Том Грэм

ЗА ПРИГОРШНЮ КУЛАКОВ

Глава 1

МИР СПОРТА

Сэм Тайлер стоял в одиночестве на высокой крыше здания Уголовного розыска, а безжалостный ветер хлестал его, завывая над городом.

Вот где я собираюсь умереть, думал он. Прямо там.

Осторожно шагнув вперед, он огляделся.

Вниз с восьмого этажа. Пока я падаю, меня обдувает холодным воздухом. Мелькают небо, стекла, здания, все проносится мимо моего летящего тела — а потом сокрушительный удар, и я врезаюсь в бетон.

Сэм вдруг понял, что его ноги уже на самом краю крыши, как будто бы бездна тянет его к себе.

Тридцать три года спустя я побегу по этой крыше… и прыгну с этого самого места… и умру, прямо там… внизу.

Двое полицейских в форме ненароком прошли точно по тому месту, на которое смотрел Сэм, их голоса были едва различимы:

— Что нужно сказать цыпе с двумя фингалами?

— Без понятия. И что нужно сказать цыпе с двумя фингалами?

— Ты нифига не должен ей говорить, ты ей уже два раза сказал.

Едва грубый смех полицейских достиг его ушей, Сэм наклонился вперед, покачнувшись и почти решившись спрыгнуть. Голова шла кругом.

Сейчас 1973 год, но я помню 2006… будущее также является и прошлым… я могу вспомнить свою собственную смерть, прыжок с этой крыши, и все-таки я здесь, живее, чем был когда-либо…

Сэм закрыл глаза и попытался привести мысли в порядок. Сосредоточился на том, что происходит здесь и сейчас, в физической реальности, окружающей его; он чувствовал порывы манчестерского ветра, гуляющего у него под пиджаком, острые ожоги раннего осеннего холода, уже намекающего на приближение суровой зимы, гул крови, пульсирующей у него в ушах, равномерный стук его собственного сердца. Это все было настоящим. Мир вокруг него был настоящим. Все это имело значение.

Энни тоже была настоящей. И она значила больше всего остального.

Он уже стоял здесь раньше, на самом краю, когда оказался в этом странном времени и месте в первый раз. Разыскивая дорогу домой, он поверил, что найдет ее здесь. Он рассчитывал прыгнуть, перенестись обратно в 2006 и покинуть эту чуждую планету 1973 года, на которой он застрял.

Но пока он стоял там, набираясь духу для броска, внезапно появилась Энни, ее волосы разметало ветром по встревоженному лицу, когда она протянула ему руку.

— Нам всем порой хочется прыгнуть, Сэм, — сказала она тогда. — Только мы не прыгаем, ни ты, ни я — потому что мы не трусы.

— Нет, конечно же, — сказал он себе сейчас, упираясь всем телом в яростный встречный ветер. — Мы кто угодно, но мы не трусы.

В тот раз он не прыгнул. Он приберег прыжок на будущее. Но то, что все же сподвигло его броситься в эту пропасть, не было ни трусостью, ни отчаянием. У него были причины для прыжка. Он прыгнул, чтобы избавиться от пустоты существования в 2006, чтобы вернуться сюда, в странный, сумасшедший, опьяняющий мир 73 года. Он прыгнул, чтобы быть с Энни.

Вернуться сюда было верным решением, говорил он себе. Я принадлежу этому миру. 1973 — это мой дом. Никаких сомнений, никаких сожалений — я сделал правильный выбор, вернувшись обратно.

Если он сделал правильный выбор, почему же тогда глубоко внутри осталось чувство, что это не принесло счастья ему и Энни? Почему же он боялся, что впереди вместо жизни его ждут мрак и смерть — и даже, может, что-то хуже смерти?

Он знал источник этого страха. Это пришло от соплячки с пустым лицом, выплывшей с телеэкрана, шепчущей слова о гибели и отчаянии — с того самого времени, как он только появился здесь. Девочка с Заставки, неустанная враждебная сила из самых глубин его подсознания, никак не отпускала его. Она преследовала, дразнила, настойчиво призывала его сдаться и умереть.

— У тебя нет будущего, — раз за разом говорила она. — Тебе нечего ждать, кроме страданий, безнадежности и забвения…

Сэм почувствовал, что медленно заваливается вперед, поддаваясь соблазну. Он тут же отпрянул, отступив от края, сердце бешено колотилось. Он вдохнул полные легкие холодного воздуха и постарался усмирить свои беспорядочные мысли.

— Все будет в полном порядке, — прошептал он себе, оглядывая серый манчестерский ландшафт, раскинувшийся по сторонам. — Все наладится…

Его глаза уловили движение. По осеннему небу медленно и размеренно проплывали три темных пятна, пересекая город и приближаясь к нему. Это была тройка маленьких самолетов, летящих друг за другом, тянущих за собой полотна с напечатанными на них ярко-красными буквами. Сэм прищурился и стал приглядываться, стараясь рассмотреть слово на первом плакате.

«Выбирай…»

Он загородил глаза рукой и попытался разобрать, что написано на втором полотне.

«Мир…»

Мир — чего? Кожи? Возможностей? Приключений?

До того, как третий самолет с полотнищем попал в поле зрения, прямо за спиной Сэма внезапно раздался оживленный знакомый мужской голос.

— Здравствуйте, и позвольте тепло поприветствовать вас в Мире Спорта.

Сэм развернулся. Крыша превратилась в телестудию с щелкающими клавишами машинистками и суетящимися репортерами; за столом сидел усатый, дружелюбно улыбающийся мужчина, чье лицо и голос тут же выплыли из воспоминаний Сэма о субботах его детства.

Дики Дэвис[1] грохнул на стол пачку бумаг и радостно объявил:

— В сегодняшнем дневном эфире мы предоставим вам для полноты картины эксклюзивную прямую трансляцию из Подразделения «А» Отдела уголовного розыска, отображающую все низкопробные полицейские методы, непрофессионализм и повседневный сексизм от кадровых служащих в лице Рэя Карлинга и Криса Скелтона — со множеством наглядных примеров — плюс ко всему, мы предъявим вам лучший на этой неделе образец тяжкого пьянства, непрерывного курения и травли негроидов — старшего детектива-инспектора Джина Ханта, так что убедитесь еще раз, что вы на нашей волне.

Дики Дэвис поднял глаза и уперся взглядом прямо в Сэма, добродушный огонек в его глазах угас.

— Ну а прямо сейчас мы переключаемся на прямой эфир с крыши Манчестерского Уголовного Розыска, где детектив-инспектор Сэм Тайлер в очередной раз пытается убедить себя, что у него получится какое-никакое будущее с Энни Картрайт. Конечно же, у них двоих примерно столько же шансов стать счастливой парой, сколько у Ивела Книвела[2] — сделать прыжок, не сломав себе очередной позвонок… и в глубине души Тайлер это знает. Но пока он не перестанет заблуждаться и не начнет смотреть в лицо кошмарной сущности ситуации, я не собираюсь спускать с него глаз и хочу перекинуться с ним парой слов.

Дики встал из-за стола, его усы стали исчезать, тело истончилось, костюм поменялся на черное платье, а лицо превратилось в маленькое круглое бледное личико двенадцатилетней девочки с нарисованными на щеках большими слезинками.

— Предстоят ужасные вещи, — грустно сказала Девочка с Заставки. — Тебе не следовало никогда сюда возвращаться.

Спортивная телестудия растворилась в воздухе. В вышине на крыше здания Уголовного розыска остались только Сэм и Девочка с Заставки, вокруг них раскинулся Манчестер, над их головами простиралось серое небо.

Сэм сжал кулаки и заговорил:

— Ты меня больше не испугаешь. Я знаю, кто ты такая. Я знаю, во что ты играешь.

— Я просто говорю тебе правду, Сэм…

— Вовсе нет. Ты пытаешься заморочить мне голову. Но ты ничто! Ты даже не настоящая!

— Я настоящая, Сэм. А вам с Энни уготован ужасный жребий.

— Я больше тебя не слушаю. Ты просто плохой сон. Уходи туда, откуда появилась.

Девочка с Заставки грустно выслушала его, с бесконечной печалью покачивая головой. Она обняла плюшевого медвежонка, баюкая его в руках, а потом совершенно неожиданно швырнула с края крыши.

— Туда ему и дорога, — сказала она. — Не обращай внимания. Лучше умереть, чем увидеть то, с чем придется столкнуться вам с Энни…

— Ты зря тратишь время, — сказал Сэм. — Ты не заставишь меня сдаться. Ты не заставишь меня впасть в отчаяние.

— Выглядит это нехорошо, Сэм. Это все закончится слезами. Твоими. Навечно. Навсегда. Насовсем.

— Я не слушаю.

— Рассказать тебе, что произойдет?

— Убирайся вон из моей головы!

— Не хочешь знать правду, Сэм? Не хочешь узнать, что мне известно… про Энни?

— Я сказал, убирайся!

— У нее есть прошлое, Сэм. Как и у тебя. Но у нее совсем другая история, Сэм. Рассказать ее тебе? Да? Рассказать, Сэм? Да?

— Пошла к черту, проваливай из моей головы! — завопил Сэм, и в ту же секунду воздух вспороло от оглушительного рева. Над ним пронеслись темные тени; подняв глаза, он увидел самолетное трио, просвистевшее прямо над головой, в опасной близости к крышам, с развевающимися полотнищами — но теперь слова на них были совсем другие. Они гласили: «Ярмарка Терри Барнарда».

Когда же он повернулся обратно, крыша была пуста. Он снова был в одиночестве. Самолеты потащили свою ярмарочную рекламу дальше по крышам Манчестера. Сэма хлестало ветром, острым, как лезвие ножа. Опустив голову, он заметил, что его руки трясутся.

— Не позволяй ей доводить тебя, — тихо сказал он себе под нос. — Маленькая сучка не настоящая. Она просто гадит тебе в сознание.

Внезапно распахнулась ведущая на крышу дверь, и на свежий воздух вырвался крайне взволнованный Крис Скелтон.

— Видели, босс! — закричал он, показывая на разворачивающиеся самолеты. — До чего стильно, а? Как считаете, можно будет устроить такой для Отдела уголовного розыска? Глаза в поднебесной! А на них стоит оружие? Это же будущее полиции, босс. Думаете, я смогу выучиться?

Он улыбался Сэму во все зубы, большой закругленный воротничок его синей нейлоновой рубашки развевался и метался под порывами манчестерского ветра, как ангельское крылышко. Но заметив выражение лица Сэма, он стал улыбаться уже не так уверенно.

— Эй, босс, вы в порядке?

— Я в норме, — сказал Сэм, засовывая руки в карманы и сжимая кулаки, чтобы унять дрожь. — Просто… мне нужно несколько минут побыть одному, чтобы подумать о происходящем.

— Нет времени думать, босс. Шеф рвет и мечет. У нас вызов.

Далеко внизу сердито загудела «Кортина», призывая Сэма шевелить задницей — в темпе, в темпе. Джин был нетерпелив. Большому грязному городу требовался шериф.

— Покойник в коммуналке на Гритон-стрит, — сказал Крис. — Крупный парень, избитый до смерти, по всей видимости. Очень скверно. Прямо по-скотски.

«Кортина» снова подала сигнал, на этот раз угрожающе. Так выразительно пользоваться автомобильным гудком мог только Джин Хант. Теперь Сэм подчинился требованиям своего шефа и начал шевелить задницей — в темпе, в темпе.

Крупный парень в коммуналке на Гритон-стрит и в самом деле был избит до смерти. И, как и предсказывал Крис, это было очень гадко. Старший инспектор Джин Хант осторожно шагнул в комнату, стараясь, чтобы застывающая кровь не попала на его белые кожаные мокасины. Он прошел в комнату — пальто из верблюжьей шерсти, едва завязанный галстук под ободранной шеей, с воспаленной после бритья багровой кожей. Сэм последовал за ним. Жирный хозяин дома в майке остался наблюдать из-за открытой двери.

— Еще раз, как его зовут? — спросил Джин, разглядывая мертвеца.

— Дензил Оби. Негритянское имя, — ответил хозяин. — Он был из этих, метисов. Ну, знаете, наполовину цветной, наполовину нормальный. Полукровка.

— Смешанная раса, — поправил его Сэм. — Пожалуйста, это не метис, не полукровка — это смешанная раса.

— Да какая теперь разница, — заметил хозяин. — Можете забрать его с собой, парни? Хотелось бы побыстрее сдать комнату.

— Труповозка уже в пути, — сказал Джин.

— А вы, ребята, и приберетесь тоже? Ну там, вон взгляните только на ковры.

— Да отполирую я твои грязные безделушки, как только, так сразу. В каком состоянии была входная дверь, когда ты его нашел? Была выбита?

— Нет. Мне пришлось идти за ключом. Я заходил сюда, потому что Дензил задержал оплату, а это на него не похоже. Он был, ну знаете, исполнительным. Хороший парень, хоть и черномазый.

— Пожалуйста! — раздраженно потребовал Сэм, не оборачиваясь и продолжая осматривать квартиру. — Можно уже прекратить эти националистские высказывания.

Джин с хозяином дома перекинулись взглядами:

— Я не знаю, что за гребаную муть он вообще несет.

Хозяин почесал через дырку в майке свой волосатый живот.

— Я просто говорю, Дензил был что надо, вот и все. Он такого не заслужил.

Сэм посмотрел на дверь, снабженную тремя крепкими засовами и глазком, чтобы можно было смотреть, кто стоит с другой стороны.

— Вот это бдительность, — сказал Сэм.

Он аккуратно прошел по заляпанному кровью полу и стал изучать окно.

— Никаких признаков взлома, Шеф. Похоже, Дензил сам открыл дверь и впустил убийцу.

Вся небогатая мебель в комнате была перевернута. Одежда и вещи разбросаны по полу. На постели и на стенах виднелись кровавые пятна. Красные брызги были даже на потолке.

— Умер он совсем не спокойно, — сказал Сэм. — Тут, должно быть, была адская бойня.

— А этот парень, похоже, был способен постоять за себя, — сказал Джин, показывая на мощные руки и торс Оби. — Культурист, что ли?

— Боксер, — сказал домовладелец.

— Кто может забить до смерти боксера? — спросил Сэм, помотав головой.

— Другой боксер? — пожал плечами домовладелец.

— Или целая банда таких, — вставил Джин.

Сэм огляделся:

— Тут не слишком-то много места для толпы линчевателей, Шеф. Едва хватает для тела.

— Говорите, здесь места мало? — завелся хозяин, вставая в защитную позу. — Тут уютно. Людям нравится.

— А кто-нибудь из остальных твоих уютных постояльцев что-нибудь слышал? — спросил Джин. — Да все это здание должно было трястись, как комната смеха на ярмарке, когда дубасили этого паренька.

— Здесь больше нет квартирантов. Внизу пусто.

— А что в квартире над этой?

— Наверху лишь парочка бездельников, но они умотали в Индию или куда-то там еще. Студенты.

— Жаль, — сказал Джин, выгибая ладони, так, что его кожаные водительские перчатки заскрипели. — Я как раз в настроении повыспрашивать что-нибудь у студентов.

Сэм посмотрел на то, что осталось от Дензила Оби. Он был изувечен до неузнаваемости, нос и глаза превратились в распухшее месиво из плоти. Рот раскурочен в безобразную беззубую дыру. В его облике вообще едва угадывалось человеческое существо. Единственной особой приметой, которую удалось разобрать Сэму, был огромный паук, изображенный на шее покойника, его колючие ножки тянулись к тому, что было когда-то ухом Дензила.

Неожиданно кое-что еще привлекло внимание Сэма — что-то внутри расслабленного, разинутого рта Дензила. Он наклонился поближе.

— Ты вступаешь в настораживающе интимные связи с жертвой, Тайлер, — резко произнес Джин. — Тебя твоя малышка не удовлетворяет?

— Шеф, там что-то в горле.

— Кость из его задницы, наверное, если учесть, как ему вмазали.

— Нет, Шеф, похоже, это что-то металлическое.

— Зубные коронки?

Сэм пригляделся получше, стараясь не дотрагиваться до тела. Джин навис над ним.

— Ну? Что там такое?

— Не могу разглядеть, Шеф. Что бы это ни было, ему это запихнули в глотку.

— Не будь таким брезгливым, Сэмми. Сделай осмотр.

— Я не могу, — запротестовал Сэм.

Джин придвинулся поближе:

— Сделай вид, что это первое свидание — сунь внутрь пальчики и посмотри, что там есть.

— Бога ради, Шеф, меня не обучали проводить вскрытие!

— Да ни к чему учиться десять лет в медицинской школе, Сэм, чтобы вытащить шарик из подшипника. Лезь давай, он не кусается, мать его.

— Шеф, это место преступления, и нам лучше действовать профессионально, мы не собираемся обследовать тело, и мы не собираемся…

Джин содрал перчатку, отодвинул Сэма за локоть в сторону и запустил руку в рот Оби. Недолго поковырявшись вслепую, он извлек и поднял в окровавленных пальцах некий предмет. Это была пуля.

— Чтоб меня… — пробормотал хозяин. — Это от этого он?..

— Если это так, то Дензил Оби подавился, — сказал Джин. — Ею не стреляли.

Сэм прищурился, рассматривая пулю. Она и в самом деле была совершенно неповрежденной.

— Кто-то запихнул это ему в глотку, — сказал он.

— Или так, или же черномазый проголодался, — сказал Джин. И тут же с изрядным сарказмом поправился: — Прости, Тайлер. Смешанная раса.

* * *

Коронер стащил резиновые перчатки, кинул их в урну и срыгнул, как морж.

— Прошу прощения. Наелся моллюсков, — сказал он, похлопав себя по дряблой груди и гулко выпустив еще больше газа.

В голове у Сэма возник жуткий образ пищеварительной системы толстого коронера, забитой полупереваренными морскими продуктами. Он почувствовал, как неприятно вспучился его собственный живот. Какого черта коронер об этом рассказывает? Они же, будь все это проклято, в морге, а не в ресторане!

Джин стоял, прислонившись к стене, неподвижно и невозмутимо, с небрежным видом сложив руки на груди:

— Ну, Док, что там с Рокки Марчиано[3]? Есть что-нибудь для нас полезное?

— Дензил Оби мертв уже два или три дня, — сказал коронер. — Он подвергался многократным мощным ударам, почти исключительно в лицо и по голове. Множественные переломы в теменной и скуловой областях.

— Здесь и здесь, — перевел для Сэма Джин, указывая ему сбоку на голову и на щеку.

— Приятно узнать, что вы понимаете наш жаргон, инспектор, — проговорил удивленный коронер.

— Я ж не только привлекательный и обаятельный, — проворчал Джин. — И каким орудием пользовались? Железным ломом? Бейсбольной битой?

— Что самое интересное, нет. Природа переломов скуловой кости недоказательна, но закрытые травмы на лице и голове показывают очень четкие отпечатки человеческого кулака. Следы побоев, джентльмены.

— Ну, этому есть объяснение, — вмешался Сэм. — Дензил Оби был боксером. Вы уверены, что это не старые синяки?

Коронер снисходительно улыбнулся и сказал:

— Я тешу себя мыслью, молодой человек, чтобы сумею отличить старые травмы от причины смерти. Дензила Оби били — неоднократно и с впечатляющей силой, — он постарался подавить еще один глубокий внутренний позыв от съеденных моллюсков, — пока он не скончался от кровоизлияния в мозг.

— Но… у того, кто это сделал, руки должны быть с наковальню! — сказал Сэм.

Коронер снова покачал головой:

— Как раз наоборот. Крупный кулак не мог нанести точечные повреждения достаточной степени; сила ударов была бы распределена шире. У человека, убившего Оби, были маленькие руки — маленькие, с очень плотной костной структурой, твердые, как камень, крепко сжатые в кулак. Я измерял синяки, у человека, который их нанес, кулаки где-то три дюйма по ширине, примерно такие, как длина вашего указательного пальца, инспектор Тайлер. Каждый тумак должен был быть, как прицельный удар молотком.

— Один человек, ты считаешь? — спросил Джин. — Всего один человек, чтобы одолеть Оби и избить его до смерти?

— Это полностью правдоподобно, — сказал коронер. — Я не нашел никаких доказательств, что жертву каким-либо образом удерживали во время нападения, а все травмы, им полученные, соответствуют нападению единственного противника. На него напал один человек. Его убил один человек.

Джин надул губы, выразив этим весь свой скептический настрой, но коронер улыбнулся и продолжил:

— Одиночный удар, достаточно сильный и нанесенный в нужное место, может обескуражить даже профессионального боксера. Если жертва была в ошеломленном, полубессознательном состоянии, ее противник мог без сопротивления осыпать ее ударами. Хотя, в данном случае, Оби не сдался сразу. Он боролся, по крайней мере, какое-то время. На его руках свежие порезы и ушибы. Борьба могла продолжаться несколько минут. — Он шумно выпустил пузырь смердящего воздуха. — Прямо как борьба между мной и этими моллюсками. Извините, джентльмены, если я не приму слабительного, то окажусь следующим на этом столе.

— А что насчет пули? — спросил Сэм у коронера, оттесняющего его от покойника.

— Запихнута ему в глотку уже после смерти, — откликнулся коронер, спеша прочь по коридору. — Заманчивая тайна для ищеек вроде вас, которая ставит в тупик.

И он ушел, напоследок еще раз звучно рыгнув и оставив Сэма и Джина наедине.

— Дензил был боксером, — сказал Сэм. — Тот, кто его убил, тоже был боксером — кто-то, кому известно, как применять кулаки.

— Вполне вероятно, — сказал Джин. — Боксер с затаенной злобой и очень маленькими руками.

Без каких-либо предупреждений Джин протянул руку и грубо схватил Сэма за кисть.

— Шеф, какого черта?

— Он сказал, длиной с твой указательный палец, — проворчал Джин, разглядывая палец Сэма. — Ты у нас будешь вроде Золушки с хрустальной туфелькой, чей кулак окажется размером с твой розовый наманикюренный пальчик, тот и есть наш герой.

— Я не стану играть с тобой в прекрасного принца, Шеф! И ты не будешь использовать мои пальцы как мерялку для убийцы!

— Думал, ты мне всегда не прочь показать палец, Сэмми.

— Отвали!

Сэм вырвался из крепкого захвата Джина.

— Давай наконец попробуем вести себя, как профессиональные полицейские, Шеф, — сказал он. — Дензил знал своего убийцу. Это объясняет, почему он пустил его в квартиру. Они поссорились — подрались — и через несколько минут Дензил был повален, а убийца отметелил его до смерти. Но зачем после этого засовывать ему в глотку пулю?

Джин пожал плечами:

— Как символ чего-то. Да не знаю я. Спросим убийцу, когда арестуем его.

— И как мы собираемся это сделать, Шеф? Откуда мы начнем?

— С какого-нибудь места, благоприятного для размышлений, там, где могучий мозг Джина Ханта сможет применить всю свою магию.

— И где это место, Шеф? — спросил Сэм.

Джин выразительно посмотрел на него и сказал:

— А ты как думаешь, тупица? Ну и ты будешь тем самым, кто составит мне компанию.

* * *

В это время суток в «Railway Arms» было тихо. Сама атмосфера паба была полна самообладания, готовясь к налету любителей выпить, гулу мужских голосов, гоготу парней, которые наводнят это место ближе к вечеру. Вдоль стойки поблескивали такие родные пивные насосы, предлагающие «Watney’s», «Flowers» и «Courage» в розлив. Чистые пепельницы стояли в ожидании, как птенцы перед кормежкой. Пол еще не лип к ногам от пролитого пива. И Нельсон, такой великолепный в своих струящихся по голове дредах и в яркой рубашке с изображенным на ней солнцем, садящимся за Карибские острова, казался приятно расслабленным, видимо, запасающим всю свою энергию для суеты и суматохи вечерней толпы.

— Сегодня у меня копы, мучимые жаждой, — заметил он, сверкнув глазами в сторону Джина, шагнувшего через порог и Сэма, идущего следом. — В чем причина столь раннего визита? Празднуем победу или топим печаль?

— Одного из твоих на днях изметелили, — объявил Джин, опираясь на стойку и закуривая. — Нам нужна минутка, чтобы обдумать зацепки. Две пинты твоего лучшего, и поживее.

— Что ты имеешь в виду — одного из моих? — спросил Нельсон, подавая кружки.

— Черного, — сказал Джин, зажав губами сигарету. Сэм буквально съежился. Джин бросил на него взгляд: — Ну так и быть, «черного смешанной расы». Теперь доволен, Тайлер? Как его ни назови, он был смят в лепешку, как чертов пудинг под паровым катком.

— Вот оно что? — сказал Нельсон, задирая брови, но делая это очень изящно. — Ужасно. Мы живем в таком ужасном мире.

— Именно, — влез в разговор Сэм. — В нем происходят ужасные вещи. И произносятся. Нельсон, я прошу у тебя прощения за поведение моего начальника. На самом деле он вовсе не мерзкий невежественный расист из Национального Фронта, он просто таким кажется.

— Кого это ты назвал мерзким националистом? — оскорбился Джин. — У меня никаких расовых предубеждений. Я знаю все слова из песни про плавильный котел. Возьми белого парня, засунь его в черного парня[4]…

— Правда, хватит уже, Джин! — Сэм явно был настроен заставить его замолчать.

Но Нельсон рассмеялся:

— «Blue Mink»! Думаю, теперь я получил то, что всегда ожидал.

— Видишь? — проворчал Джин, отхлебнув пиво и оставшись с пенными усами на губе. — Нельсон знает, что расистское, а что нет. Твоя проблема, Тайлер — ну, если исключить все твои остальные проблемы — в том, что ты думаешь, что твой визг гомика, которого в член ужалили, в ответ на те слова, что говорят нормальные парни, сделает тебя вроде как святым. Так вот, это не так. Это просто делает тебя крикуном, не представляющим, что к чему.

— Есть такая штука, как политкорректность, Шеф. Она подразумевает уважительное отношение ко всяким различиям.

— Уважение к различиям! — ухмыльнулся Джин, делая еще один глоток пены. — Лайковые перчатки для дворецких и бильярдных судей, Тайлер. На улицу их не наденешь. Или на драку. Так что умолкни и дай могучему мозгу Джини поработать. Мне тут еще убийцу ловить.

Джин забрал кружку и тлеющую сигару и устроился на углу стола.

Сэм потряс головой и повернулся к Нельсону:

— Прости, что тебе приходится слышать такие речи.

— Забудь, дружище! — Нельсон одарил его ослепительной улыбкой, его броский ямайский акцент исчез и сменился явными оттенками Бернли[5]. — С меня как с гуся вода. Твой босс ведь не собирается причинять никакого зла. Он просто повторяет то, чему его научили.

— Это неправильно, то, как он говорит. Там, откуда я родом, Нельсон, все совсем по-другому.

— Ага, — сказал Нельсон. — Там, откуда я — тоже.

Глава 2

СПОРТЗАЛ СТЕЛЛЫ

— Ты снова выпивал с Шефом? — спросила Энни, разглядывая Сэма со своего места в Отделе уголовного розыска. — Сэм, только-только обед начался!

— Всего лишь одну, за компанию, — сказал Сэм. — А что, от меня пахнет пивом?

— Пивом и кучей окурков.

Они перевели взгляды на Джина, который вернулся к себе в кабинет, грыз кончик ручки и рассматривал страницы с результатами скачек. В пабе он не смог найти вдохновения, и теперь, похоже, надеялся разыскать его в списке лошадей и наездников.

— Выглядишь усталой, Энни, — сказал Сэм, выдвигая стул напротив нее. — Все в порядке?

— С такой-то работой? Сплошные летние каникулы, — улыбнулась она, но ее улыбка сразу угасла. — На самом деле, мне немного не по себе.

— Почему? Опять Рэй с этой своей ужасной пластмассовой штучкой?

— Нет, Сэм, это не Рэй с ужасной пластмассовой штучкой.

— Я предупреждал его, Энни, что накажу, если он не перестанет приносить ее.

— Нет, совсем не из-за этого, — сказала Энни. — Это моя ошибка. Я слишком втянулась в одно дело, приняла его близко к сердцу.

Она открыла папку на столе и достала фотографию худенькой, хрупкой девушки, безучастно уставившейся в камеру. Глаза ее почти полностью заволокло блестящими синяками, верхняя губа распухла. Внизу, под этой разбитой мордашкой, аккуратным почерком Энни было написано имя жертвы: Трэйси Портер.

— Меня попросили в неотложке пару дней назад поговорить с ней, — сказала Энни. — Ее избил дружок, и уже не в первый раз, но она слишком напугана, чтобы подать заявление. Я пыталась убедить ее, но она утверждает, что врезалась в дверь.

Сэм кивнул. Старая история. Сколько еще побоев выдержит Трейси Портер, прежде чем окажется, подобно Дензилу Оби, на столе морга? Сколько Дензилов и Трейси пройдет только через этот участок Уголовного розыска — избитых, затравленных, беспомощных?

Сэм закрыл папку. Он видел уже достаточно зверски раскуроченных лиц за этот день.

— Я знаю, что это не так просто, Энни, но в таких делах лучше придерживаться дистанции, чисто профессиональной.

— Обычно я так и делаю. Не знаю, почему меня так задела история с этой девушкой. Думаю, это от безысходности, от того, как она защищает того ублюдка, который избил ее. Я не могу до нее достучаться, Сэм. Говорю ей — просто скажи, кто это. Я помогу тебе, но сначала ты мне должна помочь. Но все без толку. Иногда хочется встряхнуть ее, так меня все бесит.

— Ну знаешь, ее уже порядком встряхнули, — сказал Сэм.

— Вот именно. Поэтому я почувствовала свою вину за то, что хочу грубо с ней обойтись, все такое. Вряд ли она самая яркая звездочка на небе, но все же не заслуживает этого.

— Энни, это может прозвучать бессердечно, но как только ты сделаешь все, что можно, лучше и правда отойти в сторону. Это работа. У тебя своя жизнь, у нее своя.

— Если это вообще можно назвать жизнью, таскаться повсюду за ярмаркой Терри Барнарда, ютиться в паршивых фургонах, терпеть побои от своего дружка-отморозка. Она не умеет даже следить за собой, или просто рукой на все махнула. Мне пришлось буквально руки ей выкручивать, чтобы врач мог проверить ее, просто чтобы удостовериться, что все хорошо заживает. Думаю, единственной причиной, почему она согласилась пойти к врачу, было то, что я пообещала встретиться там с ней.

— Думаешь, она даст осмотреть себя?

Энни пожала плечами.

— Если даст, у меня будет последняя возможность убедить ее дать показания.

— Не сильно надейся на это, Энни. Мы всего лишь полицейские. Мы все бываем расстроены. Я. Крис. Даже Рэй и Джин бывают иногда. Но никто из нас не может спасти весь мир. Мы можем стараться изо всех сил, делать свою работу как следует, но мы не можем сделать невозможное.

— Говори за себя, — сказал Рэй Карлинг, внезапно появившийся рядом с ними. — Невозможное — это мой конек. Могу дать номера нескольких цыпочек, которые это подтвердят.

— Рэй, пожалуйста, оставь нас в покое, — произнес Сэм, еле сдерживая раздражение.

— Не оставлю, пока не ответишь на мой вопрос, босс, — возразил Рэй.

— Хорошо. На какой вопрос?

— Что нужно сказать цыпе с двумя фингалами?

Энни тут же напряглась и отвела взгляд. Сэм устало потер лоб.

— Рэй, ты выбрал самый неподходящий момент для этой шутки. Кроме того, я ее уже слышал. Мне и в первый раз не было смешно.

— Я просто пытаюсь заставить вас улыбнуться, — проговорил Рэй, запихивая в рот пластинку «Juicy Fruit». — Наверное, стоит снова принести ту пластмассовую штучку. Хоть немного поржать.

— Нет, ты не принесешь снова ту пластмассовую штучку, Рэй! Черт, я тебя предупреждал!

— Как угодно, ублюдок закомплексованный, — пожал плечами Рэй. — Нам всем нужно как-то справляться с этим. А то, глядишь, совсем сбрендим. По крайней мере, у Крисси-висси есть чувство юмора. Ему та пластмассовая штучка нравится.

Голова Криса выплыла из-за горы бумаг, придавленных переполненной пепельницей.

— Обожаю эту штуку! — восторженно заявил он. — Ты ее снова притащил?!

Рэй неторопливо подошел к нему:

— Нет, к сожалению. Запрещено вон тем ржущим гномом[6]. Но у меня к тебе вопрос, Крис. Что нужно сказать цыпе с двумя фингалами?

Стараясь не обращать на них внимания, Сэм повернулся обратно к Энни.

— Извини за все это, — сказал он. — Просто Рэй — он и есть Рэй.

Энни улыбнулась ему и сказала:

— Спасибо, Сэм, ну ты понимаешь, за то, что ты не такой, как все остальные.

Рэй по ту сторону кабинета уже дошел до жестокой ключевой фразы, и Крис закатился в хохоте.

Отвернувшись от них, Сэм склонился поближе к Энни и сказал вполголоса:

— Слушай, может, получится поднять тебе настроение, если пригласить тебя как-нибудь на ужин?

— Ты назначаешь мне свидание, босс?

— Как твой старший офицер, полагаю, я могу отдать тебе приказ о свидании со мной.

— Как романтично. И какие у тебя планы, где оно пройдет? В столовой внизу?

— Думаю, можно пойти в какое-нибудь место попрестижнее. Выбери ресторан. Любой, какой захочешь. О ценах не беспокойся. Выбирай любую жемчужину Манчестера!

Сэм запнулся. Жемчужины. Они вдруг напомнили ему о моллюсках. А моллюски — о толстопузом коронере, кряхтящем и рыгающем в морге.

— Какой захочешь, Энни, только — пожалуйста — никаких морепродуктов.

— Почему?

— Да как-то они мне… разонравились на днях. Ну так что? Уговорил?

Энни игриво покрутилась на стуле и сказала:

— Ну не знаю. Вы меня врасплох застигли, молодой человек.

— Готов поспорить, ты это говоришь не в первый раз.

— Я подумаю и перезвоню, — сказала она, делая вид, что передвигает папки и бумаги по столу. — У меня много дел. Но если тебе повезет, может, и получится где-нибудь пообниматься.

— Готов поспорить, ты и это говоришь не в первый раз.

— Да ты такой же гадкий, как и все! — воскликнула Энни, заливаясь краской.

— В этих краях я король среди гадких плохишей! — неожиданно провозгласил из дверей своего кабинета Джин. — Тайлер! Прекращай морочить инспектора Бристолз, начинай уже вести себя, как полицейский при исполнении. Рэймондо! Кристофер! Мне надоело читать газету, а посрать до сих пор не захотелось; поймайте мне уже убийцу, чтобы можно было поиграть с ним в ладушки на допросе, пока нас домой не отпустили.

— У меня тут возможный первый шаг для вас, Шеф, — сказал Рэй, размахивая листочком бумаги. — Раскопал все, что смог, об этом черно-белом пареньке, которого замочили.

— Смешанной расы, — поправил его Сэм, зная, что никому до этого нет дела. — Это так просто: смешанная раса.

— Похоже, он был местным, — продолжил Рэй. — С детства то и дело в неприятностях, пару раз попадался — воровство, уличные драки там и сям, ничего серьезного. Работал вышибалой, вращался вокруг да около крупных магазинов. Потом начал себе на жизнь перехватывать боксерскими нелегальными боями без перчаток.

— Да разве это жизнь? — спросил Сэм.

— Если знаешь, что делаешь, босс, то да, конечно, это жизнь, — сказал Рэй. — В этой игре крутится много денег. Но большинство парней стараются сейчас легализоваться — как Дензил Оби. Профессионалом быть безопаснее. Жизнь в боксерском подполье может быть весьма суровой.

— Что на ринге, что за его пределами, — сказал Джин, кивнув головой. — Значит, наш малыш Дензил собирался завязывать, вести наконец честный образ жизни. Но где-то по пути туда он помочился кому-то в тарелку, и этот вышеупомянутый кто-то догнал его, заскочил к нему в квартиру и выложил без обиняков все свои обиды. Давай, Рэй, достань мне какие-нибудь имена — с кем общался Оби? Был ли у него тренер? Спарринг-партнеры? Товарищи по боксерскому клубу?

— Не знаю пока ни о чем таком — но вот что было найдено в его квартире, — сказал Рэй и протянул Джину ламинированную карточку.

Джин уставился на нее и громко прочитал:

— Спортзал Стеллы. Дензил Оби — «Черный Вдовец». Полное членство.

— Черный Вдовец! — ухмыльнулся Крис. — Это круто, что уж там!

— Спортзал Стеллы… — задумчиво произнес Джин. — Не знаю такого. Адрес есть, Рэймондо?

— На обратной стороне, Шеф.

— Замечательно. Рэй, останешься здесь с нашим похабником Крисом Скелтоном и продолжишь раскапывать все, что можно, на Оби. Пройдись по записям об арестах, глянь, что там у нас есть на сомнительных подпольных боксеров. И разузнай, кто есть в городе — из боксеров, драчунов, организаторов теневых боев, хоть кого-то, с кем Оби мог выйти на связь. А что до тебя, Шугар Рэй Тайлер[7]…

— Да, Шеф?

— Прихвати свои шорты и скакалку. Смотаемся в спортзал.

* * *

— Это точно то самое место? — спросил Сэм, когда они с Джином вылезли из «Кортины» и подошли ко входу в мрачный грязный проулок.

Джин презрительно принюхался:

— Напоминает аромат в твоей квартире, Сэмми. Теперь ясно, почему ты пытаешься скрыть его этой наркоманской вонью.

— Это не наркотики, это ароматические палочки, — откликнулся Сэм. — Сколько можно объяснять, Шеф?

— Никакие объяснения не помогут твоей вонючей конуре стать чуть меньше похожей на прокуренную педерастическую уборную. А теперь — вперед, Сэмюэл, и смахни там по дороге собачьи какашки. Мне бы не хотелось запачкать туфли.

— Небеса не допустят, чтобы твои туфли запачкались, — сказал Сэм и опасливо зашагал по переулку, лавируя между грудами смердящего мусора. — Это заведение хуже свинарника! Совсем не выглядит подходящим местом для спортзала.

— Смирись с этим, — пробурчал Джин, зловеще маяча позади Сэма. — Настоящего мужчину не напугать пятнышком грязи.

— Если только на нем не надеты самые лучшие туфли, Шеф.

— Ну, не самые, придурок. Самые лучшие для дамочек.

Они добрались до облезлых дверей, над которыми висели обломки вывески. Те несколько букв, что еще не успели отвалиться, гласили: РТ АЛ СТ ЛЛЫ.

— Должно быть, это здесь, — сказал Сэм.

Он распахнул двери и обнаружил за ними угрюмый коридор, с лестницей, ведущей куда-то вниз в еще более гнетущую темноту. На мгновение острое, леденящее чувство прокатилось по жилам Сэма. Он что-то почувствовал — что-то, чему не было определения. В эту секунду он не смог бы заставить себя спуститься по мрачной лестнице и вступить в темноту у ее подножия.

Но почему? Что меня там так напугало?

Но его кровь заледенела от ужаса вовсе не из-за лестницы, ведущей в спортзал Стеллы. Спуск был куда глубже, во тьму, куда большую, чем подсознание, которое ужасало его. Потому что он уже заглядывал в этот колодец своей психики, например, когда ему врезали по голове пистолетом, и он валялся без сознания на территории Фракции Красных Рук, затерявшись в черной, кошмарной пустоте.

Что-то глядело на меня из пустоты… что-то с нечеловеческими глазами, с нечеловеческим лицом… дьявол… дьявол в темноте! Я его видел… и более того, он видел меня. Он знает меня. И он пришел за мной. Медленно, но уверенно, он следует за мной… а потом… потом…

Но в это мгновение Джин небрежно протиснулся мимо него и уверенно зашагал вглубь мрачного коридора.

— Не отставай, Сэм, мы же не собираемся потерять здесь весь день.

Раздираемый своими безымянными страхами, Сэм последовал за Джином вниз по ступенями мимо ряда дверей.

Они почти сразу отыскали спортзал Стеллы. Это была голая бетонная пещера без окон, освещенная лампами дневного света, висящими под потолком. Она больше напоминала подземную автостоянку, чем спортивный зал. Между твердым бетонным полом и таким же потолком располагались ряды твердых бетонных колонн, залепленные фотографиями измочаленных боксеров и обнаженных женщин. Среди колонн шевелилось множество огромных, потных мужчин, колотящих по грушам, поднимающих тяжести, прыгающих на скакалках. Воздух был насыщен вонючей смесью запахов от тел, мазей для растирания и несвежих, влажных полотенец.

Непреодолимое чувство ужаса в очередной раз захлестнуло Сэма. Его сердце заколотилось. Он оперся о бетонный столб, опасаясь, что может отключиться, и с ужасом увидел посреди пришпиленных фотографий лицо, которое моментально узнал; на него опять уставилась Девочка С Заставки — ее поблекший, потрепанный черно-белый снимок был приколот между фотографий Генри Купера и Ракель Уэлч[8].

— Не хочешь узнать правду, Сэм? Не хочешь узнать то, что известно мне… про Энни?

Голова у Сэма закружилась. Он обхватил себя руками, стараясь не потерять сознание. Насмешливый голос девочки эхом отразился в его сознании, всколыхнув ужасную слабость, грозившую его уничтожить.

— У нее есть прошлое, Сэм. Рассказать тебе? Да? Рассказать, Сэм? Да?

В порыве внезапной злости он содрал фотографию Девочки С Заставки. Но тут же обнаружил, что держит не что иное, как потрепанную вырезку из газеты с Джо Багнером[9] в стойке наизготовку.

Проваливай со своими головоломками, соплячка! Тебе не забраться ко мне в голову! Ты не реальна! Ты ничто!

Сэм скомкал фотографию и отправился за Джином. Они вместе направились к огороженному канатами боксерскому рингу, где двое мужчин толкались и наносили удары под шумным руководством плосконосого коротышки-ирландца.

— Эй, ты! — рявкнул Джин.

Тренер-ирландец умолк, обернулся и оглядел Сэма и Джина. Его плоское, уродливое лицо было недружелюбным, как и вся атмосфера этого зала.

— Вы ко мне обращаетесь? — спросил тренер с колючим белфастским акцентом.

— Совершенно верно, Пэдди.

— Дермот, на самом деле.

— Меня не волнует, как ты там себя называешь, болтливый полурослик. Захлопни варежку и сосредоточься. Это касается вас всех!

Все мужчины прекратили занятия и посмотрели на непрошеных гостей, тут же отметив, что среди них оказалась парочка копов — кожаный пиджак Сэма и просторное верблюжье пальто Джина в этом месте бросались в глаза не хуже полисменских шлемов и блях.

Атмосфера накалялась. Сэм сделал каменное лицо, вознамерившись и виду не показывать, что напуган. Но Джин, расцветающий на диктаторстве, как розовый куст на качественном навозе, просунул пальцы за ремень, выпятил грудь и неторопливо оглядел окруживших его людей.

Пожалуйста, Шеф — не надо их задирать, беззвучно умолял Сэм. Поостынь, успокойся… не нужно их накручивать…

— Значит так, пидарасы, — объявил Джин. — Хватит пялиться друг дружке на задницы, все внимание сюда. Объясню на пальцах, чтобы до всех дошло. Я — старший детектив-инспектор Хант, Отдел уголовного розыска, подразделение «А» — полиция, как вы догадались. А вон там — мой слабоумный питомец, таскающийся за мной повсюду, чтобы поднабраться опыта.

Сэм и бровью не повел, сохраняя, насколько возможно, профессиональное достоинство.

Дермот, плосконосый тренер, небрежно оперся на канаты боксерского ринга и сказал:

— Ну и что мы можем сделать для вас, ребята? Помочь вам слегка поднарастить мышцу, да?

Джин уперся в него взглядом и произнес:

— Дензил Оби, Вдовец Смешанной Расы.

— А что с ним? — сказал Дермот. — Дензила здесь нет.

— Нет, — сказал Джин. — Здесь его нет. Он отправился в большой вонючий зал на небесах.

По людям вокруг пробежала рябь напряженности. Дермот выпрямился, его лицо стало серьезным. — О чем это вы?

— Этим утром Дензил Оби был найден мертвым в своей квартире, — сказал Сэм. — Забитым до смерти.

— Так что это не дружеский визит, а расследование убийства, — объявил Джин. — У кого-нибудь из ваших обезьянок есть желание потрепаться? А? Кто-нибудь здесь уже выучил столько слов, чтобы рассказать нам о чем-нибудь?

На них взирали молчаливые лица.

— По одному, парни, ни к чему торопиться, — проворчал Джин.

Сэм разглядывал их всех по очереди, и вдруг заметил худого, гибкого мужчину — скорее, стройного и энергичного, а не накачанного и мускулистого — у которого на задней стороне шеи красовалась татуировка с пауком, практически такая же, как у Дензила. На какое-то скоротечное мгновение Сэм встретился глазами с мужчиной с татуировкой — а потом тот беспокойно отвел взгляд.

В эту же секунду человека с татуировкой заметил Джин, и без промедлений шагнул в его сторону.

— Эй! Как насчет тебя? А? Знаешь ведь Дензила? А? Выкладывай, парень! Или предпочтешь поговорить об этом в участке с приглушенным светом?

— Эй, констебль, отстань от Паука! — возмутился Дермот.

— Не люблю пауков — я обычно их давлю, — сказал Джин. — Или отрываю им ножки и спускаю в канализацию. Но только если они меня игнорируют — уловил мой намек? А, Паук?

Паук сердито поглядел на Джина. Сжал кулаки. Джин стиснул свои.

— Я сказал, отстань от него! — закричал Дермот. Он поднырнул под канат и в озлоблении заковылял в сторону Джина на коротких, крепких ножках.

— Смотри-ка, Сэм, — сказал Джин, глядя на Дермота сверху вниз. — Такое ощущение, что я расстроил коротышек Изумрудного города.

Дермот встал перед Пауком, защищая его:

— Оставьте его в покое, констебль. Они с Дензилом были приятелями — это ни для кого не секрет. Действительно близкими друзьями.

— Лучшими друзьями? — переспросил Сэм.

— Как братья, — сказал Дермот.

— Педики, что ли? Гомосеки? Нравится совать свой член в шоколадную ямку, а, Паук?

— Офицер, вы переходите все границы! — закричал ирландец. — Все возможные границы!

— И что ты сделаешь? — спросил Джин, наклоняясь так, чтобы его лицо было на одном уровне с лицом Дермота. — Позовешь Соню и Скромника, чтоб они задали мне взбучку?

— Шеф, пожалуйста, — тихо сказал Сэм, стараясь уладить происходящее. Атмосфера неимоверно накалилась. Мужчины из спортзала, казалось, готовы были наброситься на них.

Может быть, этот мужской дух в воздухе добрался и до него, подумал Сэм. Может быть, он не в состоянии побороть себя.

Паук с яростью глядел на Джина несколько мгновений, его глаза покраснели и наполнились слезами, а затем он развернулся и умчался прочь.

— Позвольте парнишке спокойно погоревать, — сказал Дермот. — Паук — классный малый. Как я вам и сказал — они с Дензилом были совсем как братья. Подумайте о его чувствах. Дайте ему немного поплакать. Потом он поговорит с вами.

— Он поговорит со мной сейчас, — прорычал Джин. — Ты можешь быть круче, чем яйца лепрекона в этой жопе мира, Мерфи, но когда проводится расследование убийства, ты для меня значишь меньше, чем лужица мочи под названием «Гиннесс».

— Я вас предупреждаю… — прорычал Дермот откуда-то из глубины глотки.

— Возвращайся в домик к Санте, а то там деревянных лошадок некому упаковывать, — произнес Джин, отталкивая маленького ирландца, чтобы уйти следом за Пауком. Но Дермот тут же очутился прямо на пути у Джина, загораживая ему дорогу — и остальные люди в зале зашевелились, чтобы поддержать его. Сэм напрягся. От злости в зале искрило, как от электричества. Кулаки сжаты. Мышцы напряжены. Глаза сужены. Весь спортзал, казалось, гудел и дрожал от глубинной пульсирующей мужской энергии, как предштормовое море или первые грозные толчки землетрясения. Комнату переполнили вибрации надвигающейся битвы.

Сэм застыл.

Дермот приготовился бить.

Боксеры были готовы его поддержать.

Джин слишком задрал нос.

И тут же они услышали женский возглас в нескольких метрах от себя. Звучал он почти сексуально. Лимонный аромат «Charlie» пробился сквозь спертый дух потных мужчин, будто запах сильнейших феромонов. Сэм и Джин оглянулись и увидели обесцвеченные волосы, ярко-алую помаду, облепившую морщинистые губы, обтягивающую кожаную юбку с узором в полоску, как у зебры, чулки в сеточку, облегающие мускулистые ноги, белые туфли на шпильках. Раскрепощенная пожилая дамочка, откровенно взирая на мужчин в спортзале, поднесла левую руку к накрашенному рту и поковырялась красным лакированным ногтем между рядами темных от никотина зубов; после чего ее правая рука переместилась вниз по изогнувшемуся телу, от груди в полоску до затянутой в кожу промежности — отточенным плавным движением едва подавляемого животного возбуждения.

— Руки по карманам, мальчики, прибыла ваша симфония для пяти пальцев, — подметил Джин.

Глава 3

ВЫБИТЬ СВЕДЕНИЯ

— Меня зовут Стелла, и это мой зал, — сказала женщина в полосатой майке, откинувшись на спинку стула и забросив ноги в туфлях со шпильками на стол. — Это мое заведение. Мое. Пришел в спортзал Стеллы с вопросами — поговори первым делом со мной. Уяснил?

Сэм не представлял, что могло бы завязаться, не появись Стелла в нужный момент. Но каким бы ни было положение дел, ее внезапное появление разрядило ситуацию. Все глаза повернулись к ней, обхватившей себя руками и закусившей блестящую нижнюю губу. Первой мыслью Сэма было то, что это чья-то нетрезвая и мерзко сварливая тетушка, но как бы там ни было, она излучала какую-то власть над мужчинами в спортзале. Они ее уважали. Джин это тоже почуял; он отвлекся от несчастного Паука и его защитника в лице отважного ирландца, и вместо них сосредоточился исключительно на этой обесцвеченной амазонке на высоких каблуках.

Поманив Джина и Сэма пальцем с длинным красным ногтем, она провела их через дверь, ведущую из зала в ее личный кабинет. Он был украшен обрамленными фотографиями крупных мужчин, каждый из которых был боксером — одни ухоженные и наряженные, другие лоснящиеся от масла в красивых позах в зале, третьи взмокшие от пота на ринге во время боя; многие с залитыми кровью лицами и с трудом глядящие через заплывшие глаза — один-два, лежащие в беспамятстве на ковре, поверженные и бесчувственные.

— Не ожидал, что этим борделем заведует девица, — сказал Джин, окидывая взглядом кабинет.

— А я-то думала, название может навести на эту мысль, — сказала Стелла, не отвлекаясь от подпиливания длинных ногтей. — Я родилась в боксерском окружении. Мой папаша, его папаша, до этого и его папаша тоже. Это у меня в крови. Это моя жизнь.

— Тебе следовало родиться пацаном, — сказал Джин.

— Так как там, старший детектив инспектор, вы сказали, вас зовут.

— Меня зовут Хант. Джин Хант.

— А я детектив-инспектор Сэм Тай…

Джин коротким движением руки заставил его умолкнуть, будто Сэм влез без спроса в его свидание с женщиной. Что, в некотором смысле, и происходило. Джин, не отрывая глаз, смотрел прямо на Стеллу — и она теперь тоже смотрела ему в глаза. Они были поглощены друг другом, позабыв об остальном мире, будто пара любовников. Сэм замолчал и решил предоставить этим двоим разбираться самостоятельно, вмешиваться в их беседу казалось неправильным.

— Дензил Оби был убит, — прорычал Джин. — Ты знаешь, о ком я.

— Конечно, знаю. Дензил был одним из моих мальчиков. Жаль слышать, что ему так не повезло. Ладно, всякое бывает.

— Вот как?

— В это игре — да. Мир бокса жесток.

— Что ты знаешь про Дензила?

— То да се. Смотря кто спрашивает.

— Закон спрашивает, вот кто, отвечай на вопрос, черт возьми.

— Не дело обращаться так к леди в ее же офисе.

— Не дело обсуждать действия офицера полиции в расследовании убийства, — сказал Джин. — А ты, по-моему, ведешь себя так, будто знаешь больше, чем делаешь вид.

— Такая малышка, как я? — откликнулась Стелла, переключив все внимание обратно на полировку ногтей. — Я ничего не знаю… по крайней мере о такого рода делах.

— Кто убил Дензила Оби? Будут какие идеи?

— Нет.

— Попробуй угадать.

— Не могу.

— Вытащи любое имя из шляпы, черт тебя дери.

— Я ничего не знаю, констебль.

— Херня.

— Ничегошеньки.

— Два раза херня.

— Не моя работа ловить преступников, мистер старший детектив-инспектор Джин Хант. Это ты у нас полицейский.

— Тебе бы лучше это признать. И как полицейский, я могу взять тебя под арест и прижать к стене по королевскому закону, сладенькая. По-королевски прижать.

Стелла бросила пилку для ногтей на стол, облизнула кончиком языка красные губы и воззрилась на Джина из-под длинных накладных ресниц. — Значит… Если я не буду сотрудничать, ты утащишь меня в участок в наручниках?

— Будь уверена, лапочка, быстрее, чем ты успеешь сказать «постменопаузная шлюшка».

Стелла убрала со стола ноги, поднялась и уперлась руками в обтянутые кожей бедра.

— Ну тогда, — сказала она. — Я не буду сотрудничать.

— Тогда я должен буду проявить невежливость.

— Проявляй.

Джин пристально посмотрел на нее:

— Я не блефую.

— Я тоже, — сказала Стелла, теперь сиплым шепотом. — Я тоже.

Джин придвинулся поближе, его лицо закаменело, взгляд стал тяжелым. Стелла выпятила грудь и вызывающе задрала подбородок. Сэму было слышно их шумное дыхание.

