Роберт Говард

ОСКАЛ ЗОЛОТА

ГЛАВА 1

В погоне за убийцей

— Это единственная дорога через болота, мистер. — Проводник показал пальцем на узкую тропинку, вьющуюся среди дубов и кипарисов.

Стив Харрисон только пожал широкими плечами. Расстилавшийся перед ним пейзаж не был привлекательным. В свете послеполуденного солнца длинные тени, словно гигантские пальцы, прикрыли мрачные низинки между поросшими мхом деревьями.

— Вы бы лучше подождали до утра, — продолжал проводник, высокий, долговязый мужчина в ковбойских ботинках и потертой одежде. — Сейчас уже поздновато. Этот мерзавец не стоит того, чтобы гоняться за ним по болотам после наступления темноты.

— Я не могу ждать, Роджерс, — ответил детектив. — К утру тот тип может оказаться… слишком далеко.

— Да куда ему деться с этой тропинки? — возразил Роджерс. Он все еще переминался с ноги на ногу возле начала дорожки, не решаясь идти вперед. — Тут другого пути нет. Если решит пойти другим путем, то непременно угодит в глубокий омут или попадет на обед аллигаторам. Здесь их прорва. Он ведь не бывал раньше на наших болотах, нет?

— Подозреваю, что ни одного болота он вообще не видел. Коренной горожанин.

— Тогда он точно не сможет сойти с этой тропинки, — уверенно заявил Роджерс.

— С другой стороны, он ведь может и не понимать, какая опасность ему в этом случае грозит, — проворчал Харрисон.

— Что, вы говорили, он натворил? — спросил Роджерс, сплюнув табачный сок точно на жука, ползущего по черной листве.

— Стукнул старого китайца по голове секачом для разделки мяса и украл все, что тот скопил за всю свою жизнь, — десять тысяч долларов в банкнотах по тысяче долларов. У старика осталась маленькая внучка. Она будет нищенствовать, если мы не найдем эти деньги. Вот одна из причин, по которым я намерен отыскать эту крысу до того, как она сгниет в этих болотах. Я хочу вернуть деньги ребенку.

— И вы считаете, что человек, который несколько дней назад прошел этой тропинкой, именно он?

— Больше некому, — угрюмо буркнул Харрисон. — Мы преследовали его через полстраны, не давая приблизиться к границе или добраться до одного из портов. Мы почти накрыли его, но он выскользнул. Похоже, это единственное место, где можно спрятаться. Не для того я столько времени гонялся за ним, чтобы отступить сейчас. Если он утонет в болоте, мы никогда его не найдем, да и деньги потеряются. Человек, которого он убил, был хорошим, честным китайцем. А этот парень — его зовут Вэнь Шан — настоящий негодяй.

— Он может тут напороться на кое-кого себе под стать, — жуя табак, продолжал Роджерс. — Конечно, ничего особенного. Всего лишь негры, живущие на болотах. Они не похожи на черномазых, что живут в округе. Поселились на болотах лет пятьдесят-шестьдесят назад. Беженцы с Гаити или что-то вроде того. Здесь ведь недалеко побережье. Кожа у них желтоватая. Кроме того, они редко выходят из болот. Они живут уединенно и не любят чужестранцев… Что это?

Они только миновали очередной поворот тропинки и увидели, что кто-то лежит впереди на дороге, — кто-то темный, забрызганный кровью, стонущий и едва шевелящийся.

— Негр! — воскликнул проводник. — Его, похоже, ножом пырнули.

Не надо быть экспертом, чтобы понять: он прав.

— Я знаю этого парня! — объявил Роджерс, когда они склонились над раненым. — Он не из болотных крыс. Это Джо Корли. В прошлом месяце он порезал другого негра на танцах и сбежал. Говорили, что с тех пор он прячется на болотах. Эй, Джо! Джо Корли!

Раненый застонал, и взгляд его стекленеющих глаз заметался из стороны в сторону. Его кожа стала пепельной — он явно был уже при смерти.

— Кто тебя ранил, Джо? — поинтересовался Роджерс.

— Болотный Кот! — с трудом произнес умирающий.

Проводник, крепко выругавшись, встревоженно огляделся, словно ожидая, что кто-то вот-вот прыгнет на него из-за деревьев.

— Я пытался выбраться отсюда… — прошептал негр.

— Чего ради? — вновь спросил Роджерс. — Ты же знал, что попадешь в тюрьму, если тебя поймают!

— Лучше попасть в тюрьму… чем эта дьявольщина… на болотах. — И голос умирающего превратился в неразборчивое бормотание.

— О чем ты говоришь, Джо? — Роджерс был настойчив.

— Негритянское вуду, — вновь заговорил Корли. — Китаец пытался помочь… не дайте им меня утащить… потом Джон Бартоломью… Уууууу!

Кровь, хлынувшая из горла, обагрила уголки его губ, тело дернулось в конвульсии, а потом застыло.

— Он мертв, — прошептал Роджерс. Его выпученные от страха глаза уставились на тропинку.

— Он что-то говорил о китайце, — произнес Харрисон. — Что бы тут ни произошло, мы на правильном пути. Оставим его пока тут. Теперь с ним ничего не случится. Пойдем.

— Вы собираетесь идти дальше? — воскликнул Роджерс.

— Почему нет?

— Мистер Харрисон, — скорбно объявил Роджерс, — вы предложили мне хорошие деньги за то, чтобы я проводил вас через это болото. Однако я скажу, что у вас не хватит никаких денег, чтобы заставить меня идти туда ночью.

— Но почему? — удивился Харрисон. — Только потому, что того черного убил какой-то другой негр…

— Тут все сложнее, — решительно возразил проводник. — Этот парень, Корли, пытался выбраться из болот, когда они достали его. Он знал, что его посадят в тюрьму, но он все равно пытался сбежать. Выходит, там было нечто, испугавшее его до мозга костей. Слышали, он сказал, что за ним гонится Болотный Кот?

— Ну и?

— Болотным Котом у нас называют одного безумного ниггера, живущего на болотах. Прошло уже много лет с тех пор, как его в последний раз видели белые люди. Лично я всегда считал, что это всего лишь негритянские страшилки, которые здешние черномазые рассказывают для того, чтобы застращать чужаков… Но, похоже, все не так. Он убил Джо Корли. Он убьет и нас, если мы отправимся бродить во тьме по болоту. Почему, черт возьми, нам нужно идти туда прямо сейчас?

Произнеся эту речь, Роджерс нервно огляделся по сторонам и вытащил из кобуры тяжелый шестизарядник с дулом невероятной длины. Челюсти его, жующие табак, заработали с огромной скоростью. Ему явно было не по себе.

— А как насчет другого парня — Джона Бартоломью? — спросил Харрисон.

— Не знаю. Никогда о нем не слышал. Пошли отсюда. Мы возьмем людей и утром вернемся за телом Джо.

— Я пойду дальше, — буркнул Харрисон, поднявшись и отряхнув ладони.

— Вы что, спятили? Вы же пропадете… — начал было Роджерс.

— Ничего со мной не случится, если я не сойду с тропы.

— Даже если так, то здесь ведь есть Болотный Кот… или аллигаторы вас утащат…

— И все же я воспользуюсь своим шансом, — резко объявил Харрисон. — Вэнь Шан где-то на этих болотах. А если ему удастся выбраться отсюда до того, как я схвачу его, — снова последую за ним.

— Но если вы подождете совсем немного, мы утром соберем отряд и отправимся на поиски, — не унимался Роджерс.

Харрисон даже не пытался объяснить этому человеку свое почти маниакальное желание работать в одиночку. Ничего больше не сказав, он повернулся и широким шагом отправился по тропинке.

— Да вы, черт побери, сошли с ума! — закричал ему вслед Роджерс. — Если ваш беглец миновал хижину Селии Помполои, остановитесь! — крикнул он снова через несколько секунд, увидев, что детектив продолжает идти. — Останьтесь на ночь в хижине! Селия — большая шишка у тутошних негров. Ее хижина — первая, на которую вы тут наткнетесь. Я — в город, соберу поисковый отряд, и завтра утром мы отправимся…

Слова его сделались неразборчивы: детектив миновал поворот тропинки и теперь между ним и проводником были густые заросли. Харрисон остался один.

