросилось очаровательное создание, с которым он был, Инна, кажется. Девушка быстро догнала его и вцепилась в руку, Костя слегка поморщился, и что-то сказал ей, потом, похоже, дал деньги, после чего продолжил путь.

Подойдя к ее столу, он по-хозяйски уверенно сел напротив, разве что ноги на стол не положил.

— Развлекаешься? Больше не боишься, что неправильно поймут?

Ей показалось, что голос у него был немного усталым. Возможно, тяжелый день.

— А разве это так важно теперь?.. — У этой женщины редкостное самообладание. Ей удается разговаривать с ним и при этом не видеть и не замечать его. Костя разозлился.

— Я вижу, ты освоилась. Домой уезжать не передумала?

— А тебе как бы хотелось? — На лице Кости отразилось изумление и растерянность.

На этом запасы самообладания исчерпались. Саша почувствовала острую, до головокружения, нехватку свежего воздуха.

— Извините… мне нужно… ну, вы понимаете.

С этими словами Александра, прилагая неимоверные усилия, чтоб удержать на лице милую улыбку, постаралась грациозно встать и… сбежала. Костя провел ее взглядом до входной двери, которая находилась совсем рядом. Он быстро глянул на диван, чтоб убедиться в отсутствии сумочки, и перехватил недоуменный взгляд Толика, обращенный ко входу. Почему-то, именно этот удивленный взгляд стал той последней каплей, после чего Костя уже даже не пытаясь сохранить хладнокровие, быстро встал, стукнувшись при этом об угол стола и, шипя от боли, устремился следом. Выйдя в коридор, он в два прыжка настиг Александру, и, схватив за руку, резко развернул к себе. От неожиданности Александра охнула и с размаху уткнулась в него, ощутив тепло, знакомый аромат туалетной воды — захотелось вцепиться в него, прижаться как можно ближе, она хотела этого так сильно, что ей даже стало страшно… Отпрянув, Саша попыталась проскочить мимо него, но он быстро выбросил руку, уперев ее в стену, и преградив ей путь.

— Кого ты боишься? Меня? Или себя?.. — спросил он с мрачным весельем во взгляде, — нельзя сбрасывать со счетов все, что было, дорогая.

— Я и не пытаюсь. Но я хочу оставить себе то лучшее, что было между нами.

— Александра!.. Ну почему ты так непредсказуема! — Костя внезапно почувствовал, что смертельно устал. Устал так, будто не спал неделю. Он растерянно провел рукой по волосам.

Саша смотрела на него, рука автоматически потянулась к его лицу, она отдернула саму себя, тем не менее, Костя заметил. Этот разоблачающий жест придал ему уверенности, он склонился над ней еще ниже, отчего Саша чувствовала себя загнанной в угол:

— Ты еще не соскучилась за мной?

— Тебе нужно возвращаться на вечеринку…

— К черту вечеринку!

Он, чуть было, не поверил в ее глухую отстраненность, но ее выдало легкое взволнованное дыхание, отозвавшееся в нем первобытным инстинктом. Он склонился к ее губам, и Саша отпрянула:

— Тебя ждут. Ты ведь пришел сюда не один? С девушкой, если я не ошибаюсь? Научись отвечать за свои поступки. — Весь вечер она терпела, и теперь слова вырвались сами, стоило лишь ему приблизиться к ней. — Моя очередь прошла, не смею задерживать. Тебя ждет другая постель.

— Ты будешь смеяться, но мне не нужна ничья постель. Кроме твоей. Ты как наркотик… То, что у меня с тобой… я больше так не могу…

— Да. Буду смеяться. — Он удивленно выпрямился, и она, наконец, смогла протиснуться мимо, — это ужасно смешно…

Не веря собственным глазам, парень смотрел, как она пятится от него. На мгновение он прикрыл глаза, пытаясь совладать с нахлынувшими эмоциями, потом спросил сквозь стиснутые зубы:

— Ты что, совсем ничего не понимаешь?

— Я… я совершила ошибку…

— Нет, это я совершил ошибку. Мне вообще не следовало к тебе подходить!..

— Да, так, наверное, было бы лучше для нас обоих, — она прошептала чуть слышно. — Тебе лучше вернуться к той, с кем ты пришел…

— Мне не лучше. — Он поднял руки вверх ладонями, сдаваясь, — но я устал. Чего я хочу, ты знаешь. Решать тебе.

Он ушел не оглядываясь. Он ею просто болен. Но он выздоровеет. Любой ценой. Прямо сейчас.

Спустя несколько минут Костя почти сбежал вниз под руку с Инной, и они уехали. Саша сидела на скамейке в ожидании такси и смотрела вслед уезжающему авто. Спокойствие. Только спокойствие. Если она сейчас разрыдается, то потом никогда себе этого не простит. Она уедет из этого города. Ну и что, что еще совсем недавно, буквально несколько часов назад, ей здесь хотелось жить. Она была почти счастлива. Боль и здесь настигла ее.

Сколько ей еще учиться на своих ошибках?..

Костя был трезв и зол. Он поднялся к девушке в ответ на робкое приглашение «выпить кофе», и уже с порога про кофе никто не вспоминал. Инна была нежна и податлива, ее кожа пахла свежестью, губы послушно раскрылись, тело с готовностью ответило ласкам. Она не страдала ложной стыдливостью и спокойно обнажила свое прекрасное тело, ее проворные пальчики пробежали по коже, отзываясь в теле приятным возбуждением.

Все было как прежде, он свободен…

Но теперь действительно, все было не правильно.

— Извини. Ничего не выйдет — Сказав это, он почувствовал неимоверное облегчение оттого, что принял решение.

Она недоуменно посмотрела на него, ей отлично было заметно, что все идет просто замечательно, она же не слепая. Решив, что не так поняла, девушка продолжила ласки.

— Ты не поняла… — Он перехватил ее руку на ремне и отстранил ее. — Вообще не выйдет… потому что ты — не она…

Недоумевая и злясь на себя, и на неуправляемую Сашу, Костя ушел, пытаясь осмыслить, что с ним происходит, и как теперь с этим жить.

ГЛАВА 10

…Пора домой. Домой. Мысль была назойливой, как осенняя муха. Саша битый час сидела над эскизом, но все музы разлетелись, словно потревоженные мотыльки. Перед глазами все тот же надоевший чертеж, в голове пусто как в заброшенном доме. Уж лучше пусть пусто, чем столпотворение мыслей, мучивших ее несколько дней. Рассудок и сердце вели холодную войну.

Ремонт закончен — надо сказать, вышло просто замечательно. Мебели еще не было, поэтому дышалось особенно легко. Особенно радовала глаз детская — оттуда даже выходить не хотелось. Полина не могла нарадоваться на новое жилье, а Макс на хорошее настроение Полины.

Саша хотела на пару дней до отъезда перебраться в гостиницу, но Макс отвез их с Полиной на дачу. Окрестности были так красивы, просто дух захватило. Обстановка подействовала удивительным образом, в душе воцарилось умиротворение. Однажды, после длительной прогулки она даже решилась спросить у Полины, как поживает Костя.

