Павел Барчук

Падший — 2

Глава 1

В этом мире есть два типа людей, мой друг: те, у кого револьвер заряжен, и те, кто копают…

Первая книга тут:

https://author.today/reader/416917/3859368

18 апреля 20:00, Москва

— Забавно…

Высказался я вслух, с интересом наблюдая, как из окна на втором этаже появилась чья-то голова. Появилась, посмотрела по сторонам и смачно выматерилась.

Затем голова пропала, вместо нее обозначилась задница, которая достаточно быстро трансформировалась в две ноги обутые почему-то в разные ботинки.

Один ботинок был демисезонный, тошнотворно-коричневого цвета, второй — черный, с металлическим носком и шипами. Такое чувство, что человек до конца не определился с жизненной позицией. То ли он «мамкин умница», то ли бунтарь-анархист.

Ноги свесились вниз и принялись активно дергаться в воздухе, словно старательно искали твердую почву или опору. Любопытно, человек вообще понимает, что он собирается прыгнуть со второго этажа? А еще интересно, что он хочет нащупать пятками? Поддержку мироздания?

Человек не только понимал, но и прыгнул. Приземлился он, конечно же, неудачно. Упал на бок, снова забористо выматирился, кувыркнулся и забарахтался, пытаясь принять горизонтальное положение.

Почему конечно же? Потому что — идиот. А идиоты всё делают соответственно своему жизненному кредо — по-идиотски.

— Бибиков! Бибиков, стой, скотина такая!

Из окна, откуда только что прыгнул парень лет двадцати пяти, высунулась злая физиономия старшего лейтенанта Лопатина. Кричал тоже он.

Видимо, хозяин квартиры, куда старлей отправился за информацией, обвел опера вокруг пальца и ушел по-английски, не прощаясь.

Валера и без того очень похож на сильно болеющего Бреда Питта, но сейчас он напоминал Бреда Питта, узнавшего, что его болезнь неизлечима. Волосы Лопатина, обычно прилизанные и аккуратно причёсанные, стояли дыбом, лицо раскраснелось.

— Забелин! Держи Бибикова! Бибиков, я ж тебя все равно поймаю! Забелин, где ты, твою мать⁈ — Надрывался старший лейтенант.

М-да уж… Будь мы на каком-нибудь особо опасном задержании особо опасного преступника, Валера похерил бы всю операцию на корню.

— Сначала из квартиры выберись, мент! — Громко хохотнул Бибиков в ответ.

Затем, вдохновленный криками «мусора поганого», парень достаточно бодро поднялся на ноги. Даже удивительно, что эти ноги остались целы. Наверное, дуракам и правда везёт.

Прихрамывая, он рванул ровненько в мою сторону. Собственно говоря, на то и был расчёт, когда я минут пятнадцать назад выбрался из своего Bugatti Veyron и занял выжидательную позицию на углу дома. Другого выхода со двора нет, соответственно, мимо меня дурачку не проскочить.

Кстати, да. Забелин — это я. Вернее я — Люцифер. Владыка Ада, Князь Падших ангелов, Великий Зверь, мятежный сын Отца. Но конкретно в данный период моей жизни что-то немножко пошло не так. Теперь я — Антон Забелин. Мажор и сынок олигарха.

Бибиков несся вперед, петляя как заяц и не забывая оглядываться по сторонам. Он слышал, что Валера выкрикивал мою фамилию, а значит понимал, где-то притаился второй мент.

Это еще один факт из моей новой жизни, которым вряд ли стоит гордиться. Я — стажёр в отделе МВД Западное Бирюлёво. Не знаю, что в данном предложении хуже: слово «стажёр» или Западное Бирюлёво.

Гражданин Бибиков двигался вперед, продолжая активно вертеть головой. Он не видел моей скромной персоны, но задницей чу́ял опасность. Такие люди, как Бибиков, похожи на животных, которые действуют, опираясь только на инстинкты. Просто мозг в их базовую комплектацию не входит, а думать другими частями тела пока еще никто не научился.

Я изначально предполагал, что скорее всего Валера останется в дураках. Сразу, как только мы подъехали к старенькой девятиэтажке, было понятно, в этом доме живут маргиналы, алкоголики и мигранты. Первые, вторые и, тем более, третьи к разговорам с полицией относятся крайне негативно. Поэтому, когда Лопатин резво поскакал к подъезду, собираясь переговорить с возможным фигурантом дела, я выбрал свою, особую тактику — решил притаиться в тени.

Это, кстати, вовсе не образное выражение, чтоб вы понимали. Я буквально «ушел» в тень деревьев, которые стояли на углу дома. Благо, время близилось к вечеру и теней было до хрена. Они ползли по земле, протягивая друг к другу свои кривые лапы. Тень — это отличное место, чтоб играть в прятки. В демонские, увлекательные прятки.

Да, моя сущность Владыки Ада сейчас находится в теле смертного, мне не все возможности доступны, но уж такие фокусы — уровень детского сада. Адского детского сада, естественно.

Как только Бибиков поравнялся со мной, я сделал шаг вперед, выступая из сумрака.

— Бу! — Не смог отказать себе в маленькой шалости, да. Ну смешно же!

— А-а-а-а-а! Млять! — Заорал Бибиков, вылупив глаза, не очень понимая, что происходит.

Он резко затормозил и замахал руками, пытаясь прогнать… Видимо, меня. Как будто я назойливая муха или призрак, восставший из могилы.

В любом случае, уверен, на месте Бибикова каждый первый смертный очень сильно охренел бы. Это несколько пугающе выглядит, когда из воздуха появляется человек.

Не мешкая, сходу, я схватил Бибикова за шею, слегка приподнял его тело над землёй, резко развернулся, затем шлепнул придурка спиной о ближайшую берёзку и, глядя ему в глаза, душевным, доверительным тоном спросил:

— Что тебя связывало с Сергеевой? Говори!

— Какая, на хрен, Сергеева⁈ Отцепитесь вы от меня с этой Сергеевой⁈ Вчера тип какой-то мутный приходил, два часа про нее расспрашивал. Руку мне чуть не сломал! Теперь мусора́. Я ее знать не знаю. Кто это вообще?

— В телефоне Анны Сергеевой найдено более ста звонков за последний месяц на номер, который числится твоим.

— Вы че? Совсем, что ли? Да мало ли, кому я симку подогнал. Может, вон, Толику. Он от жены гулял, так ему нужен был левый номер. А еще до этого сосед просил. Объявление на сайте делал. Несколько штук. Я что, все номера упомню? В сотовой связи когда работал, набрал этих симок до хрена и больше…

— Заткнись! — Оборвал я словесный поток человека. Голос Бибикова меня раздражал, мешая сосредоточиться.

Парень испуганно осекся. Он по-прежнему смотрел на меня круглыми глазами и, по-моему, имел все шансы наделать себе в штаны.

Я подался вперед, сократив между нами расстояние до нескольких сантиметров, затем втянул воздух носом. Не то, чтоб мне очень нравится нюхать смертных, не подумайте плохого. Это был, в своём роде, следственный эксперимент.

Человеческий язык имеет пренеприятнейшее качество — очень часто лжёт. А вот человеческое тело — нет. Чтоб узнать правду, не обязательно слушать слова.

Так вот… Во-первых, Бибиков в данный момент не врал. Он действительно не знает Сергееву Анну, чье убийство мы расследуем.

Черт… Мы расследуем… Как же отвратительно это звучит.

В любом случае, парень сказал правду. Будь это ложью, я бы почувствовал.

От него разило страхом, который сочился сквозь поры. Однако боялся Бибиков не ментов. На Валеру ему плевать, а насчёт меня он еще не определился, потому что не понимает тех ощущений, которые в его теле вызывает мое присутствие.

Животные инстинкты смертного сейчас бьются в истерике, они чувствуют опасного хищника. И будь у придурка мозг, он бы отгрыз себе башку любым доступным или не очень способом лишь бы оказаться подальше от меня. Но… Как я и говорил, мозг в базовой комплектации Бибикова отсутствует.

Конкретно в данную минуту он боялся упомянутого им мужика, который расспрашивал о Сергеевой.

Я еще ближе придвинулся к парню, погружаясь в его зрачки взглядом, проникая вглубь его сознания.

— Покажи мне, человечек. С кем ты вчера виделся?

Бибиков несколько раз моргнул, затем его глаза заполнила мутная пелена, похожая на плотные клубы дыма. В ту же секунду в зрачках парня, которые расползлись по всей радужке, появилось отражение. Не мое, конечно. Отражение вчерашней встречи.

Ах ты ж, гнида… Крепкий парень с татуировкой на голове, в чёрной кожаной куртке. Один из тех качков, с которыми я уже встречался. Ясно…

Все, можно заканчивать. Ничего нового не узнаю из воспоминаний Бибикова. Он сказал крепышу то же самое, что и мне. Его напугал этот гость только потому, что качок явился на чёрной тонированной тачке и вел себя как браток из 90-х. Бибиков решил, что по неосторожности ухитрился перейти дорогу крутым парням. С ума сойти, какое самомнение.

Я не стал копаться дальше в воспоминаниях человека. Там нет ничего интересного. К тому же, велика вероятность, что этот не особо одаренный смертный от моих манипуляций растеряет последние остатки сообразительности. Вернее, ее зачатки.

— Бибиков… — я отстранился и посмотрел на парня с отвращением. — Ты что, наркоту жрешь? От тебя несет ею за километр.

— Че? Че⁈ Какую наркоту? Не гони. Ты че⁈ А? Ты че!

Бибиков потел и заикался. Он еще не пришел в себя после моего внезапного появления, а тут — новый стресс. Минуту назад я в некотором роде его обнюхал. По крайней мере, со стороны все выглядело именно так. О том, что я читал его воспоминания, смертный не знает. Эти доли секунды сразу впали из его головы.

В любом случае, судя по панике, накрывшей парня, бедолага принял меня за сумасшедшего. За сумасшедшего мента. Что может быть более пугающим, чем подобное сочетание? Ладно, согласен, наверное это выглядит странно, когда тебя нюхает кто-то посторонний.

Бибиков нервно затрепыхался, пытаясь вырваться из моей хватки.

— Фу… Воняет ужасно… Жрешь, жрешь… Я чувствую. Сдохнешь сегодня, кстати. На тебе печать смерти стоит, придурок. Душком ее уже тянет. Ладно… — Я разжал пальцы, выпустив шею Бибикова. — Вали отсюда. Толку от тебя нет. Сергееву ты и правда не знаешь. А соседа и Толика мы проверим.

Парень рванул с места, как мышь, внезапно увидевшая в опасной близости кота. Несся так, что земля из-под его ног летела комьями. Пару раз споткнулся и едва не полетел кубарем.

По-моему, я все-таки напугал его гораздо больше, чем старший лейтенант Лопатин и незнакомец с бритой башкой вместе взятые.

— Забелин! Твою мать! — Раздался надрывный вопль.

А вот и Валера. Сейчас начнется… Хорошо, что сегодня он без своего дружка Геннадия. Двоих я бы вряд ли вынес.

Геннадий — тоже опер. Учитывая, что суммарный IQ Валеры и Геннадия застрял где-то на уровне жидкого вафельного теста, находиться в их обществе — то еще испытание.

Я повернулся лицом к подъезду, от которого в мою сторону мчался злой старлей.

— Где Бибиков? — Накинулся Валера сходу.

— Отпустил. — Я небрежно пожал плечами, затем двинулся к своей тачке.

Машина стояла неподалёку и, скажем прямо, ей здесь точно не место. Бирюлёво и Bugatti Veyron подходят друг другу, как чёрная икра и манная каша с комочками. То есть — вообще никак.

— В смысле отпустил? Ты че⁈ Совсем звезданулся⁈ Сергеева звонила ему по три-четыре раза в день. — Запричитал Валера, увязавшись вслед за мной.

— Не ему она звонила. Не тупи, Лопатин. Ты видел этого Бибикова? Он же — нарик со стажем, несмотря на молодой возраст. Его даже на работу перестали брать, ибо на лбу придурка большими буквами все написано. А Сергеева была вполне красивая девочка. До определенного момента вполне неиспорченная. Она не могла связаться с таким уродом. И кстати… — Я остановился, посмотрел на Лопатина серьёзным взглядом, — Бибиков сегодня ночью умрет. Так что отстань от человека. Пусть подыхает спокойно.

Не слушая возмущенные крики старлея, которые неслись мне вслед, я подошел к тачке, открыл дверь и нырнул на водительское сиденье.

К счастью, Лопатин распсиховался окончательно, обиделся и куда-то убежал. Наверное, решил что идти пешком до отдела всяко приятнее, чем находиться в моем обществе. Прекрасное решение!

Мне нужно побыть одному. Посидеть, подумать. Я только и делаю последние три дня, что думаю, но пока не придумал ровным счетом ни-хре-на!

Сунул руку в карман и вытащил оттуда пачку сигарет. Случайно обнаружил их в спальне Забелина прошлой ночью, когда метался по комнате, представляя, как медленно сдираю кожу с того, кто выставил меня дураком. В моей спальне, вернее. Теперь же она моя.

Я открыл пачку, достал сигарету, щёлкнул зажигалкой и затянулся. Не знаю, что люди в них находят, вкус ужасный, но честно говоря, мне эти никотиновые штуки помогают думать. Сосредотачиваюсь, когда выпускаю дым колечками.

А подумать есть над чем. Даже не так. Необходимо проанализировать все, что случилось три дня назад. Выработать дальнейшую стратегию, расписать в уме подходящий ситуации план. Ибо ситуация, как говорит старший опер Иван Петрович — твою ж, сука, мать!

Ровно три дня прошло с того памятного мероприятия, когда Сердце Лилит почти вернулось ко мне. Три дня, а я до сих пор продолжаю блуждать в темноте.

Пожалуй, радует лишь одно. Наконец, выяснилось, кем является Степан Алексеевич Марков. Ну и еще более-менее стала понятна цель кукловода. Скажу честно, первое выглядит удивительно. Даже для меня. Второе вызывает зубовный скрежет.

Возможно, на моем дурном расположении духа сказывается еще тот факт, что я упустил Сердце Лилит. Глупо и бездарно.

Мысли снова унеслись в маленькую деревянную церковь, стоящую на окраине брошенного села. Вернулись на три дня назад.

* * *

Сначала, когда псих, наряженный в черный балахон, принялся кривляться, размахивая Артефактом, я впал в состояние неконтролируемого бешенства. Был готов разнести все вокруг в пыль. Сердце Лилит находилось так близко… Но я не мог даже прикоснуться к нему.

Я должен был радоваться, что нашёл Артефакт. Должен, да. Однако, во-первых, ситуация больше походила на то, что это он меня нашел, а во-вторых, имелась маленькая, крохотная деталь, о которой, как мне казалось, знаем только я и Отец. Это в некотором роде семейный секретик. Уверен, папа не стал бы им ни с кем делиться.

Но, учитывая, с каким восторгом псих в балахоне размахивал Сердцем, количество сведущих людей гораздо больше, чем я думал. Как минимум, на два.

Человек знал, ему достаточно вытащить Артефакт, чтоб лишить меня сил. Естественно, информацию смертный мог получить только от Хозяина. Вопрос: какого хрена? Откуда кукловоду известно это?

Благоверная слишком сильно меня ненавидела, вот в чем дело. Ладно, признаем, я никогда не был идеальным партнёром. Ну и конечно, соглашусь, мое желание уничтожить Мать демонов вряд ли способствовало любви и взаимопониманию.

В свое оправдание скажу лишь одно. Лилит затеяла за моей спиной грязные игры. Она подговорила остальных Падших свергнуть меня с трона. Не просто освободить Владыку Ада от его обязанностей. Нет. Эта дамочка мыслила гораздо масштабнее.

Решила отправить мою персону в Хаос, чтоб самой править Адом. В общем, если говорить на языке смертных, просто-напросто надумала убить супруга. Банальная семейная бытовуха. Я всего лишь сработал на опережение и сделал это первым. Разве можно меня винить?

Однако, женская логика — это нечто особое. И поверьте, неважно кем является женщина: смертной или Матерью демонов. Лилит вдруг обиделась, что я, сволочь и гад, не захотел умирать!

Когда вырвал ее черное сердце, она вложила всю ненависть, всю злость в свое последнее проклятие. Сердечко благоверной превратилось в ядерную демонскую бомбу, которая уже взорвалась, но еще не разнесла все вокруг, зависла в состоянии взрыва.

Естественно, Мать демонов не могла навредить мне напрямую. Невозможно проклясть того, кто уже проклят. Но Сердце стало сосудом, которое впитало в себя ее ненависть.

Чтоб иметь возможность держать Артефакт в руках или хотя бы находиться рядом с ним, я заранее сделал специальную коробочку из тернового венка. Ну вы поняли, кому принадлежал венок…

Отец не возражал. Это была вынужденная мера. Более того, он сам мне его дал. Естественно, пафосно и естественно, со словами: «Не обосрись в этот раз, сынок». Папа не умеет по-другому. Вся эта лабуда о прощении — она для смертных. Меня Отец так и не простил.

Во время нашей стычки с Лилит, коробочка лежала в моем кармане. Я сразу знал, что скорее всего, благоверная поступит именно так. Сделает все, чтоб ее смерть не прошла бесследно конкретно для меня. Отсроченная месть.

Мы, демоны, не умираем в привычном смысле. У нас нет души. Мы просто уходим в небытие. В тот самый Хаос, который с радостью поглощает наш Флёр.

Лилит обиделась, что я толкнул ее во тьму первым. И это действительно Тьма. Оттуда не возвращается никто и никогда. По крайней мере, в тот момент я искренне так считал… Я вообще так считал всегда.

Поэтому, как только вырвал Сердце, сразу сунул его в коробку. Но даже за эти несколько секунд, пока сжимал в руке истекающий черной вязкой кровью Артефакт, меня чуть не разорвало на части.

Отец ведь не просто так решил спрятать Сердце Лилит подальше от всех. И в первую очередь подальше от меня. С Сердцем даже я не способен справиться. Особенно я. Это более точная формулировка. Ядерная бомба в момент взрыва, помните?

Папе, кстати, тоже было не по себе. Все-таки Лилит — выдающаяся особа, это факт.

Когда отдал ему коробку, сплетеную из тернового венка, он несколько минут смотрел на нее. Искушение уничтожить содержимое было слишком велико. Я видел это. Однако роль доброго, полного Света Создателя всегда стояла для Отца на первом месте. К тому же неизвестно, что произойдёт, если Сердце Лилит перестанет биться. Поэтому он унес Артефакт и спрятал. Но… не слишком хорошо.

Спустя много столетий, я смог его разыскать. Как мы теперь видим, зря. Иначе Сердце не оказалось бы в мире людей.

Я смотрел на Артефакт, лежащий на ладони психа, и меня самым натуральным образом корежило. Не только от того, что какой-то смертный смеет трогать мою вещь, но и от того, что человеку оно не причиняло никакого неудобства.

Получается, смертные спокойно могут брать Артефакт в руки. Вот значит, как…

Отец именно это и предполагал. Он сказал мне, когда решил спрятать коробку, что вероятнее всего мощь Сердца в первую очередь направлена на демонов и на меня. Но если какой-нибудь смертный решит воспользоваться Артефактом, он сможет это сделать. Тогда я очень громко рассмеялся. Сейчас смеяться не хотелось.

Меня буквально прибило мощью Сердца к полу. Я не образно выражаюсь, если что. Вполне даже физически прибило.

Это было поганое ощущение. Словно сверху, прямо мне на голову швырнули наковальню, которая своим весом распластала мое тело на старых, деревянных досках. Я раскорячился, смешно раскидав ноги, но ничего, вообще ничего не мог с этим сделать.

Где-то очень далеко закричала женщина. Наверное, это была майор Машурина. Потом закричал Марков. Вслед за Марковым раздался радостный вопль психа в балахоне.

Наметилась тенденция. Все кричали друг на друга, но мне их голоса слышались где-то за пределами разума.

Потом снова послышался крик, затем еще один. Я очень захотел присоединиться к этой вакханалии и громко сказать, что был бы очень признателен, если бы все присутствовующие закрыли хлебало. Вообще-то, кое-кого сейчас расплющит.

А моим спутникам не мешало бы сделать что-нибудь более продуктивное. Например, вытащить из пентаграммы мудака в балахоне и отнять у него Сердце Лилит.

В конце концов, только на меня этот чертов Артефакт действует как криптонит на того парня в синем трико. Или в трико бегал другой супергерой?

По крайней мере, теперь понятно, почему связали именно майора и патологоанатома. Они спокойно могли пересечь защитную линию, навалять мужику в балахоне и забрать Сердце.

С трудом мне удалось собрать остатки разума в кучу. Нужно дать сигнал моим спутникам. Нужно объяснить им, что происходит. Особенно Маркову.

— Что с ним⁈ Слышишь, ты, придурок⁈— Голос майора Машуриной стал звучать гораздо четче.

Похоже, блондинка, наконец, поняла, что меня вот-вот размажет по полу и это явно дурной знак.

— Происходит, что и должно! — Выкрикнул псих в черном балахоне и громко рассмеялся. — Мы на пути к истине! Узри истину!

— Мы на пути к нихрена! Узри нихрена! А потом узришь уголовный кодекс! Я тебя, сученыш, засажу лет на десять. — Рявкнула Мария Семеновна.

Интонации ее голоса звучали очень взволновано. Она явно переживала за меня, потому как не могла понять, что происходит.

Не было грома, молний или урагана, в церкви стояла полная тишина. Со стороны все смотрелось, конечно, отвратительно и очень нелепо. Будто я просто так, без какой-либо причины рухнул плашмя на пол, пуская слюни.

Надо отдать должное, Мария Семёновна относится к той категории людей, которые не умеют сдаваться. Не знаю, что именно ее сподвигло: желание помочь мне или потребность угомонить психа в балахоне, который явно бесил ее больше, чем наглый мажор. Дамочка в любом случае решила действовать и принялась изображать из себя гусеницу.

На самом деле, блондинка пыталась доползти в мою сторону, но связанные конечности превращали ее попытки в нервно-паралитические подёргивания.

Выглядело это так, будто майор Машурина участвует в очень смешном конкурсе на корпоративе. Она гусеничкой двигалась вперед, однако передвижение у нее выходило очень медленным. Такими темпами мы точно все просрем.

— Забелин! Забелин, твою мать! Что с тобой? — Повторяла девушка без перерыва. — Что с тобой? Ты же не сдохнешь? Да?

Она пыталась анализировать происходящее, но ее мозг, привыкший к рациональному, понятному миру, отказывался понимать, в чем дело.

Люди, и не совсем люди, типа самой Машуриной, которая является нефилимом, не чувствуют мощь артефакта. Вообще. Со мной же все обстояло иначе. Ненависть и сила, бушующие в Сердце Лилит, вот-вот могли разорвать мой человеческий сосуд на части.

Зачем? Чтоб добраться до меня настоящего. Чтоб выплеснуть всю ярость, которая за эти столетия не стала тише, а наоборот, увеличилась многократно. Чтоб уничтожить Владыку Ада.

Скажу честно, впервые за свое долгое существование, я вдруг понял, смерть не так уж далека от нас, Падших, как мне всегда казалось. Если сосуд не выдержит, если тело Забелина разлетится в клочья, то мне придёт трындец. Сила Артефакта просто-напросто добьет меня. Меня. Люцифера.

Глава 2

Какая бы неприятность ни случилась, всегда найдется тот, кто знал, что так и будет

Где-то в глубине…

Чуть не ляпнул, в глубине души… Нет. Просто где-то в глубине своей сущности, с самой первой минуты, как только увидел знакомую плетёную коробку, я принялся лихорадочно искать выход из сложившейся ситуации.

Ясное дело, никто не собирался сдохнуть вот так бестолково, посреди старой церкви у ног безумного мудака в балахоне, да еще пришпиленным к деревянному полу, как долбанная бабочка. Глупее просто быть не может. Вот уж действительно повеселятся мои собратья и на Небесах, и в Аду. Аттракцион небывалого идиотизма от Люцифера.

Пожалуй, именно эта мысль держала мое сознание на плаву, не позволяя ему утонуть в силе Артефакта. Не планирую стать посмешищем сразу для всех. А значит, найду выход, чего бы это не стоило.

И что у нас получается по факту? Сердце Лилит не причиняет вреда смертным. Это мы уже поняли. Чертовы говорящие обезьяны… Даже тут им повезло.

Смертные не ощущают рядом с Сердцем ни-хре-на! Вот почему я не смог найти признаков его присутствия. Ошибочно думал, что появление Артефакта подобной мощи непременно тряхнет человеческий мир. Тряхнет, ага. Ценой моей гибели.

Но! Для чего-то ведь Сердце украли. Для чего-то ведь нас троих: меня, Марию Семеновну и Степана собрали вместе. Кроме банального убийства, обозначенного как ритуал.

Только валяясь на полу старой церкви я понял: все случайности, преследовавшие меня с момента перемещения в мир смертных, случайностями вовсе не являлись. Начиная с Забелина, который должен был отправиться на стажировку именно в отдел МВД Бирюлёва, где служит блондинка, и заканчивая конкретным моргом, где работал Степан.

Кукловоду нужно было, чтоб демон, нефилим и Говорящий оказались вместе в нужное время. Неизвестный собрат все просчитал. Мерзкий говнюк! Даже выбранное для ритуала место является частью плана. Церковные стены — шумоизоляция, чтоб эфир не взорвало от происходящего.

Кстати, насчёт Степана… Тоже ничего б себе новости! Я предполагал относительно Маркова, что угодно, но только не столь внезапный поворот.

Говорящие — это люди. Просто люди. У них есть лишь одна занимательная особенность. Они умеют контактировать и с демонами, и с ангелами. Причем контактировать, словно по телефону. Типа, привет, Люцфер! Как дела? Хочешь, устроим конференц-связь с твоим братишкой Архангелом Рафаэлем?

Говорящие могут общаться с мертвыми. Они — единственные, кто вообще способен обсудить парочку насущных проблем с призраками. Озлобленные сущности прекрасно понимают Говорящих, а Говорящие прекрасно понимают их. Этакий вариант Гамельнского крысылова для проклятых душ.

Если утрировать, Степан — радио, которое готово в любой момент переключаться на потустороннюю волну. Просто оно, это радио, до сегодняшнего дня было выключено. Требовалось вставить провод в розетку.

Все эти тысячелетия лично я считал Говорящих папиной выдумкой. Отец вообще тот еще затейник.

Чего только стоила его идея затопить мир смертных. Отличный способ избавиться от всего этого человеческого беспорядка. В результате потопа, конечно, получился новый беспорядок — города, людей и животных раскидало по всей земле. А потом, когда дождь кончился, все это… скажем так… все это недоразумение начало гнить.

И главное, как-то очень быстро смертные забыли, что Потоп — не мое деяние и не деяние других Падших. Его устроил Отец. Многие из нас, между прочим, вообще не поняли зачем.

Однако, встретившись с людьми лично, оказавшись в их мире, я, наверное, осознал, почему он так поступил. Топить этот мир нужно было более основательно. Теперь уж поздно.

Так вот, про Говорящих. Отец всегда утверждал, будто эти вундеркинды им не создавались. Будто они — итог торжества человеческого разума, новая ступень эволюции. Папа любит апеллировать научными терминами, хотя наука, на секундочку, немного сомневается в факте папиного существования.

Поэтому я искренне верил, что Говорящих отец придумал. Их же никто никогда не видел. И тут — нате вам! Степан Алексеевич собственной персоной. Может, он потому в морг и пошел работать? А что? Самая подходящая халтурка для того, кто на одной волне с мёртвыми.

Однако вернемся к вопросу: на кой черт в ритуале нужны демон, частично ангел и Марков с его супер способностью? Ответ достаточно прост. Кукловод на самом деле не собирается призвать кого-то из Ада. Ни хрена подобного. Он реально планирует призвать Хаос. Сюда. В мир смертных. Пу-пу-пу…

Я — Люцифер, Падший. Майор Машурина — нефилим. Она ангел лишь наполовину, а то и на одну треть. Мой Флёр дополнит ее Благодать. Вот и вся арифметика. С каким-то другим демоном могло не сработать. Нужен самый могущественный.

Ну и конечно — Сердце Лилит. Ему, уверен, тоже отведена определенная роль. Контролировать меня через Артефакт — это лишь часть задумки. Я не сомневаюсь, что в ритуале он имеет свое место.

Кукловод не сказал своим подручным про то, кем является демон, из опасения, что смертные окажутся чуть умнее, прикинут кое-какую часть тела к носу и сообразят: кровь Владыки Ада поспособствует далеко не безобидному приходу Хаоса. Это же не грязного котенка с улицы подобрать. Хаос несет разрушение всего сущего. Чем круче жертва, тем сильнее ураган.

Для чего нужен именно Говорящий — затрудняюсь сказать. Прежде я с Говорящими не встречался, жертвоприношения Хаосу не приносил. Наверное, Степан будет служить переводчиком. Может, только он способен выслать пригласительный билет.

Зачем кукловоду столь безумная затея? На что он рассчитывает? Пока не понимаю. Однако, если у собрата все получится, понимать и не придется. Хаос поглотит сначала то, что есть здесь, а потом двинется дальше. Либо вверх, тогда не повезёт Небесам. Либо вниз — тогда Ад станет еще более неприятным местом.

А теперь давайте угадаем, кто должен остановить незапланированный апокалипсис? Бинго! Конечно, как всегда крайний — Люцифер.

В данный момент я даже не имею возможности отправить сигнал SOS: Падшим, Светлым, да хотя бы чертовой Пифии.

Очень интересно, кстати, где шляется эта дамочка? Она, на секундочку, должна приглядывать за Марковым. Прошли сутки, как мы с патологоанатомом ударились в загул, а от Пифии ни ответа, ни привета. Со всем придется разбираться самому.

То есть, образно выражаясь, я сейчас оказался в роли второразрядного механика с парализованными конечностями, которому нужно предотвратить аварию. Не дать колёсам оторваться от пылающего бензовоза, несущегося прямо на школьный автобус, полный сирот и котят. А в идеале — этот бензовоз остановить.

На такое я не подписывался! Я не спаситель! Уже были преценденты, когда один хороший парень искренне поверил в папино творение и попытался дать им второй шанс, а в итоге ему даже" Спасибо" не сказали. Нет, его, конечно помнят, извиняются. Но сейчас! Спустя две тысячи лет! Благодарю, мне гораздо ближе образ Великого Зверя и Проклятия человеческого.

Знаю я эти игры: «Добро во имя добра». С таким же успехом можно пихать свой ботинок Хаосу в задницу и поноси́ть его самым наглым образом. Занятие, конечно, веселое, но капельку опасное.

— Эй, Забелин! — Громко крикнул патологоанатом, отвлекая мою черную, демонскую суть от рефлексии и мучительных терзаний.

Между прочим, очень неудобно терзаться и рефлексировать, когда тебя раскорячило морской звездой на полу, а рядом продолжает бесноваться сумасшедший мужик в балахоне. Казалось бы, момент трагичный, а выглядит, как дешевое рыночное представление. Цирк-шапито.

— Забелин, соберись, блин, тряпка! — Снова выкрикнул патологоанатом, но тут же осекся. Решил, что с тряпкой это, наверное, слишком. Вдруг я всё-таки не умру, а обиду затаю. — Смотри сюда, Забелин. Сюда!

Кричать Степану приходилось по двум причинам.

Во-первых беснующийся мужик принялся достаточно громко напевать песенку. Что-то из разряда: «Обманули дурака на четыре кулака!».

Сумасшедший дом, честное слово. Смертные даже приближающийся конец света ухитряются превратить в черт знает что. Неужели у кукловода не было другой кандидатуры для проведения ритуала? Хотя, с другой стороны, этого дурака точно не жаль. Помер Максим, да и хрен с ним. Расходный материал.

Во-вторых, майор Машурина продолжала ползти ко мне, рождая в моей душе оправданные опасения за её разум. При этом блондинка каждое движение зада по полу сопровождала достаточно выразительными высказываниями о папе и маме мужика в балахоне.

Я с трудом повернул голову в сторону Маркова. Сделать это было сложно. Попробуйте осуществить подобный фокус, когда вашу физиономию расплющило по полу.

Однако мои усилия стоили того.

Марков выглядел возбуждённым (надеюсь, это не мои мучения его так вдохновили) и смотрел на меня очень странно. Его глаза отчетливо косили влево. Насколько помнится, в список недостатков патологоанатома, которых у него, скажем честно, немало, столь явно выраженное физическое уродство не входило.

Я перевел взгляд на плечо Степана. Рассудил, что внезапный недуг на самом деле является намёком. Моя догадка была верной.

На плече Маркова сидел паук. Объявился, наконец. И он явно подавал мне какие-то знаки. Паук, естественно, подавал. Марков знаки подавать не мог, он только вращал глазами. Причем, глаза у него вращались так интенсивно, будто пытались сбежать от хозяина.

Я прищурился, изучая сигналы Метки. Паук то ли исполнял какой-то безумный танец, то ли форменным образом издевался. С первого взгляда так и не понять. Интересно, могло ли сумасшествие мужика в балахоне передаться остальным?

Паук по очереди задирал лапы(все восемь), прикладывал их к сердцу (хотя я совершенно не уверен, что конкретно у этого паука есть сердце), а потом вообще принялся изображать какую-то откровенную пошлость, двигая брюшко взад-вперёд.

— Видишь⁈ — Громко крикнул Марков. — Ну⁈ Видишь?

— Да… — Мой голос звучал как предсмертная агония болотной вы́пи.

Я-то вижу. Удивлён, что и Степан теперь видит. Слишком разумная тварь, однако, эта Метка. Выходит, паук знал, кого охраняет, раз без сомнений обнаружил перед Марковым свое присутствие. В том числе знал, что Степан его услышит, если возникнет такая необходимость. Я понятия не имею, как у Говорящих проходит инициация, но судя по патологоанатому, это не сильно сложный процесс.

А потом мне словно подзатыльник отвесили. Это было озарение. Я, наконец, сообразил, что происходит. Не вообще, а конкретно с пауком.

Разумная! Конечно! Эта Метка способна мыслить, а значит, способна делать выводы и выстраивать стратегии. Говорить словами паук не умеет, но всячески намекает, что не прочь оставить с носом своего создателя. Поиметь говнюка. Вот, в чем дело!

Метку сотворил не я, а значит, не я числюсь ее хозяином. Однако, восьмилапая тварь сигнализирует, что готова написать заявление в бессрочный отпуск без выходного пособия и сменить начальство.

Ни с чем подобным раньше не встречался, если честно. Обычно Метки — это просто знак и все. Шлепо́к Флёра, попавший на смертного по воле демона. Чисто теоретически, когда приму просьбу чужой Метки о переходе под мою юрисдикцию, то смогу ею управлять. А значит…

О-о-о-о-о, да-а-а-а… В голове пронеслись картины всего, что я смогу сделать в этом случае. Паучка ставили на Маркова, чтоб следить за ним. Однако главная функция любой Метки — защищать своего носителя не только от жадных, злых демонов, но и вообще от любой опасности. А патологоанатом очень даже нуждается в защите, потому что конкретно сейчас он очень даже в опасности.

Осталось дело за малым — сообразить, каким образом я могу принять вассальную клятву паука. Это равносильно тому, что мне вдруг захотела служить вешалка или стул пожелал занять должность секретаря.

— Согласен⁈ — Снова крикнул Марков. Похоже, он улавливал мысли Метки и озвучивал их мне. — Быстрее думай! Тебе надо что-то сказать вслух. Оно так утверждает. Какую-то важную фразу. Оно говорит, ты знаешь.

Патологоанатом вошел во вкус. У него даже глаза загорелись азартом. Тридцать пять лет сидел, не зная, что является уникумом среди смертных, а теперь, ты погляди, разошелся.

— Что ты там плетешь? А? Ты с кем там разговариваешь? — Псих в балахоне, наконец, понял, что в этом помещении не только он ведет себя странно. Мужик перестал бесноваться и повернулся к Маркову. — Умом тронулся?

Лицо человека было скрыто маской, но по голосу я понял, он напрягся. Когда Говорящий начинает трепаться с кем-то невидимым и передавать его слова демону, это повод задуматься, был ли ты хорошим мальчиком в прошлом году.

Псих начал крутить башкой, пытаясь понять, в чем причина поведения патологоанатома. Паука, естественно, мужик не видел. При этом, Сердце Лилит в шкатулку не убирал. По-прежнему держал в руке. Размахивал им, как расхититель гробниц в темноте размахивает факелом. Идиот…

Артефакт нацелен на демонов. А Метка… условно говоря, она вообще непонятно что. Предмет. Отлично!