Шагая дальше по тропинке, он заметил капли крови на листьях. Следы на земле говорили о том, что кто-то тащил волоком нечто тяжелое. Тащил — или тащился сам. Похоже, Джо Корли прополз какое-то расстояние, прежде чем на него вновь напали и добили.

Харрисон отлично представлял себе, как несчастный ползет по тропинке, словно искалеченная змея. Чтобы смертельно раненный человек прополз такое расстояние, его должно было что-то подгонять: жажда жизни — или… страх.

Харрисон не видел солнца, но знал, что оно стоит над самым горизонтом. Детектив шел все дальше и дальше вглубь болот, а тени становились все длиннее. Среди деревьев появились участки вспенившейся грязи, а тропинка, петляя меж них, становилась все более извилистой. Однако Харрисон и не думал останавливаться. В густой растительности могла спрятаться не одна сотня беглецов, но, скорее всего, Вэнь Шан постарается найти приют не там, а в одной из хижин посреди этих болот. Китаец — горожанин, он наверняка боится заблудиться. Скорее всего, он будет искать компанию людей, пусть даже черных.

Внезапно детектив остановился. Наступили сумерки, и болото буквально проснулось. Загудели насекомые, в воздухе над тропой замелькали крылья то ли летучих мышей, толи сов, со всех сторон доносился утробный крик лягушек-быков. Но детектив услышал и другие звуки. Что-то двигалось среди деревьев параллельно тропинке.

Харрисон вытащил свой револьвер сорок пятого калибра и стал ждать. Ничего не происходило. Но все его чувства были настороже. Детектив знал, что за ним кто-то пристально наблюдает, он почти физически ощущал прикосновение чужого взгляда. Быть может, это тот самый китаец?

Кусты возле тропинки зашевелились, хотя никакого ветра не было. Харрисон протиснулся между переплетенными ветками кипарисов, держа оружие наготове. И тут его нога скользнула в грязи, и он повалился в гниющую растительность, врезавшись лицом в моховую подушку. За кустом никого не оказалось, но детектив мог поклясться, что видел тень, которая, скользнув прочь, исчезла среди деревьев. Какое-то время сыщик стоял, раздумывая, а потом, опустив взгляд, увидел четкий отпечаток в болотном суглинке. Харрисон подошел ближе и присмотрелся: это был отпечаток большой, чуть скошенной босой ступни. Вокруг уныло гудели москиты.

Без сомнения, только что за этим кустом стоял человек.

Пожав плечами, Харрисон вернулся на тропинку. Этот след не мог принадлежать Вэнь Шану, а все остальные детектива не интересовали. Вполне могло быть, что кто-то из местных решил проследить за чужаком.

Детектив приветственно крикнул, повернувшись в сторону деревьев, среди которых скрылся незнакомец, а потом громким голосом объявил, что у него самые дружественные намерения. Никто ему не ответил.

Повернувшись, Харрисон широким шагом отправился по тропинке. Однако он не расслаблялся, так как время от времени слышал слабые шлепки и другие звуки, словно кто-то крался среди кустов параллельно тропинке. Впрочем, его ничуть не волновало, что за ним следит некое невидимое и, вполне возможно, враждебно настроенное существо.

Стало так темно, что Харрисон не видел тропинки, но находил дорогу скорее интуитивно. Над болотами разносились странные крики то ли четвероногих, то ли крылатых, время от времени слышались и низкие хрипяще-хрюкающие звуки: сперва они ставили Харрисона в тупик, а потом он сообразил, что это, скорее всего, «брачные песни» самцов аллигаторов. Он не удивился бы, даже если одна из чешуйчатых тварей выползла бы на тропинку прямо перед ним. Интересно бы знать, как избегает аллигаторов тот парень, который крадется за ним по кустам…

И тут одна из веточек треснула много ближе к тропинке, чем раньше. Харрисон тихо выругался, пытаясь рассмотреть хоть что-то в стигийской тьме под обросшими мхом ветвями.

Кто-то шел сквозь надвигающуюся темноту, приближаясь к нему.

Харрисон почувствовал, как у него по спине поползли мурашки. Эта тропинка — настоящее прибежище для рептилий — была не слишком подходящим местом для схватки еще и с тем самым безумным негром (а кем еще мог оказаться неизвестный, ночью бродящий по болоту?), который, видимо, недавно убил Джо Корли. С предельной осторожностью детектив медленно пошел дальше — и вдруг впереди сквозь ветви деревьев замерцал тусклый свет. Ускорив шаги, Харрисон вскоре вышел из полной тьмы в серую полумглу.

Он достиг участка твердой земли, где редкие деревья (они, словно черные занавеси, окружили чистую полянку) давали последним солнечным лучам рассеять темноту. За стволами деревьев на другой стороне Харрисон заметил блеск черной воды. Посреди поляны стояла хижина из грубо отесанных стволов. Через крошечное окно пробивался свет масляной лампы.

Выйдя из-под защиты леса, Харрисон бросил взгляд назад, но не увидел никакого движения среди папоротников, не услышал хруста ветвей. Едва различимая тропинка вела сюда, огибала хижину и исчезала во тьме на противоположной стороне поляны. Эта хижина, сообразил Харрисон, скорее всего, и была жилищем Селии Помполои. Детектив быстрым шагом подошел к просевшему крыльцу и постучал в неказистую, но добротно сработанную дверь.

Внутри послышалось какое-то движение, а потом дверь распахнулась. Однако Харрисон был совсем не готов к тому, что увидел. Он ожидал встретить босую нищенку-попрошайку. Вместо этого перед ним оказался высокий, гибкий, могучий молодой человек, одетый аккуратно и, главное, как горожанин. А черты его лица и светлая кожа говорили о заметной примеси европейской крови.

— Добрый вечер, сэр. — Судя по речи этого человека, он как минимум получил некоторое образование.

— Меня зовут Харрисон, — объявил детектив, продемонстрировав свой значок. — Я ищу одного негодяя, который должен был проходить тут… Это китаец. Он убийца. И зовут его Вэнь Шан. Знаете что-то о нем?

— Да, сэр, — тут же ответил мулат. — Три дня назад этот человек прошел мимо моей хижины.

— А где он сейчас? — поинтересовался Харрисон.

Мулат только развел руками.

— Не могу сказать. Я мало общаюсь с теми, кто обитает в глубине болот, но, думаю, он прячется где-то среди них. Я не видел, чтобы он прошел назад по этой тропинке.

— А вы не могли бы проводить меня к другим хижинам?

— С радостью, сэр, но только при дневном свете.

— Предпочел бы отправиться этой ночью, — хмуро произнес Харрисон.

— Невозможно, сэр, — запротестовал мулат. — Это очень опасно. Вы сильно рискуете, если отправитесь сейчас дальше. Идти тут далеко. К тому же остальные хижины стоят на болоте. Ночью мы не выходим из своих жилищ. На болотах много всякого-разного, опасного для людей.

— К примеру, Болотный Кот? — Голос Харрисона по-прежнему был угрюм.

Мулат бросил на детектива быстрый взгляд, в котором читалось удивление.

— Несколько часов назад он убил человека по имени Джо Корли, — пояснил детектив. — Я нашел Корли на тропе. И, если не ошибаюсь, этот лунатик — Болотный Кот — преследовал меня последние полчаса, пробираясь по болоту вдоль тропинки.

Мулат тут же насторожился. Высунувшись из хижины, он внимательно оглядел темные лесные заросли.

— Заходите, — сказал он. — Если Болотный Кот шастает по округе, небезопасно оставаться в лесу. Заходите и проведите эту ночь у меня, а на заре я провожу вас к хижинам на болоте.

У Харрисона не было никакого плана, который мог обеспечить что-то лучшее. Кроме того, действительно глупо на ощупь бродить в ночи по неизвестным болотам. Только теперь он понял, что совершил ошибку, отправившись сюда в сумерках. Но работа в одиночку давно стала частью его натуры, кроме того, он по природе был человеком безрассудным. Преследуя преступника, Харрисон в полдень покинул маленький городок на краю болот и без колебания вошел в лес. Однако теперь уже и он сомневался, что разумно будет идти дальше в темноте.

— Это хижина Селии Помполои? — поинтересовался детектив.

