merckucio

Сделай свой выбор

Спасибо Дж. Роулинг за мир и прекрасных персонажей!

Фанф так же выкладывался на http://www.hogwartsnet.ru/mfanf/ffshowfic.php?fid=86790&l=0

Здесь не будет Дамби-гад и Уизли-гад. Больше внимания уделяется тому, как сам Гарри развивается и пытается пробраться сквозь хитросплетения интриг, плетущихся вокруг него.

Спасибо за указанные ошибки, стараюсь таковых не допускать и исправлять! Эта книга подошла к концу, но продолжение скоро!!! Спасибо за ваши комментарии и отзывы! И отдельное спасибо моей жене — первому читателю и критику! Продолжение, скорее всего, будет называться «Выбор сделан!». Вот ссылочка https://ficbook.net/readfic/5109975

Глава 1

В спокойной тишине Тисовой улицы не было никаких намеков на то, что здесь могут происходить вещи, из-за которых нормальный человек может просто сойти с ума. Легкий июльский ветерок гонял по улице обрывок газеты, шумела листва деревьев, стоящих вдоль дороги… Тихая спокойная жизнь этого небольшого мирка вот-вот должна была нарушиться.

— Почему вы не даете прочитать мне письмо?

— Кто тебе может писать, дрянной мальчишка?? Заткнись и собирай свои монатки, мы уезжаем!!

Дядя Вернон был зол, как никогда раньше. Я не мог понять, почему после практически нереального появления, в прямом смысле этого слова, горы писем с моим именем в этом доме, они неожиданно решили уехать отсюда, даже не дав мне прочитать хотя бы одно из них! Да и поспешный выезд из дома, больше напоминавший побег, был очень странным, как, впрочем, и весь этот день…

* * *

— Кто вы и что вам здесь нужно??

— Я не к тебе пришел, а к Гарри, — сказал огромный человек, выбивший дверь в их временном убежище. — Я должен вручить ему его письмо…

— НЕТ!!! — вскрикнул дядя Вернон, почти в ужасе. Никогда раньше я не видел его в таких ярости и страхе. — Этого никогда не будет! Никогда, слышишь, нигде и ни за какие пряники я не желаю слышать о вас, ублюдках, ничего!!

— Да как ты смеешь так со мной разговаривать, ты, жалкое подобие маггла!

Великан в дверях вытянул свой старый потрепанный зонтик в сторону застывшего в ярости и ужасе Вернона.

— Не мешай мне поговорить с Гарри иначе…

— Что?? Превратишь меня в жа…

— Дядя Вернон…

Он в изумлении обернулся.

— Молчи, ублюдок, пока взрослые…

— Я хочу с ним поговорить.

Я боялся до чертиков, но в тоже время было такое чувство, что здесь происходит что-то важное, что-то, что касается лично меня. Было ощущение, даже скорее, как будто воспоминание о теплых и нежных объятья матери, которой я никогда не знал. И все же я боялся…

— Я хочу с ним поговорить, — повторил я.

Вернон открыл рот, будто хотел выдать целую тираду, в своем стиле унижая меня самого, моих родителей и иже с ними, но, словно сломавшись, захлопнул его и молча отошел в сторону.

Великан, с каким-то нежным, щемящим трепетом подошел ко мне и протянул мне руку.

— Эээ… Привет, Гарри… Эх, как же это давно было!.. Вот как сейчас помню тебя таким крохой, ты умещался у меня в ладони…

— Вы знали меня раньше?

— Конечно! Мы с твоими родителями были…

— Вы знали моих родителей?

Это был первый, кто, кроме естественно моих дяди и тети, знал родителей.

— Конечно! Лили и Джеймс были такими добрыми! Они всегда меня поддерживали…

— А как вас зовут?

— Ох, я ж даже не представился, я ж думал… Эээ… Меня зовут Хагрид. И это… С днем рожденья, Гарри!..

* * *

Вокзал кипел жизнью, как большой пчелиный рой. Я катил перед собой тележку с вещами и Буклей и размышлял о событиях последних дней. Я никогда бы в здравом уме не мог предположить, что я — волшебник! Что существует магия и даже школа, где ей обучают. Я, конечно, мог бы предположить что-то такое после истории со змеей или того, как я оказался неожиданно на крыше дома, но скорее всего, да что греха таить, так оно и было, я бы посчитал это просто случайностью и необъяснимым событием. Но вот как оно на самом деле! И история моих родителей, и темный маг, убивший их, все это было правдой, хотя и невероятной.

Подходя к платформе 9, я неожиданно понял, что не знаю, где находится нужная мне платформа 9 и 3/4. Обойдя вокруг стены, которая разделяет 9 и 10 платформы, и так ничего и не поняв, я подошел к стоящему неподалеку работнику вокзала.

— Извините, сэр…

— Чем тебе помочь, мальчик?

— Сэр, вы не подскажете, где находится платформа 9 и 3/4?

Работник аж покраснел от возмущения.

— Что ты себе позволяешь, парень? Шутить со мной вздумал? Какие 9 и 3/4? С ума что ли сошел? Или в игры со мной играть вздумал?

— Извините, сэр, я просто…

— Иди отсюда и не мешай мне своими глупостями!

И рассерженный работник отвернулся.

Вот и все! Только я размечтался, как жестокая реальность ударила по мне не хуже кулака Дадли. Я не знаю, как попасть на поезд, он уйдет без меня в Хогвардс и…

— Дети, не толпитесь и не мешайте друг другу! Фред, оставь Рональда в покое, он в первый раз едет в Хогвардс и поэтому растерян! Так, быстро все на платформу 9 и 3/4, а то опоздаем на поезд!

Женский голос вывел меня из ступора. Я обернулся и увидел толпу рыжих детей во главе с такой же рыжей женщиной, которая металась между ними, как всплеск пламени. Дети тянули тележки, подозрительно похожие на мою, в которых сидели совы в клетках. Я встрепенулся и поспешил в их сторону.

— Извините, мэм…

— Что тебе, мой милый?

Она посмотрела на меня с такой заботой и участием, с каким на меня не смотрел никто за всю жизнь.

— Я слышал вы упомянули Хогвардс…

— Да. Ты в первый раз туда едешь?

— А как вы догадались?

— Твой растерянный вид, сова у тебя в тележке, да и то что ты к нам подошел. Не знаешь, как попасть на платформу?

— Да, мэм. Вы тоже волшебники?

— Конечно! Меня зовут миссис Уизли, это Перси, эти два шалопая — близнецы Фред и Джордж, это Рон, он кстати тоже в первый раз едет в Хогвардс, а это самая младшая — Джинни, она только в следующем году поедет.

Маленькая девочка, смущаясь спряталась за мать.

— А как тебя зовут?

— Я Гарри, Гарри Поттер.

Глава 2

— Вы не видели здесь жабу? Один мальчик, Невилл, потерял свою жабу, Тревора.

Я посмотрел на нее и понял, что со мной что-то случилось. Я уже не обращал внимание на Рона, который тыкал своей палочкой в крысу Коросту. Все мое внимание поглотила ОНА.

— О, вы тут колдуете? Я тоже прочитала все учебники для первого курса и уже пробовала некоторые заклинания.

Она стремительно села рядом с замершим Роном и, направив палочку на меня, произнесла:

— Окулус репаро!

Скотч, которым были замотаны мои очки исчез. Я с изумлением снял их и понял, что они стали как новые. Но я тут же надел их, чтобы лучше рассмотреть.

— Ух ты классно! — воскликнул Рон.

Ее волосы стекали по плечам густой непокорной каштановой волной. Внимательные карие глаза смотрели на меня с интересом и небольшим смущением. Впервые в жизни я почувствовал тягу к какому-либо человеку, которая волновала меня своей непонятностью, так как такого я не испытывал ни разу.

— Меня, кстати, зовут Гермиона. Гермиона Грэйнджер. А вас как?

— Меня — Рон Уизли, а это…

— Гарри. Гарри Поттер.

Ее глаза округлились.

— Так ты тот самый Гарри Поттер? Который победил Того-Кого-Нельзя-Называть?

— Наверно… Я не помню. А так… Я просто Гарри….

Я смущался и не знал, что говорить. Меня переполняли странные ощущения, я не хотел, чтобы люди воспринимали меня, как какую-то интересную и известную зверушку. Герой, Мальчик-Который-Выжил… Все это бред! Я даже не помнил этого! И никто не вспоминает обстоятельства, при которых я получил все эти звания. Тогда погибли мои родители…

— А где ты живешь, Гарри? — спросила Гермиона.

От звука ее голоса я вышел из задумчивости.

— Я живу у дяди и тети. Они не волшебники. Я только месяц назад узнал, что я — волшебник.

— Магглы! — Рон скривил лицо. — И как ты с ними жил?

— Вообще-то, мои родители тоже магглы! — на повышенных тонах сказала Гермиона. — Я — магглорожденная волшебница. А ты, Рон, что, не любишь магглов? — ее глаза сверкнули.

— Нет, ты что? — воскликнул Рон. — Просто мне непонятно, почему родственники не рассказали Гарри о том, кто он такой на самом деле! И что тебе говорили по поводу смерти твоих родителей?

У меня защемило сердце от боли за своих маму и папу, которых я не знал и не узнаю.

— Они… говорили… что мама и папа… погибли в автокатастрофе…

— Рон! — Гермиона увидела, по-видимому, в моих глазах панику. — Не будь таким бестактным! Гарри только недавно узнал о том, как они погибли, а ты только делаешь ему больно!

Я с благодарностью посмотрел на нее.

— Спасибо!

— Извини, Гарри, я не хотел тебя обидеть! Я же не знал! — заговорил Рон.

— Да все нормально, Рон. Просто… не могу привыкнуть…

— Ладно, мальчики, я пошла, мне еще Тревора искать. И Гарри, — она обернулась и посмотрела на меня. — Прими мои соболезнования и извини за мою реакцию.

Я впервые, с того времени, как узнал, что я — маг, услышал эти слова от других магов. До этого были удивленные возгласы и восторженное внимание. А в ее глаза я прочитал грусть и сочувствие.

— Спасибо, — произнес я. — Ты зайдешь еще к нам?

— Может быть! — лукаво подмигнув, она открыла дверь и скрылась за ней.

В груди опять заворочались непонятные чувства….

* * *

— Первокурсники, ко мне!

Хагрид стоял рядом с Хогвардс-экспрессом и размахивал огромной рукой.

— Привет, Хагрид! — сказал я.

— О, Гарри! Привет! Как добрался?

— Чуть не потерялся на вокзале, но меня нашла семья Уизли и помогли мне. И вот, познакомься — это Рон Уизли и Гермиона Грэйнджер, мои новые друзья!

— Привет, Рон и Гермиона! Друзья Гарри — мои друзья!

* * *

— О, наша новая знаменитость, Гарри Поттер! Я — Драко Малфой. А это — Крэбб и Гойл.

— Малфой! — зашипел мне на ухо Рон. — Его отец — Пожиратель Смерти, приспешник Того-Кого-Нельзя-Называть!

— Что тебе надо, Драко?

Во мне постепенно начинала подниматься злость из-за осознания того, кто стоит со мной рядом.

— Я хотел тебе сказать, что таким людям, как ты, нужно заводить правильные знакомства и правильных друзей. И те, кто стоят с тобой рядом — явно не из их числа.

— Это еще почему? — со злостью воскликнул Рон.

— Так, так, так… Рыжие волосы, поношенная одежда… Уизли, я так понимаю?

— Откуда ты знаешь?

— Потому что предателей крови все чистокровные знают. И ваши привычки тоже. А ты, кто такая? Тоже Уизли?

— Нет, меня зовут Гермиона Грэйнджер. Я — маглорожденная…

— Грянокровка? — губы Драко скривились в презрении. — Да, Поттер, угораздило же тебя познакомится с такими отбросами! Вот, что, я предлагаю тебе более достойный вариант. Будешь дружить со мной?

И он в ожидании протянул мне руку.

Я стоял, не отводя от него глаз, и во мне просыпалась ярость. Я видел пыхтящего от злости Рона, подступающие слезы на глазах Гермионы, ЕЕ глазах! Я не знал, что означает «грязнокровка», но понял, что это было серьезное оскорбление. Ярость застилала глаза, и я не выдержал.

— Иди ты! — и с размаху засадил ему кулаком в нос.

Он отшатнулся, кровь сразу же побежала по разбитому носу. Два парня, стоящие радом с ним, подхватили его, чтобы он не упал и тут же собрались кинуться на меня, как за спиной раздался голос:

— Что здесь происходит?

Я обернулся. На нас смотрела женщина в черной мантии и остроконечной шляпе.

— Я — профессор Макгонагалл. Что тут творится?

— Поттер напал на меня! — заорал окровавленный Малфой. — Он напал на меня и стал избивать! А ему и слова не сказал! Он — сумасшедший!

— Это так, мистер Поттер? — она пронизывающе посмотрела на меня. Я обернулся и увидел жалкое лицо Малфоя, удивленные Гермионы и Рона.

— Нет, профессор. Малфой сильно оскорбил моих друзей, и я всего лишь защищал их!

— А кто ваши друзья?

— Мисс Грейнджер и мистер Уизли.

Макгонагалл задумалась.

— Он лжет! Он избивал меня! — заорал Малфой.

Я с презрение посмотрел на этого труса. И откуда во мне его столько?

— Значит так. Дабы не задерживать церемонию распределения, мы оставим это дело на потом, но после ужина я жду вас, мистер Поттер, вас, мистер Малфой и вас, мисс Грэйнджер и мистер Уизли в своем кабинете. Все, закончили, все за мной! — она прошествовала вперед.

Малфой злобно сверкнул в мою сторону глазами и поднялся, утирая кровь.

— Мы еще поквитаемся, Поттер!..

* * *

— Грэйнджер, Гермиона!

Я смотрел ей вслед, пока она шла к распределяющей Шляпе. Макгонагалл надела ее на непослушные волосы Гермионы и наступило ожидание. Я ждал, и понимал, что хочу, чтобы она была на одном факультете со мной, чтобы мы могли дружить без всяких препятствий.

Шляпа задумалась надолго и вот, вздохнув и словно не веря себе воскликнула:

— СЛИЗЕРИН!!!

Сердце екнуло и пропустило удар. Как такое могло быть? Не могла Гермиона быть темным магом! Или я что-то недопонимаю…

— Слушай, а правда, что на Слизерине учатся одни темные маги? — шепотом спросил он у стоящего рядом парня.

— Нуу… Как тебе сказать, — произнес шепотом стоящий рядом незнакомый мальчик. — Это скорее предубеждение, потому что именно со Слизерина выпустилось большинство из них. Но большинство просто обычные маги и все.

— Так почему такое происходит?

— Скорее потому, что на Слизерин попадают хитрые, хладнокровные, умные и изворотливые. А это — одни из характерных черт Темного мага.

Я задумался. Значит я не все правильно понял изначально…

— Поттер, Гарри!

Я услышал свое имя и понял, что время пришло. Пора определять свою судьбу на ближайшие лет семь. Я поднялся на помост под пристальным взглядом всего Большого зала и мне на голову опустилась Распределяющая Шляпа.

— Оооо, Гарри Поттер! Я давно тебя ждала.

— Вы ждали меня?

— Конечно! И так что же мы выберем для тебя… Тааак… Храбрость, смелость — истинная сила Гриффиндора, живой ум, страсть познания — достойность для Когтеврана. Верность, преданность друзьям — сила Пуффендуя. Хладнокровность, достаточно хитрости и силы для Слизерина. В тебе есть все, для того, чтобы учиться на любом из факультетов, хотя я бы предложила тебе Гриффиндор, либо Слизерин. В обоих случаях тебя ждет могущество и сила.

— Мне этого не надо! Так можно выбрать? — я был в шоке.

— Конечно! Просто никто об это не думает, в основном у многих все заранее предопределено. Но у тебя хватает возможностей для любого из факультетов.

— А нас все слышат? — я испугался, что мои сомнения могут неправильно понять.

— Конечно же, нет! Это происходит у тебя в голове. Мы общаемся мысленно. Так что ты выбираешь?

Я задумался. А действительно, что мне выбрать? Родители, на сколько я знаю, учились на Гриффиндоре, Рон тоже мечтает о нем, Хагрид говорил, что это лучший факультет. Тем более трус Малфой отправился на Слизерин, так что выбор очевиден, только…

В моей памяти всплыло лицо Гермионы, садящейся за стол Слизерина…

— Я сделал выбор. Слизерин!

— Ты уверен?

— Абсолютно.

— Ну, что ж, это твой выбор… И мой ответ — СЛИЗЕРИН!!!

В Большом зале повисла мертвая тишина.

Глава 3

— Зачем ты это сделала? Зачем ты выбрала Слизерин? — яростно зашептал я, садясь рядом с Гермионой.

Она посмотрела на меня и в глазах прочиталась боль и страх.

— Я… я… мне стало очень обидно от слов Малфоя… я предполагала, что так и будет, ведь я читала о том, как относятся в волшебном мире к маглорожденным… а после его слов стало так обидно… и… я решила, что если я пойду на их факультет, то смогу доказать, что они не правы… Шляпа предлагала мне Когтевран или Гриффиндор, но я решила… что хочу попробовать… и вот…

У нее начали катиться слезы. Я не смог сдержать порыв и обнял ее. Она уткнулась мне в плечо и, всхлипывая, продолжила:

— А когда… я села за стол… и на меня уставились… с таким презрением, что… я поняла какую ошибку совершила… я хотела…

Ее голос потонул в слезах.

— Что, Поттер, уже утешаешь свою подружку-грязнокровку? — ядовито проговорил сидевший неподалеку Малфой. — Уже думаешь, куда ее спихнуть, чтобы не стать позором на факультете?

— Заткнись! — сквозь зубы процедил я. Ярость и обида опять начинали подниматься во мне. Хотелось вскочить и вбить ему его же слов кулаками обратно в грязный рот. — Иначе я…

— Что? — он вальяжно ухмыльнулся. — Опять кинешься избивать меня из-за своей грязнокровки, сумасшедший Поттер? При преподавателях?

Я оглянулся. Большая часть стола смотрела на нас. В их глазах мало что можно было уловить, но недружелюбность так и сквозила в их взглядах. Я понял, что мы в меньшинстве.

— Что скажешь, Потти? — Малфой ухмыльнулся.

— Ничего, — опять сквозь зубы процедил я. Гермиона все еще всхлипывала у меня на плече.

— Это правильно! — он опять ухмыльнулся. — Сейчас я оставлю тебя в покое, но это ненадолго. Запомни, мы теперь в одной лодке.

Я и сам уже это понял. Но сейчас для меня приоритетом была Гермиона. Надо было приводить ее в себя, чтобы остальные стали меньше пялиться и привлекать к ним внимание.

— Гермиона, ты слышишь меня?

Она подняла на меня опухшие глаза. В них была боль и отчаянье.

— Я с тобой. И у нас все будет хорошо! Ты мне веришь?

В ее глазах появилась искорка надежды. Она хотела поверить.

— Да, Гарри, я верю тебе…

На следующий день

— Я не мог заснуть. Я волновался за тебя. Как ты?

Мы сидели в Большом зале на завтраке, где появились одними из первых.

— Все в порядке… Хотя, — она задумалась. Под глазами были мешки, они покраснели и было видно, что она плакала. — После речи профессора Снейпа я поняла, что все еще хуже, чем я думала! Помнишь его слова «Мы не выносим сор за пределы факультета. Мы одна большая семья, со всеми вытекающими. Хотя и в семье не без урода». Помнишь, как он на меня посмотрел! Как на мусор, как на какую-то… грянокровку!

И она опять зарыдала. Я обнял ее.

— Успокойся, Герми!

Она подняла на меня заплаканные глаза.

— Ммменя… так еще… никто не называл… Может только папа иногда…

— Извини, я не хо…

— Нет, ннет, Гарри… Все нормально! Мне… мне даже понравилось, что ты меня так назвал. Как будто я опять дома…

И она опять заплакала мне в плечо. Я просто не знал, что делать! Я никогда не утешал никого, меня никто не утешал, я сам много раз так плакал в одиночестве в своем чулане, страдая от боли и безысходности после очередной порки или избиений Дадли. Мне самому никогда никто не говорил добрых слов на протяжении практически всей моей жизни, и я привык к тому, что большинству я безразличен, либо вызываю отвращение или раздражение, а чаще все вместе. Но… сейчас я испытывал те же чувства, что и тогда, в поезде, когда впервые ее увидел. Я не знал, что это такое, но я начал понимать, что это и есть то, чего мне самому всегда не хватало в этой жизни — забота и привязанность, желание защитить и уберечь. И я понял, что надо делать. То, что я всегда делал!

— Герми!

Она опять подняла на меня заплаканное лицо.

— Ты должна быть сильной! Ты не должна показывать этим… слизеринцам, что ты их боишься! Ты же смелая, умная! Шляпа не стала бы предлагать тебе Гриффиндор или Когтевран, если бы ты была не такой! Ты должна им показать, что не зря тебя распределили на Слизерин! Что ты тоже можешь быть и хитрой, и коварной, и хладнокровной! Если бы этого в тебе не было, Шляпа не поддалась бы на твои уговоры, ведь она предлагает выбор и выбирает, только когда уверена в том, что нужные качества есть, что они соответствуют выбору! Либо она даже не стала бы рассматривать такой вариант!

— Откуда ты все это знаешь? — слезы еще не высохли, но тем не менее уже не бежали из ее глаз.

— Мне Шляпа сказала…

— Да ладно! — в ее глазах появился интерес. Конечно, боль никуда не ушла, но все же…

— Правда! Она сама рассказала мне, о том каким критериями должен обладать кандидат на тот или иной факультет. А потом предоставила мне выбор…

— Подожди! — она окончательно начала успокаиваться. — У тебя тоже был выбор?? И ты пошел на Слизерин? А какие еще были варианты??

Она отодвинулась от меня. Я смутился и понял, что не хочу говорить ей о причинах, побудивших меня сделать этот выбор. Но я должен был сказать! Иначе не смогу ее защитить.

— Нуу… Шляпа предложила мне любой факультет на выбор, так как я подходил на все…

— И ты выбрал Слизерин???? Почему??? Ты же знаешь, кто учился на нем и кто учится!!! Почему ты так поступил?? — она смотрела на меня с удивлением и даже, наверное, с ужасом.

— Эээ… — я растерялся. — Потому, что подумал о тебе…

Она открыла рот и посмотрела на меня с нескрываемым удивлением.

— А я… зачем? — сказала она уже с грустью.

— Нуу… ты мой друг, и я не мог бросить тебя в одиночестве среди них…

— Гарри, — сказала она, немного улыбнувшись. — Мы же только вчера познакомились…

— Но ты же мой друг? — я посмотрел на нее и понимал, что жду ее ответа, как манны небесной. Потому что, если она откажется от меня, бросит, как все до этого, всю мою жизнь, я буду окончательно потерян.

Она сказала, не задумываясь:

— Конечно же, ты мой друг!

С моих плеч, казалось, сняли весь Хогвардс.

— И поэтому ты решил не идти на Гриффиндор? — спросила она.

— Конечно! Рон и так справится — у него там вся семья почти. А ты — нет. Ты — такая же, как и я — новичок в этом мире. И поэтому нам надо держаться вместе!

Она посмотрела на меня проницательным и изучающим взглядом. Слез, слава богу, уже не было.

— Так ты действительно ничего не знал о магии, о себе?

— Нет, конечно! Мои дядя и тетя ничего такого мне не рассказывали…

И тут прозвучал колокол. Надо идти на занятия.

В дверях мы столкнулись с Роном. Он посмотрел на меня, как прокаженного.

— Как ты мог? Я же доверился тебе! Почему ты с ними?? — в его глазах стоял укор и немой вопрос.

— Рон, не делай из этого трагедию! Я всего лишь решил, что Гермионе будет нужна защита…

На следующий день

— …Зельеварение — это искусство, которое дано постичь немногим. У нас новая знаменитость — Гарри Поттер! Я думаю, мой факультет сделает из вас человека, но пока ваши лавры не значат ничего!

Урок зельеварения проходил в одном из кабинетов, находящихся в подземельях моего факультета. В нем стоял полумрак и это немного пугало. Да и декан тоже нагонял страха. Но после его вчерашней речи, и разговора с ним и с Малфоем наедине, где мы обсуждали нашу драку, я не сильно опасался его. Он сказал, что внутри факультета может происходить что угодно, но за его пределы ни я, ни Драко не должны выносить внутренние конфликты. Так что, предупредил он, если такое произойдет еще раз где-то за пределами Слизерина — проблемы будут у обоих. Он лично об этом позаботится.

— Мистер Поттер, что получится, если я смешаю измельченный корень асфоделя с настойкой полыни?

Как я могу это знать?

— Я не знаю профессор.

— Мисс Грэйнджер?

Я заметил, что Гермиона тянет руку изо всех сил.

— Усыпляющее зелье!

После вчерашнего разговора она взяла себя в руки. Она перестала плакать, но при этом отстранилась от всего мира. За вчерашний день ей трижды пришлось при помощи магии остужать попытки других студентов их факультета оскорбить или задеть ее. После этого от нее отстали. И только вечером, когда мы сидели в гостиной Слизерина, она на секунду обняла меня, потом посмотрела на меня. В ее глазах я увидел боль, надежду и решимость.

— Я поняла, Гарри, что ты мне хотел сказать. Я постараюсь быть достойной ученицей Слизерина!

Я вздохнул.

— Надеюсь, меня ты не будешь избегать или обливать холодной водой?

— Конечно же, нет! — она еще раз меня обняла. Слава богу, после первого учебного дня в гостиной никого не было — все разбрелись отдыхать.

— Просто… мне тоже не помешает твоя поддержка. Меня тоже уже достали своими подколами и высказываниями.

— Конечно, ты всегда можешь на меня рассчитывать! — и она улыбнулась.

А сейчас она представляла собой хладнокровную ученицу, которая старается получать знания изо всех сил.

— Пять баллов Слизерину. А вы, мистер Поттер, ответьте — где вы будете искать безоаровый камень?

Опять промашка. Надо было хотя что-нибудь прочитать!

— Я не знаю, сэр…

— Мисс Грэйнджер?

— В желудке козы!

— Еще пять баллов Слизерину!

Она молодец, а я — идиот. Надо хоть попросить ее, чтобы она помогла восполнить прорехи в моем образовании.

— Садитесь, мисс Грэйнджер. Вот видите, мистер Поттер, слава — еще не все, что надо иметь при себе. Мисс Грэйнджер, не смотря на свое происхождение, весьма неплохо изучила предоставленную литературу, а вы нет. Пусть это будет вам уроком на будущее! — он ехидно и небольшим презрением посмотрел на меня. — А теперь записываем! Сегодня мы готовим… Я не вижу, чтобы кто-то записывал! Все, быстро записали ответы мисс Грэйнджер, и приступаем к работе!..

В классе никто не смел пошевелиться.

