Мари Уинтерз Хэйсен

ГЕРОНТОФОБИЯ, или БОЯЗНЬ СТАРОСТИ

Ветреным ноябрьским днем Лайонел Пенн поставил свой автомобиль MG на свободное место на парковке похоронного бюро Майер и заглушил мотор.

— Спасибо, что отправился со мной в Фалмут, — произнесла доктор Сара Райерсон, которая сидела на пассажирском месте позади. — Ты знаешь, как я ненавижу посещать такие мероприятия и всегда соглашаюсь, когда для меня что-то есть, — сказала терапевт реанимационной с игривой улыбкой.

— Правда? И что же?

— На Кейпе есть отличный ресторан, недалеко от…

Сара замолчала. Ее внимание привлек курящий мужчина, который стоял у входа.

— Неужели это… Да, так оно и есть. Боже, просто не могу в это поверить!

Лайонел обернулся и посмотрел на мужчину, привлекшего внимание Сары.

— Ты его имеешь в виду? Это же Чад Реннер.

— Ты в самом деле знаешь его?

— Конечно, мы учились в одном и том же колледже, хотя он был на курс моложе меня. Откуда ты его знаешь?

— Он работал моделью у Армани. Фотографии были повсюду: в журналах, ТВ-рекламе, на рекламных щитах, даже на Таймс-сквер. Не поверю, что ты этого не знал.

— Я же не в модельном бизнесе, — сказал Лайонел.

— За последние пять лет он стал звездой своего реалити-шоу.

— Правда? О чем оно?

— О том, как богатый, красивый и одинокий парень живет в Лос-Анджелесе.

— Ты не говорила, что смотрела.

— Всего лишь несколько эпизодов, — смущенно ответила Сара, — когда смотреть нечего.

— Ладно, я познакомлю тебя с ним.

Однако к тому времени, когда оба доктора проходили парковку, мужчина кончил курить и вернулся в здание.

Когда Лайонел открыл дверь похоронного бюро, то удивился, что помещение было полно пришедшими проститься. Несмотря на это, у гроба никто не стоял. Лайонел и Сара подошли к усопшему.

— Боже, как он постарел! — раздался чей-то голос.

Сара повернулась и увидела Чада Реннера, стоящего позади ее спутника.

— Ведь это Лайонел? — спросила знаменитость, здороваясь с однокурсником.

— Рад тебя снова видеть, Чад. Это доктор Сара Райерсон.

— Приятно познакомиться, доктор.

— Взаимно, — спокойно сказала Сара.

«Боже, он великолепен!» — подумала она и почувствовала, как пульс участился, когда их руки соприкоснулись.

— Итак, старик Милстед отбросил ласты? — непочтительно произнесла ТВ-звезда. — Ему, должно быть, перевалило за сотню.

— Нет, — ответил Лайонел. — Всего лишь семьдесят восемь.

— Правда? Черт, я считал, что ему было семьдесят, когда мы учились. Я всегда помнил его стариком.

— Потому что тогда мы были слишком юны. Ведь трудно поверить, что когда-то мы были молодыми?

Быстрый хмурый взгляд омрачил привлекательные черты Чада. Вероятно, психиатр затронул больную тему.

Когда Лайонел и Сара направились выразить соболезнования вдове, актер сел в дальнем конце помещения, где от скуки стал рассматривать лица бывших студентов доктора Милстеда. Многих из них он помнил в лицо, но не по именам. В отличие от Чада время не было к ним милосердно, особенно к мужчинам: морщины, редкие волосы, пивные животики и седина казались нормой, а не исключением. Никто не испытывал стыда перед бегущим временем, даже президент курса, король студенческого бала или капитан футбольной команды. В когда-то доморощенных «малышках» теперь не было ничего привлекательного.

Несмотря на отсутствие желания копаться в своих воспоминаниях, он не мог не подслушать обрывки разговоров стоящих и сидящих в его поле зрения присутствующих. Обсуждаемое скорее походило на встречу выпускников, а не на похороны. Бывшие студенты говорили о других однокурсниках, с которыми не общались или не вспоминали о них в течение многих лет. Казалось, что каждое предложение начиналось со слов: «Интересно, что стало с…» Часто ответом была фраза: «О, разве ты не знал? Он — или она — скончался».