— Точно, — ответил мулат. — Она умерла три недели назад. Теперь я живу тут один. Зовут меня Джон Бартоломью.

Харрисон немедленно воспрянул духом, рассматривая мулата с новым интересом. Джон Бартоломью. Джо Корли прошептал его имя, прежде чем умереть.

— Вы знали Джо Корли? — требовательно спросил он.

— Слегка. Он прятался на болотах от закона. Человек, дошедший до низшей ступени деградации… хотя, конечно, я с сожалением услышал о его смерти.

— А что человек с вашим образованием делает в этих дебрях? — прямо спросил детектив.

Бартоломью криво усмехнулся.

— Не всегда мы сами можем выбирать свое окружение, мистер Харрисон. Не только преступники живут в отдаленных, уединенных уголках. Да, некоторые из тех, кто приходит на болота, напоминают вашего китайца. Они бегут от закона. Другие приезжают сюда под нажимом обстоятельств. А кое-кто из тех, кто постиг в жизни горькое разочарование, оказывается здесь в поисках забвения…

Бартоломью задвинул крепкий засов на двери. Харрисон тем временем осмотрел его жилище. В хижине было две комнаты, одна за другой, разделенные крепкой дверью. Пол, устланный деревянной плиткой, выглядел чистым, комнаты тоже чисты, но скудно обставлены: стол, скамьи, койка у стены — все ручной работы. Тут имелся и очаг, над которым висела примитивная кухонная посуда. А еще — шкаф, накрытый полотнищем ткани.

— Будете жареный бекон с кукурузой? — поинтересовался Бартоломью. — А может, чашечку кофе? Не так уж много я могу вам предложить, но…

— Нет, спасибо. Я хорошенько наелся, прежде чем отправился на болота. Лучше расскажите мне о людях, которые тут живут.

— Я уже говорил вам, что мало общаюсь с местными, — ответил Бартоломью. — Они живут единым кланом и с подозрением относятся к чужакам. К тому же они не любят других цветных. Их отцы переселились сюда с Гаити, спасаясь от одной из революций, которые несколько раз заливали кровью этот несчастный остров. У них странные обычаи. Вы слышали о братстве вуду?

Харрисон кивнул.

— Так вот, эти люди — вудисты. Я знаю, что они устраивают на болотах тайные сборища. Слышал, как в ночи стучат барабаны, и видел огни, сверкающие за деревьями. В такое время даже тут я не ощущаю себя в безопасности. О да, эти люди способны на кровавые жертвоприношения, особенно когда их древняя природа выходит из-под контроля — что случается во время каждого из этих звериных ритуалов вуду.

— Почему же белые обитатели соседнего городка не прекратили все это? — поинтересовался Харрисон.

— Они ничего не знают. К тому же никто по своей воле не пойдет сюда, чтобы заставить их соблюдать закон. Болотные люди не потерпят вмешательства в свои обряды… Селия Помполои, жившая в этой хижине, была женщиной мудрой и отчасти образованной… в какой-то мере. Она была единственной среди здешних, кто ходил «наружу» — так они говорят о мире за пределами болот. Селия даже в школе училась. Однако, насколько мне известно, она была жрицей культа и председательствовала при проведении ритуала. Думаю, во время последней вакханалии она и погибла. Ее тело нашли на болотах, так сильно обглоданное аллигаторами, что опознать Селию удалось лишь по обрывкам одежды.

— А кто такой Болотный Кот? — спросил Харрисон.

— Маньяк, живущий на болотах, словно дикий зверь. Время от времени у него случаются припадки ярости, и в такое время он ужасен.

— А мог он убить китайца, если бы подвернулся подходящий случай?

— Когда у него случается припадок, он может убить любого. Вы говорили, что тот китаец и сам убийца?

— Убийца и вор, — хмуро произнес Харрисон. — Украл десять тысяч у человека, которого убил.

Бартоломью посмотрел на детектива с новым интересом, хотел было о чем-то спросить, но в последний момент, видимо, передумал.

Харрисон поднялся, зевая.

— Думаю, мне нужно чуток вздремнуть, — сообщил он.

Бартоломью взял лампу и отвел гостя в заднюю комнату, которая была того же размера, что и передняя, но из мебели тут имелась только койка и скамья.

— У меня всего одна лампа, сэр, — признался мулат. — Я оставлю ее вам.

— Не стоит беспокойства, — сказал Харрисон. Он подспудно не доверял масляным лампам: в детстве был случай, одна из них взорвалась едва ли не у него в руках. — Я, как кошка, люблю темноту. Лампа мне не нужна.

Еще раз извинившись за жалкое состояние своего жилища, Бартоломью пожелал гостю спокойной ночи, чуть пригнувшись, чтобы не зацепить головой притолоку, вышел из комнаты и прикрыл за собой дверь. Харрисон, уже просто по привычке, внимательно осмотрел и эту комнату. Звездный свет проникал в помещение через маленькое окно, забранное толстыми деревянными прутьями. Второй двери в комнате не было — только та, через которую он вошел.

Детектив лег на койку, не раздеваясь, даже сапоги не снял, и стал обдумывать сложившуюся ситуацию. Больше всего он опасался, что Вэнь Шан опять сбежит. Однако изберет ли китаец для бегства ту же самую дорогу, по которой и пришел сюда? Конечно, на краю болот дежурили полицейские, но ведь Вэнь Шан может с легкость обмануть их, особенно ночью. А что, если через болота есть и другая дорога? К тому же, если Бартоломью, как он сам сказал, мало знаком с местными неграми, где гарантия, что он сможет провести детектива туда, где прячется китаец?

Эти и другие сомнения мучили Харрисона, пока он лежал, прислушиваясь к тому, что происходит в соседней комнате. Неожиданно полоска света, пробивавшаяся из-под двери, потухла — Бартоломью потушил лампу. Тогда Харрисон послал к дьяволу все сомнения и уснул.

ГЛАВА 2

Следы убийцы

Снаружи послышался негромкий звук: кто-то осторожно ощупывал и пробовал на прочность прутья, перегораживающие окно. Это разбудило детектива: как всегда в таких случаях, Харрисон проснулся мгновенно, словно боец по тревоге. Что-то закрыло окно, что-то темное и округлое, с двумя мерцающими точками. А потом детектив понял, что рассматривает человеческую голову. В мертвенном звездном свете сверкали круглые глаза и оскаленные зубы.

Стараясь сделать так, чтобы его движения не были заметны, детектив достал револьвер. Он лежал на койке, и рука с оружием была у стены, так что незваный наблюдатель не видел его оружия. Однако голова неожиданно исчезла, словно пришельца предупредил инстинкт.

Харрисон, нахмурившись, сел на кровати, с трудом подавив вполне естественное желание немедленно броситься к окну и выглянуть наружу. Ночь скрыла незнакомца, бродившего за стеной.

Было во всем этом деле нечто смертельно опасное. Незнакомец, без всякого сомнения, пытался залезть в комнату. Был ли это тот же самый человек, что преследовал сыщика на болотах? А может быть — неожиданная мысль, — китаец договорился с кем-то из местных, чтобы те помогли ему следить за всяким, кто приходит на болота? Харрисон выругался. Как же он не подумал об этом раньше?

Чиркнув спичкой, он прикрыл ее ладонью, сложенной чашечкой, и посмотрел на часы. Те показывали всего десять вечера. Ночь только начиналась. Детектив угрюмо посмотрел на стену за койкой — и неожиданно злое шипение сорвалось с его губ. Спичка обожгла ему пальцы и погасла. Он зажег следующую и вновь принялся внимательно изучать стену. В щели между бревнами был спрятан нож, и его зловещий искривленный клинок был испачкан… в чем-то. По спине Харрисона непроизвольно прокатилась волна дрожи. Это могла быть кровь животного: теленка или борова… Но кто мог резать домашний скот прямо в этой комнате? И почему клинок не почистили?

Короче говоря, все выглядело так, словно кто-то нанес смертельный удар, а потом попытался быстро избавиться от улики.

Детектив взял нож и осмотрел его внимательнее. Кровь на клинке засохла и потемнела, словно с того времени, как им воспользовались, прошло немало часов. Сам нож не был похож на те, которыми обычно пользуются мясники или охотники…

Внезапно Харрисон напрягся: он узнал тип оружия. Это был китайский кинжал!