А потом все и произошло. Сэм не увидел, кто из них начал первым — Джин или Стелла. Все, что он заметил — резкое стремительное движение, выброшенный вперед кулак, затрещины, пинки и — внезапно сметенные со стола вещи и Стеллу, небрежно брошенную поперек него уже в наручниках.

— Не стой там с разинутым ртом, Тайлер! — рявкнул Джин, удерживая Стеллу, прижав ее всем своим весом, чтобы она не сопротивлялась. — Помоги мне утащить эту дикую кошку в машину!

— Мы не сможем увести ее через зал, Шеф, не в наручниках же! Эти ребята порвут нас в лоскутки!

Джин задумался, перехватив поудобнее свою вырывающуюся пленницу.

— А ты прав, — сказал он и рывком поднял Стеллу, обхватив ее рукой вокруг горла. — Тогда нам придется выдворить отсюда эту вонючую кобылку тем способом, каким обычно поступают с ночными горшками.

— Шеф…?

— Через окно, Тайлер. Открой его.

Сэм заколебался. Уверен, что так будет правильно? Лучшего способа не найти?

Джин вдруг зарычал:

— Да не на следующей же неделе, сонный ты остолоп! Прямо сейчас!

И, поймав взгляд блестящих от возбуждения глаз Стеллы, Сэм понял, что за всеми этими трепыханиями и борьбой, они и сама очень даже не против такого грубого обращения.

Не думай об этом, Сэм. Просто делай, что сказано. Только покончим с этой ерундой и успокоимся!

Способом, который, кроме как унизительным и назвать нельзя, они доставили Стеллу к «Кортине». Джин запихнул ее на заднее сиденье, будто она была мешком картошки. Она сразу же приложила усилия, чтобы снова напасть на него, оскалив зубы и свирепо сверкая глазами. То, что ее руки были надежно скованы за спиной наручниками, ни на секунду не помешало ей действовать ими обеими.

— Лезь назад и сиди там! — приказал Джин, толкая Сэма в ее сторону. — Держи все под контролем, покуда не приедем в участок.

Сэм растянулся поперек Стеллы, пытаясь вслепую бороться с ней, хватая за разные части тела, чтобы утихомирить.

— Уберите от меня этого хиляка! — закричала она, пиная его коленом в живот. — Давайте сюда шефа!

— Шеф за рулем! — рявкнул Джин, усаживаясь в машину и свирепо газуя. Он надавил на педаль, и «Кортина» рванула вперед.

Сэм яростно сражался со Стеллой, которая осыпала его оскорблениями, требуя личного внимания Шефа. Но когда она поняла, что Джин не собирается отказываться от роли капитана «Кортины», то впала в уныние. Это дало Сэму драгоценное время, чтобы перевести дух.

Но к тому времени, как они подъехали к участку, все началось сначала. Джин дернул ручной тормоз так, будто собирался совсем вывернуть рукоятку, и стремительно развернулся всем телом, схватив обеими руками Сэма и отшвырнув его с пути. Сэм упал на тротуар и увидел, как безумствует Стелла, лягаясь сразу двумя ногами и целясь прямо Джину в глаза своими шпильками. Но Джин обхватил ее за талию, вытащил наружу и, перекинув через плечо, зашагал к зданию, как будто викинг, несущий домой похищенную девку.

Они ворвались к себе в отдел — широко шагающий раскрасневшийся Джин, всклокоченная и выкрикивающая ругательства Стелла, запыхавшийся, но пытающийся держаться бодрячком Сэм. От такого зрелища глаза у Криса чуть не вылезли из орбит, а у Рэя отвисла челюсть, так, что даже жевательная резинка выпала на стол, Энни вскочила со стула, смущенная и не слишком уверенная в том, чему свидетелем стала — настоящего ареста или какой-то мальчишеской проделки.

— Ватрушек себе прихватил, — объяснил Джин команде, хлопнув Стеллу по заднице так крепко, что эхо разнеслось по отделу пушечным залпом.

— И это называется шлепнул? — воскликнула Стелла, а он потащил ее дальше по коридору. — Сильнее! Сильнее надо, красавчик!

Джин ударом ноги открыл дверь в Комнату забытых вещей и исчез внутри. Сэм задержался, обменявшись молчаливыми взглядами с коллегами, разинувшими рты.

— Что-то вроде свадьбы троглодитов, — сказал он. — Возвращайтесь к своей работе. Мы с Шефом держим все под контролем. Все отлично.

Кроме самого Сэма, никто в это больше не поверил. Он нервно повернулся и зашел в Комнату забытых вещей следом за Джином.

Стелла сидела на деревянном стуле, запыхавшаяся и вспотевшая, с руками, скованными за спиной, в окружении брошенных велосипедов, невостребованных портфелей и всего остального ненужного манчестерского барахла, накопившегося здесь за долгие годы. Сэм попытался не обращать внимания на то, как она сидит — будто некрасивая, потускневшая Шэрон Стоун, слишком широко раздвинув ноги. Светлые волосы свалились на один глаз. Ее грудь вздымалась и опускалась под полосатой тканью майки, и вообще она казалась помесью Молл Флэндерс и Бет Линч[10] в не самый удачный день.

Джин выудил из кармана пиджака пачку «Embassy No.6».

— Ты помяла мне сигареты, психопатка, — обвиняюще бросил он, осторожно вытягивая из пачки одну кривую сигаретину. — Это, милашка, уже переходит всех чертовы границы.

Он закурил и втянул в себя никотин так, будто это был сам эликсир жизни.

— Хорошо, — наконец проговорил Сэм. — Давайте все успокоимся. Не думаю, что у кого-то еще осталась энергия для дальнейших препирательств.

— За себя говори, молодчик, — сказала Стелла, не сводя глаз с Джина. По щеке у нее была размазана помада, тушь для ресниц, совсем такая же, как у Дасти Спрингфилд[11], растеклась по всему лицу, и все же, даже у такой взъерошенной, у нее в глазах и в крови по-прежнему неистово полыхало пламя. — Ты принес меня сюда, чтобы задолбать вопросами. Ну так давай — долбай.

Сэм вздохнул и спокойно произнес:

— Стелла, в этом нет никакой необходимости. Все, что нам от вас нужно — информация о…

— А я не с тобой говорю, красотка, — прервала его Стелла, не сводя глаз с Джина. — Я с ним. С настоящим мужчиной. С Шефом.

Джин прислонился к стене, держа во рту тлеющую сигарету, и молча прищурился, глядя на нее.

— Будешь долбать меня? — уставилась на него Стелла. — Тогда долбай. Так, как умеешь только ты.

Несколько напряженных секунд Джин не отрывал от нее глаз. Воздух был насыщен сплетением ароматов «Brut» Джина и «Charlie» Стеллы. Сэм в очередной раз почувствовал, что вторгся в личную жизнь этой парочки — жуткую, тошнотворную личную жизнь, свидетелем которой лучше не становиться. Ощущение, будто ты в захудалом клубе в какой-то подворотне. Хуже даже, чем от коронера с его моллюсками.

Джин прикончил сигарету и придавил ее подошвой к полу. Затем, совершенно никуда не торопясь, начал медленно прогуливаться взад и вперед за спиной у Стеллы.

— Дензил Оби, — произнес он приглушенным голосом, очень сдержанно. — Буду признателен, если ты расскажешь мне все, что знаешь о нем.

— Он был довольно милый парень, — сказала Стелла. — В своем роде.

— В смысле?

— Его жизнь началась не слишком гладко. Пришлось очень постараться.

— Слегка без башни, так?

Стелла пожала плечами. Джин зашагал дальше.

— Он намеревался стать боксером, — произнес он. — Что ты можешь сказать об этом?

— Он был неплох в полусреднем весе. Ловкий. Неограненный алмаз, но если поработать над ним, он мог бы иметь успех.

— Меня интересует не то, чего он мог бы достичь, а то, чего он уже совершил. У Черного Вдовца было неблагополучное прошлое, так ведь. Нелегальные бои. Поединки без перчаток. Он, должно быть, водился с порядочными ублюдками.

— Вполне вероятно, — сказала Стелла.

— А заодно бесил кое-кого из них.

— Возможно.

— Есть мысли, кого?

— Нету.

— Конечно, есть.

— У меня все законно, мистер старший детектив-инспектор. Я ничего не знаю про подполье.

— Да конечно, милая — у тебя ж светло и играет Лео Сэйер[12].

— Я не связываюсь с негодяями, — возмутилась Стелла. — По крайней мере, по своей воле. У меня все по-честному.

— По-честному? По-честному?! — Джин схватил ее за волосы и развернул лицом к себе. — Ты ж с выкрутасами, как чертов штопор, во всех смыслах. Имена! Мне нужны чертовы имена! Дензил Оби встал кому-то поперек — кому? Назови имя!

— Заставь меня.

— Назови имя, я сказал!

— А я сказала, заставь меня!

— Назови имя! Назови мне имя! — теперь Джин начал перемежать каждое слово шлепком. — Назови! — Хлоп! — Мне! — Хлоп! — Чертово! — Хлоп! — Имя! — Хлоп! Хлоп!

Сэм инстинктивно хотел вмешаться, но удержался. Никто ему за это не будет благодарен, и Стелла в последнюю очередь. То, что происходило между этой парочкой, было для Сэма слишком мрачным, слишком неприятным, чтобы вникать. Лучше он постоит в сторонке. Не хотелось бы запачкаться.

Джин рывком приблизил лицо Стеллы к своему и прошипел:

— Большие проворные ребята — вот от чего ты пускаешь слюни, да? Вот для чего ты содержишь этот убогий спортзал. Чтобы наблюдать, как парни выбивают друг из друга по восемь ведер дерьма — это тебя так бодрит!

— О да! — она едва выдохнула эти слова.

— А самой получить взбучку ты настроена даже немного больше!

— О да!..

— Грязная похотливая ненормальная шлюха, — пробормотал Джин и сдернул ее со стула. Одна из ее белых туфель прокатилась по полу. Он сжал ей плечи и потряс, голова Стеллы бесконтрольно болталась, волосы упали на лицо, скованные руки сжались и выгнулись за спиной.

— Хочешь грубого обращения? Да? — прорычал он.

— Чем грубее, тем лучше, Шеф.

— Поосторожнее с желаниями… они могут сбыться.

Стелла, задыхаясь, уперлась вздымающейся грудью Джину в его бочкообразную грудную клетку:

— Ты… Ты…

— Говори, девка!

— Ты уже почти заставил… заставил меня… — она дышала так тяжело, что едва могла произнести слово. — …Заставил меня говорить.

Джин развернул ее и грубо заломил ей руки. Она исступленно вскрикнула от боли.

— Говори! — приказал Джин. — Говори, извращенка. Или ты бы предпочла, чтобы я передал тебя своему коллеге, инспектору Тайлеру? Он с тобой не станет обращаться так жестко. Не-ет. Он будет мягким и вежливым. Очень вежливым.

— Нет! — выкрикнула Стелла.

— Он тебя и пальцем не тронет. Он будет терпеливым, сдержанным, будет обращаться с тобой, как с леди, с уважением.

— Нет, пожалуйста!

— Час за часом! За чашечкой чая. Вежливый допрос. Игра по уставу. Никогда не обругает — ни разу. Будет мил!

— Пожалуйста! Не оставляй меня с ним!

— Не хочешь иметь дело с Тайлером? Тогда говори!

— Дензил и Паук! — выдохнула Стелла, с трудом выговаривая слова из-за сладостной боли. — Они выросли вместе. Паук обычно заступался за Дензила, когда остальные дети дразнили его, называли ниггером и все такое. Они вместе сделали себе татуировки, чтобы показать, что они… ну, понимаешь, как кровные братья. У них не было семей, настоящих семей — только они сами.

— Как трогательно, — сказал Джин. — Только это расследование убийства, а не «Это твоя жизнь»[13]. Мне нужно знать, кто относился к Дензилу недоброжелательно!

— Дензил и Паук попали в мир нелегальных боев без перчаток, еще когда были совсем детьми, — продолжила Стелла. — Только так они могли выжить. Между тем, они выступали против кое-каких натуральных ублюдков… денежных бойцов, настоящих легенд…

— Имена! Называй имена!

— Слишком много, всех не упомнить!

— Назови имена!

— Ленни Горман, Бартли Шоу, Пэтси О'Риордан из Килберна. Могу назвать еще с десяток. Крупные мужчины… настоящие… крепкие… — ее глаза задумчиво заблестели. — Любой из них мог относиться к Дензилу враждебно.

— Почему? Почему любой мог враждовать с Дензилом?

— Таков подпольный мир, — сказала Стелла. — Устраиваются жульнические бои, ребята линяют с чужими выигрышами, парни платят за то, чтобы другому сломали руку. Так все и происходит. Предательство и месть. Дензил и Паук были втянуты в какое-то довольно подлое дело, чтобы заработать себе на корку хлеба. Они не отличались от остальных в том мире. Да и в твоем мире, мистер старший детектив-инспектор Джин-милый-милый-Хант!

— Прекращай свою лесть и придерживайся фактов! — хмыкнул Джин, наградив ее затрещиной по уху и отправив висящую на нем серьгу в полет туда, где уже валялась туфля.

— У них есть прошлое, это ни для кого не секрет, — продолжила Стелла. — Но в глубине души они славные парни. Они просто пытались выжить в мире, который для них не предназначен. А теперь бокс изменился, дал возможность таким мальчикам, как они, жить по закону, стать профессионалами. Они получили шанс на настоящую, правильную жизнь, где все честно и легально. Так они и оказались в моем зале. Я дала им в тренеры Дермота. Он был наставником у Дензила и Паука. Я говорила с ними, я сказала — работайте, как следует, парни, делайте, что говорит Дермот, и я уверена, что вы встретите нужных людей, получите реальный шанс добиться успеха. Но, похоже, прошлое Дензила его настигло.

— И если кто-то сводит старые счеты с Дензилом, то высока вероятность, что он захочет разобраться также и с Пауком.

— Вполне возможно, — сказала Стелла. — Если б я знала, кто это, то рассказала бы тебе. Сначала позволила бы тебе треснуть меня, но потом рассказала бы.

— Да, думаю, так бы все и было, — кивнул Джин. — Еще одна вещь, прежде чем мы прервемся на чай с булочкой. Мы нашли у Дензила в глотке пулю, нестреляную, засунутую туда уже после смерти. Что это может означать?

— Знак, — сказала Стелла. — Нет, не знак… скорее, упрек.

— Упрек?

— Эти боксеры из подполья — они ублюдки, но как и у всех ублюдков, у них есть кодекс чести. Их единственное оружие — кулаки. Тех, кто достанет пушку, или нож, или бейсбольную биту, они будут считать… недостойными уважения. Трусами. Не настоящими мужчинами.

— Значит, — задумчиво прищурил глаза Джин. — В какой-то момент своего грязного прошлого Дензил Оби — а возможно, и Паук вместе с ним — вознамерились убрать какого-то парня. И для этого использовали какое-то оружие, возможно, пистолет. А парень, которому они дали взбучку, либо имел очень сильно обиженного родственника, либо не умер, и теперь чувствует себя достаточно уверенно, чтобы отомстить.

— И он осуществляет свою месть голыми руками, — прибавил напоследок Сэм. — Дензила забили до смерти. Без применения оружия.

— Пуля в дыхалке, только чтобы сообщить, что оружие для пидарасов, — сказал Джин. — Очень поэтично.

— Я сказала тебе все, что знаю, — сказала Стелла. — Хочешь узнать больше, поговори с Пауком — но я не думаю, что он станет говорить с тобой.

— Да. Он не производит впечатление чересчур болтливого парня, — сказал Джин. — Где его можно найти, кроме как в спортзале?

— Можешь выбить из меня его домашний адрес, обещаю, что скажу.

— Весьма ценю, — сказал Джин, ослабляя свою мощную хватку. — Что ж, ангелочек, ты была очень полезна в нашем расследовании. Спасибо за проведенное время и содействие. Теперь можешь забрать свою туфлю и сережку. Я отправлю сюда одного своего коллегу, сержанта Карлинга, чтобы он получил от тебя адрес. Это такой парень с усами, ты могла его заметить по пути сюда. Он тебе понравится. Он довольно проворный.

— Но совершенно не как ты, могу поспорить, — сказала Стелла, томно взглянув на него.

— Таких мало, милая. Таких мало.

И Джин, который и в самом деле был джентльменом, протянул ей последопросную сигарету.

Глава 4

В ГРЕЧЕСКОМ ЗАЛЕ

На Манчестер опустилась ночь, и ребята из Отдела уголовного розыска направились к своему прокуренному укрытию — в «Railway Arms». После свидания со Стеллой в Комнате забытых вещей Джина вдруг охватила безудержная жажда; Рэй тоже заработал себе на выпивку, поскольку был вынужден выбить из нее адрес Паука; и даже Крис нуждался в глотке чего-нибудь крепкого, ведь его юные невинные глаза все еще были широко распахнуты от картины, свидетелем которой он стал. Учитывая все предоставленное и полученное от насилия удовольствие, произошедшее за сегодняшний день в Отделе уголовного розыска, Сэм практически ожидал, что из стереоколонок в пабе донесутся мелодии «Blue Velvet» — но нет, там всего лишь «Steely Dan» играли «Do It Again».

— Да ведь это же снова они, страдающие от жажды копы! — ухмыльнулся из-за стойки бара Нельсон. Он усилил свой западно-индийский акцент до максимума для полного их удовольствия.

— Что привело вас обратно сюда — может, пиво, а может, музыка, или мое прекра-а-асное лицо?

— Пиво, музыка, потом лицо, в таком порядке, — сказал Сэм. — Не обижайся.

— Вот если б вы четверо были страстными девицами, я бы обиделся на такие слова, а так! Что я могу вам предложить, ребята?

— Четыре кружки крепкого пива. Видит бог, мы его сегодня заслужили.

— Сделав этот город чуть безопасней для таких, как я — конечно, заслужили! — просиял Нельсон. Он явно разыгрывал сегодня свою роль, прямо как по нотам. Подтолкнув к ним стаканы, он бросил на Джина быстрый взгляд: — Эй, мистер старший инспектор, вы выглядите как кот, объевшийся сметаны!

— Шеф втюрился, — ухмыльнулся Рэй. — Он сегодня встретил девушку своей мечты.

— Есть границы, Рэймонд, — откликнулся Джин. — И я ненавижу, когда ты их переходишь.

— Вам по возрасту она ближе, чем мне, Шеф, — Рэй подмигнул Сэму. — Эй, Крис, если ты не против доесть за Шефом, может, и тебе с ней понравится.

— Со Стеллой?! Да брось ты, я не любитель трогать бабушек! — возмутился Крис.

— Она бы из тебя мужчину сделала.

— Она бы из меня фарш сделала! — воскликнул Крис. — Как бы там ни было, я не имею отношения ко всяким извращениям.

Рэй хихикнул. Джин скептически посмотрел на него. Крис начал защищаться.

— Не имею! — упорствовал он. — Если вы про эти журналы, говорю ж вам, я их для друга присматривал. А ты всегда приносишь ту пластмассовую штучку, Рэй!

— О нет, только не про нее, — простонал Сэм, протянув руку к стакану. — Не хочу даже думать про пластмассовую штучку.

— Никаких пластмассовых штучек, никаких морщинистых извращенок, только не здесь и не сейчас, — распорядился Джин, и они все разом подняли свои стаканы. — Оставьте всю мерзость этого мира за порогом, парни. Сохраним «Railway Arms» священной землей.

— Аминь! — поддержал Нельсон.

Окутанные плотной, злокачественной атмосферой паба, Сэм, Джин, Крис и Рэй подняли полные золотистого пива стаканы и сделали по глубокому глотку.

Как только Сэм вытер пенные усы, Нельсон склонился к нему поближе, отбросил свой преувеличенный акцент и сказал низким голосом:

— Сегодня вечером вас только четверо, Сэм?

— Я встречаюсь с Энни чуть позже, кое-где еще, — прошептал в ответ Сэм.

— Маленькое заведение Нельсона для вас двоих недостаточно хорошо, а?

— Мы ужинаем вместе.

— Можете отужинать здесь, — усмехнулся Нельсон. — Два бокала крепкого коктейля и широкий выбор рыбных палочек, — и, снова включив свой акцент, он добавил: — Лучшее освещение! За счет заведения! Со всеми почестями!

Сэм засмеялся и приподнял стакан в его честь.

— Значит, — провозгласил Джин, подавая Нельсону знак, что пора налить еще, — пирог с картошкой в компании детектива с сиськами привлекает тебя сильнее, чем выпивка с ребятами, так, Сэмюэл?

— Да он вовсе не пирог с картошкой предвкушает, — сказал Рэй, а Крис захихикал, будто школьник.

— Вообще-то, мы идем в греческий ресторан, так что будет, скорее, кальмар и фаршированные виноградные листья, — с достоинством произнес Сэм, — если кому-то из вас известно, что это такое.

— Я знаю, для чего все эти фаршированные листья, — ухмыльнулся Крис. — Это было в тех журналах, что я искал для своего друга.

— Это потому там странички слиплись? — спросил Рэй.

— Я пролил соус к кальмарам, — сказал Крис.

— И не один раз, — сказал Рэй.

— С вами пить — как с четвероклассниками, — вздохнул Сэм, поставив стакан. — Был бы рад торчать тут и слушать сногсшибательные шутки до самого утра, но столик уже заказан, и Энни будет ждать. Итак, джентльмены, прошу меня извинить.

Крис открыл рот, чтобы сказать еще что-нибудь глупое, но Джин грубо его обрезал:

— Не надо больше никаких уморительных острот, Кристофер. Я очень люблю эту рубашку, не хотелось бы, чтобы она треснула от моего хохота. — И он с такой угрозой взглянул на Криса, что тот предпочел укрыться за стаканом. Джин продолжил: — Прежде чем ты нас покинешь, Сэм, у меня к тебе профессиональный разговор — ко всем вам. Кто бы там ни убил Дензила Оби, это опасный человек — крайне опасный — и прямо сейчас, пока мы находимся здесь, он гуляет поблизости, свободный, как шлюхины панталоны. Похоже, он придет и за Пауком как-там-его-по-имени. А еще, похоже, Паук не хочет подпускать нас к себе — он сильнее заинтересован в мести за своего возлюбленного кровного братца. Поэтому — мы не спустим с Паука глаз, и заметим, если убийца раскроется, придя за ним. Но это не означает, что мы можем просто сидеть на жопе ровно. Мне бы хотелось добраться до этого ублюдка раньше, чем в моем поместье прольется еще чья-то кровь, всем понятно?

Сэм, Рэй и Крис в один голос ответили:

— Да, Шеф.

— Тот, кого мы ищем, боксер — боксер с маленькими руками, — сказал Джин.

— Насколько маленькими, Шеф? — спросил Рэй.

Джин схватил руку Сэма и силой разогнул ему палец.

— Наша обмерялка, — сказал Джин. — Ширина кулака убийцы той же длины, что и палец Сэма Тайлера.

— А какой еще кусочек босса можно использовать, если до пальца будет не добраться? — с ухмылкой глядя на Сэма, спросил Рэй. — Как видите, мой палец слишком большой. Чересчур большой.

Крис примерил свой собственный палец к пальцу Сэма и с восторгом обнаружил, что они в точности совпадают:

— Посмотрите-ка! Как две капли воды! — но Сэм уже вырвал руку из хватки Джина.

— Это последнее, что я хотел сегодня сказать о нашем деле, джентльмены, — сказал Джин. — Завтра мне будут нужны наводки, мне нужна информация, мне нужно имя убийцы, где его можно найти, что он предпочтет заказать к картошке — все. Понятно?

— Да, Шеф.

— Очень хорошо. Сэм, твоя крошка-малышка вот-вот ужрется греческим ликером — проваливай уже развлекать ее.

— Будет сделано, Шеф, — сказал Сэм. — Тогда первым делом увидимся утром.

Пока он шел до двери, он слышал, как Джин осушил свой стакан до дна, с грохотом поставил его на стол и сказал:

— Ну что, поговорим о девочках, футболе и машинах.

Сэм шагнул за дверь в глубокую темную манчестерскую ночь, поплотнее запахнув пиджак, чтобы не замерзнуть. Вдалеке, на пустынном открытом пространстве он увидел крутящиеся и мерцающие разноцветные огни, услышал какофонию из визга, громких голосов и шумной музыки. На секунду он почувствовал внезапный укол страха, будто краем глаза углядел задворки преисподней.

Не будь таким идиотом, Сэм, тут же сказал он себе. Это просто ярмарочная площадь.

Ярмарка Тони Барнарда. Он припомнил, как стоял на самом верху крыши участка и смотрел на самолеты, волокущие по небу плакаты. А в следующее мгновение он вспомнил Девочку с Заставки — подзуживающую и дразнящую его.

— Не хочешь узнать правду, Сэм? Не хочешь узнать, что мне известно… про Энни?

Она ходила и ходила вокруг него, жужжа внутри его головы, будто застрявшая там оса, донимая его смутными сомнениями и безымянными страхами, отравляя его чувства к Энни.

Он развернулся спиной к шумной цветной ярмарке и решительно зашагал по улице.

Нет у Энни никаких страшных тайн. Все это ложь. Какая-то дрянь из глубин подсознания, выплывшая на поверхность. Кошмар наяву. Ничего особенного. Даже меньше, чем ничего.

Меньше. Но можно ли быть таким уверенным? Если Девочка с Заставки значит меньше, чем ничего, то почему один лишь вид ее заставляет застыть кровь в его жилах? Почему даже сейчас, всего лишь подумав о ней, он чувствует, как его окутывает тень смерти? Почему, пару мгновений назад, он посмотрел на далекие огни ярмарки и подумал не про что иное, как про преисподнюю?

Он остановился. Прислушался. На город опустилась тишина. Неестественная тишина. Ни одного движения вокруг, только его сердце бешено колотилось.

А потом прямо перед собой он увидел ее, Девочку — залитую неземным свечением оранжевых фонарей. Она неподвижно стояла и смотрела на него, в коротеньком черном платье, с бледным личиком и глазами, полными подобия грусти. Она крепко прижала к себе забинтованную куклу, а потом насмешливо ускользнула вдаль по темной аллее.

Сэм бросился за ней, рванул по аллее и выскочил на улицу в дальнем конце. Все магазины были закрыты. Уличные огни потушены. Целая улица погрузилась в неестественный душный сумрак.

А там, кажущаяся лишь бледной фигурой в темноте, неподвижно стояла, взирая на него, Девочка с Заставки.

— Зачем ты делаешь это? — прокричал ей Сэм. Его глухой голос поглотила отвратительная чернота. — Что за чертовщину ты мне пытаешься сказать?! Почему просто не подойдешь ко мне?!

Он широкими шагами начал приближаться к ней, расправив плечи и крепко сжав челюсти. Темнота, казалось, не просто приглушала его голос, но и сковывала тело, как вязкая жидкость, замедляла движения, тащила его назад, утягивая в могилу. Он пробивался вперед.

— Я знаю, что это не по-настоящему!

Он еле мог шевелиться, с такой тяжестью давила на него назойливая темнота.

— Хватит уже головоломок, маленькая дрянь! Выкладывай! Облегчи душу. А потом проваливай навсегда из моей головы, оставь меня в покое!

Девочка с Заставки не шевельнулась. Ее бледное лицо было смутно подсвечено.

— Мое место рядом с Энни! А ее место рядом со мной! И когда я выбрал вернуться обратно, в это время, в 73 год, я все сделал правильно! И ты не сделаешь и не скажешь ничего, что заставило бы меня изменить свое мнение!

Он пытался настичь ее, но был уже повален на колени невидимым прессом, прижимающим его к земле. Он сопротивлялся, но для него это оказалось слишком тяжелым. Его будто завалило огромной лавиной из мокрой грязи, она крушила его тело, заполняла рот, выжимала из легких воздух.

Будто он был похоронен заживо…

А потом все довольно неожиданно изменилось. Кошмар наяву исчез. Пустынная центральная улица снова кишела людьми и машинами. Он увидел огни ночных газетных киосков и алкогольных магазинов, расцвеченные витрины ресторанов и кафешек, ярко светящийся вход в кинотеатр, где сейчас шел «Иисус Христос — суперзвезда». Девочку с Заставки нигде не было видно. Манчестер снова стал обычным Манчестером. А снаружи греческой таверны Элени стояла Энни, притопывая ногами, чтобы не замерзнуть в ожидании. В эту минуту она казалась эмблемой самой Жизни как таковой. Сэм вытолкнул из мыслей жуткие воспоминания об удушье и смерти, поправил пиджак, провел рукой по волосам — и зашагал вперед, решительный, непримиримый, не поддавшийся самым худшим кошмарам, которые могла принести ему Девочка с Заставки.

Сегодняшний вечер не для соплячки с куклой в руках. Сегодняшний вечер для меня… и для Энни.

А когда Энни повернула голову и заметила его, ее улыбка неожиданно разметала все ужасы и страхи, будто снегоочиститель прошел по сугробу.

Таверна Элени была подлинно греческой лишь постольку, что в ней присутствовала мусака в меню, а на заднем плане бесконечно крутилась мелодия из «Зорбы». Еще там на стенах висели пустые бутыли из-под сангрии, а под сомбреро болталась пара кастаньет, что создавало весьма путаное представление о жизни и культуре Греции[14]. Но при всем этом, еда была сносной, атмосфера приятной, и Энни выглядела счастливой и расслабленной, а больше Сэма ничего и не волновало.

— Не думаю, что наш официант и в самом деле из Греции, — по секрету поведал он, подливая вино в бокал Энни.

— Он разговаривает, как грек, — сказала Энни.

— Вроде того. Как-то необычно. Но только с посетителями. Я слышал, как он орал на шеф-повара на кухне. Там он разговаривал, как Бобби Чарльтон[15].

— У них есть модель каких-то старинных строений, — сказала Энни, указывая на туристическую рекламу в нише.

— Энни, это модель Коллизея, — сказал Сэм. И добавил: — Знаешь, мы могли бы посмотреть на него вблизи. Вместе.

— Да и так все видно, Сэм, прямо отсюда.

— Нет-нет, я про настоящий. В Риме.

Она, поддразнивая, улыбнулась ему.

— Я возьму тебя в Рим, — пообещал Сэм. — Как тебе такое?

— Туда далеко ехать, Сэм. И дорого!

Сэм открыл было рот, чтобы сказать, что они могут просто смотаться туда на выходных — и вспомнил, что на дворе 1973 год, и позволить себе между делом съездить в Рим скромные детективы вроде него не в состоянии.

— Я свожу тебя туда когда-нибудь, — пообещал Сэм.

— Сначала в Грецию, потом в Италию, — сказала Энни, подняв брови. — Вот тебе на месте-то не сидится.

— Я веду образ жизни интеллигентного плейбоя. Разыграй карту правильно, и можешь стать частью этого.

— Возможность пожить во сне, да? Как себе можно в таком отказать?

Жить во сне. Именно этим Сэм и занимался — жил во сне, в фантазиях? Его так долго преследовала мысль, что все происходит лишь у него в голове.

Это существует на самом деле, сказал он себе. Это настоящее. В любом случае, более реальное, чем жизнь в 2006 году. Хватит об этом думать. Не давай сомнениям себя поработить.

Он приложил усилия, чтобы очистить свои мысли от того яда, что напустила туда Девочка с Заставки. Когда он был с Энни, мир становился чувственнее. Сидеть рядом с ней в ресторане казалось правильным и естественным — даже в таком, как этот — пить вино из одной бутылки и перекидываться шутками. Его место рядом с Энни. Глубоко внутри он это знал, без оговорок. Будь он проклят, если позволит кому-то или чему-то разрушить это чувство. К чертям Девочку с Заставки и все ее постоянные выдумки; они не значат ничего — струйки дыма из его подсознания — дурные сны, проснуться и забыть.

И все же. Все же.

— Расскажи мне о своем прошлом, Энни, — сказал он, наполняя вином ее стакан.

— О моем прошлом?! — воскликнула Энни. — Да это сплошное изобилие очаровательных людей и экзотических местечек.

— Я ничего не знаю о твоей семье, о родителях…

Энни закатила глаза.

— Я же сюда пришла не про них рассказывать!

— Мне интересно. Какие они, твои мама и папа? Есть у тебя братья или сестры?

— Ты начинаешь вести себя, как работник иммиграционной службы.

— Просто хочу узнать, — сказал Сэм. — Как обстояли дела в университете, когда ты училась на психологии? Много у тебя было друзей? Поклонников? Что было, когда ты начала работать в полиции, до того, как я там появился?

Но Энни лишь улыбнулась и махнула рукой. Почему? Почему бы ей не обсудить с ним свое прошлое? Ей действительно неинтересно? Или она что-то скрывает? Или есть другие причины?

Внезапно у их стола остановился официант — тот, который отзывался на имя Ставрос.

— Все ли в порядке? — осведомился он.

— Si, grazie mille, — сказал Сэм по-итальянски.

— О, вы знаете греческий! — просиял Ставрос.

— Свободно говорю, — сказал Сэм, пристально глядя на него.

— А! Отлично! Отлично! — оскалился Ставрос, его лицо так и застыло в этой причудливой гримасе. — Moltos bonnos, monsieuro. Avanti, avanti.

С этими словами он быстро слинял на кухню.

— Беру свои слова обратно, — сказал Сэм. — Он стопроцентный грек. Совершенный.

— Я целую вечность никуда вот так не выходила, — сказала Энни. — Знаю, что это дурацкое место, но оно идет мне на пользу. Работа меня полностью поглотила.

— Ты все еще надеешься вывести эту девушку на разговор?

— Трэйси Портер? Нет. Нет, она отказывается признавать, что ее избил ее дружок. Она ушла из госпиталя и вернулась обратно к нему. Вот так-то. Дело закрыто… покуда она снова не окажется в неотложке, избитая до полусмерти. И тогда, я так думаю, мы снова услышим все те же отговорки.

— Как я уже говорил, ты можешь сделать лишь то, что можешь. Но, Энни, я пришел сюда не для того, чтобы разговаривать с тобой о работе. Я хотел бы поговорить про нас.

— Конечно, Сэм. Прости. У меня вся голова забита этим.

— Понимаю. Не нужно извиняться. — Он улыбнулся, и она в ответ тоже заулыбалась. — Помнишь, Энни, совсем недавно я говорил тебе о странном чувстве, будто мне нужно быть в каком-то важном месте… но я не знаю, где и зачем. Помнишь такое?

— Помню, — сказала Энни. — Конечно, помню. Я тогда сказала, что чувствую то же самое.

— И чувствуешь до сих пор?

— Иногда. А ты?

— Часто, — сказал Сэм. — Почти всегда, вообще-то. Оно не прекращается.

— И что это значит, Сэм? Мы вместе потихоньку съезжаем с катушек?

— Не думаю. А если даже и… ну, не могу придумать, с кем бы я охотнее разделил до конца дней палату в психушке, чем с тобой.

— Как романтично, — сказала Энни.

— Не уверен, что это окажется совершенно правильным. В любом случае, это все ерунда, потому что я вполне уверен, что с ума мы не сходим, — он постарался вытолкнуть из головы воспоминания о том, как шел в ресторан — безумные воспоминания о Девочке с Заставки и галлюцинаторных мирах, куда она продолжала тащить Сэма. — Ты веришь в судьбу, Энни?

— Не знаю. Я об этом как-то не задумываюсь. А что? Думаешь, это судьба заставляет нас чувствовать себя так?

— Эти чувства, — он попробовал подобрать правильные слова, но совершенно в этом не преуспел. — Ой, ну не знаю. Не могу выразить.

— Можно, я тебе что-то скажу, Сэм? — понизив голос, спросила Энни.

— Кое-что по секрету?

— Да. Про ту девочку, которую избили — про Трэйси Портер — но это будет и про меня тоже.

— Давай.

Энни на секунду задумалась, а потом произнесла:

— Что-то есть в ней такое, что не перестает играть мне на нервах. Я лишилась от этого сна. Думала, это просто одна из этих штук… ну, знаешь, напряжение от работы… но теперь я в этом так не уверена. — Она примолкла, подбирая слова, затем медленно продолжила говорить: — Я не могу выразить это лучше, чем ты, Сэм, но… это как… будто, когда я смотрю на Трэйси, я чувствую, что смотрю как бы на себя… или… какую-то свою разновидность. Нет, это не совсем так. Это… это как…

— Как будто тебе нужно спасти Трэйси Портер, чтобы спасти саму себя, — произнес Сэм.

— Может быть. Что-то такое, — сказала Энни, пристально наблюдая за ним через стол. — Но… в этом никакого смысла. От чего мне спасать себя?

— Вопрос на миллион. Я чувствовал то же самое. И задавал себе тот же вопрос, Энни: что же там такого, что я так боюсь этого?

— Потому что это что-то там… не такое, Сэм.

Сэм кивнул и произнес:

— Бог знает что, но да, я тоже так думаю.

Они незаметно для себя склонились над столом поближе. Переплели пальцы.

— Чем бы оно ни было таким страшным, — сказала Энни, — оно совсем не такое, как Пэтси О'Риордан. Это что-то… что-то совсем другое.

— Пэтси О'Риордан?

— Это парень Трэйси, — сказала Энни. — Бандит, который работает на ярмарке Барнарда. Это именно он ее избил.

— Пэтси О'Риордан… — пробормотал под нос Сэм. Имя было знакомо ему. Черт, он его где-то раньше слышал. Но где? И когда?

— Я не боюсь таких, как Пэтси, — продолжала Энни. — Он просто дикарь. А в действительности меня пугает нечто другое, что-то, на что я не могу указать.

— Пэтси О'Риордан… Пэтси О'Риордан, — шептал себе под нос Сэм.

— Сэм? Ты меня слушаешь?

У Сэма в голове возникла картинка — Стелла в туфлях на шпильках и полосатой майке, скованная наручниками в Комнате забытых вещей, и Джин, отвешивающий ей оплеуху.

— Дензил и Паук выступали против натуральных ублюдков, — сказала Стелла.

— Имена! Назови имена! — настойчиво повторял Джин, шлепая ее по лицу то с одной, то с другой стороны. — Назови мне имена!

— Ленни Горман, Бартли Шоу, Пэтси О'Риордан из Килберна. Крупные мужчины… настоящие… крепкие…

— Пэтси О'Риордан однажды дрался с Дензилом Оби! — мысли Сэма стремительно заработали. — Пэтси прибывает в город с ярмаркой… и в то же самое время Дензил Оби оказывается убит. Вот! Это наша зацепка! Это наша первая настоящая зацепка!

Сэм инстинктивно отпустил руку Энни и начал шарить по карманам, ища мобильник. Сейчас позвонить бы Шефу в офис, оставить ему сообщение, чтобы первым делом с утра…

Но тут он прекратил поиски мобильного телефона и напомнил себе, где он находится. Некоторые привычки никак его не отпустят.

— Энни — ты сказала, что встретила Трэйси, когда она пришла на прием в госпиталь, так? Можно, я тоже схожу туда. Позволь, я поговорю с ней. Может, она расскажет мне, или, по крайней мере, начнет мне доверять. Я с ее помощью подберусь поближе к Пэтси О'Риордану. Как думаешь, Энни? Думаешь, это сработает?

Он взглянул на Энни и тут же понял, что прочувствованное расположение между ними разрушено. Он сам его и разрушил. И даже мелодия из «Зорбы», играющая в миллионный раз, не могла вернуть его.

— Такая работа, да, Сэм? — сказала Энни.

На улице было очень холодно и темно, когда они вышли из уютной таверны. Сэм предложил проводить Энни домой, но она сказала, что лучше будет взять такси.

— Ты же меня не спроваживаешь? — спросил Сэм. — Когда ты упомянула имя Пэтси О'Риордана, меня как озарило. Я вдруг увидел связь, — пожал он плечами. — Знаешь ведь, как бывает, когда работаешь над делом. Иногда просто не получается отключить мозг.

— Я знаю, как это бывает, — сказала Энни. — И не бойся, я тебя не спроваживаю. Мы провели прекрасный вечер — почти как в настоящей Греции.

— А. Ну может быть.

— И я не расстроюсь, если ты попросишь меня еще как-нибудь посидеть с тобой.

— А не обидишься, если я сделаю так?

Он наклонился и поцеловал ее в губы.

— Ну так что? — спросил он. — Не слишком… обидно?

— Не уверена, — сказала Энни. — Попробуй еще раз.

Он попробовал.

— Присяжные все еще не решили, — сказала Энни. — Еще раз. Просто чтобы привести мысли в порядок.

— Если ты совершенно точно настаиваешь.

Их третий поцелуй был прерван свистом и завываниями с другой стороны дороги. Они оглянулись, почти ожидая увидеть там Джина, Рэя и Криса — но нет, в это раз это была всего лишь группа ребят, возвращающихся с ярмарки, принявших на грудь и перевозбужденных.

— Нам, похоже, никогда не улучить момента, — сказал Сэм.

— Ну, ты, по крайней мере, можешь рассчитывать на жаркое свидание, куда я тебя приглашаю. — А когда Сэм беспомощно посмотрел на нее, она игриво ущипнула его за щеку и добавила: — Завтра. В больничке. Встречаемся с Трэйси. Помнишь?

Он обхватил Энни за руку и повел ее в сторону стоянки такси. Во тьме вдали были видны мерцающие огни ярмарки Терри Барнарда. Вопли и громкозвучная музыка прокатились по ночному городу и превратились в мерзкое месиво, бурлящее, будто что-то из кошмарного сна. Сэм на мгновение увидел фигуру, силуэтом на фоне разноцветных огней. Высокую, широкоплечую, неподвижную. Он следит за ними?

Не впадай в паранойю, Сэм.

Рой красных и голубых лампочек оживленно пробежал вокруг аттракционов, осветив аккуратный, четко очерченный костюм неподвижной фигуры. Он было до нелепого старомоден, даже для 1973 года. С косым срезом, без лацканов и воротника, он напоминал те костюмы, что были популярны в шестидесятых.

Как же он называется? Костюм-неру[16], кажется?

Цветные огни плясали по всему телу мужчины, но его голова и лицо, как ни странно, оставались в тени, неприметные, неузнаваемые, затемненные.

Мимо пронеслась шайка разгоряченной молодежи, и пока они убегали прочь, с воплями и смехом, фигура исчезла. Это внезапное отсутствие тревожило даже сильнее. Сэм притянул Энни поближе к себе, чтобы защитить.

Бояться нечего, кроме самого страха, сказал он себе.

По крайней мере, на тот момент, рядом с Энни, прижавшейся к нему, он в это верил.

Глава 5

ТРЭЙСИ

Сэм и Энни рука об руку зашли в фойе госпиталя. Там царила суета. Кругом сновали медсестры в чопорных белых передничках и квадратных бумажных шапочках. Доктора в костюмах в полоску и халатах уверенно шествовали мимо, сжимая пачки рентгенограмм. Санитары перекатывали туда-сюда огромные кровати, даже больше, чем двери лифта, или толкали перед собой поскрипывающие инвалидные кресла с отрешенно глядящими вдаль пациентами.

Энни взглянула на часы:

— Мы рано. У Трэйси посещение по расписанию в 10.45.

— Думаешь, она появится?

Энни пожала плечами:

— У меня было чувство, что она уже почти доверяет мне, этого может быть достаточно, чтобы заставить ее прийти. Но кто ж знает?

— Тогда, я считаю, нам просто следует подождать, — сказал Сэм.

— Нет, лучше не здесь, — сказала Энни. — Слишком близко к дверям. Она всерьез разнервничается, Сэм. Она не выдержит, если зайдет в дверь и тут же увидит двух полицейских, к тому же, с тобой она не знакома. Ей потребуется свобода, и ее нужно будет подготовить ко всему очень медленно, по шажочку.

— Вот это, — с одобрением заметил Сэм, — и называется «разумная полицейская работа».

— Это просто здравый смысл, глупенький. Вовсе ни к чему стараться хвалить меня на каждом шагу, Сэм, я не собираюсь тебя бросать.

Сэм рассмеялся и с преувеличенной учтивостью показал взмахом руки, что дамы могут пройти первыми. Энни повела его по короткому коридору, в котором толпились медсестры, санитары и с трудом передвигающиеся пациенты. Она остановилась возле скромной скамеечки, притаившейся под информационным объявлением об опасности коклюша и антитабачным плакатом с изображенной на нем маленькой девочкой, вынужденной дышать дымом от сигарет отца. Картинку украшала надпись «Если любишь ее — не убивай».

— Эта скамья такая узкая, что мы задавим друг друга, — сказал Сэм. — Будем сидеть вплотную.

— Какой кошмар. Мы просто должны это вытерпеть.

— Полагаю, мы сможем.

Они втиснулись бок о бок на скамейку. Сэм почувствовал, как Энни прильнула к нему. Он тоже прижался плотнее.

— Думаешь, она объявится? — спросил Сэм.

Энни пожала плечами.

— Мои догадки ничуть не точнее твоих.

— Ну, а что тебе говорят твои инстинкты?

— Они говорят… — она на мгновение закусила губу и задумалась. Потом пристально поглядела на Сэма со странным выражением в глазах. — Я не знаю, что мне говорят инстинкты, Сэм. Я… чувствую что-то… что-то насчет Трэйси, насчет всего этого дела, но… — она тщетно подбирала слова, пока не сдалась. — Ой, я не знаю.

— Попробуй объяснить, — мягко подтолкнул ее Сэм. Он взял ее за руку. — Попробуй, Энни. Я могу понять больше, чем ты себе представляешь.

Он почувствовал, как ее пальцы обхватили его руку еще крепче.

— Ну, — сказала она с сомнением, понизив голос. — Ты же знаешь, я говорила, как это дело расстроило меня. Проблема в том, что я беспокоюсь о нем постоянно. Оно мне даже приснилось.

— Одна из опасностей этой работы.

— Я знаю. Но тут другое. — Она замолкла, затерявшись в своих мыслях, а потом, осторожно подбирая слова, заговорила с величайшей осмотрительностью. — Я скажу тебе. Те чувства, что я испытываю, Сэм… те страхи… Они у меня уже некоторое время, просто как будто носятся где-то в голове. Я вроде как не обращала на них внимания. Но все поменялось, когда медсестры позвали меня взглянуть на Трэйси Портер. Она только поступила — ее совсем недавно избили. Я пришла сюда и… я ощутила это даже раньше, чем зашла к ней в палату.

— Что, Энни? Что ты почувствовала?

— Что что-то не так. То есть, по-настоящему не так. Знаешь, какое чувство бывает, когда телефон вдруг звонит в три часа ночи? Как сердце чуть не выпрыгивает изо рта, потому что знаешь, просто знаешь, что это должно быть чем-то ужасным? Ну вот, у меня было чувство, в чем-то похожее. Я даже еще не дошла до палаты, куда ее положили, в мое сердце уже колотилось, Сэм, колотилось как ненормальное, и все ладони были влажные, как будто я собиралась с силами, чтобы… чтобы из самолета выпрыгнуть, или что-нибудь такое. И с чего бы? В смысле, какого вообще черта?

Она посмотрела Сэму в лицо, чтобы проверить, что он следит за ее словами. Сэм ничего не говорил, всего лишь не спускал с нее глаз и ободряюще сжимал ее руку.

Энни перевела дух и продолжила:

— В общем, в любом случае. Я старалась думать лишь о работе, и зашла в комнату, а там в постели лежала Трэйси, у нее было распухшее лицо и глаза, наполовину заплывшие от синяков. Ты же помнишь фотографию. Дело в том, Сэм, что я раньше видела вещи и похуже. Сотни раз. Как и ты. Как и все мы, полицейские разбираются с этим каждый день. Но это меня расстроило по-настоящему — совсем по-настоящему. Я так испугалась, будто это меня следующую должны так же отколошматить.

— Почувствовала беззащитность? — спросил Сэм.

— Да! Беспомощность. И мне страшно по-настоящему, все время хочется оглянуться, нет ли кого за спиной. Почему я так себя чувствую, Сэм? Почему это меня так задевает?

Сэм вздохнул и неуклюже заерзал. Что он мог сказать? Как он мог рассказать ей, что где-то там что-то приближается в темноте — что-то злобное, что-то нечеловеческое — что-то, знающее Энни по имени, так же, как и Сэма, и со всей своей мощью и злостью направляющееся к ним? Как он мог рассказать ей, что видел его мельком, этого Дьявола во Тьме? Как он мог сказать, что это из него, из его подсознания, что-то подбирается к ней?

— Ты сказала, тебе это снилось, — сказал он. — Можешь рассказать?

Энни нервно засмеялась:

— Я должна для этого лечь на кушетку, а ты будешь сидеть рядом и делать записи?

Сэм улыбнулся:

— Я не мозгоправ, Энни, но считаю, что способен понять, что ты скажешь, лучше, чем кто-то другой. Ну же, скажи мне — что тебе снилось?

— Все это сбивает с толку, понимаешь, все эти сны. Сначала я изо всех сил старалась забыть их, потому что просыпалась в ужасе, как когда-то в детстве после ночного кошмара. Но потом, когда они все продолжались, я попыталась запомнить их, чтобы понять. Они вечно перепутаны, Сэм — все эти картинки, которые на поверхности, как будто пытаешься смотреть одновременно BBC1, BBC2 и ITV.

— Просто дождись, пока подключат кабельное… — пробормотал себе под нос Сэм.

— Я помню лишь отдельные моменты. Картину. Ощущение. Я достаточно хорошо разбираюсь в психологии, чтобы знать, что всякие значения снов спрятаны глубоко в деталях.

— И ты помнишь какие-нибудь детали, Энни?

Закрыв глаза и вызывая в памяти жуткие картины своих кошмаров, Энни мягко произнесла:

— Иногда мне снится, как все гниет. Везде копошатся черви. А иногда мне снится… — Ее брови нахмурились. — …Иногда мне снится мужчина… Мужчина в костюме… В таком костюме-неру, какие носили в шестидесятых…

Сэма почти передернуло.

— Костюм-неру, — прошептал он. — Без воротника, без лацканов…

— Именно такой. Мужчина во сне всегда одет в костюм-неру. Дорогой, строгий… Я не вижу его лица, но я боюсь его, потому что…

Во рту у Сэма пересохло. Он с трудом сглотнул и спросил:

— Почему? Почему ты его боишься?

— Не знаю, — нахмурила она брови. — Как будто… Это как будто… Иногда мне кажется, что он мой…

Энни совершенно неожиданно коротко вдохнула и села прямо. Ее рука потянулась к груди, будто она хотела ощутить свое сердцебиение.

— Она здесь, — прошептала Энни. — У меня то же чувство, что и раньше…

Сэм проскользил взглядом по коридору больничной приемной и заметил хрупкую молодую женщину, почти девочку, неуверенно двигавшуюся среди мелькавших туда-сюда медицинских работников и пациентов. На ней были вылинявшие джинсы с заплаткой в горошек, неумело пришитой на колено. Туфли на каблуке и толстой подошве делали ее походку слегка неровной, будто она еще не совсем научилась ходить в них, а бесформенная куртка с мужского плеча, так или иначе, лишь подчеркивала своей громоздкостью хрупкость девушки.

— Это она? — спросил Сэм.

Энни кивнула.

Когда девушка подошла нетвердой походкой ближе, стали различимы синяки вокруг ее глаз и рта. Она старалась утаить их, скрыв лицо за прядями волос мышиного цвета и надев пластмассовые солнцезащитные очки в толстой розовой оправе — но все ее усилия были напрасны. Она могла надеть на голову хоть бумажный пакет, все равно что-то указывало бы, что лицо под ним избито и изранено. Трэйси Портер излучала готовность оставаться жертвой, наподобие того, как денежный воротила излучает уверенность в наличии у него огромного состояния.

— Ты готова поговорить с ней? — спросил Сэм, кладя руку на плечо Энни. — Ты в порядке?

— Сердце опять колотится, как и раньше. Но я в норме, Сэм.

— Энни… этот сон, который ты рассказала… Мужчина в костюме-неру…

— Ой, Сэм, ради бога, давай поговорим потом. Позволь, я подойду к Трэйси на пару слов, только между нами. Если она не слишком встревожена, я попробую ее убедить, ладно?

Энни поднялась на ноги, отобразила на лице открытое, явно дружелюбное выражение и направилась по коридору к Трэйси. Девушка вздрогнула и бросила через плечо взгляд на главный вход, оставаясь в готовности ускользнуть обратно. Будто она смогла бы ускользнуть, в этих-то увесистых туфлях. Возможно, и разбежалась бы, пока не вывихнула себе лодыжку.

Сэму не было слышно, что говорит Энни — несомненно, всякие слова про дружелюбие и заботу, чтобы завоевать чуть больше доверия этой девушки. Трэйси прикрыла ладонями лицо, пряча травмы, но Энни взяла ее за руки и не отпускала, создавая физический контакт, преодолевая пропасть между собой и этим напуганным, раненым созданием.

А затем, без предупреждения, прямо позади головы Сэма раздался голос Девочки с Заставки:

— Тот же мужчина, Сэм.

Сэм подскочил, как от удара током, и развернулся. Там никого не было — лишь пустая скамейка с антитабачным плакатом над ней, с изображением маленькой девочки, вдыхающей дым от отцовских сигарет. Сэм пригляделся к плакату получше. Знает ли он эту девочку? Это она, та соплячка с заставки?

Сэм нерешительно протянул к плакату руку. Заколебался, его пальцы с неожиданной неохотой замерли в сантиметре от поверхности… а потом принудил себя дотронуться. Под пальцами оказался лишь глянцевый лист печатной бумаги.

— Что ты имела в виду? — громко спросил он, пристально глядя на девочку на фотографии. — Какой тот же мужчина? Которого я видел прошлой ночью на ярмарке, и который в кошмарах Энни? Ты о нем? Скажи мне! Скажи, о чем ты!

Девочка на плакате не шевелилась. Теперь, приглядевшись получше, он увидел, что это точно не Девочка с Заставки. Ничего похожего.

Ничего… по крайней мере, сейчас. Но мгновение назад? Плакат поменялся у меня за спиной? Она была там, улыбалась мне, в каких-то сантиметрах…?

У него по коже поползли мурашки.

«Если любишь ее — не убивай», предупреждал плакат.

Сэм помотал головой, стараясь избавиться от приступа паранойи.