Месяц спустя

Мы выходили из Большого зала вместе. Я и Гермиона. Я держался как можно ближе к ней, чтобы и она и я чувствовали себя спокойней. Я волновался за нее, так как не мог быть с ней в спальне девочек и не знал, что там происходит.

За последний месяц я много узнал об отношении чистокровных волшебников к маглорожденным и полукровкам. Наш факультет прямо изливал в окружающий мир свое мнение о них. Поэтому к ней, как представительнице именно маглорожденных, на «чистокровном» факультете было свое, предвзятое отношение.

Глава 4

— Да будет пир!

Профессор Дамблдор объявил начало праздника.

Я никогда не праздновал Хэллоуин. Точнее, семья Дурслей его праздновала, но я в это время сидел, наказанный, в чулане. Сначала, первые годы я плакал от обиды, а потом я понял, что слезы — это последнее, что мне поможет. И стал постепенно забирать это в себя, не показывать это им. Да, я все равно плакал в подушку, голодный и избитый, но при них я уже себе такого не позволял.

Но сегодня был настоящий праздник. Мы с Гермионой сидели за столом Слизерина и наблюдали за волшебством, которое творилось вокруг нас. Летающие свечи, тыквы, внутри которых горел колдовской огонь, вся эта атмосфера… Все было прекрасно!

За последние недели мы привыкли с ней надевать на себя маски. Мы хладнокровно пресекали попытки остальных слизеринцев нам навредить. Благодаря нашим совместным занятия, на которых обнаружилось, что у меня неплохие способности в чарах и защите, а у нее в зельях и трансфигурации, мы неплохо справлялись. Мы нашли уголок в библиотеке, в котором нас никто не донимал, и старательно занимались. Иногда мне приходилось нелегко, но Гермиона всегда меня поддерживала и наставляла. Ее железная воля и логика старательно делали из меня настоящего волшебника, который умеет пользовать тем, что ему дано. Иногда, конечно, приходилось утешать и ее. Все-таки нападки со стороны однокурсников не до конца разбивались об ее хладнокровие. Иногда ей надо было выплакаться.

Время от времени к нам присоединялся Рон. Мы частенько общались с ним, вместе давали отпор всем, кто считал, что «львы» не должны сюсюкаться со «слизнями». Это были представители как одного, так второго факультета. Но Рон в этом отношении проявил стойкость, так как он согласился с теми доводами, которые я ему рассказал. Он понял, что другого выбора у меня не было, а Гермиона просто сделала фатальную ошибку.

Именно из-за нее мы и стали искать информацию о том, как можно отменить решение или скорее приговор, который вынесла Распределяющая Шляпа.

Оказывается, это было невозможно. Магия Основателей была настолько сильной, что пришедший на его факультет не мог с него перевестись. При любых попытках этого ученик мог потерять магию и стать сквибом, а мог и вообще умереть. Так что пришлось придерживаться старого плана, то есть держать удар.

Так же мы обнаружили в процессе поисков и пару книг по чистокровным семействам Англии и их обычаям. А так как наш факультет был пристанищем большинства из них, мы решили узнать своих однокурсников получше.

От своих соседей о комнате (а их было трое — Забини, МакНейр и Стивенсон) я уже знал о многом. Сначала они относились ко мне с подозрением и отвращением, но в последствии, видимо поняв, что от моего общества не отвертеться, они решили пойти на компромисс — я не трогаю их, а они меня. О дружбе или хотя бы взаимопонимании пока и речи не могло идти, но мы были не врагами, а просто соседями. Иногда даже я принимал участие в их беседах, и они, в принципе, были не против.

От них я узнал, что не все чистокровные такие, как Малфой. Большинство, конечно, были и не такими, как Уизли, которые были известными магглолюбами и союзниками светлых сил, но и заядлых террористов, которыми были Пожиратели, тоже нашлось немного. В основном были просто сочувствующие одной, либо другой стороне.

Соседки Гермионы тоже прошли через привыкание к тому факту, что среди них, чистокровных леди, находилась какая-то грязнокровка. Но после пары задушевных бесед (не без применения палочек, разумеется), они от нее отстали и даже стали немного тянутся к общению. Они очень быстро осознали заявление Снейпа о том, что она урод в семье, но все же семья и, поэтому, стали относится к ней более снисходительней. Тем более, она ни раз доказывала, что во многом, кроме чистоты крови, их превосходит. Так что это был взаимовыгодный пакт, с намеком на возможное дальнейшее сближение.

Но, среди всего этого бедлама, было несколько экстраординарных событий. Первое из них случилось через несколько дней после распределения.

— Мистер Поттер. — Ко мне подошел декан нашего факультета во время обеда в Большом зале. — Вас к себе вызывает директор Дамблдор.

— Я в чем-то провинился, профессор?

— Надеюсь, нет, так как это было бы нежелательно для студента моего факультета. Так что следуйте за мной.

И он, взмахнув своей мантией, направился в сторону выхода. Я вздохнул и последовал за ним.

Мы остановились возле каменной горгульи. Снейп произнес с нескрываемой язвой в голосе:

— Лимонный щербет.

Горгулья отодвинулась в сторону и открыла винтовую лестницу, поднимающуюся вверх. Мы поднялись по ней и уперлись в дверь. Декан постучал в нее. Раздалось:

— Входите.

Открылась дверь, и я увидел самый необычный кабинет из тех, что я когда-либо видел.

— Директор, я привел к вам моего студента, мистера Поттера, как вы и просили.

— Северус, можете оставить нас, я хотел бы поговорить с Гарри наедине.

И он посмотрел на меня внимательным взглядом сверкающих голубых глаз из-под очков-полумесяцев.

— Я вас понял, директор. — Снейп развернулся и, как всегда, эффектно взмахнув мантией, вышел.

— Профессор Дамблдор, я что-то натворил? — я действительно не понимал зачем он меня вызвал.

— О нет, мой мальчик, я просто захотел с тобой поговорить о твоем обучении. Как тебе на твоем факультете? Тебя не обижают?

— Нет, сэр. Все нормально. Факультет, как факультет — ничего необычного. Такие же студенты, как и я.

— То есть… — он немного замялся. — К тебе или в тебе нет никаких предубеждений в связи с выбором факультета на Распределении?

Я задумался. А с чего бы его к этому интерес?

— А какие предубеждения должны быть, сэр? — я внимательно посмотрел на директора.

— Нуу… Тебе рассказали о том, как погибли твои родители?

В сердце защемило. Боль, которую притупила Гермиона, снова начала себя проявлять.

— Да, — сердце чувствовало, что сейчас что-то будет.

— И ты знаешь, что твои родители учились на Гриффиндоре, а тот, кто их убил — Волдеморт — на Слизерине?

Я понял, к чему он клонит. Но больше меня заинтересовало, с какой легкостью он произносит имя убийцы моих родителей. Ведь большинство волшебников боится его произносить, заменяя имя заменителями — Тот-Кого-Нельзя-Называть, либо как на моем факультете — Темный Лорд. Я сам не боялся произносить имя убийцы, так как не понимал их страх, но даже Гермиона, рожденная среди магглов, старалась его не произносить. А тут — просто, как название города.

— У меня самого нет к этому предубеждений. Я не обязан следовать семейной традиции, так как не знал своих родителей, — здесь слова дались с трудом и болью, но я вспомнил о Гермионе и продолжил. — А выбор у меня был, поэтому я его и сделал. А то, что Волдеморт учился на том же факультете еще не доказывает, что он проклят и с него выходят только исключительно Темные маги.

Дамблдор посмотрел на меня внимательным взглядом. Я вздрогнул и почувствовал, как волосы на голове зашевелились от этого.

— А не связан ли твой выбор с распределением вашей подруги, мисс Грэйнджер?

Я был в ступоре. Как он догадался? Но его взор тут же смягчился, и он сказал мягким голосом:

— Я прекрасно понимаю твое стремление защитить подругу, но не жертвовать же ради этого своим будущим?

— Что вы имеете ввиду, сэр? — я действительно не понимал его.

— Пойми, Гарри, весь волшебный мир наблюдает за тобой, как за героем, который победил Темного Лорда. И, естественно, их шокировал тот факт, что ты был распределен на факультет, с которого выпустилось большинство темных магов. Они считают, что ты можешь оказаться очередным Темным Лордом.

Я был в шоке — и это слабо сказано. Что творилось в моей душе, не понял и я сам. Почему?

— Как? Почему они так считают??

— Ответ прост — ты, еще в младенчестве, победил предыдущего. Соответственно, ты еще тогда был сильнее его. А он был очень могуществен!

Сердце упало в пропасть. Что же он наделал?? Теперь он понимал, почему на него в тот момент с ужасом смотрели Гермиона и Рон. Они-то это знали!

— Извините, сэр… Я не хотел… Но поверьте, на Слизерине не все такие, как Волдеморт! И я тоже не такой! И… я…. Никогда не смогу стать…

— Я понимаю, мой мальчик. Просто я хотел убедиться, что это был твой осознанный выбор и он был сопряжен с необходимостью, а не с предопределением. Ну, на сегодня хватит. Иди, и не забудь, третий этаж — запретная территория для всех, в том числе и для Слизерина…

А затем, через некоторое время еще и Рон со своей собакой трехголовой…

— Гарри, мы с Невиллом вчера убегали от Филча после отбоя…

— А что вы делали в коридорах после отбоя? — фирменный взгляд Гермионы, от которого уже начала шарахаться половина Слизерина и Гриффиндора, упал на Рона.

— Нуу… неважно. У нас была дуэль…

— Так вот куда так отважно направлялся Малфой после отбоя! Теперь ясно.

— Это не важно! Он реально нарвался! Невилл был в бешенстве, хотя я его таким не разу и не видел. И он вызвал Малфоя! — Рон сплюнул его фамилию.

— Я ничего против не имею, Рон, — примирительно сказал я. — Я и сам от него не в восторге, скорее в состоянии тихой войны, — Рон вскинул брови. — Не важно… В свое время он и тебя оскорбил, так что… продолжай.

— Так вот, только мы начали, из коридора раздался голос Филча, и мы разбежались в разные стороны. Я и Невилл побежали, как нам казалось, в сторону башни Гриффиндора, но неожиданно оказались на третьем этаже, возле закрытой двери!

— На третьем?? — в один голос воскликнули я и Герми.

— Да, в запретном коридоре! Нам ничего не оставалось, как попытаться спрятаться за этой дверью, так что мы рванули ее, открыли и спрятались прямо за ней. Мы слушали, как Филч ходит возле нее, что-то бурчит, а потом уходит. Мы только вздохнули с облегчением, как вдруг…

Рон замер, словно пытаясь вообразить невообразимое и справиться со своими страхами.

— Сзади раздалось рычание… Мы обернулись… А там… там… был трехголовый огромный пес!! — мы охнули. — Мы с Невиллом рванулись оттуда изо всех сил, слава Мерлину, нас не укусили, и мы прибежали уже в гостиную… Вот и вся история…

Я долго думал об этом. Герми тоже думала и искала об этом чудовище что-нибудь. Она выяснила, что это Цербер. Вид такой. Но что-то меня все равно беспокоило…

И вот, глядя на праздничный стол, я услышал глумливый голос Малфоя:

— О, гляньте, нашу грязнокровочку пробило на улыбку! Она празднику радуется! Видимо, кроме этого у нее ничего чистого так до сих пор и не появилось? — Малфой язвительно усмехнулся.

— Отвянь, Малфой, или хуже будет! — Гермиона холодно посмотрела в его сторону. — Хочешь заряд свежести на предстоящий вечер?

Она не шутила. За последние недели уже многие со Слизерина ощутили, что она реально может их остудить, в прямом смысле этого слова.

— Ой, ой… боюсь! Как будто я не знаю, как вы там с Поттером остужаетесь! Может он не доставляет тебе нужных ощущений? Может тебе нужен настоящий чистокровный мужчина? — и он победно ухмыльнулся.

Гермиона в начале побледнела, потом покраснела, вскочила и выскочила из зала. За ней тут же устремилась Дафна Гринграсс, единственная ее соседка, с которой у нее были дружеские отношения.

— Малфой, я тебя предупреждаю в последний раз! Если ты еще хоть раз…

— И что ты сделаешь, Поттер?? Ты же знаешь, что нам сказал — никаких конфликтов! — он победно вскинул голову.

— Это для других никаких… А внутри семьи…

Я не успел договорить. В Большой зал вбежал профессор Квирелл, который преподавал ЗОТИ. Он был бледен и заикался больше обычного:

— Троооолль….! Тролль!!!! В замке Тролль!!!!..

И упал в обморок.

Дальше началась паника. Начали выводить учеников, а я думал только об одном — ГЕРМИОНА! Она не знает про тролля! Она В ОПАСНОСТИ! Но одному идти нельзя…

— Рон!! — крикнул я, протиснувшись сквозь толпу гриффиндорцев. — Герми в опасности!! Помоги мне ее найти!!

* * *

Тролль размахнулся дубиной и снес половину кабинок женского туалета. Гермиона и Дафна рухнули под обломками.

— Рон!!!! — крикнул я. — Отвлеки его!!!

Рон помчался параллельно троллю, крича:

— Вот он я!! Смотри на меня!

Тролль медленно повернул свою огромную голов в сторону раздражителя. И тут я произнес несколько раз, целясь палочкой в его голову:

— Бомбарда! Бомбарда!..

Ошметки тролля полетели в меня…

Глава 5

— Мистер Поттер! — Снейп был раздражен. — Зачем вы сели на метлу и погнались за мистером Малфоем?

Я был зол и удивлен одновременно. Урок полетов закончился неожиданно для меня. После неудачного приземления Невилла мадам Трюк повела его в больничное крыло. Выпавшая напоминалка валялась на траве, и Малфой тут же решил неудачно подшутить на Невиллом. Я, конечно, понимал, что это была плохая идея гнаться за ним на метле, потому что я на ней и не летал ни разу. Но, как оказалось, это было у меня в крови. И полет принес нежданную эйфорию и удовольствие. Которые испарялись на глазах при виде лица декана.

— Сэр, я…

— Неважно, мистер Поттер! — отрезал Снейп. — Я, конечно, не удивлен вашим способностям к полету, зная, кем был ваш отец, — при этом упоминании он скривил лицо, как от чего-то противного. — Поэтому не буду вас сильно наказывать, как и вас, мистер Малфой.

Малфой был тоже здесь, в кабинете декана. Он стоял в стороне, видимо ожидая, что наказание получу только я.

— Но все же оно будет. Вы неделю буте мыть котлы в моем классе после уроков. Вручную.

— Ха, Поттер! Понял — будешь посудомойкой! — Малфой победно ухмыльнулся.

— Вас это тоже касается, мистер Малфой! — декан посмотрел на него с усмешкой.

— Но… — Малфой застыл в недоумении.

— Совместный труд сплочает коллектив, так сказать! — Снейп еще раз усмехнулся. — Все, разговор окончен!..

* * *

— Поттер, я ненавижу тебя!

— Так, Малфой, слушай сюда, — я отложил в сторону недомытый котел. — Я все понимаю — воспитание, собственные тараканы… Но пора это прекращать! Как ты сам выразился — мы в одной лодке!

— О чем ты, Поттер? Хочешь пойти на перемирие? — он презрительно усмехнулся.

— Да, и это в наших с тобой же интересах!

— Да какие у меня могут быть с тобой…

— Могут, могут, — перебил я его. — Ты же сам видел, что я не хуже тебя, а во многом и превосхожу.

— Да как ты смеешь??.

— Утихни! — рявкнул я на него. — Ты слышал, о чем говорят обо мне за пределами Хогвардса? О том, кем меня там считают?

Малфой захлопнул рот и задумался. Я видел по его лицу, что он в курсе слухов обо мне.

— Я так понимаю, ты в курсе. Так что ты об этом думаешь? Нужно ли воевать со мной или лучше попробовать заключить союз?

Малфой в очередной раз задумался ненадолго, но потом, вздохнув, сказал:

— Хорошо, Поттер. Я подумаю над твоим предложением. И мне надо кое с кем посоветоваться…

* * *

— Герми, а ты помнишь, что мы с тобой читали про Цербера?

Мы сидели в библиотеке вместе с Роном и Дафной. Она стала чаще появляться в нашем обществе после неожиданного и немного кровавого спасения от тролля.

— А почему ты спрашиваешь?

— У меня не выходит из головы какая-то мысль, как будто мы что-то упускаем… Ведь не может же просто так в замке, полном школьников, находиться такое опасное чудовище?

— Нуу… Насколько я помню, этот зверь является очень живучим, непревзойденный охранник…

— Погоди, что? Я правильно тебя понял?

— Что именно? — Герми удивленно посмотрела на меня. Рон и Дафна просто переводили взгляд с нее на меня.

— Он может быть непревзойденным охранником! Точно! А я думал — что же меня постоянно напрягает…

— Гарри, объясни, пожалуйста, о чем ты? — уже Рон спросил меня.

— Рон, ты не заметил ничего больше в комнате, когда вы с Невиллом там прятались?

Рон задумался, все еще не понимая, зачем этот неприятный допрос.

— Нуу… Вроде ничего такого, хотя… Когда я глянул на этого пса, я заметил краем глаза, что он стоит на каком-то люке…

— Точно, все сходится! — я наконец-то понял, что меня мучало все это время. Загадка нахождения пса стала ясна, но вот зачем он охраняет этот люк? Что там под ним?

— Гарри, я кажется поняла, о чем ты, — Гермиона взглянула на меня с интересом. — Ты же думаешь о том, что же могло быть там спрятано такого?

— Да, Герми. Тем более, зная тягу Хагрида к всевозможным магическим монстрам, я как-то спросил его про этого песика, без всякой задней мысли, просто узнать его мнение. Так он мне и рассказал, что Пушок…

— Как?? Пушок? Этого монстра зовут Пушок?? — Рон, который единственный из них его видел просто сидел в изумлении.

— Ну да… Я тоже удивился, но потом оказалось, что это еще и песик Хагрида, и он не всегда был такой большой. А сам Хагрид сказал, что отдал его на время профессору Дамблдору, что помочь в решении одного вопроса, который качается директора и какого-то Николаса Фламеля…

— Кого? — вдруг заинтересовалась Дафна. До этого она сидела и внимательно следила за разговором, но неожиданно в ее глазах появился интерес.

— Николаса Фламеля. А что, ты знаешь его?

— Так его многие знают. Он изобрел философский камень…

* * *

— Поттер!

Малфой не спеша приблизился к нам с Гермионой, когда мы сидели вечером в гостиной Слизерина.

— Я подумал над твоим предложением и даже посоветовался с отцом.

— Что же сказал твой отец? — я прекрасно знал, кем был Люциус Малфой и чей он был сподвижник в последней войне. Но, несмотря на то, как я относился к убийцам своих родителей, я все же решил, что врага нужно держать к себе близко.

— Он посоветовал прислушаться к твоим словам. Так что, — он протянул руку, как и в первый день в Хогвардсе. — Я согласен на союз.

Только в этот раз я собирался ее пожать.

Гермиона смотрела на все это с ужасом и удивлением, хотя тщательно это скрывала.

— Только у меня есть условие, Малфой.

Он посмотрел на меня с удивлением.

— И какое же?

— Этот союз распространяется и на моих друзей — Гермиону и Рона. Нападки в их сторону тоже должны прекратиться.

Малфой замер, опустив руку и опять задумался. Я понял, что сложившееся годами отношение к представителям «недостойных», по мнению чистокровных, магов проверяется на прочность. И, по ходу, отец Малфоя все-таки сильно повлиял на мнение сына.

Он опять протянул руку.

— Я согласен…

* * *

Шли Рождественские каникулы. Я сидел в гордом одиночестве за столом Слизерина в Большом зале и смотрел на украшения на гигантской елке. Воспоминания накрывали меня с головой, было грустно, что это было мое первое нормальное Рождество, а рядом не было людей, которых я считал близкими себе. Рон и Гермиона уехали на каникулы домой, даже Малфой и Дафна разъехались по своим поместьям. С Драко отношения наладились, он больше не старался подцепить чем-то меня и Гермиону, и, при близком рассмотрении, оказался не таким уж и плохим. Семейное воспитание давало о себе знать, но он был не глуп и понимал, что при любом раскладе, с, возможно, будущим новым Темным Лордам лучше дружить, чем воевать. Я не стал его пока разубеждать в своем желании им становиться, но, думаю, постепенно мы решим этот вопрос. Тем более, сам Драко не горел желание поддерживать идеи Волдеморта, зная из рассказов отца, что тот делал по отношению к своим сторонникам. Пытки и убийства касались и их.

Так что, он тоже влился в нашу компанию, постепенно сближаясь со всеми ее представителями. Крепких чувств не было, но общение было вполне нормальное. Даже Рон, после моих пояснений понял все и был не против общения, узнав, что взгляды сына бывшего Пожирателя тоже могут поменяться.

Единственным радостным событием на этих одиноких каникулах были подарки на Рождество. Помимо подарков от друзей, я обнаружил анонимный подарок, которым оказалась мантия-невидимка. Неизвестный отправитель пояснил, что она принадлежала моему отцу. Он брал ее на время, но не смог вернуть, в связи со смертью родителей. А теперь он вернул ее мне.

Она была очень интересным предметом и я, естественно, стал использовать ее по предназначению — для беспрепятственных прогулок по замку. Так как практически никого из факультета не осталось на каникулах, я завел привычку гулять вечером по коридорам, изучая его закоулки. Это было интересно, так как в Хогвардсе мне предстояло провести много времени, и нужно было узнать его получше.

И вот, во время одной из таких прогулок я и наткнулся на своего декана и профессора Квирелла.

Спрятанный под мантией, я слышал, о чем они спорили.

— Я подозреваю, что ты замышляешь! И не пытайся отпираться — я видел тебя идущим по третьему этажу во время истории с троллем! — Снейп был в гневе.

— Ты же знаешь меня, Северус! И наш общий Господин нуждается в помощи.

Я даже не обратил внимание на то, что не слышу обычного заикания со стороны Квирелла. Я начинал понимать, о каком Господине идет речь.

— Наш Господин мертв! Чем мы можем ему помочь?

— Наш Лорд не мертв, он развоплощен. И я собираюсь помочь ему вернуться!

Снейп застыл. Я уже окончательно понял, о ком идет речь и был в ужасе и отчаянье. Волдеморт не умер!

— И что же ты собираешься делать? — декан еле сдерживал себя, это было видно.

— Я достану для него философский камень! Я помогу ему, и он меня вознаградит! А ты, если боишься, хотя бы не мешай мне! — Квирелл со злостью посмотрел на Снейпа.

— Я подумаю, — привычным хладнокровием произнес Снейп. — Но если пострадает хоть кто-то из детей — я не посмотрю, что ты помогаешь Господину…

— Не волнуйся, я не дурак, чтобы привлекать к себе лишнее внимание…

И вот сейчас, сидя один в Большом зале, я размышлял об услышанном. Убийца моих родителей жив! И он собирается вернуться! Я должен его остановить! Нужно что-то предпринимать. Понимая, что декан может и не отреагировать на его слова, так как именно его разговор я и подслушивал. Может быть директор? Но он может и не поверить одиннадцатилетнему мальчику, тем более Снейп и Квирелл, естественно будут все отрицать, и все спишут на впечатлительного мальчика, учащемуся на факультете «темных магов». И тогда они узнают, что я их подслушал и, возможно попытаются от меня избавится. Нужно посоветоваться с друзьями…

Глава 6

После каникул учеба пошла своим чередом. Шли уроки, взрывались котлы, студенты атаковали мадам Пинс в надежде добыть вожделенные материалы и книги для написаний многочисленных работ и эссе. Но в нашей компании назревали тревожные настроения.

Все началось с моего рассказа о подслушанном разговоре. Первыми его услышали, естественно, Герми и Драко, с которыми я встретился в вечер их приезда с каникул в гостиной Слизерина.

— Ну, и что вы по этому поводу думаете? — я смотрел на помрачневшие лица обоих. — Меня интересует особенно твое мнение, Драко.

— А что я могу сказать? — он обвел взглядом нас обоих и продолжил. — Вы и так прекрасно знаете положение в вопросе с… павшим лордом, — он понизил голос. — Мой отец не во все свои дела, как нынешние, так и прошлые, посвящает. Но все же я достаточно проницателен и слышал достаточно, чтобы сформировать собственное мнение на этот счет.

— И какое же? — хмуро посмотрела на него Гермиона. — Твой отец собирается продолжать в том же духе?

— Остынь, Грэйнджер! Я имею в виду не то, что ты подумала, — он тяжело вздохнул и продолжил. — После нашего с Поттером… воссоединения, так сказать… я часто стал переписываться с отцом по поводу наших взаимоотношений. Не смотри на меня так, Поттер! Я не делаю из этого тайны, ты сам знаешь, что это отец посоветовал мне с тобой подружиться!

— Я и не сомневался в твоем отце, Драко, — я серьезно посмотрел на него. — И я тоже прекрасно понимаю, что у нас взаимовыгодный союз, хотя надеюсь, что в будущем он станет больше, чем обычное сотрудничество.

— Я тоже на это надеюсь, Поттер, — съязвил он. — Но я продолжу. Из того, что писал мой отец и из того, что я подслушал на его встречах со старыми друзьями, — на этих словах наши с Герми взгляды прямо вонзились в него. — Что? Да, это именно те друзья, о которых вы подумали! В этом и суть. Далеко не все поддерживают взгляды своего бывшего господина. А точнее его методы достижения своих целей. Убийства и пытки хороши в случае, когда они не касаются тебя самого.

— Они ужасны в любом отношении! — холодно констатировала Гермиона.

— Уймись, я не об этом! Просто для отца и его друзей намного проще и удобней добиться своих целей при помощи взяток, хитрости и интриг, а не методами массовых убийств непокорных. Ведь своих тогда убивали и пытали не хуже, чем врагов, а это, знаете ли, не очень стимулирует к верности лидеру.

— Ладно, хватит рассуждений о… павшем господине, — я опять серьезно и твердо посмотрел на Драко. — Они поддержат его или нет, если он… возродится?

— Я думаю, большинство держало бы нейтралитет, как и мой отец. Он в любом случае был бы в выигрыше — это его конек — везде находить выгоду. Но… боюсь, у них не будет выхода.

— Это еще почему? Выбор есть всегда! — я был в этом действительно убежден.

— У них — нет. Потому что на них — Темная Метка! — в его тоне появилась обреченность.

— А что это? — я удивленно посмотрел на Малфоя.

За него ответила Герми. Ее голос тоже отдавал волнением.

— Я читала о ней. Это знак Того-Кого-Нельзя-Называть. Он появлялся над теми местами, где он совершал свои убийства и злодеяния. А также… я правильно говорю, Драко?.. Его он ставил и на своих слуг, Пожирателей Смерти, чтобы они всегда были с ним на связи и несли в себе частичку его могущества.

Малфой мрачно кивнул.