Спичка догорела, и Харрисон сделал то, что на его месте сделал бы любой нормальный человек: перегнулся через край койки и заглянул под нее — так как это было единственное место в комнате, где можно было спрятать что-то сравнительно крупное. Конечно, он не ожидал обнаружить там труп Вэнь Шана. Он вообще действовал неосознанно, более повинуясь инстинкту, чем разуму. И никакого трупа там действительно не оказалось.

Рука скользнула по необработанным бревнам пола, а потом нащупала что-то еще — что-то небольшое, засунутое, точно так же, как и нож, в щель между бревнами.

Через мгновение в руках у детектива оказался плоский пакет из хрустящей бумаги, перевязанный промасленной шелковой нитью. Держа в одной руке горящую спичку, другой он разорвал бумагу. Его взгляду предстало десять старых банкнот, каждая по тысяче долларов.

Потушив спичку, детектив замер во тьме, пытаясь выстроить логическую версию, объясняющую его находку.

Итак, Джон Бартоломью врал. Без сомнения, он приютил китайца, как приютил Харрисона. Детектив отчетливо представил себе призрачную тень, склонившуюся над китайцем, спящим на этой же постели. А потом — быстрый удар ножа, и…

Детектив яростно зарычал, переполненный досадой, которая может быть понятна лишь профессиональному — и обманутому! — охотнику за головами. Без сомнения, тело Вэнь Шана гниет сейчас где-то в липкой болотной грязи. Однако деньги он вернуть сможет. Хвала невнимательности Бартоломью, который плохо их спрятал.

И что из этого следует? Лишь случайная цепочка обстоятельств позволила Харрисону прийти к этому выводу, а не другому. Быть может, деньги спрятал вовсе и не хозяин хижины, а китаец, опасаясь за…

И тут Харрисон снова замер. Под дверью он увидел тоненькую полоску света. Неужели Бартоломью до сих пор не лег спать? Но ведь детектив помнил, как мулат задул лампу. Харрисон поднялся и бесшумно скользнул к толстой двери. Оказавшись возле нее, он услышал приглушенное бормотание. Говорившие были совсем рядом, стояли прямо за дверью.

Детектив приложил ухо к дверной фрамуге и узнал характерную манеру речи Джона Бартоломью.

— Не испортите все дело, — прошептал мулат. — Надо схватить его до того, как он успеет достать свой револьвер. Он ведь ничего не подозревает. Правда, я оставил нож китайца между бревен в стене — только сейчас вспомнил! Но там темно, и детектив нипочем не найдет его. Зря он оказался здесь в эту ночь. Нельзя оставлять его в живых.

— Мы сработаем быстро и чисто, маса, — прошептал другой голос, с гортанным акцентом, отличающимся от любого другого негритянского говора, известного Харрисону. Детектив тут же решил, что специально такой акцент не воспроизвести.

— Вот и отлично. А Джо Корли можно уже не бояться. Болотный Кот выполнил все мои инструкции.

— Выходит, Болотный Кот сейчас рыщет где-то снаружи. — Второй голос тоже обладал необычным, даже для южного негра, акцентом. — Не люблю его. Почему он сам все не сделает?

— Он выполняет мои приказы, но ему нельзя доверять во всем. Сколько мы еще будем тут стоять и болтать? Детектив проснется, начнет подозревать что-то. Разом открывайте дверь и бросайтесь на него. Бейте ножами в…

Харрисон всегда верил, что лучшая защита — это яростная атака. У него был только один выход. Детектив действовал без колебаний. Он навалился могучим плечом на дверь, толчком отворил ее, ворвался в комнату с револьвером наизготовку и рявкнул:

— Руки вверх, черт вас побери!

В комнате оказалось пять человек. Бартоломью стоял с лампой, прикрывая ее свет левой рукой. Кроме него в комнате было еще четверо тощих, оборванных негров. У всех в руках были ножи.

Они отшатнулись с криками ужаса. Не колеблясь ни мгновения, оборванцы выполнили приказ: подняли руки, побросав на пол оружие. Может быть, на какой-то миг, но белый человек стал в этой хижине полным хозяином положения. Однако Бартоломью, тоже опешивший, продолжал держать в руках лампу.

— Назад, к стене! — прорычал Харрисон.

Все четверо послушно отступили к стене, пораженные неожиданным появлением детектива. Харрисон знал, что опасаться стоит лишь Джона Бартоломью, а не этих его подручных.

— Поставь лампу на пол, — приказал он мулату. — Встань рядом с остальными…

Бартоломью наклонился, словно для того, чтобы поставить лампу… но тут же быстро, словно дикий кот, опрокинул ее, ничком бросился на пол и нырнул под стол. Револьвер Харрисона с грохотом выплюнул пулю, но даже сам детектив знал, что в круговерти теней промахнулся. Метнувшись вперед, он выпрыгнул за дверь. Внутри темной хижины у него не было никаких шансов против четырех рычащих от ярости, словно бешеные псы, негров, пусть они даже побросали свои ножи.

Уже оказавшись на другой стороне поляны, детектив услышал, как Бартоломью яростным голосом выкрикивает приказы. Однако детектив не пошел по тропе — путь, очевидный для любого. Обойдя хижину, он метнулся к деревьям, растущим с другой стороны.

Харрисон бежал вперед, куда глаза глядят. Единственным его желанием было отыскать место, где он смог бы спрятаться, а потом, если надо будет, открыть огонь по преследователям. Луна только встала, и ее свет скорее придал теням более резкие очертания, а не высветил их, сделав полупрозрачными. В этих условиях огнестрельное оружие не могло дать таких преимуществ, как при лучшем освещении, — но все же…

Он слышал, как негры с шумом высыпали из хижины и бросились в разные стороны, мгновенно растворившись среди теней. Однако детектив успел затаиться прежде, чем преследователи заметили его. Теперь он наблюдал за хижиной через переплетение ветвей и видел, как то один, то другой негр выскакивают на поляну, словно собаки, ищущие след, завывая от первобытной жажды крови и разочарования. Ножи в их руках сверкали под лунным светом.

Сыщик отступил вглубь болота и с удивлением обнаружил, что земля тут более сухая, чем он ожидал. А потом неожиданно он оказался на краю болотной прогалины, посреди которой сверкала черная вода. И в этой воде что-то двигалось. Детектив инстинктивно отскочил, так как отлично знал, кто может смотреть на него из чернильной воды горящими в темноте глазами.

И тут его сзади обхватили сильные руки, больше напоминающие лапы обезьяны.

Харрисон резко наклонился, а потом по-кошачьему выгнул могучую спину. Его противник соскользнул вперед и упал на землю, но так и не выпустил из рук куртку полицейского. Харрисон качнулся назад. От чудовищного напряжения затрещали швы рукавов, но детективу удалось освободиться.

Его противник тут же вскочил на ноги. Он стоял на краю омута, рыча, словно дикий зверь. Харрисон разглядел нападавшего. Это был полуобнаженный негр огромного роста. Длинные косицы спутанных волос, окаменевшие от засохшей на них грязи, отчасти закрывали его перекошенное злобой лицо. На толстых вывороченных губах выступила пена.

Детектив сразу понял, что перед ним Болотный Кот.

В левой руке негр все еще сжимал оборванный рукав куртки, но в правой блестела сталь. Словно предчувствуя следующее движение безумца, детектив пригнулся и выстрелил от бедра. Брошенный нож просвистел у него над ухом в тот же миг, когда прогремел выстрел.

Болотный Кот качнулся и рухнул спиной вперед в черную промоину. Во все стороны полетели брызги, вода вспенилась, и на мгновение детектив увидел тупую морду рептилии, но аллигатор тут же скрылся под водой вместе с раненым негром.

Харрисон отступил, а потом замер, услышав треск ветвей, — подручные Бартоломью продирались сквозь лес, ориентируясь на звук выстрела. Детектив отступил в тень к зарослям молодых эвкалиптов[1] и стал ждать, держа револьвер наготове. Через несколько секунд преследователи — сам Джон Бартоломью и четверо негров — выскочили на берег омута.

