Сара Шепард

Лживая игра

Книга 1

Пролог

Я проснулась в грязной ванне в незнакомой ванной комнате с розовыми, покрытыми плиткой стенами.

Около унитаза возвышалась стопка журналов «Maxim», на раковине были заметны следы зелёной зубной пасты, а зеркало всё было в белых брызгах.

В окне виднелись темное небо и полная луна. Какой сегодня день недели? И где я вообще? Это общежитие Университета Аризоны?

Чья-то квартира? Я только могу вспомнить, что меня зовут Саттон Мерсер, или, что я живу в Аризоне, в предгорьях Туссона.

Я понятия не имею, где мой кошелек, и нет идей, где припаркована моя машина. И вообще, какая у меня машина? Кто-то мне что-то подсунул?

— Эмма? — позвал мужской голос из другой комнаты. — Ты дома?

— Я занята! — раздался голос рядом.

Высокая, худощавая девушка со спутанными, закрывающими лицо волосами, открыла дверь ванной.

— Эй! — я вскочила на ноги. — Здесь кто-то есть! Тело покалывало, как от долгого сидения в неудобной позе.

Я посмотрела вниз. Казалось, я мерцала, будто находилась под стробоскопической лампой. Бред какой-то. Кто-то точно что-то мне подсунул.

Кажется, девушка меня не услышала. Она ступила вперед, лицо скрылось в тени.

— Эй? — закричала я, поднимаясь из ванны. Она не оглянулась.

— Вы меня слышите? — Никакой реакции. Девушка выдавила из пузырька лавандовый лосьон и протерла им руки.

Дверь открылась снова, и курносый, небритый парень ворвался внутрь.

— О. — Его пристальный взгляд прошелся по облегающей футболке, надпись на которой гласила NEW YORK NEW YORK ROLLER COASTER. — Я не знал, что ты тут, Эмма.

— А, может, поэтому дверь и была закрыта? — Эмма вытолкнула его и захлопнула дверь. Она вернулась к зеркалу. Я стояла прямо позади нее.

Эй! — закричала я снова.

Наконец, она подняла глаза. Мои глаза метнулись к зеркалу, чтобы встретиться с ее взглядом. Но, всмотревшись, я вскрикнула. Потому что Эмма выглядела в точности как я.

А сама я в зеркале не отражалась.

Эмма повернулась и вышла из ванной, и я последовала за ней. Что-то заставляло меня идти.

Кто эта девушка? Почему мы так похожи? Почему меня не видно? И почему я не могу ничего вспомнить?

Обрывочные воспоминания — яркий закат над Каталиной, запах лимонных деревьев на моем заднем дворе по утрам, прикосновение кашемировых туфель к пальцам — вызывали болезненную ностальгию.

Но другие вещи, наиболее важные вещи, были приглушенными и нечеткими, как будто я всю жизнь находилась под водой.

Я видела размытые формы, но не могла разобрать, что это. Я не могла вспомнить, чем занималась на летних каникулах, с кем первый раз поцеловалась, или как это чувствовать солнце или танцевать под любимую песню.

Какая моя любимая песня? С каждой секундой воспоминания становились все более нечеткими. Как будто исчезая.

Как будто я исчезала.

Потом я сильно-сильно сконцентрировалась и услышала приглушенный крик.

И внезапно появилось ощущение, что я была где-то еще. Я почувствовала боль, простреливающую тело, перед последним, сонным ощущением того, что мои мышцы сдавались.

Мои глаза медленно закрывались, я видела расплывчатые темные фигуры, стоящие надо мной.

— О, Господи, — прошептала я.

Не удивительно, что Эмма не увидела меня. Не удивительно, что я не отражалась в зеркале. По-настоящему, меня здесь не было.

Я была мертва.

Глава 1

ДВОЙНИК

Эмма Пакстон вышла из нового приемного дома в пригороде Лас-Вегаса с большой сумкой и стаканом холодного чая в руках.

Машины со свистом и ворчанием проносились по автостраде, в воздухе отчетливо пахло выхлопами и местной водоочистительной станцией. Единственным украшением заднего двора были пыльные гантели, ловушка для насекомых и вульгарные глиняные статуи. Это сильно отличалось от моего совершенно пустынно выглядевшего двора в Тусоне, а еще там были качели, которые казались мне убежищем.

Как я уже говорила, я помню только странные и случайные детали, но и они исчезают.

Весь последний час, я следовала за Эммой, пытаясь найти смысл её жизни и стараясь вспомнить смысл своей собственной.

Не то, чтобы у меня был выбор. Куда бы она ни направилась, туда шла и я. Я не была полностью уверена, откуда знаю все об Эмме, это просто возникло в моей голове, пока я за ней наблюдала, прямо как сообщение в папке входящие. Я знала подробности ее жизни лучше, чем своей собственной.

Эмма кинула сумку на кованый столик в патио, плюхнулась на пластиковый стул и вытянула шею.

Единственным положительным в этом патио было то, что он был в стороне от казино, предоставляя взору чистое бескрайнее небо.

Луна висела невысоко над горизонтом жирным алебастровым диском. Взгляд Эммы переметнулся на две знакомые яркие звезды на востоке.

Когда ей было девять, Эмма мечтательно называла звезду справа — звезда-Мама, звезду слева — звезда-Папа, а маленькую, ярко мигающую точку прямо под ними — звезда-Эмма.

Она сочиняла всевозможные истории об этих звездах, представляя, что они ее настоящая семья и что однажды они воссоединятся не только на небе, но и на земле.

Эмма жила у приемных родителей большую часть своей жизни.

Она никогда не видела своего отца, но помнила мать, с которой жила до пяти лет.

Ее звали Бекки. Это была стройная женщина, любившая выкрикивать ответы во время просмотра Колеса Фортуны, танцевать под Майкла Джексона в гостиной и читать бульварные газетки с историями типа «Ребенок родился из тыквы» и «Мальчик-летучая мышь существует!»

Бекки посылала Эмму на «охоту на мусор» по их дому, и призом всегда был тюбик использованной помады или мини-сникерс.

Она покупала Эмме вычурные балетные пачки и кружевные платья из Goodwil для маскарада, читала Эмме Гарри Поттера перед сном, изображая персонажей разными голосами.

Но Бекки была как лотерейный билет — Эмма никогда точно не знала, что она с ней получит.

Иногда Бекки проводила целый день, плача на диване, с помятым лицом и полосатыми от слез щеками.

В другой раз она тащила Эмму в ближайший универмаг и покупала ей по паре всего.

— Зачем мне нужна еще одна пара обуви? — спрашивала Эмма.

— Потому что другая пара уже грязная, Эмми. — Говорила Бекки с отсутствующим взглядом.

Бекки могла быть очень забывчивой, даже слишком, как-то раз она оставила Эмму в Circle K[1]. Внезапно потеряв способность дышать, Эмма наблюдала, как автомобиль ее матери с шумом скрывается из виду.

Дежурный клерк дал Эмме апельсиновое мороженое и позволил сесть на холодильник перед магазином, пока он куда-то звонил.

Когда Бекки наконец вернулась, она схватила Эмму и крепко ее обняла. Она даже не пожаловалась, что Эмма заляпала липким оранжевым мороженым все ее платье.

Однажды летней ночью, вскоре после этого, Эмма ночевала у Саши Морган, подружки из детского сада.

Когда она проснулась, то увидела обеспокоенный взгляд на лице миссис Морган. По-видимому, Бекки оставила записку под дверью Морганов, в которой говорилось, что она «поехала в небольшое путешествие». Это небольшое путешествие длилось уже тринадцать лет…

Когда никто не смог разыскать Бекки, родители Саши отдали Эмму в детский дом в Рено.

Перспективные родители не были заинтересованы в пятилетней девочке — все они хотели маленьких копий себя — поэтому Эмма жила в детском доме, а потом в приемных семьях.

Хотя Эмма всегда будет любить маму, нельзя сказать, чтобы она по ней скучала — по крайней мере, не по жалкой Бекки, маниакальной Бекки или помешанной Бекки, забывшей ее в магазине.

Но все же ей не хватало матери, как того, кто стабилен и постоянен, знаком с ее прошлым и с нетерпением ожидает будущего, и любит ее безоговорочно. Эмма придумала звезды Мамы, Папы и Эммы в небе, основываясь не на чем-то, что когда-то знала, а на том, что хотела бы иметь.

Открылась раздвижная стеклянная дверь, и Эмма обернулась.

Трэвис, восемнадцатилетний сын ее новой приемной матери, вошел с важным видом и прилег на крышку столика в патио.

— Прости за то, что ворвался к тебе в ванную, — сказал он.

— Все в порядке, — резко пробормотала Эмма, медленно по дюйму отодвигаясь от вытянутых ног Трэвиса.

Но она была совершенно уверена, что Трэвис не сожалеет. Он превратил попытки увидеть ее голой почти в спорт.

Сегодня Трэвис был в голубой бейсболке, надвинутой на глаза, потрепанной, чересчур большой клетчатой рубашке и мешковатых джинсовых шортах с промежностью, опустившейся почти до колен.

На его остроносой физиономии с тонкими губами и маленькими глазами была пятнистая щетина — он был еще молод, для полноценной растительности на лице.

Его налитые кровью карие глаза похотливо сузились. Эмма чувствовала его взгляд, состредоточеный на ее облегающих New York New York трусиках, голых, загорелых руках и длинных ногах.

С ворчанием Трэвис сунул руку в карман рубашки, высунул оттуда косячок и закурил.

Пока он выдыхал клуб дыма в ее направлении, электронная мухобойка вернулась к жизни. С бодрым щелчком и слабой голубой вспышкой она уничтожила еще одного комара.

Если бы только она могла сделать так же и с Трэвисом.

«Отвали, вонючка, — хотела сказать Эмма. — Неудивительно, что у тебя нет девушки».

Но она прикусила язык; этот комментарий должен отправиться в ее список «Остроумные Реплики, Которые Я Должна Сказать», который она составляет в своем черном блокноте, спрятанном в верхнем ящике.

Список Остроумных Реплик, сокращенно СОР, был заполнен емкими, едкими замечаниями, которые Эмма страстно желала сказать приемным мамам, жутким соседям, стервозным девочкам в школе и всем остальным.

Чаще всего Эмма держала язык за зубами — так было легче сохранять спокойствие, не создавать неприятностей и стать тем типом девочки, которого требовала от нее ситуация. Попутно Эмма приобретала впечатляющие навыки по выживанию: в возрасте десяти лет она довела свои рефлексы до совершенства, когда у мистера Смита, темпераментного приемного отца, случалось настроение, когда он бросался предметами.

Когда она жила в Хендерсоне с Урсулой и Стивом, двумя хиппи, которые выращивали овощи, но понятия не имели, как их готовить, Эмма неохотно приняла на себя кухонные обязанности, готовя на скорую руку кабачковый хлеб, запеченные и обалденные обжаренные овощи.

Всего два месяца прошло с тех пор, как Эмма переехала к Кларис, матери-одиночке, которая работала барменом для ВИП-игроков в казино «The M Resort». С тех пор Эмма провела лето фотографируя, играя целыми днями в Сапера на разбитом Блекберри, который ее подруга Алекс дала ей перед тем, как она покинула свой последний приемный дом в Хендерсоне, и работая неполный день на аттракционе «Американские горки» в казино «Нью-Йорк, Нью-Йорк». И, о да, изо всех сил избегая Трэвиса.

Хотя все начиналось совсем не так. Сперва Эмма пыталась быть милой со своим сводным братом, надеясь, что они смогут подружиться.

Не то чтобы каждая приемная семья была невыносимой, и у нее никогда не было друзей среди других детей, но просто иногда это требовало много усилий с ее стороны.

Она проявляла интерес ко всем роликам на YouTube, этаким пособиям для начинающего бандита, которые смотрел Трэвис: как отпирать машины с помощью сотового, как взломать автомат с газировкой, как открыть навесной замок пивной жестянкой.

Она терпела бои без правил по ТВ и даже пыталась выучить список команд по реслингу.

Но застенчивость Эммы закончилась неделю спустя, когда Трэвис попытался облапать ее, пока она стояла перед открытым холодильником.

— Ты была так приветлива, — пробормотал он ей на ухо, прежде, чем Эмма «случайно» пнула его в промежность.

Все, чего хотела Эмма, — это поскорее закончить школу.

Был конец августа, и в среду начинались занятия.

Она сможет уйти от Кларис через две недели, когда станет совершеннолетней, но тогда придется бросить школу, найти жилье и работу на полный день, чтобы платить за аренду.

Кларис сказала социальному работнику, что Эмма могла бы остаться здесь, пока не получит аттестат. «Еще девять месяцев», — повторяла про себя Эмма, словно молитву. Она же сможет продержаться до тех пор, правда?

Трэвис сделал еще одну затяжку.

— Хочешь? — спросил он сдавленным голосом, держа дым в легких.

— Нет, спасибо, — сухо сказала Эмма.

Трэвис наконец выдохнул.

— Сладкая маленькая Эмма, — сказал он приторным голосом. — Но ты не всегда такая хорошая, ведь правда?

Эмма взглянула на небо, и ее взгляд снова остановился на звездах — Маме, Папе и Эмме. Ближе к горизонту была звезда, которую она недавно назвала звезда-парень.

Звезда-Эмма сегодня казалась ближе, чем обычно — может, это был знак. Возможно, в этом году она встретит своего идеального парня, свою судьбу.

— Вот дерьмо, — прошептал Трэвис, заметив что-то в доме. Только он быстро погасил косяк и бросил его под кресло Эммы, как на террасе появилась Кларис.

Эмма угрюмо посмотрела на тлеющий кончик сигареты — мило со стороны Трэвиса решить все свалить на нее — и наступила на нее туфлей.

На Кларис все еще была рабочая одежда: жакет-смокинг, шелковая белая рубашка и черный галстук-бабочка. Ее окрашенные в белый цвет волосы были убраны в безупречную французскую косу, а на губах блестела яркая помада цвета фуксии, не выставившая бы в выгодном свете любой цвет кожи. В руках она держала белый конверт.

— У меня пропало 250 долларов, — решительно объявила Кларис. Пустой конверт зашелестел. — Это были чаевые от самого Брюса Уиллиса. Он подписал чек. Я собиралась вклеить его в альбом для вырезок.

Эмма сочувственно вздохнула. Единственное, что она знала о Кларис было то, что она буквально одержима знаменитостями.

У нее был альбом с вырезками с описанием каждого столкновения со знаменитостью, которое у нее случалось, а в закутке для завтрака на стене в ряд выстроились блестящие глянцевые фото крупным планом.

Иногда Кларис и Эмма сталкивались на кухне примерно в середине дня, что для Кларис после смены в баре было восходом солнца.

Единственной вещью, о которой Кларис хотела говорить было какая длинная беседа случилась у нее прошлой ночью с последним победителем «Американского идола» или насколько фальшивы сиськи постоянных звездочек боевиков, или какой на самом деле стервец ведущий любовного реалити-шоу. Эмме всегда было интересно.

Она не обращала особого внимания на сплетни о знаменитостях, но мечтала когда-нибудь стать пытливым журналистом.

Она никогда не говорила об этом Кларис. Но Кларис никогда и не спрашивала у нее ничего личного.

— Конверт с деньгами лежал в моей спальне, когда я уходила на работу во второй половине дня. Кларис пристально посмотрела на Эмму, прищурив глаза.

— А сейчас его нет. Ты ничего не хочешь мне сказать?

Эмма стрельнула взглядом в Трэвиса, но он возился со своим Блекберри. Пока он листал фотографии, Эмма заметила свое расплывчатое изображение в зеркале ванной. На снимке она была с влажными волосами и одета в полотенце.

Щеки горели. Эмма повернулась к Кларис.

— Я ничего об этом не знаю, — сказала она самым дипломатичным голосом, на который была способна.

— Может тебе лучше спросить Трэвиса? Ему лучше знать.

— Чего? — голос Трэвиса стал резче — я не брал никаких денег.

Эмма хмыкнула.

— Мама, ты же знаешь, что я этого не делал, — продолжал Трэвис. Он встал и подтянул шорты до пояса.

— Я знаю как упорно ты работаешь. И кстати, я видел Эмму, входящую в твою комнату.

— Что??? — Эмма повернулась к нему лицом. — Я этого не делала.

— Делала-делала, — выпалил Трэвис в ответ.

Как только он повернулся спиной к матери выражение его лица сменилось с фальшивой улыбки на гримасу.

Эмма была в шоке. Ее поражало, как спокойно он врет.

— Я видела, как ты шарил в кошельке своей матери, — заявила она. Кларис облокотилась на стол, скривив губы.

— Это так, Трэвис?

— Нет. — Трэвис намекал на вину Эммы. — Почему ты веришь ей? Ты же даже ее не знаешь?

— Мне не нужны деньги!

Эмма прижала руки к груди.

— У меня есть работа! Этих денег мне хватает!

Она работала годами. До должности на «Русских горках» она была девушкой с козлиной головой (зазывалой в маске) в местном детском зоопарке[2], наряжалась в тогу, как Статуя Свободы, и стояла на углу улицы, рекламируя местный кредитный союз, и даже продавала ножи, переходя от квартиры к квартире.

Она набрала уже более двух тысяч и хранила их в спальне, в полупустой коробке от Tampax. Трэвис до сих пор не нашел деньги, возможно потому, что тампоны обеспечивали гораздо большую безопасность от наводящих страх парней чем стая ротвейлеров.

Кларис посмотрела на Трэвиса, который одарил ее отвратительной улыбкой. Когда она повертела пустой конверт в руках, тень подозрения скользнула по ее лицу. Как будто она на мгновение поняла что Трэвис за человек.

— Взгляни. — Трэвис подошел к матери и положил руки ей на плечи. — Мне кажется, что ты должна знать, кто Эмма на самом деле.

Он снова достал из кармана свой Блекбери и начал с ним возиться.

— Что ты имеешь в виду? — Эмма подошла к нему.

Трэвис одарил ее самодовольным взглядом, не давая взглянуть на экран.

— Я собирался обсудить это наедине с тобой. Но уже слишком поздно.

— Обсудить что? — Эмма рванула вперед, чем заставила свечку на середине столика шататься.

— Ты знаешь что. — Трэвис щелкал пальцами по клавиатуре. Комар жужжал около его головы, но он не потрудился отмахнуться.

— Ты больной придурок.

— Что все это значит, Трэвис? — Кларис обеспокоенно сжала губы цвета фуксии.

Наконец, Трэвис опустил телефон так, что всем было видно.

— Вот что, — объявил он.

Жесткий, горячий ветер дул на щеки Эммы, пыльный воздух раздражал ее глаза. Иссиня-черное вечернее небо, казалось, затемняло несколько оттенков. Трэвис дышал тяжелым запахом дыма рядом с нею; зашел на сайт с разными видеороликами. Расцветая, он напечатал SuttonInAZ и нажал PLAY.

Видео медленно загружалось. Переносная камера устанавливалась в исходное положение. Никакого звука не было из колонок, как будто микрофон был выключен. Камера повернулась, чтобы показать фигуру, сидящую на стуле с черной повязкой, закрывавшей половину ее лица. На костистой женской ключице лежал круглый серебряный медальон.

Девушка затрясла головой, медальон подпрыгнул. Картинка на мгновение потемнела. Внезапно кто-то подошел сзади и потянул цепочку так, что она врезалась в горло девушки. Ее шея выгнулась назад. Девушка замолотила руками и ногами.

— О, Боже, — рука Кларис взметнулась к губам.

— Что это? — прошептала Эмма.

Незнакомец все сильнее и сильнее тянул медальон.

Кто бы это ни был, он был в маске, так что Эмма не смогла разглядеть его лица.

Спустя примерно 30 секунд, девушка на видео перестала сопротивляться и обмякла.

Эмма отвернулась от экрана. Они только что видели чью-то смерть? Какого черта? И какое отношение это имеет к ней?

Камера все еще была направлена на девушку с завязанными глазами. Она не двигалась. Картинка на мгновенье снова потемнела.

Когда камера отдалилась, изображение было наклонено, камера упала на пол. Эмма все еще могла видеть фигуру в стуле.

Кто-то подошел к девушке и стащил с ее головы повязку. После долгой паузы, девушка закашляла. Слезы навернулись на ее глаза. Уголки губ поползли вниз.

Она медленно моргала. На долю секунды, перед тем, как экран потемнел, она полуосознанно смотрела в объектив.

Челюсть Эммы буквально упала до кроссовок.

Кларис громко ахнула.

— Ха, — с торжеством в голосе сказал Трэвис. — Я же говорил.

Эмма уставилась на большие голубые глаза, слегка вздернутый нос и круглое лицо девушки. Она выглядела в точности как Эмма. Потому что на видео была я.

Глава 2

ПРАВИЛЬНО, ВИНИТЕ ПРИЕМНЫХ ДЕТЕЙ

Эмма выхватила телефон у Трэвиса и запустила видео заново, пристально вглядевшись в экран.

Когда человек подошел и начал душить девушку с повязкой на глазах, ее сковал ужас.

Когда незнакомец снял повязку, ее лицо появилось на экране.

У Эммы были такие же густые, волнистые, каштановые волосы как у девушки на видео.

Такой же круглый подбородок.

Такие же розовые губы, за которые в детстве дразнили Эмму, говоря, что они были пухлыми, как при аллергии.

Она вздрогнула.

Я тоже с ужасом смотрела видео.

Блеснувший на свету медальон вытащил из глубины крошечный осколок воспоминаний. Я вспомнила, как открылась крышка моей корзины для подкидышей в приюте, как вытащили медальон из-под полупожеванного игрушечного жирафа, кружевного одеяльца и пары вязаных пинеток и повесили его мне на шею.

Хотя само видео не вызвало ничего.

Я не знала, случилось это на моем заднем дворе или за три штата отсюда.

У меня было желание врезать своей посмертной памяти.

Но это видео показывало, как я умерла, верно? Особенно это короткое воспоминание, которое было у меня, когда я проснулась в ванной Эммы: лицо рядом с моим, биение моего сердца, убийца, стоящий надо мной.

Но я понятия не имела, как вся эта штука со смертью работает. Попала ли я в мир Эммы в тот момент, когда сделала свой последний вздох, или это случилось через несколько дней или месяцев? И как видео попало в интернет? Видела ли его моя семья? Мои друзья? Это какое-то извращенное послание с требованием выкупа?

Эмма наконец отвела взгляд от экрана.

— Откуда у тебя это? — спросила она у Трэвиса.

— Ха, предполагаю, кто-то не знал, что он звезда интернета?

Трэвис выхватил телефон из ее рук.

Кларис провела рукой по волосам.

Она переводила взгляд с экрана на лицо Эммы.

— Ты занимаешься этим ради забавы? — спросила она хриплым голосом.

— Она, скорее всего, делает это, чтобы «забалдеть».

Трэвис расхаживал по патио словно охотящийся лев.

— Я знаю, что некоторые девушки из школы в прошлом году были как будто одержимы этим.

Одна из них почти мертва.

Кларис зажала рот рукой.

— Что с тобой не так?

Глаза Эммы переметнулись от Трэвиса к Кларис.

— Подожди, нет.

Это не я.

Я — не та девушка с видео.

Трэвис закатил глаза.

— Какая-то другая девушка, которая выглядит в точности как ты? — сказал он невозмутимым тоном.

Дай угадаю.

Давно потерянная сестра? Злой близнец?

Вдали прогремел гром.

Запахло мокрым асфальтом — верный знак, что гроза близко.

Давно потерянная сестра.

Эта мысль загорелась в сознании Эммы как бенгальский огонь на 4 июля.

Возможно.

Однажды она спрашивала у социальной службы, были ли у Бекки еще дети. от которых она отказалась, ей ответили, что нет.

В моей голове загорелась одна мысль: я была удочерена.

Это все, что я вспомнила.

Мои родители никогда не пытались этого скрыть.

Они сказали, что мое удочерение было оформлено в последнюю минуту, и они никогда не встречали мою родную мать.

Возможно ли это? Это объясняет, почему я буквально прилипла к этой девушке, которая выглядела, так же, как я, следуя за ней везде, как будто наши души были связаны.

Кларис постучала своими длинными ногтями по столу.

— Я не потерплю лжи и воровства в этом доме, Эмма.

Эмма чувствовала себя так, как будто ее пнули в живот.

— Это не я на видео, — возражала она.

И я ничего у вас не крала.

Я клянусь.

Эмма потянулась к сумке, которая стояла на столике.

Все что ей нужно было сделать — это позвонить Эдди, своему начальнику на русских горках.

Он может поручиться, как она проводила сегодня время.

Но Трэвис успел выхватить ее сумку, вываливая все содержимое на землю.

— Ой, — весело воскликнул он.

Эмма беспомощно смотрела на то, как ее экземпляр «И восходит солнце» лежал в пыльном муравейнике.

Ветер подхватил помятый бесплатный билет в барбекю-бар со шведским столом в MGM Grand и понес его в сторону гантелей Трэвиса.

Ее БлекБерри и вишневая гигиеническая помада подлетели к терракотовой черепахе.

Последней вылетела подозрительная пачка счетов, стянутая розовой резинкой.

Пачка ударилась о землю с глухим стуком, отлетела и приземлилась перед короткими каблуками Кларис.

Эмма была слишком ошеломлена, чтобы говорить.

Кларис схватила деньги и лизнула свой указательный палец, чтобы сосчитать их.

— Двести, — сказала она, когда закончила подсчет.

Она подняла двадцатку с голубой каракулей в верхнем левом углу.

Даже в сумерках, Эмма видела большую петлю буквы «Б», предположительно от Брюса Уиллиса.

— Что ты сделала с остальными пятьюдесятью?

Соседский фурин звякнул вдалеке.

У Эммы похолодело внутри.

— Я… Я не знаю, как это оказалось в моей сумке.

Трэвис подавил смешок.

— Повязали.

Он прижался к оштукатуренной стене, слева от большого круглого термометра.

Его руки были скрещены на груди, верхняя губа искривлена в усмешке.

Волосы на затылке Эммы встали дыбом.

Вдруг, она поняла, что происходит.

Ее губы начали дергаться, так же, как всегда, когда она проигрывала.

— Ты это сделал, — она показала пальцем на Трэвиса.

— Ты меня подставил!

Трэвис ухмыльнулся.

Внутри Эммы что-то оборвалось.

К черту поддержание мира.

К черту эту адаптацию к любой приемной семье.

Она бросилась к нему, схватив Трэвиса за его мясистую шею.

— Эмма! — вскрикнула Кларис, потянув ее от своего сына.

Эмма отшатнулась назад, наткнувшись на одно из кресел.

Кларис развернула Эмму, чтобы быть с ней лицом к лицу.

— Что творится у тебя в голове?

Эмма не ответила.

Она лишь снова сердито посмотрела на Трэвиса.

Он прижался к стене, сложив руки перед собой в защитном жесте, но его глаза зловеще светились.

Кларис отвернулась от Эммы, села в кресло и потерла глаза.

Тушь оставила пятно на пальцах.

— Ничего не получается, — через мгновение тихо сказала она.

Она подняла голову и спокойно посмотрела на Эмму.

— Я думала, ты добрая и милая девочка, с которой не будет проблем, Эмма. Но это для нас уже слишком.

— Я ничего не сделала, — прошептала Эмма.

— Я клянусь.

Кларис вытащила пилочку для ногтей и стала нервно подпиливать мизинец.

— Ты можешь остаться до дня рождения, но потом ты сама по себе.

Эмма заморгала.

— Ты выгоняешь меня?

Кларис перестала пилить.

Ее лицо смягчилось.

— Извини, — сказала она мягко.

— Но это лучший выход для всех нас.

Эмма отвернулась и уставилась на уродливую кирпичную стену позади поместья.

— Я бы хотела, чтобы все было иначе.

Кларис открыла раздвижные двери и прошла назад в дом.

Как только она скрылась из виду, Трэвис оторвался от стены и выпрямился в полный рост.

Он небрежно побрел около Эммы, поднял косяк, который все еще был под креслом, выбил остатки сухой травы, застрявшие в наконечнике и бросил джойнт в огромный карман своих штанов.

— Тебе повезло, она не предъявит обвинение, — сказал он склизким голосом.

Эмма ничего не ответила, и он важно прошествовал обратно в дом.

Она хотела вскочить и выцарапать ему глаза, но ее ноги были будто наполнены тяжелой мокрой глиной.

Глаза наполнились слезами.

Опять…

Каждый раз, когда приемная семья говорила Эмме, что ей нужно съезжать, она неизменно вспоминала о том холодном, одиноком моменте, когда она поняла, что Бекки покинула ее с добрыми намерениями.

Эмма осталась на неделю в доме Саши Морган, пока полиция пыталась выследить ее мать. Она надела бодрую маску, играла в Конфетную Страну, смотрела Дашу-следопыта и убиралась для Саши, вдохновленная Беккой.

Но каждую ночь в свете ночника, Эмма пыталась читать те немногие части Гарри Поттера, которые могла понять.

Она едва справилась с Котом-в-Шляпе.

Ей нужна была мама, чтобы читать большие слова.

Ей нужна была мама, чтобы читать по ролям.

Даже сейчас это ранит.

В патио было тихо.

Ветер колыхал ползучие растения и пальмы.

Эмма тупо уставилась на глиняную статую стройной женщины, которую Трэвис с друзьями любили лапать.

Ну, что поделать…

Больше никакого пребывания здесь до окончания школы.

Больше никакого обучения фотожурналистике по программе Южнокалифорнийского университета… или даже общественного колледжа.

Ей некуда идти.

Не к кому обратиться.

Если только…

Внезапно картинка из видео еще раз промелькнула в ее памяти.

Давно потерянная сестра.

Ее сердце подпрыгнуло.

Она должна найти ее.

Если бы только я могла сказать ей, что уже слишком поздно.

Глава 3

ЭТО ПРАВДА, ЕСЛИ ВЫ ЧИТАЛИ ЭТО НА ФЕЙСБУК

Через час Эмма стояла в свое маленькой спальне, ее сумки а-ля милитари лежали открытыми на полу.

Зачем ждать, чтобы собраться? Она разговаривала по телефону с Александрой Строкс, ее лучшей подругой из Хендерсона.

— Ты всегда можешь остаться у меня, — предложила Алекс, дослушав историю Эммы о том, как Кларис выгнала ее из дома.

— Я могу поговорить с мамой.

Может, она согласится.

Эмма закрыла глаза.

Эмма и Алекс были вместе в команде по бегу по пересеченной местности.

Обе упали в первый день тренировок на покатой тропе и быстро подружились, пока медсестра обрабатывала ссадины перекисью водорода.

Обе провели весь первый курс пробираясь в казино и снимая знаменитостей и их двойников фотоаппаратом Canon SLR Алекс, забегая в ломбарды, но никогда ничего не покупая и загорая на озере Мид в выходные дни.

— Я не хочу стеснять вашу семью еще больше. — Эмма вытащила кучу старых футболок из верхнего ящика и кинула их в сумку.

Она оставалась у Стоксов на пару недель, после того как Урсула и Стив переехали в Флорида Кис.

Эмма отлично провела время, но мисc Стокс была матерью-одиночкой и, к тому же, достаточно экономной.

— То, что Кларис выкидывает тебя — это сумасшествие, — сказала Алекс.

Из трубки донеслось приглушенное чавкание — она скорее всего жевала Твизлерс — свой любимый шоколад.

— Она же не может в самом деле думать, что ты украла деньги.

— Вообще-то дело не только в этом.

Эмма взяла стопку джинсов и бросила их в сумку.

— Что-то еще? — Алекс спросила.

Эмма оторвала неряшливо пришитую военную заплатку от старой сумки.

— Сейчас я не могу тебе этого рассказать.

Она не хотела рассказывать Алекс о видео, которое недавно посмотрела.

Она хотела оставить это в секрете еще хотя бы на чуть-чуть, на случай, если все окажется обманом.

— Но я объясню в самое ближайшее время, хорошо? Я обещаю.

Эмма повесила трубку, села на ковер и огляделась.

Она сняла фоторепродукции Маргарет Бурк-Уайт и Энни Лейбовиц со стен, свою коллекцию классических романов и научно-фантастических триллеров с полок, и теперь эта комната выглядела как номер в мотеле с почасовой оплатой.

Она смотрела в открытый ящик комода, в котором были ее любимые вещи, те вещи, которые она брала с собой в каждую новую семью.

Там был связанный вручную монстр Миссис Хьюс, учительницы игры на пианино, которого она подарила ей в день, когда та освоила «К Элизе», несмотря на то, что дома пианино у нее не было.

Она сохранила пару сувениров с мусорной охоты — помятую ткань и почти разложившуюся бумагу.

А еще здесь был Носкосьминог — потрепанный набивной осьминог, который Бекки купила Эмме в поездке к Четырем Углам.

На дне ящика лежали пять ее дневников; первый был забит ее стихами, второй был списком того, что когда-то ей следовало сказать, в третьем были способы флирта (СФ), в четвертом — список того, что она любила и ненавидела, а пятый содержал полный обзор каждого магазина с подержанными вещами в округе.

Эмма прошла вдоль и поперек весь благотворительный магазин и знала о нем все.

Она точно знала, по каким дням был новый завоз, знала, как не продешевить, и всегда в первую очередь смотрела в коробку с обувью — однажды она так нашла едва потертую пару туфель от Кейт Спейд.

Наконец, Эмма взяла потрепанный полароид и огромную стопку фотографий из угла ящика.

Камера принадлежала Бекки, но Эмма взяла ее с собой в дом Саши в ночь, когда ее мама сбежала.

Немного позже Эмма начала писать лживые сводки новостей к фотографиям о ее жизни и повадках ее приемных родителей: «Приемная мать устала от детей и закрылась в спальне, чтобы смотреть «Оставьте это Биверу».

«Хиппи уезжают во Флориду».

«Полуприличная приемная мать получает работу в Гонконге; приемный ребенок не приглашен».

Она была первым и единственным репортером в ее газете.

Если бы она была в настроении, она бы создала новый заголовок про настоящее: «Злой приемный брат разрушает жизнь девушки».

Или, может быть, «Девушка находит двойника через интернет.

Может быть, потерянная сестра?» Эмма остановилась на этой мысли.

Она глянула на потрепанный ноутбук Dell, который купила в ломбарде.

Глубоко вздохнув, она села на кровать и открыла крышку.

Когда экран ожил, Эмма быстро набрала адрес сайта, на котором Трэвис нашел фильм с фальшивым удушением.

Уже знакомое видео было первым в списке.

Его разместили днем.

Эмма нажала на воспроизведение и появилась пикселизированная картинка.

Девушка с завязанными глазами брыкалась и царапалась.

Темная фигура душила ее с помощью ее же ожерелья.

После того, как камера упала, кто-то появился и сорвал повязку.

Лицо девушки было мертвенно-бледным и изумленным.

Она отчаянно оглядывалась, ее глаза вращались словно стеклянные шарики.

Она посмотрела в камеру.

Ее глаза казались безжизненными, розовые губы пылали.

Лицо было точной копией лица Эммы.

Все в ней было то же самым.

— Кто ты? — прошептала Эмма, по ее спине пробежала дрожь.

Я хотела бы иметь возможность спросить ее.

Я хотела бы сделать что-то полезное вместо того, чтобы молча наблюдать, так же как жуткий незнакомец.

Как будто смотришь фильм, но нельзя раскритиковать его или бросить попкорн в экран.

Клип закончился и высветился запрос, не хочет ли она посмотреть его снова.

Пружины на кровати заскрипели, когда она передвинулась.

И, спустя какое-то время набрала в гугле запрос SuttonInAz.

Сразе же высветились несколько сайтов, в том числе и страница на Фейсбуке с тем же именем.

Саттон Мерсер, говорилось на ней.

Тусон, Аризона.

Визг шин за окном напоминал чью-то болтовню.

Страница Фейсбука загрузилась, и Эмма застыла с открытым ртом.

Саттон Мерсер стояла в фойе дома с группой девчонок.

Она была в черном платье, блестящем ободке и в серебряных туфлях на высоком каблуке.

Эмма удивленно смотрела на ее лицо, чувствуя подступающую тошноту.

Она наклонилась поближе, пытаясь найти хоть какие-нибудь различия между собой и Саттон, но все, даже маленькие уши, даже идеальной формы прямые зубы, было одинаково.

Чем больше Эмма думала об этом, тем больше верила, что у нее есть давно потерянный близнец.

С одной стороны, в какое-то время она чувствовала, что она не одна, как будто кто-то наблюдает за ней.

Иногда она просыпалась по утрам после странных снов, в которых была девочка, выглядевшая также… но осознавала, что это была не она.

Сны всегда были яркими: она каталась на пегой апалузе на чьей-то ферме или тащила через патио темноволосую куклу.

Кроме того, раз Бекки была достаточно безответственна, чтобы забыть Эмму в Circle K, то она могла также поступить и с другим ребенком.

И, может быть, две пары одинаковых туфель, купленных Безумной Бекки, предназначались вовсе не для Эммы, а для ее сестры-близнеца, для девочки, которую уже где-то оставили.

Может быть, Эмма права.

Возможно, они были для меня.

Эмма указала курсором на девушек, стоящих рядом с Саттон на фото.

Согласно всплывшему окошку одну из них звали Мэделин Вега.

У нее гладкие черные волосы, огромные карие глаза, гибкое телосложение и щель между зубами, прямо как у Мадонны.

Ее голова наклонилась набок, как бы намекая.

У нее была фальшивая — или, может, настоящая — татуировка в виде розы на запястье; одета она была в кроваво-красное платье с вызывающим декольте.

Следом за Мэделин стояла рыжеволосая девушка по имени Шарлотта Чемберлен.

У нее была бледно-розовая кожа и милые зеленые глаза; она была в черном шелковом платье с лямками на открытых плечах.

Две блондинки с похожими широкими глазами и курносыми носами стояли по обеим сторонам группы.

Их звали Лилианна и Габриэлла Фиорелло; в заголовке Саттон назвала их «Сестры-болтушки».

Я заглянула за плечо Эммы.

Я узнавала девушек на фото.

И догадывалась, что мы были близки.

Но сейчас они были как книги, прочитанные два лета назад; я знаю, что они мне понравились, но не могу сказать о чем в них говорится.

Эмма прокрутила страницу вниз.

Большинство страниц на Фейсбуке были открытыми.

Саттон Мерсер, также как и Эмма, выпускалась в этом году.

Она посещала школу Hollier High.

В ее интересах значились: теннис, покупки в La Encantada Mall и обертывание мякотью папайи в Canyon Ranch.

После списка любимых и нелюбимых вещей она написала: «Люблю Гуччи, больше чем Пуччи, но не настолько как Джуси».[3]

Эмма нахмурилась.

Да я вообще не имею представления о чем идет речь.

Потом Эмма кликнула на фотографиях Саттон и вгляделась в снимок группы девушек в теннисках, юбках и кросовках.

На их ноги опиралась дощечка с надписью КОМАНДА ХОЛЬЕР ПО ТЕННИСУ.

Эмма провела курсором по именам девушек, пока не нашла Саттон.

Она стояла третьей слева, ее волосы были забраны в тугой хвост.

Эмма перевела курсор к темноволосой индианке справа.

Судя по подписи ее звали Ниша Банерджи.

На ее лице слащавая, подхалимская улыбка.

Я пристально посмотрела на нее, обрывочные, стремительные ощущения пробежали по моему невесомому телу.

Я поняла, что недолюбливала Нишу, но не знала почему.

На следующем снимке Саттон и Шарлотта стояли на теннисном корте рядом с высоким, красивым, седеющим мужчиной.

Он не был отмечен на фотографии, но подпись под ней гласила: «Я, С и мистер Чемберлен на чемпионате Аризоны по теннису».

За ним следовал снимок Саттон в обнимку с красивым светловолосым парнем, одетым в свитер футбольной команды Хольер.

«Лю тя, Г.», — написала она.

Кто-то по имени Гаррет ответил в комментариях: «Я тоже люблю тебя, Саттон».

«Оу» — подумала Эмма.

На сердце потеплело.

На последней фотографии, на которую кликнула Эмма, Саттон сидела за столом в патио с двумя привлекательными пожилыми людьми и блонеткой с квадратным лицом по имени Лорел Мерсер.

Она, вероятно, приемная сестра Саттон.

Все улыбались и держали бокалы в ожидании тоста.

«Люблю свою семью» — гласила подпись под снимком.

Эмма долго вглядывалась в фотографию, в ее груди защемило.

Все ее мечты о семье звезды-Мамы, звезды-Папы и звезды-Эммы выглядели примерно так: притягательно счастливая семья, отличный дом, хорошая жизнь.

Если она отрежет свою голову со снимка и приклеит к телу Саттон, фотография не изменится.

До сих пор ее история была негативом всего этого.

На странице Саттон было несколько видео с YouTube и Эмма кликнула на первом из них.

Саттон, Мэделин и Шарлотта стояли на коленях на площадке, похожей на пышное зеленое поле для гольфа и энергично трясли баллончиками с краской.

Медленно, молча, они рисовали на большом камне.

— Мы скучаем по тебе, Т, — написала Мэделин.

Саттон написала «Здесь была Ниша».

— Где Лорел? — спросила Шарлотта.

— Тысяча баксов на то, что она испугалась, — пробормотала Саттон в объектив.

Её голос был так знаком, это Эмма икнула.

Эмма нажала на другое видео.

На нем Саттон и друзья прыгали с парашютом, на другом — развлекались на тарзанке.

Целая серия видео показывала, как одна из девушек беззаботно гуляла, а остальные устраивали для нее засаду и пугали до крика.

Последнее видео было названо «Да чтоб я сдохла!»

Открылось видео в котором Мэделин делает пируэт в бассейн, ночью.

Она зашла в воду и начала кричать.

— Помогите! — её темные волосы облепили ей лицо.

— Я сломала ногу! Я… я не могу… двигаться! — Камера зашаталась.

— Мэдс? — закричала Шарлотта.

— Вот дерьмо! — закричал кто-то еще.

— Помогите! — продолжала орать Мэделин.

— Погоди, — сказала Саттон сбивчиво.

— Она сказала это? — камера переместилась к Шарлотте, остановившись на полпути.

Она держала в руках красно-белый спасательный круг.

— Что? — воскликнула она изумленно.

— Она сказала это? — повторила Саттон.

— Я… Я так не думаю, — пропищала Шарлотта.

Ее губы сжались, и она бросила спасательный круг.

— Очень смешно.

Мы знаем, что ты прикидываешься, Мэдс, — раздраженно крикнула она.

— Плохая актриса, — сказала она себе под нос.

Мэделин прекратила плескаться.

— Отлично, — пропыхтела она, задыхаясь и подплывая к лестнице.

— Но я заставила вас поволноваться на минуту.

Шэр выглядит, как будто чуть не описалась.

Все захихикали.

Стоп! — подумала Эмма.

Так это они так веселились? Я тоже была немного напугана.

Эмма прошерстила профиль Саттон на наличие каких-нибудь ссылок на странное видео с удушением, которое нашел Трэвис, но не нашла ни единого упоминания.

Единственной немного пугающей вещью была отсканированное черно-белое объявление с надписью «Пропал с 17 июня» и лицом мальчика, улыбающегося в ответ.

Тайер Вега — гласила подпись под фото.

Эмма снова взглянула на аватарку Саттон с именами ее подруг.

У Меделин точно такая же фамилия.

Наконец она кликнула на стену Саттон.

Только несколько часов назад Саттон опубликовала надпись: Могла ли ты когда-нибудь пожелать сбежать? Иногда я желаю.

Эмма нахмурилась.

Почему Саттон хочет сбежать? Кажется, что у нее есть все.

Я и понятия не имела, но этот пост заставил меня многое понять.

Если это было написано только несколько часов назад, значит я мертва не так давно.

Знает ли кто-нибудь что я убита? Я вглядывалась в часть моей стены, которая была видна на экране.

Ни надписей «Покойся с миром», ни записок Саттон, ни проектов памятника Саттон Мерсер.

Может быть никто и не знает.

Может меня никто не нашел. Лежу ли я где-нибудь в поле с ожерельем на горле? Я опустила глаза на свое мерцающее тело.

Даже если никто еще не может меня видеть, зачастую я подавала маленькие знаки себя — рука здесь, локоть там, пара махровых шорт и желтые босоножки.

Я нигде не видела крови.

Кожа не была синей.

Только Эмма собралась выключать компьютер, в ее глаза бросились еще несколько сообщений со стены Саттон.

Не могу дождаться вечеринки по случаю твоего дня рождения! написала Шарлотта.

Это уже начинало надоедать! День рождения Эммы тоже был скоро.

Она проверила вкладку Информация о Саттон.

Ее день рождения тоже 10 сентября.

Сердце глухо застучало.

Это уже слишком для простого совпадения.

Я чувствовала и страх, и надежду, и смущение.

Может, это правда.

Может, мы близнецы.

Через какое-то время, Эмма открыла новое окно и зашла на свою страницу на Фейсбуке.

Она выглядела жалко и глупо по сравнению со страницей Саттон — размытая аватарка, на которой была Эмма с Носкосьминогом, причем, крупным планом; и всего пять человек в друзьях: Алекс, Трэйси, бывшая приемная сестра, Бен с мороженым в руках и двое актеров из CSI.

Затем, она снова нашла страничку Саттон и кликнула на кнопке ОТПРАВИТЬ САТТОН СООБЩЕНИЕ.

Когда открылось окно, она напечатала: Это прозвучит бредово, но я думаю, что мы родственники.

Мы выглядим одинаково и родились в один день.

Я живу в Неваде, не так далеко от тебя.

Ты случайно не приемный ребенок? Ответь или перезвони, если захочешь поговорить.

«СООБЩЕНИЕ ОТПРАВЛЕНО!» — объявила надпись на экране.

Эмма оглядела тихую комнату, маленький вентилятор на столе подул теплым воздухом в лицо.

После такого события, возможно, изменяющего жизнь события, которое только что случилось, она ожидала, что мир начнет чудесно и решительно меняться — лепрекон начнет танцевать за окном, вульгарные терракотовые статуи из патио Кларис оживут и начнут танцевать латино, ну или еще что-нибудь еще подобное.

Но магия продолжалась недолго. В глаза бросилась трещина в штукатурке на потолке и пятно в форме буквы М на ковре рядом с туалетом.

Маленькие часы в углу экрана ноутбука стали показывать 22.13.

Эмма обновила страницу Фейсбука.

Потом выглянула в щель между пыльными занавесками и нашла на ночном небе звезду-Маму, звезду-Папу и звезду-Эмму.

Сердце громко забилось в груди.

Что она наделала? Эмма взяла телефон и набрала Алекс, но та не ответила.

«ТЫ ЗДЕСЬ?» — написала она Алекс, но ответа не было.

Движение на шоссе становилось редким и шепчущим.

Эмма сделала длинный вздох, думая, что будет потом.

Возможно она могла переехать в Хендерсон, жить у Алекс и платить арендную плату ее маме.

Она бы работала целыми днями, а может и ночами в круглосуточном магазине рядом с домом Алекс и пыталась бы как-нибудь закончить школу.

Возможно, она могла бы стажироваться в местной газете по выходным.

Бззззз.

Эмма резко открыла глаза.

За окном луна карабкалась по небу.

Часы на тумбочке показывали 00.56.

Она задремала.

Бззззз.

Телефон засветился.

Эмма долгое время просто смотрела на него, как будто боясь, что он может прыгнуть и укусить ее.

На экране высветился конверт.

Сердце забилось быстрее и быстрее.

Дрожа, она нажала ОТКРЫТЬ.

Эмма прочитала сообщение четыре раза, прежде чем до нее дошел смысл слов.

О, Боже.

Я не могу в это поверить.

Да, меня точно удочерили.

Но, до этого момента я даже не знала о твоем существовании.

Мб мы встретимся на турбазе в каньоне Сабино в Тусоне завтр в 6 вечера? Это — мой сотовый.

Не говори никому, кто ты, пока мы не поговорим — это опасно. Скоро увидимся!

С любовью, Саттон (твоя близняшка)

Только есть одна проблема с этим сообщением: я его не писала.

Глава 4

НЕУДАВШЕЕСЯ ВОССОЕДИНЕНИЕ

На следующий день Эмма пошатываясь вылезла из автобуса и вытащила за собой сумку.

Стоянка пульсировала жаром; в воздухе было настолько душно, что казалось, что где-то работал гигантский фен.

Справа от Эммы были дома из необожженного кирпича и, покрытая розовой штукатуркой, студия йоги для людей, которых зовут «паря».

Слева находилось высокое, разрушающееся здание под названием Конгресс Отель, которое выглядело страшновато.

На передних окнах висели афиши предстоящих концертов.

Двое хипстеров, покуривая, слонялись по улицам.

Помимо этого было что-то похожее на магазин для профессиональных доминатрикс: витрины были заполнены манекенами, одетыми в обтягивающие комбинезоны, чулки в крупную сетку, высокие сапоги и с кнутами в руках.

Эмма снова обернулась и посмотрела на автобусную остановку.

Туссонский нижний город, — сообщала вывеска на ней.

И вот, она наконец-то здесь, после часов сидения в автобусе за парнем с демонической бородой и серьезным пристрастием к Доритос с халапеньо.

Она боролась с искушением подбежать к огромной гончей на знаке и подарить ей страстный поцелуй, но тут её телефон завибрировал в кармане и она достала его, чтобы ответить.

Фото Алекс высветилось на экране.

— Привет! — Эмма прижала к уху старенький Блекбери.

— Угадай, где я?

— Неет, ты не сделала этого, — Алекс подавилась на том конце.

— Нет, сделала.

Эмма дотащила сумку до скамейки под тентом и присела отдохнуть.

Алекс вчера все-таки ответила на сообщение Эммы.

Эмма сразу же перезвонила ей, выпалив всю историю на одном дыхании.

— Я оставила Кларис записку, — сказала Эмма, убирая свои длинные ноги с дороги, по которой пожилая пара тащила чемодан на колесиках.

— Социальные работники не будут проверять — мне слишком скоро восемнадцать.

— И что ты скажешь этой Саттон? То есть, если она действительно твоя сестра, ты думаешь, что сможешь к ней переехать? — Алекс печально вздохнула.