— А еще это средства управления через боль, — проговорил он. — Он мог не только связываться с носителями Метки, но наказывать их через нее. Это частица его магии, он везде ее чувствовал и через нее насылал проклятья на головы непокорных слуг…

— Да, несладко им пришлось, — я вопросительно посмотрел на Драко. — И от нее нельзя избавиться?

— А ты думаешь — не пытались? — он с горечью посмотрел на меня. — Да наверняка некоторые предприняли попытки сразу, как только узнали о твоей… победе, — я сглотнул после этих слов, но не подал вида, что мне больно вспоминать об этом. — Но у них не получилось! Ни у кого не получилось! Даже у Дамблдора!

— А он здесь при чем? — я был в недоумении.

— Если не считать, что он — самый могущественный маг современности, — и он вопросительно и с сомнением посмотрел на меня. Я понял, о чем он подумал — я же сам его на это и надоумил. — То нужно не забывать, что у него в подчинении, а у нас — в начальниках находится один человек, у которого тоже есть Метка.

Я сначала не понял о ком он говорит. А потов вспомнил подслушанный разговор и…

— Профессор Снейп! Он же Пожиратель! И директор знает об этом? — я был в недоумении.

— Точно знает. Насколько я слышал — именно Дамблдор был инициатором его оправдания, когда судили пойманных Пожирателей. А потом еще и в школу взял преподавать. Говорят, — он понизил голос почти до шепота. — Он был шпионом в стане лорда.

— Только не понятно чьим… — тихо сказала Гермиона.

На этом мы решили пока закончить разговор. Хотя многое еще оставалось неясным.

* * *

— Вот и зачем было так долго сидеть в библиотеке, Герми! — шепотом говорил я на ухо Гермионы. — Тогда бы не пришлось сейчас тащиться по коридорам под мантией!

— Ну извини! Я зачиталась и не уследила за временем. Мог бы и сам меня пораньше заставить уйти, — она так же зашептала мне на ухо.

— Ага, тебя в эти моменты и из пушки не отвлечешь…

Мы крались под мантией-невидимкой в подвалы Слизерина. Мадам Пинс выгнала нас из библиотеки перед самым отбоем, так что мы решили не рисковать и пойти под мантией, чтобы избежать лишних проблем.

Было уже как раз время отбоя, так что лишняя осторожность была не помехой.

— Гарри, я слышу шаги, впереди кто-то есть! Давай лучше спрячемся! — яростно зашептала Гермиона.

— Так мы же не видимы, кто нас заметит? — я действительно считал, что некому.

— А вдруг это миссис Норрис? Она же учует нас по запаху!

— Да, об этом я не подумал. Ладно, вон дверь в какой-то класс. Давай спрячемся в нем, подождем пока пройдут, а потом поспешим уже в подземелье. Согласна?

Герми кивнула, и мы тихо зашли в какой-то класс и аккуратно закрыли дверь. Я стянул с нас мантию, Гермиона прислонилась ухом к двери и стала слушать, а я решил оглядеть помещение, в которое мы попали.

Это была, по всей видимости, старый класс, в котором уже давно не проводятся занятия. Парт и стульев практически не было, зато недалеко от входа стояло огромное зеркало. Я решил рассмотреть его поближе.

Это оказалось большое, в два моих роста, зеркало в старинной золотой оправе, украшенной различными завитушками, знаками и надписями. Надписи были сделаны на незнакомом мне языке. Я стал всматриваться в них, но тут заметил, что что-то не так с моим отражением.

В зеркале должны были отражаться часть класса и я, стоящий перед ним. Но в реальности все было по-другому. Мое сердце мощно забилось и тут же практически замерло.

В зеркале отражался я, но я был не один и не такой, каким я себя привык видеть. Я был выше и старше, лукаво смотрел на себя маленького и даже подмигивал. Рядом со мной, держа меня за руку стояла, так же повзрослевшая Гермиона, смотревшая на меня с нежностью и любовью. А за нами стояли… я их узнал сразу же, хотя никогда их не видел.

Лили Поттер смотрела на меня моими же глазами с гордостью и нежностью. Ее рука лежала на плече Гермионы, но глаза изучали и подбадривали меня маленького, застывшего перед зеркалом. А за мойм плечом стоял мой отец. Джеймс Поттер так же смотрел на меня, как и мать, но в его глазах были искры озорства и понимания.

Они все смотрели на меня, улыбались, подбадривали взглядами. В моей душе стала подниматься волна радости и спокойствия, то чувство семейного тепла и понимания, которое я никогда не испытывал, а видел до этого только в глазах Герми и миссис Уизли.

А за их спинами стали появляться еще люди. Вот Рон с Дафной, тоже повзрослевшие и тоже держаться за руки, вон Драко, немного в стороне, но тоже улыбается открыто и дружелюбно. Еще какие-то люди, знакомые и неизвестные, но все открытые, добрые и смотрят на меня с любовью и заботой.

Созерцая эту идиллию, я не сразу понял, что меня зовут уже почти в полный голос.

— ГАРРИ! — Герми стояла уже рядом со мной. — Ты меня слышишь? Все, путь свободен. И чего ты уставился в это зеркало? Собой залюбовался?

— Нет, нет, Герми! — я пытался восстановить дыхание и сердцебиение в норму. — Посмотри! Здесь мои родители! И они живы!

— Гарри, Гарри, очнись! Их нет. Они же… — она запнулась и замолчала.

— Я знаю, но… Посмотри сама! Они там, в зеркале! — и я развернул ее.

— Я никого там не вижу, кроме нас… Хотя, постой, — она пригляделась. — Я вижу себя, повзрослевшую, сидящую в библиотеке. Я читаю книгу… Тут подходишь ты, ты тоже уже взрослый, обнимаешь меня, а я… — она замолкла и, кажется, покраснела. — Все это глупости! Что это такое?

— Я не знаю… Зеркало, которое показывает будущее… Или что-то в этом роде. Так что, ты говоришь, видела? — я вопросительно посмотрел на нее.

— Не важно! И навряд ли оно показывает будущее, — она уже отвернулась и уверенно отправилась в сторону двери. — Так ты идешь или решил здесь заночевать?

Я вздохнул, еще раз взглянул в сторону удивительного зеркала, помахал отразившимся в нем родным и последовал за Гермионой.

* * *

Следующий месяца три пролетели довольно быстро. Особых событий, кроме встречи с заколдованным зеркалом, больше на было. Мы так же сидели в библиотеке, гуляли на улице в хорошие деньки, сидели у Большого озера и обсуждали проблемы насущные.

Так как попыток, насколько мы знали, забрать философский камень не предпринималось, мы здраво рассудили, что есть какой-то сдерживающий фактор, который не позволяет Квиреллу проникнуть в запретный коридор. После разговора с Драко об его отце и его друзья, мы заключили, что таковым фактором может быть директор, который сам по себе представляет непреодолимое препятствие на пути вора. И поэтому решили ничего не делать, пока директор в школе и никуда не отлучается.

Так же, после достопамятного разговора, у нас с Малфоем наметился прогресс в отношениях. Мы знали его секреты, он знал наши и это нас сближало. Мы все больше убеждались, что он не собирается идти по стопам отца, хотя взгляды самого Драко еще отличались от идеальных, но все же они были приемлемы. Уже одно то, что он спокойно сидит и общается с представительницей магглорожденых почти на равных, о многом говорило. Так что фактически у нас с ним была практически дружба.

Так что было вполне естественно, что попались мы все вместе.

— Вот и зачем я согласился помочь? Сидел бы сейчас спокойно в гостиной у камина, а не шлялся по Запретному лесу в сомнительной компании!

— Это кто еще сомнительная компания? — завелся Рон. Он все еще натянуто относился к обществу Малфоя.

— Успокойся, Рон! Он просто злиться, что сам согласился на эту авантюру! — примирительно сказал я.

— Конечно, злюсь! — опять зашипел он. — И зачем мне нужно было спасать этого дракона?

Он был прав. Ведь отправлять Норберта мы должны были вместе с Гермионой, а не с Драко. Но она неожиданно заболела и слегла в Больничное крыло, поэтому Драко вызвался нам помочь. Ему, скорее всего была безразлична судьбы дракончика, но страсть к игнорированию правил и желание увидеть живого, хоть и маленького, дракона вблизи победили в нем. А после удачной доставки на Астрономическую башню в руки брата Рона, Чарли Уизли, мы на обратном пути нарвались на Филча. И теперь отбывали наказание. Правда, странным образом — с Хагридом и в Запретном лесу. Ночью.

Я оставил переругивавшихся негромко Рона и Драко и подошел к Хагриду, который шел вместе со своим псом Клыком впереди и освещал путь большим фонарем.

— Хагрид, в что мы здесь делаем? — спросил я.

— Да тут такое дело… Кто-то стал убивать единорогов в лесу…

— Единорогов? А они здесь водятся? — удивился я.

— А то как же! Водятся… Только гибнуть стали в последнее время. А это страшный грех — единорога-то убить, вот!

— В смысле грех? — мне казалось, что среди волшебников нет верующих в бога.

— В смысле, что плохо, ужасно! А те, кто попробуют выпить его кровь — те прокляты навек! Страшно прокляты, много боли испытают.

— А зачем кому-то пить кровь единорогов? Или ты про вампиров? — я уже знал, что они существуют.

— Да не про вампиров! Кровь единорога может спасти, излечить любого, даже если он на пороге смерти! Но как только губы коснуться крови — ты проклят. Нигде тебе не укрыться от проклятья и не снять его. Тебя будет мучать такая боль и ты испытаешь такие муки, что будешь умолять о смерти, но она не придет! Вот так как-то…

Я поежился. Кому понадобится такая радость! Хотя… есть одно предположение.

— Так, давайте все сюда! — позвал тут всех Хагрид. — Тропинка разделяется, мы тоже разделимся. Рон, ты пойдешь со мной, а Гарри пойдет с Малфоем. Возьмите с собой и Клыка — не так страшно будет…

Мы шли довольно долго, иногда перекидываясь с Драко парой слов, чтобы было не так страшно. Клык поскуливал у наших ног.

Тут невдалеке послышался шум.

— Что это? — прошептал я. — Надо проверить.

— Может, ну его, а? — проговорил Драко. — Мало ли на кого мы там наткнемся?

Но я уже направился в ту сторону, и ему ничего не оставалось делать, как следовать за мной.

Я заметил в некоторых местах по пути святящуюся кровь и понял, что мы у цели.

Выскочив на поляну, я взглянул на другой ее конец. Когда я увидел склонившуюся фигуру в черном плаще, мой шрам пронзила адская боль, было такое ощущение, что голова сейчас взорвется на мелкие кусочки. Драко, выскочивший следом за мной замер в ужасе.

Я вспомнил сквозь боль, что шрам побаливал у меня уже не первый раз. В основном это происходило на уроках защиты, когда профессор Квирелл поворачивался ко мне спиной, но я не придавал этому значения, списывая на обычную усталость и мигрень.

Я увидел, как фигура в плаще поднялась с тела единорога, кровь которого светящимися пятнами застыла на нем, и поплыла в нашу сторону. Последнее, что я помню, перед тем, как свалиться в обморок, это крик Драко и стук копыт.

* * *

— Нас спас кентавр, — продолжал свой рассказ Драко, сидя рядом с моей кроватью в Больничном крыле. — Он отогнал эту тварь стрелами, а потом подхватил меня и тебя на спину, сказал мне придерживать тебя, чтобы ты не упал и отвез нас к Хагриду. А тот уже довел нас и донес тебя уже прямиком сюда.

Я лежал и размышлял о том, что произошло в лесу. Я догадывался, кто мог быть этой фигурой, но мне не хотелось верить в свои собственные догадки.

Глава 7

— Поттер, и зачем я только с тобой полез сюда?

— Драко, ты же знаешь! Ты сам согласился! Причем уже не в первый раз.

Малфой выпутывался из остатков адских силков. Отряхнувшись, он со злостью посмотрел на меня.

— Да знаю! Поэтому и злюсь. Почему я согласился заменить Уизли в этом походе? Теперь вот весь в какой-то гадости! — он еще раз окинул себя презрительным взглядом.

Рон не смог пойти с ними в погоню за Квиреллом, потому что все произошло слишком неожиданно. Мы с Малфоем сидели в гостиной, когда туда влетела взволнованная Герми. Убедившись, что никого лишнего нет, она подбежала к нам.

— Директор покинул Хогвардс! Камень в опасности!

— С чего ты взяла? — с сомнением спросил Малфой.

— Я сама сейчас видела, как к Дамблдору в Большом зале прилетела какая-то сова с письмом. Он прочитал его и тут же направился в сторону выхода из школы. А Квирелл, который сидел там же, после его ухода тоже вышел. Я проследила за ним — он направился в сторону запретного коридора!

К Рону пробраться было нереально, так как мы не знали пароля от гостиной Гриффиндора, а ужин уже закончился, поэтому мы решили идти втроем.

И вот теперь я, Гермиона и Малфой пробирались в комнату, где летали ключи с крыльями.

— И какой из них открывает эту чертову дверь? — воскликнул Малфой. — Их же здесь сотни!

— Давайте попробуем сначала магией, — сказала Герми и подошла к двери. — Алохомора! — произнесла она, наведя палочку на замок.

Ничего на произошло.

— Герми, ты уверена в этом заклинании? — спросил я.

— Сто процентов! Но, по все видимости, нам все-таки понадобится ключ.

Я огляделся. Неподалеку в воздухе висела метла.

— Давай, Поттер, — сказал Драко. — Я же не дурак, и я прекрасно знаю, что ты летаешь лучше меня.

На эту тему мы с ним тоже беседовали. После истории с напоминалкой Малфой изменил свои взгляды по поводу моих способностей к полетам. Он хотел в следующем году попробовать играть в квиддич, и сказал, что из меня получится неплохой ловец, а сам он собирается податься в охотники.

— Ты прирожденный ловец! Иди, поймай уже нужный ключ.

Я подошел к метле и посмотрел на летающие ключи. Мой взгляд зацепился за один, у которого было сломано крыло. Точно!

— Вон, он скорее всего! Квирелл должен был его схватить, и, наверное, сломал ему крыло.

Я вскочил на метлу и устремился в сторону ключа. Я не разу не ловил снитч, но побывав на матчах школьных команд, я знал, что делает ловец, и сейчас я напоминал именно этого игрока. И мне это нравилось.

Как только я умудрился схватить ключ, остальные ключи резко сбились в один большой рой и устремились ко мне. Я решил не испытывать судьбу и быстро полетел к друзьям.

— Ловите! Открывайте дверь, я их пока отвлеку! — крикнул и кинул им ключ. Гермиона поймала его и открыв дверь закричала:

— Гарри, лети сюда!

Я сделал резкий поворот и устремился к открытой двери. Ключи не отставали. Я влетел прямо на метле в дверной проем и Малфой тут же захлопнул за мной дверь. В дверь застучали ударяющиеся о нее ключи.

— Да ты крут, Поттер! Неплохо! — ухмыльнулся Драко.

— Ты не ранен? Все нормально? — Гермиона подбежала ко мне, когда я встал и слез с метлы.

— Все нормально, Герми, я в порядке, — улыбнулся я ей. Она немного засмущалась. Их прервал голос Малфоя:

— А это что такое?

Я обернулся и замер.

В зале, в котором мы оказались, стояла гигантская шахматная доска. Фигуры каменными изваяниями застыли на своих клетках.

— Это… шахматы! Рон был бы в восторге! — вспомнил я любовь друга к данной игре.

— Ну и что тут такого? Просто большие шахматы, — сказала Гермиона. — Вон, за ними дверь, пойдемте!

— Мне кажется, тут все не так просто… — проговорил я, когда мы двинулись по шахматной доске в сторону застывших фигур и двери за ними.

И вдруг, когда мы подошли к замершим пешкам, они внезапно ожили, достали мечи и перегородили им проход.

— Что за… — воскликнул Малфой.

— Я примерно на что-то такое и надеялся, — тяжело проговорил я. — У кого-нибудь есть идей, как нам пройти дальше?

— Надо, наверное, сыграть в них, чтобы освободить проход, но на это уйдет много времени, да и играем мы так себе, — сказала Гермиона. — Тут бы Рон пригодился.

— Но, так как его нет — попробуем по-другому, — проворчал Драко и вскинул палочку. — Аресто Моментум!

Ничего не произошло.

— Ты уверен, что все правильно сделал? — спросил я.

— Вот сейчас и проверим, — буркнул Малфой и направился в сторону фигур.

— Стой! Они же…

Но тут он спокойно прошествовал мимо фигур, обернулся и сказал с облегчением:

— Ну, что уставились? Идите, они так долго не простоят!

Мы с Герми с опаской прошли мимо застывших фигур, и все вместе поспешили к двери.

— Что это было за заклинание? — спросил я у Малфоя.

За него ответила Гермиона:

— Это заклинание остановки времени. Используется для удерживания предметов в неподвижном состоянии и остановки при падениях, — она прикрыла глаза. — Почему я сама о нем не подумала? А ты, Драко, откуда его знаешь?

— Дома, в библиотеке нашел. Даже пару раз пробовал выполнять, — он усмехнулся. — Приятно иногда превосходить лучшую ученицу на курсе. Да, и не смотри на меня так! Я же не идиот, и вижу, как учатся люди с нашего факультета и делаю выводы.

Но тут мы прервались, потому что открыли дверь и увидели там тролля. Тот, слава богу, был в отключке, поэтому, стараясь не шуметь, мы аккуратно его обошли и вошли в дверь напротив.

За ней оказалась комната со столами, на которых стояли различные флаконы с зельями. За столами они увидели проем, в котором стеной стояло пламя.

— Ну вот и приехали! — вздохнул Драко. — Сквозь огонь мы точно не пройдем.

— Не спеши с выводами, — я пригляделся. — Глянь, там на столе какой-то пергамент.

Мы начали подходить к столу, когда услышали за спиной какой-то звук. Обернувшись, я увидел, что вместо двери появилась такая же огненная стена, которая была и впереди.

— Окончательно приплыли! Теперь и обратно не вернуться! — взвыл Драко.

— Успокойся, может не все так плохо. Давайте глянем что там в пергаменте.

Я взял пергамент в руки и прочитал следующее:

«Впереди опасность, то же позади, но две из нас помогут, ты только их найди. Одна вперед отправит, еще одна — назад, в двух — вино всего лишь, а еще в трех — яд. Ты хочешь здесь остаться на долгие века? Тогда ищи — к тому же подсказка тебе дана. Во-первых, как бы ловко ни скрывался яд, найти его несложно — от вина левый ряд. Второе — в крайних бутылях налито не одно и то ж, но если вперед тебе надо, помощи зря ты ждешь. Затем ни в большой, ни в малой смерти ты не найдешь, а если из второй слева и второй справа глотнешь, сам убедишься — налито одно и то же в них, хотя на взгляд они разные, но это уже в-четвертых».

— Ага, это загадка! — он протянул пергамент Гермионе. — Попробуй разобраться, у тебя с загадками лучше получается.

Она взяла его в руки и быстро пробежала глазами по строчкам. Потом задумалась на некоторое время.

— Ну же, Грэйнджер, что там? — взмолился Малфой.

— Там загадка, в которой загадано зелье, при помощи которого можно пройти сквозь огонь, — ответил я ему. — Не мешай Гермионе, она сможет разобраться.

— Да я, в принципе, уже разобралась, — ответила Герми, отложила пергамент, и взяла со стола два разных флакона с зельями.

— Вот этот, — пояснила она, указывая на один из них. — Чтобы уйти назад, а вот этот, — показала она на второй. — Чтобы пройти вперед.

— Я пойду вперед один, — твердо сказал я. — Вам нечего так сильно рисковать из-за этого! Тем более во флаконе, который открывает путь вперед всего пара глотков. Тут даже для двоих не хватит!

— Нет, Гарри! — непреклонно произнесла Гермиона. — Я пойду с тобой! Я не могу бросить тебя! Ты же можешь погибнуть!

— Нет, Герми! Даже если бы я и хотел тебя взять, зелья слишком мало…

Я не успел договорить. Гермиона, чтобы я точно уже ничего не смог сделать, быстро взяла и выпила половину зелья.

— Нет, стой! Что ты наделала! — я был в ужасе.

— Все нормально со мной. И теперь я точно пойду туда с тобой! — она взглянула на Малфоя и протянула ему второй флакон. — Держи, иди, дождись директора Дамблдора и расскажи ему все что здесь произошло.

— Я конечно все понимаю…

— Драко, она права, — я вздохнул и продолжил. — Я хоть и не хотел ее брать с собой, но уже поздно менять что-то, а порция осталась и так маленькая…

— Ладно, Поттер, я не в обиде. Удачи!

Он взял флакон, глотнул из него, поставил на стол, а потом скрылся в потоке пламени. Они остались вдвоем.

— Ну что, Герми, — вздохнул я и допил оставшееся зелье. — Пойдем…

* * *

— Ну вот и мы и встретились, Гарри Поттер!

Я смотрел в отражение в зеркале уродливое лицо, которое расположилось на затылке Квирелла. Гермиона с ужасом смотрела туда же. А голова раскалывалась от боли в шраме, но пока было терпимо.

— Мальчик-Который-Выжил пришел посмотреть на то, что осталось от меня, когда-то могущественного мага! Но все можно вернуть. Я не держу на тебя зла, за то, что ты сделал со мной, так что присоединись ко мне, и вместе…

— Этого не будет никогда! Ты убил моих родителей!! Я отомщу, я верну тебя обратно в ад!!!

— С меня довольно! Убей девчонку!

Квирелл поднял палочку в сторону Гермионы.

— Авада Кедавра!

Гермиона не стала стоять столбом и ждать, пока ее убьют. Она отпрыгнула от зеленого луча в сторону и спряталась за колонной.

— Герми, не высовывайся! — прокричал я и тоже поднял палочку. — Бомбарда!

Луч полетел в сторону Квирелла, но тот увернулся и луч попал в зеркало. Оно взорвалось кучей осколков.

— Нет! Что ты наделал?? В нем был спрятан философский камень! Теперь не смогу его достать!!! Теперь тебе точно конец!! — и он направил палочку в мою сторону. — Авада Кедавра!

Я последовал примеру Гермионы и тоже спрятался за колонну. В нее ударилось еще несколько лучей заклинаний.

— Вылезай, Поттер! Сразись со мной как мужчина! Не будь трусом, как твой мертвый папаша и грязнокровка-мамаша — кричал Волдеморт.

Я в ярости уже собрался выбраться из укрытия, но тут увидел, что Герми, воспользовавшись тем, что Квирелл про нее забыл, высунула свою палочку из-за колонны и негромко проговорила:

— Остолбеней!

Луч заклинания угодил в стоящего Квирелла, и он мешком свалился на кучу осколков зеркала. Мы с Гермионой вышли из-за колонны.

— Молодец, Герми! Правильно воспользовалась случаем! — и порывисто ее обнял. Она засмущалась, тоже приобняла меня, но потом выпустила и сказал:

— Пойдем, проверим что с ним.

— Хорошо, — сказал я и мы подошли к поверженному Квиррелу. Я все еще был в ярости от слов Волдеморта о моих родителях, хотелось убить его, разорвать на куски, но я понимал, что этого нельзя делать. Поэтому, чтобы выпустить пар, я решил воспользоваться обычным маггловским способом — набить обидчику морду. В данном случае морду лорда.

Квирелл лежал на спине, и я начал переворачивать его, когда услышал яростный крик:

— Дрянной мальчишка! Я убью тебя! Я…

Лицо Волдеморта жутко кривлялось и орало оскорбления, обливая с ног до головы всех и вся. Я не выдержал и ударил кулаком в ненавистное лицо. Руку обожгло болью. Я посмотрел на нее и было такое ощущение, словно ее обожгло. Шрам тоже вспыхнул очередным приступом боли.

Да и с Квиреллом творилось что-то странное. Его тело, начиная от места удара, начало постепенно рассыпаться, словно куча песка.

— Что ты сделал??? Что ты со мной сделал??? — орал Волдеморт, пока тело Квирелла не рассыпалось окончательно и звуки затихли.

— Гарри, ты убил его! Как ты это сделал? — Герми смотрела на меня в ужасе и страхе.

— Я… я не знаю… я ничего не делал, просто ударил его! Я не собирался его убивать, правда! — я не знал, что делать. Я боялся, что она отвернется от меня, посчитает меня убийцей!

Видимо, она увидела в моих глазах страх и непонимание и поэтому быстро подошла ко мне и обняла.

— Я верю тебе! — проговорила она. — Я верю, что ты ни хотел ничего плохого. Мы обязательно с этим разберемся…

Мы не заметили, как с того места, где рассыпался прахом Квирелл, поднимается какая-то тень. Эта тень поднялась над полом, а затем быстро полетела в нашу сторону. Я заметил ее в последний момент, но было уже поздно. Она пролетела сквозь нас, и я резко почувствовал холод и боль во всем теле. Рядом со мной застонала Гермиона. А потом сначала она, а потом и я осели на пол и дальше была лишь темнота…

Глава 8

Мы ехали в купе Хогвардс-экспресса и молчали. Все разговоры и обсуждения были позади, остались в Хогвардсе. Просто хотелось забыть то, что произошло тогда в подземельях.

Мы с Гермионой очнулись в Больничном крыле. Рядом с нашими кроватями сидели Рон, Драко и Дафна.

— Он очнулся! — закричала Дафна, когда заметила, что я потянулся на тумбочку за очками. — Рон, Драко, смотрите!

— О, ожил, герой-самоубийца! — хмыкнул Драко и беззлобно улыбнулся.

— Что с Гермионой? — спросил я хрипло, в горле было сухо, как в пустыне.

— Да все хорошо с ней! — Рон взглянул на соседнюю кровать, где на подушке разметались каштановые кудри. — Она отдыхает. Она очнулась раньше тебя, а сейчас спит.

— Что с нами произошло?

— У вас было сильное магическое истощение, мой мальчик, — я обернулся к двери и увидел вошедшего директора Дамблдора. — Я явился практически сразу, как только прилетел из Министерства и увидел мистера Малфоя возле своего кабинета. Он мне все рассказал и отправился в подземелье, где и нашел вас уже без сознания.

— Директор, а вы знали о том, что профессор Квирелл одержим Волдемортом? — спросил я.

— Нет, но я догадывался о том, что он замышляет. Поэтому и отправил вашего декана следить за ним.

— Так это вы сказали профессору Снейпу, чтобы он следил за ним? Он не Пожиратель Смерти? — у меня, казалось, вскипали мозги.

— Он был им когда-то, но теперь, и уже довольно давно, полностью на нашей стороне…

Я сидел, глядя в окно поезда и вспоминал пространственные объяснения профессора Дамблдора о любви, ее силе, и о жертве моей матери, которая, защитив меня ценой своей жизни, дала мне кровную защиту, которую не может преодолеть Темный Лорд. Он объяснил, что именно из-за этого Квирелл, одержимый духом, и рассыпался прахом. Что вины моей тут нет, просто отреагировала защита крови.