И только Мария Семеновна, не обращала вообще никакого внимание на окружающих. Она упорно двигалась к своей цели, то есть ко мне. Потрясающая воля к победе.

— Ну сука… Ну я тебе потом такую жизнь устрою… Ты у меня по этапу пойдёшь в сторону Калымы… — Доносился громкий злой бубнеж со стороны майора.

Вообще, конечно, если кукловод сейчас наблюдает за происходящим, думаю у него пена изо рта идёт от бешенства. Одна «Веселые старты» устроила, сидя на заднице; второй сам с собой разговаривает; третий вообще впал в состояние кретенизма и вместо того, чтоб приступить к ритуалу, скачет козлом внутри пентаграммы. Не зря говорят: хочешь сделать все хорошо, сделай сам. А кукловод зассал. Он, может и собирается вызвать Хаос, но в момент, когда откроется выход из Тьмы, рядом находится не желает.

— Что ж вы за люди… — Мужик в балахоне, услышав новый виток причитаний майора, отвлёкся от патологоанатома. Его взгляд переместился на блондинку. — Ты-то чего никак не угомонишься, девка? Вы не можете изменить неизбежное. Сейчас я положу вот это на алтарь. Потом пронзю… Пронжу… Черт… Воткну специальный нож в артефакт, который мне вручил Хозяин. Он сказал, это очень могущественная штука…

— Ага… Давай-давай… Тыкай нож хоть в штуку, хоть себе в задницу, мне по хрену. Я тебе потом тоже воткну. Что-нибудь в какое-нибудь мало подходящее для этого место. — Бормотала Мария Семёновна, продолжая упорно ползти вперёд.

— Да он же демон! Для кого ты стараешься, гниль⁈ Он — твой враг. Ты должна его ненавидеть! — Искренне возмутился мужик в балахоне.

— Пошел к черту! Шизик долбанутый. — Рыкнула Мария Семеновна. Она остановилась на секунду, перевела дух, а потом снова принялась дергаться в мою сторону. — Ничего-ничего… Сейчас, Забелин. Погоди. Сейчас.

Совершенно, правда, непонятно, что именно блондинка планировала сделать, когда доползет.

— Забелин! — Крикнул опять Марков. — Оно говорит надо поторопиться. Иначе потом будет поздно.

— Я, Самаэль, Свет Дарующий, принимаю твое желание… черт… — Я осекся на половине фразы. Имя. Нужно имя. Без имени ничего не получится. — Принимаю твое желание, Толик, служить мне!

— Толик? — Удивлённо переспросил Марков.

Однако тут же, поймав мой раздражённый взгляд, заткнулся.

Какая, к черту разница? Ляпнул первое имя, возникшее в голове. Мне прежде не приходилось Меткам имена давать

Вообще, конечно, хотел, чтоб все прозвучало пафосно и громко. Но из-за силы Артефакта, по-прежнему прижимающего меня к полу, вышло приглушённо и сдавленно, будто я слова выкашливал вместе с легкими.

Как только последний звук растворился в воздухе, внезапно наступила гробовая тишина. Она буквально тяжёлым мокрым одеялом накрыла всю церковь.

Нет, майор продолжала бубнить, а псих продолжал возмущаться. Тут ничего не изменилось. Это была другая тишина. Словно сама жизнь застыла, поглощая звуки. Словно земля перестала вертеться вокруг собственной оси. Словно небеса разверзлись, готовясь к чему-то страшному. Словно… Ну, вы поняли, в общем.

— Что такое? — Мужик испуганно оглянулся по сторонам, почувствовав изменения в окружающей обстановке. Он даже перестал нести свой бред. — Что происходит?

А вот уже после этого началось представление, на которое никто не рассчитывал. Честно говоря, даже я.

Паук сорвался с плеча патологоанатома и прыгнул на пол, налету увеличиваясь в размерах. То есть буквально, за какие-то доли секунды, пока падал вниз, он из маленького насекомого превратился в охренительно огромную адову скотину размером с небольшого слона.

Как только лапы паука коснулись пола, раздался гул, как от пропеллеров самолётов, и лязг, будто на землю разом уронили все мусорные баки.

Зрелище, конечно, было впечатляющее. Метка в мгновение ока превратилась в настоящую машину для убийств. Будь здесь адовы гончие, они бы прятались по углам, стыдливо поджимая хвосты.

Я в немом восхищении разглядывал множество паучьих глаз, которые крутились во все стороны, сканируя пространство. В каждом глазу мерцал красный огонек. Мохнатые лапы Толика выглядели не менее впечатляюще. Ворсинки на этих лапах, судя по скрежету, были металлическими. Ну или вроде того. Хелицеры зверюги устрашающе шевелились, с их кончиков капал яд. В тех местах, где яд попадал на деревянные доски, расплывались дымящиеся дыры.

— Хороший Толик… — Выдохнул патологоанатом.

Судя по бледному лицу Степана, он именно сейчас вспомнил, что адский паук всего лишь пару секунд назад сидел на его родном, хрупком, человеческом плече.

— А-а-а-а-а… Ыыыыы… — Замычал псих в балахоне, при этом тыча свободной рукой в сторону паука. — Это… Это… А-а-а-а…

Очевидно мужику обещали легкую победу. Достаточно лишь взять артефакт, говорили ему. Убей демона, говорили ему. А про то, что в итоге этой встречи он сдохнет, не говорили. Ну и хорошо. Зато теперь начнется настоящее веселье.

Глава 3

Сделки с дьяволом интересны тем, что не всегда понятно, с какой стороны дьявол…

Я решил, эффектное начало затянулось, пора переходить к угрозам. Угрозы вообще — мой конёк. В этом деле я неимоверно хорош.

Первое правило качественых угроз — всегда угрожайте по-крупному. Второе правило — всегда угрожай всерьёз, даже если не особо хочется претворять все это в жизнь. Третье правило — когда вас макнули лицом в дерьмо, один черт ведите себя уверенно, будто вы — главный говнюк на этом слёте говнюков.

Конечно, нельзя доверять Метке целиком и полностью. Может, это такая хитрая ловушка для Люцифера. Но знать о моих сомнениях никому не желательно. Пусть псих думает, что история с пауком — запланированная акция. Тактика. Стратегия. Хитрый ход.

Именно так создаётся серьезная репутация. Мои враги должны понимать — если танцуешь с Дьяволом на ринге, лучше не наступать ему на ноги.

— Положи Артефакт в шкатулку и отдай ее мне. — Просипел я, с трудом оторвав подбородок от пола. — Тогда, возможно, ты останешься жив. Если не послушаешь, сдохнешь. Я скормлю тебя вон той зверушке.

Мужик в балахоне несколько раз подпрыгнул на месте, но это уже не было похоже на жизнерадостные пляски, которыми он пытал нас последние минут пятнадцать. Полагаю, таким образом псих показывал степень своего волнения. Согласен, Толик выглядит очень волнительно.

— Ты… Ты… Ты не можешь причинить мне вред! Вот! — Взвизгнул мужик, снова ткнув в мою сторону Артефакт, но уже менее уверенно.

— Серьёзно, придурок? Я же не добрый Санта, я — демон. У меня всегда есть запасной вариант. Время — деньги. Не заставляй меня тратить его впустую. А зверушке вообще насрать на твои цирковые номера. Он не демон. Можешь засунуть Сердце ему в глотку, он пережует его и выплюнет.

Возможно, все это звучало не очень устрашающе из положения лёжа. Все-таки, если ты распластался на полу, практически у ног врага, твои слова выглядят не так весомо, как хотелось бы.

Но у меня был Толик, а он, давайте признаём, достаточно важный аргумент при ведении переговоров. Когда вернусь в Ад, заведу себе такого же питомца.

Паук, медленно переставляя лапы, приблизился к линии пентаграммы и плотоядно оскалился. Теперь представьте, что вам улыбается огромная адская тварь, у которой из пасти торчат клыки(паук с клыками вообще достаточно пугающая хрень), а при каждом движении с хелицер капает ядовитая дымящаяся субстанция. Представили? То-то и оно.

— Мамочка… — Пискнула Мария Семеновна, про которую мы возмутительно забыли.

Это были ее первые слова с того момента, как Толик немножко подрос. Видимо, начальный этап шока прошел, и майор смогла выказать свою реакцию на нового участника нашего междусобойчика.

Блондинка сидела в паре метров от меня, почти рядом с одной из мохнато-металлических лап Толика. Наверное, близость Метки нервировала ее очень сильно. Смотрела майор на паука, задрав голову вверх. Взгляд ее остекленел от ужаса и по-моему, она безумно хотела оказаться где угодно, только подальше от страшной твари. Думаю, она даже была непротив апокалипсиса, если этот апокалипсис уничтожит Толика.

Мария Семеновна громко сглотнула, потом нервно вздохнула и… вырубилась, с громким стуком долбанувшись затылком о деревянный пол.

— Товарищ майор… — Дёрнулся было в ее сторону патологоанатом.

Хотя чего дергаться, если его конечности до сих пор связаны. Странная человеческая логика. Рвутся спасать друг друга, когда сами одной ногой стоят в болоте и трясина вот-вот затянет вторую ногу.

— Пусть лежит. — Хрипло прокаркал я севшим голосом. Шея затекла и отвратительно ныла из-за того, что мне постоянно приходилось задирать подбородок, — Ей лучше не видеть всего этого дерьма. Потом будет сложно объяснить насчет Толика. А так… Скажем, что привиделось. И вообще… Если Мария Семеновна придёт в себя раньше, чем вся эта срань закончится, разрешаю тебе вырубить ее обратно.

— Ты издеваешься? — Степан выразительно посмотрел на свои связанные ноги.

На руки он посмотреть не мог, но думаю, их патологоанатом тоже имел в виду. То есть Маркова не смутило само предложение огреть блондинку по голове, его больше напрягал факт отсутствия возможности сделать это.

К сожалению, трудно элегантно пожимать плечами, лёжа мордой в пол. А я именно это и хотел сделать. Пришлось довольствоваться громким хмыком.

— Я… Я не боюсь! — Снова взвизгнул псих, хотя по его голосу вполне было понятно, очень даже боится.

Язык тела смертного однозначно говорил, он сейчас находится где-то между обмороком и прыжком Трусливого Льва в ближайшее окно. Жаль с окнами здесь не особо разбежишься. Церковь строили еретики, им, видимо, окна по вере не положены.

Паук посмотрел на смертного своими глазищами, пошевелил хелицерами, а потом резко взмахнул одной из восьми лап. Наверное, он близко к сердцу принял сомнения в ужасности своей персоны.

Всего лишь невинное движение — а половина пентаграммы соляной пылью взметнулась в воздух.

Толик, разбрызгивая яд, сделал еще один шаг в сторону мужика. Не знаю, честно говоря, что страшнее: если бы он быстро бегал, как все нормальные пауки, или вот такое медленное, неотвратимое наступление.

Удивительно, тварь и правда полностью разумна. Она до сих пор не кинулась на психа только потому, что ждала моей команды. Однако весь внешний вид Толика весьма конкретно давал понять, когда команда будет получена, смерть придурка случится быстро, но очень мучительно.

— Я… Ну… Черт… Все вышло из-под контроля… Хорошо! Секундочку… — Мужик в балахоне трясущимися руками принялся засовывать Сердце Лилит в коробку.

Псих-психом, а жить хочется всем. Даже идиотам. Конечно, он понимал, Хозяин непременно его накажет за трусость. Но Хозяин где-то там, а паук размером с трёх лошадей — конкретно здесь. И это сильно склоняет чашу весов в определённую сторону.

Как только крышка коробки захлопнулась, меня, наконец, «отпустило». Моментально. Невидимая наковальня испарилась. Я втянул воздух полной грудью, наслаждаясь ощущением собственной силы, которая волной пронеслась по телу.

— Молодец… — Прокряхтел я, поднимаясь с пола, — Разумное решение. К тебе вопросы, конечно, имеются, но понять можно. Хозяин задурил смертному голову и смертный возомнил себя магистром адских копыт. Бывает. Несомненно, яйца у тебя гораздо больше, чем у кукловода. Тот вообще зассал явиться и встретиться со мной лицо к лицу. А вот мозговых клеток в твоей башке гораздо меньше. Ты собрался вызвать Хаос. Ты хоть понимаешь, что это такое, человечишка? Вы бы все, абсолютно все превратились в пыль.

Я шагнул к мужику в балахоне, намереваясь сказать еще что-нибудь бодрящее. Ну и конечно хотел побыстрее забрать из его рук коробку с Сердцем. Однако, лимит сюрпризов и неожиданностей на сегодня еще не был исчерпан.

Внезапно псих повернул голову, сунул коробку под балахон, а затем уставился в дальний конец церкви, словно пытался вспомнить, где он вообще находится. Взгляд его стал излишне сосредоточенным, тело напряглось. Он напоминал кота, который ночью в квартире пялится в темный угол, вызывая нервную дрожь у хозяев.

Я сразу понял, что-то изменилось. Вернее не так. Я сразу ощутил присутствие чужого, но в то же время очень знакомого существа, которого еще минуту назад здесь не было. Причем это существо не хотело, чтоб его заметили. А значит… Черт!

Сорвавшись с места, я бросился вперед, намереваясь сбить психа с ног. Над ним очевидно творят заклятие и это очень хреново.

Руки у меня оставались скованы, но времени, чтоб изменить такое положение вещей не было. Времени вообщени на что не было. Нужно срочно завладеть Артефактом, а потом пусть хоть трижды сдохнет этот придурок. Кукловод понял, что я верну себе Сердце Лилит и решил действовать, вот в чем дело.

Сходу, одной ногой я ударил психа куда-то в район лодыжки, чтоб он упал. Чертов балахон сильно мешал определить точку удара.

Мужик рухнул на пол, потом вдруг громко завизжал. Худшие звуки издавал только банши, которого я однажды засунул в мясорубку. Да, бывало и такое. В конце концов, я — Владыка Ада, а не школьница начальных классов.

Не прерывая свой отвратительный визг, псих пополз в сторону Маркова. Сдвинулся где-то на несколько метров и замер. Его тело напряглось еще сильнее, будто его застигли в процессе отжимания. Секунду псих не двигался, а потом опять пополз вперед с бешеной скоростью и опять почему-то к Маркову.

Первым очнулся Толик. Паук размахнулся лапой, собираясь прижать психа к полу, но тот с нечеловеческим проворством увернулся, затем резко вскочил на ноги. Буквально. Одним прыжком. Что, в принципе, тоже несвойственно людям. Согнул колени, собираясь прыгнуть, но не успел.

Рядом с мужиком из ниоткуда возник небольшой черный вихрь. Ну как небольшой… Метра два в высоту.

В центре вихря мелькнул силуэт. Он, это силуэт, потянулся к психу, словно собирался его обнять. На долю секунды мужик просто исчез из виду, окутанный чернотой. А в следующее мгновение все пропало. Имею в виду, и силуэт, и вихрь.

А вот псих стоял на месте. Он тяжело вздохнул, издал короткий стон и… медленно развалился на две ровные части.

Бедолагу аккуратно разрезали пополам, от затылка до промежности. Вместо внутренностей, которые теоретически должны были вывалиться на пол, из обеих половин психа посыпались жуки. Много, очень много жуков.

— Твою мать! — Выругался Степан, побледнев и позеленев одновременно.

Он даже задергался и попытался отползти, последовав недавнему примеру майора.

Именно в этот момент, будто всего происходящего дерьма было мало, решила очнуться Мария Семеновна. Она застонала, приподнялась, покрутила головой. Естественно, первое, что увидела блондинка — это море жуков, которых исторгало разрубленное пополам тело психа.

Жуки лезли и лезли из него без конца, как лава из разбуженного вулкана.

Бо́льшая часть тварей сразу кинулась на Толика. Он, конечно, с ними справлялся. Насколько мог. Просто Толик очень большой, а жуки очень маленькие. Но это совсем не делало их безобидными. Они как речной поток, как неукротимая волна, накинулись на Метку, пытаясь полностью облепить все его тело. Судя по чавкающим, мерзким звуками, мелкие засранцы принялись жрать моего питомца!

— Млять! — Громко, отчетливо произнесла Мария Семеновна, глядя на творившуюся срань стеклянным взглядом, потом уже знакомо всхлипнула и шлепнулась обратно в обморок.

А ситуация тем временем продолжала превращаться из хреновой в очень хреновую. Жуки лезли из тела психа с удвоенной скоростью. Их было настолько много, что они давили друг друга, образуя кучу-малу.

Волна, которая нацелилась на патологоанатома, уже почти достигла Степана, и, надо признать, там все решится очень быстро. Марков не Толик, он не продержится и минуты. Если паук храбро сражался, то Марков, решительно сжав губы и зажмурившись, храбро приготовился умереть.

Времени на осмысление ситуации не было. Вариантов немного. Лучший — уничтожить церковь. Я могу сделать воздушный взрыв, подорвав весь кислород в комнате. Это убьёт жуков, но в подобном закрытом пространстве это вышибет наружу лёгкие моего сосуда. С Марковым и блондинкой произойдёт то же самое.

Остальные органы скорее всего просто будут перемолоты в кошачий корм. Все виды огня — моё лучшее оружие, но здесь крайне неподходящая для подобных фокусов территория. Нужно срочно переходить к следующему лучшему варианту.

— Как же вы мне дороги! — Выругался я, наблюдая за героической битвой Толика и решительным лицом Маркова, который планировал отдать концы.

Я сел на пол, прямо посреди пентаграммы, которая усилиями метки превратилась просто в кривые рваные линии, затем изо всех сил укусил свою правую руку. Зубы сжимал до тех пор, пока не появилась кровь.

Потом принялся размахивать конечностью, разбрызгивая черные тяжелые капли по полу. Так и думал. Сосуд юридически мертв. В нем нет больше крови человека, но полным-полно моей. Жуки — это адовы падальщики. И да, если что-то срочно не предпринять, они просто сожрут всех, кто находится внутри церкви. Моя кровь для падальщиков — как помои для свиней, как винишко для алкаша, еще не вышедшего из запоя. Этакий особый вид кайфа, от которого они ни за что не откажутся.

Жуки, почуяв знакомый запах, сначала застыли, затем пошла реакция. Вся эта армия адских насекомых развернулась, оставив в покое Толика с Марковым, и направилась прямо к мне, на ходу лакая черную вязкую жидкость, которой на полу было уже до хрена. Как много, оказывается, во мне крови…

Я продолжал трясти рукой, разбрызгивая как можно больше демонской жидкости между мной и жуками.

А теперь приготовьтесь, наступает полный отстой. Последует вторая часть плана, от которой будет довольно больно. Мне, естественно.

Дождавшись, пока падальщики окажутся измазаны в моей крови, закрыл глаза, расслабился, и сделал кое-что очень глупое — пустил через сосуд разряд в очень до хрена вольт. Я вызвал молнию. Создал ее внутри себя.

Чтоб вы понимали, молния — это очень мощная штука, а молния, которая проходит через тело сосуда — это очень мощная и очень больная штука.

Конечно, я знал, что не умру от небольшого разряда. Ну как небольшого… с точки зрения Падшего. Человеческое тело придерживалось иного мнения.

Разряд понесся вперед, перескакивая с одной капли крови на другую, с лужи поменьше, на лужу бо́льшего размера. Жуки подпрыгивали, верещали, а потом весело и задорно превращались в пепел. Те, кто оказывался снизу, поджигали тех, кто напирал сверху.

Буквально несколько минут — и в церкви остались только Марков, который смотрел на меня охреневшими глазами, Толик, который выглядел расстроенным из-за того, что не смог защитить нового хозяина, и майор Машурина, которая по-прежнему лежала в отключке, блаженно улыбаясь.

— Иди на улицу и убей всех, кто там есть. — Велел я Метке. По-моему мой голос звучал несколько уставшим.

— Это жестоко. — Робко попытался образумить меня Степан.

— Там, за стенами церкви сидят уроды, не имеющие ничего хорошего внутри своих поганых душ. А это… — Я кивнул в сторону Толика, — Это есть Зло. Материальная часть демонского Флёра. Будет вполне справедливо, если именно он наставит придурков на путь истинный. На путь, который отправит их туда, где им и место. Подобное лечат подобным. Это сказал Гиппократ, все вопросы к нему.

Паук радостно вскинулся и рванул во двор. Ему явно не терпелось доказать свою пользу. Дверь адская тварина просто вынес. По-моему, она, отправившись в полет, даже пришибла кого-то из тех, кто караулил снаружи.

— Ты нас спас. — Подал вдруг голос Марков.

— Чего? — Я сначала не понял, о чем он говорит.

Наверное, впервые за своё долгое существование, я реально очень устал. Хотелось просто убраться отсюда, приехать домой, искупаться, лечь и закрыть глаза. А, ну еще очень хотелось сжечь это место. Но после того, как мы его покинем.

— Ты мог бросить нас этим тварям и сбежать. — тихо сказал Марков.

Он смотрел на меня с каким-то странным, пугающим выражением. Надеюсь, Степан не надумал поверить с хорошую сторону Люцифера, потому что этой стороны нет.

— Нужно запомнить на следующий раз. — Усмехнулся я. — На самом деле все вот это.

Я поднял руку и сделал широкий жест, очертив круг.

— Все это, Стёпа — полная срань. Но поверь мне, гораздо хуже совсем другое. Когда психа закружило в черном вихре, явился кто-то из моих собратьев. Судя по всему, он хочет изменить равновесие сил мироздания и нарушить существующий порядок. У него осталась коробка с Сердцем Лилит. Он для того и обнаружил свое присутствие, чтоб забрать Артефакт. И вот это — гораздо бо́льшая срань. Потому что его задумка получилась, Сердце Лилит снова находится не в тех руках. А вообще, Марков… Знаешь, что скажу? Сидение на корточках среди сотни килограмм мёртвых жуков быстро теряет своё очарование. Бери-ка нашу героическую подругу и неси ее в машину. Пора выбираться отсюда.

Степан около минуты просто молча смотрел на меня. Просто смотрел и все. Потом широко улыбнулся, изобразив на лице глуповатое выражение. Патологоанатом понял, я не хочу всех этих трогательных речей и благодарности за спасение. Люцифер делал то, что выгодно ему. Все. Точка.

— Замечательная речь, Забелин. Я сам не мог бы сказать лучше. На самом деле, я мог бы, конечно, сказать гораздо лучше, но для тебя тоже неплохо. Только может мы все-таки для начала снимем твои наручники, а потом развяжем меня? — С насмешкой поинтересовался Марков и кивнул на свои ноги.

— Согласен, речь была отменная. Ты еще не слышал, как я толкаю призывы к мятежу. Согласись, моя харизма — лучшее, что существует в мире. Впрочем, откуда тебе знать, что такое харизма? Я — Люцифер, а ты — пугало. Очаровательный парень, да. Но пугало. Вот если бы у тебя ещё были мозги, тебе цены бы не было.

Марков громко хохотнул, намекая своим смехом, что оценил шутку.

Я посмотрел на металлические браслеты, сковывающие мои запястья. В ту же секунду наручники рассыпались трухой. Зрелищно, да. Могу позволить, пока майор в отключке.

Потом двинулся к Маркову. Он прав, нужно освободить его и валить отсюда. Судя по крикам, которые доносились с улицы, через пару минут дорога будет свободна. Я чертовски устал за этот долбаный день. Мне нужно отдохнуть, подумать и действовать. Пока мир смертных на развалился на части.

Глава 4

У всякого безумия есть своя логика…

— Доверяю твоему мнению. Ты знаешь лучше, что в этом заведении достойно моего внимания. Принеси всё, что тебе кажется хорошим. Только избавь мою нервную систему и мои вкусовые сосочки от слишком вычурных блюд с чёртовой глазировкой манговым сиропом, диарейными чили или яйцами голубого дрозда. Не нужно издеваться над мясом, чтобы сделать его вкусным. Единственное… Позаботься, чтоб приготовили несколько рёбрышек и бифштекс средней прожарки. И десерты. Два… Нет, три. Тоже самое лучшее, что есть.

— Вы ждете кого-то? Поставить еще приборы? — Вежливо поинтересовался официант, выслушав мой специфический заказ с непроницаемым лицом.

Уверен, в этом месте частенько звучат специфические заказы. Богатые люди считают, что непременно должны выглядеть эксцентрично. Они путают это слово с другим понятием — дешевые понты. По-настояшему богатым людям насрать на мнение окружающих.

Официант застыл рядом с моим столиком, словно изваяние, олицетворяющее одну из десяти заповедей: «Да не будет у тебя других богов».

Я сейчас для этого парнишки самый настоящий бог. Бог оплаченных счетов. Он уже прикинул в своём мозговом калькуляторе, в какую сумму выйдет мой заказ и посчитал цифры чаевых. Весь его внешний вид — это поклонение и обожание.

Ресторан, который я выбрал для ужина — один из самых дорогих в Москве. Здесь чашка кофе стоит как колесо от моей тачки. И да, после неудачного разговора с Бибиковым, к тому же учитывая побег старшего лейтенанта Лопатина, я решил порадовать себя прежде, чем вернусь в отдел. Мне срочно требовалось получить порцию положительных эмоций, а еда — одна из наипрекраснейших вещей, доступных Падшему в человеческом теле.

Несомненно, тот факт, что папаша Забелина богат, сильно облегчает жизнь. В вещах мажора еще в первый день я обнаружил пару банковских карт. Видимо, пополнение происходит автоматически, потому что каждые двадцать четыре часа мне прилетает определенная сумма денег.

Судя по этой сумме, пацан явно ни в чем себе не отказывал, а папаша пацана явно считает, что в Москве дышать воздухом бесплатно невозможно. Иначе, не понимаю, на кой черт нужно столько бабла.

А вот тот факт, что с отцом у Антона были не самые близкие отношения, радует. Я за эти дни ни разу не пересекся с Забелиным-старшим.

Мужик с кислым лицом, который лазит по дому в униформе и везде сует свой нос, сообщил, что Сергей Антонович в отьезде, но скоро вернется. И если бы я не был эгоистичной самовлюблённой сволочью, то непременно это помнил бы.

Насчет сволочи мужик, конечно, вслух ничего не сказал, но это было написано на его лице. Мне кажется, он меня недолюбливает. Вернее, недолюбливает он, естественно, настоящего Забелина, а я получил негативное отношение по наследству.

Как оказалось, зовут мужика Виктор Леонидович, он — типа управляющего, который заведует домом и всем персоналом.

В любом случае, встреча с отцом мажора неизбежна, это понятно, однако радует, что она затягивается. Мне сейчас еще одного папаши не хватало с его родительскими нравоучениями. Если со своим Отцом я могу проявить терпение, с Забелиным-старшим, боюсь, все будет иначе.

— Извините. Так что насчет приборов? — Настойчиво повторил официант, не дождавшись ответа.

— Нет, не нужно. Я жду знакомую, но она следит за фигурой и выпьет кофе.

Вот тут парень не смог сдержаться, удивлённо поднял брови. Просто я заказал еды на целую компанию. На большую компанию.

Смертный не знает, для меня это в некотором роде развлечение. Пробую все, что могу попробовать. После того, что случилось в церкви, я решил брать максимум от своего нового положения. События в любой момент могут измениться, зачем же тратить время впустую. Это как отправится в отпуск на берег Карибского моря и все дни провести в отеле, закрывшись в номере от весёлых местных проституток.

— Хорошо. Понял.

Профессиональная выдержка взяла верх над эмоциями. Официант поклонился и попятился прочь от моего столика.

Я проводил парня взглядом, а затем повернулся к окну, рассматривая улицу. В принципе, уже вечер. Может, ну его к черту, этот отдел? Майора Машуриной все равно на службе нет. Она как раз брала себе три дня отгула, дабы поправить здоровье.

Конечно, с ее здоровьем все нормально, однако она искренне уверена, что ненормально, особено с головой.

Когда блондинка очнулась, и я, и Марков в унисон принялись твердить, будто все наши приключения закончились в церкви на этапе появления моей охраны. То есть, охраны Забелина.

Это была самая оптимальная версия, которую я придумал.

— Какая охрана⁈ Вы долбанулись, что ли? — Майор оглянулась нервно по сторонам, а затем, передернувшись, как от горького лекарства, громким шепотом заявила, — Там была какая-то огромная тварь. Паук. Он появился из ниоткуда. А потом еще жуки. И мужик этот… Он прямо… Фу! Блин!

Блондинка, позеленев, прижала ладошку к губам.

Мы сидели в ее машине возле ее же дома. Адрес Марии Семеновны я вычислил по навигатору. В себя она пришла ровно в тот момент, когда автомобиль подъехал к подъезду. И теперь майор хотела знать правду, а мы со Степаном хотели совсем другого, поэтому беспардонно врали.

— Ну какой паук, товарищ майор⁈ — Я покачал головой и пощелкал языком, намекая на абсурдность данной версии. — Парни какие-то двинутые, честное слово. Сектанты. Мы попали в зону их интересов относительно случайно. Да, в первую очередь они хотели навредить моему отцу, есть такое. Он у их секты что-то там отнял. Землю вроде бы. Вот они и решили совместить приятное с полезным. Папе отомстить, нас грохнуть. К счастью, охрана сработала отлично. Вычислили мое местоположение по телефону. В общем… Все обошлось.

— Марков. — Блондинка перевела растерянный взгляд на патологоанатома. — Скажи, ты что, тоже не видел паука? Скажи правду, пожалуйста. Тебе я поверю. Вы прикалываетесь надо мной?

— Ну конечно, нет. Вы же взрослый человек, разумный. Какие пауки? — Ответил Семен, искренне пялясь блондинке в глаза. — Вы отключились, когда этот придурок в балахоне начал размахивать штуковиной своей. Видимо, из нее какая-то химическая дрянь распылялась. Вот вы этой дряни и нанюхались до галлюцинаций. Вас вырубило сразу, а мы с Забелиным просто оказались более стойкими.

Марков выглядел настолько натурально, что даже я был готов ему поверить. А уж Мария Семеновна тем более.

— Подожди… — Блондинка снова переключилась на меня. — Ты валялся на полу. Я помню. И не мог встать.

— Так аллергия у меня на эту химию. — Я развёл руками. — Но, как видите, все обошлось. В общем, Мария Семёновна, у меня к вам просьба. Там, в церкви папины люди остались с ребятишками поговорить. Так как дело касается семьи, дайте мне, пожалуйста, возможность решить вопрос самостоятельно. Не будем вмешивать полицию, хорошо?

Майор Машурина обещала подумать. От дальнейшей помощи блондинка отказалась, заявив, что в состоянии дойти до квартиры. Мне кажется, на самом деле ей просто хотелось как можно быстрее избавиться от нас со Степаном.

А на следующий день старший опер Петрович сказал, что начальству срочно потребовались три отгула.

То есть, появится майор только завтра, а значит, сегодня я могу из ресторана ехать сразу домой. В конце концов, Валера бросил меня и сбежал. А я, между прочим, стажёр. И вообще, у меня наметились важные дела.

Помимо банального желания порадовать свое человеческое тело, я на самом деле организовал встречу. Она, скажем так, случилась незапланированно, из-за воспоминаний Бибикова.

Честно говоря, думал, что парни с бритыми затылками закончились три дня назад. Ну… То есть буквально закончились. Совсем.

Когда мы с Марковым вышли из церкви, Толик выглядел как обожравшаяся каракатица. Он развалился на земле, раскорячив лапы, и блаженно шевелил хелицерами. Только что не щурился, как домашний кот, объевшийся сметаны.

— Он их что… съел? — Испуганно спросил Марков, оглядываясь по сторонам.

Половина домов была разнесена в хлам, тачки, которых, помимо корыта майора, наблюдалось ещё штук семь, перевёрнуты. Так понимаю, парни пытались спрятаться или сбежать от Толика. Придурки…

Пока мы в церкви решали вопросы с веревками, пока освобождали бесчувственную Марию Семёновну, я слышал звуки выстрелов. Но это даже не смешно. Надеяться человеческим оружием убить потустороннюю тварь — глупая идея.

— Степан, не тупи, конечно съел. А что он должен был с ними сделать? Отшлепать, отругать и отпустить домой? — Ответил я Маркову. — Хорошая Метка. Хорошая… Умница. Скажи, ты тут случайно не видел шарик со светящейся искорой?

Паук завозился, икнул и выплюнул на землю небольшую сферу. Шар покатился прямо к моим ногам.

Я наклонился, поднял гладиус, а это, конечно же, был он, сунул его в карман, подошел к довольному Толику и похлопал его по одной из восьми лап.

— Толик, ты хороший мальчик. Папочка доволен.

Патологоанатом издал звук, будто его сейчас стошнит. Он держал на руках майора Машурину и наверное только этот факт заставил его сдержаться. Думаю, смертному все же сложновато понять некоторые принципы демонской реальности. Например, что врага лучше сожрать, чем потом убирать оторванные конечности. Лишняя суета.

Блондинка, кстати, до сих пор пребывала в беспамятстве, но не потому, что отличается слишком тонкой душевной организацией. Она уже должна была прийти в себя. Просто я решил, лучше майору Машуриной очнуться, когда мы уедем подальше от церкви, и продлил ее блаженное состояние. Флёр не использовал, кстати. Всего лишь нажал пару точек на теле. Людишки слишком хрупкие. Ими можно управлять без демонской силы.

Степан подошёл к машине Марии Семеновны, одной рукой открыл заднюю дверь и осторожно уложил ее на сиденье.

Затем повернулся ко мне, собираясь что-то сказать, но так и замер с открытым ртом.

Толик понял, веселье закончилось и взрослые дяди собираются уезжать, и решил, что ему тоже пора на место. А место Толика — это аура патологоанатома.

Паук с трудом поднял свое значительно увеличившееся брюхо, приблизился к Степану, и в одну секунду сдулся до маленьких размеров.

— Он что… Он хочет обратно? — Осипшим голосом спросил Марков.

— Да, Степан. И не вздумай выкаблучиваться. Во-первых, Толик — твоя Метка. Он создан для того, чтоб охранять тебя. Во-вторых, не будь свиньей. Он в конце-концов спас наши задницы.

Судя по выражению лица Маркова, за спасение он был благодарен, а вот насчет возвращения паука у Степана явно имелось свое мнение, несколько отличное от мнения Толика. Однако, надо отдать должное, патологоанатом героически сцепил зубы, дождался, пока Толик заберётся на его плечо и исчезнет, а уже потом тихо выругался:

— Твою мать…

— Слушай, чего ты капризничаешь! Прекрати уже ныть, как самая эмоциональная подружка со времён Офелии. У кого еще есть такая крутая защита? — Усмехнулся я, усаживаясь за руль.

— Действительно. Ни у кого нет такой крутой защиты. Настолько крутой, что как бы самому не обосраться от страха. А если оно решит сожрать меня, как этих парней?

— Стёпа… — Я с осуждением посмотрел на Маркова. — На кой черт ты ему нужен? Тоже мне радость великая, жрать Степана Алексеевича. Не льсти себе. И потом, он — твоя защита. Ясно? И называй, пожалуйста, Метку по имени — Толик. Он разумен, а значит, может обидеться.

Судя по тому, как скривилось лицо Маркова, в гробу он вида́л психологические проблемы адских тварей.

И вот к чему я все это вспомнил. Количество бритоголовых, оказавшихся в Толике, превышало пару десятков. Я полагал, что при подготовке ритуала кукловод бросил к церкви всех свои человеческих подручных.

И что же я вижу, спустя три дня? В воспоминаниях Бибикова снова фигурирует один из тех же самых парней. Они размножаются почкованием, что ли, не пойму?

Выходит, количество долбанных адептов больше, чем мне казалось. Кроме того, бритоголовые вдруг заинтересовались Анной Сергеевой. Той самой, которая последние несколько месяцев являлась сосудом убитого суккуба.

Если вспомнить ночь, когда я нашёл тело девчонки, там тоже фигурировала большая черная тачка и крепкий тип в темной одежде. То есть, смерть суккуба каким-то образом связана с кукловодом. При этом, что слегка выбивается из общей картины, бритоголовый тип явился к Бибикову и расспрашивал его о Сергеевой. Зачем?

По идее, они же ее и убили. На кой черт им нужна информация? Ну и еще один момент. Если парень в черном отправился к Бибикову, значит, действуют адепты кукловода по той же схеме, что и менты. Пробили звонки Сергеевой, посмотрели, с кем она говорила больше всего, а потом решили тряхнуть нарика, который кому-то отдал симку. Тогда зачем им нужно было ее убивать, если они о Сергеевой нихрена не знают?