— Это как у Золушки, только без побега от принца!

Эмма откинулась на спинку скамейки и уставилась на розоватые горы вдалеке.

— Я не хочу слишком забегать вперед, — сказала она.

— Нам нужно сначала хотя бы поладить.

Это главное.

Всё время в автобусе Эмма представляла, насколько встреча с Саттон могла изменить её жизнь.

Возможно, она переедет в Туссон и будет ходить с Саттон в одну школу.

Она сможет познакомиться и с приемными родителями Саттон.

Может, они даже разрешат к ним переехать, посмела подумать Эмма.

Руки Эммы покрылись мурашками.

Ладно, об этом пока рано думать, но кто знает… Всё это напоминает местную историю о Золушке.

Но обо всем по порядку: сначала нужно встретиться.

Эмма заметила единственное такси со светящейся зеленым вывеской на другой стороне остановки и помахала ему.

— Только, пожалуйста, не говори никому, хорошо? — попросила она Алекс.

— Обещаю, — согласилась девушка.

— Удачи.

— Спасибо.

Эмма повесила трубку, залезла на заднее сиденье такси, и назвала Сабино Каньон в качестве пункта назначения, с трудом сдерживая дрожь в голосе.

Таксист резко стартовал и помчался по улочкам Туссона.

Эмма уставилась сквозь грязное окно, с усмешкой глядя на корпуса Университета Аризоны, в том числе на тот, огромная вывеска на котором гласила «Институт фотографии».

У Эммы не было времени зайти внутрь и оценить его по достоинству.

Затем они проехали мимо парка колледжа.

Студенты грелись на солнышке.

Группа бегунов прогарцевала, как стадо оленей.

Девушка, одетая как лист марихуанны, стояла в середине двора с плакатом «Посигналь и получи траву». Таксист посигналил.

Затем они повернули на 10 шоссе и поехали на север.

Дома постепенно росли и вскоре улицы пестрели причудливыми спортзалами, милыми закусочными, рынками и модными бутиками.

Эмма оставила позади вход в супермаркет La Encantada, затем — пышный спа-салон Elizabeth Arden Red Door.

Может, Саттон и я проведем день педикюра, подумала Эмма.

Как ни странно, это заставило ее немного занервничать.

У Эммы никогда не было профессионального педикюра.

Когда кто-нибудь прикасался к ее ногам, она начинала нервно смеяться, как Еник из Улицы Сезам.

Как по мне, то я чувствовала лишь оцепенение, когда машина оставила позади эти достопримечательности.

Определенные эмоции и чувства показались на поверхности сознания — расплывчатые всплески восторга и трепета, когда мы проехали мимо ресторана «Север», запах жасминовых духов, когда машина миновала магазины La Ecantada — но ничего определенного.

Вопросы гудели в моей голове словно рой пчел.

Кто ответил Эмме? Обнаружил ли кто-нибудь еще, что я мертва? Я отчаянно хотела еще раз посмотреть на свою страницу на Фейсбуке, но Эмма больше не кликнула на ней.

Целый день прошел с тех пор, как я умерла, может больше; где же по всеобщему мнению я была? Нашел ли кто-нибудь мое тело? С другой стороны, если кто-то убил меня, то к этому времени, оно может быть разрезано на миллион кусочков.

Мне хотелось закричать.

Хотелось заплакать.

Но все, что я могла, это следовать за Эммой в состоянии немого шока и паники.

Как будто сбылись те кошмары, в которых я падаю все ниже, ниже и ниже с верхушки высотного здания.

И в этих снах я всегда звала на помощь, надеясь, что кто-нибудь меня поймает, но этого никогда не происходило.

Такси взяло левее, и гора выросла перед глазами Эммы.

Весь в выщербинах деревянный указатель гласил: Сабино Каньон.

— Мы на месте, — сказал водитель, паркуясь.

Это было то место.

Эмма отдала таксисту двадцатку и направилась по хрустящему под ногами гравию к лавочке.

Она вдохнула смесь запахов солнцезащитного крема, пыли и запеченого на солнце камня.

Несколько человек, вероятно вышедших на традиционную вечернюю прогулку, неспешно прошли мимо парковки.

Мерцающий горный кряж прерывал голубое небо.

Небольшие точки розовых, желтых и пурпурных полевых цветов то и дело виднелись на тропе.

«Идеально», — подумала Эмма.

По привычке, она достала старенький поллароид из сумки.

Эмма взяла с собой из Туссона не так много вещей: только бумажник, Носкосьминога, смену одежды, фотоаппарат и дневник, потому что боялась куда-либо поехать без него.

Она оставила все остальное, в том числе свои сбережения, в камере хранения на автобусном вокзале.

Устройство издало булькающий звук, когда она нажала на кнопку.

Эмма смотрела, как картинка медленно появлялась.

Давно Потерянные Сестры Впервые Встретились, — мысленно озаглавила она.

Было ровно шесть.

Она села на скамейку, достала из сумки пудреницу Мейбеллин и оценивающим взглядом окинула свое отражение в зеркальце.

На ней было надето трикотажное платье Gap, купленное в секонд-хенде Синнамонс, рядом с домом Кларис. На губах было много блеска.

Она тайно понюхала свою кожу, надеясь, что она не пахнет выхлопами или Доритос с халапеньо.

Встреча с Саттон вызывала в ней те же чувства, что и знакомство с очередной приемной семьей.

Потенциальные приемные родители обычно долго и придирчиво осматривали ее, пытаясь сразу же решить, подходит она им или нет.

Пожалуйста, полюбите меня, — всегда думала она, стоя на бесчисленных кухнях или перед фасадами домов, как две капли воды похожих друг на друга.

Пожалуйста, пусть все пройдет неплохо.

Пожалуйста, пусть мне не придется пускать слюни.

Несколько человек показались на ведущей к каньону дорожке.

Эмма посмотрела на часы в телефоне.

18.10.

А что если Саттон всегда опаздывает? Такие люди выводили Эмму из себя.

И что они скажут друг другу?

— Привет, Саттон, — беззвучно проговорила Эмма, тренируя улыбку.

— Так Бекки и тебя потеряла? — Она изобразила, как пожимает ее руку, потом покачала головой и откинулась назад.

Они обнимутся? Или будут неуклюже стоять, смотря по сторонам?

Странный фильм снова прокрутился у Эммы в голове.

Кто согласится быть удушенным ради удовольствия? Она вспомнила о девушке, про которую вчера рассказывал Трэвис.

— Ого, — крикнул кто-то сзади.

Эмма подпрыгнула и обернулась, рассматривая незнакомого мужчину, одетого в шорты и майку, который стоял неподалеку.

Седеющий и полный, он напомнил Эмме доктора Лори, единственного социального работника, который нравился Эмме, в основном потому, что он говорил с ней как с человеком, а не как с чокнутым приемышем.

Но потом фото фото Шарлотты и Саттон, стоящих рядом с этим мужчиной, всплыло в ее голове.

«Я, С и мистер Чемберлен на чемпионате Аризоны по теннису».

Он был не из ее мира, а из мира Саттон.

Не то, чтобы я много о нем помнила.

На лице мужчины читалось беспокойство.

— Ч-что ты здесь сделаешь, Саттон?

Эмма резко моргнула, осознав, что обращаются к ней и подарила мужчине дрожащую улыбку.

Язык казался ей распухшим и заплетающимся.

Не говори никому кто ты, говорилось в электронном письме.

Это опасно.

— Просто гуляю, — ответила Эмма, чувствуя себя до смешного глупо.

Ее ладони чесались, также как всегда, когда она врала старшим.

— Собралась на пешую прогулку? — надавил отец Шарлотты.

— Здесь в наши дни собирается молодежь?

Эмма глянула на дорогу, в надежде увидеть девушку, выглядевшую в точности как она, которая идет к обочине.

Несколько машин пролетели не останавливаясь.

Мимо, хохоча, проехали несколько детей на велосипедах.

— Не совсем…

Залаяла бегущая по дороге собака.

Эмма напряглась: в 9 лет ее укусил чау-чау и с тех пор она остерегалась собак.

Оказалось, собака просто почуяла кролика, который неожиданно выскочил из-за поворота.

Папа Шарлотты сунул руки в карманы.

— Ну, увидимся.

— Доброй ночи.

Он быстро ушел.

Эмма плюхнулась на лавочку.

Неловко получилось.

Часы на телефоне показывали 18.20.

Она зашла в папку НОВЫЕ СООБЩЕНИЯ, но ничего похожего на «ОПАЗДЫВАЮ, СКОРО БУДУ!» не обнаружила. Девушку стало одолевать беспокойство, которое струилось по телу и отравляло все на своем пути.

Ее желудок казалось переваривал сам себя.

Вдруг окрестности перестали казаться столь магическими.

Туристы, спускающиеся с горы выглядели как извивающиеся темные монстры.

В воздухе витал резкий какой-то резкий запах.

Что-то казалось очень и очень подозрительным.

Раздался треск.

Эмма повернула голову на звук.

Раньше чем она могла рассмотреть, что происходит, маленькая ладонь прикрыла ее глаза и заставила встать.

— Какого… — закричала Эмма.

Вторая рука зажала ей рот.

Эмма попыталась вырваться, но тут к ее лопаткам прижали жесткий холодный предмет.

Она тут же застыла.

К ее спине никогда не приставляли пистолет, но это не могло быть ничем иным.

— Не двигайся, сучка — прошептал хриплый голос.

Эмма чувствовала на шее горячее дыхание, но видеть могла только внутреннюю сторону чьей-то ладони.

— Ты пойдешь с нами.

Я хотела бы увидеть, кто такие «мы», но есть маленький недостаток в моем теперешнем положении: если Эмма не могла видеть, не могла и я.

Глава 5

ОНА — ЭТО Я

Эмма шла спотыкаясь и еле переставляя ноги.

Оружие вонзалось ей в кожу.

Темные расплывчатые силуэты мелькали через повязку, которой кто-то ловко завязал ей глаза; звуки дороги ревели в ее ушах.

Она в панике захныкала.

То странное видео с удушением вспыхнуло ее памяти, будто огни скорой.

Те руки, тянувшие то ожерелье.

Саттон, безжизненно упавшая на землю.

Я подумала о том же.

Меня охватил ужас.

Кто-то толкнул Эмму через дорогу.

Кто-то посигналил, но затем ноги Эммы ударились о бордюр на другой стороне.

Как только она сошла с тротуара, звуки машин сменились на громкие пульсирующие басы.

Эмма ощутила запах жареных гамбургеров, хот-догов и сигаретного дыма.

Послышался громкий всплеск.

Кто-то захихикал.

Кто-то еще закричал «мне это нравится!». Руки Эммы задрожали.

Где она?

— Какого черта?

Внезапно, кто-то сдернул шарф с глаз.

И тут же мир вокруг снова осветился.

Знакомая девушка с длинными рыжими волосами, бледной кожей, широкими плечами и тонкой талией нависала над Эммой.

Она была одета в короткое синее платье с кружевом вокруг шеи.

Эмма вспомнила имя девушки — Шарлотта.

— Не кажется ли вам, что она уже выучила урок? — резко сказала Шарлотта, кинув повязку за горшок с кактусом.

Кто-то освободил руки Эммы.

Она больше не чувствовала давления оружия между лопаток.

Эмма оглянулась.

Перед ней стояли три красивых девушки в коктейльных платьях и с блестящим макияжем.

У самой высокой из них были темные волосы, забранные в растрепанный пучок, выступающие ключицы, и татуировка в виде розы на запястье.

Мэделин Вега, девушка с аватарки Саттон на Фейсбуке.

Рядом с Мэделин стояли две девушки со светло-желтыми волосами и бледными голубыми глазами.

В руках обе девушки держали по Айфону.

Одна была опрятно одета: в платье поло, босоножках на завязках и с белым ободком на голове.

Другая выглядела так, будто вышла из клипа Green Day — с ярко накрашенными глазами, в клетчатом платье, высоких ботинках и с несколькими силиконовыми браслетами на запястьях.

Они, должно быть, Габриель и Лилиана Фиорелло, сестры-болтушки.

— Попалась! — слабо улыбнулась Меделин.

Сестры-болтушки усмехнулись.

— С каких это пор мы стали повторяться? — громко вздохнула Шарлотта позади них.

— Повторения не в наших принципах.

Мэделин натянула на бедра своё белое платье с трапециевидной юбкой.

— Формально мы не повторились, Шэр.

Саттон все время знала, что это были мы.

— Она подняла тюбик губной помады и снова приставила его Эмме между лопаток.

— Даже чихуахуа моей мамы догадался бы, что это не пистолет.

Эмма вырвалась.

Тюбик помады определенно ее одурачил.

Потом, она поняла кое-что еще — Мэделин назвала ее Саттон, так же, как и отец Шарлотты.

— Подождите-ка — выпалила она, пытаясь перевести дыхание.

— Я не… — Шарлотта перебила ее, все еще глядя на Мэделин.

— Даже если Саттон и знала, что это вы, все равно это слишком банально.

И вы знаете это.

В ее голосе слышались саркастические нотки, а взгляд как будто пронизывал насквозь.

Хотя Шарлотта и не была самой симпатичной в компании, она определенно верховодила.

— И еще, с каких это пор они участвуют в этом с нами? — Она показала на потупивших глаза Габриэль и Лилианну.

Мэделин теребила ремешок своих огромных часов.

— Не злись так.

Это было спонтанно.

Я увидела Саттон и просто… пошла на это.

Шарлотта подошла чуть ближе к Мэделин и выпятила грудь.

— Мы вместе придумали правила, помнишь? Или тугой пучок плохо влияет на мозговое кровообращение?

Подбородок Мэделин на мгновение дрогнул.

С большими глазами, высокими скулами и изогнутыми губами, она напомнила Эмме фигуру на носу корабля.

Эмма заметила, что Мэделин незаметно теребила ярко-розовую кроличью лапку, служившую брелоком к ее сумке, будто вся красота мира не принесла ей удачи.

— Уж лучше, чем твои слишком узкие джинсы, которые мешают кровообращению в твоей заднице, — парировала Мэделин.

Я потянулась к Мэделин, но мои пальцы прошли сквозь ее кожу.

— Мэдс? — позвала я.

Я тронула Шарлотту за плечо.

— Шэр? — но она даже не вздрогнула.

Ничего нового о них не вспомнилось.

Я знала, что любила их, но даже не знала почему.

Но как они могут стоять здесь и думать, что Эмма это я. Как они могут не знать, что их лучшая подруга мертва?

Въезд в Сабино Каньон маняще светился в свете заката.

Мне нужно быть кое-где.

Мэделин глянула на нее с сарказмом.

— Ах да, вечеринка у Ниши? — Она взяла Эмму за локоть и потянула к небольшим кованым воротам, ведущим на задний двор дома, у которого они стояли.

Послушай, я знаю, между тобой и Нишей не все гладко, но это последняя вечеринка этого лета. Уже завтра начинаются занятия.

И тебе не придется с ней разговаривать.

Где ты была? Мы звонили тебе весь день?

И чем это ты занималась сидя перед Сабино? Ты выглядела как зомби.

— Это было странно, — заговорила Лилианна.

— Очень странно, — подтвердила Габриэль идентичным голосом.

Она залезла в карман и достала оттуда бутылочку с каким-то лекарством.

Открыв крышку, она вытряхнула в руку две таблетки и отправила их в рот, запив большим глотком диетической колы.

«Дешевка», — брезгливо подумала Эмма.

Она уставилась на четырех девушек.

Должна ли она была сказать, кто она на самом деле? А что если опасность была реальна? Внезапно она почувствовала, что потеряла сумку во время этого фальшивого похищения.

Когда она посмотрела через улицу, сумка всё ещё лежала на месте.

Ей следовало добраться до неё как можно быстрее.

И если бы Саттон показалась, она бы увидела сумку и знала бы, что Эмма была здесь.

— Подожди секунду.

Эмма немного отстранилась и остановилась у большого цветущего бочковидного кактуса.

Она высвободила руку от захвата Мэделин и вытащила из кармана телефон — по крайней мере, он не остался в сумке.

Новых сообщений не было.

Она прикрыла экран рукой и написала несколько новых сообщений на мобильный номер Саттон, который она дала Эмме в сообщении на фейсбуке прошлой ночью.

«Твои друзья нашли меня. Я на вечеринке в доме через дорогу. Они думают, что я это ты. Я не знала, что им сказать. Напиши дальнейшие указания, хорошо?» — быстро написала Эмма — она знала, что 3 место в конкурсе по скоропечатанию когда-нибудь ей пригодится — и нажала ОТПРАВИТЬ.

Ну вот.

Саттон могла бы встретиться с ней здесь и объяснить всем, кто есть кто… или же Эмма могла бы найти ее позже, а пока притвориться ею на время вечеринки.

— Кому ты пишешь? — Мэделин наклонилась к телефону Эммы, пытаясь заглянуть на экран.

— И почему у тебя Blackberry? Я думала, ты его выбросила.

Эмма засунула телефон в карман до того как Мэделин могла чтолибо разглядеть.

Сообщения со страницы Саттон промелькнули у Эммы перед глазами.

Она выпрямилась и одарила Мэделин таким же скромным взглядом, как Саттон с видео на YouTube.

— Конечно тебе хотелось бы знать, сучка.

Закончив фразу, Эмма закрыла рот и втянула живот.

Она бы не сильно удивилась, если бы у нее во рту появился букет маргариток.

Такие реплики, как эта, она себе обычно не позволяла.

Мэделин надменно фыркнула.

— Ясно, не злись.

Затем она вытащила свой айфон.

На задней крышке красовалась наклейка «Мафия Лебединого озера».

— Соберитесь вместе!

Все прижались друг к другу и улыбнулись.

Мэделин держала телефон на вытянутых руках.

Эмма стояла с краю, слабо улыбаясь.

Сфотографировавшись, они отправились вниз по улице.

Ночной воздух был довольно прохладным, смесь ароматов шашлыка, ароматических свечей и сигарет хлынула в ноздри Эммы.

Габриэлла и Лилианна шли и твиттились одновременно.

Как только они прошли парадную дверь, срезав по каменной мостовой, Шарлотта потянула Эмму назад так, чтобы они шли позади всех.

— Ты в порядке? — Шарлотта поправила своё маленькое черное платье так, чтобы толстая лямка лифчика не была видна.

Её руки были покрыты тысячами веснушек.

— Я в порядке, — холодно сказала Эмма, несмотря на то, что её пальцы все ещё дрожали, а сердце бешено било под ребрами.

— Так где Лорел? — Шарлотта вытащила помаду из сумочки и провела ей по губам.

Я думала, что ты привезешь ее сюда.

Глаза Эммы забегали.

Лорел.

Сестра Саттон, верно? Как же она хотела бы иметь приложение Вики-Саттон на своем Блэкбери.

— Эмм…

Глаза Шарлотты расширились.

— Ты опять продинамила ее? — Она игриво покачала пальцем перед лицом Эммы.

Ты очень плохая сестра.

Прежде чем Эмма могла ответить, они ступили на задний двор.

На розоватом лабазе кто-то развешивал плакат с надписью «Прощай, лето!»

Девушки в длинных развевающихся платьях и мальчики в поло от Lacoste заполняли патио.

Два мускулистых парня в мокрых футболках с надписью «Водное Поло Хольер» стояли в бассейне с двумя тощими девушками на плечах, готовясь к «петушиным боям».

Девушка с кудрявыми волосами и длинными сережками с перьями громко смеялась с молодой и горячей версией Тайгера Вудса.

Длинный стол ломился от угощений: мексиканские хот-доги, вегетарианские бурито, роллы и земляника в шоколаде.

На другом столе стояла пачка бутылок соды, фруктовый пунш, имбирный эль и два больших кувшина Бифитера и Куэрво.

— Стооп, — не могла не ляпнуть Эмма, когда увидела столько спиртного.

Она не была заядлой пьяницей — однажды они с Алекс выпили слишком много, играя в алкогольную игру «Сумерки» и их стошнило в Саду камней мамы Алекс.

Но она не знала, что еще можно делать на вечеринках.

Она всегда чувствовала себя робким и замкнутым приемным ребенком, у которого нет своего дома.

— Порядок? — пробормотала Мэделин, подкравшись к Эмме.

Она тоже смотрела на стол.

— Каса Банерджи пошел по наклонной с тех пор как мама Ниши умерла.

Он такой рассеянный — Ниша может разнести весь дом, а он не заметит.

Кто-то коснулся ее руки.

— Привет, Саттон, — сказал высокий, мускулистый парень, типичный капитан спортивной команды.

Эмма широко улыбнулась.

Миниатюрная темноволосая девушка помахала Эмме из-за стола с напитками рядом с французскими дверьми.

— Милое платье, — проворковала она.

— От BCBG?

Эмма не могла не почувствовать крошечный приступ зависти.

У Саттон не только была семья, она была еще и безумно популярна.

Каким образом Эмма получила такую дерьмовую жизнь, а Саттон — такую великолепную?

Я не была так сильно уверена в этом, учитывая то, что Эмма была жива, а я — нет.

Еще больше ребят проходило мимо, улыбаясь при виде ее.

Эмма растекалась в улыбке, махала рукой и смеялась, чувствуя себя принцессой здоровающейся со своими подданными.

Она чувствовала себя свободной и почти… веселой.

Теперь она поняла, почему иногда самые застенчивые дети, как только оказываются на сцене в школьном спектакле, забывают все свои комплексы.

— Вот ты где, — раздался сексуальный голос за ухом у Эммы.

Эмма обернулась и увидела симпатичного светловолосого парня в серой майке поло и длинных шортах цвета хаки.

Судя по фотографии, которую она видела на Фейсбуке это был Гаррет, парень Саттон.

— От тебя ничего не было слышно целый день.

Гаррет протянул Эмме красную пластиковую чашку, наполненную какой-то жидкостью.

— Я звонил, писал… где ты была?

— Я здесь! — хотелось закричать Саттон.

Краткие вспышки появлялись и исчезали в моем мозге: поцелуи, прикосновения, медленные танцы с Гарретом на выпускном.

Я отчетливо слышала слова «я люблю тебя».

Тоска охватила меня целиком.

— Неподалеку, — неопределенно ответила Эмма.

— Но кому-то стоит укоротить поводок, ага? — добавила она, легонько толкнув Гаррета под ребра.

Что-то подобное Эмма просто мечтала сказать каждому своему слишком заботливому бывшему парню, который писал ей без остановки и ужасно бесился, если она сразу же не отвечала.

Кроме того, это звучало вполне в стиле Саттон.

Гаррет подтянул ее ближе и погладил по волосам.

— Хорошо, что я нашел тебя.

Его руки спустились от волос к плечам, потом оказались в опасной близости к ее груди.

— Хм, — Эмма отшатнулась.

Я была счастлива, что она так сделала.

Гаррет поднял руки как бы сдаваясь.

— Извини, извини.

Ее блекберри завибрировал.

Сердце екнуло.

Саттон.

— Сейчас вернусь, — сказала она Гаррету.

Он кивнул, и Эмма устремилась к дому через толпу людей.

Когда Гаррет отвернулся, чтобы поговорить с высоким азиатом, Эмма пригнулась и бросилась в сторону ворот.

Когда она обернулась, чтобы последний раз взглянуть на вечеринку, то почувствовала чей-то пристальный взгляд из-за большого тикового стола на другой стороне патио.

На Эмму, искривив губы, смотрела темнокожая девушка с большими глазами.

Она была одета в желтое облегающее платье с V-образным вырезом, на ее руке красовался золотой браслет.

Это была Ниша, девушка с общих фотографий теннисной команды Саттон.

Она была хозяйкой этой вечеринки.

Ниша так посмотрела на Эмму, как будто хотела взять ее за шкирку и швырнуть подальше.

Несмотря на то, что каждый грамм милой и застенчивой Эммы хотел просто улыбнуться и помахать, она собралась и, думая о Саттон, послала в сторону Ниши злобный взгляд.

Гнев проскользнул по лицу Ниши.

Через секунду, она резко повернула голову, ударив хвостом по лицу девушку, стоящую позади.

Чувство предосторожности пронзило меня.

У Ниши и меня безусловно были недомолвки.

Но я понятия не имела, какие именно.

Глава 6

КТО МОЖЕТ УСТОЯТЬ ПЕРЕД УМНИКОМ?

Дорога к дому Ниши была спокойной и тихой.

Сверчки стрекотали в кустах, а воздух холодил обнаженную кожу Эммы.

Синеватый свет телевизора мерцал в окне дома чуть дальше по улице.

Собака лаяла за кирпичным забором.

Пульс Эммы начал немного успокаиваться, а её плечи вернулись в нормальное положение.

Она вытащила BlackBerry и посмотрела на экран.

Сообщение от Кларис:

«ПОЛУЧИЛА ТВОЮ ЗАПИСКУ. ВСЕ В ПОРЯДКЕ? ДАЙ МНЕ ЗНАТЬ, ЕСЛИ ТЕБЕ ЧТО-НИБУДЬ ПОНАДОБИТСЯ».

Эмма удалила сообщение и снова обновила страницу с входящими.

Новых сообщений не было.

Затем она глянула через дорогу.

Широкий луч прожектора освещал парковку Сабино.

Эмма сглотнула.

Скамейка в парке теперь пустовала.

Кто-то взял ее сумку? Где Саттон? И что ей делать после того, как закончится вечеринка? Бумажник остался в сумке.

И сейчас у нее нет ни наличных, ни документов.

Шикарно.

Эмма обернулась и оказалась лицом к дому Ниши.

На подъездной дорожке никого не было.

Раздался громкий звук открывающейся банки с содовой.

Эмма обернулась снова.

Кто-то стоял на крыльце соседнего дома.

Рядом с парнем стоял огромный телескоп, но смотрел он прямо Эмме в глаза.

Эмма попятилась.

— Извини.

Парень сделал шаг вперед, его выдающиеся скулы показались на свету.

Эмма рассмотрела его круглые глаза, тонкие брови и коротко постриженные волосы.

Его рот вытянулся в прямую, тонкую линию, которая, казалось, говорила: «Отойди».

Он был одет попроще, чем парни на вечеринке — в потертых шортах и старой серой футболке, которая очерчивала каждый контур его мускулистой груди.

Я узнала его, но конечно же — следовало бы уже привыкнуть — не знала почему.

С заднего двора Ниши раздалось хихиканье.

Эмма оглянулась, потом снова посмотрела на парня.

Её заинтриговал его угрюмый вид, похоже, его не интересовало, что вечеринка бушевала совсем рядом.

Она всегда тащилась от задумчивых парней.

— Почему ты не на вечеринке? — поинтересовалась она.

Парень просто уставился на нее, с глазами напоминающими две большие луны.

Эмма прошла по тротуару, пока не оказалась прямо перед домом парня.

— На что ты смотришь? Она указала на телескоп.

Он даже не моргнул.

— Венера? — предположила Эмма.

— Большая Медведица?

Из груди парня раздался какой-то звук.

Он провел рукой по затылку.

В конце концов Эмма повернулась на каблуках.

— Отлично, — сказала она, стараясь казаться как можно веселее.

— Тусуйся сам с собой.

Мне все равно.

— Персеиды, Саттон.

Эмма повернулась к нему.

Значит, он тоже знал Саттон.

— Что такое Персеиды? — спросила она.

Он обхватил перила крыльца руками.

— Это метеоритный дождь.

Эмма подошла к нему.

— Можно посмотреть?

Парень стоял не двигаясь, пока Эмма шла к нему.

Его домом было песочного цвета бунгало с навесом вместо гаража.

Несколько кактусов образовывало ограду.

Вблизи он пах рутбиром[4].

Луч лампы у подъезда осветил его лицо, открывая пронзительные синие глаза.

На крыльце стояла тарелка с недоеденным бутербродом, на земле лежали две книги в кожаном переплете.

Изорванная обложка одной из них гласила «Сборник стихов Уильяма Карлоса Уильямса».

Эмма никогда не встречала симпатичного парня, который бы любил поэзию — по крайней мере того, кто мог признаться в этом.

Наконец, он посмотрел вниз, подстроил высоту телескопа под рост Эммы и отошел.

Эмма наклонилась к окуляру.

— С каких пор ты стала астрономом? — поинтересовался он.

— Ни с каких.

Эмма повернула телескоп к большой, полной луне.

— Я просто даю звездам свои названия.

— Дааа? Например?

Эмма щелкнула по крышке, которая висела на веревочке, привязанной к окуляру.

Ну, например Звезда-Сука.

Вон там.

Она указала на крохотный огонек прямо над крышами.

Несколько лет назад она назвала ее в честь Марии Рован, семиклассницы, которая пролила под столом у Эммы лимонад, а затем сказала всем, что у нее (у Эммы) недержание.

Она даже перевела это на испанский.

Эмма мечтала запустить Марию в космос, прямо как греческие боги изгоняли своих детей в Тартар навеки.

Парень издал похожий на кашель смешок.

— На самом деле, твоя Звезда-Сука входит в пояс Ориона.

Эмма прижала руки к груди, словно оскорбленная южанка.

— Ты так разговариваешь со всеми девушками?

Он подошел немного ближе, их руки почти соприкоснулись.

Сердце Эммы подпрыгнуло к самому горлу.

На секунду она подумала о Картере Хейсе, капитане баскетбольной команды школы Хендерсон Хай, которого она издалека обожала.

Она придумывала множество вещей, которые можно сказать Картеру и записывала их в свой список Способов Флирта, но, когда бы они не оставались наедине, она всегда говорила об American Idol.

Ей даже не нравился American Idol.

Парень опять взглянул на небо.

— Может быть остальные звезды созвездия Орион это Звезда-Лгунья и Звезда-Изменщица.

Три испорченных девушки, которых за волосы тянули в пещеру Ориона.

Перень многозначительно посмотрел на Эмму.

Эмма прислонилась к перилам, в словах Итана чувствовался подтекст, который она не могла расшифровать.

— Звучит так, как будто ты много об этом думал.

— Может быть.

Эмма никогда не видела таких длинных ресниц, как у него.

Но внезапно взгляд парня стал не таким игривым, скорее любопытным.

И внезапно воспоминания о нем вспыхнули в моем сознании.

Ну, не совсем воспоминания, а скорее, странная смесь благодарности и унижения.

Они исчезли почти сразу же.

Парень оглянулся и энергично потер макушку.

— Извини.

Просто… мы толком не разговаривали с тех пор как… ты знаешь…

— Ну, сейчас самый подходящий момент, — сказала Эмма.

Тень улыбки скользнула по его губам.

— Да.

Они снова посмотрел друг на друга.

Над их головами танцевали светлячки.

В воздухе внезапно запахло полевыми цветами.

— Саттон? — прокричал из темноты девичий голос.

Эмма обернулась.

Плечи парня напряглись.

— Куда она ушла? — спросил кто-то еще.

Эмма убрала волосы за уши.

Она увидела два силуэта на дороге к дому Ниши.

Черные мартены Лилианны стучали при ходьбе.

Габриэлла держала телефон в вытянутой руке, освещая себе путь.

— Стойте там! — прокричала в ответ Эмма.

Она посмотрела на парня.

— Почему бы тебе не пойти на вечеринку?

Он усмехнулся.

— Нет, спасибо.

— Ну, пошли.

Эмма улыбнулась.

— Я расскажу тебе все о Звезде-Шлюхе и Звезде-Умнице… — Девушки подошли к концу подъездной дорожки к дому парня.

— Саттон? — завопила Лорел, щурясь от света фонарей на крыльце.

— Кто это? — закричала Габриэлла.

Хлопок!

Эмма обернулась.

Парня уже не было.

Сухой венок, висевший на парадной двери качался в стороны, замок с щелчком захлопнулся, жалюзи быстро закрылись.

Тааааак.

Эмма медленно отошла от подъезда и побрела через двор.

— Это был Итан Ландри? — спросила Габриэль.

— Вы разговаривали? — тут же спросила Лилианна.

Ее голос дрожал от любопытства.

— Что он сказал?

Шарлотта появилась за близняшками.

Ее щеки пылали, а лоб блестел.

— Что происходит?

Габриэлла перестала печатать.

Саттон разговаривала с Итаном.

— С Итаном Ландри? — Брови Шарлотты подскочили.

— Мистер Вечно Недовольный умеет говорить?

По крайней мере теперь я могу соотнести его имя с лицом.

То же может сделать и Эмма.

Эмма поймала на себе взгляды сбитых с толку девушек.

Наверное, этот парень не был одним из «одобренных» друзей Саттон.

Девушка снова достала телефон.

Ничего нового.

Взгляд Шарлотты прожигал насквозь как лазер; Эмма почувствовала, что нужно найти объяснения, причем быстро.

— Мне кажется, я слишком много выпила, — выпалила она.

Шарлотта щелкнула языком.

— Милая.

Она схватила Эмму за руку и потащила к длинной череде припаркованных автомобилей.

— Я отвезу тебя домой.

Эмма с облегчением выпрямилась: Шарлотта купилась на ее историю.

Только потом она поняла, что предложила Шарлотта.

Она собралась отвезти ее в дом Саттон.

— Да, пожалуйста, — сказала она, и пошла за Шарлоттой к ее машине.

Это поможет и мне.

Возможно, вернувшись домой, мы найдем ответы на некоторые вопросы.

Глава 7

СПАЛЬНЯ, КОТОРОЙ У ЭММЫ НИКОГДА НЕ БЫЛО

Шарлотта подъехала к обочине и припарковалась.

— Мы прибыли, мадам, — сказала она с фальшивым британским акцентом.

Она привезла Эмму к двухэтажному дому с большими арочными окнами, который был украшен лепниной.

Пальмы, кактусы и пара красивых клумб составляли покрытый гравием палисадник.

Цветы в больших каменных горшках стояли по сторонам арки перед парадной дверью, фурин висел у подъезда, а глиняное солнце висело над трехместным гаражом.

На почтовом ящике на обочине была выгравирована только буква М.

Две машины стояли на подъездной дорожке: Volkswagen Jetta и Nissan SUV.

Я могла назвать это место только одним словом: дом.

— Кто-то из близнецов вытащил палку с коротким концом, — прошептала Эмма.

Если только Бекки не бросила ее первой.

— Ты что-то сказала? — спросила Шарлотта.

Эмма потянула за нитку на платье.

— Ничего.

Шарлотта дотронулась до голой руки Эммы.

— Мэдс напугала тебя?

Эмма внимательно рассмотрела рыжие волосы Шарлотты, ее синее платье, отчаянно желая рассказать ей всю правду.

— Я все время знала, что это она, — вместо этого сказала Эмма.

— Хорошо.

Шарлотта сделала погромче радио.

— До завтра, пьяница.

Не забудь выпить побольше витаминов, перед тем как вырубишься.

И, как насчет вечеринки с ночевкой в пятницу у меня? Обещаю, будет весело.

Мой папа все еще не вернулся, а мама не будет нас беспокоить.

Эмма нахмурилась.

— Твой папа не в городе? Эмма вспомнила мужчину, которого видела в Сабино Каньон.

Шарлотта в первый раз за вечер дала слабину, выказав своё беспокойство.

— Уже месяц, как он уехал в Токио.

— Почему?

Эмма провела рукой по затылку.

— Без причины.

Парень на дороге скорее всего был кем-то еще.

Она хлопнула дверью машины и вышла на подъездную дорожку.

От апельсиновых и лимонных деревьев, растущих во дворе в воздухе пахло цитрусами.

Серебряный флюгер колебался на карнизе подъезда.

Причудливые узоры на штукатурке напомнили Эмме сахарную глазурь на торте.

Она бросила быстрый взгляд через окно холла и увидела хрустальную люстру и большое пианино.

Маленькая светоотражающая наклейка на окне спальни этажем выше гласила: «ЗДЕСЬ ДЕТИ».

В СЛУЧАЕ ПОЖАРА, ПОЖАЛУЙСТА, СПАСАЙТЕ ПЕРВЫМИ.

Ни одна приемная семья не побеспокоилась прикрепить такой стикер на окно Эммы.

Она хотела сделать фото, но услышала позади себя рев двигателя.

Эмма обернулась и увидела Шарлотту, скептически смотрящую с обочины.

«Просто уезжай» — мысленно взмолилась Эмма.

«Я в порядке».

Но Джип не сдвинулся с места.

Эмма осмотрела асфальт, присела на корточки и заглянула под огромный коврик, лежащий на крыльце.

К ее удивлению, под ним сверкнул серебряный ключ.

Она чуть не расхохоталась.

Ключ под ковриком обычно прячут только в фильмах, Эмма не думала, что люди и в жизни так делают.

Девушка поднялась по ступенькам крыльца и вставила ключ в замок.

Он легко повернулся.

Переступив через порог, Эмма еще раз помахала Шарлотте.

Успокоившись, Шарлотта двинулась с места.

Двигатель зарычал, и красные задние фары исчезли в ночи.

Только потом Эмма глубоко вздохнула и открыла дверь в дом.

Не сказала бы, что многое могу вспомнить о своем доме.

Скрип покачивающегося крыльца, на котором я сидела и читала журналы.

Запах освежителя воздуха с запахом лаванды.

Я отчетливо помню дверной звонок, и то, что входная дверь иногда немного застревала.

Но ничего кроме этого.

В фойе было тихо и прохладно.

Длинные тени скользили по стенам, в углу тикали огромные деревянные напольные часы.

Половицы заскрипели под ногами Эммы, когда она осторожно ступила на полосатый коврик, ведущий прямо к лестнице.

Она потянулась к выключателю, но потом передумала и резко отдернула руку.

Эмме казалось, что вот-вот сработает сигнализация, ей на голову упадет клетка, ниоткуда выпрыгнут люди и закричат «самозванка!»

Схватившись за перила, Эмма на цыпочках отправилась в темноту.

Может Саттон наверху.

Может она просто уснула, и все это большое недоразумение.

Ночь еще можно было спасти.

Все еще могло произойти сказочное воссоединение, которое она себе представляла.

Коричневая плетеная корзина с грязными полотенцами стояла на выходе из ванной, покрытой белым кафелем.

Два ночника, светились возле плинтуса, отбрасывая желтоватые полоски света на стенах.

Из-за двери в конце коридора раздавался собачий лай.

Эмма повернулась и уставилась на дверь спальни.

Фото супермоделей с парижской Недели Моды, Джеймса Блейка и Энди Роддика, играющих в теннис на Уимблдоне, висящие на уровне глаз и розовый блестящий плакат, висевший на ручке, на котором было написано «Саттон».

В яблочко.

Эмма мягко толкнула дверь.

Она открылась легко и бесшумно.

В комнате пахло мятой, ландышами и кондиционером для белья.

Лунный свет струился из окон и падал на великолепно сделанную кровать с балдахином.

Слева от нее лежал ковер с рисунком жирафа, в углу стояло завешенное майками, лифчиками и кучей непарных носков кресло-яйцо.

На подоконниках стояли свечи в больших стеклянных подсвечниках, синие, зеленые и коричневые винные бутылки с цветами в горлышках и пачка оберток из-под французского шоколада Valrhona.

Везде, где можно, лежали подушки — только на кровати их было десять, три на кресле, и еще пара на полу.

На длинном белом деревянном столе стояли выключенный МакБук Эйр и принтер.

Одинокий пригласительный, гласивший «Вечеринка по случаю восемнадцатилетия Саттон! Быть потрясающими обязательно!», лежал под мышью.

На ручке шкафчика под столом был розовый замок и наклейка, гласившая «Л игра».

Что значит Л?

Но не хватает кое-чего существенного.

Саттон.

Конечно, я пропала.

Я вместе с Эммой осматривала тихую комнату, надеясь, что это может спровоцировать вспышку памяти или дать подсказку.

Почему окно, выходящее на задний двор наполовину открыто? Специально ли я оставила открытым Teen Vogue на статье про Неделю моды в Лондоне? Не помню, как читала эту статью, не говоря уже, почему остановилась именно на этой странице.

Не могу вспомнить ни один предмет, из находящихся в комнате, хотя раньше все они были моими.

Эмма снова проверила телефон.

Новых сообщений нет.

Девушка хотела осмотреть дом, но боялась, что натолкнется на что-нибудь… или кого-нибудь. Она потянулась за телефоном, написала еще одно сообщение для Саттон: «ГДЕ БЫ ТЫ НИ БЫЛА, ОТВЕТЬ МНЕ, ЧТОБЫ Я ЗНАЛА, ЧТО ТЫ В ПОРЯДКЕ. Я БЕСПОКОЮСЬ» — и нажала ОТПРАВИТЬ.

Через долю секунды из другого конца комнаты раздался приглушенный звук, который заставил Эмму подпрыгнуть.

Она пошла в направлении звука, к серебристому клатчу, лежащему рядом с компьютером и открыла его.

Внутри лежал iPhone в розовом чехле и голубой кошелек от Kate Spade.

Вытащив телефон, Эмма от удивления открыла рот.

На экране высветилось сообщение, которое она только что отправила.

Девушка тотчас просмотрела все сообщения за день.

Последнее было от Эммы.

Около 20.20 приходило сообщение от Лорел Мерсер, сестры Саттон:

«НЕ ЗА ЧТО, ДРЯНЬ».

Эмма положила телефон и отскочила от стола так быстро, будто он внезапно оброс токсичным грибком.

Я не могу лазить в чужом телефоне, мысленно ругала себя девушка.

Саттон может войти в любую минуту и увидеть.

Не самое лучшее начало сестринских отношений.

Эмма снова взяла BlackBerry и отправила ей личное сообщение в Фейсбук, написав то же самое — может Саттон где-то на первом этаже с другим компьютером, а телефон забыла. Потом она еще раз осмотрелась.

Над столом висела информационная доска, завешанная фотографиями Саттон и ее друзей, девушек, с которыми Эмма познакомилась час назад.

Некоторые, казалось, были сделаны совсем недавно. Например, фото Саттон, Шарлотты, Мэделин и Лорел у клетки с обезьянами в Туссонском зоопарке. На Шарлотте было одето тоже самое платье, что и на сегодняшней вечеринке.

На другом снимке Саттон, Мэделин, Лорел и знакомый темноволосый парень стояли на краю водопада.

Лорел с парнем беззаботно плескались, а Саттон и Мэделин стояли рядом как умудренные опытом матроны.

Другие фотографии выглядели гораздо старше, возможно они были сделаны еще в средней школе.

Например, фото трех подруг, стоящих за большим шаром теста для печенек на чьей-то кухне, сующих лопатки с тестом в лица других.

Мэделин была одета в балетный купальник и выглядела более… плоской что ли…

Шарлотта была более круглолицей и носила скобки.

Эмма уставилась на Саттон; всё то же лицо, только на четыре года моложе.

Подкравшись на цыпочках к гардеробу Саттон, Эмма схватилась за ручку.

Осматривать гардероб Саттон также плохо, как читать ее сообщения?

Решив что нет, она открыла дверь и попала в большую квадратную комнату, заполненную деревянными вешалками и полками.

Тоскливо вздохнув, она потянулась и потрогала все платья, блузки, пиджаки и юбки, прижимая некоторые мягкие ткани к щеке.

Пара настольных игр лежали возле стенки туалета: «Улики», «Разбросряд» и «Монополия».

На верхней коробке было написано «НАБОР ЮНОГО ОРНИТОЛОГА».

В него входила книга о птицах и бинокль.

Надпись на верхней крышке гласила: «САТТОН, С ЛЮБОВЬЮ ОТ ПАПЫ».

Коробка выглядела так, как будто ее ни разу не открывали. По всей видимости, Саттон не понравился подарок.

Эмма коснулась папки, в которой хранились старые тесты и другие бумаги.

Орфографический диктант, написанный в пятом классе был оценен на пять с плюсом, а сочинение по книге 451 градус по Фаренгейту, написанное в девятом классе заслужило только три и пометку от учителя «Не читала книгу».

Потом она заметила лист с названием «История моей семьи».

Я не знаю историю моей настоящей семьи, печатала Саттон.

Меня усыновили, когда я была еще ребенком.

Мои родители рассказали мне это, когда я была совсем маленькой.

Я никогда не встречала биологическую мать и ничего о ней не знаю.

Эмме было стыдно за свое улыбающееся лицо, но она ничего не могла с собой поделать.

Она открыла шкатулку с драгоценностями и тщательно рассмотрела украшения: массивные браслеты, изящные золотые ожерелья и серебряные сережки-подвески.

Медальона. который Эмма видела на Саттон в том ужасном видео нигде не было видно.

Может он сейчас на ней?

Я посмотрела вниз на свое мерцающее тело.

Медальона на мне не было.

Возможно, он на моем настоящем теле.

Мертвом теле.

Где бы оно ни было.

Из трельяжа на Эмму смотрело несколько ее ошеломленных копий.

«Где ты, Саттон?» мысленно спрашивала она.

«Почему ты заставила меня пройти весь этот путь и не появилась?»

Эмма вышла из гардероба.

Когда она села на кровать Саттон, усталость навалилась на неё, будто хотела придавить к земле.

В голове запульсировало.

Она каждым мускулом чувствовала, что выжата как лимон.

Девушка откинулась на матрас.

Он был мягким как облако. В приемных семьях даже не задумывались о том, чтобы купить Эмме хороший матрас.

Потом Эмма скинула босоножки и они с грохотом упали на пол.

Саттон можно подождать и тут.

Несомненно, рано или поздно она появится.

Дыхание Эммы успокоилось.

Фальшивые заголовки газет вертелись у нее перед глазами.

«Девушка выдает себя за сестру на вечеринке».

«Сестра-редиска».

Без сомнения, завтрашний день будет лучшим.

Может быть, «Близнецы наконец-то встретятся».

Эмма повернулась на бок и прижалась к подушке, пахнущей чистотой.

Формы и тени в большой спальни становились все более расплывчатыми.

И после нескольких вздохов, все исчезло для нас обоих.

Глава 8

КОФЕ, КЕКСЫ, ОШИБОЧНОЕ ОПОЗНАНИЕ

— Саттон.

— Саттон.

Эмма проснулась оттого, что кто-то тряс ее за плечо.

Она была в ярко освещенной комнате.

В окне трепетали бело-зеленые полосатые занавески.

Потолок был гладким и не облицованный.

На месте кишащего крысами комода Кларис стоял низкий письменный стол и ЖК телевизор с огромной диагональю.

Стоп.

Она же больше не у Кларис.

Эмма села.

— Саттон, — повторил голос.

Над ней нависла светловолосая женщина. с морщинами вокруг глаз и проседью в волосах.

Она была одета в синий костюм и туфли на высоких каблуках и ярко накрашена.

Эмма вспомнила фотографию, на которой Саттон с семьей подняли бокалы в ожидании тоста.

Это была мама Саттон.

Эмма выскочила из постели, безумными глазами шаря по комнате.

— Сколько времени? — воскликнула она.

— У тебя ровно десять минут, чтобы собраться в школу.

Миссис Мерсер протянула Эмме платье на вешалке и пару босоножек.

На какое-то мгновение, она остановилась на Эмме.

— Надеюсь, ты больше не вылезаешь через окно.

Эмма посмотрела на себя.

Во сне она стянула полосатое платье, которое одевала на вечеринку и осталась только в лифчике и шортах.

Она поспешно скрестила руки на груди.

Потом она посмотрела на босоножки, которые скинула прошлой ночью.

Они лежали на том же месте, где их вчера оставили.

На столе лежали серебряный клатч Саттон и ее телефон в розовом чехле.

Реальность предстала в неутешительном свете.

Саттон так и не вернулась прошлой ночью, осознала Эмма.

Она так и не нашла меня.

— Подождите.

Эмма схватила миссис Мерсер за руку.

Это зашло слишком далеко.

Что-то было действительно не так.

— Это ошибка.

— Конечно, это ошибка.

Миссис Мерсер носилась по комнате, швыряя в теннисную сумку с надписью «Саттон» спортивные шорты, майку, кроссовки и ракетку.

— Ты не поставила будильник? — она приостановилась и ударила себя по затылку.

— О чем я думаю… Конечно, не поставила. Это же ты.

Я смотрела как мама поставила теннисную сумку на кровать и застегнула молнию.

Даже моя собственная мать не могла понять, что Эмма это не я.

Миссис Мерсер показала Эмме на платье, которое лежало на кровати.

Когда Эмма не двинулась, она вздохнула, сорвала платье с вешалки и протащила через голову девушки.

— Я могу доверить тебе самой обуться? — сухо спросила миссис Мерсер, держа босоножку за ремешок.

Босоножку от Марка Джейкобса.

— Спускайся на завтрак через две минуты.

— Подожди, возразила Эмма, но миссис Мерсер уже вышла из комнаты, так сильно хлопнув дверью, что снимок Саттон, Лорел, Шарлотты и Мэделин слетел с информационной доски и лицом вниз приземлился на пол.

Эмма в панике оглядела тихую комнату.

Она бросилась к оттоманке, на которой вчера оставила телефон.

«Новых сообщений нет», — сказал экран.

Она помчалась к айфону Саттон, лежащему на столе.

После последней проверки там было только одно новое сообщение от Гаррета: «Ты исчезла прошлой ночью! Увидимся в ближайшее время? Целую».

«Это безумие», — прошептала Эмма.

Сообщение, которое она видела еще в Вегасе, на странице Саттон на фейсбуке, всплыло у нее в голове.

«Вы когда-нибудь хотели убежать от всего этого? Я бы хотела».

Могла ли Саттон убежать, думая, что Эмма может занять ее место на достаточное время, чтобы та могла встать на ноги? Она вышла босиком из спальни Саттон и спустилась по лестнице.

На стенах у лестницы в огромных рамах висели семейные фотографии: школьные фото, снимки из семейных поездок в Париж и Сан-Диего, а также портрет семьи Мерсер на чем-то, напоминающем странную свадьбу в Палм Спрингс.

Эмма пошла на звук утренних новостей и запах кофе и пришла на кухню.

Это была большая комната с французскими окнами во всю стену, выходящими на патио, облицованное кирпичом, и на горы вдалеке.

Столешницы были темными, а шкафчики — светлыми, и все это было украшено связками ананасов — деревянные ананасы на шкафчиках, керамический стакан-ананас, держащий разного рода лопатки и ложки, а еще плакат в форме ананаса возле задней двери, гласивший: «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ!»