Гермиона сидела рядом со мной, и ее рука сжимала мою. Я видел, что она задумалась, и по ее лицу было понятно, что думала она, примерно, о том же, что и я. От этих тяжких мыслей нас отвлекла тележка со сладостями.

Приехав на вокзал Кинг-Кросс, я растерялся. Дамблдор сказал, что на доме Дурслей так же стоит кровная защита моей мамы, которая защищает меня от Волдеморта и Пожирателей. И что я обязан проводить там хотя бы летние каникулы, чтобы она не исчезла. Но мне не хотелось туда. Не хотелось возвращаться в свой грязный чулан, к вечным издевательства и тяжелой работе о дому.

Мы вышли из поезда и прошли в проход, разделяющий волшебный и обычный миры. Я увидел, что Герми кинулась к паре, стоящей неподалеку. Решив поближе рассмотреть ее родителей, я пошел за ней.

Гермиона обнимала мать, когда ее отец заметил меня.

— Что вам угодно, молодой человек? — спросил он, внимательно рассматривая меня такими же, как у Герми, карими глазами.

— О, мама, папа, это — Гарри, я вам о нем писала! — воскликнула Гермиона, услышав вопрос отца и обернувшись. — Мы вместе учимся.

— Тогда приятно познакомится! — мужчина протянул мне руку. — Меня зовут Дин, а это моя жена — Джейн.

Я пожал его руку.

— И мне очень приятно, сэр.

— Тебе есть с кем доехать до дома, Гарри? — спросила Джейн. Она была очень похожа на Гермиону, только старше. — А то мы можем тебя подбросить.

— Меня должны забрать дядя и тетя, но… — я подумал и решился. — Я не хочу к ним ехать.

— Почему же? Они твои родственники. Или ты чего-то боишься? — спросил Дин, с удивлением посмотрев на меня.

— Если честно — да. Они ужасные люди! Они всю мою сознательную жизнь издевались надо мной, практически не заботились! Я не получил ни одного подарка, ни одного доброго слова от них! После того, как я увидел жизнь за пределами их семьи, я не хочу, не могу к ним вернуться!

Мой монолог отчаянья поразил родителей Гермионы. Сама она, зная всю подноготную, стояла рядом и о чем-то думала.

— Мне некуда идти… Я, наверное, сниму номер в Дырявом котле…

— Постой, Гарри! — Гермиона повернулась к родителям. — Мам, пап, можно Гарри немного поживет у нас? Пожалуйста! — она посмотрела на них умоляющими глазами.

— Я думаю это можно устроить, — задумчиво проговорил Дин. — Ты как, Джейн, не против?

Мать Герми посмотрела на меня.

— Конечно не против! Тем более, у нас есть свободные комнаты, да и не пристало детям жить в гостинице. А что, и правда твои родственники такие ужасные?

— Да, — угрюмо проговорил я. — Они меня просто ненавидят.

— Тогда поехали! Что стоять-то? — Дин вопросительно посмотрел на нас с Гермионой.

— Мне надо заехать к Дурслям за кое-какими вещами. Поэтому я их дождусь, а потом сразу к вам! — у меня в голосе появилась надежда.

— Хорошо, я сейчас объясню, как до нас добраться.

* * *

Сойдя с автобуса, я отправился вдоль домов. Мистер Грэйнджер объяснил, где их дом и сколько до него идти от автобусной остановки.

Дойдя до нужно дома, я поставил свой чемодан на землю и огляделся. Дом Грэйнджеров представлял из себя довольно большую двухэтажную постройку. Рядом с домом был сад, где росли цветы, стояло несколько раскидистых деревьев. Я вздохнул и с надеждой направился к дверям.

Открыла мне Герми. И тут же бросилась обнимать.

— Гарри, ты приехал! Все в порядке? Дурсли не обижали тебя?

— Нет, Герми. Как только они приехали, я сразу рассказал им все. Они сказали, что я могу выметаться на все четыре стороны, довезли меня до дома, дали пять минут собрать монатки и проваливать ко всем чертям.

— Ясно, — она грустно улыбнулась. — Ну что, проходи!

* * *

Я уже неделю жил в доме Грэйнджеров, и это была лучшая неделя в моей жизни. Никто на меня не орал, не заставлял делать тяжелую работу, никто не поднимал на меня руку и кормили просто превосходно. Мне выделили гостевую комнату, в которой бы поместилось, как мне кажется, десять чуланов, в котором я обитал предыдущие годы своей жизни. Гермиона была все время рядом, мы гуляли, отдыхали, смотрели фильмы и наслаждались летними деньками.

Джейн очень удивилась, когда я предложил ей свою помощь на кухне. Мне было приятно помочь людям, которые отнеслись ко мне с такой добротой и заботой.

— Ты что? — возмутилась миссис Грэйнджер. — Зачем? Ты ничего не обязан делать! Я сама прекрасно справляюсь, а ты лучше наслаждайся отдыхом, ты заслужил это!

Гермиона рассказала своим родителям про историю с троллем и про поход за философским камнем, естественно, опуская некоторые подробности, но суть передала прекрасно, так что родители считали, что я спас ее от серьезных травм и неприятностей. Хотя сам я так не считал.

— Нет, нет, мне только в радость помочь людям, которые сделали столько хорошего для меня совершенно безвозмездно!

Я в первый же день только попробовал заикнуться об оплате за проживание, как сразу получил гневный взгляд Гермионы и убедительные заверения Дина, что он им ничего не должен, что они достаточно обеспеченные люди, чтобы помочь другу их дочери в трудной ситуации. Я тогда еще больше проникся к ним симпатией и благодарностью.

Так что с того момента я с удовольствием помогал матери Гермионы на кухне и в саду.

И по прошествии недели произошел случай, который изменил многое. Все началось с невинного вопроса Гермионы, когда мы вечером сидели в ее комнате.

— Гарри, а ты знаешь, где находится твой старый дом? Ну там, где жили твои родители, до того, как… — она закусила губу, посмотрев на меня виноватым взглядом.

— Все нормально, Герми! — я успокоил ее. — Нет, я не знаю. Дядя с тетей мне ничего не рассказывали, ты же помнишь. А потом как-то и руки не доходили узнать.

— Так давай узнаем! — вскочила Гермиона. — Ты же богат! Может у тебя там целый особняк есть!

— Навряд ли, — со вздохом сказал я. — Я, вроде как, слышал, что дом был разрушен.

Но она уже не слушала, загоревшись идей помочь мне. Герми сбежала по лестнице вниз и понеслась к родителям, сидящим на кухне.

— Мам, пап, вы можете отвести нас с Гарри в Косую аллею? Нам надо кое-что в книжном магазине!

* * *

В Косой аллее было как всегда оживленно. Так как у меня еще оставалось немного денег, мы решили не заходить в «Гринготс», а сразу отправится в нужную лавку. «Флориш и Блоттс» встретил, как всегда запахом знаний и книжной пыли. Герми сразу кинулась искать нужную ей литературу, а ее родители и я остались ждать возле прилавка.

Минут десять Гермиона копалась в книжном царстве, а затем с гордостью вывалила несколько пухлых томов. Расплатившись, мы всей компанией двинулись в сторону кафе Монтескью, так как Герми изъявила желание сразу приступить к изучению нужных трактатов. Усевшись за столик, я решил разузнать, что же она там нашла.

— Я решила начать с «Новейшей истории магии» и «Взлета и падения Темных искусств» в новых редакциях, так как в них могут быть полезные уточнения и именно в них подробно описана твоя история, — ответила она. — Вот сейчас дойду до нее… Ага, нашла! Вот, послушай: «Началом конца властвования Того-Кого-Нельзя-Называть можно считать историю с нападением на дом лорда Поттера в Годриковой Впадине, где и был убит в результате отпора, который дал ему юный Гарри Джеймс Поттер…».

— Я немного не понял… — мне было больно в очередной раз слышать напоминание о трагедии моей семьи, но меня все же заинтересовало другое. — Погоди, кто такой лорд Поттер? И где это — Годрикова Впадина?

Гермиона посмотрела на меня с недоумением.

— А ты не помнишь, что являешься наследным лордом? Мы же вместе изучали книгу о чистокровных семействах Британии! Род Поттеров там значится одним из Благороднейших и Древнейших. И твой отец, получается, был последним лордом Поттером, а ты — его наследник!

— Так значит, Гарри у нас — богатый и титулованный наследник древнего волшебного Рода? — спросил с интересом Дин Грэйнджер. Они с Джейн с самого начала с интересом слушали их разговор.

— Да, пап! И, кстати, довольно богат, не так ли? — Герми с озорством в глазах посмотрела на меня.

— Ну, Герми! В самом деле! Ты же знаешь, как меня раздражают и вводят в уныние все эти напоминания о богатстве и знаменитости! — я с горечью вздохнул. — Ты же знаешь, я бы все это отдал, чтобы вернуть свою семью, чтобы у меня было все, что есть у обыкновенного ребенка или хотя бы… — ярость опять начала подниматься у меня в душе и я закончил очень тихо, чтобы никто не слышал. — Или отомстить…

Гермиона с тревогой посмотрела на меня.

— Что ты сказал, Гарри? С тобой все нормально?

— Да… все хорошо, — Я постарался успокоится взглянуть на нее уже нормальным взглядом, не омрачённым жаждой мести. — Я просто хотел сказать, что для меня это значит намного меньше, чем возможность иметь таких близких людей, как ты! — я увидел ее смущенный и удивленный ее родителей взгляды и лихорадочно продолжил. — Ну и Рон, и другие наши друзья, и как вас, мистер и миссис Грэйнджер!

— Да, да, мы так и поняли! — с усмешкой и возрастающим интересом проговорил Дин. Герми еще больше засмущалась.

Я понял, что надо спасать положение и решил перевести разговор на другую тему.

— А какие еще ты книги купила?

Гермиона сразу встрепенулась и заговорила:

— Я решила взять книгу про обычаи гоблинов, так в отличие от тебя, Гарри, я прекрасно помнила, что ты являешься наследным лордом и, соответственно, у тебя должно быть приличное наследство. А всеми завещаниями и наследственным имуществом у волшебников заведует «Гринготтс», то есть — гоблины. Соответственно, нам нужно знать, как правильно общаться с их расой, чтобы не попасть ни в какие передряги, либо в конфликты интересов, — и Герми с гордостью посмотрела на меня.

— Да, Герми, не думал, что ты стала такой расчетливой и хладнокровной! — я действительно был в шоке.

— С кем поведешься… Хитрость и расчетливость — отличительная черта практически любого слизеринца! А я, как раз, таковой и являюсь! Сам же меня и научил! — произнесла она и тут же поняла, что ляпнула не то, что предназначалось для ушей ее родителей.

— Так, так! — повысил голос Дин. — Вот с этого места поподробнее! Мы, кстати, так и не услышали, что у вас там на факультете такого творилось, что в первых твоих письмах ты разве что не проклинала его за нравы!

— Извините, я… — Гермиона опустила голову и, казалось, что слезы уже катятся по ее щекам. Я решил взять инициативу в свои руки.

— Мистер и миссис Грэйнджер! Можно вас попросить оставить этот разговор до дома, так как он достаточно тяжел для нас и для вас, поэтому лучше провести его в более уютной и домашней обстановке?

Дин задумался, посмотрел на жену, та кивнула ему, и он вынес общий вердикт:

— Хорошо. Но дома вы уже не отвертитесь! Вы оба поняли? — он серьезно посмотрел на нас.

— Да, сэр, мы вас поняли! — ответил я.

* * *

В это раз рассказ был намного дольше и красочней. Я решил ничего не утаивать и рассказать все, как есть. Именно я взял на себя инициативу, так как видел, что состояние Герми не способствует нормальному рассказу о произошедших событиях. Весь рассказ она просидела, склонив голову и всхлипывая от подступающих слез. Чтобы хоть как-то ее поддержать, я в самом начале взял ее руку в свою и не отпускал до самого конца. От ее родителей, которые во время всего рассказа не прерывали и только иногда горестно или удивленно восклицали, этот жест не укрылся.

Когда я закончил некоторое время все молчали, только Герми всхлипывала уже у меня на плече, куда она уткнулась уже под конец, не выдержав общего напряжения. Это тоже не укрылось от внимательного взгляда ее родителей.

Первым молчание прервала Джейн.

— Бедные дети! — она кинулась нас обнимать. — Вам столько пришлось пережить! — Гермиона Тут же расплакалась окончательно и прильнула в объятья матери. — Как вы вообще выжили в этом ужасе?

— Меня больше беспокоит другое, — хмуро проговорил Дин. — Как руководство школы проигнорировало тот факт, что в школе, где учатся дети свободно разгуливают опасные монстры и террористы! — он был уже в гневе.

— Скорее всего, сэр, что это связано с тем, что для волшебного мира, насколько я понял, монстры и террористы, разгуливающие на свободе — это в порядке вещей, — я тяжело вздохнул. — А Хогвардс — это часть волшебного мира, как никак.

— Ну беспечные же эти ваши… волшебники! — запнулся Дин, видимо вспомнив, что сидящие перед ним — тоже из их числа.

— Доченька, ну как ты могла решиться на то, чтобы соревноваться с этими напыщенными скотами! — проговорила Джейн, все еще обнимая Гермиону. — Ведь и ты, и Гарри попали на факультет этих сволочей только из-за твоего упрямства!

— Я понимаю, мама, я виновата, но…

— Нет! — вскочил я. Я сам не понимал, что делаю, но я знал, что должен поступать именно так. — Гермиона не в чем не виновата! Это все случай… И вообще! — я понял, что именно надо сказать. — Это виноват магический мир и его предрассудки! Именно безвольность, старомодность и уверенность в собственной непогрешимости приводит к тому, что таким, как Гермиона, сложно ужиться в этом мире! И не важно, что она — лучшая ученица на курсе, умнейшая ведьма и превосходная девушка! В глазах магов она навсегда останется магглорожденной! И не важны ее заслуги и знания. Поэтому, нельзя ее обвинять в том, что она лишь воспользовалась шансом на лучшее будущее для себя, хотя и весьма своеобразным образом! И я поддерживаю ее, я всегда буду на ее стороне, потому что сам почти всю свою жизнь прожил, как никчемное, никем не признаваемое существо! И сейчас, благодаря бессонным ночам, проведенным в чулане, у меня есть опыт, который поможет нам, а в особенности Гермионе, постараться пробиться сквозь невежество и недалекость волшебного мира! — в конце я уже перешел почти на крик.

Я задыхался от переполняющих меня эмоций. И только когда закончил свою гневную тираду, я смог немного успокоится и оглядеться. Все смотрели на меня с таким удивлением и шоком, что до меня стало доходить, что я только что стоял посреди гостиной и орал на хозяев дома, которые приняли меня с таким радушием… Какой же я идиот! Я действительно урод и ублюдок, каким меня считают Дурсли.

Я просто свалился на диван, сгорая от стыда. Я понимал, что это — конец.

Отец Гермионы, наконец, отошел от шока и проговорил:

— Да, молодой человек, не ожидал такой проникновенной речи! Тебе бы в политики… — и тут он усмехнулся. — Значит, превосходная девушка… Ну, ну!

Я поднял глаза на его, уже улыбающееся, лицо. А затем перевел взгляд на Герми, которая сидела, покрасневшая от смущения после слов отца и уже тоже отходившая от слез и шока. И тут ее отец продолжил:

— Значит, решили разворошить это ваше застоявшееся волшебное болото? — он серьезно посмотрел на меня, а потом на Гермиону. В последнюю очередь он посмотрел на Джейн, и она его подбодрила кивком. — Значит, мы вам в этом поможем! А то ишь чего задумали — в одиннадцать лет государственные перевороты задумывать!..

Глава 9

Здание гоблинского банка возвышалось перед нами. С волнением в душе я смотрел на него и понимал, что после того, как я войду в него, обратного пути не будет.

После памятного разговора семья Грэйнджеров решила, что пока мы с Гермионой не натворили глупостей, нам надо немного сбавить обороты. Они поняли, что факультет, на который мы поступили, и события, в которых нам довелось участвовать, навсегда изменил наши характеры, сделав намного расчетливее и хладнокровней, чем обычные дети нашего возраста.

Поэтому ни решили перевести наши силы в более приемлемое русло — знакомство с моим наследием. Именно поэтому через пару дней мы и входили в двери «Гринготтса».

Гермиона основательно подготовилась к данному мероприятию. Она проштудировала книги магическому праву, обычаях гоблинов и истории британских чистокровных семейств. А после этого марафона по книгам она решила, что достаточно подготовлена в данном вопросе и стала наставлять меня, как должен вести себя настоящий наследник рода с представителями гоблинской расы, не ударив в грязь лицом и не оскорбив их.

После всех ее наставлений пухла голова, но кое-как я все же постарался запомнить большинство этих премудростей. Естественно, помогло продолжительное общение с Малфоем, чтобы понять, насколько большинство волшебников высокомерно и ошибочно относятся к данному народу. Мы постарались сделать все, чтобы не наступать на те же грабли.

Сразу после того, как мы зашли в главный зал банка, я, в сопровождении Грэйнджеров прошел к ближайшему свободному окну, в котором сидел гоблин, чем-то увлеченно занятый. Я узнал его. Это был тот самый гоблин, который сопровождал меня и Хагрида в первое мое посещение банка.

— Уважаемый, приветствую вас! Наследник рода Поттеров хотел бы поговорить о делах своего рода.

Гоблин, которого, насколько я помню, звали Крюкохват, поднял на меня свой взгляд и, увидев, кто перед ним сначала округлил глаза от удивления, но, тут же справившись с собой, ответил:

— Приветствую вас, мистер Поттер! Давно не виделись. Что привело вас в наш банк? Хотите снять средства из вашего хранилища? — он с интересом посмотрел на меня.

Я постарался сохранить хладнокровие и, в тоже время, уважение к своему собеседнику.

— Я тоже рад вас видеть, но нет, уважаемый мистер Крюковат, я бы хотел поговорить об имуществе благородного рода Поттеров, как его наследник, с представителем банка, который заведует данным вопросом, — постарался без единой запинки проговорить я, вложив в свой голос заинтересованность и уважение к собеседнику и к вопросу, по которому я явился.

Гоблин так же с удивлением посмотрел на меня, видимо не увидев ничего общего с тем испуганным мальчиком, которого видел здесь же год назад. Пред ним стоял уже наследник чистокровного могущественного рода, который, тем не менее, проявлял учтивость и благородство, которое соответствовало титулу.

Крюкохват замялся, но тем не менее уверенно ответил:

— Прошу вас, мистер Поттер, подождать, я приведу нужного вам сотрудника, — и он учтиво поклонился.

Я так же последовал его примеру, скопировав Малфоя с его манерами, правда, вложил в поклон намного больше учтивости и уважение, за что получил еще один удивленный взгляд гоблина, прежде чем тот скрылся.

После того, как гоблин ушел, я облегченно вздохнул и повернулся к ожидавшим за моей спиной Гермионе и ее родителям. Те смотрели на меня с восхищением.

— Ну как я справился? — тихо спросил я у Герми.

— Ты молодец, держишься, как наследник короны Британской Империи! — с восхищением проговорила Гермиона. — Такое ощущение, что это у тебя в крови. Хотя… — она запнулась.

— Я понимаю, о чем ты задумалась, Герми, — тихо сказал я, чуть ближе подойдя к ней. — Но вспомни, кто всему этому меня научил и тогда поймешь, что дело далеко не в наследственности, а в кое-какой чертовски умной волшебнице! — закончил я, улыбаясь.

Гермиона покраснела до корней волос, а потом, неожиданно, быстро чмокнула меня в щечку и тут же отскочила от меня еще больше покраснев.

Моя щека тут же вспыхнула не хуже Гермионы, и я со страхом взглянул на ее родителей. Но, увидев на их лицах улыбки, я сам засмущался, но страх отошел.

И тут я услышал, что меня окликают из-за спины.

— Мистер Поттер, вы хотели меня видеть?

Я постарался придать своему лицу исходное выражение хладнокровного и учтивого аристократа, но у меня это получилось с трудом. Я обернулся и увидел, что Крюкохват вернулся в сопровождении еще одного гоблина. Именно он позвал меня.

— Да, уважаемый, я хотел бы видеть управляющего делами моего Рода.

— Вы имеете честь видеть его перед собой, — он поклонился, и я так же ответил на его поклон. — Меня зовут Рагнар. Что вызвало ваш интерес? — он с вопросом посмотрел на меня.

— Я хотел бы поговорить о том, как велись дела моего рода, пока его наследник был в вынужденном отсутствии от исполнения своих прямых обязанностей, — я с учтивость еще раз поклонился. — Я ни в коем случае не хочу обидеть вас или вашу работу, но я сам бы хотел вникнуть в курс дела, так как решил вернуться к исполнению обязанностей наследника рода.

Удивлению гоблина не было предела, но он подавил в себе эмоции и сказал:

— Мистер Поттер, такие дела стоит обсуждать в более приватной обстановке. Не соизволите вы пройти в мой кабинет, чтобы более подробно обсудить дела рода и приступить к исполнению своих обязанностей?

И он приглашающе показал в сторону неприметной двери.

— Уважаемый Рагнар, я хотел бы, чтобы мои спутники, — и я указал на стоящих рядом Грэйнджеров. — Присутствовали при этом разговоре. Это возможно?

— А кто ваши спутники? — Рагнар вопросительно поднял брови.

— Это мисс Гермиона Джейн Грэйнджер, мое доверенное лицо, которому я доверяю, как себе. Она будет помогать мне в ведении родовых дел, — глаза гоблина еще больше расширились от удивления. — А рядом с ней — ее родители, Дин и Джейн Грэйнджеры, которым я так же доверяю.

Рагнар постарался справиться с удивлением. Я понял, что его удивило, что доверенным лицом наследника древнего чистокровного рода могут быть магглы и магглорожденные, но он справился со своим удивлением и сделал еще раз приглашающий жест.

— Прошу всех следовать за мной.

Мы прошли через дверь по довольно длинному коридору и оказались в уютном кабинете, в котором пылал камин. Когда мы входили в него, я ощутил небольшое давление магии, которое тут же исчезло, как только мы вошли в кабинет. Я тут же спросил у гоблина:

— Я почувствовал давление магии, когда входил в кабинет. Что это такое? — я постарался задать вопрос уважительно, чтобы не возникло подозрений в моей враждебности.

— Это магия секретности, — пояснил Рагнар. — Все, что будет сказано в этом кабинете, не выйдет за его пределы и не будет услышано посторонними.

— Примите мои извинения и благодарность за это, — я поклонился гоблину с достоинством и уважением.

— Мистер Поттер, вы, наверное, самый странный представитель магов из всех, кого я когда-либо знал, — он так же поклонился мне.

— В каком смысле — странный? — вопросительно посмотрел я на собеседника.

— Я имею ввиду, — произнес он, садясь в кресло и делая приглашающий жест, предлагающий нам сделать тоже самое. — Что если опустить вашу напускную хладнокровность и аристократичность, то вы очень интересный маг. Да, да, мистер Поттер, меня не обманешь, я уже довольно долго живу на свете и работаю с клиентами, чтобы разобрать в них фальшь, — я внутренне напрягся. — Но не волнуйтесь, именно в вас я рассмотрел за маской аристократаискреннее уважение к другим, в том числе и ко мне, а не презрение, которое в основном скрывается за большинством магов, когда они общаются с представителями нашей расы. Так что примите от меня так же знаки уважения и внимания, — и он склонил голову в уважительном поклоне.

Я внутренне выдохнул, сбросил с себя напускную холодность и с благодарной и искренней улыбкой поклонился. Герми, как я заметил краем глаза, торжествующе возликовала.

— Итак, мистер Поттер, чтобы вы хотели узнать? — лицо гоблина уже приняло деловое выражение.

— Я бы хотел узнать какого состояние имущества и финансов моей семьи на данный момент.

— И так же, — вклинилась Гермиона. — Мы хотели бы узнать о том, что было ли завещание у родителей мистера Поттера.

Я с удивлением посмотрел на нее. Рагнар так же с удивлением уставился сначала на нее, а потом и на меня. Это уже стало входить в привычку — удивлять старого гоблина нашими поступками.

— Как… подождите, мистер Поттер, так вы не ознакомлены с завещанием лорда и леди Поттер?

— Нет, мистер Рагнар, я после смерти моих родителей проживал у магглов, моих родственников, и они ничего мне не сообщали о завещании. Мне так кажется, что они вообще о нем не знали или не хотели знать.

— Но это недопустимо! Они являлись вашими опекунами?

— Да, сэр, но не магическими, — после уроков Герми я знал, что существуют и такие, и что именно они являются юридически истинными опекунами юных волшебников.

— Так вот, значит, как. Ну что ж, — он отодвинул какой-то ящик в столе, покопался в нем и достал из него увесистую кипу пергаментов. — Сейчас мы исправим данное недоразумение.

Мы затаили дыхание. Гермиона взяла меня за руку, так как почувствовала, что мне нужна поддержка, для того, чтобы услышать последнюю волю своих родителей.

— Итак, — произнес торжественно произнес Рагнар. — Я зачитываю последнюю волю лорда и леди Поттер в присутствии их сына и наследника Гарри Джеймса Поттера, — он прокашлялся и начал читать. — «Это последняя воля лорда Джеймса Генри Поттера и леди Лили Мари Поттер, записанная с наших слов в твердом уме и светлой памяти.

Мы завещаем пятьсот тысяч галлеонов школе чародейства и волшебства Хогвардс, дабы у тех детей, у которых нету финансовой возможности обучаться магии, особенно у маглорожденных, были все шансы воспользоваться этой возможностью. Распоряжаться этим фондом мы разрешаем заместителю директора Хогвардса Минерве Макгоннагалл, которая, согласно своему опыту и знаниям, будет распределять эти деньги между нуждающимися детьми.

Мы завещаем по двадцать тысяч галлеонов своим друзьям, Сириусу Ориону Блэку, Ремусу Люпину и Питеру Петтигрю, дабы они воспользовались ими по своему усмотрению и никогда не забывали своих старых друзей.

Также, мы завещаем сто тысяч галлеонов на исследования в области преодоления ликантропии, а также реализации и усовершенствованию ликантропного зелья, дабы помочь пострадавшим от этой страшной участи.

Петунье Дурсль, в девичестве Эванс, завещаем тысячу галлеонов, так как, за неимением возможности общаться, но сохраняем право преподнести подарок нашему племяннику Дадли за все то время, что мы не могли этого сделать.

Все остальное имущество, финансы, недвижимость и вложения мы передаем нашему сыну, Гарри Джеймсу Поттеру. Сынок, если ты это слушаешь — значит нас нет уже с тобой рядом. Прости, что не можем тебя еще раз обнять и сказать о том, как мы тебя безумно любим! Живи, радуйся этому миру, заведи семью по любви и рассказывай своим детям и нашим внукам о доброте и понимании, а радости и верности. Знай, что мы всегда будем с тобой, всегда поддержим тебя в твоих начинаниях. Мы любим тебя, Гарри, и наследие нашей семьи лишь малая толика той заботы, которую мы проявляем к тебе! Прости нас и будь счастлив.