Почувствовав необходимость покинуть ужасную атмосферу, Чад вышел снова.

«Нужно бросать курить, — подумал он, когда из зажигалки выскочило пламя. — Это погубит меня».

Колючий ветер заставил его съежиться и поднять воротник. Зачем нужно было покидать солнечную Калифорнию и приезжать в Кейп-Код в ноябре? Хотелось ли ему на самом деле провести День благодарения с братом и невесткой?

Закурив «Мальборо» и втягивая в себя все смертельные канцерогены, он наблюдал, как деревья сгибались на ветру. Большинство сучков оставались голыми, но несколько больших листьев бились о ветки. Они следовали совету Дилана Томаса: «Не уходи смиренно в сумрак ночной тьмы». Пока Чад наблюдал, как они отчаянно борются за жизнь, его мысли сумрачно кружились, словно коричневые хрупкие листья, падающие к ногам.

Главное в мыслях занимало будущее. Рейтинги постоянно падали, в сети программ обсуждалось прекращение выпуска серий в конце сезона. Если это случится, то поставит Чада в рискованное положение. Он был слишком стар, чтобы вернуться в модельный бизнес, и оставалось мало надежды найти серьезную актерскую работу.

«Со мной будет то же, что и с ними», — произнес он, думая в похоронном бюро о бывших однокурсниках.

Единственной надеждой оставалось поднять рейтинг шоу. Но как?

Погасив сигарету, он вернулся внутрь здания, уселся на пустое место рядом с доктором Пенном, который разговаривал с бывшими коллегами доктора Милстеда.

— Ваша практика ограничивается лишь лечением фобий? — спросил профессор химии бывшего студента.

— Нет, — ответил Лайонел. — Я занимаюсь и пациентами с другими болезнями.

— Значит, ты психиатр? — спросил Чад. — Я считал, что ты собираешься стать хирургом.

— Я передумал. В первые годы учебы я встретил человека, у которого была боязнь собак. Теперь понимаю, что значит быть укушенным или покалеченным, и только вид собаки заставлял пациента задыхаться от возбуждения. Это был самый худший случай кинофобии, который я когда-либо видел. У него возникала паника, будто по телевизору видел рекламу «АлПО». Я сильно заинтересовался столь необычными страхами. Посмотрите в Гугле, сколько фобий существует. Люди боятся всего, от телефонов до цветов.

— Моей излюбленной фобией является фобофобия, — добавила Сара.

— Что это такое?

— Патологическая боязнь появления навязчивого страха.

Чад вежливо улыбнулся на попытку поднять настроение, но, так как Лайонел высек искру, актер собирался в мыслях воспламенить эту идею.

* * *

В понедельник после четырехдневных праздников Лайонел вошел в офис с двумя большими чашками кофе, одна для себя, другая для помощницы Джуди Стэнфилд.

— Вы хорошо провели День благодарения? — спросил он.

— И да и нет. Да — мне понравилось проводить время с семьей и, без обид, вне офиса. А нет, — потому что пахала на кухне, одурела от поедания индейки и по утрам отправляться в очередь в «черную пятницу».

— Делайте как я: покупайте онлайн, — посоветовал Лайонел.

— А вы как провели время?

— Хорошо. Мы с Сарой отправились к брату на старомодный семейный праздник, потом ели, Сара и Эйприл смотрели рождественские фильмы, а в это время мы с Томом внизу смотрели футбол.

— Мужчины! — воскликнула Джуди и закатила глаза. — Кстати, о мужчинах. У вас звонок от старого друга, которого вы захотели бы взять в качестве нового пациента.

— В календаре есть свободное время?

— Для этого пациента я найду место.

— Кто это?

— Чад Реннер.

— Вот как! Значит, вы тоже поддались чарам бывшей модели Армани. Я виделся с ним на прошлой неделе. Интересно, почему он не сказал, что у него есть проблема?

— Может, его что-то смутило.

— Возможно. На похоронах было много народа, да и Сара сидела рядом, прислушиваясь к каждому произнесенному им слову.