Они разошлись вдоль прогалины, а потом Бартоломью рассмеялся, показав на окровавленные клочья одежды, которые плавали на поблескивающей вспенившейся воде.

— Вот куртка этого придурка! Должно быть, он вбежал прямо в воду и 'гатор его слопал! Я-то знаю, в какое бешенство они приходят, если кто-то лезет в их камыши. Слышите треск костей?

Смех Бартоломью звучал до такой степени «по-злодейски», что в других обстоятельствах это показалось бы наигранным.

— Ну, о нем можно больше не беспокоиться, — продолжал мулат. — Если власти пришлют кого-то на поиски этого детектива, мы скажем правду: он сошел с тропы, оступился, упал в омут — и его схватил аллигатор. Точно так же, как Селию Помполои.

— Эх, и вопила же она, наверное, от ужаса, когда 'гаторы тащили ее к воде! — произнес один из болотных негров.

— Да уж. И мы никогда не найдем от нее ни косточки, — добавил Бартоломью.

— А этот детектив сказал, в чем вина китайца? — спросил другой негр.

— Только подтвердил, что китаец сказал правду: он убил человека.

— Лучше бы он банк ограбил, — равнодушно заметил кто-то. — Тогда у него были бы деньги.

— Лучше. Но он не ограбил банк, — процедил Бартоломью. — Ты же видел, как мы его обыскивали. Ладно, теперь возвращайтесь к остальным и помогите им с китайцем. Этот желтопузый — тертый калач, но мы не можем себе позволить выпустить его. Завтра на его поиски сюда явится куча народу, и если они доберутся до него раньше, чем будет сделано дело, то узнают обо всем! — Он вновь зловеще и многозначительно рассмеялся. — Поспешите! Ступайте! Я хочу побыть один. Мне нужно поговорить с духами и совершить несколько обрядов, связанных со смертью, так что оставьте меня одного. Ступайте!

Негры, раболепно кланяясь, отступили, а потом, повернувшись, направились к хижине. Вскоре мулат не спеша последовал за ними.

Харрисон глядел им вслед, прокручивая в голове все, что только что узнал. Часть сказанного показалась ему тарабарщиной, но определенные вещи он понял совершенно четко. Первое: китаец, без сомнения, жив и где-то прячется. Второе: Бартоломью лгал, когда говорил о своих отношениях с болотными жителями. Да, он не был одним из них, но определенно верховодил над ними.

И еще: Бартоломью соврал им относительно денег. А может, и нет? Харрисон вспомнил, как изменилось выражение лица мулата, когда он упомянул о десяти тысячах. Возможно, Бартоломью ничего и не знал о деньгах, может быть, китаец, подозревая что-то, спрятал деньги под кроватью до того, как на него напали?

Харрисон вышел из тени и прокрался следом за неграми. Пока те считали, что он мертв, он мог продолжать свое расследование, не боясь погони. Его рубашка из темного материала не отсвечивала в темноте. Детектив, несмотря на свой огромный рост, был мастер скрадывания. Ему часто приходилось использовать всевозможные трюки при работе во всякого рода «восточных» (китайских, в частности) кварталах, где за тобой постоянно кто-то следит и стремится подслушать все, что ты ни скажешь.

Выйдя на край поляны, посреди которой стояла хижина Бартоломью, детектив увидел, как четверо из его врагов уходят по тропинке, ведущей вглубь болот. Они шли след в след, рослые, сутулые, втянув головы в плечи и наклоняясь всем корпусом вперед, как обезьяны. Бартоломью, судя по всему, собирался отправиться назад, в хижину. Харрисон последовал было за уходящими неграми, но потом заколебался.

Бартоломью был сейчас в его власти. Детектив мог прокрасться в хижину, приставить револьвер к виску мулата и потребовать, чтобы тот рассказал все, что знает о китайце: где тот может скрываться и где негры его спрячут (если поймают), прежде чем скормить аллигаторам. Однако Харрисон знал, что такие, как мулат, могут быть очень упрямыми.

Пока он размышлял в хижину, Бартоломью остановился на пороге перед хижиной. Мулат жевал табачную жвачку, настороженно вглядываясь в тени. В руке у него была тяжелая плеть. Потом он шагнул в ту сторону, где среди ветвей скрывался детектив.

Бартоломью прошел всего в нескольких ярдах от укрытия, и лунный свет высветил его черты. Харрисон с изумлением отметил, насколько изменилось лицо главного из его противников: тот теперь выглядел поистине демонически, будто исполненный некой зловещей потусторонней силы.

Харрисон изменил свои планы, решив поохотиться за Бартоломью. Теперь ему казалось особенно важно узнать, что еще скрывает этот человек. Это оказалось несложно: Бартоломью не смотрел ни назад, ни по сторонам. Однако мулат пошел странным, петляющим маршрутом, то и дело обходя темные омуты и завалы гниющей посреди трясины растительности, которая даже в лунном свете выглядела ядовитой. Детективу постоянно приходилось идти пригнувшись, чтобы его не заметили.

Неожиданно впереди показалась хижина, спрятанная среди деревьев, заросшая испанским мхом,[2] очень похожим на серую вуаль. Бартоломью огляделся, потом вставил ключ в скважину большого замка, висящего на двери. Харрисон не сомневался, что преступник привел его туда, где на самом деле держат Вэнь Шана.

Бартоломью исчез внутри хижины, прикрыв за собой дверь. Свет замерцал в щелях между бревнами. Потом послышались негромкие голоса. Разговаривали шепотом, слишком тихо, чтобы Харрисон смог различить голоса. Потом последовал вполне определенный звук: свист и хлопок плети, ударившей по обнаженной коже. Кто-то пронзительно закричал от боли. Только тогда Харрисон догадался: Бартоломью втайне прокрался к своему пленнику, чтобы пытать его… И для этого у мулата была весьма веская причина: он хотел узнать, куда китаец спрятал деньги, о которых сказал ему детектив. Очевидно, Бартоломью не хотел делиться ими со своими людьми.

Харрисон начал осторожно пробираться к хижине, намереваясь ворваться в нее и прекратить истязания. Он и сам с удовольствием пристрелил бы Вэнь Шана, но мысль о пытках ему, как любому цивилизованному человеку, была чужда. Однако, прежде чем он добрался до хижины, звуки ударов смолкли, свет потух, и мулат вновь появился на пороге. Вытерев пот со лба, он запер дверь, убрал ключ в карман и, поигрывая плетью, удалился. Харрисон присел на корточки, укрывшись в тени. И опять Бартоломью прошел мимо сыщика, так и не заметив его.

Теперь детектив окончательно сделал выбор: сперва предстояло заняться Вэнь Шаном, а мулатом он займется чуть позже.

Когда мулат исчез, Харрисон поднялся и широким шагом подошел к хижине. Отсутствие стражи ничуть не озадачило детектива, тем более после разговора, который он слышал ранее. Да и не было времени строить различные гипотезы. Дверь была заперта на толстую цепь, которая удерживала массивный засов. Однако, просунув дуло револьвера в щель между досок и используя его как рычаг, Харрисон без особого труда справился с проблемой.

Чуть приоткрыв дверь, детектив заглянул внутрь хижины. Внутри было очень темно, но он услышал чье-то дыхание, прерываемое истерическими всхлипами. Детектив чиркнул спичкой, потом поднял ее повыше над головой. Пленник находился тут — скорчившись, лежал на грязном полу. Но это оказался вовсе не Вэнь Шан. Это была женщина.

Мулатка — молодая и по-своему красивая. На ней была лишь короткая, изорванная в лохмотья нижняя сорочка. От связанных за спиной рук тянулась длинная веревка из сыромятной кожи, прикрепленная к тяжелой скобе в стене. Девушка, замерев, смотрела на Харрисона. В ее взгляде читался одновременно и ужас, и надежда. Слезы катились по ее щекам.

— Кто ты такая, черт побери? — спросил детектив.

— Селия Помполои! — Голос у нее оказался глубоким и музыкальным, хотя сейчас он дрожал — девушка готова была впасть в истерику. — Белый человек, прикончи меня, ради бога! Я не могу больше терпеть. Я все равно умру, я знаю!

— Я думал, ты уже мертва, — пробормотал детектив.