В случае не достижения Гарри Джеймсом Поттером совершеннолетия ко времени нашей смерти, мы назначаем ему магического опекуна в порядке очередности возможности опекунства.

Основным опекуном назначаем Сириуса Ориона Блэка, крестного отца Гарри и нашего ближайшего друга;

В случае его невозможности принять опекунство по причине его смерти, мы назначаем запасных опекунов в порядке очереди:

Минерва Макгоннагалл, заместитель директора Хогвардса и прекрасный учитель и наставник;

Алиса Лонгботтом, крестная мать Гарри и хороший и отважный друг;

Ремус Люпин, близкий друг.

В случае если первый из списка не может приступить к исполнению своих обязанностей опекуну в связи со смертью, очередь переходит к следующему по списку. В случае смерти, либо отказа всех из этого списка, Гарри сам должен определить своего опекуна, а если он будет слишком мал для принятия решения, то это должна быть любая магическая семья, достойная и согласная принять в свой дом наследника рода Поттеров.

На это мы закончим изъявление своей последней воли.

Подписи:

Джеймс Генри Поттер, лорд Поттер

Лили Мари Поттер, леди Поттер

Рагнар, представитель и заверитель банка «Гринготтс»

30 июля 1981 года».

На глазах всех присутствующих стояли слезы. Гермиона к концу завещания, уже без стеснения, обнимала меня. Я был в глубоком ауте, на глазах стояли слезы. Я услышал последние слова родителей, обращенные ко мне! Они даже после смерти смогли сказать мне о своей любви. Мне было больно и радостно от этих слов. Как же много я потерял после их смерти!

Рагнар после прочтения выдержал паузу, чтобы дать прийти в себя всем слушателям, а затем продолжил.

— Мистер Поттер, я так понимаю, у вас ко мне много вопросов по поводу вашего наследства…

— Извините, сэр, я пока не отошел от шока после прочтения завещания, меня мало интересуют деньги и другие богатства… — я вздохнул и постарался немного успокоится от пережитых волнений. — Но… я прекрасно понимаю, что важная суть моего наследия и наследия рода Поттеров, поэтому я предлагаю вам поговорить с мисс Грэйнджер и мистером Грейнджером, как с моими доверенными представителями, которые лучше меня разбираются в этих вопросах, — и я с готовностью посмотрел на Герми и Дина и получил от них одобрительные кивки.

— Ну, тогда обсудим ваши финансовые дела… — проговорил Рагнар, обращаясь ко все нам.

* * *

— Это просто невероятно, Гарри! — Гермиона была просто в шоке от осознания величины моего состояния. — Твои предки, умудряясь держаться в тени, сумели сколотить такое состояние и оказаться вовлеченными практически во все сферы жизни магического сообщества, что просто дух захватывает!

После нескольких часов, проведенных у гоблинов мы шли по Косой аллее в сторону выхода. Было очень много вопросов, много обсуждений судьбы тех или иных активов моей семьи. Я оказался неприлично богат, просто невероятно богат, но это не приносило мне радости, так как это богатство в очередной раз напомнило мне, насколько одинок я в этом мире. Без поддержки Герми и ее родителей я бы не справился со свалившимися на меня событиями.

Я очнулся от тяжелых размышлений, когда мы уже подходили к выходу в Дырявый котел.

— А что мне делать с Сириусом Блэком? Ведь он мой опекун, судя по завещанию, но… — мне тяжело было это говорить. — Он сидит в Азкабане за причастность к убийству моих родителей и другим убийствам. Я даже не знаю, как к нему относиться после этих заявлений! — я начинал злиться.

— Ты что, вообще Рагнара не слушал? — Герми вопросительно посмотрела на меня. — Он же четко и ясно сказал, что следствие по его делу не было, что вина его не доказана и что его просто посадили в Азкабан, в ожидании суда, который так и не состоялся! Возможно, он невиновен! А он является твоим опекуном, как никак, и никто не освобождал его от исполнения своих обязанностей. А то, что он не смог к ним приступить, объясняется его заключением, не факт, что законным и по делу!

— Дочка права, Гарри, — сказал Дин. — Даже не особо зная особенности магического правосудия, я понял, что с его делом действительно что-то не чисто. Может, нам следует обратиться в магическую прокуратуру, или как она у вас называется?

— Аврорат, папа, — ответила Гермиона. — Это отдел магического правопорядка при Министерстве магии. Гарри, не расстраивайся, мы во всем разберемся! — и она в очередной раз порывисто меня обняла, что, по ходу дела, уже входило в привычку.

— Тем более, — сказала ее мать. — Тебе, в любом случае, нужен опекун в магическом мире. На пристало наследнику древнего рода аристократов и герою магического мира в одиннадцатилетнем возрасте расти без опеки взрослых. Тем более, у тебя не получится без опекуна жить в собственном доме.

Она была права. Восстановлением дома в Годриковой Впадине уже начали заниматься гоблины, благодаря расторопности моих доверенных и Рагнара, а также немалым средствам моего малого сейфа. У меня, оказывается, было еще и основное хранилище семьи Поттеров, во много раз больше моего, которое я видел при первом посещение банка, но тем хранилищем я смогу распоряжаться только после совершеннолетия. Но меня это не сильно волновало, денег и в малом было предостаточно.

Так что восстановление моего собственного дома, который уже был назначен, как Поттер-мэнор, было начато. Но заселиться в него я мог только при наличии у меня магического опекуна, которым по сей день и являлся загадочный друг семьи и заключенный Азкабана, Сириус Блэк.

Глава 10

— Гарри Джеймс Поттер! Что ты делаешь? — лицо Герми выражало удивление и непонимание. Мне всегда нравилось, когда она так меня называла. Только из ее уст это звучало органично и приятно.

— Я делаю тебя своим наследником, — я постарался придать своему лицу официальное выражение, но тут же меня настигла каштановая волна и повалила меня на диван в гостиной дома Грэйнджеров, где я сидел и заполнял важные бумаги из «Гринготса». Так как я являюсь единственным представителем рода Поттеров, соответственно, как объяснил мне Рагнар, я должен уже сейчас назначить себе наследника. В последствии я могу изменить свое завещание, но все равно — оно должно быть у меня и род должен быть продолжен, либо кануть в Лету.

— Как ты можешь об этом думать! — Гермиона, еще пару раз ткнув меня для приличия кулачками, немного отсела. — Да и зачем ты взваливаешь на меня такую ответственность? Я же магглорожденная!

Я твердо посмотрел на нее.

— Я никому, кроме тебя, не могу доверять, — я немного покраснел. — И, после событий с философским камнем и Квиреллом, я не только уверен в твоей дружбе, но и могу со спокойной душой доверить тебе свою жизнь и душу!

Только когда я произнес эти слова, я понял их смысл. Я осознал, что кроме Герми, ну и может ее семьи, Рона и Малфоя, я никому не могу довериться. У меня нет родных людей, по-настоящему родных, кроме моих друзей, и только им я могу довериться практически полностью.

— Но Гарри, я не могу принять такую ответственность! Я же даже несовершеннолетняя! Да и не надо мне твоих богатств! — она сердито надула губы и отвернулась.

— Не обижайся, Герми! — я подсел к ней поближе. — Знай, мне просто некому больше довериться! А позже, если что-то изменится, хотя я так не думаю, я могу в любой момент изменить свое решение! Но пока что — ты самый близкий мне человек, я никому более не доверю свой род! — и с этими словами я обнял ее.

Она обернулась ко мне и в ее глазах стояли слезы…

* * *

Оставалась неделя до моего дня рождения. Я не знал, что замышляет Герми и ее родители, но знал, что точно замышляют. Они ходили по дому с такими лицами, как будто копировали нашу компанию в те времена, когда мы разгадывали тайну философского камня. Я не стал заморачиваться — пусть все идет, как есть. В конце концов, это будет мой первый день рожденье не у Дурслей, а это уже радует!

За последние пару недель я сделал довольно много относительно дел Рода, и не только. Помимо составления завещания (которое тоже вызвало большое удивление у Рагнара!), я также открыл счет на имя Гермионы и перевел часть своих денег на него. Это было сделано на случай непредвиденных обстоятельств, и даже Рагнар одобрил данный ход.

Так же я начал прощупывать почву по делу Сириуса Блэка. Мне помогали Герми и ее отец, который всерьез заинтересовался магическим законодательством, но подвижек было довольно мало. Практически ничего не известно о допросах и обвинениях, только пустые фразы, типа «задержан на месте преступления, отправлен под арест до выяснения обстоятельств». И больше ничего. Мы пытались аккуратно связаться с Министерством, но наших сов присылали обратно с пометкой «Совершенно секретно, не для разглашения». И все. Так что мы решили отступить, до поры до времени.

Восстановительные работы в Годриковой Впадине шли полным ходом. Средств хватало с лихвой, я даже успел пару раз побывать в этом памятном месте вместе с Герми и ее отцом. Правда, мы так и не смогли найти возможность, чтобы переселить меня туда — мне до сих пор требовался магический опекун.

Кстати, насчет опекуна! Я не очень этому удивился, но через неделю в дом Грэйнджеров прибыл сам директор Дамблдор. Я сначала не понял, о чем он, но его вопрос сразу же расставил все по местам.

— Гарри, — очень мягко и напористо спросил Дамблдор. — Почему ты сбежал из дома своих дяди и тети?

— Сэр, — я старался проявлять вежливость и сдержанность. — До недавнего времени я жил в невыносимых условиях. Я подвергался унижениям, как физическим, так и моральным, жил в чулане, как какая-то крыса! Что плохого в том, что я решил выбрать более благоприятные условия проживания! Тем более, — я прервал его несостоявшийся вопрос. — ни мои родственники, ни родители мисс Грэйнджер не были против.

Директор на несколько секунд опешил от моего опора, но все же задал вопрос:

— А ты знаешь о кровной защите, которую создала твоя мама перед смертью, чтобы защитить тебя?

Он видимо ожидал увидеть мою подавленность от упоминания о смерти моей матери, но он ошибся. В моей душе начинал нарастать гнев.

— Профессор, вы говорили об этом в Больничном крыле, — я постарался хладнокровно ответить, но ярость проявляла себя. — Я все прекрасно помню. Так причем здесь Дурсли?

Ярость начинала закипать во мне. Что он от меня хочет? Чтобы я вернулся в тот ад?

— Мой мальчик, успокойся, — примирительно сказал директор. — Дело в том, что защита твоей матери настроена на ее кровь, поэтому она действует там, где она присутствует. А твоя тетя — ее родная сестра…

— А я — не ее плоть и кровь???

Гостиная Грэйнджеров, в которой мы сидели с директором начала заметно подрагивать. Звон стекла, подскакивание мебели — все это слилось в мощный гул, который набирал обороты.

— Вы хотите сказать, что во мне не течет кровь моей матери?? Что защита ее крови не может быть рядом со мной все время и для ее осуществления мне нужно подвергать унижениям и насилию???

Лицо Дамблдора постепенно приобретало испуганный оттенок. Уже весь дом ходил ходуном. Вся семья Грэйнджеров ворвалась в гостиную и пред ними предстала страшная картина — пожилой волшебник в испуге отодвигался от меня, в то время, как от мен шли просто огромные волны силы. Уже начинали двигаться предметы, трясся пол и потолок, стены ходили ходуном, несколько окон и зеркал уже были разбиты.

Моя ярость только усиливалась.

— Как вы можете отправлять меня в ад???? — я уже не мог сдерживаться.

— Мой мальчик, Гарри… Успокойся, пожалуйста! — было видно, что он пытается предпринять попытки умирить меня, палочка уже была в его рука, но мне было уже все равно. Его попытки были тщетны.

— ГАРРИ!! — теплая волна накрыла меня. Герми просто пролетела через всю комнату и крепко меня обняла. — Пожалуйста, успокойся… Пока не натворил чего-то, — она уже шептала мне это в ухо. — О чем пожалеешь…

И еще крепче обняла меня.

Я вдыхал ее запах и постепенно приходил в себя. Землетрясение, которое я вызвал, постепенно успокаивалось.

— Уходите, — тихо проговорил я, в голосе еще чувствовалась злость. — Уходите и больше не беспокойте меня по этому поводу…

Дамблдор хотел, видимо, что-то сказать, но не решился и тут же исчез из дома. Гермиона все еще обнимала меня…

* * *

После прихода директора все вернулось на круги своя. Приближался мой день рождения, и я был в предвкушении праздника. Лишь одно омрачало — я понимал, что даже после демонстрации моей силы, директор не успокоится. Скорее всего, он уже увидел во мне очередного Темного Лорда и постарается мне помешать. Надо как-то сдержать этот момент. Постараться не навлечь на свою голову самого могучего волшебника современности.

А в остальном — я был обычный подросток в ожидании праздника.

С утра, тридцать первого июля, я проснулся в отличном настроении. Умывшись, я спустился вниз, но ничего необычного не обнаружил. Родители Гермионы были уже на работе, а сама Герми еще не спустилась. Я решил сделать Гермионе приятное, даже в собственный день рожденье, и начал готовить завтрак.

Поджарив яичницу с беконом, я стал готовить кофе, но тут услышал звук шагов со стороны лестницы. Я обернулся и увидел Герми.

— Доброе утро! — я улыбнулся ей.

— С днем рожденья, Гарри! — она сбежала по ступенькам, обняла меня и поцеловала в щеку. — Зачем ты готовишь? Я бы и сама все сделала! Ты же сегодня именинник.

— Да мне только приятней это сделать для тебя…

* * *

После слов Герми, что все сюрпризы запланированы на вечер, я еле уговорил ее отпустить меня в Косую аллею, чтобы самому подготовиться. Я пообещал ей вернуться очень быстро и не делать никаких глупостей.

Мне очень захотелось самому сделать подарки семье, которая столько для меня сделала. Я зашел в гоблинский ювелирный магазин, недалеко от банка, где приобрел прекрасные серьги с изумрудами для миссис Грэйнджер и ожерелье с теми же камнями для Герми. Это обошлось не дешево, но я не пожалел ни кната за эти подарки.

Подарок для Дина Грэйнджера я подбирал дольше. Но все же я нашел то, что надо, хотя пришлось поискать довольно долго. Через пару часов я был во всеоружии.

Когда я приехал к дому Грэйнджеров с подарками, я невольно остановился. Это был мой первый день рожденье, за который я хочу отблагодарить, еще даже не отпраздновав его. Я был готов отдать все, только чтобы просто быть в этом доме, ощущать атмосферу семьи и добра, даже не заморачиваясь на какие-то праздники!

Открыв дверь, я удивился тишине и пустоте дома. Не уж то никого? А где же…

— С днем рожденья!!!

Зажегся свет, полетело конфетти, из разных углов появились люди, которых я ожидал и не ожидал увидеть.

— С днем рожденья, Гарри!!! — раздавалось со всех сторон…

* * *

— …И вот, стоя сейчас перед вами, — я оглядел всех сидевших за большим столов в саду Грэйнджеров. Здесь были и Рон, и Драко, и Дафна. Их позвала Герми. — Я хотел бы отблагодарить тех, кто приютил меня в трудную минуту.

С этими словами я достал три свертка.

— Зачем, Гарри… — начала Гермиона, но я решительно прервал ее.

— Не надо, Герми. Это мое день рожденье, и я в первый раз его праздную по-настоящему! Поэтому, могу нарушать правила! — я улыбнулся ей и продолжил. — Мистер Грэйнджер, я знаю, что в вашей работе иногда трудно добиться от пациентов спокойствия и понимания, — и я протянул ему сверток. — Я нашел для вас один занятный амулет. — Дин развернул сверток и там был небольшой браслет из металла и переплетенных волосков и ниточек. — Выглядит довольно заурядно, но он очень полезный и сильный, хотя и неопасный. Как мне сказали, его часто используют колдомедики в своей практике. А так, как вы дантист, вам он очень пригодится, — Дин вопросительно взглянул на меня. — Он всего лишь успокаивает пациента, снижает боль и дает веру во врача, который его лечит. Немного узконаправленный, но полезный амулет!

Дин не сдержался и обнял меня.

— Спасибо, — он закончил объятья и пожал мне руку. — Очень полезные свойства для нашей профессии! Но наш главный подарок еще впереди!

И он сел на место, загадочно посмотрев на свою жену. Джейн ему одобрительно кивнула.

— Следующий подарок для дам, — и я отдал оставшиеся два свертка Герми и ее матери. — Я думаю, вам будет приятно надеть эти вещи на любой великосветский прием!

Потом было много охов, ахов, благодарностей, примерок, объятий… Было приятно и радостно находиться в этой атмосфере.

Как-то незаметно, после застолья и вручения взаимных подарков, большинство гостей разошлось. Остались только Герми и ее родители.

Мы сидели в гостиной и просто молчали. На столике стояло сливочное пиво для нас с Герми и вино для ее родителей.

— Итак, настал момент для главного подарка этого вечера! — торжественно произнес отец Гермионы. — Как вы знаете, я в последнее время очень увлекся магическим законодательством. И много узнал нового для нас и для своей дочери, — Герми вопросительно взглянула на своего отца. — И это решение пришло само собой после прочтения некоторых законов магического сообщества. И мы оба, — он оглянулся на жену, и она согласно кивнула. — Однозначно, солидарны в этом решении. Теперь решение только за вами.

Я потихоньку начал понимать, куда клонит Дин. Меня предупреждал об этом Рагнар во время составления завещания. И я согласился с этим только в том, чтобы указать об это в самом завещании.

— Гарри, ты стал нам очень дорог за то время, что ты прожил у нас! — Дин на секунду прервался, чтобы собраться с мыслями и продолжил. — Итак, Гарри, я предлагаю, естественно, только с твоего разрешения, Гермиона, тебе руку нашей дочери!

И тут наступила тишина.

Я, конечно, осознавал, что сейчас происходит. Но понимание, что отец Герми сам предложил то, что я и помыслить не мог, просто вводило в ступор. Герми, которая сидела рядом со мной, была немногим лучше.

— Папа… Я не понимаю…, - Гермиона была просто в шоке.

— Я думаю, вас нужно оставить наедине, — мягко сказала Джейн и, тихонько взяв своего мужа под руку, удалилась из гостиной.

Мы с Герми сидели и даже не двигались. Потом я обернулся к ней и спросил:

— Ты знала?

— Ннет, ты что? — она посмотрела на меня, и я понял, что для нее это тоже шок. — Как ты… я…

— Герми, — я немного отошел от шока. — Поверь, если ты не хочешь…

— А ты? — она вяла себя в руки и посмотрела на меня твердым взглядом.

— Я уже сделал свой выбор, Герми! Ты будешь моей женой? — я понял, что сейчас, в очередной раз решается моя судьба. Как много ответственности для нашего возраста!

— Я согласна…

И вокруг наших безымянных пальцев прошлась волна магии…

Глава 11

— Даа, не так я все планировал, — в задумчивости произнес Дин, глядя на нас с Герми. — Не думал я, что приду в комнату, там уже моя дочь с зятем, причем не будущим, а самым настоящим!

Он не выглядел сердитым или недовольным, скорее удивленным.

— Это, наверное, моя вина, сэр, — я покорно опустил голову. — Вы ведь не знаете, но я уже указал Гермиону, как свою невесту, в своем завещании. Иначе, я бы не смог сделать ее своей наследницей!

— Так вот в чем дело! — воскликнула Герми. Она была в шоке от произошедшего, но мои последние слова ее, как будто, взбудоражили. — Видимо, родовая магия восприняла и твое завещание, и нашу помолвку, как уже состоявшуюся свадьбу и поженила нас! — и она опять, краснея, замолчала.

Я обнял ее и спросил у ее отца:

— Надеюсь, вы не против такого молодого и беспринципного зятя?

— Просто я надеялся, что все будет намного позже, — он опять задумчиво посмотрел на нас. — И более торжественно… Да и вы будете постарше… Ладно, что произошло, уже не вернуть. Только, — и он строго посмотрел на меня. — Не вздумайте раньше времени исполнять супружеский долг! А то уж больно шустрые вы!

— Папа! — воскликнула Герми, еще больше смущаясь.

— В каком смысле — долг?.. — я был в ступоре.

* * *

Прошла неделя после моего дня рождения и после нашей с Гермионой, так называемой, свадьбы. Дин провел со мной поучительную и ознакомительную беседу, в процессе которой пригрозил расправой за любые посягательства по отношению к его дочери без ее согласия. У Герми, по всей видимости, был такой же разговор с ее матерью.

После всех разъяснений и советов, мы с Герми решили не рисковать и все еще жить в разных спальнях. Так было спокойнее и для ее родителей и для нас. И я, в последствии, был рад нашему благоразумию.

Был поздний вечер, я уже ложился спать, когда услышал в комнате резкий хлопок. Я обернулся и увидел престранное существо маленького роста, с большими ушами и глазами. Судя по виду, это был домовой эльф, о них мне рассказывал Драко.

— Оооо, сэр Гарри Поттер, как я рад вас видеть!!! — он заговорил очень быстро, требовательно прыгая вокруг меня, размахивая какой-то черной книжкой.

— Ты — эльф? Что ты делаешь в моей комнате? — возмутился я.

— Сэр Гарри Поттер!! Я вас повсюду искал! Вам грозит страшная опасность! Вам нельзя возвращаться в Хогвардс! — и он еще ближе подобрался ко мне, его лицо выражало ужас и восхищение.

— Почему мне нельзя в Хогвардс? Мне нужно учиться!..

— В Хогвардсе вам грозит страшная опасность! — тут эльф взглянул на книжку, которую держал в руках, его взгляд затуманился, но потом снова прояснился, и эльф заорал и начал биться об угол тумбочки. — Добби плохой! Добби не может! Он должен подчиняться приказам хозяина!

Я запаниковал.

— Ей, как там тебя, Добби! — я схватил его и оттащил от тумбочки. — Перестань над собой издеваться! Что с тобой? Кто твой хозяин? И какая опасность мне грозит?

Добби на секунду взглянул на меня с восхищением и вопросом, но потом опять начал вырываться в сторону тумбочки.

— Добби должен наказать себя! Добби нарушает приказ хозяина! Но он не может допустить смерти Гарри Поттера, сэра! Еще и это голос… Добби накажет себя! — и он, с не дюжей силой, рванулся из моих рук.

Опять подскочив к тумбочке, он схватил настольную лампу и начал бить ею себя по голове. Я подбежал к нему, отнял лампу и прокричал на него:

— Я запрещаю тебе наказывать себя, Добби! Зачем ты это делаешь? И ответь мне, наконец!

Тут за дверью раздался звук голосов и шагов.

— Сюда кто-то идет! — И тут Добби щелкнул пальцами. Шкаф возле стены, в котором стояли коллекционной стекло и хрусталь, упал на пол. Грохот осколков разнесся далеко по дому. Добби с грустью посмотрел на меня.

— Простите меня, сэр Гарри Поттер! Но это ради спасения вас! — и он опять щелкнул пальцами и исчез.

И тут в комнату вломилась вся семья Грэйнджеров.

— Боже, что здесь случилось?? — воскликнула Джейн…

* * *

После моего рассказа все надолго задумались. Герми, которая сидела рядом со мной, вдруг неожиданно задала вопрос:

— А может это связано с факультетом? Вдруг этот домовик одного из наших сокурсников? И кто-то замышляет что-либо по отношению к тебе?

— Слишком много неизвестного, Герми. Но у меня есть идея, как разузнать, чей это домовик. Можно послать письма Драко и Дафне, может они его встречали? Тем более, мы знаем его имя — Добби…

Я не успел закончить, как раздался стук в дверь.

— Кого это несет, на ночь глядя? — спросил отец Гермионы и пошел открывать дверь.

Через минуту в гостиную вошел довольно озадаченный Дин, а за ним следовало двое довольно хмурых волшебников. Их выдавали палочки, которые они держали в руках.

— Мистер Гарри Джеймс Поттер? — произнесла волшебница, стоящая ближе.

Мое чутье на опасность, воспитанное Дурслями и факультетом Слизерин, просто завопило, предупреждаю о приближающихся проблемах.

— Да, это я, — как можно хладнокровнее ответил я. — Чем могу помочь?

— Меня зовут Амелия Боунс, я начальник Департамента Магического правопорядка. У меня есть ордер на ваш арест. Прошу следовать за мной.

— А в чем его обвиняют? — возмутилась Герми.

— Вас не спрашивают, мисс Грэйнджер. Я ведь правильно поняла, что вас так зовут? — она испытывающе уставилась на нее. — Я здесь по поводу расследования смерти одного из профессоров школы Хогвардс, Квиринуса Квирелла. И, я так понимаю, вы оба замешаны в этом деле.

Гермиона поникла и уткнулась мне в плечо. Я обнял ее и поднял на главу ДМП глаза.

— Я пойду с вами. Только не трогайте мисс Грэйнджер! — я, не кстати, вспомнил, что она уже не мисс Грэйнджер, а миссис Поттер, согласно гоблинской книге моего рода. Но я решил не упоминать данное обстоятельство.

— Ордер у нас только на ваш арест, мистер Поттер, — она даже немного с сочувствием посмотрела на меня. — Так что следуйте за мной.

Я отпустил Герми и прошел мимо пораженного мистера Грэйнджера. Тот не смог вообще ничего сказать, так как почувствовал, что может сделать только хуже…

* * *

— Мистер Поттер, — произнесла мадам Боунс после моего допроса. Я постарался рассказать все в подробностях, опуская, конечно участие Гермионы в финальной битве с Квиреллом и присутствие там духа Волдеморта. — Пока не ясно, почему на вас напал профессор Квирелл и как он погиб. Но, судя по вашим же показаниям, вы к этому причастны. Так что, — она вздохнула и с сожалением и сочувствием посмотрела на меня. — Вы отбываете в Азкабан до выяснения обстоятельств, либо до вашего суда.

Я замер, не смея пошевелиться. Ирония судьбы! Ну, жди меня, Сириус Блэк, скоро свидимся!

* * *

— Да, мельчает нынче преступность… — пробормотал надсмотрщик Азкабана, старый сгорбленный волшебник. — За что тебя хоть, парень, такого молодого сюда упрятали?

— Подозревают в убийстве… — произнес я. Меня пробирало до самых костей, до самой подкорки сознания от этого места. Холод, уныние и страх, всеобъемлющий страх — вот что из себя представлял Азкабан. Серые каменные стены только дополняли антураж.

— Надо хоть подальше тебя от дементоров посадить, а то ведь выпьют, как пить дать! А ты еще малой-то совсем! Жалко же… Ладно, — проговорил надсмотрщик. — Там рядом с Блэком есть соседняя камера пустая, самая дальняя. Туда они редко заходят, — и он повел меня по коридорам. Однако, удачно все складывается, даже в такой ужасной ситуации.

Проходя мимо предпоследней камеры в коридоре, я услышал полушепот, полухрип, раздавшийся из нее:

— Дд… Джжеймс?.. Это ты?..