Миссис Мерсер налила кофе в чашку.

Сестра Саттон, Лорел, разрезавшая круассан на кухонном столе, была одета в струящийся цветастый топ, выглядевший точно так же, как и майка, которую Эмма видела в гардеробе у Саттон.

Мистер Мерсер вошел в дверь, держа обернутые в пластик копии журнала Wall Street и газеты Tucson Daily Star.

Эмма приметила его белый халат, на котором было написано Дж. Мерсер, ортопед.

Как и миссис Мерсер, он был лишь немногим старше большинства ее приемных родителей, может, ему было около пятидесяти и он хорошо сохранился.

Эмме было интересно, пытались ли они завести собственных детей, прежде чем удочерить Саттон.

И что насчёт Лорел? У неё такой же квадратный подбородок как у миссис Мерсер и такие же круглые голубые глаза как у мистера Мерсера. Вероятно, она их биологическая дочь.

Скорее всего, миссис Мерсер забеременела, когда удочерение уже было оформлено. Эмма уже слышала о таком феномене.

Все оглянулись, когда Эмма появилась в дверях, в том числе огромный немецкий дог. Он вскочил с подстилки и подбежал к девушке. Пес обнюхал руку Эммы. Надпись «Дрейк» ярко блестела на его ошейнике. Буквы в ней по форме напоминали кости.

Эмма стояла абсолютно неподвижно.

Через мгновение Дрейк скорее всего начнет лаять, узнав, что Эмма ни та, за кого себя выдает.

Но пес фыркнул, отвернулся и побежал обратно к подстилке.

Я внезапно вспомнила Дрейка.

Вспомнила, как он тяжело дышал.

Как он облизывал мое лицо.

Как он каждый раз облаивал машину скорой.

Мне безумно захотелось обнять пса и поцеловать его в холодный, мокрый нос.

Миссис Мерсер взяла флакончик с витаминами и подошла к Эмме.

— Выпей.

Она протянула Эмме стакан апельсинового сока.

— У тебя есть деньги на обед?

— Мне нужно вам кое-что сказать, — громко и резко сказала Эмма.

Все перестали жевать и уставились на нее.

Она прочистила горло.

— Я не Саттон.

Ваша дочь пропала.

Она, возможно, могла сбежать.

Ложка стукнулась о тарелку, брови миссис Мерсер сдвинулись.

Эмма приготовилась к чему-то ужасному — включится сигнализация, взорвутся фейерверки, из прачечной появится ниндзя и нападет, хоть к чему-нибудь, что покажет, что девушка в опасности.

Но мистер Мерсер только тряхнул головой и глотнул кофе кружки-ананаса с надписью «Алоха с Гавайев».

— Тогда кто же ты, скажи на милость? — спросил он.

— Я… Я Эмма, ее давно потерянная сестра-близнец.

Мы с Саттон должны были встретиться вчера.

Но она…пропала.

Миссис Мерсер быстро заморгала.

Мистер Мерсер обменялся с Лорел недоверчивыми взглядами.

— Прибереги фантазию для уроков английского.

Миссис Мерсер отщипнула кусочек круассана и толкнула блюдо Эмме.

— Я серьезно.

— Меня зовут Эмма, — сказала она, обращаясь ко всем.

— Эмма? И какая же твоя фамилия?

— Па… — начала Эмма, но Лорел со стуком поставила свою кружку с кофе на стол.

— Ты же не веришь ей, правда, мам? Она же просто пытается прогулять школу.

— Конечно, не верю.

Миссис Мерсер протянула Эмме сложенный листок бумаги.

— Твое расписание.

Лорел, не принесешь обувь и сумку нашей Спящей Красавицы?

— Почему я должна это делать? — заскулила Лорел.

— Потому что я не доверяю твоей сестре.

Миссис Мерсер схватила связку ключей с держателя в форме ананаса, висевшего возле радиотелефона.

— Она может опять завалиться спать.

— Ладно, — простонала Лорел и скрипнула креслом.

Эмма безучастно уставилась на блестящие медные пуговицы делового костюма миссис Мерсер, а потом — на новомодное хрустальное ожерелье у нее на шее.

Как такое могло произойти? Почему они ей не верят? Неужели это так нереально? Хотя, может, так и есть.

Даже если бы я хотела, чтобы мои родители поверили словам Эммы, все равно это звучало, как бред сумасшедшего.

Лорел вышла из комнаты и направилась в сторону лестницы.

— Огромное спасибо за прошлый вечер, ничтожество, — прошептала она Эмме, пройдя мимо нее.

Эмма отшатнулась, как будто Лорел ударила ее.

Но потом она вспомнила замечание Шарлотты.

«Ты снова продинамила Лорел?

Ты очень плохая сестра».

И сообщение от Лорел «Не за что, тварь».

— Я не кидала тебя.

Эмма повернулась и уставилась на Лорел, которая уже уходила.

— Я ждала Саттон, когда Меделин потащила меня на вечеринку.

Я ничего не могла сделать.

Лорел сделала шаг назад и остановилась прямо напротив Эммы.

— Конечно, Саттон.

Просто запомни наконец то, что я сказала тебе пару недель назад.

Я застряла в туалете в ресторане Red Door.

Бьюсь об заклад, что это ты все это подстроила, потому что знала, что мой телефон почти разряжен, ага?

У нее были натуральные тени и еле заметные веснушки на лице.

Её широкие челюсти усердно пережевывали жвачку.

— Где твой медальон?

Руки Эммы непроизвольно потянулись к ключице, потом беспомощно развелись.

Губы Лорел раскрылись.

Она испустила легкую насмешку.

— Я думала, что это твое фирменное, — сказала она ледяным тоном.

— Что-то, чего больше ни у кого нет.

— Его можно забрать у меня только вместе с головой! — она попыталась спародировать Саттон.

— Девочки, не ссорьтесь, — предупредил мистер Мерсер, проходя через кухню? чтобы взять портфель и ключи от машины.

— Да, не ругайтесь, — подхватила миссис Мерсер.

— Просто возьми сумки, хорошо? Это секундное дело.

Лорел повернулась и пошла в сторону лестницы.

— Чью машину вы возьмете? Твоя все еще у Мэделин, Саттон?

Миссис Мерсер повернулась к Эмме, выжидая.

Эээ… Да? — полуспросила Эмма.

— Мы возьмем мою, — закричала Лорел со второго этажа.

Миссис Мерсер выпроводила Эмму в коридор.

Нос Эммы втянул запах парфюма Fracas.

Она вгляделась в глаза женщине, как будто пытаясь передать кто она на самом деле… И кем не является.

Должна же она узнать собственную дочь, верно?

Но миссис Мерсер только положила руки Эмме на плечи.

Жилка на её шее немного вздулась.

— Ты можешь спокойно провести сегодняшний день? — спросила она и медленно выдохнула.

— Мы устраиваем грандиозную вечеринку через две недели.

— Ты можешь хоть оправдать наши усилия?

Эмма вздрогнула и поспешно кивнула.

По всей видимости, ей не поверят.

Лорел спустилась по лестнице с кучей сумок.

Она швырнула Эмме босоножки, которые выбрала миссис Мерсер, теннисную сумку и кожаную бежевую сумку.

Эмма заглянула внутрь сумки.

Голубой кошелек от Кейт Спейд Саттон и ее розовый айфон улеглись во внутренние карманы.

На дне сумки покоились ручки, карандаши, тушь от Диор и новенький айпад.

Эмма подняла брови.

Наконец-то она узнала как выглядит Айпад.

Миссис Мерсер открыла дверь шире.

— Убирайтесь отсюда.

Лорел шагнула с порога, ключи от машины позвякивали у нее в руках.

Серебряный брелок с цепью «От Тиффани и Ко» свисал с кольца.

Обувшись, Эмма последовала за ней.

У девушки сложилось ощущение, что если бы она не вышла сама, миссис Мерсер вытолкала бы ее за дверь декоративным веслом, которое стояло в углу в коридоре.

Как только Эмма вышла на улицу, она почувствовала как на лбу выступил пот.

Разбрызгиватели работали на лужайке через улицу, а маленькие дети в клетчатых школьных формах ждали автобуса на углу.

Лорел злобно смотрела через плечо Эммы, когда она переходила дорогу, ее высокие каблуки громко цокали.

— Дурацкий способ откосить от школы.

Она отключила сигнализацию.

После двух коротких сигналов черный VW Jetta, стоявший под баскетбольным кольцом, разблокировался.

— Твоя давно потерянная сестра? Как ты такое придумала?

Эмма снова огляделась.

Она все надеялась Саттон, готовую извиниться и объясниться, спокойно прогуливающейся по улице.

Вокруг цветущих кустарников роились пчелы.

Мимо проехал фургончик садовника.

Горный хребет светился в лучах восходящего солнца, где-то там был Сабино каньон.

— Привет лунатикам!

Эмма вздрогнула.

Лорел подошла к Эмме снова, на этот раз с белым конвертом в руках.

«САТТОН» было написано на нем заглавными буквами.

— Я нашла его под дворником.

Голос Лорел был наполнен злобой и недовольством.

— У тебя есть еще один секретный поклонник?

Эмма внимательно рассмотрела послание.

В правом верхнем углу было пятно от пыльцы.

Должна ли она открыть чужое письмо?

Лорел все смотрела, выжидая, и чавкала своей жвачкой у нее под ухом.

Наконец Эмма взглянула на Лорел.

— Может отойдешь? — это было похоже на Саттон.

Лорел фыркнула и отошла на несколько шагов.

Эмма открыла конверт и достала разлинованный листок бумаги.

Саттон мертва.

Никому не говори.

Продолжай играть свою роль…или ты будешь следующей.

Эмма быстро прошлась по саду, утро было пугающе безмолвно.

Школьный автобус завернул за угол и подобрал маленьких детей.

Когда он отъехал, скрип тормозов был похож на крики.

— Что там написано? — Лорел наклонилась.

Эмма быстро скомкала записку в своей руке.

— Ничего.

Еле слышно сказала Эмма.

Лорел скривила губы.

Потом она открыла пассажирскую дверь и указала на сидение.

— Просто садись.

Эмма так и сделала — неуклюже шлепнулась на сидение и уставилась прямо перед собой.

Ее сердце билось так сильно, что, казалось, могло взорваться.

— Ты такая странная, — сказала Лорел, заводя машину.

— Что с тобой такое?

Перед глазами стали метаться образы.

В ушах засвистел ветер.

«Да, что с тобой не так?» Я слышала, как Лорел повторяла этот вопрос снова и снова.

Слова колебались в сознании, становясь громче и громче.

Вдруг я увидела Лорел, которая сидела в темном гроте.

Блики света плясали на её лице.

Уголки её губ были опущены.

А глаза были в слезах.

«Да, что с тобой не так? Да, что с тобой не так?» Слова гудели в голове подобно колокольному звону.

Крошечная вспышка загорелась в глубине моего сознания.

Потом еще одна, и еще.

Все это было похоже на падающие домино, каскадом стоящие на сцене всей моей жизни.

Воспоминания.

Вдруг я отчетлива вспомнила, когда и где Лорел раньше спрашивала «Что с тобой не так?»

И не только это…

Глава 9

ИМИТАЦИЯ — ЛУЧШАЯ ФОРМА ЛЕСТИ

— Вечеринка официально объявляется открытой, — прокричала я, выглядывая из большого валуна, за которым переодевалась в серебряное бикини.

Мои ноги были только что продепелированы, лицо — без единого прыщика, а волосы мягко сверкали в свете курортных огней.

Все взгляды принадлежали мне.

Гаррет присвистнул.

— Когда рядом ты горячие источники еще горячее.

Я усмехнулась.

— Ты и без меня это знаешь.

Гаррет привлек меня ближе.

Он погрузился в тёплую, бурлящую воду горячих источников курорта Клэйтон, тайного спа-курорта в тени гор.

Формально, нам никто не разрешал здесь находиться — источники были предназначены только для богатых посетителей — но это никак не могло остановить моих друзей и меня.

Мы всегда находили способ получить желаемое.

— Смелее, дорогая, — позвала Мэделин.

Она уже тоже погрузилась в горячую воду.

Ее волосы собраны на затылке в небрежный пучок, руки гибки от многочасовых занятий пилатесом и балетом, а жар от воды придает коже сексуальный блеск.

Мэдс всегда выглядела чуточку лучше меня, и это всегда бесило.

И она сидит близко к Гаррету, немного ближе, чем следовало.

Не то, что бы я слишком беспокоилась, что он может мне изменить — оба знали, что я убью их, если подобное случится — я просто хотела, чтоб Гаррет принадлежал только мне.

Мы встречаемся только два месяца.

Все думают, что я встречаюсь с ним, потому что он — звезда футбола в школе, или потому что он выглядит сногсшибательно на вершине спасательского стэнда у бассейна на курорте «W», или потому что у его семьи есть пляжный дом в Кабо Сан Лукас, куда они ездят каждую весну.

На самом деле мне нравится Гаррет, потому что он немного…испорчен.

Он — не такой, как все остальные напыщенные парни в округе, живущие прелестной, не богатой событиями, непроницаемо изолированной, загородной жизнью.

Я втискиваюсь между ними, холодно улыбнувшись Мэделин.

— Ты ведь не щупала моего парня под водой, Мэдс? Я знаю, ты не всегда отличаешь парней.

Лицо Мэделин вспыхнуло.

Не так давно, сразу после исчезновения ее брата, Тайера, Мэдс целовалась с темноволосым парнем из Вентана Преп на вечеринке в пустыне.

Спустя некоторое время она отошла, чтобы освежить свой напиток, вернулась в предназначенное для поцелуев место и продолжила целоваться снова… только этот новый парень был блондином.

Мэделин даже не заметила этого по крайней мере в течение нескольких минут, я была единственной, кто видел.

Иногда мне кажется, что Мэдс действительно пытается изображать Линдси Лохан: красивая девушка становится шалуньей, пускается во все тяжкие и прожигает жизнь.

Я хлопаю Мэделин по мокрому от пара плечу.

— Не беспокойся.

Я сохраню твой секрет.

Я показываю, что закрываю рот на замок и выкидываю ключ.

А потом нырнула в горячую воду.

Некоторые девушки любят заходить в воду медленно, покрикивая в то время, как по дюйму погружаются в воду.

Мне нравится погружаться сразу.

Жар, заставлявший глаза слезиться, доставляет удовольствие.

Следующей из-за камней появляется Шарлотта.

Она все еще одета в пляжную тунику и прикрывает руками свои бледные пухлые ноги.

Мы подбодряем ее криками.

Лорел идет сразу за Шарлоттой, истерично хихикая.

Я вздыхаю, под водой пальцы сжимаются в кулаки.

Что Лорел здесь делает? Я ее не приглашала.

У Гаррета звонит телефон.

МАМА, сообщил определитель номера.

— Я лучше отвечу, — прошептал он.

Он выпрыгивает из источника, вода выплеснулась на камни.

— Алло, — говорит он ласковым голосом, исчезая за деревьями.

Мэделин добродушно закатывает глаза.

— Гаррет такой маменькин сынок.

— У него на это есть свои причины, — говорит Шарлотта голосом всезнайки.

Она опирается на камни рядом с источником.

— То есть, когда мы были вместе…

— Тогда почему ты не познакомила нас раньше, Шар? — прервала я, желая заткнуть ее до начала одного из я-знаю-как-лучше-с-тех-пор-как-встречалась-с-твоим-парнем-раньше-тебя монологов.

Шарлотта вытаскивает ноги из воды.

— С меня хватит, — чопорно говорит она.

Я хихикаю.

— Да ладно.

Ты что, боишься того, что от жары твоя кожа покроется пятнами? Ручаюсь, некороторым парням это даже нравится.

Шарлотта кривит губы и отодвигает голые ноги еще дальше от воды.

— Мне и здесь хорошо, Саттон.

— Как хочешь.

Я беру Айфон Мэделин с соседнего камня.

— Время для фото! Соберитесь все вместе!

Мы все втискиваемся в кадр, и я запечатляю момент.

— Хорошо, но не великолепно, — говорю я, смотря на результат.

— Мэдс, ты опять состроила личико королевы красоты.

Я обрамляю лицо руками и изображаю улыбку а-ля «все-что-я-хочу-это-мир-во-всем-мире».

Лорел смотрит мне через плечо.

— Я не вся в кадре.

Она показывает на руку — единственную часть своего тела на фото.

— Я знаю, — говорю я.

— Так и было задумано.

Лицо Лорел омрачает печаль.

Мэделин и Шарлотта неловко передвигаются.

Через мгновенье, Шарлотта трогает Лорел за плечо.

— Мне нравится твое ожерелье, Лор.

Лорел еле заметно улыбается.

— Спасибо! Я только сегодня его купила.

— Очень милое, — согласилась Мэделин.

Я наклоняюсь посмотреть вокруг чего все суетятся.

Большой серебряный круг свисает с шеи Лорел.

— Я могу взглянуть? — спрашиваю я Шарлотту самым милым голосом, на который способна.

Лорел нервно косится на меня, потом пододвигается ближе.

— Симпатично.

Я провожу пальцами по медальону.

— И очень знакомо.

Сузив глаза, я поднимаю волосы с шеи и показываю такое же ожерелье.

Оно было у меня уже очень давно, но я стала носить его только недавно.

Я объявила, что это — моё коронное ожерелье, как у Николь Ричи её туника или у Кейт Мосс — спортивная куртка и джинсовые микрошорты.

Лорел тоже слышала, как я это говорила.

Она также присутствовала, когда я сказала, что больше никогда его не сниму.

Снять его с меня можно только через мой труп.

Лорел теребит завязки на верхней части бикини.

Она одета в то, что я называю шлюха-кини — завязки такие тонкие, а треугольники такие маленькие, что она практически показывает бесплатное пип-шоу[5].

— Мое ожерелье не точно такое же, — спорит она.

— Твой медальон больше, видишь? А мое на самом деле не медальон.

Оно не открывается.

Шарлотта покосилась сначала на мою, потом на шею Лорел.

— Она права, Саттон.

Да, они довольно разные, — согласилась Мэделин.

Как хочется плеснуть кипятком на их физиономии.

Да как могли мои друзья беспокоиться о нехватке оригинальности у моей сестры? То, что Лорел с нами — это еще полбеды.

Паршиво, что мои друзья вступили в ее клуб только из-за того, что чувствуют жалость после исчезновения Тайера.

Еще более паршиво, что родители — особенно папа — не могут на нее нарадоваться, а ко мне относятся, как к бомбе, собирающейся взорваться.

Перед тем, как я осознала, что делаю, мои руки хватают медальон, и я сдергиваю цепочку с шеи Лорел.

Затем запускаю его в лес.

Слышится легкий звон металла, ударившегося об один из камней, а затем почти неслышимый шорох падения ожерелья в густую траву.

Лорел в шоке сморгнула.

— З-зачем ты это сделала?

— Незачем меня передразнивать.

Ее глаза наполняются слезами.

— Да что с тобой такое? — Она издает мучительный вопль, вылезает из источника, перепрыгивает камни и убегает в лес.

Никто не двинулся в первые несколько секунд после этого.

Пар витал возле лиц друзей, но он уже не придавал им сексуальности.

Застонав, я тоже выбираюсь из воды, чувствуя груз вины.

— Лорел! — кричу я в сторону леса.

Никто не отвечает.

Я запрыгиваю в сандалии, натягиваю майку и махровые шорты и бросаюсь в направлении, куда пошла она.

Лучи солнца, освещавшие путь на расстоянии пары ярдов от источников, уступали темноте.

Я осторожно, вытянув руки перед собой, шагаю в гущу мескитовых деревьев.

— Лорел? — Я слышала шорох невдалеке, а затем хруст.

— Лорел? — я делаю еще несколько шагов, проталкиваясь сквозь высокую сухую траву.

Крошечные колючки кактуса царапают кожу.

Еще шаг.

Рыдания.

Ну, же, Лорел, — говорю я сквозь зубы.

— Мне очень жаль, так лучше? Я куплю тебе новое ожерелье.

Ожерелье, которое не будет выглядеть в точности как мое, хочу добавить.

Пройдя мимо деревьев, я оказалась на опушке — здесь было устье давно высохшего ручья.

Горячий, спертый воздух висел тяжелой смесью возле моего лица.

Извилистые тени струились через трещины в земле.

В кустарнике громко стрекочут цикады.

— Лорел? — кричу я.

Я больше не вижу курортных огней через деревья.

Я даже не уверена, где курорт.

Потом, я слышу шаг.

— Эй? — выкрикнула я, внезапно насторожившись.

Что-то светит мне в глаза из травы.

Я слышу едва слышное хихиканье, затем шепот.

Затем чувствую руку на своем плече.

Что-то холодное и острое давит мне на шею.

Все мое тело напряглось.

Сильные руки хватают меня и заламывают руки за спину.

Что-то давит на горло, перекрывая дыхание, вонзаясь в кожу.

Меня пронзает боль.

Это нож.

— Пикни и умрешь, — шепчет мне в ухо чей-то голос.

А потом… темнота.

Глава 10

ВСЕ ПАРНИ ЛЮБЯТ ПЛОХИХ ДЕВЧОНОК

Я вернулась в машину Лорел, которая уже выезжала с подъездной дорожки, и увидела в ней оцепенело сидевшую Эмму.

«Саттон мертва», — думала она.

Саттон МЕРТВА.

Это было почти невозможно осознать.

Умерла… где? Как? И связано ли это с тем видео?

Кто-то действительно задушил ее? Тугой шар подкатил к желудку.

Глаза наполнились слезами.

Хотя она никогда не встречалась с сестрой, а о ее существовании узнала только два дня назад, это была шокирующая потеря.

Узнать, что у нее была сестра-близнец было как выиграть джекпот, об этом Эмма никогда не осмеливалась мечтать.

Все надежды, давным-давно спрятанные глубоко внутри, достигли апогея за последние два дня.

А сейчас…

Подумайте о том, что чувствую я.

Я уставилась на записку, как только Эмма открыла ее.

На самом деле, увидеть «Саттон мертва», написанное черным по белому помогло мне все окончательно осознать.

Я действительно была мертва.

Меня больше не было.

Мои отрывочные воспоминания оказались правы — меня убили.

Темнота.

Удар.

Нож, приставленный к горлу.

А сейчас тот, кто сделал это хочет, чтобы моя новообретенная сестра заняла мое место, и никто не узнал бы правду.

Как будто это было так просто! Если бы я могла что-нибудь с этим сделать.

Я не хотела передавать свою жизнь кому-то другому.

Эмма тоже не хотела в это ввязываться.

Она громко фыркнула, и Лорел обернулась.

— Что? — уголки ее губ были опущены.

Эмма сжала записку в руке.

Лорел ведь заслуживает это увидеть, не так ли? Она же должна знать, что ее сестра мертва, правда? Однако Эмма не могла показать ей записку.

А что, если Лорел не поверит, подумав, что это очередная попытка пропустить школу. И что если угроза была реальной? Продолжай подыгрывать или ты следующая.

Если Эмма скажет кому-нибудь, что-то ужасное должно случиться.

— Ничего, — наконец ответила она.

Лорел пожала плечами и выехала на соседнюю улицу, свернув направо у большого парка с дорожкой для собак, огромной детской площадкой и тремя теннисными кортами.

Когда она снова повернула, с одной стороны расположились магазины натуральной продукции, высококлассные салоны красоты и обалденные бутики, а с другой — магазин UPS, оштукатуренный полицейский участок и отделанный камнем вход в среднюю школу Холлиер.

Машины забили левый ряд, пытаясь въехать на школьную парковку.

Блондинки в солнечных очках «Ray-Ban» бездельничали в своих кабриолетах.

Из большого «кадиллака эскалейд» с наклейкой на бампере «СПОРТИВНАЯ КОМАНДА ПО ФУТБОЛУ ШКОЛЫ ХОЛЛИЕР» были слышны тяжелые басы.

Тёмноволосая девушка на мотороллере Веспа цвета морской волны лавировала между стоящих машин, иногда проезжая всего в нескольких дюймах от них.

Эмма пристально смотрела в сторону полицейского участка в то время, как они поворачивали к школе.

На стоянке стояло шесть патрульных автомобилей.

Коп в форме потушил сигарету на подъездной дорожке.

Лорел прибавила газа, чтобы преодолеть небольшой скат, и проехала мимо красного знака, на котором было написано «ПАРКОВКА ДЛЯ СТАРШЕКЛАССНИКОВ».

Она посмотрела на Эмму краем глаза.

— Ты не можешь вечно врать маме о том, где твоя машина.

И я не особо хочу быть твоим шофером до конца года.

Тут Эмму осенило.

Она повернулась к сестре Саттон.

— Почему вчера ночью ты не приехала на своей машине на вечеринку Ниши?

Лорел со свистом выдохнула.

— Потому что папа взял ее, чтобы поехать в магазин.

Ты это прекрасно знала.

Они проехали мимо линии припаркованных машин.

Настроение было как перед ответственным матчем по футболу.

Подростки развалились на бамперах машин, потягивая коктейли Jamba Juice.

Немного правее, на пыльной площадке, парни играли в футбол.

Три симпатичные девушки в шлёпанцах «Havaiana» цвета щербета, сидящие в мини-хэтчбеке, смотрели летние фотографии на ноутбуке.

— Саттон мертва, — снова подумала Эмма.

Осознание этого продолжало захлёстывать её, как ряд сокрушительных волн.

Нужно сделать хоть что-то.

Она больше не могла держать это в себе.

Не важно, о чем говорилось в записке.

Сердце Эммы заколотилось.

Лорел припарковалась рядом с большим мусорным баком, уже наполненным до краёв бутылками из-под воды и стаканчиками из-под кофе.

Как только она заглушила мотор, Эмма дёрнула дверную ручку, выпрыгнула из машины и помчалась в сторону полицейского участка.

— Эй! — закричала Лорел ей вслед.

— Саттон? Какого черта?

Эмма не ответила.

Девушка пробиралась сквозь густую растительность, которая отделяла школу от парковки у полицейского участка.

Ежевика царапала ей руки, но она практически этого не замечала.

Она выбежала на узкую полоску газона, а затем ворвалась в двери участка.

Внутри было прохладно и темно.

В большой комнате, где располагался ряд кабинок и письменных столов, пахло курицей «Kung Pao» и путом.

Звонили телефоны, жужжали рации, а на заднем плане бубнило спортивное радио.

Планки жалюзи были покрыты пылью, а на полу у двери валялась смятая банка от Фанты, полная сигаретных окурков.

На дальней стене висела большая доска объявлений, на которую были прикреплены списки особо опасных преступников и плакат «ЕСЛИ ВЫ ЧТО-ТО ВИДЕЛИ, СООБЩИТЕ ОБ ЭТОМ».

Чёрно-белое фото молодого парня с тёмными волосами и знакомым проникновенным взглядом тут же привлекло внимание Эммы.

В РОЗЫСКЕ С 17 ИЮНЯ.

ТАЙЕР ВЕГА.

Тот же жуткий плакат Эмма видела на страничке в фейсбуке Саттон.

Пожилой мужчина с взъерошенными волосами в плаще занял бульшую часть единственной скамейки.

На его запястья были надеты наручники.

Когда он увидел Эмму, он оживился и одарил её улыбкой, говорящей «Я тот парень, который показывает свои непристойные части маленьким девочкам».

— Я могу вам помочь?

Эмма повернулась.

Молодой коп с белыми коротко стриженными волосами наблюдал за ней из-за большого стола.

Маленький вентилятор на его столе обдул лицо Эммы спёртым, несвежим воздухом.

На заставке его монитора мелькали фотографии двух пучеглазых детей в бейсбольной и гимнастической формах.

Эмма осмотрела наручники, пристёгнутые к его ремню, и пистолет в кобуре.

Она облизнула губы и сделала несколько шагов ему навстречу.

— Я хочу сообщить о… о пропавшем человеке.

Возможно убитом.

Бледные, практически отсутствующие брови блондина взмыли вверх.

— Кто пропал?

— Моя сестра-близнец.

А затем всё, что произошло, вылилось из неё струёй, словно кровь из раны.

— Вчера вечером я подумала, что ошиблась, и что Саттон в порядке, — закончила она.

— Но сегодня утром я получила это.

Она развернула записку и разгладила её на столе копа.

САТТОН МЕРТВА.

НИКОМУ НЕ ГОВОРИ.

ПРОДОЛЖАЙ ПОДЫГРЫВАТЬ… ИЛИ БУДЕШЬ СЛЕДУЮЩЕЙ.

Она выглядела так реально и так пугающе в резком свете люминесцентных ламп.

Губы блондина беззвучно двигались, пока он читал записку.

— Саттон, — прошептал он решительно.

Затем словно лампочка загорелась у него над головой.

Он поднял трубку своего телефона и нажал на кнопку.

— Квинлан? Ты свободен?

Он бросил трубку и похлопал по оранжевому стулу рядом со столом.

— Оставайся здесь, — сказал он Эмме.

Он схватил записку, быстро прошагал в заднюю часть участка и исчез за дверью небольшого кабинета с табличкой ДЕТЕКТИВ КВИНЛАН.

Эмма уставилась на профиль офицера в очертаниях, отражавшихся в большом, светлом заднем окне.

Он активно жестикулировал, пока говорил.

Дверь кабинета детектива снова распахнулась, и оттуда вышел светловолосый коп.

За ним проследовал Квинлан, более высокий, темноволосый мужчина с папкой жёлто-коричневого цвета под мышкой и кофейной кружкой из университета Аризоны.

Когда он увидел Эмму за столом, он состроил недовольную гримасу.

— Сколько раз нам придётся через это проходить? — спросил он, размахивая запиской Эммы в воздухе.

Эмма осмотрелась по сторонам.

Он говорил с кем-то другим? Кроме мистера Непристойное Обнажение, сидящего на скамейке, она была единственной, кто находился в комнате.

— Что, простите?

Квинлан облокотился на спинку стула.

— Хотя фальшивая угроза об убийстве — это что-то новое даже для тебя, Саттон.

Имя Саттон сильно подорвало мужество Эммы.

— Нет.

Я не Саттон.

Я ее сестра-близнец, Эмма.

Разве он вам не сказал? — она ткнула пальцем в светловолосого копа.

— Что-то ужасное случилось с Саттон, и сейчас тот, кто сделал это, угрожает мне! Я говорю правду!

— Точно так же, как ты говорила правду про труп рядом с горой Леммон в прошлом году?

Мускулы вокруг рта мистера Квинлана напряглись.

— Или о том, что твой сосед выращивал 90 Чихуахуа в домике для гостей? Или как ты клялась, что слышала детский плач в мусорном контейнере за магазином «Trader Joe’s»? — он постучал по папке.

— Ты что думаешь, что я не веду учёт твоих выходок?

Эмма уставилась на папку.

На ярлычке жирными чёрными чернилами было написано «САТТОН МЕРСЕР».

Это заставило её подумать о приёмном брате, Дэвиде, из Карсон Сити.

У Дэвида был обычай звонить в полицию каждые несколько недель и говорить им, что горят переносные туалеты на близлежащей стройке, по большей части только ради того, чтобы понаблюдать, как по округе ездят пожарные машины.

Диспетчеры 911 в конце концов поймали его, и они не поверили Дэвиду в тот день, когда он позвонил, крича в трубку о пожаре в кустах, который разгорелся у них на заднем дворе.

Пожар поглотил половину дома их семьи прежде, чем они наконец выслали спасательный наряд.

Дэвид официально стал «парнем, который кричал: «Переносные туалеты!».

Неужели копы действительно думали, что Саттон была «девочкой, которая кричала: «Ребёнок в мусорном контейнере!»?

Эмма тщательно обыскала сумку Саттон, пока не нашла её розовый айфон.

Трясущимися пальцами она вызвала тот сайт с видео, который ей показывал Трэвис.

— Здесь, на видео, кто-то душит ее.

Может, вы можете узнать, где это происходит.

Главная страница сайта наконец-то загрузилась.

Эмма напечатала «СаттонВАризоне» в окне поиска.

Спустя мгновение появилась новая страница «СОВПАДЕНИЙ НЕ НАЙДЕНО».

— Как? — пискнула Эмма.

Она умоляюще смотрела на полицейских.

— Это ошибка.

Видео было здесь два дня назад, клянусь!

Квинлан что-то пробормотал.

Прежде чем Эмма поняла, что происходит, он потянулся и схватил бежевую сумку с её плеча.

Он достал оттуда синий бумажник Саттон от Кейт Спэйд, расстегнул застёжку и торжественно раскрыл её водительские права.

На правах синими буквами было написано АРИЗОНА.

Саттон улыбалась на камеру, её макияж выполнен великолепно, а волосы идеально уложены.

Эмма мимолётно подумала о своей собственной фотографии на водительских правах, которую сделали в плохо освещённой комнате без кондиционера в «Отделе транспортных средств» на следующий день после того, как ей экстренно удалили зуб мудрости.

Волосы прилипли ко лбу, макияж потёк, а щёки были надуты как у бурундука.

В какой-то степени она выглядела как грязный Шрек.

Квинлан поводил бумажником туда-сюда перед лицом Эммы.

— Здесь сказано, что ты Саттон Мерсер.

Не какая-то девочка с именем Эмма.

— Это не я, — бессильно проговорила Эмма.

Она чувствовала себя, как птица, которая попала в ловушку в гараже Кларис несколько недель назад, безумной и беспомощной.

Как она собирается доказать, что она не Саттон… если она выглядела так же, как она? Эмму осенило: убийца наблюдал за ней, пока она ждала Саттон.

Может быть, это убийца заманил ее сюда? Как долго Саттон мертва? В конце концов, если не было пропажи — не было никакого преступления.

Она указала на записку.

— Разве вы не можете, по крайней мере, снять отпечатки пальцев?

Он стоял спиной, скрестив руки на груди, говоря всем своим видом «издеваешься?»

— Я думаю, девушка, у которой конфисковали автмобиль, не стала бы создавать себе неприятности.

Знаешь, мы можем добавить еще и те штрафы.

— Но…

Эмма беспомощно замолчала.

Она понятия не имела, что ответить.

Телефон полицейского-блондина зазвонил, и он ответил.

Коп в коричневой ковбойской шляпе вошёл в парадные двери и прошагал в одну из комнат для допросов.

— Вот.

Детектив Квинлан с отвращением на лице бросил записку и бумажник Саттон на колени Эммы.

Затем он наклонился близко к лицу Эммы.

— Я довезу тебя до школы, прямо сейчас.

Придешь сюда еще раз — проведешь здесь всю ночь.

Посмотрим, как тебе это понравится.

Поняла?

Эмма кивнула.

Квинлан провел Эмму через дверь и по всей стоянке.

К ужасу Эммы, он открыл заднюю дверь полицейской машины и указал на заднее сидение.

— Прошу.

Эмма уставились на него.

— Серьезно?

— Ага.

Она сжала кулаки.

Невероятно.

Через некоторое время она залезла на заднее сидение полицейской машины, где обычно сидели преступники.

Там пахло смесью блевотины и хвойного освежителя воздуха.

Кто-то написал МУДАК на искусственной коже сидения.

Квинлан влез на переднее сиденье и повернул ключ в замке зажигания.

— Я еду в школу Холлиер, — сказал он в рацию, прикреплённую к центральной панели.

— Скоро вернусь.

Эмма вжалась в кресло.

По крайней мере, он не включил сирену.

В то время, как Квинлан поворачивал налево, выезжая с парковки, новая реальность Эммы начинала медленно вырисовываться.

Это было легко — даже забавно — играть Саттон на вечеринке.

Но Эмма хотела просто встретиться с Саттон, а не забрать себе ее жизнь.

И хотя она всегда хотела расследовать преступление, она никогда бы себе не представила, что будет частью чего-то подобного.

Но если никто не поверит ей, если ни семья Саттон ни полиция, то кто? — у Эммы не было большого выбора.

Всё зависело только от неё, именно она должна была понять, что происходит.

Но она на самом деле не была одна.

Я обдумала еще раз, почему я была здесь с Эммой, наблюдая за каждым ее шагом, паря за ней, когда она взяла себе мою жизнь, тусовалась с моими друзьями, и целовала моего парня.

Старая миссис Хант, наша соседка, жившая с безумным количеством кошек, однажды сказала мне, что призраки задерживаются в нашем мире, когда у них есть незавершенные дела, которые мешают им двигаться дальше.

Может быть, поэтому я была здесь — я должна была раскрыть мое собственное убийство.

Глава 11

ОСТЕРЕГАЙСЯ ДЬЯВОЛЕНКА!

Десятью минутами позже Эмма стояла в женской уборной на первом этаже Холиер Хай.

В обложенной розовым кафелем комнате пахло чистящим средством и лежалыми сигаретами.

К счастью, из кабинок не виднелись ничьи ноги, и никто не толпился у раковины.

Эмма уставилась на отражение своего заплаканного лица в грязном зеркале.

Круги под глазами, морщины на лбу и красные пятна на щеках и подбородке всегда появляются, когда она плачет.

Она попыталась улыбнуться, но уголки губ опустились сами собой.

— Возьми себя в руки, — ругала она свое отражение.

— Ты сможешь сделать это.

Ты можешь быть Саттон.

Она должна была, но пока не придумала как заставить кого-нибудь поверить ей.

Она, несомненно, справилась прошлой ночью, но тогда она не знала, что происходит на самом деле.

Скорбь опять напомнила о себе, заставляя новые потоки слез катиться по щекам.

Девушка взяла бумажное полотенце из дозатора.

Сколько раз Саттон была в этой уборной? Сколько раз она вглядывалась в это зеркало? Что бы она чувствовала, узнав что Эмма заняла ее место?

Если честно, я не знаю.

Как Эмма может вычислить того, кто убил меня… притворяясь мной? Это кажется невозможным.

И все же… Только Эмма и мой убийца знали, что я мертва.

Она мой единственный шанс.

Прозвенел звонок.

Эмма нанесла немного консилера, который нашла на дне сумки Саттон, под глаза, вспушила волосы и вышла из двери так уверенно, как могла, несмотря на подступающую тошноту.

Коридор был заполнен людьми, стоявшими у своих шкафчиков. Обнимающиеся и радостно визжащие девочки, рассказывающие друг другу о своих летних каникулах, и парни в свитерах игроков футбола и баскетбола, пихающие друг друга в фонтаны.

— Привет, Саттон, — крикнула девушка, только она появилась.

Эмма натянула улыбку.

— Не могу дождаться твоей вечеринки в следующую пятницу! — выкрикнул парень из другого конца коридора.

Из классной комнаты на нее смотрели две девушки, перешептываясь и показывая пальцем.

Эмма снова вспомнила о записке.

Кто угодно мог написать ее, даже кто-нибудь из школы.

Девушка вытащила расписание, которое за завтраком ей дала миссис Мерсер.

К счастью, она была близко к кабинету 114, где проходил первый урок Саттон, что-то зашифрованное как Н-103.

Только Эмма пересекла дверной проем, она увидела большие черный, красный и желтый флаги, висящие у доски.

Плакат, стоящий на учительском столе, гласил «УВАЖАЙТЕ МОГУЩЕСТВЕННЫЙ УМЛЯУТ»[6].

Вдоль дальней стены висел плакат, на котором изображен пухлощекий мальчик в ледерхозе[7].

Речевой пузырь у его рта содержал слова EINS, ZWEI, DREI![8])

Эмма нахмурилась.

«Н» в расписании означало немецкий.

А единственными немецкими словами, которые она знала, были один, два и три.

Превосходно.

Захотелось снова заплакать.

Большинство детей улыбнулось ей, когда она шла по проходу на свое место, которое было в конце прохода.

А потом она заметила темноволосового парня, сидевшего у окна и смотревшего на красную беговую дорожку: это был Итан, рассеянный парень, которого Эмма встретила прошлой ночью.

Мистер Вечно недовольный.

Итан оглянулся через плечо, будто почувствовав, что Эмма за ним наблюдает.

Его глаза, казалось, ожили, когда он ее увидел.

Эмма приветливо улыбнулась.

Он улыбнулся в ответ.

Но когда другая девушка, идущая к своему месту девушка, промурлыкала «Привет, Итан» он только еле заметно кивнул.

— Псс! — раздался голос с другой стороны комнаты.

Эмма обернулась и увидела блондинистую голову Гаррета несколькими рядами далее.

Он помахал ей и подмигнул.

Эмма помахала в ответ, почувствовав себя при этом какой-то самозванкой.

Чтобы бы подумал Гаррет, если бы узнал, что Саттон на самом деле мертва? А сейчас я даже не могу ничего ему рассказать.

Снова раздался звонок и все поплелись на свои места.

Азиатка с короткой мужской стрижкой, одетая в длинное синее платье, выглядевшее слишком жарким для теплой Аризоны, спокойно вошла в комнату.

Фрау Фенстермахер — написала она на доске остроконечным почерком.

Эмма задалась вопросом, изменила ли она свою фамилию для большей убедительности.

Фрау Фенстенмахер спустила очки на нос, когда рассматривала список класса.

— Пол Андерс? — рявкнула она.

— Здесь, — пробормотал парень в темных очках и в футболке с медведем гризли.

— На немецком! — В учительнице было всего полтора метра, но в ней было что-то солидное и грозное. Казалось, что она вполне могла надрать чью-нибудь задницу.

Эмм… — Пол покраснел.

— Ja.

— Звучит как yah.

— Гаррет Остин?

— Ja, ja.

Гаррет сказал это точно как шведский шеф-повар.

Все захихикали.

Фрау Фенстермахер продолжила перекличку.

Эмма нервно провела рукой над символом анархии, высеченным кем-то на верхней части ее стола.

Скажи ja, когда она назовет Саттон Мерсер, повторяла она про себя снова и снова.

Эмма была уверена, что забудет.

Спустя еще девять «ja» фрау Ферстенмахер побледнела как лист бумаги.

— Саттон Мерсер? — сказала она самым сердитым голосом из всех возможных.

Эмма открыла рот, но не произнесла ни звука, казалось в ее горле застрял фаршированный шницель.

Все повернулись и уставились на нее.

Снова раздались смешки.

Фрау нахмурилась.

— Я вас вижу, фройлен Мерсер.

И я также знаю, кто вы.

Вы дьяволенок.

Но не на моих занятиях, да? — прошипела она.

Весь класс повернулся от Эммы к фрау Фенстермахер, как будто наблюдая матч по настольному теннису.

Эмма облизала сухие губы.

— Верно, — проговорила она охрипшим голосом.

Все снова засмеялись.

— Я слышала, что ее за лето дважды почти арестовали, — сказала девушка в длинной жилетке и узких джинсах своей соседке с волнистыми волосами.

— А еще у нее конфисковали машину.

Она столько раз нарушала правила дорожного движения, что ее отбуксировали.

— Копы привезли ее сегодня в школу, — прошептала кудрявая.

Длинная Жилетка пожала плечами.

— Не удивительно.

Эмма вжалась в свой стул, думая о досье на Саттон, которое она видела в полицейском участке.

Насколько сумасшедшей девушкой она была? Она полезла в карман и прикоснулась к краю записки, отчаянно желая показать ее кому-то, чтобы поверить самой.

Но мгновением позже она ослабила хватку, достала iPad Саттон и положила его на стол.

Кто бы еще знал, как он включается.

Еще шесть классов с бдительными учителями.

Восемь поворотов не туда.

За обедом Мэделин и Шарлотта поздравили Эмму с появлением в школе на полицейской машине — по-видимому для них это было классным поступком.

В конце дня Эмма открыла шкафчик Саттон.

Она сломалась и заглянула в бумажник Саттон перед обедом, так как сомневалась, что протянет целый день без еды.

Помимо денег, водительских прав Саттон, достойных участия в программе «Следующая топ-модель Америки», кредитной карты Американ Экспресс и гороскопа для Дев на август размером с кошелёк, Эмма нашла крошечный кусочек бумажки, на котором был написан номер шкафчика Саттон и комбинация цифр для его открытия.

Как будто Саттон положила его туда специально, чтобы Эмма нашла.

Если бы я только положила его специально.

Если бы только я оставила Эмме тонну подсказок о том, кто сделал это со мной — положила бы большой глаз на голову убийцы, может быть.

Я любовалась ею, внимательно изучающей каждый клочок бумаги в моем бумажнике, как будто они хранили жизненно важные подсказки, хотя…

Она составила список ребят моего класса, записывая такие вещи, как Сиенна, двумя партами впереди, история: улыбалась, показалась дружелюбной, упоминала «случай с яйцом-ребёнком» и Джефф, наискосок, опрятный: постоянно странно на меня поглядывал, пошутил (?), что я выглядела сегодня по-другому.

Если бы я умела так выслеживать, поменялись бы мы ролями? Стала бы я уходить с головой в месть сестре, которую я даже не знала? Было кое-что ещё, что я заметила в Эмме: то, как она ходила по коридорам, плотно сжимая губы, словно она сдерживала дыхание.

Как она вошла в комнату для девочек, чтобы посмотреть на себя в зеркало, словно набираясь смелости снова и снова.

У нас у обеих были секреты.

И мы обе были так одиноки.

Эмма открыла шкафчик.

Он был пуст за исключением заплесневелого на вид ноутбука и пары фотографий Саттон, Мэделин и Шарлотты на обратной стороне двери.

Только Эмма подумала забрать книги, полученные сегодня и как-то запихнуть их в крошечный клатч Саттон — какой идиот не позаботится взять с собой в школу рюкзак? — она почувствовала, что кто-то взял ее за руку.

— Ты думаешь прогулять теннис?

Эмма обернулась.

Шарлотта стояла напротив постера, который гласил «Почему наркотики это не круто».

Она уже собрала волосы в высокий хвост и переоделась в белую футболку, черные шорты Champion и пару серых кросcовок Nike.

На ее плече покачивалась теннисная сумка, похожая на собранную сегодня утром мамой Саттон.

Теннис.

Точно.

— Я думала о теннисе, — пробормотала Эмма.

— Нет, не думала.

Шарлотта взяла Эмму за локоть и потащила через холл.

— Ну, давай же.

Лорел положила твои вещи в раздевалку после твоего утреннего побега.

Мэгги нас убьет, если мы опоздаем.

Эмма смотрела на Шарлотту, когда они шли, удивляясь, что она тоже в команде.

Физически развитая, она больше была похожа на борца.

Эмма виновато закусила губу.

Было ли это подло?

Не подлее меня, согласно одному воспоминанию, которое всплыло на поверхность.

И я чувствую, что это только верхушка айсберга.

Эмма и Шарлотта шли по коридору ежегодника, который был украшен фотографиями учеников предыдущих лет.

Эмма заметила фотографию Саттон с друзьями в месте, похожем на школьный внутренний двор.

Рядом с этой фотографией был снимок Лорел со знакомым темноволосым парнем, борющихся на больших пальцах на открытой трибуне спортивной площадки.

Эмма среагировала не сразу.

Это был тот самый парень, фото которого она видела на доске объявлений Саттон прошлой ночью… и на плакате «Разыскивается» в полицейском участке этим утром: Тайер, брат Мэделин.

Эмма задалась вопросом, что же с ним случилось.

Почему он сбежал? Куда?

А что если он, как Саттон, вовсе не сбежал.

— Как прошел день? — хвостик Шарлотты отскочил к спине.

— Эмм, да неплохо.

Эмма бросила взгляд на двух девушек, идущих в другом направлении, в руках у которых были сценарии «Моя прекрасная леди»[9].

— Все учителя вели себя так, как будто хотели получить мою голову на блюде.

Шарлотта фыркнула.

— Как будто это удивительно.

Эмма провела рукой по скрипучим ремням на теннисной сумке Саттон.

Ей очень хотелось признаться.

Не каждый день учителя называли ее дьяволенком, сажали на первую парту, чтобы следить за ней, или говорили, глядя на нее «все столы в комнате прикручены к полу, Саттон».

Просто так, чтобы вы знали.

— Ах, хорошо.

Но Шарлотта уже продолжила жаловаться на своего учителя по физкультуре и на что-то, что она называла «Вонючее Отверстие».

— И у миссис Грэйди точно зуб на меня, — ныла она.

— Она подозвала меня к своему столу уже после звонка и сказала: «Ты умная девушка, Шарлотта. Держись подальше от компании, с которой я обычно тебя вижу. Добейся чего-нибудь в своей жизни!» — Она закатила глаза.

Они завернули в крыло, где проходила биология.

Эмма задрожала от одного вида скелета, стоявшего в одном из кабинетов.

Саттон может выглядеть также, подумала она.

Шарлотта толкнула Эмму локтем.

— Хватит обо мне.

— Как ты? — она искоса посмотрела на грудь Эммы.

— Где твое ожерелье?

Эмма прикоснулась к голой шее.

— Я не знаю.

Брови Шарлотты поднялись.

— Это удивительно. — сказала она и повесила сумку повыше на плечо.

— Итак, как у тебя дела с Гарреттом?

— Ну, он в порядке, — замявшись, ответила Эмма.

Она подумала о фотографии на Фейсбуке со счастливыми Саттон и Гарретом.

Все это прошло мимо самой Эммы.

Шарлотта тепло, но сдержанно улыбнулась.

— Я слышала, он готовит нечто особенное к твоему дню рождению.

— О, да неужели?

— Ммм.

— Счастливица.

Голос Шарлотты напрягся.

Эмма осторожно взглянула на нее, но Шарлотта была слишком занята, играя с ремнем теннисной сумки.

Спустя мгновение они вошли в раздевалку, которая гудела звуками хлопающих дверок шкафчиков, разминающихся черлидерш и хлопанья в ладоши.

Эмма быстро переоделась в шорты и майку на лямках, которые собрала мама Саттон и, через лабиринт коридоров, последовала за Шарлоттой к остальной части команды.

Все девочки лежали на полу, подняв попы в воздух и выполняя растяжки пириформиса[10].

Эмма заметила Лорел во втором ряду, и когда Лорел увидела их, она быстро отвернулась.

Из самой передней части комнаты на Эмму сердито смотрела девущка.

Ниша.

— Саттон, — позвал другой голос.

Женщина лет 20-и с небольшим, вышагивающая в стороне зала, улыбнулась в направлении Эммы.