— Честно? Не знаю. Думаю, никак. Он с утра до вечера на работе. Макс так говорит.

— Макс? А Костя?

— Не видела его уже давно, говорю же, работает. А что, вы больше… не виделись?

— Больше не виделись. И меньше тоже. А-а-а… — она махнула рукой, — я знала, что так и будет.

— А я думала… а он не звонил?

— Нет. — И опережая следующий вопрос, добавила, — и я ему не звонила.

Увидеться им так и не пришлось. Было немножко больно, но терпимо. Но как-то обидно, что опять она уезжает, не попрощавшись. Как все глупо и предсказуемо. Звонить… бессмысленно, сказать-то нечего.

Зато Полине было, что сказать. Она позвонила Косте посреди ночи, застав его врасплох, и отрапортовала, что Саша уезжает. И если он не хочет остаться на всю жизнь законченным идиотом, он должен сделать что-нибудь. Костя выругался и отключил связь, после чего вырубил трубку совсем. Но Полине все же удалось перебить и без того некрепкий сон, и до утра он так и не смог заснуть, из-за чего в голову лезли дурацкие мысли. Саша до сих пор умудрялась портить ему жизнь. Даже опосредованно. Она испортила ему жизнь раз и навсегда.

За последние недели события многолетней давности предстали перед его внутренним взором в ином свете. Он многое начал видеть и понимать по-другому. И от этого понимания становилось обидно и неуютно, и больно дышать. Костя больше не спал, пялился в окно на глупую луну, курил, ходил из угла в угол, как загнанный зверь. И, в конце концов, ему пришлось делать то, чего он упорно избегал в последнее время. Ему пришлось думать. Не о бизнесе, не о других. Даже не о матери с отцом. Ему пришлось думать о себе. Мучительно анализировать собственную жизнь, приходя к совершенно неутешительным выводам. Он никогда не мог… не хотел найти пристанище, не знал… да и не хотел знать, чего хочет, кто ему нужен. Он знал только чего он НЕ хочет: любви, привязанностей, доверия. Потому что это — БОЛЬ. Потому что любое доверие оборачивается предательством. Потому что привязанность оборачивается разрывом. Потому сам он, лично Костя Ледовский со своими страхами, мыслями, идеями и чувствами никому не ну-жен! Кто он? Что он? Весельчак, душа компании? Хороший юрист? Отличный любовник? Или… брошенный всеми мальчишка, так и не сумевший найти поддержку во, вдруг ставшем враждебном, мире и оставшемся таким же холодным и неприветливым до сегодняшнего дня?

Все выгорело, ничего не осталось.

Но с тех пор, как в его жизнь ворвалась эта суматошная женщина, мир начал меняться. Когда Саша была рядом, его не покидало ощущение, что с ним произошло что-то хорошее. Он уже не мог представить себе будущего без нее. Никогда больше ее не видеть, не прикоснуться к ней? Костя содрогнулся, словно от холода.

Утром Полина заявилась к нему домой, и, тыча в грудь пальцем с длинным ногтем и наступая, обзывала его нехорошими словами. Костя заторможено отступал, хлопая воспаленными после бессонной ночи глазами, складывалось впечатление, что он не включается в происходящее. В итоге Полина подозрительно уставилась на него, заставила дыхнуть, после чего обреченно махнула рукой, и ушла. Константин тоже ушел. На работу.

— Кость!..

— А? — Константин вздрогнул, словно очнувшись.

Олег, сотрудник и приятель в одном лице недовольно хмурился:

— Ты че? Оглох?! Тимур Александрович на проводе.

Он поморгал, в замешательстве уставившись на приятеля и пытаясь ухватить смысл его слов.

— Кость, ты че, заболел?

Этого звонка ждали уже неделю. И Олег знал, насколько важными являются переговоры именно сейчас.

Костя покачал головой, и, проведя пятерней по лицу, быстро встал и, схватив пиджак, стремительно направился к выходу. Сотрудники провели его недоуменными взглядами. Олег посмотрел через окно на машину, с визгом отъехавшую от крыльца, после чего взял трубку и отозвался бодрым голосом:

— Тимур Александрович, я готов обсудить с вами условия контракта. Константин? Да, конечно, вы с ним до сих пор вели переговоры, но сейчас он отсутствует. Заболел. Да, я передам ему ваши пожелания. Так, я записываю…

— …отходит с восьмого пути. Нумерация с хвоста поезда.

— Ну… спасибо тебе за все, — у Поли на глаза навернулись слезы, — ой, я такая сентиментальная стала, это уже просто неприлично!..

Макс подошел с бутылкой минералки:

— Так я не понял, если кто будет интересоваться твоими услугами, я даю твой телефон?

— Да, ты давай, а там посмотрим. Спасибо вам за все.

— Это тебе спасибо…

Саша не хотела заходить в поезд, лелея в душе надежду, что Костя все-таки придет попрощаться. И осознавая всю ее несбыточность. Поэтому, увидев его силуэт, решила на какой-то момент, что это галлюцинации, плод воспаленного, измученного бессонницей, мозга. Но чем ближе он подходил, тем яснее Александра понимала, что чудеса все же случаются. Макс, видимо прочитав на ее лице немое изумление, обернулся, и, увидев стремительно приближающегося Костю, махнул рукой и почти насильно увел Полину, стремившуюся, во что бы то ни стало остаться, чтоб узнать, что сейчас будет.

Костя остановился в двух шагах от нее в нерешительности, держа руки в карманах, Никогда еще не смотрел на нее с такой надеждой и страхом, и это так не походило на него. Саша осталась стоять на перроне, сама мысль о расставании в эту минуту приводила ее в отчаяние. Тишина полнилась непроизнесенными словами.

— Костя, ты в порядке?

— Нет!

Саша растерялась еще больше.

— Ты пришел попрощаться?

— Нет!

— Понятно. — «Ничего не понятно».

— Ну… хорошо, что повидались… — Она отвернулась, чтоб скрыть глупые слезы…

— Саша! Никуда ты не поедешь.

Нужно что-то ответить, но голос отказал, девушка смогла только отрицательно мотнуть головой.

— Не… не серди меня, Александра, — Он привлек ее к себе, обхватив изо всех сил, и уткнувшись лицом в волосы, стремясь удержать. — Я тебя никуда не отпущу. И добавил еле слышно, скорее самому себе — погубила ты меня.

А она и не думала вырываться из его объятий, боль была невыносимой, но уйти… легче вырвать у себя сердце.

— Саша, я люблю тебя.

Девушка сосредоточенно заморгала, пытаясь вникнуть в смысл произнесенного, обернулась.

— Ты пошутил, да?

Нет. С таким выражением лица не шутят.

Сердце остановилось, воздух в легких закончился, но вдохнуть никак не получалось. Она смотрела на него со смешанным выражением удивления и недоверия на лице.