Я обернулся. Из-за решетки на меня смотрел абсолютно худой, осунувшийся человек, весь заросший и грязный.

— Отстань от парня со своим бредом, Блэк! Сиди смирно, а то мигом дементоров кликну! — прикрикнул на него надсмотрщик, стукнув по решетке. — Сиди смирно!

Мы прошли к следующей камере.

— Ну вот, давай, заходи. Добро пожаловать в Азкабан, парень! Хотя, какое, к черту, добро пожаловать…

* * *

Сириус оказался не настолько сумасшедшим, каким показался с первого взгляда. Оказалось, он сохранил себя даже в таком жутком месте, как Азкабан.

Поговорить с ним мне удалось практически сразу после ухода надсмотрщика. Я рассказал ему, кто я и почему здесь. Он очень удивился и огорчился тому факту, что его крестник оказался рядом, в соседней камере. Мы оба рассказали свои истории. Я начал первым, так как понял, что после стольких лет в тюрьме, а особенно такой, как Азкабан, нужно немного собраться, что рассказать вразумительную историю. Постепенно, он пришел в себя, стал более осмысленно задавать вопросы и тогда пришел его черед рассказывать.

И он рассказал. Как они дружили с моими родителями, как они учились. Как поженились мои мама и папа, родился я, а Сириус стал моим крестным. Его рассказ был сбивчив, он часто прерывался и замолкал, а я терпеливо ждал.

А потом он рассказал об их смерти и про участие в ней их бывшего друга, Питера Петтигрю. И я понял, что нас обоих надо вытаскивать отсюда.

Меня, в основном не трогали. Дементоры практически не появлялись, но все же иногда я чувствовал их присутствие. Сириус заочно, можно сказать, наверстывая упущенное время общения и воспитания, начал обучать меня основам окклюменции. Защита от проникновения в сознание, в купе с азами легилименции, очень помогли в отражении атак стражей Азкабана.

Прошло много дней, недель. Я потерял им счет, казалось проходили годы и века. Мы много общались с Сириусом, он пытался обучать меня всему, что сам умел, говоря, что может пригодиться что угодно, судя по моей активной жизни. А что меня оправдают, он не сомневался. И я тоже убеждался, что Сириуса надо вытаскивать отсюда.

И вот я дождался.

— Гарри, мой мальчик! — возле дверей моей камеры возник директор Дамблдор. — Я пришел за тобой! Как ты?..

Глава 12

Этот рассказ я услышал уже после освобождения из Азкабана…

Гермиона, сразу же после моего с аврорами ухода, кинулась к отцу со слезами на глазах.

— Папа, надо что-то делать! Надо помочь Гарри! — она уткнулась в его грудь и зарыдала. — Я же тоже… там была…

— Не плачь, солнышко, мы что-нибудь придумаем, — скомкано ответил Дин, обнимая дочь.

— Но как же так? — воскликнула Джейн. — Пришли в ночи, кинули обвинения и забрали мальчика! Как так можно?

— Возможно все, дорогая, — ответил Дин. — Я тут перечитал много книг по магическому законодательству, пока мы пытались что-то узнать по поводу Сириуса Блэка, — он погладил дочь по голове. — Скорее всего, им поступила реальная наводка, либо неоспоримые доказательства вины, что они тут же решили арестовать подозреваемого. Для магического мира, как я понял, это обычная практика.

Гермиона подняла заплаканное лицо, в ее глазах вместо слез уже стояла холодная решимость слизеринки.

— Тогда мы все сделаем, чтобы доказать невиновность моего мужа! — и она быстро пошла в библиотеку.

— А она права, он же нам не чужой, уже родственник, как никак, — задумчиво произнес Дин и поглядел на жену. — Надо сделать все возможное…

Но они не успели. На следующее утро, явившись в ДМП, они узнали, что я уже посажен в Азкабан до выяснения обстоятельств, как опасный преступник.

* * *

До начала сентября Гермиона и ее родители обошли, практически, все Министерство. Побывали и у отца Рона, Артура Уизли, но он занимал настолько незначительную должность, что его слова было недостаточно. В Аврорате отказались предоставлять какие-либо подробности расследования, указав, что посещения или факты расследования могут предоставляться только ближайшим родственникам. Но Гермиона здраво рассудила, что не следует афишировать нашу свадьбу и старательно прятала кольцо. Так же ей напомнили, что она тоже находится в списке свидетелей по этому делу, так что, как только назначат дату слушания, то она будет обязана явится на заседание.

Они так же не выяснили, откуда вообще поступила информация о причастности меня к данному делу. Все стало ясно намного позже, и от неожиданных источников. А пока пришло время возвращаться в школу и с печальными новостями.

* * *

В купе Хогвардс-экспресса собралась вся их компания: Герми, Драко, Рон и Дафна. Они обсуждали новость о моем заключении в Азкабан.

— Странно, — сказал Драко. — В «Пророке» до сих пор ни слова об этом! Кажется, Министерство не хочет, чтобы вера в Мальчика-Который-Выжил пошатнулась!.. Кстати, Гермиона, ты писала про Добби! А я как-то и не успел тебе ответить… Это же мой эльф! В смысле, моей семьи…

— И ты молчал??.. — Гермиона была в гневе. — Я вся извелась от неизвестности, от страха за Гарри, от постоянных отказов…

И она неожиданно зарыдала. Дафна среагировала быстрее всех, обняла ее и стала гладить по голове.

— Успокойся, откуда же мы знали, что все так серьезно? — она старательно успокаивала Герми. — Тем более, нельзя никому показывать наши слабости, ты сама знаешь…

— Дда, ты права… — Гермиона постаралась успокоится. — Я постараюсь…

— Вообще, как они могли так поступить с Гарри? — неожиданно вскипел Рон. — Ведь он уже второй раз разобрался с Тем-Кого-Нельзя-Называть! И его за это упрятали в Азкабан! Это немыслимо!

— Успокойся, — холодно посмотрел на него Малфой. — А то от твоего крика уже скоро весь поезд узнает об этом. Мы должны сохранять все в тайне до последнего! Может быть и все обойдется… А, насчет Добби. Извини, Гермиона, я реально не мог тебе написать. Но все же сообщу тебе немного. Он действительно мой домашний эльф и у него всегда было плохо с головой. Но, что самое интересное, пару недель назад он исчез!

— Как исчез? — в один голос воскликнули Дафна и Гермиона.

— Вот так, — ответил Драко. — На зов не откликается, нигде в доме его не видели, другие эльфы тоже не знают, где он. Так что — он исчез!

— Даа, маловато информации, — слезы Гермионы уже высохли, она опять превратилась в саму себя, то есть в хладнокровную слизеринку. — А что насчет той книжки? Гарри говорил, что этот Добби размахивал какой-то черной книжкой…

— Какой? Черной? В мягком переплете? Похожей на старый дневник? — сразу заинтересовался Драко.

— Ну, вроде как, да, Гарри похоже ее описал, — с сомнением ответила Гермиона.

— Так вот куда она пропала! — Малфой удивленно вскинул брови и тут же начал пояснять. — Про эту книжку у меня отец спрашивал. Описал ее и спросил — не брал ли я ее или не видел где-нибудь в доме. Я ответил, что нет. Так вот куда она исчезла…

— А что это за книжка, он не сказал? — уточнила Гермиона.

— Сказал, что это просто старый дневник…

* * *

Естественно, долго мое отсутствие не могло пройти незамеченным. Точнее сказать, кое-кто был уже в курсе событий.

Гермиону, Драко, Рона и Дафну вызвал к себе директор сразу же после пира в Большом зале. Они, вслед за профессором Макгонагалл, поднялись в его кабинет. Там уже присутствовали сам директор и профессор Снейп.

— Итак, молодые люди, прошу, присаживайтесь, — и вокруг стола возникло четыре мягких стула.

Все сели, стараясь сохранить на лицах беспристрастное выражение.

— Я, пожалуй, начну, — сказал Дамблдор. — Для тех, кто не в курсе, я собрал вас здесь по одной причине — Гарри Поттер находится в Азкабане!

В кабинете, как будто ударила молния. Все сразу застыли, даже те, что знал эту неожиданную новость.

— Я так понимаю, присутствующие здесь студенты уже в курсе ситуации, — он обвел всех пристальным взглядом. — Но я продолжу. Его обвиняют в убийстве профессора Квирелла, о чем я глубоко сожалею, — он сверкнул глазами в сторону Гермионы. — И я, как глава Визенгамота, должен буду присутствовать на заседании суда по этому поводу. Но, прежде, я хотел бы услышать мнение всех собравшихся по данному вопросу…

* * *

— А ведь все-таки, что-то здесь не чисто, — произнесла Гермиона, когда они пришли в гостиную факультета. — Складывалось такое впечатление, что директор готов реально во всем обвинить Гарри! Вспомните его слова: «Несмотря на присутствие духа Темного Лорда, все равно это убийство, как не крути!».

— Нуу… — сказал Драко. — Тут и не поспоришь. Хотя… Есть один вариант.

— Какой? — тут же спросила Гермиона.

— Нужно накопать как можно больше информации об одержимых духами…

Но их ждало разочарование. В библиотеке практически не было книг на эту тему, лишь некоторые упоминания о фактах одержимости. Никаких подробностей, либо дополнительной информации. А в запретную секцию у них хода не было. Мантия-невидимка осталась в моих вещах, а разрешение на вход туда достать не удалось. Оказалось, что студентам до четвертого курса включительно запрещено выдавать разрешения на посещения Запретной секции без личного разрешения директора. А его им не видать, как собственных ушей.

Так же им помешал и новый преподаватель ЗОТИ — Гилдерой Локхарт. Популярный и всем известный писатель и, так называемый, «победитель темных сил», и обладатель приза «за самую ослепительную улыбку».

На первом же уроке он напустил на класс целую стаю корнуэльских пикси. Студенты, в большинстве своем, не смогли с ними справиться. Как и сам преподаватель. У него в первые же секунды, сами же пикси и отобрали палочку, после чего Локхарт поспешил ретироваться, при этом заставил оставшихся на ногах загнать разбушевавшихся существ в клетку.

В классе был бедлам. Невилл Лонгботтом висел на люстре, куда его подвесили пикси. Рона они тоже попытались поднять в воздух, но тот вырвался и упал на пол, сломав ногу. Гермиона, увидев, как пикси уже напали толпой на Дафну, которая пыталась отбываться, и уже начали издеваться над ней, не выдержала и произнесла заклинание, однажды примененное Драко:

— Аресто Моментум!

Пикси застыли в воздухе в самых интересных позах. Они пищали, не понимая, почему они не могут двигаться…

Рон и Дафна попали в лазарет. Гермиона и Драко по очереди приходили к ним. Невилл тоже попал туда, так что они начали общаться и с ним. Но это отнимало время, а мое заключение в Азкабане никто не отменял.

Дальше стало только хуже. На уроках Локхарта вся женская половина Хогвардса страдала и ахала от его улыбок и взглядов. Гермионе это все казалось противным и приторным, она удивлялась, что они в нем находят. Дафна, которая тоже не могла удержаться от томных взглядов в сторону профессора, хотя слизеринское хладнокровие не давало выставлять это на показ, сказала, что он просто очарователен, а его книги просто шедевры.

Герми читала эти книги. Но они не впечатлили ее. Она с каждым разом все больше убеждалась, что все это выдумка. И с сарказмом, присущим Слизерину, постоянно озвучивала это на уроках. За что естественно и поплатилась отработками у Локхарта.

Она практически каждый вечер, допоздна, проводила у него в кабинете, отвечая на письма поклонниц. Это была мука еще та, читать восторженные отзывы и ахи по поводу этого идиота. Так еще и приходилось смотреть, как тот, с идиотской улыбкой, читает их, комментируя всю эту чушь. Хотелось пустить себе Авадой в голову. Времени на поиски практически не осталось.

Так прошло пара месяцев. Гермиона все больше замыкалась в себе. Мое отсутствие, невозможность что-либо предпринять только вгоняло ее в депрессию. Даже на обычные подколки со стороны сокурсников она практически не реагировала. И друзья поняли, что надо что-то делать, что-то кардинально менять.

Они решили встретиться в заброшенном классе трансфигурации на первом этаже, недалеко от Большого зала, чтобы по-быстрому добраться до него на пир в честь Хэллоуина. Когда все собрались, начал Драко:

— Итак, мы собрались здесь, чтобы обсудить наши успехи и неудачи в деле по вытаскиванию Гарри из Азкабана, — он сразу же взглянул на Гермиону, но та хранила мрачное молчание, уставившись в одну точку на стене. Он вздохнул и продолжил. — Все очень неутешительно. Во-первых, мы ничего не добились от директора, только убедились, что он не собирается ничего предпринимать…

— Он, возможно, боится… — неожиданно произнесла Гермиона.

Все уставились на нее.

— Кто, Дамблдор??? — Рон был, слабо говоря, в шоке. — Он… он же… самый… Он же Дамблдор! Чего ему боятся Гарри?

— Тебя не было там, когда он пришел к нам в дом, — мрачно произнесла Гермиона. — Я видела, как Гарри был зол на него. Я видела, как магия бушевала в нем, как дом трясся просто от одного его гнева. И я видела страх в глазах директора! Если бы не я, то… — она запнулась, еще больше мрачнея и смущаясь, и замолкла.

— Вот оно, значит, что, — произнес Малфой, и все, в свою очередь, посмотрели на него. — Значит, Дамблдор, возможно, сам замешан в том, что случилось с Гарри.

— Ты думаешь, это он его подставил? — подала голос Дафна.

— Не исключаю этот вариант. Что ему стоило послать анонимку в ДМП и выложить в ней подробности гибели Квирелла? Ведь он один из немногих, кто знал о произошедшем…

И тут из коридора раздались какие-то звуки.

— Что это? — воскликнул Рон. — Как будто, шипение и вскрики…

— Да, и кажется, кто-то царапает стену. Пойдемте посмотрим!

И они кинулись в коридор. Пробежав несколько поворотов, они наткнулись на огромную лужу воды, которая растекалась по полу. Оглядевшись, они заметили, что на полу, в самом начале небольшого озера в коридоре лежит темная фигура. Они подошли поближе и увидели, что это Невилл. Дафна закричала, потому что решила, что перед ними — труп. Все еще больше усложнилось, когда Драко решил оглядеться и обнаружил на стене надпись, сделанную, по всей видимости, кровью: «Тайная комната снова открыта! Трепещите, враги Наследника!».

— Что за Тайная комната? — наконец, произнес Рон.

И тут они услышали топот ног и голоса в коридоре. Вскоре рядом с ними был почти весь Хогвардс.

В сопровождении нескольких профессоров появился Дамблдор. Важно прошагав мимо четверых друзей, он подошел к неподвижному Невиллу и тут же наклонился к нему.

— Он жив, профессор? — спросила Гермиона.

— Да, мисс Грэйнджер, мальчик жив, но он окаменел, — Дамблдор поднялся и посмотрел на стоящего рядом профессора Снейпа. В глазах директора промелькнули страх и волнение, но он тут же взял над собой контроль. Но тут кто-то воскликнул:

— Тут на стене надпись!

Все тут же уставились на стену. И сразу же раздались возгласы: «Тайная комната? Где это?», «Кто такой Наследник?». Но все тут же прервались, когда заговорил Дамблдор:

— Всех студентов — в общежития! Здесь остаются только преподаватели…

* * *

— Кажется я знаю, о каком наследнике идет речь, — произнес Драко, когда они собрались в гостиной Слизерина.

— И чей же это за наследник? — спросила его Гермиона.

— Его! — и он обвел руками всю гостиную.

— Чей? — непонимающе спросила Дафна.

— Слизерина, конечно!

Девочки недоверчиво уставились на него. Тот вздохнул и продолжил:

— Я слышал как-то от отца историю про наследника Слезерина. Что, во времена Основателей, Салазар Слизерин что-то не поделил с остальными и ушел от них в какое-то секретное место. И что он занимался там своими тайнами и исследованиями, и что это место может найти только его наследник. Вот и вся по сути история…

Но тут его прервал неожиданный хлопок. Они обернулись и увидели в гостиной домового эльфа с черной книжкой в руках.

— Хозяин Драко! — воскликнул Добби. — А я тут искал….

* * *

Они долго сидели молча после рассказа домовика. Он был сбивчив, иногда прерывался попытками самобичевания при помощи различных предметов интерьера, но его удерживали и заставляли продолжать. Наконец, наступила тишина.

— Значит, директор Дамблдор принял тебя в Хогвардс и заставил рассказать то, зачем ты ищешь Гарри, так?

— Да, хозяин Драко, — виновато произнес Добби.

— И эта книжка общалась с тобой мысленно, заставляя выполнять ее приказы?

— Да… — еще более грустно произнес домовик.

Гермиона резко поднялась.

— Я знаю, что нужно делать! Мы заставим директора исправить то, что он самолично натворил! За то, как он поступил с Гарри! Но прежде… Драко, тебе нужно освободить Добби и забрать у него дневник…

И вот, таким образом, через пару недель я выхожу из Азкабана, Сириуса ждет справедливый суд, а Ужас Слизерина все еще находится в пока еще не найденной Тайной комнате.

Глава 13

Возвращение в Хогвардс было эпичным. Мало кто знал о реальной причине моего отсутствия, но слухи ходили разные. Слизеринцы настаивали, что я на каникулах заавадил своих родственников-магглов, отомстив, так сказать, за все издевательства надо мной. Гриффиндорцы в один голос утверждали, что я решил пойти по стопам Того-Кого-Нельзя-Называть и стал Темным магом, убив при этом кучу магов и магглов. Остальные факультеты метались от одной стороны к другой, или придумывали свои невероятные идеи. Мало кто думал о том, что меня осудили необоснованно или неправильно. Все думали, что я — чуть ли не новый Темный Лорд во плоти.

Когда я в первый раз в этом году вошел в сопровождении Герми и Драко в Большой зал, все взгляды устремились в мою сторону. Это было гнетущее молчание, за которым скрывались страх, удивление и непонимание. Занятия с Сириусом не прошли даром — я овладел основами легилименции и мог улавливать настроение людей. Мысли читать я еще пока не мог — не хватало ни знаний, ни опыта, ни практики. Но улавливать настроения и образы…

Мы прошли к столу Слизерина. От взглядов и образов, веявших от них, начинала болеть голова и покалывать шрам. Герми посадила меня за стол, рядом сел Драко. Гермиона внимательно и с участием смотрела на меня, будто боялась, что я исчезну или еще что похуже.

— Ты в порядке, Гарри? — спросила она. — А то бледный ты какой-то…

— Все в порядке, Герми, — я постарался придать голосу уверенности, но получилось плохо. — Просто после… моего пребывания в некоем месте… я еще не до конца отошел от его влияния. Все-таки, дементоры — не лучшая компания для подростка! — я попытался усмехнуться, но вышло, как будто меня тошнило.

* * *

— Прошу минуточку внимания, — директор встал из-за стола и подошел к трибуне. — Я бы хотел сделать парочку объявлений. Чтобы предотвратить возможные вопросы, я поясню некоторые моменты. Студент второго курса факультета Слизерин мистер Гарри Поттер, который сегодня вечером вернулся в нашу школу, отсутствовал по причине пребывания в тюрьме Азкабан…

В зале пронесся удивленный вздох, пошел шепот и обсуждения.

— Он пребывал там по причине, — продолжил Дамблдор. — необоснованного обвинения в преступлении, которого он не совершал. К сожалению, все обстоятельства выясняли довольно долго, — и он посмотрел на меня. В его глазах я увидел сочувствие и сожаление. — Но справедливость восторжествовала. Само преступление и его подробности являются тайной следствия и не подлежат огласке.

По залу опять пробежала волна пересудов. Всем хотелось подробностей. Голова опять начала раскалываться от направленных в мою сторону эмоциональных потоков. Герми под столом успокоительно сжала мою руку. Я взглянул на нее с благодарностью — боль немного отступила.

— И еще одно, — продолжил директор. — Нападение на нашего студента, Невилла Лонгботтома, пока не раскрыто. Но сам Невилл в порядке, его вылечат, как только у профессора Спраут созреют мандрагоры, из которых будет приготовлено зелье от оцепенения, в котором находится мистер Лонгботтом. Так же, во избежание повторных нападений, студентам запрещено передвигаться по коридорам и территории Хогвардса в одиночку, вводится комендантский час. Сразу после ужина всех студентов, под предводительством старост факультетов, сопровождают в гостиные, откуда выход до утра запрещен.

В Большом зале поднялся недовольный гул…

* * *

Гостиная Слизерина встретила меня множеством взоров, направленных на меня. Как только мы с Герми и Драко вошли, все тихие разговоры прекратились. Слизеринцам не пристало галдеть, кидаться с расспросами. Они сохраняли достоинство, но даже в свете полыхающего за их спинами камина я разглядел в их глазах интерес и желание узнать все подробнее. Страха не было, многие из них не понаслышке знали об Азкабане — родители некоторых находились неподалеку от моей камеры и по сей день.

Драко выступил вперед и со всей своей надменностью сообщил остальным:

— Он пока не может все рассказать, так как…

— Так как я запрещаю ему это делать, — раздалось за нашими спинами. Я обернулся. В гостиную входил профессор Снейп. — Все расспросы о пребывании мистера Поттера в местах, не столь отдаленных прошу оставить мне. Если у кого-то возникнет желание узнать об общение с дементорами побольше — попрошу обращаться ко мне. Я смогу устроить экскурс по данной теме. Любопытство — не та черта, которая характерна для представителей нашего факультета. Мистер Поттер, прошу за мной. Мистер Малфой, мисс Грэйнджер, я вас не задерживаю. Все, все по комнатам.

Он развернулся, взмахнув своим плащом и последовал к выходу из гостиной. Я вздохнул и последовал за ним.

— Завтра поговорим, я обещаю! — мысленно послал я сообщение Герми, изо всех сил стараясь, чтобы оно дошло. С Сириусом этот трюк проходил, но его разум был истощен, разум нормального человека мог и не воспринять моих попыток — я еще пока был слабеньким легилиментом.

Но Герми обернулась, удивленно посмотрела на меня и кивнув, скрылась в спальнях девочек.

* * *

— А ведь это хорошая идея — дополнительные занятия, — сказала Гермиона. Они сидели и завтракали за факультетским столом. С утра я рассказал Драко, Герми и Дафне о разговоре с деканом. Тот предложил позаниматься с ним, чтобы догнать остальных. Он не хотел, чтобы я своими пробелами в знаниях вредил факультету. — Он сильный маг, может многому тебя научить и помимо школьной программы.

— Да, это-то и страшно, — голова все еще раскалывалась. Ночь я провел плохо. Снился Азкабан, дементоры, гнетущие стены. Я несколько раз просыпался с криками. — Тем более, что я действительно хочу наверстать упущенное.

— Крестный многому может тебя научить, — Драко смотрел на меня с интересом. — Он занимался со мной на каникулах, так что я знаю, о чем говорю.

Я посмотрел на Малфоя и попытался проникнуть ему в разум. Но натолкнулся на слабенький блок. Тот, видимо почувствовал это, и кивнул мне, намекая, что Снейп и этим занимался с ним.

Декан сразу понял, что я начал изучать окклюменцию и легилименцию, так как сразу сам попытался проникнуть в мои мысли. Я не смог воспротивиться этому, мой слабенький блок был сметен сразу же, но Снейп его ощутил. Он предложил продолжить занятия в области блокировки сознания, лишь спросив, не причастен ли к моему обучению некий заключенный Азкабана. Я утвердительно кивнул — а зачем скрывать, если он сам может это увидеть в моем сознании.

— Вы уже рассказали мне более-менее все, что тут происходило, — произнес я. — Свою историю я предлагаю рассказать вечером, перед ужином, в том классе, где вы собирались в мое отсутствие. Дафна, — я посмотрел на девушку. — Передай Рону, что я его тоже жду. Нужно многое обсудить, а он, боюсь, может быть скомпрометирован моим появлением рядом с ним.

Дафна кивнула и поднялась из-за стола.

* * *

— Итак, времени у нас мало, так что я сразу расскажу все. Только это должно остаться между нами и никуда не выйти за пределы этого класса, — я обвел всех собравшихся в классе.

Так как большую часть истории все знали от Гермионы, я просто рассказал им о своем пребывании в тюрьме и о знакомстве с Сириусом. Напоминание о камере Азкабана отзывалось болью, но я постарался загнать все поглубже и закончить рассказ.

Все немного помолчали, переваривая сказанное. Ужас мрачных стен тюрьмы пронесся над их головами, они ощутили его, им веяло от моих слов.

— Но, я так понимаю, у вас здесь тоже не все гладко, — я посмотрел на Драко. — Вы забрали книжку у Добби?

За него ответила Гермиона.

— Да, она пока хранится у меня. Мы решили по очереди хранить ее, чтобы она не завладела никем из нас, — все утвердительно закивали.

— Мы решили не открывать ее, даже берем ее в перчатках и носим в сумке, — подтвердил Рон. — Реально, не хочется, чтобы кто-то завладел твоим разумом, — и он поежился, видимо представляя ощущения.

— А что с Тайной комнатой? Вы что-нибудь выяснили?

— Пока только легенды, — Герми со вздохом посмотрела на меня. — Больше информации нет.

— Ладно, — ободряюще сказал я. — Думаю, мы разберемся и с этой проблемой…

Глава 14

Прошла пара дней с момента моего возвращения в школу. Внимание к моей персоне немного поутихло, но не исчезло полностью. Многие студенты шарахались от меня в коридорах, перешептывались за моей спиной. Благодаря дополнительным занятиям с профессором Снейпом, я немного улучшил свои способности к легилименции, и поэтому улавливал их мысли. В них скользил страх. Многие считали, что именно я — тот самый, кто открыл Тайную комнату. Они не состыковывали то обстоятельство, что меня не было в школе на момент нападения. Просто ни боялись, а у страха, как известно, глаза велики. Тем более они утвердились в этом после случая в Дуэльном клубе.

Ах, да, Дуэльный клуб. Незабвенный профессор Локхард объявил о его открытии через день после моего возвращения. Со своей чарующей улыбкой, от которой воротило меня и моих друзей, он объявил в Большом зале, что из-за случившегося нападения на студента, все, кто желает улучшить свои знания в магической самообороне, может посетить открывающийся Дуэльный клуб, первое занятие которого состоится сегодня перед ужином.

— Мне одному кажется, что из этого ничего не выйдет? — скептически произнес я. Герми фыркнула. Драко презрительно посмотрел на Локхарта.

Вечером большая часть учеников собралась в Большом зале. Зал преобразился: исчезли все столы, а посреди зала стоял длинный помост, задрапированный темной тканью. На помосте стоял пресловутый учитель ЗОТИ.

— Итак, уважаемые студенты, позвольте вас поприветствовать на первом занятии Дуэльного клуба. Вести его буду я, Гилдерой Локхарт, кавалер ордена Мерлина первой степени, победитель всевозможных чудишь и монстров, обладатель премии «За самую ослепительную улыбку»! — мне захотелось кинуть чем-нибудь тяжелым в этого павлина. — Ассистировать мне будет ваш профессор зельеварения, — и на помост поднялся профессор Снейп. — Не волнуйтесь, я верну его вам в целости и сохранности.