— Я ее не виню, — заявила Джуди. — На ее месте я бы не отводила от него глаз.

Вечером один из постоянных пациентов Лайонела, человек, страдающий опасением прикосновения чужих рук, отменил встречу из-за болезни. На его место Джуди поставила Чада Реннера.

— Хорошее у тебя местечко, — заметила звезда, когда оказалась в офисе психиатра. — Все еще занимаешься морской темой, да? Насколько я помню по колледжу, тебе нравилось ходить в плавание.

— Я продолжаю этим заниматься. Нет ничего более приятного, чем провести день в лодке. Но хватит обо мне. Зачем ты хотел увидеть меня?

— Надеюсь, что поможешь мне избавиться от страха постареть.

Лайонел внимательно посмотрел на человека, сидящего на другом конце письменного стола, и ему стало интересно, говорил ли он серьезно или шутит.

— Думаю, что все боятся состариться, — сказал он.

— Не как я. Меня одолевает лишенный здравого смысла страх постареть. Доходит до того, что я плохо сплю ночами.

Психиатр нахмурился. Неужели телезвезда пришла к нему с надуманной хворью в попытке добиться от него рекомендаций?

— Психотерапия может заниматься этим месяцы, даже годы. Поскольку ты проживаешь в Лос-Анджелесе, будет гораздо практичнее найти доктора там.

— Я посмотрел рекомендации ряда психиатров на Западном побережье, но, очевидно, тебя считают знатоком в области лечения фобий. Теперь же мое шоу на грани закрытия. Мы не начнем съемки до марта. Если согласишься взять меня как пациента, я сниму поблизости комнату на этот срок. Послушай, я не жду чуда и не хочу докучать бывшим однокурсникам. Я просто человек, который просит помощи у доктора.

Лайонел, вопреки своему решению дать отказ, согласился лечить Чада Реннера.

* * *

Лайонел сопровождал Сару на ежегодный рождественский вечер работников госпиталя Пуритан Фоллз в ресторан «У Пьера». Терапевт реанимационной чувствовала себя Золушкой. Сняв халат, она переоделась в длинное голубое платье. Мнение всех присутствующих сводилось к тому, что она и психиатр, одетый в строгий смокинг, представляли на танцполе красивую пару.

Молодые люди сидели за столиком вместе с тремя другими парами, когда подали закуску. Во время первого блюда Сара подумала, что ее встреча оказалась крайне удачной. После того как убрали салат, три пары отправились танцевать, оставив Сару и Лайонела наедине.

— Что-то не так? — спросила она. — Ты сам не свой весь вечер.

— Прости, — извинился он, — я думаю о работе.

— Беспокоишься о пациенте?

— Да.

— Перед которым взял обязательство?

— Ну нет. Ничего подобного. На самом деле ему вовсе не нужно лечение.

— Тогда зачем беспокоиться?

— Это Чад Реннер. Он теперь мой пациент.

— Ты шутишь? — с удивлением спросила Сара.

— Он заявляет, что страдает геронтофобией, или страхом состариться.

— Он же актер. Я бы посчитала это профессиональным заболеванием. Почему бы ему не сделать подтяжку лица или инъекции ботокса?

— Чад убеждает себя или скорее пытается убедить меня, что у него это ярко выраженная фобия. Он говорит о наличии большинства симптомов, но я ему не верю. Похоже, что он играет человека, которому нужна помощь и плохо справляется с ролью.

— Зачем ему притворяться, если нет никакой фобии?

— Сначала я подумал, что он пытался достать наркотики, но о них не заикался, — сказал Лайонел, желая завершить разговор и выбросить из головы Чада Реннера. — Тем не менее, я продолжу лечение, будто у него болезнь на самом деле. Но если замечу, что его фобия лишь игра, то брошу им заниматься, старый он друг по колледжу или нет.

* * *

Лайонел виделся со своим знаменитым пациентом дважды в неделю в течение декабря и января. В конце первой встречи в феврале Чад задал вопрос, который насторожил доктора.

— Я говорил с продюсером, — начал он. — Ему бы хотелось на наши сеансы отправить съемочную группу.

— Весьма оригинально, — воскликнул Лайонел. — Боюсь, что не допущу этого.