— Ты… ты не знаешь, что говоришь…

— Знаю. — Он помолчал, собираясь с мыслями. — Раньше я никогда не испытывал ничего подобного. Ты можешь этому поверить?

— Я пытаюсь…

— Я сейчас очень боюсь. Что ты откажешь мне. А если ты это сделаешь, то мне ничем тебя не переубедить.

Рот девушки самопроизвольно открылся, она пыталась охватить неохватываемое. Костя терпеливо ждал, его выдавал только слишком пристальный взгляд и напряженно сомкнутые губы. Совладав, наконец, с речевым аппаратом, Саша выпалила:

— И не надейся, отказа ты не получишь…

Костя издал короткий неуверенный смешок, не смея верить в свою удачу. Саша тоже прыснула со смеху. Через мгновение они заливисто смеялись, и спешащие по своим делам люди удивленно оглядывались на них.

ГЛАВА 11

День сегодня выдался тяжелым, нервным. В довершение, под вечер зарядил дождь, небо заволокло темными грозовыми тучами. Но по мере приближения к дому, настроение поднималось. Удивительно.

Еще более удивительным было то, что стоило представить ее улыбку, когда он откроет двери, как все его проблемы куда-то исчезали.

Зайдя в квартиру, он услышал доносящиеся знакомые голоса. Опять Полина. Он скоро начнет рычать при ее появлении. Конечно, Константин испытывал к ней самые добрые чувства, в конце концов, она сделала все возможное, чтобы у них с Сашей все наладилось, но ему хотелось побыть с ней наедине.

— …Однако я не сожалею, что уже не замужем.

— За ним или за любым другим мужчиной?

Собравшись уже было, громко приветствовать всех, Костя запнулся, и тихо остался стоять в коридоре. Он знал, что подслушивать… некрасиво. Тем не менее, приготовился услышать то, что может испортить ему настроение. На ближайшие полгода.

— За любым. Должна сказать, именно Эдик доказал мне, что семейная жизнь не всегда праздник.

— Ерунда, — заявила Полина.

«Чушь» — подумал Костя, и удивился самому себе. Если судить по браку его родителей, в нем не было ничего разумного и стоящего.

— Я понимаю, что… брак с другим человеком не обязательно будет таким же. Но только умом. Иногда я думаю, что не создана для семьи.

— У тебя была не семья, а черт знает что!

— Вот здесь я с тобой совершенно согласна.

Не давая неуместному любопытству больше ни единого шанса, Костя громко хлопнул дверью, и в ту же минуту Саша выбежала в коридор. До сих пор, приходя домой и видя ее выходящей навстречу, он все еще не переставал удивляться странной прихоти судьбы и своей удаче.

— Господи, ты же насквозь промок! — Саша поспешила к нему, избавила от мокрого пиджака прямо у двери. Костя почти не слышал нелестные отзывы о своем отношении к одежде: он никак не мог оторваться от ее лица, лучистых глаз, знакомой фигурки.

— Ты, наверное, сразу иди в душ, — озабоченно продолжала она, — одежду оставь, я попытаюсь как-то спасти пиджак…

Она продолжала хлопотать возле него, а Костя недоумевал. Никогда раньше он не хотел, чтобы его полюбили. Ну, думал, что не хотел. И не верил никому, кто говорил о любви. Любовь и привязанность — это оковы, которые угрожают свободе. Поэтому малейшее проявление заботы или собственности рассматривался, как сигнал к бегству. Сейчас он молча прислушивался к себе, но не чувствовал знакомого порыва скрыться немедленно. Напротив, в душе поселилось странное чувство комфорта и удовлетворения. Все казалось таким естественным, как будто иначе и быть не могло никогда.

— Не волнуйся, я же не маленький мальчик, ничего со мной не будет…

Саша наклонила к себе его голову и прошептала на ухо:

— Это потому, что я тебя люблю.

— Это я тебя люблю, — ответил он, отмечая, что не только слышать, но и произносить эти слова вслух до головокружения приятно. За последние недели что-то стаяло внутри. Он ощущал себя… полноценным человеком. Жил полной жизнью, а не наблюдал ее со стороны.

Сколько времени прошло с того удивительного дня, отпечатавшегося в голове странным смутным воспоминанием? Его до сих пор не покидало ощущение, что он украл Сашу. У всего мира. Он все еще просыпался по ночам в тревоге и чувствовал успокоение, только когда ощущал ее всем телом, чувствовал ее запах, когда она принимала его с поразительной естественностью — ведь она была рождена именно для него… Он знал об этом с самого начала, и столько времени потерял, дурак.

Когда он вышел из душа, Полина уже смылась. Саша сидела за столом и чертила — это был серьезный заказ, о котором говорил Макс. Неслышно приблизившись, он обнял ее, и, почувствовав спиной надежное тепло, Саша с благодарностью прислонилась к широкой груди Кости. Его руки обхватили ее, заключив в теплый уютный плен. Саша положила свои руки поверх его и прижалась к нему теснее. Она слышала, как гулко бьется его сердце, губы нежно прошлись за ухом.

— Завтра утром надо отдать предварительный план, а ты мешаешь мне сосредоточиться.

— Очень на это надеюсь…

Им владел собственнический инстинкт, ему хотелось соединить себя с ней неразрывной связью. Почему она не брала в расчет его как своего мужа? Почему не думала о детях, когда он был рядом с ней? Им овладело неистовое желание, чтобы она забеременела. Это невероятно, но он хочет быть с ней навсегда. Им нужно пожениться. Так и только так. Но как же объяснить это ей самой? Он отлично представлял исход подобного разговора, и он его не устраивал…

— Кость, все-таки, мне нужно съездить домой, — ее голос вырвал его из раздумий за утренней чашкой кофе.

— Саш, ну к чему такая спешка? Дай мне немного разгребстись с проблемами на работе, и я сам тебя отвезу. Заодно с мамой твоей познакомлюсь.

— Сейчас не самый удобный момент для знакомства.

— А когда удобный? — Костя начал закипать, ее нежелание впускать его в свою жизнь приводило его в бешенство. — Я не хочу, чтоб ты уезжала без меня. Хватит с меня двух твоих отъездов.

— Одного…

— Я пережил два. Это не обсуждается.

— Кость, — Саша подошла к нему и потерлась щекой, — ну не знаю я… не злись.

Он преувеличенно тяжело вздохнул, и, насупившись, отвернулся к окну.

— Кость, так я поеду? Может, уже машину заберу. А то безлошадная, неудобно это… Да и похолодает скоро, а у меня вещи летние и тех — раз два и обчелся.

Александра восприняла его молчание, как знак согласия…

Ее не было только третий день, а он уже соскучился. Не надо было ее отпускать. И телефонные разговоры не спасали. Он тосковал по ней сильнее, чем мог себе представить.