— Ты знаешь, о чем я, Сэм, — произнесла маленькая девочка, которую катил в кресле-коляске санитар.

Сэм подскочил и развернулся. Девочка с Заставки сидела в кресле, бледнолицая и слегка улыбающаяся.

— И когда она сказала, что ей страшно, и хочется оглянуться… когда она сказала, что чувствует себя следующей в очереди… она была права, Сэм.

— Нет… — проговорил Сэм. Или, скорее, беззвучно раскрыл рот, потому что оттуда ничего не донеслось.

— Она следующая в очереди.

— Нет.

— И это может быть хуже, чем просто побои, Сэм. Намного хуже. Поверь мне.

Сэм привалился к стене.

Служащий вяло и безучастно посмотрел на него.

— Все хорошо, приятель?

— Что ты имеешь в виду? — зашипел на нее Сэм, сжимая кулаки. — О чем ты, черт возьми!

— Просто хотел помочь, — пожал плечами санитар. — Чудила хренов.

Сказав это, он пошел своим путем, толкая кресло дальше по коридору. Девочка с Заставки, приподнявшись, развернулась и продолжила улыбаться Сэму, пока не исчезла за углом.

— Вот он, — услышал он слова Энни. — Детектив-инспектор Тайлер. Он действительно добрый. По-настоящему добрый человек.

Он повернулся, она мягко уговаривала Трэйси подойти к нему.

Они не видели, как я только что чуть из кожи не выпрыгнул. Слава богу!

— Трэйси! — произнес он, стараясь, чтобы голос звучал совершенно естественно и спокойно. Он улыбнулся как можно дружелюбнее. — Зови меня Сэмом. Рад встрече с тобой. Я надеялся, что перед осмотром у врача ты уделишь немного времени разговору с нами?

Значок уголовного розыска Сэма открыл им доступ в сумрачную маленькую комнату, украшенную лишь таблицей для проверки зрения и голой пробковой доской. Трэйси протиснулась туда, взволнованная и нерешительная, пошатываясь на своих высоченных сандалиях. Она отказалась снять солнечные очки и по-прежнему выглядела готовой вот-вот сбежать.

Энни изо всех сил старалась, чтобы она расслабилась. Она усадила Трэйси на пластмассовый стул и придвинула еще один рядом. Сэм сел напротив них, не слишком близко, он не хотел выглядеть чересчур настойчивым, но и не настолько далеко, чтобы казаться недоступным. Он ясно видел почерневшее, распухшее лицо Трэйси. Невозможно было разглядеть, хорошенькая она или так себе, все, что он видел — это бесцветные отеки, зашитые порезы и пустой взгляд огромных солнечных очков.

Пэтси, должно быть, исколотил ее, как боксерскую грушу. Повезло, что она не оказалась в конечном итоге в морге. Сколько же избиений выносит эта девочка за неделю? Так вот она и живет? Это для нее обычное дело?

Он припомнил слова об Энни, брошенные Девочкой с Заставки:

— Она следующая в очереди. И это будет хуже, чем просто побои, Сэм. Намного хуже.

Я никогда не позволю такому случиться, Энни. Клянусь. Я умру раньше, чем увижу, как с тобой расправляются.

Таким мыслям сейчас было не время. Ему нужно было провести беседу. Сэм помотал головой, собрался и сосредоточился на разговоре с Трэйси.

С чего начать? Он решил, что начальная фраза должна быть непринужденной, приветливой, спокойной.

— Итак. Трэйси. Ты ведь не местная, так?

— Я из Лондона, — произнесла Трэйси. — Из Килберна. Как и Пэтс.

— Позволь спросить, как вы с Пэтси повстречались? Тебе нравятся бои?

— Мы с подружками пришли на ярмарку. Пэтс был там, мы с ним встретились глазами.

Сэм кивнул и улыбнулся:

— И он пригласил тебя куда-нибудь?

— И мы полноценно потрахались на первом свидании, ты это хотел услышать?

— Трэйси, я просто пытаюсь определиться с контекстом, чтобы…

— Хочешь узнать, куда он мне вставил и сколько раз?

Несмотря на побои, в этой молодой женщине по-прежнему была искорка пламени. Она что, защищает Пэтси? Или ее неожиданная агрессия — всего лишь результат нескольких лет страданий и оскорблений? Что бы там ни происходило в ее несчастном истерзанном разуме, Сэм понимал, что должен продвигаться очень аккуратно.

— Я не намереваюсь влезать в твою личную жизнь, — сказал Сэм, стараясь, чтобы его голос звучал как можно доброжелательнее. — Мне требуется больше узнать о Пэтси О'Риордане. Что ты можешь о нем рассказать?

Трэйси настороженно ощетинилась.

— Не дави на меня, приятель, а то уйду.

— Понимаю.

— Лучше бы так, приятель, потому что еще раз начнешь такое, я и правда уйду, ты понял?

— Я только спрашиваю про Пэтси.

— Ну да, верно, копы же всегда «просто спрашивают»!

Он как-то не так себя повел? Ничего не сделал, но умудрился задеть все больные места Трэйси? Сэм взглянул на Энни, она в ответ показала, что все в порядке, можно просто продолжать говорить с ней.

Доверяя суждениям Энни, Сэм продолжил:

— Значит, вы с Пэтси встретились на ярмарке. Когда это было, помнишь?

— Несколько лет назад.

— Вы счастливы вместе? Собираетесь пожениться?

— Да.

Сэм подождал, пока она уточнит. Через несколько безмолвных секунд он подтолкнул ее:

— Это значит «да, мы счастливы вместе» или «да, мы собираемся пожениться»? Или и то, и другое?

Трэйси недоумевающе обернулась к Энни, подняв руки в немом вопросе — что за ересь несет этот парень? Энни улыбнулась ей и погладила по руке.

Сэм дипломатично посмеялся над своей оплошностью:

— Позволь, я спрошу еще кое о чем. Я занят расследованием по поводу человека по имени Дензил Оби. Тебе о чем-нибудь говорит это имя?

Трэйси пожала плечами и помотала головой.

— Никогда не слышала его раньше?

— А разве похоже, чтобы я его слышала?

— Мистер Оби был боксером, — сказал Сэм.

Трэйси поправила солнечные очки. Нервничает? Сэм решил подождать, что она скажет дальше, без подсказок.

Прошло несколько секунд, наконец, она проговорила:

— Боксером?

Сэм кивнул.

Трэйси снова потрогала очки:

— Мне это не нравится.

— Что именно, Трэйси?

— Этот боксер, он умер, правильно, потому-то ты меня о нем и спрашиваешь. Что означает, вы ищете, кого бы отправить за решетку.

Сэм постарался говорить мягко, но ясно.

— Да, мистер Оби мертв. Но мы не ищем «кого бы отправить за решетку», Трэйси, мы ищем того, кто его убил. Никаких подстав, никаких козлов отпущения. Нам нужен тот, кто его убил. Сейчас — единственная причина, почему я спрашиваю тебя про Дензила Оби, в том, что мне сказали, что он знал Пэтси. Они были противниками на ринге.

— Может быть. Не знаю. Никогда не хожу на бои.

— Насилие не в твоем вкусе?

Только лишь произнеся это, Сэм тут же прикусил язык. Это звучало вызывающе, насмешливо, даже язвительно.

Но Трэйси приняла это высказывание за чистую монету и откликнулась:

— Мне не хочется смотреть, как Пэтси дубасят… хотя, обычно это другому парню приходится несладко. Кроме того, Пэтси не нравится, когда я выхожу.

— Выходишь? В смысле, приходишь на бои?

— Ему нужно знать, где я, — сказала Трэйси, и снова ее голос зазвучал оборонительно, будто бы Сэм критиковал их домашние порядки. — Бои для ребят. Девчонки вроде меня должны присматривать за домом, наводить там порядок, все такое. У тебя что, нет жены?

— У меня? Нет… «жены», как таковой, нет. Есть кое-кто, но мы… ну, мы…

— Ну так и есть, ты не знаешь, что это такое, да! Но я-то знаю. У жены нормального парня должно быть свое место, это все так, и это правильно, — она села обратно на стул и еще раз поправила очки. — Однажды ты это для себя откроешь, молодой человек.

Она же рабыня, подумал Сэм. Вот из-за чего все эти синяки. Чем она их заслужила? Не до конца отмыла тарелку? Сказала что-то не в свою очередь? Не накрыла стол к обеду к приходу Пэтси?

Трэйси без предупреждений отодвинула стул и поднялась на ноги.

— С меня достаточно.

— Останься, пожалуйста, еще на пару минут, — сказал Сэм. — Обещаю, я задам тебе всего два-три вопроса, и тогда все, я закончил.

— Нет. Ты уже закончил, дружок. Мне нечего тебе сказать. Пошла я отсюда, Пэтси на ярмарке зарабатывает нам на честную корочку хлеба. Он хороший. Он за мной присматривает. Я его люблю. — Сильный лондонский акцент Трэйси изменил это слово, растянул, исказил: «я его люуублюуу». — Я люуублюуу моего Пэтса, и если какой-то там парень окочурился, к нему это отношения не имеет, и ко мне это отношения не имеет, большего от меня не дождешься.

Она заковыляла на своих высоких туфлях к двери, безнадежно толкнула ее несколько раз, пока не обнаружила, что дверь открывается вовнутрь, и только тогда повернула к Сэму свое почерневшее лицо. Он увидел себя дважды отраженным в темных стеклах ее очков.

— Копы, — усмехнулась она. В ее голосе была натуральная ненависть.

В таком настроении она их покинула.

Сэм и Энни сидели в тишине, глядя друг на друга. Энни подняла руку и приложила к груди.

— Колотится, как угорелое, — сказала она. — Почему? Почему эта девушка так на меня действует, Сэм?

Сэм хотел сказать что-нибудь успокаивающее, но слова не шли на ум. Что он, черт возьми, знает? Все, что он мог — обхватить ее руками, молча и безнадежно показав свою защиту. И повторить про себя свой зарок:

Никогда не позволю, Энни, чтобы с тобой произошло то же, что с этой девчонкой. Никто тебя и пальцем не тронет. Я скорее умру. Если придется, я умру, чтобы тебя спасти.

Глава 6

ГЛАЗИРОВАННЫЕ ЯБЛОКИ

С утра в Отделе уголовного розыска, подразделении «А» засияли люминесцентные лампы, воздух с первых минут наполнился крепким ароматом сигарет и одеколона.

Джин Хант выстроил свои войска. Зажав зубами тонкую сигару, он остановился прямо напротив Сэма, Энни, Криса и Рэя, скептически оценивая их взглядом прищуренных глаз. Он аккуратно вытащил сигару из губ, бесстыдно поправил яички в штанах и начал говорить.

— Значит так, товарищи. В деле Черного Вдовца, наконец, обозначился прогресс. Благодаря остро отточенному интеллекту Сэма Тайлера у нас есть зацепка!

— Вообще-то, Шеф, — вмешался Сэм, — это Энни сказала кое-что, намекнувшее…

— Пэтси О'Риордан, — прервал его Джин. — Наш подозреваемый. Восхитительная очаровательная Стелла из одноименного спортзала между делом упомянула его имя, и, похоже, он в настоящее время проходит по нашим протоколам за то, что спустил со своей девчонки шкуру. Он боксер — прямо как Дензил. Он был вовлечен в мир нелегальных боев без перчаток — прямо как Дензил. Он работает на ярмарке у Барнарда, которая — вот поразительное совпадение — прикатила в город всего за два дня до того, как Дензил Оби был смертельно избит. Высока вероятность, что он лицо из прошлого Дензила, у которого остались несведенными счеты. Итак, подводя итоги — у нас есть жертва, есть возможный подозреваемый, намек на мотивы и начало дела. Сложим все вместе — и что получается?

Тишина. Джин нахмурился.

— Полицейская работа! Вот что получается! — рявкнул он, выпуская из ноздрей сигаретный дым. — Я знаю, что утро только началось, но мы хотя бы вид должны сделать, что проснулись, ясно?

Команда отозвалась хором:

— Да, Шеф.

— Да, Шеф, — передразнил их Джин. — Немедленно. Полицейская работа. Начинаем складывать все кусочки и обрывки вместе, пока они не обретут какой-то смысл, ясно? Стартуем с чего-то, в чем есть уверенность: Дензил Оби был забит до смерти одним-единственным противником — противником с необычайно маленькими кулаками.

— Не больше, чем это! — вмешался Крис, с гордостью демонстрируя свой палец.

— Не больше, чем это, — продолжил Джин. — Три дюйма поперек костяшек кулака. Мы знаем об этом по отметкам на теле Оби. Если мы сравним размер кулаков Пэтси О'Риордана и размер ран, мы сделаем большой шаг к доказательству того, что он убийца.

— Даже больше, чем просто шаг, как я считаю, — сказал Рэй. — Мы возьмем его прямо за яйца.

Сэм помотал головой.

— Не обязательно. Сравнив размеры рук О'Риордана с ранами на теле Дензила Оби, мы получим хорошую зацепку, но не сможем гарантированно предоставить ее в суде. Есть адвокаты, которые от таких доказательств камня на камне не оставят.

— Глупости! — ухмыльнулся Рэй.

— Нет, Рэй, не глупости, — возразил Сэм. — Если явимся в суд с подобным отношением, то это приведет к провалу нашего дела. Нам нужен веский мотив, нам нужны, по возможности, самые твердые доказательства, нам нужны свидетельские показания, нам нужны…

Рэй похлопал пальцами, изображая пустую болтовню.

Сэм сказал жестче:

— Рэй, тут тебе не чертова детская площадка. Мы офицеры полиции. Человек мертв. Если мы хотим схватить убийцу Оби, то должны действовать по правилам, сформировать настоящее дело, как следует подготовиться.

— Ненавижу так говорить, но Тайлер прав, — сказал Джин. — Мы все видели случаи, отвергнутые из-за паршивых формальностей. Неприятное чувство. А мне нужно приятное, все слышат, что я сказал? Мне нужно приятное теплое чувство в районе моих яиц, которое появляется, когда по-настоящему сволочного ублюдка железобетонно осуждают и убирают с глаз долой на всю оставшуюся жизнь. А все вот почему.

Он показал фотографию Трэйси Портер с разбитым лицом из папки на столе у Энни. Крис поморщился. Рэй медленно помотал головой с отвращением.

— Вот как он поступает со своей женой, — сказал Джин. — Она чересчур испугана, чтобы высказаться — значит, мы выскажемся в ее защиту. Мы собираемся прижать этого жеребца — прижать его прямо к проклятой стенке. Мы собираемся сложить все в этом деле плотнее, чем в заднице у лягушонка.

— Целиком и полностью с вами, Шеф, — сказал Крис.

Рэй взглянул на Сэма, затем на Джина, и наконец произнес:

— Я тоже, Шеф.

— Ну, значит мы одна большая дружная семья, — провозгласил Джин. — Хорошо. Первым делом, мы должны установить местоположение О'Риордана.

— Это не так уж сложно, — сказала Энни. — Он на ярмарке у Терри Барнарда. Она не съедет до конца выходных.

— Хорошо, пусть он на ярмарке — но где именно на ярмарке? — сказал Джин. — Продает билеты? Водит призрачный поезд? Убирает за наблевавшими на каруселях? Нам нужно его выследить, так что сегодня вечером мы идем туда и ищем его. И как только находим, как следует смотрим на его кулаки, чтобы удостовериться, что они подходят.

— Надо взглянуть на кулаки? — спросил Крис. — Как?

— Попой об косяк, Кристофер — где твое творчество, прояви чертову инициативу, просто найди чертов способ удостовериться, что его кулаки не больше трех дюймов, это тебе понятно?

— Нет, Шеф, не совсем, — насупился Крис. — Почему нам просто не привести Пэтси сюда и не померять его кулаки прямо в участке?

— Потому что Пэтси О'Риордан цыган, — сказал Джин, наклонившись к нему и четко проговаривая каждый слог. — Кочевник. Ни к чему не пригодный скиталец.

— Шеф говорит, что он путешественник, Крис, — пояснил Сэм, но никто его не слушал.

— Если Пэтси пронюхает, что мы собираемся его схватить, он с легкостью исчезнет в неизведанной голубой дали, — продолжил Джин. — Поэтому я не хочу арестовывать, задерживать или хоть как-то тревожить его, пока у нас не будет достаточно улик для его обвинения. Теперь дошло, Кристофер?

— Да, Шеф.

— Превосходно. Всем понятно, что нам делать дальше? Обнаружить подозреваемого, определить его связи с жертвой, и сложить это дело по кусочкам, так, чтобы сам безупречный Айронсайд[17] обосрался бы, пытаясь его оспорить.

— Как мы это сделаем, Шеф? — спросил Сэм. — Как мы приступим к делу? Есть идеи?

Джин выпрямился в полный рост, выдохнул струйку сигаретного дыма и прищурился:

— У меня всегда есть идеи, Сэмюэл.

— Например?

— Хотя колеса старого Джин Джини крутятся медленно, они перемалывают охренительно мелко.

После некоторой заминки Рэй произнес:

— Что делают, Шеф?

— Думаю, Шеф таким способом говорит нам, что работает над этим, — сказал Сэм. — Тогда начнем с главного. Давайте определим личность и местонахождение Пэтси О'Риордана, и посмотрим, нельзя ли нам как-то измерить ему кулаки. Это должно быть интересно.

— Если этот малый, О'Риордан, работает на ярмарке, — подал голос Крис, — значит, мы все туда пойдем? Ну, на ярмарку, все такое?

— Само собой, Крис, — сказал Джин.

Лицо Криса засияло.

Джин продолжил:

— Когда стемнеет, мы сольемся с обычными посетителями. Не высовываемся. Действуем естественно. Не привлекаем к себе внимания.

— Шеф, — нетерпеливо спросил Крис, — а можно мы, вроде как, сходим на аттракционы, и все такое? В смысле, ну вы поняли, чтобы естественно выглядеть.

— Да можешь хоть уссаться в этой чертовой комнате с зеркалами, Кристофер, мне совершенно безразлично, а мы пока прижмем О'Риордана и померяем ему кулаки.

Джин швырнул на стол фотографию изуродованного лица Трэйси Портер. Следом он бросил снимок того, что осталось от Дензила Оби.

— Держите в головах эти картинки, — прорычал он. — Из-за чего мы это делаем. В чем состоит все наше дело. Нам нужно положить этому конец.

Все молча смотрели на эти страшные снимки — даже Крис, крайне возбужденный перспективой сходить на ярмарку.

— Жертв мы знаем, Шеф, а что насчет самого О'Риордана? — сказал Рэй. — Как мы его узнаем? Как он выглядит?

— В этом и заключается все веселье, — сказал Джин. — У нас нет фото, нет даже описания, поэтому нам придется использовать нашу врожденную животную хитрость, чтобы выследить его. За это мы и получаем свои копейки. Так или иначе, он будет в окрестностях ярмарки, а это значит, джентльмены и леди, что мы — его — отыщем. Уяснили?

— Да, Шеф.

— Не слышу.

— Да, Шеф!

— Великолепно! Значит, так. Увидимся с вами сегодня вечером у Терри Барнарда. Одевайтесь теплее. Угощайтесь глазированными яблоками. И не покупайте пончики — я как-то видел, как в них делают дырки.

* * *

Наступил вечер, и ярмарка Терри Барнарда превратилась в безумный хаос света и музыки, неистово крутящийся во тьме. Сэм и Энни пришли вместе, встретившись на краю пустыря, где расположилась ярмарка.

— Когда ты в последний раз был на ярмарке? — спросила Энни.

— Когда был во-от такой, — сказал Сэм.

— Вызывает некоторые воспоминания, да?

Сэм пожал плечами. Стоило бы испытывать ностальгию, но вращающиеся разноцветные огни и ревущая музыка сбивали его с толку. Вопли перевозбужденной молодежи на американских горках заставили его снова подумать о преисподней. Он помотал головой, чтобы избавиться от таких глупых мыслей.

— Пойдем, — сказал он, взяв Энни за руку. — Я знаю, что мы вроде как на работе, но давай будем думать обо всем этом, как о своего рода «втором свидании» — что скажешь?

В ответ она запечатлела на щеке у Сэма поцелуй. Ничего выдающегося, почти по-сестрински — но он сотворил чудеса. В очередной раз сквозь страхи и безымянные ужасы Энни пронесла в его душу тепло и солнечный свет. Он сжал ее ладонь рукой, и они вместе побрели по слякоти в сторону ярмарки.

Там было оживленно — цвет, музыка, люди, шум. Дети, укутанные в пальтишки и теплые куртки, битком набивались в призрачный поезд, со свистом съезжали по спиральным горкам и прижимались к стенкам, кружась на центрифуге. Ненадежные американские горки угрожающе громыхали над головами. Под провисшим брезентовым полотнищем Сэм разглядел ряды игровых автоматов — старомодные «однорукие бандиты», железные когти, хватающие, но всегда потом выпускающие дешевые игрушки, настольный футбол, стеклянные ящики, наполненные кучей движущихся десятипенсовиков, которые вечно грозятся вылететь к игроку, чтобы он мог собрать их, но не подчиняются гравитации и отказываются падать.

Еще дальше со свистом пролетали туда-сюда машины на каруселях, несущие свой вопящий и визжащий груз.

— Видно где-нибудь Криса на этих штуках? — спросил Сэм, вглядываясь в мелькающие лица. — Спорим на десятку, что он любитель таких машинок..

— Тогда ты уже задолжал мне десятку, — сказала Энни, показывая куда-то в сторону. Крис там восседал верхом на разукрашенной лошадке на степенно и медленно движущейся карусели, радостно размахивая ногами и погружаясь всем лицом в огромное облако из розовой сахарной ваты.

— Эй, настоящий мужик! — позвала его Энни, когда он проезжал мимо.

Потрясенный внезапным разоблачением, Крис резво огляделся, сахарная вата облепила его нос и брови.

— Я провожу разведку! — возмутился он, уплывая прочь на раскрашенной лошадке.

Сэм рассмеялся — но смех его тут же застыл, поскольку он заметил Девочку с Заставки, едущую на карусели сразу вслед за Крисом. Она повернула к нему свое бледное личико, грациозно проскакав мимо.

— Пойдем, — сказал Сэм, потянув Энни за руку и уводя ее прочь. — Давай найдем этого головореза О'Риордана.

Они стали пробираться через оживленную толпу. Сэм ожидал в любую секунду снова увидеть Девочку с Заставки — покупающую в кассе билет на призрачный поезд, продающую глазированные яблоки, крутящуюся на центрифуге, может быть, прыгающую с гроздью черных блестящих шариков с гелием в руках — но теперь он не видел ни единого на нее намека. Возможно, ему просто показалось, что она каталась на карусели.

Нет. Я не придумал ее. Она была там — в очередной раз возникла, как нескончаемый ночной кошмар… Черт, я когда-нибудь от нее избавлюсь?

Над головой засверкали и затрещали искры. Сэм вздрогнул — а потом расслабился. Всего лишь электрический разряд на щупе питания электромобиля.

— Эй, — улыбнулась Энни, подтолкнув его локтем. — Нетрудно догадаться, кто у нас на машинках.

В одну из них впихнулся Джин. Напротив него то же самое сделал Рэй.

— В глубине души им где-то лет по двенадцать, — сказала Энни.

— Это ты даже великодушно, — сказал Сэм.

Отцы усаживались в машинки со своими детьми, дедушки с внуками.

— Надеюсь, Рэй и Шеф не будут вести себя чересчур агрессивно, — сказала Энни. — Это же семейный аттракцион.

— Это всего лишь электромобильчики, Энни. Как они могут быть агрессивными?

Ведущий гонок прокричал в микрофон:

— Три! Два! Один! Иии поееееехали! — Машина Джина незамедлительно рванула вперед, с неожиданной силой протаранив борт молодой парочке. Рэй впечатался в зад машины, на которой ехал пожилой мужчина с задерганным внуком, и грязно выругался, когда тот указал ему быть аккуратнее.

— По-моему, Шеф воспринимает это всерьез, — сказала Энни, наблюдая, как Джин уклоняется и трамбует противников, применяя свои полицейские водительские навыки с сокрушительными намерениями. Ребенок завизжал, его отец громко и сердито завозмущался, но Джин угомонил их обоих целой очередью свирепых столкновений лоб в лоб. Малыш в шапке с помпоном не выдержал, выпрыгнул из машины и понесся прочь от аттракциона, рыдая во весь голос.

— Чувствую, мне пора вмешаться, — сказал Сэм. И в то же мгновение по другую сторону автодрома он приметил, как мимо разноцветных огней промелькнул рисунок паука — татуировка. — Энни! Смотри!

— Что? Куда?

— Я видел, Энни — Паука, парня из спортзала. Что он здесь делает?

— Может, ему нравятся ярмарки.

— А может, ему гораздо интереснее отыскать Пэтси О'Риордана.

— И зачем он может потребоваться Пауку?

— Есть только один способ узнать это.

Они стали проталкиваться сквозь толпу, пытаясь отыскать Паука. Сэм врезался в группу подростков — «Эй! Потише, приятель!» — и лихорадочно начал озираться. Внезапно он увидел Паука — а Паук увидел его. Они встретились взглядом, посмотрели друг на друга всего секунду — и Паук дал стрекача. Сэм бросился за ним, пробираясь и проталкиваясь сквозь массу людей. Паук нырнул и слился с толпой в нескольких метрах впереди него.

— Он там! — крикнул Сэм Энни… но Энни нигде не было видно, она отстала от него, и ее тоже поглотила толпа.

Сэм поднажал, преследуя Паука, выбежавшего из толчеи и нырнувшего под шаткий каркас американских горок. Над ними раскинулась решетчатая платформа из труб и неструганых досок. Сквозь нее пробивались рассеянные лучи разноцветных огней, окутывая их мерцающим туманом — красным, оранжевым, синим, желтым.

— Паук! Подожди! Все в порядке, я хочу только…

Паук неожиданно развернулся, глаза его сверкали, лицо застыло в свирепой гримасе. Он поднял кулаки, поджав один под подбородок, и водя другим прямо перед лицом. На него попал багрово-красный отблеск от мигающего ярмарочного прожектора, всего на мгновение, и возникло впечатление, что его лицо залито кровью.

Сэм отступил на шаг назад, подняв руки ладонями наружу.

— Притормози, Паук. Полегче. Я просто хочу поговорить с тобой…

Паук остался в точности в той же позе, готовый к драке. Поменялся только цвет освещения, покрывавшего его пятнами. Из кроваво-красного он превратился в ярко-голубой, затем в мерцающий лимонно-желтый, медленно перешедший в бледно-зеленый.

— Ты меня помнишь? — произнес Сэм, держась очень спокойно и решительно, стараясь не спровоцировать нападения на себя человека с такими смертельно опасными кулаками. — Я приходил в спортзал. Мой начальник вел себя как мудак, но я не такой. Я хочу всего лишь поговорить с тобой. Пожалуйста, Паук, опусти кулаки.

Подмостки вокруг них накренились и затрещали. Над ними с грохотом пронеслись по американским горкам вагончики, сопровождаемые криками и свистом. Сооружение зашаталось, доски скрипнули, хилые на вид кирпичи и клинья, на которых все держалось, застонали и чуть заметно сдвинулись.

— Господи, да здесь какая-то смертельная западня! — пробормотал Сэм, вздрагивая от ожидания, что все это свалится на них сверху. — Паук, пожалуйста, давай поговорим, но только не здесь, ладно?

— Нам не о чем говорить, — пробурчал Паук сквозь сжатые зубы. Он продолжал по-боксерски держать кулаки. — Хочешь меня арестовать? Давай, попытайся.

— Паук, говорю тебе, я хочу просто поговорить. Я — полицейский, расследующий убийство, ты — близкий знакомый жертвы, вряд ли кого-то удивляет, что я хочу поговорить с тобой! А теперь, пожалуйста, опусти кулаки.

Сэм подождал, давая Пауку немного свободы, чтобы составить свое собственное мнение о том, что делать дальше. Над их головами опять промчались вагончики, заставив грохотать каждую трубу каркаса и прогибаться каждую доску.

Паук медленно расслабил тело.

— Спасибо! — выдохнул Сэм. — Теперь пошли. Выберемся отсюда, пока эта куча дерьма не обрушилась нам на головы. Куплю тебе где-нибудь глазированных яблок, и мы сможем поговорить.

— Нет. Хочешь говорить — говорим здесь.

— Я и правда предпочел бы сходить за глазированными яблоками, Паук. Здесь не слишком безопасно.

— Не чувствуешь безопасности?! — насмешливо фыркнул Паук. — Ты так привык ее чувствовать, да? Безопасность?! Безопасность и чертов смысл, ты же к этому привык?

— Мы говорили со Стеллой из спортзала, — сказал Сэм. — Она рассказала нам, что с тобой обошлись жестоко.

— Не так жестоко, как потом с Дензилом, — проворчал в ответ Паук.

— Вот зачем я здесь. Я хочу разыскать того, кто убил его.

— И поэтому пошел прямо за мной.

Руки Паука были опущены по бокам, но, пока он медленно приближался к Сэму, от него исходила аура угрозы и жестокости — сильнее даже, чем когда его кулаки были подняты. Блуждающие разноцветные лучи упали на татуировку с пауком на его шее, залив ее всеми оттенками радуги. Сэм сдержался, чтобы не отступить. Безумные огоньки, просочившиеся сверху, сдвинулись и поменяли окраску, обрызгав их обоих переливающимися крапинками тревожно-багряного.

— Прекрати, Паук, — сказал Сэм, стараясь, чтобы это прозвучало пожестче. — Мне просто нужно поговорить. Я тебя ни в чем не обвиняю.

— Меня не волнует, что ты думаешь, — просипел Паук, вставая точно напротив Сэма, глаза в глаза, почти что нос к носу. — Это дело не имеет к тебе никакого отношения.

— Будь взрослее, Паук, — Сэм не отводил глаз. Его перестали пугать и заносчивое поведение Паука, и жуткая татуировка вокруг его горла, и даже шаткие американские горки, которые прогремели еще раз, снова заставив все кругом скрипеть и дребезжать. — Зачем ты пришел сегодня на ярмарку, а? Кого ты ищешь?

— Никого.

— Ты ищешь Пэтси О'Риордана, так?

— Говорю тебе, я никого не ищу.

— Ты думаешь, Дензила убил Пэтси. Так ведь. Затем ты и пришел сюда.

— Как мне тебя уговорить не совать нос не в свое дело, а?

Паук медленно и угрожающе поднял кулак и приложил его к подбородку Сэма. Его кулак был огромной ширины, похожий, скорее, на кувалду, чем на человеческую руку. Намного, намного больше трехдюймовой ширины костяшек, как у человека, насмерть забившего Дензила Оби в его маленькой грязной квартирке.

— Дензила Оби избили до смерти, — сказал Сэм. — У его противника были маленькие руки. Намного меньше твоих, Паук.

— Что, однако, не помешает тебе повесить все на меня, да?

— Я здесь не для того, чтобы что-то на кого-то повесить. Я здесь, чтобы найти того, кто убил Дензила Оби. И я думаю, Паук, что это в равной степени касается нас обоих.

Паук внезапно отпихнул Сэма. Споткнувшись, Сэм упал спиной на стойку из тонких каркасных труб. Он мог почувствовать, как опасно дребезжат хилые металлические стержни, выдерживая на себе неистовую, дикую энергию проносящихся по ним вагончиков.

Паук размахнулся, но вместо того, чтобы ударить Сэма, направил свой правый кулак в опору каркаса. Потом туда же ударил и левым кулаком.

— Паук! Господи! Ради бога!

Бах! Бах! Паук целил огромными кулаками, раз за разом, в слабую подпорку, на которой все и держалось.

Сэм набросился на него, пытаясь утащить прочь этого безумца, пока тот не обрушил на них всю конструкцию вместе с любителями острых ощущений, и не убил их всех.

Но Паук резко повернулся к нему, сверкая глазами:

— Что такое? Не чувствуешь себя в безопасности? А? Боишься этих столбов и хочешь свалить отсюда? Боишься, что все обрушится тебе на голову в любую секунду? — На мгновение его слова потонули в шуме и реве американских горок. Он схватил Сэма за лацканы пиджака. — Теперь ты знаешь, каково это!

Горло Паука судорожно дергалось, заставляя шевелиться ноги у паука на татуировке, придавая рисунку иллюзию жизни. Казалось, из его глаз вот-вот брызнут слезы.

Этот человек на грани срыва, подумал Сэм. Он всегда знал лишь насилие, угрозы насилия и жалкую профессию, выстроенную на насилии. А со смертью Дензила он потерял своего единственного во всем мире друга. Нет — даже больше. Он потерял свою единственную связь с человечеством. Он совершенно одинок. У него ничего нет. Ничего — кроме чувства мести.

— Не буду тебя обманывать, Паук. Сейчас мне страшно.

Паук усмехнулся.

Но Сэм добавил:

— Страшно, что ты сделаешь что-нибудь действительно глупое. Страшно, что ты собрался пристрелить Пэтси О'Риордана, что ты заставляешь нас, Паук, принуждаешь нас арестовать тебя за это. Черт побери, Паук, я хочу, чтобы за решеткой оказался тот, кто убил Дензила, а не ты! Подумай, Паук! Хочешь для Дензила справедливости? Тогда содействуй нам! Мы вместе сможем найти убийцу. Мы сможем его прижать, Паук, и его посадят на тридцать лет. Вот это правосудие — а не твоя беготня, не твой самосуд в одиночку. Помоги нам, Паук. Помоги мне.

Следующее, что понял Сэм — его грубо отбросили в сторону. Паук удрал обратно в толпу. К тому времени, как Сэм поднялся на ноги и бросился за ним, он уже скрылся.

— Сэм! Вот ты где!

К нему, запыхавшись, подбежала Энни.

— Энни, мимо тебя только что не пробегал Паук?

— Если и пробегал, я не заметила. Сэм, ты в порядке?

— Ты не видела, куда он пошел? Черт, мы его потеряли!

— Мы потеряли его, Сэм — но посмотри-ка, кого нашли взамен.

Она показала на грубо намалеванную вывеску, подвешенную прямо над толпой. Вывеска гласила:

ВАШ ШАНС ВСТРЕТИТЬСЯ ЛИЦОМ К ЛИЦУ

С ЛЕГЕНДАРНЫМ БОЙЦОМ БЕЗ ПЕРЧАТОК

***ПЭТСИ О'РИОРДАНОМ, РУКИ-МОЛОТЫ***

ПРОДЕРЖИСЬ ОДИН РАУНД, ВЫИГРАЙ ДЕСЯТЬ ФУНТОВ!!!

ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ЛИ ТЫ МУЖЧИНА????

Сборище нетерпеливых молодых людей теснилось вокруг самодельного боксерского ринга, жаждая произвести впечатление на приятелей и подружек, пытаясь набраться духу, принять вызов и выйти один на один с Пэтси О'Риорданом, Руки-Молоты. Сэм и Энни примкнули к давке, стараясь разглядеть самого Пэтси. Поначалу не было никаких намеков — ринг был пуст — но потом, под громкие аплодисменты толпы туда выскочил худощавый молодой человек, содрал с себя рубашку и принялся расхаживать с довольным видом, красуясь и позируя публике.

— Это он? — спросила Энни. — Совсем не то, что я себе представляла.

Но это был не он. Пэтси появился минутой позже, нырнул под канаты, вышел на ринг и поднялся в полный рост. Он высокомерно представился толпе.

— Мать твою за ногу… — пробормотал парень без рубашки, стоящий на ринге.

— Чертов идиот… — выдохнула Энни.

— Боже мой… — прошептал Сэм.

Все изумленно уставились на ринг.

Глава 7

ВЛАСТЕЛИН РИНГА

Сэм первым делом увидел безобразное демоническое лицо с горящими красными глазами и животной обслюнявленной пастью, залитое огнем и кровью. Это адское изображение покрывало всю грудь Пэтси, переплетением татуировок и изрубцованной плоти. Все эти зарубки и шишки, рубцы и порезы, ссадины, язвы и огромные борозды могли рассказать целую историю о жизни, полной боли, насилия, крови, убийств. Поперек живота располагались три жуткого вида вмятины — Сэм тут же определил в них старые пулевые ранения — и они были тщательно украшены троицей нарисованных женщин, обнаженных, полногрудых, рогатых, эти дьяволицы ласкали раны, сексуально вторгались в них, занимались демонической любовью. Пэтси превратил эти старые боевые раны в награды, более того — он превратил их в объекты развращенной похоти. Он гордился своими шрамами. Они были символом его мужественности. Они возбуждали его.

Боже мой… подумал Сэм, кровь застыла в его жилах. Я уже видел эту татуировку с дьявольским ликом! Я видел, как это лицо выплывает из темных глубин моей психики, подобно акуле.

Пэтси вскинул руки и медленно повернулся, позволяя толпе насладиться своим видом. Татуировки, как и шрамы, покрывали практически каждый сантиметр его тела — черти, черепа, ощерившиеся звери, голые женщины с крыльями летучих мышей и раздвоенными хвостами. В левую щеку был воткнут нарисованный кинжал, а из правой торчало его лезвие с каплями крови. Вокруг шеи была захлестнута нарисованная петля. Его лысая голова, твердая и блестящая, как пуля, была исчерчена так, чтобы создать впечатление, что его череп треснут и раздроблен, как битое стекло. Татуировка очень искусно скрывала его правое ухо, его не было видно совсем — до Сэма не сразу дошло, что ухо действительно оторвано, осталась лишь неровная дыра с ошметками плоти. Тело Пэтси О'Риордана было ходячим монументом жестокости, похоти и уродливости.

Значит, это тот демон, что ухмылялся мне из тьмы. Но почему? Почему я видел во сне этого ужасного человека?

Сэм припомнил фотографию Трэйси Портер из папки Энни. Эта тоненькая, хрупкая девочка со впалыми щеками была подружкой этого людоеда. Подружкой — и боксерской грушей. Глядя сейчас на Пэтси, Сэм подумал, что Трэйси легко отделалась, попав в неотложку, пара ударов в исполнении Пэтси с легкостью могли отправить ее прямо в морг. Почему она не уйдет от такого чудовища? Страх заставляет ее быть его узницей? Или она — а это кажется немыслимым — действительно любит этого мужчину?

Бог знает. Одно было неоспоримо: если кто и мог избить такого, как Дензил Оби, до смерти, так это Пэтси О'Риордан.

Покрасовавшись перед толпой, Пэтси повернулся к пареньку, бросившему ему вызов. Смотрелись они как представители разных видов; Пэтси горой возвышался над мальчишкой, его потрепанная, пропитанная чернилами шкура подрагивала, огонь в глазах горел страшнее, чем у дьявола на его груди.

— Как тебя зовут, сынок? — спросил Пэтси низким, глубинным голосом.

Парнишка на ринге скис и отступил на шаг, сдерживаясь, чтобы не дать деру.

— …Стю.

— И ты считаешь, что продержишься со мной один раунд, Стю?

Нет, подумал Сэм. Он ощутил, как толпа вокруг подумала точно так же. Да и сам Стю тоже.

Но мальчишка все же сказал:

— Да, я так считаю.

Он запрыгнул на ринг, приняв вызов. Его приятели остались наблюдать. Отступать теперь было некуда.

Пэтси медленно кивнул и поднял кулаки. На массивном предплечье витки татуировки сложились в слова: оставь надежду. Стю в ответ тоже поднял два дрожащих кулака.

— О'Риордан — троглодит какой-то! — прошептала Энни на ухо Сэму.

— Не думаю, что он вообще пошел дальше в развитии, — прошептал в ответ Сэм. — Он собирается точным ударом отправить этого малыша в следующую неделю!

— Этот мальчик как следует подумал, прежде чем прыгать туда?

Сэм пожал плечами. Что бы ни вынуждало людей, которые на ринге, идти на кровопролития, понять этого он не мог.

— Ты можешь рассмотреть руки Пэтси? — спросил он Энни. — Насколько они маленькие? Три дюйма поперек костяшек?

— Тяжело сказать. Они не огромные, но…

— Как бы нам подобраться поближе и все разглядеть?

Энни не успела ответить, как звякнул колокол. Раунд начался. Толпа взревела, когда Стю сделал выпад и нанес ряд быстрых ударов. Он дрался неистово, вслепую, без какой-либо техники — дебошир-любитель. Его кулаки колотили по лицу Пэтси. Тот не делал попыток уклониться, увернуться или защитить себя. Он не реагировал. Даже не моргал.

Стю молотил Пэтси, пока хватало сил, потом отпрыгнул, чтобы перевести дух, и налетел снова. Толпа бесилась. Но Пэтси по-прежнему просто стоял там, неподвижно подняв кулаки и даже не моргая. Это было все равно, что наблюдать, как молодой человек дерется со статуей.

Внезапно Сэм заметил в толпе зрителей знакомое лицо. Это был Крис. Ему удалось протиснуться прямо к краю ринга, и теперь он пытался на расстоянии измерить ширину ладони Пэтси. Он оттопыривал свой палец, стараясь оценить, сравнить его с кулаком Пэтси. Выглядел он откровенно нелепо.

— Крис, не строй из себя чертова идиота, — пробормотал Сэм.

Но в следующий миг на ринге все неожиданно переменилось. Стю снова рванул вперед, нанося быстрые слепые удары, но Пэтси на этот раз подал признаки жизни. Он с умопомрачительной скоростью выкинул вперед левый, затем правый кулак, быстро, как поршни. Бах-бах! Первым ударом голову мальчишки резко швырнуло в сторону, вторым сбило с ног. Он плашмя приземлился на спину и остался лежать неподвижно. В паре метров от него по брезенту пролетел одинокий выбитый зуб.

Пэтси отвернулся и расправил плечи. Это не было победой — это был разогрев, не больше — маленький простенький поединок, чтобы размять мускулы. Он оглядел вопящую толпу, выискивая противника подостойнее.

Приятели Стю полезли на ринг, но не для драки. Они схватили бесчувственное тело Стю и потащили его прочь. Пока они это делали, на ринг выбрался Крис, стараясь дотянуться до лица Стю и сравнить свой палец с набухающими у того на щеке и челюсти синяками.

«Ради бога, Крис, не привлекай к себе внимания!» — беззвучно молил его Сэм.

Но было уже слишком поздно.

Пэтси заметил Криса и шагнул в его сторону. Когда приятели Стю утащили с ринга тело своего павшего друга, Крис попытался скрыться с ними, но вдруг обнаружил, что путь ему перекрыла огромная нога с татуировкой. Крис уперся носом Пэтси в колено, медленно поднял голову, посмотрел на бедро Пэтси, на его боксерские трусы, на разрисованные дырки от пуль на его животе, на дьявольское лицо, зловеще ухмыляющееся на его груди, пока, наконец, не встретился с ним глазами.

Тогда Крис очень робко проговорил:

— Будем друзьями.

Сэм почувствовал, как Энни дергает его за руку.

— Давай его оттуда вытащим, — настаивала она.

— Мы не должны привлекать к себе внимания, — отозвался Сэм, удерживая ее на месте. — Нам положено быть под прикрытием.

— Сэм, это чудище убьет его!

— Крис не полезет драться. Он спрыгнет с ринга и убежит за километр, вот увидишь.

Сэм увидел, как Пэтси схватил Криса за плечи и поставил его на ноги.

— Ты мой следующий противник, да? — прорычал Пэтси.

— Кто? Я? — проговорил Крис. И с преувеличенной беспечностью продолжил: — Нее, я просто обычный парнишка.

— У тебя достаточно мужества?

— Для чего?

— Встретиться лицом к лицу с О'Риорданом Руки-Молоты.

По толпе пробежал ободряющий ропот. Крис тревожно огляделся и, видимо, поднабрался смелости от поддержки зрителей. Он отвел от себя руки Пэтси, поправил свою вязаную безрукавку и произнес:

— Я могу за себя постоять.

— О господи, — пробормотал Сэм.

— Продержись один раунд, выиграй десять фунтов, — сказал Пэтси. — Как думаешь, справишься?

— Не могу сказать, что десятка помешает, — тщеславно произнес Крис. — Но… знаешь, я тут думаю. Мне она ни к чему. И мне совсем не хочется причинять тебе вред.

Сэм закрыл лицо руками. Крис такой бесстрашный? Самоубийца? Или просто болван?

Пэтси придвинул уродливое, разрисованное лицо вплотную к Крису и обнюхал его, сначала с одной, потом с другой стороны, как лев. Крис опасливо шагнул назад. Пэтси повернулся к толпе, возвысил голос и прокричал:

— Он согласен драться!

Поднялся рев. Лицо у Криса побелело.

— Я ни на что не соглашался, — заскулил он, обращаясь за поддержкой к обступившей их толпе. — Мне ни к чему десятка, я не нуждаюсь в деньгах!

Но толпа уже приступила к скандированию. Бей — бей — бей — бей!

— Нужно это остановить! — сказал Сэм, проталкиваясь вперед, но давление человеческих тел вокруг было таким сильным, что он не мог пройти.

— Крис! Крис! — позвала Энни, но ее голос потонул в общем шуме.

Бей — бей — бей — бей!

— Сбрасывай свое барахло, пацан, — сказал Пэтси, надвигаясь на Криса. — Раздевайся до пояса.

— Я не могу, у меня кашель, — взмолился Крис.

Пэтси снова начал красоваться и строить позы, демонстрируя под разными углами свое тело в следах побоев, шрамах и татуировках. Крис сухо сглотнул.

Бей — бей — бей — бей!

— Вот что я скажу, — пробормотал Крис. — Не нужно драться. Сделаешь мне «крапивку», и будем считать, что мы квиты.

Пэтси поднял кулаки и принял боксерскую стойку. Крис лихорадочно заозирался, как загнанное в угол животное.

— Мы можем поговорить?

Бей — бей — бей — бей!

— Мы можем договориться, что скажешь? Ты не сможешь отказаться от сделки!

Бей — бей — бей — бей!

Крис вытянул шею, собираясь что-то прошептать Пэтси на ухо, но обнаружил перед собой мясистую зияющую дыру. Он отстранил испуганное лицо и потянулся к другому уху, прикрыл ладонями рот и зашептал туда.

Пэтси выслушал его, остановился и повернулся к толпе.

— Тридцать фунтов! — объявил он. — Он только что предложил мне тридцатку!

Толпа взбесилась, неодобрительно загудела, засвистела, посыпались оскорбления.

Пэтси перевел свой жуткий горящий взор на Криса и сказал:

— Это во столько ты оцениваешь свою жизнь, молокосос?

Казалось, Крис вот-вот заплачет. Он снова что-то прошептал.

— Уже поднялось до пятидесяти! — передал Пэтси толпе.

Трус! Мудак! Бей — бей — бей, ты, ушлепок — бей!

Крис упал на колени.

— Я заплачу тебе тысячу!

Он сложил перед Пэтси руки, жалкий проситель перед лицом безжалостного варварского божества.

— Миллион! Два миллиона! Можешь забрать мои сигареты и все остальное!

Сэм видел, как непрестанно шевелятся губы Криса, но теперь его слова тонули в гуле разъяренной толпы. Но даже так было очевидно, что Крис о чем-то умоляет. Он схватил Пэтси за руку и трогательно поцеловал ее, как будто это была рука священника.

Униженный соседством с таким презренным существом, Пэтси оттолкнул его, и Крис свалился спиной с ринга. Толпа теснила, пихала, оскорбляла, толкала его, пока, наконец, он не вырвался на свободу и, спотыкаясь на каждом шагу, не скрылся из виду за шумным генератором, питающим карусели. Сэм и Энни пустились за ним вдогонку и нашли его там, когда он пытался зажечь трясущимися руками сигарету.

— Крис, какого черта ты там делал? — заорал на него Сэм. — Ты мог уничтожить всю нашу работу под прикрытием, ты понимаешь это?

Крис ухватился двумя руками за зажигалку, чтобы она не тряслась.

— Простите, босс.

Он испуганно пукнул.

— Простите, босс.

Он испустил отрыжку, будто морж, казалось, его вот-вот стошнит, но он сдержался.

— Простите, босс.

Несмотря на всю злость, Сэм почувствовал к нему жалость. Он смягчился.

— Ну, по крайней мере, ты выбрался оттуда в целости и сохранности, — сказал он.

Энни потрепала его по плечу — и тут же отдернула от сырой насквозь одежды руку.

— Я там вспотел неслабо! — сказал Крис.

— Заметно, — поморщилась Энни, вытирая руку салфеткой. — Что ты там изображал, Крис?

— Я пытался измерить ему руки.

— Ну, пять баллов тебе за несокрушимое мужество, Крис, — произнес Сэм, — но в следующий раз постарайся выполнять свою работу не как идиот, ладно? Ты рисковал всей операцией.

— И своей собственной шеей! — добавила Энни.

— Да, но я получил результат, — сказал Крис. — Вы разве не видели, что я сделал?

— Видели. Метал там икру и умолял оставить тебя в живых.

— Ага! Так я и хотел, чтобы это выглядело! Но это все лишь часть моего хитроумного плана, босс.

— Крис, это был не план, а натуральная истерика.

Но Крис многозначительно покачал головой и сказал:

— Вы думали, я целовал ему руки, прося пощады. Но это не так. Я их измерял. Мы же для этого сюда пришли, разве нет, босс? Я держал его за руки, чтобы посмотреть, какого они размера. И знаете, какой ширины они поперек костяшек? От сюда до сюда.

Он показал на один и на другой уголок своего рта. Чтобы лучше было видно, он приложил палец к губам.

— Три дюйма, тютелька в тютельку, — сказал он. — Кулаки Пэтси О'Риордана — три дюйма в поперечнике.

— Три дюйма? — сказал Сэм. — Ты абсолютно уверен?

— Клянусь, босс. Как под присягой. Пэтси О'Риордан — тот, кто вам нужен. И я только что это доказал.

Сэм и Энни переглянулись, и Сэм похлопал Криса по плечу.

— Трепло ты, Крис, но, похоже, ты подтвердил наши предположения об убийце.

Но Крис стряхнул с плеча руку Сэма, задрал нос и с гордостью проговорил:

— Поосторожнее, босс, кого это вы треплом назвали. Вы говорите с парнем, который выдержал целый раунд с Пэтси О'Риорданом, Руки-Молоты.

Демоническое лицо, нарисованное на груди Пэтси О'Риордана, еще раз явилось к Сэму во сне в эту ночь. Он проснулся очень рано, весь в холодном поту, одеяло сбилось на краю кровати. Зайдя в ванную, он плеснул себе в лицо холодной водой и попробовал вспомнить детали сна, но все, что теперь всплывало в памяти, было спутанным и туманным — демоническое лицо, маячившее во тьме, мелькающие кулаки, Энни, падающая от удара в глубокую, темную пустоту, потерянный и одинокий Сэм, бредущий через кошмарный лабиринт, который длится нескончаемо.

— Забудь! — прошептал сам себе Сэм. — Эти сны ничего не значат. Ничего. Ничего!

Сердце подсказывало ему обратное, но он заставил себя не обращать на него внимания.

Глава 8

НАПУГАННЫЙ ЧЕЛОВЕК

Приехав с утра в участок, Сэм обнаружил, что его опередил только Джин.

— Поднялся с жаворонками, Шеф? — сказал он, заходя в кабинет Джина.

— Не спится, Тайлер. Всякие мысли.

— Думал, ты себя прошлым вечером вымотаешь до последнего на машинках. Определенно твоя стезя.

— Всего лишь демонстрировал искусство хорошего вождения, — проворчал в ответ Джин. — Я как Рудольф Нуриев автострады. Им бы следовало смотреть и учиться, а не прогонять меня.

— Тебя прогнали от электромобилей?

— Сотри эту ухмылку со своей бестолковой рожи, Тайлер. Эти ярмарочные бродяги опорочили мою честь.

— Сложно их осудить, Шеф, ты вел себя весьма подозрительно.

— Я всех там месил! Зачем же еще на этих чертовых машинах такие бамперы! — воскликнул Джин.

— Это аттракцион, Шеф. Нужно было маневрировать.

Джин несколько секунд не спускал с Сэма глаз, потом снова уселся.

— Да все равно. Забудь. Мы здесь не для того. Нам важно дело Дензила Оби.

— Ну, благодаря Крису, у нас есть приблизительное сравнение кулаков Пэтси О'Риордана и ран на теле Оби.

— Что для меня уже достаточно, Сэм, но ты не хуже меня знаешь, что если Крис предстанет перед судом и заявит, что считает О'Риордана убийцей, поскольку поцеловал ему руку и теперь думает, что она необходимого размера, то это точно не обеспечит ему приговор.

— Паук был прошлым вечером на ярмарке, Шеф. Мне удалось его поймать.

— И что он сказал?

— Не так уж много. Он был очень грозен. Я думал, он собирается разбить мне лицо.

— Запугал он тебя, да?

— Нет, Шеф, он меня не «запугал».

— Готов поспорить, что запугал. Готов поспорить, что ты в штаны наложил.

— Шеф, я предпринял попытку привлечь его к выявлению информации при исполнении этого расследования убийства, — произнес Сэм, не обращая внимания на надутые губки, трепещущие реснички и женственную позу Джина, призывающие посмеяться над ним. — Он в тяжелом эмоциональном положении. Очень нервничает, практически на грани срыва, как мне кажется. Смерть Дензила действительно сильно по нему ударила.

Джин пожал плечами:

— Или так, или он притворяется.

— Он не притворялся, Шеф. Думаю, Дензил был всем, что у него было в жизни. И, потеряв Дензила, он потерял все.

Откинувшись на спинку кресла, Джин на секунду задумался, потом спросил:

— Ты считаешь, они педрилы?

— Да в чем дело? Господи, Джин, двое мужчин вполне могут быть близки, знаешь ли!

— Ну, все зависит от того, что означает эта «близость», так ведь, Тайлер. Есть близость, а есть близость. Я имею в виду, есть друзья, это хорошо — и есть «лучшие друзья» — а есть еще «друзья по заднице», что уже не так хорошо.

Сэм потер виски, уговаривая себя не раздражаться, и произнес:

— Давай просто сосредоточимся на том, что нам важно. Паук был прошлым вечером на ярмарке — той же самой, где работает Пэтси О'Риордан. Оба они связаны с Дензилом, а Пэтси теперь наш главный подозреваемый. Так что, если мы правы, и Пэтси убил Дензила, тогда справедливо будет полагать, что он очень даже может прийти и за Пауком.