В общем, не складывается пока ни черта.

Меня, конечно, в большей мере интересуют бритоголовые. Это та проблема, о которой я беспокоюсь. Беспокоюсь, значит собираюсь их убить. Потому что люди, прислуживающие кукловоду, имеющие на своих телах татуировки с заклятием подчинения, являются лишним элементом этого мира.

Однако я должен понимать, что это вообще за организация. Понятно уже, речь идёт не о маленькой группе людей. Ну и конечно, раз уж часть бритоголовых пока еще числится в живых, можно снова попытаться выйти на кукловода через этих придурков.

Вот об этом мне и захотелось поговорить. Как только выехал со двора, где живет Бибиков, сразу набрал Маркова.

— Забелин? Что-то случилось? — Ответил патологоанатом после десятого гудка.

— Чего так долго? Я уж думал тебя опять хотят принести в жертву?

— Иди знаешь куда? Вообще-то я в твоём доме и за мной след в след бродит мрачный тип. В сортир спокойно не дает сходить. Стоит прямо под дверью. У меня начала развиваться психологическая травма. Я таким темпами могу стать психом или заполучить проблемы с мочеиспусканием.

— Все верно. — Я удовлетворённо кивнул. — Это Алексей, один из охраны отца. Я же сказал тебе, будешь жить в моем доме под круглосуточным присмотром, пока не разберусь с происходящим дерьмом. Выезд из дома только в моём сопровождении. Стёпа, ты — Говорящий. На тебя имеет виды пока еще неизвестный кукловод. Сиди и не ной. А че с голосом? И с дыханием.

Марков на самом деле как-то странно дышал. Будто бегал кругами по МКАДу.

— Я решил совместить приятное с полезным. Вернее, в данном случае, неприятное. Раз уж ты определил меня в заточение, попросил этого Алексея дать пару уроков бокса. Хочу быть готовым к любой ситуации.

— Степан… — Я с усмешкой покачал головой, будто Марков мог меня видеть. — Боксом занимаются либо ради понтов, либо ради необходимости. Необходимость, это когда ты живёшь в пятиэтажке, а пятиэтажка находится в Новокузнецке. На кой чёрт тебе бокс? В битве добра со злом используются совсем другие приемы.

— Вот именно! Хочу уметь постоять за себя, раз уж моя жизнь так внезапно изменилась. И хватить ржать. Не все являются Люцифером, если что. Не у всех есть возможность уничтожать врагов различными демонами штуками.

— У тебя на крайний случай есть Толик…

— Нет! — Перебил меня Марков. — К его помощи я предпочту прибегнуть в очень, очень крайнем случае. Так ты чего хотел-то? Вряд ли узнать, как у меня дела.

— Молодец. Умнеешь на глазах. Помнишь адвоката? Ту жгучую брюнетку, которая вытащила тебя из ментовки? Она же по-любому оставила тебе номер телефона. Пришли мне.

К счастью, Марков не стал задавать лишних вопросов. За наше не особо долгое знакомство он уже понял, когда нужно проявлять любопытство, а когда нет. Через пять минут, скинув звонок Маркову, я уже набирал номер Пифии. Смешно… Впервые созваниваюсь с оракулом по человеческому телефону.

Да, я собирался встретиться именно с ней. Надеюсь, хотя бы эта встреча пройдёт с более радующим итогом, чем дурацкий Бибиков, который оказался ложной ниточкой.

Пифия на звонок не ответила, но у нее стоял автоответчик. Я записал голосовое сообщение, назвал ресторан и время, в которое буду ее ждать. Уверен, мое послание было услышано.

В данный момент я очень рассчитывал на оракула, на то, что она может дать мне полезную информацию.

Все-таки организация бритоголовых придурков, рассекающих по городу на черных тачках, связанных с невидимым кукловодом — достаточно заметная штука. Заметная для оракула, имею в виду. Раз уж она следит за равновесием, то должна как минимум знать, что это за новая секта свидетелей Великого Мудака нарисовалась.

Очевидно кукловод собрал вокруг себя группу смертных, с помощью которых решает нужные для себя вопросы.

Внезапно мое внимание привлекла девушка. Она стояла прямо возле окна, со стороны улицы, и задрав голову сверяла название ресторана с бумажкой в своей руке. Незнакомка шевелила губами, словно произносила его вслух.

По сути, ничего особенного. Если бы не внешность девушки. Она была слишком обычной. Слишком простой. Имею в виду, одежда, обувь, причёска. При этом девчонку спокойно можно назвать красивой. По-настоящему красивой.

Выглядела она лет на двадцать, имела кошачьи зеленые глаза с длиными чёрными ресницами, высокие скулы, пухлые губы, аккуратный носик. Все это — натуральное, своё. Как и потрясающая фигура, которую не могла скрыть дешёвенькая одежда.

Я слегка прищурился, изучая ее ауру, но тут же вытаращил глаза, не в силах поверить увиденному. Нежный голубой цвет с легкими разводами розового. Она что, блин, невинна?

Я снова прищурился. Точно. Так и есть. Девчонка мало того никогда не имела отношений с мужчиной, так еще на ней практически вообще нет следов никакого греха. Никакого! Она даже ни разу не врала!

Девушка спрятала бумажку, которую держала в руке, а потом решительно направилась ко входу. Похоже, она действительно планирует посетить это место. Странно. Могу дать руку на отсечение, у незнакомки нет денег даже на стакан воды в подобном заведении.

Но гораздо интереснее другое. Что вообще человек с чистой аурой может искать в месте, где собираются самые богатые люди Москвы?

Глава 5

Если женщина что-то просит, надо ей непременно дать: иначе она возьмет сама…

Я с интересом наблюдал за девушкой. Мне стало очень, ну просто очень любопытно, зачем она вообще оказалась в этом месте.

Тем более, Пифия до сих пор не соизволила явиться на встречу. Она опаздывала уже на пятнадцать минут. Это слегка раздражало. Незнакомка — замечательная возможность отвлечься от нервирующего ожидания.

Девушка вошла в зал, растерянно остановилась, изучая столики, за которыми сидели гости. Достаточно немало гостей, надо отметить.

Ах ты черт! Сегодня же пятница! Я потерялся в днях из-за произошедших событий. Честно говоря, все эти понедельники, вторники вообще мне непривычны. По человеческим меркам, выходит, минула почти неделя, как Владыку Ада занесло в мир смертных. Да уж… А я рассчитывал найти Артефакт и вернуть его чуть ли не за день.

Сразу же навстречу девице устремилась хостес. Высокомерное выражение лица администратора весьма выразительно намекало, что новоприбывшей не место в заведении подобного уровня.

Согласен. По-настоящему красивые да еще настолько чистые девочки не должны находиться в ресторане, напоминающем вульгарную ярмарку безвкусицы. Не знаю, почему богатые смертные путают подлинный шик с дешевой деревенской претензией на «дорохо-бохато.» Именно так, через букву «ха».

Интерьер данного заведения не был исключением из правил. К примеру, на стенах висели картины, совершенно не способствующие приятному аппетиту. Они наоборот его портили. Одно из полотен напоминало портрет женщины, которой уронили на голову холодильник. Наверняка это значило, что она очень дорогая. Не женщина, картина, естественно, дорогая. Типа хорошая копия Пикассо.

Остальные — вообще походили на плакаты из коридора районной поликлиники. Такое чувство, что с помощью квадратов, кругов и треугольников кто-то пытался изобразить устройство организма человека изнутри.

Помимо сомнительных произведений искусств, за которые я, наверное, скоро начну убивать, в зале зачем-то создали интерьер, близкий к средневековому замку.

Тяжелые деревянные столы и такие же стулья украшала затейливая резьба. В углах виднелись флаги с гербами несуществующих дворянских родов. Особого «колорита» добавляли рыцарские доспехи, стоящие рядом с картиной, где изображена женщина, прибитая холодильником.

Но при этом, неподалеку от барной стойки наблюдались две неоновые пальмы, качающиеся под воображаемым ветром.

Если бы меня попросили дать короткое определение этому ресторану, я бы сказал, он похож на смесь замка Ланселота и выставки жопоруких авангардистов. Могу допустить, что дизайнер думал про Камелот, оформляя зал, но тогда при чем тут пальмы и картины в стиле Пикассо?

Честно говоря, всегда считал людишек существами, лишёнными даже зачатков хорошего вкуса. Ну и еще, конечно, я всегда считал смертных мелкими насекомыми, которые изрядно портят мироздание своим существованием. Гадят везде, где только могут.

Мы ведь с Отцом схлестнулись из-за людей. Свобода выбора, бла-бла-бла. На Небесах, говорят, даже есть огромная картина, на которой неизвестный художник описал суть конфликта. И там тоже картина…

Полотно состоит из трех частей. Сам не видел, но предполагаю, вряд ли мне понравится эта мазня.

Первый сюжет — Отец и Люцифер спорят: раз у людей есть свободная воля, то у ангелов она тоже должна быть. Ок, это очень близко к правде.

Второй сюжет — война. Сцена милая, почти сельская пастораль. Кустики, цветочки и две армии, схлеснувшиеся в битве, которую художник, конечно же, изобразил в стиле пропагандистского плаката. Добро сражается со Злом, отстаивая Свет. Как вы понимаете, положительный герой второго сюжета не я.

Третий сюжет — Люцифер очнулся со своими потерпевшими поражение, пребывающими в состоянии шока пацанами в Аду. Говорят, в третьем сюжете я похож на хитрого проповедника, который втюхивает куриную кость деревенщине, уверяя, будто она — фаланга пальца всех святых вместе взятых.

Думаю, теперь чуть более понятной становится моя нелюбовь к смертным. Все проблемы случаются из-за них. Я так радовался, когда Черная Смерть выкосила половину средневековой Европы и Азии. Целые города вымирали. Люди сходили с ума. Бунты, убийства, анархия — истинное наслаждение для демонов. Человечество могло исчезнуть, и это было бы самое лучшее событие из тех, что произошли за несколько тысячелетий.

Но случилось немыслимое. Чума закончилась. Человечество выжило. Прямо как после Потопа. Вонючие грязные людишки жили себе, размножались и снова загадили все вокруг.

Наверное, тогда я и понял, что мой спор с отцом не имел смысла. Сравнивать людей с ангелами — как же я был глуп.

В то время я даже заскучал по старым добрым денькам на небесах, когда мы с братьями-Архангелами пили амброзию, играли со звездной пылью и баловались ДНК. Однажды мой старый дружок Рафаил в ходе игры изобрел утконоса, а вот Нецах облажался, ухитрившись собрать из ДНК сложный рабочий узор. Потом оказалось, что он изобрел проказу, которая никому не понравилась.

Однако сейчас не об искусстве, не о проказе и не о моем прошлом речь. Сейчас меня интересовала смертная, которая смогла дожить до двадцати лет и не разу не вляпаться в дерьмо.

Вот уж действительно чудо. Если бы в ресторане появился единорог вместе с розовым пони и оба они болтали на языке эльфов, я удивился бы гораздо меньше. Кстати, эльфов не существует. По крайней мере, в том виде, как их любят представлять смертные. Эльфы — это злобные, маленькие существа, любящие творить пакости.

— Чем могу помочь? Вы, наверное, вошли не в ту дверь. — Вежливо улыбнулась хостес незнакомке.

Ох уж эти двери…

— Нет. Я вошла правильно. Мне назначена встреча. Алиса Робертовна Мальденбург-Ольшанская назначила.

Девчонка смущалась, но при этом говорила достаточно уверенно. Так обычно ведут себя люди, которым нечего скрывать.

— А-а-а-а-а… Простите. Да, действительно госпожа Мальденбург-Ольшанская ожидает гостя. Она предупреждала. Идемте со мной. Я провожу.

Мне пришлось немного напрячь слух, переключившись на демонские органы чувств. Расстояние от столика, где я сидел, до входа было приличным и обычным человеческим ухом я бы ни черта не расслышал.

Мальденбург-Ольшанская… Это еще более безвкусно, чем украшающие ресторан картины и рыцарские доспехи.

Я проводил взглядом хостес вместе с девчонкой. Теперь мне было интересно не только, какая причина привела невинную душу в ресторан, но и что за дамочка додумалась называть себя двойной фамилией. Очень сомневаюсь, что там прямо такая родословная.

Буквально через несколько минут стало понятно, дамочка действительно забавная. Хостес подвела девушку к столику, который находился в самой глубине зала, почти в углу, поэтому чисто визуально он стоял немного в стороне, отдельно от остальных. За столиком сидела женщина.

Особа эта, в отличие от девушки, полностью соответствовала данному месту. Дорогая одежда, идеально уложенные волосы, лицо, над которым потрудились пластические хирурги, и пальцы, унизанные кольцами. Ровно восемь колец на десять пальцев. Бедная. Ей, наверное, ужасно неудобно.

— Здравствуйте. — Голос девушки стал еще более смущенным. Она заметно волновалась.

— Вечер добрый. — Кивнула головой дама в кольцах. — Так понимаю, ты — Соня? Присаживайся. Меня зовут Алиса Робертовна. Но лучше, если ты будешь называть Алисой. Я не настолько стара, чтоб юные девушки обращались ко мне по отчеству.

Я усмехнулся. Не настолько стара? Серьезно? Да, лицо дамочки выглядело, как гладкая коленка. Буквально. Ни одной морщинки, идеальный цвет, ровный контур подбородка. Однако две вещи выдавали настоящий возраст этой особы. Руки и шея. Пальцы, унизанные кольцами напоминали когти фурии. Такие же сморщенные и скрюченные. Шея вообще была похожа на шкуру молодого шарпея.

Даже без помощи демонского взора я могу сказать, что Алисе Робертовне не меньше пятидесяти. А с помощью демонского взора… Хм… Шестьдесят один. Ну что ж… Неплохо. Она должна поставить памятник своему пластическому хирургу и заказать парочку поэм в его честь.

— Спасибо. — Вежливо кивнула девушка-единорог и, аккуратно отовинув стул, села напротив Мальденбург-ну-его-на-хрен-язык-сломаешь.

— Привет… — Тягучий женский голос отвлек меня от разговора, который я собирался, если что, подслушать.

Прямо за моим столиком нарисовалась женщина. Я бы сказал, что девушка, но большой недостаток быть Люцифером заключается в том, что мне заметен и очевиден настоящий возраст этих обожравшихся коллагена дамочек.

Судя по пьяной улыбке, пышной груди, которая часто поднималась и опускалась, а так же ещё по некоторым признакам, особа, с какого-то перепуга решившая, будто я нуждаюсь в обществе, находилась в стадии «женщина в поиске любви». Это было даже смешно, если честно. Из всех мужчин, сидящих в ресторане, смертная выбрала именно меня. Какая ирония судьбы, однако.

— Выпить хочешь? — Спросила винная фея, а потом попыталась красиво сесть полубоком, закинув ногу на ногу.

Естественно, фокус не удался, она чуть не свалилась со стула, чудом удержав равновесие.

Дамочка посмотрела на меня мутным взглядом, сняла с плеча сумочку и водрузила ее прямо на стол. Видимо, искательница приключений настроена на решительный штурм.

Одета она была как и все посетители, вопиюще дорого, то есть платную любовь исключаем. Желание найти спонсора тоже.

Серьги в ушах женщины стоят чуть меньше годовой зарплаты топ-менеджера крупной корпорации. Здесь все гораздо серьёзнее. Фея на самом деле страстно желает любви.

— Не хочу. — Достаточно грубо ответил я и снова переключился на девушку-единорога.

За эти пару минут, пока мне пришлось отвлечься, между Алисой Робертовной и Соней уже начался диалог. К счастью, я успел к его главной части.

— Тебе рассказали, в чем заключается работа? — Спросила первая.

— Да, конечно. — кивнула Соня.

Она откровенно нервничала и постоянно теребила пальцами скромненький браслет на своей руке — обычные пластиковые бусины, нанизанные на силиконовую нить.

— Отлично. Значит, смотри, что ты получишь. Можно сказать, настоящее чудо. Завтра мы отправимся с тобой по магазинам, в салон и доведём твой образ до совершенства. Ты очень красивая, это большой плюс. В течение месяца тебя пригласят для участия в съемках на телевидении. Поверь, это не мои мысли, так и будет. Это — всего лишь первый шаг. Съёмки пройдут успешно. Гарантирую почти сразу подписание контракта на сериал. Минимум. Ты станешь популярна. Очень. Но имей в виду, полностью будешь подчиняться мне. До контракта твою счастливую жизнь оплачиваю я. Десять тысяч в сутки — вот твоя ставка. Напоминаю, взамен ты выполняешь…

Дослушать самую интересную часть разговора мне снова не дали.

— Ну и хорошо, что не хочешь. Я не в настроении делиться. — Снова раздался голос винной феи, которая ужасно мешала своим присутствием. — Тогда давай закажем мне выпить.

Беседа между Алисой и девушкой-единорогом выглядела крайне… хм… интересно. Я совершенно не планировал отвлекаться от нее. Тем более, теперь не только любопытство упорно притягивало мой взгляд и мой слух. Эта беседа стала вдруг выглядеть очень знакомо.

Я бы сказал, что приблизительно так происходит взаимодействие между Суккубом и сосудом. Но во-первых, демоны похоти не спрашивают разрешения и не обсуждают условия сотрудничества. Во-вторых, Алиса сто процентов не Суккуб.

Она — обычная смертная. Богатая. Даже, наверное, очень богатая. Но смертная. Что за хрень тогда она впаривает Соне? Эскорт? Не похоже. Причем тут популярность? А главное, на кой черт невинной девушке с такой чистой аурой вписываться в сомнительную историю. Потому что история однозначно сомнительная.

— Эй, сладенький, не игнорь меня. Я — чертова звезда этого города. Любой мужик впал бы сейчас в восторг из-за того, что я положила на него свой блядский глаз.

Неугомонная винная фея высказалась, промолчала секунду, размышляя, уместно ли называть свой родной глаз блядским, потом тихонько захихикала и продолжила:

— Так, малыш. Это был тест, и ты его прошел. Сегодня — ты мой сладкий пирожок. Я могу тебя кое с кем свести. Любая дурь, если что. Хочешь мы проведем этот вечер втроем? У меня есть подружка.

Я вдохнул, выдохнул. Потом на всякий случай повторил те же манипуляции еще раз.

Наверное, будет не слишком вежливо в этот пятничный вечер испортить людям веселье. Но если тупая смертная сейчас не отвалит, я просто убью ее в зале ресторана. Тем более, на столе рядом с вилкой лежит нож, он просто вынуждает меня обдумывать сразу несколько видов убийства. К примеру, случайно поскользнулась и упала на приборы. Несчастный случай, бывает. Я не шучу. Даже не сильно много Флёра придется потратить.

Есть лишь одна маленькая деталь. Не понятно, придёт Пифия или нет? Если всё-таки придёт, лучше не светиться фокусами с использованием силы Падшего. Для оракула я по-прежнему неопознанный демон и данный факт должен оставаться неизменным.

Но чертова смертная… Как бы ей объяснить, если она сейчас же не перестанет меня отвлекать, это не закончится ничем хорошим. С убитыми женщинами вообще редко происходит что-то хорошее.

— Так что, малыш? Свести тебя с полезным человечком? — Продолжала бестолковиться фея.

— Слушай, нормально прошу. Пока еще нормально. Не надо меня ни с кем сводить. — Я говорил спокойно, но внутри уже росло раздражение. — С людьми, с человечками, с рыбами или с кем-то еще. Просто отвали. Ок? Я жду девушку. А ты мне здорово мешаешь предаваться моменту ожидания.

— Малыш… — Дамочка капризно надула губы. — Ну чего ты вредничаешь. Я между прочим, принесла тебе послание. Вот, смотри.

Винная фея полезла в свою маленькую дамскую сумочку. Ковырялась она там около минуты. Ничего не нашла. Задумчиво уставилась в одну точку. Икнула, надула щеки, погоняла язык туда-сюда, а затем вытащила изо рта серебряную монету и положила ее на стол.

Лицо феи стало удивлённым. Видимо, даже сквозь пропитанный алкоголем разум она поняла, что рот совсем не то место, где люди хранят деньги. Особенно такие.

Я узнал монету сразу. Мне даже не пришлось брать серебро в руки.

С одной стороны изображён профиль человека, которого людишки ошибочно принимают за императора Тиберия. Хотя на самом деле это — финикийский бог Мелькарт, он же Ваал.

На обратной стороне выбит асфодель, цветок загробного мира, чье название с адского можно перевести как «вечерняя песня».

Эти цветы растут прямо рядом с Тюрьмой, окружая ее со всех сторон. Они обожают на разные голоса завывать гимны, которые когда-то давно Падшие распевали в Царствии Небесном. Асфодели повторяют свои отвратительные вокальные издевательства по кругу, весь день с утра до вечера, отчаянно фальшивя и путая слова. Это тоже, в некотором роде, адская пытка для проклятых душ. Поверьте, я знаю, о чем говорю.

Потом цветы затыкаются, душат себя своими же корнями и умирают. На следующий день асфодели воскресают и приступают к пению заново.

Проклятым душам от гимнов асфоделей хочется сдохнуть повторно, но зато большинство обитателей ада находят это все чрезвычайно смешным. Адский юмор довольно прямолинеен и консервативен, надо признать.

Таких монет всего три десятка и они вообще-то должны находиться в Аду. Те самые тридцать серебряников, которые получил один ушлый тип за предательство младшенького брата.

Я медленно поднял взгляд, оторвав его от монеты, потом резко подался вперед и ухватил винную фею за руку.

— Кто ты? Повелеваю явиться.

В одно мгновение лицо смертной превратилось в неподвижную маску. А вот зрачки наоборот принялись метаться, будто ненормальные. Женщина вытаращилась на меня настолько сильно, что если бы глаза смогли закричать, убежать домой и спрятаться под одеялом, она бы уже ослепла.

Смертная пыталась сопротивляться, не желая терять контроль над собственным телом. Наивная. Одержимость всегда заканчивается победой того, кто явился из Ада.

Прошло пару секунд и радужку винной феи залила чернота. Полностью.

— Приветствую, Хозяин. Специально показал тебе монету, чтоб ты в горячах не уничтожил столь прекрасный сосуд сразу. — Произнесла женщина низким голосом. — Я слишком долго искал тебя. Ты хорошо спрятался. Но я нашел. У меня срочная информация, твой верный слуга должен тебя предупредить.

Я выпустил запястье смертной и откинулся на спинку стула, с усмешкой глядя в залитые чернотой глаза.

— Чезаре… Сукин сын… Как ты нашел меня?

— Вообще-то, Повелитель, я твой секретарь. Да, я проклятая душа, но это больше плюс, чем минус. Ни один из демонов до сих пор не понимает, где искать Люцифера. Поговорим без свидетелей? Мне есть, что тебе рассказать.

Глава 6

У ада нет ни места, ни пределов…

Чезаре Борджиа… Пожалуй, о нем стоит рассказать подробнее. Не те факты, которыми он знаменит при жизни, в них нет ничего нового. Герцог Валентинуа и Романьи, принц Андрии и Венафра, граф Дийосский, правитель Пьомбино, Камерино и Урбино, а еще кардинал, генерал-капитан Святой Церкви и в довершение всего главнокомандующий папской армии. Фу! Скукотища.

В реальности — высокомерный говнюк из клана Борджиа, братоубивец, отравитель вельмож и церковников. Человек, в котором соединились все семь грехов. Вот это уже интереснее.

Чезаре — проклятая душа. Я взял его на службу секретарем несколько сотен лет назад. Вернее, не то, чтоб взял… Скажем так, он сильно проникся желанием служить мне, как только попал из Распределителя в Ад.

Чезаре — единственная проклятая душа, ухитрившаяся сбежать прямо с железнодорожной станции Пандемониума, куда каждый день прибывает вагон с грешниками. Между прочим, ускользнул из-под носа пары десятков демонов-солдат.

Из-под носа… Ладно, по совести сказать, не у всех демонов есть нос. В большинстве своем адовцы похожи на жертву экспериментов сумасшедшего генетика. Некоторые выглядят вполне по-человечески. Некоторые — как дьявол на картинках старых книг инквизиции. Рога, копыта, свиные пятаки. А некоторые вообще похожи на то, что вытошнил один монстр после поедания других монстров.

Демоны-солдаты, выполняющие роль адовой полиции, выглядят как каракатицы в военной форме и берцах. Воняют они хуже мусорного контейнера.

Так вот… В тот день я вообще никаких себе секретарей не планировал. Я собирался принять участие в очередном Адовом Совете, а значит уже был раздражен.

Встречаться с братьями и сестрой это, скажу я вам, серьезное испытание для нервной системы, даже если ты — Люцифер и у тебя априори нет нервной системы.

Чисто теоретически, мы семеро — те самые светлые умы, которые предположительно отвечают за благополучие Ада. Ключевое слово — предположительно. Максимально неподходящее слово — благополучие.

Белиал, Азазель, Мамона, Вельзевул, Асмодей и Астарот ждали мою величественную персону в зале Совета, но я решил, почему погано должно быть только мне?

Подумал немного, прикидывая, как обгадить настроение родственничкам, поймал мелкого беса и отправил его сообщить Падшим, что наше отвратное мероприятие переносится в другое место. А затем быстренько смылся в бар, расположенный неподалёку от моего дворца.

Конечно, в Аду есть бар. По крайней мере, один. Пусть вас это не удивляет. Пандемониум достаточно развитый город. По крайней мере, за последние столетия я постарался, чтоб он стал таким. Насколько это возможно в условиях Ада, конечно.

Тут вот в чем дело. Дабы мои генералы не имели возможности строить заговоры, а после ситуации с Лилит стало понятно, что спокойно существовать Падшие не могут, я загрузил их работой по благоустройству столицы, которое растянулось на столетия.

При этом, через подставных лиц, сам же тормозил процесс. Такой вот хитрый план. Я держал крутых парней и одну стервозную дрянь при деле, разбросанными по всему Пандемониуму, затрудняя им планирование моей трагической кончины.

Именно на эту тему нам предстояло совещаться в тысячный раз. Не о кончине, естественно, а об очередном благоустройстве адовой столицы. Мамона задумал что-то грандиозное и собирал Совет по этому поводу уже трижды за последнюю неделю. Мамона, если вы не знали, ужасный душнила и педант. Но хуже всего, что он жадный душнила и педант. Это гораздо страшнее.

Бар с милым названием «Адова бабуля» организовал тоже я. Было в этом что-то забавное с моей точки зрения. В баре даже имелась барная стойка, а за стойкой имелся настоящий бармен. Проклятая душа, естественно. Доверять демонам подобную работу было бы очень глупо.

Сначала адовцы отнеслись к заведению чисто по-демонски. Три раза они громили его под чистую. Для драки им не нужен серьёзный повод. Достаточно просто чтоб кто-нибудь кому-нибудь наступил на ногу или на хвост. В четвертый раз я пообещал любого, кто сломает стул или разобьет кружку о голову соседа, отправить охранять Первый круг.

Если вы не знаете, кругов всего девять. Там находятся души, которым повезло не попасть в Тюрьму. Семь грехов, девять кругов. Есть расхождение в цифрах, согласен, но оно оправдано.

Первый круг — это место, где находятся праведники, жившие до появления Отца. Да, там нет мучений или пыток. Души просто живут. Но! Сейчас я назову вам парочку имён и вы поймёте, в чем суть.

Овидий, Гомер, Электра, Цезарь, Гектор, Платон, Аристотель, Сократ. То есть на один квадратный метр приходится двадцать умников и все они ежеминутно хотят доказать свою правоту. Кому? Всем, кто окажется рядом.

Охраняет их бессменный Харон. Он не очень разговорчив и у него есть весло. Весло — серьёзный аргумент в любом научном споре. Оказаться на месте Харона не желает ни один адовец.

Угроза возымела действие, бар оставили в покое. Вот туда я и отправился. Заказал себе бокал коктейля «Люцифер», который делают из корней асфоделий, слюны Цербера и яда пустынного змея, и приготовился ждать.

Совет явился прямо следом за мной. Судя по недовольным физиономиями Падших, они мое стремление разнообразить наши посиделки не оценили. Чертовы нытики.

Мамона сходу приступил к обсуждению. Ему не терпелось похвастаться. Он разложил на столе какие-то чертежи, а потом уставившись на меня довольным взглядом, спросил:

— Что ты думаешь об этих статуях?

— Статуях? — Я покрутил головой, рассматривая чертеж и пытаясь понять, что именно из странных каракулей является статуями.

Художник из Мамоны, прямо скажем, тот еще. К тому же, Главный Казначей Ада все время находится в противоречивом состоянии. Его раздирают на части желание сделать что-то лучше остальных, и обыкновенная жадность.

— Да. Я вот тут запланировал статуи. — Мамона торжественно обвел взглядом присутствующих, а потом ткнул пальцем куда-то в середину чертежа, где чисто теоретически в данный момент находилась городская ратуша.

— Что, раздери тебя гром, за статуи? — Не выдержал я, потому что пока продолжал видеть лишь кривые загогулины, похожие на мужской половой орган.

Астарот тяжело вздохнула, посмотрела на меня, как на умственно отсталого, затем наклонилась над чертежом и показала пальцем ряд черточек в центре огромного листа бумаги.

— Это — статуи, Люцифер. — Терпеливо пояснила Падшая.

— А.

Больше я ни черта не мог сказать в ответ. Мне совершенно было не понятно, отличаются ли конкретно эти рисунки куриной лапой от последней пачки рисунков куриной лапой, которые показывал нам Мамона два дня назад.

— Это новый проект. — Принялся объяснять Лорд Казначей. — Разные символы для каждой из Семи Благородных Добродетелей. Коварство. Беспощадность. Свирепость. Лживость. Молчание. Сила. Блаженство. Это будут мраморные фигуры с кожистыми крыльями и раздвоенными языками, изогнутыми шипами и острыми как бритва спинными плавниками.

— Наверное, идея хороша, — Перебил я Мамону, — Но пока что твои статуи выглядят как самое звезданутое сочетание невообразимой херни.

Именно в этот момент, когда ситуация слегка накалилась, в бар ворвался Чезаре.

Чтоб вы понимали, в Аду проклятые души выглядят ровно так же, как и при жизни. Они просто люди. И чтоб вы понимали, факт смерти совсем не избавляет их от способности чувствовать боль.

Вот конкретно Чезаре Борджиа, которому светило даже не Девять кругов, а Тюрьма, боли сильно не хотел. Он рухнул в ноги Азазелю, едва не отдавив задние лапы черному козлу, лежавшему возле ног хозяина, и принялся целовать штанину Падшего, умоляя взять его на службу.

Естественно, Чезаре перепутал Азазеля со мной. Из-за долбаного козла!

Не знаю, почему тогда я решил ответить на мольбу проклятой души положительно. Наверное, меня порадовал и повеселил сумбур, который возник после появления Борджиа.

Вслед за ним в бар забежали солдаты. И это, хочу сказать, очень забавное зрелище, когда десяток демонов пытается отодрать вопящую душу от сильно охреневшего Азазаля, который дрыгает ногой и тоже вопит.

В тот день у меня появился личный секретарь. В принципе, я не удивлен, что именно он ухитрился разыскать меня в мире смертных. Совершенно ушлый тип.

— Хозяин, здесь слишком много людей. Нам нужно уединиться. Информация очень важна для тебя. — Повторил Чезаре свою просьбу и осторожно оглянулся по сторонам. — Или ты хочешь лишить их всех разума на время нашего разговора?

Черные глазища винной феи полыхнули огнем восхищения.

— Не верти физиономией, чертов ты извращенец. Твои глаза выдают тебя. — Одернул я секретаря. — Сейчас встану и выйду в служебное помещение. Уверен, там найдется подходящее место. Топай через пару минут за мной. И… Не вздумай ни с кем говорить. Может, люди не сильно соображают, что такое одержимость, но лицо смертной с черными кляксами вместо глаз запомнится им надолго. А я пока что не хочу афишировать свое местонахождение.

Чезаре послушно кивнул, сложил чинно руки на коленях и приготовился ждать.

Я поднялся со стула, с сожалением посмотрел в сторону столика, за которым сидели Мальденбург-Ольшанская и девушка-единорог. Переговоры между ними шли полным ходом, мне по-прежнему было интересно, что же там на самом деле происходит.

Просто что-то во всей этой ситуации сильно коробило мое подсознание. Такое чувство, будто смотрю на знакомую картинку, но никак не могу вспомнить, где я ее уже видел. Некое подобие дежавю.

Алиса, которая не хочет быть Робертовной, вытащила из своей сумочки небольшую шкатулку и поставила ее перед девушкой. Та с настороженным видом рассматривала предмет, а потом аккуратно взяла его в руки.

Шкатулка была совершенно обычной, ничем непримечательной. В таких дамочки хранят свои не очень дорогие камешки. Дорогие, как правило, находятся совсем в других коробочках. В металлических, несгораемых, с кодовым замком.

Однако, мне пришлось оставить свое любопытство неудовлетворённым. Беседа с Чезаре на данный момент важнее. Он явно принес мне срочные вести.

— Извините. — Обратился я с улыбкой к хостес. Она, заметив что гость двигается в ее сторону, устремилась навстречу. — Тут такое дело… Мне нужно остаться наедине с дамой. У нас очень приватная беседа. Вы же приличное заведение и понимаете, что просьбы гостей нужно удовлетворять.

Девушка осторожно выглянула из-за моего плеча, посмотрела на винную фею, оставшуюся за столом, и задала вопрос, который удивил меня дважды:

— Антон Сергеевич, вы же понимаете, что это Лика Басаргина?

Почему удивил и почему дважды? Во-первых, я не представлялся, но девушка меня узнала. То есть уровень подготовки персонала максимально хорош. Они всех своих гостей знают в лицо. В том числе тех, кто прежде здесь не бывал, но является частью столичной элиты.

Во-вторых, хостес имеет представление, кем является особа, чье тело сейчас одержимо проклятой душой. Хостес ее знает, а я нет. Однако судя по интонации, с которой был задан вопрос, должен знать.

Причем акцент девушка сделала именно на фамилии. Вникать в эти нюансы не было ни малейшего желания, если честно. Ну кем еще может быть пивная фея? Какая-нибудь очередная дамочка из числа богатых особ Москвы. Может, жёнушка олигарха. Плевать. Мне требовалось быстрее поговорить с Чезаре.

— Знаю. — Кивнул я.

— И вы… мммм… уверены? — Осторожно поинтересовалась хостес.

Видимо, она решила, что я собираюсь предаться безумной страсти с винной феей. Людишки мыслят достаточно стереотипно.

— Я уверен, что вас этот вообще никак не должно касаться.

— Извините. — Девушка потупила взгляд, демонстрируя покаяние. — Пожалуйста, вы можете пройти в кабинет управляющего. Если есть такая необходимость и вам потребуется ноутбук, он на столе, включен. Проводить?

— Нет. Просто скажите, где кабинет и направьте потом мою даму в ту же сторону.

Кабинет оказался сразу за дверью с табличкой «служебные помещения».

Я вошёл внутрь, осмотрелся по сторонам. На удивление все достаточно прилично. Ни картин, ни статуй, ни еще какой-нибудь вульгарной ерунды. Хвала торжеству адекватности.

Стол, кресло, шкаф с книгами, диван, плазма на стене и сейф — вот вся обстановка. Я выбрал кресло со столом. Там, пожалуй, мне будет удобнее всего.

Не прошло и пяти минут, как в кабинете возникла винная фея. Ее глаза были все так же черны.

— Я старался скромно смотреть в пол. — Заявил с порога секретарь.

Он направился к дивану, уселся на него, по-мужски широко расставив ноги.

— Чезаре, сядь боком. Меня нервирует вид нижнего белья этой особы. Фу! — Я передернул плечами, потому что зрелище и правда было не очень.

Нет, если бы я не знал, что в теле дамочки сейчас сидит великий отравитель, то в принципе, все хорошо. Но я знал. И это сильно меняло ситуацию.

— Конечно. Прошу прощения, Повелитель. — Чезаре скромненько сложил коленочки, развернувшись бочком.

— Итак. Говори.