Правда, поздно вечером, фактически ночью, заявилась Оля, вся в слезах и соплях. Оля была дочерью дяди Коли и его матери. Несмотря на разницу в возрасте, они были необыкновенно дружны. Оля всегда отличалась здравым смыслом и какой-то недетской мудростью. Костя был к ней очень привязан, хотя и скрывал это. Оля тоже относилась к нему с огромным доверием и любовью, и частенько прибегала посоветоваться или же наоборот отчитать за какие-то неправильные с ее точки зрения поступки. Они были самые настоящие родственные души. Именно с ней увидела его Александра тогда на море, когда у них случилась первая в их жизни размолвка. Казалось, это было вечность назад.

Оля сквозь рыдания смогла лишь проговорить, что «… у него с ней все серьезно, говорят, они поженятся…». Речь, по-видимому, шла про соседа по даче, молодого человека приятной наружности и отвратительного характера. Костя бы дружен с ним в юности, но со временем пути-дороги разошлись, и между ними остались всего лишь приятельские отношения. А вот Оля была уже два года как влюблена. Но все ее выдумки по сближению с ним заканчивались ничем. С завидной регулярностью она прибегал к нему и выплакивала свое горе по поводу того, что у него новая пассия «с ногами от ушей». Сама Оля до недавнего времени была просто симпатичной девчонкой, но, встретив ее этим летом после долгой разлуки, Костя был поражен изменениями, произошедшими с ней, девушка стала просто неотразима. А глупый сосед, по-видимому, просто слеп.

Оля прорыдала целый час, пока Костя смог ее убедить, что «да он никогда не женится, потому что он не женится никогда», что он «слепой дурак», и «ты ему еще покажешь».

Когда Ольга, наконец, успокоилась, и смогла адекватно воспринимать информацию, Костя поставил ей условие:

— Ты можешь, конечно, сегодня остаться у меня, не выгонять же тебя в ночь, но завтра убирайся. Ко мне приедет девушка, и я не хочу, чтоб ты была здесь. Потом я вас познакомлю, а завтра хочу быть здесь один.

— Ого, познакомишь? Все настолько серьезно?

— Да. Я женюсь.

Увидев ее выражение лица, он, не выдержав, рассмеялся.

— Осталось ее уговорить, — и добавил после паузы, — сделай лицо попроще, у тебя сейчас глаза выпадут.

— Уговорить?!! После слов о женитьбе я думала, что больше меня удивить уже невозможно. Но ты гений.

Они не виделись всего три дня, но Александра соскучилась настолько сильно, что появилось легкое недоумение. С делами удалось управиться гораздо быстрее, чем предполагалось, к тому же долгожданная «Тойота» уже ждала на стоянке возле дома, и она двинула в обратный путь, как только смогла. Мама неодобрительно косилась на уехавшую еще затемно дочь, но свои соображения оставила при себе, за что Александра была ей благодарна. Ночью все равно не спалось, и Саша, чтобы развлечься, попыталась разобраться с новым телефоном, который Костя подарил ей перед самым отъездом — закончилось тем, что она его нечаянно заблокировала, а все коды остались дома. У них с Костей дома. Звонить в такую дикую рань она просто не стала, надеясь, что он сам с утра прозвонит. Ну не могла она больше ждать! И теперь ехала с максимально разрешенной скоростью, стремясь попасть в объятия любимого.

Когда показался въезд в город, душа ее пела. Выскочив из машины, она взбежала вверх по ступеням, раздумывая на ходу, как он удивится, когда она покажет свою красавицу из окна, и мысленно улыбаясь. Открывая двери, Саша даже и не помышляла вести себя тихо, пусть просыпается, соня!.. Жаль только, что так и не удалось дозвониться и предупредить о своем приезде…

Предупредить о приезде… Ей вдруг стало страшно. Ситуация до предела походила на ту, когда она застала Эдика с молоденькой продавщицей. Но в душе не было спасительной пустоты, и ей захотелось бежать, немедленно бежать прочь. Саша попыталась взять себя в руки «это уже становится похоже на паранойю. Если я боюсь ему доверять, наши отношения бессмысленны. А если это — обман, тем более». С этой мыслью достала ключи и решительно открыла дверь.

…В квартире было тихо, только в ванной шумела вода. Александра решила, что было бы здорово сейчас зайти к нему в ванную. Она положила ключи и мобильник на подставку, и уже начала снимать босоножки, когда из ванной показалась девушка удивительной красоты.

Она сразу ее узнала, это была та самая красотка, которую она видела с ним на море, и которая вела себя чересчур фамильярно. Александра оторопела:

— А… Костя дома?

— Ну да… Где ж ему еще быть?

Саша не могла поверить своим глазам, она даже ущипнула себя, надеясь, что это сон. Боль от щипка заставила мозги проясниться, и Саша рассмотрела на девушке собственные шлепанцы и его рубашку. После этого она просто перестала видеть…

Костя проснулся оттого, что кто-то довольно грубо тряс за плечи.

— А? Что такое? Олька, ты что, с ума сошла?

— Костя, быстро вставай!! Черт! Черт!!!

— Да что такое?!!

— Только что зашла… да невеста твоя, наверное!.. Блин, а я в коридоре стою…

Он сильно изменился в лице, громко выругался, а в следующую секунду уже открывал входные двери.

— Костя, джинсы!..

Но он, яростно мотнув головой, кинулся к ступеням и помчался вниз сломя голову. Выскочив из подъезда, закричал:

— Саша! — он в панике огляделся по сторонам, — Саша? Саша!!! это моя сестра!!! — прохожие могли видеть раздетого, взъерошенного молодого человека, попавшего просто таки в водевильную ситуацию. Но прохожих не было. Не было вообще никого. Только птичий щебет.

Костя в одно мгновение взлетел по ступеням и кинулся искать мобильник, и, отчаянно ругаясь, попытался дозвониться. Мелодичный перезвон телефона, лежащего на подставке ввел его в ступор. Услышав возобновившуюся ругань, Оля материализовалась рядом, с джинсами и кроссовками в руках:

— На, вот ключи от машины. Разыщи ее… пока еще не поздно…

Первым делом он бросился к вокзалу, в надежде, что ситуация не столь критическая, что все еще можно исправить; к тому же поиски надо было где-то начинать. На ходу связавшись с ребятами, вкратце описал суть происходящего, тут же заручившись их поддержкой и обещанием объяснить все Александре, если она вдруг объявится, во что он, с каждой уходящей минутой верил все меньше.