На голове у неё был высокий хвостик из светлых волос, и она была одета в голубую футболку с надписью «ТРЕНЕР ПО ТЕННИСУ ШКОЛЫ ХОЛЛИЕР», на груди которой было вышито имя МЭГГИ.

— Продолжайте! Со-капитаны выйдите вперёд!

Со-капитаны? Эмма чуть не разразилась хохотом.

Бульшую часть её опыта в теннисе составляла игра на компьютере в «Wii теннис» дома у Алекс.

Она беспомощно взглянула на Шарлотту, но Шарлотта лишь пожала плечами.

— Быстро-быстро! — говорила тренер Мэгги, делая круговые движения руками.

Эмма в очередной раз перевела свой взгляд на Нишу, которая стояла впереди.

На Нише была серо-лиловая футболка с надписью «КАПИТАН КОМАНДЫ ПО ТЕННИСУ ШКОЛЫ ХОЛЛИЕР».

Эмма вздрогнула.

Вся вселенная определенно была в заговоре против нее.

Она медленно плелась сквозь лабиринт девочек с поднятыми вверх попами, пока не достигла передней части зала.

Она одарила Нишу со-капитанской улыбкой «давай будем друзьями», но Ниша ответила презрительным взглядом.

Мэгги послала ей свисток, и остальная часть команды села.

— Как вы знаете, это традиция, с первого дня практики каждый год, мы носим Hollier форму как демонстрацию командного духа.

Несколько девочек зафууукали и засвистели.

— Ниша Банерджи и Саттон Мерсер, наши два новых со-капитана, почтут за честь отдать вам вашу форму.

Мэгги указала на набитый голубой пластмассовый ящик перед Нишей.

Эмма всмотрелась внутрь и увидела теннисные платья, аккуратно сложенные в равные кучки.

Она попыталась вытащить одну, но Ниша ударила ее.

— Я возьму это.

Ниша обратилась к команде и начала называть имена.

Одна за одной девочки проходили в начало зала.

Ниша вручала им их форму, как директор на выпускном вечере — дипломы высшей школы.

После того, как каждая девушка получила форму, а Мэгги пошла в тренерскую, Ниша вытащила последний костюм из ящика и передала его Эмме.

— А это твое, Саттон.

Эмма развернула платье и держала его перед собой.

Рукава были около дюйма длиной.

Майка не доставала на животе до ее желудка.

Либо кто-то сильно пересушил её в сушилке, либо её сшили специально для Смурфа[11].

Несколько девушек засмеялись.

На щеках Эммы выступил румянец.

— Гм… у нас есть что-нибудь немного больше?

Ниша тряхнула хвостом через плечо.

— Я уже распределила остальные, Саттон.

Это тебе за то, что ты не помогала мне с ними вчера!

— Но… меня вчера здесь не было! — запротестовала Эмма.

Формально, она была в вонючем автобусе, идущем в Тусон.

Ниша резко фыркнула.

— Так я полагаю, что это был кто-то другой, кто выглядел так же, как ты, на моей вечеринке? — Она указала на мою мини-форму.

— Поспеши и оденься, со-капитан! Ты хочешь показать твой командный дух, не так ли? — Виляя бедрами, она побрела из зала в сторону теннисных кортов, несколько молодых пошли за ней.

Хихиканье становилось все громче и громче, отражаясь от высоких стен спортзала.

Эмма сжала форму в своих руках.

Никто никогда не был так откровенно дерзок с ней.

Ниша явно недолюбливала Саттон.

И это было взаимно.

И это действительно заставляло меня нервничать.

Шарлотта подошла к Эмме, её губы были плотно сжаты в тонкую линию.

— Мы не можем позволить ей делать это с тобой, — она зашипела на ухо Эммы.

— Ты думаешь о том же, о чем и я?

Эмма тупо уставилась на нее.

— Давай зададим ей, — закончила Шарлотта.

— Скоро.

Задать ей? Неопределенное содрогание грохотало глубоко внутри Эммы.

Но прежде, чем она смогла сказать хоть слово, Шарлотта потянула ее к двери, ведущей к жгучему солнцу Аризоны, оставляя нас обоих с мыслями о мести.

Глава 12

НЕУДАВШИЙСЯ ПЕРВЫЙ СЕМЕЙНЫЙ ОБЕД

Когда Эмма пришла с тренировки, ее встретили запахи стейка, печеного картофеля и рогаликов.

Миссис Мерсер выглянула из кухни.

— Ты пришла.

Обед готов.

Эмма провела рукой по влажным волосам.

Прямо сейчас? Она надеялась, что у нее будет пара минут, чтобы привести себя в порядок перед обедом.

Может, подняться наверх, свернуться калачиком, поскорбеть о покойной сестре, которую она никогда не встречала, и выяснить, что делать дальше…

Она бросила сумку Саттон в коридоре и зашла на кухню.

Миссис Мерсер наполняла стаканы на столе водой, в то время как мистер Мерсер откупорил бутылку вина и налил два стакана.

Лорел уже сидела за столом, орудуя вилкой.

Она ушла с тренировки, не предложив Эмме подвезти ее.

Эмма скользнула за стол рядом с Лорел.

Рядом с ее стаканом воды был сложенный в птицу крошечный листок бумаги.

Лорел откашлялась и указала подбородком на него.

— Это тебе.

Эмма смотрела на листок, а затем осторожно оглядела комнату.

Она бы предпочла не открывать его, особенно, учитывая то, что это могла быть еще одна жуткая записка.

Но Лорел продолжала смотреть.

Блестящая бумага для оригами шуршала, пока Эмма медленно разворачивала птицу.

На обратной белой стороне было написано: Я ПРОЩАЮ ТЕБЯ.

— Л.

— Я слышала, что вечеринка Ниши прошла отстойно.

Лорел скручивала ткань салфетки в руках.

— И я все же спросила Шэр после тенниса.

Она рассказала мне, что они похитили тебя.

Эмма сложила оригами обратно в фигурку птицы и коснулась руки Лорел.

— Спасибо.

Это было немного, но по крайней мере, кто-то наконец-то поверил в то, что она сказала.

— Не за что, — сказала Лорел, чуть обнадеживающе взглянув на Эмму.

Вдруг размытая вспышка о Лорел предстала перед моими глазами.

Я видела нас двоих, стоящих у ворот с надписью: ЛА ПАЛОМА СПА-БАССЕЙН-ТОЛЬКО ПРИГЛАШЕННЫЕ! Мы обе были в махровых шортах и больших солнцезащитных очках.

— Просто представь, что ты принадлежишь этому миру, — сказала я, взяв за руку Лорел.

Она смотрела на меня также нетерпеливо, преданно, словно говоря «ты — старшая сестра, и я хочу быть такой же, как ты», как сейчас смотрела на Эмму.

Так что мы были друзьями… когда-то давно, во всяком случае.

Хотя из моих воспоминаний о горячих источниках так совсем не казалось.

— Возможно, мы еще наверстаем упущенное, — сказала Лорел, скрестив руки на груди.

— Маникюр у мистера Пинки на следующей неделе перед твоим днем рождения? Может быть, в четверг?

— Хорошо, — сказала Эмма, хотя этот четверг мог наступить в следующем тысячелетии.

Будет ли она здесь на следующей неделе?

Миссис Мерсер с громким лязгом вытащила блюдо из духовки.

Мистер Мерсер вытащил блестящие ножи для стейков из ящика.

Лорел наклонилась вперед.

Ее блузка зияла так, что Эмма видела край ее максимально открытого розового лифчика.

— Почему ты убежала сегодня утром? — прошептала она.

— Мэдс сказала мне, что видела, как ты выходила из полицейской машины во время классного часа.

Эмма застыла.

— Я пыталась прогулять урок, — прошептала она в ответ.

— Полицейский проезжал мимо и увидел меня.

Он сказал, что если я не вернусь с ним в школу, он повысит штраф за мою конфискованную машину.

— Плохо.

Прядь белокурых волос упала на глаза Лорел.

Они были прерваны миссис Мерсер, бегущей к столу с дымящимися тарелками с мясом.

Она раздала каждому по тарелке со стейком, шпинатом и варёным картофелем.

Мистер Мерсер украдкой дал Дрэйку кусок рулета, который пес проглотил, не жуя.

Когда все было подано, миссис Мерсер села и развернула салфетку на коленях.

— Только что звонила тренер, Саттон.

Она сказала, что ты провалила сегодняшнюю игру.

— Ой.

Эмма наколола печеную картофелину на вилку.

Тренировка была не совсем удачной, хотя, по крайней мере, ей не нужно было надевать то гномское платье — Мэгги сказала Эмме, что они решат эту проблему завтра.

Она все-таки отбила несколько подач — спасибо Wii! — но в основном мячи летели мимо её головы, а когда она играла в паре с Шарлоттой, она побежала, чтобы отбить удар, и врезалась прямо в сетку.

— Да, думаю, я немного потеряла форму, — сказала она.

Не говоря уже о том, что ей было немного не до этого.

Мистер Мерсер цокнул языком.

— Это, наверное, потому, что ты не практиковалась все лето.

— Тебе следует провести вечер на корте.

Миссис Мерсер вытерла рот салфеткой с рисунком ананаса.

— Может, Саттон плохо играла, потому что Ниша Бэнерджи сегодня вела себя как последняя грубиянка, — поспешила вмешаться Лорел.

Эмма одарила Лорел благодарным взглядом.

Было приятно, что она вступилась за нее.

Вступилась за меня, Эмма имела в виду.

Но я согласилась с ней.

Было приятно, что Лорел прикрыла меня.

Смягченный, задумчивый взгляд появился на лице миссис Мерсер.

— Как Ниша? Я столкнулась с ее отцом в клубе в эти выходные.

Очевидно, она ездила в теннисный лагерь этим летом.

И оформила заявку на обучение в Стэнфорде.

Она стала такой сильной, особенно после того, что случилось с ее мамой.

Эмма фыркнула.

Если «сильная» было синонимом «стервозной», то миссис Мерсер была совершенно права.

— Ниша какая-то злая.

— Абсолютно, — добавила Лорел.

— И Мэделин, и Шарлотта, не так ли? — миссис Мерсер впилась зубами в кусок стейка.

— Мэделин и Шарлотта замечательные, — протянула Лорел, — и милые.

Миссис Мерсер потягивала вино.

— Вы знаете, что я чувствую, когда вы, девочки, гуляете с ними.

С ними всегда что-нибудь случается.

Эмма проглотила кусок стейка, раздумывая о жёлто-коричневой папке, которую детектив Квинлан показал ей в полицейском участке.

Мэделин и Шарлотта были не единственными попадавшими в неприятности.

— Даже их родители… странные, — миссис Мерсер продолжила, пережевывая шпинат.

Когда она проглотила его, то добавила:

— Я всегда находила миссис Вега слишком настойчивой.

То, как она сходит с ума из-за Мэделин и танцев.

И мистер Вега такой… напористый.

Те драки, что у него были с Тайером, прямо в общественном…

Она замолчала и мягко посмотрела на Лорел.

Лорел намазала тонкий слой масла на булочку.

Эмма наклонилась вперед, надеясь, что она остановится на Тайере Вега.

— А что с матерью Шарлотты? — вместо этого сказала Миссис Мерсер, морща нос.

— Каждый раз, когда я открываю газету, она в новом платье разбивает бутылку о борт корабле на озере Хавасу.

Мистер Мерсер отрезал кусочек стейка.

— Платья Миссис Чемберлен очень… интересные.

— Ты имеешь ввиду нелепые? — миссис Мерсер прижала руку ко рту.

— Извините, девочки.

Нехорошо говорить так о людях.

Верно, Джеймс?

— Действительно, — пробормотал мистер Мерсер.

Затем его взгляд, подобный лазерному лучу, остановился на Эмме.

Встревоженное выражение мелькнуло на его лице.

Эмма нервно наклонила голову.

Ее сердце забилось.

Он вдруг уставился на нее, как будто он знал.

Затем он отвел взгляд.

Эмма разрезала напополам варёную картофелину и сделала пюре из крахмалистых внутренностей, точно также, как она делала, когда была маленьким ребёнком.

— Может быть, Мэделин и Шарлотта попадают в неприятности, потому что их родители заняты другими вещами?

Миссис Мерсер откинулась на спинку стула.

— Как ты проницательна, Опра.

Эмма небрежно пожал плечами.

Это был практически первый урок по Психологии Приемных Детей 101 — большинство детей бесились, когда не получали достаточно внимания или воспитания.

У них не было родителей, чтобы помочь им в выполнении домашних заданий, или посещении спортивных игр, или чтобы поощрять их выступление на научных выставках.

Никто не читал им сказок на ночь, или не целовал их перед сном каждую ночь, или сидел с ними за хорошими семейными обедами.

Что-то вдруг пришло ей в голову.

В некотором смысле, это был первый настоящий семейный ужин, который у нее когда-либо был.

Даже с Бекки они ели либо в машине, пользуясь сервисом «на ходу»[12], либо с подносом у телевизора.

Или же Эмма съедала миску хлопьев в одиночку, пока Бекки произносила часовой монолог пустому внутреннему дворику квартиры.

Ревность пронзила ее еще раз, но она быстро отмахнулась от нее и снова подумала о записке.

Саттон мертва.

У Эммы никогда не будет семейного ужина с ее сестрой.

Все молчали некоторое время, слышны были только стук вилок по тарелкам, и звук от уничтожения ложками поданных блюд.

У мистера Мерсера сработал пейджер, он посмотрел сообщение и убрал его обратно в футляр.

Эмма ещё несколько раз заметила, что он пристально смотрит на неё.

Наконец, он прижал ладони к столу.

— Так, это сводит меня с ума.

Когда у тебя появился этот шрам на подбородке?

Сердце Эммы чуть не выпрыгнуло из груди.

Все повернулись и посмотрели на нее.

— А, какой шрам?

— Тут.

Он указал через стол.

— Я никогда прежде не видел его.

Лорел прищурилась.

— Ах, да.

Странно!

Миссис Мерсер нахмурилась.

Эмма коснулась подбородка.

Она получила шрам, когда она упала на Гамбурграбителя в парке Макдоналдса.

Она потеряла сознание на несколько секунд, а когда очнулась, ожидала увидеть Бекки, стоящую над ней и утешающую её.

Но Бекки нигде не было видно.

В итоге Эмма нашла её на другом конце детской площадки, выплакавшую все глаза, катаясь туда-сюда на карусели «Fry Guy», её колени были сложены так, чтобы она могла уместиться в маленькие стремена.

Когда Бекки увидела кровь, хлынувшую из подбородка Эммы, это просто заставило ее плакать сильнее.

Эмма не могла объяснить мистеру Мерсеру это.

Она поднесла стакан с водой к губам.

— Он был там некоторое время.

Я думаю, вы знаете меня не настолько хорошо, как думаете.

— Это потому, что ты — какая-то девушка по имени Эмма? — язвительно заметила мама Саттон.

Эмма чуть не подавилась водой.

На лице мамы Саттон была кривая, даже хитрая улыбка.

— И как Эмма сегодня, кстати? — подмигнув, добавил мистер Мерсер.

Миссис Мерсер смотрела на Эмму, ожидая ее ответа.

Она шутит, не так ли? Эмма уже не была уверена.

Она не была уверена ни в чем.

— Эмма немного дезориентирована, — тихо сказала она.

Моя семья и представить не могла, насколько правдив был этот ответ.

Глава 13

ТЕЛО НА ЗЕМЛЕ

Полтора часа спустя, Эмма шла по дорожке от дома Саттон и повернула направо к большому парку в конце стройки.

После некоторых размышлений, она решила последовать совету миссис Мерсер и попрактиковать теннисные навыки.

Возможно она чудом научится играть и надерёт наглую задницу Ниши в теннисной юбке — или, по крайней мере, она не упадёт лицом вниз, пытаясь выполнить укороченный удар.

Ее BlackBerry, находящийся в теннисной сумке вместе с iPhone Саттон, зазвонил.

АЛЕКС — высветилось на определителе номера.

— Так ты жива! — закричала Алекс, когда Эмма ответила.

— Ты должна была связаться со мной прошлой ночью! Я думала, ты упала в каньон!

Эмма угрюмо засмеялась.

— Нет, я все еще здесь.

— И? — сказал Алекс.

— Как оно? У тебя классная сестра? Вы уже подружились?

— Ээ… — Эмма обошла самокат, оставленный каким-то ребёнком на обочине дороги.

Было трудно поверить, что она провела здесь всего один день.

— Она прекрасна.

Мы отлично проводим время.

Она надеялась, что ее голос звучит непринужденно.

Инстинктивно она оглянулась назад, уверенная, что кто-то подслушивает её разговор.

— Так ты собираешься остаться там на некоторое время? Собираешься переехать к ней? Ты просто умираешь?

Эмма с трудом сглотнула, угрожающая записка «САТТОН МЕРТВА» промелькнула у нее в голове за миллиардную часть секунды.

Типа того.

— Посмотрим.

— Я так рада за вас!

Телефон отключился на секунду.

— Ой, у меня вторая линия, — сказала Алекс.

— Я поговорю с тобой позже, ладно? Ты должна все рассказать мне!

А потом она повесила трубку.

Эмма держала тёплый телефон у уха в течение ещё нескольких секунд; вина, словно сломанный пожарный гидрант, разливалась внутри неё стремительным потоком.

Она никогда не лгала Алекс прежде, особенно о чем-то таком важном.

Не то чтобы у нее была реальная возможность выбора.

Шум заставил Эмму застыть.

Что это… шаги? Она медленно повернулась, тишина звучала в ушах.

Ночь стала темной и тихой.

Красный свет сигнализации моргнул от пронесшегося внедорожника на обочине дороги.

Что-то шевельнулось у переднего колеса машины, и Эмма сдала назад.

Ящерица песочного цвета выбежала из-под автомобиля и пробежала около большого мусорного ящика.

Она провела руками по всему лицу, пытаясь успокоиться.

Парк находился в конце улицы, большие просторы хорошо ухоженной травы, детские площадки и поля для футбола.

Она пробежала оставшийся путь, теннисная сумка при этом билась о ее бедро.

Пара потных, без рубашек ребят тренировали свои передачи на баскетбольной площадке.

Два бегуна выполняли растяжки у большого зелёного контейнера для мусора.

У входа на теннисные корты, перекрытого цепью, стоял серебряный счётчик, похожий на парковочный.

«СЕМЬДЕСЯТ ПЯТЬ ЦЕНТОВ ЗА ТРИДЦАТЬ МИНУТ», говорил маленький знак на посту.

Эмма нервно огляделась.

Баскетболисты покинули площадку внезапно, сделав при этом много шума.

Ветер свистел в ее ушах.

Был еще один тихий звук слева от нее, как будто кто-то сглотул.

— Привет? — позвала мягко Эмма.

Ответа не последовало.

Держи себя в руках, сказала она себе.

Раправив плечи, она запихнула пару четвертаков в узкую прорезь на счётчике.

Над головой зажёгся свет прожекторов, такой ослепительный, что Эмма вздрогнула и заслонила глаза рукой.

Она открыла цепь на входе и осмотрела голубовато-зелёные теннисные корты.

И тогда… она увидела.

Парень лежал лицом вверх в середине корта, его руки и ноги были протянуты в виде буквы Х.

Эмма закричала.

Парень вскочил, отчего Эмма закричала ещё громче и запустила ракеткой ему в голову.

Она ударилась о корт и приземлилась рядом с сеткой.

Парень недоверчиво посмотрел ей в лицо.

— Саттон? — сказал он через какое-то время.

— Ох! — сказала Эмма.

Итан.

Итан взял теннисную ракетку и подошел к ней.

Он был одет в черную футболку, синие спортивные шорты и серые кроссовки Нью Бэланс.

— Я так рада, что это ты, — сказала Эмма.

Итан наморщил нос.

— Ты всегда бросаешься с теннисными ракетками на людей, которых ты рада видеть?

Эмма взяла у него ракетку.

— Извини.

Ты напугал меня.

Я думала, что ты… — она замолчала.

Убийца моей сестры.

Злодей, который преследует меня и пишет записки.

— Призрак? — предположил Итан.

Эмма кивнула.

— Что-то вроде этого.

Мимо пробежала трусцой пара.

Машина с опущенной подвеской проехала по улице, сигналя под музыку из фильма «Крёстный отец».

Эмма посмотрела на Итана снова.

— Что ты делал, лежа здесь в темноте?

— Звездопад.

Итан махнул рукой в сторону неба.

— Я прихожу сюда почти каждую ночь.

Это прекрасное место для этого, потому что здесь так темно.

То есть, пока ты не пришла сюда ко мне.

Он прислонился к каменному фонтану рядом с кортом.

— Что ты здесь делаешь? Шпионишь за мной?

Эмма покраснела.

— Нет.

Я хотела заняться теннисом.

Моя игра ухудшилась с 5 до 2 с минусом за лето.

— Надеешься показать Нише, кто здесь главный?

Эмма встрепенулась.

Откуда он знал об этом?

Итан ухмыльнулся, словно читая её мысли.

— О вашей вражде ходят легенды.

Даже я слышал об этом.

Эмма внимательно изучала резкие скулы Итана, глубоко посаженные глаза и мускулистые плечи.

На занятиях по немецкому Итан все время смотрел в окно, ни с кем не разговаривая.

Он был единственным, к кому не придиралась Фрау Фенштермахер.

По коридорам он ходил в одиночестве с большими наушниками на голове.

Девушки стреляли в него приветливыми взглядами, когда он проходил, но он отвечал им лишь застенчивым пожиманием плеч и продолжал идти.

— Так тебе нужен партнер в практике? — Итан прервал ее мысли.

Эмма подняла голову.

— Ты имеешь ввиду… теннис?

— Нет, крикет.

Он улыбнулся и махнул рукой в сторону автостоянки.

— У меня есть ракетка в машине.

Но если ты не хочешь…

— С удовольствием.

Эмма улыбнулась.

Нервы буквально пустились в пляс у неё под кожей.

— Спасибо.

— Хорошо.

Речь Итана была робкой, может быть, даже немного нервной.

Они развернулись и одновременно попытались пройти через выход, закрытый цепью.

Они столкнулись, Эмма ударилась боком о бедро Итана.

— Упс, — Эмма засмеялась.

Они оба отступили назад в одно и то же время.

Потом Эмма двинулась вперед через выход еще раз.

Так же сделал и Итан.

Они столкнулись снова.

Эмма наступила на ногу Итана.

— Извини, — сказала Эмма, быстро отступив.

— Я просто… — Этан сделал в сторону еще шаг, протягивая руку, делая жест «после тебя».

Щеки Эммы покраснели.

В итоге каждому из них удалось шагнуть за ворота, и Итан взял свою теннисную ракетку из машины.

Они немного погоняли мяч туда-сюда.

Когда прошло полчаса, Эмма почувствовала, что её удар стал сильнее, а движения ног больше не походили на движения неуклюжей курицы.

— Хочешь отдохнуть? — спросил Этан с другой стороны двора.

Эмма кивнула.

Они рухнули на скамейку в стороне.

Этан вынул бутылку воды Фиджи и пакет темного шоколада M & Ms из его сумки.

— Ты не кажешься такой уж раздражительной.

Эмма сделала большой глоток из бутылки с водой, стараясь, чтобы вода не текла неаккуратно по ее подбородку.

— Да.

Но спасибо за помощь мне.

Это действительно было мило.

— Нет проблем.

Этан пожал плечами.

Флюоресцентные лампы жужжали над их головами.

Этан прокатил теннисный мяч под ногой.

— Так почему ты вчера не захотел пойти на вечеринку со мной? — Спросила она чуть позже.

Итан отвернулся от неё и посмотрел на большую деревянную песочницу по другую сторону забора.

На песке лежало несколько забытых совков и формочек в виде замков.

Эмма готова была поспорить, что всё это пахло мочой.

— Мне не очень нравятся твои друзья.

Эмма пожала плечами.

Она не была уверена, нравятся ли ей самой друзья Саттон.

— Ты не должен был бы говорить с ними.

Я была той, кто пригласил тебя.

Он сковырнул с раны на коленке засохшую корочку.

— Честно? Я почему-то думал, что это подстава.

Я боялся, я пошел бы на ту вечеринку и… я не знаю.

Кто-нибудь вылил бы мне на голову свиную кровь или ещё что-нибудь в стиле фильмов ужасов.

— Я бы не стала подставлять тебя!

Итан шумно вдохнул.

— Саттон Мерсер не стала бы кого-то подставлять? — он с сомнением посмотрел на неё.

Эмма уставилась на светящуюся сетку в середине корта.

Она не имела понятия, что бы Саттон сделала, а что нет.

Все эти замечания учителей, дело на неё в полиции.

Она начала чувствовать себя лично ответственной за все это, даже если она не имела ни малейшего представления, что это было.

Эмма полезла в открытый пакет M & M'S и схватила горсть.

Рассеянно, она разместила несколько себе на бедре в виде смайлика: два синих M & M глаза, зеленый нос, красные и коричневые M & M улыбка.

— Ты тоже так делаешь? — спросил Итан.

Эмма подняла голову.

— Делаю что?

— Рожицы из еды.

Итан указал на создание Эммы.

Эмма наклонила голову.

— Я делала это, когда была еще маленькой.

Она лепила смайлики в мороженом из кусочков шоколада, или с помощью кетчупа на тарелке после того, как она съедала весь картофель.

Вожатый однажды застал её, когда она выкладывала счастливую рожицу из хрустящих колечек «Cheerios» и сказал Эмме, что возможно она делала это, потому что ей было одиноко.

А Эмма просто считала, что всё, что она ела, заслуживало некой индивидуальности.

Итан закинул в рот драже M&M.

— Когда я был маленьким, мой папа сделал мне бельгийскую вафлю, которую мы назвали Боб. Боб был обычной вафлей с двумя большими черничными глазами, носом из взбитых сливок…

— И дай угадаю, — Эмма прервала его забавным образом. — Улыбкой из бекона?

— Неа.

Итан указал на нее.

— Кусочка мускатной дыни!

— Дыня на вафле? — Эмма высунула язык. — Фу.

Этан ухмыльнулся и покачал головой.

— Я не могу представить Саттон Мерсер, играющей с едой.

— Есть много вещей, которых ты обо мне не знаешь, — дразнила Эмма.

— Я — большая загадка. Больше, чем ты думаешь, — тихо добавила она.

Итан одобрительно кивнул.

— Загадка — это хорошо.

Он наклонился к ней чуть ближе, слегка толкнув Эмму в плечо.

Он не отстранился от нее немедленно.

Эмма тоже не сделала этого.

На мгновение она почувствовала, как он улыбался ей, а не девушке, которую считал Саттон Мерсер.

Щелчок.

Свет над их головами исчез, корт заполнился темнотой.

Эмма напряглась и тихонько взвизгнула.

— Все хорошо, — сказал Итан.

— Просто закончилось время на счётчике.

Этан помог Эмме подняться, и вместе они нашарили дверь.

Сев в свой автомобиль и запустив двигатель, Этан высунулся в окно и посмотрел на нее долгим, любопытным взглядом.

— Спасибо, Саттон, — наконец, сказал он.

— За что? — спросила Эмма.

Он махнул рукой из окна на корт и небо.

— За это.

Эмма усмехнулась, надеясь, что он скажет что-то большее.

Он выехал с участка и направился к выходу.

«Светлячки» Owl City звучали из колонок.

Эта песня была одной из любимых песен Эммы.

Когда он повернул в сторону улицы, Эмма сползла с цепного ограждения на тёплый асфальт.

По крайней мере, кто-то здесь был нормальным.

Плохо то, что это был единственный человек, который, казалось, не хотел вмешиваться в жизнь Саттон.

Но, честно говоря, я не была так в этом уверена.

В Итане было что-то, что заставляло меня думать, что у него есть большее, чтобы вмешаться в мою жизнь, чем он показывает.

Глава 14

ВИНТАЖНАЯ ЭММА

В четверг после полудня на небе появились грозовые тучи, и тренер Мэгги объявила после седьмого урока по школьному радио, что тренировка отменяется.

Эмма так обрадовалась, что чуть не обняла учителя по Истории Аризоны.

Ее ноги болели после вчерашней тренировки и столкновений с Итаном прошлой ночью.

В конце дня Эмма набрала комбинацию на шкафчике Саттон, чья-то рука скользнула вокруг ее талии и крепко прижала к себе.

Эмма повернулась, чтобы увидеть Гаррета, сующего букет тюльпанов ей в лицо.

— С первой учебной неделей, почти именинница! — громко провозгласил он, наклоняясь, чтобы ее поцеловать.

Эмма напряглась, когда его губы коснулись ее.

Он пах скипидаром из классе искусства.

— Убери свои руки от нее! — завопила я.

Но — как вы уже поняли — меня никто не услышал.

То есть, я понимала, что Эмма должна была делать вид, как будто все нормально.

Я правда понимала.

Но, когда я видела, как Гаррет ласково касается кого-то еще, во мне поднимались ревность и грусть.

Гаррет больше не был моим.

Он больше никогда не будет моим.

Я все ждала момента, когда Гарретт отойдет назад, скрестит руки на груди и скажет: Боже мой.

Ты — не Саттон.

Я так надеялась.

Но этого не случилось.

— Ты была такой странной в последнее время.

Гаррет повесил рюкзак на плечо.

Да! — подумала я.

Кто-то заметил!

У Эммы была та же реакция, она тут же придумала отговорку.

Но тогда Гаррет добавил:

— Кажется, будто не видел тебя неделями.

Хочешь поехать в Бланко за начос?

Эмма заглянула внутрь шкафчика.

— Что, прямо сейчас?

Гаррет скрестил руки на груди.

— Да, прямо сейчас.

У тебя нет тенниса, не так ли? У меня тоже нет футбола.

И не сердись — одна тарелка начос не собирается прибавить тебе пять фунтов.

И кроме того, я бы все еще любил тебя, даже если бы ты набрала пять фунтов.

Эмма усмехнулась.

Она была против не из-за этого — она получила почетное звание в конкурсе питающихся хот-догами в Лас-Вегасе в прошлом году.

Крошечная японка, по всей видимости мошенница, обогнала ее.

Скорее, она чувствовала себя как-то странно, отправляясь на свидание с Гарретом… в одиночку.

Я бы все еще любил тебя, он только что сказал.

Если он действительно любил Саттон, не понял ли он, что Эмма была не она?

— Я немного занята, — прошептала она.

Гаррет взял руку Эммы в свою.

— Нам действительно надо поговорить.

Я немного подумал о… — Он замолчал.

— Помнишь, что мы говорили об этом лете? Я думаю, ты права.

— Угу, — Эмма осторожно сказала, вдруг почувствовав, как будто беседа проходила на языке, на котором она не говорила.

Было изнурительно делать вид, что она понимала, о чем все говорили в течение всего дня.

Вчера вечером, после тенниса с Итаном, она зашла на Facebook на компьютере Саттон, отчаянно пытаясь узнать что-нибудь, что она могла узнать о Саттон — кто она, что ей нравилось делать… кто мог хотеть ее смерти.

Благодаря автозаполнению, сайт загрузил профиль Саттон, ее логин и пароль.

Эмма перечитавала сообщения Саттон на Facebook, пытаясь почерпнуть сколько можно о ее личности, ее прошлом и друзьях, но там не было того, чего она еще не знала.

Новое Эмма узнала только о Гаррете, например то, что Саттон поддерживала его во время университетского футбольного матча, общалась с ним и его младшей сестрой, Луизой, и решала за него все вопросы имиджа.

Саттон даже написала сообщение: «Нравится новая рубашка, которую я выбрала для моего БФ[13]? Он как моя маленькая кукла!»

Впервые я почувствовала, что мне нужно защитить себя.

Кто она такая, чтобы судить меня? Но потом я подумала, почему я так беспокоилась о том, что носил Гаррет? Потому ли, что я просто хотела иметь кого-то, кого я могла бы одеть, кроме себя… или это было потому что я была действительно властной?

Эмма также начала пользоваться телефоном Саттон — он звонил миллион раз с этих пор, и, вероятно, будет странно не ответить на него.

Она проверила прошлые сообщения, чтобы увидеть, проливают ли они свет на что-нибудь о Саттон, но все из них были либо расплывчатыми инструкциями о том, где встретиться («MI NIDITO В СЕМЬ») или вопросы о сроках («ОПАЗДЫВАЕШЬ, УВИЖУ ТЕБЯ ЧЕРЕЗ 10») или взаимными оскорблениями — «НЕУДАЧНИЦА», написала она Шарлотте, а Шарлотта ответила: «СУЧКА».

Что касается ночи, когда Саттон ответила Эмме, призывая ее в Тусон, там был звонок от Лилианы в 4:23, пропущенный звонок от Лорел в 8:39, а затем три пропущенных вызова от Мэделин в 10:32, 10:45 и 10:59.

Голосовых сообщений не было.

И потом была картотека под столом Саттон, которая имела большой розовый замок и знак, который говорил ИГРА В Л.

Эмма искала ключ везде.

Она даже приложила туфлю к ручке, сильно ударив ею по замку, но всё это привело лишь к тому, что на пороге появилась Лорел, чтобы спросить, что же такое она вообще делает.

Она должна была открыть его, но как?

— Какие вы два сумасшедших ребенка? — Мэделин появилась из-за угла и встала между Эммой и Гарреттом.

Эмма не видела ее со вчерашнего дня, когда они вместе ели ланч.

Сегодня она была одета в зеленое платье, которое было настолько коротким, что, безусловно, противоречило школьному дресс-коду, черные ажурные чулки и черные ботинки.

Уголки ее рубиново-красных губ расплылись в улыбке.

— Я пытался убедить Саттон пойти за начос со мной, — сказал Гарретт.

Мэделин скривила лицо.

— Из-за начос у тебя будет целлюлит.

Она сжала руки вокруг запястья Эммы.

— К тому же, она не может.

Она идет со мной за покупками.

Это срочно.

Я нуждаюсь во всем новом.

— Но… — Гарретт скрестил мускулистые руки на груди.

— Прости, — сказала Эмма, благодарно беря руку Мадлен.

— Мы продолжим в субботу, не так ли? — сказал Гарретт ей вслед.

— Ужин?

— Да, конечно! — Эмма крикнула назад.

Она и Мадлен повернули за угол в научный зал.

Все двери были открыты, обнажая черные столы лаборатории, кабинеты полны блестящих стеклянных колб и гигантских плакатов периодической таблицы химических элементов.

— Ты не возражаешь, что я украла тебя, не так ли? — Мадлен сказала.

— Сначала подруги, потом парни, не так ли?

— В целом, — Эмма согласилась.

— Гаррет своего рода душил меня все равно.

— Ну, такая у него манера поведения.

Мэделин толкнула Эмму бедром.

— Не догонишь! — Она понеслась вниз по коридору, и Эмма побежала за ней.

Они выскочили в дождь и пробежали через стоянку, пока не достигли машины Мэделин, старую Acura с наклейкой танцующей Балерины с боку, и на которой было написано: МАФИЯ ЛЕБЕДИНОГО ОЗЕРА.

— Садись! — прокричала Мэделин, быстро сев в машину и хлопнув дверью.

Эмма последовала за ней, хихикая.

Дождь барабанил по лобовому стеклу и крыше.

— Фух! — Мэделин бросила свою кожаную сумку с металлическими вставками на заднее сидение и вставила ключи в замок зажигания.

— La Encantada?

— Конечно, — Эмма ответила.

Мэделин завела двигатель и вылетела со стоянки, не проверив наличие встречных машин.

Песня Кэти Перри играла на радио, Мэдс сделала погромче и запела припев, идеально попадая в ноты.

Челюсть Эммы упала.

— Что? — резко спросила Мэделин.

— У тебя такой хороший голос, — выпалила Эмма.

А потом, чтобы больше походить на Саттон, добавила:

— Пой, сучка!

Мэделин заправила крашеные черные кудри за ухо и запела другой стих.

На полпути вниз по извилистому участку Кэмпбелл-авеню, мобильный телефон Мэделин зазвонил.

Она вытащила его из кармана и проверила экран, смотря одним глазом на дорогу.

Ее лицо нахмурилось.

— Все в порядке? — спросила Эмма.

Мэделин смотрела прямо перед собой, будто светофор, у которого они остановились, был ужасно интересным.

— Просто больше дерьма про Тайера.

Какая разница.

Она бросила телефон на заднее сиденье.

Он тяжело ударился о спинку сиденья.

— Хочешь поговорить об этом? — спросила Эмма.

Мэделин испустила небольшой возглас, вздохнув.

— С тобой?

— Почему нет?

Так ведь поступают хорошие друзья?

Я уверена, это так.

Но у меня было чувство, что мы с друзьями так не делали.

Светофор загорелся зеленым, и Мэделин нажала на газ.

Ее глаза были стеклянными, как будто она вот-вот заплачет.

— Просто полицейские сказали моим родителям, что они больше не будут искать его, — монотонно сказала она.

— Он, вроде как, официально сбежал.

Они больше ничего не могут сделать.

— Мне действительно жаль, — сказала Эмма.

Она искала по всему Facebook информацию о том, почему брат Мэделин сбежал, но там почти не было упоминаний о нем.

Она нашла страницу, посвященную тому факту, что он пропал без вести, с перечислением деталей того, что Тайер в последний раз носил (широкую рубашку-поло и камуфляжные шорты), где его в последний раз видели (пешеходные тропы рядом с горами Санта-Рита в июне), и рассказы, о что поиски ничего не дали: ни потерянной обуви, ни пустых бутылок с водой, абсолютно никаких следов Тайера.

Был номер 800 для людей, чтобы они могли позвонить, если у них есть какая-либо информация.

Саттон не была с Тайером друзьями на Facebook, так что Эмма не смогла попасть на его личную страницу и узнать что-то еще.

Она заметила, что Лорел много общалась с Тайером, у них были общие фотографии с конной прогулки, сообщения с YouTube на их стенах, и диалоги о предстоящих рок-шоу в Университете Аризоны.

Но страничка Лорел рассказала ей ненамного больше.

На самом деле, Лорел даже не комментировала исчезновение — она была в сети в тот день, когда он пропал без вести, и оставила пост, который говорил: «Я собираюсь увидеть Lady Gaga в ноябре! Отвал башки!»

Дворники скрипели и стонали.

Дождь прошел, остановившись почти так же быстро, как и начался, и тротуар блестел.

На горизонте появилась радуга.

Эмма указала на нее.

— Смотри.

Это хорошая примета.

Мэделин хмыкнула.

— Приметы — для тупых сучек.

Эмма взглянула на кроличью лапку, покачивающуюся на брелке Мэделин, думаю, действительно ли она верила в это.

— Знаешь, с беглецами, как правило, все хорошо, — сказала она мягко.

— Где бы Тайер не был, он, вероятно, нашел других таких детей, как он.

Они, вероятно, заботятся друг о друге.

Глаза Мэделин вспыхнули.

— Где ты слышала это?

Эмма провела рукой по подолу полосатого платья от Anthropologie, которое она взяла из шкафа Саттон в это утро.

Она знала тонны приемных детей, которые хотели убежать, чтобы избежать их дрянной ситуации.

На самом деле, она даже убежала однажды, спасаясь от насильника мистера Смита.

После особенно страшной ночи, она упаковала чемодан и свалила, надеясь добраться до Лос-Анджелеса или Сан-Франциско или куда-нибудь подальше.

По пути она столкнулась с несколькими детьми, болтающимися в заброшенном парке трейлеров.

У них был небольшой лагерь с несколькими палатками, одеялами, кастрюлями и сковородками.

Каким-то образом они находили пищу, и они даже украли пару велосипедов, скейтбордов и PSP, чьи батареи они регулярно заряжали в местном Dunkin Donuts.

Из-за того, что Эмме было только одиннадцать, более старшие беглецы взяли ее под свое крыло, всегда позволяя ей спать в палатке, убеждаясь, что у нее достаточно еды.

В некотором смысле, они заботились о ней лучше, чем большинство приемных родителей.

Полиция пришла на четвертый день, как раз когда Эмма начинала привыкать.

Каждый из них был отправлен обратно в различные приемные семьи или детские приюты.

— Я видела это по телевизору, — объяснила, наконец, Эмма.

— Да, ну, это не важно.

Мэделин смахнула длинный локон блестящих волос через плечо.

Ее лицо снова стало строгим и красивым.

— Нет ничего, что не могло быть исправлено с помощью кредитки. Я хочу надеть что-нибудь новое на завтрашнюю ночевку у Шарлотты. Может быть, одну из тех коротких рубашек-платьев от BCBG. А ты не хочешь новые джинсы от J.Brand на день рождения?

Они въехали на большую автостоянку у разрастающегося торгового центра под открытым небом.

Мэделин нашла свободное место и выключила двигатель.

Вдвоем они направились к эскалаторам на верхнем уровне.

Воздух был свежим и чистым после дождя.

На фоне тихо играла музыка.

Когда они вышли на первом уровне, Эмма увидела магазин в самом конце аллеи: «BELLISSIMO SECONDHAND».

В груди затрепетало.

— Мы можем остановиться здесь на секунду? — указала Эмма.

Мэделин проследила за ее пальцем и скривила лицо.

— Эу.

Зачем?

— Потому что ты можешь найти удивительные вещи в магазинах подержанных вещей.

Мэделин сузила глаза.

— Но мы никогда не заходили туда.

Эмма схватила за руку Мэделин.

— Бывают даже настоящие Хлое Севиньи. И Рэйчел Зои.

Она потащила Мэделин по коридору.

— Давай. Нам нужно вырваться из нашей зоны комфорта.

По правде говоря, у Эммы не было никакой возможности покупать узкие джинсы за двести долларов.

Это был выход из ее зоны комфорта — она чувствовала себя ужасно, тратя деньги Мерсеров на что-то настолько несерьезное.

Кроме того, она не могла позволить всей ее личности исчезнуть только потому, что она вошла в жизнь ее сестры.

Зазвенели колокольчики, когда Эмма толкнула переднюю дверь.

В магазине пахло, как и во всех таких лавках — немного нафталином и картонными коробками и старыми дамами.

Лысый, смуглокожий парень, одетый во что-то вроде кожаной куртки из снежного барса, сидел за прилавком, листая Cosmopolitan.

Стеллажи были забиты одеждой, а на задней стене был большой стенд с туфлями на каблуках и сапогами.

Эмма внимательно просмотрела стойку с платьями.

Мадлен стояла неподвижно возле двери с руками прижатыми к ее бокам, как будто она боялась микробов.

— Смотри.

Эмма вытащила пару солнцезащитных очков золотого оттенка из стойки на стене.

— Секонд-хендовый Гуччи.

Мэделин делала аккуратные шаги, как балерина, пока не оказалась рядом с Эммой.

— Это, вероятно, подделка.

— Нет.

Она провела рукой по символу Gs и указала на метку, которая говорила «СДЕЛАНО В ИТАЛИИ».

— Это находка. И выгодная, к тому же.

Она схватила ценник, висящий на переносице. Сорок долларов.

— Бьюсь об заклад, они будут выглядеть удивительно на тебе. И думай об этом так — ни у кого другого нет таких. Ты будешь особенной.

Она развернула очки в руках и надела их на лицо Мэделин.

Мэделин немного попротестовала, затем поправила очки и посмотрела в зеркало.

Эмма улыбнулась.

Она была права: они подчеркнули круглый подбородок Мэделин и высокие скулы.

Когда Мэдс поворачивалась направо и налево, она была похожа на гламурную наследницу на отдыхе.

Выражение ее лица смягчилось.

— Они хороши.

— Я говорила тебе.

— Ты действительно думаешь, что они настоящие?

— Они настоящие, довольны? — прошепелявил раздраженно продавец, положив Cosmo на прилавок.

— Я что, похож на того, кто привозит подделки? Теперь либо купите их, либо уберите их с вашего грязного личика.

Мэделин опустила очки на нос и одарила продавца прохладным, равнодушным взглядом.

— Я куплю их, спасибо.

Продавец молча пробил очки, его губы чопорно сморщились.

Как только Эмма и Мэделин вышли из магазина, они обняли друг друга и расхохотались.

— Что это было за пальто, в которое он был одет? — Мадлен покачала головой.

— Дохлая кошка?

— Теперь либо купите их, либо уберите с вашего грязного личика! — спародировала Эмма.

— Так не бывает.

Когда Мэделин закинула свои руки на плечи Эммы, в груди последней что-то поднялось. На минуту она фактически забыла ситуацию, в которой была.

Они поднялись на верхний этаж, держась за руки.

С верхних ступеней эскалатора Эмма увидела макушку знакомой темноволосой головы на уровне ниже и резко остановилась.

Девушка стояла снаружи Fetch — зоомагазина высокого класса, осматривая стенд с пищащими игрушками и шипованными поводками.

Она вытянула шею вверх, как если бы она почувствовала, что кто-то смотрит на нее.

Ниша.

Мэделин тоже заметила Нишу.

— Я слышала, она следующая, — прошептала она на ухо Эммы.

— Мы собираемся завтра проучить ее.

— Проучить ее? — нахмурилась Эмма.

— Шарлотта придумала что-то замечательное.

Мы заедем за тобой завтра в семь тридцать утра.

Будь готова.

Ниша одарила девочек злобным взглядом, затем тряхнула волосами и пошла в другом направлении.

Быть готовой? Эмма удивилась.

Для… чего? Она смотрела вопросительно на Мэделин, но глаза той были скрыты за ее новыми солнечными очками Gucci.

Все, что Эмма видела — только ее собственное отражение, смотрящее на нее, выглядевшее еще более запутанным, чем когда-либо.

И она была не одна.

Кое-что в голосе Мэделин насторожило меня.

У меня было ощущение, что все, что они хотели сделать, это доставить Нише… неприятности.

Но мы с Эммой должны были ждать до завтра, чтобы точно узнать, что они замышляли.

Глава 15

МЕСТО ПРЕСТУПЛЕНИЯ

Следующим утром внедорожник Шарлотты ревел на тротуаре перед домом Мерсер.

Лорел поспешила сесть на заднее сиденье.

Мэделин вручила ей большой стакан кофе.

— Еще раз спасибо за то, что разрешили мне поучаствовать, — радовалась Лорел.

— У тебя было несколько хороших идей по этому поводу, — пробормотала Шарлотта во время набора текста на своем BlackBerry.

— Ты заслуживаешь поощрения.

Эмма поднялась следом за Лорел.

Мэделин передала ей горячий кофе и ей, хотя Эмма не помнила, что заказывала его.

Она сделала глоток и поморщилась.

Он был черный с сукралозой.

Разве близнецы не должны иметь одни и те же вкусы.

— Так что все это значит? — спросила она.

Шарлотта немного помешала соломинкой свой латте.

— Не беспокойся ни о чем.

Наша очередь, Саттон.

Все это ради тебя.

Шарлотта повернула в сторону дома Саттон, проезжая парк, где Эмма и Итан играли в теннис.

— Все прекрасно рассчитано, — сказала она низким голосом.

— Я наблюдала за Нишей с понедельника.

— И ты все придумала за вчерашний вечер? — на Мэделин были ее новые солнечные очки Gucci.

Солнечный свет поймал золотые рамы очков и послал отражения вокруг внутренней части автомобиля.

Шарлотта кивнула.

— Вам, девчонки, это понравится.

Она повернулась и уставилась на Лорел.

— А ты рассказала… ну, ты знаешь?

— Да.

Лорел захихикала.

— Прекрасно.

Через несколько минут они подъехали к школьной стоянке.

Занятия начнутся только через полчаса, поэтому места для автобусов были пусты, а мальчишеская футбольная команда, которая практикуется и до, и после школы, все еще скакала на поле.

Девочки схватили руки Эммы и втащили ее через двор и боковую дверь.

Коридоры были пустынны.

Плакаты для студенческих выборов в совет хлопали от ветра кондиционеров.

Разводы от швабры уборщицы блестели на полу.

В раздевалке тоже никого не было, там пахло смесью порошкообразного дезодоранта и отбеливателя.

У каждой спортивной команды был свой широкий проход.

Девушки имели те же спортивные раздевалки из года в год; Эмма открыла теннисный шкафчик Саттон, назначенный ей в первый день тренировки и нашла несколько вещей внутри, в том числе блестящую нейлоновую куртку, на спине которой было сказано «ХОЛЛЬЕР ТЕННИС».

Они завернули за угол к шкафчикам команды по теннису, Мэделин остановилась.

— М…

Лорел прикрыла рот рукой.

Эмма посмотрела вокруг и чуть не закричала.

По полу и скамейкам были разбросаны бумаги.

Несколько дверей и шкафчиков покрывала красная жидкость.

На полу был меловой контур тела, с большим количеством разбрызганной красной жидкости — крови? — возле головы.

По контуру была повязана желтая полицейская лента, на которой было написано: «МЕСТО ПРЕСТУПЛЕНИЯ: НЕ ПЕРЕСЕКАТЬ».

Видение Эммы начало сужаться.

Она сделала большой шаг назад.

Может ли это быть? Она вспомнила еще раз записку.

Саттон мертва.

Может быть, кто-то нашел ее тело… здесь.

Может быть, неподалеку снимали фильм ужасов?

Убийца втащил Саттон в раздевалку и хранил ее здесь, чтобы кто-то нашел.

И если Саттон нашли, что это будет означать для Эммы?

Я попыталась представить себе мое тело, лежащее на холодном полу раздевалки, кровь, сочившуюся из моей головы, дрожащие закрытые глаза.

Это действительно было так? Действительно кто-то бросил меня здесь? Но раздевалка не соответствует сюжету моей смерти, который я помнила — крики, темнота, нож у горла.

Что-то не так было во всем этом.

Потом я заметила маленькую нервную улыбку Лорел под ее рукой.

— Тссс.

Шарлотта потянула их в душевую.

Пол был блестящим и влажным, и кто-то оставил большую бутылку шампуня Aveda на полке в одной из кабинок.

Шарлотта оглянулась и показала жестом, чтобы девочки сделали то же самое.

Несколько девушек из различных команд прошли тенниссные шкафчики, готовые схватить троицу на месте преступления.

Бегунья-по-пересеченной сфотографировала его на свой телефон.

Азиатские девушки увидели его, сразу же развернулись и пошли в другом направлении.