— Повелитель, Ад и Небеса стоят на ушах. Большой Босс уже в курсе, что ты сбежал. И он очень, я акцентирую твое внимание, очень зол. Остальные Падшие в растерянности. Они не знают, что делать и как реагировать. Если бы кому-то удалось убить тебя — это одно. Но ты исчез и это — совсем другое. Часть генералов считает, будто случившееся — какая-то подстава с твоей стороны. Часть уверена, что ты затаился и ждёшь, кто первый посягнет на трон Владыки Ада, чтоб потом вырвать наглецу позвоночник. В общем, все на нервах. Но это не имеет значения. Большой Босс объявил охоту — вот, что важно. Вернее, он объявит ее через три дня, если Люцифер не займет своё место. Хозяин…

— Не называй меня так. — Перебил я Чезаре. — С недавнего времени у меня жёсткое неприятие этого слова. Достаточно Милорд или Повелитель.

— Милорд, если через три дня тебя не будет на месте, Большой Босс откроет Охоту в рамках Договора. То есть все Архангелы, способные проникнуть в мир смертных, получат индульгенцию на любые способы, которыми им придется воспользоваться, чтоб найти тебя. Более того, об этом не говорят вслух, но есть подозрение, что не только Архангелы. Рафаил тихонько шепнул Михаилу, Михаил тихонько шепнул Аэлите, та тихонько шепнула одному демону из девятого легиона, а тот…

— Чезаре!

— Да, да, да… Прости Милорд. В общем, демоны тоже могут принять участие в охоте. Естественно, речь идет о Высших. Всякая мелочь в игру не принимается. Большой Босс готов на все, чтоб вернуть тебя обратно в Ад. Сейчас заместителем назначен Белиал, но как ты понимаешь, он тоже готов на все, чтоб избавиться от столь сомнительного удовольствия.

Я откинулся на спинку стула, осмысляя сказанное. Официальная Охота на Люцифера. Мощно. Нет, я конечно не ждал, будто папа закроет глаза на мой побег. Просто, если честно, рассчитывал, что он не захочет поднимать шум. Правда, я рассчитывал и на то, что найду Сердце Лилит очень быстро.

Мои размышления были прерваны, как всегда совершенно беспардонным образом. В мире смертных определенно невозможно сосредоточиться. Постоянно что-то происходит.

Дверь кабинета с грохотом распахнулась и в комнату забежала девушка-единорог. Это было настолько неожиданно, что я просто молча уставился на девчонку. Не смертная, а какой-то кладезь сюрпризов. Боюсь представить, по какой причине она оказалась в кабинете управляющего.

— Добрый вечер. — Кивнула девчонка мне и Чезаре. — Простите, что помешала. Там вон, за вашей спиной есть окно. Вы не против, если я через него выйду?

— Ну что вы, совершенно не против. Правда, там стоит решетка. Боюсь, вы недостаточно маленькая, чтоб через нее протиснуться, но и не достаточно большая, чтоб выломать металлическую защиту. — Ответил я Соне в той же вежливой манере.

— Ах, какая незадача. — Девушка оглянулась назад. — Боюсь, тогда у меня проблемы. Очень серьёзные проблемы. Боюсь, меня просто-напросто убьют.

Глава 7

Винить Дьявола в его дурных поступках столь же несправедливо, как винить часы, когда они неточно ходят…

— Хозя… Прости. Повелитель, скажи, а все смертные сейчас такие странные? В мое время люди вели себя иначе.

— В твое время вы просто травили друг-друга как умалишённые и резали друг-другу горло. Помнишь своего братца? Уверен, от тебя помнит. Или спроси гугенотов, что они думают о вашем времени. Кстати, вы же с Екатериной Медиче какие-то дальние родственники? Она занимает в Тюрьме достаточно уютные апартаменты. С одной стороны из стены постоянно выскакивают острые лезвия кинжалов и пронзают ее тело по сто раз на дню, с другой — течёт яд, который она так любила. Иногда к ней захаживает тюремный доктор, чтоб снять кожу. Потом, конечно, кожу натягивает обратно. Он же не изверг какой-то. В общем, если хочешь поговорить о своём времени, ты знаешь, кого нужно проведать.

— Да в общем-то мы с ней очень далекие родственники. — Пожал плечами Чезаре. — Можно сказать, никакие.

Я и винная фея замерли возле открытого окна, уставившись вдаль.

Вечер окутал улицы и не было видно ни черта, даром, что ресторан находится в одном из центральных районов столицы. Здесь, на заднем дворе заведения, куда выходило окно, имелся всего лишь один тусклый фонарь, поэтому девушку, исчезнувшую в темноте, мы потеряли из вида сразу.

И да, конечно, я не мог остаться в стороне. Решетка на окне — плевое дело, если использовать силу Падшего. Естественно, для видимости покряхтел, посопел и несколько раз выматерился, чтоб не возникло сомнений, насколько это было тяжело.

Почему я помог девчонке? Не знаю. Наверное, потому что она смогла меня удивить. Я редко испытываю подобные эмоции.

И еще, она понравилась мне настолько же, насколько не понравилась госпожа Мальденбург-язык-сломаешь. Было что-то в этой Соне необычное. Может, дело в том, что я никогда не встречал невинных девиц, не знаю. Причем, судя по тому, что девушка сбежала, невинной она так и останется. По крайней мере, в ближайшее время.

Думаю, Соня в определенный момент сочла встречу неудачно сложившейся. Однако, дамочка заманивала ее в мутную схему, о чем я сразу подумал еще в зале ресторана. Девчонку взяли в оборот и явно не собирались отпускать просто так.

Неужели все же проституция или эскорт? Слишком как-то сложно. Мне казалось, подобные вопросы у смертных решаются в разы проще. По крайней мере выглядела Соня очень взволнованной и даже испуганной, когда спросила про окно. Она и правда боялась за свою жизнь.

И еще девчонка почему-то напоминала мне Маркова. Думаю, с патологоанатомом они бы точно нашли общий язык.

— Смертные вообще очень странные. — Высказался я многозначительно.

Затем взялся за решетку и начал прилаживать ее на место. Думаю, одного безобидного заклятия вполне хватит.

Только собрался вернуть все в исходное положение, как в комнате снова стало людно. Нет, это просто невозможно. Действительно, человеческий муравейник, а не мир. Снуют туда-сюда без конца. Невозможно спокойно поговорить со слугой.

— Где девка? — Сходу спросила Алиса, чтоб ее, Робертовна.

Она замерла почти на пороге и выглядела слегка разъяренной. Казалось бы, разве можно быть злой, но не очень? Так вот, можно. По крайней мере эта дамочка явно пыталась скрывать бешенство, однако выходило у нее так себе.

Натянутая пластическим хирургом кожа шла пятнами; губы, накаченные какой-то дрянью, еле заметно дорожали. Мне еще послышался скрежет зубов, но тут не уверен. Этот звук мог издавать Чезаре. Ему тоже не очень понравилось, что наш разговор прерывают уже второй раз.

— Какая девка? — Поинтересовался я невинным тоном, осторожно выпуская решетку из рук.

В присутствии смертных творить над ней заклятие не стоит. И кстати, да — смертных. Во множественном числе.

Рядом с госпожой Две-Фамилии замерли серьёзного вида парни. Вернее, они искренне верили, что вид у них серьезный. На самом деле — два больших, туповатых человека.

По поводу туповатости я сделал выводы из-за отсутствия искры разума в их глазах. У этих парней здравого смысла не больше, чем у стаи белок. Иначе они бы не пытались произвести на меня угрожающее впечатление.

Мужчины были одеты в одинаковые костюмы, пиджаки у них одинаково топорщились, будто что-то под этими пиджаками спрятано (на самом деле и правда спрятано). Так понимаю, разрешение на ношение оружия можно не спрашивать. Скорее всего, парни — вполне законная охрана госпожи Мальденбург-Ольшанской.

Забавно… В зале ресторана я эту парочку сторожевых псов не заметил. Видимо, сидели где-то в сторонке, ждали команды.

— Девка. Смазливая. С цветной сумкой. — Резко ответила Алиса. — Она украла у меня кое-что очень дорогое. И давайте мы сейчас сократим ту часть разговора, где вы доказываете, что девки не было, а Сережа и Николай ломают вам руки.

— Повелитель. — Чезаре опустил взгляд, стараясь не смотреть на дамочку и ее мальчиков своими глазищами. — Сдается мне, вечер перестаёт быть томным… Позволишь?

Секретарь намекал на то, что после столь необдуманных заявлений смертных должны последовать какие-то карательные меры. Потому как женщина с шеей шарпея только что угрожала не кому-нибудь, а Владыке Ада.

И они последовали бы. Но… Мне снова стало любопытно.

Дамочка утверждает, будто девушка-единорог ее обокрала. Интересно, что могла украсть Соня? А главное — зачем? Девчонка всего лишь полчаса назад была невинна аки младенец. Да, я не смотрел ее ауру, когда она лезла через окно, но как-то не приходило в голову каждые пять минут проверять смертных на обретение греховности.

— Насчет сломанных рук… — Я мысленно послал Чезаре короткий приказ заткнуться и слиться с обстановкой.

Винная фея тихо вздохнула, затем мелкими шажочками передвинулась обратно к дивану. Села, раздвинув привычно ноги, но, поймав заинтересованный взгляд одного из охранников Алисы, сразу подтянула коленочки друг к другу.

— Не советую разбрасываться угрозами, Алиса Робертовна. Думаю, мы сможем договориться. — С вежливой улыбкой сказал я дамочке.

Конечно, можно прямо сейчас превратить мозги смертных в затейливое украшение потолка кабинета, но чертово любопытство не давало мне покоя.

Просто… Не знаю, почему, в голове вдруг всплыла Анна Сергеева, смерть которой по-прежнему волнует меня из-за ее связи с кукловодом.

Убитая тоже была чиста и невинна до определенного момента. Не могу судить, насколько чиста. Я «познакомился» с ней, когда уже не было ни невинности, ни смысла в знакомстве. Однако, не слишком ли много для Москвы двадцатилетних с хвостиком девственниц, которые вдруг решили изменить свою жизнь. Одна — случайность. Две — это уже какая-то закономерность выходит.

Судя по тому, что Алиса Робертовна впаривала девушке-единорогу, там явно попахивало грандиозными переменами. Странная какая-то история вырисовывается. Может, конечно, эти два особы вообще между собой не связаны. Имею в виду Сергееву и Соню. А может — наоборот.

— Ты кто такой, сосунок? — Высокомерно поинтересовалась Мальденбург-Ольшанская.

Хотя тот факт, что я назвал имя и отчество, дамочку слегка напряг. Надо отдать должное, у нее хватило ума понять, в этом заведении обычный паренёк вряд ли смог бы позволить себе даже стакан воды.

— Фамилия его слишком известная, чтоб он ее называл. — Туповато хохотнул один из охранников. По-моему, это была претензия на шутку.

Со стороны дивана послышались слова «хрень» и «дебил», сказанные тихим шепотом. Чезаре очевидно внимательно следил за происходящим. Его можно понять. Шестьсот лет, проведённые в Аду, заставляют ценить подобные развлечения.

— Прекрасно, просто прекрасно. Алиса Робертовна безумно гордится тобой, мудаком. — Я усмехнулся шутнику-охраннику. Потом перевел взгляд обратно на дамочку. — Простите за мой французский, но я вам настоятельно советую больше не совокупляться с этим идиотом. Он же потому такой разговорчивый, что вы периодически его, еще раз извиняюсь, потрахиваете? Плохой выбор, госпожа Мальденбург-Ольшанская.

Лицо дамочки вытянулось. Ее выдающиеся скулы, какие бывают только у греческих статуй и у богачей, которые заплатили хирургам, чтобы выглядеть как греческие статуи, заострились еще сильнее.

Смертная засомневалась окончательно. Однозначно, я не случайный парнишка, которого можно припугнуть. Вдруг и правда это приведет к серьёзным последствиям. К тому же мое поведение совсем не говорило о наличие хоть какого-нибудь страха. Однако, сбежавшая девушка беспокоила Мальденбург-Ольшанскую очень сильно.

— Эм… Так… Давайте успокоимся. — Высказалась Алиса Робертовна, будто кто-то здесь кроме нее волновался.

— Давайте. — Кивнул я. — Но для начала хотелось бы подробностей. Что произошло с девушкой?

— Она украла одну очень ценную вещь. Шкатулку. Я отошла по… по дамским делам. Слишком была уверена вот в этих. — Алиса кивнула в сторону парней. — Шкатулка оставалась на столе. Когда вернулась, не было ни девки, ни шкатулки.

— А внутри что? — Спросил я небрежно.

— Не вижу ни одной причины, по которой тебе стоило бы это знать. — Вскинулась Мальденбург-Ольшанская. Ей не понравилось мое любопытство, но тут же она снова взяла себя в руки. — Имею в виду, там точно нет ничего опасного.

— Знаете, что меня удивляет? Вы достаточно умны и богаты. Человек вроде вас может позволить себе больше, чем остальные. И дело не только в деньгах, хотя ваши драгоценности обеспечат годовой бюджет небольшой европейской страны. И вы вдруг оставляете некую ценную вещь незнакомой девице? Или знакомой? Знаете, я готов вам помочь. Да, вы правы, девчонка выбралась через окно и я в этом участвовал. Но мне ведь не было известно, что она обокрала кого-то. Так вот… Вам я тоже могу оказать содействие. Скажите, что связывает вас с этой девушкой? Как ее зовут? Фамилия, имя, что там еще известно. Чезаре, отвлеки парней. Мне кажется, они слишком внимательно смотрят и слушают.

Секретарь вскочил на ноги. Вид у него стал донельзя счастливый.

В одно мгновение он скользнул к охранникам и замер перед ними. Парни удивлённо переглянулись. Шутник даже изобразил пошленькую усмешку.

Говорю же, люди мыслят очень стереотипно. Парни видели перед собой растрёпанную, привлекательную женщину, поэтому в их крохотный мозг поместилась лишь одна, развратная мыслишка.

— Ну привет, смертные. — Низким голосом сказала винная фея и подняла взгляд.

Конечно, я наделил Чезаре некоторыми способностями. Они просто необходимы личному помощнику Люцифера. На мою жизнь покушались неисчислимое количество раз. Иногда в ловушки попадал мой личный помощник. Чтоб не лишится секретаря, который оказался весьма полезен, я влил в проклятую душу немного Флёра. Учитывая склонность Чезаре к жестокости, он сейчас просто вывернет мозги смертных наизнанку.

Охранники дамочки застыли как два истукана. Их глаза остекленели, рты приоткрылись, а с уголков губ побежала тонкая струйка слюны.

— Не увлекайся. — Бросил я секретарю, — Не хочется потом сжигать этот ресторан. Я еще, между прочим, не поужинал. Просто подержи их в беспамятстве. Мне нужно откровенно поговорить с госпожой Мальденбург-Ольшанской.

Дамочка испуганно всхлипнула и сделала шаг назад, будто собиралась сбежать.

— Э-э-э-э, нет, Алиса Робертовна. Так не пойдёт. Нам есть что обсудить.

Я улыбнулся смертной одной из своих самых очаровательных улыбок и поманил ее пальцем.

Глава 8

Хочешь спрятать дерево — спрячь его в лесу…

Со всеми перипетиями, сложившимися этим вечером, покинул я ресторан позже запланированного.

Сразу направился в сторону МКАДа, имея огромное желание, наконец, попасть туда, где никто не будет бродить, ходить, заглядывать и вообще разговаривать вслух. Если честно, в данном случае я рассчитывал на дом Забелиных. На мой дом.

Тихонечко въехал на территорию особняка, припарковал тачку, проскользнул внутрь через черный вход, а затем осторожно прокрался в свою комнату, старясь оставаться незаметным. Это, между прочим, чертовски сложно в доме, набитом прислугой под завязку.

Хорошо, время было достаточно позднее, все уже спали. Ну или очень старательно делали вид, что спали. Хотя, в какой-то момент мне показалось, что из-за угла торчит любопытный нос Виктора Леонидовича.

Главное — мне удалось избежать встречи с патологоанатомом. Я был немного на взводе и его очередные претензии по поводу трехдневного заточения могли иметь не очень хорошие последствия.

Принял душ, натянул домашнюю одежду и завалился в кровать с книгой в руках. Кто бы видел со стороны, сколь «весело» проводит свои ночи в мире смертных Владыка Ада… К счастью, никто не видит.

В доме Забелиных, как выяснилось пару дней назад, есть целая библиотека и там имеются вполне достойные экземпляры. Денек получился насыщенным и я хотел немного отвлечь мозг, чтоб он не закипел от излишне активной работы.

Маркова, как и все разговоры, связанные с ним, а они в любом случае неизбежны, решил отложить до завтра. Мне нужно было остаться одному. В человеческом мире я начал ценить эту возможность уединения.

В голове творился сумбур, а лучший способ привести мысли в порядок — почитать перед сном что-нибудь скучное и поучительное, дабы утром с новыми силами заняться делами. Поэтому мой выбор пал на Макиавелли.

Однако мысленная вакханалия не прекращалась.

Во-первых, Пифия так и не пришла, что выглядело очень странно. Оракул лучше чем кто-либо понимает, если ей звонит некий демон, личность которого не установлена, и записывает на автоответчик сообщение о важном разговоре, то это серьёзный повод отправиться с ним на встречу.

Черт… пожалуй вернусь немножко назад. До спальни, постели, книги и Пифии. К той беседе, которая состоялась между мной и Алисой в кабинете.

Естественно, мне пришлось погрузить дамочку в состояние, с точки зрения смертных похожее на гипноз.

То есть она пребывала в здравом уме, но в то же время находилась «между». Между реальностью и фантазией, между полным подчинением и способностью мыслить, между реальным шансом не выйти из ресторана живой и откровенной беседой с Владыкой Ада

Пожалуй, эта беседа ее спасла, о чем Алиса так никогда и не узнает. Просто по итогу разговора я пришел к выводу, что живая она мне полезнее, чем мертвая. По крайней мере, пока.

— Шкатулку я получила в подарок после заключения Контракта. — Сообщила дамочка, уставившись в одну точку пустым взглядом.

— Контракта⁈ — Переспросили мы с Чезаре одновременно, хором.

Конечно, секретарь никогда не осмелился бы сунуть нос в разговор, но он был сильно удивлён. Впрочем, как и я. Это что у нас за новые Контракты с подарками?

— С кем ты его заключила? С Санта-Клаусом? — Не выдержав абсурдности заявления смертной, усмехнулся я.

Затем все же бросил недовольный взгляд в сторону Чезаре, намекая, чтоб тот не отвлекался от своей задачи. Тем более она, эта задача, несложная — держать охранников дамочки в сказочном мире фантазий.

— Нет, не с Сантой. Ночью мне было видение. Явился демон. Он предложил стать его глазами и ушами в этом мире. Ну и еще он хотел, чтоб я нашла ему девять девушек, соответствующих определенным критериям. Взамен демон обещал вечную молодость. — Механическим голосом продолжала говорить Алиса.

— Ничего себе… Сам прямо явился? Ты его даже не призывала? — Уточнил я на всякий случай.

Дело в том, что Падшие своих услуг никому не предлагают. Мы же не бюро добрых дел и не разнорабочие в поиске трудоустройства. Сами подумайте, на кой черт нам вообще нужны смертные? Имею в виду, практики. А Контракт заключается именно с теми, кто очень хочет называть себя ведьмой или магом. И поверьте, на подобных переговорах заинтересованная сторона точно не мы.

Людишки считают, будто демонам заняться больше нечем, кроме как торговаться со смертными за их души. Да у нас этих душ — конь не валялся. Иной раз приходится в Распределитель таскать небольшие презенты, чтоб там закрывали глаза на мелкие грешки новоприбывших. Иначе из-за большого количества проклятых душ и тех, кто не достаточно хорош для Небес, Ад лопнет как натянутое доне́льзя резиновое изделие

Поэтому, всегда, (еще раз повторю — всегда!) смертные сами призывают демонов и просят о помощи. Это не работает в обратную сторону.

Два момента здесь важны.

Первый — только семь Падших могут подписать Контракт в качестве нанимателя. Да, чисто физически от нашего имени действуют Химеры. Но ни один демон кроме меня или других Падших, не способен дать практику силу.

Второй — я уже говорил, мы сами никогда ничего не предлагаем.

И что же у нас выходит с Алисой Робертовной? Она не практик, потому что в ней этого нет. Я бы увидел. Никаких Договоров она ни с кем не подписывала. Я бы увидел. Никто из Падших с ней не связан. Я бы увидел.

То есть, дамочку очень крупно объегорили. Вопрос — кто и зачем?

— Так… Ладно. Значит, к тебе явился демон, предложил Контракт, ты согласилась. Он пообещал тебе вечную молодость. Стесняюсь спросить… Когда? После смерти?

— Нет. Когда я наберу для него девять душ.

— Какое странное количество… Чезаре! Смотри за своими клиентами! Не отвлекайся!

— Хозяин, прости. Я не в силах сдержать удивление, слушая эту чушь. Любой мало-мальски приличный смертный, разбирающийся в демонах, прекрасно понял бы, что его… ммм…

— Надурили. Обвели вокруг пальца. Кинули. Называй вещи своими именами. Да, согласен. Продолжай, Алиса.

К сожалению, с продолжением вышла загвоздка. Дамочка больше ничего вразумительного не рассказала. Демона она описывала как размытое и черное пятно с низким приятным голосом. Под такое описание можно подогнать почти всех Высших и даже некоторых Низших.

Шкатулка выполняла функцию рабочего инструмента. Инструкция к использованию была следующей — найти девушку, невинную, красивую, предложить ей работу. Затем дать в руки шкатулку и… И все!

— Что в шкатулке, сообразительная моя? — Я тяжело вздохнул, набираясь терпения.

— Не знаю. Демон строго-настрого запретил ее открывать. Сказал только давать в руки девушкам. Крышка запечатана чем-то похожим на сургуч.

Мы с Чезаре переглянулись. И я, и он чувствовали себя достаточно глупо. Просто потому, что история выглядела еще глупее, чем наши ощущения.

— Та-а-ак. Давай с начала. В чем заключается работа девушек? — Пришлось мне зайти с другой стороны.

— Да по сути ни в чем. Я платила просто за воздух. Теоретически они должны были стать популярными и вернуть потраченные вложения. Между прочим, платила из своего кармана.

Голос Алисы стал обиженным. Видимо, даже в измененном состоянии ее очень волновал этот вопрос. Алчность… Мммм…

— Бред какой-то… — Тихо высказался я.

— Только знаете что… — Смертная вдруг нахмурилась, будто пыталась вспомнить детали. — С ними происходили странные перемены. На первой встрече это были очень стеснительные девочки. Сразу бросалась в глаза их неопытность. А потом что-то менялось. Они вдруг начинали вести себя совсем по-другому. Становились более уверенными, раскрепощёнными. Я бы даже сказала, напористыми.

— Чу́дно… — Я осторожно потянул ниточку, кончик которой вроде бы мелькнул в рассказе смертной. — Сколько было девушек? Ты собрала девять душ?

— Нет. Пока нет. Их трое. Должно быть. Если бы Сонька не сбежала…

— Как звали тех, кто был до Соньки? — Спросил я, чувствуя, как покалывает от нетерпения кончики пальцев.

Похоже, вот оно! Ну ладно… не совсем оно, хотя достаточно близко. Есть ощущение, я двигаюсь в верном направлении.

— Лена Петрова, Аня Сергеева и вот, Сонька могла быть третьей. А первые две… Тоже не совсем понятно. И Петрова, и Сергеева перестали выходить на связь. Телефон Петровой отключён, а Сергеева… Я набрала ее два дня назад, мне сказали, что Аня погибла. А мобильник ее вообще был в этот момент у какого-то опера. Я не стала задавать вопросов, чтоб не подтянули в свидетели. Сказала, что мы просто знакомые.

— Бинго! — Я хлопнул в ладоши, не сдержав восторг.

— Да? — Чезаре с сомнением покосился в мою сторону. — Я дико извиняюсь, Повелитель… Ты видишь в этом что-то разумное?

— В некотором роде, да. Мне нужна шкатулка и мне нужна эта Соня. Срочно. Не знаю пока, каким именно образом, но шкатулка способствует появлению суккуба в теле девственниц. Нужно проверить Лену Петрову, которая была первой. Уверен, она тоже мертва и уверен, ее убили определённым образом.

— Эм… Повелитель… Прости своего бестолкового слугу, а зачем суккубу девственница? Это же, в некотором роде, совсем разные направления.

— Ты меня спрашиваешь? — Я зыркнул в сторону секретаря раздражённым взглядом. — По-твоему Владыка Ада похож на суккуба, чтоб иметь ответ на этот вопрос? Не знаю. Пока не знаю. Но уверен, в истории со шкатулкой что-то кроется. Что-то важное. Нужно разбираться.

— Ооооо… Милорд, мы продолжим заниматься делом вместе? Как… Как Бони и Клайд? Как Шерлок Холмс и…

— Не мы. — Резко осёк я секретаря. — Ты прямо сейчас отправишься обратно в Ад и будешь следить за всем, что там происходит. Мне нужно знать каждую мелочь, каждый слух, каждое движение относительно побега Люцифера.

Конечно, Чезаре сильно расстроился. Но кого волнуют переживания проклятой души? Мне вполне достаточно иметь под боком Говорящего, нефилима и кукловода, чтоб не испытывать желания дополнить их компанию Великим Отравителем в теле одержимой с Рублёвки.

Когда Алиса Робертовна пришла в себя, я сидел за столом, она на диване, двое ее охранников стояли рядом, бестолково хлопая глазами и переглядываясь. Винная фея скромненько застыла возле окна, устремив свой взгляд на улицу.

— Что случилось? — Дамочка растерянно посмотрела на меня, пытаясь вспомнить, как ее вообще занесло на диван.

— Алиса Робертовна, вы меня пугаете. — Я изобразил удивление. — У вас украли шкатулку. К сожалению, мне столь волнительный нюанс был неизвестен и я случайно помог воровке. Но теперь готов исправит ошибку. Мы с вами минуту назад договорились, что я разыщу для вас девушку Соню и тем самым искуплю вину. Напишите все ее данные.

Я оторвал листочек от блокнота, лежавшего на столе. Уверен, управляющий переживёт сию великую потерю. Затем подвинул клочок бумаги и ручку к краю столешницы.

— Да? — Взгляд смертной стал еще более растерянным. — Но…

— Никаких «но»! — Замахал я руками. — Мы же с вами все обсудили. Девушка мне доверяет, потому что я помог ей сбежать. Шкатулку она украла явно с какой-то целью. Соответственно, если ваши, уж простите, не очень умные охранники кинутся на её поиски, она точно заляжет на дно. У меня все это получится гораздо лучше. Пишите данные.

Я снова подтолкнул листок в сторону дамочки.

Естественно, она была не в состоянии мыслить адекватно, в ее голове только что побывал Владыка Ада. Поэтому через минуту листок вернулся ко мне, но уже с необходимой информацией. Телефон Алисы Робетовны там тоже имелся.

И только перед тем, как выйти из кабинета, она задержалась на пороге.

— Странно… Очень смутно помню наш разговор. А твое имя. Ты же так и не представился, да? — Высказалась она задумчиво.

— Алиса Робертовна, вы бы не налегали на алкоголь… — Я покачал головой. — Можете звать меня Антоном. Мы же теперь почти друзья. А насчет разговора… Мне нужно было сделать важный звонок, пришлось просить хостес об уединении. А тут вы. Начали кричать, топать, обзываться. Хорошо, что я очень воспитанный молодой человек. Вытерпел ваше хамство, выслушал. Ну а потом мы с вами разобрались во всем и нашли отличное решение проблемы. Ждите. Скоро позвоню с приятными новостями.

Я поднял руку и помахал в воздухе клочком бумаги.

— Кричала? Да… На меня это похоже. — Мальденбург-Ольшанская, нахмурившись, потерла лоб пальчиками. — Наверное, действительно не нужно было пить вино. Голова сегодня какая-то чумная. А я больше ничего не рассказывала? Ну… Например, откуда взялась шкатулка…

— Нет. — Я небрежно повел плечом. — Только, что она дорога вам как память о бабушке. Бабушка — это самое важное. Именно ею и проникся.

— Да? — Смертная внимательно посмотрела в мои глаза. В мои честные, невинные глаза. — Хорошо. Память о бабушке…

Дамочка кивнула и вышла из кабинета. Я подождал пять минут, затем сделал то же самое, прихватив с собой винную фею, которая повисла на моей руке, скромно пялясь в пол.

— Все хорошо, Антон Сергеевич? — Кинулась навстречу нашей парочке администратор.

— Просто отлично. Спасибо. Сейчас провожу даму и вернусь. Ее счет, пожалуйста, добавьте к моему.

Хостес заметила нежелание гостя задерживаться рядом с ней и тактично отошла в сторону, позволив мне вывести Чезаре из зала.

— Милорд, будьте осторожны. Не забывайте, через три дня начнется Охота. — Тихо сказал секретарь, прежде, чем исчезнуть.

Я не стал дожидаться очередных вопросов от очередной смертной, которая сейчас поймет, что ее последние воспоминания сильно отличаются от реальности, и быстренько вернулся в ресторан. Оставил винную фею на улице, неподалёку от парковки. К тому же, она, в отличие от Алисы, и правда на момент встречи со мной, была бессовестно пьяна. Вот как раз и проветрится.

Когда появился в зале, Алисы уже там не было. А вот еда на моем столе была. Почти полностью остывшая. Это меня расстроило, но не остановило. Часть блюд я все же вкусил. Затем расплатился и поехал домой.

Лежа в постели, с книгой в руке, я тщетно пытался освободить свои голову от мыслей. Все — завтра. Сейчас нужно просто отдохнуть. Несомненно, находиться в человеческом теле забавно, но сосуд требует определенной подзарядки.

В общем, пока ворочался с боку на бок, перелистывая страницы, сам не заметил, как уснул. Оказывается, это еще и неконтролируемый процесс.

Так вот… Беру свои слова обратно. Сон больше не кажется мне такой уж отличной штукой, как я решил изначально. Слишком поторопился с выводами. Потому что сегодня мне снова снилась какая-то ерунда. Не кладбище, конечно, и не Мамона в могиле, но тоже весьма нервирующий сюжет. Лютая дичь.

Наверное, нельзя так говорить о мёртвых… Ладно, не лютая дичь. Мне снилась моя ненаглядная Лилит, что в принципе не сильно отличается от лютой дичи.

Она сидела прямо на окне спальни, грозила пальчиком и смеялась. К сожалению, проснувшись, я больше ничего не смог вспомнить. Только ее чертов смех, который казался мне издевательским.

— Срань какая-то. — Категорично заявил я, глядя в потолок.

Полежал, подумал. Что мог означать сон? Это намёк? Предупреждение? Сначала мне приснился почти уничтоженный Пандемониум, теперь Лилит. И-и-и? Хотелось бы конкретики.

Никаких версий в голове не появилось, поэтому я сполз с кровати, быстренько переоделся и выскочил из спальни.

— Ах ты ж! — Вырвалось у меня вслух от неожиданности.

Сразу за дверью, практически уткнувшись в нее носом, стоял мужик в униформе, тот самый Виктор Леонидович.

Он посмотрел на меня недовольным взглядом, будто это я нарушил его покой, а не он отирался у моей спальни, потом молча развернулся и пошел к лестнице. Идиотство какое-то…

Я спустился вниз, рассудив, что в такое время, скорее всего найду патологоанатома в столовой. Наверное, мне нужно сказать ему что-нибудь ободряющее, пока он действительно не чокнулся в изоляции. Говорящий — это ценный экспонат. Сумасшедший Говорящий — это по-прежнему ценный, но немного опасный экспонат.

Мои предположения как всегда оказались верными. Я вошел в столовую и сразу увидел Степана.

— Ты куда⁈ — Вскинулся Марков.

Патологоанатом, конечно же, заметил мою скромную персону, которая нескромно открыла дверь здорового, как гардеробный шкаф, холодильника, хапнула оттуда ножку запечённой курицы и на ходу сунула ее себе в рот. Моя персона была голодна.

Степан сидел в гордом одиночестве, с тоской изучая тарелку, на которой лежало… Ну, наверное, завтрак. По мне, так это просто трава перемешанная с каким-то невкусным фруктом. Вроде бы смертные его называют авокадо.

У Степана есть одно забавное качество, он не умеет отказывать и говорить «нет». Вообще, конечно, забавных качеств у Степана до хрена, но конкретно сейчас он сидел и страдал за столом из-за вышеупомянутой особенности своего характера.

Маркову, судя по тому, каким взглядом он проводил куриную ножку, явно хотелось мяса, но кухарка решила, что Степану необходима здоровая пища.

Мне кажется, на самом деле, эта женщина обманом завладела кухней. В реальности она — сумасшедшая маньячка, которая ставит на людях опыты, заставляя их есть всякое дерьмо, но прикрывает свое сумасшествие лозунгом: «Даешь правильное питание!».

Я не козел, есть траву не собираюсь, о чем сообщил кухарке в первые же дни. Она, конечно, пыталась возразить и даже сунула мне под нос какое-то смузи бледно-зелёного цвета.

Это была первая и последняя попытка с ее стороны навязать молодому хозяину свое мнение. Просто молодой хозяин на тот момент пару дней никого не обзывал, не пинал, даже не лапал за задницу (как делал мой предшественник) и прислуга решила, что Забелина-младшего поцеловала в темечко Фея Доброты.

В общем-то, кухарка, вытирающая смузи со своего лица, стала громким звоночком. Да, молодой хозяин избавился от прежних замашек и за задницу он действительно никого не лапает, но характер его остался все таким же… непримиримым, вспыльчивым… назовем это так.

— Эй, Забелин. Але! — Окликнул меня патологоанатом. — Спрашиваю, куда ты?

— В ментовку. — Ответил я, пережевывая кусок курицы.

— Сегодня суббота. Разве менты работают по субботам?

— Откуда я знаю? Менты мне не отчитываются. Лично у меня есть дела. Вчера ещё кое-что произошло и я хочу спокойно, в тишине поковыряться в убийстве Сергеевой. Я тебе о ней рассказывал. А делать это дома — плохая идея. Есть ощущение, что везде, куда бы я не пошёл, в засаде сидит этот долбаный Виктор Леонидович. Сто́ит сделать шаг в любую сторону и он выскакивает из-за угла, как черт из табакерки. Такое ощущение, будто я не хозяин этого дома, а воришка с улицы, который собирается слямзить столовое серебро, а управляющий очень хочет поймать меня за руку.

В подтверждение моих слов дверь открылась и в комнату вплыл управляющий поместьем. Учитывая размеры дома Забелиных, думаю, определение «поместье» подходит больше всего.

— Видишь? — Прошептал я беззвучно губами, заодно указав взглядом на мужика в униформе, если вдруг Марков всё-таки не видит.

Виктор Леонидович с невозмутимым лицом сделал круг почета по столовой, осматриваясь по сторонам, а затем вышел. Вид у него был донельзя загадочный и подозрительный.

— Никакого уединения. — Резюмировал я, затем откусил кусок куриной ноги и тоже направился к двери, намереваясь покинуть эту обитель зла. И здесь покоя не вида́ть. Честное слово, в Аду и то спокойнее.

— Я тоже поеду! — Марков вскочил из-за стола и рванул следом за мной.

Он так торопился, что едва не опрокинул тарелку со своей полезной едой, а потом едва не упал, споткнувшись о свой же стул.

— С чего бы это? — Я резко остановился и посмотрел на Степана суровым взглядом. — Ты — Говорящий. Забыл? Твоя персона слишком важна, мы не можем рисковать.

— Знаешь что! Свои вот эти Люциферские манеры командовать практикуй на ком-то другом. В том числе горящий взор и недовольно сведенные брови. Я задолбался за эти дни сидеть в доме. Просто крыша уже едет. Ты сказал, что в твоем сопровождении можно выезжать. Давай, поехали, заодно расскажешь по дороге, что вчера произошло. И если ты сейчас откажешься брать меня с собой, я все равно сбегу. Понял? Мне тридцать пять лет!

Выглядел патологоанатом решительно. Прямо как ребенок, устроивший подростковый бунт. Тридцать пять лет ему…

— Хорошо. Едем. — Ответил я после минутной паузы. — Тем более, обсудить и правда есть что.

Как только мы уселись в машину и выехали со двора, Марков принялся переключать радио. Ни один канал не соответствовал музыкальным вкусам Степана, поэтому вдоволь наигравшись с кнопочками, он вообще вырубил магнитолу, откинулся на спинку сидения и замычал какой-то дикий немелодичный мотив.

Назвать это раздражающим шумом, значило бы сильно ему польстить. Больше всего мычание Маркова напоминало царапанье мелом по доске, только вместо мела — бензопила, а вместо доски — разозленные медведи гризли.