В справочной ему сказали, что поезда из ее города приходят в обед и вечером, утренних нет… Отойдя в сторону и перечитав еще раз выписку из справочной, он смял ее в кулаке, и ударил им в стену. Потом еще раз. И еще. Хотелось, чтобы в кровь, чтобы боль вытеснила отчаяние…

Саша подняла голову с рулевого колеса, осмотрелась. Она медленно качнула головой, моргнула, потерла виски. В голове царила пустота. Как она здесь очутилась? Зеленые кусты, воробьи, копошащиеся в пыли и пустая бутылка из-под пива. Именно эта бутылка, разбитая и очень обыкновенная, убедила ее в реальности происходящего, не бывает таких бутылок во сне… Никак не удавалось найти рациональное объяснение происходящему. Беда была в том, что единственное объяснение лежало на поверхности. Другого не было, и быть не могло…

ГЛАВА 12

Съехались все. Оля сидела здесь же, ей было очень больно видеть брата в таком состоянии, она считала себя виновной в сложившейся ситуации. Пытались строить догадки. Единственный вывод, с которым согласились сразу, что Саша, судя по всему, приехала на собственной машине, потому и пришла в неожиданное время и скрылась бесследно с такой скоростью. Никому не звонила, нигде не объявлялась. Костя ходил из угла в угол, изредка останавливаясь и глядя на того, кто вносил очередное предположение, которые как-то быстро иссякли.

— Ну что ж… Значит она уехала домой. — Наташа высказалась впервые с тех пор, как приехала, — будем исходить из этого. Придется ехать. Что с адресом?

— Нету! — Костя уже обдумывал этот вариант, и теперь подтверждались его наихудшие опасения.

— Как обстоят дела с институтом, фамилией?

— Нету, — Костя опять вскочил и заходил по комнате.

— То есть как — нету? Макс, вы же договор составляли!

— Мы не составляли… Как-то так сразу сработались, договорились о цене. Я задаток дал.

— Вы что, пустили к себе человека, даже в паспорт не посмотрев?!!

— Я видела паспорт, — Полина встала на защиту мужа, — но фамилию не помню, хоть убейте. Мне интереснее было год рождения посмотреть, — она покраснела и потупилась.

— Это немыслимо! — Наташа всплеснула руками.

— Д-давайте подумаем спокойно, — пытаясь сгладить напряжение, Сергей прервал Наташу, прекратив тем самым бессмысленный спор.

— Я спокоен, — отрезал Костя. — Абсолютно, блин, спокоен!

— Макс, вы п-переписывались, что там с электронкой, там есть фамилия?

— Я уже думал об этом. Там только имя.

— А телефон, значит здесь…

— Блин, как я не подумал?!! — Костя хлопнул себя по лбу, бросился в коридор и через секунду вернулся с телефоном, — телефонная книга!!!

Все заговорили одновременно, но всеобщий гул перекрыли ругательства Кости:

— Она до сих пор не перенесла телефоны! Какого черта?!! — Костя дал выход своему раздражению на ни в чем не повинный, телефон. — Ну, скажите мне, почему нельзя просто записывать на чип?!! Женщины, ну как мне постичь вашу логику?!!

Полина молча подошла и забрала у него телефон, после чего просмотрела журнал вызовов:

— Кость, здесь еще один телефон, кроме твоего. Это, скорее всего, мама. — Не раздумывая более ни секунды, она тут же набрала неизвестный телефон на своем мобильном:

— Алло? Добрый вечер, простите, я могу поговорить с Сашей? Мое имя Полина, я ее заказчица, и у меня есть несколько вопросов… Да?.. А когда?.. Спасибо. — Полина посмотрела на лица, выражающие одинаковый немой вопрос, — она только с дороги, очень устала. Перезвонит, как только сможет.

— Дай я позвоню, — Костя выдернул у нее телефон с номером.

— Кость, не пори горячку! Если она даже со мной не захотела говорить…

— Я должен сейчас объяснить, что это — ошибка, что Оля моя сестра. Или ты скажи! Немедленно! Сейчас!!!

— Хорошо, хорошо!.. Звоню уже…

— Простите еще раз, да я понимаю что время позднее… У меня для Саши очень важная информация. Скажите ей, пожалуйста, что произошло ужасное недоразумение, что это была родная сестра. Она поймет, о чем речь…

— …

— Я вас очень прошу, от этого зависит ее жизнь!.. — Она молча выслушала тираду с той стороны. — Вы не понимаете, это крайне важно для нее, она вам спасибо скажет… — Полина медленно отняла трубку от уха, — отключилась…

— Как отключилась?!! — Костя выхватил у нее телефон и опять нажал вызов.

— Говорит, она один раз вмешалась в ее жизнь, ничего хорошего из этого не вышло… Сказала, она сама перезвонит… если захочет…

Костя так же медленно положил телефон:

— Вне зоны доступа, — он сел на диван и закрыл лицо рукой, — уходите, мне надо подумать…

— Кость, мы тебя не оставим… — Полина смотрела на него с неприкрытой жалостью.

— Уходите!!! Я в порядке.

Макс потянул молча Полину за собой, за ним поднялись все.

В дверях он задержался, бросив перед выходом короткий внимательный взгляд на друга.

Он опять посмотрел на эту чертову фотографию. Наверное, это и есть помешательство…

Какого черта?! Она принадлежит ему, а он ей. Как смеет она это игнорировать? Как смеет пытаться разорвать существующую между ними связь?

А… если она вернулась к мужу?.. Нет! Это невозможно!.. Резкая боль в руке заставила очнуться, посмотрев на руку, он с удивлением обнаружил, что в ладонь впился осколок стакана, который он, нечаянно раздавил. Костя выбросил осколки в раковину, перемотал руку бинтом, край которого оторвал зубами.

У него совершенно не получалось жить без нее. Даже квартира приняла нежилой вид. Да и сам он…

Костя попытался собраться с мыслями, прикинуть, что еще можно сделать, когда раздался звонок в дверь. Это была Полина. Взяла манеру наведываться к нему каждый день, посуду моет, заставляет что-то есть — как есть, патронажная сестра! Его раздражала опека друзей, и он не скрывал этого, но они оказались настойчивыми до противности.

— Неважно выглядишь…

— Извини, я не ждал гостей.

— Что с рукой?

— Порезался, когда брился.

Полина вздохнула и уселась рядом с ним:

— Кость…ты неделю уже не брился, — она положила руку ему на сгиб локтя, — Нельзя так. У тебя же есть мы, в конце концов. У Макса связи в милиции. Не верю я, что ничего нельзя сделать! Макс говорит, что можно будет взять распечатку телефонных разговоров мамы и посмотреть, куда она звонит, и таким образом вычислить…

— Так в чем проблема?

— Да тот мент, через которого он держал связь, сейчас в срочной командировке, говорит, на уровне звонка решать этот вопрос он не станет, он скоро приедет. У него наверняка есть связи в ее городе, а если нет — найдет, не может не найти!

— А мамаше вы звонили?

— Звонили раз сто! С разных телефонов, не берет она трубку! Надо переждать, она перестанет игнорировать чужие звонки и когда-нибудь ответит.

Костя повернулся к ней с искаженным болью лицом и подозрительным блеском в глазах.

— Когда?!!

Полина вздохнула и принялась прибираться:

— Когда вы с Сашей, наконец, все уладите, — Костя посмотрел на нее настороженно, но Полина продолжала, как будто не заметив его пронзительного взгляда, — ты поможешь ей опять заняться любимым делом. Она очень переживала, что пришлось отказаться…

— Это муж у нее все отобрал…

— А кто он?