Джин задумчиво кивнул.

— Я об этом думал. Помнишь, на двери Дензила Оби было три замка.

— Да. И еще дверной глазок.

— И глазок…

Джин примолк, глубоко задумавшись. Через несколько секунд он сказал:

— Дензил был напуган. Три замка и дверной глазок — значит, он боялся. И все же он открыл дверь тому, кто его убил.

— Похоже на то, Шеф.

— Если там стоял Пэтси О'Риордан, какого черта он впустил его? Они враждовали. Он знал, что у Пэтси к нему недоброе чувство — до смерти недоброе — убийственно недоброе — и все же открыл ему дверь и дал войти. Почему? Почему?

Сэм пожал плечами:

— Может, Паук ответит.

— Готов поспорить, что да.

— О чем ты, Шеф?

— Ты же полицейский, Тайлер — вот и соображай.

Сэм нахмурился, не улавливая хода мыслей Джина. Он представил, как все было за секунду до нападения на Дензила: он в своей квартире — стук в дверь — Дензил тут же становится настороженным и подозрительным — он идет к двери и выглядывает в глазок — он видит знакомое лицо — лицо того, кому он доверяет — лицо, того, кому он собирается открыть дверь, чтобы…

— Паук! — сказал Сэм.

Он представил, как Дензил увидел в дверной глазок лицо Паука, открыл дверь, а затем — из ниоткуда появляется Пэтси О'Риордан, и его компактные твердокаменные кулаки лупят Дензила по лицу с ужасающей силой.

— Нет, — сказал Сэм, помотав головой. — Это невозможно. Я видел прошлой ночью на ярмарке, какие у Паука кулаки, Шеф. Они были гораздо больше трех дюймов.

— Мерял их, что ли?

— Не было нужды, Шеф, один был совсем рядом, прямо перед моим носом.

— И насколько близко было это «совсем рядом», Тайлер? — Джин навис над Сэмом и сунул свой кулак прямо ему в лицо. Твердые костяшки толкнули Сэма в нос. — Так «рядом» близко?

— Более-менее, — сказал Сэм, отстраняясь.

— Ну, видишь ли! Любой кулак выглядит здоровым, когда он близко. Готов поспорить, ты там кирпичей наложил в свои свежевыглаженные трусы. Прости, Тайлер, но я всерьез сомневаюсь в твоих суждениях по этому делу.

— Ладно, Шеф, даже если я и ошибаюсь в оценке размера его кулака, у Паука все равно не было мотива убивать Дензила. Дензил и Паук были близкими людьми. Как братья. Зачем Пауку так подставлять Дензила?

— Не могу ответить на этот вопрос, Сэмми, — сказал Джин, поднимаясь на ноги и позвякивая ключами от машины. — Но мы оба знаем, кто сможет.

* * *

«Кортина» с визгом остановилась в полуметре от внушительной бетонной многоэтажки.

— Вот это место, — сказал Джин. — Адрес, который нам дала Стелла.

— Я по-прежнему не согласен с твоей теорией, Шеф, — сказал Сэм. — Не могу представить, чтобы Паук так подставил Дензила, особенно такому чудовищу, как Пэтси.

— Возможно, Паук купил свою жизнь в обмен на такое предательство, — сказал Джин. — В конце концов, это Дензил оказался в морге, а не Паук.

— Может, ты и прав, Дензила предал кто-то, кому он доверял — но почему именно Паук? А если это был Дермот, их тренер из спортзала? Или сама Стелла?

— Это не Стелла, — нахмурился Джин.

— Почему бы и нет?

— Потому что. У меня нет такого предчувствия.

— Это не доказательство, — сказал Сэм.

— Я твое начальство, мне не нужно ничего доказывать!

Сэм окинул его взглядом:

— Надеюсь, ты не позволишь чувствам поколебать свои принципы справедливости, Шеф.

— Чувствам? — взревел Джин. — Каким? К этой потрепанной проститутке?! Я ничего от тебя не слышал, Тайлер.

Чувствуя, что задел за больное, Сэм прикусил язык и умолк, вылезая следом за Джином из «Кортины» и отправляясь к многоэтажке. Лифты там были совершенно разломаны, поэтому им пришлось подниматься по лестнице. Кряхтя и задыхаясь, они тащились вверх по бесконечным бетонным лестничным пролетам, провонявшим мочой.

— Паук, должно быть, живет на восемьдесятдвухмиллионном этаже, — проворчал Джин.

— Зато смотри, какой вид, — пропыхтел Сэм, оглядывая Манчестер, залитый восходящим солнцем. А потом почувствовал внезапное непреодолимое головокружение. На секунду он был уверен, что падает — падает — несется со свистом к твердому бетонному полу. Он вцепился в металлический поручень, чтобы удержаться.

Это все память, сказал он себе, выравнивая дыхание и усмиряя колотящееся сердце. Воспоминания о прошлом… или о будущем.

Так или иначе, от мысли об этом начинала кружиться голова. Время и Пространство начинали вращаться, как цветные стекляшки в калейдоскопе.

— Двигайся, Тайлер, — рявкнул Джин, протискиваясь мимо и вышагивая вдоль балкона в поисках входной двери в квартиру Паука.

— Сразу за тобой, Шеф, — сказал Сэм, подавляя внутри захлестнувшее его чувство дезориентации. И мысленно добавил: «Ты сделал правильное решение, когда прыгнул, чтобы вернуться сюда… не позволяй ничему заставить тебя сомневаться».

Он догнал Джина, когда тот изучал черную входную дверь.

— Выглядит довольно прочной, — сказал он.

— И окно загорожено фанерой, — сказал Сэм. — Как на баррикадах.

— Он ожидает проблемы, — сказал Джин. — Он обеспокоен. Нам лучше входить поосторожнее. Не хотелось бы спугнуть его.

— Неплохая идея, Шеф.

Джин свирепо замолотил по двери и закричал в щель для писем:

— Открывай, Паук, сволочь, это полиция!

— Изящно, — откликнулся Сэм.

Они услышали, как с другой стороны двери что-то движется.

— Все в порядке, Паук, — окликнул его Сэм. — Уголовный розыск. Мы просто хотим поговорить с тобой о Дензиле.

— Спорим, он делает ноги через черный ход, — проворчал Джин, примериваясь, как бы выбить дверь.

— Мы на восьмом этаже, Шеф, не думаю, что здесь есть черный ход.

Из-за двери послышался голос:

— Покажите значки.

— Паук, это я, тот полицейский, что говорил с тобой прошлым вечером на ярмарке. Возле американских горок, помнишь?

Джин косо поглядел на Сэма:

— Вот как? Возле американских горок? И что вы двое забыли возле американских горок?

Сэм пропустил это мимо ушей:

— Давай же, Паук, не трать попусту время.

— Я сказал, покажите значки!

Джин и Сэм подняли к дверному глазку удостоверения.

— Дайте взглянуть на ваши лица, — потребовал голос.

— Просто открой дверь, — рявкнул Джин.

— Лица! Покажите!

Сэм и Джин переглянулись и любезно поднесли лица к дверному глазку. Сэм представил, как они, должно быть, выглядят через линзу — перекошенные и выпуклые.

Некоторое затишье — а потом, одна за одной, стали отодвигаться тяжелые щеколды. Дверь медленно отворилась, за ней показался Паук. Он настороженно уставился на них, нервно сглотнул, и наколотый на его шее паук, казалось, подогнул ножки.

— Приветик, помнишь нас? — сказал Джин, заталкивая Паука обратно в коридор.

Сэм зашел следом за ними. В квартире было тесно и грязно. Все окна были загорожены фанерой, свет шел только от нескольких голых лампочек, свисающих с потолка на обтрепанных проводах.

— Уборщица позвонила, сказала, что болеет, да? — сказал Джин, толкая Паука в одно-единственное кресло. — Прости, Паук, что вваливаемся вот так к тебе в паутину, но ты кажешься довольно стеснительным, когда дело доходит до разговора с полицией.

— Я не доверяю копам, — сказал Паук, с подозрением глядя на них обоих. И добавил в сторону Сэма: — Спорим, ты сказал, что я напал на тебя.

— Нет, Паук, я такого не говорил. Ты слегка погорячился, но я могу это понять. Ты расстроен. Ты взвинчен.

Паук отвел глаза, выказав свое отвращение к такой попытке сочувствия.

— Нам просто нужно поговорить с тобой, — сказал Сэм. — Как я уже говорил, в твоих интересах сотрудничать с нами. Мы здесь не для того, чтобы тебя сцапать. Мы хотим добраться до человека, убившего Дензила, не меньше тебя.

— Вряд ли, — пробормотал Паук. — Может, и хотите… но не так, как я, даже не близко.

— Ты хочешь, чтобы мы так думали, — сказал Джин.

— Шеф, просто дай парню немного пространства, — возразил Сэм. — Паук, что ты делал прошлой ночью на ярмарке Терри Барнарда?

Паук пожал плечами:

— У нас свободная страна.

— Что ты там надеялся найти?

— Глазированных яблок поприличнее.

— Ты искал Пэтси О'Риордана, так ведь. Ну? Искал ведь? Ты хотел оценить, в каком он состоянии — потому что у него на тебя зуб, так ведь? Он убил Дензила Оби, а теперь идет за тобой. Правильно?

Паук промолчал. Сэм услышал, как Джин громко втянул носом воздух — явный знак, что терпение у него на исходе, поэтому, прежде, чем Шеф успел вмешаться, Сэм быстро произнес:

— Паук, я буду с тобой честным. Пэтси О'Риордан наш основной подозреваемый. Мы думаем, это он убил Дензила. И мы думаем, ты думаешь так же. Почему он это сделал? Нас не волнует, чем вы с Дензилом занимались в прошлом — мы пришли сюда не за тобой, мы пришли найти убийцу Дензила, чтобы он предстал перед судом. А чтобы сделать это, нам нужна твоя помощь. Так что, будь добр, просто расскажи нам, что тебе известно. Почему Пэтси враждовал с ним? Паук? Расскажи нам, пожалуйста.

— Ты зря теряешь время, Сэм, — подал голос Джин. — Он не скажет ни слова. И знаешь, почему? Потому что у него руки в крови. Так ведь, Паук?

Паук не ответил. Его глаза грозно блеснули в сторону Джина. Когда он сглотнул, на татуировке поджались паучьи ножки.

— Я не просто говорю о твоем мрачном, грязном прошлом, — сказал Джин, нависая над Пауком. — Ты пошел с О'Риорданом на сделку, так ведь! А? Говори! Это ты привел О'Риордана к Дензилу на квартиру, так ведь! Это же именно ты предал своего собственного лучшего друга, чтобы просто спасти свою задницу, так ведь! Так!

Паук поднял на Джина глаза, полные ненависти. Джин ответно уставился на него.

— Это теория моего старшего офицера, никак не моя, — вклинился Сэм. — Если старший инспектор Хант неправ, просто скажи. Паук, молчание тебе не поможет, и нам тоже не поможет арестовать О'Риордана.

— Так и знал… — пробормотал Паук.

— Что, Паук? Что ты знал?

— Я знал, что вы обвините меня.

— Никто тебя не обвиняет, Паук, — сказал Сэм.

— Я обвиняю, — возвысил голос Джин, — если ты, Тайлер, еще не заметил.

— Ради бога, Шеф, это не поможет!

— Да он мразь, — сказал Джин. — Посмотри на него. Посмотри на эту дурацкую татуировку. Посмотри на его вонючую крысиную нору. С таким дерьмом нельзя вести переговоры, Тайлер, его надо спускать в сортир, — и повернувшись к Пауку, он произнес: — Считай, что тебя как следует смыли, Паук. Я арестовываю тебя. За препятствие расследованию. Сокрытие улик. Содержание вонючей криминальной квартиры в доме, где нет чертовых лифтов. Я проработаю детали по дороге в участок, это не столь важно — что тебе зачтется, так это признание своей вины, пока ты находишься со мной.

Сэм ожидал, что Паук будет обороняться и злиться, но он вместо этого казался даже покорнее, чем обычно. Может, он не ожидает от жизни больше ничего, кроме несправедливости и грубого обращения? Не знает ничего лучше, чем мир угроз и запугиваний?

Когда я встретился с ним лицом к лицу возле американских горок, он выглядел, как человек, очень близкий к нервному срыву. Его нервы измочалены. Смерть Дензила подкосила его. Взглянуть только, как он живет! Как на баррикадах, полный подозрений, одинокий. Что это за существование? У Паука в голове так же уныло, серо и безрадостно, как в пролетах и на лестничных площадках этого ужасного здания? Как можно ожидать, что настолько измотанный человек станет работать с нами?

К черту все, эти проклятые порядки Джина только делают все хуже. Пауку нужно сочувствие, а не угрозы. Ему нужна уверенность, что его выслушают, когда он начнет говорить. Пока он нам не поверит, он будет замыкаться, уходить в себя, продолжать строит личные планы мести.

Мне нужно заткнуть Шефа. Нужно убрать его с дороги, обеспечить хоть какой-нибудь контакт с Пауком, чтобы начать завоевывать его доверие и…

В тот же миг от внезапной вспышки света Сэм повалился назад, ударившись об стену и соскользнув на пол.

Бомба… подумал он, голова закружилась, перед глазами запрыгали огоньки.

Голос Джина достиг его слуха, будто из дальнего конца огромной гулкой пещеры:

— Тайлер… оторви свою задницу и помоги мне… Тайлер!

Огоньки начали рассеиваться. Сэм увидел пол, заколоченное окно, желтые лампочки — а потом Джина и Паука, сцепившихся в драке.

— Шеф… — произнес он, вернее, попытался, поскольку его челюсть свело от боли.

Что, черт возьми, произошло? Как будто бомба…

Мысли в его голове стали потихоньку раскручиваться. То тут, то там возобновлялась нормальная работа мозга. Снова начался внутренний монолог.

Он мне врезал. Паук чертовски крепко врезал мне! Такая вспышка, я даже ничего не заметил.

Он легонько потрогал пальцами, действительно ли сломана его челюсть, или это только так кажется.

Всего в полуметре от него Шеф и Паук громили все вокруг, швыряя друг друга в стены, пока Паук неожиданно не вырвался и не бросился вон из квартиры. Джин тут же повернулся к Сэму, нависая над ним, будто очень разозленный снежный человек в верблюжьем пальто.

— Ты пока еще не умер, Тайлер! — прогудел он Сэму в лицо. — Поэтому никаких тебе оправданий! Быстро на ноги и помчался!

Тайлер ощутил, как его рывком подняли, и в следующую секунду он уже выбежал из квартиры и помчался вдоль бетонного балкона следом за Джином в пальто с развевающимися полами. Паук впереди махнул вниз и исчез из вида.

Несмотря на головокружение и пульсирующую в челюсти боль, Сэму хватило ума осмыслить, что Паук сбежал с допроса, что они за ним гонятся, что это преследование.

— Двигай своей нерадивой задницей, Тайлер! — заревел Джин. — Паук делает ноги! Этот ублюдок уходит!

Глава 9

ПАУК

Разум и сознание все еще не до конца вернулись в идущую кругом голову Сэма, когда он понесся вниз по лестнице в погоню за Пауком. В челюсти пульсировала кровь. Всего-то один проклятый удар — настоящий боксерский удар, ломающий кости.

Паук промчался вниз по бетонным ступеням, резко развернулся и бросился вдоль одного из балконов.

— За ним! — просипел Джин, согнувшись пополам и ловя ртом воздух. Его лицо побагровело, глаза налились кровью. Диета из четырех пачек сигарет в день, залитых бутылкой скотча, давала о себе знать.

Сэм рванул по балкону. Паук огляделся, остановился и поднял кулаки, готовый к драке.

— Не будь идиотом, Паук, — сказал Сэм, придвигаясь ближе. — Мне нужно поговорить с тобой, вот и все.

Паук напрягся. Он был серьезен.

— Прекращай, Паук. Мы не схватим О'Риордана, если ты нам не поможешь!

— Вы не хотите брать О'Риордана, вы хотите взять меня!

— Не хотим! Не обращай внимания на Шефа, он просто пытается тебя запугать.

— Я знаю, что он делает!

— Паук, пожалуйста, поверь мне — я знаю, что это тяжело, но поверь!

Внезапно дверь рядом с ними распахнулась, и оттуда выглянул сонный парень в майке и трусах.

— Что такое?

Паук оттолкнул его и рванул внутрь квартиры.

— Эй!

Сэм махнул значком перед носом мужчины в трусах: «Полиция!» — и припустил за Пауком, раскидав по пути пирамиду пустых пивных банок, выстроенных в прихожей. Он вломился в дверь в конце коридора и увидел раскиданную по полу одежду, кровать, женщину в постели, натягивающую на грудь одеяло и визжащую, поскольку Паук перебирался через нее, чтобы добраться до окна.

Сэм бросился к Пауку — но уже слишком поздно, тот выбрался в окно. Женщина в постели заорала.

— Полиция! — проговорил Сэм, снова помахав значком, и высунул голову в окно, глядя, как Паук, цепляясь за крошечный подоконник, выискивает точку опоры для своих ног, чтобы спускаться дальше.

— Бога ради, ты убьешься!

Паук ловко соскользнул с одного подоконника и ухватился за другой. Он был проворным, как насекомое. Может, поэтому его и прозвали Пауком?

Женщина в постели по-прежнему визжала Сэму прямо в ухо. В этот раз Сэм со всей злости пихнул ей в лицо полицейский значок:

— Полиция! Я полицейский, твою мать! — и бросился прочь из комнаты. Парень в трусах шаркал обратно по коридору, Сэм хотел промчаться мимо, но тот схватил его и начал такую неуместную сейчас возню.

— Попался!

— Да вбей ты себе в голову — Я ЧЕРТОВ ПОЛИЦЕЙСКИЙ! — он с силой пихал свой значок прямо ему в лицо, пока парень не упал, споткнувшись о пивные банки. — И приберитесь в своей чертовой квартире, народ!

Сэм выскочил за дверь и рванул обратно по балкону. Он почти что врезался в Джина, который громыхал вниз по лестничному пролету, пыхтя, как паровоз.

— Шеф! Шеф! Он с той стороны, лезет по стене!

— Арестуй его, Тайлер! Меня не волнует, как ты будешь это делать! Просто арестуй!

— Во всем этом не было никакой нужды! — бросил через плечо Сэм, спрыгнув и убегая вниз по ступеням. — Это твоя вина, что он удрал, Шеф!

— Он напал на моего офицера! — хрипло заорал Джин.

— Это ты его вынудил! — закричал в ответ Сэм.

Добравшись до первого этажа, он рванул на другую сторону дома. Там не было балконов, только оконные балки, ряд за рядом. И Паук, в десяти метрах над землей, проворно спускающийся вниз. Он бросил взгляд на Сэма и попытался вскарабкаться обратно.

— Паук, это бессмысленно! — крикнул ему Сэм. Он потер челюсть — господи, как она горела! — Слезай, пока не сломал себе шею.

— Ублюдки, вы хотите меня подставить! — выкрикнул Паук, его пальцы нащупывали твердую опору на крошащемся карнизе над ним сверху.

— Мой Шеф натуральный говнюк, Паук, это просто его стиль. Но я не такой.

— Ты коп!

— Да! Я коп! Порядочный!

— Не смеши! — фыркнул Паук. Он соскользнул, секунду вслепую ощупывая стену вокруг себя, потом снова ухватился за что-то. — Для таких сволочей, как вы, это ничего не значит, но я бы сто раз умер, если б это могло вернуть Денни!

Он говорил всерьез. Стелла не преувеличивала — у Паука и Дензила не было больше никого в этом мире. Со смертью Дензила жизнь Паука развалилась; он мог бы добраться до того, кто убил его, мог бы отомстить — и что дальше? Он все равно остался бы в одиночестве. Его мир все так же был бы разбит вдребезги. Глядя, как он карабкается по стене мрачной серой бетонной многоэтажки, Сэм мысленно подвел итог всего существования Паука — неустойчивость, безрадостность, охота, цепляние за жизнь кончиками пальцев.

Это же я, неожиданно подумал он. Я тоже вишу, зацепившись ногтями. Про это и говорит чертова Девочка с Заставки — и мои сны продолжают говорить — и мое сердце продолжает говорить…

— Этому есть причина, — проговорила Девочка с Заставки, возникая из ниоткуда и просовывая свою маленькую холодную руку в ладонь Сэма. — Сказать тебе, что я знаю? Рассказать тебе по секрету про Энни?

— Меня тошнит от всего этого, — сказал Сэм, выдергивая руку из ледяного захвата девочки. Он потер глаза. — Меня тошнит от этого! Слышишь? Тошнит! ТОШНИТ!

— Да, — раздался прямо над ним голос Паука. — Нас обоих тошнит, дружище.

Паук мягко спрыгнул на землю. Его лицо побледнело, а плечи тяжело опустились. Вся его энергия испарилась. Он выглядел расстроенным.

— Тошнит от этого, — проговорил он. — От всего этого.

Сказав эти слова, Паук рухнул на землю и спрятал лицо в ладонях.

Сэм огляделся, но уже знал, что девочки не будет нигде. Она испарилась в какой-то темной глуши, откуда внезапно появилась.

Сэм подошел к подножию многоэтажки, куда рухнул, беззвучно плача, Паук, и присел рядом с ним. Он устало вздохнул.

— Это непросто, да, — сказал он.

Паук помотал головой, не поднимая глаз.

— Иногда чувствуешь себя… прямо как будто спрыгнул с крыши.

Паук, не поднимая глаз, кивнул.

— Говорю тебе, Паук — я не знаю, что сделал бы, если б потерял того, кто мне дороже всех.

— Надеюсь, никогда и не узнаешь, — произнес Паук.

Он всхлипнул, всего лишь раз, подавив рыдание, татуировка на его шее шевелила чернильными лапками, выглядя слишком уж уязвимой и жалкой, чтобы служить отметкой для крутых парней.

— У меня челюсть ноет, — сказал Сэм.

— Прости, — засопел Паук.

— Все в порядке. Ты не виноват.

— Ты собираешься арестовать меня?

— Не.

Они немного посидели рядом, каждый в своих мыслях, пока, наконец, не появился Джин Хант в своем верблюжьем пальто, не прекращая изрыгать угрозы и хитроумные остроты.

— Подожди нас в машине, Шеф, — не пытаясь ничего приукрасить, сказал Сэм. Голос его был утомленным. Прямо сейчас он был не в настроении видеть Ханта. — Просто… подожди в машине.

Джин примолк, прищурившись и с неподдающимся описанию выражением лица уставившись на Сэма и Паука. Потом, не произнеся ни слова, повернулся и зашагал прочь, сердито раскуривая по пути сигарету.

Они вернулись обратно в участок. После всех разбирательств у многоэтажки Паук, наконец, успокоился. Сэм проводил его к «Кортине», где необычайно тихо сидел Джин. Сэм напомнил Пауку — а возможно, заодно и Джину — что никто здесь не арестован, никого ни в чем не обвиняют, что от Паука ожидается лишь, что он поможет им, дав в участке какую-нибудь информацию. Паук, пожав плечами, согласно кивнул и без лишних слов смиренно полез на заднее сиденье «Кортины». По дороге в участок все трое не произнесли ни слова.

Но к тому времени, как они доехали, на щеке и подбородке Сэма разросся ужасающе огромный синяк. Эта картина потрясла Энни настолько, что она сама была готова отлупить Сэма, если он не пойдет в травмпункт и не покажется врачу.

— Тебе надо в неотложку! — распорядилась Энни. — Прямо сейчас!

— Ничего не сломано, все будет в порядке, — сказал Сэм, поморщившись, когда она дотронулась до его посиневшей раздутой челюсти.

— С каких это пор ты такой знаток, Сэм? Я сама окажу тебе помощь.

— Попозже, — сказал он.

— То есть, никогда.

— Нет, Энни, просто попозже. Нужно опросить свидетеля.

— А еще ты не хочешь предстать перед парнями хлюпиком, правильно?

Сэм засмеялся и тут же поморщился. От смеха его челюсть пронзило болью.

— Не думай, я не фанатик какой, — сказал он. — Ты не хуже меня знаешь, что шишки и синяки — это часть нашей работы.

— «Шишки и синяки»?! Сэм, да ты выглядишь, как черно-белый менестрель!

— Господи, надеюсь, что нет, — пробормотал Сэм, поморщившись то ли от воспоминания о гротескно раскрашенных людях, поющих «Old Man River»[18], то ли от боли в челюсти. — Слушай, Энни, мне сейчас не до споров. Паук так уязвим, со смертью Дензила он потерял все, что считал семьей — он сломлен. Он поговорит со мной, я знаю. Поговорит прямо сейчас. Я не могу откладывать. Ради бога, я не могу оставить этот допрос на Джина.

— Но, Сэм…

— Поверь, Энни. Это важно.

Энни секунду сурово смотрела на него, потом черты ее лица смягчились.

— Просто я иногда переживаю, — сказала она. — Видя, как ты возвращаешься весь в синяках.

— Знаю. Я тоже за тебя волнуюсь.

— Не понимаю, почему, Сэм, я же не ввязываюсь в драки.

— И правда, — сказал Сэм. — Это выглядит просто как попытка сказать что-то правильное. Но я серьезно. Я волнуюсь. Нельзя отучить волноваться за тех, кого…

— Кого что, Сэм?

— За тех, кто тебе нравится. О ком ты заботишься. Сильно заботишься.

Совсем не время, и уж конечно, не место было продолжать эту беседу в таком русле. За плечом Энни он видел Рэя, разговаривающего по телефону; Рэй с типичной грубостью подмигнул ему. Сэм почувствовал сильное желание обмотать телефонный провод ему вокруг шеи и придушить.

— Я не собираюсь изображать твою маму, Сэм, но ты не можешь так легкомысленно относиться к своему здоровью, — произнесла Энни, глядя на него с таким серьезным видом, что Сэму захотелось снова рассмеяться. — И не ухмыляйся! О себе самом тоже нужно заботиться, это важно.

— Не был бы я так изранен, поцеловал бы тебя прямо сейчас! — сказал Сэм.

— Вот ведь повезло, такое счастливое избавление, — сказала Энни и вернулась к своему столу. — И не думай, я с тебя глаз не спущу, босс. В ту же минуту, как покончишь со своим интервью, потащу тебя прямым ходом в больничку, чтобы тебя осмотрели. И это мое окончательное решение.

— Медсестре Картрайт лучше знать, — сказал Сэм.

— Медсестре Картрайт известно все, — откликнулась она, стараясь, чтобы голос звучал как можно серьезнее.

Когда Сэм развернулся и направился в Комнату потерянных вещей, он вдруг почувствовал тревогу. Дурашливое замечание Энни эхом пронеслось в его голове.

— Медсестре Картрайт известно все.

Все, подумал он. Она знает и тот секрет, что хранит от меня, тот секрет, который хочет рассказать мне Девочка с Заставки… сокровенный, мрачный секрет, который перевернет мой мир…

— Дерьмо несусветное, — пробормотал он себе под нос, целеустремленно шагая по коридору. — Ничего секретного. Энни — это Энни, этим все сказано. И мы будем вместе. И мы будем счастливы. Вот так.

Он ожидал, что покажется Девочка с Заставки, со скорбным личиком и своими вечными намеками на кошмарное разоблачение. Но на этот раз, в виде исключения, нигде не было никаких признаков ее присутствия.

Были только Сэм и Паук, сидящие друг напротив друга в Комнате забытых вещей. Джин дулся в сторонке, противясь этому допросу точно так же, как Сэм, который не смог принять эмоциональный, садо-мазохистский допрос, проведенный накануне со Стеллой. Как Сэм и сказал Энни, настроение у Паука было капризным; он желал говорить, но только не при Джине. Властная, полнокровная, наступательная техника могучего Ханта здесь не работала. Что тут требовалось, так это нечто сдержанное, неброское, один на один. Это выглядело, скорее, не полицейским допросом, а индивидуальным собеседованием. А Джин Хант индивидуальных бесед не проводил.

— Итак, — сказал Сэм, подавая Пауку чашку отвратительного кофе из запасов Отдела уголовного розыска. — Мы правы в отношении Пэтси О'Риордана? Это он убил Дензила?

Паук кивнул.

— И он хотел убить тебя?

Паук снова кивнул.

— Почему? — спросил, понизив голос, Сэм. — Что происходит, Паук?

Паук обхватил чашку обеими руками — Сэм заметил на его потрепанных в драках костяшках старые струпья и ушибы — и несколько секунд сидел в тишине, отвлеченно глядя перед собой. А потом мягким голосом, почти переходящим в шепот, он начал говорить.

— Когда мы были детьми, — сказал он. — Дензил был ниггером. Черномазым. Для белых детей, во всяком случае. Для черных он был беложопым, бледнолицым. Полукровка, и все такое, каждому хотелось задеть его.

— Смешанная раса, — сказал Сэм.

— Да все равно, как ни назови, только его поливали дерьмом со всех сторон. Но меня никогда не волновала вся эта чушь — ну знаешь, какого цвета у парня кожа. Может, этому учат родители. Не знаю. Мои родители ничему меня не учили, разве что держать удар. Но потом…

Он отмахнулся от старых бесполезных воспоминаний.

— Неважно. Как-то раз, еще в детстве, Дензил получил хорошую взбучку. На него набросилась целая орава, белые дети и черные, и я про себя подумал: вот ведь хрень, это же неправильно. И я вступился за него, пришел ему на помощь. Мы с Дензилом по-настоящему расквасили несколько лиц. Нам было… Десять? Одиннадцать? Не знаю, сколько нам было лет. Когда я это вспоминаю, я всегда представляю нас взрослыми. Будто мы никогда не были детьми, как положено.

— Да все равно. Я вступился за него, и с тех пор мы стали друзьями. Мы заботились друг о друге. Конечно, я получил немало тумаков за то, что ошиваюсь с черным, но мне было все равно. Плевать я хотел. Дензил был надежным. Всегда приходил мне на помощь. Через какое-то время мы сделали это, — он указал на татуировку на шее, — Паук «Черный Вдовец». Вдвоем против всех — только я и он.

— Вдвоем против всех, — сказал Сэм, кивая. — Могу понять.

— Хрена с два ты можешь, — проговорил Паук совершенно беззлобно. Он не оскорблял Сэма, просто говорил все, как есть. — Ты этого не знаешь, не то что мы. Все равно. Время шло, происходило одно, другое, и мы принялись за боксерские игры, делали кое-какие деньги, старались не попасть в немилость к… неким господам. Но это не сработало, потому что эти «некие господа» руководили всем. Ты понимаешь, о чем я?

— Да. Продолжай.

— Нам с Дензилом как-то назначили встречу. На ней нам сказали, что в наших интересах помочь некоему господину разобраться с одной проблемой. Нам сказали, что оказаться будет невежливо. Нам сказали, что некий господин, о котором идет речь, примет наш отказ близко к сердцу.

Сэм кивнул.

— Так что у нас не было выбора, пришлось сделать то, что нам сказали, — произнес Паук.

— И что вам сказали сделать?

— Некий господин, о котором идет речь, имел повод для недовольства. В том ключе, что было сказано что-то, что говорить нельзя. Что-то, касаемо… я помню эту фразу: того, кому определенно не хватает уважительности. Кто-то высказался ему поперек.

— Кто высказался? Пэтси О'Риордан?

— Да. О'Риордан был легендой бокса. Действительно крепкий ублюдок. Все выходили против него, но никто не мог его побить. Включая нас с Дензилом. Он нас обоих отделал. Пэтси был крепким. И знал это. Он был весь из себя. А когда такой парень слишком о себе возомнит, он начинает говорить то, чего не следовало бы. Он начинал огрызаться, когда должен был молчать в тряпочку. Он перестал выказывать уважение к… к неким господам. И скоро понял, что нажил проблем. Все могло обернуться довольно серьезно.

— Понятно, — сказал Сэм. — Значит, вам с Дензилом приказали… что? Наказать его? Применить меры?

— У нас не было выбора, если мы не хотели, чтоб нам переломали руки, или того хуже. Мы согласились разобраться с Пэтси, но в глубине души здорово испугались. Мы оба были против него — мы знали, что он из себя представляет — и мы считали, что он может уделать нас обоих, даже если мы выйдем против него вместе.

— Потом как-то вечером Дензил пришел ко мне. Он выглядел всерьез напуганным. У него в одежде была замотана одна штука, я сказал: что это такое? А он сказал: мы используем это. И он показал мне. Пистолет. А я сказал: Денни, мы не трусы, и мы не чертовы ковбои — мы не можем использовать пушку. Но Денни сказал мне — у нас нет выбора, подумай только. И он был прав. В любом другом случае Пэтси сделал бы из нас фарш.

— Ну вот, мы устроили поединок. Я против Пэтси. Мы дали ему понять, что все как обычно, нелегальный бой, из таких, которые он выигрывал, даже не вспотев. Он согласился — это же легкие деньги — и явился на драку. Она была возле старого склада, в стороне. Но когда он пришел, то увидел, что там только я и Денни, и тут же понял, что это подстава. Старый трюк, такое было и раньше, такое было и потом — никому не хочется попасть на удочку — выглядишь полным придурком.

— Пэтси просек, что мы сделали и взбесился. Он пошел прямо на нас. И Денни выстрелил ему в живот, всего один раз. Пэтси продолжал наступать. Дензил выстрелил снова. И снова. С третьего раза Пэтси упал. Он лежал, уткнувшись лицом в пол. Я не видел, дышит ли он. Денни трясло. Я сказал: выпусти еще одну пулю — прямо в голову, но Денни сказал, что больше не сможет нажать на спусковой крючок, просто не сможет. Я сказал: не думай ни о чем, Ден, просто нажми! Но он не смог. Просто не смог. Тогда я сказал: дай мне — я сам нажму. И я взял пистолет, приставил его прямо Пэтси к голове. Но меня трясло, даже почище Денни, и я думал про себя: я не могу, я не могу. Но я сказал себе — надо, Паук, у тебя будут реальные проблемы, если не выстрелишь. Так что я закрыл глаза, меня всего трясло, я нажал на спусковой крючок, и пистолет выстрелил.

— И? — мягко подтолкнул его Сэм.

— Я промахнулся, черт побери! — сказал Паук. — Черт, я промахнулся в упор! Меня трясло, я закрыл глаза и не попал в него! Всего лишь отстрелил ему ухо — снес напрочь. Но и тогда Пэтси не пошевелился. Не сказал ничего. Он просто лежал там. Мертвый. Он должен был умереть. Он не шевелился. И я сказал: мы справились, Денни, пойдем отсюда. Но Денни тошнило. Я тоже почувствовал тошноту. Не из-за того… не из-за того, что мы переживали за Пэтси, просто потому… ну, это неправильно, то, что мы сделали — вот так облапошили парня, потом воспользовались пушкой, хотя у него не было ничего, кроме кулаков.

— У вас не было выбора, — сказал Сэм.

— А когда парни вроде меня и Дензила вообще имели выбор? — внезапно выкрикнул Паук. — В этом мире? Думаешь, будь у нас какой-то выбор, мы бы стали драться, как проклятое зверье, только для того, чтобы заработать несколько монет? А? Думаешь, такая жизнь — это выбор? Это тебе не вербовка в чертову полицию! Это совсем не профессия. Или так, или ты умрешь. Единственная вещь, которую мы с Денни когда-либо «выбирали» — делай так или ты покойник!

Сэм пожал плечами. Он не знал, что сказать. Паук сердито посмотрел на него, потом успокоился.

— Да все равно, — сказал он. — Насколько нам было видно, Пэтси был мертв. Поэтому мы убежали. И мы сказали… мы сказали некоему господину, что сделали, что он просил, и с нами расплатились, вот так. И если хочешь арестовать меня за то, что я сделал, я не могу помешать.

— Все нормально, — сказал Сэм. — Все это только между нами. Я уже сказал — нам нужен Пэтси, а не ты. Продолжай дальше. Вы оставили Пэтси умирать, получили деньги — и что потом?

— Это было много лет назад, — наконец проговорил он. — Я думал… мы думали, я и Дензил… мы думали, что Пэтси О'Риордан уже в прошлом. А он снова появился. Как гром среди ясного неба. Восстал из могилы.

— Восстал из могилы… — пробормотал Сэм. От этой фразы по его хребту побежали мурашки — озноб, не имеющий отношения к Пэтси, Пауку или Дензилу. Он заставил себя сосредоточиться на допросе: — Я тебе вот что скажу, Паук — как полицейский, я уже встречал таких людей, как Пэтси. В них стреляют, втыкают нож, взрывают их, бросают в них чертовски тяжелые наковальни — но они настолько крепкие, что продолжают вставать. Они как Терминаторы… в смысле, такое ощущение, что они неуязвимы.

— Неуязвимых не бывает, — сказал Паук, в глазах у него вспыхнул огонь. — Даже если это О'Риордан.

— Паук, я понимаю, какие у тебя чувства из-за Дензила, но здесь же не Дикий Запад. Ты не можешь блуждать по улицам, как одиночка, страждущий мести. Теперь это дело полиции. Я знаю, что ты не хочешь это слышать, но такова реальность. Если ты и правда хочешь, чтобы свершилось правосудие, тебе придется работать с нами.

— С полицией, — сказал Паук, горько улыбаясь и покачивая головой.

— Мы можем помочь тебе.

— Как?

— Во-первых, обеспечить тебе безопасность. Пэтси не причинит тебе вреда, если не сможет найти. Понятно, что здесь не отель «Ритц», но мы можем поместить тебя в одну из камер. Ты будешь не в заключении, Паук, обещаю — ты будешь просто в безопасности, вот и все.

— Надолго? — спросил Паук. — Сколько времени я буду жить в одной из ваших камер?

— Пока мы не заведем против О'Риордана дело, достаточно надежное, чтобы пойти и арестовать его.

Паук горько усмехнулся и покачал головой:

— Не заведете. Пэтси знает, что за ним следят. Он исчезнет сразу, как свернут ярмарку, укроется и будет выжидать, как он делал до этого. Он ждал десять лет, прежде чем отомстить Дензилу. И будет ждать снова. Он дождется, пока копы потеряют к нему интерес в этом деле, а потом придет за мной. Или вы собираетесь держать меня взаперти в целости и сохранности всю мою оставшуюся жизнь?

— Мы сможем выстроить дело, Паук — если ты нам поможешь. Скажи мне кое-что. В квартире у Дензила в двери был глазок. Он мог увидеть, кто за дверью. И все же он открыл дверь напавшему на него. Мой шеф считает, что он увидел тебя, что это ты предал его, чтобы купить себе жизнь. Он верит, что ты привел в ту ночь Пэтси в квартиру Дензила. Но ведь он же неправ?

— Кто поверит моему слову против слов твоего шефа?

— Я поверю. Дензил увидел кого-то — кого-то, кому доверял, и кто на самом деле привел к его дверям Пэтси — но это был не ты.

— Конечно, не я.

— Тогда кто?

— Не знаю. Я думал об этом…

— И?

— Ничего не придумал.

— Может, Стелла? — спросил Сэм, но Паук категорически помотал головой. — Если не она, то, может, ваш тренер, Дермот?

— Зачем кому-то из них делать подлянку Дензилу? Стелла к нам хорошо относится. Как и Дермот.

— Но, Паук, должен был быть кто-то, кто свел Дензила и Пэтси — кто-то, кому Дензил доверял — кто-то, кто собирался его предать.

— Если бы я знал, кто это, — сказал Паук, — они бы уже у меня страдали. Уж поверь мне.

Сэм вздохнул и откинулся на спинку стула. В головоломке не хватало кусочка, что-то от них ускользнуло. Они что-то проглядели? Они ошибаются, думая, что Дензил сам открыл дверь нападавшему? Сэм видит все улики, но не под тем углом, пытаясь сложить вместе разные кусочки неправильным способом?

— Думаешь, если Пэтси не найдет тебя, — сказал Сэм, — он исчезнет из виду?

— Я это знаю, — сказал Паук. — Он подождет, пока спадет ажиотаж, я потом объявится снова.

— Я не хочу этого. Мне нужно, чтобы он проявил беспокойство. Мне нужно, чтобы он сделал что-нибудь, чтобы выставить себя.

— Не надо его недооценивать. Он намного умнее, чем может показаться.

— Тогда мы просто должны открыть наши карты, — сказал Сэм. — Мы поместим тебя в одну из камер, Паук. В целях предосторожности. Я присмотрю, чтобы у тебя было все, что нужно. Если Пэтси тебя не найдет, он разозлится — станет нетерпеливым, неважно, насколько он умен — и чем сильнее будет его злость и нетерпение, тем больше шансов, что он совершит ошибку и выдаст себя. Мы усилим давление. Мы его спровоцируем.

— Другими словами, вы сделаете из меня приманку, — сказал Паук.

— Нет, — возразил Сэм. Но потом, пожав плечами, согласился: — Ну да. В какой-то мере. Но какой у нас может быть выбор?

— Я хочу только отомстить за Денни, — тихо произнес Паук. — Если это означает, что мне придется быть приманкой, то никаких проблем.

— Мы не будем делать ничего, что подвергнет тебя опасности, — сказал Сэм. — Как бы мы ни сыграли, ты будешь в сохранности. Обещаю.

— Ты не можешь этого обещать, — сказал Паук. — Это Пэтси О'Риордан. Ничто не в безопасности. Никто не в безопасности.

— Еще посмотрим, — решительно сказал Сэм.

— Ну да, — произнес Паук почти неслышно. — Посмотрим.

Глава 10

ДЖИН КРИТИКУЕТ ПЛАН

Верный своему слову, Сэм отправился на поиски Энни, чтобы она могла оказать ему медицинскую помощь. Но фигура, с которой он столкнулся в коридоре, одетая в верблюжье пальто, с тлеющей во рту сигаретой, была далеко не Энни.

— Твоя девица висит на телефоне, — сообщил Джин. — Я отвезу тебя. А по дороге ты мне расскажешь о своем разговорчике с Пауком.

Сэм пошел за ним к «Кортине». Джин дал по газам и с ревом вылетел на манчестерскую дорогу.

— Паук не предавал Дензила, — сказал Сэм. — Не знаю, кто это сделал, но не он.

— Жаль, — сказал Джин. — Это могло бы чуть облегчить нам жизнь. Ну и что ты с ним сделал — отправил домой?

— Думаю, дом — это последнее место, где ему стоит оставаться. Он там не в безопасности. Я поместил его в одну из камер, подальше от угрозы. Он жаждет содействовать нам, Шеф.

— Как содействовать? Побыть наживкой?

— Паук убежден, что Пэтси исчезнет, когда ярмарка уедет из города — заляжет поглубже, подождет, пока мы свернем расследование, а когда ажиотаж спадет, вернется за ним. Мы должны как-то дать понять Пэтси, что он может прибрать Паука к рукам прямо сейчас, что если он будет действовать немедленно, то сможет отомстить, а иначе уже никогда не получит такого шанса. Мы должны спровоцировать его, чтобы он что-нибудь совершил — хоть что — чтобы выдать себя.

— Например? — спросил Джин. И через несколько безмолвных секунд произнес: — Твое молчание, Тайлер, подсказывает мне, что у тебя на самом деле нет плана.

— У меня есть план, Шеф. Только я не очень уверен, как ты к нему отнесешься.

— Не люблю домысливать, — сказал Джин, нахмурившись и глядя вперед на дорогу. — Постарайся рассказать.

— Хорошо, Шеф. У меня такое предложение. Мы идем и встречаемся с Пэтси О'Риорданом лично.

— Под прикрытием, полагаю.

— Да, — сказал Сэм. — Мы сделаем вид, что мы устроители боев.

Джин издал короткий презрительный смешок.

— Ну что такое? — обиженно спросил Сэм.

— Попытался представить тебя бесчувственным устроителем подпольных боев, Сэм.

— С таким-то синяком, я считаю, что выгляжу соответствующе, Шеф.

— Нет, Тайлер, ты выглядишь просто хилым парнишкой, у которого большая злобная жена.

— Выслушай до конца, Шеф. Мы идем и встречаемся с О'Риорданом. Мы говорим, что у нас свои счеты с Пауком, и мы слышали, что у него тоже. Мы говорим ему, что устроим между ними поединок, но это будет ловушка, что Паук придет туда, рассчитывая на бой, а вместо этого увидит лишь нас и Пэтси. Эта ловушка — шанс для Пэтси по-быстрому разделаться с Пауком.

— Но в действительности у нас будут офицеры, готовые налететь и первым делом арестовать Пэтси, — влез Джин. — Звучит просто смешно, Сэмми, но твое воображение начинает с возрастом выходить из-под контроля. Хреновый план.

— Не хреновый, Шеф, достаточно здравый, — настаивал Сэм. — Это в точности та же ловушка, в которую много лет назад Дензил и Паук заманили Пэтси. Пэтси поймет такую хитрость. Это часть его мира. И я бьюсь об заклад, что Пэтси воспользуется шансом отплатить Пауку той же монетой, обхитрить его тем же способом. Размышления об этом затуманят его здравомыслие, воодушевят его и подтолкнут к мести. Он не захочет исчезать и выжидать случая, если у него будет шанс дать Пауку отведать его же собственного лекарства прямо сейчас.

— А Паук достаточно дурной, чтобы рисковать своей шеей, следуя этой схеме, м? — спросил Джин.

— Не дурной, Шеф. Смелый.

— Дурной, смелый, бывают такие случаи, когда сложно найти, в чем разница, — сказал Джин. — Но это не из тех случаев. Я могу придумать сто одну причину, по которой твой план пойдет не так, как надо, Сэмми, и тысячу один способ, чтобы Паук, да и ты, и, что хуже всего — я сам — схлопотали в процессе грандиозные увечья. Один неверный шаг — и у нас будут серьезные проблемы.

— Риск есть, Шеф, но мы постараемся его минимизировать.

Джин недоверчиво помотал головой.

— Мы повесим прослушку, — продолжал Сэм. — Запишем все, что Пэтси скажет нам. Мы заставим его признаться, что он убил Дензила.

— Что он обязательно сделает, само собой, послушно и по команде.

— Если мы поведем себя умно, Шеф, если мы сможем побудить его раскрыться, то почему бы и нет? — настаивал Сэм. — Если мы не начнем действовать сейчас, Пэтси просочится у нас сквозь пальцы! А с этим планом у нас будет чертовски хороший шанс взять его на месте преступления.

Джин беззвучно закатил глаза.

— Опасно, я знаю, — сказал Сэм. — Нужна большая смелость. Стальные нервы.

Джин молчал.

Сэм попробовал зайти с другой стороны:

— Конечно, Шеф, если ты чувствуешь, что не справишься, я всегда могу сработаться с Рэем.

— Так ты меня не переубедишь, Тайлер.

— Рэй готов для работы под прикрытием, я уверен, у него для таких дел хватит мужественности.

— Я сказал, забудь, Тайлер.

— Я просто говорю, Шеф. Это весьма опасно. Я пойму, если ты не захочешь ввязываться так глубоко. Можешь остаться в сторонке, если хочешь… вести контроль и учет… на безопасном расстоянии…

— Ты теряешь время, играя со мной в эти игры.

— Я не играю с тобой в игры, Шеф. Я просто говорю, что не хочу давить на тебя, чтобы ты принял на себя риск, если не чувствуешь себя достаточно уверенно.

Джин без предупреждения дал по тормозам. «Кортина» с ревом остановилась посреди дороги. Сэм чуть не вылетел через лобовое стекло. Позади них жалобно завыли автомобильные гудки, но Джин не обратил на них внимания.

Повернувшись к Сэму, он уставился на него, сузив глаза, и сообщил:

— Я занимаюсь этой работой не для того, чтобы доказывать свое мужское начало всяким педикам, вроде тебя. Я несу правосудие на эти улицы. В этом мире вообще не хватает ангелов мщения, Тайлер, и само собой, их не хватает в нашем городе. Но один славный человек в «Кортине» может на это повлиять. Для того я и здесь — приглядывать, чтобы время от времени происходили чертовски правильные вещи — приглядывать, чтобы отбросы общества получали то, что им причитается — но никак не бахвалиться, меряясь письками с тупыми болванами в кичливых кожаных пиджаках. Уяснил, Тайлер?

Автомобильные гудки позади них ревели, не переставая. Но Джин по-прежнему не спускал глаз с Сэма.

— Шеф, я только…

— Этот педерастический фингал на твоей морде, Тайлер, может, и позволяет тебе почувствовать себя Человеком Без Имени[19], может, от него замечательно мокнут трусики у детектива с сиськами, но на меня он не произвел никакого впечатления. Если я и ввожу план в действие, то это никак не в доказательство размеров моего красавчика — а лишь потому, что план правильный, что это план, который поможет выполнить мою работу, засадить какого-нибудь ублюдка за решетку и увидеть этот город на порядок безопаснее, когда наступят сумерки.

Би-бип! надрывались автомобильные гудки.

— Лишь на одну персону я стараюсь произвести впечатление, — прорычал Джин. — Ты уже видел эту девицу — она с мечом, весами и носовым платком, обвязанным вокруг глаз. Знаешь, о ком я, Тайлер?

— Знаю, Шеф.

— Отлично. Держи это в голове. Глаза у нее зашорены, Сэм, но, думаю, она приглядывает и за тобой, и за мной.

Бип! Биииип!

Высказав все, что хотел, Джин откинулся в кресле, переключил передачу и спокойно тронулся с места. Он повернул направо.

— Ты не туда поехал, — сказал Сэм.

— Туда.

— Больница прямо и налево.

— Верно.

— Тогда почему же мы не поехали прямо и налево, Шеф?

— Потому что мы не в больницу едем, тупица. Боже, Тайлер, для профессионального копа ты невероятно медленно соображаешь.

— А если не в больницу, то куда же?

* * *

«Кортина» пробиралась по огороженной служебной дороге, пока не въехала на территорию заброшенной фабрики. Солнце уже начало опускаться за ржавые волнистые железные крыши.

— Какого черта мы здесь забыли, Шеф? Проводим радикальные переделки этого места?

Ничего не ответив, Джин объехал двор, пока не увидел открытый сарай с полуразвалившимися воротами. Он припарковался внутри него.

— Это произойдет здесь, — сказал он.

— Шеф, пожалуйста, мне ничего не приходит на ум. Что происходит? Зачем мы сюда приехали?

Джин показал пальцем. Сэм глянул через лобовое стекло «Кортины» и дальше, сквозь ворота склада. Там, во внутреннем дворе, появилась неопрятная группа мужчин, спешащих сквозь вечерние тени к большому заброшенному складу. Когда они скрылись внутри, появились и отправились следом еще несколько человек.

— Кто это такие? — спросил Сэм.

— Зрители, — сказал Джин.

— Чего?

— В общем, Тайлер, пока ты вел нежные сердечные беседы с Пауком, мы с ребятами занимались настоящей полицейской работой. Мы раскопали кой-какие старые контакты из подполья, настроились на волну сарафанного радио, получили весточку с улиц, вот, впрочем, и вся фигня. Похоже, Пэтси О'Риордан по-прежнему нелегально участвует в боях без перчаток. Он своего рода легенда. Никто ни разу не побил его. И как у самого быстрого стрелка на западе, в какой бы город он ни приехал, всегда найдется кто-нибудь, полный энтузиазма сразиться с ним.

Сэм смотрел, как все больше и больше людей прибывает и отправляется внутрь старого склада. Теперь, чуть поразмыслив, он видел, что это идеальное место для проведения нелегальных боев. Частное, огороженное, закрытое от любопытных глаз. Сотня, или даже больше человек могли собраться на этом складе, и внешний мир ничего не узнал бы об этом.

— Забудь о своем пижонском плане выставить нас устроителями боев, — сказал Джин. — Мы просто подождем, пока О'Риордан вымотается в драке, а потом арестуем его.

— Арестуем? Здесь?! Перед всей толпой? Шеф, да нас же линчуют на месте!

Джин невозмутимо затянулся сигаретой.

Но Сэм не унимался.

— Подумай, Шеф. У нас недостаточно доказательств, чтобы заводить дело.

— А с такими темпами никогда и не будет. Я хочу сгрести этого ублюдка и убрать его с улиц. Если ты прав, и он готов скрыться, мы больше не можем позволить себе сидеть на попе ровно. Мы арестовываем его после поединка — все равно по какому поводу — запираем его в камере, чтобы он не смог смыться, собираем в кучу остальные части дела и выдвигаем обвинение. Нет никакой нужды мучиться с прикрытиями, Тайлер.

— Не сработает, Шеф.

— Не тебе принимать решение, — категорично произнес Джин и смерил Сэма ледяным взглядом.

Сэм ответил тем же:

— Ты ставишь под угрозу все дело, Шеф.

— Я твой начальник, так что смирись.

— Не буду, сэр.

— Сэр? Ты меня теперь сэром называешь? Звучит зловеще.

— Я отказываюсь арестовывать Пэтси О'Риордана прежде, чем мы заведем против него неопровержимое дело, — сказал Сэм сдержанным, но сердитым голосом. — Это опрометчиво, непрофессионально и непродуктивно.

— Нет, Сэмми, это просто обычная работа полиции. Не будем об этом спорить.

— Сэр, я официально призываю вас поменять решение.

— Опять это словечко! Я ж могу привыкнуть. Сэр Джин Хант.

— Если ты собираешься произвести арест О'Риордана…

— Именно так.

— Тогда ты не оставляешь мне выбора, — заявил Сэм. — На сегодняшний вечер ты сам по себе.

С этими словами он распахнул дверь и выбрался из машины.

Джин тут же выскочил из другой двери и свирепо засверкал глазами поверх крыши «Кортины».

— Не смей уходить, Тайлер!

— Ты не оставляешь мне никакого выбора!

— Я твой старший офицер, я не обязан предлагать тебя чертовы варианты!

— Весь этот брутальный вздор у тебя в голове, да что вообще происходит? Я видел тебя в спортзале у Стеллы, Джин, ты вел себя как чертов Попай Дойл, куражился там, строил из себя большую шишку. Зачем? Зачем? Какого черта?

— Должно быть, шпината объелся.