Снейп презрительно ухмыльнулся. Я засомневался, кого тут будут пытаться сохранить в добром здравии.

После показательной дуэли, в которой, естественно, Локхарт сел в лужу, он решил реабилитироваться и вызвал парочку студентов для пробной дуэли.

Ими оказались Рон и Драко. Я подошел поближе, чтобы, если что, подстраховать друзей.

Обменявшись парочкой заклинаний, Драко, не с того, ни с сего, воскликнул:

— Серпенсортиа!

Из его палочки вылетела кобра, зашипела и направилась в сторону Рона.

— Стойте на месте, Уизли, — произнес Снейп, поднимаясь на помост. — Я сейчас уберу змею.

Но тут и произошло это. Змея неожиданно посмотрела на меня, и я услышал от нее шипящий голос:

— Гооворяшшшший!..

А потом она опять поползла в сторону Рона. Я закричал:

— Не смей! Остановись!

И змея остановилась. Она посмотрела на меня, словно ожидал приказа.

— Инсендио! — воскликнул Снейп. И змею объяло пламя…

* * *

— Ну ты и дал! — воскликнул Рон, когда они собрались в своем секретном классе.

— Я же уже извинился! Просто все вылетело из головы, осталось только это заклинание! — оправдывался Малфой.

— Да эт ладно… Я уже понял. Я про Гарри говорю! — он уставился на меня. — Почему ты не говорил, что ты — змееуст?

Я уставился на Рона. Потом обвел всех взглядом — та же история. Все смотрели на меня вопросительно.

— Змее-кто? Это что такое? — я был удивлен. Хотя это слово что-то напоминало мне, где-то я его уже слышал или читал.

— Змееуст — это тот, кто говорит на змеином языке, серпентанго, — пояснила Герми. — Считается, что первым был основатель нашего факультета, Салазар Слизерин…

— Подождите! А с чего вы решили, что я говорю на змеином языке?

— Так ты же разговаривал со змеей! Ты шипел, а она шипела тебе. Это же все видели! — Рон выразительно посмотрел на меня. — Все подумали, что ты науськиваешь змею на меня… — он потупился и опустил голову.

— Да ты что, Рон! — воскликнул я. — Я наоборот кричал змее, чтобы она остановилась! Разве вы не слышали? — я уже не знал, что делать. Охватывала паника. Я вспомнил про серпентанго. Когда мы искали информацию про Основателей, то читали и про Салазара Слизерина. И там четко было написано, что змеиный язык — прерогатива истинно Темных магов. На меня начали надвигаться темные стены Азкабана. Я обхватил голову руками.

Но тут я почувствовал, что кто-то обнимает меня. Я открыл глаза. Это была Герми. У нее в глазах стояли слезы.

— Успокойся, — она еще раз обняла меня и уткнулась носом мне в плечо. — Никто тебя не обвиняет! Мы верим тебе.

И она незаметно погладила кольцо на моем безымянном пальце. Свои кольца мы давно уже скрыли заклинанием невидимости, но ощутить их было можно. Депрессия отступала, тяжелые стены преставали давить.

— Все нормально, Гарри! Я знаю, что ты не стал бы так делать! — завопил Рон.

А я стоял и вдыхал запах Герми. Как же я скучал по ней!..

* * *

На следующий день только и было разговоров про происшествие в Дуэльном клубе. Я постарался отстранится от всех, чувствуя молчаливую поддержку Гермионы. На людях она не показывала своих чувств, играя роль хладнокровной слизеринки. А я, благодаря способностям к легилименции, постарался настроиться на ее сознание. Она чувствовала это, и молча старалась успокаивать и поддерживать меня.

Наконец, наступил вечер, и я направился к декану на дополнительные занятия.

Снейп, как обычно, встретил меня своей коронной презрительной усмешкой.

— Садитесь, мистер Поттер. Приступим к занятиям.

Он дал мне задания по Чарам и Зельям. Задания были довольно сложными, и, если бы не наши изыскания в библиотеке, я бы не справился с ними. Просмотрев мои письменные работы, Снейп презрительно хмыкнул и произнес: «Сойдет для недоросля!». А потом началось самое интересное.

— Итак, мистер Поттер, приступим к занятиям легилименции. Попытайтесь проникнуть в мои мысли.

Я настроился и постарался пробить мысленный блок профессора. Но, как и во все предыдущие разы, я уткнулся в темную непроницаемую стену. Попытки ее пробить оказывались тщетны. Я бессильно выдохнул.

— Что, Поттер, силенок не хватает?

— Профессор, но у вас же там непрошибаемый блок! Я старался…

— Вы не старались, мистер Поттер! — он ехидно посмотрел на меня. — Вот как надо стараться! Легилименс!

И я опять окунулся во мрачные стены Азкабана. Мимо проносились тени дементоров, изможденный Сириус, собственные и чужие крики… Все это перекрывал чей-то женский крик, который кричал мое имя…

Я постарался вытолкнуть декана из своего сознания, но мне не хватало сил. Он усилил напор…

Объятья Гермионы, лица ее улыбающихся родителей, наши с ней соединенные руки и переливающиеся на них кольца…

— А это вас не касается! — вскричал я. Почувствовав возрастающую ярость, я с силой вытолкнул декана из своего сознание. Снейп даже отшатнулся от моего ментального удара.

Сила и ярость кипели во мне. Как он посмел заглянуть в такое сокровенное?

— Поттер, что это было?..

— Это вас не касается!!! — в очередной раз вскричал я. В классе все начало ходить ходуном. На лице Снейпа проступил испуг.

— Поттер, успокойтесь! — он попытался подойти ко мне. Зря.

— Не приближайтесь! Легилименс!

И я пробил его блок.

Развалины дома. Усталый молодой человек в черной мантии врывается в него. Он видит распростертое тело мужчины в очках. Чувство неизбежного настигает его. Он взбегает по лестнице на второй этаж, забегает через выбитую дверь в комнату и видит ее. Мертвую… Волна отчаянья и злости поднимается в нем.

— Нет! Лили, нет!!!

Он бросается к ней, обнимает ее бездыханное тело. Метка на руке жжет нестерпимым пламенем. А рядом плачет младенец…

Я отпускаю его сознание.

Мы оба тяжело дышим. Снейп хрипло говорит мне:

— Вы не должны были этого видеть, Поттер, — он хмуро уставился на меня. — Вы это понимаете?

— Вы тоже, профессор, — мой голос так же хриплый. Ярость отступила. Пришло осознание и понимание. — Вы тоже не должны были видеть то, что увидели.

— Я так понимаю, у вас с мисс Грэйдж… миссис Поттер все серьезно? — он ехидно улыбнулся. Выдержка опять возвращалась к декану.

— Я думаю, у нас у обоих есть свои тайны, — я серьезно посмотрел на своего профессора. — И мы оба не будем их афишировать.

Снейп уже спокойней посмотрел на меня.

— Я тоже так думаю…

* * *

На следующий день мы прогуливались с Гермионой возле озера. Была суббота, и я утянул ее прогуляться и рассказать о вчерашнем происшествии.

— Герми, Снейп знает о нас.

Она вопросительно посмотрела на меня.

— Как он узнал?

— Это все занятия легилименцией! — я опустил голову. — Он забрался слишком глубоко, а я не сумел выставить щит и…

— Гарри! — она обняла меня. Ее пуховый капюшон куртки приятно защекотал мне нос. — Я ни в чем тебя не виню! Он же действительно сильный волшебник, а у тебя так мало опыта…

— В том то и дело! У меня мало опыта, да и тот получен… сама знаешь где, — опять начали проступать воспоминания.

— Я думаю, что профессор не станет афишировать эту информацию, — она отстранилась и внимательно посмотрела на меня. — Это ни в его стиле.

— Тем более, я немного разозлился, ну как тогда, с директором у тебя дома, и… — я замялся.

— Что ты сделал? Надеюсь, ты не покалечил нашего декана?

— Нет, но я сломал его блок и увидел там…

Я постарался описать то, что увидел в воспоминаниях профессора. Когда я озвучил это вслух, все стало еще более понятно.

— Так он… он был там, — Гермиона запнулась. — Когда убили твоих родителей…

— Да. И он был в ужасе, увидев мою мать… мертвой.

— Гарри, Гарри! Не надо! Не зацикливайся на этом! — она опять смотрела в мои глаза. В них стояла мольба и сочувствие. — Мы здесь, все в порядке, я с тобой!

И она обняла меня и прижалась губами к моей щеке…

* * *

Выговорившись и успокоившись, мы решили зайти к Хагриду. По дороге к его сторожке Гермиона неожиданно подняла другую тему.

— Слушай, я же забыла тебе сказать. Незадолго до твоего… возвращения, — она замолкла, но я кивнул ободряюще, и она продолжила. — Ко мне прилетала сова из «Гринготтса». Твой дом в Годриковой впадине практически восстановлен! И они сообщали мне, как твоему доверенному лицу о том, что перед Рождеством все будет готово и можно принимать работу!

Я радостно посмотрел на Герми.

— Ну, хоть одна приятная новость за последнее время!

Мы уже подошли к хижине Хагрида. Постучавшись, мы услышали голос хозяина:

— Кого там черти носят?

— Хагрид, это Гарри! Открой, пожалуйста.

Дверь распахнулась и в ней стоял улыбающийся Хагрид. За его спиной звонко лаял Клык.

— О, Гарри, Гермиона! Заходите скорее, а то замерзли, наверное! Щас я вас чаем буду поить!

В хижине было тепло и уютно. Усевшись и получив по огромной кружке чая, мы разговорились.

— Хагрид, как у тебя дела? — спросил я.

— Да так, помаленьку… Ты то как, Гарри? После тех ужасов… которые ты там пережил… Просто, если что, я понимаю тебя. Сам там бывал…

— Что? — воскликнули мы с Гермионой в один голос. — Ты бывал в Азкабане? Как так вышло?

— Да, не надо мне было вам это говорить… Ну, да ладно, — он тяжело вздохнул и продолжил. — Это было до того, как меня из Хогварса, того… выгнали, значит. Тогда тоже были нападения, даже кто-то погиб. Вот! А у меня тогда Арагог завелся. Но он маленький был, да и не выпускал я его никуда, в сундуке держал. А один парень, староста тогдашний, Томом вроде его звали, — он глотнул чая и продолжил. — Значится, просек он, про Арагога то. Пришел ко мне и говорит, типа это твой монстр на учеников нападает. И либо сам его сдаешь, либо я его сдам преподавателям… — Хагрид всхлипнул. — Ну и пришлось мне сдать Арагога. А меня тогда в Азкабан… вот. А Дамблдор — великий человек он — вытащил тогда меня оттуда. И работу дал. Вот как-то так…

И Хагрид опустил голову.

— А что это за Арагог такой? — спросил я, отойдя от шока перед рассказом.

— Так, знамо кто — акромантул он. Махонький такой был… Я его тогда в Запретный лес и отнес, чтоб, значится, ни он, ни его никто не видел.

— А может этот Арагог что-то знает? — прошептала мне на ухо Гермиона. — Я слышала, они вполне разумные существа. А нападения и тогда были.

Я утвердительно кивнул ей.

— Хагрид, а этот Арагог еще жив?..

* * *

— Зря мы полезли ночью в Запретный лес! — тихо проговорила Гермиона.

Мы уже полчаса брели в направлении, которое указал Хагрид. Он сам не смог пойти, так как к нему в тот момент заявилась делегация во главе с директором Дамблдором и министром магии Корнелиусом Фаджем. Мы еле успели вылезти из хижины и решили не терять времени и разузнать все сразу. Благо, мантия-невидимка всегда была со мной, так что обратно мы могли вернуться незамеченными.

— Ну, это была твоя идея пойти к акромантулу и расспросить его! — немного ехидно произнес я, за что получил ощутимый толчок локтем…

— …Вот и все, юные друзья Хагрида. Больше я не знаю ничего. Но чудовище пробудилось вновь, мы чувствуем его! — клыки огромного акромантула синхронно задвигались. — Я не трону вас, но не могу ручаться за свое семейство. Так что — бегите!

Нам с Герми второго предложения было не надо. Узнав, все, что надо, мы со всех ног бросились с поляны, на которой общались с Арагогом. Все его потомство кинулось за нами вслед.

Мы бежали и бежали, спотыкаясь и падая. Вдруг Гермиона неожиданно вскрикнула и упала. Подняться она не смогла, видимо подвернула ногу.

— Беги, Гарри! — крикнула она. К ней приближался огромный акромантул. Во мне закипела ярость.

— НЕЕТ! — закричал я и красные всполохи соскользнули с моих рук. Акромантула охватило пламя и осветило всю округу. Потом был еще один и еще. Весь лес наполнился запахом горящей плоти и шерсти.

Гермиона подползла ко мне, обняла меня за ноги и прокричала:

— Гарри, остановись! Все кончено!

Ярость утихала и я, наконец, сквозь пелену на глазах, увидел множество обгоревших тел…

Глава 15

Я лег на кровать и задумался. Герми я отвел в Больничное крыло, так как она серьезно подвернула ногу и стоять, тем более идти практически не могла. Под мантией мы прошли почти весь Хогвардс, точнее я практически нес Герми. Она тихонечко плакала у меня на плече, от боли и от пережитого испуга. Когда я принес ее в лазарет, мадам Помфри спросила, где девочка могла упасть в столь позднее время. Я сказал, что она спускалась по лестнице в спальню и неудачно упала, а я услышал и помог ей. Чарами очищения мы заранее очистили себя от следов пребывания в лесу. После того, как мадам Помфри уложила Гермиону и наложила ей повязку на ногу, меня она выставила из крыла, сказав, что время позднее и что завтра она уже будет на ногах. Я молча поплелся в сторону подземелья.

Я лежал и размышлял о том, что со мной твориться. Ведь не просто так же вспыхнули акромантулы в лесу, был пробит блок профессора Снейпа. И не просто так от меня сбежал сам Дамблдор еще летом. Какая-то сила пробуждалась во мне в моменты ярости, словно прорывало плотину. В такие моменты я не мог себя контролировать и только Гермиона… Герми! Она останавливала меня практически каждый раз, когда меня начинало нести по реке ярости в сторону… Чего? Неконтролируемой магической силы? Всплеска эмоций, пробуждающего стихийную магию?

Мысли о Гермионе успокаивали и придавали сил. И я сам не заметил, как заснул, думая о ней…

* * *

На следующий день было воскресенье. Гермиону выпустили из лазарета уже к завтраку. Она уселась рядом со мной и на мой молчаливый вопрос спокойно ответила:

— Со мной все в порядке. Нога не болит, а испуг, — она замолчала и потом продолжила. — Он тоже уже прошел.

— Чего же так испугалась наша Ледяная королева Слизерина? — со своей стандартной аристократической усмешкой произнес Малфой, присаживаясь к нам.

Я рассказал ему о нашем похождении к Хагриду и в Запретный лес.

— Так, ясно, — подвел итог Драко. — Ты опять вляпался в историю. Надеюсь вас никто не видел?

— Да вроде нет, — я задумался. — Просто было не до этого — нужно было Гермиону в Больничное крыло доставить.

— Да, я забыл вам сказать, — неожиданно выдал Малфой. — Та процессия, которую вы видели у Хагрида — это представители Министерства и Попечительского совета. Мне об этом отец написал. Его подозревают в нападении на Лонгботтома.

— Но ведь это неправда! — воскликнула Герми. — Ты же слышал наш рассказ — это не Хагрид!

— Да, я в курсе! — он презрительно скривил губы. — Да и есть у нас уже тот, кто к этому причастен, причем стопроцентно. А Хагрида просто предупредили, что если нападения повторятся или виновного не найдут, то посадят его, как уже сидевшего за подобное преступление.

— Значит надо допросить Добби! — утвердительно проговорил я.

— Так пробовали уже! Ничего не помнит или не хочет говорить! — Драко мрачно обвел нас взглядом и задержался на мне. — Может если только ты…

— Хорошо. Вечером собираемся в нашем классе.

* * *

— Гарри Поттер, сэр! Я ничего не помню! Пожалуйста!..

— Добби, не бойся, я ничего тебе плохого не сделаю, — я уже начинал злиться. Но сейчас это было мне на руку. Я предупредил Герми, пока никто не слышал, чтобы она была рядом, если вдруг я выйду из-под контроля. Она удивленно на меня посмотрела, но согласно кивнула.

— Сэр, Гарри Поттер, сэр! Добби не может!.. Добби плохой!

Он попытался кинуться к столу, чтобы начать процесс самоистязания, но я страшно рявкнул:

— Держите его!

Все, кроме Гермионы, которая стояла рядом со мной, кинулись к эльфу. Рон и Дафна схватили его за руки, а Драко ухвати его голову, чтобы удержать в неподвижном состоянии. Время пришло.

— Легилименс! — воскликнул я.

…Темные коридоры поместья, маленький эльф крадется по ним. Он открывает шкаф, сняв с него защитные заклинания и достает из него темную книжку. От нее ощутимо веет темной магией…

— Нееет! Добби плохой!

— Держите его! — сквозь зубы цежу я. — Не то, Добби, что было потом?..

…Книга приказывает, книга общается с ним. ЕгозовутТом Риддл, он хорошо общается с Добби. Ему нужна помощь…

— Давай, Добби, еще немного!

…Он ведет его в какую-то комнату. Возле умывальников он заставляет что-то прошипеть, отрывается проход… Он летит куда-то…

…Маленький эльф стоит перед гигантской змеей с огромными желтыми горящими глазами.

— ААА!!! — кричат извивающийся в руках Добби и теряет сознание.

— Все, я вроде успел!.. — тяжело вздыхаю я и сам падаю в глубокий обморок.

* * *

— Вы что, решили по очереди ложится в лазарет? — воскликнула мадам Помфри, когда Рон и Драко втащили меня в Больничное крыло.

— Он упал в обморок, — проговорила Гермиона. Они с Дафной шли следом. — Он в порядке?

— Сейчас все узнаем. Кладите его на кровать.

И медсестра начала проводить какие-то манипуляции с палочкой вокруг моего тела. Провозившись минуту, она вздохнула и пошла за свою ширму. Зазвенели склянки.

— Что с ним? — опять спросила Гермиона. У нее начиналась истерика.

— Все в порядке с вашим другом, — ответила мадам Помфри, выходя из-за ширмы. — У него просто магическое истощение. Чем он там занимался таким?

— Мы просто отрабатывали новые заклинания, — поспешно ответил Драко, увидев, что Гермиона сейчас не в состоянии что-то отвечать. — вот и не рассчитали силы.

— Это что же у вас там за заклинания такие? Ну-ну, — он влила мне в рот какое-то зелье, а еще одно протянула Гермионе. — Выпей это, это успокоительное. Все с вашим мистером Поттером будет в порядке. Немного отдыха и Восстанавливающего зелья — и завтра будет на ногах. А сейчас — брысь все отсюда! Нечего здесь рассиживаться, на ужин опоздаете.

— А можно мне… остаться, — Герми слезно посмотрела на медсестру. Зелье уже начинало действовать, и она успокаивалась.

— Ну… ладно. Только недолго! А остальные — марш отсюда!

Когда я открыл глаза, первым что я увидел — это лицо Герми, которая смотрела на меня. Я постарался улыбнуться и произнес:

— Герми, я…

— Тихо, лежи, а то мадам Помфри выгонит меня отсюда! Как ты себя чувствуешь? Что с тобой случилось?

— Да вроде нормально, только слабость какая-то во всем теле, — я попытался повернуться, чтобы лучше видеть ее. — Кажется, я просто перестарался, не рассчитал сил.

— Так и мадам Помфри сказала, — Гермиона всхлипнула и обняла меня. — Я так испугалась! Я не хочу опять потерять тебя!

— Я тоже, Герми. Я тоже…

* * *

Мне пришлось проваляться в больничной койке до следующего вечера. Кроме меня в больничном крыле был только Невилл, который ждал своего исцеления. И он не знал, что в его компании скоро будет пополнение.

Я дремал, время близилось к вечеру. И тут я услышал за дверями лазарета шум.

Двери распахнулись и в Больничное крыло ввалилась толпа преподавателей. Они левитировали чье-то тело.

— Директор, это опять повторилось? — услышал я голос профессора Макгонагалл.

— Да, Минерва, это случилось, — услышал я взволнованный голос Дамблдора. — И опять повезло — девочка еще жива, хоть и оцепенела.

— Вы говорите — повезло? — голос моего декана истончал яд. — Ученицу моего факультета подвергли очень сложному заклятию оцепенения, а вы говорите — повезло? — он был в ярости.

Я замер. Только не она, только не она!

— Да, Северус, нам повезло, что мисс Гринграсс не мертва. В прошлый раз, когда открывалась Тайная комната, погибла девочка, — голос Дамблдора приобрел мрачные нотки.

— К черту такое везение! — я услышал, как Снейп развернулся и прошел в сторону выхода. Хлопнула дверь.

— А что у нее в руке, Альбус? — спросила декан Гриффиндора.

— Это просто женское зеркальце. Наверное, приводила себя в порядок, когда на нее напали…

Бедная Дафна! Слава Мерлину, что не Герми!..

* * *

Заходя в гостиную, я увидел сидящих в креслах Драко и Гермиону. Подойдя к ним, я увидел, что Малфой в ярости, а Гермиона в шоке.

— Ты видел ее? — спросила Герми.

— Да. Все так же, как с Невиллом, — я опустил голову. — И я, кажется знаю, что за чудовище в Тайной комнате. Но мне нужно подтверждение! Все вопросы завтра, когда доберемся до библиотеки.

Но завтра не получилось. Уроков было много, пообщаться толком не удавалось, а вечером у меня были занятия с деканом. Программу я кое-как догнал, поэтому профессор Снейп гонял меня по новому материалу.

— Так, как идея с Дуэльным клуб накрылась, благодаря нашему улыбчивому профессору, — он ехидно усмехнулся. — Я решил преподать вам пару уроков самозащиты. Вы готовы, Поттер?

— Да, профессор.

— Тогда начнем…

Под ехидные замечания Снейпа и полное опустошение я закончил это занятие. Еще не полностью отойдя от позавчерашнего обморока, я был на грани, поэтому сразу же поплелся в гостиную. По дороге я услышал какой-то голос:

— Уууббиввать!.. Сссссмерть идеет!.. Ссссмерть!

Он доносился откуда-то из стен. Я поспешил вслед за ним.

— Уубиввваать!..

Голос пропал недалеко от подземелий моего факультета. Что это было? Но тут же навалилась страшная усталость и я поплелся в сторону гостиной. Увидев там Драко и Герми, я махнул им, мол, устал, я спать и отправился в комнату. Рухнув на кровать, я сразу же провалился в сон.

Следующая неделя пронеслась, как луч заклятья. Преподаватели, как с цепи сорвались. Времени не хватало ни на встречи, ни на посиделки в библиотеке. Хотелось лишь спать.

Но в субботу мы все же решили собраться в библиотеке и обсудить сложившуюся ситуацию.

— Я знаю, какое чудовище находится в Тайной комнате, — начал я сразу, как все собрались и выложил на стол пухлый том.

— Гарри, тебя Гермиона не покусала? — Драко насмешливо посмотрел на меня, а потом на нее. Герми кинула на него убийственный взгляд. — Обычно она так говорит, а потом вытаскивает какую-нибудь толстенную книгу.

— Нет, Драко. И сейчас не до шуток, — Гермиона вопросительно посмотрела на меня. — Что ты нашел? И зачем тебе «История Хогвартса»?

— Нуу… Мне помогло то, что я увидел в воспоминаниях Добби. А потом я просто проверил кое-какую информацию.

— Так это реально василиск? Как мы сразу не догадались — ведь мы каждый день смотрим на его изображение в нашей гостиной! — воскликнула Герми после моего рассказа.

— Взгляд замыливается. Да и сходится все. Директор был прав нам очень повезло, — тяжело вздохнул я. — Ведь прямой взгляд василиска убивает, а отраженный… Дафна увидела его в зеркальце и оцепенела на месте не успев обернуться. А Невилл… Он, наверное, увидел его в отражение в воде. Ведь там была вода… Точно, туалет!

— Какой еще туалет? — спросил Рон.

— Вы же сказали, что это было рядом с туалетом, а в воспоминаниях Добби я видел раковины, а в них проход… А у кого, кстати, сейчас книжка?

— У меня, — как-то слишком быстро произнесла Герми. — А что?

— Мы так и не выяснили, у кого она была, когда напали на Дафну, — тяжело произнес я.

— Она была у меня, — ответил Драко. — Но она была на месте, я сразу проверил это. Видимо кто-то брал ее.

— Кто имел доступ к твоим вещем? — начал я допрос.

— Да, практически все парни, мои соседи… Но это точно кто-то с нашего факультета! Я тут не при чем! Я в это время был в Большом зале.

— Ладно, будем думать…

Мы решили пойти на обед и там обсудить наши дальнейшие действия. Но тут Герми неожиданно остановилась и сказала:

— Идите без меня, мне кое-что надо захватить из комнаты. Я догоню, — и она побежала в сторону подземелий.

Мы пришли в Большой зал, но Гермиона не пришла. Вернувшись в гостиную, мы не обнаружили ее и там. Спросив у ее соседки, мы узнали, что и в комнате ее нет. Я начинал волноваться.

Сбегав в библиотеку, мы не обнаружили ее и там. В нашем тайном классе ее тоже не было. У меня начиналась паника.

— Еще не все потеряно, Поттер! Держись, — Драко встряхнул меня за плечи.

И тут раздался голос Дамблдора, усиленный магией:

— Всем студентам собраться в Большом зале! Будет сделано важное заявление!

У меня обрушилось все. На негнущихся ногах Рон и Драко повели меня в Большой зал.

Постепенно там собралась вся школа. Гермионы все не было. Я окончательно потерял надежду. Когда все собрались, директор встал со своего места и начал говорить:

— Сегодня произошел беспрецедентный случай. Чудовище Слизерина забрало в Тайную комнату студента, оставив очередное послание на стене: «Ее труп будет навечно погребен в Тайной комнате!», — по залу прошел гул ужаса. — Поэтому, все ученики должны проследовать в свои гостиные до выяснения обстоятельств. А наш профессор Защиты, — он указал на побледневшего Локхарта. — Который не раз утверждал, что знает где находится Тайная комната, постарается освободить ученицу из плена Тайной комнаты. Все, все по гостиным!

Мое сердце окончательно оборвалось. Только не она!!!

Глава 16

— Поттер, очнись! Еще не все потеряно! — и мне прилетает звонкий удар по щеке. Посыпались искры и сквозь них я вижу яростное лицо Драко. — Она еще может быть жива! Нужно только направить Локхарта! Ну не полный же он идиот!