— Не знаю… Бизнесмен какой-то, строительный магазин… или даже несколько, — глаза его сузились, — сеть строительных магазинов! И зовут Эдуард. Зацепка! Полина, ты гений! — он подскочил к ней и обнял так крепко, что она взвизгнула.

— Осторожнее, ты же здоровенный!

— Прости, я не хотел. Уезжаю прямо сейчас. Звоните, как только что-то станет известно.

— Кость, ты бы хоть поел в дорогу.

— Спасибо дорогая, не хочу.

— Береги себя! Не гони, как ненормальный!

— Я буду осторожен! — он улыбнулся, подошел к ней и поцеловал в нос. — Обещаю. Я хочу жить.

ГЛАВА 13

Кто-то сказал тебе, что время сошло с ума

И в город навсегда пришла зима,

Не стало любви нигде, остались одни слова

И в темноте сердец кусочки льда.

Следующая неделя превратилась в безумную гонку. Днем он мотался по городу, наматывая бесконечные километры, вечерами просматривал всевозможные справочники, вычеркивая телефоны и адреса магазинов, в которых он уже побывал, не допуская мысли о том, что разыскиваемый бизнесмен сменил род деятельности, пока зыбкий беспокойный сон не забирал его в свои объятия…

Сегодня отзвонился Макс, сказал, что мент обещает сделать все возможное… Что возможное?! Мысль о том, что он может не найти ее несмотря на все приложенные усилия, вызывала у Кости приступ паники…

Жизнь без Сашки маячила впереди кошмаром, о котором не хотелось и думать.

Привычный маршрут. Изо дня в день. Своеобразная монотонность странным образом помогала избавиться от мучительных переживаний. Жизнь продолжается. Жизнь не остановить. Она это знает теперь точно. В ней тоже теперь новая жизнь.

Саша опасалась, что мама обо всем догадается раньше, чем ей хотелось бы, но скрывать свои чувства оказалось не особенно трудно, тем более, что после отъезда в ней будто все умерло. Хотя нет, не все. Сейчас теплился крошечный огонек. Любовь к еще не родившемуся малышу, чуду, появившемуся от любви. Да, она любит Костю, и он ее любит… по-своему… Не его вина, что он не умеет быть верным. Странно, она ведь должна презирать его, но осталась только пустота и чувство невосполнимой утраты. Со временем все равно необходимо сообщить ему о… о ребенке. Он ни за что не захочет, чтобы тот не знал своего отца. Она даже была уверена, что ради чудесного малыша они обязательно станут поддерживать дружеские отношения. Вот только как быть с сердцем? Как избежать ненужной боли?..

В справочнике у фирмы несколько адресов, значит магазинов несколько…

Костя выкурил первую сигарету сегодня, немного подумал, потом кивнул сам себе и зашел. За прилавком очаровательное создание. Изобразив жизнерадостную улыбку, он направился прямо к ней… В последнее время он только и делал что знакомился с продавщицами и менеджерами, молодыми и не очень, убеждая или настаивая. Когда-то Саша насмехалась над его очарованием… Теперь он пытался не возненавидеть эту свою черту.

— Не подскажете, где продавец? — И в ответ на ее недоумение, — как, вы?! С такой внешностью?! А, наверное, подменяете какую-нибудь заболевшую родственницу?..

Девушка польщено заулыбалась:

— Это временная работа…

— Ну конечно!..

Костя с трудом скрывая нетерпение, поддерживал разговор ни о чем в течение десяти минут, пока решился прейти к интересующему вопросу:

— Вы, все-таки, начальник! Нет?… Куда смотрит ваш босс? Как, кстати, его зовут?

— А зачем вам?

— Хочу знать имя соперника…

— Эдуард… кгм… Николаевич.

Костя насторожился:

— Эдуард? Надо подумать… Кстати, у меня к нему дело. Он уже на работе?

— Нет, что вы. Он приезжает только к обеду…

— Ну конечно, наверное очень занятой человек… А вы не заняты?

— В каком смысле?

— В смысле планов на вечер…

— Ой, сегодня никак… Может, завтра?..

Костя еле слышно вздохнул с облегчением, ему тошнило уже от этого.

— Было бы отлично. Ну, я подойду к обеду?.. Пока, очаровательница, — Константин подмигнул ей и вышел, наконец, на свежий воздух…

Он курил, облокотившись на свой «Ниссан», припаркованный так, чтобы не был заметен из окон магазина, когда к магазину подкатил серебристый «Лексус». Машина стала не на общую стоянку, а проехала чуть дальше, на служебную, что послужило сигналом для Константина подойти поближе. Из нее вышел высокий мужчина спортивного телосложения, довольно приятной наружности. Дорогой костюм отлично сидел на нем. Будь он пузат и лысоват, возможно, Костя почувствовал бы к нему жалость, все-таки этот человек потерял Александру (Костя даже мысли не допускал, что находится сейчас с ним в одном ряду), но, глядя на этого добра молодца, почувствовал лишь глухую неприязнь. И из-за этого человека Саша плакала. А вдруг она так убивалась по нему?!. Теперь он уже чувствовал ненависть.

Он не смог выдержать даже положенные несколько минут, войдя в магазин буквально сразу за хозяином. Заходя, Костя обратил внимание, как босс лениво приобнял девицу, они что-то кратко обсудили, после чего он скрылся за дверью.

— Привет, могу я переговорить с шефом?

— Он сказал, чтобы вы обращались к менеджеру. Мне очень жаль…

Костя чувствовал себя каким-то шутом:

— Дорогая, ну сделайте что-нибудь, — он подошел к ней вплотную, опустив голос до интимного шепота, — никогда не поверю, что мужчина может устоять перед такой девушкой.

Она хмыкнула, но прошла к шефу, не постучав, а, выйдя, махнула рукой в сторону кабинета:

— Он примет сейчас.

— Я должник, — Костя подмигнул ей, пытаясь улыбаться.

Девушка проводила его задумчивым взглядом. Может и вправду станет постоянным клиентом, или поставщиком… Какая разница! Главное, что тогда они смогут видеться.

Зайдя в кабинет, Константин быстрым цепким взглядом окинул обстановку. Кабинет огромен, мебель дорогая. Аксессуары весьма необычны. Это уже не теплее, это уже горячо.

— Позвольте представиться, Константин Петрович Ледовский, частный предприниматель, — Костя решил лгать по минимуму, чтобы не запутаться. — У меня к вам деловое предложение. Хотелось бы заинтересовать вас ценами.

— По этому вопросу нужно было говорить с менеджером, это решается на его уровне.

— Безусловно, но у меня, как бы это выразиться… демпинговые цены. Если без документов. Не думаю, что вашему менеджеру стоит давать такие обширные возможности…

— Покажите мне ваши прайсы, я решу что с вами делать.

Костя полез в папку, и, роясь, выложил практически на середину стола журнал с фотографией Александры, и исподлобья покосился на Эдуарда.