— Почему?

— Психотерапия держится на полном доверии пациента и врача. Поэтому наши занятия проводится в строжайшем секрете.

— Я все знаю о праве на частную жизнь, — заверил пациент, — и подпишу освобождение от ответственности.

На лице Лайонела показалась досада, когда он наконец-то понял намерение актера лечиться.

— Ведь это связано с твоим реалити-шоу? — требовательным голосом спросил Лайонел.

— Признаюсь, что частичную роль моего прихода сыграл падающий рейтинг, но я на самом деле боюсь постареть.

— Я прикажу миссис Стэнфилд отменить все назначенные сеансы, — сообщил он, смотря на морской пейзаж на стене.

— Значит, ты больше не будешь меня лечить?

— С тобой все в порядке! — воскликнул Лайонел.

Психиатр закрыл глаза, сделал несколько глубоких вдохов и постарался успокоиться.

— Многим людям нужна моя помощь. Я больше не могу тратить время на выслушивание твоей лжи.

— Хорошо, — произнес Чад с самодовольной улыбкой. — У меня есть еще материал на два месяца, которым и воспользуюсь.

Он сунул руку в карман и вынул диктофон.

— Ты записывал наши встречи?

— Мой адвокат заверил, что право разглашения отношений между доктором и пациентом остается за мной, а не за тобой. Если решу придать огласке наши сеансы, то это мое исключительное право. Увидимся как-нибудь, док. О, и мой привет Саре Райерсон. Если бы не отъезд в Лос-Анджелес, я бы попросил ее о встрече.

Как и подозревал Чад, когда он рассказал в своем шоу о страдании геронтофобией, рейтинги пошли вверх. У Сары и Лайонела появилось смешанное чувство по поводу того, как он использовал в эфире фрагменты записанных сеансов. Первый был очень расстроен, а позднее благодарен за то, что его имя нигде не произносилось.

— Я готова поспорить, что если бы они упомянули тебя, то пришлось бы заплатить.

— Они экономят свои денежки, — сказал Лайонел, разжигая в гостиной камин. — Ничего не хочу иметь общего ни с Реннером, ни с реалити-шоу.

— Уверен? Ты можешь стать знаменитым, — пошутила Сара.

— Нет уж, спасибо, предпочитаю оставаться в тени. Если хочешь встретиться с телезвездой, то придется подождать, когда Чад вернется в город.

— Если тебе все равно, то буду придерживаться борьбы, описанной в «Старике и море», — произнесла она и уткнулась носом в красивого психиатра, когда разгоревшееся пламя стало наполнять комнату теплом.

* * *

Когда Чада вызвали в кабинет продюсера, звезда ждала хороших новостей. Благодаря обнародованию фобии, рейтинги стремительно поползли вверх. Он был полностью уверен, что на обычной встрече будет сообщение о продолжении шоу еще на один год. Когда секретарь направила его в переговорную и он увидел присутствие сценаристов шоу, то это застало его врасплох.

— Что случилось? — спросил он.

— Я думаю, что надо было всем встретиться и обсудить концовку сериала, — ответил продюсер шоу Роб Ламби.

— Вы имеете в виду завершение сезона?

— Нет. ТВ-сеть не возобновила шоу. Я думал, что уже знаешь это.

— Но теперь, когда рейтинги поднимаются…

— Боюсь, это временно. Они так же и упадут.

— Не понимаю как. У меня еще больше поклонников в «Фейсбуке» и «Твиттере», чем раньше, не говоря о лавине писем от фанатов.

— Сеть не интересует соцмедиа. Она заботится о том, чтобы поддержать спонсоров.

— Послушайте, я придумал ситуацию с фобией, и она удалась. Дайте мне попробовать еще что-то. Я уверен, что появится еще одна идея, которая повлияет на рейтинг.

— ТВ-реалити непостоянный бизнес. Считай, что тебе повезло: у тебя были хорошие пять лет. Однажды зрители насмотрелись сериалов «Новые Готти», «Фоган знает лучше», «Семейные ценности Джимми Симпсона», «Семейка Осборнов» и другие. И где они? Не все долговечны, как «Семейство Кардашьян».