До меня постепенно начало доходить, что говорит Малфой. Я увидел, что мы еще до сих пор в Большом зале и студентов собирают, чтобы вести в гостиные. И тут я понял, что надо действовать. Я должен попытаться! Тряхнув головой, я сказал Драко:

— За мной.

Мы стали протискиваться сквозь толпу в сторону Рона.

* * *

— Профессор! Профессор Локхарт!

Мы зашли в класс ЗОТИ. Там было темно, но за дверью кабинета слышался какой-то шум. Мы подбежали к кабинету и распахнули дверь.

— Профессор, мы хотели…

Но тут же замерли, как вкопанные. Я увидел практические собранные чемоданы и Локхарта, закидывающий в них последние мелочи. Тот обернулся, уставился на нас, а потом…

— Вы не должны были этого видеть. Остолбеней!

В Малфоя попал луч заклинания. Но я отреагировал моментально — сказались уроки декана:

— Экспелиармус!

Палочка Локхарта удобно легла ко мне в левую руку.

— Вы поможете нам… — произнес я.

* * *

Мы заходили в женский туалет. Запустив вперед Локхарта, я с Роном, с палочками наперевес зашли следом. Малфоя мы так и не смогли привести в чувство, видно с испуга, профессор слишком сильно отправил его в нокаут.

Я осмотрелся и заметил место возле умывальников, где в воспоминаниях стоял Добби. Мы начали осматривать умывальники, и я обнаружил на одном из них змейку.

— Давай, Гарри, попробуй что-нибудь прошипеть на змеином! — подбодрил меня Рон.

— Знать бы что? Ладно, попробую. Откроойсссяя!

И умывальники стали расступаться, открывая проход в низ.

— Вы первый, — сказал я, указывая палочкой в сторону Локхарта.

— Кто? Я? — забормотал тот. — Может быть…

— Не злите меня! — во мне опять просыпалась ярость. Видимо, увидев это в моих глазах, Локхарт сначала отшатнулся, а потом покорно прыгнул в открывшийся проем.

Мы последовали за ним. Склизкий тоннель привел нас в округлое помещение, заполненное останками крыс, мышей и другого мелкого зверья.

Мы направились по большому тоннелю, освещая путь светом из палочки. Тут Рон тихонько подошел ко мне и на ухо прошептал:

— Гарри, кажется я при падении свою палочку… того, треснул!

— В смысле? — я постарался удивиться как можно тише.

— Ну, я сейчас попытался наколдовать Люмос, а она как-то странно затрещала… и по середине трещина.

— Плохо, — сказал я. — Только Локхарту об этом знать не обязательно.

Пока мы перешептывались, мы не заметили, как Локхарт стал постепенно замедлять шаг, а потом неожиданно накинулся на Рона и отобрал его палочку.

— Конец приключению, мальчики! — воскликнул он. — Я расскажу в школе, что спасти девочку было уже нельзя, а вы двое лишились рассудка при виде ее искалеченного тела. Прощайтесь со своей памятью! Отныне вы ничего не будете помнить о прошлом!

И он поднял палочку в нашу сторону.

— Обливиейт!

Но его планам было не суждено сбыться. Палочка Рона окончательно треснула. Ослепительный луч заклинания ударил в самого Локхарта, а затем, не останавливаясь и в потолок над ним. Посыпались камни.

Обвал не зацепил никого из нас, кроме неудачливого профессора. Его ударило камнем по голове, и он ушел в окончательный обморок. Я и Рон оказались по разные стороны завала.

* * *

— Откроойссссяя! — и огромная круглая дверь распахнулась передо мной, открыв проход в Тайную комнату.

Я зашел в длинный зал в конце которого, возле освещенного зеленоватым светом озерка лежало тело.

— Гермиона!!!

Я бросился к ней. Она была бледная, дыхания практически не было. Я обнял ее и запричитал:

— Герми, не покидай меня! Прошу… не оставляй меня!

Сзади раздался глумливый смех.

— Она не очнется, — я обернулся и увиделвысокого темноволосого юношу, который стоял, прислонившись к ближайшей колонне, и наблюдал за мной. Контуры его фигуры были странно расплывчаты, словно я видел его сквозь мутноватое стекло.

— Кто ты? — вскричал я. Горе и ярость стали затапливать меня. — Зачем ты ее убиваешь?

— О, я всего лишь воспоминание, заключенное на страницах моего старого дневника, — сказал юноша и подошел поближе. Он действительно был полупрозрачным, сквозь него угадывались колонны за его спиной.

— Зачем тебе это? Кто ты? — слезы катились из глаз. Я прижимал к себе Герми, чувствуя, как уходит из нее жизнь.

— Интересней вопрос — кто ты? — он подошел ближе и поднял с пола мою палочку, которую я отбросил, когда кинулся к Гермионе. — Как смог годовалый младенец победить величайшего Темного мага столетия? Как он смог противиться его могуществу и выжить после смертельного заклятия?

— Да кто же ты? — осознание этого факта находилось где-то на грани сознания, но переживания за Гермиону и горе в смеси с яростью, не давали мне здраво рассуждать.

— Ах, да, забыл представиться. Меня зовут Том Марволо Риддл. Но весь мир знает меня под другим, более устрашающим именем.

И он взмахнул моей палочкой. В воздухе появились буквы, сложившиеся в имя этого юноши. Но еще взмах палочкой — и буквы перемешались, составив другое имя.

Лорд Волдеморт.

— Так ты выжил? — удивление. Вот что сейчас я испытывал.

— К сожалению, нет. Но теперь, благодаря твоей милой грязнокровке, я обрету плоть, кровь и мощь. А тебе предстоит сразиться с моим наследием. Ведь именно я — наследник Слизерина!

И Риддл повернулся в сторону статуи, стоявшей по другую сторону от озерца, рядом с которым мы находились.

— Говори со мной, Слизерин, величайший из хогвартской четверки! — воскликнул он, и я услышал шуршание чешуи по камню.

Я понял, что сейчас появится василиск и решил не испытывать судьбу. Я схватил Гермиону и потащил ее подальше, чтобы спрятаться за колонной. Тут я заметил, что в ее руке до сих пор находится пресловутый дневник. Я схватил его и спрятал в мантию, надеясь, что он еще поможет чем-то.

Сзади я услышал, что василиск вылез из своей берлоги. Спрятав Герми за колонну, я понял, что слышу еще один посторонний звук. Это было хлопаньем крыльев.

— Так вот что Дамблдор прислал в помощь своему соратнику! Певчую птичку и древнюю Шляпу! Ну как, Гарри Поттер, ощущаешь прилив храбрости? Чувствуешь себя в безопасности?

Я взглянул наверх. И увидел, что ко мне летит феникс Дамблдора, неся в лапах Распределяющую шляпу.

— Ну и что мне с этим делать? — опять закипала ярость.

Феникс издал трель и кинул к моим ногам Шляпу, а сам взмыл наверх и направился в сторону василиска. Раздался рев и клекот, а через несколько секунд Риддл крикнул:

— Пусть твоя птичка и лишила моего василиска глаз, но он найдет тебя по запаху! — и он зашипел. — Убееей Гарри Поотттерра!

Я уже хотел было выскочить из-за колонны. Ярость пылала во мне холодным огнем. Но тут я заметил сверкнувшую внутри шляпы рукоятку. Я нагнулся и вытащил из нее ослепительно красивый меч, на котором, вдоль всего лезвия, была надпись: «Годрик Гриффиндор». Я схватил его покрепче и выскочил из-за колонны…

Ярость затмила мне разум. Меч воспылал яростным пламенем. Он горел, и я понимал, что это пламя может уничтожить все. Краем глаза я заметил, что в глазах Риддла промелькнул страх. Это только добавило мне уверенности.

Василиск бросился на меня, но я успел откатиться в сторону, полоснув огненным мечем по его морде. Василиск зашелся в яростном реве боли. И резко развернулся и опять бросился на меня.

Несколько раз я успевал отпрыгнуть или перекатиться, при этом каждый раз доставая огромную змею мечом Гриффиндора. Ярость только придавала мне сил. Мне хотелось мстить: за Герми, за Дафну и Невилла, за своих родителей.

Наконец василиск отступился, а затем понесся на меня в лобовую атаку. И тут я понял, что у меня хватит сил.

Я закричал и меч вспыхнул ослепительно яростным огнем. Василиск, прикоснувшись к нему, просто стал разваливаться на две половины, по инерции все еще двигаясь в мою сторону.

Когда все закончилось, я обессиленно выронил меч и рухнул рядом с остатками василиска.

— Как??? Как это возможно?? — голос Риддла раздавался в тишине Тайной комнаты. — И где же мой дневник?

И тут меня озарила. Вот что держит этот дух! И, возможно забирает силы у Герми. Не гнувшимися пальцами я достал из-за пазухи дневник и положил его перед собой. Меч Гриффиндора валялся рядом, и я подтянул его к себе. Опираясь на него, как на костыль я из последних сил сумел подняться на ноги. А из-за туши василиска показался Том Риддл.

— Как тебе удалось? — он смотрел на меня с яростью и испугом. — Мой дневник! Не трогай его, грязный мальчишка! — и он бросился ко мне, поднимая палочку, чем только подтвердил правильность моих действий.

— Авада… — начал Риддл, но я опередил его. Меч Гриффиндора воткнулся в дневник наследника Слизерина.

— НЕЕЕТ!!! — закричал призрак. Он страшно корчился, источая зеленоватый свет. Я провернул меч в дневнике. Из него лилась кровь, похожая на чернила.

С громким криком дух исчез. Рядом упала моя волшебная палочка. И, перед тем как окончательно отключится, я услышал самый желанный в этот момент голос. Голос Гермионы.

— Гарри!..

* * *

Очнулся я, как это не прозаично, в Больничном крыле. Перед глазами все плыло, в теле была адская слабость. И тут меня атаковала каштановая волна.

— Гарри! Ты очнулся! — и на мое лицо закапали слезы. Герми! Она жива!..

…Рассказ получился сумбурным. Возле моей кровати собралось много народу. Здесь были все деканы, директор Дамблдор, Драко, Рон и, конечно, Гермиона. Она вообще не отходила от моей койки ни на шаг и все время держала меня за руку.

Оказывается, Драко все-таки очнулся и тут же побежал рассказывать все профессору Снейпу. А тот в свою очередь побежал вместе с ним к директору. Так Фоукс, феникс директора, и направился к нам на подмогу.

Мой же рассказ потряс всех. Потом продолжила Герми, сказав, что, очнувшись, она обнаружила меня. На мне сидел Фоукс и плакал. Я был сильно изранен, но слезы феникса исцелили мои раны. А затем был полет. Фоукс смог вытащить нас всех наверх, а там уже Рон постарался доставить всех в Больничное крыло.

Профессор Дамблдор, после того, как выслушал наш рассказ, попросил всех, за исключением Герми, покинуть больничное крыло. Снейп начал возмущаться, но под строгим взглядом директора ушел и он.

— Итак, мой мальчик, ты понимаешь, что ты сотворил в Тайной комнате? Что за сила была в тебе?

Я внимательно посмотрел на директора.

— Не знаю, профессор. Просто… ну вы же и сами видели этим летом! Когда я начинаю злиться, во мне пробуждается какая-то мощь…

— Да, мой мальчик, и это отнюдь не добрая сила. Хотя… как сказать! Она была направлена на спасение вашей жены…

Я и Герми с удивлением посмотрели на директора.

— Ну, меня не обманешь простыми чарами невидимости! Я вижу ваши кольца и ничего не имею против, хотя… рановато, конечно.

— Это не ваше дело! — воскликнул я. Герми ободряюще сжала мою руку.

— Не горячись, Гарри. Пойми, я понял свои ошибки в отношении тебя и постараюсь их в дальнейшем не допускать…

— В каком смысле — в дальнейшем? — не понял я. — Я не собираюсь плясать под вашу дудку…

— Успокойся, мой мальчик. Я не навязываю тебе свое мнение. Но силы Зла не дремлют. Уже дважды Темный Лорд попытался вернуться в наш мир, и только твоя сила защитила нас от этого. Ты знаешь, — у него в руках возник знакомый до боли меч. — Чей это меч?

— Да. Это меч Гриффиндора.

— Вот! А его из Шляпы может достать только истинный гриффиндорец!

— Но… директор! Я же учусь на Слизерине! — я был в недоумении.

— Вот в этом то и загадка! Ты сказал, что меч, — он опять спрятал его. — Объяло пламенем, через него текла твоя сила, перерождаясь в пламя. Но такого никогда не было!

— В каком смысле — не было?

— Ни в одной из хроник, — Дамблдор задумчиво погладил бороду. — Не указывается, что при использовании меча Гриффиндора, его окутывало пламя! Это единственный случай в истории. Так что, — он вздохнул и направился к выходу, но у двери обернулся. — Удачи тебе, Гарри! И помни: твоя сила, хоть и не светлая, но и далеко не такая темная, как ты думаешь!

И за старым волшебником закрылась дверь.

Глава 17

Хогвардс-экспресс нес нас к далекому Лондону, подальше от недавних проблем и переживаний. В купе сидела практически вся наша компания, за исключением Дафны, которую еще не вывели из ее состояния оцепенения.

Дамблдор долго отговаривал меня от поездки на каникулы, но я был тверд. Тем более, он уже был в курсе наших с Герми отношений, и поэтому долго противиться не мог. Родители Гермионы были не против, поэтому я уехал на каникулы к ним.

Последствия битвы в Тайной комнате еще давали о себе знать. Гермиона очень долго просила простить ее за то, что не сдержалась и заглянула в злосчастный дневник. Но я успокоил ее, сказав, что мало кто смог бы противиться воле Темного Лорда. Но она долго не могла успокоиться, чувствуя постоянное давление от подчинившей ее недавно темной магии.

Я чувствовал себя намного лучше, но магическое истощение после битвы с василиском все же давало о себе знать. Общая слабость, тошнота — все это было. Но постепенно сходило на нет.

Директор, в купе с профессором Снейпом, заинтересовались моими возможными способностями в беспалочковой магии. То, как я передавал силу мечу Гриффиндора произвело на них впечатление. Директор посоветовал заниматься данным разделом магии, чтобы контролировать выплески своей силы. Я ответил, что подумаю над этим.

В купе было прохладно и уютно. Гермиона дремала у меня на плече и мне казалось, что все в этом мире идет более светлому будущему.

* * *

— Мило и уютно, — сказала Джейн Грэйнджер, когда мы остановились возле коттеджа в Годриковой впадине.

Гоблины постарались на славу. На следующий день, после приезда в дом Грэйнджеров, мы сразу направились в банк «Гринготтс», чтобы узнать, окончены ли работы по восстановлению дома. Рагнар тепло встретил нас и сразу же выдал нам портал, который привел нас прямиком в Годрикову впадину, недалеко от дома, где погибли мои родители.

Хотя сейчас и была зима, но было заметно, что летом двор будет утопать в зелени. Раскидистые деревья, нынче избавленные от тяжести листвы, причудливо огибали тропинку, ведущую от простой калитки к небольшой веранде. Простой деревянный забор отгораживал от улицы великолепие зимнего сада и спрятавшегося в нем двухэтажного коттеджа семьи Поттеров.

Гоблины предупредили, что наложили магглоотталкивающие чары, так что восклицание матери Герми прозвучало только тогда, когда мы с Гермионой за руки провели ее родителей прямиком к калитке сада.

— Гарри, это действительно прекрасно, — воскликнула Герми и нежно обняла меня. Встреча с родителями воздействовала на нее положительным образом, ее страхи были отогнаны их любовью и заботой.

— Нам же можно войти внутрь? — задал вопрос Дин.

— Да, конечно! — сказал я. — Я буду только рад вас видеть в своем… точнее, наверное, сказать — в нашем доме! — и я с улыбкой посмотрел на Гермиону. Она нежно улыбнулась мне.

— Жаль, что мне еще нельзя жить здесь. Без опекуна, — грустно вздохнул я.

* * *

— Директор Дамблдор, он же глава Визенгамота, инициировал возобновление дела Сириуса Блэка, — строгим тоном сказала Амелия Боунс.

Мы сидели в кабинете главы Департамента Магического правопорядка. Я решил разузнать, как продвигаются дела в отношении моего крестного.

— То есть, — я посмотрел на мадам Боунс. — вы хотите сказать, что это Дамблдор решил направить дело Сириуса на пересмотрение? — я удивленно скосил глаза на Гермиону. Та незаметно покраснела.

— Да, мистер Поттер, — ответила мадам Боунс. — Как и ваше дело, дело Сириуса Блэка будет пересмотрено с подачи Альбуса Дамблдора. К концу февраля назначено слушанье Визенгамота по вопросу о снятии с него всех обвинений…

Мы выходили из Министерства Магии. Я остановился и строго взглянул на Герми.

— И как же это так получилось, что директор Дамблдор решил пересмотреть свое отношение к моему крестному спустя одиннадцать лет? Или я чего-то не знаю?

Гермиона смутилась, но все же ответила:

— Пойми, Гарри, времени было мало, ты уже довольно долго сидел… в тюрьме… А тут Добби поведал о том, как он рассказал обо всем директору.

— О чем он рассказал директору? Вы ведь так и не рассказали — что вам Добби такого поведал, что Дамблдор сразу кинулся меня вытаскивать из Азкабана? — я был в замешательстве.

— Я не хотела тебя расстраивать, Гарри, — Герми совсем погрустнела. Ты был таким… таким радостным, свободным! — она практически плакала.

Я обнял ее. Она уткнулась мне в плечо, и я услышал ее бормотание:

— Это… это Дамблдор подставил тебя… Это он отправил донос, о том, что ты убил Квирелла…

— Что? — я мгновенно отстранил Гермиону от себя. Ее родители не расслышали, то что она сказала, поэтому удивленно посмотрели на нас. — Как он мог? За что?

— Я задала ему те же вопросы, — сквозь слезы сказала Герми. — Он ответил — так будет лучше для общего блага! Прости Гарри! — она опять меня обняла. — Прости меня!

— Ты не в чем не виновата, — пробормотал я ей на ухо. — Это все он, он во всем виноват!

* * *

— Вы не имели права так со мной поступать! — кричал я. Встретиться с директором Хогвардса удалось только после каникул. И сейчас я стоял в кабинете Дамблдора и орал на его хозяина так, что комната уже сотрясалась от моих эмоций. — За что вы приговорили меня к этому ужасному месту?

— Успокойся, мой мальчик, — уже, наверно, в сотый раз за этот разговор говорил директор. — Я еще раз повторяю — я испугался! И не только за себя! Я боялся, что ты станешь таким же, как Темный Лорд.

— Но я никогда не стану таким, как он! — ярость опять застилала мне глаза. Кабинет все больше начинал напоминать эпицентр землетрясения.

— Гарри, остановись! — Герми, стоявшая рядом со мной, резко обняла меня. — Не надо!

Я начал приходить в себя. Директор выдохнул и сказал:

— Вот именно об этом я и говорю, — он посмотрел внимательно на Герми, а потом опять на меня. — Ты никогда, — я повторяю — никогда не станешь таким, как он! И я понял это! И осознал свою ошибку, — он тяжело вздохнул и вернулся в свое кресло.

— В каком смысле? Ведь именно то, что я похож на него, — я уже пришел в себя и говорил более спокойным тоном. — И подвигло вас на… неправильные шаги в отношении меня.

— Ты не похож на него, Гарри, и я в очередной раз сейчас в этом убедился, — он спокойно посмотрел на меня. — Я думал, что твои силы пробуждает ярость и только. Таким и является Волдеморт. А тебя, — он в очередной раз с интересом посмотрел на Гермиону. — Побуждает любовь и сопереживание, страдание и жажда защищать ближнего.

— Кажется, я начинаю понимать вашу логику, — задумчиво произнес я. — Но, — директор удивленно посмотрел на меня. В голове появилось ощущение проникновения, и я постарался поставить самый свой сильный блок. — Знаете, что я думаю?

— Что, мой мальчик? — он озадаченно улыбался. Видимо, решил не лезть нахрапом в мою голову.

— Я все еще не доверяю вам, — сказал я твердо. — И не важно — всеобщее благо или еще какие-нибудь принципы Добра — все это достало! Я уже трижды спас магический мир от Волдеморта! И постараюсь и дальше это делать по мере сил — но не по вашей указке, а по собственной воле!

И я развернулся и вышел вместе с Гермионой из кабинета.

— Ну что ж, посмотрим! — проговорил Дамблдор, когда дверь за мной закрылась. — Остался еще один, да и Гарри нельзя списывать со счетов…

* * *

— Очередное заседание Визенгамота по поводу обвинений в адрес Сириуса Ориона Блэка объявляется открытым! — громко провозгласил Дамблдор и раздал громкий звук молотка.

Сириус, сидевший на скамье подсудимых, выглядел намного лучше, чем тогда, когда мы виделись в последний раз. Его уже месяц, как перевели из Азкабана в камеру в Министерстве, а перед заседание привели в порядок его лицо и шевелюру. Заседание было публичным, присутствовало много прессы.

Процесс вышел довольно громким. Его обсуждение началось еще с Нового года, когда объявили о пересмотре дела. Дамблдор выполнил свое обещание и вот сейчас мы сидели в зале, ожидая оправдательного приговора.

Рядом со мной сидела Герми и Ремус Люпин, наш новый преподаватель ЗОТИ и, по совместительству оборотень и лучший друг Сириуса и моего отца. Он прибыл в Хогвардс сразу после Рождественских каникул, и мы долго просидели с ним, обсуждая дела давно минувших дней и нынешнюю ситуацию с Сириусом.

Неподалеку сидели Андромеда и Нимфадора Тонксы, которые были, соответственно, кузиной и племянницей Сириуса. Я познакомился с ними перед самым процессом, и они пришлись мне по душе.

Так же я заметил среди членов Визенгамота отцов Драко и Дафны. Так что везде были знакомые лица, и я надеялся на лучшее.

— Мистер Блэк, вы согласны на дачу показаний под сывороткой правды?

— Да, я согласен.

* * *

— Сириус! Я так рад! — после заседания ни у кого не осталось сомнений в его невиновности. С него были сняты все обвинения. — Я так виноват, что сомневался в тебе! — и Ремус обнял своего старого друга.

— А вот и мои спасители! — Сириус подошел к нам с Герми. — Я знаю, что для меня сделала эта юная леди, — он вежливо поклонился Гермионе и та покраснела. — И ты, Гарри! Я рад снова быть рядом с тобой!

— И я рад, крестный! — и мы обнялись. — У меня есть для тебя сюрприз! Не хочешь ли сгонять до Годриковой впадины?

— Но там… Там же погибли твои родители! — Сириус был шокирован, с какой радостью в голосе я это произнес.

— Все прошлое — пусть останется в прошлом, — загадочно произнес я, лукаво глядя на своего крестного. — Ты сильно удивишься…

* * *

— Итак, — произнес я, вставая из-за стола теперь уже в моем собственном доме. На выходные в марте Сириус, как мой новый опекун, попросил Дамблдора, чтобы тот отпустил меня в Годрикову впадину, чтобы побыть с новообретенным крестным. Но простые выходные превратились в заседание круга новых и старых друзей. — Я собрал вас здесь не случайно.

За большим столом в гостиной дома собрались все близкие мне люди. Здесь были Гермиона, Рон, Дафна (уже освобождённая от уз оцепенения) и Драко. Из взрослых присутствовали Сириус, Ремус, Тонкс со своей матерью. Так что — компания была большая.

— Что ты хотел нам сказать, Гарри? — заинтересованно спросил Сириус. — Ты весь день темнишь!

— Я думаю, — я обвел взглядом всех собравшихся. — Что, несмотря на небольшой возраст некоторых собравшихся, в том числе и меня, — я вздохнул и продолжил. — Нам все пришла пора сделать выбор.

— Какой выбор, Гарри? — взволнованно спросил Ремус.

— Тот, который некоторые уже сделали, — я еще раз обвел взглядом Драко, Рона и Дафну. Те кивнули. И я остановился на Герми. — Который уже сделали мы.

Взрослые удивленно переглянулись, а Сириус задорно мне подмигнул. Он, как мой опекун, уже был в курсе того, что мы с Герми женаты.

— Что за выбор ты предлагаешь? — спросила Андромеда.

— На какой вы стороне будете, — твердо сказал я. — Одна — сторона Добра, во главе с Дамблдором. Вторая — сторона Тьмы, во главе с Темным Лордом. А он, рано или поздно, появится, — я еще раз твердо взглянул на всех собравшихся. — За последние пару лет я дважды встречался с ним лицом к лицу, — у всех взрослых на лицах отразился ужас. — И дважды его побеждал, друзья не дадут мне соврать. Но я не собираюсь присоединятся к Дамблдору в его противостоянии Темным силам. Он не достоин моего доверия и слишком много сделал для того, чтобы его лишиться окончательно.

— Гарри! — Ремус был в ужасе. — Не уж то ты собираешься присоединиться к сторонникам Темного Лорда?

— Нет, Ремус! Я многое потерял и по его вине! И чуть не потерял еще больше, — я с горечью посмотрел на Герми, и она крепко сжала мою руку. — Я буду бороться с Темными силами, но Дамблдор — мне не указ! Я сам буду это делать, по своей воле, на не по прихоти старого волшебника!

Я тяжело вздохнул и продолжил:

— Он слишком давно манипулирует и моей и другими жизнями, как пешками на шахматной доске. Хватит! Мы сами должны выбирать свой путь! И он явно непохож на тот, который стараются проложить себе Темный Лорд и Дамблдор.

— Но Гарри, — Ремус был в шоке. — Дамблдор — великий волшебник…

— И что это меняет? — не выдержала Гермиона. — Он самолично засадил Гарри в Азкабан, лишь за то, что испугался его стихийной магии! Он сам в этом признался!

— Так вот как нас выпустили из тюрьмы, — задумчиво произнес Сириус. — Сохатик, ты же знаешь, — он встал. — я всегда на твоей стороне. Дамблдор — старый манипулятор! И если ты не хочешь быть в союзе с ним — я с тобой! — и он выжидающе посмотрел на остальных.

Неожиданно встал Драко.

— Мы с моей семьей тоже на стороне Гарри, — твердо сказал он. — Мы уже обсуждали с отцом данную проблему, и он согласен вступить в этот союз.

Сириус усмехнулся.

— Конечно, старый лис Люциус всегда знает, чья сторона сильнее! Это ли не показатель нашей силы? — и он лукаво подмигнул мне.

— Ну, — проговорил задумчиво Ремус. — Раз действительно Дамблдор показал себя с такой стороны, что даже соратники и дети могут пойти в расход — то чем он отличается от того же Темного Лорда? Я с тобой, Гарри! — он встал и пожал мне руку.

— Я думаю, и мы с дочерью того же мнения, что и мистер Люпин, — вежливо сказала Андромеда. Нимфадора задорно подмигнула мне и кивнула.

— Ну что ж, Сохатик, — произнес Сириус. — Вот и появилась твоя третья сторона! С чего же начнем?

Content

merckucio
Сделай свой выбор

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17