Если бы Костя не ожидал какой-то реакции, вряд ли бы он ее заметил. Выражение лица Эдуарда почти не изменилось, нужно отдать ему должное, он прекрасно собой владел. Его выдала внезапно покрасневшая шея и выражение глаз — они стали ледяными. Эти незначительные изменения мог заметить только очень подготовленный человек. Костя заметил, поскольку сам был как натянутая струна. Без шуток. В эту секунду решалась его жизнь. И решилась. Есть!

— Ой, это не имеет к делу никакого отношения, так, взял в дорогу, почитать.

Эдуард Николаевич всего лишь чуть плотнее сжал губы, почти незаметно повел подбородком, и оттянул пальцем узел галстука, для чего ему пришлось отложить в сторону телефон, но этой реакции Косте было достаточно. Браво! Как держится! Что же он за человек?! Неудивительно, что, живя с ним, Александра почти превратилась в снегурочку.

Костя, наконец, достал «прайсы», набранные еще неделю назад и распечатанные в какой-то конторе.

Эдуард Николаевич попросил Костю подождать, а сам вышел из кабинета вместе с «документами». Как только за ним закрылась дверь, Костя решил использовать шанс, который ему предоставила госпожа Удача, и, быстро взяв телефон, набрал номер, который знал уже наизусть. При вызове высветилось «Мария Афанасьевна». Можно было не продолжать, но его охватил неведомый доселе кураж, и Костя не стал отменять вызов. Наконец, в трубке послышался вопрошающий женский голос:

— Здравствуйте, Мария Афанасьевна!

— Эдик?!

— Мария Афанасьевна, вы ошиблись, это не Эдик. Мое имя Костя, и я бы настоятельно порекомендовал передать Саше мои слова дословно: это была моя сестра Оля. Передайте эти слова, пожалуйста.

— Молодой человек, вы с ума сошли.

— Дорогая Мария Афанасьевна, я так нормален, что сам удивляюсь. А слова мои передайте. Вы не имеете права утаивать от нее жизненно важную информацию. Говорю вам это, как юрист.

Она молчала, но связь не прерывала.

— Сделайте это. Все-таки, вы будете бабушкой моих детей, и нам не стоит ссориться.

На этом он прервал разговор. Если она все-таки передаст, Саша отзвонится сама, никаких сомнений. А если не передаст… Он найдет ее. Теперь то уж точно!

Костя положил телефон на место как раз вовремя, чтобы Эдик не узнал, что его собственностью преступно воспользовались. По крайней мере, пока сам не начнет звонить. А при везении, так и не узнает.

— Я изучу их и свяжусь с вами в ближайшее время. — Он явно его выпроваживал.

— Отлично, буду ждать звонка. — Костя сам не испытывал ни малейшего желания оставаться здесь.

— Константин… э-э… Петрович, вы мне не оставите журнальчик ваш взглянуть? Уж больно заинтересовали меня некоторые рубрики.

— Обязательно. Но в другой раз. Сейчас самому надо.

До вечера Костя не покидал свой пост возле машины, потом сопровождал серебристый «Лексус» до какого-то бара, откуда хозяин машины довольно поздно поехал, наконец, домой. Костя мысленно отметил зажегшиеся окна, и только после этого уехал в гостиницу.

Сон его был чуток и недолог, и уже с самого раннего утра он дежурил под домом. Часам к восьми на лавочке собрались первые три бабульки, которым Константин выложил душещипательную историю в духе мексиканского сериала, о невинной и красивой сестре, которая вот влюбилась в одного бизнесмена на большой дорогой машине, а Костя теперь хочет узнать, что он за человек, не обидит ли несчастную девушку. Бабушки по очереди выложили всю подноготную, и девок-де таскает без разбору, и алкоголик, и не поздоровается никогда, а машину свою ставит — не пройти…

— Да что ж он такой богатый, и не женатый? Может, со здоровьем что — неладно?

— Была у него жена, была! Развелись, кто ж с таким жить то станет…

— Да она и сама такая — не поздоровается никогда!..

— Это с тобой она не здоровалась, потому что ты ругалась на весь двор, а со мной всегда здоровается, вежливая, институт кончила, и виноградом угощала…

— А че это я ругаюсь? Кто слышал-то?

— Дамы, дамы, не отвлекаемся! Институт? Да что ж она, молодая такая? Вот прям как сестра моя. Может они в одном институте учатся?

— Так то давно было… Уж отучилась давно. В этом, стало быть, как его… Строительном, на Энгельса который!

— Женщины, как вы мне помогли! А если я сестренку свою приведу, вы ей все это скажете? Я в долгу не останусь!

— Да не надо ничего, и так скажем. Разве ж можно, чтоб дите с таким-то жизнь свою связало…

— А живет его жена далеко, может, поговорить с ней? — его уже не волновало, что он несет абсолютнейший абсурд.

— Вот это не знаю… вроде на Космонавтов… или на Декабристов. Не знаю, милок… Да и не поверит ей сестра-то!

— Какая же вы умная, точно не поверит!

— Ты ее сюда приведи, мы все расскажем.

— Вот спасибо! Вы так мне помогли! — Костя был искренен. И уже уходя, будто вспомнив, повернулся:

— А как фамилия его?

— Павленко, Павленко его фамилия…

Неудивительно, что Полина не запомнила, на такую фамилию, и он бы не обратил внимания. Значит Александра Павленко. Была. Хотя, маловероятно, что она уже успела сменить паспорт. И из института она выпускалась уже замужем… Строительный. На Энгельса.

Вдохновленный удачей, Костя и звезду с неба достал бы. А тут всего и делов то: добиться у заведующей архива, чтоб та подняла дело Александры Павленко, что Костя проделал довольно быстро, рассказав очередную душещипательную историю, подкрепленную изрядной суммой. Наконец в руках заветная бумажка.

Колдунова Александра.

Уникально подходящая фамилия.

Костя забил фамилию в телефонный справочник в Интернете… ну… ну… ул. Космонавтов, дом, квартира. Уронив голову на руки, лежащие поверх руля, он резко выдохнул, боясь поверить…

Солнце клонилось к закату, окрасив розовым светом окрестные дома. Припозднившиеся ласточки кричали, наполняя воздух летними звуками. Это была ее любимая пора…

Но сейчас она не слышала и не видела ничего, боль от надежды перекрыла все. «Я долго раздумывала… Он так убедительно просил…» — слова матери до сих пор звучали в ушах. Правда, Мария Афанасьевна сказала далеко не все. Например, она и словом не обмолвилась о том, что он — будущий отец ее внуков. Хотя именно этот аргумент был решающим. А ну, как и, вправду! Не годится ссориться с будущим зятем. Но слова передала дословно.