Когда Ниша появились в дальнем конце коридора, Шарлотта сжала руку Эммы.

— Да начнется игра.

Холодное, липкое чувство понимания захлестнуло Эмму.

Но прежде чем она смогла что-то сказать, Шарлотта прижала палец к ее губам.

Шшш.

Темные волосы Ниши спадали вниз по спине.

Она несла зеленую теннисную сумку на плече.

Когда она повернула за угол и заметила место преступления, она еле остановилась.

Ниша сделала несколько робких шагов в сторону, глядя на шкафчики, оцепленные полицейской лентой.

Беспомощность была размыта на ее лице.

— Мисс? — Женщина в полицейской форме ворвалась в комнату, заставив каждого, в том числе Эмму, Шарлотту и Мэделин, подпрыгнуть.

Ниша вздрогнула и прижала руку к груди, как бы говоря: кто, я?

— Можете ли вы сказать мне, чей это шкафчик?

Рыжевато-коричневая кожа Ниши сделалась пепельной.

Она взглянула на значок полицейского, затем на пистолет.

— Это мой шкафчик.

Лорел испустила крошечный визг от смеха.

Шарлотта злобно на нее посмотрела.

Полицейская постучала по двери шкафчика антенной ее рации.

— Не могли бы вы открыть его для меня? Мне нужно обыскать его.

Сумка Ниши спустилась с плеча на пол.

Она не подняла ее обратно.

— З-зачем?

— У меня есть ордер.

Полицейская развернула бумажку и мелькнула ей перед лицом Ниши.

— Мне надо обыскать этот шкафчик.

Шарлотта прикрыла рот рукой.

Все тело Мэделин тряслось, издавая крошечные повизгивания я-не-хочу-смеяться.

Они обе повернулись к Эмме.

Шарлотта подняла брови в немом взгляде, который, казалось, спрашивал, тебе не нравится это? Эмма отвернулась.

Больше девушек собралось в раздевалке, все толкались и смотрели.

Полицейская ходила по проходу.

Ниша открывала и закрывала рот несколько раз, ничего не говоря.

Слезы навернулись на ее глазах.

— У меня проблемы? Я ничего не делала!

— Я разберусь, — сказала полицейская.

Наручники на ее поясе зазвенели.

Мэделин толкнула Лорел в бок.

— Где ты ее нашла?

— Я нашла объявление на Craigslist, — просияла Лорел.

— Она специализируется на театральной игре в университете Аризоны.

Полицейская кивнула на Нишу снова, на этот раз с большей силой.

Руки Ниши дрожали, когда она набирала комбинацию.

Шарлотта согнулась пополам, ее плечи тряслись.

Мэделин зажала язык между зубами, чтобы предотвратить хихиканье.

Когда шкафчик открылся, полицейская погрузила руку внутрь и вытащила кухонный нож.

На кончике было много красной жидкости.

Ниша опустилась на скамейку в середине прохода.

— Я-я не знаю, как это туда попало!

Эмма нервно обдирала сухую кожу с ладони.

Конечно, Ниша была сукой, но разве она большая сука?

Я тоже смотрела неуверенно.

Может быть, я была шутницей, когда была жива, но с другой стороны, продуманное убийство определенно скрутило соответствующий пословице живот девушки, которая уже была убита.

На самом деле, это казалось почти устрашающим совпадением…

— Мне нужно обыскать и верхнюю часть шкафчика, — потребовала полицейская.

— И тогда мы с Вами совершим небольшую поездку в участок.

— Но это ошибка! — глаза Ниши наполнились слезами.

Эмма потянула рукав Шарлотты.

— Ребята.

Давайте.

Этого достаточно.

Шарлотта вскочила и оглянулась.

— Что?

— Ниша довольно разволновалась.

Мэделин подняла голову.

— Поэтому это и смешно.

— Мы не хотим, чтобы у нее случился сердечный приступ, — Эмма спорила.

— Как будто ты еще не сделала хуже, Саттон? — Капли воды из лейки душа шлепнулись на голову Шарлотты, но она проигнорировала это.

— Не сваливай теперь всё на нас.

В любом случае, мы должны были сделать что-то серьёзное.

Она знает, на что мы споосбны.

Мы не могли просто заполнить ее бассейн лягушками или положить Наир в ее шампунь или что-то в таком духе.

— Я думаю, это была гениальная идея, — Лорел прошептала за ними.

— Спасибо тебе.

Шарлотта усмехнулась.

— Я знала, нам нужно что-то особенное, чтобы начать новый год Игры в Ложь!

Эмма закусила внутреннюю сторону щеки, чтобы не показывать удивление.

Игра в Ложь?

Слова кружились и в моей голове.

Ощущения вынырнули на поверхность.

Крики и смех, руки прижатые ко ртам, болящий от смеха живот.

Я напряглась, чтобы вспомнить больше, но это был только каскад чувств, который прошел сквозь меня.

Выйдя в проход, полицейская нажала на защелку, чтобы открыть верхний отсек шкафчика Ниши.

Шарлотта схватила руку Эммы.

— Будь готова.

Когда дверь открылась, что-то выстрелило изнутри.

Ниша вскрикнула и закрыла глаза.

Эмма тоже напряглась… а затем они увидели, как блестящий воздушный шар медленно влетел в проход и прилип к потолку.

Он был в форме банана с жуткими глазами и сумасшедшей улыбкой.

— Это розыгрыш! — раздался голос робота из шара, когда он отскочил от потолка.

— Это розыгрыш! Это розыгрыш!

С конца веревки свисала записка, на которой было написано: «ПОПАЛАСЬ!»

Эмма не могла не взорваться от хохота.

Теперь это было смешно.

Ниша вытерла глаза, крошечные морщинки формировались у нее между бровей.

Она посмотрела через плечо на полицейскую, но студентка драмы университета Аризоны убежала, схватив кровавый нож и все остальное.

Ниша сорвала записку «ПОПАЛАСЬ!» с веревки, скомкала ее и бросила на пол.

— Это розыгрыш! — повторял воздушный шар голосом робота снова и снова.

Шарлотта вышла из своего укрытия в душе, ее сапоги на высоком каблуке ступили на плитку.

Ниша повернулась и посмотрела на нее, ее лицо было красновато-коричневым.

— Тебе лучше не рассказывать об этом, — Шарлотта сказала жутким ровным голосом.

Она покачала пальцем взад-вперед.

— Или же мы сделаем еще хуже.

Мэделин и Лорел стали позади Шарлотты, смотря на Нишу одинаковым взглядом, говорившим «не связывайся с нами».

Эмма пробежала мимо Ниши так быстро, как могла.

Выйдя из зала, девушки прислонились к стене и смеялись долго и громко.

Мэделин схватила руку Шарлотты.

По щекам Лорел текли слезы.

— Ее лицо! — сказала Шарлотта между вдохами.

— Бесценно! — плакала Мэделин.

Лорел толкнула Эмму в бок.

— Да ладно тебе.

Сейчас ты можешь в этом признаться.

Тебе это понравилось, верно?

Они все смотрели на Эмму, как будто она была пупом земли, окончательным «да» или «нет».

Эмма тупо уставилась на окна от пола до потолка, которые располагались в линию в зале.

Маленький желтый школьный автобус отъехал от тротуара.

Хихикая, прошла группа девушек в хоккейной форме.

Потом Эмма обернулась и осмотрела каждую из подруг Саттон.

Саттон, очевидно, была главарем.

Шарлотта махнула рукой перед лицом Эммы.

— Ну, что? А с плюсом или F с минусом?

Эмма повесила сумочку выше на плечо и состроила хитрую улыбку.

— А с плюсо, — она успела сказать, пытаясь подражать сестре.

— Это было супер.

Девочки улыбнулись с облегчением.

— Я знала это.

Шарлотта шлепнула ладонью по ладони Эммы.

Прозвенел звонок, они взялись под руки и начали спускаться по коридору.

Эмма была вместе с ними, но все ее части тела, вплоть до отдельных клеток, дрожали.

Игра в Ложь.

Если это было то, что Саттон и ее друзья делали часто, если это было то, что они сделали со многими людьми в школе, то они могли подтолкнуть кого-то на что-то невообразимое.

Она думала о том, что сказала Шарлотта.

Будто ты не делала хуже, Саттон? Что, если это так и было? Что, если Саттон сделала хуже, гораздо хуже, и кто-то убил ее за это?

Я с трудом сосредоточилась, но до сих пор не могла понять, что это за ужасное могло быть.

Но все равно, у меня было ощущение, что Эмма может быть права.

Глава 16

ПОСЛЕДНИЙ АВТОБУС В ВЕГАС

Эмма протолкнулась через забитые коридоры к ее шкафчику.

В нос ударил запах поддельной крови.

Через плечо она заметила двух девушек, смотрящих на нее со страхом и благоговением.

Она отчетливо слышала, как они шептали слова «Ниша» и «место преступления».

Парень в футбольном свитере стоял в дверях комнаты студенческого совета и скандировал:

— Это розыгрыш! Это розыгрыш!

Когда эту шалость уже забудут? Как все они могли смеяться по этому поводу?

— Привет, Саттон! — сказала Эмме девушка, когда прошла мимо, но ее улыбка выглядела натянутой и зловещей.

— Как дела, Саттон? — Высокий парень в мешковатых штанах и в спортивной обуви позвал ее из научного класса, но показалось ли Эмме или же в его голосе проскакивали стальные, ненавидящие нотки? Саттон могла проделать такую же шалость с этими людьми — со всеми из них.

Любой мог бы убить ее.

Она забежала за угол и почти столкнулась с высокой фигурой, несущей большой стакан кофе.

— Эй, — сказал он, закрыв рукой содержимое чашки.

Эмма отступила.

Перед ней стоял Итан, одетый в серую толстовку, длинные зеленые армейские шорты и выцветшие конверсы.

Его неприступное, угрюмое выражение смягчилось, когда он увидел, кто перед ним.

— Ой.

Привет.

— Привет, — ответила Эмма, радуясь тому, что увидела дружеское лицо.

Она начала идти по коридору.

— К-как дела? — Она старалась казаться веселой, но голос дрожал.

— У меня все хорошо.

Итан еле успевал идти за ней.

— А у тебя? Ты снова выглядишь так, словно за тобой гонится монстр.

Эмма провела рукой по затылку.

Он был неожиданно потный.

Cердце билось очень быстро.

— Я просто немного разволновалась, — призналась она.

— Почему?

Они свернули за другой угол и прошли через вестибюль, обходя группу учеников, занимающихся брейк-дансом на керамическом полу.

— Скажем так, я испытываю желание забросить школу на весь оставшийся год и спрятаться где-нибудь в пещере.

— Это из-за шутки над Нишей? — спросил Итан.

— Две девочки впереди меня в очереди за кофе говорили об этом, — продолжал он.

Он приподнял одно плечо и робко им пожал.

— Это звучало… безумно.

Эмма опустилась на скамейку в вестибюле.

— Да.

Мои подруги зашли… слишком далеко.

Итан сел рядом с ней, взяв в руки листовку, на которой было сказано: ТАНЦЫ В ЧЕСТЬ СБОРА УРОЖАЯ! КУПИТЕ БИЛЕТЫ СЕЙЧАС! и вертел ее в руках.

Один угол его рта поднялся в саркастичной улыбке.

— Разве так обычно не бывает? Разве вы не всегда заходите слишком далеко?

Желудок Эммы завязался тугим узлом.

Слова Шарлотты закрутились в ее голове, как одежда в сушилке: Как будто ты не делала хуже? Так ведь и должно быть?

Она с трудом сглотнула, безучастно глядя через всю комнату на большой стенд рядом с аудиторией.

На плакате золотыми буквами было написано ПОМНИМ.

Черно-белые портреты умерших студентов, их имена и даты смерти шли вверх и вниз по странице.

Саттон должна быть на этой доске, подумала Эмма.

Она удивилась, если тот, кто убил ее, проходил этот вестибюль много раз.

Двое парней играли в салки в холле, их шаги громко раздавались на твёрдом полу.

Эмма с трудом моргнула.

Прежде чем она успела хоть что-то сказать, прозвенел звонок.

Итан улыбнулся Эмме на прощанье.

— Если ты устала от этих шалостей, ты должна сказать своим подругам, что хочешь прекратить это.

Просто уйди от них, понимаешь? Все были бы благодарны тебе за это.

Он бросил стакан из-под кофе в мусорное ведро.

— Увидимся.

Эмма смотрела, как он исчезает в коридоре.

Ее ладони были потными.

Она знала, что ей надо встать, но ноги не слушались.

Мертвые лица на плакате ПОМНИМ смотрели на нее с жуткими улыбками, будто они все знали.

И потом то, что ей нужно сделать, стрелой пронеслось сквозь ее сознание.

— Я должна убраться отсюда, — прошептала она.

Она никогда не чувствовала такую уверенность в чем-то в ее жизни.

Чем бы Саттон не занималась, каких еще Игр в Ложь не было, все это было страшно, опасно и это было слишком.

Просто сидя здесь, в школьном коридоре, она чувствовала себя мишенью в тире.

И, может быть, думала я с содроганием, кто-то уже целился.

Эмма надела большие солнцезащитные очки D&G Саттон, но она все еще чувствовала себя беззащитной.

Приближался вечер, и Эмма должна была быть на тренировке по теннису.

Она ломала голову в течение всего дня, как ей можно было уехать из города — и куда бы она отправилась.

Эмма не хотела использовать банковский счет Саттон или кредитные карты, чтобы финансировать свой побег, убийце было бы слишком легко отследить ее.

И тогда она поняла: шкафчик в Вегасе.

Она спрятала свои сбережения — две тысячи долларов — туда, боясь принести такую огромную пачку денег в Туссон.

На шкафчике был кодовый замок, в качестве кода Эмма установила день рождения Бекки, десятое марта.

Если бы Эмма могла просто забрать деньги, она была бы в порядке некоторое время.

Она могла взять дешевый автобус до Восточного побережья, где никто не найдет ее.

Может быть, если бы она ушла, люди поняли бы, что Саттон пропала, и начали бы ее поиск.

И может быть, я наконец поняла бы почему и как я умерла.

Или буду ли я еще существовать? Если Эмма уйдет, пойду ли я с ней, чтобы жить ее новой, анонимной жизнью в Нью-Йорке или в Новой Англии? Постоянно следовать за ней, когда она переезжает? Или я навсегда исчезну, раз она оставила мою жизнь? Что будет со мной потом?

Эмма схватила ключи от теннисного шкафчика Лорел.

Пожалуйста, прости меня, Лорел, она молила про себя, затем она осторожно вытащила ключи из сумки и сунула их в карман.

Не теряя ни минуты, она отъехала с парковки, забивая станцию Грейхаунд в GPS Лорел.

Фольксваген Jetta, принадлежащий Лорел, издал скрипящий звук, когда Эмма cвернула на парковку автобусной станции Грейхаунд в деловом центре Тусона. Она успела затормозить, прежде чем врезалась в разделительный бетонный блок. Выключив зажигание, она осторожно посмотрела вокруг. Воздух был горячим, словно из печки, и асфальтовое покрытие мерцало. Два старика за пределами станции косо посмотрели на Эмму. На другой стороне улицы три неряшливых студента, шаркающей походкой направляясь в Конгресс Отель, повернулись и тоже посмотрели прямо на нее. Даже сексуальные кошечки[14], казалось, смотрели на неё с витрины S&M[15].

Эмма вошла на автобусную станцию и стала в очереди за худым лысеющим человеком в квадратных очках и женщиной с вьющимися волосами и с гигантским чемоданом на колесиках.

Служащий с бегающими глазами посмотрел вверх, задержал взгляд на Эмме, и только потом вернулся к работе.

На знаке над головой женщины висело расписание автобусов в Лас-Вегас.

Автобус отправлялся через пятнадцать минут.

Прекрасно.

Худой лысеющий мужчина растолкал всех локтями, подошел к кассе и немного поговорил о погоде.

Лампа над головами издала тревожный, пронзительный визг.

Каждый раз, когда дул ветер, двери открывались и закрывались, заставляя Эмму подпрыгивать.

Волосы на ее руках встали дыбом.

Если бы только эта очередь двигалась немного быстрее.

Песня группы Paramore неожиданно зазвучала из сумки Эммы.

Она достала звонящий айфон Саттон.

Входящий вызов от ЛОРЕЛ.

Эмма мгновенно поставила ТИХО.

Сообщение ПРОПУЩЕННЫЙ ВЫЗОВ мелькнуло на экране, но затем Лорел перезвонила.

Эмма приглушила Paramore еще раз.

Почему Лорел не на теннисе? Эмма думала, что у нее был, по крайней мере, час до того, как Лорел заметила бы, что ее автомобиль пропал.

После еще одного сообщения ПРОПУЩЕННЫЙ ЗВОНОК, появилось новое SMS.

Эмма открыла его.

«911, — написала Лорел. — ТЫ ВЗЯЛА МОЮ МАШИНУ? ТЫ В ПОРЯДКЕ? ЕСЛИ ТЫ НЕ ПЕРЕЗВОНИШЬ ЧЕРЕЗ ПЯТЬ МИНУТ, Я ОТПРАВЛЯЮ ПОИСКОВУЮ СЛУЖБУ».

Женщина с вьющимися волосами, стоящая перед Эммой, посмотрела на нее с любопытством.

Кассир искоса посмотрел, как она облизнула палец, чтобы отсчитать долларовые купюры.

Эмма попыталась сглотнуть комок, образовавшийся в горле.

В один миг ее план побега провалился.

Прямо сейчас на теннисе Лорел была, вероятно, взбешена из-за пропавшей машины.

И даже если бы Эмма действительно села на автобус до Вегаса, полиция нашла бы машину Лорел на стоянке в кратчайшие сроки.

При отсутствии внутри Эммы, все бы предположили, что девушка, которую они считали Саттон, просто сбежала.

А потом кассир-Бегающие-Глазки узнал бы Эмму — девушку, которая купила билет в Вегас… и полицейские искали бы Эмму там, а не тело Саттон здесь.

Лорел позвонила еще раз, когда Эмма вышла из очереди.

Эмма нажала зеленую кнопку ответа и сказала привет.

— Ну наконец-то.

Голос Лорел звучал раздраженно.

Было слышно эхо, как будто телефон был на громкоговорителе.

— Ты украла мою машину?

— Просто забери свой собственный автомобиль! — голос Шарлотты прозвучал на фоне.

— Мы одолжим тебе деньги!

— Мне жаль, — выпалила Эмма.

— Мне просто… нужно было кое-что сделать.

Кое-что важное.

Она подошла к окну и посмотрела через улицу на девочек в витрине магазина.

Что может быть так важно здесь? Секс-игрушки? Увидеть эмо-шоу в отеле Конгресс?

— Я отвезу Лорел домой с тенниса, поэтому не стоит беспокоиться, — сказала Шарлотта.

— Но закончи свое небольшое дело до нашей ночевки, ладно? Она не будет полной без президента комитета.

— Не забудь Лили и Гэбби, — сказала Лорел.

— Да, но они не считаются, — воспротивилась Шарлотта.

Громкоговоритель на станции затрещал, заставив Эмму подпрыгнуть.

— Отправляется автобус Грейхаунд 459 в Лас Вегас со стоянки номер 3, - загрохотал заскучавший, гнусавый голос контроллёра.

— Лас-Вегас, посадка сейчас.

Эмма всячески старалась закрыть микрофон айфона, но было уже слишком поздно.

На другом конце возникла пауза.

— Они только что сказали Грейхаунд? — непонимающе прозвучал голос Лорел.

— Ты собираешься в Вегас? — спросила Шарлотта.

Эмма толкнула скрипучую дверь вокзала и пошла так быстро, как могла к автомобилю Лорел, боясь, что объявление может прозвучать снова.

— Я-я просто проезжала мимо автовокзала.

У меня открыто окно.

Но я уже еду домой, окей?

Обивка в машине Лорел, уже успевшая нагреться на солнце, обожгла плечи и бёдра Эммы, когда она села в авто и повесила трубку.

Ее пальцы дрожали, когда она повернула ключ в замке зажигания.

Мотор зарычал, и она подняла глаза.

Автобус с большой табличкой ЛАС ВЕГАС на лобовом стекле пыхтел под навесом.

Люди бросали багаж в нижний отсек и поднимались в салон.

Потом короткий щелкающий звук заставил ее напрячься и повернуться.

Ее уши горели.

Было такое чувство, как будто кто-то смотрел на нее.

Она огляделась.

Старик на скамейке исчез.

На улице движение все еще стояло на месте.

Зеленый Prius, говоривший ТАКСИ СО СКИДКОЙ, просигналил.

Красный хэтчбек с большой вмятиной на крыле остановился за ним, а двигатель черного пикапа нетерпеливо ревел позади.

Перед ними всеми, серебряный Mercedes медленно пополз мимо автовокзала.

Эмма пристально посмотрела на блестящий орнамент на его капоте.

Через тонированные стекла Эмма могла просто понять то, что водитель смотрел на что-то на стоянке автовокзала.

На нее.

Я сильно прищурилась, чтобы увидеть, кто это был, но я не могла разобрать лица.

Зеленое такси посигналило еще раз, и водитель Mercedes проехал снова вперед и покатил по свету.

Эмма смотрела на автомобиль, пока он не исчез за холмом.

Только после того как он исчез из поля зрения, она смогла выдохнуть.

Но нервничала она не зря.

Тот, кто убил меня, наблюдал за каждым ее шагом.

Глава 17

НИКОГДА В ЖИЗНИ

Позже тем же вечером Лорел держалась за руль одной рукой, в то время как другой собирала волосы в хвостик.

Она вела машину вверх по извилистой улочке, ведущей к спрятанному в горах дому Шарлотты.

Эмма едва стояла на ногах, когда Лорел нажала на кнопку интеркома и ждала ответа.

Несколькими секундами спустя из громкоговорителя раздался чей-то голос.

— Это Лорел и Саттон, — прокричала в микрофон Лорел.

Замок щелкнул и ворота медленно открылись.

Перед девушками предстала тропинка выложенная из синего камня.

По обеим сторонам от нее простиралась роскошная лужайка.

Дорога проходила вокруг каменного фонтана с голыми херувимами.

Позади фонтана стоял сам дом, массивный особняк с огромными окнами от пола до потолка и застекленной крышей.

Над массивной входной дверью висел латунный колокол.

Слева, у изгороди, паслись несколько лошадей, блестящий серебристый Порш стоял рядом с гаражом на пять машин.

Лорел взглянула на Эмму, когда они свернули к вывеске ПАРКОВКА в конце длинного проспекта.

— Спасибо за то, что разрешила мне прийти сегодня.

Эмма откинула волосы от своего лица.

— Это классно.

Лорел облокотилась на руль.

Темные ресницы обрамляли ее глаза.

— Ты немного… изменилась в последнее время.

Какая-то новая диета или что-то в этом роде?

— Я ничуть не изменилась, — тут же ответила Эмма.

— Не пойми меня неправильно, это даже хорошо.

Лорел вытащила ключи из замка зажигания.

— Кроме того странного случая с угоном машины.

И того, как ты убежала с парковки в первый учебный день.

Она криво улыбнулась Эмме.

— Ну, и еще парочки случаев.

— Люблю держать всех в непонятках, — пробормотала Эмма, склонив голову.

Хотя она не хотела, чтобы Лорел устраивала допрос с пристрастием, было приятно, что она заметила, что ее сестра ведет себя необычно.

Залитая солнцем дорожка привела их к входной двери, и девушки нажали на звонок.

Раздались два низких удара гонга, и дверь открыла приветливо улыбающаяся женщина.

Она была одета в узкие джинсы, не оставляющие простора воображению, длинную полосатую футболку, которую Эмма видела на витрине Urban Outfitters и серебристые босоножки.

На голове ее была надета пара очков Ray-Ban Wayfarers, а в ушах блестело по бриллианту размером с горох.

У женщины была гладкая золотистая кожа, роскошные светлые волосы и светящиеся глаза цвета морской волны.

Эмма глянула на Лорел, гадая, кто бы это мог быть.

Старшая сестра вернулась домой из колледжа?

— Привет, Саттон, — сказала девушка.

— Привет, Лорел.

Она одобрительно кивнула на ее полосатую сумку.

— Хороший выбор.

— Спасибо, миссис Чемберлен, — прощебетала Лорел.

Эмма чуть не проглотила жвачку.

Миссис Чемберлен?

Я тоже очень удивилась.

Я вообще ее не помнила.

— Ребята! — позвала Шарлотта, стоя на самом верху лестницы.

Лорел и Эмма улыбнулись миссис Чемберлен — на лице которой было написано, что она не прочь развлечься с девчонками — и поднялись по лестнице, украшенной картинами в стиле Джексона Поллока.

Шарлотта толкнула дверь ведущую в спальню в два раза большую чем у Саттон и в миллионы раз большую тех, в которых жила Эмма.

Мэделин и близняшки уже сидели на полосатом ковре, уплетая крендели с солью и запивая их кока-колой.

— Мы только что рассказали Лили и Габби о том, как разыграли Нишу.

Мэделин подтянула свою блузку на плечо так, чтобы не было видно лифчика.

— Не то, что мы слышали от остальных, конечно, — протянула Лили, потеребив одну из своих перчаток без пальцев а-ля Аврил Лавин.

— Может на днях ты разрешишь нам поучаствовать в одном из твоих розыгрышей, — добавила Габби, поправляя ободок на своих длинных светлых волосах.

— У нас куча убойных идей.

Шарлотта села и схватила горсть кренделей.

— Прости.

Игра в Ложь ограничена только четырьмя участниками.

Разве это не так, Саттон? — Она опять посмотрела на Эмму так, как будто окончательное решение зависело от нее.

По спине Эммы пробежала дрожь.

Игра в Ложь.

От одного названия кровь застыла в жилах.

— Точно, — сказала она, после некоторого молчания.

Габби состроила гримасу.

— Так что, это хорошо для нас, чтобы быть частью клуба, когда шутки направлены на нас, а не наоборот? — Она толкнула Лили, и она кивнула тоже.

Их глаза горели.

Последовала долгая пауза.

Мэделин переглянулась с Шарлоттой.

— Это другое.

Да, действительно другое.

Шарлотта повернулась и многозначительно посмотрела на Эмму.

Эмма теребила ремешок босоножки, пытаясь понять о чем идет речь.

Шарлотта откашлялась, нарушив неловкое напряжение.

— Ну, есть одна игра, в которую мы все можем сыграть…

Она распахнула двери большого деревянного шкафа в дальнем конце комнаты.

— Так как все здесь, мы можем начать.

Она достала из-за спины бутылку водки Абсолют Цитрон.

— Какой новый учебный год без игры в «Я никогда не..».

Она разлила жидкость в круглые бокалы и передала их по кругу.

— Просто для справки, вы называете то, что вы никогда не делали раньше.

Например, я никогда не целовалась по-французски с мистером Хоу.

— Фу! — завизжала Лили.

— И тогда тот, кто целовался с мистером Хоу, должен выпить, — заключила Шарлотта.

— И еще, придумывайте что-нибудь нормальное, — проговорила Мэделин, закатив глаза.

— Без всякой чепухи, которой никто из нас не занимался.

— Саттон могла поцеловать мистера Хоу.

Шарлотта глянула на Эмму жеманным взглядом.

— Ты этого никогда не узнаешь.

Все нервно хохотали.

— Я первая, — вызвалась Маделин.

Она оглядела девушек.

— Я никогда не… прогуливала школу больше четырех дней подряд.

Она откинулась на бедро, не выпивая.

Габриэль и Лилианна также держали бокалы на коленях.

Эмма тоже не двинулась.

Мэделин щелкнула Эмму по колену.

— Эй! Ты забыла, как сбежала в Сан-Диего на выходные?

— На очень долгие выходные, — захихикала Шарлотта.

— Я думала, ты умерла! Потом она указала на бокал Эммы.

— До дна, цветочек!

Эмма не знала, что еще делать, поэтому глотнула.

Она чуть не подавилась.

Жидкость по вкусу напоминала смесь бензина и полугнилого лимона.

Шарлотта была следующей.

В раздумии она постучала пальцами о стекло бокала.

— Так.

Я никогда не… уводила чужих парней.

Все так же сидели без движения.

Мэделин посмотрела на Лорел.

Шарлотта повернулась, уставилась на Эмму и тихонько хмыкнула.

Эмма поняла, что имеет в виду Шарлотта.

Она снова неуверенно поднесла бокал ко рту.

— Хорошо, — быстро сказала Шарлотта.

Эмма сильно прикусила щеку.

Кто знал, что эта игра поможет так много узнать о Саттон.

Я остолбенела, наблюдая за происходящим.

Я уже узнала две вещи о моем прошлом.

Лучше бы игра продолжалась всю ночь.

— Я никогда не купалась нагишом в горячих источниках, — сказала Лорел.

Все выпили, кроме Лорел и Шарлотты.

Догадываясь, что Саттон могла сделать что-то подобное, Эмма сделала еще глоток.

— Я никогда не списывала на тестах, — заявила Шарлотта.

Мэделин и Лили посмотрели на нее и выпили.

— Что бы мы без тебя делали, Шар? — сказала Меделин.

Эмма подумала, что тоже должна выпить.

— Я никогда не писала фальшивую любовную записку директору Ларсону, — произнесла Габриэль.

Шарлотта и Мэделин посмотрели на Эмму и захихикали, она опять выпила.

Эмма больше не давилась каждым глотком водки, она даже начала чувствовать ее вкус.

Ее конечности расслабились.

Она перестала сжимать зубы.

Лорел говорила следующей.

— Я никогда не встречалась с парнем из колледжа.

Она отклонилась и оглядела остальных.

Мэделин показала на Эмму и усмехнулась.

— Помнишь того парня с Лиги Плюща? Ты думала, он наш ровесник, а ему оказалось двадцать два.

— Ого! — закричали в унисон сестры-болтушки.

Шарлотта подняла бровь.

— Когда такое было?

Мэделин нахмурилась, вспоминая.

— В июле?

У Шарлотты покраснел кончик носа.

— А что Гаррет об этом думает?

Мэделин зажала рот рукой.

Габриэлла закашлялась.

Эмма катала стакан между ладонями.

Великолепно, Саттон не только уводит чужих парней, она к тому же и изменщица.

Я попыталась найти себе оправдание, но не смогла.

Я изменяла Гаррету? Почему?

— Может я перепутала дату, — проговорила Мэделин.

— Все случилось перед тем, как Саттон стала встречаться с Гарретом.

— Так и было, — согласилась Эмма, надеясь что это правда, но почему-то не сильно в это веря.

Шарлотта молчала, уткнувшись в телефон.

Пришла очередь Эммы.

Она оглядела подруг Саттон.

Все уже порядком набрались.

На лице Мэделин застыла глупая улыбка.

В комнате сильно пахло спиртным.

— Хорошо, — сказала Эмма. Сделав глубокий вдох, она пыталась сформулировать наиболее интересовавший ее вопрос.

— Я никогда не… участвовала в Игре в ложь.

Близняшки обменялись грустными взглядами, а Шарлотта, Лорел и Мэделин округлили глаза.

Шарлотта простонала и опрокинула содержимое стакана в рот.

— Ау! А как же Ниша?

— Я имела в виду проделки другого рода, — поправилась Эмма.

— Что-то действительно ужасное.

Что-то, из-за чего вы паршиво себя чувствовали.

«Что-то после чего вам хотели отомстить», — хотелось добавить Эмме.

Что-то такое, после чего Саттон отвезли в лес и задушили.

Девушки молчали, казалось они застигнуты врасплох.

Габриэль и Лилианна воздержались, Лорел схватила свой стакан и, нервно посматривая на Эмму, сделала глоток.

Мгновением позже то же самое сделали Шарлотта и Мэделин.

Шарлотта показала на стакан Эммы.

— Думаю, милочка, тебе тоже следует выпить.

Эмма допила оставшуюся водку, которая обожгла ее внутренности.

Если бы она сейчас проглотила спичку, то определенно бы взорвалась.

— Если честно, я думала, что ты устроишь первый розыгрыш года.

Шарлотта обновила содержимое бокалов.

— Что же случилось с той грандиозной идеей, о которой ты хвасталась все лето? С абсолютным Приколом?

— Да! — Мэделин подняла стакан в воздух, расплескав при этом часть содержимого.

— Ты говорила, что это будет невероятно.

Я настороже уже несколько недель.

Эмма почувствовала горечь во рту.

Значит, они разыгрывают не только ребят в школе, но и друг друга.

Внезапно, перед глазами Эммы опять пронеслось то видео.

Она подумала о том, какой слабой выглядела Саттон после того, как ожерелье перекрыло ей воздух.

Как она неподвижно лежала, пока кто-то не снял с ее глаз повязку.

Что если ей не было так больно, как казалось? Насколько далеко она могла зайти ради хорошей шутки?

Внезапно, все в сознании Эммы встало на свои места.

Она вспомнила о записке, оставленной на лобовом стекле.

Вспомнила, как лежали на столе телефон и кошелек Саттон, их невозможно было не найти.

А еще документы Эммы пропали и она не могла доказать, кто она такая.

Сердце забилось чаще.

«О, мой Бог» —, подумала она.

Что если этот розыгрыш века происходил прямо сейчас? Что если Эмма главное развлечение?

Алкоголь жег желудок.

Она вскочила на ноги бросилась к ближайшей двери и открыла ее.

Внутри была целая стена туфель и сумочек.

Она захлопнула дверь и двинулась в другом направлении.

Шарлотта встала и повела Эмму в левую сторону.

— Ванная там, солнышко.

Она деликатно подтолкнула Эмму к белой двери на другой стороне комнаты.

— Смотри, чтобы тебя не стошнило в ванну, как в прошлый раз!

— Я точно напишу это в Твиттер, — хихикнула Габриэлла.

— Нет, я, — захныкала Лилианна.

Эмма неровной походкой дошла до ванной и хлопнула дверью.

Девушка оперлась на огромную мраморную раковину, которой вполне можно было ее задавить.

Саттон не была мертва.

Она все подстроила.

Она как-то узнала об Эмме и разместила видео в интернете, чтоб та могла ее найти.

Потом назначила встречу в Сабино Каньон, потому что прекрасно знала, что Шарлотта будет проходить мимо, направляясь к Нише.

Саттон обманула всех, заставив подумать, что Эмма это она… А еще она обманула Эмму.

Подозрения Эммы породили мои собственные.

Знала ли я о ней до своей смерти? Я сама заманила ее сюда и стала жертвой своего собственного розыгрыша? Девушка, которую я сегодня узнала вполне способна на это.

Но это не казалось мне правдой, когда я рылась в своих нечетких воспоминаниях и смотрела на Эмму, не в силах ей помочь.

Мне не хотелось, чтобы это было правдой.

Эмма взяла запасной рулон туалетной бумаги, стоявший на полке, и бросила его через комнату.

Он отскочил от покрытой плиткой стены и упал в ванную.

Потом она опустилась на коврик, лежащий на полу.

Комната была огромной, с минисауной и туалетным столиком, на котором было достаточно косметики, чтобы хватило всей Sephora.

Фотографии Шарлотты и остальной компании висели на стенах, некоторые были в рамах, некоторые просто приколоты кнопками, другие воткнуты в углы зеркала.

Мэделин, стоявшая на унитазе в пятой позиции.

Полуголый Гаррет, улыбающийся из душевой кабины.

На большинстве снимков была Саттон.

Она смотрела, улыбалась, ухмылялась и посылала воздушные поцелуи буквально из каждого угла.

Она приседала, смеялась, протянув руки в стороны, позировала в причудливых платьях, как в журнале Vogue, пропавший серебряный медальон висел у неё на шее.

Эмме внезапно опротивел вид сестры.

Она с негодованием смотрела на ближайшее фото, на котором Саттон, Шарлотта и Мэделин стояли перед ларьком с бургерами, запихивая по двойному бургеру себе в рот.

Раньше чем она могла себя остановить, Эмма схватила карандаш для глаз и нарисовала свиной пятачок на лице сестры.

Через какое-то время, она добавила рога и хвост.

Вот теперь ей стало чуточку лучше.

Она слышала хихиканье девчонок.

Эмма встала, глянула на себя в зеркало и умылась холодной водой.

Она могла сделать только одно: испортить дурацкий розыгрыш Саттон перед тем, как она выскочит откуда-нибудь и закричит «Попались!» Она не позволит ей победить.

— Эмма… — Я ужасно хотела, чтобы она смогла увидеть мое мерцающее тело и понять, что это не шутка.

Что я на самом деле была мертва.

Одно дело, когда она закатывала глаза, думая о моей жизни, или морщила нос, глядя на моего парня, но я совсем не хотела, чтобы она думала обо мне, как о человеке, который может так использовать свою давно потерянную сестру.

Я не хотела быть такой.

На потолке вдруг погасла флюоресцентная лампа.

— Эй, — крикнула Эмма.

Она пыталась нащупать дверную ручку, но нигде ее не находила.

Эмма наткнулась ногой на какой-то металлический хлам.

Что-то разбилось с другой стороны двери.

Шарлотта закричала.

— Саттон? Это была ты? — позвала Лорел.

С первого этажа раздался вой сигнализации.

Шаги… потом сирена.

Эмма задрожала.

Внезапно, темнота зажгла что-то в моем сознании.

Перед глазами появились пятна.

В ушах — свист.

А потом я опять вернулась к руслу ручья позади курорта. Вот я зову Лорел, мои глаза закрывает чья-то рука, к горлу приставляют нож.

Пикни и сдохнешь.

А потом, я увидела, что происходило дальше.

Глава 18

КТО СМЕЕТСЯ ПОСЛЕДНИМ?

— Пикни и сдохнешь, — шепчет в ухо чей-то голос, к горлу приставлен нож.

Кто-то заламывает мне руки и завязывает глаза шарфом так сильно, что он давит на глаза.

Потом они затыкают мне рот кляпом.

Чьи-то руки толкают меня вперед.

Гравий хрустит под подошвами, кусты ежевики царапают голые ноги.

Позади раздаются шаги.

Звон ключей.

Я наталкиваюсь пальцем ноги на камень, и холодная боль пронзаетспину.

Я кричу, но кто-то хватает меня за руку.

— Какое из слов во фразе «Пикни и сдохнешь» ты недопоняла? — Лезвие еще глубже вонзается в кожу.

Примерно через минуту мы останавливаемся.

Раздается резкий звук и дверь машины отпирается.

Слышно как открывается багажник.

— Залезай.

— Кто-то толкает меня и я падаю.

Я ударяюсь щекой о запасное колесо в багажнике машины.

Мои ноги неуклюже изгибаются, чтобы уместиться в тесном пространстве.

Звук удара.

Багажник захлопывается и все затихает.

Мои губы растягиваются в улыбке.

Добро пожаловать в следующий тур «Игр в ложь».

Мои друзья могут застать меня врасплох, но они не в состоянии одурачить надолго.

Не могу дождаться момента, когда они снова откроют багажник, скорее всего чтобы сфотографировать парализованную ужасом меня.

«Неудачники!» закричу я, чтобы их напугать.

Может хватит повторяться? «Пикни и сдохнешь» это моя фишка: я говорила это Мэделин, когда прошлой весной прокралась в ее спальню, изображая грабителя.

Скорее всего эту фразу сказала Лорел, ей нравится меня копировать.

Они сполна за это заплатят.

Может абонементом на 150-минутный массаж в Ла Палома.

Он мне как раз будет нужен, чтобы разогнуть спину после сидения в крошечном пространстве.

Двигатель заворчал.

Машина поворачивает направо и я оказываюсь в еще более неудобной позе. Кажется будто играю в твистер.

Я хмурюсь.

Куда мы едем? Зачем? Машина накреняется и я ударяюсь коленом о пол.

«Ммммм» — кричу я сквозь кляп.

Они что не могут помягче? Если будет продолжаться в том же духе, я больше не смогу играть в теннис.

Я выкручиваю руки, чтобы увидеть, смогу ли я освободить их, чтобы убрать с глаз шарф, но тот, кто связал их, должно быть прошел курс по завязыванию узлов.

Скорее всего опять Лорел.

А научил ее Тайер.

Эти двое всегда участвовали в какой-то скаутской херне.

Треск гравия под шинами, сменяется звуком хорошего асфальта.

Шоссе.

Куда мы едем? Я ппытаюсь прислушаться к разговорам в машине, но в салоне мертвецки тихо.

Не слышно ни радио.

Ни хихиканий.

Ни даже тихого шепота.

Я пытаюсь пошевелить коленями, но они застряли в запаске.

— Ммм! — мычу я, на этот раз громче.

— Ммм? — Я пинаю покрытую ковром сторону багажника рядом с задними сидениями.

Надеюсь, я попала в чью-то спину.

Машина не останавливается.

С глухим звуком машина перекатывается на бетонную дорогу.

Кляп врезается в кожу.

Спина ноет.

Пальцы немеют из-за тугой повязки.

Я брыкаюсь еще, но это ничего не меняет.

Машина продолжает движение.

А потом ко мне закрадывается робкая мысль: «Может это все не шутка.

Может, меня похитили».

Изумление уступило леденящему кровь ужасу.

Я кричу так громко, как могу.

Я пытаюсь развязать веревку, грубые волокна которой врезаются мне в кожу.

Мы с друзьями вытворяли и не такое, но всегда знали, когда остановиться.

Мы никогда не доводили до больницы.

Никто ни разу не пострадал, по крайней мере физически.

Я вспоминаю тот голос.

Напоминает попытку Шарлотты изобразить низкий баритон… Хотя может и нет.

Я ударяю ногой по задней стенке багажника.

Я поудобнее устраиваюсь и изо всех сил бью по крышке багажника, надеясь, что она откроется.

Я брыкаюсь снова, так что шлепки слетают с ног.

Такое впечатление, что мы уехали уже далеко в пустыню.

Никто не узнает, где меня найти.

Никто даже не поймет в каком направлении искать.

— Ммм! — кричала я, снова и снова.

Машина наконец-таки останавливается.

Я по инерции лечу вперед и ударяюсь подбородком об стену багажника.

Хлопает дверь.

Слышится звук шагов.

Я замираю, на глаза наворачиваются слезы.

Замок багажника открывается.

Я переворачиваюсь на спину, пытаясь что-нибудь разглядеть сквозь повязку на глазах.

Могу заметить только отблеск фонарей и размытый свет фар проезжающих мимо машин.

Широкоплечие силуэты, подсвеченные уличным фонарем, проявляются надо мной.

Через тонкую повязку на глазах я замечаю рыжие волосы.

— Ммм, — отчаянно кричу я.

Но потом, как всегда, все снова темнеет.

Глава 19

УБЕЖАТЬ — ЭТО НЕ ВЫХОД

Вернувшись в ванную Шарлотты, я обнаружила там Эмму, пробирающуюся в темноте.

После увиденного воспоминания, признаю, я почувствовала облегчение.

Что бы сейчас ни происходило, это организовала не я.

Я не заманивала сюда Эмму.

Я не играла с ее чувствами, только чтобы оставить друзей в дураках.

От осознания этого мне стало чуточку легче.

Я, конечно, не была ангелом, но, по крайней мере, не использовала свою давно потерянную сестру-близнеца так же легкомысленно и одноразово, как салфетку для снятия помады.

Эмма наконец-то нашла дверную ручку.

Повернув ее, она оказалась в спальне Шарлотты.

Пять телефонов лежали на середине ковра. отбрасывая длинные тени на лица подруг.

— Что случилось? — прошептала Эмма.

— Свет выключился.

Сказала Шарлотта недовольным голосом и допила содержимое своего стакана.

Раздался стук в дверь и все завизжали.

Шарлотта быстро спрятала бутылку водки и бокалы под кровать.

Мгновением позже в комнату зашла миссис Чемберлен с фонариком.

— Вы в порядке, девочки?

— У соседей тоже нет света? — спросила Шарлотта.

Эмма заметила, что она пыталась говорить без запинки, от чего казалась еще более пьяной.

Миссис Чемберлен выглянула в окно.

Из окон ближайшего дом виднелся свет.

— Думаю, есть.

— Странно, правда?

Эмма переминалась с ноги на году.

Да.

— Не беспокойтесь, девочки, — произнесла миссис Чемберлен. — Просто перебои с электричеством.

Если будете зажигать свечи, не забудьте затушить их перед тем, как будете ложиться.

Она закрыла дверь.

Все вернулись обратно в центр круга и обменялись удивленными взглядами.

Внезапно раздался треск, и свет включился.

Стереосистема, в которой до выключения электричества играл плейлист с Айпода, резко включилась, заставив всех подпрыгнуть.

Принтер в углу застонал.

Все протерли глаза.

Спустя мгновение, близняшки одновременно схватили телефоны и начали печатать.

Шарлотта запустила руку в чашку с чипсами в центре комнаты и зачерпнула щедрую порцию.

— Молодец, Саттон. Теперь рассказывай, как ты это сделала.

— Сделала что? — удивилась Эмма.

Девушки уставились на нее.

— Электричество? — пропищала Эмма, внезапно осознавая к чему они клонят.

— Это не я!

— Да, конечно.

Мэделин оперлась на большую полосатую подушку.

— Хорошо рассчитала время. Когда мы только начали сплетничать о том, что ты теряешь хватку, ты как раз выключила свет. Я не знаю, как ты это сделала, Саттон.

— Она просто ведьма, — усмехнулась Шарлотта.

— Метловище и все такое.

— Это была не я, — протестовала Эмма. — Клянусь.

— Клянешься? — требовательно переспросила Мэделин.

Эмма, смутившись, замешкалась.

Мэделин произнесла клятву быстро, как заклинание.

— Да, — ответила девушка.

— Безусловно.

Но потом она вспомнила о чем думала перед тем как вырубилось электричество: «что если ее сестра где-то поблизости».

Значит, все это сумасшествие может скоро закончится.

Враждебность, струившаяся по венам, обратилась в напряженное ожидание.

Собиралась ли она встретить Саттон — гения злых насмешек — лицом к лицу? Будет ли она достаточно сильна, чтобы постоять за себя и высказать всё Саттон — о том, как та превратила её чувства и мысли в безумную поездку на американских горках ради шутки… или она вздохнет с облегчением, как только увидит свою сестру живой, наполнившись благодарностью, что она могла теперь назвать кого-то семьей?

Эмма выглянула в окно.

На заднем дворе ни души.

Бассейн блестел, солнечные лучи сверкали, отражаясь от дорожки.

Затем она потихоньку отодвинула пыльное покрывало с кровати Шарлотты и заглянула под него.

Эмма увидела только старый экземпляр Vogue и фотографию Гаррета в спортивной форме и с мячом в руках.

Она даже еще раз заглянула в ванную, надеясь, что Саттон, широко улыбаясь, выпрыгнет из парной.

Но Саттон здесь была только во многих ракурсах на стенах.

Все согласились, что уже слишком пьяны, чтобы продолжать игру.

Шарлотта снова наполнила миску кренделями с солью и поставила первый сезон Голивудских холмов.

Девушки устроились либо на кушетке, либо в спальных мешках, либо на кровати Шарлотты.

Как будто отключение электричества успокоило всех, кроме Эммы.

Она чувствовала себя более бодрой и трезвой.

Саттон в доме? Она близко? Каждый звук, движение, которое она замечала около двери, убеждало девушку, что в комнату вот-вот должна ввалиться Саттон.

Она была так убеждена, что я почти поверила в возможность этого.

Девушки по очереди ложились и закрывали глаза.

Шарлотта уютно устроилась в своей постели.

Мэделин тихонько похрапывала на тахте.

Лилианна зарылась в большой черный спальный мешок, Габриэлла — в розовый.

Лорел свернулась клубочком на кушетке рядом с Эммой; ее пальцы немного подергивались во сне.

Эмма досмотрела диск до конца последнего эпизода, начались титры.

Она попыталась закрыть глаза, но спать не хотелось.

Саттон, появись.

Что станет с ее жизнью, когда Саттон вернется? Еще раз Эмма попыталась представить их встречу.

«Твоя жизнь — безумие какое-то!» — могла сказать Эмма Саттон.

Конечно, после всего, что прошла Эмма, ей разрешат остаться.

В конце концов, если это был какой-то извращенны тест, Эмма прошла его с честью, не так ли? Она представила как у Мерсеров отвалится челюсть, когда они поймут, что за завтраком Эмма говорила правду.

Возможно, они разрешат ей спать в комнате для гостей.

Выделят ей место за кухонным столом.

Можно ли было на это надеяться?

Я так не думаю.

Ничто из этого не сбудется.

Из-за водки Эмма не чувствовала свой рот.

Она попыталась нащупать стакан, но не нашла его.

Она встала с кушетки так тихо, как могла, вышла из комнаты на цыпочках и пошла на кухню.

Мраморный пол чувствовался, будто лёд на её ступнях.

Угловая вешалка, стоявшая возле входной двери, напоминала тарантула.

Эмма задержала дыхание и ступила вперед, в светлую прихожую.

Цифровые часы над микроволновкой и печкой горели ровным зеленым светом.

Металлическая люстра висела над центральным столом.

Кожа Эммы наполнилась смесью страха и восхищения.

Она подняла голову и прислушалась к звукам, которые Саттон издавала, крадясь за ней.

Дыхание.

Хихиканье.

Выжидание.

Но ничего не было слышно.

Эмма взяла из шкафа стакан и повернула кран.

Вода с шумом полилась в раковину.

Только девушка проглотила последний глоток и повернулась к лестнице, раздался скрип.

Эмма остановилась и огляделась.

Сердце бешено застучало.

Еще один скрип.

— Здесь кто-то есть? — прошептала Эмма.

В темноте ее зрение было расплывчато.

Внезапно, раздался сильный грохот.

Боль прострелила бедро Эммы.

Она попыталась повернуться, но кто-то силой прижал её к столу и прикрыл рукой рот.

Стакан выскользнул из рук Эммы и с грохотом упал на пол.

Горячий, подавляющий страх ударил в голову.

— Ммм! — закричала она.

Незнакомец не тронулся с места.

Его тело прижало её сзади, горячее и близкое.

— И не смей кричать, — прошептал ей чей-то голос.

Он был скрипучим и непонятным, как обычный шепот.