— Что ж, я просто так не сдамся. Что-нибудь придумаю.

— Пока ты будешь этим заниматься, поговорим о финале сериала. Если уж уходить, то уходить с музыкой.

Хотя Чад оставался в комнате все время переговоров, он ничего не внес нового в обсуждение. Как обычно, у продюсера отсутствовало видение будущего, а сценаристы не имели ни малейшего представления. Через два бесполезных часа Ламби объявил о закрытии встречи.

— У тебя осталось еще шесть эпизодов, — сообщил он актеру в качестве мудрого наставления. — Довольствуйся этим и придумай что-то еще.

— Например? Вряд ли я заменю Даниэля Крейга как следующего Джеймса Бонда, да и уже стар, чтобы вернуться в модельный бизнес.

— На рекламе всегда можно заработать.

Оказавшись за рулем своего «порше 911 тарга-4», он почувствовал волну разочарования.

— Реклама! — произнес он, когда слово вызвало неприятный привкус во рту. — Это то же самое, что мой агент предложил участвовать в «Танцах со звездами».

Едва двигатель спортивного автомобиля завелся, стерео заиграло песню «Когда мне шестьдесят четыре» из альбома «Битлз» «Сержант Пеппер». Он вспомнил, что Пол Маккартни написал ее в шестнадцатилетнем возрасте. Теперь ему было семьдесят пять.

Борясь со стремительным натиском жалости к себе, Чад направился по скоростной дороге Санта Моника, которая вывела его на Тихоокеанское шоссе и далее к дому в Малибу.

«Возможно, я на самом деле страдаю геронтофобией, — подумал он, маневрируя в потоке машин. — Мысль состариться удручает меня. Не представляю, что шестьдесят четыре меньше семидесяти пяти!»

Чад погрузился в глубокие мысли, когда послышались следующие три мелодии. Он решил использовать Интернет и обратиться напрямую к своим фанатам. Может, подобная кампания убедит сеть возобновить шоу. А в пролом подобное помогало? Он сомневался в этом.

«Нужно что-то делать!»

В этот момент он услышал, как в стерео послышалась песня «День в жизни». Голос Леннона и слова вызвали в сознании актера быстрое воображение: четыре битла шествуют по Эбби-род, как бы представляя похоронную процессию, где покойным был Пол; номерной знак 281F на «фольксвагене битл»; Пол в черном костюме с белой розой в петлице, в то время как другие парни из группы с красными розами. Эти и другие воображаемые образы, а также отдельные строки из песен группы являлись ключами к смерти Пола Маккартни, погибшего в автокатастрофе.

«Может, мне выдумать свою смерть, — с черным юмором подумал он. — Это повысит рейтинги. Старый трюк, что-то вроде умереть молодым и оставить за собой красивый труп».

К тому времени, когда он вывел «порше» на дорожку своего пляжного домика, чувство юмора пропало, и он убедился, что нашел способ спасти шоу.

* * *

— Давай поговорим начистоту, — сказал Ламби, когда Чад подкинул свою идею. — Ты хочешь спланировать самоубийство и похороны в прямом эфире. Что станешь делать в финале? Выстрелишь в голову? Повесишься на потолке?

— На самом деле я не собираюсь убивать себя. Это просто идея для шоу. Вот и все. То же, что и сценарий для придуманной геронтофобии.

Продюсер застучал по письменному столу, раздумывая над абсурдным предложением.

— Самоубийство всегда было запретной темой, — сказал он. — Впечатлительные зрители, особенно молодежь, могут последовать примеру. Мы не хотим светиться перед законом.

— Так вот в чем отказ. А другие реалити-шоу в прошлом нарушали табу? С многодетными семьями, с людьми весом более шестисот фунтов, с мужчинами, у которых больше одной жены, карликами, или, как правильно сегодня говорят, «с людьми маленького роста»? Моя идея уникальна в своем роде, — сказал Чад, пытаясь склонить продюсера. — У тебя будет репутация бунтаря.

Ламби перестал стучать по столу.

— Дай-ка я подкину эту идею в юридический отдел сети, а затем сообщу тебе.