«Это моя сестра Оля…». У Саши даже пальцы подрагивали. Если это правда, звонить надо немедленно!!. А если… неправда? Ну не такой же он дурак, чтоб выдавать за сестру чужого человека! Хотя… Если ему сильно необходимо, он запросто может соврать, в надежде, что помирятся… А мириться все равно придется, она не станет скрывать ребенка. Но сейчас?.. В душе абсолютное смятение чувств, разобраться в них невозможно, не стоит и пытаться. Звонить?.. Или нет?.. Телефон она наизусть помнит. Что же сказать?.. Боже, она сейчас просто свалится в обморок. Как всегда, когда она вспомнила Костю, стало больно… Но что, если он сказал правду? Боже, что если это правда?!! Он, должно быть, с ума сходит… Саша принялась рыться в поисках мобильника, который вечно терялся в такой, казалось бы небольшой сумке. Осмотрелась, ища место, где можно было бы присесть, ноги тряслись, и она запросто могла рухнуть прямо посреди улицы. Александра окинула мимолетным взглядом двор: качели, на которых она когда-то каталась, лавочка, здесь она сидела с парнем…

Боже!.. Но как?! На какой-то момент она решила, что все-таки хлопнулась в обморок, иначе как можно объяснить то, что она видит? Он стоял, облокотившись на свою машину. Просто стоял и пристально смотрел. Как давно он здесь? Как он вообще здесь оказался?!! На лице застыло выражение почти болезненного изумления. Первым желанием было подбежать, прикоснуться к нему… Но ноги отказались повиноваться, даже шагу ступить не получалось, поэтому она просто стояла и ждала…

Наконец, он сам, словно с трудом оторвавшись от машины, пошел навстречу, такой знакомой походкой, что у нее защипало в глазах.

Странно все складывалось. Он так долго мечтал о возможности поговорить с ней, так отчаянно верил в чудо, что, когда оно свершилось, растерялся, точно стеснительный мальчишка. До дрожи хотелось схватить ее, схватить и никогда больше не отпускать. А она все такая же… И совсем другая. Бледненькая стала. И волосы длиннее. Неосознанно, Костя потянулся к шелковистым прядям, убирая их с лица, Саша сразу взяла его руку. Они замерли, наслаждаясь близостью друг друга и таинственной тишиной вокруг…

Она всматривалась в дорогое лицо, жадно впитывая каждую черточку, попутно отмечая все произошедшие изменения. Он был красив, как и прежде, но лицо его уже не было таким безмятежным, как раньше — в глазах застыла напряженность, меж бровей залегла складка.

Женщина испытала боль. Но это была боль возвращения к жизни. Сердце забилось часто-часто, казалось, оно не успевает справляться.

Костя мягко провел пальцами по щеке, нежно обводя ее черты, он узнал бы ее с закрытыми глазами… Сама того не замечая, Саша медленно наклонилась к его руке и прикоснулась к ней губами, и ощутила на ней вкус собственных слез.

— Саша… — его голос, чуть хрипловатый, сводящий с ума, — Сашка…

Не получается сказать ничего, кроме ее имени… пришлось сделать над собой усилие:

— Это ошибка, чудовищная, страшная ошибка…

— Знаю, все знаю…

— Знаешь?!!

— Мне мама сказала, только что. Я собиралась позвонить тебе. Прямо сейчас. — Она показала ему телефон в другой руке.

Он как-то слишком быстро обнял ее, спрятав лицо в волосах:

— Сашка! Что ж ты делаешь, бессовестная! Я думал, с ума сойду…

Они стояли какое-то время, обнявшись, Саша слышала мерный стук его сердца.

— …Как ты здесь оказался?

— Сашка, — сказал он тихо, — Я же люблю тебя. Ты мне нужна, как воздух, понимаешь? — Он помедлил, вытер слезы, катящиеся по ее щекам, и быстро добавил, — выйдешь за меня?

Она изумленно уставилась на него.

— Если откажешь, то, вот ей-богу, я просто, пойду, лягу и умру. Так что у тебя просто нет вариантов. Я не оставляю их тебе.

Его голос был едва различим во все нарастающем шуме, земля вдруг накренилась, и она непременно упала бы, если бы сильные руки не подхватили ее.

— Я знаю, что предложение сногсшибательное, но падать в обморок — не выход. Вот не думал, что ты такая впечатлительная, — шутливый тон не вязался с сосредоточенным выражением его лица.

Подхватив ее на руки, он подошел к ближайшей скамье, где усадил ее к себе на колени, не выпуская из рук ни на миг.

— Вообще в таких случаях надо какое-то время подумать… но я не хочу больше думать. Я хочу выйти за тебя замуж.

Не отнимая лица от ее макушки, Костя проговорил:

— Значит, мы это сделаем прямо завтра. — И словно отвечая на ее беспокойное движение добавил, — сегодня уже все закрыто.

Оценив неизбежность ситуации, Саша все равно улыбалась.

— Мы сделаем это тихо и по-быстрому. Я стану Ледовской, — она проговорила его фамилию, словно пробуя на вкус.

Совсем новое, глубокое и сладостное чувство пронзило его, разливаясь теплом.

— К тому же это касается еще одного человека, — добавила она шепотом.

— Да? Кого же еще? — спросил он, невольно затаив дыхание.

— Нашего ребенка. — Она подняла голову, и встретила его недоуменный взгляд, — потому что ты, скоро будешь папочкой, Константин Ледовский! Так-то вот.

Она все ждала, что он скажет. А он просто молча улыбался и, прижимая ее к себе, теребил светлый локон. Наконец, улыбнувшись еще шире, сказал загадочную фразу:

— У меня просто сверхинтуиция, — после чего жадно и благодарно поцеловал в губы… и замер.

— Сашка, поедем ко мне в гостиницу, иначе я сейчас сдвинусь по фазе. А потом поедем знакомиться с тещей.

Уже спеша к машине, ведомая за руку стремительно идущим парнем, она спросила:

— Но как ты меня нашел?!!

— О… Это долгая история. Я тебе расскажу как-нибудь. Потом. Если захочешь.

ЭПИЛОГ

В октябре было необычайно тепло. Вдоль морского побережья шла красивая пара. Глядя на такие, верится в красивые истории со счастливым концом. Они ненадолго присели на скамью, мужчина достал что-то из кармана, и положила ей на ладонь:

— Ты ведь здесь нашла его? Ты меня околдовала с помощью этого камня, да?

— Не знаю, — она заговорщицки подмигнула, — кто ж теперь тебе признается?

— Значит, можно считать, что мне повезло, — он провел ей по плечу теплой ладонью, — всегда казалось, что чего-то недостает, и так оно, наверное, и было, потому что теперь все иначе.

— Думаю, следует теперь оставить его здесь. Свою работу он уже выполнил. Пришел черед еще кому-нибудь стать счастливыми. А мне хватит моего личного колдовства.

…Шепчущая вода тихо смывала все следы. На песке остался лежать круглый, отполированный морскими волнами камешек, cквозь отверстие в котором просвечивали оранжевые лучи заходящего солнца, и лишь древнее, как мир, море знало, какие тайны сокрыты в нем…

КОНЕЦ

Content

Галина Хребтович
Ловушка

Часть первая

ПРОЛОГ

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

Часть вторая

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ЭПИЛОГ