— Я про Попайя Дойла, Джин! Который из чертова «Французского связного», а не который моряк с якорями[20]! Ради бога! Что с тобой происходит, что заставляет тебя так беситься? Тебе от этого лучше? Или ты такой чертов волосатый троглодит, что когда тебя окружают крепкие мускулистые люди, ты просто обязан показать им схему старины Майка Тайсона?

— Чью-чью схему?

— Это Рэй вбил тебе в голову идею прийти сюда и арестовать Пэтси? — прорычал Сэм. — Готов поспорить. Спорю, что ты разговаривал с ним, пока я опрашивал Паука. Этот педик Тайлер, со своим чаем и состраданием, у него не такие крепкие яйца для подобного дела. Забейте на него, Шеф — арестуйте О'Риордана, тащите его сюда, прищемите ему яйца и заставьте разговориться!

Джин подозрительно сузил глаза:

— Ты нас подслушивал, Тайлер?

— Нет, Джин, просто я слишком хорошо знаю тебя и Рэя. Хочешь разыграть из себя Джона Уэйна с этими бандитами? Прекрасно. Давай. Делай все, что хочешь. Мне тебя не остановить. Но я не хочу участвовать в провале этого дела. Я не стану опускаться до твоего уровня. И я скажу тебе, почему.

— Да, Тайлер, пожалуйста, я ловлю каждое слово.

— Потому что я мужчина, а не маленький мальчик.

Сэм захлопнул дверь «Кортины» и в бешенстве зашагал прочь. Он чувствовал, как Джин взглядом сверлит ему затылок. Когда он дошел до ворот склада, Джин окликнул его:

— Я принимаю твою отставку, Тайлер. Освободи стол к тому времени, как я приведу О'Риордана.

Сэм продолжал идти дальше. Не оборачиваясь и ничего не говоря. Если Джину хочется понимать это, как отставку, пусть. Пусть так и будет. Этого человека невозможно переубедить. По сути, вообще нет смысла пытаться сработаться с ним. Брутальный, высокомерный, самодовольный, твердолобый, отсталый…

— Практически алкоголик, гомофоб, расист… — бурчал Сэм себе под нос, торопливо пересекая внутренний двор фабрики и направляясь на улицу. — …Непрофессиональный, узколобый, безмозглый, бесчувственный…

— Не туда, сынок, — проворчал огромный мужчина с растрепанной бородой, внезапно перегородивший Сэму дорогу. Расхохотавшись хором вместе со своими такими же огромными волосатыми товарищами, он обхватил массивными руками Сэма за плечи и развернул. — Все действия проходят здесь!

Сэм попытался вывернуться из железной хватки, но в следующее мгновение его уже втолкнули в дверной проем просторного заброшенного ангара. Там было полно мужчин — мужиков — немытых, небритых, воняющих дешевым куревом, выпивкой и с дурным запахом изо рта. Они столпились вокруг чистого пространства, арены, пока пустой, но выжидающей своего часа — медвежьей ямы, где столкнутся Пэтси О'Риордан и его противник.

Ворота ангара с лязгом закрылись. Задвинулся засов. Никому теперь не выйти и не войти. Сэм огляделся. Он увидел, как посреди нетерпеливой давки тел мелькнуло верблюжье пальто, но скоро потерял его из виду.

Черт! подумал он, чувствуя себя обманутым и раздосадованным. И дальше — черт тебя побери, Хант, за то, что притащил меня сюда! Тупой кабан! Черт тебя побери!

Ладно, сказал себе Сэм, собравшись с мыслями. Раз уж я застрял здесь, я могу сделать что-то полезное. Я могу переубедить Джина не арестовывать Пэтси О'Риордана, потому что, если он это сделает — если он поторопится раскрыть карты — я увижу, как все это дело идет прямиком коту под хвост.

Он огляделся, стараясь зацепиться взглядом за Джина, но не смог его увидеть. Вокруг царил разгул взбудораженных мужчин, орущих, шумящих, размахивающих друг перед другом стопками пятерок и десяток, делающих ставки на предстоящий поединок. Ангар был окутан клубами сигаретного дыма. Щелкали и пенились банки с пивом. Толчки, потасовки, внезапные вспышки раздражительности — мужчины переругивались, отвешивали тумаки, растаскивали дерущихся по сторонам; раздавались неприятные смешки и бесстрастное покашливание, чихание, отрыжка и сильный оглушительный пердеж. Некоторые стояли у стены и в открытую мочились.

Могу поспорить, Джин чувствует себя здесь совсем как дома, подумал Сэм. Все эти мужики. Просто мужики. Никого, кроме мужиков. Мужики как они есть. Полноценное мужицкое братство. Мужикофест. Мужикорама «звук вокруг» во всю стену на широком экране. Мир чисто для мужиков.

Потоки мочи из этой импровизированной уборной стекали по полу и собирались в лужи вокруг ног Сэма. Он в отвращении стал продираться сквозь толчею, стараясь не намочиться. Ему на пиджак падали комки сигаретного пепла. Кто-то дернул колечко на банке пива и облил его пеной.

И он по-прежнему не мог найти в толпе Джина.

Какой у него план? Он сказал, что арестует Пэтси после поединка, когда тот, предположительно, будет вымотан. Но бывает ли такой гоблин, как Пэтси, когда-нибудь спокойным? И все остальные здесь — Джин и вправду думает, что они будут смиренно стоять и смотреть, как О'Риордана уводят в участок? Они же его линчуют!

Этот ангар был пороховой бочкой, начиненной тестостероном и дрожью от неизбежного насилия, готовой взорваться, если Джин будет настолько глуп, что начнет размахивать полицейским значком и выставлять себя напоказ.

Нужно остановить его. Он не только провалит все дело, но и вдобавок убьет себя!

— Я тебе нужен, Хант, — сказал он себе под нос. — Придется тебе перенести мою отставку на другой день.

Обстановка тем временем внезапно поменялась. Послышались аплодисменты, возгласы, отдельные неодобрительные выкрики. Сэм увидел, как на арене появилась гигантская фигура Пэтси О'Риордана, демоническое лицо на его огромном теле скалилось и сверкало глазами. Пэтси вставал в позы, играл мускулами, бродил по арене, как животное. Та же демонстрация человекообразных качеств, что и на ярмарке Терри Барнарда, которую он показывал перед тем, как исколотить того безрассудного мальчишку, так опрометчиво выступившего против него.

Но на этот раз его противником будет не подросток, подумал Сэм. Это серьезный бой. Настоящий.

Толпа расступилась, пропуская самого большого, широкоплечего и черного мужчину, которого когда-либо видел Сэм. Неповоротливая гора мышц. Черная, как уголь, лоснящаяся кожа. Сверкающие холодные белые точки глаз.

Из толпы начали скандировать: «Ме-лок, Ме-лок, Ме-лок!»

Мелок. Как же его еще-то обозвать? Это же семидесятые.

Мелок уверенно шагнул на арену и выкатил на противника глаза. Пэтси в ответ уставился на него. Теснящиеся вокруг зрители размахивали руками и подзуживали их, но ни один из мужчин не шелохнулся. Тщательно причесанный человек с ужасными зубами втиснулся между боксерами, разведя их по сторонам. Это был судья — если только в боях без правил вообще есть место судье.

Без перчаток, без правил, без жалости, подумал Сэм. Должно быть, поединок будет грязным — мерзким, отвратительным, кровавым, жестоким.

В эту минуту он что-то почувствовал — тонкий лимонный аромат, которому удалось пробиться сквозь смрад от сигаретного дыма, одеколона, телесной вони и мочи. Он тут же узнал его. В ту же секунду у него над ухом раздался шепот — хриплый, грубый, но определенно женский.

— Не ожидала тебя здесь увидеть, сладенький. Ради дела или ради удовольствия?

Сэм повернулся и увидел подмигивающую ему Стеллу, обильно раскрашенную помадой и тенями для глаз. Она с царственным видом затянулась сигаретой, которую держала между пальцев с длинными красными ногтями, и выпустила струю дыма Сэму в лицо.

— Тебе интересно, что я здесь делаю? — поперхнулся Сэм. — А вот что ты здесь делаешь?

— Удовольствие получаю, а ты как думал?

Ее глаза выжидающе уставились на двух мужчин, готовых вот-вот выбить все дерьмо друг из друга на этой арене. По ее телу пробежала дрожь удовольствия.

— Ты взял с собой своего прелестного шефа? — спросила она. — Не говори только, что оставил его дома.

Но Сэм не ответил. Он размышлял. Была ли Стелла в числе тех, кто мог предать Дензила? Паук сказал, что у нее нет мотивов, но она присутствует здесь, на поединке Пэтси О'Риордана. Это точно не совпадение. Есть ли связь между ней и Пэтси? А если есть, был ли у нее мотив, чтобы предать Дензила, да и Паука тоже?

Прежде чем придумать, что сказать, он увидел, как на лице Стеллы отразилось напряженное чувство сексуального возбуждения — и в тот же миг толпа всколыхнулась и загудела.

Бой начался.

Судья отпрыгнул с арены, его прилизанная прическа растрепалась, а Пэтси и Мелок врезались друг в друга, как встречные товарные поезда. Отличие от той слепой взбучки, которую получил от Пэтси мальчишка на ярмарке, было значительным; эти двое огромных мужчин наносили удары, как будто стреляли артиллерийскими ядрами, впечатываясь друг другу в лица с ошеломительной силой. Они сцепились, неистово молотя кулаками, кусаясь, пиная друг друга по яйцам — потом разошлись, разбрызгивая кругом пот и кровь. Мелок угрожающе надвигался, сжав огромные кулаки. Глаза Пэтси пристально смотрели, поблескивая, с татуированного лица маленькие компактные кулаки поднялись в готовности, показав твердые, как сталь, ряды костяшек.

Секундой позже они снова громили и молотили друг друга. Толпа безумствовала. Гул мужских голосов был оглушительным. Стелла бесстыдно просунула руку между ног, глаза ее то расширялись, то сужались, но никогда не закрывались полностью, пока она следила за действием на арене.

Посреди беспощадного поединка, безумства толпы, позорного возбуждения Стеллы, Сэм чувствовал, что очутился в зоне бесчеловечности и беззакония, вдали от цивилизованного общества, где-то, где рухнули все приличия, где нет ничего, кроме насилия, похоти и жестокости. Он был окружен дикарями.

Возможно, Стелле и не нужен был мотив, чтобы подставить Дензила. Возможно, удовольствие от созерцания насилия уже достаточный для нее повод.

Глядя на нее, он попытался представить ее реакцию на то, как Пэтси избивает Дензила до смерти в его квартирке. Облизывала она губы так же, как сейчас? Ее груди так же вздымались? Она так же бесстыдно терла в паху, пока перед ней убивали Дензила Оби?

Она явно садомазохистка. Но такое ли она чудовище? Могут ли развращенные удовольствия привести ее к соучастию в убийстве?

Он понял, что верится в это с трудом — и все же, она здесь, под одной крышей с Пэтси О'Риорданом, упивается насилием, будто это какая-то высококачественная эротика.

Но место для того, чтобы задавать вопросы, было неподходящим. За воплями ничего не было слышно. На арене Пэтси теснил Мелка, как будто рушил стену. Кровь брызгала и текла по его черному лицу. В воздухе летали мокрые красные капли. Удар за ударом кулаки впечатывались ему в челюсть, губы, нос, глаза, пока его лицо не расквасилось настолько, что стало будто расползаться. Пэтси вмазал противнику в живот, от чего тот согнулся пополам. Мелка вырвало. Пэтси выполнил вертикальный апперкот, потом обрушил на его голову серию стремительных ударов слева и справа. Сэм ожидал вмешательства рефери, удара колокола — но понял, что поединок будет беспрепятственно продолжаться, пока они оба стоят на ногах.

Падай! беззвучно умолял Мелка Сэм. Ради бога, хватит уже! Падай! Падай!

Мелок невероятным усилием увернулся от ударов Пэтси и покачнулся. Ему оставалось совсем немного. Ослепший и дезориентированный, он нанес Пэтси кривой удар, наступил в лужу собственной рвоты, поскользнулся и упал. Пэтси тут же нанес последний тумак — на публику, чисто театральный удар по уже поверженному противнику. Это был немилосердный левый хук, от которого Мелок опрокинулся, развернувшись в воздухе, и рухнул в ликующую толпу.

Слава богу, все закончилось, подумал Сэм.

Но ничего еще не закончилось. Возбужденный и разозленный, Пэтси пробрался через толпу, расступившуюся перед ним, как Красное море, и отыскал съежившегося, истекающего кровью Мелка, вернее, то, что от него осталось, на бетонном полу — лежащего в своем собственном красном море. Пэтси хлестал его, пинал, как футбольный мяч, бил ногой, целясь в голову, шею, коленные чашечки, гениталии.

Все было точно так же, как с Дензилом Оби.

Так дальше нельзя. Это не бокс. Это отвратительно.

Сэм протиснулся вперед, грубо отталкивая воющих людей.

— Прекратите! — взревел он. А потом инстинкты взяли в нем верх: — Полиция! Стоять!

Его голос потонул в шуме. Он был представителем Закона, но Закону не было места здесь, среди орущих взбесившихся людей. Пробиваясь к О'Риордану, он понял, что сам стал мишенью для тычков и пинков безумных зрителей. Он оступился и упал, мельком увидев сияющее лицо Стеллы с влажными губами, наслаждающееся каждой секундой этого зрелища. Он в ярости попытался подняться. Кто-то ухватил его за плечи и с силой поднял на ноги — и в следующее мгновение Сэм столкнулся нос к носу с Джином Хантом.

— Тайлер, придурок!

— Убери руки, Хант! Я его арестовываю!

— А ты внезапно совсем по-другому запел!

— Кто-то должен это прекратить! Отвали от меня!

— Ты сейчас вмешаешься, Тайлер, и О'Риордан тебя убьет! Именно что убьет!

— Еще посмотреть, кто из нас запел по-другому!

В нескольких метрах от них Пэтси поднял с пола то, что осталось от Мелка, и обхватил одной рукой его обмякшее тело для того, чтобы другой окончательно добить его. Сэм заметил, как болтается из стороны в сторону голова Мелка, лицо его превратилось в бесформенное кровавое месиво.

— Подожди! — прошипел Джин, когда Сэм бросился спасать его. — Подожди, пока он не закончит.

— Этот человек погибнет!

— Христа ради, Тайлер, это всего лишь мордобой!

Пэтси с силой бросил Мелка головой в пол и запрыгнул на нее обеими ногами. Из ноздрей Мелка брызнула кровь.

На этом, похоже, все и завершилось. Задыхаясь, напрягаясь, смахивая вязкие нити слюны, свисающие из вялого рта, Пэтси свирепым взглядом окинул ликующую толпу, от его горящего взора угасало все человеческое вокруг. Он вскинул руки и начал круг почета по ангару, как восторженный победитель.

Джин вцепился в Сэма, проворчав ему в ухо:

— Подожди! Мы его после возьмем. Не здесь. Потом.

— Я больше не обязан подчиняться твоим приказам, Хант. Я в отставке, помнишь?

— Нет. Не помню. Старею, должно быть.

Пока Пэтси совершал почетное шествие по ангару, Сэм взглянул на мягкую кучу, бывшую когда-то Мелком. Он по-прежнему просто валялся, пока, наконец, не зашевелился. С героическими усилиями мужчина, заляпанный и залитый кровью, поднялся на ноги — и сполз обратно на пол, бесчувственный и изможденный.

А потом, к удивлению Сэма, да и Джина тоже, как ангел-хранитель, рядом с ним объявилась Стелла. Она все еще тяжело дышала от оргазмастических удовольствий от боя, но теперь она присела рядом с Мелком и начала за ним ухаживать, обтирать одеждой кровь со рта и носа, поддерживая голову рукой и предлагая глоток воды из бутылки. Она подняла глаза на Сэма, затем на Джина, и, возвысив голос, чтобы перекричать ликующие вопли, сказала:

— Не стойте там просто так, красавцы. Дайте нам руку.

Сэм и Джин оттащили Мелка в грязную комнату без окон, примыкающую к ангару, освещенную жестким светом одинокой голой лампочки, и посадили его на стул. Стелла мягко обхватила рукой его распухшую щеку.

— Ты пока еще с нами, Бен? — спросила она.

Мелок, он же Бен, что-то невнятно пробормотал. Он едва двигал ртом и совсем не мог открыть глаз.

— Умница, — сказала Стелла, нежно погладив его. — Смотрю, ты в порядке.

Из соседних ворот раздавались крики и вопли возбужденной толпы.

— Значит, здесь кто-то из твоих мальчиков? — спросил Джин. — Ты ж говорила, что живешь по закону.

— Так и есть, — сказала Стелла. — Но мальчишки вроде Бена должны добывать деньги везде, где только смогут. По крайней мере, стараться.

— Какие у тебя связи с Пэтси О'Риорданом? — спросил Сэм.

— Не самое подходящее время для допроса, — откликнулась Стелла. Но потом вздохнула и сказала: — Нет никаких связей. Я здесь, чтобы присматривать за моим мальчиком.

— А присматривая, удовлетворить свои извращенные желания, — добавил Джин.

— Не лезь в женские дела, — Стелла на мгновение задумалась, и сказала вполголоса: — Почему ты спрашиваешь про О'Риордана? Подозреваете его?

— Это секретная информация, — заявил Джин, самодовольно раздувая грудь. — А пока ты и сама все еще под подозрением, крошка, да к тому же грязная кобыла, с тобой каши не сваришь.

— Не будь таким, Хант, — сказала Стелла. — Нам с тобой было хорошо.

— Не обманывай себя, бабуля, — прорычал Джин. — Оставайся здесь, играй во Флоренс Найтингейл[21] с тем, что осталось от твоей игрушки. Мы же с этим тормозом займемся расследование убийства.

Он подошел к двери и выглянул в ангар. Мужчины делили свои выигрыши, спорили, кто кому должен, заканчивали пить пиво или же уже сливали его излишки возле стены. Нигде не было ни намека на Пэтси О'Риордана.

— Проклятье, я не упущу его! — тут же взревел Джин. — Понеслись, Тайлер. Давай, двигайся!

— Говорю тебе, Джин, я против ареста О'Риордана до тех пор, пока у нас не будет заведено на него дело.

— А пять минут назад ты рвался к нему изо всех сил с воплями стоять-полиция!

— Ну да. Это было инстинктивно, Джин. Увидев, что он затевает избиение, я не смог сдержаться.

— Тайлер, — сказал Джин, с полной серьезностью глядя Сэму в глаза. — Не валяй дурака. Поверь мне. Я знаю, что делаю.

Сэм в ответ уставился на него, прищурив глаза, пока, наконец, не произнес:

— Не думаю, что знаешь.

Джин выпрямился, мельком взглянул на Сэма и вышел в дверь. Сэм тут же понял, что он отправился за О'Риорданом, что он достаточно безумен, чтобы попытаться арестовать его своими силами, и что ничего — и в последнюю очередь возражения Сэма Тайлера — не сможет свернуть его с намеченного курса.

— И ты позволишь своему шефу отправиться на битву в полном одиночестве? — спросила Стелла, поднимая на него сверкающие глаза.

— Это место… — проворчал Сэм. — Самая большая в мире психушка под открытым небом!

Гневно стиснув зубы, он протиснулся в двери и припустил вдогонку за Джином Хантом.

глава 11

СОВЕРШИТЬ НЕВОЗМОЖНОЕ

Сэм поспешно пересек опустевший цех, ловко перешагивая через следы от высохшей мочи, исчертившие твердый пол.

— Шеф! Подожди!

Джин уже добрался до дальнего края цеха и пропал за высокими металлическими воротами.

— Постой, Шеф! Подумай, что ты делаешь!

Сэм заторопился, попал ногой в изрядную лужу крови, все еще мокрую и блестящую после боя. Он поскользнулся, потерял равновесие и крепко приложился о бетонный пол. От удара по спине прокатилась волна боли и запульсировала в разбитой челюсти. Он посидел несколько секунд, не рискуя дотронуться до челюсти, скорчив лицо в мучительной гримасе и не в силах двинуться.

Кряхтя и постанывая, Сэм, наконец, ухитрился с трудом подняться на ноги. Но Джин уже исчез. Проклиная вполголоса Шефа, он захромал по ангару к металлическим воротам и выглянул в сумрачный внутренний двор, заваленный старыми ящиками и мятыми бежевыми мешками. По-прежнему ни намека на Джина.

— Черт, Хант. Черт тебя побери!

Сэм выбрался в мрачный двор и направился к рифленым металлическим воротам, куда, если разобраться, только и мог пойти Джин. Едва он достиг ворот, как из темноты нарисовалась огромная фигура, вцепилась в него и швырнула на землю. В челюсти Сэма взорвалась вспышка сокрушительной боли. Он вскрикнул — и тотчас же ему в живот врезался ботинок, выбивая из легких весь воздух. Сэм скорчился на полу, согнувшись пополам и безнадежно пытаясь вдохнуть.

— Кто это? — донесся со двора грубый голос.

— Без понятия, — ответил верзила, который сейчас стоял над Сэмом, придавливая его к земле ботинком. — Просто какой-то парень.

Давясь и постанывая, Сэм старался втянуть хоть глоток кислорода в свои сжавшиеся легкие. Перед глазами все плыло. Он твердил себе: ты не отключишься — ты НЕ отключишься — черт, черт, ты не отключишься! Он с усилием чуть повернул голову, чтобы посмотреть на человека, удерживающего его. Он увидел потрепанные джинсы, рубашку в клетку, массивные предплечья, дикие черные усы и буйную шевелюру по плечи, обрамляющую суровое плоское лицо.

— Выглядит не особо, — оскалился над ним Усатый.

— Проверь, нет ли у него пушки, — отозвался поодаль другой голос.

Усатый грубо сунул руку Сэму в пиджак и начал шарить там.

Он найдет мой полицейский значок, подумал Сэм. И что тогда? Как он поведет себя, обнаружив, что я коп?

Усатый запихнул руку Сэму во внутренний карман и вытащил оттуда значок в кожаном чехле.

— Что там у тебя? — окликнул его другой мужчина.

— Ничего, — ответил Усатый. — Только бумажник.

— Оставь его Пэтси, — приказал другой человек. — Все равно, нам главное, чтобы у коротышки не оказалось козырей из рукаве, а остальное не имеет значения.

Он даже не потрудился заглянуть внутрь, подумал Сэм, когда значок засунули ему обратно в карман. Их не волнуют мои деньги. Это не ограбление.

Теперь Сэм мог разглядеть в дальнем конце двора другую фигуру, такую же огромную, как и Усатый, только с хвостом на голове, обвязанным грязной красной ленточкой. Он схватил кучу мешков бежевого цвета и начал поднимать. И тогда Сэм вдруг понял, что это вовсе не мешки — это был Джин. Он мельком увидел лицо Ханта, его закрытые глаза и расслабленный рот, прежде чем Хвостатый перекинул его через плечо и зашагал к гофрированным железным воротам.

— Забери его, — гаркнул он, и Усатый наклонился и вцепился железной хваткой в Сэма.

Сэм лягнул ногой, целясь пяткой Усатому в пах, но промахнулся, попав вместо этого в мускулистое бедро. Собравшись с силами, Сэм попытался отползти к куче сломанных ящиков в надежде схватить там какую-нибудь доску и отбиться. Но тотчас же на него опустились сильные ладони, ему скрутили за спиной руки и обездвижили. Потом его резко подняли на ноги. Сэм почувствовал, как жесткие волоски усов воткнулись ему в щеку.

— Хочешь, переломаю тебе руки, пацан? А? Хочешь?

Усатый надавил сильнее. Безжалостно заломил Сэму руки за спину. Затрещали кости. Пронзительно загудели сухожилия.

— А ты не особо разговорчив, так. Но ты заговоришь. Ты и твой дружок, мы вас заставим заговорить. Вы расскажете, кто вас прислал и в честь чего. А когда мы покончим с этим, — он придвинул свой дурно пахнущий рот вплотную к лицу Сэма, будто собираясь поцеловать его, — я сломаю тебя пополам, как печенюшку, подонок.

Сэм никогда раньше не слышал, чтобы словом печенюшка выражали угрозу.

Мужчина со злостью вывернул Сэму руки. Сэм зажмурился от боли, но все равно понял, что его грубо тащат через двор, а потом по твердому бетону. С трудом открыв глаза, он увидел чудовищное, густо изрисованное чернильными линиями лицо Пэтси О'Риордана, с мерцающими, как у волка, глазами. Пэтси безжалостно уставился на Сэма, внимательно его изучая.

— Я его знаю, — прорычал он, все еще пыхтя и задыхаясь после тяжелого поединка. — Я видел этого мудака раньше.

Должно быть, он разглядел меня в толпе, когда Крис оказался с ним на ринге. Он сообразительнее, чем выглядит… более бдительный… догадливый…

— Что будем с ним делать, Пэтси?

— Бросьте назад их обоих.

В следующую секунду Сэм понял, что его закинули, как мешок с картошкой, в заднюю часть фургона. Удар смягчило только неподвижное тело Джина. Приземлившись на него, Сэм обнаружил, что Шеф на удивление мягкий.

Дверь фургона захлопнулась и закрылась на замок. Хлопнули еще двери, зарычал мотор, и фургон тронулся.

— Шеф? Шеф, ты меня слышишь?

Глаза Джина по-прежнему были закрыты. Движения были лишь от тряски и подскоков фургона.

— Шеф?

Огромный синяк, цвета спелой сливы, медленно растекался по виску Джина. Видеть его в таком состоянии было неимоверно тревожно, и Сэм вдруг понял, что подсознательно всегда считал Джина кем-то неуязвимым.

А он таким не был. Он был из плоти и крови, как и все остальные. Порежь его — и кровь потечет. Врежь ему как следует — и он свалится.

Сэм проверил наличие пульса. Сильное сердце Шефа все еще билось. Но как давно он в отключке? И какого черта делали в сарае О'Риордан и два его лакея?

Должно быть, засекли, что Джин идет за ними, и решили, что его послал кто-то из соперников. Как сказала Стелла, таков их мир — кругом насилие, месть и предательство. Они ожидают проблем — где угодно, когда угодно. Что они будут делать, когда обнаружат, что мы полицейские? Станет ли все лучше… или хуже?

Фургон разгонялся, пролетая район за районом, потом, похоже, свернул с дороги и пошел, подпрыгивая и ныряя, по неровной земле. Сэм услышал искаженную музыку, гремящую из огромных колонок. Это была Сьюзи Кваттро, громко распевающая «Can the Can»[22] под вопли детей на центрифуге и каруселях. Фургон все медленнее и медленнее петлял по дороге вокруг ярмарки, пока не остановился. Сэм услышал, как О'Риордан, Усатый и Хвостатый выскочили из передних дверей, обошли фургон и отодвинули засов.

Он бросил взгляд на Джина, валяющегося с приоткрытым ртом и закрытыми глазами. Впервые с тех пор, как он появился здесь, в 1973 году, Сэм видел Шефа таким беспомощным и уязвимым. Он был беззащитен, как спящий ребенок. Какие бы планы ни имели на них О'Риордан и его тяжеловесы, Сэм был готов на все, лишь бы вновь увидеть Джина Ханта невредимым.

Не знаю, что я стану делать, чтобы вытащить нас из этой чертовщины… но будь ты проклят, Джин, я рассчитываю, что ты потом очень высоко это оценишь!

Двери фургона с лязгом распахнулись, и трое очень мускулистых чудищ заполнили собой все пространство. Их силуэты вырисовывались в вечернем небе на фоне безумного калейдоскопа огней ярмарки.

— Один из них, наконец, очнулся.

— Он об этом скоро пожалеет.

— Вытаскивайте их обоих. Если этот дрищ в кожаном пиджаке рыпнется, вскройте его, как банку с фасолью.

Мужчина влез в фургон, схватил его, выволок наружу и бросил в холодную жидкую грязь. В Сэма с силой вцепились и потянули куда-то. Он мельком увидел, как Хвостатый перекинул Джина через плечо, как говяжью тушу, и потащил прочь. Он открыл было рот, чтобы возмутиться — Эй! Верни этого человека на место! Это мой старший инспектор! — но его треснули кулаком по скуле, заставив заткнуться. Пока свежие волны боли разливались по всему телу, Сэм оглядывался по сторонам, пытаясь определить, где он находится. Справа вдалеке была ярмарка, полная огней, музыки и возбужденных криков. Значит, его привезли на самую окраину ярмарки и высадили посреди электрогенераторов, растянутых проводов и припаркованных машин, грузовиков и фургонов, вдали от глаз общества, на частной территории самих ярмарочных кочевников.

Сэм успел бросить последний взгляд на Джина, которого уносили, как убитого оленя, когда его грубо толкнули вперед. Его руки и колени погрузились в болотистую почву. Подняв голову, он услышал рычание — глубинное, низкое звериное рычание в ужасающей близости от лица. Он застыл, отваживаясь шевелить лишь глазами. Перед собой он увидел пару чудовищных лап, роющих жидкую грязь, следом пару слюнявых челюстей и голодных, злых глаз. В тупике, привязанный за шею тяжелой цепью, рычал и рвался с привязи ротвейлер.

— Поздоровайся с Принцессой, — провозгласил Пэтси, опускаясь на корточки рядом со свирепым животным и небрежно похлопывая его по упругим ляжкам. Он повернул свое нечеловеческое раскрашенное лицо к Сэму и оскалил зубы, то ли в улыбке, то ли в плотоядной гримасе. Он выглядел даже более зверским и варварским, чем ротвейлер. — Принцесса не любит парней, которые нападают на меня исподтишка. Я тоже не люблю.

Принцесса оскалилась и зарычала. Сэм вздрогнул. Усатый расхохотался.

Сэм тревожно огляделся, все еще стоя на четвереньках. Теперь ему было видно, что Принцесса привязана снаружи фургона, который, предположительно, был жилищем Пэтси. Он казался едва достаточным, чтобы в нем мог уместиться такой огромный великан.

— Поднимайся, сынок, — приказал Пэтси.

Сэм медленно подчинился. Принцесса лаяла и лязгала зубами, пока Пэтси не рявкнул на нее, чтобы она заткнулась. Зверюга, свирепо поглядывая, замолкла, но продолжала скалить клыки.

— Значит так, — сказал Пэтси. — Я видел твое тупое лицо и раньше, правильно?

— Я приходил на ярмарку в какой-то вечер, — сказал Сэм. — Смотрел твой бой.

— А сейчас ты снова пришел посмотреть, как я дерусь. Кто вас прислал?

— Никто нас не присылал.

— Херня. Ты со своим коллегой считал, что можешь наброситься на меня после боя — ты думал, что я буду измотан и обессилен, так? ТАК ВЕДЬ!

Пэтси проорал эти слова. Ярость текла по его крови, как вулканическая лава. Его уродливое лицо демонически исказилось, он стиснул узкие, сухопарые кулаки и яростно забарабанил ими по груди, как горилла, нечленораздельно рыча, совсем как животное, а не как человеческое существо. Потом замолк, тяжело вдохнул сплющенным носом и уставился на Сэма, будто собирался наброситься на него и уничтожить. Находиться с ним рядом было так же опасно, как в обществе медведя гризли.

— Кто ты? — прорычал Пэтси.

Сэм замешкался. Лучше или хуже будет для него и Джина, если он признается, что они копы? Может, у него и выбора нет — если они пошарили по карманам Джина, они уже нашли его полицейский значок.

Не сводя глаз с Пэтси, Сэм собрал в кулак всю свою смелость, выпятил грудь и произнес:

— Меня зовут детектив-инспектор Тайлер, Сэм Тайлер, Отдел уголовного розыска, подразделение «А». А тот человек, которого вы только что утащили, старший детектив-инспектор.

О'Риордан рассмеялся отталкивающим, хриплым, булькающим смехом, похожим на шум пузырьков газа, бурлящих в забитой канализации.

— Легавые! Они легавые!

Усатый присоединился к нему, и это, в свою очередь, раздразнило Принцессу, которая завыла и заворчала, пока Пэтси не треснул ей по голове, заставив замолчать.

— Да, мы офицеры полиции, — объявил Сэм, решивший заработать хоть какую-то степень влияния посреди этих людей. — И вы, парни, в серьезной беде. Нападение на офицера, на двух офицеров, и препятствование им в проведении дела. Похищение. Незаконное лишение свободы. И раз уж мы здесь, я хочу видеть вашу лицензию на право обладания домашней собакой, мистер О'Риордан — если она у вас имеется.

— А ты владеешь словом, парнишка. Это хорошо. Мужчина должен уметь предъявить себя — так или иначе.

Пэтси расправил плечи, ткань белой футболки, облегающей его массивный торс, натянулась. Сэм мог различить под ней темные, смутные очертания множества глаз, кинжалов, демонов и гурий на татуировках.

— Вы подумали, что мы собираемся напасть на вас, — сказал Сэм. — Вы подумали, что мы работаем на какого-то подпольного воротилу, с которым у вас вражда, так?

Позабавленный его речью, Пэтси похлопал себя по массивному бедру:

— Подпольный воротила! Да, ты определенно полицейский! Но какого типа, хотелось бы мне знать?

— Я же сказал — я детектив-инспектор.

— Да, да.

Пэтси совершенно неожиданно прекратил смеяться и навис над Сэмом, пристально глядя на него и медленно обнюхивая, будто лев. Вблизи его татуировки казались, скорее, не чернильными рисунками, а гниющими, воспаленными венами, проступающими сквозь шершавую кожу. Сэму были видны красные рубцы вокруг глаз и рта, оставшиеся от кулаков Бена, корки засохшей крови на ноздрях его пористого сломанного носа, и — если уж на то пошло, это ужасало сильнее всего — безобразную, ровную дыру на его голове сбоку, которую, по свидетельским показаниям Паука, тот сделал, показав себя неумелым стрелком много лет назад. Пэтси был ходячим справочником насилия и боли — и все же на его избитом разукрашенном лице горел самый неистовый взгляд, который Сэм когда-либо видел, непокоренный, непобежденный, предельно дерзкий и коварно лукавый.

— Копы всегда ошиваются вокруг уличных боев, — проворчал Пэтси низким угрожающим голосом. От его дыхания пахло сточными водами и прогорклым молоком. — Они обожают то волнение, что дают старые добрые кулачные бои. Хотя, по какой-то причине, они, похоже, всегда ставят не на того парня. Сегодня случилось именно так? Ты поставил не на того парня?

— Не знаю насчет моего шефа, а я не ставил ни пенни, — сказал Сэм. — Я совсем не азартный. Более того, я мою за ушами, и я всегда в постели к восьми часам.

Пэтси ухмыльнулся и провел толстым розовым языком по желтым неровным зубам:

— Тогда зачем же ты пришел? А? Дай-ка угадаю. Это как-то связано с тем черномазым, Дензилом Оби?

— Если ты имеешь в виду мистера Дензила Оби, джентльмена смешанной расы, чье убийство мы расследуем, то да.

— Полагаешь, это сделал я?

— Да. Думаю, это был ты.

— И зачем бы мне захотелось делать такие вещи?

— Месть. Он пытался убить тебя около десяти лет назад. Всадил в тебя три пули.

— А потом отстрелил мне ухо, — кивнул Пэтси. Он пожал плечами. — Дела давно минувших дней.

— Не верю я во все это.

— Слушай, сынок — если б я преследовал каждого парня, с которым ссорился, здесь бы уже была гора из трупов, повыше, чем колесо обозрения, веришь-нет? Только я боксер, а не убийца. Дензил Оби, вот тот убийца… по крайней мере, мог бы им стать, работай его тупая черная башка хотя бы вполсилы. И этот подонок, Паук, он не лучше. Спроси у себя — кто в кого стрелял? А? Это они двое пришли за мной с пушкой, правильно? А в кого стрелял я? Ни в кого.

Сэм открыл рот и тут же закрыл его. Голова его все еще шла кругом от ударов и пронзительной боли в разбитой челюсти, но он не мог позволить себе потерять ясность мысли. Он должен думать. Следующие мгновения он должен играть очень, очень осторожно.

Джин вне игры, по крайней мере, в данную секунду. То, как развернется ситуация, целиком зависит от меня, Шеф ничего не сможет сделать. В моих планах было заманить Пэтси в ловушку, завоевать его доверие, и где-нибудь между делом заставить его признаться в убийстве Оби. Джин разгромил мой план — но теперь у меня есть шанс ввести его в действие! Он меня потом за это убьет — ну и пускай. К тому времени будет уже слишком поздно.

— Послушай-ка, Пэтси, — сказал Сэм, бросив косой взгляд на грозную фигуру склонившегося над ним Усатого. — Нам нужно перекинуться словечком, один на один. Ты можешь помочь нам — а мы, ответно, можем помочь тебе.

Пэтси провел маленькой, костлявой, сокрушительной силы рукой по спине Принцессы, пошлепал ее по мясистой ляжке и повернулся к Сэму со словами:

— Можешь говорить перед любым из моих ребят. Они надежные.

— Уверен, что так. Но это… слегка щекотливый вопрос.

Пэтси поразмыслил и приказал Усатому проваливать. Усатый секунду грозно взирал на Сэма, будто предупреждая, чтобы тот и не пытался ничего затевать, потом ушел в том же направлении, куда Хвостатый унес Джина.

— Ну что ж, — сказал Пэтси, придвигаясь к Сэму и нависая над ним. Невозможно было прочитать выражение его кошмарного татуированного лица. — Ты получил, чего хочешь. Остался только я.

— Скажи своим жлобам, чтобы принесли моего начальника обратно, тогда мы сможем начать разговор.

Принцесса зарычала.

— Ей не нравится слушать, что ты отдаешь мне так много приказов, — сказал Пэтси. — Да и мне тоже. Выкладывай, что хотел сказать, или убирайся.

Спорить было безнадежно. Кроме как оставить Джина на волю судьбы, выбора у него не было.

— Эта собака меня нервирует, — сказал Сэм. — Пойдем внутрь.

— Пойдем.

Сэм повернул к фургону, но Пэтси остановил его, положив руку на плечо. Его прикосновение было на удивление легким, рука практически погладила пиджак. Но даже так Сэм почувствовал в ней противостоящую ему неумолимую силу, будто тихую, жуткую потенциальную мощь в сердце заряженной боеголовки.

— Ты же не хочешь арестовать меня за то, что произошло с Оби, — глухо произнес он, сверкая глазами. — Правда, не хочешь, сынок.

— Мы знаем, что это сделал ты, — отозвался Сэм, почти шепотом.

— Можешь доказать?

— Нет. У нас недостаточно улик.

— Ну так что ты собираешься делать?

— То же, что и всегда. Спихнуть на кого-нибудь еще.

— С моей помощью?

— Да. С твоей помощью, Пэтси.

Сэм остановился. Он подумал, что с его точки зрения это звучит весьма правдоподобно. Купится ли Пэтси?

Пэтси несколько секунд ничего не делал. Потом нахмурился. По крайней мере, Сэм решил, что он нахмурился, лицо этого человека было так искажено чернильными узорами, что понять его выражение было очень непросто. Он разглядывал это лицо тролля, прищуренные глаза, мелькающий туда-сюда над осколками зубов язык.

— Продажные полицейские, — сказал наконец Пэтси. И усмехнулся: — Их можно лишь любить! С продажными полицейскими всегда ясно, какие у тебя позиции. Только им можно доверять. Говорю тебе, малыш, надо было с самого начала заявить об этом, и вас бы никто не тронул! Пойдем, сынок, выпьем и уладим все наши дела.

Он повернулся и протиснулся в дверь фургончика.

Оставшись на мгновение в одиночестве, Сэм выдохнул, выпуская наружу нервное напряжение, накопившееся в нем и готовое вот-вот лопнуть. Он опустил глаза и приказал рукам перестать дрожать. Принцесса зарычала на него, и он попятился прочь от привязанной зверюги, чтобы присоединиться к такой же, только непривязанной, внутри фургона.

Глава 12

У ПЭТСИ

Лаванда… Внутри фургона пахло лавандой. Сэм огляделся — безупречно чистые тюлевые занавески на окнах, обвязанные белыми ленточками, ряд вычищенных и ровно выстроенных фарфоровых фигурок, пестрая ваза со свежими цветами на вымытом до блеска столе из огнеупорной пластмассы. Фургончик Пэтси был шедевром чистоты и домашнего порядка.

— Очень мило, — сказал Сэм. — Вот бы мои коллеги из уголовного розыска были хотя бы вполовину чистоплотнее тебя.

— Не люблю бардак и грязь, — пробурчал Пэтси. — Это меня раздражает. Мне нравится, когда мои вещи именно в таком виде.

У Сэма перед глазами промелькнул образ Пэтси, старательно копошащегося по дому в передничке, смахивающего метелочкой пыль с черно-белого портативного телевизора с круглой комнатной антенной, аккуратно расставляющего ряды музыкальных кассет, усердно корпящего с совком и щеткой над полом из древесных плит.

Нет — не Пэтси, конечно. Трэйси Портер, это она здесь за домашнюю прислугу.

Сэму вспомнилось избитое лицо Трэйси, ее отказ разговаривать и называть имя того ублюдка, который напал на нее.

Оглядев фургон, Сэм подумал: значит, вот какое качество домашних работ она должна соблюдать. Чем же она заслужила те побои? Забыла вытереть пыль с телевизора? Оставила пятнышко грязи на полу?

И где Трэйси сейчас? Не похоже, что она дома — вряд ли фургон настолько велик, чтобы в нем была отдельная комната, где ей можно спрятаться. Возможно, она сейчас подрабатывает на ярмарке, продает сахарную вату или собирает деньги за проезд на призрачном поезде.

А что будет, если она внезапно вернется? Отреагирует ли как-нибудь, когда увидит меня? Предупредит ли Пэтси, что я пришел по его душу? Предаст ли меня?

Пэтси снял с полки какую-то коробочку и припрятал ее под столом в центре фургона. Потом устроился всем своим массивным мускулистым телом в пластмассовом креслице, вытащил бутылку скотча и наполнил пару невысоких стаканов.

— Прежде, чем мы начнем разговор, мне нужно знать, что случилось с моим начальником, — сказал Сэм. — Что вы с ним сделали?

— Он выживет, — откликнулся Пэтси.

— Я задал другой вопрос.

— А можешь получить лишь такой ответ, сынок, — Пэтси протянул Сэму стакан с виски. — Ты хотел поговорить со мной. Ну так начинай.

Надо вести себя жестко. Этот подонок презирает слабость. Надо сделать хорошую мину при плохой игре, это его впечатлит.

Именно так, как, по его представлениям, это делают продажные копы, Сэм одним движением опрокинул стопку скотча в рот. Крепкий, будто растворитель, напиток выбил слезы из его глаз.

— Ты убил Дензила Оби, — сказал Сэм. — Так ведь.

— Никогда его не трогал.

— Меня это устраивает, — пожал плечами Сэм. — Меня это мало заботит, да и мой отдел тоже. Но на нас давит Министерство, хотят, чтобы мы обвинили уже хоть кого-нибудь в этом деле Оби, и мы положили глаз на Паука. Мы собираемся подставить его. Это должно тебя порадовать, Пэтси.

Пэтси пожал плечами:

— Почему Паука?

— Он легкая цель. Этот человек идиот, и теперь, когда Дензил мертв, у него в этом мире больше нет друзей. Он именно тот тип неудачника, который идеально подходит для таких подстав. Мы повесим на него убийство Оби, плюс целую кучу дел, которые надо уже закрывать. Министерство выдаст нам награды, и все у нас в отделе будут неимоверно счастливы.

Пэтси снова наполнил стаканы, но ничего не сказал.

Сэм, быстро все обдумав, продолжил:

— Вся беда в том, что Паук исчез. Залег на дно. Он боится тебя, Пэтси. Он думает, что будет следующим в очереди на ту обработку, что получил Дензил.

— Которая ко мне отношения не имеет, как я уже говорил.

— Как скажешь. Смысл в том, что он пропал. Так что нам нужно его вытащить на свет. Ты можешь помочь нам в этом.

— Как? Я не знаю, где Паук. Я не видел его уже лет десять — с тех пор, как они с Дензилом пытались убить меня.

Он похлопал себя по животу и приподнял край футболки, обнажив разрисованные дыры от пуль, свидетельствующие о тех жестоких событиях в его прошлом. Он с преувеличенной абсурдностью сунул в одну из дыр палец и выковырнул оттуда клочковатый катышек мусора.

— Паук привык заниматься в том же зале, что и Дензил, — сказал Сэм. — Там есть боксеры, которые знают, куда он делся, но они молчат. Они не желают говорить, где он прячется, но они передают ему сообщения.

Пэтси ждал, пока Сэм продолжит. Сэм остановился на секунду, надеясь, что все, что вылетит дальше из его уст, прозвучит убедительно, и произнес:

— Предложим ему драку. Только ты и Паук. Увидим, дойдет ли это до него. И я тебе говорю, он примет предложение. Он вылезет, чтобы встретиться с тобой — и тогда мы его арестуем.

— Он не станет встречаться со мной, — сказал Пэтси. — Он не настолько мужественный.

— Мы скажем ему, что это ловушка, что это полицейская засада, чтобы выманить тебя из укрытия. Мы скажем ему, что собираемся арестовать тебя, Пэтси — а вместо этого арестуем его.

Сэм позволил снова наполнить ему стакан и опрокинул его. Кажется ли со стороны его витиеватый план убедительным? Понимает ли вообще его Пэтси? И если понимает — примет ли все на веру?

Это жизненно важно, чтобы он начал доверять мне. Чем больше он мне доверяет, тем выше вероятность, что он упустит что-то — что-то важное — что-то, что без сомнений выдаст его виновность. Но сначала он должен мне довериться. Он должен позволить себе расслабиться.

— Значит… — медленно и задумчиво произнес Пэтси. — Ты хочешь использовать меня как наживку, чтобы выманить его из укрытия.

— Да.

— Но он будет думать, что ты используешь как наживку его, чтобы выманить меня.

— Верно.

— А потом — хотя ты и предполагаешь по каким-то причинам, что это я убил Оби, ты собираешься арестовать и посадить за это Паука.

— Так точно.

Наступила тишина, прерываемая только приглушенным рокотом ярмарки снаружи фургона. Пэтси молчал.

Почуял неладное? Я перестарался? Мне не удалось завоевать его расположение?

— Давай, Пэтси, в этом не будет ничего сложного, — сказал Сэм. — Все, что тебе надо сделать, это показаться там и позволить ему встретиться с тобой. Он не сможет сопротивляться. И как только он появится — бам! Налетаем мы с моими ребятами.

— Это я все понял, сынок. Я весьма умен, хоть и бродяга.

Пэтси залпом выпил, Сэм поступил так же, изо всех сил стараясь не морщиться, проглатывая изрядную порцию скотча.

— Скажем, я соглашусь, — произнес Пэтси, не спуская с Сэма пронзительного взгляда. — Что мне это даст?

— Я думал, все очевидно.

— Расскажи поподробнее.

— Ну, для начала, с тебя снимут подозрения в убийстве Дензила Оби.

— Которого я в любом случае не совершал, сынок.

— Пэтси, нас не волнует, ты, Кассиус Клей или хренов Кен Додд убил Дензила Оби. Мы не можем доказать, что это был ты, но у нас есть все, что нужно, чтобы повесить это на Паука, и это все, что нас волнует.

— Повтори-ка, старина, — сказал Пэтси, показав на изодранные остатки своего уха. — Я с этой стороны глуховат.

— Я сказал, нас не волнует, кто убил Дензила Оби, — сказал Сэм, повышая голос. — Не в наших интересах сажать за это тебя. Нам нужен Паук. Он ничего не значит. Никчемен. Но ты, Пэтси — у тебя же есть связи.

— С чем?

— Давай, Пэтси, не строй из себя Белоснежку. Ты можешь подобраться ко многим преступникам… и помочь нам подобраться к ним.

— У меня нет никаких преступных связей, — сказал Пэтси. — Я чист.

Сэм рассмеялся, в надежде, что это прозвучало круто, и сказал:

— Чист, как стеклышко, я не сомневаюсь. Но просто подумай, Пэтси — подыграть нам будет для тебя весьма полезно. Очень полезно. Ты сможешь свести некоторые старые счеты, разделаться с некоторыми старыми врагами, и сделать своих новых приятелей из Отдела уголовного розыска очень довольными.

Сэм протянул стакан для очередной добавки, залпом проглотил, стараясь не подавиться этой отвратительной кислотой, и добавил:

— Вот так-то, Пэтси. Нам от тебя больше пользы, если ты на воле, а не сидишь в тюрьме. А от Паука нам больше пользы, если мы сделаем из него козла отпущения. В целом, идеальная ситуация.

Пэтси задумчиво смотрел в стакан с виски и по-прежнему не говорил ни слова.

— Ну же, Пэтси? Что скажешь?

— Скажу, что ты многого просишь, — прорычал Пэтси, понизив голос. — Что ты просишь меня стать стукачом.

— Да. Это в точности то, о чем мы просим. Или ты бы предпочел, чтобы я отправился в Министерство, получил от них взбучку и продолжил расследование уже против тебя, Пэтси? Ты бы предпочел, чтобы мы пожизненно упрятали тебя за решетку за убийство Дензила Оби?

— Но я не убивал Оби.

— Ради бога, Пэтси, я не могу провести тут всю ночь. Решайся. Для нас обоих это может стать отличной маленькой сделкой… началом очень продуктивных рабочих отношений… может, даже и прекрасной дружбы.

— Я не убивал Дензила Оби, — сказал Пэтси.

— Нет. Это Паук убил.

— Я серьезно, сынок.

— Я тоже, Пэтси. Все, что тебе нужно сделать, это помочь нам превратить это в реальность.

Сэм вспомнил Паука, подавленного и потерянного, сидящего в одной из камер в участке. Будет ли правильно использовать его, как заложника, в такой жестокой и рискованной игре? Сэм стравливал обе стороны, используя как наживку и Паука, и Пэтси. Не слишком ли он переусердствовал? Действительно ли сможет контролировать все последствия ситуации, которую создает?

Через несколько секунд молчаливых размышлений Пэтси повернулся и взглянул на небольшие часы на одной из безупречно чистых полочек. Он стал отстукивать рукой, отсчитывая последние секунды до половины восьмого.

— Пять, — сказал Пэтси. — Четыре. Три. Два.

Он указал татуированным пальцем на дверь фургона, и она, точно по сигналу, открылась.

— Один. Приветик, Трэйс.

Дрожащий мышиный голосок ответил:

— Приветик, малыш.

В дверь фургончика осторожно шагнула Трэйси, одетая в нейлоновые штаны от спортивного костюма и выцветшую футболку со Стивом МакКуином, поставив на пол хозяйственные сумки из супермаркета. Ее лицо по-прежнему было синим и распухшим, даже хуже, чем у Джина.

Сердце у Сэма подпрыгнуло куда-то в горло. Он старался никак себя не выдать, но нервы у него внутри зазвенели. Что Трэйси скажет, когда увидит его? Какой будет ее реакция?

— Рад видеть тебя, ты как раз вовремя, — произнес Пэтси.

— Да, малыш, — сказала Трэйси. Она посмотрела на Сэма, и на ее избитом лице не отразилось ни проблеска ответной реакции. Потом она повернулась к Пэтси: — Моталась вот по магазинам. Не хотела, чтобы ты терял на это время.

— Все принесла?

— Да, малыш, все принесла, — она протащила через крохотную кухонку и начала выкладывать продукты — кукурузные хлопья, золотистое молоко со сливками, лимонный сок, пластиковый бочонок с мороженым. В открытом шкафу Сэм разглядел идеально выстроенные коробки и банки.

Она не собирается выдавать меня, подумал он. Ее слишком часто шлепали за непрошеные разговоры, чтобы ей захотелось заговорить сейчас. Она умеет хранить молчание.

— Для мужика только к лучшему знать, где сейчас его девочка, — сказал Пэтси Сэму. — Нельзя им позволять прожигать зря время, так ведь? — А затем обратился к Трэйси: — Не хочешь спросить, как мои успехи?

— Конечно. Как успехи, малыш?

— А ты как думаешь, кобыла сонная? У него мозги из жопы полезли, стоило мне только выйти.

— Здорово, малыш.

Трэйси сложила сумки и аккуратно убрала их в ящик, потом подошла к Пэтси и поцеловала его. Сэму пришло на ум, что какие-то полтора часа назад Пэтси был в самой гуще самой жестокой, мерзкой, безжалостной рукопашной драки, которую он когда-либо видел. А сейчас он здесь, наслаждается отдыхом в своем любимом кресле, хлещет виски и между делом совершает сделки с тем, кого принимает за продажного до мозга костей полицейского. Хотя количество физических повреждений, которые получил сегодня вечером этот ужасный человек, было ошеломляющим.

А где-то там лежит без сознания Джин Хант, сраженный единственным сокрушительным ударом по черепу, тогда как Пэтси обжимается и пускает слюни с Трэйси после того, как схлопотал тумаков, достаточных, чтобы потопить броненосец. Откуда появляется такой аппетит к насилию? Существа вроде Пэтси такими и рождаются? Он появился на свет благодаря выносливому набору генов, унаследовал эту поразительную стойкость к физическим повреждениям от своего отца, деда, и так далее, вплоть до первобытных пещерных времен? Возможно, не так уж и далеко он ушел от неандертальцев.

Может быть. А я-то считал Джина чертовым пещерным человеком! Да по сравнению с Пэтси он просто Квентин Крисп![23]

Усадив Трэйси себе на колено, Пэтси грубо положил свою маленькую руку в синяках ей на грудь. Пристально посмотрев на Сэма, он произнес: — Знаешь, что я считаю?

— Нет, а что ты считаешь, малыш? — спросила Трэйси и вскрикнула от болезненного щипка.

— Да я ж не тебе, дура слезливая. Я разговариваю с джентльменом, — произнес Пэтси. — Повторяю — знаешь, что я считаю?

— Нет, Пэтси, и что ты считаешь? — сказал Сэм.

— Я считаю, нам нужен какой-нибудь «тяни-толкай».

— Это что?

— Такая штука, которая заставит парней вроде нас доверять друг другу, — сказал Пэтси. Он сжал Трэйси медвежьей хваткой.

— В смысле, страховой договор? Ладно. Что же тебя может успокоить?