— Черт! Хорошо! — Рявкнул я на Степана. — Сейчас все узнаешь. Просто собирал мысли в кучу. Вчера произошло нечто крайне занимательное.

Я принялся рассказывать Маркову о вечере в ресторане и заодно попутно раскладывал информацию по полочкам. Первым делом нужно выяснить, кто такая эта Лена Петрова. Скорее всего, она тоже мертва. Ну и Соня. Мне срочно нужно найти девушку-единорога. Есть подозрение, что девчонке известно больше, чем ее предшественницам.

Глава 9

С каждого надо спрашивать то, что он может дать…

— Ты уверен? — Спросил Марков.

Он, нахмурившись, внимательно изучал фотографию Анны Сергеевой и выглядел при этом не особо довольным. Не понимаю, почему, очень даже приятная девушка.

Естественно, Степан разглядывал живую Анну Сергееву. Я, честно говоря, пытался ему и неживую подсунуть. Выбор фоток большой. Но патологоанатом категорично отодвинул снимки из морга и с места убийства в сторону, заявив, что подобные картинки я могу рассматривать сколько угодно. Без его участия!

— Довольно-таки уверен. — Ответил я.

— Забелин, в сложившейся ситуации «довольно-таки» звучит слишком неубедительно. Вообще-то мы обсуждаем вопрос, была ли она суккубом. Это, знаешь, не о погоде потрепаться.

— Очень довольно-таки! Такой вариант устраивает? Владыка Ада, по-твоему, не в состоянии отличить обычную мёртвую девушку от девушки, которая умерла, будучи одержима демоном? Конечно, уверен! Сергеева — суккуб. Когда нашёл девчонку, она была убита, но убита определённым образом. Как убивают — та-дам! — суккубов. Вернее, как их убивали лет этак четыреста назад. Ну и плюс вся эта история с изменением поведения. То есть Анна Сергеева однозначно использовалась демоном похоти в качестве сосуда. Я сам, лично проводил его Флёр из мира смертных во Тьму. А вот еще одна.

Я положил перед Марковым на стол фото неизвестной девушки, найденной на том же самом месте, через день, с моей визиткой в кармане.

— Ты опять? — Степан нервно дернул щекой и отодвинул фото в сторону. — Я же сказал, не хочу рассматривать мертвых. Нагляделся, знаешь ли. У меня прямо какое-то отторжение началось. А ты снова суешь мне труп под нос. Это, между прочим, как-то ненормально разглядывать усопших. Вообще, если что, молодая девушка умерла. Прояви немного сострадания. Очень, кстати… эм… странным способом умерла.

Патологоанатом, не выдержав, бросил быстрый взгляд в сторону фото и нахмурился еще сильнее. Согласен, красивое женское лицо без одного глаза выглядит слегка нервирующе.

— Степан, какая часть резюме Люцифера навела тебя на мысль о его сострадательности? Это — первое. А второе — девушка числится неопознанной. Сергееву нашли сразу с полным комплектом. При ней был телефон, документы, только что личной подписи не стояло на лбу. Типа, здравствуйте, это — я, Анна Сергеева. Здесь же ситуация другая. Так вот, Степан… Я собираюсь выяснить, кем является неопознанный труп.

— Черт… Я уже напрягаюсь…

Марков осторожненько приподнял стул, на котором сидел, и отодвинул его подальше от меня. Естественно, вместе со своей задницей. Затем покосился в сторону двери. По-моему, патологоанатом усомнился в верности своего решения составить мне компанию.

Мы с Марковым сидели в отделе МВД Западного Бирюлёва, в кабинете, где обитают опера уголовного розыска. К счастью, ни Валеры, ни Геннадия, ни Ивана Петровича на месте не оказалось, что не могло не радовать.

Видимо, всё-таки менты отдыхают по субботам. Правда, народ в отделе все равно суетился, поэтому я решил, что отдыхают конкретно эти менты, из уголовного розыска. Наверное, в субботу и в воскресенье преступники тоже на перекуре. В любом случае, меня это вполне устраивало. Я спокойно занялся вопросами, которые на данный момент крайне важны.

Пока ехали в отдел, я много думал. Это, кстати, верх мастерства — и говорить с Марковым, и попутно анализировать информацию, потому что Степан сыпал вопросами, как дырявый мешок горохом. В итоге — придумал.

Девушка, которая до сих пор неизвестна, вполне может быть той самой Леной Петровой. Маловероятно, но надо проверить.

Если все же убитая — действительно является Петровой, то, зная ее данные, мы сможем выяснить, как она жила последние полгода. А именно, изменилось ли поведение.

Да, в морге, когда мы с майором Машуриной ездили на опознание, я однозначно не увидел следов присутствия суккуба. Но с другой стороны, может их и не было. Может, Петрова по какой-то причине не устроила демона похоти, не прошла собеседование.

Потом, когда определимся с неизвестной, а я надеюсь, Степан не будет кочевряжиться и мы все сделаем быстро, нужно отправиться по тому адресу, который дала Мальденбург-Ольшанская. Девушка Соня… Конечно, если она не дура, по месту проживания точно сидеть не будет. Однако, можно поспрашивать соседей, поговорить с жильцами дома или (третий вариант мне нравится больше) воспользоваться отсутствием хозяйки и проверить ее квартиру.

Еще один пункт сегодняшней программы, это мой голем — Марина Рыжкова. Судя по тому, что никаких всплесков энергии я от нее за эти дни не чувствовал, подружка Сергеевой провела их спокойно. Ходила на работу, возвращалась домой, жила по привычному расписанию. Однако прошло уже пять суток с момента создания голема, можно попробовать вытянуть воспоминания настоящей Марины. Да и вообще, не мешает проверить собственное творение. Големы, конечно, крайне послушные, спокойные существа, если в них не закладывать жажду убийства, но, как говорят смертные, лучше перебдеть.

Сначала в любом случае нужно понять, кем является незнакомка, таскающая в кармане визитку Забелина. Черт с ним, даже если она не Петрова. В любом случае девка связана с убийствами. И как это сделать, спросите вы?

— И как ты собираешься выяснить имя убитой? — Марков, естественно, озадачился тем же самым вопросом.

Присутствие Степана, как ни удивительно, пошло мне на пользу. Вернее, моему мыслительному процессу. Думаю, дело в том, что я, наконец, смог нормально обсудить гибель девушек с человеком, от которого не приходится ждать истерики из-за слов «суккуб», «демоны», «Ад». А соответственно, проговорив все факты вслух, включая рассказ о вчерашнем вечере, я даже как-то по-новому взглянул на убийства. Вернее, укрепился в уверенности, что они между собой связаны. И кроме того, связаны с кукловодом. Он меня интересует больше всего.

Неизвестного Хозяина бритоголовых я пока не могу достать, потому что не понимаю, в какую сторону смотреть, но если разберусь с убитыми девками, шкатулкой, суккубами и Мальденбург-Ольшанской, уверен, появится ясность относительно кукловода.

— Степан… — Я покачал головой, демонстрируя недоумение. — Как ты думаешь, зачем я показал тебе фотографии убитых девушек? Чтоб ты точно знал, кого нужно искать. Потому как, вообще-то, у нас в наличие имеется один крайне полезный тип. Говорящий. Слышал о таком?

— Ээээ! Нет!

Патологоанатом в одну секунду вскочил на ноги и отпрыгнул к окну. Видимо, боялся, что я прямо сейчас схвачу его за шиворот и потащу в какое-то крайне неприятное место.

— Ну перестань! Ты десять лет резал трупы. В чем проблема?

— Трупы, Забелин! Вот именно — трупы. Знаешь, что такое трупы? Это — мертвые, окончательно и бесповоротно мертвые люди. А ты намекаешь… — Марков замолчал на секунду, затем осторожно спросил, — Подожди… А ты на что намекаешь? Я просто сразу представляю самые хреновые варианты.

— Да! Я хочу, чтоб мы поехали на место, где нашли трупы девушек и ты попробовал связаться с призраком второй убитой. Люди, погибшие насильственной смертью, они… Как бы это сказать… Не сразу уходят в Распределитель. А иногда прям сильно не сразу. Могут годами ошиваться неподалёку от места гибели. Особенно, если хотят мести. Есть такое… Черт… Как бы тебе объяснить понятнее… Есть некий временной карман. В 1582 году, когда папа Григорий перешёл со старого юлианского на христианский календарь, были потеряны пятнадцать дней. Эти пятнадцать дней, существуют вне вашего пространства и времени. Имею ввиду пространство и время смертных. Мы называем это место — Пристанище. Там обитают призраки, которых держит жажда мести. Шляются туда-сюда, из Пристанища в мир смертных и обратно. Ты — Говорящий, ты можешь наведаться к ним в гости и тебе за это ничего не будет. Призраки не причинят вреда столь особому гостю. Я все подробно расскажу. Дам маршрут. Все очень просто. Тебе только нужно будет обойти кое-какие знаки на границе между реальностью и Пристанищем. Не поверишь, их поставили сами призраки. Можно подумать, имеется до хрена желающих. Это подобие охранных заклятий. Если случайно наступить в такой знак, ты окажешься сваренным, ослеплённым или сосулькой. В зависимости от того, в какое заклинание наступишь. Правда смешно? Призраки ставят защиту от живых.

— Усраться можно. — Ответил Марков с каждой минутой становясь все более мрачным. — Я только не совсем понял… Говорящий — это от слова «говорить». А ты почему-то рассказываешь о конкретном путешествии, когда нужно встать и куда-то пойти. Граница эта… Пристанище какое-то. Туда могу попасть только я? А ты? Ты сам. Что может быть круче Люцифера?

— Видишь ли… Скажем так… Призраки меня недолюбливают. Им кажется, что я непременно схвачу охапку неприкаянных душ и потащу их в Ад. И еще… В Пристанище обитают парочка сущностей, с которыми мне бы лучше не встречаться.

— Ого… — Марков многозначительно хохотнул. — Бывшие?

— Ну, выражаясь вашим языком, языком смертных — да. Пару столетий назад у меня была связь, как бы тебе помягче сказать… С вампиршей.

— Подожди… — Марков поднял руку, останавливая мой рассказ. — Ты же шутишь? Вампирша? Вампиры? То есть существа, которые сосут кровь из людей?

— Зашибись, конечно… — Я, недоумевая, развёл руки в стороны и покачал головой. — Напротив тебя стоит Князь Тьмы, Великий Зверь, дьявол во плоти, а ты удивляешься вампирам?

— Знаешь, дьявол — это нечто образное. Такое… — Марков сделал непонятный жест, который я бы и не хотел понимать. Есть подозрение, он слегка неуважительный. — Страшилка, о которой мы слышим с детства. Ад, Рай, все дела. Но вампиры… Это… Черт… Подожди, в смысле была связь? Вы типа…

Степан снова изобразил нечто странное, но, судя по довольной ухмылке патологоанатома, достаточно пошлое.

— Аааа… Нет. Ты имеешь в виду, совокупление… Марков, у нас это происходит иначе. Знаешь, достаточно сложно совокупляться в привычном смертным понятии, если сам находишься в Аду, а твоя дама — среди людей. Но, скажем так… Мы находили кое-какие лазейки. Не в этом суть. Элеонора оказалась крайне ревнива. Ей не понравилось мое внимание к одной ведьме. Она ее выследила и убила. Потом мне пришлось убить Элеонору. Но чертова вампирша всегда была очень умной девочкой. Ненавижу умных мёртвых девочек. Она ухитрилась сдохнуть неокончательно. В последний момент сбежала в Пристанище. Если я туда сунусь, что само по себе уже звучит не очень, ненависть и страх призраков дополнит желание Элеоноры отомстить. А граница… Перейти ее может любой, на самом деле. Даже обычный смертный. Прикол в том, что перейти может любой, возвращаются лишь самые умные. Ну и еще — Говорящие. Ты всего лишь сходишь в Пристанище, найдёшь девку и узнаешь ее имя. Сходишь, это, конечно, образно. Относительно… То есть физически твоё тело останется в мире живых.

— Вот! — Степан выкинул руку вперед и ткнул в меня пальцем. — Я об этом и говорю. Одно дело резать трупы, как ты выражаешься, которые ничего против этого не имеют, и совсем другое, беседовать с призраками. Я даже не знаю, как это нужно делать!

— Вообще ничего сложного. По крайней мере, тебе. Ты — Говорящий. Думаю, то, что случилось в церкви, активировало твои способности. Поэтому, сложностей возникнуть не должно.

— Знаешь, я бы очень хотел, чтоб они, эти способности, активировались обратно. Ты не представляешь, как хреново мне спится по ночам. Я все время жду, когда паук выскочит из… из… Из меня! И сожрет. Тоже меня! Я безумно счастлив, что он исчез.

Марков снова замолчал, потом подался вперед и тихо спросил.

— Его же нет? Ты не видишь? Просто я его только слышал, тогда в церкви. Пока он не превратился в огромную тварь. А последние дни — тишина. Может, он исчез?

— Нету его. — Искренне заявил я Маркову, стараясь не коситься на его плечо.

Ровно в этот момент на плече как раз появился довольный Толик. Метка помахала мне лапой и сделала жест, похожий на: " Т-ш-ш-ш… ". Умный паучок. Понимает, паталогоанатома лучше не нервировать.

— Степан, что ты психуешь? Разве это не круто разобраться в гибели девушек?

— Что я психую⁈ Серьезно⁈ Да потому что, в отличие от тебя, у меня есть жизнь, которую сильно не хочется терять!

— Напиваться — это еще не жизнь. — Возразил я.

— Если хорошо напиваться, то очень даже жизнь. Слушай, ты же Люцифер. — Продолжил Степан. — Ну не ходи никуда, если не хочешь. Просто вызови эту девушку… Тьфу ты… Призрак девушки. Поговори с убитой сам. Погоди-ка…

Марков маленькими шагами приблизился к стулу, сел на него, а потом задал вопрос, который несомненно делает ему честь. Вернее, не столько ему, сколько его соображалке.

— А ты как вообще оказался среди людей? Ты… Черт… Ты же должен быть в Аду, но сидишь здесь. Почему?

Не знаю, сказал бы я правду патологоанатому или нет. Скорее все же нет. Что я отвечу смертному, хоть и Говорящему? Меня обокрали, как последнего тупицу? Да еще совершенно непонятно, кто именно. Ну тоже не очень хорошо выглядит такая история.

Однако, именно в этот момент дверь кабинета открылась и на пороге появилась майор Машурина. Я даже был этому рад. Не самой Марии Семеновне, а тому факту, что она избавила меня от необходимости объясняться со Степаном.

Правда, скажем честно, сама блондинка счастливой отнюдь не выглядела.

— Забелин? Марков? — Она уставилась на нас хмурым взглядом. — Хотела бы сказать, что удивлена, но, наверное, не скажу. Потому что, наверное, не удивлена. Хотя один вопрос все-таки имеется. Забелин, какого черта? Какого черта здесь сидит этот человек?

Майор широким жестом указала в сторону Маркова.

— У нас следственный эксперимент… — Начал я, но тут же получил еще один злой, раздражённый взгляд от блондинки.

— Хватит! — Рявкнула она. — Хватит впаривать мне эту чушь. И…

Майор в два шага оказалась возле стола, на котором лежало раскрытое дело. Сверху папки веером валялись фотографии. Естественно, не нужно быть семи пядей во лбу, чтоб понять, чем мы тут с патологоанатомом занимались.

— А я не поняла… Какого черта? — Мария Семеновна ткнула пальцем в снимки. — Какого черта левый товарищ изучает уголовное, вообще-то, дело?

— Мария Семеновна, а что-то вы плохо выглядите… — Сообщил я блондинке, при этом вложив в свой взгляд максимальную порцию озабоченности. На самом деле, девушка выглядела на удивление хорошо, однако нужно было срочно менять тему. — Вы бы еще отдохнули пару дней. Все-таки сильный стресс, все дела. Кстати, спасибо за ваше понимание, относительно ситуации, которая произошла в церкви. Степан! На выход! Мы, пожалуй, пойдем. А то вы, уж извините, похожи на черепаху с нервным срывом, так вас скрючило. Марков!

Я без остановки бубнил какую-то чушь, и заодно пятился в сторону выхода. Патологоанатом, к счастью, понял, что мы уходим и тоже рванул к двери.

— Стоять! — Майор с подозрением уставилась на нас обоих. — Зачем вы ковырялись в деле Сергеевой?

— Кто ковырялся? Мы? Да вы что! — Я изобразил на лице невинность. — Ни в коем разе. Ни за что. Это, наверное, ваши опера оставили. Валера, например. До свидания, Мария Семеновна.

Не успев договорить фразу до конца, я открыл дверь и выскочил в коридор. Марков, естественно, неся следом за мной.

— Черт… Мне кажется, она что-то подозревает. — Сообщил Степан мне в спину. — Ты говорил, она этот… нефилим. Есть ощущение, наши попытки убедить ее в том, что случившееся в церкви ей привиделось, не увенчались успехом. На кой черт она сегодня пришла? Дежурство? Так начальники отделов вроде бы освобождены от этой почётной обязанности.

— Степан, хватит бубнить, — Перебил я Маркова, не оборачиваясь.

Мы двигались по коридору к лестнице, чтоб выйти на улицу и уехать из отдела, пока майор и правда не пришла в себя и не устроила нам реальный допрос с пристрастием.

— Что хватит-то? Может, разумнее сказать девушке правду?

Я даже остановился. Настолько предложение Маркова меня поразило. Не своей гениальностью. Конечно, нет. Какая, к черту, правда? Поразило, что Степану вообще пришла в голову подобная чушь.

— Ты нормальный? — Спросил я его ласковым тоном. — Правду? Предлагаешь сообщить майору Машуриной, что она на какую-то там часть ангел, а я — на все сто процентов дьявол? Степан… Я вряд ли смогу почистить ее память после таких разговоров, значит, мне придется ее убить. Вопрос: что плохого тебе сделала Мария Семеновна?

— А-а-а-а-а… Ну если ты ставишь вопрос таким образом, то, конечно, не надо говорить правду.

Степан несколько раз кивнул, словно опасался, вдруг я не пойму его позиции и отправлюсь убивать блондинку прямо сейчас.

— Вот именно, идём. Нам нужно метнуться на место, где нашли сначала Сергееву, а потом неизвестную особу.

Ни я, ни Марков в этот момент не догадались оглянуться назад. Меня вело желание быстрее отвезли Степана на место преступления. Патологоанатома, никакое желание не вело, но он понял, проще дать дьяволу, что он хочет, чем объяснить, чего не хочешь ты.

Поэтому мы оба рванули вперед, не заметив, как из-за приоткрытой двери за нами наблюдала майор Машурина.

Глава 10

Атака в лоб очень легко может закончиться сломанной шеей…

— И каково оно? — Спросил вдруг Марков после целых десяти минут молчания.

Десять минут! Для Степана такое тихое поведение — личный рекорд сегодняшнего дня.

Дар речи у патологоанатома пропал, конечно, не сразу. Это происходило постепенно. Чем ближе мы подъезжали к месту убийства, тем мрачнее и молчаливее он становился. Пока вообще не заткнулся. Я даже запереживал, не впал ли Степан в депрессию по поводу предстоящего мероприятия.

А теперь вдруг, когда машина замерла ровно возле тех кустиков, за которыми в ночь убийства Сергеевой прятался черный внедорожник, когда мы выбрались на улицу и я направился в нужную сторону, Маркова снова пробило на разговоры.

— Что именно? — Спросил я, покосившись на Степана, который пристроился за мной, стараясь не отставать.

Мозг у него устроен достаточно странно, даже для смертного. Понятия не имею, что могло прийти в голову патологоанатому. Опыт общения с Марковым показывает, сто процентов какая-нибудь ересь.

— Ну… Каково это, встречаться с вампиршей? Нет, я понял насчет совокупления и лазейки, но… Так, в общем, в двух словах.

Я замер между березок, в изумлении уставившись на человека. То есть все это время он размышлял о вампирах? Вернее, даже не о самих вампирах, а о возможности завести интрижку с какой-нибудь дамочкой из числа Детей ночи? Вот уж действительно, говорящие обезьяны. Все, что их волнует, связано с животными инстинктами.

— Степан, я знаю, у вас, у смертных, искаженное представление о кровососущих. Приходилось смотреть парочку фильмов и читать парочку книг. Вы их… как бы это выразиться… Сильно романтизируете. Уверяю, не важно, каково было мне. Я — Падший. Но однозначно могу сказать, каково будет тебе. Ты же с этим подтекстом интересуешься? Вампирша, любая, она — красивая, сексуальная, горячая. Да. Мечта. И все у вас будет хорошо, пока она не скажет тебе, сколько ей лет на самом деле и пока ты не поймёшь, что дамочка родилась где-то в один год с твоей прабабушкой. Человеческий мозг — забавная штука. После таких откровений, в постели ты каждый раз будешь представлять себе прабабушкино лицо. Поверь мне, это чистой воды психология. Но есть еще маленькие нюансы… Например, вампирша каждый раз в постели тоже будет представлять. Кусок истекающего кровью стейка. Уверяю, все закончится приблизительно… Сразу! Причем закончится твой бездарной смертью. Так что выкинь из головы эту нелепую мысль. Я тебя знаю. Уже напридумывал какой-то хреновины эротического содержания. То, что ты входишь в число избранных, знающих о существовании потусторонних сущностей, не делает на самом деле тебя особенным в глазах этих сущностей. Ты — смертный. Да, с некоторыми специфическими талантами. Но смертный! Поэтому будь добр, избавь меня от необходимости объяснять тебе столь очевидные вещи.

— Черт… Ну ладно. — Марков очень даже заметно расстроился. — Минус одна сексуальная фантазия. Я долгое время убивался по Кейт Бекинсэйл в роли вампирши из «Другого мира». Ее этот черный обтягивающий костюмчик… А богатство? Они и правда так богаты, как пишут в книгах? Едят из золотых тарелок золотыми ложками, сидя на золотом троне?

Я тяжело вздохнул, покачал головой, недоумевая с того, как устроено мышление смертных вообще и конкретно этого смертного в частности, затем снова двинулся вперед.

Мне для того, чтоб найти место убийства, не требовались специальные указатели. Я там уже был, а значит, внутреннее демонское чутье приведет своего хозяина, куда нужно.

— Ну Забелин, блин! — Степан рванул вслед за мной, при этом явно намереваясь испытать границы моего терпения.

— Ок… Отвечу. Когда я последний раз видел одного из Отцов Клана, он действительно восседал на золотом троне. Если не придираться. Если все же придраться, трон был не из настоящего золота. Если придираться еще больше, то это был не совсем трон. Это было позолоченное мягкое кресло. Степан! — Я резко остановился и повернулся лицом к Маркову, который топал за мной, перепрыгивая кустики. — Тебе сейчас предстоит пересечь грань между миром живых и Пристанищем. Прошу, соберись. Возьми себя в руки. Прекращай забивать голову редкостной хернёй и себе, и мне!

Высказавшись, я опять отвернулся от Маркова и направился к тому месту, где нашёл суккуба.

— Оооо… Можно подумать… — Обиделся патологоанатом. — Между прочим, мне все это в новинку. Мы, знаете ли, с вампирами на брудершафт не пили. Не то что вы, Владыки Ада… И куда мы идем, кстати? Вернее, как ты собираешься найти место убийства? Насколько помню по твоему рассказу, была ночь, когда ты оказался здесь впервые. Ох, ты черт!

Я достаточно внезапно остановился, поэтому Марков сходу врезался в мою спину, что не прибавило хорошего настроения ни мне, ни ему. Патологоанатом едва не расквасил себе нос.

— Здесь. — Категорично высказался я, потом сделал еще один шаг вперед и опустился на одно колено, втягивая воздух ноздрями.

Флёр суккуба почти исчез. Вернее, её запах. Ваниль чувствовалась еле слышно, но все же достаточно ощутимо для моего обоняния.

— Мы берем след? Мы играем в охотничьих собачек? — Спросил Марков, пристроившись рядом со мной. Он тоже присел на корточки и активно пытался что-то нюхать. Издевается, похоже…

Я молча поднялся, посмотрел по сторонам. К сладкому аромату суккуба был примешан еще один запах. Чертовски знакомый. Самое интересное, его, этот запах, очень сильно пытались скрыть. Значит… Значит меня тут ждали. Забавно…

— Слушай внимательно, Степан.

Я решил не посвещать Маркова в свои подозрения, иначе он упрется намертво и откажется идти в Пристанище. Он вообще, скорее всего очень быстро вернется в машину, а потом очень громко потребует увезти его смертную тушку куда-нибудь подальше. Люди, они же такие чувствительные, нервные…

— Сейчас садишься прямо на землю. Вот тут.

Я ткнул пальцем в место, где не так давно лежала Сергеева и где, судя по фотографии, на следующий день нашли неизвестную девушку.

— Тебе нужно закрыть глаза, расслабиться и внимательно слушать. Любые звуки, которых не должно быть — вот твой ориентир. Плач, смех, песенки, звучащие где-то вдалеке. Иди на них. Глаза не открывай. Сначала почувствуешь тяжесть в ногах. Возникнет ощущение, будто двигаешься по болоту. Продолжай идти вперед. Не останавливайся ни в коем случае. И слушай. Когда звуки станут громче, скорее всего ты услышишь какие-нибудь фразы, типа — «Ненавижу!», «Сволочь!», «Я не умерла!», «Сам ты сдох, козел!». Призраки часто отказываются верить в свою смерть и сообщают об этом всем вокруг. К счастью, никто их не слышит. Я про людей сейчас.

— Так. А ловушки? Ты говорил есть ловушки. — Степан тоже поднялся на ноги и теперь стоял рядом, с серьёзным выражением лица, внимая каждому моему слову.

— Ты их почувствуешь. Главное, не открывай глаза. Это будет ощущение холода. Охранные заклятия призраков очень похожи на ловушки Химер. Начнет покалывать ноги, руки, лицо. Будто ты находишься рядом с открытой морозилкой и вот-вот собираешься сунуть туда голову. Действуй по принципу «холодно-горячо».

— Хорошо. — Кивнул Марков, затем, почему-то шепотом, спросил. — А с глазами что?

Я почти минуту молча смотрел на паталогоанатома, пытаясь понять, при чем тут вообще глаза. В итоге решил уточнить:

— Что с глазами, Стёпа?

— Ну мне все время вслепую там перемещаться? — С серьёзным видом спросил Степан.

— Нет. Глаза откроешь, как только тебе зададут вопрос: кто ты и зачем явился? После этого можешь спокойно смотреть вперед и даже по сторонам. Назад не советую. Считай, ты прибыл в конечную точку и встретил первого призрака. Теперь важный момент. Ты зайдешь в Пристанище отсюда, с места убийства девушек. Поэтому ответишь следующее: мне нужна та, по чьему следу я пришёл. Понял? Так ты встретишься с девчонкой, которую мы ищем. Тебе необходимо выяснить все, что она помнит об убийстве, и ее имя. Хотя… Просто выясни все, что сможешь. Хорошо? Давай, садись.

Я подтолкнул Маркова, попутно оглядываясь по сторонам. Нужно поскорее отправить Степана в путешествие, потому что есть ощущение, здесь с минуты на минуту станет жарко. И лучше бы Маркову этого не видеть. Слишком уж он впечатлительный.

— Да хорошо-хорошо… Зачем пихаться-то?

Степан послушно уселся в указанной точке, скрестил ноги по-турецки, закрыл глаза и, опустив плечи, расслабился.

— Слушать… Ага. Понял. Ну вот. Я сижу, слушаю. Поют птички. Ветерок приятно обдувает мое лицо. Шумят деревья. Тихо, спокойно все… Дети смеются… Дети… Смеются…

Голос Маркова с каждым словом становился глуше. Он замедлялся, словно запись, поставленная на специальный режим.

Ничего себе! Как быстро Марков нашел нужное направление. Похоже, мне удалось заполучить не просто Говорящего, а чертовски талантливого Говорящего.

И вот когда патологоанатом окончательно замолчал, когда дыхание его стало медленным и глубоким, началось то, чего я, собственно говоря, ждал уже минут пять как.

Они прятались в Тени. Демоны. Мой нос меня не подвел. Именно запах адовцев я почувствовал, когда принюхивался к остаткам аромата суккуба. Какая дурь! Неужели они не понимали, что я один черт их вычислю?

Демонов было двое. Как только Степан отключился от реального мира, отправившись в Пристанище, они просто вышли из Тени. Материализовались передо мной с довольными рожами. Расстояние между нами было приличным, около двадцати метров, но я прекрасно видел, как светятся радостью их физиономии от предвкушения схватки.

— Ну привет, мальчишки. Заставили папочку ждать. Готовились произвести фурор? — Спросил я с усмешкой. Естественно, ответа не последовало.

Это были не просто низшие адовцы. Ни черта подобного. То есть всякие Полтергейсты, Парки и так далее исключаются. Но и не Высшие.

Суть в том, что Высшим, особенно Падшим, в своём родном теле в мир смертных не попасть. Наш Флёр слишком силен, он просто взорвет эфир и даст нехилую отдачу здесь, среди людей. Землетрясения, цунами, извержение вулканов. Вот таким будет итог. Именно поэтому мне пришлось искать себе сосуд, чтоб выбраться из Ада. В любом другом случае я точно не стал бы таскать на себе личину какого-то сранного мажора.

Однако демоны, которые рождены для службы в Адовых Легионах… Они могут. Вернее, они иначе, как раз, не умеют. Их тело накрепко связано с демонским Флёром.

В свое время Белиал большинство легионеров создавал именно с такой дополнительной функцией — возможностью проникнуть в мир людей в первозданном виде.

Зачем? Так всем известно. Вероятность новой войны между Адом и Небесами очень велика. И случится эта битва скорее всего здесь, у смертных под боком. Поэтому нам нужны были легионеры, способные существовать среди людишек в истинном облике. Вот именно таких демонов я сейчас и наблюдал. Парни явно подготовились к нашей встрече, явились практически в боевом вооружении.

Если описать этих придурков, устроивших засаду, то, пожалуй, формулировка «бронированные гориллы в костюме спецназа» подойдет больше всего. Отличались они друг от друга лишь тем, что первый демон был обут в берцы из змеиной кожи. И да, естественно, речь идёт о змеях, живущих в адовой пустыне. Второй нарядился в сапоги с железными носами. Оба напялили на головы лёгкие шлемы, соответственно, я прекрасно видел их ящероподобные рожи, покрытые чешуей, и маленькие глазки, в которых кроме жажды убийства не было больше ничего.

У того, что справа, в руках наблюдался кускок арматуры. Понятия не имею, где он его взял. Нашёл здесь, в лесу, или притащил с собой. Впрочем, какая, к черту, разница⁈

Демон с арматурой ударил первым. Просто рванул вперед и сходу засадил мне этой железякой в грудь. Я взлетел в воздух, сделал сальто назад и приземлился на влажную траву.

Почему позволил ему ударить? Мне хотелось понять, знают ли эти два адовца, с кем связались, и оценить степень их готовности.

Чезаре говорил, будто Отец до начала Охоты обозначил срок в три дня. То есть, сегодня меня точно никто не должен преследовать. А поди ж ты, преследуют. Да еще собираются либо хорошенько тряхнуть, чтоб потом за шиворот утащить в Ад, либо… Либо убить. Да, такой вариант тоже возможен. Пожалуй, именно он более вероятен.

Просто… Слишком рано для появления адовой братии, которая решила тихонечко, под шумок присоединиться к охоте на Люцифера. Это — первое. Второе — место.

Конкретно эти демоны знали, что я приду сюда. Знали, приготовились, устроили засаду. И уж точно им не Парки это предсказали. Соответственно, я делаю ставку на кукловода.

Мой неизвестный братишка-мудак понял, что посылать людей против Владыки Ада несколько глупо и затратно. Этак они у него скоро точно закончатся как расходный материал. Видимо, сейчас я наблюдаю попытку задействовать силы посерьезнее. Не очень понятен смысл этой самоубийственной акции, но с другой стороны, кукловод вообще склонен действовать крайне необдуманно.

На самом деле, если вы не знали, нанять легионеров в Аду — совсем несложно. Надо всего лишь обладать информацией, где искать наёмников. А в том, что напали именно наёмники, сомнений нет. Поэтому и хотелось понять, они хоть в курсе, кого им «заказали»?

Мое сальто было великолепным. Признаем без ложной скромности. Даже несмотря на то, что сейчас приходится существовать в человеческом теле. Я завершил его, приземлившись на полусогнутые ноги, в лучших традициях супергероев.

Только поднял взгляд, как в ту же секунду в дело вступил второй нападающий. Горилла номер два,(или Железные носы), разбежавшись, подпрыгнул метра на три вверх, чуть сменил траекторию, оттолкнулся пятками от ствола дерева, попавшегося на его пути, кувыркнулся и обрушился на меня сверху.

Он летел ногами вперёд, собираясь вхрерачить свои чертовы каблуки ровно в мою голову. Наверное, думал, если ударит достаточно сильно, то вырубит жертву. Нет… Уверен, легионерам не пояснили, кто именно является объектом заказа.

Конечно, в обычной ситуации, если бы на моем месте был простой смертный, он бы уже сдох или, по крайней мере, стал бы парализованным калекой. «Железные носы» своим ударом сломал бы человеку либо шею, либо позвоночник. Но я не простой смертный, и это не обычная ситуация.

Поэтому до того, как его ноги коснулись моего тела, я резко выпрямился и поставил блок рукой. По сути, просто отшвырнул демона в сторону, позволив ему красиво растечься по дереву, в которое он улетел.

Первый озадачился и загрустил. Он посмотрел на арматуру в своей руке, затем оглянулся по сторонам в поисках чего-нибудь более весомого, что можно бросить в меня. Мы в лесу, дурачок. У тебя есть только один вариант — драть деревья с корнем.

Вообще, скажем прямо, легионеры никогда не отличались особым умом. Их задача — идти вперед и убивать. Все. Думать не нужно. Думают за вояк полководцы и командиры кагорт. Конкретно эти два адовца напоминали мне безмозглых рыбок, которые мало знают о стратегии и тактике.

Пока Первый демон крутил башкой, соображая, чем бы меня отварить посильнее, я со скоростью света переместился к его товарищу, раскорячевшемуся возле дерева. Он был в сознании, но сидел на земле и тряс башкой, пытаясь, видимо, натрясти мозги.

Глупые солдафоны. Сколько же вам заплатили за этот заказ? Я быстро сунул руку в карман, вытащил оттуда сферу и тряхнул ее, с удовольствием наблюдая, как из обычного шарика является гладиус.

Естественно, теперь всегда ношу его с собой. На всякий случай. Как мы уже могли убедиться, случай реально бывает всякий. Раз мне в процессе прошлой битвы с бритоголовыми достался этот трофей, имею полное право использовать его в качестве оружия.

Я рукой обхватил голову легионера, оттянул её назад и провёл клинком по горлу демона. Чёрная адовская кровь ливанула, стекая по моей руке на землю.

Я сделал еще один взмах, более резкий, и голова «Железных носов», отделившись от плеч, покатилась в сторону. Остановилась только когда ударилась о ствол ближайшего дерева.

Затем, не тратя ни секунды, я размахнулся и метнул гладиус в Первого, пока он не воспользовался снова арматурой. Естественно, мой бросок был неимоверно хорош. Меч вошел в грудь демона, как нож в мягкое масло. Доспехи, имевшиеся на груди легионера, никак не могли этому помешать.

— Ну… В общем-то, было достаточно скучно. — Высказался я вслух, наблюдая, как Первый валится на землю, захлёбываясь черной вязкой кровью.

Затем снова повернулся к «Железным носам». Вернее, к его башке, валявшейся неподалёку. Подошел ближе и замер рядом, изучая голову демона с таким видом, словно собираюсь набить ее специальным наполнителем, а затем повесить на стенку.

На самом деле, я ждал какого-нибудь звука, любого. И-и-и… вот оно! Едва заметный хруст, когда сапог опускается на ветки. Он раздался у меня за спиной.

Я резко наклонился, подхватил голову, развернулся и швырнул ее, словно чешуйчатый шар для боулинга. Адовские команды наёмных убийц обычно работают втроём. Учитывая, что у первых двоих с мозгами не особенно густо, оставшийся должен был исполнять роль командира триады и ждать своего выхода. Это — такой туз в рукаве, который появляется, чтоб нанести последний удар.

Третий демон оказался выше своих товарищей. Но, скажем прямо, не сильно умнее. Его боевое облачение выглядело тяжелее и крепче. Поэтому голова «Железных носов», ударив демона в грудь, лишь на секунду нарушила его равновесие. Он покачнулся, но устоял на ногах.