На этот раз на красивом лице Чада появилась улыбка, когда тот вышел из кабинета продюсера и сел за руль «порше». Выехав на автостраду, он даже стал подпевать Полу Маккартни:

«Я все еще буду нужен тебе? Я все еще буду нужен тебе, когда мне шестьдесят четыре?»

Когда он попал на Тихоокеанское шоссе, раздался звонок сотового. Ламби сообщил, что сеть дала согласие на его предложение.

* * *

Лайонел вошел в «Грин-Мэн-Паб» и отыскал взглядом Сару Райерсон, которая сидела за столиком и разговаривала с хозяйкой заведения Шеннон Девлин.

— Простите за опоздание, — извинился он и сел напротив беседующих.

— Ты не опоздал, просто я пришла рано.

— Я только что рассказывала Саре, что слышала что-то в новостях о вашем друге.

— О ком?

— Чаде Реннере.

— Мы вместе учились, но я никогда не считал его другом, — сказал Лайонел с суровым видом, — особенно после выходки, которую он выкинул, заявив, что имеющаяся у него геронтофобия поднимет рейтинги шоу.

— Ты слышал, что произошло на этот раз? — спросила Шеннон.

Оба доктора покачали головой.

— Удивляюсь, он поднял шумиху в СМИ. Кажется, ему захотелось умереть молодым и оставить после себя красивый труп.

— Это известный сюжет из старого фильма, — заметил Лайонел. — Он не первый, кто к нему обращается.

— Но он на самом деле имеет это в виду, планирует собственную смерть и похороны в телешоу.

— Клянусь, что люди будут смотреть что-нибудь еще, — высказалась Сара.

— Очевидно, многие воспримут это серьезно, — заметила Шеннон. — Родители возмущаются, боятся, что их дети-подростки тоже захотят распрощаться с жизнью. Есть люди правых политических взглядов и религиозные группы, которые требуют снятия шоу с эфира.

— Вся эта шумиха только увеличивает рейтинги, чего и добивается Чад, — предположил Лайонел. — По-моему, он не склонен к суициду: слишком любит себя.

Психиатр оказался прав. Чем больше была полемика, тем больше людей настраивалось посмотреть шоу. Вскоре оно оказалось номером один в эфире, даже обогнав «Игру престолов» Эйч-Би-Оу. Какие бы личные мотивы у сети или спонсоров по поводу самоубийства ни возникали, поспорить с успехом было невозможно. Телевидение согласилось продолжить программу еще на один год.

* * *

После того как отсняли последнюю серию сезона, которая заканчивалась тем, что Чада отправили в психушку и поместили под надзор, чтобы предотвратить самоубийство, актер снова решил отправиться на восток и провести День благодарения с братом и невесткой в округе Барнстейбл. Он был так переполнен радостью за сложившуюся судьбу, что его даже не раздражала холодная погода.

— Недавно я получил предложение в качестве приглашенной звезды в «Закон и порядок» и сериал «Морская полиция», — с гордостью сообщил он родственникам, когда сели за праздничную индейку. — Я бы мог принять участие в части программы «Субботним вечером в прямом эфире». Агент сообщил о проявленном интересе видеть меня звездой в художественном фильме.

— А ты боялся, что тебе придется сниматься в рекламных роликах, — с шуткой напомнил ему брат.

Его жена, школьный психолог, не разделила юмора супруга.

— Ходят разговоры о том, чтобы начать программу по предотвращению самоубийств в старшей школе, — сообщила она своему знаменитому деверю. — Было бы полезней, если бы молодые люди узнали о твоем желании покончить с собой как о театральном действии.

— Я оговорю это со своим продюсером и сообщу, — Чад соврал и не намеревался участвовать в подобном проекте.

После Дня благодарения брат с невесткой направились в торговый центр за подарками к празднику. Чад проснулся поздно и позавтракал. Допивая вторую чашку кофе, он вспомнил похороны доктора Милстеда: неужели это было год назад? Казалось, что прошла вечность после того, как он стоял у похоронного бюро, курил сигарету и старался избегать встречи со своими стареющими однокурсниками. Ему не хотелось ехать на это мероприятия, именно невестка заставила его сделать это.

«Я рад, что послушал ее, — признался он. — Если бы не поехал в тот день, то не столкнулся бы с Лайонелом Пенном».