— Что-нибудь… — проворчал Пэтси, — …что-то, чтобы я был уверен, что если ты попытаешься толкнуть меня, я утяну тебя за собой…

— Ну так скажи, — проговорил Сэм. — Какую гарантию я могу тебе дать?

— Да у меня уже есть гарантия, — сказал он.

— О чем ты говоришь? Ты про моего начальника? Пэтси, вы не можете держать его заложником!

Пэтси расхохотался и укусил Трэйси за мочку уха, что больше напоминало людоедский жест, а не любовный.

— Не нужны мне никакие заложники, — сказал он. И тут же: — Душ в исправности, Трэйс. Иди туда и приготовься.

— Конечно, малыш.

Трэйси соскользнула с его колен, и Пэтси шлепнул ее по заднице. Она вздрогнула. Жалкое, унизительное движение. У Сэма защемило сердце. Когда она прошмыгнула мимо, ее глаза даже мельком не глянули в сторону Сэма.

Слишком напугана. Слишком напугана, чтобы рискнуть даже посмотреть на меня.

Трэйси исчезла в крошечной душевой кабинке.

Пэтси медленно поднялся на ноги и сказал:

— Я хочу, чтобы это было совершенно ясно, сынок — я не убивал Дензила Оби.

— Мы уже все это обсудили.

Но Пэтси наклонился ближе, лицо его было напряжено, и произнес:

— А теперь я хочу, чтобы это сказал ты.

Из соседней двери донеслись звуки включенного душа.

— Пэтси, я не знаю, что…

— Еще раз, я хочу, чтоб ты это сказал. Поэтому говори.

Сэм нахмурился. Что здесь происходит? Зачем он просит меня сказать это? Будто бы хочет, чтобы кто-то мог услышать. Но кто? Трэйси?

В следующую секунду его озарило.

— Ты что-то сунул под стол, сразу, как я пришел сюда, — сказал Сэм. — Магнитофон, да?

— Скажи это. Скажи, что я не убивал Дензила.

— Это твоя подстраховка, да? Твой «тяни-толкай»? Ну, если это тебя осчастливит. — Сэм прокашлялся и произнес ясным голосом: — Я, детектив-инспектор Сэм Тайлер, официально заявляю тебе, Пэтси О'Риордан, что ты определенно не являешься подозреваемым в убийстве Дензила Оби. Более того, я и старший детектив-инспектор Джин Хант, мы оба, нанимаем тебя, чтобы повесить вину за это убийство на человека, про которого знаем, что он абсолютно невиновен.

Все! Это впутывает и Джина, хочет он того или нет! Мы оба затянуты в этот план.

Пэтси проглотил скотч и поднялся на ноги. Присев, он наклонился под стол и вытащил магнитофон, который был там спрятан, огромную черную модель с громоздкими кнопками. Он выключил его и достал кассету.

— Тяни-толкай, — сказал он, поднимая ее.

Решив завоевать доверие окончательно, Сэм сказал:

— У тебя на этой кассете более, чем достаточно, чтобы втравить меня в неприятности с Министерством. Если эта кассета когда-нибудь выплывет, у меня будут крупные заморочки. Я потеряю доверие. Меня отдадут под суд. Но она не выплывет. Надеюсь.

Пэтси промолчал, лишь налит себе еще один стакан скотча — на этот раз большой стакан. Сэму он ничего предлагать не стал.

— Теперь мы заключили наш контракт, — сказал Пэтси, — давай подпишем его.

— Думал, мы уже подписали.

— Нет-нет. Как джентльмены.

Сэм нахмурился, неуверенный и совершенно выбитый из колеи. Что ожидает от него Пэтси? От них требуется провести ножами по запястьям и перемешать кровь? Или он хочет драться с ним? Бороться? Боже всемогущий, он же не собирается устроить сцену из «Влюбленных женщин»?[24]

— На десять минут она твоя, — сказал Пэтси, кивнув своей противной пулевидной головой в направлении душа.

— Пэтси, меня больше интересует, что случилось с моим начальником.

— Не надо так говорить, сынок. Я предлагаю тебе взаймы свою самую дорогую собственность. Обижусь, если откажешься.

Держа в крепкой руке боксера обличительную кассету, Пэтси неуклюже протиснулся мимо Сэма, загородил входную дверь и задержался там на секунду. Не оборачиваясь, он произнес:

— Скажи спасибо.

Снаружи доносилась оглушительная музыка с ярмарки, внутри было слышно лишь шипение душа в кабинке.

Сэм промолчал.

— Как закончишь, я буду у Принцессы, — сказал Пэтси, аккуратно закрывая за собой дверь фургона.

Глава 13

ГОРЯЧИЙ ДУШ

Сэм засомневался, подумал об Энни, о Джине. Взглянул сквозь тюлевые занавески на окнах в темное небо в вышине, на безумную круговерть ярмарочных огней под ним. Поверх музыки, гремящей на каруселях (Сьюзи К давно уже уступила место «Crocodile Rock»), Сэм уловил лай и рычание Принцессы, которую Пэтси дразнил своими издевательскими способами.

Сквозь матовую стеклянную дверь душевой кабинки Сэму были видны струи воды, поднимающийся пар и розовые туманные очертания Трэйси Портер. Ее нейлоновые спортивные штаны и футболка со Стивом МакКвином лежали на полу снаружи кабинки, идеально сложенные, в полном соответствии с пристрастием Пэтси к домашнему порядку и опрятности.

Сэм скромно постучал костяшками пальцев по стеклянной двери.

— Трэйси. Это я. Он хочет, чтобы я… зашел туда, к тебе.

Трэйси тут же открыла дверь. Сэм отвел глаза от ее обнаженного тела.

— Я не собираюсь ничего делать, — пробормотал он.

— Лучше делай! — прошептала Трэйси. — Иначе он узнает!

Сэм рискнул поднять глаза. Ее мокрые липкие волосы стелились по обнаженным плечам, но внимание Сэма привлекло множество синяков, укусов, ожогов от сигарет и красных ссадин, которые украшали ее тело почти целиком, совсем как татуировки у Пэтси. О скольких месяцах и годах плохого обращения свидетельствовали эти отметки? Сколько боли и унижения принесли они этой бедной худенькой девочке?

— Давай, пошевеливайся, — сказала она глухим призывным голосом. — Ему не захочется слоняться там дольше десяти минут, тем более после поединка.

Значит, Сэму предстоит воспользоваться телом этой девочки, небрежно, без чувств, поскольку это подарок от Пэтси. А потом он вернет это тело его законному обладателю, и тот будет делать с ним, что ему вздумается.

Он посмотрел в лицо Трэйси, по-прежнему безобразное и бесцветное, ее глаза были безжизненны, как у куклы, она уже давно смирилась с тем, что от нее ожидают. Она отдавалась ему, потому что Пэтси так подписывал сделки, а потом Пэтси сам явится сюда и потребует должное.

Сэм не осмеливался даже представить, какую жизнь ей приходится терпеть.

— Ну же, не тяни! — подтолкнула она его, выходя голой из душа.

Сэм схватил полотенце и накинул на нее. Оно упало на пол. Сэм подобрал его, и на этот раз заботливо обернул вокруг ее истерзанного тела, закрепив поверх груди, чтобы прикрыть ее. Трэйси смотрела на него, нахмурившись, недоуменно и с тревогой.

— Так нужно, — настойчиво произнесла она тихим голосом. — Он узнает, если ты откажешься. Он обвинит меня.

Вспомнила ли она, что мы уже встречались? Или она совсем меня не помнит?

— Трэйси, послушай, пожалуйста.

— Он хочет, чтобы ты это сделал. Ты должен сделать это.

— Я Сэм. Полицейский, с которым ты виделась в больнице.

— Я не дура, приятель. Я знаю, кто ты такой. И ты не первый мой полицейский, поверь уж, так что давай!

Это ошарашило Сэма:

— Трэйси, я здесь, чтобы помочь тебе.

— Приступай, черт возьми!

Она ухватилась за пряжку его ремня, но Сэм взял ее за запястье и мягко отвел руку.

— Нет.

Она высвободила руку и снова ухватилась. На этот раз Сэм схватил ее за оба запястья и не отпускал. Он ощущал на них следы от старых шрамов и рубцов. После короткой, сбивчивой борьбы полотенце Трэйси сместилось и снова открыло ее тело для обзора. Сэм отпустил ее запястья и попытался ухватить полотенце, но непонятным образом оказался на полу душевой кабинки с Трэйси поверх себя. Ему на голову лилась горячая вода, стекала по пиджаку, а Трэйси тем временем обхватила его ногами и попыталась поцеловать разбитыми губами. Сэм высвободился, вскочил на ноги и отшатнулся, промокший насквозь. Трэйси, глядя на него, легла на спину, наполовину в кабинке, наполовину снаружи. Сэм выключил горячую воду, бережно помог ей подняться и снова терпеливо завернул ее в полотенце.

— Я скажу ему, что мы это сделали, — прошептал он, вытирая с глаз горячую воду. — У тебя не будет проблем из-за меня.

— Ты гей, что ли?

— Нет, ничего подобного.

— Тогда это из-за меня. Я не похожа на голых красоток из журнала. Но ты можешь сделать со мной все, что захочешь, попробуй.

— Трэйси, пожалуйста.

— Ему нужно, чтобы пацаны завидовали. Ему нужно, чтобы пацаны хотели меня.

— Трэйси, послушай меня — не все мужчины такие, как Пэтси. Не все мужчины так обращаются с женщинами.

Она испуганно поглядела на окна фургончика, опасаясь увидеть за одним из них лицо Пэтси. Придушенно вскрикнув, она затолкнула Сэма внутрь душевой кабинки и захлопнула стеклянную дверь. Сэм, насквозь мокрый и полностью одетый, стоял, прижимаясь к завернутой в полотенце Трэйси, а из пластмассовой насадки душа на них капала горячая вода.

Сэм открыл было рот, чтобы сказать что-нибудь, но Трэйси перебила его, глухо и напористо:

— Хочешь помочь мне, приятель? Тогда сделай это, потом скажи ему, что тебе понравилось, а потом проваливай. Потому что, если ты этого не сделаешь, расплачиваться за все буду я, ты это понимаешь?

— Ты хочешь вот так жить, Трэйси?

— Ты же не добрый самаритянин, просто обычный парень, так что стягивай портки и приступай!

— Не могу поверить, что ты хочешь жить вот так.

— Я хочу просто жить, приятель — это лучшее, на что я могу надеяться — а те, кто расстраивает Пэтса, особо долго не живут, веришь-нет?

— Как Дензил, — сказал Сэм, называя имя, чтобы проверить ее реакцию.

И, к его удивлению, она ответила напрямую:

— Да! Как Дензил!

— Так ты его знала?!

Трэйси засмеялась, или, скорее, усмехнулась. Горькой, циничной усмешкой.

— Замечательно знала, — сказала она.

— У тебя… были с ним сексуальные отношения?

Трэйси воззрилась на Сэма так, будто тот заговорил по-норвежски.

— Я имею в виду, Трэйси, вы… вы с ним делали это?

— Ясненько, — тихо произнесла она. Ее израненное лицо ожесточилось. На лбу появились морщины. Глаза превратились в щелочки. — Ты же коп, правильно.

— И что из того?

— Повесить все на девушку, вот как ты собрался сыграть, да? Его избил Пэтс, но вину возьму на себя я.

— Почему? Почему ты должна брать на себя вину? Не нужно тебе ничего делать. Хотя…

Трэйси сердито смотрела на него, переполненная ненавистью, но ей не требовалось говорить ни слова. В воображении у Сэма заполнялись все пробелы.

— Пэтси воспользовался тобой, чтобы попасть к Дензилу — так ведь? — прошептал Сэм.

— Нет.

— Тебя послали соблазнить его, втереться в доверие.

— Нет. Конечно же, нет.

— Где ты его встретила — в спортзале?

— Я его никогда не встречала. Я не знаю никакого Дензила.

— Ты встретилась с ним в спортзале. Расположила к себе. А он пригласил тебя к себе в квартиру.

— Нет.

— Вот как Пэтси выяснил, где живет Дензил. Но ему нужно было еще пройти через все эти замки и засовы на входной двери. Ему нужно было прикрытие, чтобы попасть внутрь… троянский конь.

— Нет. Я даже не в курсе, что это вообще такое.

— Поэтому ты явилась к нему. Постучалась в дверь. Он посмотрел в глазок. И он увидел тебя… тебя, но не Пэтси, скрывающегося за углом.

— Херня это все.

— И потому он открыл дверь. Он отодвинул все засовы и открыл дверь. И Пэтси завалился к нему…

Лицо Трэйси было таким же жестким и полным ненависти, как и раньше, но теперь ее глаза переполнились слезами.

— Нет, — сказала она надломленным голосом. — Нет, не было нифига такого. Не было нифига такого! Нет.

— Он тобой воспользовался. Этот ублюдок Пэтси использовал тебя.

— Нет. Нет!

— Бедняга. Бедная, бедная девочка.

Сэм приобнял ее, но она его оттолкнула.

— Ты все сказал неправильно, — прорыдала она. — Все-все!

— Не думаю, — тихо сказал Сэм. Он был уверен, как может быть по-настоящему уверен только полицейский, что каждый кусочек головоломки встал на свое место. — Он использовал тебя. И ты была там. Ты была там, когда Дензил умирал, так ведь?

— Нет, не была!

— И ты пыталась остановить Пэтси. Он избивал Дензила Оби до смерти, а ты не смогла этого вынести — и ты вмешалась.

— Заткнись уже, ты!

— Ты вмешалась, попыталась остановить его, и он повернулся к тебе. Так ты и попала в ту ночь в отделение скорой помощи.

— Я ударилась об дверь! — простонала Трэйси. — Я врезалась в шкаф! Сбрасывай уже свои штаны и погнали!

А потом, ужаснувшись звука собственного громкого голоса, она прижала обе руки ко рту и уставилась на Сэма глазами, почти вылезшими из орбит. Полотенце упало. Сэм оставил его на полу, вместо этого он обвил руками ее слабое, хрупкое тело и прижал к себе. На этот раз она его не оттолкнула. Не оттолкнула, не обняла в ответ, просто стояла и молча плакала.

— Я собираюсь помочь тебе, — прошептал он ей на ухо. — Я собираюсь спасти тебя.

— Ты не сможешь, — пробормотала она.

— Увидишь.

— Нас обоих убьют.

— Увидишь.

— Просто уходи. Так будет лучше.

— Нет. Говорю тебе. Я собираюсь спасти тебя.

— Зачем?

— Потому что… — он замешкался. Через пару секунд он сказал: — Просто потому.

Шумно сопя, Трэйси произнесла застенчивым голосом:

— Думаю, твои десять минут истекли, парень.

— Хороший душ? — спросил Пэтси, когда Сэм показался из фургона, вытирая полотенцем волосы.

Пэтси стоял, смоля сигарету, Принцесса торчала позади него в боевой готовности, обеспокоенная и готовая защищать своего хозяина. Рядом с ними блестела и сверкала под черным небом ярмарка. С этими огоньками, ночным небом и уродливыми татуировками Пэтси выглядел, как злобный чужеродный монстр, только что сошедший со своего космического корабля.

— Очень хороший душ, — сказал Сэм.

— Достаточно горячий?

— В изобилии.

Пэтси отбросил окурок и небрежно потрепал Принцессу. Тогда Сэм и заметил этот театральный, мелодраматичный знак — обличающая его кассета свисала с цепи вокруг горла ротвейлера. Предпосылка была ясна: если она нужна тебе, приходи и забирай…

Принцесса зарычала, пуская слюну.

— Ладно, — сказал Сэм, аккуратно складывая полотенце, именно так, как нравится Пэтси, — как я понял, мы можем признать наши дела на это вечер удачно завершенными?

— Похоже на то, — Пэтси развернул полотенце. Сэм сложил его не совсем должным образом. — Теперь — если не возражаешь, у меня был тяжелый день. Неплохо бы лечь пораньше.

От этих слов, от того, что они могут означать для Трэйси, по венам Сэма прокатился ожесточенный взрыв гнева. Он сжал зубы и сделал все возможное, чтобы вести себя небрежно.

— Ты заслужил это, — сказал он. — Я прослежу, чтобы Паук получил весточку о поединке. Где ты хочешь все устроить? Опять на старой фабрике?

— Нет. Здесь.

— На ярмарке? Здесь же слишком людно.

— Четыре фургона, выстроенных квадратом, — сказал Пэтси. — Мы уже делали так раньше. Никто не увидит. Все очень удобно. Поверь мне.

— Что ж, очень хорошо. Здесь так здесь.

— В воскресенье вечером. Мы уезжаем утром в понедельник, двигаем дальше. Поэтому драться будем в воскресенье. В восемь часов. Ровно.

— Не могу этого гарантировать, — сказал Сэм. Конечно, он мог, но более реалистично было сказать наоборот. — Если будут проблемы, я дам тебе знать. Иначе — воскресенье, восемь часов.

Пэтси коротко кивнул, затем без единого слова прошел мимо Сэма и исчез внутри фургона. Осторожно, даже изящно, закрыл за собой дверь.

Принцесса заворчала, приказывая Сэму проваливать.

Сэм оглянулся на фургончик, домашние огни и аккуратные тюлевые занавески совсем не вязались с насилием и болью, заключенными внутри. Он беззвучно повторил обещание, которое дал Трэйси:

— Я помогу тебе… Я спасу тебя… Обещаю…

Повернувшись к грозному ротвейлеру спиной, Сэм начал пробираться через болотистую почву, огни ярмарки прыгали и крутились где-то слева вдалеке. Он прокрутил в голове образ Трэйси, появившейся у квартиры Дензила… Дензил отодвигает засовы… Пэтси врывается… Трэйси вопит — прекрати, Пэтси, пожалуйста, пожалуйста, не убивай его!.. Кулаки Пэтси, избивающие Дензила до смерти… а потом те же самые убийственные кулаки, направленные на Трэйси.

Джин бы высоко оценил, какого прогресса я добился за сегодня в этом деле, подумал он. Один-одинешенек! Хотя, возможно, оно и к лучшему, что его не было рядом. От него были бы только проблемы. Возможно, оно и к лучшему, что я был сам по себе…

Он остановился, как вкопанный. Посмотрел направо. Потом налево. Налево и направо. Потом развернулся на 360 градусов, как встревоженный родитель, внезапно обнаруживший, что его ребенок исчез.

Из тени между громыхающими электрогенераторами и кривобокими фургонами выступили две зловещие фигуры. Сэм их тут же узнал. Усатый цеплялся большими пальцами за ремень, Хвостатый хрустел суставами пальцев.

Сэм расправил перед ними плечи, как настоящий самец, и сказал:

— Мы с Пэтси теперь лучшие друзья. Что означает, что мы с вами, парни, теперь по одну сторону. Значит — если вы просто вернете мне моего шефа, нам и дальше будет по пути.

Хвостатый обменялся взглядами со своим точно таким же твердолобым товарищем, повернулся к Сэму и сказал:

— У нас его больше нет.

— Что значит — у вас его больше нет? Какого черта вы с ним сделали?

— Я не виноват, что он такой слабак, — сказал Хвостатый. — Если он не может держать удар, ему не стоило нас преследовать.

Сэм почувствовал, как по его спине пробежал озноб. Все это звучало ужасно зловеще.

— Что такое? — спросил он. — Он все еще не очнулся?

Хвостатый пожал плечами. Усатый зажег сигарету и промолчал. Слышно было только какофонию ярмарки, заполнившую холодный ночной воздух.

— Придурки, я не буду спрашивать вас еще раз, — рявкнул Сэм. — Мне нужен мой начальник, и он нужен мне прямо сейчас. Где он?

Усатый указал горящим кончиком сигареты в направлении где-то позади Сэма. Повернувшись, Сэм увидел огни машины скорой помощи Святого Джона, мчащиеся через открытое пространство позади ярмарки.

— Нам не нужен был мертвый коп на руках, — сказал Хвостатый. — Если ему суждено подохнуть, то пусть лучше у них в машине. Тогда с нами ничего не будет.

Легкий озноб вдоль хребта у Сэма превратился в ледяной столб.

Кровоизлияние в мозг, подумал он. Эти два безмозглых увальня раскололи ему череп, как стеклянную вазу! Господи, они убили его… Черт возьми, они пришли и убили его… Убили Джина Ханта!

Сэм развернулся и побежал через бугристый пустырь в направлении завывающей скорой. Он забыл про Усатого и Хвостатого, он забыл про Пэтси и Принцессу, шумную ярмарку, даже про Трэйси, Энни и ребят из Отдела уголовного розыска. Он мог думать лишь о Шефе, лежащем в труповозке, крови, хлещущей из его расколотого черепа, жизни, испаряющейся из него.

Пока он бежал сквозь ночь, он заметил бледное, тусклое лицо Девочки с Заставки, шагнувшей из тени и сжимающей нитку черного воздушного шарика.

— Ты будешь таким потерянным без него, — мягко произнесла она.

Но Сэм просто промчался мимо нее и продолжил бежать за машиной.

Глава 14

ПАВШИЙ КУМИР

Наступило уже 10 часов, когда Сэм наконец разыскал Джина в просторной палате, провонявшей карболовым мылом и мастикой для пола. Чопорная медсестра с длинным лицом — от которой, похоже, так же несло карболкой и мастикой — выскочила со своего поста и преградила ему дорогу, будто на контрольно-пропускном пункте где-нибудь между Западным и Восточным Берлином. От вида полицейского значка Сэма ее лицо стало только еще более чопорным и вытянутым, но в конечном счете, она смягчилась и провела Сэма между одинаковыми рядами кроватей, то и дело шикая на него, если он слишком шумно ступал по натертому полу. Ступая следом за медсестрой на цыпочках, Сэм оглядывал лица на кроватях, которые в ответ смотрели на него — молодые люди с густыми бакенбардами — люди среднего возраста с аккуратно подстриженными усами банковских управляющих — люди постарше с беззубыми ртами и жалкими белыми клочьями на макушках. Все до единого незнакомые, они печально сидели в своих постелях, со своими мисками с паршивым виноградом и сложенными экземплярами газеты «The Mirror», взирающие на весь мир, как массовка из «Так держать, доктор»[25].

А потом он увидел Джина Ханта, своего Шефа — привалившегося к груде накрахмаленных подушек, с закрытыми глазами и лицом, наполовину почерневшим от кровоподтеков. Его пальто, одежда и лакированные кожаные туфли были аккуратно уложены в открытую тумбочку рядом с кроватью, на которой стоял графин с водой и одинокая пластмассовая кружка. Сам Шеф был одет в типичную пижаму Национальной Системы Здравоохранения в белую и голубую полоску, что делало его нестерпимо хрупким и беззащитным. Сэм почувствовал, как у него екнуло в животе, от зрелища этого павшего воина, сломленного и поверженного, побежденного лучшим стрелком Дикого Запада — или того хуже, всего лишь еще одного из массовки к «Так держать, доктор». Это был совсем не тот человек, которого он знал.

— Шеф?.. — осторожно спросил Сэм. Но Джин не реагировал. — Как он, сестра?

Медсестра проверила карточку, висящую у него в ногах на кровати.

— Стабилен, — произнесла она безо всякого участия или эмоций. — Полагаю, вы хотите немного побыть с ним?

— Я знаю, что это не по режиму, но это важно.

— У вас пять минут.

С этими словами она удалилась.

Сэм придвинулся поближе к кровати.

— Шеф?.. Как ты?..

— Всегда начеку, — неожиданно прорычал Джин, распахнув глаза. Он пригвоздил Сэма жестким взглядом. — А теперь задерни эту проклятую штору, Тайлер, дурила. В этом притоне слишком много любопытных работников.

На них смотрела вся палата. Сэм задернул оранжевые занавески и укрылся вместе с Джином от общественных взоров. Просто удивительно, какое облегчение он почувствовал — Шеф вернулся, сердито сверкает глазами, огрызается и обращается с ним, как с дерьмом. Нормальность была восстановлена. Мир снова вернулся на нужные рельсы. Джин Джини не превратился в безголосую декорацию из тупой комедии.

— Джин, ты заставил меня сегодня поволноваться.

Джин скорчил недовольное лицо:

— У тебя есть закурить, Тайлер? Я задыхаюсь!

— Я тебе налью стакан воды.

— Мне нужны сигареты и выпивка, недоумок, я не проживу на этой тепленькой моче из горшка. Господи, кем ты меня считаешь — собой?

— Это не «Railway Arms», Шеф. Ты должен отдыхать и есть побольше винограда, и вообще быть очень хорошим мальчиком следующие несколько дней.

— Я всегда очень хороший мальчик, Тайлер, ежедневно и ежечасно. Самый цвет класса, собственной персоной, знакомьтесь.

Он уже начал выбираться из постели, когда увидел на себе полосатую пижаму и скорчил рожу.

— Блин, Джеки Чарлтон[26]! Можно подумать, я так напился, что смогу с этим смириться.

Он высунул из-под одеяла ноги.

— Шеф, что ты, черт возьми, творишь?

— Выписываюсь.

— Нет, так нельзя, — сказал Сэм. — Джин, да у тебя лицо прямо как тыква. Ты был несколько часов без сознания!

— Я не был без сознания несколько часов, возьми свои слова обратно! — Джин уставился на него, стараясь не очень повышать голос. — Забери свои слова обратно, сынок! Я был слегка оглушен. Совсем слегка. Это есть в моей карточке, так что все официально.

Сэм взглянул на карту и сказал:

— Я скажу тебе, что здесь, Шеф. Дата твоего рождения. Так, так, так…

— Не смотри туда, Тайлер, это секретная информация.

— В твоем возрасте надо бы следить за собой.

— Там неправильная дата. Мне двадцать один год и девять месяцев, плюс-минус.

Он замолк, остановленный внезапной вспышкой тошнотворной боли, взорвавшейся в его черепе.

— Полегче, Шеф, — сказал Сэм. — Сегодня ты побывал на настоящей войне.

— Не надо так со мной разговаривать, Тайлер, в следующий раз — что, назовешь меня маленьким смелым солдатом?

— Тебя уделали, Шеф. Основательно уделали. Ты был в отключке. Я думал, ты умираешь от кровоизлияния в мозг.

— Я прикидывался, а сам поглядывал. Я полностью осознавал, что происходит, все время… кроме того момента, когда медсестры натягивали на меня эту хренову пижаму. Если бы я их застукал за этим, ты бы увидел, как сверкают кулаки, уж поверь мне.

Он сорвал полосатую пижамную куртку и потянулся к своей нейлоновой рубашке, но остановился. Его повело. Он осторожно прикоснулся рукой к своему разбитому лицу.

— Шеф? Что такое? Вызвать медсестру?

Джин не ответил. На этот раз, уже открыв рот и приготовив остроумный комментарий, он не сказал ничего. Вместо этого он медленно осел на гору подушек и вздохнул.

— Мне совсем не дурно, — пробормотал он, скорее, самому себе, чем Сэму.

— Ты уверен, Шеф? Я принесу… горшок, или что-нибудь такое?

— Говорю же, мне совсем не дурно!

Сэм накинул на него одеяло и подоткнул сбоку, как будто Джин был маленьким мальчиком.

— Ты сегодня принял на себя удар, Шеф, — произнес Сэм, присаживаясь рядом.

— Ты мне еще рассказываешь, — проворчал Джин, делая несколько глубоких вдохов. — Я этого никак не предвидел. Боже, Тайлер, меня так уже давно не уделывали.

— Никто из нас моложе не становится.

— Говори за себя. Вечное цветение молодости, это про меня. Двадцать один год девять… Бо-о-оже! — он выждал, пока утихнет волна боли в его голове. Сэм видел, что все поведение Джина стало другим. Огонь в его глазах потух. Тело обмякло. Старший детектив-инспектор Джин Хант, Шеф, превратился всего лишь в избитого мужчину средних лет, одиноко лежащего в накрахмаленной больничной постели.

— Отдыхай, Джин, — сказал Сэм. — Не переживай, я обо всем позабочусь.

— Позаботишься о чем, Сэм?

— О деле. Помнишь? Дело Дензила Оби.

На мгновение показалось, что Джин не соображает. Потом он заметил выражение лица Сэма и прохрипел:

— Не смотри так на меня, Тайлер, нет у меня чертовой амнезии!

— Я устроил им подпольную схватку без перчаток. Паук против Пэтси О'Риордана. Я знаю, ты считаешь весь этой план вздором, Джин, но мне пришлось там срочно соображать. Я завоевал доверие Пэтси. Я собираюсь завлечь его, дать ему изобличить себя и упрятать его навеки.

Джин молчал. Он закрыл глаза и дышал глубоко и медленно, в надежде приглушить боль.

— Еще я нашел связь между Пэтси и Дензилом, — продолжил Сэм. — Это Трэйси. Он ее использовал как приманку. Вот как он попал в квартиру к Дензилу. Все это дело собирается в кучу, Шеф — самое главное, мы не потеряли след Пэтси, он не ушел в подполье и не исчез. Нужно держать его поблизости и заставить его доверять нам. И я убедил его драться с Пауком. Я заставил его поверить, что все это затевается, чтобы повесить убийство Оби на Паука, и…

— Тайлер.

— Шеф?

— Хватит.

Джин лежал неподвижно, с закрытыми глазами, молча, но глубоко и ровно дыша. Сэм с грустью посмотрел на него, на его обезображенное лицо с причудливым лиловым кровоподтеком, и понял, что больше не может здесь оставаться. Он повернулся, нырнул под шторы, окружающие кровать, и зашагал обратно вдоль палаты, стуча ботинками по отшлифованному полу.

— Тише! — шикнула медсестра.

Но в этот раз Сэм просто прошел мимо нее. Ему хотелось лишь выбраться из этого ужасного места.

Старомодного вида машины скопились снаружи госпиталя, их огни мелькали и вспыхивали, когда они отправлялись куда-нибудь в ночь.

Сэм обнаружил, что шагает куда-то в тьму, голова у него шла кругом, ему крайне необходимо было просто идти и идти куда-нибудь. Никакого удовольствия не принес ему вид Джина, лежащего вот так, плашмя. Это была не шутка. Это было жестокое, ошеломляющее напоминание о суровом, безжалостном мире, в котором всем надо бороться за выживание, где даже могучий Хант не смог остаться неуязвимым. До этого вечера Сэм не осознавал, каким потерянным, каким безмерно опустошенным почувствует он себя без Шефа. Джин ежедневно сводил его с ума, приводил в ярость, порою пугал и отталкивал, но все же, за всеми предрассудками, издевательствами и прочим вздором, оставались мощная сила и врожденная порядочность, на которые он опирался. Он был пылающим духом в сердце 1973 года. Он и был 1973 годом. Страшнее, чем потерять Шефа, для Сэма могло быть только одно — потерять Энни.

Точно по подсказке, появилось маленькое круглое бледное лицо со слезинками, нарисованными на каждой щеке. Девочка с Заставки неподвижно стояла перед ним, трогательно скрестив перед собой руки, одинокий черный воздушный шарик болтался в воздухе в метре над ее головой.

Сэм остановился.

— Ты услышала, что я подумал про Энни, — сказал он. — Правильно?

Он смотрел на девочку, а она, едва улыбаясь, смотрела на него. Справа ярко пылали в густой темноте огни госпиталя, далеко слева, едва видимые, но, без сомнения, существующие, вертелись, мелькали и сверкали разноцветные огоньки ярмарки, а в темном пространстве между ними стояли лицом к лицу Сэм и девочка.

— Ты увидел жуткого человека, — мягко произнесла Девочка с Заставки.

— Мой шеф не такой уж жуткий, — ответил Сэм.

— Нет, я не про него, Сэм. Тот. Другой человек. Раскрашенный.

— Пэтси О'Риордан? Да, я видел его. И я видел его раньше. В кошмарах. Так ведь?

Девочка кивнула и проговорила:

— А он видел тебя. Он следит за тобой.

— Нет, не следит.

— Следит. Наблюдает из тьмы. А сейчас темно… повсюду…

Сэм почувствовал, как его живот напрягся, будто в ожидании удара. Он молча проклял эту жуткую бледнолицую тварь, вечно выступающую из тени и пугающую его до полусмерти, но на этот раз решил поддержать с ней разговор. Ей было что сказать ему, и в этот раз он задумал выслушать ее до конца.

— Я видел Пэтси во сне, — сказал он. — Я думал, это было что-то вроде дьявола. Теперь я знаю, что это всего лишь куча татуировок. И никаких разукрашенных дьяволов.

— Какое детское суждение — боязнь разукрашенного дьявола, — ухмыльнулась девочка. — Значит, теперь тебе не страшно? Теперь ты думаешь, что дьявол из тьмы — всего лишь жуткий бугай, живущий на ярмарке? Ты теперь так думаешь, Сэм?

— Конечно. И ты не поменяешь моего мнения. Там во тьме ничего нет. Демоны бывают лишь здесь. — И он постучал по своей голове. — Даже не пытайся больше напугать меня. Я знаю, ты только этим и занята.

— Нет-нет-нет, это не так, — сказала девочка плаксивым детским голоском. — Сэм, я пытаюсь тебе помочь. Не мотай головой, это правда. Я хочу спасти тебя от мучений.

— Каких мучений?

— Дьявол во тьме… он там, Сэм… он существует. И он приближается. Все время, все ближе и ближе.

— Не знаю, о чем ты говоришь.

Сэм почувствовал сильное желание двинуться дальше, оттолкнуть эту отвратительную маленькую соплячку и уйти в ночь — но его ноги по какой-то причине его не слушались.

Девочка с Заставки наклонила голову набок, недоуменно глядя на него, и произнесла:

— Поразмысли, Сэм. Ты… Энни… и та штука во тьме… Подумай об этом. Как истинный полицейский. Подумай о подсказках — посмотри, сможешь ли найти в них смысл…

Мимо с ревом промчалась скорая, ее огни промелькнули по тротуару, и в этот неожиданный ослепительный момент Девочка с Заставки исчезла. Сэм взглянул вверх и увидел блестящий черный шарик, уплывающий в блестящее черное небо — а секундой позже исчез и он.

Дьявол во тьме.

Сэм зашагал по городу с опущенной головой и застывшим лицом. Он проходил под одним оранжевым пятном от натриевых уличных фонарей за другим, не замечая ни их, ни всего остального, кроме своих мыслей.

Пэтси О'Риордан — то дьявольское создание, что я видел в своих кошмарах. Бог знает, как и почему я мог его предвидеть, но это так. И это что-то означает. Что-то важное.

Его ноги вели его через тихую дорогу, вниз по мрачному переулку, мимо рядов закрытых магазинов.

Угроза для Энни. Соплячка с шариком продолжает и продолжает говорить мне это. Оно угрожает Энни, и доберется до нее через меня. И что… что мне делать? Как мне определить эту угрозу? И как остановить ее?

Под припаркованной машиной зашипела и бросилась прочь кошка. Из-за обшитого досками забора залаяла собака.

Что бы это ни было, «дьявол» всего лишь лицо. Маска. Он олицетворяет что-то опасное, что-то очень реальное, но представляет себя в неясном обличье. Он прячется за маской монстра, чтобы напугать меня… напугать, будто я просто маленький ребенок. Что ж, это не сработает, парнишка.

— Меня не так легко запугать, урод! — громко сказал он в темноту. И нырнул обратно в свои мысли.

Какой бы ни была опасность, она как-то отобразилась в форме Пэтси О'Риордана. Зачем бы еще я видел его во сне, видел, как его жуткие татуировки скалились на меня из темноты? Я не понимаю, что, как, почему, но угроза в Пэтси. Это Пэтси — дьявол во тьме. Это Пэтси необходимо убрать — навсегда.

Сэм почувствовал, как его сердце заколотилось от этих мыслей. Если в угрозах и намеках Девочки с Заставки есть какая-то правда, они нашли свое воплощение в зверской, уродливой, бесчеловечной форме Пэтси О'Риордана. Странные непостижимые угрозы наконец обрели лицо. Лицо и имя.

Лицо, имя, тело из плоти и крови. Человек. Просто человек. Не чудовище, не дьявол.

Сегодня он видел, что можно повалить даже такого голиафа, как Джин Хант. Прямо как и намекала Девочка с Заставки, в этом была разгадка — разгадка для Сэма…

— Все люди смертны, — сказал он в ночь. — Это касается меня, Джина и даже Пэтси О'Риордана. А то, что смертно, можно разрушить. Уничтожить. То, что смертно, можно вывести из строя. И это касается меня… Джина… и даже Пэтси О'Риордана.

Совершенно неожиданно Сэм оказался уже возле дверей своего дома. Он остановился, посмотрел по сторонам тихой, пустынной улицы. Девочка с Заставки не улыбалась ему из тени. Дьявол не выглядывал из темноты.

— Ты будешь повержен, О'Риордан, — поклялся Сэм. — Ты будешь повержен.

У него в квартире оставалось полбутылки виски. Сэм прикончил ее — за здоровье Джина, за их с Энни будущее, третий тост был за истребление того, что прячется там во мгле, желая нанести им такой кошмарный ущерб.

В эту ночь ему ничего не снилось.

Глава 15

ТОТ, КТО ХОТЕЛ СТАТЬ КОРОЛЕМ

Сэм подошел к матовым стеклянным дверям кабинета Джина, распахнул их и остановился.

Его по другую сторону дверей нет. Можно просто заходить.

Как-то это неправильно, вламываться без стука. Хотя головой он твердо знал, что не найдет там ничего, кроме пустого стола, пустого стула и нескольких пустых бутылок скотча, его сердце все-таки замерло в ожидании беспощадной брани Джина Ханта.

— Эту привычку вламываться без спроса ты отработал на дамочках, которые только-только подмыться собрались, да, Тайлер? Может, в Гайде все так и делают, но в моем поместье к начальнику принято относиться, как к хорошему другу — с уважением, вниманием и заботой о его личном пространстве. Компренде?

Сэм шагнул в двери.

С плаката «Ровно в полдень» сурово взирал Гэри Купер. Из центра потрепанной мишени для дартса торчали три дротика с Георгиевским крестом на оперенье. С поверхности расшатанного шкафа с документами поблескивал ряд кубков и гравированных оловянных наград. На столе лежала заманчиво приоткрытая пачка сигарет, а в воздухе висел спертый табачный дух.

Знакомое имущество, которым Джин окружал себя, теперь выглядело нестерпимо заброшенным, как трубка, шлепанцы и недочитанная книга, которые Сэм помнил с того дня, когда умер его дедушка.

— Старый шельмец пока еще жив, — громко сказал Сэм. Но все равно, ему больно было смотреть на пустое кресло Джина, чьи спинка и сиденье сохранили контуры отсутствующих теперь спины и задницы Шефа.

Дверь распахнулась, заставив Сэма подпрыгнуть от неожиданности, за ней стоял Рэй, жующий жвачку и холодно оценивающий Сэма светлыми голубыми глазами.

— Примеряешься? — резко спросил он.

— Ты о чем, Рэй?

— Подбираешь себе новую расцветку на случай, если переедешь сюда? Какая же она будет — пидарски-розовая? Или подло-желтая?

— Не будь идиотом, — возразил Сэм. Он схватил со стола у Джина папку. — Я пришел сюда только за этим.

— Ах вот как?

— Да, вот так. Это кабинет Шефа, и он останется кабинетом Шефа, так что не распускай по отделу слухи, что у меня какие-то на него притязания. Ты понял?

Рэй пожал плечами:

— Я не могу остановить слухи.

— Ну так не добавляй лишних.

— Они уже роятся повсюду.

— Вот как? — сказал Сэм, решительно встав перед Рэем. — Ну-ка, удиви меня.

— Они говорят, ему уже не вернуться.

— Кто это «они»?

— А ты как думаешь? Люди.

— А ты слушаешь все, о чем говорят «люди»? Потому что те же самые «люди» расскажут тебе, что у черных врожденное чувство ритма, что от сыра бывают кошмары, а американцы в Розуэлле[27] вскрывают пришельцев. Повзрослей уже, Рэй. Шеф отсутствует по болезни, он не ушел на пенсию и не оказался в морге.

— Я знаю, — сказал Рэй. — При условии, что ты это тоже запомнил. Босс.

— Ради бога. Я зашел забрать папку с делом Дензила Оби. У нас в самом разгаре расследование убийства, есть Шеф, нет Шефа — наш отдел не должен застрять на месте только потому, что Джин валяется с перебинтованной головой.

Стиснув папку, Сэм стал проталкиваться мимо Рэя, но тот преградил ему путь. Они уставились друг на друга, нос к носу, глаза в глаза.

— Преданность, — еле слышно проговорил Рэй. Сэм попытался отодвинуть его плечом, но Рэй не шелохнулся. — Преданность превыше честолюбия.

— За кого ты меня принимаешь?

— Ты правда хочешь, чтобы я это сказал? А? Босс?

Возмущенный и оскорбленный, Сэм с такой силой толкнул Рэя, что тот вывалился спиной вперед через приоткрытую дверь. Тут же оказавшись перед глазами всего отдела, Рэй наткнулся на стол, сбросив с него на пол заполненную пепельницу. В следующую секунду Рэй накинулся на Сэма, занеся для удара руку. Сэм уклонился и заехал кулаком Рэю в живот, целясь ему под ребра. Этого оказалось достаточно, чтобы выбить из него дух. Рэй сложился пополам, беспомощно задыхаясь и подставляясь под хороший удар в лицо, или же под хороший пинок по заднице. Сэм почувствовал, как кровь забурлила в его венах, раздражаясь все сильнее. Он сжал кулаки… а потом расслабил их.

Отступи, подумал он. Отступи от края.

Он поднял взгляд на встревоженное лицо Криса, который взирал на него из-за сваленных в груду бумаг, на Энни, смотрящую на него широко распахнутыми от потрясения глазами из-за пишущей машинки. И только тогда обнаружил, что лицо у него перекошено, а через ноздри рвется наружу сбивчивое дыхание, будто у затравленного быка.

«Кем я и выгляжу, полагаю…» — подумал он.

Не говоря ни слова, он протянул Рэю руку. Все еще красный и задыхающийся, Рэй поднял на него глаза.

— Пожмем руки, Рэй.

Рэй не пошевелился. Может, увидел, как Сэм показал всем типичное поведение Шефа? Жаркий спор, толчок через дверь, удар в живот — этакий классический Джин Хант. И это только подкрепило его уверенность, что Сэм пытается примерить на себя светлые мокасины Шефа?

— Я хочу лишь поддерживать расследование дела Оби, пока Джин отсутствует, — сказал Сэм. — Давай воевать с плохими парнями, Рэй? А не друг с дружкой.

Рэй неохотно пожал руку Сэма.

— Все нормально, Рэй?

— …Нормально, босс.

— Молодчина.

— Детский сад, — пробормотала Энни, покачав головой.

— Все внимание сюда, пожалуйста, — сказал Сэм, адресуясь ко всей команде.

— Уже слушаем, босс, — подхватил Крис, все еще выглядя обеспокоенным. Он выбрался из-за стола и с опаской приблизился к Сэму, готовый сбежать при первом же признаке проблем. Рэй, болезненно поморщившись, опустился в кресло с колесиками, а Энни присела на угол стола.

Сэм крайне серьезно оглядел их и поднял папку с делом Дензила Оби.

— Как всем вам известно, Шеф на несколько дней выбыл из игры. Так что, пока он не вернулся в седло, я временно — временно, Рэй — принимаю на себя ответственность за дело Оби. У нас переломный момент. Мы не можем себе позволить задержаться из-за потери одного человека — даже если этим человеком оказался Шеф.

— Такое чувство, что Шеф до сих пор здесь, так вы себя ведете, босс, — подал голос Крис.

— Прекрати, Крис, — прохрипел Рэй. Он жестко взглянул на Сэма, потом его взгляд стал мягче. — Каждому кораблю нужен шкипер.

— А каждому шкиперу нужен помощник, — добавил Сэм. — Которым я и являюсь. На подхвате. Заместитель на время отсутствия Шефа. Поэтому прекращайте уже пороть чушь про то, что я лезу на высокий пост, и давайте снова ловить преступников, договорились?

Рэй, Крис и Энни в один голос ответили:

— Да, босс.

— Хорошо. Сейчас, как вам известно, мы присматриваем за Пауком в камере. Его жизнь под угрозой, и здесь для него самое безопасное место. Но у нас не гостиница, и бедолага не может оставаться здесь бесконечно. Поэтому он согласился побыть приманкой, чтобы завлечь Пэтси О'Риордана в ловушку. Я устроил между ними поединок — драку без перчаток, опасный матч между двумя злейшими врагами, чтобы они могли покончить с враждой раз и навсегда. Они оба жаждут убить друг друга, и мы воспользуемся этим для своей пользы.

— Не вижу, как этот поединок может обличить О'Риордана, — сказала Энни. — Это все еще не доказывает, что между ним и Дензилом была связь.

— Ты права, — сказал Сэм. — Сама по себе драка ничего не доказывает. Но то, как мы воспользуемся ею, может окончательно закрыть это дело.

Казалось, он привлек всеобщее внимание. Даже Рэя.

Замечательно. Они переключились обратно на работу, а не на Джина, не на нашу с Рэем драку. Они сосредоточены… и они признают меня начальником, по крайней мере, на текущий момент времени.

— Драка не что иное, как средство для достижения цели, отвлекающий маневр, — разъяснил Сэм. — Это приблизит меня к Пэтси, а чем я ближе, тем охотнее он будет разговаривать. Так вот, если я нацеплю прослушку, мы сможем записать каждое его слово. Этот человек однозначно в высшей степени коварен, но и он не Магнус Магнуссон[28]. Если я заставлю его говорить и правильно это разыграю, я заставлю его сказать что-то, чтобы выдать себя. Это может быть какая-то крошечная деталь, что-то, что он даже не заметит. Если он подумает, что получил шанс отомстить Пауку, то будет возбужден и взволнован… именно в этом состоянии можно было подтолкнуть его к похвальбам, или угрозам, или чему-то еще, что выдаст его вину.

— Но нам нужно большее. Нам нужен свидетель, готовый дать показания. И мне кажется, я его нашел. Трэйси Портер, девушка Пэтси. Она помогла ему попасть к Дензилу. Именно она заставила Дензила отпереть дверь, чтобы дать ему войти туда в ночь его смерти. Она была там. Она видела все. Она могла бы рассказать нам обо всем случившемся, но она боится — и у нее есть на это хорошая причина. Пэтси избивает бедную девушку до синяков, и она слишком хорошо знает, что ее ожидает, пожалуйся она в полицию.

— Поэтому, пока Пэтси занят поединком, Энни, я хочу, чтобы ты добралась до Трэйси. Она тебя знает. Ты можешь с ней поговорить. Пока Пэтси нет поблизости, ты можешь убедить ее дать показания, назвать Пэтси убийцей и свидетельствовать против него в суде. Как думаешь, ты справишься, Энни?

Энни посмотрела прямо на него и сказала:

— Нет.

— «Нет» — значит «не буду»?

— «Нет» — значит «не получится», босс. Она не скажет ни слова.

— Тогда тебе просто придется постараться.

— Конечно, я постараюсь, босс. Я старалась и раньше, но не вытянула из нее ни слова.

— В этот раз будет по-другому.

— Только не в ее голове, — сказала Энни. — Из-за того, что Пэтси где-то дерется, она себя в безопасности не почувствует. Ты ее видел. Она всего лишь груша для битья для этого ублюдка. Если у нее изломано все тело, представь только, что творится в ее голове.

— Она права, босс, — сказал Рэй. — Такие девицы всегда заступаются за своих парней.

Сэм закусил губу и задумался над проблемой.

— Предложи ей что угодно. Пообещай ей защиту. Мы можем забрать ее, поместить в безопасное место. Расскажи ей, как мы поступили с Пауком, что он в полной безопасности у нас под защитой. Дай ей понять, что сотрудничество с нами — это способ избежать той ужасной жизни, в которую она вляпалась. Мы можем помочь ей, защитить ее, но только если она сделает заявление. После этого мы сможем упрятать Пэтси до конца его жизни. Дай ей понять это, Энни.

— Сделаю в лучшем виде, босс, — пожала плечами Энни.

Сэму хотелось убедить ее, насколько это жизненно важно — добиться обвинения Пэтси. Разве она не видит, что у них на кону? Неужели ей не ясно, что речь не только о том, чтобы посадить Пэтси, речь об их же спасении — о спасении самой Энни — от этого нечто, которое хочет нанести им такой вред?

Нет, она не видит этого. Да и как? Она чувствует, что-то не так, но для нее это просто смутное ощущение тревоги, полузабытый сон, путаные воспоминания о ночных кошмарах. Она не видит всего так же ясно, как я. Ее не преследует и не раздражает маленькая девочка, она не видела во тьме дьявола.

— В общем так, народ, — сказал он. — Мой план такой. Как он вам, ребята?

— Паршивый, — ответил Рэй.

— И почему же?

— Слишком уж сложный. Шеф бы никогда не стал водить такие хороводы.

— Ну, так уж вышло, он уже успел разгромить этот мой план в пух и прах, — признался Сэм. — Но даже Джин не может все время командовать мною из центрального госпиталя, не такие уж у него большие полномочия.

— Снова поговорим о преданности? — произнес Рэй, не сводя с него глаз.

— Бога ради, Рэй, я рассказал Шефу, как собираюсь провести эту операцию, и он возразил — впрочем, потому лишь, что не совсем его понял, но это так, к слову. Я не делаю ничего у него за спиной — и если мы добьемся результата, он не станет выражать недовольства, когда вернется. Мы все на одной стороне. Мы все хотим одного и того же. Мы должны работать в команде, всеми имеющимися средствами, выжимать из ситуации лучшее. К концу дня все, что будет иметь значение…

Тут он осознал, что смотрит на Энни. Она вдруг показалась ему невыразимо беспомощной. Он уже почти видел, как отвратительный дьявол во тьме проступает из тени позади нее, как светятся его глаза, капает с клыков яд, длинные когти скользят по ее горлу.

— … все, что будет иметь значение — прижмем ли мы Пэтси О'Риордана. Прямо к стенке, парни. Прямо к чертовой стенке. Крис, ты пойдешь на такое?

Крис пожал плечами:

— Если это приказ, босс. А что мне придется делать?

— Я буду с Пэтси, надену прослушку. Вы с Рэем будете поблизости, вслушиваться в каждое слово и записывать разговор. Если он проболтается о чем-то интересном — о чем-нибудь, что можно тут же использовать для его ареста — тогда мне бы хотелось, чтобы вы оба вышли поддержать меня. В противном случае вы могли бы предупредить Энни, когда Пэтси решит вернуться. Мы сможем это сделать. Мы сможем — но мы должны быть умными, мы должны быть осторожными, и мы должны работать как команда. Ну что? Вы со мной?

Повисло молчание.

Тишину нарушил Крис:

— Я с вами, босс. Я уже один раз одолел О'Риордана Руки-Молоты… Смогу делать это снова.

— Я тоже с вами, — подключился Рэй. И с неохотным намеком на уважительность, добавил: — Босс.

— И вы все ожидаете, что я присоединюсь к этим мальчишеским ритуалам? — спросила Энни, сложив на груди руки. Она вздохнула, закатила глаза и произнесла: — Ну да, да, я тоже в игре. Чтоб меня, это уже какое-то дурацкое мушкетерство.

Крис неожиданно воскликнул:

— Атос! Батос! Даврос! И…

Он лихорадочно вспоминал последнее имя.

— Мы уловили суть, спасибо, Крис, — сказал Сэм.

Крис маялся, щелкая пальцами и пытаясь растрясти свою память:

— А вот Шеф знает, как зовут четвертого!

— Спросишь его, когда он вернется, — предложил Рэй.

— Д'Артаньян, — сказал Сэм. Но Рэй в очередной раз бросил на него такой неприязненный взгляд, что он решил, что лучше было вообще промолчать.

Сэм отправился в камеры и нашел там Паука, выполняющего серию быстрых отжиманий.

— Как дела, Паук?

Лицо Паука покраснело и покрылось потом, он не обращал на Сэма никакого внимания, пока, наконец, не выдохнул — триста пятьдесят! На этом он закончил. Он уселся на жалкую тюремную койку и вытер полотенцем голову и шею.

— Держишь себя в форме, — сказал Сэм. — Великолепно. Что ж, похоже совсем скоро ты сможешь уйти отсюда без опаски. Прошлым вечером я встретил Пэтси. Я уговорил его драться с тобой.

Паук замер, как вкопанный, и посмотрел на Сэма. Его челюсти сжались, заставив паука на шее дернуться и изогнуться.

— Все в целом будет так, — продолжил Сэм, — как мы и договаривались. Тебе нужно только быть там. Никаких драк. Никакой для тебя опасности. Только быть там, разозлить его, заставить сказать что-нибудь, что раскроет его виновность. На мне будет спрятан микрофон, я запишу каждое его слово. Мы можем арестовать его, Паук. Мы можем загрести его. Тридцать лет жизни в самой жесткой проклятой тюрьме страны. Ты со мной?

Все еще задыхаясь, Паук коротко кивнул. Выглядел он угрюмым и недружелюбным. Сэму стало интересно, готовил ли он себя психологически так же хорошо, как и физически, чтобы выйти в открытую к Пэтси. Может, он не понимает, что драка между ними всего лишь показная, настоящими ударами обмениваться не придется? Если все пойдет так, как надеется Сэм, Пэтси окажется в наручниках намного раньше, чем они с Пауком вступят в поединок.

— Запомни, Паук, все это затевается, чтобы арестовать Пэтси О'Риордана. Если ты сможешь как-то подстрекнуть его, спровоцировать на признание своей вины, это будет гораздо лучше для тебя, меня и всех остальных, чем если ты попытаешься вышибить ему мозги. Это бой, Паук, но тот, который выигрывают не кулаками, а вот этим.

Сэм постучал себе по голове.

Паук угрюмо смотрел на него несколько секунд, пока, наконец, не произнес:

— Я не тупой. Я знаю, что к чему.

— Хорошо. Тогда мы по одну сторону. Готов к этому?

— Готов.

— Вечером в воскресенье. В восемь часов, сразу за ярмаркой.

— Я буду там, — бесстрастным голосом сказал Паук.