К его бедрам с двух сторон были пристёгнуты длинные зазубренные мечи, которые он молниеносно выхватил из ножен. Парнишка хочет сотворить себе репутацию, нашинковав из меня корейскую морковку?

— Воу! Воу! Ты слепишь меня блеском своих талантов! — Громко высказался я, прикрывая лицо руками, как от яркого света.

А потом сделал шаг назад, демонстрируя крайнюю степень впечатленнности его приёмами.

Говорю же, командир триады не намного умнее погибших товарищей. Мечи, выкованные из черного металла адовых гор, действительно опасны. Вот только после нескольких сотен порезов они пугают не больше укуса комара. За долгую жизнь меня резали больше, чем несколько сотен раз. И это не считая покушений, случившихся в Аду.

Да, эти чертовы мечи причиняют боль, но мне и так больно. Я трачу время на тупых легионеров, решивших, будто они могут нанести вред Владыке Ада. Ужас…

Командир триады заглотил наживку и бросился в атаку. Поверил, что враг безумно впечатлен его мастерством размахивать клинками в воздухе. Я сделал шаг вперёд, а потом поймал его запястье предплечьем, отклоняя опускающийся мне на голову клинок.

Теперь, когда мы были на близком расстоянии, второй пункт подобной атаки довольно прост. Пока я занят блокированием удара сверху вниз, демон должен сделать шаг вперёд и выпадом второго клинка, насадить меня, как сосиску для барбекю на шампур.

Единственная проблема легионера заключалась в том, что я к такому повороту был готов. Поэтому вместо того, чтобы блокировать удар или атаковать, я позволил демону нанести мощный выпад мне в солнечное сплетение.

Его клинок высек искры, чего легионер явно не ожидал. Сюрприз, мудила! Пока ты размахивал своими мечами, я изменил структуру обычной ткани куртки, превратив ее в броню.

Это испугало демона. Он растерялся на пару минут. Времени было вполне достаточно, чтобы я метнулся в сторону арматуры, которую выронил Первый и поставил ногу на землю позади нее. Когда легионер снова кинулся ко мне, я ударил ногой вверх, посылая арматуру словно пушечное ядро ему в лицо.

Мммм… Кайф… Было слышно, как хрустят кости. Демон юлой крутанулся на месте и рухнул мордой вниз.

Я подошел, встал над ним, выбил мечи из рук. Потом схватил придурка за шиворот, перевернул, приподнял и швырнул головой вперёд в ближайшее дерево.

Пока он был занят очень важным делом, пытался дышать разбитым лицом, я обшарил карманы его мёртвых друзей. Пусто. У них нет даже жетонов, так что я не могу сказать, из какого они легиона.

Жетоны записывают всю информацию о своих носителях, включая встречи и разговоры с посторонними. Контролировать излишне агрессивных легионеров можно только через них.

Командиры кагорт проверяют информацию на жетонах с периодичностью в несколько дней, чтоб наверняка понимать, чем заняты их подчиненные. Конечно, халтурка на стороне в виде наемных убийств секретом для командиров не является.

Я вернулся к пока еще живому демону, поднял один из его длинных мечей и прижал черное лезвие к горлу адовца.

— Проснулся, придурок? Поговорим?

Он хрюкнул, потряс головой, пытаясь прийти в себя.

— Кто вас послал? — Я говорил на адовом языке.

— Никто. Нам не нужно разрешение, чтобы убивать смертных.

Замечательно… Он искренне считает меня человеком, даже не замечая, на каком наречии мы беседуем. Удивительно забавная хрень. Бритоголовым сказали, что они охотятся на демона. Демонам сказали, что они охотятся на человека. Я наклонился вперёд, вдавливая лезвие меча в горло легионера, пока не полилась кровь.

— Этот «смертный» подписывает твои зарплатные ведомости, дебила ты кусок. Прежде, чем принять заказ, нужно было подумать своей тупой башкой, с хрена ли вам, триаде, заказали обычного человека. И кстати, цени. Тебе пока никто не отрезал руки и ноги. Аттракцион неслыханной доброты с моей стороны.

Я убрал меч от горла демона, а затем ударил плоской стороной по его изуродованному чешуей лицу. Он застонал.

— Ещё раз. Кто вас послал?

— Никто! Мы сами! — Выкрикну командир триады.

Я всегда вижу, когда мне лгут. Я же Люцифер.

Так вот, сейчас это демон не лгал. Они реально считали, будто им заказали смертного. Я заглянул в глаза демона глубже, пытаясь найти разгадку.

Внутри что-то дрожало и пульсировало. Вот оно что… Адовец под воздействием. Кто-то отправил триаду на охоту за мной и стёр им память, дабы тупые легионеры считали, что это было их решением.

У демона или человека, даже после стирания памяти, обычно остаются какие-то остаточные следы. Их можно обнаружить, если копнуть достаточно глубоко, не беспокоясь о риске убить или превратить объект в овощ. Однако при той силе заклятия, что я увидел в глазах командира триады, внутри его башки не окажется ничего полезного.

— Черт… Ну извини. Это был твой выбор. — Сказал я с досадой, а потом одним движением отсек демону голову.

Оставлять его в живых нет смысла. Он ничего не расскажет. Отпустить — еще более тупо.

— Ого…

Голос раздался прямо за моим плечом. Я резко обернулся, вскинув меч. Четвёртый? Не может быть. Мы, демоны, слишком повернуты на всяких традициях. Иногда похлеще Светлых. Убийцы работают втроем, по-другому не бывает.

Рядом со мной, прямо в воздухе парил призрак молодого человека, одетого в черный, строгий костюм и крахмальную манишку. Руки этот давным-давно умерший представитель прошлого века скрестил на груди. Он походил на викторианского банкира, пытающегося выплюнуть кактус. Слишком напыщенное, высокомерное лицо. Особенно для призрака.

— Какого черта? — Спросил я хмуро.

— Вот и у меня такой вопрос. — Ответил молодой человек. — Какого черта? Там — непонятный смертный вопит так, что слушать невозможно. Я мертв почти сто пятьдесят лет, но такого воя давненько не слышал. И это не считая того, что смертным вообще нечего делать в Пристанище. Здесь — демон убивает демонов. Мир сошел с ума?

— Ах, да… Вы способны видеть суть вещей… Ты понимаешь, кто перед тобой. — Высказался я вслух, наблюдая за призраком.

Он, кстати, на удивление был настроен миролюбиво. Обычно призраки мало разговаривают, но с удовольствием творят всякую агрессивную ерунду. Однако уже в следующую секунду до меня дошел смысл сказанного.

— Вопит? Смертный?

— Да. Он вляпался в охранное заклятие и теперь орет во весь голос. Зовет Забелина. Ты не знаешь, кто это, демон? Кто этот Забелин? Не то, чтоб мне нравилось быть на побегушках у смертных, но если не заткнуть того… хм… психа, боюсь все призраки сбегут из Пристанища сюда. А оно нам надо? Точно нет.

— Да что б вас всех… — Высказался я вслух, понимая, кому именно придется затыкать орущего смертного.

Глава 11

Я не верю в призраков, они верят в меня…

— И вот он мне говорит, Ричард, ты должен исчезнуть! Представляешь, демон? Мне! А я ему в ответ… Знаете ли, отец Патрик, пусть для начала позовут нормальных экзорцистов, а не клоуна в рясе. И что ты думаешь? Он обиделся. Священник обиделся! А я, между прочим, не просил никого приходить в мой дом, чтоб изгнать оттуда меня же. Это прямо какое-то хамство, между прочим! Знаешь, что я ему сказал, демон? О, да… Тебе точно понравится. Я ему такое сказал! Я сказал, да пошел ты, отец Патрик! Я почти сто пятьдесят лет живу в своем доме! Потому что чертов братец размозжил мне голову щипцами для камина! А вас, отец Патрик, когда вы умрёте, отправят следующую тысячу лет работать в Диснейленде, в доме с привидениями. Весело, правда? Орущие дети, вонючая сахарная вата, рвота везде. Родители, мечтающие о десятибалльном землетрясении, лишь бы это закончилось. Две смены по выходным. И это еще не все. Вас, отец Патрик, даже могут отправить в ад. Быстрее, чем ваша женушка успеет потрясти своей тощей задницей перед соседом-алкоголиком. Потому что вы сейчас изгоняете призрак невинноубиенного человека из его родного дома…

— Заткнись. Пожалуйста. — Прошипел я сквозь зубы.

Мы двигались с призраком вдоль границы, отделяющей мир смертных от Пристанища, и я искренне начал думать, что, пожалуй, Марков с его тупыми вопросами всяко приятнее, чем этот викторианский юноша, убитый братом. Я даже где-то начал понимать брата. Уверен, у парнишки были причины грохнуть родственника. Хотя, бы потому, что этот родственник трындит без перерыва. Совершенно раздражающий тип.

— Эээ, нет, демон. Раз уж ты решил использовать меня, как му́ла для перевозки твоей персоны, будь добр слушай. Я давно не говорил ни с кем, кроме призраков. Ну еще кроме отца Патрика. С ним беседа выдалась буквально на прошлой неделе. Потому что мой дом арендовала какая-то сраная харчевня! И да, слово «сраная» в данном случае оправдано. Ты понимаешь, демон, я ведь знаю толк в хороших заведениях. Так вот. Ресторан, который занял мой дом, он не столько открылся, сколько умудрился скрыться от государственных органов, мечтающих его закрыть, сжечь дотла и посолить землю. Там ужасный, просто отвратительный интерьер. Дичайшая безвкусица. В этом ресторане подают просто наимерзейшую курицу и поганые яйца. Чтоб ты понимал, если судить по вкусу омлета, можно заподозрить, что курица, отложившая яйца, жила в наркопритоне. О стейках ты даже не захочешь думать. Они наверняка не соевые, но животные, из которых их изготовили, вряд ли водились на этой планете. И это не мое мнение, демон. Это мнение посетителей, которым довелось оказаться в чертовой харчевне. Представь себе, хозяин ресторана решил, будто призрак не соответствует статусу его заведения. Я! Я не соответствую статусу. Да они явились в мой дом! Я больше ста лет терроризировал жильцов, требуя разыскать брата. Семьи сменяли друг друга, но я всех доводил до психоза и нервного тика. А хозяин ресторана вызвал экзорциста. Нормально? Ну я, конечно, культурный человек. Однако, отцу Патрику показал все, на что способен. И пусть скажет спасибо, что я не позволил продлиться сеансу его бездарного экзорцизма до следующего ледникового периода. Если бы я что-нибудь не предпринял, наши останки выкопали бы через миллион лет и удивлялись бы, почему мой скелет душит скелет священника.

— У тебя нет скелета. — Закипая от злости, сообщил я призраку. — У тебя ни черта нет. Есть только субстанция, которая существует лишь потому, что ты упорно цепляешься за место своего убийства, не позволяя душе отправиться туда, где ей и место. Но если ты сейчас же не заткнёшься, я гарантирую тебе очень быстрый перевод с должности ресторанного призрака на должность мусорщика в Аду. Ясно⁈ Будешь драить сортиры.

Этот чертов Ричард довел меня до ручки. Честное слово. Однозначно, мне больше нравится, когда призраки агрессируют и воют, чем когда они так много говорят.

Конечно, скрывать не буду, я тоже слегка паренька расстроил. Ну как слегка… Наверное, очень расстроил. А во всем, если уж откровенно, виноват, конечно, Марков. Потому что, когда викторианский юноша сообщил мне о патологоанатоме, а вернее о его сложностях, я сразу подумал, это — проблема.

Хм… Нет. Слишком мало экспрессии. Не очень понятно, насколько меня переполняла злость после рассказа призрака. Это была охренеть какая проблема!

В чем проблема? Да в Маркове, конечно!

Если наш одаренный Говорящий вляпался в охранные заклятия, то сам он оттуда не выберется.

Конечно, я слегка лукавил, описывая Маркову страшные страсти, ужасные ужасы насчет того, что он сгорит, превратиться в ледышку и все такое. Хотел его напугать посильнее, потому что знал, если Степан будет неосторожен, мне придется идти и вытаскивать его. За шиворот. Как котенка, который нагадил на ковер, а теперь в своей же куче сидит и смотрит несчастным глазами. А я вообще не люблю котят, особенно обосравшихся.

Однако, видимо, такие чувства, как страх и осторожность патологоанатому незнакомы. Он ухитрился все же создать проблему. А теперь о самой проблеме.

Марков — человек. Обычный смертный. В Пристанище отправился не он сам, а его дух или душа, называйте как хотите.

Чисто физически тело Степана все время оставалось в лесу. Оно, это тело, сидело ровно на том месте, где я ему велел сидеть.

Это тоже, кстати, был один из факторов, повлиявших на скорость моего «разговора» с легионерами. В силу тупости они не обратили на Маркова внимания. Но только потому, что не успели. Если бы наша «беседа» затянулась, демонам могла прийти в голову опасная мысль — оторвать, например, башку странному неподвижному смертному, который выглядит так, будто разучился дышать.

Соответственно, пока я разбирался с демонами-наемниками, Марков вполне себе спокойно сидел с закрытыми глазами, отключившись от реальности.

Внешне патологоанатом напоминал буддиста в нирване. Ужасные люди, кстати, эти буддисты. У них особое отношение к грехам — верят в свою ка́рму. Проще упрямого осла сдвинуть с места, чем буддиста подтолкнуть к грехопадению.

Поэтому в Аду буддистов нет. Шляются, сволочи, в перерождения раз за разом. Хотя… Не знаю, что лучше: оказаться в каком-нибудь круге Ада или возродиться камешком на дороге.

Однако, не об этом речь. Вернемся к тому моменту, когда призрак сообщил мне о вопящем патологоанатоме и поговорим о моей персоне.

Я — Падший, Люцифер. Если мне придется отправиться в Пристанище, то, естественно, явлюсь я туда вовсе не в виде Забелина. Потому что сосуд чисто физически тоже останется в лесу. Грань пересечёт конкретно Владыка Ада.

То есть, у всех на виду… Ну ладно, не у всех. На виду у кучки призраков мне придется открыто перемещаться в своем родном обличии. Мой Флёр, который сейчас наполняет мажора-смертного, едва я ступлю на территорию призраков, автоматически приймет вид настоящего Люцифера.

С другой стороны… Призраки из Пристанища очень нехотя выходят за его пределы. Они гуляют исключительно до места своего убийства, надеясь наказать виновников, и обратно.

В конце-концов, кто вообще будет слушать этих призраков? Имею в виду Ад или Небеса. Ни демоны, ни ангелы куски эктоплазмы, которые до одури жаждут мести, никогда всерьез не принимали.

В Распределитель поступают призраки, готовые расстаться с душой. Но даже с ними разговор обычно недолгий. Вот — бумага, вот — гусиное перо. Пишите, гражданин, ваши грехи. Чернил нет, строчите кровью.

А уж обитателей Пристанища вообще никто не замечает. Даже Отец. Поэтому, как говорят смертные, что произошло в Вегасе, останется в Вегасе. Ну вы поняли сравнение.

Так вот. Вернемся на полчаса назад, снова в лес, где я только что уничтожил триаду убийц.

— Демон, ты собираешься вообще помогать мне в поисках Забелина? — Высокомерно поинтересовался призрак.

— Ладно… Придётся идти…

Я вздохнул, уже, наверное, в сотый раз за последние несколько часов. Затем отвернулся от викторианского юноши, подошёл к легионеру, в груди которого торчал гладиус, вытащил меч и убрал его обратно в сферу. Потом, естественно, положил ее в карман. Получается, путешествия в Пристанище мне не избежать. В принципе… Если сделать все быстро…

— Это он. — Громко сообщил из-за моей спины юноша.

Я обернулся. Призрак завис рядом с сидящим в позе лотоса Марковым, с удивлением рассматривая блаженную физиономию Степана.

— Это он. — Повторил невинноубиенный (а в Пристанище все невинноубиенные, по крайней мере они искренне на этом настаивают) и ткнул своим призрачным пальцем Степану в лоб.

Палец погрузился в голову Маркова, оставив на его коже скользкий прозрачный след, будто улитка не добежала до сортира. Фу… Ненавижу ощущения от контакта с призраками. Их чертова эктоплазма реально похожа на отвратительную слизь прозрачного цвета.

— Замечательно. Очень рад, что ты так хорошо распознаешь смертных. Однако тыкать человеку в голову своими конечностями не очень прилично.

Я подошел к патологоанатому, сел рядом с ним. Когда отправлюсь в Пристанище, тело Забелина просто повалится на землю. Условно говоря, пустой сосуд превратиться в куклу. Не хочу использовать слова «труп», «мертвец» и так далее, потому что это будет не совсем так.

Оставлю, пожалуй, несколько заклятий. Первое — чтоб тело сохранилось. Для сосуда даже пять минут без моего присутствия могут оказаться губительны. Второе заклятье — для отвода глаз. Не хватало ещё, чтоб по закону подлости какого-нибудь придурка занесло конкретно на эту полянку. Третье — ускорение времени. Сколько бы мы с Марковым не пробыли в Пристанище, здесь, в мире смертных, пройдет всего лишь пять, может, десять минут.

Я закрыл глаза, намереваясь выпустить себя родного на свободу. Только… Сделать это нужно так, чтоб Флёр сразу из тела Забелина проскочил через грань, не задерживаясь в мире смертных.

И поможет мне в этом…

— Как тебя зовут, дружище? — Открыв один глаз, поинтересовался я у призрака.

— Ну вообще-то Ричард. Неужели не понятно? Мы с вами беседуем, господин демон, на прекрасном английском.

— Мммм… — Я открыл и второй глаз. — Ричард, ты только не отдай концы еще раз, но сейчас я сообщу тебе потрясающую новость. Ты вообще ни на каком языке не беседуешь. Я тебя слышу только потому, что являюсь демоном. Иди сюда, кое-что скажу на ушко.

Призраки бывают так доверчивы… Парнишка подлетел ко мне совсем близко и даже наклонился вперед. Думал, сейчас я поведаю ему какой-нибудь секретик.

Возможно, мой поступок выглядел не очень красиво, но что вы хотите от Владыки Ада?

Едва Ричард оказался на расстоянии, когда моя рука могла до него дотянуться, я выпустил Флёр наружу, и он моментально принялся всасываться в эктоплазму призрака.

— А-а-а-а-а! Изыди! Изыди, дрянь такая! — Заорал викторианский юноша, размахивая руками.

Он так старательно отбивался от меня, что со стороны напоминал раскрученную детской рукой юлу. Если бы кто-то мог его видеть, конечно. Но… Никто не мог, кроме меня и Маркова, а мы оба были слегка заняты делами более важными, чем разглядывание призрака.

Естественно, Ричард повёл себя именно так, как я и рассчитывал. Пребывая в шоке от того, что в его призрачное тело проник демон, он конечно же рванул в единственное место, которое считал безопасным — в Пристанище.

Поэтому, да, сравнение с мулом подходит здесь как нельзя лучше. Я просто посадил себя в призрака и таким образом проскочил через грань.

Но! Сразу же отпустил Ричарда. Так что момент нашего слияния был достаточно коротким. Не знаю, чего уж он так распсиховался, закусившись на меня.

Зато теперь, когда мы шли вдоль границы Пристанища в сторону, где застрял Марков, призрак отыгрывался за случившееся. Он говорил, говорил, говорил… Без остановки. С ума можно сойти, честное слово!

— Знаешь, ты какой-то странный, демон…

Ричард посмотрел на меня более пристально.

— Обычно ваша братия выглядит, как черт знает что. В большинстве случаев, как ублюдки свиньи, осла и грехопадения в чистом виде. А ты… Ты выглядишь, как человек. Высокий, красивый. Наверное… Не силен в определении мужской привлекательности. Что-то не припомню я демонов, имеющих едва ли не ангельскую внешность.

Не успел Ричард произнести последнее слово, как его будто по башке стукнули. Он резко остановился, открыл рот. Потом закрыл и снова открыл. Глаза призрака, и без того похожие на темные провалы, стали ещё больше. Он сложил губы огромной буквой «О» и поднёс ладонь ко рту, словно собирался зевнуть.

— Не смей произносить это вслух. — Хмуро сообщил я Ричарду. — Поверь, в твоих же интересах забыть все, что сейчас происходит, ровно как и мое лицо.

— Но… Ты, получается, один из этих… — Призрак закатил глаза вверх, намекая, наверное, на Небеса.

— Что непонятного с слове «забудь»?

Мне пришлось остановиться и повернуться лицом к викторианскому юноше.

Да, он прав. Ни один демон в своём первозданном виде не выглядит как мы, Падшие. Естественно, я красив, высок и чертовски харизматичен. Я же был ангелом. И данный факт после Падения совсем не изменился.

Единственный бонус, полученный после многих тысячелетий в Аду — боевая броня. У Архангелов она тоже, кстати есть. Но экипировка Падших теперь выглядит иначе. Она черная, словно наше тело облили смолой. Броня, когда мы ее выпускаем, покрывает нас с ног до головы. Ах, да… Еще крылья и гладиус. Конечно, у нас это тоже есть. Может, не такие красивые, как у Архангелов, но тем не менее.

— Прости… те. Простите ваше лордство… — Призрак, наконец, пришел в себя и мы двинулись снова вперед. — Просто один намёк. Маленький. Крошечный. Кто из семерых? А? Просто дайте знак. Что вам ближе? Алчность? Или, может, разврат и похоть?

— Мне ближе убийство в особо жестоком, извращенном виде. И если ты прямо сейчас не заткнёшься, то сможешь проверить на своей шкуре. Уверяю, факт твоей смерти совершенно не помешает мне убить тебя повторно. Тихо!

Я резко остановился, вслушиваясь в окружающие нас звуки.

Тут вот какое дело, Пристанище, это место вне времени и пространства, да. Но оно имеет одну крайне неприятную особенность. Злость и ненависть призраков, которые здесь обитают, притягивают страхи, кошмары, фобии смертных. Именно поэтому я велел Маркову идти вперед с закрытыми глазами. Он бы просто чокнулся где-то на середине пути, если бы видел, что творится вокруг него. Насилие, убийства, расчлененка, кровосмешение, украденное у подружки печенье — все, что снится людям в кошмарах, находится здесь, в Пристанище.

— За-а-абе-е-ели-и-н! Су-у-у-у-у-ука-а-а… Пошла вон! Пошла вон, дрянь! Нет, я не толкал Ваську в пруд! Не толкал! Он сам! Лариса Митрофановна, честное слово, тот спирт был списанный! — Доносилось издалека.

Видимо, Маркова, сидящего в охранном заклятии, атаковали его собственные воспоминания.

— Слышите, ваше лордство? — Ричард замер, приложив ладонь к уху.

— Хватит кривляться. Конечно, слышу. Все слышат. Скоро каждый призрак, живущий в этом месте, примчится проверить, кто так надрывается. Все. Свободен. Дальше пойду сам.

Я махнул рукой Ричарду, намекая, что ему, как истинному англичанину, пора тактично откланяться.

— Ээээ… Так нечестно. Мне интересно посмотреть, как ваше лордство будет вытаскивать человека из ловушек. — Моментально надулся призрак.

— Ты испытываешь мое терпение? — Я нахмурился, позволяя черным искрам пробежать от плеча до кончика пальцев руки.

— Ой, все… Ухожу. Всего доброго. До свидания! — Недовольным тоном высказался Ричард.

В ту же секунду он исчез с тихим хлопком, оставив за собой только одну часть тела, как Чеширский кот. В воздухе плавала прозрачная рука с одним оттопыренным пальцем. Средним.

— Ах ты… чертова слизь! — Дернулся я в сторону конечности Ричарда, но и она моментально испарилась. — Никакого уважения к Падшим.

Сделав столь печальный вывод, я снова прислушался, пытаясь определить, откуда именно доносятся вопли патологоанатома. Впрочем, можно было не напрягаться. Он орал так, что глухой легко нашёл бы дорогу, ориентируясь по этому звуку.

— Заткнись уже, Марков! Иду я, иду!

Глава 12

Обиженная женщина способна на любые поступки, кроме адекватных

— Я не сосиска… Я не сосиска… Я не ледышка… — Повторял Марков уже в сотый раз, попутно ощупывая свое родное тело.

Наверное, проверял его на предмет сохранности, не понимая, что вообще-то оно сейчас — проекция, воздух, образ, который принял дух патологоанатома, оказавшись в месте, где обитают призраки. Да, оно выглядит плотным и вполне материальным, но на самом деле таковым не является.

Вытащить Степана было несложно. Собственно говоря, я его и вытащил, буквально. Все, как говорил. Подошел, схватил за шиворот и выдернул из охранного заклятия. На мне подобные штуковины не работают, это — первое, а второе — из-за близости демона ловушка просто-напросто затроила, теряя свою силу.

Сначала Степан размахивал руками, брыкался и гневно требовал оставить его в покое. Естественно, он не узнал меня в новом обличии. Скорее всего, принял либо за очередной кошмар, который сейчас снова будет трясти с патологоанатома выпитый спирт, либо за «сердобольного» призрака, решившего помочь вопящему человеку для последующего его поедания. По крайней мере, дрался Марков так, будто его и правда собираются жрать.

Изображал он из себя обезумевшую мельницу ровно до того момента, пока я не велел ему заткнуться. Что-то в моих интонациях показалось патологоанатому, наверное, знакомым и он реально замолчал. На пару секунд. Потом начался процесс ощупывания себя и повторяющиеся фразы про сосиску. Воображение смертного продолжало рисовать ему все те ужасные картины, которые я описывал, предупреждая о ловушках.

— Ого… — Марков вдоволь нахватавшись себя за все доступные, и не очень, части тела, уставивился на меня круглыми глазами. — Это вот так ты выглядишь в реальности? А где же рога, копыта, не знаю… Хвост. Ты прямо даже… Ну, типа, красавчик. И на вид больше двадцати пяти я бы тебе не дал. Больно молод для Владыки Ада.

— Заткнулся бы ты, Стёпа. — Искренне посоветовал я Маркову. — А то ведь как вытащил, так и обратно засунуть могу.

Не обращая внимание на недовольного Степана, я оглянулся по сторонам, пытаясь определить более конкретно наше местоположение. Ричард протащил меня через границу не в той точке, где заходил Марков. Мы с ним довольно таки долго топали не вглубь, а вдоль, чтоб разыскать смертного.

Судя по всему, сейчас я нахожусь в некотором отдалении от границы, ближе к центральной части Пристанища. С одной стороны — это хорошо. Можно попробовать найти девушку, убитую после Сергеевой. С другой — плохо. Потому что вместо девушки того и гляди явится, к примеру, малышка Элеонора. Уж кто-то, а эта кровососущая дрянь даже после смерти вряд ли забыла, как ощущается мой Флёр. Примчится на него, пуская слюни, как гончая в сезон охоты.

А мне бы с ней лучше не встречаться. Обиженная женщина — опасное явление. Обиженная и убитая женщина-вампир — сильно опасное явление.

Здесь, в Пристанище, я ещё больше ограничен, чем в мире смертных. Потому что Пристанища по сути не существует. Тут вообще никакие законы не действуют.

Кошмары, которых, чего уж скрывать, в данной местности водится до черта и больше, почувствовав мое присутствие, начали отползать в сторону. Именно отползать, да. Они были похожи на толстых, сытых, огромных,(около двух метров в обхвате), туманных червей, внутри которых извивались и корчились людские силуэты.

— Ого… Смотри-ка… Человек и демон… Человек, наверное, только недавно умер. Свеженький…

— Нет. Демон и человек.

— Да какая разница? Просто глянь на них. Где такое видано? Смертный умер и притащил с собой демона.

— А может, это демон притащил человека. Интересно, что они скажут, когда увидят нас?

— Мы вас уже видим, — Мрачно сообщил я двум призракам, застывшим неподалёку.

Эти неприкаянные души выплыли из-за червей-кошмаров и теперь колыхались в воздухе, изучая меня и патологоанатома. Они переговаривались между собой абсолютно невозмутимо, будто и правда думали, что их никто не слышит.

Когда-то это были люди. Сейчас назвать их людьми, даже умершими, (даже хреново умершими), было бы слишком… милосердно. Один из призраков представлял собой лысую расплющенную человеческую голову на теле сильно вытянутого осьминога. Причем у этой головы постоянно менялись местами лицо и затылок, а осьминожье тело выглядело так, будто осьминог резиновый и его весьма изрядно потрепала жизнь. Второй — наоборот, состоял из головы осьминога и человеческого тела, тоже вытянутого до неприличного состояния.

— Слышал? Они нас уже видят. — Сообщил первый призрак второму.

— Они, наверное, думают, что мы хотим их убить. Это не лучший способ начинать знакомство. — Ответил второй.

Данная парочка, в отличие от Ричарда, не имела четких контуров. Они больше напоминали размытые, расплывающиеся силуэты. Их лица, мало того постоянно перемещались по голове, так еще без перерыва «текли», меняя свои такие же размытые выражения. Особенно впечатляюще это смотрелось на «осьминоге». Черт… Они оба похожи на осьминогов. По крайней мере некоторыми частями.

— Эй, может вы прекратите вести себя так, будто нас нет! — Рявкнул на них Марков.

— О-о-о-о-о… Человек… Смертный… Он живой.

Первый призрак так удивился данному факту, что его лицо вытянулось почти до пупка. Опять же, буквально. Челюсть неприкаяной души медленно поехала вниз, будто ее тянуло к земле магнитом.

— Не может быть. — Второй неприкаянный дух подлетел прямо к патологоанатому, а затем ткнул его в грудь длинной, похожей на извивающийся отросток рукой

— Ай! Сука! Холодно! — Возмутился Степан и попытался кулаком оттолкнуть призрак. Естественно, у него это не вышло. Кулак смертного просто провалился внутрь силуэта. — Фу! Буэ-э-э-э… Что за мерзость⁈

Марков быстро отдернул конечность и принялся ею активно трясти, чтоб избавиться от прозрачной слизи.

— Говорящий! Он Говорящий! — Тот призрак, который только что лапал патологоанатома, всплеснул своими длинными руками.

Руки у него реально были очень длинные. Все восемь. Видимо, и первый, и второй призрак в Пристанище находятся очень давно. Поэтому они практически полностью утратили человеческий облик. И в данном случае речь идет точно не про сто пятьдесят лет, как в случае с Ричардом.

— Конечно он говорящий, Сэм! Он же говорит!

— Ты не понял, Кит. Он — Говорящий! Он из тех смертных, которые могут приходить к нам живыми и разговаривать с нами!

— Если они сейчас не прекратят вести себя как два тупых мудака, я взорвусь. — Раздраженно сообщил мне Марков, продолжая упорно трясти рукой, с которой во все стороны летели ошметки эктоплазмы.

В принципе, я с ним согласен. Не знал, что призраки могу быть настолько бесячьими. Мне особо не приходилось с ними общаться, если честно. В Аду как-то больше проклятых душ, чем неприкаянных. А с первыми вообще разговор короткий — никакого.

— Эй! Народ! Тут Говорящий! — Заорал вдруг призрак, которого зовут Сэм.

Если бы я мог оторвать ему голову, то сделал бы это непременно. Вернее, если бы ему это причинило боль, достаточно сильную, чтоб он заткнулся. Однако Сэм мертв слишком давно. Его голова уже не оторвётся.

Чертова неприкаянная душа голосила так громко, что у меня заложило уши. Но это — ладно. Если он сейчас не перестанет вопить, сюда сбегутся все обитатели Пристанища. Все. Включая тех, кого мне видеть точно не хотелось.

— А ну заткнись, придурок!

Марков наклонился, схватил из-под ног камень и с силой швырнул его в орущего Сэма. Видимо немного времени проведённого в ловушке заклятия, не слишком хорошо повлияло на характер Степана.

Естественно, камень спокойно пролетел сквозь призрака, шлепнулся на землю, выпустил штук сорок коротких ножек и со всей скорости рванул подальше от ненормального, психованного смертного, который слишком агрессивен даже с точки зрения камня с ногами.

— Твою мать! — Выругался патологоанатом, а потом с еще большим остервенением принялся тереть руку о штанину. — Фу! Оно, блин, живое⁈ Я его трогал!

— Мы в Пристанище. — Терпеливо пояснил я Степану. — Здесь все выглядит несколько странно. Считай, что ты — Алиса, которая попала в очень поганое Зазеркалье. В его худшую версию.

В этот момент до призраков дошло, что на их и без того умершие персоны самым наглым образом покушались.

— А-а-а-а-а! — Сэм, расценив бросок камнем как переход на личности, завопил еще громче. — Па-ма-ги-те!!! Убивают!

Это было уже слишком. Слишком со всех сторон, с любых точек зрения. Поэтому я предпринял один из тех немногих фокусов, которые мог предпринять в данном месте и в данном случае.

Выкинул руку в сторону призрака, сжал пальцы в кулак, а потом этим кулаком резко крутанул сначала влево, потом вправо, словно наматывая невидимую нить.

В ту же секунду огромный рот Сэма снянулся в кучку, как хвостик большого, от души заполненного начинкой манта́…Не знаю, можно ли говорить про это творение кулинарного гения в единственном числе. Но очень уж сильно было похоже.

Призрак дернулся, замахал своими руками-щупальцами, крутанулся на месте, смешно вытаращив глаза, но сделать ничего не смог. В том числе, не мог издать ни звука. Наконец-то!

К сожалению, я слишком поздно заткнул Сэму его призрачный рот. Из-за червей-кошмаров, из-под земли начали одна за одной появляться новые неприкаянные души. Через минуту их стало слишком много. Они столпились вокруг нас, громко возмущаясь и размахивая руками. По крайней мере, те, у кого руки еще были, делали это очень активно. Гомон стоял такой, что перекричать возущенных призраков не было никакой возможности.

Они, конечно, не нападали. Это плюс. В чертовом Пристанище при подобном развитии событий нам было бы туго. Я в любом случае не допущу совсем плохого. Например, выдерну нас обоих: и себя, и Степана, обратно в мир смертных. Но это крайне нежелательное развитие событий. Очень жаль уходить отсюда, так и не получив информации о девушке.

— Твою мать… Я начинаю понимать ведьм, которых в средние века сжигали на костре. Наверное они как и мы стояли, окружённые злыми людьми. — Пробормотал Марков, тихонечко сдвинувшись в мою сторону. — Такое чувство, будто мы с тобой два приблудных горожанина, попавших в деревню, и местные чистоплюии нас сейчас дружно предадут анафеме.

— Стёпа, предать анафеме, это значит отлучить от церкви. От такого не умирают. И хватит ко мне прижиматься! — Я оттолкнул локтем патологоанатома, который был готов забраться с ногами на мою голову.

Внезапно, очень резко, наступила тишина. Призраки, которых собралось уже не меньше пятидесяти (хм… наверное, пятидесяти штук, не людьми же их называть. От людей у большинства почти ничего не осталось) разом замолчали, словно их одновременно лишили голоса.

— Черт… Почему они заткнулись? Это нравится мне еще меньше… — Окончательно распсиховался Марков. — Забелин, скажи, что ты одной левой уложишь всех этих уродов. А? Скажи. Успокой меня.

Хотел ответить патологоанатому, что уложить призраков в Пристанище вряд ли сможет даже Отец, но…

— Так, так, так… Какая неожиданная встреча…

Конечно, я сразу узнал этот голос.

Толпа неприкаянных душ расступилась в стороны, освобождая дорогу красивой, стройной, охренительно сексуальной дамочке с копной рыжих, спускающихся почти до задницы волос. Собственно говоря, именно она и заставила их всех заткнуться. Теперь я это видел. Призраки взирали на красотку с обожанием и восхищением. Она двигалась сквозь их толпу, как тот самый человечишка, перед которым расступилось море.

Женщина вышла вперед, остановилась ровно напротив меня. Она была одета в темные, обтягивающие лосины, сапожки из мягкой кожи и алую тунику. В отличие от неприкаянных душ явившаяся особа выглядела очень даже бодро.

Хороша. По-прежнему хороша до одури. Особенно с точки зрения Степана, который при виде красавицы открыл рот, едва не пуская слюни себе на грудь.

— Привет, Люций. Скучал по мне? — Оскалилась дамочка.

Если что, оскалилась — очень точное выражение, передающее эмоциональный окрас ее настроения.

— Привет, малышка Элеонора. Конечно, скучал. Как по бубонной чуме, — Расплылся я в ответ.

Дама вон как старается, светится буквально от счастья. Разве могу ее разочаровать?