— О чем ты думала? Я же велел тебе подыгрывать.

Я не разрешал тебе уезжать.

Эмма попыталась развернуться, чтобы увидеть, кто это был, но незнакомец толкнул её вперед и прижал лицом к столу.

— Саттон мертва, — настойчиво прошептал голос.

— Продолжай притворяться, пока я не прикажу тебе иное.

И еще, больше не пытайся сбежать из города, иначе можешь стать следующей.

Эмма захныкала.

Рука так сильно сжала грудную клетку, что Эмма побеспокоилась за сохранность своих костей.

Что-то холодное и металлическое прикоснулось к шее.

Оно давило все сильнее и сильнее, пока Эмма не начала задыхаться.

Глаза Эммы стали выпуклыми.

Она пыталась сопротивляться, но проволока все сильнее сдавливало горло.

Эмма пыталась дышать, но не могла ни вдохнуть, ни сглотнуть.

Пока она боролась, ноги уже переставали её слушаться.

Я с ужасом смотрела на происходящее.

В моих глазах потемнело, также как и в глазах Эммы; могу сказать только, что у душителя широкие плечи.

Я подумала о темных тенях, паривших надо мной в багажнике.

Тот голос был очень похож на этот.

Но вдруг хватка незнакомца ослабла.

Кто бы это ни был, он поднял Эмму на ноги.

Цветные пятна танцевали перед глазами.

Воздух хлынул в легкие.

Она наклонилась и закашляла.

А теперь опусти голову и досчитай до ста, — приказал душитель.

— Не смотри вверх, пока не закончишь.

Или еще куда-нибудь.

Дрожа, Эмма прижалась лбом к поверхности стола и начала считать.

— Один… два… — сзади раздавались шаги.

Я пыталась разглядеть, кто это был, но мне это не удалось.

- \десять… одиннадцать… — Считала Эмма.

Дверь хлопнула.

Эмма осторожно подняла голову.

Кухня стала такой же тихой и скромной, какой была пять минут назад.

Она на цыпочках дошла до входной двери и осторожно выглянула, но душитель уже ушел.

Она с хрипом упала на колени.

Как только она встала снова, что-то ударило ее по ключице.

Она осторожно ощупала кожу.

С цепочки вокруг горла свисал круглый медальон — медальон Саттон.

Тот медальон, который она искала в ее шкатулке с драгоценностями, но не нашла.

Тот, который был на Саттон из того видео с удушением.

Цепочка оставила идеально ровные красные углубления на шее Эммы.

Мир Эммы вновь перевернулся с ног на голову.

Саттон действительно мертва.

В этом нет сомненья.

Горячие слезы полились из глаз.

Она закрыла рукой рот, приглушая рыдания.

Она развернулась, отчаянно всматриваясь через дверной проем кухни на комнату, забитую книжными шкафами, на двойную лестницу, на величественную переднюю дверь.

Её взгляд остановился на сверкающем, ничем не прерываемым красным луче выше дверного косяка.

Потом она осмотрела на панель управления системой безопасности, на которой зеленым светилась надпись «Заблокировано».

Эмма на цыпочках подкралась к устройству.

Она немного жила в Рено, с приемными родителями, у которых была такая же охранная система — у них был целый кабинет с ценным фарфором от Веджвуд, и все же, они заставляли четверых приемных детей спать в тесной спальне; тогда приемный брат показал Эмме, как пользоваться этой сигнализацией.

Она нажала кнопку «вниз», и высветился список последних действий — включений и выключений — с указанием времени.

Последний раз она была включена в 20.12.

Как раз когда миссис Чемберлен закрыла дверь, впустив Эмму и Лорел.

Не было записи о том, что из-за отсутствия электричества система выключалась.

Не написано было и то, что миссис Чемберлен снова её включала.

Ну и записи о том, что сигнализация сработала, что могло произойти, когда душитель вошел через двери или окна.

Так… как он вошел? И как вышел?

Эмма подняла голову, холодное, скользкое чувство прошло по её телу.

Может, ему и не надо было входить или выходить.

Потому что он был в доме с самого начала.

Она припомнила голос душителя.

«Я приказал тебе играть свою роль».

«Я приказал тебе не уезжать».

А затем она вспомнила сегодняшний разговор с Шарлоттой и Лорел.

Лорел спрашивала: «Ты на станции Грейхаунд?»

Есть ли связь?

Я была достаточно уверена, что она есть.

Я сконцентрировалась на своих воспоминаниях.

Широкоплечая фигура, вытаскивающая меня из багажника.

Потрясение от рыжих волос, когда она вышла на свет.

Тот, кто пытался задушить Эмму, действительно был сейчас здесь, в доме. И этот кто-то — один из моих лучших друзей.

Глава 20

ДОРОГОЙ ДНЕВНИК, СЕГОДНЯ Я УМЕРЛА

Как только Лорел подъехала к дому Мерсеров в субботу утром, Эмма пулей вылетела из машины, рывком открыла дверь и помчалась вверх по лестнице.

Она чуть не врезалась в миссис Мерсер, которая шла по коридору с грудой белья в руках.

— Саттон?

— Я просто… — пробормотала Эмма и умолкла.

Она добежала до спальни Саттон, захлопнула за собой дверь и закрылась на замок.

Первой в глаза бросилась огромная куча розовых конвертов, лежащих на кровати Саттон.

«Ответ на приглашение» значилось на них.

Эмма уставилась на незнакомое женское имя, написанное розовым карандашом в верхней части карточки.

«Не могу дождаться», — добавила девушка.

Эмма перевернула карточку.

«Вечеринка по случаю восемнадцатилетия Саттон Мерсер, 10 сентября, пятница.

Подарки по желанию, быть потрясающими обязательно».

В куче лежали по меньшей мере пятьдесят карточек.

Эмма плюхнулась на кровать, несколько карточек упало на пол.

Голова, казалось, была зажата в тиски.

Каждый раз, закрывая глаза, она чувствовала прикосновения душителя, слышала его голос.

«Продолжай быть Саттон, или ты следующая».

Эмма, вооруженная новой информацией и напуганная нападением на кухне, всю ночь провалялась без сна в спальне Шарлотты.

Главное меню диска «Голливудские холмы» играло снова и снова.

Кто-то убил Саттон — и этот кто-то один из ее лучших друзей.

Как моя подруга или сестра могли сделать такое? Но потом я вспомнила какой была той ночью у источников.

Что если я была такой все время? А что если еще хуже?

Эмма плюхнулась на кровать и уставилась на розовый бумажный фонарь, висящий у окна, пытаясь все обдумать.

Убийца должен был сразу удалить видео с сайта, так как он знал, что Эмма тут же покажет его копам.

Убийца так же, очевидно, знал, что Эмма заняла место Саттон.

Эмма пыталась понять порядок событий.

Ответила ли Саттон на сообщение Эммы, и той же ночью умерла? Был ли приезд Эммы сюрпризом — кстати хорошим сюрпризом — для убийцы? В Туссоне в тот же день появилась еще одна Саттон.

Нет пропавшей девушки, значит, нет поисков, нет преступления.

Глаза Эммы расширились, когда в ее голову пришла еще более ужасающая идея.

Что если Саттон вообще не отправляла сообщение? Что если убийца, а не Саттон, заманил Эмму в Туссон. Кто-то из подруг Саттон вполне мог взломать ее страничку на Фейсбуке.

Она могла увидеть сообщение Эммы и тут же ответить, понимая, что появилась наивная девочка, которая может занять место Саттон.

Крошечный паук полз вдоль угла спальни и тянул за собой тонкую нитку паутины.

Эмма встала, расправила плечи и подошла к закрытому шкафчику под столом сестры.

Написанное на нем «Игра в Л», по-другому известно как «Игра в ложь».

Эмма подержала в руках тяжелый замок.

Должен быть какой-то способ его открыть.

Открывая все ящики, она еще раз поискала ключ, нащупывая встроенные тайники, заглянув в каждую пустую коробку от украшений и дисков и даже в почти пустую пачку Camel Lights под ковриком.

Табак посыпался ей на ладони.

— Открой его! — закричала я, хотя в этом не было толку.

Я была мертва, и мы обе должны знать почему.

Вдруг Эмма вспомнила кое о чем.

Трэвис.

Видео, которое он как-то смотрел, учило как открыть замок с помощью пивной крышки.

За время их короткой дружбы, Трэвис заставил и Эмму его посмотреть.

Все не выглядело таким сложным.

Эмма вскочила и нашла пустую бутылку диетической Колы на подоконнике Саттон.

При помощи пары ножниц она вытащила оттуда пластиковую прокладку, которой можно вскрыть замок, и начала резать.

За мгновение она сделала заготовку в форме буквы «М», так же как в том видео.

Как только она пошевелила ею в замке, он открылся.

Эмма не могла не усмехнуться.

— Спасибо, Трэвис, — прошептала она.

Она никогда не думала, что скажет это.

Замок с глухим звуком упал на пол.

Ящик со скрипом открылся.

Эмма заглянула внутрь.

На дне лежал тонкий блокнот на кольцах.

И все.

Эмма достала его и подержала в ладонях.

Обложка была абсолютно пуста — ни букв, ни каракуль — обычная блестящая синяя бумажка.

Кольца были идеально подогнаны, без намека на ржавчину.

Девушка перевернула первую страницу.

Почерк Саттон, круглый и аккуратный, устрашающе напоминал почерк самой Эммы.

«10 января» — писала она.

У Эммы засосало под ложечкой.

Она правда хотела прочитать дневник сестры? Как-то раз, когда Эмма жила в Карсон Сити, она забралась в комнату Дарии, симпатичной, но таинственной старшей приемной сестры, которая не обращала на нее никакого внимания.

Она прочитала каждую страницу дневника Дарии, в котором писалось в основном о парнях и о том, что она считала свои руки и ноги толстыми.

Еще Эмма лазила по карманам ее джинсов.

Она украла пару наушников из комнаты, исключительно потому что это были ее наушники.

Она забирала что-нибудь каждый раз, когда приходила: диск, силиконовый браслет, тестер Шанель № 5 из из универмага.

Кода Эмма переехала в другой дом, ей стало стыдно за свои поступки.

Она собрала все украденные у Дарии вещи в конверт, написала на нем ее имя и отправила социальным работникам и поклялась никогда больше так не делать.

Конечно, хорошо, что она стала такой порядочной, но я просто хочу, чтоб она прочитала этот чертов дневник.

Вздохнув, как будто она услышала мои слова, Эмма опустила глаза на первую страницу и начала читать.

Каждая фраза, короткая и благозвучная, больше напоминала записи в Твиттере и отдельные размышления.

Иногда Саттон писала что-то вроде «Купить сабо от Elizabeth & James или устроить вечеринку по случаю дня рождения на горе Лемон?»

Иногда заявления типа «Ненавижу историю!» или «Мама может поцеловать меня в попу!»

Записи, видимо, значили нечто более глубокое, хотя и выглядели просто.

«Ш в последнее время такая озлобленная» — написала Саттон 10 февраля.

Ей нужно придти в себя.

1 марта: после школы ко мне пришел неожиданный гость.

Очень милый щенок, следующий за мной повсюду.

9 марта: М превзошла саму себя сегодня.

Иногда мне кажется, что Ш права насчет нее.

Эмма пролистывала страницы, пытаясь прочесть что-нибудь между строк.

Во многих записях фигурировала Л. Эмма подумала, что речь шла о Лорел.

Л спустилась утром в точно таком же халате, как у меня.

Или сегодня вечером потрясающе разыграли Л.

Может, она пожалеет, что была такой плохой! 17 мая, Л снова сокрушается над Т.

Соберись, тряпка.

Он всего лишь парень.

Эмма задержала взгляд на записи сделанной полторы недели назад, 20 августа: «Если Л еще раз достанет меня как сегодня ночью, я ее убью».

Какой ночью? Эмме хотелось закричать.

Почему Саттон писала так до абсурда неопределенно? Как будто она боялась, что этот дневник найдет ЦРУ.

Я была расстроена так же, как и Эмма.

Маленький квадрат из картона выпал из блокнота и полетел на пол.

Эмма подняла его, чтобы рассмотреть поближе и прочла «Членская карта общества лживых игр».

Судя по надписям ниже, Саттон была «Президентом и идейным вдохновителем» общества, основанного около пяти лет назад.

На другой стороне карточки был написан лист правил.

1.

Не рассказывать НИКОМУ.

Проговорившийся будет изгнан.

2.

В одно и то же время членами клуба могут быть только три человека.

(Но кто-то потом исправил три на четыре).

3.

Каждый новый розыгрыш должен быть лучше предыдущего.

Тот, кто выполнит это условие, зарабатывает особый значок.

4. Если мы действительно в беде, если это не розыгрыш, мы должны сказать секретные кодовые слова «Чтоб я сдох».

Это значит СОС!

Ниже были перечислены запрещенные розыгрыши.

Причинение вреда животным или маленьким детям, причинение вреда незаменимому или очень дорогому имуществу (в качестве примера был указан «порш» отца Шарлотты) или совершение чего-то, что противоречит политике штата (кто-то подписал под этим «ха!»).

Чернилами другого цвета в самом низу карточки кто-то подписал «Никакого секстинга»[16] и трижды подчеркнул фразу.

Я тоже уставилась на членскую карточку, в голове загудело.

Я вспомнила, как Мэделин, Шарлотта и я вырезали карточки, и церемонно преподносили их друг другу, как статуэтки Оскар.

Но потом, воспоминание исчезло так же резко, как и появилось.

Эмма снова и снова перечитывала членскую карточку, к ней постепенно приходило понимание того, что происходит.

По крайней мере, стало ясно, что сейчас представляет собой «Игра в ложь»: клуб скаутов для психопаток.

Она опять вспомнила то видео.

Возможно, оно тоже началось, как розыгрыш.

Но, одна из подруг Саттон зашла слишком далеко…

Она отложила членскую карту и вернулась обратно к дневнику.

На следующей, самой последней, странице она заметила запись от 22 августа: «Мне кажется, что все друзья меня ненавидят».

Все до последнего.

Ни больше, ни меньше.

Ниже Саттон написала что-то, выглядевшее, как заказ в Jamba Juice: бананы, черника, сукралоза и порция лукового сока для очистки организма.

«Тааак» — подумала Эмма.

На следующей странице было полно рисунков девушек в платьях и юбках под заголовком «идеальная одежда для лета».

Последняя запись датировалась 29 августа, за два дня до того, как Трэвис показал Эмме видео.

«Мне кажется, что за мной кто-то следит», — написала она неровным неаккуратным почерком.

«И, кажется, я знаю кто именно».

Эмма читала эту запись снова и снова, ее сердце сжималось.

Я попыталась сконцентрироваться, но у меня ничего не вышло.

Эмма положила дневник Саттон на стол рядом с компьютером.

Она переместила мышь на ярко-голубой коврик, и экран засветился.

Она запустила Сафари и кликнула на Фейсбук.

Страничка Саттон загрузилась автоматически.

Эмма пролистывала сообщения и заметки, а вместе с ними и рисунки.

В августе Саттон написала «Я слежу за тобой» на стене Лорел.

В июле она написала Мэделин, что шпионка из нее никакая.

Она написала Шарлотте в июне личное сообщение «За мной будешь?» А близняшкам она отправила одинаковое сообщение: «Когда вы двое прекратите строить против меня козни?»

— Что делаешь?

Эмма подпрыгнула и обернулась.

В дверном проеме стояла Лорел с айфоном в руках.

Она забрала волосы в высокий хвост и переоделась в розовый махровый халат и черные шлепанцы.

Солнечные очки от Ray-Ban не давали рассмотреть глаза, но на лице была широкая улыбка.

— Просто проверяю почту, — сказала Эмма самым беззаботным голосом, на который была способна.

В руках у Лорел запищал телефон, но она даже не взглянула на экран.

Она не отрываясь смотрела на Эмму и крутила серебряное кольцо вокруг пальца.

Потом ее взгляд переместился к висячему замку, лежащему на кровати.

К дневнику на коленях Эммы.

К членской карточке общества лживых игр.

Пульс Эммы забился на кончиках пальцев.

Наконец, Лорел пожала плечами.

— Я собираюсь к бассейну. Захочешь — присоединяйся.

С этими словами она вышла и закрыла за собой дверь.

Эмма снова открыла страницу в дневнике с записью «Иногда мне кажется, что друзья меня ненавидят.

Все до единого».

Эмма стиснула зубы.

Она никогда не знала своего отца.

Ее бросила мать.

А сейчас у нее забрали сестру, даже не дав шанса познакомиться с ней.

Эмма никогда не была уверена, что понравится Саттон, а теперь она этого уже не узнает.

А подруги Саттон — или сестра — не выйдут сухими из воды.

Никогда, пока она может хоть что-то сделать.

Она собиралась выяснить, что они сделали с Саттон.

Она сделала бы все, чтобы доказать, что они причинили ей вред.

Нужно просто подобраться поближе, чтобы побольше узнать.

Эмма повернулась к компьютеру, на котором все еще была открыта страничка Саттон и написала в статусе: «Игра началась, сучки».

Три комментария появились почти мгновенно.

Первый от Шарлотты: «Игра? Расскажи. Я участвую!» Следующий от Мэделин: «Я тоже!». Лорел добавила: «Я третья! Это секрет, да?»

«Вроде того», — написала в ответ Эмма.

За исключением того, что разыгрывать будут их.

И в этот раз это вопрос жизни и смерти.

Глава 21

НЕОПЛАЧЕННЫЙ ШПИОНАЖ

— Так куда ты хочешь пойти пообедать? — спросил Эмму Гаррет, ведя свой Jeep Wrangler вниз по склону.

— Ну, я не знаю.

Эмма прикусила мизинец.

— Может, ты выберешь?

— Гаррет выглядел ошарашенным.

— Я?

— Почему нет?

Удивление на лице Гаррета сменилось неуверенностью.

Он напомнил Эмме почти неработающую куклу Элмо-Пощекоти-Меня, которую она унаследовала от старшей девочки в свой первый год в приюте; иногда Элмо смотрел в пустоту и не знал, что делать дальше.

— Но мы всегда ходим туда, куда хочешь ты.

Ногти Эммы впились в ладонь.

Если бы она только могла сказать, что не может выбрать чертов ресторан, потому что не знает ни одного поблизости.

Потом она заметила бакалейную.

— Почему бы нам ни купить сыра и еще какой-нибудь еды и устроить пикник на горе?

— Отличная идея.

Гаррет перестроился, чтобы заехать на парковку магазина.

Все началось субботним вечером примерно в 7 часов вечера, солнце все еще висело над горизонтом.

Гаррет появился перед дверью Мерсеров на полчаса раньше с букетом цветов в руках и источал он целый букет ароматов: одеколон, спрей для тела, геля для волос.

Посмотрев на выражение лица парня, Эмма не смогла отменить свидание, хотя каждая клеточка ее тела страстно этого желала.

Ей было немного не до Гаррета — она искала убийцу Саттон.

После стояния в очереди за пожилой леди, которая настаивала на оплате чеком, Эмма и Гаррет наконец приехали в парк штата Каталина, с сумкой, полной шипучего сидра, черных оливок, крекеров, винограда, орехов и сухофруктов, причудливой австралийской лакрицы и куском бри.

Воздух был прохладным и свежим, пахло солнцезащитным кремом.

Другие отдыхающие расположились вдалеке.

После нескольких поворотов и спусков-подъемов, они добрались до аллеи и расположились на большом валуне.

С него открывался прелестный вид на горную тропу.

С такой высоты машина Гаррета казалась игрушкой.

— Как хорошо, что мы сегодня встретились, — прошептал Гаррет, проводя рукой по волосам.

Он снял рубашку и сделал из нее импровизированное одеяло для пикника.

Его загорелые бицепсы напряглись, и бутылка сидра открылась с удовлетворенным шипением.

Эмма не могла вымолвить ничего вразумительного.

Она только тупо смотрела вперед.

Там, где в ее голове должны были быть темы для разговора, летали перекати-поле.

О чем говорили Гаррет и Саттон? У них были только им понятные шутки? Что они делали вместе? Если бы Саттон вела нормальный дневник, Эмма могла бы узнать что-нибудь полезное.

Вздохнув, она вытащила крекеры, маслины, смесь из орехов и сухофруктов и лакричные конфеты из сумок.

Она рассеянно положила крекер на салфетку, сделала ему глаза из двух оливок, нос — из ореха из смеси, а кусочек лакричной конфеты заменил рот.

Подумав об Итане, она толкнула Гаррета.

— Нравится мой новый друг?

Гаррет мимолетно взглянул и кивнул.

— Симпатично.

— Не хочешь такого же?

Гаррет пожал плечами.

— В художественном классе я круг с трудом рисую..

Эмма закинула одну из оливок в рот.

Как много точек прикосновения…

А я обрадовалась тому, что ей не понравился Гаррет.

Я не могла точно вспомнить, почему я его любила.

Не могла вспомнить, что заставило меня думать о нем, как об испорченном. Я просто знала это.

Эмма откинулась назад и уставилась на горизонт, рассеянно касаясь царапин на горле.

На коже остался крошечный красный след.

Горло до сих пор болело.

Эмма выпила пачку ибупрофена и покрыла царапины тональным кремом, который нашла у Саттон в ванной, надеясь, что Гаррет не подумает ничего неправильного.

Она еще могла чувствовать горячее, несвежее дыхание нападавшего на своей шее.

Девушка закрыла глаза и вздрогнула.

— С тобой всё в порядке? — спросил Гарреетт.

Эмма кивнула.

— Да, я просто устала.

— Хорошо повеселились на вчерашней ночевке?

Эмма не знала, что ответить.

— Ну, ночевкой это можно было назвать с натяжкой. Поспать мне так и не удалось.

— Это хорошо или плохо?

Эмма теребила медальон Саттон, ничего не отвечая. Она никак не моглп к нему привыкнуть.

— Ну же, — Гарретт пихнул её в бок. — Ты можешь рассказать, что происходит на ваших сумасшедших ночевках. Я бы хотел, чтобы ты рассказывала мне больше.

Эмма потянулась за еще одной упаковкой крекеров, и вдруг ее осенило.

Гаррет же может помочь в расследовании.

— Ну, я не совсем уверена, что можно употребить слово «весело», — медленно сказала она. — Скорее… тревожно. Иногда я думаю, что мои друзья ненавидят меня. Мне кажется, они бы ударили меня в спину, если бы могли. — Казалось странным произносить слова, найденные в дневнике Саттон.

Из-за холма появилась пара обкуренных студентов.

В воздухе тут же запахло потом.

Гаррет налегал на виноград, на его подбородке было немного сока.

— Ты говоришь о той ночи?

Эмма подпрыгнула.

— Какой ночи?

Гаррет медленно дожевал крекер.

— О ночи, о которой ты не хотела мне рассказывать.

Глаза Эммы расширились. О чем это он?

— Или ты говоришь о Шарлотте? — Спросил Гаррет, не дождавшись ответа.

Эмма опустила глаза.

При чем тут Шарлотта?

— Да, о ней, — ответила Эмма, надеясь, что это к чему-нибудь приведет. — Я просто не понимаю в чём её проблема.

Гаррет наступил на небольшой участок земли с сухой травой.

— Просто дай ей немного времени, Саттон. Попробуй посмотреть на ситуацию с ее точки зрения. Я бросил ее… чтобы встречаться с тобой. Многие девушки на ее месте вели бы себя также.

Эмма бросила в рот еще один кусочек сыра, чтобы скрыть шок.

Шарлотта и Гаррет… встречались? В дневнике Саттон не было написано ничего подобного. Но это меняет все дело.

Это объясняет пристальный взгляд Шарлотты, когда зашел разговор об украденных парнях в «Я никогда не..». И фотографию Гаррета с голым торсом, висящую в ванной Шарлотты. И еще один его снимок под кроватью.

— Она еще не смирилась с этим, — согласилась Эмма.

— Вообще, я не думаю, что она простит тебя.

Гаррет вздохнул и обхватил руками колени.

— Я бы хотел, чтобы этого вообще никогда не было. Мне казалось, что она меня понимает. Мы были друзьями и, когда попытались стать ближе, никакой романтики не получилось. Не думаю, что она вообще чувствовала искру. — Он отломил кусочек крекера и зажал в руке.

— Она звонила мне пару раз. Иногда бросала трубку.

Эмма выпрямила спину.

— Типа… прикалывалась?

Гаррет нахмурился.

— Не думаю. Она просто не знала, что сказать. Я волнуюсь из-за нее. Хоть она и сильная, ей сложно это пережить. А еще я постоянно вижу ее с тобой. Я хочу, чтобы она была моим другом. Я хочу, чтобы все мы были друзьями. Кроме того, Шарлотта поддерживала меня во время того происшествия с Луизой.

На последнем слове его голос треснул.

По лицу скользнула боль.

— Мы многое пережили вместе.

Его слова ошарашили Эмму.

Она чувствовала смятение, пытаясь осмыслить слова Гаррета.

Гаррет взял ее за руку.

— Несмотря ни на что, я не хочу быть ближе к ней. Я сейчас с тобой. Я хочу быть с тобой.

Он пододвинулся поближе и обнял Эмму.

— Это напомнило мне… то о чем мы говорили этим летом. Наши… планы.

Эмма следила за тем, как его лицо приближается, стараясь не отстраниться.

Гаррет внезапно посерьезнел.

— Да, — соврала Эмма, надеясь, что он разовьет тему.

— Ну, я подумал, что все можно организовать в день твоего рождения.

Он послал ей робкую улыбку.

— Как думаешь?

Эмма пожала плечами.

— Гм, конечно, — сказала она.

Гаррет прижался к Эмме и прислонился своим лицом к ее.

Эмма напряглась, когда он прикоснулся своими губами к её, но у них был вкус сладкого винограда и шипучего сидра, и они были теплыми и мягкими.

Она лишь на секунду расслабилась в поцелуе.

Где-то поблизости треснула ветка.

Эмма отстранилась и села на самый край их импровизированного одеяла для пикника.

— Ты это слышал?

Опять что-то хрустнуло.

— Да.

Гаррет нахмурился и огляделся.

Кто-то появился с грязной тропки, отходившей от главной дороги.

Девушка с бледной кожей и огненно-рыжими волосами.

Эмма затаила дыхание.

Шарлотта приостановилась и вытащила наушники.

Её взгляд метнулся с Гаррета к Эмме, потом — к их переплетенным рукам.

Что здесь делает Шарлотта? Она следила за нами?

Гаррет нервно одернул воротник рубашки.

— Э, привет, Шар. Как дела?

Шарлотта нервно играла браслетом на запястье.

— Просто решила пройтись.

— Круто, — сказал Гаррет.

— Отличный вечер для этого, — тупо добавила Эмма.

С ближайшего обрыва зловеще прокричал ястреб.

Когда Шарлотта вновь подняла голову, выражение её лица было спокойным.

Губы больше не дрожали.

— Ну, что ж, — сказала она.

— Увидимся, голубки.

— П-позже, — запинаясь добавила Эмма.

Шарлотта снова надела наушники.

Гарретт махнул ей рукой.

Эмма в ответ сделала тоже самое.

Только Шарлотта скрылась за поворотом, темнота скрыла ее лицо.

Она оглянулась, и взгляды девушек на мгновение встретились.

Ни с того, ни с сего Эмма почувствовала руки на шее и услышала вчерашний хриплый голос в своём ухе.

«Саттон мертва».

Могла ли Шарлотта это сделать?

Я припомнила широкоплечую фигуру, которая стояла надо мной в багажнике и предположила то же самое.

Могла ли Шарлотта смотреть со злостью, получив своё отмщение?

Затем Шарлотта повернула голову, рыжий хвост упал ей на спину.

Она шла, пританцовывая в такт песне на её айподе.

Когда она завернула за соседний камень, шаги её затихли, будто её здесь и не было.

Глава 22

ГРЯЗНЫЕ ТАЙНЫ

Во второй половине дня во вторник, когда мистер Гаррисон, учитель физкультуры, предложил либо погулять, либо поиграть в хоккей на траве, Эмма пошла мимо теннисных кортов в сторону пустой беговой дорожки.

День был ветреный, но теплый, в воздухе пахло кофейными бобами из кафетерия.

Пучки сухой травы, ставшие перекати-поле, пронеслись через восемь желтых дорожек и остановились в длинной прыжковой яме.

Красно-белые полосатые препятствия были аккуратно сложены в середине поля, рядом с ними валялась оставленная кем-то серая футболка и наполовину пустая бутылка Gatorade.

Тишину нарушало только карканье ворон.

Эмма вытащила телефон Саттон и набрала Мэделин сообщение: «СПА ПОСЛЕ ТРЕНИРОВКИ?»

Потом нажала ОТПРАВИТЬ.

Эмме до смерти хотелось поговорить с Мэделин с глазу на глаз после того странного столкновения с Шарлоттой, но та была на балетном семинаре в Финиксе все выходные.

И Эмма только что узнала, что Шарлотта идет на прием к врачу после того тенниса. «К гинекологу», — шепнула она Эмме за обедом, посылая многозначительный взгляд. Наконец-то они смогут поговорить с Мэделин наедине.

Эмме очень хотелось узнать, что творится в голове у Шарлотты.

Все выходные она внимательно изучала дневник Саттон, пытаясь найти хоть что-то об эмоциональном состоянии Шарлотты.

Она нашла только одну заметку, в которой говорилось, что «Шарлотта в последнее время какая-то озлобленная. Ей нужно прийти в себя».

И, конечно, «Иногда я думаю, что все мои друзья ненавидят меня. Все до единого».

Этого было достаточно? Возможно, Шарлотта злилась на Саттон из-за Гаррета… настолько сильно, чтобы её задушить.

Злилась настолько сильно, чтобы убить.

Она вполне могла бы прокрасться на первый этаж собственного дома, напасть на Эмму и проскользнуть наверх незамеченной.

Может в этом огромном доме есть потайная лестница.

Теория Эммы привела меня в ужас.

Сколько раз я придиралась к Шарлотте, сколько раз критиковала ее… Сломало ли ее то, что я увела Гаррета… или оказало какое-то другое влияние?

— Саттон, — позвал чей-то голос.

Эмма обернулась и увидела фигуру, виднеющуюся из-за живой изгороди.

Человек стоял на солнце, и сначала Эмма не могла разобрать, кто это.

Вся жизнь промелькнула перед глазами.

Внутренности связало узлом.

Потом Итан отошел со света.

Мышцы Эммы расслабились.

— Привет, — сказала она радостно.

Итан вышел на трассу и зашагал в ногу с ней.

— Не знала, что ты был сейчас в спортзале.

— Я и не был, — сказал Итан.

— Я собирался судить.

Но настолько потерял форму, что даже этим заниматься бессмысленно.

Их шаги были еле слышны на покрытии стадиона.

Из передней части школы доносился запах выхлопных газов автобуса.

Колибри устремилась к кормушке в форме трубы, которую повесил возле своего дома один из местных домовладельцев, её крылья двигались с молниеносной скоростью.

— Так ты сделала это? — спросил Итан после того, как они сделали круг.

— Ты имеешь в виду больше никаких шалостей с друзьями?

— Не совсем.

Эмма попыталась засмеяться.

— Я все еще работаю над этим.

— Все еще думаешь, что они злые?

— Типа того.

«Больше, чем ты думаешь,» — хотела сказать Эмма.

Затем ее взгляд упал на надпись ручкой на руке Итана: НАСКОЛЬКО ХРУПКИМ ДОЛЖНО БЫТЬ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЕ СЕРДЦЕ — ПОЛНОЕ ЗЕРКАЛЬНЫХ МЫСЛЕЙ.

Она узнала её мгновенно.

— Тебе нравится Сильвия Плат?

Итан стыдливо покраснел.

— Ты меня поймала.

Я читаю депрессивную поэзию для девочек.

— Это лучше, чем написание депрессивной поэзии для девочек.

Эмма рассмеялась.

— У меня для нее есть специальный блокнот.

Блокнот, лежащий в кармане пропавшей сумки, если быть точной.

Эмма почувствовала укол тоски.

Она, наверное, никогда не увидит его снова.

Ты читал «Под стеклянным колпаком»? — спросила Эмма.

Он кивнул.

— Обожаю этот роман.

— Я прочитала три раза летом этого года, — взволнованно сказала Эмма.

— Саттон Мерсер читает «Под стеклянным колпаком»? — Итан удивленно посмотрел на Эмму.

— И ведет дневник полный удручающей поэзии? Ты сложное существо.

Мистер Гаррисон свистнул, сигнализируя классу Эммы вернуться в тренажерный зал.

Эмма повернула назад.

— Увидимся.

Она улыбнулась Итану, её щеки покраснели.

Потом развернулась и пошла обратно к двери зала, тепло улыбаясь.

Телефон Саттон завибрировал.

Эмма вытащила его и проверила сообщение.

«В SPA? С УДОВОЛЬСТВИЕМ! — написала в ответ Мэделин. — LA PALOMA В 7?»

«ЗВУЧИТ ОТЛИЧНО», — ответила Эмма.

Может быть, что-нибудь начнет проясняться.

— Мисс Вега и мисс Мерсер? — Молодо выглядящая веснушчатая женщина в белом халате стояла у дверей La Paloma в зоне ожидания.

— Ваша комната готова.

— Мило.

Мэделин свернула сайт сплетен, который она и Эмма просматривали на своем iPhone.

Они играли в «ударь-за-пьянь», целью было ударить соседа первым, когда увидишь фото звезды, выглядящей пьяной.

Двойной удар, если у звезды была замечена вывалившаяся грудь.

Косметолог София открыла стеклянную дверь и позволила девушкам войти в длинный узкий зал.

Работник спа подошел к ним, подарив Мэделин и Эмме быстрый теплый взгляд.

Мэделин встретила его взгляд и захихикала.

Когда он проходил, она быстро шлепнула его по заднице.

Парень повернулся вокруг, но Мэделин побрела дальше, поправляя длинные волосы.

София открыла еще одну стеклянную дверь и показала большую фарфоровую ванну.

Мягкий туман сиял желтым от встроенных светильников в потолке.

Шум тропического леса мягко звучал из колонок.

— Я помогу вам устроиться, — пробормотала София, закрыв за собой дверь.

Мэделин немедленно уронила одежду на пол, поправила черные бикини и подняла пластиковую мини лестницу, чтобы войти в ванну.

— Идешь? — она позвала Эмму через плечо.

Эмма расстегнула пояс ее халата и осторожно шагнула в ванну.

Грязь была толстой и зернистой.

Это было похоже на сидение в большой миске овсянки.

Мэделин положила голову, её лицо сияло.

София появилась снова и поместила ломтики огурца на глаза девочек.

— Наслаждайтесь, — она сказала, приглушив свет, сделав громче музыку леса, и закрыв дверь.

Эмма пыталась насладиться моментом.

Ломтики огурца пахли свежестью рядом с носом, но музыка джунглей гремела из динамиков так громко, что было трудно расслабиться.

Звук сильного дождя превратился в племенные барабаны, сопровождаемые долгим жужжанием насекомого.

Птицы чирикали и каркали.

Послышалась африканская флейта.

Когда обезьяна выпустила громкий визг, Эмма хихикнула.

Она услышала фырканье с другой стороны ванны и убрала огурцы с глаз.

Губы Мэделин были плотно сжаты вместе, как будто она очень старалась не смеяться, что заставило Эмму рассмеяться еще сильнее.

Затем две обезьяны начали кричать вместе.

И Эмма, и Мэделин рассмеялись.

Эмма прикрыла рот рукой, размазывая грязь по всему лицу.

Огурец упал с одного глаза Мэделин и шлепнулся в темную жидкость.

— Круто, — сказала Мэделин между хихиканьем.

— Я думаю, обезьяны делают это.

— Это определенно звуки спаривания обезьян, — согласилась Эмма, стряхивая комочек грязи на Мэделин.

Они погрузились обратно в грязь, иногда по очереди хихикая или фыркая.

Затем Мэделин сделала большой глоток из стакана с лимонадом, стоящего рядом с головой и вздохнула.

— Так что было с тобой на прошлой неделе? Ты казалась какой-то… уравновешенной.

Как будто кто-то повысил дозу твоего лекарства.

По крайней мере, кто-то заметил что-то странное.

— Я в порядке, — ответила Эмма.

— Просто устала.

Школа всегда заставляет меня хотеть находиться в спящем режиме.

— Ну, просыпайся, медвежонок.

Мэделин указала на нее осуждающе-смешливо.

— Твоя публика будет очень разочарована, если ты не будешь рок-звездой в день рождения.

И под твоей публикой я имею в виду себя.

— Постараюсь не разочаровать, — хихикнула Эмма.

Пар, пахнущий серой, хлынул им в лица.

Чья-то темная голова проскользнула за дверями, сделанными из матового стекла.

Потом Эмма сделала глубокий вдох.

Приступим.

— Если кто-то ведет себя, будто кардинально изменился, так это Шарлотта.

Не думаешь?

Мэделин потрясла одиноким локоном, висящим над глазами.

— Она была не страннее, чем обычно.

Бедро Эммы начало немного зудеть, но ей не хотелось лезть в грязь, чтобы почесать его.

— Ты знаешь, где она была тем вечером до вечеринки у Ниши?

Мэделин пожала плечами.

— Ты честно ожидаешь, что я что-то вспомню из того, что произошло неделю назад? Мой мозг слишком поджарился за неделю в школе.

Но Эмма заметила, что Мэделин старалась не смотреть в глаза.

Она нервно вертела браслет вокруг запястья.

— У Шэр и у меня были планы в ту ночь, и она обманула меня, — солгала Эмма, быстро думая.

— Иногда я думаю, что она действительно зла на меня.

Она продолжает делать эти маленькие замечания обо мне и Гаррете.

И думаю, я поймала ее, шпионящей за нами в субботу.

«И, возможно, замышляющую меня убить,» — добавила она тихо.

Также, как она убила Саттон.

Правый глаз Мэделин дернулся.

Пар кружился вокруг ее лица.

— Не думаю, что она зла на тебя.

Она просто беспокоилась за Гаррета.

— Беспокоилась? Почему?

Меделин поменяла позу, грязь захлюпала.

— Да ладно, Саттон.

Ты не так уж и добра с парнями.

Ты вроде как уничтожаешь любого парня, который дотрагивается до тебя.

— Нет, это не так.

Голос Эммы дал трещину.

Cлова Мэделин потрясли меня.

Я хотела, чтобы Мэделин была не права, только… может быть, она и не была.

Я больше не знала, какой информации о себе можно верить.

Мэделин возмущенно фыркнула.

— Вспомни всех этих парней в прошлом году.

Ты практически вынудила Брэндона Кроуфорда порвать с Сиенной на выпускном, а после не отвечала на его звонки.

Ты притворилась умирающей, чтобы выйти в свет с Оуэном Хаасом, а затем стала относиться нему, как к дерьму.

— Вспомни Тайера, — добавила она.

Тайер? Была ли Саттон причиной его ухода?

Я ломала себе голову, чтобы вспомнить, почувствовать что-то.

Ничего не всплыло.

Мэделин не мигая встретила взгляд Эммы.

Внезапно комната показалась очень маленькой и тесной.

Эмма опустила глаза и уставилась на четыре ломтика огурца, плавающих на поверхности грязи.

Вдруг Мэделин вылезла из ванны.

Коричневая масса капала с ее ног и живота.

— Что ты делаешь? — спросила Эмма, частично поднимаясь.

— Я совсем забыла.

Мэделин сжимала полотенце на ее голове.

— Сейчас я должна быть дома у отца.

— Лорел сможет забрать тебя? — Она отвернулась от Эммы, когда говорила.

На полотенце остались большие коричневые пятна там, где она вытерла руки.

— Подожди, Мэдс… Что происходит? — Эмма нащупала лестницу через грязь.

Это было похоже на ночной кошмар, когда она пыталась бежать, но дорога двигалась ей навстречу.

Мэделин уже просунула руки сквозь рукава халата.

— Поговорим завтра в школе, ладно? — пробормотала она в спешке и проскользнула в зал, оставляя грязные следы по всему кафельному полу.

Дверь со скрипом закрылась.

Тишину время от времени нарушали только всплески в трубе, по которой подавалась грязь; даже звуки леса притихли.

Эмма вылезла из ванны и прижала полотенце к лицу.

Что, черт возьми, случилось? И что Саттон сделала Тайеру?

Когда она схватила второе полотенце со стола, что-то на полу привлекло ее взгляд.

Это был iPhone.

Она повернула его и осмотрела сзади.

Там была блестящая наклейка девушки с рогами дьявола, делающей пируэт.

«МАФИЯ ЛЕБЕДИНОГО ОЗЕРА».

iPhone Мэделин.

Эмма смотрела то на грязные следы Мэделин, то на дверь, то снова на телефон.

Она промыла руки в раковине на прилавке и глубоко вздохнула.

Должна ли она это сделать?

— Да! — Кричала я на нее так громко, как только могла.

Эмма скользнула по экрану iPhone, чтобы разблокировать его.

Трясущимися руками она надавила на маленькую иконку пузыря, чтобы открыть сообщения Мэделин.

Первым в списке было одно написанное ей, приглашающее Мэделин в спа сегодня.

Там была куча смс о шутке над Нишей: сообщение от Лорел сообщало, что она нашла идеальную актрису на роль полицейского, Шарлотта спрашивает Мэделин, может ли она забрать поддельную кровь из магазина Хэллуин в торговом центре.

Эмма прокрутила назад ранние сообщения.

В нескольких сообщениях недельной давности обсуждалось, как лучше поехать на вечеринку Ниши, и ничего о поддельном похищении.

Шаги послышались по другую сторону двери, Эмма замерла.

Кто бы это ни был, он тихо свистел, когда проходил.

Эмма вцепилась в телефон.

Затем она постучала по экрану для просмотра фотографий Мэделин.

Появился снимок электрогитары.

Эмма потянула экран влево.

Фотография двух балерин на сцене, одна из них Мэделин.

Снимок витрины с украшениями из Anthropologie.

Фотография Мэделин и Саттон, лежащих в шезлонгах.

Снимок Саттон, Мэделин и Шарлотты в горячем источнике.

Саттон и Мадлен в бикини, а Шарлотта прикрылась махровой тканью.

Я придвинулась ближе, признавая их немедленно.

Мое тело мерцало, как будто дрожа.

На этом фото сняты все, кто были в горячем источнике.

Мои слова зазвенели в ушах.

Время фото! И когда Лорел скулила, что ее нет на фото, я усмехнулась и сказала, что так и было задумано.

Эмма посмотрела на дверь, ее пальцы дрожали.

Она открыла следующее фото.

Оно было сделано в том же темном месте, показывая Саттон бегущей за Лорел по темному пути.

«Лорел! — кричала я. — Я куплю тебе новое ожерелье, ладно?» Всего пару секунд спустя к моему горлу уже приставили нож.

Когда следующая фотография появилась на экране, Эмма нахмурилась.

Крупным планом была снята Лорел, сидящая на большом красном камне на фоне рассвета.

Круглый кулон на серебряной цепочке висел на ее шее.

Трясущимися руками Эмма потянула цепь вокруг ее горла и осмотрела медальон.

Он выглядел точно так же, как на фото.

— Боже мой, — вместе прошептали мы с Эммой.

Эмма задавалась вопросом, что Лорел делала носящей медальон Саттон — медальон, которым кто-то задушил ее.

Может быть…?

Может.

В конце концов, я бросила ее медальон в глубь леса.

Единственное, что не имеет смысла сейчас было, ну, зачем? Зачем бы моя родная сестра хотела убить меня? Очевидно, я не была лучшей сестрой в жизни, но, насколько плохой я могла быть?

Дверная ручка качнулась.

Эмма выронила iPhone.

Он приземлился в кучу полотенец тогда же, когда Мадлен распахнула дверь.

Она была в узких джинсах, полосатой тунике и с широким поясом.

— Я просто искала…ой.

Ее взгляд упал на iPhone на полу.

— Да.

Эмма попыталась улыбнуться, хотя ее внутренности кричали.

— Я просто заметила это тоже.

Я собиралась пойти за тобой.

Мадлен сгребла телефон и сунула его в карман.

— Спасибо.

Она уставилась на Эмму.

Эмма затаила дыхание.

Но тогда Мадлен повернулась и открыла дверь.

— Увидемся в школе завтра.

Она вальсировала через дверь снова, ее длинные волосы качались.

Эмма наклонилась напротив ванной и прокатила круглый медальон Саттон между пальцами.

Я чувствовала себя ошеломленней, чем раньше.

Что бы ни происходило здесь, это было как грязевая ванна.

Чем глубже погружается моя сестра, тем темнее и грязнее это получается.

Глава 23

КТО-ТО БЫЛ ПЛОХОЙ, ОЧЕНЬ ПЛОХОЙ ДЕВОЧКОЙ…

— Итак, как вы уже поняли, Медея должна была убить своих детей, — объясняла классу в среду миссис Фрост.

Она ходила по кабинету, словно прославленный юрист, защищающий невиновных.

Только так Медея могла отомстить Джейсону, своему мужу, за предательство.

Все в классе сделали заметки.

Вдруг Эмма почувствовала вибрацию внутри сумки.

Она осторожно засовывала в нее руку, пока не нашла телефон.

Это хоть немного отвлекло от рассказов, помешанной на Медее миссис Фрост.

Что-то в словах миссис Фрост заставило Эмму задуматься о том, что ее муж был не совсем верен.

— Мисс Мерсер? — голос сломался.

Эмма подняла взгляд и увидела миссис Фрост, стоящую прямо над ней.

Последняя помахала оборванным листком бумаги перед лицом девушки.

— Уберите телефон сейчас же, или я заберу его и отдам только в конце года.

Эмма подняла руки вверх.

— Сдаюсь.

Все захихикали.

К счастью, тотчас же прозвенел звонок, а английский был последним уроком.

Эмма выбежала в коридор, проверяя входящие.

Даже после всего произошедшего Эмма все еще таила надежду, что сообщение могло придти от Саттон.

Но оно было от ее мамы.

ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНОЕ МЕНЮ ДНЯ РОЖДЕНИЯ — значилось в теме сообщения.

Эмма изучила список главных блюд, закусок и десертов.

ВЫГЛЯДИТ ОТЛИЧНО — начала писать она, но потом заметила в списке морковные кексы.

Морковный пирог всегда выводил ее — изюм в тесте заставлял ее думать о корме для песчанок.

Давай заменим на «красный бархат», — напечатала Эмма.

В коридорах толпились студенты, опустошающие свои шкафчики, и дети в спортивной форме, бросающиеся к играм.

Группа девочек, которую Эмма не признала, стояла в углу возле шкафа с трофеями, шепчась.

Эмма быстро оглянула коридор, ее сердце прыгало всякий раз, когда она видела светлые волосы, похожие на Лорел или гибкое тело, как Мадлен.

Она избегала друзей Саттон и ее сестру весь день, утверждая, что она была занята проектом фотографий, работая за ланчем — «Фотошоп безбровых портретов ежегодника снова, Саттон?» Шарлотта шутила, и игнорируя их элегантные тексты и Чат.

Идея о них, стоящих перед ней прямо сейчас, заставило ее почувствовать кожный зуд.

Зачем бы Лорел носить медальон Саттона? И как Мадлен взяла эту фотографию? Было ли это как какой-нибудь трофей?

Эмма зашла в туалет для девочек, чтобы плеснуть немного воды на ее лицо.

Когда она потянулась к бумажным полотенцам, рука коснулась ее плеча.

Эмма вскрикнула и обернулась.

— Боже.

Ниша стояла рядом с ней у раковины, прикрывая лицо рукой.

— Сильно нервничаешь?

Эмма обернулась и неуверенно закрутила кран.

— Ой.

Что случилось?

Ниша заправила часть волос за ухо.

— Разве ты забыла уже?

— Забыла что?

Ниша положила руки на ее бедра.

Она смотрела на Эмму с презрением.

— Украшение шкафчиков? Вещь, которую все капитаны делают в начале каждого года?

Эмма моргнула.

Откуда ей было это знать?

— Ууу.

Ниша сделала разочарованный шум, звучавший из ее горла.

— Знаешь, некоторые из нас не могут делать всю работу сами.

Некоторые из нас имеют высшее приложения для заполнения.

Эмма резко возросла.

Вот как.

— Я хочу пойти в колледж, — сказала она с негодованием.

— Я хочу пойти в USC.

Ниша остановилась на мгновение, как будто ожидая изюминки.

Потом она рассмеялась.

— Это самая забавная вещь, которую я слышала за весь день.

Она толкнула открытую дверь ванной и начала спускаться по коридору к спортивной раздевалке.

Эмма последовала за ней.

Ниша шла оживленно.

Ее хвост свистел взад и вперед, и ее руки были сжаты в плотные кулаки.

Они бросились вниз по лестнице и просвистели мимо Джейсона и Кендры, прыщавой пары, которую всегда заставали в маленькой нише под лестницей.

Когда они проходили мимо, Эмма заметила, что руки Джейсона подняли вверх рубашку Кендры.

Ниша вошла в спортивную раздевалку, маршируя мимо девушек, переодевающихся в купальники, униформу для фехтования, и черлидинг юбки и направилась прямо в маленький кабинет.

Пачки цветной бумаги, маркеры Crayola, разноцветный песок и стикеры занимали большую часть поверхности широкого потертого стола.

Красный блестящий цветочный горшок опрокинулся, проливая крошечные блестящие осколки на всесь пол.

Это заставило Эмму подумать о сказочной крови.

Двадцать пять отдельных табличек с именами, по одному для каждой девушки из теннисной команды, было прикреплено в середине таблицы.

Имя Бруклин Киллоран было в розовом пузыре букв и окруженное наклейкой звезды.

Черный кусок плотной бумаги отображал имя Исабель Максвини в светящейся в темноте краске.

Ниша нарисовала прорастающие цветы из каждой буквы в имени Лорел и невменяемые каракули вокруг границы.

И тогда Эмма заметила метку Саттон, ее имя было написанно простым шрифтом на белом квадрате.

Ни блеска или слоеной краски или наклеек, которые говорили — ТЫ ДВИЖЕНИЕ, ДЕВОЧКА или ЛЕД! Это, возможно, было имя метки на тюремную камеру.