В голове он нарисовал образ психиатра, тот образ, который вызывал смешанные чувства. С одной стороны, он благодарил человека за подкинутую идею спасти обреченную карьеру. С другой стороны, он злился на доктора за то, что тот отказал в съемке проводимых сеансов.

«Тогда он избавился от меня!» — подумал он и позволил гневу победить чувство благодарности.

Предвкушая непреодолимое желание втайне торжествовать над своим последним успехом, Чад взял арендованную машину, направился к мосту Сагамор и далее в Пуритан Фоллз. Прибыв в привлекательное своей необычностью место, он проехал мимо офиса психиатра, но никаких машин на парковке не обнаружил. Далее он продолжил путь к дому Лайонела и проехал мимо MG, который стоял у книжного магазина «Перо и шпага». В следующем квартале нашлось место для парковки, и он быстро занял его. Как только звезда зашагала по Эссекс-стрит, он услышал, как его позвал чей-то голос. Он обернулся и увидел, как навстречу бежал подросток.

— Поверить не могу, что это вы! — воскликнула девочка. — Я смотрела все эпизоды вашего шоу, у меня даже есть первые четыре сезона на DVD.

Хотя у него не было времени выслушивать восторженные возгласы подростка, он не стал отмахиваться от фанатки. Если хочешь остаться на телевидении, поклонников нужно как можно больше.

— Отлично, но я спешу. Тебе нужен автограф или сделать со мной селфи?

Сфотографировавшись на мобильный телефон, девочка выразила сочувствие по поводу будущего шанса на успех.

— Не верю, чтобы власти не разрешили вам совершить самоубийство. В конце концов, это ваша жизнь, и вам решать расстаться с ней или нет.

— Может, в следующем сезоне я совершу самоубийство, так что продолжай смотреть шоу.

Он повернул голову в сторону магазина «Перо и шпага» в то самое время, когда выходил Лайонел.

— Доктор Пенн, — позвал он.

— Это тот самый человек, который отправил вас в психушку? — спросила девочка.

— Нет, он какое-то время был моим психиатром и бросил лечение, когда узнал, что я записывал наши сеансы на диктофон.

— Бедняга! Неужели вам никто не помог?

— Полагаю, что на свете нет больше добрых самаритян.

— Черт с ним, с доктором! — выкрикнула девочка. — Я вам помогу.

Подросток со всей удивительной силой для столь молодой и маленькой особы вытолкнула Чада на проезжую часть, где в это время по Эссекс-стрит двигался грузовик.

* * *

Доктор Сара Райерсон находилась на дежурстве, когда скорая по связи сообщила, что скоро доставит пешехода в критическом состоянии. Однако она не ожидала увидеть доктора Пенна с бригадой скорой помощи.

— Это Чад Реннер, — сказал он. — Юная фанатка столкнула его под грузовик.

После быстрого осмотра врач заключила, что актеру нужна срочная операция. Пока собиралась бригада хирургов, Сара начала готовить пациента.

— А где девочка? — спросил Лайонел, который находился рядом.

— Полиция задержала ее для допроса. Полагаю, что они займутся ее психическим состоянием.

Чад, который то терял сознание, то приходил в себя, внезапно схватил руку доктора Райерсон.

— Сара, — прошептал он со стоном. — Вы должны спасти меня. Прошу вас! Я не хочу умирать.

Несмотря на все усилия хирургов спасти его, ТВ-звезда реалити-шоу скончалась от обширных ран. Сара тяжело восприняла его смерть.

— Так горько, что ему пришлось умереть, — плакала она и вытирала платком слезы, когда они с Лайонелом покидали похоронное бюро, где проходило прощание. У него все было в жизни!

— Не думаю, что с тобой согласятся фанаты, — сказал психиатр. — Я думаю, они поверят, что он получил, что хотел. Он умер относительно молодым и оставил после себя красивый труп. Кроме того, единственным средством лечения геронтофобии является смерть в молодом возрасте.

Янв. 2018 г.

Content

Мари Уинтерз Хэйсен
ГЕРОНТОФОБИЯ, или БОЯЗНЬ СТАРОСТИ