— Все это подстроил Джон Бартоломью! — воскликнула несчастная. — Он привел смуглую девчонку «извне» сюда, на болота, потом убил ее и одел в мое платье. После он бросил труп в болото аллигаторам, и те обгрызли его так, что никто не мог распознать. Когда люди нашли тело, они решили, что это и есть я, Селия Помполои. Он держит меня тут уже три недели и пытает каждую ночь.

— Почему?

Харрисон обнаружил огарок свечи, оставленный на полочке у входа, и сразу запалил его. Потом он подошел к девушке и разрезал кожаные ремни, освободив ее руки. Она покачиваясь, встала, растирая окровавленные и распухшие запястья. Скудный наряд не позволял усомниться в ее словах: все тело было покрыто рубцами, мулатка, безусловно выдержала не одну жестокую порку.

— Он настоящий дьявол! — Ее темные глаза смертоносно сверкнули. Кем-кем, а уж смирившейся жертвой она себя явно не считала. — Он явился на болота, назвавшись жрецом Великой Змеи. Он сказал, что приехал с Гаити… лживый пес. На самом деле он из Санто-Доминго[3] и такой же жрец, как ты… Я — истинная жрица Змеи, поэтому люди повиновались мне! Вот почему он попытался убрать меня с дороги. Я убью его!

— Но зачем он истязал тебя?

— Потому что я не говорила ему того, что он хотел знать, — угрюмо ответила девушка.

Опустив голову и поджав одну обнаженную ногу — ни дать, ни взять провинившаяся школьница, стоящая перед учительницей, — она, казалось, размышляла, стоит ли говорить дальше или этого ее объяснения Харрисону уже более чем достаточно. Его белая кожа являлась непреодолимым препятствием. Белому не следовало знать тайны болот. Наконец девушка решилась и продолжила:

— Он явился сюда, чтобы украсть одну драгоценность — Сердце Великой Змеи, которое мы привезли сюда с Гаити давным-давно. Он не был жрецом. Самозванец. Он почему-то решил, что я отдам ему Сердце, а потом убегу с ним с болот. Когда я отказалась, он притащил меня в эту старую хижину — туда, где никто не услышит моих криков. Люди Болот избегают ее, так как считают, что это место проклято и тут обитают призраки… Он сказал, что станет пороть меня до тех пор, пока я не скажу ему, где спрятано Сердце, но я никогда не открою ему этот секрет, даже если он сорвет всю плоть с моих костей. Я одна знаю эту тайну! Потому что я — истинная жрица Змеи и хранительница ее Сердца!

Судя по всему, она свято верила в свой культ — одну из ветвей вуду и в самом деле считала себя истинной жрицей.

— А ты не слышала ничего о китайце Вэнь Шане? — продолжал задавать вопросы детектив.

— Джон Бартоломью как-то упомянул о нем, похваляясь. Этот китаец — он пришел на болота, чтобы спрятаться от блюстителей порядка, и Бартоломью пообещал ему помочь. Потом он позвал людей болот, и они схватили китайца. Тот успел тяжело ранить ножом одного из людей Бартоломью, но они сумели взять Вэнь Шаня живым…

— Зачем он им нужен?

Селию, казалось, охватило то мстительное состояние, какое порой бывает только у женщин, и она готова была рассказать обо всем, даже о том, о чем в обычной обстановке никогда не помянула бы.

— Бартоломью объявил, что в старые времена был великим жрецом. Сказал, что понимает желания людей. Пообещал, что вернет… жертвоприношения. Мы сами отказались от них более тридцати лет назад. Тогда мы приносили жертвы Великой Змее: красного и белого петуха. Но Бартоломью обещал им… козла без рогов. Однако провести обряд он сможет, только когда Сердце окажется в его руках. Именно поэтому он и ищет его. На самом же деле он хотел завладеть Сердцем и сбежать еще до начала обряда жертвоприношения. Но мой отказ спутал его планы. А у людей постепенно начинает таять терпение. Если он не выполнит обещанное, они просто-напросто его убьют… Вначале он решил сделать жертвой негра «извне», того Джо Корли, который прятался на болотах. Но когда появился китаец, Бартоломью решил, что тот лучше подойдет на роль жертвы. А сегодня Бартоломью сказал мне, что у китайца были деньги, и теперь он заставит рассказать желтопузого, где тот их спрятал. Так что он собирается получить деньги и Сердце, как только я сдамся и расскажу ему, где оно спрятано…

— Подожди минутку, — попросил Харрисон. — Разъясни-ка мне, что собирается сделать Бартоломей с Вэнь Шаном?

— Он отдаст его Великой Змее, — ответила девушка, сделав традиционный жест умиротворения и обожания, словно произнесла имя, которое должно внушать благоговейный трепет.

— Человеческое… жертвоприношение?..

— Да.

— Ну и ну, будь я проклят! — воскликнул детектив. — Если б я сам не вырос на Юге, никогда бы в это не поверил. Когда же состоится жертвоприношение?

— Сегодня ночью!

— Ты уверена? — Едва успев произнести эти слова, детектив вспомнил инструкции, которые Бартоломью давал своим подчиненным. — Черт побери! Где это случится и когда?

— Перед самой зарей, на дальней окраине болот.

— Я должен отыскать Вэнь Шана и остановить это! — воскликнул детектив. — Где его держат?

— В месте для жертвоприношений. Его охраняет множество людей. Тебе никогда не найти дорогу туда. Ты утонешь в трясине или попадешь в пасть 'гатору. Ну а если ты все же доберешься туда, Народ Болот разорвет тебя на куски.

— Отведи меня туда, а о «народе» я позабочусь сам, — хрипло произнес он. — Ты же хочешь отомстить Бартоломью. Все так и будет: отведи меня туда, и этого окажется довольно. Я всегда работаю один, — сердито добавил Харрисон. — Так что не думай, что изменяю этому принципу ради твоих прекрасных глаз. Но это болото все же поопаснее какой-нибудь мирной Ривер-стрит…

— Хорошо! — Ее зрачки сверкнули, и она оскалилась в предвкушении мести. — Я отведу тебя к Алтарю.

— Сколько времени займет эта «прогулка»?

— Около часа. Если бы ты шел сам, то понадобилось бы много больше времени. А так мы двинемся напрямую. Чужому там не пройти…

— Я буду идти за тобой след в след, — пообещал детектив. Он взглянул на часы, потом погасил свечу. — Раз так — идем прямо сейчас. Двигайся самым кратким маршрутом, а обо мне не беспокойся. Я сам смогу за себя постоять.

Девушка крепко сжала запястье детектива и чуть ли не вытолкнула его через дверь, дрожа от нетерпения, словно гончая, почуявшая дичь.

— Постой. — Детектив остановился, пораженный неожиданно пришедшей идеей. — А что, если вернуться в твою хижину и арестовать Бартоломью…

— Его там уже нет. Он, конечно, отправился к Алтарю. Так что лучше и нам поспешить туда.

ГЛАВА 3

Храм вуду

Харрисон на всю жизнь запомнил ночную прогулку через болота в компании Селии Помполои. Они шли там, где, казалось, пройти невозможно. Грязь чавкала под ногами, иногда черная гнилая вода доходила до колен, но Селия уверенно находила твердую землю там, где должна была разверзнуться бездонная трясина. Она вела детектива по болоту, где мох прогибался под весом человека. С легкостью девушка прыгала с кочки на кочку, скользила между омутами черной воды, в которых шевелились неповоротливые аллигаторы. Харрисон едва поспевал за ней. Он вспотел, его мутило от невыносимого зловония, исходившего от липкой грязи, заляпавшей всю его одежду. Но в нем проснулся некий инстинкт, присущий разве что бульдогам. Он готов был неделю идти через болото, так как был уверен, что на другом конце пути тот, на кого он охотился. Влажные, низкие облака затянули небо, где раньше ярко сияла луна, и теперь Харрисон то и дело спотыкался, словно слепой, полностью зависящий от своего поводыря. Селия тенью скользила перед ним, ее смуглое полуобнаженное тело было неразличимо во тьме.

А потом где-то впереди зазвучали барабаны. И чем дальше шли девушка с детективом, тем громче становились звуки. За черными силуэтами деревьев возникло красное мерцание.