— Когда мы виделись в последний раз, ты убила одну из лучших ведьм, работавших на меня. Это немного усложнило мою жизнь. Девочка занималась крайне важным делом, которое ты прервала. Десятилетия активного труда канули в пустоту.

— Прошу прощения, — Вампирша провела кончиком языка по острым клыкам. — Но взгляни на это с другой стороны. Моя-то жизнь стала легче. Больше нет этой раздражающей дряни, с которой ты носился как курица с яйцом. А вот обо мне ты совсем не переживал. Убить хотел свою малышку Элеонору. Даже не искал меня все это время.

— Люций? — Тихо переспросил Марков. — А что, так можно было? Это, типа, уменьшительно-ласкательный вариант?

Как всегда патологоанатом проявил любознательность очень не вовремя. За что тут же получил от меня ощутимый удар локтем под дых.

Смертный не понимает, что эта рыжая дрянь может создать парочку проблем. Не смертельных, конечно, но все же. Вампиры очень злопамятны. А влюблённые вампирши, вообще могут помнить свою обиду тысячелетиями.

В любом другом месте — плевать. В Пристанище — я не знаю, чем закончится наша с ней схватка. И она это тоже понимает, а значит, чувствует себя более свободно. Я сейчас нахожусь на ее территории. Поэтому лучше быть наготове, чтоб успеть вовремя выдернуть нас с Марковым отсюда.

— Ты совсем не изменилась. — Спокойно продолжил я беседовать с вампиршей, как ни в чем не бывало.

Пусть думает, будто Владыка Ада расслаблен и слегка невнимателен. Все-таки она — женщина, я — мужчина. Долгая разлука, воспоминания о прошлом, бла-бла-бла.

Хотя на самом деле, изучая Элеонору насмешливым взглядом, я одним глазом наблюдал за призраками. Вампирша тут явно за главаря. Подмяла под себя неприкаянных бедолаг.

Они ее слушаются, поэтому девка вполне может отдать им команду задавить нас массой. Не хотелось бы после битвы со Светлыми, после Мятежа и Падения, после сотни тысяч покушений, сдохнуть заваленным чертовой эктоплазмой.

— Сколько прошло уже времени после твоей условной смерти? Лет двести? — Я закатил глаза. — Прямо как вчера все было. А по поводу того, что не искал… Когда ты исчезла, мне показалось, что тебе не слишком хочется меня видеть. Если ты хотела, чтобы я тебя нашел, стоило намекнуть. След из хлебных крошек или что-то вроде того.

— Ах шалунишка! — Элеонора громко рассмеялась, закинув голову. — Ты знал, где я нахожусь. Ты мог вытащить меня отсюда и вернуть к жизни. Ты — мог! Знаешь, это очень приятно, когда мужчина ради встречи с тобой готов простить тебе смерть какой-то вшивой ведьмы.

— Извини. Мне ни разу не приходило в голову сделать тебе приятно. Больно — да. А вот приятно…

Элеонора резко подняла верхнюю губу и тихо зашипела. Видимо, мои последние слова не особо ее порадовали. Смерть не пошла дамочке на пользу. Она стала еще более привередливой.

— Послушай, Забелин, мне кажется, ты как-то неосмотрительно груб с ней. — Снова принялся бубнить за моей спиной Марков.

Я проигнорировал его нервные подергивания. Смотрел только на Элеонору. Одним глазом, напомню. Вторым полдолжал наблюдать за призраками, которые колыхались вокруг нас живым морем уродских лиц и фигур.

— А насчет того, что не изменилась… — Вампирша усмехнулась, быстро взяв себя под контроль. — Я ведь не человек, если ты помнишь. Я — вампир. И я не развеялась пеплом по ветру под палящими лучами солнца. Я всего лишь спряталась от твоего гнева здесь.

Элеонора снова улыбалась мне так же восторженно, как и я ей. Со стороны нас можно было принять за двух влюблённых, встретившихся после долгой разлуки.

— Эм… Простите… — Марков настойчиво отпихнул меня в сторону и вылез вперед. Потом вообще помахал рукой вампиршей, привлекая ее внимание.

— Слушайте, я понимаю, у вас тут личная драма, все дела. Встречаться с бывшими — такое себе удовольствие. Но не могли бы вы выяснить отношения позже? Нам очень нужно найти кое-кого. Кстати… Приятно познакомится. Я — Степан. Мой друг много говорил о вас…

Как только патологоанатом произнёс это вслух, я понял, что легко отделаться не получится.

Взгляд Элеоноры моментально полыхнул кровавым светом. Из всего сказанного Марковым она сразу выцепила главное.

Патологоанатом — смертный, он называет себя моим другом и мне он явно дорог, если я поперся вместе с ним в Пристанище. А значит, ей даже не нужно вступать в схватку со мной. Ей просто надо схватить смешного смертного, который сам лезет в объятия опасности.

— Не вздумай. — Ласково сказал я дамочке, продолжая улыбаться. — Ты же умная девочка. Не нужно рисковать. Я могу убить тебя по-настоящему. Сейчас твое тело покоится в одном старом замке, в Карпатах. Я точно знаю в каком. Да-да-да… Ты так наивно считала, будто хорошо его спрятала. Но нет. Не хорошо. Ты ведь не умерла в полном смысле этого слова, как обычно это происходит у вас, у кровососов. Но мы можем данный факт исправить. Ты не посмеешь причинить человеку вред.

Я осторожно прихватил Маркова за шиворот, а потом сунул его обратно себе за спину. Когда закончим здесь, нужно еще раз объяснить патологоанатому про его роль в пищевой цепочке потусторонних сущностей.

Степан бестолково таращился на Элеонору, не понимая, какую ошибку он сейчас допустил. Да, в Пристанище находится его дух, в котором как бы нет крови. Но и Вампирша здесь не вся, так сказать, целиком. Выпить она его, конечно, не сможет, а вот убить — очень даже. Потому что если тело Степана не получит обратно свое содержимое, вряд ли оно вскочит и как ни в чем не бывало побежит по делам.

— Почему же не могу? Мы в мире неприкаянных душ. Я знаю, здесь ты не так силён, как в любом другом месте. — Вампирша сделала шаг вперед.

— Если ты тронешь конкретно этого смертного, я превращу Пристанище в пепелище. Каламбур, да? Игра слов. Сначала будет большой, веселый костер, а потом — кучка дерьма.

— Не посмеешь. Папочка тебя накажет. Ты погубишь столько невинноубиенных? Опять? Они ведь уже умерли один раз из-за каких-то эгоистичных, самовлюбленных мудаков. Ты хочешь провести их через такую смерть дважды?

— Если это нужно сделать ради Говорящего, не задумаюсь ни на секунду. И, поверь, папа будет исключительно не против столь радикальных решений, когда речь касается особого смертного с редким даром.

— Говорящий? — Вампирша удивленно подняла брови. — Это правда?

— Чтоб мне сдохнуть! — Искренне ответил я.

— Тоже очень на это надеюсь… Говорящий… Надо же, как удачно все сложилось. — Элеонора буквально на пару минут задумалась, а потом вдруг перестала скалиться и расплылась самой что ни на есть добрейшей улыбкой. — Говорите, вам нужна девушка? Хорошо. Получите девушку. Любую. Но сначала нам нужно договориться. Видите ли, у нас тут возникла проблемка, которую сможет решить только Говорящий. И надо же, вот он, собственной персоной! Так что, господа, начнем переговоры.

Глава 13

Из двух зол выбирает только тот, у кого нет смелости выступить против обоих…

— Мое тело грызут дикие собаки. Я чувствую их острые зубы… — Высказался Марков, мрачно уставившись на свои ноги.

Разглядывал он их с таким видом, будто и правда конкретно в данный момент кто-то невидимый пытался обгладать конечности патологоанатома.

Мы сидели возле мёртвых, голых деревьев, привалившись спиной к самому большому из них.

Зря я напомнил Маркову, что его смертная оболочка находится совсем в другом месте. Теперь он доставал и себя, и меня страданиями о сохранности своей драгоценной тушки. Причем меня он доставал гораздо больше.

— Не говори ерунды. — Раздраженно оборвал я очередные стенания Степана.

Очередные, потому что последние минут десять он без конца жаловался на ощущение дискомфорта. Сначала ему казалось, что кто-то щупает его, потом — что его трясут и теребят за щеки, наконец, дело дошло до более серьезных вещей. Марков был уверен, будто все собаки Бирюлёво сбежались в лес, дабы вкусить беззащитного тела патологоанатома.

— Почему ерунды-то? Я чувствую, кто-то наверняка грызет мои ноги.

— Стёпа… Во-первых, я позаботился о том, чтоб в мире смертных ни одна сволочь случайно на нас не наткнулась. Собаки, кошки, мышки, грибники, просто маньяки-изуверы. Никто. Понимаешь? Во-вторых, там, в реальной жизни, прошло не больше пары минут с того момента, как мы переместились в Пристанище. Поэтому, прекрати ныть.

Марков покосился на меня с оскорбленным видом, но промолчал. Видимо, он счел Владыку Ада слишком жестокосеречным существом, не способным оценить уровень его трагедии.

Мы с патологоанатомом сидели на поляне, со всех сторон окружённой рекой, если это, конечно, можно так назвать. Я про реку.

Поляна находилась на возвышении, что очень радовало, однако река…

Для начала она просто возникла ниоткуда. Вообще. Буквально некоторое время назад, когда я объявил привал, ее не было. Не успели оглянуться — вот она.

Второй пункт — река представляла собой густой, ползущий по кругу поток бурлящей крови и дерьма. И кстати, насчет дерьма, чтоб вы понимали, я говорю буквально. Такое чувство, будто вся канализация всех существующих реальностей сливалась конкретно в данное место.

Действительно, куда должно сливаться дерьмо всего мира? Почему бы не в Пристанище, которое находится посреди хрен-знает-где? И почему бы этой реке не возникнуть из воздуха именно таким образом, чтоб два любопытствующих создания оказались внутри ее кольца.

Как все было? — спросите вы. Я отвечу. Снова проблемы начались со Степана.

Мы присели отдохнуть. Маркову показалось, что он вот-вот сдохнет, из-за чего пришлось напомнить смертному об отсутствующем теле. Он просто-напросто достал меня стенаниями о том, как болят его ноги, руки и даже немножко почки. При чем тут почки — вообще не понятно.

Я пояснил Степану, что в Пристанище у него ничего болеть не может, но потом сжалился. Мы выбрали небольшой лесок, который выглядел так, будто все деревья здесь умерли еще до Великого потопа, сели отдохнуть и после этого внезапно нас окружила срань в виде реки. Выглядела она ужасно, воняла еще хуже. И по-моему, это представляло гораздо бо́льшую проблему, чем придуманное гладание ног Маркова.

Поток был достаточно широкий, чтоб не иметь возможности его перепрыгнуть, а лезть в бурлящую кровь, смешанную с черт знает чем, не хотелось даже мне.

— Твою мать… Я на грани того, чтоб выблевать всё, что съел со времён детства. — Простонал патологоанатом, зажимая нос рукой. Тема с обглоданными ногами, похоже, была, наконец, закрыта. — Мне кажется, твоя малышка Элеонора просто заманила нас в какую-то долбанную ловушку, чтоб мы тут сдохли.

— Не думаю. Слишком сложный план. И потом, не забывай, в любой момент я могу вытащить нас обратно. Однако мы должны решить задачу, поставленную вампиршей. Нам нужна девчонка, которую нашли в лесу после Сергеевой. Очень нужна. Напоминаю, это — оплата услуг, которые мы окажем данному месту и призракам.

Марков что-то промычал из-под ладони, закрывающей его лицо, я не расслышал, что, но мне кажется там был только мат.

Изначально Элеонора выдвинула два условия. Первое было верхом наглости с ее стороны— чтоб я не мешал этой дряни вернуться в мир живых. Стоумовая дамочка все просчитала, когда сбежала в Пристанище. В том числе, отходные пути.

— Нет.

Мой ответ выглядел достаточно коротким и понятным. Я был категоричен в данном вопросе.

Вампирша убила ведьму. Мою ведьму! Смертную, которой я обещал защиту взамен на определённую работу. Причем сделал это Элеонора очень нагло, хамски и вопиюще открыто. Обошла мою печать хитростью. Использовала кровь Люцифера, чтоб избежать мгновенной мучительной смерти за посягательство на собственность Владыки Ада. Откуда у вампирши моя кровь? Лучше не спрашивайте. Это история из разряда 18+.

— Ну… Я должна была хотя, бы попробовать, — Усмехнулась Элеонора.

Второе условие вызвало у меня совсем другую реакцию. Удивление, недоверие, даже, наверное, подозрение, не сошла ли дамочка с ума от пребывания в Пристанище.

— Подожди… — Взмахнул я рукой, останавливая ее словесный поток, когда она опустилась в дальнейшее обсуждение. Призраки по велению Элеоноры расползлись кто-куда и мы, оставшись втроем, обговаривали условия взаимного сотрудничества. — Ты хочешь сказать, что здесь, в месте, где обитают неприкаянные души, появилось нечто неконтролируемое этими душами?

— Да. — Элеонора недовольно поморщилась. — Началось все около… если судить по меркам смертных, около двух лет назад. Наверное. Сложно определить временные рамки там, где нет времени. Сначала мы почувствовали некоторое волнение пространства. Сам знаешь, здесь такого быть не должно. Временной карман — мёртвая, неподвижная субстанция. Он не растет, не меняется и не становится меньше или больше. Последний раз Пристанище волновалось, когда его создал необдуманный поступок папы Римского с этими пятнадцатью днями. И все. Больше подобного не случалось.

— Что ты имеешь в виду под «волнением»? — Задумчиво уточнил я, переваривая сказанное вампиршей.

— То и имею. Кошмары будто взбесились. Метались туда-сюда, верещали, как умалишённые. Некоторые буквально взрывались, разлетаясь на куски. Потом я заметила, что в отдаленной части территории появилось слепое пятно. Оно похоже на туманное облако. Плотное. Никому из призраков внутрь не попасть. Мы словно натыкаемся на преграду, если пробуем хотя бы заглянуть. Сейчас это пятно растет. Медленно, но растет. Оно становится больше. Оттуда я ощущаю Тьму. Так, наверное. Ты знаешь, мы, Дети Ночи очень чувствительны к любым проявлениям Хаоса. Кроме того… Как бы это сказать… Начал меняться ландшафт некоторых мест. То есть внезапно высохла и рассыпалась оливковая роща. Рассыпалась. Трухой. Будто сгнила за одно мгновение. Почему? Не понятно. В любом случае, неизвестно, сколько я еще буду находиться здесь. Ты же бываешь крайне непреклонен в некоторых вопросах. Мне бы не хотелось, чтоб единственное место, где я могу существовать, схлопнулось, как мышеловка. И это не считая факта, что в подобном случае все неприкаянные души рванут отсюда в мир смертных. Сам понимаешь, к чему это приведет. В общем-то, конечно, на людишек плевать. Они все равно размножаются как тараканы. Но… Если полчища призраков, голодных и злых, больше не будут привязаны только к Пристанищу и к месту своего убийства, они расползутся среди людей, как чума. Лично для меня люди — корм. Я не хочу, чтоб коровье стадо скосил чертов мор.

— То есть в одном временном кармане, в Пристанище, появился свой временной карман? И от него распространяется волна изменений? — Переспросил я, на всякий случай пристально сканируя вампиршу взглядом.

Искал признаки безумия. Потому что описанные ею симптомы не могут существовать сами по себе.

— Да. Я хочу знать, что это. Раз уж так вышло, что к перемирию мы пока с тобой прийти не можем и обратно дороги мне нет, я переживаю за состояние этого места. Говорящий сможет пройти внутрь туманного пузыря, уверена. Ему доступны контакты с любыми проявлениями потустороннего. Ты тоже сможешь, думаю. Но с Говорящим это всяко надежнее. У меня ощущение, будто пузырь — живой. Говорящему нужно выяснить, что это, откуда оно взялось и чего оно хочет.

— Простите… — Марков, до этого момента стоявший тихонько в сторонке, влез между нами с вампиршей, растолкав нас в стороны. — Конечно, дико извиняюсь, но вы сейчас договариваетесь о том, чтоб я проник в какую-то непонятную хрень и выяснил, что это за непонятная хрень? Верно? Причем хрень, о которой идёт речь, пугает даже её?

Патологоанатом широким жестом указал рукой в сторону Элеоноры. Два раза. Видимо, на всякий случай, вдруг кто-то не понял. А потом закрепил свое поведение словами:

— Я знаете ли, испытываю сильное волнение от мысли, что мне придётся лезть вглубь явления, которого опасается вампир, не побоявшийся вызвать гнев Люцифера.

Мы с Элеонорой молча посмотрели на патологоанатома, а затем, лёгким движением выкинув его за предел нашего переговорного круга, продолжили разговор взрослых дяди и тёти.

— Да, согласен. — Ответил я вампиршей. — Мы отправляемся к месту, о котором ты говоришь, разбираемся с твоим туманным пузырём, потом возвращаемся, и ты к этому моменту разыщешь нам девушку, по чему следу пришел Степан.

Конечно, Марков начал возмущаться, но кто его слушал. Он все время чем-то недоволен.

Честно говоря, я взялся за это дело не только ради неизвестной погибшей, хотя она тоже важна. Меня теперь волновал сам факт изменений, которые происходят с Пристанищем.

Любые катаклизмы или сдвиги в потусторонних реальностях — поганый признак. Они говорят о том, что творится некая срань, которая вот-вот перерастет в очень большую срань. Именно поэтому я хотел разобраться с тем, что происходит здесь, в мире призраков. Ибо что бы не происходило, оно даст волну во все стороны, включая Ад, Небеса и мир смертных.

На фоне ситуации с Кукловодом, который явно жаждет притянуть Хаос, звоночки, связанные с Пристанищем очень важны. Да и вообще… Уже дважды за последние несколько дней фигурирует понятие Хаоса. Мне это очень, очень сильно не нравится.

Поэтому, распрощавшись с Элеонорой, которая указала нам нужное направление, я потащил Маркова разбираться с туманным пузырем. Потащил, потому что Степан пытался сопротивляться. Он хватался руками за все, что мог схватить, упирался пятками в землю и всячески препятствовал нашему передвижению. Это продолжалось до того момента, пока я не пригрозил ему, что вернусь обратно в мир смертных, а патологоанатома запечатаю на веки вечные здесь, в Пристанище.

Теперь из-за этой чертовой реки дерьма, стало понятно, что дорога несколько затягивается. Как и выполнение задания вампирши.

— Чего ты прицепился к этой умершей девке? Жопой чую, у тебя во всей этой истории есть более глубокий интерес. — Степан отпустил нос, поэтому его голос стал звучать четче. — Я вообще не пойму, зачем тебе наш мир. Ты так и не ответил. Что за придурок был в церкви? О каком Хаосе он говорил, о каком Хозяине? Ты рассказал мне про убитого суккуба, про бабу эту из ресторана. О том, что хочешь найти Артефакт, способный погубить мир людей к чертям собачьим. Но я все равно понимаю, ты что-то не договариваешь.

— Знаешь, Стёпа, тебе лучше не знать ответы на эти вопросы. И прекрати уже изображать из себя жертву. Река воняет, согласен. Но выблевать ты ничего не сможешь. По какой причине, уже объяснял. Чем больше думаешь о запахе, тем сильнее он для тебя становится. Меня интересует другое… Река возникла из ниоткуда. Просто раз — и вот она. Окольцовывает место, где сидим мы, и уходит куда-то вдаль. Сама по себе она появиться, конечно, могла… Но у меня такое ощущение, будто тот пузырь, о котором говорила Элеонора, чувствует наше приближение и пытается защититься от вторжения. Если это действительно порождение, связанное с Хаосом, тогда нет вопросов. Все логично. Но раз оно защищается от нас, значит, нам точно нужно туда попасть.

Я задумчиво посмотрел вдаль, где колыхалось нечто серое и мутное. Мы, получается, подобрались достаточно близко.

Честно говоря, вся ситуация слегка раздражала. Где-то внутри вдруг проявилась странная часть меня, очень похожая на человеческую. Хотя, казалось бы, откуда ей взяться? И тем не менее, данная часть отчетливо говорила: «нахер это дерьмо»! Она подталкивала прямо сейчас развернуться и отправиться обратно в мир смертных, дабы там искать Артефакт.

Какое мне дело до того, что Элеонора очень хочет разогнать чудовищ из-под кроваток призраков? Какое мне дело до схлопнувшегося Пристанища? В конце концов, разве я не Владыка Ада? Разве я не Проклятый Зверь? Призраки рассеятся среди людей? Отлично. Пусть проредят огромное количество смертных. Всех один черт не убьют.

Но тут же следом поднял голову тот, кем я и являюсь — Люцифер. Несмотря ни на что, не могу выглядеть слабаком, как жалкий смертный. Если собираюсь вычислить кукловода, забрать у него Сердце Лилит и вернуться обратно в Ад, тогда я — крутейший надиратель задниц. Кто, между прочим, чуть не прикончил Отца? Кто сумел создать себе новый дом из отвратительной дыры? Я — дьявол. Я могу справиться с любым дерьмом.

— И что мы будем делать? Ждать? — Спросил Марков оценивая реку, которая не только отвратительно выглядела, но и странно текла.

Она действительно брала начало где-то за горизонтом, делала петлю вокруг поляны, на которой мы сидели, а потом снова утекала за горизонт.

— Пока, да. Мне нужно подумать, как выбраться из вонючей ловушки. Вплавь преодолевать ее мы точно не будем.

— Спасибо! — Степан вскочил на ноги и отвесил мне глубокий поклон. — Вот прямо от души спасибо, что хотя бы через это ты не заставляешь меня проходить.

Он развернулся и направился к деревьям, которые были ненамного тоньше того исполина, возле которого мы пристроились на отдых.

Стволы, окружающие нас, выглядели совершенно голыми. На некоторых даже веток не наблюдалось. Они, видимо, высохли и отпали.

Вообще вся поляна казалась какой-то… мёртвой, что ли. Деревья, а вернее то, что от них осталось, были перекручены как тугие канаты. Редкие ветви, лишённые любого намека на листья, казались застывшими змеями, которых сделали из костей.

— Ты куда? — Окликнул я Маркова.

— Не знаю. Хочу хворост, наверное, набрать. Становится холоднее. Думаю, может, костер разожжем.

— Почему бы тебе не послать сраную сигнальную ракету, чтоб наверняка дать туманному пузырю знать о нашем прибытии? — Снова начал раздражаться я. — Он, может, нас и чувствует, но точно не видит. А если ты устроишь тут домашнее барбекю с маршмеллоу, река может оказаться лишь первым, самым маленьким сюрпризом.

Марков замер на полпути, обернулся и уставился на меня недовольным взглядом.

— Никаких костров. — Категорично заявил я. — Никаких лагерных пений хором. Никакой кадрили. Сидим тихо. Сидим и я думаю. Когда мы позвоним в дверной звонок этого сранного пузыря, было бы отлично, если бы наше появление хоть чуть-чуть оказалось для него неожиданностью.

Марков открыл рот, собираясь возразить что-то в ответ, но обстановка на чёртовой поляне снова изменилась.

Деревья вдруг начали двигаться. Серьёзно. Их стволы расходились в стороны, словно рвущаяся ткань, и оттуда, изнутри, падали на землю клубки старых, гниющих ветвей, опутывающих что-то, очень отдаленно напоминающее человеческие останки.

На этом «подарки» не закончились. Конечно! Иначе все было бы слишком просто.

Выпавшие ветви сначала корчились на месте, будто их выворачивает наизнанку, а затем начинали ползти. Немного. Буквально около полуметра, чтоб потом… Вскочить с земли, приняв вертикальное положение, и рвануть к нам с Марковым.

— А-а-а-а-а! — Уже привычно заорал Степан. — Это не ветки, Забелин! Это не ветки! Это срань какая-то! Спасибо, млядь, огромное, что опять втянул меня в очередную жопу!

Патологоанатом еще что-то кричал, но я его уже не слушал. Я одним прыжком вскочил на ноги и бросился к Степану.

Он прав. Деревья вовсе не являлись деревьями. Это — человеческие останки, сухие и гнилые. Они были обёрнуты друг вокруг друга в ледяных кладбищенских объятиях, напоминая перекрученные стволы, и мы их разбудили.

В данном случае, не считая огнемёта, ядерного оружия или группы обученных истребителей оживших мертвецов, лучшая стратегия — простейшая от природы: бежать, словно мы две зебры на водопое, и только что показался львиный прайд с кетчупом и столовым серебром. Сам я справлюсь, это не вызывает сомнений. Однако не уверен, что в окружении сотен этих странных, извращенных мертвецов успею защитить Степана от внезапного удара одного из чудовищ.

Кукловод, сукин сын! Он, наверное, смотрит из своего укрытия и ржёт до усрачки. Клянусь, очень скоро, заставлю его бороздить эту реку дерьма из конца в конец.

Теперь я точно знаю, что в изменениях Пристанища замешан именно он. Деревья в данном месте никогда не могли бы превратиться в высохшие, гниющие, обнимающие друг друга трупы. Это — заклятия уровня Падших.

Нечто подобное я сам сотворил для охраны одного из Девяти кругов Ада. Правда, мои мертвецы выглядят иначе. Они просто спрятаны внутри деревьев, которые живописной рощей раскинулись рядом с Кругом. Здесь же заклятие изменили. Такое чувство, будто его формулу переписали, добавив некоторые вводные, поэтому я не почувствовал опасности.

И, конечно, создал это Кукловод. Он тоже поставил деревья-убийцы в качестве охраны, чтоб никто не мог добраться до пузыря. На призраков они, видимо, не реагировали, потому что те не изучали достаточного количества энергии. Заклятие рассчитано конкретно на живых, оказавшихся в Пристанище. А теперь вопрос: до хрена ли сумасшедших полезут в это «прекрасное» место?

То есть Кукловод предполагал, что либо я, либо кто-то другой, имеющий сильную энергетику, попробует добраться к его долбаному пузырю. Значит, он реально там что-то прячет. И мне это очень нужно! Но сначала я должен убрать патологоанатома с опасного рубежа. Он стоял ровно на пути, по которому неслись монстры.

До Степана оставалось буквально два шага, когда ситуация из просто жопной превратилась в охренеть насколько жопную.

Из реки вдруг вынырнула огромная змея. Хотя нет… Эта гадина больше напоминала жирного пятиметрового дождевого червя. Существо явно было слепым. Но у него имелись широкие и круглые челюсти. Вот этими челюстями урод как раз схватил Степана поперек туловища. Секунда — и патологоанатом исчез в вонючих, кровавых водах реки.

— Твою, сука, мать! — В ярости выкрикнул я, глядя, как смертный с «бульками» погрузился в толщу дерьма, оставив на поверхности лишь парочку воздушных пузырей.

К счастью, буквально сразу же, из реки появился изогнутый горб. Червь, видимо пытался угомонить Степана. Зная Маркова, уверен, он сейчас очень активно сопротивляется.

Выхода у меня, собственно говоря, не было. Пришлось сделать то, что я просто ненавижу делать!

Я выкинул руку вверх, позволяя явится гладиусу. Да, у меня он тоже есть. Я все-таки, хоть и Падший, но ангел. Просто… Не могу смотреть на него без внутренней боли. Вид гладиуса причиняет какой-то дискомфорт. Я бы сказал, что у меня болит душа. Если бы она, конечно, была.

Наверное, воспоминания о Мятеже и о Падении еще слишком свежи. И не надо говорить про чертову уйму тысячелетий, минувших с того дня. Да! Я знаю! Видимо, память у ангелов слишком долгая.

Мой меч отличается от оружия Светлых. Он черный, как самая черная ночь. С его лезвия срываются огненные искры, вспыхивая клубами огня. Последствия долгой жизни в Аду. Что поделаешь.

Я одним прыжком скаканул вперед, прямо на червя. Едва мои ступни коснулись его отвратительного тела, с размаху вонзил гладиус. Змея взвыла, подкинула меня вверх, а потом полностью вынырнула из реки. Марков, зажатый челюстями, размахивал руками, отплевываяясь дерьмом, и пытался что-то орать. По-моему, он угрожал гадине.

Существо отпустило Степана, придав ему скорости в полете. Но сделало это так, чтоб он упал не на поляну и не на противоположный берег реки, а на второй горб извивающегося тела. Потом оно развернуло голову в мою сторону и сделало пару слепых укусов в воздух, словно не было до конца уверено, откуда взялась рана.

Я провернул рукоятку гладиуса, погружая меч в тело гадины. Клинок не только резал существо, он еще жег его, заставляя тварь верещать. Из раны, которая становилась все больше, начала выплескиваться грязно-белая, похожая на гной кровь. Червь вопил без остановки и пускал волны, извиваясь горбами. Я видел, как Маркова постоянно подкидывает вверх, но Степан вцепившись намертво, очень старался удержаться на твари, как участник родео на быке. Патологоанатому явно не хотелось снова занырнуть в реку.

— Это о-очень ве-е-есело, Забе-е-елин! Н-оо, млять, добе-ей ее!!! Я сейчас сдо-ох-ну! — Выкрикивал он, подлетая вверх ногами, каждый раз когда червь пытался скинуть нас с себя.

В момент, когда шея твари изогнулась в сторону, я снова прыгнул вперед, приземлился на его приплюснутую башку, а потом, скользя на ногах, как по горке, съехал вниз, одновременно гладиусом разрезая жесткую плоть существа.

Когда до соприкосновения с мерзкой водой оставалось буквально несколько сантиметров, я сделал последний сильный рывок вверх, выпуская и расправляя крылья.

Черт возьми! Это я тоже ненавижу делать! Я больше не ангел. Я — Люцифер! Мне ни к лицу все эти атрибуты прошлой жизни.

За пару секунд до того, как червь с воем и ревом рухнул в реку, я успел подхватить Маркова.

— Ты… Млять… Ты… — Повторял патологоанатом, когда я бросил его на сушу и приземлился рядом. — У тебя все это время… Всегда… Было вот оно… Оно!!!

Степан ткнул пальцем прямо в меня. Наверное, речь шла о гладиусе, который я уже убрал, и о чёрных огромных крыльях, которые уже исчезли за моей спиной.

— Ты… Ненавижу тебя! Заставил меня… Чтоб ты сдох! Блин!

— Отряхнись. Хватит ныть. — Оборвал я смертного. — Нам нужно идти вперёд.

Затем развернулся и направился в сторону туманного пузыря. Думаю, Маркову хватит несколько минут, чтоб прийти в себя. Потом пусть догоняет.

Глава 14

Стоит немного расслабиться, как жизнь дает тебе пинка…

Если бы меня спросили, где именно я нашел дверь в этом чертовом пузыре, я не смог бы ответить. Честное слово. Потому что дверей там, чисто теоретически быть не должно.

Внешне он выглядел как огромный шар, одной своей половиной заткнувший брешь, которая образовалась в Пристанище. Вторую половину шара, естественно, видно не было, потому как она находилась за пределами территории призраков. Этакая заглушка, образовавшаяся на стыке реальностей.

Я прошёлся вдоль мутной плотной пелены сначала в одну сторону, потом в другую. Постоял, подумал. И вот уже после этого обратил внимание на точку, которая показалась мне какой-то… тёплой, что ли. Протянул руку. Приложил ладонь. Секунда — и мои пальцы уже сжимают дверную ручку.

Дверь выглядела максимально неподходящее для данного места и данной ситуации. Она была слишком простой. Металлическая, серая, выкрашенная неровными мазками.

Я знаю лишь одно правило обращения с дверьми, появившимися из ниоткуда. Их нужно открыть.

— Черт… — Пробурчал за моей спиной Марков. — Как ты это делаешь? Офигенно, наверное, быть ангелом, хоть и падшим. Нет выхода — оп! Рукой поводил и вот тебе выход. Ступай с миром, сын мой.

Я проигнорировал очередное недовольство патологоанатома. Его можно понять. Наверное. Когда тебя сначала какая-то зверушка схватила и потрясла, потом окунула в дерьмо, затем прокатила на специфическом аттракционе, это, естественно, не прибавляет хорошего настроения. Тем более, конкретно в данном вопросе он прав.

То, как мы разрываем ткань реальности, чтобы потом раздвинуть стены миров… в общем, это трудно объяснить. Нас такому не учат, если что. Это само собой существует внутри каждого ангела или демона.

Для этого требуется огромное количество энергии, у людей ничего подобного нет. Я еще ни разу не видел, чтоб такие фокусы проделывал кто-то из смертных. К счастью… Иначе тараканы просочились бы в Ад и на Небеса. А потом их хрен выведешь.

Правда, справедливости ради… Было несколько случаев, когда придурки-практики, возомнившие себя магами, пытались взломать двери между миром людей и демонов, чтобы самим пробраться в Ад, а не призывать демона к себе. Удивительное безумие.

Скажу сразу, это закончилось очень плохо. Естественно, для практиков. Заодно опытным путём выяснилось, что смертные не способны выжить в Аду.

— Идем. — Кивнул я, приглашая патологоанатома.

— О нет, — Заявил Марков. На дверной проем он смотрел с таким видом, будто оттуда сейчас выскочит что-то очень опасное и снова попытается утащить его в дерьмо. — Только не это. Отказываюсь. Слушай, я же человек. Говорящие, не Говорящий, но человек. А ты таскаешь меня черт знает где. Мы понятия не имеем, что за этой, блин, дверью.

Я молча шагнул вперёд, отодвинув Маркова в сторону, и просунул голову внутрь. Посмотрел налево, потом направо.

— Ничего не понимаю… — Задумчиво высказался я вслух.

Передо мной была обычная подземка. Ну то есть — рельсы и голые стены. Все. Еще, пожалуй, несколько тусклых фонарей, освещавших пространство. Тоннель уходил куда-то вдаль, однако звука движения поездов не было слышно ни с какой из сторон.

Я снова вынырнул обратно, схватил Маркова за шею и засунул его голову туда, где только что была моя голова. Вроде бы Степан что-то кричал. Не уверен. Его голос звучал приглушённо.

Когда я снова вернул верхнюю часть Маркова на место, вытянув его из подземки в мир Пристанища, где мы стояли перед туманным пузырем, лицо Степана было немного зеленоватого цвета. Наверное, он расстроился за столь неуважительное обращение со своей персоной, но мне, честное слово, недосуг было словами объяснять смертному, что за дверью нет ничего кроме обычного тоннеля.

— Тебе нечего бояться, — сказал я коротко.

— Как же, нечего! — нервно хмыкнула патологоанатом, однако уже с меньшей решительностью. Видимо, моя категоричность произвела на него впечатление. — Ты-то не погибнешь. Тебе-то на все плевать. Нет, я туда не пойду.

— Слушай… Это самый короткий путь к решению маленькой проблемы, которая в данный момент перед нами стоит. — Я старался говорить спокойно, хотя эта бесконечная возня с глупым человечишкой начала действовать мне на нервы. — Даю тебе слово, ничего не случится. Но если ты будешь упорствовать, мне придется применить силу.

— Мудак ты… — Мрачно сообщил Степан, а затем решительно шагнул вперед.

Я, естественно, сделал то же самое.

Мы реально оказались внутри тоннеля подземки и могу дать на отсечение любую конечность Маркова, (их не жалко), это совсем не то, что я ожидал увидеть.

По моим расчётам внутри пузыря должна быть территория, которую Кукловод использует для своих целей. Не знаю… Маленький форт для небольшой армии бритоголовых солдатиков, лаборатория для создания вкусняшек, которые понравятся Хаосу, на худой случай — пыточная и научный кабинет в одном флаконе, где мой неизвестный брат ставит эксперименты над смертными, набивая им татуировки в виде цветочков и сердечек. Но нет. Ничего такого. Просто тоннель подземки.

Любопытно… это не был мир смертных в чистом виде. Хотя назвать данное место частью Пристанища я бы тоже не решился. Состояние «между». Знакомое. Похоже на мою комнату «нигде».

Я снова покрутил головой по сторонам, соображая, в какую сторону идти. Тоннель уходил и в лево, и вправо. Потом мое внимание привлекла крышка люка. Естественно, это случилось не просто так. Она была… как бы это сказать… Подозрительно чистой.

Согласитесь, странно, когда все вокруг выглядит старым, потертым, покрытым паутиной, а крышка люка блестит как яйца излишне чистоплотного кота.

Я молча подошел к люку и откинул крышку. Он не был заперт, словно дожидался именно нас. С другой стороны, зачем его вообще запирать? Кому может прийти в голову разгуливать по туннелям несуществующего метро?