— Ты правильно поступаешь, Паук, — Сэм развернулся, чтобы уйти, но задержался в дверях: — Ты не можешь этого понять, Паук, но я хочу увидеть Пэтси О'Риордана за решеткой так же сильно, как и ты. Мне это нужно… по разным причинам. Это важно. Это действительно важно.

Паук не произнес ни слова. Он погрузился в себя, сосредоточил все свои силы, сузил поток мыслей, пока в них не осталось ничего, кроме предстоящего боя.

Если ему помогает — считать это настоящей битвой, пусть так и будет, подумал Сэм, отправляясь обратно из камер в свой отдел. Как он отреагирует, когда мы арестуем Пэтси раньше, чем он сможет нанести хотя бы один удар? Ему не покажется, что его обманули? Не направит ли он вместо этого всю свою ярость на меня?

— Я держу операцию под контролем, — твердо сказал он себе, шагая назад из камер. — Я держу все под контролем. Полностью под контролем.

Глава 16

НОЧНУШКА БРИТТ ЭКЛАНД

По-прежнему укрытая на заброшенной фабрике, где ее и оставил Джин, старушка «Кортина» дожидалась своего павшего в бою хозяина, верная и терпеливая, как преданный пес. Сэм как следует осмотрел ее, пока Энни ожидала поблизости.

— Все цело, — сказал он. — Шины, колпаки, зеркала… Все, как мы и оставили. Никаких битых стекол, вмятин или царапин.

— У нее-то дела идут получше, чем у Джина, — сказала Энни. — Ну, по крайней мере, это поднимет ему настроение. И что мы будем с ней делать? Позвоним, чтобы ее отбуксовали обратно в участок?

Сэм погремел ключами:

— Он вручил их мне, на всякий случай. Я никогда их не брал у него. А он никогда не пускал меня за руль[29].

— Ну, теперь у тебя есть шанс.

Сэм зажал ключи в ладони, ему вдруг расхотелось воспользоваться ими.

— В чем дело, Сэм? Ты выглядишь виноватым.

— Я и чувствую себя виноватым. «Кортина» предназначена исключительно для него.

— Ой, да ладно. Это всего лишь машина.

— Нет, Энни. Не только. Это нечто большее. — Он посмотрел на нее и шевельнул плечом: — Тебе не понять.

— Полагаю, что нет. Ведь я всего лишь девчонка.

— Открыть ее и сесть за руль, когда его нет рядом, это как… переспать с его женой.

— Я даже представить не могу жену Шефа! — отозвалась Энни. — Ты ее когда-нибудь видел?

— Не-е. Не знаю, видел ее вообще кто-нибудь, кроме Джина. Если честно, я даже не вполне уверен, что она существует.

Энни на миг задумалась, а потом произнесла:

— Знаешь что? Я видела одну шикарную дамочку, запавшую на него, но она из тех, кого возбуждает грубость.

— Стеллу из спортзала едва ли можно считать шикарной.

— Но между ними ничего нет. Она надменная — обучалась этому… Такие дамы всегда западают на Шефа. И он запал на нее.

— Если не возражаешь, Энни, я бы предпочел, чтобы завеса над сексуальной жизнью начальства оставалась плотно опущенной.

Сэм расправил плечи, отбросил последние сомнения и сунул ключ в замок на дверце. Когда он сел за руль, то почувствовал, что сиденье до сих пор хранит тяжелые округлые отпечатки Джина.

Он включил зажигание, и мотор ожил.

— Когда это делает Джин, оно и звучит по-другому, — сказал он. — Более… агрессивно.

— Ты все выдумываешь. Ну правда, это всего лишь машина, Сэм.

Он отогнал машину от заброшенной фабрики, проехал по нескольким тусклым, обшарпанным улочкам и влился в городское движение. «Кортиной» никогда не управляли так аккуратно и внимательно. А ей хотелось пуститься вперед, как собаке, рвущейся с поводка — но Сэм промолчал об этом, поскольку точно знал, как отреагирует Энни.

— Тебе все еще снятся плохие сны? — спросил он, пока они ехали.

— Время от времени. Я стараюсь про них не думать. А у тебя как?

— Все время.

— Как ты думаешь, что происходит, Сэм? Мы с тобой вместе потихоньку сходим с ума?

— Нет, пока я могу с этим справиться, Энни.

Сэм вообразил Пэтси О'Риордана в демонических, нечеловеческих татуировках — а потом представил, как за ним неопровержимо захлопывается дверь тюремной камеры, навсегда заключая под стражу это чудовище.

С Энни ничего не случится. Я не позволю. Что бы за чертовщина там ни творилась, я собираюсь упрятать ее подальше вместе с Пэтси О'Риорданом. Они могут сгнить там вместе, в максимально надежной камере. А за мною и Энни — будущее.

— Думаю, в ближайшем будущем мы оба станем спать намного спокойнее, — сказал Сэм.

— Почему ты так считаешь? — спросила Энни.

— Просто предчувствие — знаешь, как это бывает с полицейскими.

— Не надо загадок. На что ты намекаешь?

Сэм, пока ехал, искал глазами Девочку с Заставки, ожидая увидеть эту соплячку, прыгающую на тротуаре или прогуливающуюся по пешеходному переходу. Но от нее не было ни следа.

— Не уверен, что вообще смогу облечь это в слова, — сказал он. — Просто… хорошее предчувствие.

Энни рассмеялась. Этот смех не был жестоким или снисходительным, он не был презрительным, не был раздраженным. Это был просто смех. Честный. Смех Энни. Сэму не доводилось слышать более доброго, теплого смеха.

— Сэм, я не представляю, о чем ты! — улыбнулась она ему. — Не думаю, что когда-нибудь пойму всех вас.

— Что значит «всех нас»?

— Вас! Мужчин. Парней. Как вы говорите и что. Как думаете… если это можно назвать словом думать.

— Мы думаем, — слегка ощетинился Сэм. — Мы думаем намного больше, чем все вы когда-либо сможете признать.

— И о чем же думают мальчишки, а? О буферах, всяких тыщ-дыщ и о проклятом Брайане Клафе[30]?

— Если бы я слепил такое большое клише из всех женщин, вместе взятых, ты бы первая возмутилась, — сказал Сэм. — Мужчины говорят о буферах и тыщ-дыщ, и о футболе, Энни, но это только на поверхности. Нужно постараться увидеть за словами смысл. Это как поэзия.

— Теперь я слышала все в этой жизни! — воскликнула Энни.

— Возьми, к примеру, Джина, — продолжал Сэм. — Ты считаешь его дикарем, так ведь.

— Не только я. Ты тоже его таким считаешь.

— Конечно. На поверхности. И, если уж начистоту, и под ней тоже. Но если забраться намного глубже, прямо к его человеческой сути…

— Путешествие к центру Шефа, — поддакнула Энни.

— …ты удивишься тому, что обнаружишь там. И не смотри так на меня, Энни, я говорю серьезно.

— Не сомневаюсь. Это и делает мужчин такими забавными. Но скажи мне, Сэм — если я копну поглубже и дойду до потайной сердцевины Джина Ханта, что уже весьма жутко представить, что же я найду там такого, чему так сильно удивлюсь?

Сэм почувствовал, как дернулся под его ладонями руль. Мотор содрогнулся, вздрогнул, внезапно сердито чихнул — и машина продолжил ровно бежать. Почти как если бы «Кортина» понимала их, слушала их, была… Нет, нет, он не собирается даже думать об этом. Такие мысли — это первые шаги на пути к безумию.

— Я скажу тебе, что бы ты увидела, если бы копнула Шефа поглубже, — сказал Сэм. — Надежду.

— Ха!

— И страх. И сострадание. Ярость, снисходительность, самонадеянность, уважение. И все остальное тоже. Но превыше всего надежду, Энни. Бескрайнюю надежду.

— На что? На то, что Бритт Экланд спляшет у него в спальне и сбросит ночнушку?

— Этого недостаточно, Энни, на это мы все надеемся.

— На что тогда?

— Это не желание чего-то, это вера во что-то. Он надеется на нас, Энни — на тебя и меня, на команду отдела, на всех этих людей вокруг — он надеется на человечество. Потому что, говорю тебе — он стал старшим детективом-инспектором вовсе не из-за денег. Его ведет что-то еще, как и всех хороших копов, если приглядеться как следует. Почему он мчится по этим улицам, рискуя день за днем своей шеей? Зачем он ловит преступников? Почему защищает Закон? Потому что надеется на этот мир, Энни. Это что-то для него значит. Это значит для него все. Он любит этот мир, Энни. Он его любит.

— Ну! — сказала, все еще улыбаясь, Энни. — Вот это была речь. Типичная для мужчины. И я не уверена, что это можно применить ко всем. Возможно, это справедливо для Джина, но не для всех парней.

— Справедливо, может, даже больше, чем ты думаешь, — сказал Сэм. — Даже для Пэтси О'Риордана.

— Как ты можешь так говорить. Сэм? Он же бандит! Ты видел, что он сделал с бедной малышкой Трэйси. В нем точно нет никакой любви или надежды!

— Согласен, в нем их чрезвычайно мало. Но в нем есть дыры, Энни. Я сейчас не о дырках от пуль у него в животе. Я имею в виду те дыры, где следует быть любви, надежде, порядочности, доброте. И эти дыры причиняют ему боль, Энни, гораздо больше, чем он когда-либо признает. Может, он потому и дерется с другими мужчинами, колотит Трэйси и покрыл себя татуировками. Я не знаю. Но я знаю, что он отчаянно несчастен, отчаянно испуган, как и все мужики, так себя ведущие.

— Ясно, — сказала Энни, глядя на него с хитрецой. — Ты развел всю эту философию, потому что я сказала, что все ребята только и думают о девчонках, тачках и победе в мировом кубке. Хорошо, ты меня поставил на место. Я была неправа. Вы все необычайно сложные, интеллектуально глубокие и эмоционально развитые, даже такие амбалы, как Пэтси и Шеф. Я впечатлена. Я воодушевлена. Я возбуждена, обольщена и не могу дождаться, когда же мне можно будет сбросить мою ночнушку. Теперь счастлив?

Настала очередь Сэма рассмеяться.

Они доехали до тусклого серого здания Управления полиции и аккуратно водворили «Кортину» на ее привычное парковочное место — ожидать возвращения павшего хозяина.

— Посмотри на нас, — сказала, улыбнувшись, Энни, когда мотор затих. — Ты и я, одни-одинешеньки в любимой машине Шефа. Что бы я сделала, если бы ты воспользовался своим положением?

— Завопила бы и убежала куда подальше.

— Только если бы ты снова начал разглагольствовать о глубинах мужской психики.

— Тогда, может, мне стоит начать разглагольствовать о чем-нибудь другом.

Энни пожала плечами и притихла. Сэм наклонился и поцеловал ее — вежливо, в щеку, будто проводя разведку. Очень по-джентльменски.

И неожиданно почувствовал ее руки, схватившие его за лацканы пиджака и резко притянувшие к себе.

— Это, — сказала она, — не поцелуй. В то время, как вот это…

Она продемонстрировала, как это на самом деле происходит.

Когда, наконец, к Сэму вернулось чувство речи, он произнес:

— Энни, ты только что сказала больше, чем я вообще могу выразить простыми словами.

— Вам, парням, не сказать и половины этой чепухи, — проговорила Энни, вылезая из «Кортины».

* * *

Сэм собрал Криса, Рэя и Энни в стенах Комнаты забытых вещей. Созывать на собрание в кабинет Джина, занимать место за столом Шефа было чревато слухами, а в диспетчерской было слишком шумно и полно отвлекающих факторов для собраний такого рода. Комната забытых вещей была идеальной нейтральной зоной.

— Все вы знаете, зачем я вас сюда позвал, — сказал Сэм. — Мы должны ознакомиться с нашими технологиями для наблюдения. В воскресенье вечером я собираюсь повесить на себя прослушку, и я хочу быть в полной уверенности, что оборудование надежно и незаметно. Нам нужны самые современные, передовые устройства, которые мы можем получить на руки. Рэй — что там у тебя?

— Я принес свой набор высокотехнологичных штучек, — сказал Рэй и грохнул на стол потрепанную картонную коробку. Он покопался в ней и гордо произнес: — Взгляни-ка на этого красавца, босс! «Грюндиг»!

Он достал переносной магнитофон размером с солидную пачку бумаги. На его лицевой части было множество больших красных кнопок.

Сэм безнадежно уставился на него.

— Ну что такое, ты на него смотришь, будто он вот-вот взорвется, — насторожился Рэй.

Сэм вздохнул:

— Мы проводим операцию под прикрытием, а не обычный допрос. А эта штука величиной с чертов кирпич!

— С кирпич? — огрызнулся Рэй. — Эта крошка является самым маленьким магнитофоном на рынке. Смотри, даже кассеты крошечные.

— Совершенно крошечные! — согласился пораженный Крис. — Никогда не видел таких малюсеньких! Крохотных!

— Видишь? Крис все понимает. Не надо воротить нос, босс, это абсолютная новинка.

— И «Грюндиг» — качественный бренд, — вмешался Крис.

— И как именно я буду прятать его? — спросил Сэм. — Суну в карман и буду надеяться, что никто не заметит?

— Не будь идиотом, — сказал Рэй. Он запихнул «Грюндиг» под пиджак и попытался показать, как надо вести себя естественно.

— Мне видна заметная выпуклость, — сказал Сэм. Он пропустил мимо ушей хихиканье Криса и добавил: — Твой «Грюндиг» и правда классный, Рэй, но нам нужно оборудование для слежения под прикрытием, а не такое, что и с Луны разглядеть можно. Что у нас еще есть?

— Ну, как всегда, штуковинки, — сказал Рэй, снова шаря рукой в коробке.

— Какие еще фиговинки?

— Штуковинки.

Он вытащил металлическую коробочку, размером с коробок спичек, из которой во все стороны торчали разноцветные проводки.

— Вот она — штуковинка, — объявил Рэй, поднимая ее, будто дохлое насекомое. — Думаю, у нас есть еще парочка, — он безрезультатно порылся в ящике. — Нету. Кто-то, наверное, сломал и выкинул. Они слегка непрочные.

— Слегка непрочные? — переспросил Сэм. — Рэй, да паутина и то будет крепче.

— По крайней мере, они маленькие, — вступился Крис.

— Правильно, — сказал Рэй. — Можно спрятать под рубашку. Прицепить на грудь или еще куда. Гуляй хоть целый день, никто не заметит.

— Но это действительно работает?

— Когда как, — признался Рэй с восхитительной честностью. — Не играйся с проводами, а то спайки отвалятся. И не дергай их. И не мочи.

Рэй снова запустил руку в коробку и на это раз выудил оттуда груду разнообразных батареек. Он попробовал одну семивольтовую на язык и вставил ее в корпус жучка.

— Вот так, — сказал он. — Оживил.

— Оно полностью в рабочем состоянии? — спросил Сэм.

— Без понятия.

— Можем проверить? Где приемник?

Рэй вытащил большое приспособление из металла и пластмассы, обмотанное изолентой. Он пощелкал массивным переключателем, и из круглой решетки на передней панели донеслось потрескивание статических помех.

— Попробуй, босс, подай голос.

Сэм стал считать в штуковину — раз-два, раз-два. Его слова раздались из динамика приемника — с треском и помехами, но все же неплохо слышимые.

У Криса заблестели глаза:

— Да! Совсем как у Джеймса Бонда! — и он добавил голосом Q: — Обратите внимание, 007. В этих часах спрятано ядовитое жало. Будьте осторожны, не выстрелите себе в задницу, когда будете подтираться. Оно острое, как сучка, поверьте уж мне.

Сэм устало взглянул на него:

— Спасибо, Кристофер. Но если мы хоть на минутку вернулись бы во взрослый мир, я бы хотел знать — вот эта жалкая электроаппаратура для четвероклассников — это самое лучшее оборудование из того, что у нас есть?

— Мы же Отдел уголовного розыска, шеф, а не передача «Завтрашний мир», — сказал Рэй.

— Ну еще бы, что правда, то правда, — вздохнул Сэм. — Значит, мы просто должны работать с тем, что у нас есть.

— Сказала епископу актриса, — вклинился Крис. И ухмыльнулся, самодовольно ожидая взрыва смеха. Всеобщее молчание медленно стерло ухмылку с его лица.

— Тогда вот что, — сказал Сэм, не обращая на него внимания. — Я спрячу эту «штуковинку» под рубашку. Рэй, Крис — вы двое будете сидеть поблизости в машине, записывая все на магнитофон. Убедитесь, что все оборудование работает, парни. Не хотелось бы, чтобы электроника вдруг отказала.

— Да, Шеф. В смысле, босс, — сказали Рэй и Крис в унисон.

— И помните, — продолжил Сэм, — вы должны быть поблизости, или чтобы броситься и помочь мне арестовать Пэтси, или чтобы предупредить Энни, что О'Риордан возвращается. Это жизненно важно, парни, жизненно важно, чтобы Энни могла на вас положиться, абсолютно, на сто пятьдесят процентов. Ее жизнь может зависеть от того, вовремя ли вы передадите ей сообщение. Всем понятно?

— Мы организуем поддержку, — вклинился Рэй. — Поставим поблизости несколько ребят в форме, на тот случай, если начнется заварушка.

— Нам ни к чему заварушка, — сказал Сэм. — Мы хотим провести все втихомолку. Чем больше людских ресурсов мы пустим в ход, тем выше шансы, что Пэтси или кто-нибудь из его ребят дадут деру, и тогда вся наша затея ни к чему не приведет. Давайте просто проведем всю операцию четко, хорошо? Мы уголовный розыск, мы можем с этим справиться. Согласны?

— Да, босс.

Сэм повернулся к Энни:

— Тебе нравится такая расстановка?

Энни посмотрела на электронное барахло, раскиданное перед ней на столе. Краска отхлынула от ее щек. Она произнесла:

— Я доверяюсь не оборудованию, я доверяюсь своим коллегам.

— Совершенно верно. Надеюсь, парни, вы слушаете, — сказал Сэм, пристально глядя на них.

— Слушаем, босс, — произнес Рэй. Он подтолкнул Криса локтем.

— Что? А, да-да, я тоже, — воскликнул Крис. — Слушаю, как орел.

Глава 17

ПРОСЛУШКА

Воскресным вечером на город опустился скверный серый сумрак, который тут же потеснили огни, шум и музыка ярмарки Терри Барнарда, будто бы протестуя против угасания дня.

В машине без номеров, припаркованной на самом краю открытого участка, где расположилась ярмарка, сидел, оглядывая местность через разболтанный полицейский бинокль, Сэм. Рядом с ним на пассажирском сиденье, расположился Рэй, сзади втиснулись Крис, Энни и Паук.

— На ярмарке все как обычно, — сказал Сэм, изучая сцену действий. — Похоже, кое-что уже упаковывается — завтра утром ярмарка первым делом двинет дальше. — Он пробежал глазами окрестности. — Вот она! Арена для боя.

Он передал бинокль Рэю, который уставился в него, нервно жуя резинку.

— В сторону, левее — четыре фургона, выставленных квадратом, — сказал Сэм.

— Вижу их, босс.

Рэй протянул бинокль Пауку, но тот даже не двинулся, сидел все такой же молчаливый и замкнутый, погрузившийся в себя и отрешенный. Крис же, наоборот, возбужденно подпрыгивал на сиденье, совершенно захваченный мыслями об агенте 007 и рейдах коммандос. Он схватил бинокль и начал возиться с настройками фокуса.

— Безнадежно! — захныкал он. — Почему я все по две штуки вижу?

— Попробуй закрыть один глаз, — сказал Рэй.

— Я не могу смотреть с одним закрытым глазом, — возмутился Крис. — Это же бинокль. Туда смотрят двумя глазами. Джеймс Бонд же не смотрит в бинокль одним глазом, правда? Думаете, у него было бы столько девочек, если бы он в бинокль одним глазом смотрел?

Не обращая на него внимания, Сэм повернулся к Рэю:

— У тебя приемник готов?

— Ага, босс.

Рэй достал из-под пассажирского кресла громоздкий приемник и покрутил рукоятки. От резонанса взвыли решетки динамиков, заставив всех — даже Паука — поморщиться, и Рэй тут же вырубил его.

— Ну, по крайней мере, батарейки однозначно работают, — сказал Сэм. Он поправил микрофон, неудобно прилепленный на его груди. — Ты уверен, что на мне не заметно прослушки?

— Абсолютно, босс, — сказал Рэй. — Честно, не видно ни шиша.

— Энни? Что скажешь?

— Он прав, босс, — сказала Энни, наклонившись вперед. — Никогда бы не догадалась.

— Лучше бы вы оказались правы, ребята, — сказал Сэм, поправляя рубашку над микрофоном. — Если Пэтси засечет прослушку, я по уши в проблемах.

— Мы будем ловить каждое слово, босс, — обнадежил его Рэй. — Первый намек на проблему, и мы уже там.

— Но в том-то и дело, Рэй, я не хочу никаких проблем. Нам не нужны проблемы. Давайте в этот вечер постараемся обойтись без насилия, хорошо? Это и к тебе относится, Паук. Это не поединок. Это полицейская операция. Ты не дерешься против Пэтси, ты там, чтобы вынудить его сказать что-нибудь, обличающее его. Ясно?

Паук неотрывно смотрел вперед.

— Тебе ясно, Паук?

Несколько секунд спустя Паук кивнул, коротко, всего один раз.

— Крис, отдай бинокль Энни.

— Я еще поиграюсь, — пробормотал Крис, удерживая одно веко пальцем.

— Крис!

Крис с неохотой отдал его.

— Фургон Пэтси прямо вон там, — сказал Сэм, указывая, куда должна смотреть Энни. — Его легко отличить, потому что на нем ни пятнышка. Тюлевые занавески на окнах. Цветы в вазах.

— Вижу, — сказала Энни, потом добавила в сторону Криса: — После тебя бинокль весь потный.

— Я перевозбужден! — произнес Крис, подпрыгивая на сиденье. — Операции под прикрытием всегда на меня так действуют!

— Расстояние между ареной, где я буду, и фургончиком Пэтси не больше ста сорока метров, — сказал Сэм. — Я буду отвлекать его столько, сколько смогу — но если он вдруг решит отправиться домой, ты не получишь никакого предупреждения, Энни. Ты должна быть готова в два счета свалить оттуда, с Трэйси или без нее.

— Мы будем все время следить, — сказал Рэй, глядя через плечо на Энни. — Не беспокойся, милая.

— Я не беспокоюсь, — сказала Энни, отдавая бинокль. — Просто надеюсь, что Трэйси и правда дома.

— Она будет дома, — сказал Сэм. — Пэтси держит ее на коротком поводке. Если уж вспоминать о поводке, кстати — берегись ротвейлера, который сидит у него на цепи прямо возле дверей. А то он тебе руку отхватит.

— Ротвейлер? И ты мне говоришь об этом только сейчас!

— С ротвейлером справиться никаких забот, — влез в разговор Рэй. — Весь секрет в том, чтобы схватить его за задние лапы.

Сэм скорчил рожу, показывая, что Рэй говорит ерунду, но Рэй не обратил на это внимания и продолжил.

— Схвати его за задние лапы и подними над землей. И что бы ты ни делала, не приближайся к нему спереди.

— С того края, где зубы, — подсказал Крис.

— Подними ему ноги и начинай отходить назад, — продолжал Рэй. — И твой ротвейлер будет слишком занят тем, чтобы удержаться на передних ногах, и не укусит тебя. Я видел — так делают. Постоянно.

— Звучит, как «ухвати тигра за хвост», — озабоченно произнесла Энни. — Ты в порядке, пока не отпустишь его. А ты его рано или поздно отпустишь.

— Не за хвост, за ноги, — поправил ее Крис. — У ротвейлера не так уж много хвоста. Там, скорее, такой кусочек сосиски. Правильно, Рэй?

— Не парься, милая, — подмигнул Энни Рэй. — Ты не останешься одна. Говорю же, мы с Крисом глаз с тебя не спустим. — И Рэй тихо, только между ними, добавил Сэму: — Мы с нее глаз не спустим, Шеф.

Сэм взглянул на Энни. Выражение ее лица его подбодрило — все в порядке, говорило оно. Я позабочусь о себе. Все будет хорошо.

— Хочу сказать еще одну вещь, — произнес он, переводя взгляд с одного лица на другое. — Мы сегодня имеем дело с опасным человеком. Безопасность каждого из нас зависит от нашей командной сплоченности. Каждый из нас в отдельности должен постоянно думать об остальных. Паук, ты слушаешь?

Паук кивнул, по-прежнему храня молчание.

— Жалко, Шефа здесь нет, — сказал Рэй, засовывая в рот пластинку «Juicy Fruit».

— Да, жалко, — сказал Сэм. — Но его здесь нет, а мы есть. Так что будьте начеку, будьте бдительны, и между нами говоря, мы заставим Шефа позавидовать, что он валялся без дела на больничной койке, вместо того, чтобы быть на переднем крае с нами, ребята. Вы со мной?

— С тобой, босс.

К хору поддержки не присоединился лишь Паук.

Сэм проверил часы.

— Мне пора идти. Сразу, как Пэтси покинет фургон, Энни идет туда беседовать с Трэйси. Рэй, все твое внимание должно быть на том, о чем говорим мы с Пэтси, жди столько, сколько будет можно без опасений, прежде чем выпустить Паука. Нужно дать Энни как можно больше времени для встречи с Трэйси.

— Принято, босс.

Сэм повернулся к Пауку:

— Увидимся на арене. Удачи, Паук.

Никакой реакции. Паук сидел, как восковая фигура, не моргая.

— Удачи всем, — добавил Сэм, бросив на Энни еще один взгляд.

— Удачи, босс.

Сэм выбрался из машины, сердце его начало колотиться. Каждый его удар, казалось, бил по микрофону, приклеенному к груди, толкая его вперед и выдавая его присутствие. Он подавил сильное желание поправить его. Верхом мастерства было бы полностью забыть о существовании этой штуковины и сосредоточиться на той роли, которую ему предстояло здесь сыграть — он продажный полицейский, собирающийся сцапать невиновного и посадить его за убийство.

Уверенно вышагивая через пустырь, Сэм разглядывал огни ярмарки, вспыхивающие на темнеющем небе. Поворачивалось расцвеченное и сверкающее колесо обозрения. Мелькали искры от электромобилей (на которые у Джина теперь пожизненный запрет). Гремела музыка. Мимо с грохотом пролетали тележки на американских горках, а в них взбудоражено вопили люди.

А потом он увидел на окраине ярмарки фургоны, припаркованные квадратом. В двух шагах от огней, смеха, музыки и веселья ярмарки в тени укрывались жестокие люди, готовившие арену для битвы, на которой они сойдутся и порвут друг друга на части.

И двое из этих жестоких людей уже приближались…

Со стороны арены к нему не спеша, расправив плечи и выпятив грудь, подходили Хвостатый и Усатый.

Сэм решил разыграть джин-хантовское высокомерие. Не сбавляя темпа и направления, он прошел мимо них.

— Добрый вечер, девочки. Вы обе этим вечером просто очаровательны.

Усатый перегородил ему путь. Сэм шагнул в сторону, Усатый тоже.

Остановленный силой, Сэм вздохнул и закатил глаза:

— Хорошо, феечки, что вы ко мне пристали, а?

Хвостатый медленно обошел вокруг Сэма, разглядывая его сверху донизу.

— Смотришь, не трахнет ли кто тебя? — съехидничал Сэм. Не самый лучший стиль поведения, но, с другой стороны, он и обращался не к самой утонченной аудитории. — Это не по моей части — но твой дружок с усиками вполне подойдет. Так ведь, Милдред?

В темноте Сэм различил, как Энни пробирается по самому краю пустоши, закладывая длинный крюк в сторону фургона Пэтси. И он снова ощутил внезапную непреодолимую тоску по ней. Не сексуальную тягу, а страстное желание быть с ней, просто быть с ней вдвоем, где-нибудь в безопасности и покое, стремление защитить ее от всей непристойности, мерзости и жестокости этого мира.

Она офицер на службе, она сможет сама защитить себя.

Сможет ли? Сэм знал — он чувствовал это в самой глубине — что там, в темноте, есть что-то гораздо страшнее всяких отморозков и злобных ротвейлеров.

И что бы это ни было, оно нашло себя в Пэтси О'Риордане. Избавься навечно от О'Риордана, и ты победишь, Сэм.

Эта мысль теплилась в нем, как горячие угли в золе. Летали искры. Металось пламя.

Сокруши Пэтси, и ты сокрушишь Дьявола во Тьме… Сокруши Пэтси… Сокруши Пэтси…

И только он почувствовал, как к нему вернулась бодрость духа и твердость убеждений, как позади раздался голос Хвостатого:

— Расстегни рубашку.

— Говорю же, это не по моей части.

— Я сказал, расстегни рубашку. Или мы сделаем это за тебя.

Сердце у Сэма затрепыхалось. Но действовал он совершенно хладнокровно, медленно повернувшись и уставившись прямо в глаза Хвостатому.

— Я пришел сюда с добрыми намерениями, — сказал он.

— Тогда докажи, что ты без прослушки.

— И какого черта мне потребуется прослушка? Я здесь не из-за Пэтси, я здесь из-за этого чокнутого, Паука.

— Тогда расстегни рубашку.

— Ты мне не доверяешь? Если ты мне не веришь, то и я тебе не верю. А если я тебе не верю, то вечер закончен. Я пошел отсюда.

— Расстегни рубашку.

Сэм заставил себя рассмеяться:

— А у тебя между ушей не слишком-то много полезного! У вас обоих! Дебилы, я же полицейский! Будете путаться под ногами, болваны, и я вас обоих в наручники и за решетку до самого судного дня. Так что, если не возражаете, мне нужно уделить немного внимания мистеру О'Риордану. Пошли вон, сладкая парочка.

Он развернулся и пошел мимо, оттолкнув Усатого с пути — и в тот же момент почувствовал, как его обхватили сильные руки. И сразу же сработала полицейская подготовка Сэма. Это было инстинктивно, совершенно не поддавалось сознательному мышлению. Он сильно ударил Хвостатого по запястью, по самой косточке, устраняая руку, вцепившуюся ему в пиджак, и в то же самое время поднырнул, давая себе больше пространства.

— Если можешь драться лишь одной рукой, дерись одной, — учили его много лет назад (или много лет вперед, кто сейчас разберется). — Всегда держи одну руку свободной — прижми к груди, к животу, напряги и будь готов парировать удар или отбить оружие.

От причиненной Сэмом боли Хвостатый схватился за руку. Усатый ринулся на Сэма, сжав кулаки и склонившись вперед, будто горилла.

— Широко расставь ноги — чтобы была хорошая, крепкая стойка — позаботься о равновесии — в драке всегда хуже всего будет приложиться к полу лицом или задницей…

Сэм ударил ногой, целясь ботинком в коленную чашечку Усатого. Тот взвыл и рухнул на землю от внезапно сместившегося центра тяжести, плюхнувшись лицом в грязь.

Сэм без промедления развернулся лицом к Хвостатому и сразу же принял позу, вспомнившуюся ему из одного-единственного урока по тай-чи, который он посетил. Колени согнуты, левая рука с согнутыми пальцами поджата к левому плечу, правая вытянута и сжата в кулак, медленно поворачивающийся вокруг оси. Для большего эффекта он из самой глубины глотки извлек негромкое кошачье мяуканье:

— Хиии-йя!

Потом неожиданно и не слишком умело сделал выпад вперед.

— Осторожно, Джои, это какой-то, мать его, Брюс Ли! — взревел Хвостатый, отступая назад, кулаки он не опустил, но вся его поза говорила о готовности к неминуемому бегству от врага.

Усатый — Джои — выбрался из слякоти, все его лицо было залеплено грязью. Он, тревожно оглядываясь, прохромал несколько шагов, держась одной рукой за колено и прикрываясь другой, чтобы защитить себя от ударов.

Свирепо таращась на них, Сэм сделал шаг вперед, полуприсев и выдвинув вместо правой левую руку.

— Вот так-то, — сказал он, изо всех сил стараясь, чтобы его голос не дрожал. — Я Рыцарь Джедаев с двойным черным поясом, меня учил сам Мастер Йода…я могу переломать вам каждую косточку одним своим взглядом…

Он рубанул воздух перед собой, издав какие-то восточного типа звуки. Это сработало. Ни Хвостатый, ни Усатый к нему больше не приближались, не говоря уж о том, чтобы тронуть его.

Вспоминая фильмы про кунг-фу, которые он смотрел в детстве, Сэм медленно расслабился, выпрямился, свел ладони вместе и наклонил голову. Эта поза, вся его самоуверенность сбивала с толку почище откровенной злобы. Возможно, этот человечек в кожаном пиджаке действительно способен переломать им все кости…

— Ну вот, теперь мы снова друг другу доверяем, — сказал Сэм, поправляя воротничок, — Ну я пошел. У меня дела с мистером О'Риорданом.

Он развернулся и двинулся в сторону арены, огороженной фургонами. Позади него на безопасном расстоянии следовали приспешники Пэтси.

Голова побеждает мышцы, хотелось шепнуть Сэму в микрофон, чтобы Рэй это услышал. Но у него было достаточно здравого смысла не делать такие опрометчивые вещи.

Глава 18

БОЛЬШИЕ ЛЮДИ, БОЛЬШИЕ ПРОБЛЕМЫ

Четыре фургона стояли квадратом, почти вплотную капотами к задним бамперам, для прохода между ними оставалось не более полуметра. Они огораживали лоскуток болотистой земли, создавали арену, пространство, сжатое и обрубленное, заметно меньшее, чем нормальный боксерский ринг. Это был тупичок, медвежья яма, некрасивая, практичная и закрытая — огороженная территория, где двое мужчин должны были свести свои личные счеты, как дикари. Варварский клочок земли посреди цивилизованного общества.

Сэм пробрался через щель между двумя фургонами и стал с неприязнью разглядывать арену. У себя за спиной он заметил Хвостатого и Усатого, нервно скрывающихся в проеме.

Я заслужил их неохотное уважение, ну или, по крайней мере, опасение с их стороны. Это хорошо. Они будут держаться на расстоянии. Про них на время можно забыть и сосредоточиться исключительно на Пэтси… Но где же он?

В ответ на его размышления в пространстве между двумя фургонами появилось чудовищное дьявольское лицо. Оно ухмыльнулось ему из тени, обнажив клыки. Сэм почувствовал, как у него напряглись мышцы живота и застыла в жилах кровь. Его накрыло внезапным непреодолимым чувством неловкости, и, совершенно неумышленно, он поднял руки к груди, пытаясь прикрыть и упрятать микрофон, приклеенный у него под рубашкой. Осознав, что происходит, он сделал вид, будто поправляет пиджак.

Пэтси замаячил на арене, одетый лишь в вельветовые брюки и пару потрепанных рабочих ботинок. Ботинки были настолько изношенными, что сквозь кожу на носках просвечивали стальные вкладки. Сэм тут же представил, как эти ботинки врезаются в голову Паука.

Этим вечером драки здесь быть не должно. Аресты — да, но только не бойня, не свалка, не повторение той дикой неразберихи, что я наблюдал между Пэтси и этим черным боксером, Беном.

— А я у вас, ребята, встретил горячий прием, — сказал Сэм, нацепляя на себя маску этакого мачо, чтобы соответствовать образу продажного копа. И, идя на риск, добавил: — Эти ублюдки хотели обшмонать меня на предмет прослушки.

Пэтси мельком взглянул на него, глазами, яркими и белыми, как кусочки льда. Его лицо было так обезображено ранами и татуировками, что его выражение было практически невозможно прочесть. Гораздо выразительнее его лица был общий дух угрозы и насилия, который говорил Сэму все, что нужно, о том, что происходит внутри лысой, похожей на пулю башки Пэтси.

— Нам надо бы постараться научиться доверять друг другу, — продолжил Сэм. — Ни к чему впадать в паранойю.

Пэтси не сказал ничего, но медленно зашагал к арене, разминая мышцы. Татуировки на его теле подрагивали.

Почему он молчит? Какой смысл идти на такой риск с прослушкой, если этот ублюдок не хочет говорить?!

— Разминаешься, Пэтси? Я бы не беспокоился — я арестую Паука прежде, чем ты получишь шанс дотронуться до него.

Пэтси сложил свои маленькие жесткие ладони вместе и сжал их, заставив выпучиться мышцы на руках и груди.

Скажи что-нибудь, громила, скажи что-нибудь, к черту!

— Знаешь, Пэтси, без нашего… маленького соглашения, мы с моим отделом оказались бы в затруднительном положении. Ты так здорово избавился от следов в квартире у Дензила, что мы действительно не смогли бы завести на тебя дело.

Давай, отвечай, хватит рисоваться, ОТВЕЧАЙ!

— Просто из интереса, Пэтси, как ты разыскал Дензила в спортзале? У тебя были какие-то контакты там? Или ты просто пришел туда на тренировку и вдруг увидел его?

Пэтси стал колотить воздух, похрапывая, как бык. Казалось, он больше не замечал присутствия Сэма. Сэм оглянулся на Усатого и Хвостатого, нервно посматривающих на него из щели между фургонами.

Что здесь происходит? Они же знают, что поединка в этот вечер не будет, что это всего лишь инсценировка. Почему Пэтси так сосредоточен? Ведет себя совсем как Паук…

Совсем как Паук. Да. Паук тоже настраивает себя на драку… однако же, никто из них не должен рассчитывать, что будет драка, они оба знают, что все это только ловушка…

Хотя…

Сэм беспокойно сглотнул.

Хотя они оба намерены драться по-настоящему.

Пэтси фыркнул и ударил кулаком в пустоту, Сэм прижал ко рту руку и крепко задумался.

Или Пэтси намерен обойти сделку и убить сегодня Паука? А Паук намерен забыть про операцию и вместо этого отомстить Пэтси? И оба они решили, независимо друг от друга, использовать меня, чтобы добраться до противника?

Это было, конечно, безумием. Это же в интересах Пэтси — увидеть, как Паук отдувается за убийство Дензила Оби, так же, как в интересах Паука — увидеть, как Пэтси арестуют за совершенное им преступление. Зачем же, черт возьми, им устраивать битву?

Может, они так не думают. Может, они не думают ни о чем, кроме мести… желания избить друг друга.

— Пэтси, — осторожно проговорил Сэм. — Ты ведь помнишь о нашей сделке, правда?

— Со всеми сделками покончено.

Это сказал не Пэтси. Это был Паук. Паук без предупреждения выступил на арену, раздевшись до пояса, обнажив свою плотную, грациозную мускулатуру и бледную кожу, такую чистую и незапятнанную по сравнению со шкурой Пэтси, исчерченной в несколько слоев чернилами.

В Сэме всколыхнулось раздражение. Что за чертовщину задумал Рэй, выпустив так быстро Паука? Ему нужно время! Нужно время, чтобы Пэтси заговорил — боже правый, он же еще ни слова не сказал — ему нужно время на арест этого подонка, после того, как он себя выдаст… и Энни нужно время наедине с Трэйси в фургоне, чтобы уговорить ее, завоевать ее доверие, достучаться до ее здравого смысла.

Оглядевшись вокруг, Сэм заметил в проемах между поставленными в кольцо фургонами лица — много мужских лиц, пялящихся на них — лица ярмарочного персонала, бродяг, рабочих, тружеников — лица людей Пэтси О'Риордана, пришедших посмотреть на разборки, поприсутствовать при самом интересном, что может произойти на обратной стороне ярмарки. В эту минуту Сэм понял, что его одурачили. У Пэтси не было намерения стать частью какого-то полицейского мошенничества в целях возвести поклеп на Паука. Он хотел лишь остаться на ринге один на один с тем, кто однажды пытался убить его.

И в то же самое время Сэм понял, что Паук тоже его использовал, что он никогда не собирался подыгрывать им в операции, что вместо этого он хотел отомстить человеку, убившему его кровного брата — или же умереть самому в случае неудачи.

Пэтси и Паук молча пялились друг на друга из противоположных углов арены. Сэм стоял там — неуверенно, нерешительно, чувствуя себя судьей на боксерском поединке.

Но это не боксерский поединок. И нет никаких судейских требований, потому что нет правил…

— Рэй! — прошипел Сэм в спрятанный под рубашкой микрофон. — Все пошло наперекосяк! Бегом сюда! И вызывай поддержку!

Он инстинктивно ожидал ответ — и лишь потом вспомнил, что это не полицейская рация.

Мне остается только рассчитывать, что он меня слышал.

Но стоило ему об этом подумать, как он услышал голоса Криса и Рэя, раздававшиеся из-за арены.

Сэм увидел их сквозь одну из щелей в углу. Их грубо волок какой-то крупный мужчина. Рэй бросал исподлобья злобные взгляды, из его носа текла кровь, пропитывала усы и крупными каплями срывалась с подбородка. Крис жалобно верещал, и пока он крутил головой по сторонам, Сэм увидел, что на одном его глазу разбухал огромный черный фингал.

— Рэй! Крис! — машинально окликнул их Сэм. И тут же услышал свой собственный голос, доносящийся из радиоприемника, который один из бандюг поднял высоко над головой. Приемник с силой бросили на землю и растоптали. Вдребезги.

— Они появились откуда-то ниоткуда, босс! — завопил Крис. Его тут же заткнули, скрутив ему ухо. — Эй! Осторожно!

— Эти ублюдки бросились на нас, — прорычал Рэй, пытаясь остановить кровь, струящуюся по его лицу. — Они схватили нас… всех нас… как вы видите.

Сэм понял его с полуслова — они нас всех схватили, как вы видите…

Энни здесь нет. Он говорит мне, что они ее не взяли. Она в порядке. Она на свободе.

Во всяком случае, уже что-то.

Сэм резко развернулся к Пэтси и взревел:

— Что за ерунда здесь творится, кретины! Твои головорезы напали на моих офицеров! Отпусти их — сейчас же! У нас с тобой сделка, Пэтси!

Теперь, наконец, Пэтси обратил на него внимание. Он повернул к нему свою мерзкую, уродливую, отмеченную сине-зелеными пятнами голову и оскалил в злобной ухмылке зубы. Глаза его злорадно вспыхнули.

— Пэтси! Я требую, чтобы твоя толпа обезьян убрала лапы от моих офицеров!

— Ты на арене, — прорычал Пэтси низким нечеловеческим голосом. — На моей арене…

— Сделка, Пэтси! Вспомни про сделку!

— Никаких сделок… Не здесь…

Сэм повернулся к Пауку:

— Назад, Паук! Это не наш способ!

Но Паук его не слышал. Он полностью переключился на своего врага. Глаза его сверкали. Каждый мускул был туго натянут. Он был нацелен в одну точку, как летящий снаряд за несколько секундах до взрыва.

С колотящимся сердцем и пересохшим ртом, Сэм дерзко шагнул в сторону этих двух мужчин и встал между ними.

— Я арестовываю вас обоих, — заявил он. — Я всех арестовываю!

Пэтси поднял правую руку и положил ее Сэму на грудь, прямо туда, где был прилеплен жучок. Но это больше не имело никакого значения — операция была провалена. Маленькая шершавая разрисованная рука Пэтси на мгновение задержалась у Сэма на груди — легонько, будто проверяя биение его сердца — а потом с неожиданной показной силой, взявшейся, казалось, из ниоткуда, толкнула его назад. Сэм споткнулся и упал, тяжело приземлившись на задницу в перемешанную грязь на арене.

Подняв глаза, он увидел, как Пэтси и Паук врезались друг в друга, словно два курьерских поезда, лоб в лоб. Они столкнулись в ошеломляющей силы ударе, и ураганом замелькали кулаки, так быстро и бешено, что видны были лишь размытые пятна. Кровь брызнула по стене фургона.

Сэм поднялся на ноги и выкарабкался из грязи, сторонясь их, будто они были бешено крутящимися лезвиями какой-то убийственной машины. Он видел мужские лица, втиснутые в каждый проход между машинами, с широко открытыми глазами, искривленными губами, оскаленными зубами — они поглощали эту безжалостную жестокость, развернувшуюся на арене. Он видел даже лицо уставившегося на него Рэя, залитое кровью. И на мгновение краем глаза он заметил, как Крис пытается разглядеть, что за чертовщина творится, одним своим уцелевшим глазом.

Обернувшись лицом к дерущимся, Сэм увидел, как Паук наносит серию по-настоящему колоссальных ударов по лицу Пэтси. Его кулаки врезались в великана, будто киянки, отбрасывая голову Пэтси в разные стороны, снова и снова. Пэтси вслепую отбивался, пытаясь защититься, но лишь беспомощно отступал. Он врезался в стену одного из фургонов, изо всех сил стараясь опереться на нее.

Не могу поверить! Паук его побивает! Он побеждает!

Едва Пэтси поднял руки, прикрывая лицо, как Паук возобновил атаку, вгоняя одим за другим быстрые удары в живот и под ребра Пэтси. Пэтси сложился пополам, Паук снова вмазал ему по лицу.

Ни у кого бы не получилось ударить крепче — даже у О'Риордана!

Сэм внезапно почувствовал восторг, опьяняющую радость от наблюдения вблизи такого жестокого насилия. Или что это? Нет — что-то еще — это было глубокое, порочное удовольствие от того, что Дьявола во Тьме избивают до смерти. Эта загадочная кошмарная сила, протянувшая с таким злым умыслом руку к Энни, нашедшая свое выражение в татуированном теле Пэтси О'Риордана, сейчас сдавала позиции, раздавленная, растерзанная, разбитая, сломленная.

Выруби его, Паук! Сэм чувствовал, как бешенство пылает в его крови. Порви его в клочья! Ради Энни! Сделай это для Энни! И для меня! Сделай это ради нас!

В этот момент Сэм не думал ни о чем, не чувствовал ничего, кроме экстаза от вида заклятого врага, которого систематично избивают до смерти. Он смутно сознавал, что Паук, должно быть, чувствует то же самое.

Сделай это ради Энни! Ради Энни!

Энни.

Ее имя, как горсть холодной воды в лицо, вернула его к здравому состоянию ума.

Убийство, подумал он. Я свидетель убийства.

И потом — ты же коп, Сэм. Действуй как коп.

А потом — Энни было бы отвратительно видеть, что ты радуешься насилию. Останови эту драку, Сэм. Сделай это ради нее — ради Энни — будь мужчиной — настоящим мужчиной, а не проклятым троглодитом — прекрати, прекрати эту драку — сделай это ради Энни!

Он поднес руки к лицу, помотал головой и двинулся вперед останавливать поединок. Он и так длился уже достаточно долго.

Но в то же самый момент Пэтси тоже решил, что поединок длится уже достаточно долго.

Глава 19

ДУШ ПОГОРЯЧЕЕ

Пэтси осел, тяжело повалился на стенку фургона, его голова опрокинулась набок, когда он получил от Паука очередной зверский удар — а потом, совсем внезапно, он стал в ответ колотить Паука маленькими твердыми кулачками, ринувшись изо всех сил вперед, тесня его с сокрушительной мощью.

«Он притворялся!» — ошеломленно подумал Сэм, держась на расстоянии. Пэтси просто терпел все эти удары — он лишь забавлялся с Пауком, внушая тому ложное чувство превосходства… совсем как мне.

Паук совершенно безнадежно попал врасплох с этим внезапным возрождением Пэтси. Он получил страшную канонаду из быстрых, молниеносных ударов по голове, груди, животу, ребрам, от которой его заштормило и сильно повело, пока он не врезался в один из фургонов и не сполз по нему, наполовину без чувств. За собою он оставил огромное пятно крови, жутко напоминающее по форме Австралию.

Пэтси навис над Пауком и навалился на него всем телом, будто собираясь поглотить его, он обхватил туловище Паука руками и сжал, запрокинув голову и зарычав. Паук не издал ни звука, его рот был широко открыт, кровеносные сосуды на лице и шее набухли и вздулись. Сэм видел, как дергается и выпячивается рисунок паука на его шее, видел, как проступают под ним вены, но слышен от Паука был лишь приглушенный, болезненный стон.

Пэтси с воплем швырнул Паука на землю, и тут же водрузил свой тяжелый, окованный сталью ботинок ему на шею, прижав Паука лицом лицом в грязь.

Сэм понял, что его сковывает холод. Внутренний голос вопил на него: «Вмешайся, ты же коп, прерви эту драку, арестуй Пэтси, пока он не убил Паука, сделай хоть что-нибудь!» — но тело отказывалось подчиняться. Ужас увиденного сковал его члены, заставил окоченеть все мускулы, лишил мужественности.

Он слышал вокруг вопли возбужденных мужчин, толкающихся и лезущих друг на друга в надежде получше обозреть происходящее на арене. Они молотили кулаками по стенкам фургонов, изображая оглушительный грохот литавр.

Не снимая ноги с шеи Паука, Пэтси взметнул в воздух руки и заревел. Толпа заревела в ответ. Ярмарочные огни вспыхнули в небе за пределами арены, но для Сэма они показались языками пламени, хлещущими и разносящими ночь, низкие облака отражали тлеющий жар гигантских потоков лавы, лениво стекающих по лицу планеты, весь город был в огне, здания рушились, тротуары плавились, сама земля прорывалась сокрушительными всплесками горячей лавы и раздробленного шлака. Миллионы черных воздушных шаров подскочили в раскаленное небо.

Сэм прикрыл глаза ладонями, заставил себя отступить от этого адского видения, не сойти с ума. Потом снова открыл глаза и отчаянно огляделся. Огни ярмарки были просто разноцветными огнями, город больше не горел и не погибал. Не было ничего, просто еще одно призрачное видение от Девочки с Заставки — и в самом деле, не лицо ли этой мерзавки, печально взирающей на него из толпы мужиков, он сейчас видел?

Мне плевать, здесь она или нет. Паук под моей защитой, Пэтси О'Риордан его не убьет. Я не допущу этого. Я прекращу это — СЕЙЧАС.

Прежде, чем он успел потерять решимость, Сэм рванул вперед с намерением хоть как-нибудь арестовать Пэтси и вызвать полицейское подкрепление.

Но теперь Пэтси смотрел прямо ему в лицо, его массивный торс поднимался и опадал с каждым вдохом, татуировки блестели под пленкой из пота и крови. Его глаза сверкали. Был это все еще Пэтси О'Риордан, или же он превратился в другое существо, в самого Дьявола во Тьме, Сэм сказать не мог. Два чудовища в глазах Сэма, наконец, слились в одно. Его сердце дрогнуло. Он подумал про Энни, напомнил себе, что он и только он стоит между ней и злобными замыслами этого монстра. Он был той тонкой синей линией, что противится продвижению хаоса.

— Пэтси О'Риордан, я арестовываю вас по подозрению в убийстве Дензила Оби. Вы имеете право хранить молчание, но все, что вы скажете, может быть записано и использовано против вас в суде.

Мужчины завопили, засмеялись, зашумели, засвистели. Что-то прилетело на арену и тяжело грохнулось об землю рядом с Пэтси, но все внимание Сэма оставалось прикованным к этому изрисованному нечеловеческому лицу.

— Ты пойдешь со мной, О'Риордан. Ты арестован.

Пэтси наклонился и поднял предмет, упавший возле его ног. Это была белая пластиковая канистра с прозрачной жидкостью.

— Убери ногу с головы Паука, О'Риордан. Этому человеку нужен врач.

Пэтси открутил крышку канистры и начал выплескивать жидкость на спину и ноги Паука, обливая его всего.

— Не заставляй меня применять силу, О'Риордан, — услышал свои слова Сэм. — Сдавайся. Предупреждаю тебя.

Опустошив канистру, Пэтси небрежно отбросил ее в сторону. Сэму в нос ударил химический запах керосина. Пэтси начал искать что-то в кармане штанов. Люди, со всех сторон пялящиеся на арену, примолкли. Никто не двинулся. Никто даже не моргнул. До них донеслись далекие крики, смех и музыка ярмарки, когда Пэтси достал зажигалку.

— О'Риордан, — произнес Сэм, хрипло и совершенно без эмоций. — Пэтси. Стой.

— Я шел к этому десять лет, — произнес сиплым голосом Пэтси. Все еще задыхаясь, он уставился на Сэма тусклыми глазами. — Ты знаешь, что они с Дензилом сделали со мной.

— Знаю. Но мы не будем обсуждать это здесь, вот так. Мы обсудим это в участке, как взрослые люди.

Пэтси медленно помотал головой:

— Я с самого начала знал, что тебе нужно. Знал, что ты хочешь посадить меня за Дензила.

— Конечно, я хочу посадить тебя за Дензила. Ты убил его.

— Правильно.

Пэтси щелкнул зажигалкой, пытаясь добыть огонь, и Сэм понял, что уговаривать его бесполезно. Ему совершенно плевать, одно это убийство или два, сотня или больше — ему абсолютно все равно. За десять лет он взрастил в себе ненависть к Дензилу и Пауку, десять лет он предвкушал свою месть, и ни разу за все это время у него не возникло мысли о последствиях убийства двух человек. Угроза тюрьмы его не удержала бы, даже не стала бы причиной долгих раздумий. Такие мысли просто не могли быть засечены внутренним радаром Пэтси. Он знал лишь, что хочет расплаты, и что он может получить ее.

— Таков подпольный мир, — сказала тогда в Комнате забытых вещей Стелла. — Устраиваются жульнические бои, ребята линяют с чужими выигрышами, парни платят за то, чтобы другому сломали руку. Так все и происходит. Предательство и месть.

Предательство и месть. Вот что это было. Ничего больше. В примитивном мире Пэтси, сложенном из насилия, все это было: предательство и месть вращались на одном колесе, снова и снова до конца времен.

Когда пламя вспыхнуло и заплясало на зажигалке, прикрытое маленькой, узкой железобетонной убийственной ладонью Пэтси, у Сэма в голове внезапно очень четко проскользнула мысль: «Что бы я ни сказал, это не остановит Пэтси, он сожжет Паука прямо у меня под носом. Но мой долг — остановить его. Если слова и убеждения ничего для него не значат, придется применить силу. Неважно, что перевес не на моей стороне, выбора у меня нет. У меня просто нет выбора».

Сэм поспешно нанес удар. Пэтси попало в руку, зажигалка отлетела в сторону. Пэтси тут же набросился на него. Сэм отскочил в сторону, приземлился в грязь и лихорадочно стал подниматься на ноги — или пытаться подняться. Его ботинки скользили и разъезжались по болотистой почве. Влажная земля всосала его руки и держала их, как приклеенные.