— Я в основном сделала.

Ниша взяла именную метку, ближайшую к ней, одна для девушки по имени Аманда Пфайфер.

— Но ты можете помочь повесить их на шкафчики, если ты думаешь, что можешь справиться с этим.

— Когда ты сделала их? — спросила Эмма.

— На выходных.

Ниша стряхнула часть блеска с ее запястье.

— Почему ты не попросила меня помочь?

Ниша уставилась на Эмму на мгновение, а затем выпустила пронзительный смех ведьмы.

— Как будто я просила бы тебя помочь мне хоть с чем-нибудь.

Она выдернула именную метку со стола, отправив несколько карандашей на пол.

Когда Ниша пошла по теннисному проходу, Эмма заметила, что крошечные пятнышки красной поддельной крови от шалости на прошлой неделе еще покрывают стены, шкафы и пол.

Ниша стояла прямо посередине большого пятна, когда она прикрепила табличку с её именем и двумя пересеченными теннисными ракетками к двери шкафчика.

Эмма прикусила губу.

— Мне очень жаль за то, что мы сделали на прошлой неделе.

Ниша перешла спокойно к следующему шкафчику и повесила именную метку Бетани Говард.

— Все равно, — сказала она небрежно.

— Ты не заслужила этого, — Эмма пошла дальше.

Она также хотела добавить, что не заслужила теннисной форму детского размера, но потом решила, что это слишком бесцеремонно.

Ниша оторвала новый кусок липкой ленты, затем обернулась, чтобы встреться лицом с Эммой снова.

Ее глаза были дикими.

— Ваша глупая поддельная кровь разрушила мою любимую тенниску.

Она указала жестко на грудь Эммы.

— Она принадлежала моей маме.

А теперь, из-за тебя, мне придется ее выбросить.

Эмма сделала шаг назад, расплющив чью-то капу ботинком.

Но когда Ниша стояла там, закипая, Эмма поняла, что не только гнев был в ее голосе.

В нем была боль.

С ее плечами и сморщенным ртом, Ниша выглядела маленькой и молодой.

Эмма задалась вопросом, как умерла мама Ниши.

Это был вопрос, который задала бы Старая Эмма.

Так много усыновленных детей потеряло родителей.

И хотя она никогда не могла быть уверенав том, что сталось с Бекки, иногда Эмме казалось, что она была одной из тех детей.

Иногда, хотя это заставляло ее чувствовать себя виноватой, чтобы признаться даже самой себе, она хотела, чтобы Бекки умерла, потому что это означало бы, что она не решила оставить Эмму.

Я чувствовала мою собственную боль вины за все, что я, очевидно, имела в своей жизни, но, казалось, само собой разумеющимся.

Потеря всего вокруг, но смерть не казалась чем-то, что могло коснуться девушки, как я.

Как неправа я была.

Вздохнув, Эмма взяла серую именную метку Саттон и прилепила ее к наружной дверки шкафчика в раздевалке.

Это выглядело жалко рядом с другими яркими, веселыми именными метками с обеих сторон.

Через некоторое время она вытянула ручку и посмотрела на содержимое теннисного шкафчика Саттон снова.

Блестящая куртка университетской спортивной команды висела на крючке.

Пустая бутылка воды Propel лежала помятой в нижней части.

Свернутая пара спортивных носков на верхней полке покрытая коркой от пота.

Эмма хотела, чтобы она могла рассказать Нише, что она потеряла маму, тоже.

Ниша сорвала больше ленты и молча вешала больше знаков.

Эмма пошла закрывать шкафчик, но потом остановилась.

Что-то выпучилось на переднем кармане куртки университетской спортивной команды.

Через некоторое время она нашла это и вытащила сложенную большую бумажную салфетку.

На внутренней стороне была записка, написанная небрежным мальчишеским почерком: Привет Лорел! А потом был рисунок смайлик с пьяными глазами и высунутым языком, проводящий попенистой кружке пива.

Она была подписана Тайером.

— Что это?

Эмма обернулась.

Ниша стояла прямо рядом с ней, ее дыхание было ледяным на шее Эммы.

Эмма передвинулась, чтобы сложить салфетку до того, как Ниша смогла бы увидеть это, но глаза Ниши уже сузились, читая слова.

— Так ты крадешь почту своей сестры тоже?

Эмма моргнула с трудом.

— Я…

Ниша покачала пальцем Эмме.

— Я слышала, Лорел была готова убить тебя за то, что ты сделала.

— Убить меня? — повторила Эмма.

Она подумала о фото Лорел с ожерельем Саттон на iPhone Мадлен.

Ниша смотрела на нее осторожно.

Крошечные искры прилипли к ее щеке блестя от света над головой.

— Не играй в молчанку, Саттон.

Ты знала, что у Лорел была вещь для него.

Эмма моргнула.

Но прежде, чем она смогла сказать что-нибудь большее, Ниша развернулась на каблуках и пошла обратно в кабинет, оставляя за собой след красного блеска в ее пробуждении.

И оставив Эмму и меня шатающихся отчаянно знать больше.

Глава 24

КАЖДАЯ ДЕВОЧКА ДУМАЕТ, ЧТО ЕЕ СЕСТРА ХОЧЕТ УБИТЬ ЕЕ?

В четверг, после очередной ужасной теннисной тренировки, Эмма сидела на кровати Саттон с записной книжкой и карандашом на коленях.

Вершина истории, она написала.

Сестра пытается выследить убийцу двойника.

Слишком интенсивные слова.

Она бросила карандаш на матрас и закрыла глаза.

Она надеялась, что написав это, как заголовки новостей, может поставить это в перспективу, чтобы это казалось более нормальным.

Хотя ничего из этого не было нормальным.

Вместо этого она написала еще один список о друзьях Саттон и потенциальных мотивах каждого из них, кто должен был убить ее.

Она, вероятно, составляла десять версий одного и того же списка до сих пор, нацарапанных в записной книжке, смятых в мусорных баках, написанных в сокращении на iPhone Саттон, который был почему-то наиболее ироничным из всех.

Проблема былав том, что у каждого участника Игры в Ложь были мотивы — Шарлотта, потому что Саттон увела Гарретта.

Лорел, потому что Саттон… ну, она сделала что-то Тайеру.

Взбесила ли она чем-нибудь Мэделин?

Старый телефон Эммы запищал из тайника под кроватью.

Она отложила записную книжку в сторону и протянула руку, чтобы взять его.

После айфона блекбери показался устаревшим хламом. Как будто увидел беспризорного пса на улице после того как проводил время только с роскошными собаками, участвующими в выставках.

Алекс прислала сообщение: «В систерландии все хорошо?»

«Конечно», — ответила Эмма.

Она даже не чесалась больше от лжи.

Она и Алекс переписывались несколько раз в течение недели, и Эмма не выдала ни одной вещи о том, что происходит на самом деле.

Насколько Алекс знал, Эмма жила с Мерсерами все то время, как она и Саттон познакомились друг с другом, просто как в сказке.

Заметка загудела обратно в почтовый ящик Эммы немедленно: «КАК НАСЧЕТ ТОГО, ЧТО ТЫ СПРЯТАЛА В ШКАФЧИКЕ? ТЫ СОБИРАЕШЬСЯ ЗАБРАТЬ ЭТО, ИЛИ ТЫ ХОЧЕШЬ, ЧТОБЫ Я ОТПРАВИЛ ЭТО ТЕБЕ?»

Эмма плюхнулась обратно на кровать и выражение ее лица дало трещину.

Она понятия не имела, что делать с этой вещью в шкафчике, особенно с деньгами.

«МОЖЕШЬ ОСТАВИТЬ ЭТО ТАМ ПОКА ЧТО», — ответила она.

И тут дверь спальни медленно открылась.

Эмма повернулась назад к кровати, толкая BlackBerry под подушку.

Лорел появилась в дверях.

Миссис Мерсер стояла позади нее с корзиной для белья в руках.

— Что делаешь? — Лорел спросила, входя в комнату.

На щеках Эммы появилось тепло.

— Ты когда-нибудь слышала о том, что надо стучать?

Лицо Лорел упало.

— Извини.

— Будь милой, Саттон, — проворчала миссис Мерсер.

Она прошла к ящику с бельем Саттон и бросила стопку одежды возле телевизора.

Среди них было и полосатое платье Эммы.

Эмма хотела поблагодарить ее — у нее не было кого-либо, кто бы стирал одежду для нее годами, но у нее было чувство, что это, наверное, то, что миссис Мерсер делала для Саттон все время.

Лорел осталась после того, как миссис Мерсер покинула комнату.

Эмма заправила волосы за уши.

Адреналин распространялся по ее венам, и ее руки дрожали.

Все, о чем только она могла думать, была фотография Лорел, носящей ожерелье Саттон.

— Чего ты хочешь? — спросила она.

— Я хотела бы знать, если ты готова сделать педикюр у мистера Пинки.

Лорел сложила руки на талии.

— Если ты все еще хочешь пойти.

Эмма глядела бессмысленно на бело-розовый стул-яйцо в углу.

На нем все еще валялись носки и купальники Саттон, у Эммы рука не поднялась их убрать.

После неуловимого комментария Ниши вчера вечером, она вошла на страницу Саттон в Facebook и нашла страницу Лорел еще раз.

Эмма полагала, что Лорел и Тайер были друзьями, но она не догадалась, что Лорел была влюблена в него.

Хотя когда она посмотрела на фотографии, это было очевидно.

На всех групповых снимках, Лорел стояла рядом с Тайером.

На снимке, где Тайер смеялся с кем-то как Шарлотта, Лорел скрывалась на заднем плане, глядя на Тайера.

Ссылка YouTube показывала Тайера и Лорел, танцующих танго в школе.

Когда Тайер наклонялся ниже к Лорел, Лорел была в восторге, с очаровательной улыбкой на ее лице.

Это была улыбка человека, который хотел чего-то большего, чем просто дружба.

Но в мае, за месяц до того, как Тайер якобы сбежал, сообщения стены[17] между ними двумя резко остановилась.

Больше не было фотографий Лорел и Тайера вместе.

Как будто что-то или кто-то, вынудил их отказаться друг от друга.

— Не играй в молчанку, Саттон, — Ниша сказала. — Ты знала, что она была вещью для него.

И была запись в журнале Саттон 17 мая: @Л. по-прежнему разрушает T. Возьми себя в руки, сучка. Он просто парень@.

За Т. очевидно стоял Тайер.

Хотя нет простых ответов.

Это было не так, как если бы кто-нибудь написал, что именно случилось.

И это конечно не было так, как я помнила.

Я надеялась, что я не сделала чего-то, что могло повредить моей маленькой сестре, но я действительно не знала.

Эмма смотрела на Лорел, как она взяла в руки флакон духов из комода Саттон и понюхала их.

Она мило улыбнулась, будто ни одной клеточкой своего тела не желала зла.

Может быть, она поспешила с выводами.

Просто потому, что Ниша сказала, что Лорел убила бы ее, не означает, что она действительно это сделала.

Это просто то, что говорят люди.

И, возможно, была веская причина в том, почему Лорел носила медальон Саттон на фотографии в телефоне Мадлен.

Такой же медальон, который сейчас висел на шее Эммы.

— Позволь мне только джинсы надеть, — решила Эмма.

Лорел улыбнулась.

— Встретимся внизу.

Когда она была уже на полпути через всю комнату к двери, Лорел сделала паузу и ее глаза расширились из-за чего-то на кровати.

— Что это?

Эмма проследила взглядом и запаниковала.

Ее записная книжка лежала открытая на матрасе.

Поперек через верхушку листа были нацарапаны слова Девушка Задушена в Mansion.

Думаю Виноваты Друзья.

Она схватила записную книжку и поклала сверху свою руку.

— Просто школьный проект.

Лорел замолчала на мгновение.

— Ты не делаешь проект для школы! — Она покачала головой и вышла из комнаты.

Но прежде, чем она спустилась вниз по лестнице, она бросила еще один взгляд на Эмму.

Оттуда, откуда я наблюдала, было трудно сказать, был ли это допрос… или нечто большее.

Мистер Пинки был маленьким салоном, расположенный в предгорьях, в комплексе, который также содержит органический йогуртовый магазин, целый кошачий питомник, и место с рекламой УЛЬТРАОЧИСТИТЕЛЬ КИШЕЧНИКА! ПОТЕРЯТЬ ПЯТЬ ФУНТОВ ЗА СЧИТАННЫЕ МИНУТЫ! в переднее окно.

По крайней мере, Лорел не вытащила ее там.

Салон был частью высококлассного спа-центра, частью Star Trek.

Все работники салона носили облегающие комбинезоны, которые, может, и были модными, но Эмме казалось, что они выглядят готовыми залезть в космический корабль и всем салоном улететь в туманность Краба.

Эмма и Лорел плюхнулись на гладкий серый диван, чтобы подождать.

— Так ты готова к твоей вечеринке? — Лорел вытащила гигиеническую помаду из ее сумки и смазала ею губы.

— Думаю да, — солгала Эмма.

Больше карт RSVP ждали в спальне Саттон, когда она пришла домой после тенниса сегодня.

Все они говорили такие вещи, как Не могу дождаться! и Вечеринка года!

— Тебе лучше бы быть.

Лорел толкнула ее в бок.

— Ты планировала это достаточно долго! Равно как и Гарретт рассказал тебе, что он получит еще тебя?

Эмма покачала головой.

— Почему? Он сказал тебе?

Улыбка Лорел расширилась сознательно.

— Не.

Но я слышала слухи….

Эмма ущипнула горстку ткани на диване.

Что было большим делом с настоящим Гарреттом?

Сушилки ногтей гудели по всей комнате.

Запах лака и лосьона с алоэ для рук заполнили воздух.

Эмма полезла в сумку и коснулась салфетки от Тайера.

Ее желудок нервно сжался.

Она хотела достать ее в конце маникюра, но она не могла больше ждать.

— Лорел?

Лорел подняла взгляд и улыбнулась.

Эмма поместила салфетку на пустую подушку между ними.

— Я нашла это в моем теннисном шкафчике.

Морщины сформировались между глаз Лорел, когда она смотрела на пьяное лицо смайлика Тайера.

Ее пальцы были заняты небольшим отверстием в ее джинсах.

Резкий рывок, и отверстие внезапно, с силой разорвалось.

— Ой, — прошептала она.

— Мне действительно жаль.

Голос Эммы дрожал.

— Я не знаю, как это оказалось там.

Технически, это не была ложь.

Лорел скомкала в руках записку и безучастно уставилась на радужные пузырьки лака на полке.

Эмма с силой впилась ладонью в подлокотник.

Лорел взорвется? Закричит? Придет после с ее маникюрными ножницами?

— Неважная персона, — Лорел окончательно сказала.

— Будто бы у меня нет в комнате миллиона записок от Тайера, как эта.

Потом она спокойно достала свой iPhone и проверила ее электронную почту.

— Ты скучаешь по нему? — выпалила Эмма.

Лорел продолжила нажимать ее iPhone.

— Конечно.

Ее голос не повысился и не понизился.

Как будто они говорили о различиях между сливочным арахисовым маслом и хрустящем.

Потом она кивнула на бутылку Snapple, Эмма взяла ее из холодильника Мерсеров.

— Не против, если я?

Эмма пожала плечами, и Лорел сделала большой глоток.

Как только она поставила бутылку обратно на журнальный столик, ее плечи стали дергаться.

Ее голова дернулась назад, и она опрокинулась на диван.

Она схватилась за горло и уставилась на Эмму испуганными, вытаращенными глазами.

— Я…не могла…

Эмма припала к ее ногам.

— Лорел? — Лорел издала удушающий звук, упала один раз, и обмякла.

Ее светлые волосы упали веером на подушку дивана.

Ее правая рука сжалась.

— Лорел? — закричала Эмма.

— Лорел? — Она покачала плечами.

Глаза Лорел были закрыты, как будто приклеены.

Ее рот безвольно отвис.

Айфон медленно выпал из её руки и тяжело ударился о ковер на полу.

— На помощь! — звала Эмма.

Она наклонилась и послушала дыхание.

Ни звука не прозвучало из уст Лорел.

Она прижала пальцы к запястью Лорел.

Чувствовала, что пульс был.

— Вставай, — призывала она, встряхивая ее.

Голова Лорел скатилась, как у тряпичной куклы.

Ее короткие серебряные браслеты звякнули вместе.

Эмма вскочила на ноги и огляделась.

Черная девушка смотрела на них с педикюрного кресла в другом конце комнаты и с журналом Vogue на коленях.

Маленькая испанка бросилась к ним.

— Что с ней случилось?

— Я не знаю, — бешено сказала Эмма.

— Она беременна? — предположила женщина.

— Я так не думаю…

— Эй.

Испанская женщина толкала руку Лорел.

— Эй! — Закричала она ей в лицо, давая пощечину.

Эмма приставила ухо ко рту Лорел снова.

Уроки искусственного дыхания рот в рот, бывшие частью курса обучения нянь, которые она брала в шестом классе, промелькнули в её сознании. Защипнуть нос, потом дышать в рот, или наоборот?

Потом что-то холодное и мокрое коснулось мочки ее уха.

Эмма убрала ухо в тревоге.

Это был… язык? Она уставилась на лицо Лорел.

А потом вдруг глаза Лорел быстро открылись.

— Бу!

Эмма закричала.

Лорел взорвалась смехом.

— Я полностью была тобой! Ты думала, что я умерла!

Леди сделала цокающий звук языком.

— Ты поимела всех нас! Да что с тобой такое? — она убежала прочь, качая головой.

Эмма осела.

Ее сердце чувствовало, как флаг, хлопающий безумно на ветру.

Лорел поправила майку, румянец поднимался на ее щеках.

— Ты научила меня хорошо, сестренка.

— Но я никогда не думала, что я поймаю тебя чем-то так просто! — А потом она встала, сунула ее кошелек через плечо, и направилась к стене с лаками для ногтей, чтобы выбрать цвет для ее маникюра.

Эмма уставиласьа на прямую, стройную спину Лорел, ее голова закружилась.

Это, безусловно, был инновационный способ сменить тему о Тайере.

Но что-то её всё равно расстраивало.

Девушка, чья старшая сестра сделала что-то, что могло похоронить её шансы с её страстью, не могла просто пожать плечами и обратить всё это в шутку.

Если бы кто-то сделал что-то подобное с Эммой, она бы не дала тому спуску.

Бороться.

Ответный удар.

И тогда Эмма подняла голову.

Горячие огни сверху обжигали ее голоу.

Она могла думать об одной причине, Лорел, возможно, не сердится больше.

Я думала в то же время, тоже: Может быть, Лорел уже получила ее месть.

Глава 25

ПОСЛЕДНЕЕ ДОПОЛНЕНИЕ К СПИСКУ ГОСТЕЙ

— Я бы хотела решить головоломку, Пэт, — постоянно улыбающаяся болельщица мама сказала телевизору.

Экран переключился на борт Колеса Фортуны.

Все буквы ВЕЩИ были заполнены, за исключением одной.

— Сбор живых цветов?

Триумфальное музыка заиграла, когда ванна перевернула последнюю букву.

Футболистка мама прыгнула вверх и вниз восторженно, что она выиграла девятьсот долларов.

Был поздний вечер четверга, и Эмма смотрела повторный показ Колеса на канале Game Show с постели Саттон.

Колесо Фортуны обычно успокаивало ее.

Это напомнило ей, как они вместе с Бекки смотрели его на потертом диване — она почти почувствовала запас бургеров и услышала, как Бекки выкрикивает ответы и критикует платье ведущей.

Но теперь все, о чем Эмма могла думать, когда она увидела, что колесо на экране казалось метафорой для ее жизни — колесом случая.

Риск и вознаграждение.

Один близнец получает хорошую жизнь, один близнец получает плохую.

Один близнец умирает, другой близнец живет.

Живущий близнец выбирает, либо идти за человеком, который она была почти уверена, убил ее сестру… или бесшумно ускользнуть.

Лорел убила Саттон.

Мысль мелькала в ее голове каждые несколько секунд, пугая ее каждый раз.

Она чувствовала, что это было правдой.

Все признаки прежде указывали на Шарлотту, но теперь Лорел казалась единственным ответом.

Когда она вернулась домой из маникюрного салона, она искала больше подсказок, и слишком много было связано: Facebook аккаунт Саттон был на автозаполнении, что означало, что Лорел могла бы прокрасться в комнату Саттон, войти в систему, обнаружить сообщение от Эммы, и стремится написать ответ, призывая Эмма сюда.

А потом записку «САТТОН МЕРТВА» Лорел нашла бы в ее машине.

Кроме того немного пыли в углу, на бумаге не было ни складки или грязных помарок, как должно быть, если Лорел действительно достала ее из-под стеклоочистителя.

И Эмма фактически не видела записку на автомобиле Лорел, что должно было говорить, что Лорел не солгала о ком-то, кто оставил ее там? Она так же легко могла бы вытащить ее из ее сумки.

Лорел была на ночевке у Шарлотты тоже.

Она спала рядом с Эммой в кавернозной спальне Шарлотты, которая сделала бы для нее проще простого, чтобы увидеть, когда Эмма вставала выпить воды.

Она могла бы проползти вниз и задушить Эмму с медальоном Саттон.

И говоря о медальоне, на фотографии на телефоне Мадлен, Лорел носит медальон.

Он выглядел идентично тому, который сейчас висел на шее Эммы.

Они выглядели идентичными для меня тоже.

Я думала о том воспоминании, которым я теперь обладала.

Как я сорвалась и выбросила её ожерелье — копию моего — в темноту.

Смятение Лорел.

Тогда я подумала о тех руках, которые схватили меня и затолкали в машину.

Багажник был маленьким и тесным, примерно таким, как у Jetta Лорел.

Но я все время возвращалась к мерцающим воспоминаниям Лорел и меня, хихикающих вместе в бассейне Ла Палома.

Держась за руки.

Друзья.

Что отогнало нас друг от друга? Почему я не пыталась возродить эти отношения? Я не хочу верить, что Лорел могла бы убить меня.

А как насчет клочка рыжих волос, которые я видела с завязанными глазами, когда нападавший вытащил меня из машины? Мои глаза сыграли в злую шутку со мной?

Эмма поднялась с кровати и начала ходить по комнате.

Она не имела твердых доказательств, пока нет, но огарок фильма должен было быть из ночи смерти Саттон.

Это имело смысл.

Может быть, когда Лорел стащила повязку с головы Саттон и поняла, что она не умерла, она надела обратно ожерелье на шею сестры и закончила работу.

Может быть, фактическое убийство произошло после того, как видео закончилась….

Если бы только видео все еще было онлайн — этого было бы достаточно, чтобы полиция считала, что Эмма рассказала им правду.

И как видео получилось онлайн в любом случае? Зачем убийце размещать что-то, что отпечатком ее гибели?

Если, конечно, Лорел отправила это онлайн, чтобы привлечь Эмму.

Может быть, она каким-то образом узнала, что ее приемная сестра имеет близнеца.

А может быть, она знала, что видео достигнет Эмму… и Эмма протянеть руку.

Это сработало.

Эмма положила ее ладони на гладкие белые стены.

Приглушенная музыка звучала из спальни Лорел по соседству.

Все, что Эмма знала, что Лорел может быть в своей комнате прямо сейчас, решая, что делать дальше.

Она подошла к телевизору и отключила его.

Вдруг, она почувствовала, что опасно медлить, находясь так близко к убийце.

Она чувствовала себя, как заключенная в этой комнате, заключенная в жизни ее мертвой сестры.

Она дернула дверь и начала спускаться по лестнице.

Когда она собиралась потянуться, чтобы открыть переднюю дверь, кто-то кашлянул за ее спиной.

— Куда собираешься?

Эмма обернулась.

Мистер Мерсер сидел в фойе оффиса, стуча по нетбуку. Bluetooth наушник был в его ухе.

— Ах, на улицу прогуляться, — сказала Эмма.

Мистер Мерсер посмотрел на Эмму поверх очков.

— После девяти.

Мне не нравится, что ты бродишь на улице одна в темноте.

Углы рта Эммы дернулись в улыбке.

Приемные родители никогда не любили, когда она приходила и уходила.

Они никогда не беспокоились о ее безопасности.

Даже Бекки позволяла Эмме ходить по ночам — если они остановливались в мотеле, она посылала маленькую Эмму к торговым автоматам, чтобы получить ее Маунтин Дью и крекеры в виде золотых рыбок.

С другой стороны, он не беспокоился о безопасности Эммы.

Он беспокоился за его дочь, Саттон.

Эмма не могла встретить его глаза, зная, что его дочь была далеко не в безопасности, и все это может быть связано с его другой дочерью.

Эмма должна выбраться из этого ада.

Она увидела теннисную ракетку Саттон, прислоненную к шкафу в холле и схватила ее.

— Мне нужно попрактиковать мою подачу.

— Отлично.

Мистер Мерсер вернулся обратно к экрану компьютера.

— Но я хочу, чтобы ты была дома через час.

Мы все еще должны обсудить общие правила для твоей вечеринки.

— Ладно, — отозвалась Эмма.

Она захлопнула дверь и пошла вниз по центру улицы.

Все тянули свои большие зеленые урны к обочине, и в воздухе пахло гнилыми овощами и грязными пеленками.

Чем дальше она шла от дома Саттон, тем лучше, безопаснее, она себя чувствовала.

Она остановилась в парке, заметив малейший контур знакомой фигуры, лежащей в форме X на теннисных кортах.

Ее сердце воодушевилось.

— Итан? — позвала Эмма.

Итан подскочил при звуке его имени.

— Это Саттон!

— Забавно встретить тебя здесь.

Было слишком темно, чтобы увидеть лицо Итана, но Эмма обнаружила счастье в его голосе.

Она вдруг почувствовала себя счастливее тоже.

— Могу я присоединиться к тебе? — Спросила она.

— Конечно.

Она открыла связанные цепи ворот без помех в четверти метра, чтобы включить свет.

Дверь захлопнулась с треском.

Она чувствовала взгляд Итана на себе, когда она шла к сетке и ложилась рядом с ним.

Корт был еще теплым от дневного зноя и чуть-чуть пахло обожженным асфальтом и пролитым Gatorade.

Звезды блестели как кусочки кварца в тротуаре.

Звезда-мама, звезда-папа и звезда-Эмма светились точно поду луной.

Было досадно, что даже после столь больших изменений, звезды были в том же месте, где они всегда и были, смеясь над бесполезной борьбой Эммы на земле.

Слезы накатились на глаза Эммы.

Бесполезная борьба была правильной.

Все фантазии, которые она напридумывала во время поездки в автобусе.

Все самое интересное, о чем она думала, что она и Саттон были бы как сестры.

— Ты в порядке, Сильвия Плат? — Итан дразнил.

Воздух становился холоднее, и Эмма притянула руки теснее к бокам для утепления.

— Не совсем.

— Что случилось?

Эмма пробежала языком по зубам.

— Боже, когда я тебя вижу, я выгляжу душевнобольной.

— Круто.

Я не против душевнобольных.

Но Эмма покачала головой.

Она не могла сказать ему, что происходит на самом деле, не важно насколько сильно она хотела этого.

— Завтра мой день рождения, — вместо этого сказала она.

— У меня вечеринка.

— Правда? — Итан приподнялся на одной руке.

— Ну, с днем рождения.

— Спасибо.

Эмма улыбнулась в темноте.

Она следила за медленно летящим самолетом, оставившим след на ночном небе.

В некотором смысле, это, вероятно, будет лучший день рождения, который она когда-либо имела.

Большинство дней рождений Эмма не отмечала — она провела ее шестнадцатилетие в кабинете, ожидая социального работника, чтобы получить перевод на новую приемную семью, и она провела ее одиннадцатилетие как беглец с детьми на территории лагеря.

Настоящий праздник дня рождения был у нее, когда Бекки взяла ее на ярмарку Ренессанса рядом с местом, где они жили.

Эмма каталась на карусели, ела большую ножку индюшки и сделала из бумаги герб в неоново-зеленом и бирюзовом цветах — её любимых.

По пути на стоянку в конце дня, Эмма спросила, могут ли они сделать это на ее день рождения в следующем году.

Но на ее следующий день рождения Бекки ушла.

Эмма уставилась в небо.

Облако прошло над луной, скрывая ее на мгновение.

— Ты придешь?

— Куда?

— На мою вечеринку.

Я иммею в виду, если ты не занят.

И если ты хочешь.

Эмма укусила заусеницу.

Ее сердце колотилось в груди.

Задавание ему вопроса вдруг почувствовалось, как большое дело.

Луна освещала угловой профиль Итана.

Эмма терпеливо ждала его решения.

Если он скажет нет, не расстроюсь, говорила она себе.

Не принимай это близко к сердцу.

— Ладно, — сказал Итан.

Желудок Эммы сжался.

— Правда?

— Да.

Конечно.

Я приду.

— Отлично! — усмехнулась Эмма.

— Ты будешь одной нормальной личностью там.

— Я не знаю этого.

Эмма могла поклясться, что он улыбался, когда сказал это.

— Я не думаю, что любой из нас нормальный, не так ли? Я думаю, мы все имези сумасшедшие секреты.

— Да? И какой твой?

Итан замолчал на мгновение.

— Я огромный поклонник Фрау Фенстермачер.

Эмма засмеялась.

Это совершенно понятно.

Она такая сексуальная.

— Да.

— Я супер горячий для нее.

— Ну, удачи с этим, — сказала Эмма.

— Я надеюсь, что вы двое влюбленных обретете истинное счастье.

— Спасибо.

Итан пошевелился, чтобы улечься, и его рука ударилась об её.

Эмма посмотрела на их две руки, пальцы которых просто касались.

Через некоторое время Итан согнул указательный палец вокруг ее и сжал один раз прежде чем убрать.

Внезапно, в спокойной, тихой ночи, безумный, опасный мир Эммы казался таким же далеким, как звезды.

Глава 26

ЛИЦО ИЗ ПРОШЛОГО

Бренчание.

Бренчание.

Бренчание.

Несколько часов спустя, Эмма проснулась ото сна без сновидений и огляделась.

Что это было?

Бренчание.

Она осмотрелась вокруг в окно, которое выходило во двор.

Крошечный камень из гальки отрикошетил от стекла и упал на землю.

Эмма подбежала к окну и посмотрела вниз.

Фигура стояла под большим прожектором на крыльце.

Эмма с трудом протерла глаза.

— Мам? — закричала она.

Она едва почувствовала лестницу под ногами, когда пронеслась вниз.

Дверь скрипнула, когда она распахнула ее и шагнула в ночь.

Бекки стояла в середине проезжей части рядом с автомобилем Лорел.

Я глазела на женщину на дороге.

Это был первый раз, когда я когда-либо видела нашу мать.

У нее был длинный подбородок, шелковистые темные волосы и сине-зеленые глаза.

Ее тело было тонким, слишком тонким, и она носила мешковатые джинсы с дыркой колене и выцветшую футболку, которые говорили «ПОВСЕДНЕВНЫЙ РЕСТОРАН МОЛЛЮСКОВ».

Если бы я встретила ее на улице, то прошла бы мимо.

Я не чувствовала никакой связи с ней, не мгновенных уз.

Она не казалась реальной.

Но когда Эмма добралась до Бекки, ее руки прошли прямо через ее тело.

Она отступила, с трудом моргая.

— Мам? — закричала она снова.

Она пыталась прикоснуться к Бекки, но это было так, как будто она была сделана из пара.

Эмма коснулась своего лица, чтобы убедиться, что она была все еще реальной.

— Что происходит?

— Это не то, что ты думаешь, милая, — сказала Бекки голосом серьезного курильщика.

— Ты должна быть осторожной, — добавила Бекки.

— Ты должна быть тихой.

Вещи собираются стать очень опасными.

— Ч-что ты имеешь в виду? — спросила Эмма.

— Шшш.

— Но…

Затем Бекки шагнула вперед и пожала ей руку над ртом Эммы.

Казалось, что настоящая рука Эммы твердая и стабильная.

— Ты должна сделать это для меня.

Внезапно видение мелькнуло у меня в мозгу.

Я слышала, что тот же голос говорит, Ты должна сделать это для меня, громко и ясно.

Последнее, что я помнила, был тот же самый голос.

Я не была уверена, говорил ли голос со мной…или с кем-нибудь еще.

Но когда я старалась увидеть эти воспоминания, они растворились.

Внезапно глаза Эммы открылись.

Она все еще была в темной спальне Саттон.

Шторы развевались на ветру.

Стакан воды, который она заполнила перед тем, как она заснула, стоял на тумбочке.

Сон все еще стучал в голове.

Она села, и ее зрение прояснилось.

Фигура стояла над ней.

Бекки? Подумала Эмма немедленно.

Но волосы человека были светлыми, не коричневыми.

Ее нос был заострен, и веснушки плескались на ее щеках.

Эмма смотрела прямо в турмалиново-зеленые глаза Лорел.

Рука Лорел захлопнулась прямо над ртом Эммы.

— Кричи! — Я кричала отчаянно Эмме.

Это было то, что сделала Эмма.

Она пнула ногами простыни и ударила своими руками по рукам Лорел.

Лорел попятилась, с удивленным выражением на лице.

Через несколько секунд дверь спальни открылась и родители Мерсеры ворвались внутрь.

На мистере Мерсере не было рубашки. На миссис Мерсер были клетчатые штаны от пижамы и кружевная майка. Дрэйк тоже вошел в комнату, пару раз тявкнув.

— Что происходит? — Мистер Мерсер потребовал ответа.

— Лорел пыталась убить меня! — закричала Эмма.

— Что? — Лорел отошла от постели, как если бы она была в огне.

Эмма прижалась к спинке кровати.

Ее грудь вздымалась от рыданий.

— Она пыталась задушить меня.

Лорел выпус ила возмущенный писк.

— Нет, я не пыталась! — Она указала на цифровые часы рядом с кроватью.

Красные цифры показывали 12:01.

— Я пришла сюда, потому что я очень хотела быть первой, кто пожелает тебе счастливого дня рождения.

— Не отрицай.

Эмма прижала простынь к груди.

— Я видела тебя!

— Саттон, милая, Лорел не сделала бы ничего такого, — мистер Мерсер сказал мягко.

— Тебе наверно просто приснился кошмар.

Миссис Мерсер протерла глаза.

— Ты беспокоишься на счет вечеринки?

— Почему я должна беспокоиться на счет своей вечеринки? — сломалась Эмма.

Она направила указательный палец на Лорел.

— Она.

Пыталась.

Убить.

Меня!

Но когда она посмотрела на Мерсеров снова, сонный скептицизм выражался на обоих их лицах.

— Дорогая, почему ты не спустилась и не налила стакан молока? — миссис Мерсер предположила.

А потом, зевая, они вышли за дверь.

Дрейк и Лорел вышли следом.

Но прежде, чем Лорел оказалась в холе, она обернулась и встретила взгляд Эммы.

Ее глаза сузились.

Уголки ее рта поползли вниз.

Огонь выстрелил по венам Эммы.

Слова сказанные Бекки во сне, мелькнули в ее голове еще раз.

Вещи собираются стать очень опасными.

Слова кружились в голове.

Разговор во сне становится правдой.

Глава 27

С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ, ТЕПЕРЬ УМРИ

— Именинница! — Мадлен кричала, шатаясь по патио на ярко-синих шпильках, серебряном платье и короне из фольги.

Она шлепнула почти идентичную корону на голову Эммы, на которой говорилось 18 из розовых чисел.

— Улыбочку! — Шарлотта бросилась к ним, одетая в короткое платье и полосатые эспадрильи.

Она встала рядом с Эммой и щелкнула цифровой камерой их тела.

Как только вспышка прошла, Лорел прыгнула в картину, обхватывая руками Эмму и широко ухмыляясь.

— Сыр! — Лорел сказала с энтузиазмом, ее улыбка была такой же белой, как прозрачная туника, которую она носила поверх черных леггинсов.

Эмма изо всех сил старалась улыбаться, но у нее было чувство, что она просто страшно выглядела.

Друзья Саттон покончили с объятиями и приступили к следующему раунду Дня Рождения.

Шарлотта пела во весь голос.

Мэделин пропела это, как Мерилин Монро для Кеннеди.

И Лорел пела сладко, невинно.

Эмма сделала небольшой шаг в сторону от нее.

Было 9 часов вечера, и день рождения Саттон было в полном разгаре.

Пульт диджея стоял на столике в патио, рядом с грилем. Толпы детей качались и кружились на танцполе. Девушки из теннисной команды держали тарелки с канапе. Миссис Мерсер развешивала маленькие розовые гирлянды по всему патио и наполняла чаши для пунша девственной сангрией.

По крайней мере, двадцать пять дешевых цифровых камер было разбросано вокруг внутреннего дворика. Три ноутбука стояло на столе возле двери, каждый из них имел USB-шнур для загрузки фотографий на Facebook и Twitter.

Мерсеры-старшие составили план препятствий для радиоуправляемой машинки в пыльной части двора.

В воздухе пахло, как меланж духов каждого и волос, с легким оттенком выпивки.

Большой стол возле двери был заставлен кучей завернутых подарков на день рождения, больше, чем Эмма когда-либо видела в своей жизни.

Нельзя сказать, что Эмма имела возможность пользоваться любым из них.

Она может быть одета в бледно-розовое мини платье, которое она нашла висящим в шкафу Саттон со словом «Рождение», написанном на вешалке, она может провести час в салоне, чтобы ее волосы были просто закручены, и она может обуть туфли на высоких каблуках, которые, вероятно, стоят дороже, чем весь ее годовой бюджет на одежду.

Но это не значит, что она чувствовала себя особенно празднично.

Каждый раз, когда вспышка гасла, она вздрагивала и оборачивалась.

Каждый раз, когда кто-то касался ее, чтобы сказать привет, она напрягалась.

Каждый взрыв фейерверка, который миссис Мерсер и некоторые мальчики отправляли в конце двора, заставлял ее вздрогнуть.

Они звучали как выстрелы.

Казалось, что любая минута может стать ее последней.

Я надеялась, что она была неправа.

После того как они закончили «С днем рождения», Мадлен, Шарлотта и Лорел просматривали фотографии на экране предварительного просмотра.

— Мадлен выглядит пьяной, — сказала Шарлотта. — И я выгляжу обдолбанной.

Лорел встала боком к Эмме и показала ей камеру.

— Ты одна, кто выглядит нормально. Если ты выложишь это на Facebook, ты должна обработать нас в фотошопе.

Эмма медленно отодвинулась от мышечного каркаса Лорел, находясь так близко к ней, заставляло ее чувствовать нервное покалывание.

Всю ночь она смотрела на Лорел.

Она почти все время провела на танцполе, заказывая быстрые энергичные песни, заставлявшие всех двигаться.

Час назад, она загнала Эмму в угол у бассейна и вручила ей подарок на день рождения, два билета на возрождение Отверженных на следующей неделе.

— Ты можешь взять кого хочешь, но я хотела бы пойти, — Лорел сказала застенчиво. — Помнишь, как мы привыкли разыгрывать сцены, когда были маленькими? Ты всегда настаивала на том, чтобы быть Козеттой.

Я помню, мне хотелось кричать.

Не то чтобы я сделала так, но мне жаль, что я могла бы.

Что-то казалось таким неправильным в этом.

Как Лорел и я пришли от игры Les Miz к ненависти друг к друга? Как моя сестра могла убить меня?

Но Эмма была уверена, что Лорел сделала это — воспоминания о Лорел, пытающейся задушить ее сегодня утром ярко горели в ее мозгу.

И она не могла понять, почему.

Не будет ли она хотеть сохранить Эмме жизнь, чтобы никто не узнал, что Саттон нет? Может быть, Эмма не играла Саттон достаточно хорошо.

Может быть, Эмма задает слишком много вопросов, тыкая вокруг во слишком много мест.

Что-то во внутреннем дворике привлекло взгляд Эммы.

Высокий парень со стрижеными волосами и одетый в тонкую черную с вырезом на пуговицах майку и джинсы, вошел через задние ворота.

С коробкой конфет Godiva под мышкой и напряженным хмурым лицом.

Он оглядел толпу, как будто ища кого-то.

Сердце Эммы пропустило удар.

Итан.

Эмма передала цифровую камеру обратно Мадлен.

— Я сейчас вернусь.

— Но Саттон, — заскулила Шарлотта.

— Мы не дали тебе еще наш подарок.

— Через минуту, — крикнула Эмма через плечо.

Когда она проталкивалась через толпа ребят, она услышала вздох Шарлотты.

— Что с ней?

Все были либо вокруг стола с едой или корчились на танцполе.

Сильный запах рома щекотал ноздри Эммы, когда она пробиралась через толпу ребят, сохраняя метку на голове Итана.

Он с трудом обходил ворота.

Габриэль заметила его и засмеялась над коробкой Godiva.

— Похоже, кто-то до сих пор влюблен в горящую именинницу, да? — Она толкнула Эмму в бок.

Эмма игнорировала ее, стоя на цыпочках.

Итан протиснулся между Дженнифер и Джулией, единственной официальной — и популярной — лесбийской парой школы и тремя футболистами, обсуждающими события последней игры.

Эмма видела, что его терпение быстро уходит, как батарея на сотовом телефоне.

Эмма обошла девушек у стола с макияжем.

И, наконец, он был там, ставя шоколад на пустое место на столе с подарками и поворачиваясь обратно к воротам.

Она схватила его за запястье.

Плечо Итана напряглось, но когда он увидел, что это была она, он улыбнулся.

— Ты сделал это! — воскликнула Эмма.

Итан небрежно пожал плечами.

— Я проезжал мимо.

Я не могу остаться надолго.

— Ох.

Плечи Эммы просели.

Глаза Итана с длинными ресницами бросились осматривать остальнуюй часть вечеринки.

Затем он коснулся коробки с шоколадом Godiva.

— Во всяком случае, это для тебя.

С Днем рождения.

Я надеюсь, у тебя будет еще один отличный день рождения.

Он наклонился ближе.

— Я слышал, что все великие поэтессы имели шоколадную одержимость.

— Спасибо тебе.

Эмма провела рукой по верхней части квадратной золотой коробки.

Итан выбрал темную смесь шоколада, ее любимую.

— Я действительно рада, что ты пришел.

Улыбка мелькнула на лице Итана тоже.

Но тогда, так же быстро, выражение его лица увяло из-за чего-то позади нее.

Эмма оказалось как раз вовремя, чтобы увидеть Гаррета, в прошлом ныряющего в толпу ребят.

Он схватил Эмму, обнял ее за талию и подарил ей долгий, соблазнительный поцелуй.

Эмма взмахнула беспомощно, препятствуя тому, чтобы почувствовать губы Гаррета на ее.

Ее щеки пылали.

Она могла чувствовать глаза всех на ней.

— Вуху! — закричала девушка рядом с ней.

— Да! — сказал один из футболистов.

— Возьмите номер! — Мадлен кричала рядом.

Наконец, Гаррет вырвался и отпустил ее.

Эмма искала Итана…только он как будто испарился.

Глава 28

ОБОЛЬЩЕНИЕ И УБИЙСТВО ВСЕГДА ИДУТ РУКА ОБ РУКУ

Гаррет тащил Эмму всю дорогу в дом, прежде чем она отказалась идти дальше.

— Это было очень грубо с твоей стороны там.

Ты не можешь просто оторвать меня от разговора, как ты это сделал.

Я должна быть хозяйкой.

Гаррет повернулся и схватил ее за руку.

— Я спас тебя, Саттон.

Ландри хотел заманить тебя в ловушку.

Эмма усмехнулась.

— Ничего подобного!

— Да точно тебе говорю.

У Гаррета был рыцарский, но и слегка снисходительный тон в голосе.

Как если бы он знал, что он лучший.

Рот Эммы был открыт в течение долгой паузы.

Музыка пульсировала снаружи.

— Я тебе не девица в бедственном положении, — она сказала окончательно, ее щеки горели.

На лице Гаррета появилось смущенное выражение.

— Мне жаль.

Он схватил руки Эммы.

— Черт.

Я просто хотел немного времени с тобой одной.

Я не видел тебя всю ночь.

Эмма прислонилась напротив дедушкиных часов, помня застенчивое выражение лица Итана, когда он дал ей конфеты.

— Однажды я дам тебе твое настоящее, ты простишь вторжение, — Гарретт сказал уверенно.

— Я обещаю.

При этом, он схватил руку Эммы и потянул ее вверх по лестнице.

Эмма следовала за ним, переступая через стопку сложенных футболок, которые миссис Мерсер оставила на одном из ступенек.

Что Гаррет дарит ей, чего он не мог показать ей внизу?

— Сюда, — Гарретт сказал тихим голосом.

Он толкнул дверь в спальню Саттона.

Свечи мерцали со всевозможных поверхностей.

Запах эфирного масла лаванды попал в ноздри Эммы.

Слабые звуки Билли Холидея звучали из стереодинамиков.

Гарретт закрыл шторы плотно и посыпал лепестками роз пол и кровать.

Коробка конфет Valrhona на подушке и два бокала шампанского на тумбочке.

У Эммы отвисла челюсть.

Разговор на горной дороге всплыл в памяти.

Помню, что мы об этом говорили летом? Наши планы? Я думала о том, что это произойдит на день рождения.

— Боже мой, — сказала она.

Песня Билли Холидея превратилась в акустическую песню о любви Джека Джонсона.

Гаррет улыбнулся искренне Эмме.

Затем, как если бы он был стриптизером, он сорвал с себя футболку и бросил ее на пол.

Следующими он скинул ботинки и расстегнул ремень.

— Боже мой, остановись! — закричала Эмма.

Гарретт замер, его щеки стали ярко-красными, и руки у него дрожали немного.

Свечи мерцали напротив стены.

— Амм… — Эмма начала нервно хихикать.

Кое-что из этого казалось так смешно…смешным.

Она знала Гаррета сколько, две недели?

И теперь она должна была быть с ним?

— Мне очень жаль, я не могу сделать, — Эмма указала на кровать — Это.

Гарретт сел ориентировочно на край кровати, глядя на Эмму, как будто ее кожа побагровела.

— Но… мы говорили об этом все лето.

Эмма открыла рот.

— Я хочу сказать, я думал об этом, — Гаррет продолжал, проводя руками по его колючим волосам.

— И я понял, ты была права: Нет причин ждать.

Я хочу, чтобы мой первый раз был с тобой.

Разве ты не хочешь этого со мной, Саттон?

Эмма смотрела повсюду в комнате, кроме больших полосатых боксеров, выглядывающих из верхней части джинсов Гарретта.

Я не Саттон, она хотела кричать.

— Я-я надеюсь, что я передумаю, — сказала она вместо этого.

— Передумаешь? — Гаррет искал в ее лице отчаяние.

Затем он положил ладони на усыпанный лепестками матрас.

— Подожди, — сказал он тихим, дрожащим голосом.

— Все наши разговоры о сексе были только большой шалостью? Это то, что ты сделала с Тайером?

— Нет, конечно, нет! — Эмма покачала головой быстро, удивленная, что Саттон сделала с Тайером.

— Это просто…Я не могу…

Она сделала большой шаг назад.

Запах масла одурманивал ее.

— Прости, — сказала она снова.

Потом она распахнула дверь и неуклюже вошла в холл.

Вместо того, чтобы поскакать вниз по лестнице на вечеринку, она повернулась в другом направлении и нырнула в комнату с одной дверью.

Она закрыла дверь тогда же, когда Гаррет вошел в холл.

— Саттон? — позвал он.

Эмма присела рядом с дверью.

Она слышала, как он крутится вокруг, его мягкие шаги на ковре.

— Саттон? — позвал он снова.

Эмма не двигались, заставляя себя дышать спокойно и молиться, что он не войдет Через некоторое время, Гаррет застонал.

Дверь захлопнулась, и через несколько секунд снова открылась.

Эмма слышала его шаги вниз по лестнице, потом топат через фойе.

Она повернулась и облокотилась на дверь, вздохнув с облегчением.

В комнате, в которой она была, было два ромбовидных ночных огонька, освещавших постель с черно-белым полосатым покрывалом.

Бело-розовое кресло-яйцо стояло в углу.

Авангард мобильных висел на окне и миллионы фотографий девушек выстроились на стене.

Эмма тяжело сморгнула, глядя на трехстворчатое зеркало на стене возле туалета.

Она нахмурилась увидев MacBook на столе и телевизор с плоским экраном на низком комоде.

Это выглядело так же, как комната Саттон, но в обратном направлении.

Так что это была… комната Лорел?

Колени Эммы хрустнули, когда она медленно поднялась на ноги.

Она никогда не видела комнату Лорел прежде — Лорелl всегда держала дверь закрытой.

Эмма повернула светна стол Лорел и уставилась на фотографии на доске объявлений.

Изображение Саттон и ее друзьей перед клеткой с обезьянами в зоопарке выглядело странно знакомым.

Так же еще изображение Саттон, Мадлен и Шарлотты, размахивающих ложками с тестом для печенья друг в друга.

Они были точно такими же фотографиями как в комнате Саттон — Лорел не было даже в большинстве из них.

Что-то жуткое было в том, что комната Лорел была такой точной подделкой комнаты ее сестры.

Почти как она учится у Саттон, подумала она.

Готовясь стать ею.

Эмма на цыпочках подошла к кровати Лорел и сунула голову под пыльную оборку.

Кроме дополнительной теннисной ракетки, там были только свернутые носки и пара связанных волос.

Она заглянула в шкаф.

Легкий запах духов и совершенно новой джинсовой ткани доносился из шкафа.

Хотя все, что было в шкафу Саттона имело свое место, блузки Лорел и платья висели неаккуратно на их прихвостнях, ремнях и рукавах, болтающихся на половину, джинсы и футболки были сваленны в углу.

Туфли валялись на полу.

Эмма закрыла шкаф снова и потерла виски.

Что-то должно было быть здесь.

Какие-то доказательства того, что сделала Лорел.

Я надеялась, что этого не было.

Я надеялась, что не она сделала это.

Простой синий свет на мониторе компьютера Лорел освещал всю комнату.

С трудом сглотнув, Эмма подошла к столу и села.

Скринсейвером был монтаж Саттон, Лорел и остальных на танцах, в ресторанах и ночевках.