— Огни для жертвоприношения! — задохнулась Селия, прибавив шаг. — Поспешим!

Где-то в большом тяжелом теле Харрисона словно включился резервный источник энергии. Детектив, казалось, летел следом за девушкой. А она легко бежала по болоту, где вода доходила ей до колена. Она обладала инстинктом, присущим лишь обитателям болот, отлично зная, куда ступать.

Впереди Харрисон увидел что-то сверкающее — и понял, что это не грязевое поле. Через несколько секунд Селия остановилась у настоящего озерца, пускай вода в нем была смрадной и нездоровой на вид.

— Место, где расположен Алтарь, со всех сторон окружено водой. Туда ведет только одна тропинка, — прошептала она. — Мы в самом сердце болот. Сюда обычно никто не заходит. Тут нет хижин. Следуй за мной! Мы пойдем по мосту, о существовании которого никто, кроме меня, не знает.

В озерцо впадало нечто вроде реки, причем с проточной водой, хотя течение было едва заметным. Там, где, вялый поток суживался до пятидесяти футов, лежало упавшее дерево. Селия забралась на него и пошла по стволу, балансируя руками. Несколько шагов, и она оказалась на другой стороне — стройная, призрачная фигурка в облаке лунного света. Харрисон же сел на бревно верхом, а потом стал медленно продвигаться вперед, самым постыдным образом отставая от своей спутницы.

Что поделать: он был слишком тяжел для эквилибристики. Его ноги болтались всего в футе от темной поверхности болота, и Селия, попеременно наблюдавшая то за его движениями, то за мерцанием света впереди, вдруг, в очередной раз взглянув на него, закричала, предупреждая об опасности.

Харрисон вовремя поджал ноги. Из воды высунулось что-то огромное и ужасно клацнуло гигантскими челюстями.

Харрисон с огромной скоростью прополз по бревну оставшиеся несколько футов и вылез на берег. Чувствовал он себя при этом, мягко говоря, сильно обескураженным. Преступники с ножами в темной комнате ничуть не пугали его, а вот чудовищные твари из глубины болот…

Но теперь наконец под ногами сыщика была твердая земля.

Они, как и говорила Селия, оказались на островке в самом сердце болот. Девушка сразу направилась дальше. Задыхаясь от переполнявших ее эмоций, мулатка торопливо пробиралась сквозь заросли кипарисов. Она вся взмокла от пота, рука, державшая Харрисона за запястье, стала влажной и скользкой.

Через несколько минут, когда сверкающие огни за деревьями стали ослепительными, Селия остановилась и опустилась во влажную плесень, потащив за собой своего спутника. Перед ними открылась невероятная картина: такое могло происходить разве что в далекие времена, когда человек только-только стал человеком.

Перед девушкой и детективом раскинулась поляна, очищенная от кустов, но по краям окруженная черной стеной кипарисов. С одной стороны была утоптанная дорога, которая уходила куда-то во тьму. С другой — низкий холм. Эта дорога, видимо, и была окончанием той тропинки, по которой Харрисон пришел на болота.

За дорогой в свете факелов тускло мерцала вода. В конце дороги у подножия холма столпилось человек пятьдесят, в основном женщины и дети, чей цвет кожи — изжелта-смуглый — был точно таким же, как у Селии. Харрисон и не подозревал, что на болотах живет столько народу. Их взгляды были устремлены на колоду черного дерева, установленную у основания холма, — своего рода алтарь. А за колодой-алтарем стоял странный деревянный идол, вырезанный с таким дьявольским искусством, что в свете факелов казался живым. Детектив сразу же интуитивно понял, что подобное чудовище не могли вырезать в Америке. Чернокожие наверняка привезли его с собой с Гаити, точно так же, как в свое время их предки привезли его из Африки. Над идолом витала аура Конго, непроходимых джунглей — изгибающиеся, примитивные формы, присущие всему первобытному. Харрисон не был суеверным, но и он почувствовал, как по спине ползут мурашки. В его подсознании зашевелились воспоминания предков. Откуда-то всплыли неясные, чудовищные образы, порожденные в туманные дни на заре человечества, когда первобытные люди поклонялись чудовищным богам.

Перед идолом у алтаря сидела старуха, которая выбивала ладонями на барабане стаккато в невероятном ритме. Тамтам под ее руками то рычал, то бормотал, то громыхал. И сидящие на корточках негры раскачивались, подпевая в такт ритму. Хоть голоса и звучали приглушенно, в них явно угадывались истерические нотки. Выпученные глаза и оскаленные зубы чернокожих сверкали в свете факелов.

Харрисон же высматривал Джона Бартоломью и Вэнь Шана. Потянувшись, он коснулся руки своей спутницы, чтобы привлечь ее внимание. Но девушка не замечала его. Ее тонкая фигурка была напряжена, она дрожала всем телом, словно крепко натянутая проволока. Неожиданно песнопение изменилось, превратившись в дикие, волчьи завывания.

Из тени деревьев за идолом вышел Джон Бартоломью. На нем была лишь набедренная повязка, и со стороны казалось, что он снял с себя весь налет цивилизации вместе с нормальной одеждой. Выражение его лица совершенно изменилось. Теперь он стал истинным воплощением настоящего варвара. Харрисон разглядывал его мощные бицепсы, рельефные грудные мускулы, на которых играли отблески огня факелов. А потом произошло нечто, переключившее внимание детектива на себя. Рядом с Бартоломью показался другой человек. Видно было, что идет он неохотно, однако стоило ему появиться, по толпе прокатилась новая волна восторженных криков.

Могучей левой рукой Бартоломью держал за косу Вэнь Шана. Тот тащился за мулатом, словно баран, идущий на бойню. Китаец был совершенно голый, и его желтая кожа в свете факелов казалась настоящей слоновой костью. Руки несчастного были связаны за спиной, и он, словно ребенок, не мог ничего сделать против своего палача. Вэнь Шан сам по себе был небольшого роста, а рядом с гигантским мулатом он казался и вовсе крохой. Харрисон отчетливо различил его мучительные всхлипывания, после того как стихли крики приветствия и смолкли барабаны. Негры алчущими крови взглядами уставились на обреченного. Упираясь ногами изо всех сил, маленький китаец пытался воспрепятствовать движению вперед, но мулат был неумолим. В правой руке Бартоломью сверкал огромный и, видимо, острый, как бритва, тесак с клинком в форме полумесяца. Зрители затаили дыхание; в этот момент они перестали быть людьми двадцатого века, вся толпа словно бы разом сделала шаг назад, вниз по лестнице эволюции, возвращаясь в первобытные джунгли и превращаясь в настоящих дикарей. Они жаждали кровавого праздника, достойного их далеких предков.

На лице Бартоломью Харрисон заметил следы страха и безумной решимости. Он чувствовал, что ужасное доисторическое действо, невольным участником которого стал мулат, пугает его самого. Бартоломью отлично понимал, что должен сделать, и это его отнюдь не радовало. Речь уже не шла о праве владеть драгоценным сердцем бога-змеи, но подлинная борьба за жизнь: мулат вынужден был сейчас заплатить любую цену, чтобы и дальше повелевать этим волчьим братством дьяволопоклонников, от которых зависела его судьба.

Харрисон поднял револьвер и стал следить за происходящим через прорезь прицела. Расстояние до Бартоломью было не так уж велико, но освещение слишком иллюзорно. Он чувствовал, что должен с первого выстрела попасть в широкую грудь Джона Бартоломью. Если он выйдет на открытое место и попытается арестовать этого человека, негры в своем нынешнем состоянии, доходящем до фанатического экстаза, и в самом деле разорвут его на куски. Но если их верховный жрец падет с первого выстрела, среди них может начаться паника. Его палец уже замер на спусковом крючке, когда огни неожиданно погасли и наступила полная темнота. А потом факелы вспыхнули снова, только огонь сделался теперь невероятного, колдовского цвета — зеленым. В этом свете лица собравшихся здесь больше всего напоминали лица трупов, не один день пролежавших в воде.

За те мгновения, что на поляне царила тьма, Бартоломью достиг алтаря. Мулат силой уложил на него голову жертвы и застыл над ним, словно бронзовая статуя. Правая рука его была высоко поднята, занеся над головой китайца острый, сверкающий сталью полумесяц. А потом, раньше, чем удар снес голову Вэнь Шана, раньше, чем Харрисон успел надавить на спуск, случилось что-то сверхъестественное, заставившее всех застыть на своих местах.