Сэм с невероятным спокойствием внезапно подумал: интересно, он запинает меня до смерти или отдубасит кулаками?

Оглядевшись, он мимолетом увидел Рэя и Криса, уставившихся на него из-за фургона. Единственный целый глаз Криса был широко открыт и переполнен ужасом. Рэй сплюнул полный рот крови и оскалил зубы, проклиная свое бессилие вырваться из удерживающих его рук и помочь товарищу.

Беспомощны, подумал Сэм. Мы все беспомощны.

Он почувствовал, как на его плечах тисками сомкнулись руки Пэтси, и он со страшной, нечеловеческой силой вытащил его из грязи.

Он собирается лупить меня — снова и снова, как когда-то Дензила.

Сэма грубо развернули носом к носу с Пэтси. Он почувствовал запах его дыхания, жаркий и приторный, заливший все вокруг. Сильно пахло дерьмом.

Более того, Пэтси вообще не был похож на человека. Каждая его часть была изуродована — сплющенный, сломанный нос, рваный бесформенный рот, ошметок плоти, свисающий с бока головы, на месте уха, и кожа… зеленая… зеленая и синяя от чернил… Неужели это последнее лицо, которое мне предстоит увидеть? Буду ли я способен думать, в самый последний раз, строго и ясно, об Энни, прежде чем это чудовище окончательно разберется со мной? И что будет потом, после этого? Он отправится за Энни? Чем бы ни был Дьявол, пришедший к ней из тьмы, он воплотился в теле Пэтси О'Риордана — и мне это никак не остановить. Я не смогу одолеть это. Оно меня убьет… а потом придет за Энни… и я не могу представить, в какой ад оно намерено ее утащить…

— Прости, Энни, — сказал он, когда руки Пэтси сомкнулись вокруг его шеи. Почувствовав, как сдавило горло, налился кровью язык и заколотило в висках, он подумал: может, у Шефа получится то, что не смог сделать я… может, у Шефа все получится…

Неясное движение, ощущение тяжелого толчка — и Сэм тут же обнаружил, что лежит, развалившись в грязи и жадно хватая ртом воздух. Позади него лежал воняющий керосином Паук, заливая кровью влажную землю.

В следующую секунду он уже был в самом центре громкого, стремительного и жестокого действа. Сэм протер глаза, пытаясь очистить их от частиц грязи, и глупо заморгал, озираясь по сторонам. Он увидел, как Пэтси, странно покачиваясь, идет по арене, подгоняемый чем-то у себя за спиной. Сэму потребовалась пара секунд, чтобы осознать, что этим чем-то был мужчина — очень невысокий, очень приземистый, с коротко остриженными седыми волосами и злым морщинистым лицом.

Я видел это лицо раньше…

— Дермот, — прохрипел он вслух. — Дермот… из спортзала!

Невысокий, но крепенький тренер из спортзала Стеллы с небывалой силой бил Пэтси по голове, каждым ударом по черепу заставляя его все сильнее крениться и терять равновесие, пока он не врезался в один из фургонов и не свалился. Пэтси рухнул в грязь, как глыба обвалившейся скалы — но Дермот не отставал, прицельно молотя кулаками по пулевидной голове, будто собираясь вскрыть это чудовищного вида исчерченное чернилами яйцо.

Сэм теперь осознал, что арена вокруг него ходит ходуном. Фургоны качались и тряслись от драки со всех сторон. Он увидел, как Рэй высвободился от рук человека, держащего его, резко развернулся и вмазал ему. Он увидел, как Крис нырнул за спину Рэю и прикрывался от пролетающих мимо локтей дерущихся людей. А потом он увидел Шефа.

Сердце Сэма подпрыгнуло. Джин во всем великолепии шагнул на арену, небрежно пройдя лакированными кожаными мокасинами по слякоти, будто посуху. С лицом, вполовину черным от кровоподтека, он все еще выглядел по-клоунски — но Сэму он показался ангелом мщения, спустившимся с облаков гнева.

Позади него замаячил Усатый с занесенным для удара кулаком — но тут же рухнул, стоило локтю Джина влететь ему прямиком в солнечное сплетение.

— Не время играть в куличики, Тайлер. У нас срочный вызов. Не заметил?

Глава 20

ПРИНЦЕССА

Фургоны закачались на подвесках, когда толпа крупных мужиков столкнулась с другой такой же толпой. Сэм видел лица, которые, казалось, были ему знакомы.

— Парни из спортзала! — провозгласил Джин, наклоняясь и поднимая Сэма на ноги. — Получше даже специальной патрульной группы.

— Из спортзала?

— Из спортзала Стеллы, остолоп. Ты же не ожидал, что я появлюсь здесь с пустыми руками?

— Я не ожидал, что ты вообще здесь появишься, Шеф. Как ты, черт побери, узнал?

Если Джин и намеревался ответить на вопрос Сэма, ему помешали два огромных ярмарочных грузчика, вырвавшихся из людской свалки и набросившихся на него. Джин встретил одного из них открытым сокрушительным ударом, расплющив нос драчуна, как давленый помидор. Этого оказалось достаточно, чтобы он без чувств сполз в грязь — но его товарищ, огромный накачанный ублюдок в джинсах и потертых ковбойских сапогах, опустил голову и бросился на Джина, будто бык, протаранив его на полной скорости и приподняв над землей.

Ковбой сомкнул руки вокруг туловища Джина и потащил за собой, а тот беспомощно заколотил его по спине. Они вместе врезались в стену разрисованного фургона. Джин скривил свое украшенное синяками лицо. Ковбой выпустил его, но только лишь чтобы нанести два быстрых удара Шефу в живот, выбив весь воздух у него из легких. В следующий момент Ковбой сжал руки на горле Джина, но вместо того, чтобы душить его, начал крутить и тянуть за голову, пытаясь свернуть шею.

Видя, в какой беде оказался Шеф, Сэм тут же пришел в себя и почувствовал новые силы. Он подскочил, рванул вперед и обвил руками шею Ковбоя. Он как следует дернул, и еще раз, и еще, все сильнее и сильнее, чтобы заставить Ковбоя отпустить Джина и переключиться на него. Сэм вцепился в него, уставившись в широкое, потное лицо этого медведя — насупленные кустистые брови, неровные оскаленные зубы, маленькие, злобно и опасно поблескивающие узкие глазки.

Он же раздерет меня на куски, отчетливо подумал Сэм, ощутив, как вокруг него все стало двигаться замедленно, будто в последние растянувшиеся секунды перед автомобильной катастрофой.

Лицо Ковбоя приблизилось — и вдруг исказилось. Его глаза округлились. Как и его рот. Ноздри раздулись. Кровь отхлынула от щек. Из его глотки вырвался странный, пронзительный, девичий вопль, переросший в срывающееся крещендо.

— Ооооооооииииеееееее!

Мгновение Сэм не мог осознать, что он видит. Кобвой зажимал руки между ног, будто нестерпимо хотел помочиться, на лице его отразилась нелепая гримаса в стиле Ларри Грэйсона[31], он вдруг начал подскакивать и пританцовывать, впечатывая в грязь кожаные сапоги и выколачивая ногами хлюпающую барабанную дробь.

А потом Сэм разглядел руку Шефа, просунувшуюся Ковбою между ног и крепко сдавившую промежность, обтянутую джинсами. Это была беспощадная хватка. Ковбой орал и пританцовывал, но не мог освободиться.

Джин крутил и выворачивал ему яйца, пока, окончательно сжав кулак, не нанес мучительный финальный удар. Сэм содрогнулся от одного его вида. Ковбой рухнул, поскуливая, в грязь и стал баюкать свое покореженное достоинство.

— Две виноградинки и маринованный огурчик, — ухмыльнулся Джин, рассматривая свою ладонь, прежде чем с отвращением вытереть ее об рубашку.

Повсюду рядом с ними боксеры начали брать верх и подавлять тяжеловесов из компании Пэтси, валя их на землю и зажимая в болезненные захваты, выдавливая из их глаз слезы. Рэй просто кипел, его красные от крови усы делали его похожим на какого-то викинга, разгневанный и негодующий, он повернулся к Хвостатому, нанеся ему удар такой силы, что того отбросило назад, будто в него попало пушечное ядро. Сэм видел, как Усатый повалился в грязь от натиска борца с бочкообразной грудью, и на него тут же запрыгнул одноглазый Крис, рассевшийся у него на животе и торжествующе прижавший его к земле. Это было истинным временем расплаты для ребят из Отдела уголовного розыска.

Сэм перевел внимание обратно на область внутри арены. Пэтси рухнул в груду избитых подельников возле фургона, кровь текла из его ноздрей и сочилась даже из ободранных останков его уха. Дермот вздул ему со сверхчеловеческой мощью, и теперь стоял, задыхаясь и сердито поглядывая по сторонам, возле павшего противника.

Поблизости, все еще мокрый от керосина, неуверенно поднял из грязи голову Паук, и стал оглядываться осоловелыми глазами.

— Ты все еще с нами, Паук? — окликнул его Сэм.

Паук что-то невнятно пробормотал распухшими окровавленными губами.

— Паук все еще дышит, — сказал Джин. — Самое время схватить О'Риордана.

— Я его вроде как уже, — сказал Сэм. — Я сделал ему предупреждение, так что технически он арестован.

— Да это просто восхитительно! — воскликнул Джин, потирая руки, будто проголодавшийся посетитель ресторана. — Мы можем взять его за попытку убить Паука и в свободное время придумать, как прицепить к нему улики по Оби. Плюс ко всему, я только что открутил одному парню яйца. Ой, ты бы знал, Сэмюэл, как я люблю свою работу, просто обожаю временами!

Сэм подумал про Энни, которая сейчас в фургоне у Пэтси работала с Трэйси, убеждая ее дать показания против кровожадного дикаря, так безжалостно держащего ее в своей власти. В глубине души он знал, что она справится. Дело Дензила Оби уже было практически закрыто.

И Энни в стороне от всех этих проблем, подумал он. Хвала богу.

Дермот потер руки, будто бы мастер, закончивший свое дело. Он шагнул в сторону Джина и встал прямо перед ним лицом к лицу. Эти двое сверлили друг друга глазами, и Сэму припомнилась выраженная неприязнь — на грани неприкрытой ненависти — которая вспыхнула между ними, когда они впервые встретились в спортзале.

Дермот сверкнул глазами. Джин прищурился. Сэм пожелал, чтобы его начальник сказал что-нибудь культурное.

— Хорошо, — наконец произнес Джин. — Ты неплохо справился с работой — для ирландского карлика.

— Хочешь научиться бить, как мужчина, загляни ко мне в спортзал, — сказал Дермот. А когда он увидел, как та щека Джина, на которой не было синяка, запылала от гнева, он позволил себе мимолетом улыбнуться и не спеша отправился проверить, как там его мальчики.

Джин бросил взгляд на Дермота, бормоча:

— Ноги как у чертова хомячка…

— Покажи немного хороших манер, Шеф, — вклинился Сэм. — Мы ему задолжали.

Но настроение Джина не располагало к сантиментам. Он крикнул:

— Рэймонд!

Появилось лицо Рэя, окровавленное, но свирепое.

— Здесь, Шеф!

— Вызови-ка полицию палаты общин! Скажи, пусть поищут парочку тюремных машин на ходу, чтобы мы начали вывозить эту толпу придурков.

— Моя рация накрылась, Шеф. Какой-то бичара наступил на нее.

— Возьми у Криса.

— Моя тоже накрылась, Шеф! — подал голос Крис, сидящий сверху на Усатом, будто опасаясь, что он может сбежать. — Ее сломал тот же бич, что и рацию Рэя.

— Найди тогда телефон, ради бога, Кристофер! — прорычал Джин. — Мы держим эту толпу мартышек, можем отпустить тебя минут на двадцать, чтобы ты отыскал телефонную будку.

Когда Крис нехотя сполз с Усатого и неслышно убежал в ночь, Сэм внезапно заметил Стеллу, стоящую за границей арены. Закутавшись в искусственные меха, она вонзила в грязь шпильки белых туфель и наблюдала, широко открыв глаза и облизывая губы, окончание драки. Рука в кожаной перчатке побежала вниз по животу в сторону…

Не хочу быть свидетелем подобного!

Сэм отвел глаза — и закричал от того, что увидел. Точнее, чего не увидел.

— Он сбежал! — заорал он. И тут же: — Они оба сбежали нахрен!

Джин развернулся. Все, что напоминало о Пэтси — только пятно крови на стене фургона, от Паука остался лишь отпечаток в грязи.

— Куда они смылись?! — завопил Сэм, но все кругом были слишком захвачены потасовкой и выбиванием дерьма из ребят Пэтси, чтобы чего-то заметить. Сэм выругался и схватил Джина за руку. — Давай же, Шеф!

— Руки прочь от моего пальто, Тайлер!

— Мы должны попасть в фургон Пэтси. Там Энни. Если Пэтси туда заявится… господи, Шеф, пойдем!

Он пробрался через арену и побежал через пустырь, уговаривая себя, что Пэтси сбежал, свалил отсюда, исчез, что Энни в безопасности. Пробираясь через вязкую жидкую грязь, он поинтересовался у Джина, прыгающего рядом с ним.

— Скажи мне, Шеф, — пропыхтел он на бегу. — Что это было такое?

— А ты как думаешь? Прибыл дядя Джини с подмогой.

— С подмогой? В смысле, с этой наглой Стеллой и ее сомнительными боксерами? Шеф, ты же старший инспектор, у тебя есть надлежащая поддержка. Мы тренируем для таких случаев офицеров.

Джин презрительно фыркнул, продолжая трусить рядом:

— Я приполз прямо с больничной койки, чтобы спасти твою костлявую задницу, Сэм. Время поджимало. Ты знаешь, как охренительно долго бывает разыскать столько парней, чтобы их хватило для такой вылазки. Собираешь их вместе, а они все начинают разборки между собой с дубинками в руках. Запихиваешь их в фургон, а он не заводится ни хрена. А когда наконец попадаешь, куда нужно, у половины из них яйца бледнеют, и они вдруг оборачиваются бабами.

— И вместо этого тебя занесло к Стелле в спортзал. Это ненормально, Джин, даже для тебя.

— В шторм любой порт сгодится, Сэмми, — прохрипел в ответ Джин. Вся эта беготня начала негативно отражаться на его покрытых никотином легких. — Стелла была сама любезность.

— Могу поспорить, так и было.

— В смысле?

У Сэма не было ни дыхания, ни желания отвечать. Какая бы «химия» не сквозила между Джином и Стеллой, ему не хотелось в это вмешиваться. Жизнь Паука вне опасности, орава тяжеловесов нейтрализована, и теперь Сэм и Джин были свободны от обязательств, чтобы сосредоточиться на поимке Пэтси. По большому счету, это и будет считаться результатом — по крайней мере, в данном конкретном деле. С Сэмом же у руля операция развивалась крайне неудачно. Он был вынужден признать, что Джин и впрямь спас ему день.

Сэм, задыхаясь, спросил:

— Как ты узнал, что надо идти сюда, Джин?

— Секрет.

— От кого ты узнал? Это Рэй, так ведь! Черт, я знал это. Он был так несчастен, пока тебя не было, Шеф — прямо как собака без хозяина.

— Пусть я и хозяин, Тайлер, но ты думаешь не на ту собаку. Это был не Рэй. Это была детектив с сиськами.

— Энни? Тебе сказала Энни?!

— Обсудим в другой раз, малыш Сэмми, — проворчал Джин, отхаркиваясь и выплевывая огромный сгусток бесцветной слизи.

Впереди был уже виден фургон. В окнах горели огни.

Тяжело дыша и обливаясь потом, Сэм и Джин добрались до него — и тут же были встречены яростным лаем. Принцесса бросилась на них, вокруг ее морды пенилась слюна, оскаленные зубы щелкали в воздухе, а глаза дико поблескивали. Она выбрала весь запас цепи и резко с лязгом остановилась. Напрягая все мышцы, она скребла лапами по земле и с яростью завывала. Сэм заметил, что кассета все еще свисает у нее с ошейника.

Глядя на Принцессу, охраняющую проход к фургону, Сэм и Джин попятились, держась подальше от страшных челюстей.

— Энни! — закричал Сэм. — Энни, ты там в порядке?!

— Никого там нет, ублюдки…

Это был Пэтси. Он появился, будто огромное пустое пятно темноты, вышел из-за фургона и остановился возле столба, к которому была прикована цепь Принцессы. По его лицу текла кровь. Он медленно стер ее тыльной стороной ладони.

— Все еще держишься? — поинтересовался Джин. — Ты как те слоны, слишком толстокожий, чтобы понять, что уже умер.

— Я так легко не сдамся, — прорычал в ответ Пэтси.

Джин нахмурился. Но Сэм был совершенно не в настроении обмениваться доказательствами личной крутизны.

— Все кончено, Пэтси, — сказал он. — Ты арестован. Бежать нет смысла. И нет смысла еще кого-то обижать.

Глаза Пэтси вспыхнули во тьме.

Он не уступит, подумал Сэм. Он собирается сражаться до последнего.

— Ты сказал, в фургоне никого нет, — проговорил он. — Где Трэйси? Пэтси, где она?

— Она обязана быть здесь, — глухо произнес Пэтси почти нечеловеческим голосом. Он звучал, как голос великана-людоеда, скрывающегося в тени. — Она обязана быть ЗДЕСЬ!

Сэм лихорадочно осмотрелся.

Энни поступила умнее, не осталась на месте. Она забрала Трэйси и убралась восвояси. Но куда?

Сразу за припаркованными грузовиками и фургонами сияла и гремела ярмарка, переполненная до краев звуками гуляющей толпы.

Она ушла туда, где больше народа. Там безопаснее. Проще скрыться. Больше шансов на помощь, если Пэтси явится не в духе.

Пэтси невнятно замычал, гнев вспыхнул в нем, как электрический разряд. Он схватил столб, к которому была привязана цепь Принцессы, и вырвал его из земли. Принцесса оказалась на воле.

— Смотри, Шеф!

Ротвейлер прыгнул, волоча за собой цепь и привязанный к ней столбик. Сэм увернулся, а Джин нанес псине удар, попав ей по челюсти и отбросив ее вбок. Принцесса взвизгнула, неуклюже приземлившись, и вскочила обратно, разозлившись еще сильнее.

— Пэтси, ублюдок! — завопил Сэм, но Пэтси уже унесся в сторону огней ярмарки, туда, где была Трэйси — и Энни. — Если ты тронешь ее!.. Если ты, черт возьми, хоть дотронешься до нее!

Он рванул вперед, собираясь бежать за Пэтси, но внезапно ему в руку впились зубы Принцессы. Сэм заорал и стал лупить кулаком по морде зверя, яростно выкрикивая — ублюдок, ублюдок! — будто бы дрался с самим Пэтси.

Белый бахромчатый мокасин — грязный, но еще вполне пригодный — тяжело врезался в задницу Принцессы, но боль и злость лишь заставили ее покрепче стиснуть зубы. Сэм вцепился в покрытую пеной пасть, но ее челюсти были прочны и безжалостны, как захлопнувшийся медвежий капкан.

— Джин! Она мне руку к черту отгрызет! Джин!

Больно было невероятно. Кровь начала течь по кожаному пиджаку. Было такое чувство, что собачьи клыки вонзились прямо в кость.

Джин возник из ниоткуда. В руках он держал столбик, к которому была привязана Принцесса. На мгновение Сэм решил, что он хочет проткнуть зверя острым концом, пригвоздив его, как вампира — но вместо этого он всунул столбик между челюстей Принцессы, действуя, как будто рычагом, и одним движением разомкнул кошмарную хватку.

Сэм ощутил, как клыки соскользнули с его плоти, и отполз назад, зажимая руку в попытке остановить кровь. Он увидел, как Джин наступает, отпихивая Принцессу заостренным концом столбика, будто копьем. Рыча и огрызаясь, зверюга отступила, забравшись на ступеньки, ведущие в фургон. Здесь она и обосновалась, в окружении безупречной мебели и безукоризненно расставленных безделушек своего хозяина, шерсть ее стояла на загривке дыбом, с морды капала пена. Потом псина без предупреждения прыгнула вперед, но Джин наподдал ей прямо по морде дверью фургона. Он воткнул острый конец металлического столба в землю, уперев другой конец в дверь, накрепко заклинивая ее. Принцесса, все еще прикованная к колышку, бешено носилась, пуская слюни и скребясь в попытках выбраться, морда ее то и дело появлялась у края двери, но она была крепко и надежно поймана.

Джин сверкнул глазами и приказал:

— Сядь. Встань. — Потом обошел Сэма и проворчал безо всякого сочувствия: — Если вырубишься и потеряешь чертову руку, Тайлер…

— Я в порядке, — пробурчал Сэм, стиснув от боли зубы. — Никогда не чувствовал себя лучше. Давай уже не будем терять, к черту, время!

Они вместе бросились за Пэтси О'Риорданом, в то время, как позади них трясся и завывал опрятный аккуратный маленький фургончик Пэтси.

Глава 21

ПРИЗРАЧНЫЙ ПОЕЗД

Сэм и Джин наощупь пробирались через толпу, кружащую по ярмарке. Толкаясь и напрягаясь, они прокладывали себе путь между стрелковыми тирами, киосками со сладкой ватой и комнатами смеха.

— Где же он, черт побери?! — шипел Сэм, оглядываясь вокруг.

— Эй! Видел кто-нибудь этого ублюдка?! — прокричал Джин.

— Какого ублюдка, лысого? — подал голос ребенок в вязаной шапке, поедающий глазированное яблоко. — Выглядит как чудовище?

— Ага, его самого.

— Туда пошел, приятель.

Джин щелчком отправил ему монетку в пятьдесят пенсов и пустился в указанном направлении. Сэм обогнал его и вырвался вперед.

Они увидели Энни. Выглядела она встревоженной. Потом они увидели Трэйси, крепко вцепившуюся Энни в руку, будто испуганный ребенок. Они обе стояли возле призрачного поезда, а над ними мчался через пустынную станцию огромный раскрашенный паровоз, из его трубы высовывались привидения, вампиры и ожившие скелеты, которые чуть не заставили наложить в штаны и убежать сломя голову бедного смотрителя станции.

Сэм окликнул Энни, но она его не услышала. Он грубо оттолкнул с пути молодую семейку и стал пробиваться к ней.

Лысая пятнистая голова Пэтси замелькала в толпе. Он обеими руками прокладывал себе путь среди посетителем ярмарки, пробираясь без оглядки прямиком к призрачному поезду.

Он идет за Трэйси. И за Энни. Он знает, что я его подставил, что все это было лишь ловушкой — и все, о чем он может думать, это месть. Он знает, что Трэйси может свидетельствовать против него, поэтому он порвет ее на кусочки. А когда Энни попытается остановить его, он убьет и ее тоже. Его не волнуют последствия и результаты. Его единственное желание — убить их. Убить их обеих!

Не на это ли намекала все время Девочка с Заставки? Не эту ли минуту она предсказывала, как несчастливый конец истории Сэма и Энни? Может ли Дьявол во Тьме наложить на нее свои смертоносные руки, задушить ее, прежде чем Сэм сможет подобраться ближе и остановить его? Станет ли сегодняшняя ночь наихудшим, наибольшим злом, самой трагичной ночью в его жизни?

— Джин! — закричал Сэм. — Доберись до них! Доберись до Энни и Трэйси, пока оно не успело!

Он не заметил, что назвал Пэтси О'Риордана «оно». Изможденный, объятый болью и страхом, он видел в этом неуклюжем разукрашенном чудовище не человека, а Дьявола во Тьме.

В это мгновение раздался крик и началась суматоха. В толпу вломилась Принцесса, скрипя зубами и бешено огрызаясь налево и направо, с ее безумной морды летела клочьями пена. Люди заорали. Толпа хаотично бросилась во все стороны, как волна, расходящаяся по взбаламученной воде. Принцесса скакала вокруг, обезумев от ярости, цепь за нею гремела и лязгала, продавливая привязанным к ней столбиком борозды в глине.

Паническим всплеском толпы Сэма выбило из равновесия и отбросило в грязь. Джина в то же самое время протащило вперед, размазав по деревянной стене зала с игровыми автоматами, которую подпирало огромное похотливое личико надувного младенца в солнечных очках-сердечках. Сэм изо всех сил старался подняться на ноги, но паникующая толпа сбивала его с ног и швыряла наземь.

Затем он внезапно разглядел вспышку белого посреди бегущих ног и разлетающейся грязи. Это промелькнула кожаная лакированная туфля на шпильке. Над нею развевался подол из поддельного меха и мелькала ткань с леопардовым рисунком.

Будто грязный дешевый Ангел Милосердия, Стелла неподвижно и невозмутимо стояла посреди всей этой неразберихи. Как только Принцесса бешено пронеслась мимо нее, Стелла присела и что-то подобрала с земли. В следующий момент Сэм увидел, что Принцесса мчится прямо на него, щелкая в воздухе челюстями и безумно закатив глаза — а потом, будто попав под магическое заклинание, псина отлетела назад, лапы ее оторвались от земли, и она пропала где-то в ночном небе.

Стелла лениво и хитро улыбнулась напомаженными губами, разглядывая дело своих рук. Она втиснула столбик в один из узлов чертова колеса. Колесо повернулось, и цепь, к которой была прикована Принцесса, обхватила ее за шею, внезапно натянувшись, как гаррота. Принцесса издала дикий, жалобный, сдавленный вой, дернулась и обмякла. Кассета на ее ошейнике от давления треснула, и магнитная лента размоталась по ветру, будто черная собачья душа, покидающая тело.

Толпа растеклась, расчистив место, посреди которого стояла Стелла. Она повернулась и стала разглядывать Джина, ее глаза поблескивали.

— Отправь сучку ловить другую сучку, — объявила она.

— Напомни мне потом двинуть тебе в глаз, милая, — сказал Джин, поправляя воротничок. — Я перед тобой в долгу.

Щеки Стеллы запылали, глаза заблестели. Она провела языком по верхней губе, будто слизывала мороженое.

Но у Сэма не было намерений — ни намерений, ни времени — наблюдать за этим брачным ритуалом. Он уже мчался к призрачному поезду, крича, чтобы Джин двигал-двигал-двигал задницей.

Энни потащила Трэйси вверх по ступенькам, ведущим к призрачному поезду. Вагончики натыкались друг на друга и катились по рельсам через вращающиеся двери дальше своей дорогой. При виде Пэтси Энни дернула Трэйси за руку и потащила между вагончиками и дальше, за вращающиеся двери. Они исчезли внутри коридора с призрачным поездом.

Секунду спустя Пэтси взлетел по ступенькам, опрокинув два вагончика и пропал вслед за ними.

Теперь была очередь Сэма и Джина. Они взбежали по ступенькам, оттолкнув последних перепуганных пассажиров, и кинулись к вращающимся дверям. Их приветствовало нарисованное Жерло Ада — и они бок о бок протолкнулись сквозь него в смоляную черноту.

Завыли сирены, загудели клаксоны. Вспышка света обличила мумию в драных повязках. Обрушившийся топор палача. Свисающих с потолка пауков. Со скрипом откинувшуюся крышку гроба, залитую тошнотворно-зеленым светом, и вылезшую оттуда гниющую руку.

— Энни! — завопил Сэм.

— Не будь придурком, Тайлер! — прошипел ему на ухо Джин. — Она спряталась, твою мать!

В жутких, изменчивых огнях призрачного поезда Сэм увидел его — Его. Возможно, это боль в изуродованной руке затуманила ему мозг, возможно, в галлюцинаторное состояние его вогнала вся эта беготня, драка и стрельба, возможно, он лишился разума… а возможно, он стал видеть яснее, чем когда-либо раньше, прямо сквозь завесы и иллюзии каждодневной жизни, и смог разглядеть что-то глубже и темнее, какую-то ужасную картину окончательной реальности. Что бы за чертовщина ни происходила, он видел не Пэтси О'Риордана, а мужчину в черном костюме-неру.

От появления этого знакомого призрака сердце Сэма сковал холод. Чувство бессмысленной паники грозило охватить его и заставить в безумии убежать подальше от призрачного поезда и от ярмарки вообще. Ужас был иррациональным, безотчетным, непреодолимым.

Я не побегу! Я буду настоящим мужчиной! Я НЕ ПОБЕГУ!

Разноцветные лампочки мигали и искрили, освещая чудовищную голову мужчины в костюме-неру подвижными вспышками красного, зеленого и лилового, в какой-то момент показалось, что мужчина покрыт татуировками даже сильнее, чем Пэтси — но потом Сэм уловил какой-то намек на движение и разглядел копошащихся в гниющей плоти личинок, обнаружив, что смотрит на разлагающийся труп.

Это не часть аттракциона, подумал он с ошеломляющей отчетливостью. Я не знаю, что это такое… но оно реально. Что бы это ни было, оно реально!

Разлагающийся труп медленно повернулся. Он знал о Сэме. Он видел его, хотя мигающая желтая лампочка бросала свой болезненный свет сквозь пустую глазницу, занятую червями.

В следующую секунду свет опять переместился, и воздух разорвал вой сирены, труп в костюме-неру снова стал злобно глазеющим Пэтси О'Риорданом, чьи узкие ладони изогнулись, будто он хотел разбить весь призрачный поезд в щепки.

— Пэтси! — рявкнул Джин. Если б он тоже видел весь этот жуткий гниющий ужас, он бы, конечно, так не поступил. — Признай поражение! Ты арестован!

Пэтси схватил пустую тележку и выкорчевал ее с рельсов. Он швырнул ее в Сэма и Джина, которые бросились по сторонам.

От шума и возни завопила в ужасе Трэйси, внезапно проломив покрытие позади скелета на виселице и вырвавшись оттуда. Энни выскочила, безнадежно пытаясь дотянуться до нее и утащить обратно.

Пэтси вертелся, высматривая Трэйси.

— Стой, — проговорил он неожиданно спокойным и ровным голосом.

Трэйси тут же остановилась наперекор себе. Вокруг нее вспыхивали и моргали разноцветные лампочки.

— Поди сюда, — сказал Пэтси.

Глаза у Трэйси были круглыми от ужаса.

— Трэйси, беги! — закричала Энни.

— Поди сюда, говорю, — повторил Пэтси.

Годы жестокого обращения взяли верх. Она не могла сопротивляться. Трэйси начала маленькими шажками продвигаться в сторону Пэтси.

— Ладно, малыш, — пробормотала она. — Иду, малыш.

Энни бросилась между ними:

— Трэйси, беги, я сказала!

Пэтси рванул вперед с ужасающей скоростью. В Трэйси что-то сломалось, и она бросилась прочь с ревом и визгом. Пэтси сомкнул руки на горле Энни и приподнял ее над полом.

Сэм и Джин одновременно бросились на подмогу. Они рванули вперед и набросились на Пэтси, врезавшись ему в спину, будто в попытке свалить дерево. Сэм наносил удары по грубой, плотной спине, по твердокаменной голове. Он почувствовал, как в него врезался локоть, отбросив его в шеренгу черепов, со стуком разлетевшуюся по сторонам. Вскочив на ноги, он увидел, как Джин отлетел и приземлился посреди вороха окровавленных металлических шипов. Пэтси все еще держал Энни за шею, ноги ее беспорядочно бились в воздухе. Ее лицо было ярко-красным — но цветные лампы все вспыхивали по кругу, и оно становилось то розовым, то зеленым, то желтым, то голубым. Пэтси встряхнул ее. Энни отчаянно вцепилась в него, но ее руки скоро обмякли, а глаза закатились под трепещущие веки.

Один из черепов, на котором лежал Сэм, повернулся к нему. Печальным, слабым голоском Девочки с Заставки он произнес:

— Это не призрачный поезд, Сэм. На самом деле это Ад.

Сэм пнул череп прочь. С варварским, нечеловеческим ревом он вскочил на ноги. Что-то умчалось мимо него в темноту. Не обратив на это внимания, он кинулся на Пэтси — а вместо этого обнаружил, что Энни лежит без движения, распластавшись поперек маленьких рельсов. Он бессознательно обхватил ее руками, не задумываясь о Пэтси, о том, почему он ее бросил, не задумываясь о штуковине, пронесшейся мимо него в темноту, не задумываясь о Девочке с Заставки, о Джине, о безумном грохоте и воплях, неожиданно раздавшихся всего в метре-другом от него, обо всем, кроме нее, кроме его Энни, его любимой.

Пульс! У нее есть пульс!

Приложив щеку к ее рту, он почувствовал слабое дыхание.

И только тогда он поднял глаза. Пэтси крутился и безумно метался, отбиваясь от человека, напрыгнувшего и вцепившегося в него, как обезьяна. Сэм различил татуировку-паука на шее человека, она проступила с внезапной синюшной отчетливостью в ослепительной красной вспышке электрической лампы. Сэму в ноздри ударил резкий запах керосина.

Паук обвил ноги вокруг колен Паука. Этого хватило, чтобы повалить его, обрушив в массу разноцветных лампочек, которые тут же стали лопаться и взрываться. Затрещало электричество. Мелькнули искры. Керосин вспыхнул. Двое человек, сцепившиеся в смертельной схватке, запылали, будто факел.

Стремительное пламя осветило внутренности тоннеля, выставив напоказ провода, блоки, дешевую бутафорию и уцененные декорации. Картон, пластмасса и фальшивая паутина.

Совсем никакой не Ад. Просто аттракцион.

Джин выбрался из обломков темницы из папье-маше, мимолетом взглянул на пылающих Паука и Пэтси и резко повернулся к Сэму. Увидел обмякшее тело Энни на руках у Сэма.

— Только не говори, что она загнулась! — прорычал он.

Сэм опустил голову. Энни с трудом открыла глаза. Слабо закашлялась. Этого было достаточно. Этого было более чем достаточно.

— Давай вытащим ее отсюда! — крикнул Сэм, Джин тут же оказался рядом, подхватил Энни и без долгих церемоний перекинул себе через плечо. Он проскочил между вагончиков и вырвался наружу через Жерло Ада, обратно на свежий воздух, обратно к жизни.

Сэм пустился за ним — и остановился. Оглянулся. Пэтси поднялся на ноги, объятый огнем. Паук по-прежнему цеплялся за него.

Он знал, что делает. Он не хотел выжить… он хотел лишь забрать с собой этого ублюдка.

Пэтси, охваченный пламенем, слепо вертелся на месте, потом помедлил, опустился на колени и рухнул на землю. Паук прижимался к нему еще несколько секунд, а потом обмяк, будто марионетка, лишившаяся вдруг всех своих ниточек.

Глава 22

ДЬЯВОЛ ВО ТЬМЕ

Они все вместе сидели в отделении скорой помощи. Сэм покачивал свою изуродованную руку и морщился, порою он вспоминал про синяк на своей скуле, куда его ударил Паук, и тоже морщился. Энни сидела рядом с ним, с воспаленными покрасневшими глазами, осторожно обхватив руками почерневшую шею. Напротив них Крис болезненно светил натянутой черной кожей своего огромного фингала, а рядом с ним сидел Рэй, выковыривая корочки засохшей крови из усов, и время от времени проверяя, сломан ли его расквашенный нос.

Стоя перед ними и сложив руки за спиной, будто строгий учитель перед классом, Джин медленно переводил взгляд с одного лица на другое, прищурив глаза и стиснув челюсти. Его собственное лицо все еще было наполовину багровым, что делало его похожим на какого-то карнавального персонажа.

— Ну, товарищи, — сказал он наконец. Все головы медленно и болезненно повернулись к нему. — Будем лишь надеяться, что королева не решит сегодня заскочить сюда проведать нас, выглядим мы довольно дерьмовенько.

Никто не сказал ни слова. Кое-кто просто не мог. Но все они знали, что Джин таким способом выразил свое облегчение тем, что все его офицеры если уж и не целы и невредимы, то, по крайней мере, живы и вполне излечимы. Это было наибольшее выражение участия, которое любой из них мог ожидать от Шефа. Но и этого было достаточно.

Джин скептически оглядел приемный покой неотложки.

— Я уже более чем достаточно насмотрелся на это место, — проворчал он. — Все нужные для меня медикаменты в «Arms». Если кому захочется связаться со мной, я буду у доктора Нельсона.

Он в последний раз обвел взглядом свою побитую команду, скорее даже не в ожидании ответа, а в скупом признании того, что он ими гордится. А потом, без дальнейших церемоний, он развернулся на каблуках и поспешно зашагал прочь.

— Знаете что? — вдруг сказал Крис, вскакивая на ноги. — Думаю, я с ним. Это просто фингал, никакой угрозы для жизни. Еще кто-нибудь идет?

Рэй сковырнул корку запекшейся крови и поднялся со стула. Он защемил пальцами нос и потянул за него:

— Да не, вроде не сломан. Пару стаканов чего покрепче, и порядок. А вы двое как?

Рука у Сэма была разодрана и нуждалась в перевязке. Энни не могла издать ни звука и ожидала, когда ей сделают рентгеновский снимок шеи.

— Действительно, офигенно глупый вопрос, — признал Рэй. — И все же, мы вам займем парочку мест. Если будете в состоянии.

Крис и Рэй вместе поковыляли к выходу.

Сэм и Энни остались наедине, если не считать суетливых медсестер, санитаров, пациентов и их родственников, входящих и выходящих из приемного покоя. Они ничего не говорили, им нечего было друг другу сказать. Каждый из них знал, о чем думает другой.

На другом конце приемной неожиданно поднялся шум. Крупный мужчина, агрессивно мыча, обхватил руками медсестру, пытавшуюся помочь ему с креслом на колесах. Он был совершенно пьян. Он поднял кулаки, с жалким видом обхватив большие пальцы.

— Убери от меня руки, тупая кобыла! Я тебе прямо сейчас засандалю, ты поняла меня? Вмажу тебе так, что мало не покажется!

Наблюдая за ним, Сэм не чувствовал ничего, кроме унылой скуки. Он уже пресытился проявлениями мужского превосходства. Он не мог вызвать у себя даже отвращения.

Пока горлопан угрожал медсестре, он медленно начинал осознавать, что снаружи вернулись трое мужчин, привлеченных громкими голосами. Троица встала перед ним, очень близко — один с огромным черным фингалом, другой с разбитым носом и усами, покрытыми коркой из свернувшейся крови, третий с синяком на пол-лица. В этот момент совершенно пьяный крикун что-то почуял, какую-то силу, исходящую от троицы позади него. Он понял, что находится на пороге очень неприятного физического столкновения. Он оказался не в своей тарелке.

Весь его задор тут же испарился, и он покорно сел в кресло.

— Спасибо! — сердито сказала медсестра, укрывая его колени одеялом. А потом она с теплотой обратилась к трем мужчинам: — Спасибо.

Человек с синяком на пол-лица без улыбки подмигнул ей, одернул отвороты своего верблюжьего пальто, развернулся на каблуках и зашагал в ночь, сопровождаемый двумя верными компаньонами. Трое мужчин в мужском мире.

* * *

— Я тебе виноград принес, — сказал Сэм, усаживаясь у постели Энни.

Они расположились в боковой палате, сразу же за дверью вдоль коридора сновали сестры и медперсонал. Наступило утро после решающего сражения на ярмарке. Рука Сэма была аккуратно перебинтована и все еще пахла антисептиком. Энни прописали постельный режим и оставили ее в больнице на пару дней для наблюдения, шею ее покрывал багровый кровоподтек, но в остальном повреждений не было.

— Ты есть можешь?

— Очень медленно, — прошептала Энни хриплым дребезжащим голосом. — И только перетертое.

— Боже, ты так сексуально говоришь.

Сэм не смог удержаться. Энни укоряюще замахнулась на его раненую руку.

— Хорошо, хорошо! Умолк! — улыбнулся он. — Прошлой ночью я на секунду подумал, что потерял тебя.

— Что случилось с Пауком?

— Он мертв. Как и Пэтси.

— А Трэйси?

— Не пытайся разговаривать, Энни. Побереги голос. Трэйси в порядке. Расстроена, но все, как надо. Она, должно быть, оплакивала Пэтси всю ночь, говорит, она его любила. Если честно, не знаю, всерьез она или как. У этой девчонки в голове бардак. Ей нужна помощь.

Энни кивнула и поморщилась.

— Ты постаралась спасти ее, — сказал Сэм. — Ты встала между ней и Пэтси. Смелый поступок, Энни. Я горжусь тобой. Это своего рода…

Она легонько прикоснулась пальцем к его губам, заставив замолчать. Он взял ее руку, поцеловал и обхватил своими ладонями.

— Позволь, я скажу только одну вещь, — тихо произнес он. — Думаю, ты теперь будешь спать спокойнее… теперь, когда Пэтси больше нет. Я… не могу объяснить это. Но думаю, что я прав.

Энни подождала объяснений, но когда стало очевидным, что она их не получит, откинулась обратно на подушки и закрыла глаза, дав своему организму возможность без напряжений продолжить исцеление.

У Сэма был соблазн спросить ее о коварных маневрах за его спиной, о разговоре с Шефом про его операцию под прикрытием и вовлечении его в дело. Почему она не посвятила в это Сэма? Думала, что он плохо отнесется к этому, что его мужское самолюбие будет задето мыслью, что он не в силах справиться с чем-то без Джина?

Да какая разница, что ее подтолкнуло? Она все сделала правильно. Одному богу известно, что произошло бы, не появись там Джин с подкреплением. Она правильно сделала, поговорив с ним. Показала свой здравый смысл. Она действовала, как толковый коп. Что еще может иметь значение?

Он накрыл ее руку накрахмаленной простыней, поцеловал в лоб, наказал отдыхать побольше и нехотя удалился.

* * *

Ярмарка уехала. Карусели разобрали и увезли. Общественная земля, на которой они располагались, теперь была лишь пустынным клочком грязи — за исключением останков от призрачного поезда. Они стояли одинокие и заброшенные, обгорелые металлические каркасы, обвешанные колышущейся полицейской лентой и под охраной одного-единственного полицейского в униформе.

Сэм на секунду представил, как обугленные останки Пэтси все еще тлеют внутри.

Нет. Все, что осталось от Пэтси, сейчас в морге. Здесь нет от него ни следа — возможно, кроме пепла и устойчивого запаха гари.

Все так. Тогда что? Уничтожен ли Дьявол во Тьме?

— Ну же? Уничтожен? — спросил он громко, ожидая услышать ответ Девочки с Заставки. Но ответа не последовало.

Я не знаю, кем был Дьявол, откуда он пришел… и я не знаю, что за чертовщину я видел в призрачном поезде. Труп… гниющий труп, одетый в костюм-неру… тело, разлагающееся и все же как-то остающееся живым и в сознании. Я видел его и раньше, глазеющего из тени, бродящего по самому краю кошмаров… И Энни он тоже знаком, она видела его в своих мрачных снах. Что же это за чертовщина? В самом ли деле он сейчас мертв? Сгорел дотла? Джин, кажется, ничего тогда не заметил. Возможно, это было каким-то бредом. Возможно, этого не было на самом деле.

Он старался поверить в это, но не мог. Он знал, что видел. Как и сама Девочка с Заставки, этот гниющий, кишащий личинками ужас был воплощением кошмаров из глубин его разума, продуктом какого-то грязного подвала его подсознания, где притаились и прячутся все темные частицы его души. Может, Дьявол во Тьме представлял какую-то его часть, желающую навредить Энни? В этом весь смысл? Он перенес эту подсознательную жестокость в форму Пэтси О'Риордана и разглядел в нем олицетворение своей же варварской, кровожадной стороны?

Кто знает, что происходит в глубинных кладовых нашего рассудка, подумал он.

На мгновение усмирив свой разум, Сэм постарался обнаружить хоть какой-то намек на присутствие демонического существа — трепет от страха, леденящее чувство угрозы, ощущение того, что за ним следят злобные глаза. Но он ничего не чувствовал.

Чем бы ни был Дьявол во Тьме, сейчас его не было. Когда сгорел Пэтси, он тоже сгорел. Я избавился от этого. Очистился. Я свободен. Мы свободны, я и Энни. Мы свободны.

Он отвернулся от чернеющих останков призрачного поезда, поднял воротник, укрываясь от порывов холодного ветра, и направился к дому. Впереди, на краю открытой пустоши толкалась в поисках курева группа мальчишек. Когда Сэм проходил мимо, один из них шагнул в его сторону, перекрывая путь.

— Дай огоньку, — произнес он, лицо и голос у него были недружелюбны.

— Простите, не курю, — сказал Сэм. Когда он попытался пройти, остальные ребята обступили его, преградив дорогу. Сэм вздохнул. — Подумайте хорошенько, я полицейский.

— Я сказал, огоньку дай.

— Сколько тебе лет, сынок? Вам, ребята, не стоило бы курить.

— А с каких это пор ты у меня в начальниках?

Мальчишка толкнул Сэма в грудь.

Он меня проверяет, смотрит, каков я.

— Возвращайтесь к мамочке, парни, пока я не арестовал вас, — мягко сказал Сэм. Он пошел вперед, но путь ему снова преградили, на этот раз перед ним возник мальчишка с ровным пристальным взглядом, глаза в глаза. Он не моргнул. Моргнул мальчишка. Через мгновение парни отступили. Это была просто шайка скучающих детишек, играющих во взрослых мужчин.

Детишки играют во взрослых мужчин…

Он пошел дальше, неторопливо и беззаботно. Его остановил голос, внезапно окликнувший его. Это был тот же мальчишка, который бросал ему вызов, но его интонации как-то изменились.

— Это последний раз, когда ты поворачиваешься ко мне спиной, Сэм Тайлер.

В тот же миг кровь застыла у Сэма в жилах. Он почувствовал все тот же панический позыв к бегству, бегству от смерти, который возник у него прошлой ночью во мраке призрачного поезда.

Он развернулся. Мальчишки стояли неплотным строем, уставившись на него, а их вожак небрежно раскуривал сигарету.

— Кто сказал тебе, как меня зовут? — спросил Сэм. Его сердце колотилось. — Кто, черт побери, сказал, как меня зовут?

Мальчик затянулся, с наслаждением выдохнул и произнес:

— Это мое дело — знать, как зовут моих соперников.

— Что значит «соперников»?

— Ты и моя жена, — сказал мальчишка, его юные глаза вдруг вспыхнули очень продуманной злобой. — Ты, Тайлер… и моя жена.

— Что… что за черт…

— Думаешь, что избавился от меня? — прохрипел мальчик. — Ну нет. Я буду рядом с тобой, проклятый обманщик. Буду рядом с тобой, пока не верну мою жену… мою жену… мою.

Мальчик стряхнул на Сэма сигарету. Она осыпала его грудь снопом искр.

Злость пересилила в нем ужас, Сэм ринулся вперед, не обращая внимания на боль, тут же прострелившую его забинтованную руку.

Мальчишки разбежались врассыпную по пустырю, во все стороны, улюлюкая и хохоча — просто еще одна шумная шайка паршивцев. Они насмешливо кричали ему, убегая: пошел ты, мистер! Давай-ка, арестуй нас! Ой, я уже в штаны наложил!

Но ярость у Сэма уже отступила. Он не чувствовал ничего, кроме холодного окоченения от страха. Он взглянул на останки призрачного поезда, зная, что снова увидит то зло, что видел там раньше.

Когда Девочка с Заставки шагнула навстречу ему из сгоревших обломков и невинно остановилась рядом с полицейским в карауле, Сэм с отвращением отвернулся и пошел прочь. Если она его и окликнула, он не услышал.

Примечания

1

Дики Дэвис — телеведущий, известный по программе «Мир спорта» (1968–1985 гг.)

2

Ивел Книвел — американский трюкач, ставший популярным благодаря прыжкам на мотоцикле. После своего первого известного прыжка в 1966 году он 29 дней пролежал в коме, всего за свою карьеру получил 433 перелома.

3

Рокки Марчиано — американский боксёр-профессионал, чемпион мира в тяжелом весе, ни разу не потерпевший поражение на профессиональном ринге.

4

Песня про плавильный котел (Melting Pot из сингла 1969 г. группы Blue Mink) начинается со слов

Take a pinch of white man

Wrap him up in black skin

Возьми щепотку белого человека,

Заверни его в черную кожу.

5

Бернли — город в Ланкашире, на северо-западе Англии.

6

Ржущий гном — отсылка к песне Дэвида Боуи 1967 г. «The Laughing Gnome» — «Смеющийся гном».

7

Шугар Рэй Робинсон — американский боксёр-профессионал, выступавший за свою жизнь во многих весовых категориях, лучший боксёр всех времён по версиям многих боксерских журналов и сайтов.

8

Генри Купер (1934–2011) — английский боксёр-супертяжеловес.

Ракель Уэлч — американская актриса и секс-символ 1970-х годов.

9

Джо Багнер — английский боксёр. Чемпион Европы в тяжёлом весе. Один из сильнейших тяжеловесов профессионального бокса в 1970-х.

10

Молл Флэндерс — персонаж книги Д.Дефо и одноименного фильма 1995 г., «убийца, потаскуха и воровка».

Бет Линч — персонаж сериала Coronation Street (1966, 1970–1995).

11

Дасти Спрингфилд — известная английская певица (1939–1999).

12

Лео Сэйер — известный в 70-х годах английский автор песен и поп-исполнитель.

13

«Это твоя жизнь» (This Is Your Life) — голливудский сериал (1952–1961).

14

Мусака — греческое блюдо, рубленая баранина с баклажанами, «Грек Зорба» («Alexis Zorbas») — фильм 1964 г., мелодия «национального танца сиртаки» из которого настолько на слуху, что услышите — сами удивитесь.

Вино Сангрия, кастаньеты и сомбреро — безусловно, испанские приметы.

15

Бобби Чарльтон — выдающийся футболист, большую часть карьеры — капитан «Манчестер Юнайтед».

16

Пиджак-неру — прямой, длинный, без воротника и с навесными петлями для пуговиц — назван так по имени Джавахарлала Неру, премьер-министра Индии (1947–1964 гг.), поскольку поначалу был частью костюма индийских госслужащих; в Британии был особенно популярен в 60-е годы среди хиппи.

17

Роберт Айронсайд — герой сериала Ironside (1967–1975) — детектив в инвалидном кресле.

18

«The Black and White Minstrel Show» — развлекательное шоу на BBC (1958–1978), варьете, исполняющее американские деревенские песни.

«Old Man River» (1927) — песня из американского мюзикла о неграх, плывущих по Миссисипи.

19

Человек Без Имени — персонаж Клинта Иствуда.

20

Джимми «Попай» Дойл — полицейский, герой Джина Хэкмена из известного фильма 1971 г. «Французский связной», взявший свое прозвище от имени Морячка Попайя из мультфильмов, человечка с огромными кулаками с татуировками-якорями, который становится еще сильнее, если съест банку шпината.

21

Флоренс Найтингейл — известная британская сестра милосердия и общественный деятель.

22

Сьюзи Кваттро — американская певица, название ее сингла 1973 г. «Can the Can» означает что-то, что невозможно совершить, например, законсервировать консервную банку.

23

Квентин Крисп — известный британский писатель и актер, гей-икона 60-70-х, хрупкий и тощий, на фотографиях в основном в женской одежде.

24

В фильме «Women in Love» («Влюбленные женщины») 1969 г. самой известной сценой считается продолжительная борьба двух героев-мужчин полностью обнаженными.

25

«Carry On Doctor» — «Так держать, доктор» — комедия 1967 г.

26

Джек Чарлтон — известный английский футболист, защитник «Лидс Юнайтед» и сборной Англии. Форма «Лидс Юнайтед» в 70-х — в бело-синюю полоску.

27

Около города Розуэлл в штате Нью-Мексико, США в июле 1947 года произошло предполагаемое крушение неопознанного летающего объекта. Начиная с конца 1970-х годов этот инцидент станет причиной ожесточённых споров и теорий заговора.

28

Немного затрудняюсь определиться, кто же такой Магнус Магнуссон — с таким именем есть «сильнейший человек на планете», но в 1973 году ему было всего 10 лет, есть телеведущий, чья деятельность мне практически незнакома. И с именем Магнус есть целая куча шведских королей, к которым вполне применимо слово «коварство». Не знаю, что хотел сказать Сэм.

29

Тут у автора фактическая ошибка — вспомним Life on Mars s02e07, Сэм везет очень пьяного Джина, сидя за рулем «Кортины», и даже остается в машине в одиночестве, когда Джин обнаруживает, что потерял пистолет.

30

Брайан Клаф — один из самых успешных и выдающихся британских футбольных тренеров, кстати, именно на его образ ориентировался Филип Гленистер, играя роль Джина Ханта в Life on Mars.

31

Ларри Грэйсон — известный в 70-е британский комик.

Content

Том Грэм
ЗА ПРИГОРШНЮ КУЛАКОВ

Глава 1 МИР СПОРТА

Глава 2 СПОРТЗАЛ СТЕЛЛЫ

Глава 3 ВЫБИТЬ СВЕДЕНИЯ

Глава 4 В ГРЕЧЕСКОМ ЗАЛЕ

Глава 5 ТРЭЙСИ

Глава 6 ГЛАЗИРОВАННЫЕ ЯБЛОКИ

Глава 7 ВЛАСТЕЛИН РИНГА

Глава 8 НАПУГАННЫЙ ЧЕЛОВЕК

Глава 9 ПАУК

Глава 10 ДЖИН КРИТИКУЕТ ПЛАН

глава 11 СОВЕРШИТЬ НЕВОЗМОЖНОЕ

Глава 12 У ПЭТСИ

Глава 13 ГОРЯЧИЙ ДУШ

Глава 14 ПАВШИЙ КУМИР

Глава 15 ТОТ, КТО ХОТЕЛ СТАТЬ КОРОЛЕМ

Глава 16 НОЧНУШКА БРИТТ ЭКЛАНД

Глава 17 ПРОСЛУШКА

Глава 18 БОЛЬШИЕ ЛЮДИ, БОЛЬШИЕ ПРОБЛЕМЫ

Глава 19 ДУШ ПОГОРЯЧЕЕ

Глава 20 ПРИНЦЕССА

Глава 21 ПРИЗРАЧНЫЙ ПОЕЗД

Глава 22 ДЬЯВОЛ ВО ТЬМЕ

Примечания