Она быстро растворилась, когда Эмма коснулась мышки, показывая темный рабочий стол с иконками и файлами.

Большинство из них были названы такими вещами, как ШЕКСПИР БУМАГИ ИЛИ С'S ВЕЧЕРИНКА.

Послышался скрип за дверью.

Эмма застыла и подняла голову.

С вечеринки внизу доносились крики.

Звонил чей-то мобильный.

Она напрягалась из-за любых звуков, которые были близко, каждое нервное окончание покалывало.

Она медленно выдохнула.

Возвращаясь к компьютеру, она включила Поисковик и поспешно набрала Игра в Ложь в поле поиска.

Маленькое колесо радуги закружилось.

Одна папка выскочила, погребенная глубоко внутри временного диска.

Эмма нажала на нее несколько раз.

Компьютер издал резкий звук лая.

В папке была серия видеороликов.

Эмма нажала на первый, и появился короткий клип, где Мадлен делала вид, что тонет в бассейне.

Это было тоже видео, которое Эмма видела на Facebook.

На другом Саттон, Шарлотта и Мэделин на поле для гольфа ночью разрисовывали камень.

— Тысяча баксов, что Лорел не покажется, — сказала Саттон.

Это было еще одно видео с Facebook страницы Саттон.

Она нажала на другие видео: в одмом Саттон вызывает полицию и говорит им, что она услышала детский плач в мусорном контейнере.

На одном Мадлен угоняетмашину миссис Мерсер, пока она делала покупки в AJ’s Market, а остальные девочки прятались в кустах с камерой и хихикали, когда миссис Мерсер вернулась на парковку и запаниковала.

Одна из девушек развернула парты и повесила американский флаг вверх ногами.

Тому подобное продолжалось дальше и дальше.

Шалость за шалостью.

Казалось, этому нет конца.

Я тоже смотрела, чувствуя себя все хуже и хуже.

Каждую шалость мы наполняли хитростью — и жестокостью.

Мы причинили боль многим людям.

Может быть, не все найдут это забавным.

Эмма нажала на самое последнее видео, на файл в нижней части списка под названием ПАДЕНИЕ КОРОЛЕВЫ.

Появился темный экран.

На пару секунд камера поднялась, снимая кусты, деревья и луну, а затем снова опустилась к земле.

Кто-то дышал рядом с микрофоном.

Резкий щелчок, и камера стала на уровне и все еще, как если бы она была закреплена на штативе.

Она была сфокусирована крупным планом на стуле посреди пустого поля.

Затем, со свистом, фигура приземлилась на стул, как будто она была прижата.

У нее была черная повязка на лице.

Круглый медальон на серебряной цепочке колебался на ее горле.

Эмма хлопнула рукой по ее рту, чувствуя ужас и облегчение.

Это было то самое видео, с которого началась вся эта история.

Видео, которое привело ее сюда.

Это было ее доказательство.

Фигура появилась на экране.

Эмма ахнула, когда человек подался в камеру и скорректировал линзы объектива.

Лунный свет сделал жуткий ореол вокруг ее головы.

Как только камеру настроили, она сфокусировалась на лице девушки.

Эмма зажала руками рот.

Она чувствоваласебя так, как будто она была на американских горках, которые только что упали вниз холма.

Лорел.

Я ахнула про себя тоже.

Так это была…правда?

Пустые зеленые глаза Лорел тупо смотрели в объектив.

Зловещая улыбка была на ее лице.

Очень слабо на фоне, Эмма слышала как Саттон скулила.

Глаза Эммы расширились, когда она поняла, что эта версия видео была со звуком.

Ее руки дрожали.

Ее сердце трепетало.

Все ее тело кричало ей «беги», но она не могла оторвать взгляд от экрана.

— Тише, — сказал голос из-за камеры.

Саттон повернула голову в направлении шума.

Вдруг Шарлотта появилась на экране.

Она подошла к Саттон и поправила повязку на голове.

А потом Мадлен появилась в кадре, волоча Шарлотту обратно извиду.

Сердце Эммы билось так быстро, она могла чувствовать его биение далеко за ребрами.

Этого не могло быть.

Они все были там в ту ночь?

Лорел появилась в кадре еще раз и надела лыжную маску на голову.

Она ждала, когда камера наклонится вправо и влево.

Через некоторое время кто-то шепнул «Начали!» из-за объектива.

Потом Лорел кивнула и подошла к спинке стула Саттон.

Спокойно она с трудом потянула медальон на горле Саттон, видео окончательно совпадало с той версией, которую Эмма видела почти две недели назад.

Саттон пнула ногами вслепую.

Ее плечи двигались вправо и влево, пытаясь бороться с Лорел.

Лорел тянула и тянула.

Я смотрела в ужасе.

Как они могли все это сделать со мной? Как все мои друзья могли объединиться, чтобы убить меня?

— Сильнее! — Эмма услышала шепот за кадром.

Голос был похож на Мадлен.

Лорел дернула с большей силой.

— Немного выше! — Шарлотта шепнула следующей.

Это продолжалось в течение мучительных двадцати секунд.

Девушки перед камерой кричали и хихикали, а Саттон продолжила метаться и бороться.

А потом Саттон обмякла, и ее голова упала вперед.

Эмма зажала руками рот.

Камера была направлена на Лорел.

Она стояла в двух шагах от Саттон, глядя на нее с ужасом.

Она протянула руку, чтобы коснуться ее сестры, но потом нервно убрала руку.

= Ребята, вы… — ее голос дал трещину.

— Какого черта? — голос Мадлен был на гране паники.

— Что ты сделала, Лорел?

— О чем ты говоришь? — подбородок Лорел задрожал.

— Я сделала именно то, то ты сказала мне сделать!

Шаги Шарлотты хрустели на мертвой траве.

— Саттон? Тебе лучше бы не играть с нами.

Когда Саттон не ответила, Шарлотта выпустила пронзительное сочетание хныканья и крика.

— Дерьмо, ребята.

Дерьмо.

А потом, рядом кто-то начал громко кричать.

Видеокамера потеряла изображение на мгновение.

После громкого удара камера оказалась на земле, а изображение Саттон пропало.

Шаги приближались, становясь мягче и мягче, пока не стали неслышными.

Другая фигура появилась на экране почти мгновенно.

Кто бы это ни был, он снял повязку с головы Саттон и вынул кляп из ее рта.

Ее волосы были спутанными и потными, и ее лицо потеряло цвет.

Через некоторое время, Саттон открыла глаза и посмотрела в объектив камеры.

Эмма рассмотрела почти осмысленное лицо сестры.

Затем монитор погас.

Эмма неподвижно сидела в кресле.

— Они все были там, — сказала Эмма, ее голос дрожал.

— Они все сделали это.

Внезапно все последние две недели стали видеться в ужасающем свете.

Причина, по которой никто не заметил, что Эмма была на самом деле не Саттон в том, что они все знали, что она не была ею — все они стояли за этим.

Мэделин похитила Эмму в Сабино и привела её на вечеринку Ниши.

Шарлотта довела Эмму до дома Саттон после вечеринки, и она же проводила её на тренировку по теннису на следующий день.

Лорел привезла и забрала Эмму из школы.

Они все были на ночевке, и Лорел и Шарлотта выяснили, что Эмма была на автобусной станции, они знали, они должны были остановить ее.

Им нужно было, чтобы Эмма была Саттон.

После всего, нет тела, нет преступления.

— Саттон? — кто-то позвал в холле.

Эмма вскочила, ударяясь коленом о нижнюю часть стола.

Это был голос Шарлотты.

— Саттон? — снова позвала Шарлотта.

Эмма в ярости нашла Сафари на десктопе, чтобы открыть свой Gmail.

Она должна была отправить это видео себе.

Но перед глазами все расплывалось.

Все иконки выглядели как иероглифы.

— Привет? — снова позвала Шарлотта.

А потом, мягче, кто-то позади нее:

— Может быть, она здесь?

— Саттон? — позвал второй голос.

Гаррет.

Он постучал в дверь Лорел.

Эмма бросилась отчаянно подальше от компьютера, опрокинув рабочее кресло.

Она вертелась в центре комнаты Лорел мгновение, пытаясь понять, куда идти.

Под кровать? В шкаф? Она бросилась к окну и прижалась спиной к стене.

Другой стук.

— Саттон? — позвал Гаррет.

Дверная ручка начала поворачиваться.

Она медленно двигалась к окну и выглянула наружу.

Спальня Лорел была отделана длинным рядом преград на заднем дворе.

Ребята бушевали на вечеринке всего в нескольких метрах.

Дрожа, она прикоснулась к оконной раме и подняла ее вверх.

Подул прохладный ночной воздух.

— Саттон? — позвал голос Шарлотты.

— Ты здесь?

Эмма посмотрела поверх плеча.

Полоска света под дверью начала расширяться.

Эмма увидела светлые волосы Гарретта в дверях.

Идут сюда, думала она.

Она повернулась спиной к окну и сделала глубокий вдох.

— Саттон? — голос звучал из комнаты Лорел.

Но к тому времени, Эмма уже упала на землю.

Глава 29

БОЛЬШОЙ ПОБЕГ

Падение Эммы окончилось на изгороди, которая сделала большую дыру в подоле платья.

Ее рука прочертила по камню, а нога подвернулась на гравии из-за высокого каблука.

Выпуская стон, она сняла туфли и спрятала их под кактусом.

Она заглянула через изгородь.

Парни продолжили играть в Быстрого Гонщика на радиоуправляемых машинках.

Девчонки захихикали и прошлись вокруг хромированной фляги.

Габриэль и Лилианна стояли всего в нескольких футах, спиной к ней, горячо шепча, с разочарованием на их лицах.

Раздвижные стеклянные двери открылись.

Гарретт и Шарлотта вышли из дома.

Гаррет пошел в одну сторону, а Шарлотта нашла Мадлен и Лорел и они все трое ютились узлом возле кустов.

Эмма присела рядом.

Она не смела пошевелиться.

Голос Мадлен плыл над другими звуками вечеринки.

— Она была там?

— Я проверила даже комнату Лорел, — сказала Шарлотта.

— Она исчезла.

— Она не может исчезнуть, — Мадлен поморщилась.

Девушки повернулись к воротам.

Эмма присела и поползла к следующему куста, затем к следующему.

Ее голые колени впивались в гравий.

Когда она нашла стену, окружающую дом, она поднялась вверх и выше.

Грубая поверхность царапала руки и бедра.

Гравий хрустел под голыми ногами девушки.

Она дико посмотрела вокруг.

У не было ни денег, ни телефона.

Ни туфлей.

Куда она могла пойти?

Стена припаркованных автомобилей стояла перед ней, блокируя ее выход на улицу.

Джип Широки стоял ближе всего к ней, Тойота была слева от нее, и криво припаркованная Субару Импреза прижимала ее справа.

Потом Эмма увидела узкий коридор, выходящий на другую сторону Субару по боковой стене ограды, отделявшей двор Мерсеров от соседей.

Все, что ей нужно было, это обойти Subaru, и она была свободна.

Сосание в желудке, она протиснулась мимо бокового зеркала автомобиля, молясь, чтобы этот автомобиль не был одним из тех, которые имели автомобильные сигнализации, которые гремели, как только кто-то прикосался к машине.

Лязг заставил ее остановиться на полпути.

Три фигуры стояли у задних ворот.

Одна из них была высокой и угловатой, с темными волосами и золотой кожей.

Другая была короче и толще, с бледной кожей, которая сияла блеском в лунном свете.

У третьей девушки был знакомый белокурый хвостик.

Все они оглядывались вокруг.

У Лорел был фонарик.

Эмма задрожала, парализованная мгновенно.

— Саттон? — Мадлен закричала, ее голос был холодным и недружелюбным.

Потом Лорел ахнула.

— Она там! — Она посветила фонариком через двор туда, где Эмма стояла.

Они подбежали к ней через клумбы и терассу.

Эмма отошла назад по узкому коридору, ее сердце барабанило в ушах.

— Саттон! — Шарлотта, Мадлен и Лорел плелись вокруг машин.

— Вернись!

Эмма ускорилась, её ноги заныли, её глаза не видели дальше пары ярдов.

Как только она дошла до конца дороги, ее нога приземлилась на что-то острое и горячее.

Она закричала и упала на колени.

— Вставай! — Я кричала на нее бесполезно.

— Вставай!

Эмма вскочила на ноги.

Девушки протиснулись мимо Subaru тоже, и пошли по коридору.

Эмма встретилась взглядом с Лорел.

Ее плечи были сгорблены сердито.

Эмма захныкала и, шатаясь вышла на улицу.

А потом автоматический таймер света на гараже выключился, дорога и улица были в полной темноте.

Эмма замерла, ее сердце подпрыгивало к горлу.

Она нащупала край стены, окружавшей дом Мерсеров, а потом нырнулы вокруг него из их поля зрения.

— Саттон? — позвали девушки.

Их туфли на высоких каблуках стучалил по асфальту.

Они были все ближе и ближе в темноте.

Все, что она знала, что они были рядом с ней.

Рука выскочила и схватила ее за запястье.

Эмма прыгнула и закричала.

Ее дернули и она упала на колени и ее потащили дальше во двор соседей.

Ее ладони ударили острый гравий.

Слезы выступили из глаз.

Ее нога пульсировала от боли.

Ее нос дернулся от резкого запаха сигарет.

Она уставилась на темную фигуру перед ней, ожидая увидеть злое лицо Шарлотты, или жгучий взгляд Лорел.

— Что ты делаешь? — вместо этого спросил мужской голос.

Эмма моргала с трудом.

— Итан? — прошептала она, ее глаза установили.

Она узнала его по короткой стрижке и острым скулам.

Он держал сигарету между пальцами, красный кончик светился жутко в темноте.

Итан погасил сигарету в гравии и уставился на потное затравленное лицо Эммы, ее разорванную одежду, ее отсутствующую обувь.

— Что, черт возьми, происходит?

— Саттон? — Мадлен крикнула в то же время.

Она была рядом с ними, отделенная лишьстеной.

— Где ты?

Эмма сильно схватила руку Итана.

— Ты можешь вытащить меня отсюда? Сейчас?

— Что?

— Пожалуйста, — Эмма отчаянно шептала, обхватив руки Итана.

— Ты можешь помочь мне или нет?

Итан уставился на нее.

Его глаза вспыхнули взглядом, который Эмма не могла точно разобрать.

Он кивнул.

— Моя машина в паре домов вниз по улице.

Рука об руку, они скользнули в темноту.

Я только надеялась, что он сможет забрать ее прочь, прежде чем они поймают ее.

Глава 30

КТО-ТО ЗНАЕТ…

Итан повел Эмму к старой красной «хонде» с серой дверью и трещиной на ветровом стекле.

Внутри пахло гамбургерами и старыми ботинками, а пассажирское сидение было завалено учебниками и письменными работами.

Эмма отодвинула их и пристегнулась.

Итан закопошился за рулем.

Осматриваясь, Эмма увидела Лорел, стоящую на обочине и оглядывающуюся по сторонам.

Магнитола заиграла, как только Итан повернул ключ зажигания.

Включилась быстрая песня, которую Итан быстро выключил.

Колесо заскрипело, когда он выезжал на улицу.

Ногти Эммы впились в руки.

Она смотрела как дом Мерсеров становился все меньше и меньше, пока совсем не исчез из поля зрения.

— Что все это значит? — низкий голос Итана нарушил тишину.

— Долго объяснять, — ответила Эмма.

Они проехали парк, где не так давно играли в теннис.

Большой прожектор освещал один из кортов, но он почему-то был пуст.

Потом они маникюрный салон, в котором Эмма и Лорел не так давно делали маникюр.

Потом La Encantada, куда Эмма и Мэделин ходили за покупками.

Дорога на Хольер свернула влево; большой кактус с одной «рукой» указывал путь.

— Куда мы едем? — спросил Итан.

Эмма поглубже вжалась в сиденье.

Куда ей направиться? В полицию? Поверят ли ей сейчас? Сможет ли она заставить их обыскать комнату Лорел и найти видео?

Потом девушка глубоко вздохнула.

— На автовокзал в центре.

Брови Итана поднялись и тут же опустились.

— Рядом с Hotel Congress?

— Да.

— Ты куда-то уезжаешь?

Эмма обхватила себя руками.

— Что-то вроде этого.

Он кивнул на ноги девушки.

— Без туфлей?

— Я разберусь с этим.

Итан странно посмотрел на девушку, потом повернул налево на следующем перекрестке и выехал на шоссе.

Дорога была совсем пуста — редкое явление в такое время ночи.

Неоновые вывески усыпали улицу.

«ОТЛИЧНЫЕ ДАТСКИЕ ГРУЗОВИКИ».

«МОТЕЛЬ «ШЕСТЕРКА».

Высокая ковбойская шляпа — логотип Arby’s.

Свет блестел на горе.

Наверху с жужжанием пролетел вертолет.

— Могу поинтересоваться, почему ты сбежала с собственной вечеринки? — спросил Итан, съезжая с шоссе.

Эмма склонила голову на сиденье.

— Мне просто нужно… уехать. Это слишком безумно, чтобы объяснить.

Загорелся зеленый, и машина повернула направо.

Они ехали в тишине по темной холмистой дороге.

В течении нескольких минут не было видно ни огонька. Ни от машин, проезжавших мимо. Ни от домов, вырисовывавшихся за обочиной.

Эмма нахмурилась и посмотрела на удаляющееся шоссе.

Огни города были в другом направлении.

— Кажется, ты повернул не туда.

— Нет, туда.

Эмма продолжила смотреть как город исчезает в зеркале заднего вида.

Улица то поднималась, то опускалась.

Итан снова повернул, но эта дорога оказалась еще более пустынной, чем предыдущая.

Мелкий гравий хрустел под колесами.

Высокие кактусы проносились в дюйме от машины.

Сердце Эммы внезапно глухо застучало.

— Итан, это не та дорога, — настояла она.

Но парень не ответил.

Он повернул автомобиль к маленькому склону.

Огни мерцали очень далеко, так же далеко, как и звезды.

Эмма почувствовала царапины на шее от удушения в минувшие выходные.

Во рту тут же пересохло.

Она искоса посмотрела на профиль Итана.

Его глаза были сужены.

Челюсти сжаты.

А руки крепко сжимали руль.

— Эмма… — слабо закричала я.

Что-то в происходящем казалось неправильным.

В животе Эммы все перевернулось.

Медленно и осторожно она дотянулась до дверной ручке и потянула за нее.

Щелк.

Маленькая кнопка, закрывшая дверь, угнетала сама по себе.

Эмма нажала на кнопку, чтобы отпереть дверь, но та не сработала.

— Останови машину! — завопила она, внезапно затрясшись от страха.

— Останови машину сейчас же!

Итан так резко ударил по тормозам, что Эмма пролетела вперед, ударившись рукой о бардачок.

Автомобиль дернулся обратно.

Двигатель громко гудел.

Она прищурилась в абсолютной темноте.

Насколько она могла сказать, они были в середине бесплодной, пустой пустыни.

Они были даже не на дороге.

— Что? — спросил Итан.

— Что случилось? — Она повернулась к Итану, дрожа.

По щекам девушки текли слезы.

— Я хочу выйти.

Пожалуйста, открой дверь.

Прошу.

— Успокойся, — тихо сказал Итан.

Он расстегнул ремень безопасности и повернулся так, чтобы он был напротив нее.

Потом схватил Эмму за запястье.

Ни туго, но, с другой стороны, и не свободно.

— Я просто хотел заехать так далеко, чтобы никто не смог нас увидеть или услышать.

— Зачем? — завопила Эмма.

Все врианты ужасных возможностей мелькнули у нее в голове.

— Мне кажется, я знаю кое-что, — голос Итана упал на пол-октавы.

Что-то такое, о чем, я думаю, ты не хочешь чтобы узнали.

— О чем ты говоришь?

Кадык Итана подскочил, когда тот сглотнул.

— Ты не та, за кого себя выдаешь.

Эмма заморгала.

— Ч-что?

— Ты не Саттон.

Ты не можешь ей быть.

Слова ножом ударили в ее мозг.

Она открывала рот, но не могла выдавить из себя ни звука.

— Как он узнал? Медленно она нащупала дверную ручку свободной рукой.

Все еще не открывается.

— Конечно же я Саттон, — сказала она дрожащим голосом.

Сердце застучало.

— Ты ведешь себя совсем по-другому.

Эмма неловко сглотнула.

У нее начала кружиться голова.

— К-как ты узнал?

Итан немного наклонился в сторону девушки.

— Какое-то время я думал, что Саттон изменилась — с той ночи, когда ты появилась на дороге передо мной.

Но вчера ты была совсем другая.

— Ты кто-то еще, — сказал Итан грустным голосом.

— И это меня пугает.

Поэтому тебе лучше рассказать, что происходит.

Эмма уставилась на парня, ее тело было парализовано страхом.

Но когда Итан заговорил, некоторые вещи начали кружиться в моей голове.

Его потерянная, не сходящая с лица улыбка.

Запах пустынных растений, пыли.

Чувствую как кто-то тянет что-то мягкое над моей головой, сжимая что-то тонкое и острое вокруг моей шеи.

Хихиканье.

Вдруг, в моей голове прошла цепная реакция.

Вспышки света вызывали другие вспышки.

Одна картинка сменялась другой.

Это новое, ясное воспоминание развернулось передо мной, как красная ковровая дорожка стелится для королевы.

Единственное, что я могла сделать — это беспомощно их смотреть.

Глава 31

НЕ СМЕШНО, СУЧКИ

.

Расплывчатые фигуры схватили меня за плечи и вытащили из багажника.

Я ударилась коленом о машину и подвернула лодыжку.

Руки давили на мои лопатки и толкали вперед.

Я наклонила голову, пытаясь смотреть на землю подо мной, нобыло слишком темно.

Я могу чувствовать запах пустынного пожара где-то вдалеке, но я понятия не имею, где я.

Я могла быть в Таскане.

Я могла быть на Луне.

Теже руки давили на меня, заставляя сесть.

Кости моей задницы вонзаются во что-то, похожее на складной деревянный стул.

Я издаю пару приглушенныэ криков, кляп во рту становится мокрым от моей слюны.

— Заткнись, — прошипел кто-то.

Я пытаюсь ударить того, кто рядом со мной, но мои ноги нащупывают только воздух.

Слышны только шаги по гравию и короткий электронный звук.

Через завязанные глаза, я вижу небольшой ИНДИКАТОР луч, смотрящий на меня.

Я пытаюсь укусить изо всех свой кляп.

— Давай, — шепчет голос.

Девушки.

Больше хрустящих шагов.

И затем чьи-то руки обхватывают мою шею.

Цепочка медальона, который я всегда ношу, тянет против моего горла.

Моя голова делает рывки назад.

Я пытаюсь освободить руки от оков, но у меня не получается.

Мои босые ноги молотят, попадая об холодную местность.

— Сильнее, — я слышу шепчащий голос.

— Немного сильнее, — говорят другие.

Цепочка врезается мне в горло.

Я пытаюсь дышать, но мои дыхательные пути не могут расшириться.

Мои легкие отчаянно нуждаются в воздухе.

Все мое тело начинает гореть.

Я делаю рывок головой вперед и вижу небольшой красный огонек, всё ещё направленный на меня.

Две фигуры мечутся за огоньком.

Я вижу белые зубы, блестящие ювелирные изделия.

Я умираю, — думаю я.

Они убивают меня.

Мое зрение начинает сереть.

Пятна появляются в моих глазах.

Моя голова пульсирует, мой мозг отчаянно нуждается в кислороде.

Я хочу бороться, но я слишком слаба, чтобы драться или извиваться.

Мои легкие дрожат, желая сдаться.

Может быть, было бы легче сдаться.

Один за другим, каждый мускул сдается.

Это все равно, что вкусная передышка, как упасть в постель после долгого теннисного матча.

Все звуки вокруг меня становятся дальше.

Мое видение сужается, пока не становится туннелем света.

Даже горло, сдавливаемое цепочкой, не болит так больше.

Я чувствую, как моя голова падает вперед, моя шея больше не жесткая.

Тьма окутывает меня.

Я не вижу ничего.

Я все еще боюсь, но страх становится приглушенным сейчас.

Слишком много усилий, чтобы бороться.

Издалека в моей голове, я слышу резкий шепот.

Кто-то зовет меня по имени.

Потом приглушенный крик, и затем больше шагов.

Что-то тяжелое падает на землю с приглушенным стуком.

Несколько секунд спустя, моя кожа смутно ощущает, е что кто-то тянет повязку с моих завязанных глаз и кляп из моего рта.

— Саттон? — зовет мягкий голос.

Голос парня.

Ветер бьет по лицу.

Я чувствую, что мои волосы щекочут лоб.

— Саттон? — говорит тот же голос.

Сознание начинает возвращаться обратно ко мне.

Кончиками пальцев покалывает.

Мои легкие расширяются.

Пятно появляется у меня перед глазами, а затем другое.

Одно мое веко трепещет.

Я смотрю нечетко вокруг, чувствуя себя так же, как я чувствовала, когда я проснулась от наркоза после того как мне удалили миндалины.

Где я?

Мое видение очищается, и я вижу пустой штатив передо мной.

Видеокамера лежит опрокинутая на траве, красный светодиодный индикатор питания мигает теперь.

Я на какой-то поляне, хотя я не вижу никаких автомобилей или огней.

Воздух пахнет немного как сигарета.

Потом я заметила, что кто-то сидит рядом со мной.

Я вскакиваю и столбенею.

— Ты в порядке? — кто-то плачет.

Он касается веревки на моих руках.

— Иисус, — говорит он себе под нос.

Я хватаю его, все еще дезориентированная.

У него коротко подстриженные волосы, поразительно синие глаза, и одет в черную футболку, зеленые шорты и черные кроссовки Converse.

Повязка с моих глаз, только что покрывающая мое лицо, находится в его левой руке.

На мгновение я удивляюсь, если он тот, кто сделал это со мной, но на его лице такая смесь отвращения и обеспокоенности, что я немедленно отказываюсь от этой идеи.

— Я не могу видеть достаточно хорошо, — я говорю хриплым, скрипучим голосом.

— Кто там?

— Это Итан, — говорит он.

— Итан Ландри.

Я моргаю с трудом.

Итан Ландри.

Мой мозг работает будто пробиваясь через грязь.

Несколько секунд я не могла понять, кто он.

Я вспомнила задумчивого парня, бродившего по коридорам.

Оптимистичное лицо, смотрящее на меня с другой стороны парковки.

— Ч-что случилось? — спрашиваю я.

— Я не знаю.

Итан развязывает мне руки.

— Я видел, что кто-то душит тебя.

Я побежал на поляну, но они исчезли.

— Они бросили меня в машину, — я шептала.

— Кто-то вытащил меня сюда.

— Ты видела кто?

Я качаю головой.

Тогда я смотрю на Итана, пытаясь выяснить, что я знаю о нем.

Почему он не нравится мне.

Возможно, это просто одна из тех вещей — мы не любим их так долго, что мы забыли, что начали любить.

Н вдруг чувствую, что он мой единственный друг в мире.

Удар.

Ветки шуршат позади меня, и я оборачиваюсь.

Три фигуры выходят из деревьев и несуться по направлению ко мне.

— Попалась! — Шарлотта кричит, ступая на свет.

Мадлен следует за ней.

И тогда появляется Лорел с лыжной маской в руке.

Она выглядет так, как будто она могла плакать.

Этан изумленно смотрит на них.

— Это была шутка?

— Э-э, хм.

Мадлен берет видеокамеру с земли.

— Саттон знала это все время.

Итан стоит передо мной защитно.

— Вы почти убили ее.

Девочки делают паузу и обмениваются взглядами.

Лорел облизывает губы.

Мадлен кладет камеру в сумку.

Наконец, Шарлотта гюхает и бросает ее волосы через плечо.

— Что ты делаешь, следуя за нами? Сталкер.

Итан смотрит на меня мгновение.

Я отверачиваюсь, чувствуя, как уязвима и унижена.

Он растерянно помахал рукой и отошел назад.

Но, когда Мадлен нагибается, чтобы прорваться через узлы вокруг моей руки, я ловлю его взгляд снова.

Спасибо, я тайно произношу губами, мое сердце стучит постепенно, но твердо в моей груди.

Итан кивает, смирившись.

Не за что, делает устами он в ответ.

И потом, просто так, все постепенно исчезает еще раз.

Моя память ударила в еще один тупик.

Глава 32

ГОРЬКАЯ ПРАВДА

В машине Итан все еще пристально смотрел на Эмму.

— Что происходит? — спросил он снова.

— Я Саттон, — дрожа пробормотала Эмма.

— Клянусь.

— Ты не Саттон.

На лице Итана появилась грустная улыбка.

— Просто скажи мне правду.

Эмма уставилась на его сверкнувшие в темноте зубы.

Она оглянулась на темную пустыню позади них.

Ужасная мысль молнией промелькнула в ее голове: «Он говорил слишком уверенно».

Но как он мог быть столь уверенным, если только…

— Ты… ты убил ее? Так ты об этом узнал?

Итана встряхнуло.

Он трижды моргнул, его лицо помрачнело.

— Убил ее? Саттон мертва?

Эмма больно прикусила губу.

Итан выглядел раздавленным.

— Ее убили, — тихо добавила она.

— Думаю, кто-то удушил ее.

Кто-то, кого она знала.

Я узнала это, благодаря видео.

Итан нахмурился.

— Удушил?

— Ожерельем.

Она достала медальон из-под одежды и показала ему.

— В лесу.

Ее друзья сняли все на видео.

И даже выложили в интернет.

Итан отвернулся.

Ужас понимания появился на его лице.

— Оу.

— Что?

Итан откинулся на спинку кресла и закрыл лицо руками.

— На этом видео у нее были завязаны глаза?

— Да…

Итан глубоко вздохнул и снова посмотрел на Эмму.

— Я был там той ночью.

Эмма удивленно заморгала.

— Ты был там?

Я ехал на велосипеде, когда мимо пронеслась знакомая машина.

Я узнал ее благодаря наклейке «Мафия лебединого озера» на заднем стекле.

В прошлом году мы с Мэделин рядом парковались.

И это застряло у меня в голове.

Эмма сглотнула.

— Не знаю по какой причине, но что-то заставило меня поехать за машиной вниз по улице, — продолжил Итан. — К тому времени как я приехал, они уже поставили камеру и только начали душить Саттон. Я не знал, что и зачем они делают, но выглядело все так, как будто они собираются ее убить.

Эмма полностью успокоилась, когда Итан все объяснил: Саттон только потеряла сознание, когда он приехал.

Девушки закричали и убежали, камера упала со штатива.

Он подбежал к девушке и стал развязывать ей руки.

— Саттон еле дышала, — сказал он Эмме. — Она пришла в себя.

Эмма уставилась на темное ветровое стекло.

— Так это ты тот человек, который в конце видео снял повязку? Ты спас ее?

Итан пожал плечами.

— Думаю, да.

Он прочистил горло и продолжил:

— Но знаешь, после той ночи я ничего не слышал от Саттон. Не то, чтобы я думал, что она мне теперь чем-то обязана, но после всего этого было бы приятно получить… ну, я не знаю. Может, большое спасибо. Поэтому, когда ты подошла ко мне после вечеринки Ниши, я подумал, что настал именно этот момент. Хотя что-то выглядело этой ночью… Другим. То как ты говорила о Звезде-Суке… твое чувство юмора. И после каждой нашей встречи у меня оставалось странное нющее чувство. Ты была… милой. И забавной. И интересной. И… раскаивающейся. Саттон, как я знаю — как знали абсолютно все — не была на это способна. Так что я стал задумываться, что у нее раздвоение личности. Или что-то вроде духовного пробуждения, которое сделало ее не такой жесткой. — Он надавил большими пальцами на глаза. — Что бы это ни было, я начал в нее влюбляться.

— Это была я, — быстро сказала Эмма, не поднимая взгляда. — Я была той девушкой на вечеринке у Ниши. И после тоже я. Не Саттон.

Итан провел языком по зубам, медленно кивая.

— Так… кто ты?

Вдалеке разорвался фейерверк.

Когда грохот утих, Эмма глубоко вздохнула.

— Я сестра близнец Саттон. Если быть точным, давно потерянная сестра. Мы никогда не знали друг друга. Мы даже ни разу не встречались.

Итан уставился на Эмму, не моргая.

— Погоди. Давно потерянный близнец? Что, правда? — он потряс головой.

— От начала до конца.

И вся эта история уже не могла сдержаться у нее внутри.

— Я пыталась уехать, — объясняла она, когда получила записку о смерти Саттон. — Я не хотела ввязываться во все это. Но ее убийца видел меня на автобусной станции. Он припер меня к стенке в доме Шарлотты и сказал, что убьет, если я попытаюсь уехать снова. — Она закрыла глаза, ощущение медальона на шее было таким ярким и свежим, будто это случилось пару секунд назад. — Только друзья Саттон и ее сестра знали о том, что я пыталась сбежать. А дом Шарлотты охраняется как крепость. Значит на меня напал тот, кто был внутри дома — кто-то из друзей Саттон. Они попытались задушить меня так же, как задушили Саттон той ночью в лесу. Той ночью, когда они убили ее.

Итан сильно потряс головой.

— Я не говорил, что подруги не убивали Саттон, но если они это и сделали, то не той ночью. Это видео было снято за две недели до твоего приезда сюда. И все разошлись после того, как я это прекратил. Включая Саттон. Она была в порядке.

— Она ушла с ними? — удивленно спросила Эмма.

На лице Итана появилось противоречивое выражение.

— Саттон с друзьями все время занимались такими вещами.

— Я знаю.

Эмма потерла виски.

— Я никогда не думал, что это может быть опасно.

Внезапно пошел дождь.

Капли на лобовом стекле звучали, как взрывающиеся крошечные бомбы.

Эмма посмотрела на Итана.

— Мне нужно убраться отсюда.

Итан нахмурился.

— Куда ты пойдешь?

— Куда угодно.

Слезы отчаяния покатились по щекам Эммы.

— Я сяду на первый автобус, который придет. Не могу здесь оставаться. Это безумие.

Итан откинулся назад, кожаное сиденье заскрипело.

— Ты уверена, что это хорошая идея?

— Что ты имеешь в виду?

Он повернулся к Эмме, кусая свой большой палец.

— Просто… однажды ты уже пыталась уехать и у тебя ничего не получилось. Кто сказал, что сейчас все пойдет лучше?

— Но… — Эмма безумно уставилась в окно, разглядывая очертания огромных кактусов. — Это мой единственный шанс.

Они оба помолчали пару секунд.

Полицейская машина пронеслась мимо них по дороге.

Её красно-синие выделялись на фоне угольно-черной ночи.

— Но… — осторожно начал Итан. — Что если убийца хочет, чтобы ты уехала?

— Нет.

Эмма скрестила руки на груди.

— Убийца хочет, чтобы я осталась здесь.

— Послушай. Если Саттон действительно… мертва, тот кто это сделал может попытаться повесить на тебя ее убийство. Они знают, что ты приемный ребенок. Знают, что жизнь у тебя не в шоколаде. Не нужно быть гением, чтобы до этого догадаться. Если ты уедешь, все узнают, что Саттон пропала. Думаешь, никто не намекнет копам, что ты притворялась ею целых две недели? И, думаешь, они тут же не заподозрят тебя в убийстве?

Руки Эммы беспомощно упали на колени.

— У Саттон была действительно классная жизнь, — тихо сказал Итан, не отрывая взгляда от луны. — Она популярна, богата, получает все, что захочет. А из того, что ты рассказала, можно сделать вывод, что у тебя всего этого нет. В то время, как у Саттон элегантный дом в Скотсдейле, ты скитаешься по приемным семьям. Это действительно не честно, Эмма. Любой на твоем месте хотел бы поменяться со своим близнецом.

У Эммы от возмущения открылся рот.

— Я не убивала ее!

Итан поднял руки, сдаваясь.

— Я знаю, что ты этого не делала. Но… некоторые люди ужасны. Им свойственно тут же предполагать худшее. Они могут осудить тебя, не разбираясь, какая ты на самом деле.

Эмма заморгала.

В машине внезапно стало тесно.

Она, конечно, знала, как недалекие люди принимают решения. Например, Кларис: она подумала, что Эмма украла деньги, а не ее отпрыск-бандит, руководствуясь стереотипом, что все приемные дети только так и делают.

— О, Господи, — прошептала Эмма, закрывая голову руками.

Итан был прав.

Он наклонился и потянулся к девушке с объятиями.

Он крепко сжал ее и положил голову на плечо.

Рыдания сотрясли тело Эммы.

Я смотрела, как они прижались друг к другу и сидели так какое-то время.

Я так отчаянно хотела оказаться сейчас на месте Эммы.

Хотела тоже обнять кого-нибудь, может и Итана.

Потом Итан откинулся назад и посмотрел на Эмму.

Его светлые глаза сузились в беспокойстве.

Уголки его красивых розовых губ приподнялись в сочувствующей улыбке.

У него на щеке было пятно от сажи, которое Эмма хотела смахнуть.

— Господи, — прошептал он. — Ты выглядишь совсем как она.

— Так и должно быть, ведь мы однояйцевые близнецы, — тихо ответила Эмма.

Её рот подернулся в улыбке, но новые рыдания нахлынули на неё.

Итан докоснулся до подбородка девушки.

— Оставайся. Если Саттон на самом деле убили, мы найдем того, кто это сделал.

— Я не знаю, — прошептала Эмма.

— Ты же не можешь позволить убийце выйти сухому из воды, — продолжал настаивать Итан. — Я помогу тебе. Обещаю. А когда мы найдем доказательства, пойдем в полицию. Они должны будут нам поверить.

Дождь прекратился так же внезапно, как и начался.

Где-то далеко завыл койот.

Эмме показалось, что она задержала дыхание на несколько часов.

Она вгляделась в бездонные голубые глаза Итана.

— Хорошо, — прошептала она. Я остаюсь.

— Отлично.

Итан потянулся и сжал ее плечо.

Эмма закрыла глаза, от прикосновения его руки к её обнаженному плечу по телу пробежала дрожь.

Она надеялась, что приняла верное решение.

Она надеялась, что это не было огромной ошибкой.

Я тоже на это надеялась.

Глава 33

БЕРЕГИТЕСЬ, САТТОН ВЕРНУЛАСЬ

Через некоторое время Итан оставил Эмму у подножия дороги к дому Саттон.

Большинство огней в доме были все еще включены, хотя машины уже не было.

Когда Эмма открыла дверь к ней подскочил Дрейк и облизал ей руки.

Страх больше не парализовал мышцы.

Она предположила, что она привыкает к нему.

— Вот ты где! — Лорел бежала из гостиной и обвила руками шею Эммы.

— Мы тебя обыскались! Потом она отошла на шаг и оглядела Эмму с ног до головы.

Почему ты убежала? Ты летела так, как будто земля под ногами горела!

— Мне просто нужно было побыть одной, — созналась Эмма, надеясь, что ложь, которую она придумала в машине Итана прозвучит правдоподобно.

— Я… что-то странное случилось с Гарретом.

Глаза Лорел расширились.

— Что?

Эмма плюхнулась в любимое кресло прижала к груди подушку.

— Это длинная история.

Она уставилась на компьютерный стол на другой стороне комнаты. Кто-то принес все подарки ко дню рождения из внутреннего дворика.

Она удивилась, если бы комната Саттон все еще выглядела, как в медовый месяц.

— Тебе было весело сегодня вечером, в противном случае? — спросила Лорел.

Опасение отражалось на ее лице.

Эмма отвернулась.

— О да. Однозначно, — лгала она.

Информативным, да.

Ужасным, однозначно.

Но веселым? Даже не близко.

— И тебя… ничего не взбесило? — Лорел потеребила кисточку на подушке. — Шарлотта сказала, что ты могла зайти в мою комнату. И что ты могла…увидеть что-то. И тогда ты бежала безумно от нас по дороге….

Эмма откинулась на подушки.

Хотя она и хотела признаться, что она видела видео, даже если она хотела верить Лорел, сестре Саттон, которая была невиновата во всем этом, доверять ей было опасно.

Мозг Эммы был закручен тем, что ей нужно делать.

По словам Итана, кусок этого фильма произошел почти месяц назад, а не за день до того, как Эмма приехала.

Это означало, что Саттон был здесь в течение недели после того, как видео было сделано и перед ее смертью.

Всё, что Эмма знала — случай с удушением, то видео — произошло довольно давно.

Но что произошло между ними?

Эмма подняла голову и рассматривала Лорел холодно, на ее лице не было чувств.

Вдруг она поняла, что ей делать.

— Я увидела в твоей комнате кое-что, — сказала она монотонно.

Цвет отлил от лица Лорел.

— Что?

Эмма поднялась на ноги и медленно двинулась к Лорел.

Лорел ахнула, когда Эмма обвила руки вокруг ее шеи.

Ее глаза выпучились.

— Саттон! — она хныкнула.

Эмма замерла на долгое мгновение, ее руки слегка ослабли вокруг горла Лорел.

Потом она вырвалась, закатила глаза, и ударила сестру Саттон игриво в щеку.

— Попалась, сучка.

Прошло несколько секунд, облегчение заполнило лицо Лорел.

Она села обратно в кресло и провела руками по ее горлу.

— Ты настоящий дьявол.

— Я знаю. Но теперь мы квиты.

Эмма беззаботно вернулась на свое место.

Но ее руки дрожали, когда она отодвигала подушку в сторону.

Все это не так-то просто.

Она возвращается на круги своя снова — все были подозреваемыми.

— Там наша именинница! — Голос миссис Мерсер раздался из холла. Она ворвалась в гостиную.

Мистер Мерсер проследовал за ней с четырьмя кексами на розовой тарелке.

Бенгальский огонь свечи торчал в самом большом кексе, который он расположил справа на журнальном столике перед Эммой.

Красный бархат.

Ее любимый.

Миссис Мерсер сидела на тахте, подняв руки, как будто проводит оркестр.

Они запели оживленно версию «С днем рождения», мистер Мерсер брал высокие ноты, Лорел пела громко и решительно фальшиво.

— Все готовы?

Это было впервые, когда многие люди пели «С днем рождения» Эмме в одно и то же время.

Когда песня закончилась, миссис Мерсер обняла Эмму за плечи.

Мистер Мерсер последовал за ней, потом Лорел.

— С днем рождения, малышка, — сказала миссис Мерсер.

— Мы любим тебя.

— Теперь загадывай желание, — инструктировал мистер Мерсер.

Бенгальский огонь на кексе потрескивал и щелкал.

Эмма наклонилась вперед и закрыла глаза.

Ее желание в день рождения было одинаковым с тех пор, как Бекки исчезла: для семьи.

А теперь, что удивительно, запоздало, технически, оно наконец, сбылось.

Но было что-то большее, что Эмме необходимо желать сейчас, то, что затмило все: найти, кто убил ее сестру-близнеца, Саттон.

Раз и навсегда.

Я наклонилась ближе.

Это было то, чего я тоже хочу.

Даже мертвые девочки заслуживают желание на день рождение.

Эмма проговорила про себя желание три раза и с силой подула, как будто пытаясь выдохнуть свое прошлое.

Бенгальский огонь мерцал и погас.

Все зааплодировали и Эмма улыбнулась.

И я сделала также.

Моя сестра задула свечи на одном дыхании.

Это означало, что наши пожелания определенно собираются сбыться.

Эпилог

Я смотрела на свою спальню, в которой собиралась спать Эмма, выжидая и думая.

Смотря на предметы, которые были моими.

Ожидая прихода воспоминаний.

Но их не было.

Три воспоминания крутились в моей голове снова и снова: жестокий смех друзей.

Ожерелье, сдавливающее горло.

Отчаяние в глазах Итана, когда он пытался спасти мне жизнь.

Но что произошло, когда воспоминание — и то видео — закончилось? Мои подруги могли не убить меня той ночью, но кто-то сделал это позже.

Убийцей могла быть Мэделин, или Шарлотта, или Лорел… или какой-то другой человек.

Кто бы это ни сделал, актер из него не плохой.

Так много возможностей и так много вопросов.

Чем я заслужила такой ужасный розыгрыш? Можно ли оправдать мое почти убийство, тем, что каждая лживая игра должна перещеголять предыдущую? И что насчет несчастных близняшек, которых не пускают в святую святых нашего клуба? Они утверждали, что припрятали в рукаве кучу убойных идей — ключевое слово убойных.

А тут еще таинственное исчезновение Тайера Вега.

Мы услышим о нем снова?

Узнаем ли мы когда-либо, что я сделала? Исчезновение парня незадолго до убийства девушки кажется ужасно подозрительным…

Я наблюдала за Эммой, медленно погружающейся в сон.

Как бы я хотела провести с тобой один день, хотя бы один час.

Как бы я хотела прошептать ей в ухо: «Всегда спи с открытыми глазами».

Никогда не принимай ничего на веру.

Твои лучшие друзья могут запросто оказаться врагами.

Самое главное, ей не следует доверять одной вещи, которую она узнала все же обо мне.

Я не была уверена, как я узнала, но что-то глубоко внутри, что-то, что я никак не могла понять, говорило, что я была самым искусным членом Игр в Ложь и на сегодняшний день.

Сладких снов, давно потерянная близняшка.

Я увижу тебя утром… пусть даже ты меня нет.

Примечания

1

Circle K — международная сеть магазинов. — Прим. переводчика.

2

Зоопарк, в котором животных можно потрогать и покормить.

3

Emilio Pucci, Gucci, Juicy Couture — популярные бренды одежды.

4

Газированный напиток, обычно изготовленный из коры дерева сассафрас.

5

Пип-шоу — эротический танец, стриптиз в кабинке для одного клиента; обзор увеличивается по мере того, как клиент бросает монету в автомат.

6

Умляут — это специфические немецкие буквы, которых нет в стандартном латинском алфавите: д, ц, ь, Я. — Прим. переводчика.

7

Ледерхозе — кожаные штаны, национальная одежда баварцев и тирольцев. Носятся обыкновенно на кожаных же подтяжках, перед штанов может быть довольно богато украшен вышивкой или тесьмой. — Прим. переводчика.

8

С немецкого ОДИН, ДВА, ТРИ. — Прим. переводчика.

9

Мюзикл. — Прим. автора.

10

Piriformis — грушевидная мышца.

11

Смурфы — вымышленные существа голубого цвета, похожие на гномов.

12

Например, МакАвто. — Прим. автора.

13

Бойфренда.

14

Так называют сексуально привлекательных молодых девушек. — Прим. автора.

15

Садомазохистский магазин. — Прим. автора.

16

Секстинг (от англ. sexting) называется пересылка личных фотографий, сообщений интимного содержания посредством современных средств связи, таких как сотового телефона, электронной почты и социальных интернет-сетей, как, например, MySpace и Facebook.

17

Стена сообщений — имеются в виду сообщения, которые оставляют на странице в Фейсбуке друг друга. — Прим. перев.

Content

Сара Шепард
Лживая игра
Книга 1

Пролог

Глава 1 ДВОЙНИК

Глава 2 ПРАВИЛЬНО, ВИНИТЕ ПРИЕМНЫХ ДЕТЕЙ

Глава 3 ЭТО ПРАВДА, ЕСЛИ ВЫ ЧИТАЛИ ЭТО НА ФЕЙСБУК

Глава 4 НЕУДАВШЕЕСЯ ВОССОЕДИНЕНИЕ

Глава 5 ОНА — ЭТО Я

Глава 6 КТО МОЖЕТ УСТОЯТЬ ПЕРЕД УМНИКОМ?

Глава 7 СПАЛЬНЯ, КОТОРОЙ У ЭММЫ НИКОГДА НЕ БЫЛО

Глава 8 КОФЕ, КЕКСЫ, ОШИБОЧНОЕ ОПОЗНАНИЕ

Глава 9 ИМИТАЦИЯ — ЛУЧШАЯ ФОРМА ЛЕСТИ

Глава 10 ВСЕ ПАРНИ ЛЮБЯТ ПЛОХИХ ДЕВЧОНОК

Глава 11 ОСТЕРЕГАЙСЯ ДЬЯВОЛЕНКА!

Глава 12 НЕУДАВШИЙСЯ ПЕРВЫЙ СЕМЕЙНЫЙ ОБЕД

Глава 13 ТЕЛО НА ЗЕМЛЕ

Глава 14 ВИНТАЖНАЯ ЭММА

Глава 15 МЕСТО ПРЕСТУПЛЕНИЯ

Глава 16 ПОСЛЕДНИЙ АВТОБУС В ВЕГАС

Глава 17 НИКОГДА В ЖИЗНИ

Глава 18 КТО СМЕЕТСЯ ПОСЛЕДНИМ?

Глава 19 УБЕЖАТЬ — ЭТО НЕ ВЫХОД

Глава 20 ДОРОГОЙ ДНЕВНИК, СЕГОДНЯ Я УМЕРЛА

Глава 21 НЕОПЛАЧЕННЫЙ ШПИОНАЖ

Глава 22 ГРЯЗНЫЕ ТАЙНЫ

Глава 23 КТО-ТО БЫЛ ПЛОХОЙ, ОЧЕНЬ ПЛОХОЙ ДЕВОЧКОЙ…

Глава 24 КАЖДАЯ ДЕВОЧКА ДУМАЕТ, ЧТО ЕЕ СЕСТРА ХОЧЕТ УБИТЬ ЕЕ?

Глава 25 ПОСЛЕДНЕЕ ДОПОЛНЕНИЕ К СПИСКУ ГОСТЕЙ

Глава 26 ЛИЦО ИЗ ПРОШЛОГО

Глава 27 С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ, ТЕПЕРЬ УМРИ

Глава 28 ОБОЛЬЩЕНИЕ И УБИЙСТВО ВСЕГДА ИДУТ РУКА ОБ РУКУ

Глава 29 БОЛЬШОЙ ПОБЕГ

Глава 30 КТО-ТО ЗНАЕТ…

Глава 31 НЕ СМЕШНО, СУЧКИ

Глава 32 ГОРЬКАЯ ПРАВДА

Глава 33 БЕРЕГИТЕСЬ, САТТОН ВЕРНУЛАСЬ

Эпилог

Примечания