В призрачном зеленом мерцании рядом с Алтарем появилась еще одна фигура, такая гибкая, что, казалось, плыла над землей, а не шла по ней. Стон вырвался из глоток негров, и они опустились на колени. В зеленом мерцании, которое превратило ее прекрасные черты в настоящий лик смерти, Селия Помполои выглядела пугающе, словно труп утопленницы, поднявшийся из своей подводной могилы.

— Селия!

Этот крик разом вырвался из дюжины глоток. А дальше начался настоящий бедлам.

— Селия Помполои!

— Она восстала из могилы!

— Она вернулась назад из Ада!

— Да, да, псы! — Этот крик жрицы больше напоминал завывание призрака, чем человеческий голос. — Я — Селия Помполои! Я вернулась из Ада, чтобы отправить туда Джона Бартоломью!

И, словно разъяренная фурия, она бросилась вперед через поляну, залитую зеленым светом. Невесть откуда взявшись, в ее руке сверкнул нож.

Бартоломью, на мгновение парализованный ее появлением, быстро пришел в себя. Отпустив Вэнь Шана, он шагнул в сторону и взмахнул своим изогнутым клинком, вложив в удар всю свою силу. Харрисон видел, как желваками ходят мускулы под черной кожей мулата. Однако самозваный жрец промахнулся. Селия прыгнула на него, словно разъяренная пантера. Она проскользнула под идущим по широкой дуге взмахом тяжелого сверкающего клинка — и по самую рукоять вонзила свой нож в сердце Джона Бартоломью. Сдавленно вскрикнув, он повернулся и упал, увлекая девушку за собой, так как она не выпускала из рук кинжала, глубоко погрузившегося в грудь мулата.

Разжав наконец ладонь, она поднялась, задыхаясь от все еще не утоленного гнева. Ее волосы растрепались, глаза пылали, яркие губы скривились в дьявольском оскале. Люди закричали и разом отшатнулись от Селии. Они ведь считали, что она и в самом деле восстала из мертвых.

— Псы! — закричала она, переполненная яростью. — Глупцы! Свиньи! Почему вы утратили цель, забыли все, чему я вас учила, позволили этой собаке вновь сделать из вас животных, точно таких, какими были ваши предки? Ах вы!.. — Она схватила горящую ветвь и, словно плеть, обрушилась на толпу, хлеща налево и направо. Люди закричали от боли. Огонь жег их, искры слепили. Завывая, сыпля бранью и крича от ужаса, они развернулись и побежали всей толпой по мощенной стволами деревьев гати к своим хижинам, спасаясь от обезумевшей жрицы, которая, выкрикивая проклятия, продолжала хлестать их горящей ветвью.

Вскоре Народ Болот исчез в темноте, и его крики тоже затихли вдали.

Харрисон поднялся, тряхнул головой, отгоняя наваждение, и спокойно вышел на поляну. Бартоломью был мертв. Остекленевшим взглядом он уставился на луну, выглянувшую из-за рассеявшихся облаков. Вэнь Шан стоял рядом с алтарем на коленях и что-то бессвязно бормотал по-китайски. Харрисон рывком поднял его на ноги.

— Вэнь Шан, я арестовываю вас за убийство Ли Кэньцуна, — устало объявил детектив. — Предупреждаю, что все, что вы скажете, может быть использовано против вас.

Эта официальная формула придала всей сцене еще один штрих безумия, являя полный контраст с тем ужасом, который совсем недавно царил вокруг. Китаец даже не сопротивлялся. Он был слишком потрясен. Все, что он мог, так это прошептать:

— Это разобьет сердце моего почтенного отца. Он скорее предпочел бы увидеть меня мертвым, чем принять такой позор.

— Об этом нужно было думать раньше, — устало произнес Харрисон.

Потом он разрезал веревку на запястьях Вэнь Шана и хотел было надеть на него наручники, но вспомнил, что они остались в кармане, а значит, пропали где-то в глубине трясины.

— Ладно, — вздохнул детектив. — Не думаю, что тебе понадобятся наручники. Пойдем-ка отсюда.

Положив свою тяжелую руку на плечо голого пленника, он то ли повел, то ли потащил его к мощеной гати. У Харрисона кружилась голова от усталости, но неуемное желание препроводить своего пленника в тюрьму не давало ему остановиться. Он больше не ощущал страха перед Людьми Болот, но хотел побыстрее покинуть эти места, словно погруженные в гниение. Вэнь Шан то и дело оглядывался по сторонам. Глаза китайца бегали из стороны в сторону, словно он все еще не мог оправиться от ужаса.

— У меня есть десять тысяч долларов, — неожиданно заканючил он, — я успел их спрятать перед тем, как негры схватили меня. И я отдам их вам, если вы отпустите меня…

— Ох, заткнись уж! — тяжело вздохнул Харрисон, сердито пнув своего пленника.

Вэнь Шан споткнулся и упал на колени, его голое плечо выскользнуло из руки Харрисона. Детектив остановился и хотел было снова схватить китайца, но тот, подхватив с земли обломок сука, отскочил в сторону и дико закружил над головой этим жалким подобием оружия. Харрисон отшатнулся, едва не упав, а китаец в последней безнадежной попытке обрести свободу не бросился бежать по дорожке, на которой стоял детектив, а устремился к черной воде, мерцающей за рядом кипарисов. Харрисон навскидку выстрелил ему вслед, но, похоже, не попал. Вэнь Шан добежал до берега и бросился в омут.

Какое-то время детектив наблюдал, как китаец, загребая, плыл к нависающим над водой папоротникам. А потом ночь прорезал дикий крик. Вода возле пловца вздыбилась, потом словно бы вскипела, и на мгновение над поверхностью мелькнул гребнистый изгиб ужасного тела рептилии. Еще через секунду смешанная с кровью вода сомкнулась над головой преступника.

Харрисон перевел дух и тяжело опустился на ближайший трухлявый пень.

— Ладно, — устало пробормотал он себе под нос. — Вот и закончилась погоня. Так, пожалуй, будет даже лучше. Семья Вэнь действительно испытает облегчение, узнав, что их преступный сын умер, а не опозорил род, оказавшись в тюрьме. В отличие от него, это — достойные люди. Только вот рассказывать о том, как Селия зарезала Бартоломью, пожалуй, не стоит. Не хотелось бы, чтобы она пострадала из-за убийства этой мерзкой крысы — а по закону-то она все равно будет виновна… Нет, пусть все это останется в прошлом. А мне, пожалуй, пора идти: нужно вернуть деньги внучке старого Ли Кэньцуна. К тому же мне сейчас просто необходим хорошо прожаренный стэйк, а потом мягкая перина — и другие блага цивилизации…

Примечания

1

Эвкалипты — австралийские деревья, но в XIX в. плантаторы из южных штатов США массово завозили в свои владения саженцы эвкалиптов и высаживали их именно на болотах, для осушения местности. Первоначально такие заросли были характерны для крупных хозяйств (преимущественно — рабовладельческих), но к 1920–1930 гг., времени действия этого рассказа, частично распространились уже и на «дикие» болота.

2

Так называемый «испанский мох» — цветковое растение: мхом, а тем более лишайником, он на самом деле не является, хотя своей сине-зеленой окраской действительно похож на лишайник. Образует длинные свисающие «бороды», из-за этого и получил свое название, так как индейцам, у которых борода растет плохо, он напоминал густые бороды испанских конкистадоров. Именно испанский мох придает американскому сельскому пейзажу необычный, почти мистический вид, особенно в лунную туманную ночь.

3

Строго говоря, Санто-Доминго тоже находится на Гаити, но в восточной части острова, так называемой Доминиканской республике (сейчас это независимое государство, но в описываемый период она находилась под протекторатом США). И для самих островитян, и для эмигрантов «настоящий» Гаити — только западная часть острова.

Content

Роберт Говард
ОСКАЛ ЗОЛОТА

ГЛАВА 1 В погоне за убийцей

ГЛАВА 2 Следы убийцы

ГЛАВА 3 Храм вуду

Примечания