— За мной! — Скомандовал я патологоанатому, и сразу же, не дожидаясь его возражений, прыгнул вниз. А вот уже оттуда громко крикнул, чтоб Степан наверняка услышал. — На тот случай, если ты решишь, что следовать за мной опаснее, чем остаться одному в месте, которое выглядит крайне подозрительно, советую дважды подумать. Только быстро. Ждать никого не буду.

Не успел я сделать двух шагов в сторону, как из люка вывалился мрачный и взъерошенный патологоанатом. Несмотря на небольшую высоту, прыжок у него вышел совершенно нелепый. Он ухитрился упасть, подвернуть ногу, потом встать и снова ее подвернуть. Я иногда удивляюсь, как Марков дожил до своих лет в целости и сохраности.

— Лучше уж с тобой. — Буркнул он недовольно, потирая пострадавшую конечность. — Ты хоть и мудак, но с крыльями и мечом. Это многое решает.

Я на смертного в этот момент уже не обращал внимания. Я осматривался по сторонам.

Мы оказались в длинном коридоре с бетонным полом, освещенном тихо гудящими лампами дневного света и заканчивающимся дверью — деревянной дверью, обитой железными панелями. В середине двери виднелся глубоко врезанный в дерево остроконечный глиф, который испускал дым и расплывался, постоянно меняя форму.

— Забавно… — Протянул я, рассматривая глиф. — Нечто похожее стоит в городской ратуши Пандемониума… И в моем замке парочка есть. И в замке Мамоны… И

— А можно получить какую-нибудь более конкретную информацию кроме имен всяких там демонов? — Перебил меня Степан. — Я, знаешь ли, нервничаю, когда ты вот так начинаешь бубнить.

— Собственно говоря, куда уж конкретней. Глиф — часть адова языка, с помощью которого общаемся мы, демоны. Если более точно, часть письма. Он содержит в себе некоторую силу. Дверь с таким глифом не сможет открыть ни один Светлый.

— Черт… Согласен, что это странно. Зачем вы исключили Светлых из своей прекрасной компании? — Марков, не скрывая сарказма, с умным видом несколько раз кивнул головой. — И что дальше? Вот мы пришли. Оказались внутри пузыря, но тут ничего нет. Предлагаю вернуться обратно, а потом послать твою малышку Элеонору к чёртовой матери… Хотя, она сама, наверное, вполне сгодиться на эту роль… После мы спокойно вернемся в лес, где, хочу тебе напомнить, лежит мое тело!

— Сидит… — Машинально поправил я Маркова, при этом внимательно изучая глиф.

Хотелось бы понять, чьей демонской руке он принадлежит, но к сожалению, почерк — не тот критерий в случае с демонами, по которому можно определить автора письма.

— Кто сидит? — Спросил Степан после минутного молчания.

— Тело твое сидит. И хватит, в конце концов ныть. Почему ты такой скучный, а? Живешь, как амёба. Скажи спасибо, что появился я и разнообразил твое скудное существование. Что за жизнь без риска?

— Долгая. И с уймой времени, чтобы быть благодарным за все те глупости, которых не совершил. Вроде проникновения в мир призраков. — Марков снова замолчал на пару минут, а потом с тревогой в голосе спросил. — Забелин, мы же не собираемся ломать эту дверь? Просто у тебя такое выражение лица, будто именно эту идею ты сейчас осмысляешь.

— Мы не собираемся ломать дверь. — Ответил я Маркову, но прежде, чем он облегчённо выдохнул, добавил, — Мы ее выбьем.

— Класс… — Патологоанатом развёл руками, словно собирался обнять кого-то очень большого и невидимого. — Ты планируешь вломится в непонятное место? Вот так, пинком? А если там вражеская армия? Или хозяева остались дома? Вряд ли им понравится столь хамское вторжение. Может, для приличия, хотя бы постучится?

— На двери выбит адский глиф, поэтому, условно говоря, то, что находится за дверью, принадлежит мне. Как и все, что связано с Адом.

— Я чувствую себя лучше, зная, что ты считаешь себя владельцем неизвестно чего. Это делает ситуацию более дружелюбной. — Мрачно прокомментировал Степан.

Он тяжело вздохнул, демонстрируя, как сильно ему это все не нравится, но потом всё-таки отодвинулся в сторону, чтоб не мешать тому, что я собираюсь сделать. Видимо, до патологоанатома, наконец, дошло, не нужно пытаться меня в чем-то переубеждать, Владыка Ада все равно сделает по-своему.

Я шагнул назад, подбирая нужное расстояние для хорошего удара ногой. Дверь выглядит крепкой, но и я не лыком шит. Почему именно выбить? Мне не желательно трогать деревянное полотно с глифом руками. Оно может среагировать на мои прикосновения. А я бы не хотел оповещать кого-либо о своем присутствии.

Я подтянул ногу вверх и на секунду замер, примеряясь, в какую точку лучше всего ударить. Со стороны, конечно, моя фигура с этой поднятой ногой смотрелась очень нелепо. Я был похож на фламинго.

Именно в этот момент, (как же иначе!) дверь вдруг распахнулась. Сама.

Ну… Вернее не сама.

На пороге стояла молоденькая симпатичная девушка. Она молча смотрела на меня, стоящего на одной ноге. Я в ответ смотрел на неё.

Девчонка выглядела крайне просто, по-свойски. На ней были рваные джинсы, тяжёлые ботинки с круглыми, тупыми носами, и футболка с японскими иероглифами. Незнакомка очень сильно напоминала лидера женской рок-группы, о которой никто никогда не слышал. Колорита добавляли ярко-красные волосы и кольца вставленные в нос, в ухо и в бровь.

Мы оба смотрели друг на друга почти минуту, пока мне не пришла в голову мысль опустить ногу.

— Ну и зачем? — Спросила девушка низким, слегка хриплым, приятным голосом. — Можно же просто постучать. Вы опоздали. Заходите. Все уже на месте.

С этими крайне странными словами она развернулась и пошла вглубь помещения.

— Эм… Я не понял… Это, типа приглашения? И почему она сказала, что мы опоздали? Мы вроде никуда и не торопились. — Высказался за моей спиной Марков.

— Понятия не имею… Хотя очень хочу узнать. Идём.

Я решительно шагнул внутрь, но буквально через два шага замер на месте, с удивлением рассматривая место, где мы оказались.

Это был бар. Серьезно. Просто бар. Вернее, конечно, далеко не просто.

Обстановка выглядела очень странной. Такое чувство, будто создатель интерьера серьезно прибаливал головой.

Вдоль одной из стен стояли высокие стеклянные шкафы, в которых наблюдались весьма специфические экспонаты. Я словно попал в место, где торгуют канцелярскими товарами пополам с пыточным оборудованием. Например, из одной витрины на меня смотрели степлер и привидение в наручниках и с кляпом в зубах. Другая витрина наводила на мысль о мясной лавке, судя по странным кускам мяса, висевшим за стеклом. Я не стал рассматривать куски внимательно, особенно когда заметил, что некоторые из них смотрят на меня в ответ.

Само пространство бара было достаточно большим. Столики располагалось по всему его периметру. Вдали виднелась огромная барная стойка.

И все бы ничего, но посетители бара выглядели ещё интереснее, чем обстановка. Вернее, для меня, как раз они выглядели привычно. Вопрос в другом. Что это, твою мать, за место? И почему я о нем не знаю?

Бармен, который шустро наливал коктейли и пиво из большой, круглой, деревянной бочки, имел пару изогнутых бараньих рогов, сильно повышенную волосатость на лице и две козлиные ноги. Фавн. Это был чертов фавн.

Помогала ему обслуживать клиентов как раз та самая красноволосая девчонка. Ее даже можно было принять за человека, если бы не длинный хвост с кисточкой на кончике. Он игриво выглядывал из специального «кармашка», сделанного в джинсах, раскачиваясь в таки движениям бедер хозяйки. При этом, она точно не была демоницей. Скорее разновидность мантикоры в человеческом обличае.

Посетители, занимавшие столики, выглядели не лучше.

В одной стороне собралась компания эльфов, тех самых, мелких и гадких существ. В другой — активно что-то обсуждали четверо вампиров, не забывая при этом размахивать бокалами, полными красной жидкости, которая ничем другим, кроме крови, быть не могла.

Помимо прочего, здесь присутствовало около двух десятков суккубов, около десятка химер и штук пятнадцать голосящих на весь зал Парк.

Парки вообще очень крикливые сущности. Конкретно эти о чем-то спорили, поэтому создавали шум, похожий на вопли стаи взбесившихся обезьян. Один столик выглядел пустым, но я видел своим демонским взглядом, что за ним собралась компания Полтергейстов.

— Я не знаю, чего мне больше хочется — убежать или упасть в обморок. Бежать, кажется, бесполезно. Но если упаду в обморок, то для всех этих тварей слишком уж буду похож на еду для пикника. — Тихо пробормотал за моей спиной Марков.

Смертный, конечно, может и не понял, кто именно собрался в этом баре, но половину присутствующих мог опознать даже он. Особенно вампиров.

В общей сложности в зале находилась толпа, голов в сто, потусторонних сущностей. Но самое главное, я понятия не имел, что где-то существует подобное место. А я — Владыка Ада, я должен знать о подобных вещах.

— Господа! Господа! Минутку внимания! — Громко крикнул человек, появление которого я упустил из виду.

Было совершено непонятно, откуда он вынырнул, но сейчас этот смертный замер перед барной стойкой, постукивая металлической вилкой по пивному бокалу. Привлекал внимание посетителей. Это выглядело очень впечатляюще. Для меня.

Поразил сам факт, что в баре, набитом черт знает кем, появляется обычный человек и требует уважения к своей персоне. А присутствующие, вместо того, чтоб убить его особо изуверским способом, вскакивают со своих мест и начинают аплодировать.

— Что, твою мать, за ерунда происходит? — Тихо пробормотал я себе под нос, но уже в следующую секунду быстро сделал шаг назад, прикрываясь Марковым, как ширмой.

Просто именно в этот момент, одна из девиц-суккубов повернула голову в нашу сторону.

— Ты чего? — Спросил Марков.

— Не шевелись! Я в своём, первозданном виде. Хорошо, что дверь открыла Мантикора. Эти твари обитают за пределами Ада. Любой адовец узнает меня за одну секунду, глазом моргнуть не успеешь. А мне это сейчас не нужно. Считай, что я путешествую инкогнито.

— Ммм… Ну да… Ну да… — Натянуто улыбнулся Марков и заодно помахал рукой уставившемуся на него суккубу.

Как ни странно, вид еще одного человека демона не удивил. Хотя… Скорее всего дело в том, что Степан сейчас вроде как не совсем человек. Он похож на свежего, недавно отдавшего концы призрака. А призраки в зале, кстати, тоже были. Но не те, что обитают в Пристанище. Нет. Вполне себе бодрые, крепкие призраки, которых здесь быть не должно. То есть ребята сбежали от карающей руки правосудия до того, как попали в Распределитель.

Странная, очень странная компания. Почти все присутствующие веками недолюбливали друг друга. Суккубы на дух не выносят вампиров. И те, и другие любят секс, а потому считаются конкурентами в погоне за сомнительным удовольствием совокупиться со сметными. Просто одни пьют после совокупления кровь, вторые — энергию и душу. Полтергейсты сильно злятся при виде призраков. Эльфы вообще всех бесят. Они — конченые, мерзкие говнюки. Фавна я в глаза не видел лет пятьсот. Никакого. Мантикоры периодически охотятся на демонов.

Представить не могу, что всех этих существ собрало в одном месте.

— Итак, господа! Наконец, мы в сборе, прошу считать наше собрание открытым. На повестке дня — предстоящие мероприятия: смена власти, приход Хаоса, а так же охота на Люцифера с последующим его убийством! — Громко сообщил смертный всем присутствующим.

Марков издал тихий звук, похожий то ли на смех, то ли на хрюканье больной астмой свиньи. Видимо, его очень повеселила тема собрания. Особенно про убийство Люцифера.

Собственно говоря, у меня было два варианта развития событий. Либо я продолжаю прятаться за спиной патологоанатома и слушаю, как по пунктам будут расписывать и планировать моё умерщвление. Либо обнаружу свое присутствие, поздороваюсь с обществом, а потом долго и мучительно буду пытать каждого, кто здесь находится, пока не выбью из них правду. Что это за кружок революционеров-анархистов у нас нарисовался?

Я решил, что второй вариант мне как-то ближе.

Только сделал шаг вперед, выходя из-за спины Маркова, как Степан вдруг тихо ойкнул и подскочил на месте.

— Ты чего? — спросил я патологоанатома, стараясь пока не привлекать внимания.

Мое появление должно выглядеть феерично и неожиданно.

— Меня опять кто-то лапает. — С абсолютно серьёзным выражением лица сказал Степан и даже посмотрел по сторонам как-то испуганно.

— Прекрати… — Начал было я, но в этот момент натурально ощутил, как невидимая рука шлёпает меня по щеке. Сначала по одной, потом по второй. — Не понял…

Тут же прилетела следующая, третья пощечина. Причём я реально ощущал эти шлепки вполне физически. Потом снова. Еще. И еще.

— Твою мать! — Рявкнул я, начиная понимать, что это значит.

Однако к сожалению, изменить происходящее уже не мог.

— Забелин! Забелин! Сука… Пульса нет… Антон! Щас. Дыхание… Нет. Дыхание, наверное, не поможет. — Отчетливо прозвучал женский голос.

Затем — снова резкий, очень ощутимый удар по щеке. В ту же секунду в ушах раздался низкий гул, а пространство вокруг меня начало вдруг сужаться до одной точки со скоростью несущейся вперед электрички.

Я только успел глазами моргнуть, как очнулся на поляне, в лесу.

Передо мной на коленях стояла Мария Семеновна собственной персоной. Она и лупцевала мою физиономию с нездоровым азартом. А конкретно в данный момент блондинка тянулась ко мне губами, собираясь видимо, делать искусственное дыхание.

— Чтоб тебя! — Выругался в ярости я, принимая сидячее положение.

Майора в секунду откинуло в сторону. Она буквально как кошка отскочила от меня одним прыжком.

— Твою ж, сука, мать! — Высказался я громко, от души, испепеляя блондинку яростным взглядом. — Что ж вам на месте не сидится, товарищ майор. Что ж вы вечно все ухитряетесь обосрать!

Глава 15

Самый страшный гнев — гнев бессилия…

— Кто-нибудь собирается мне объяснить, какого черта происходит? Это что за импровизированный ретрит на природе вы организовали? — Спросила майор Машурина.

Ее голос буквально сочился сарказмом. Сарказм капал с языка блондинки, как яд кобры. Я даже слегка пригнул голову, пытаясь разглядеть, не выросли у дамочки случайно клыки?

Мария Семеновна сидела за столом, испепеляя меня и Маркова гневным взором. В большей мере, конечно, меня. Есть ощущение, блондинка вообще во всех странных событиях, где бы они не случались, нашла одного крайнего и теперь с удовольствием вешает на него дохлых собак.

— Извините… Я не понял, что такое ретрит? — Тихо поинтересовался Марков.

Он вообще вел себя очень осторожно. Осторожно говорил, осторожно молчал, даже устроился на стул осторожно, подальше от Марии Семёновны. Весьма предусмотрительно.

Потому как майор была настроена максимально решительно. Она притащила нас в отдел и явно планировала в ближайшее время перейти от обычных вопросов к пыткам. Я удивлён, что до сих пор в кабинете майора еще не горит огонь и не греется жаровня.

Вот она, кровушка Светлых. Дает о себе знать. Чтоб доковыряться до истины, ничем не гнушаются.

Судя по упрямо сжатым губам, майор хотела знать правду. Хотела настолько сильно, что, когда мы выбирались из леса, она вручила Маркову ключи и велела вести ее машину, а сама прыгнула в мою.

— Ого… Помнится кому-то сильно не нравилось общество избалованного мажора. — Не удержался я от комментария.

— Чтоб ты не сбежал. — Коротко бросила блондинка, пристегиваясь ремнем безопасности.

Здравое зерно в ее поступке имелось, скажу прямо. Я так и планировал, вообще-то. Сбежать, чтоб вернуться в чертов бар, где чертовы адовцы обсуждают чертово свержение власти. Хочется понять хотя бы, чьей конкретно власти? Моей или они замахнулись на папу.

В принципе, насчет моей власти я сильно не парюсь, этот вопрос решается достаточно быстро. А вот насчёт папиной…

Старика я хотя бы знаю. Знаю, что от него ожидать, на что он способен, а на что нет. Эти же идиоты снова упоминали Хаос. Понять не могу, откуда у них взялась уверенность, будто данная субстанция — лучшее, что может произойти со всем мирозданием.

Отец может быть иногда крайне невыносим, это факт. Может вести себя слегка нервно. Согласен. Однако признайтесь, некоторая нервозность вполне оправдана, когда на твоих плечах уйма всего; когда ты с утра до ночи и с ночи до утра выслушиваешь дурацкие просьбы; когда с приходом каждого столетия у тебя плодятся конкуренты или твои муравьишки-таракашки всеми силами стремятся угробить столь заботливо созданный для них мир.

Но при всех его недостатках, если папа является рьяным противником Хаоса, значит, что-то в этом есть.

В общем, мне срочно нужно было вернуться в бар, однако майор Машурина придерживалась иной точки зрения. Поэтому спустя полчаса мы уже сидели в отделе МВД Западное Бирюлёво. Домчали, не успев глазом моргнуть.

Есть, конечно, небольшая сложность. На данный момент я знаю только один вход в заведение, существующее за пределами мира смертных и вне границ Ада. Этот вход — Пристанище. Значит, придется снова встречаться с Элеонорой,(что уже не радует), и струячить к пузырю. Опять. А опытным путем мы уже выяснили, дорога к пузырю — это тебе не желтый кирпич, ведущий к Изумрудному городу. Приятного мало.

Однако, цель стоит того. Мне бы очень хотелось всю эту братию, собравшуюся в баре, тряхнуть за шиворот так, чтоб у них бо́шки поотлетали. А потом задать парочку вопросов. Ну и, конечно, убить каждого, кто посмел за моей спиной творить подобную ерунду. Ты погляди-ка… Устроили кружок активистов.

Но главное даже не это. Все участники идиотского собрания — марионетки. Сомнений в этом нет никаких. Они не сами дошли до абсурдной идеи организовывать революцию. Их кто-то научил.

Присутствие фавна и Мантикоры дает повод подозревать, что во всю эту лабуду втянуты не только адовцы, но и сущности, которые много столетий были в вольном плавании. Ошивались в мире смертных. Сидели, носа не высовывали.

Тут снова попахивает участием Кукловода. Во-первых, он не просто так скрыл бар, поместив его в место, которого нигде не существует. Это типа секретность и конспирация. По той же самой причине, были поставлены разнообразные заклятия, в виде деревьев-убийц и водоплавающих уродов.

Теперь понятно, почему пузырь начал выпирать в Пристанище. «Нигде» — тоже не резиновое. Напихать туда всякого дерьма и надеяться, что оно в другом месте не вылезет воспаленным фурункулом — глупо.

Кукловод однозначно один из Падших. Он понимает, как устроено мироздание. Закон абсолютно простой. Если где-то убыло, значит где-то прибыло. Если где-то прибыло,(например, достаточно большое заведение для сборища адовых дегенератов, решившихся на очередную революцию), значит жди, вот-вот резина натянется и появится тот самый фурункул. Он и появился. У призраков.

Но… По все тем же законам мироздания, вход должен быть не только из Пристанища. Просто надо поискать его. А это — время. А времени нет. То есть, возвращаемся в исходную точку. Мне нужно снова попасть к призракам.

Однако, Мария Семеновна как питбуль вцепилась в нас обоих: и в меня, и в Маркова. Когда я тронулся с места, она торжественно пообещала прострелить мою ногу, возможно две, если мне придет в голову свернуть с указанного маршрута. И знаете что? Она вообще ни разу не шутила.

Блондинка была настолько зла, что я решил придержать коней и на этот раз послушаться ее.

Тем более, прямо скажем, выглядела ситуация с нашим пребыванием в лесу очень сомнительно. А в глазах майора даже, наверное, подозрительно.

В любом случае нужно объясниться с ней, иначе Мария Семеновна начнет рыть дальше и глубже, а ее интерес чреват последствиями. Особенно, если вспомнить, кто у нее дедушка. Или прадедушка.

В общем, я добросовестно привез нас к отделу, рассудив, что проблемы надо решать по мере их поступления. Пузырь уже есть. И бар уже есть. И скопище адовых идиотов тоже есть. Всё это никуда не денется. Сначала необходимо успокоить Марию Семеновну, а потом можно спокойно вернуться к делам.

— Ретрит, гражданин Марков, это практика временного ухода от повседневной жизни с целью восстановления внутреннего равновесия и духовного роста. Ретриты могут проходить в самых разных форматах, от медитационных и йога-ретритов до детокс-программ и духовных упражнений…

Майор резко замолчала, прервав свою импровизированную лекцию, подумала пару секунд, а потом, прищурившись, спросила раздраженным голосом:

— Вы мне что, голову пытаетесь тут морочить?

— Почему? — Искренне удивился Марков. — Я правда не знал, что означает это слово.

— М-м-м… — Блондинка недоверчиво с ног до головы окинула патологоанатома взглядом, а затем снова переключилась на меня. — Итак. Жду объяснений, Забелин. Какого черта ты вместе с этим… человеком… оказался на месте убийства Сергеевой? И по какой причине вы валялись там, как два овоща. Вернее, ты валялся, а этот…

Майор снова покосилась на Степана. Взгляд у нее был очень недружелюбный. Есть ощущение, что меня блондинка не любит очень сильно, но и патологоанатом в число ее фаворитов точно не входит. Какая-то она неудовлетворённая. Всё ей не нравится.

— Этот вообще сидел. Как… как буддист в нирване. Я его теребила, трогала, била, но он не реагировал. Вы что… — Мария Семеновна подалась вперед, уставившись мне прямо в глаза, будто пыталась рассмотреть зрачки. — Вы накурились? Оба? Дури какой-то нажрались?

— Ну здрасьте, приехали! — Столь нелепые инсинуации возмутили даже Маркова. — Мы похожи на двух идиотов, которые поперлись черт знает куда ради сомнительного удовольствия испытать не менее сомнительный кайф? Я вообще, если что, не по этой теме.

В принципе, возмущение Степана я полностью разделял, но в данный момент меня начало волновать кое-что другое. Пока он высказывал свое мнение, я вдруг осознал одну мысль, вытекающую из слов блондинки.

— А почему вы сказали про Сергееву?

Майор Машурина снова отвлеклась от патологоанатома и уставилась на меня вопросительным взглядом. Она не сразу поняла, что я от нее хочу.

— Вы сказали, на месте убийства Сергеевой. Не на месте убийства двух жертв, не на месте убийства двух девушек, а именно Сергеевой. Будто акцент сделали.

— Потому что, Забелин, если бы кое-кто помнил, что в отделение полиции он пришел в качестве стажёра, а не в качестве клоуна, исполняющего различные номера, то этот кое-кто уже бы знал, что неизвестную девушку убили не там. Не в лесу. Ее туда привезли и красиво разложили на том же месте, где была найдена Сергеева.

— Класс… — Марков не мог сдержать своей реакции.

Он покосился в мою сторону так выразительно, что даже дураку стало бы понятно, данная информация имеет значение. Мария Семеновна дурой, к сожалению, не была и, естественно, «гляделки» Степана заметила.

— Что-то не так? — Поинтересовалась она.

Вообще, конечно, не так — все. Если девчонку убили не в лесу, а в другом месте, то наш поход в Пристанище выглядит слегка… как бы это сказать… бесполезным.

Нет, тот факт, что мы в итоге обнаружили место сборища идиотов — это отличный результат. Плюс, я снова убедился в активной деятельности Кукловода. Тут вопрос конкретно касается невинноубиенной.

Элеонора обещала найти ту, по чему следу мы пришли. А здесь вот в чем суть. Сергеева умерла, будучи суккубом. Ее дух, ее душа давным-давно была «съедена» демоном. После смерти осталось лишь пустое тело. Сергеева призраком никак быть не могла. Я рассчитывал как раз на второй труп, отталкиваясь от того, что в неизвестной девице суккуба не имелось. Но если жертва не привязана к данному месту, то мы пришли не по чьему-то следу. Мы пришли просто так. И найти Элеонора никого не могла.

А наугад определить, кто именно из неприкаянных душ наша жертва — достаточно сложно. Это надо всех опросить, осмотреть, выяснит, кого убили конкретно в тот день острым предметом в глаз. Их, этих призраков, еще поди собери в кучу. Они же слегка все звезданутые. Неприкаянные души похожи на сборище умственнобольных. Да, те, кто посвежее, страдают признаками сумасшествия в легкой форме. Но все же.

— И где произошло убийство? — В свою очередь спросил я, проигнорировав вопрос майора.

— Не знаю, Забелин. — Развела руками блондинка. Потом добавила. — Пока не знаю. Но вместо того, чтоб заниматься делом, таскаюсь за всякими придурками по лесам.

— Слушайте, вы так говорите, будто мы вас об этом просили. — Начал заводиться я. Хотя… Почему начал? Я и до этого уже был заведён сорвавшимся пребыванием в Пристанище. — Могли бы и не таскаться. Встречный вопрос, товарищ майор, зачем вас понесло в лес? Вы что…

Я наклонился вперёд, округлил глаза и громким шёпотом спросил:

— Вы накурились?

— Хватит нести ерунду! — Блондинка долбанула кулаком по столу, хотя, судя по ее раскрасневшимся щекам и горящему взгляду, она с гораздо большим удовольствием впечатала бы этот кулак в мое лицо, — Потому что вы тут что-то мутили! Поехала за вами следом, хотела проверить.

— А-а-а-а-а… Так вы следили за нами! Вот! А зачем тогда валите всю вину на других?

— Да ты меня достал! — Взорвалась блондинка.

Она вскочила на ноги, откинув стул, и, по-моему, в этот момент битва добра со злом стала гораздо ближе, чем могла быть.

К счастью, у майора зазвонил телефон. Блондинка раздражённо схватила мобильник со стола, где он лежал с момента, как мы вошли в кабинет, и выскочила в коридор, со всей силы долбанув дверью.

— Твою мать, Забелин… — Марков вместе со своей табуреткой сразу же подвинулся ближе ко мне. Говорил он тихо, на тот случай, если блондинка недалеко убежала. Может, она специально усыпляет нашу бдительность, а сама притаилась под дверью. — Мы на хрена все это пережили? Это путешествие по миру, полному всякого дерьма?

Степан зажмурился и застонал как от зубной боли. Наверное, слово «дерьмо» навеяло ему кое-какие воспоминания.

— Блин… Девку твою в другом месте грохнули. — Продолжил патологоанатом. — И почему вообще эта Мария Семеновна нас нашла? Ты говорил, будто оставил заклятие, чтоб мы были невидимыми для людей.

— Для людей! Она — нефилим. Забыл? Ангельская кровь. Архангел в роду отметился. На нее некоторые демонские фокусы не действуют. И хватит уже гундеть, Марков. Ты как старая бабка, честное слово. Бу-бу-бу… Бу-бу-бу…

— Я не бабка! Это я просто хочу жить. Ясно? А с той минуты, как ты появился, в моей жизни постоянно что-то происходит. Какая-то срань. То непонятные братки со стволами и ножами. То психи в балахонах. То водяные драконы. Или кем там была эта тварь. Что потом? Что следующее? Драконы со стволами и ножами? Избавь меня от этого!

— Эх, Марков, Марков… А я уже было подумала, что у тебя есть шанс. В баре, полном потусторонних сущностей, ты целых две секунды вел себя храбро. Не мог бы повторить это снова?

Ну ладно… Честно говоря, я специально доводил патологоанатома. Естественно, трусом он не является. Я вижу его внутреннюю суть. Хотя бы достаточно вспомнить ту историю с больницей. Мало кто на его месте рванул бы спасать людей, выводя их из пожара.

Просто Степан… Он будто отказывается принимать себя настоящего. А конкретно в данный момент очень неподходящее время для его психологических травм. И потом, он — Говорящий. Ему теперь многое предстоит увидеть и узнать.

— Мне кажется, твоя проблема в том, что ты путаешь храбрость с глупостью! — С гневом высказался патологоанатом.

— Нет, глупым я тебя всегда считаю. И тут путаницы точно нет Это неизменно. Просто прими как данность. Но у меня есть такая ма-а-а-аленькая просьба. Постарайся не забывать, что ты — человек и тебе, по идее, очень даже дорог мир смертных. Твой мир! Я, если что, Владыка Ада. Мне на людишек плевать. Но я тут, суечусь вместе с тобой по одной простой причине. Мы хотим защитить ваш чертов мир. Хотим не дать Кукловолу его уничтожить. А Кукловод, чтоб ты понимал, мечтает его сжечь дотла и посолить землю слезами смертных. Наверное, вашему долбаному Гринпису этот план бы не понравился, но они, как и все остальные, скоро будут плавать в котле с кипящей желчью. Поэтому, Степан, если ты все же дорожишь своим миром, то нам нужно просто продолжать работать, пока мы не найдем того, кто все это затеял…

Вообще, я собирался сказать Маркову ещё парочку «ласковых» слов, чтоб он взбодрился.

Кстати, насчет того, что мне плевать на мир людей — ложь. Все взаимосвязано. Это — чертова пищевая цепочка. Исчезнет мир смертных, исчезнут смертные, у Ада тоже волникнет проблемка. Большая. Впрочем, и Небеса вряд ли возрадуются. Просто Степану об этом лучше не знать.

Однако моя гневная речь, моя роль мотиватора-коуча была прервана крайне важным событием. Я вдруг почувствовал легкое покалывание в районе виска. Левого.

— Черт… Степан, закрой дверь.

Марков удивлённо уставился на меня, пытаясь понять, что за это странный переход от речи про спасение мира к просьбе закрыться в кабинете.

— Закрой, говорю! — Рявкнул я на патологоанатома. — Чтоб внезапно не вошла майор Машурина.

Такой тон он сразу понял. А если даже и не понял, перестал тупить, догадавшись, что мной точно руководит какая-то важная причина. Марков одним прыжком скаканул к двери, а затем тихонечко повернул замок.

Я прижал два пальца к виску, указательный и средний. Покалывание — это был знак, сигнал. И подавала его Марина Рыжкова, мой новоиспеченный голем.

Глава 16

Время от времени нужно сокращать поступки, которых от тебя не ждут: пусть враги помрут от удивления…

— Надо срочно уходить. У нас нарисовалось неотложное дело. — Сообщил я Маркову.

Затем резко поднялся со стула и направился к выходу.

— Погоди. Погоди, Забелин, блин!

Степан поймал меня за локоть, удерживая на месте.

Самое смешное, зная мое настоящее имя, он все равно продолжает называть Владыку Ада этой дурацкой человеческой фамилией.

С другой стороны, наверное, странно, если окружающие будут слышать «Эй, Люцифер!»… Хотя… Смертные иной раз и не так над своими детишками издеваются.

— Твоя майор нас просто кончит. — Заявил патологоанатом. — Отвечаю. Если мы сейчас смоемся, она нас снова разыщет и расчленит. Есть ощущение, дамочка имеет конкретные подозрения на наш счет. Мне кажется, она не сильно поверила в нашу версию относительно церкви и сейчас опять не верит.

— Круто. — Я легонько скинул конечность патологоанатома, чтоб невзначай ее не повредить. Пожалуй, Марков останется единственным смертным, который так вольготно хватает меня за руки. — Но мне пришёл сигнал о срочной встрече. Вернее… Черт… Это сложно объяснить, по дороге расскажу. Поехали, пока майор не вернулась.

Я щелкнул дверным замком, собираясь выйти в коридор, в этот момент дверь распахнулась, на пороге возникла блондинка. Мария Семёнова еще продолжала говорить по телефону, но судя по тому, что она заходила обратно в комнату, разговор двигался к своему логическому завершению.

— Очень интересные новости, Валера. Ты мне позвонил сказать, что вы, идиоты, ничего не знаете и изо всех сил трудитесь над тем, чтобы ничего не знать дальше. В этом смысл нашей беседы? И что там с Геной, не пойму? Ему руку повредили или мозг? Какой, на хер, больничный? — Резко вычитывала Мария Семеновна, так понимаю, старшему лейтенанту Лопатину.

К счастью, майор не заскочила в кабинет на скорости, иначе мы бы с ней столкнулись лбами. Она зашла не торопясь и данный факт избавил нас от неловкой ситуации. Однако, увидев меня, застывшего прямо перед дверью, и Маркова, который маячил за моей спиной, Мария Семеновна медлительность быстро утратила.

— Валера… Перезвоню… — Сказала она в, трубку изменившимся голосом, потом скинула вызов, убрала телефон в карман и не сулящим ничего хорошего тоном спросила, — Разве была команда уходить? Разве кого-то отпускали?

— Нет. Но мне надо. — Резко ответил я, глядя блондинке прямо в глаза.

Говорят, это помогает при общении с бешенными животными, которые утратили контроль. Или наоборот… Нельзя смотреть им в глаза… Не помню. Адские гончие не ровня обычным собакам, так что опыта общения с четвероногими друзьями смертных не имеем.

Судя по тому, как вспыхнуло злостью лицо Марии Семеновны, она на самом деле была на грани срыва. И это не очень хорошо. Почему? Да потому что чертово нутро Светлых — крайне нестабильная субстанция.

Сначала я почувствовал волну жара, плеснувшего в мою сторону. Когда в устах Люцифера звучит слово «жар», это совсем не то, к чему привыкли люди. Поверьте, я отлично разбираюсь в температурных режимах, чтоб понимать разницу между «ай, горячо!» и «уберите это от меня, черти драные!».

Блондинка буквально пылала обжигающим огнем на энергетическом уровне.

Я «запустил» свой демонский взгляд, чтоб оценить состояние ауры майора. Не просто так ведь на этой дамочке можно сейчас жарить стейки. Однако тут же машинально шагнул назад и невольно на секунду зажмурился.

Фиолетовая, насыщенная аура девушки в данный момент выглядела как решето, сквозь которое во все стороны бил жгучий свет.

— Да твою ж мать… — Высказался я вслух. — Только этого сейчас не хватало.

В общем-то, у нас вот-вот случится инициация нефилима. А это очень не вовремя.

Рассказываю, как обычно у детишек Светлых происходит этот процесс. Быстро. Очень быстро. Первое явление гладиуса — вот верный признак ангельского совершеннолетия.

И тут два момента важны.

Первый — чтоб я сдох! Не в буквальном, конечно, смысле и не потому что мне этого хочется. Просто если блондинка с минуты на минуту явит миру гладиус Светлых, это будет — вау, как круто, но вызовет кучу проблем.

И вообще, с какого перепуга она должна его являть? У нефилимов стандартной комплектации данная функция не заложена. Ею обладают только ангелы.

То есть Мария Семеновна — особая девочка. Так выходит. И речь идёт не о дедушке или прадедушке, а скорее всего о папе. Причем папа у нас — из числа Архангелов, особо приближенных к фигуре Большого Босса.

Второй момент — мне отчаянно сигнализировала Рыжкова. Голем передавала картинки, где она сейчас находится. Марина заметила человека. Этот человек по ее мнению вел слежку.

Рыжкова видела его вчера, но не обратила внимания. Вернее, обратила, конечно. Она показала мне воспоминания с изображением мужичка лет тридцати пяти. Мужичок выглядел несчастным и слегка потрепаным жизнью. Он все время воровато оглядывался по сторонам, будто ему есть что скрывать.

Просто вчера голем лишь отметила его присутствие как случайного прохожего. Сегодня этот человек снова крутился возле Рыжковой. А если говорить более точно, за ней. Пытался следить.

Марина вышла на пробежку, потому что настоящая Рыжкова последние несколько лет бегала по субботам, как умалишённая. В принципе, в другие дни она тоже бегала, но в субботу, в свой законный выходной, носиться кругами по парку, как взбесившаяся кошка, способны только умалишённые.

И вот мужичок, привлекший внимание голема, снова был рядом. Сначала он мелкими перебежками двигался за Рыжковой, пока она трусила в нужную ей сторону. Потом, когда Марина оказалась в парке, мужичок принялся скакать с лавочки на лавочку, стараясь держать мою подопечную в зоне видимости.

Голем, как послушное творение Владыки Ада, знает, что о любых странностях нужно сообщать. Именно такой приказ ей был оставлен. Вот и сообщила.

С бдительностью Рыжковой я был полностью согласен. Нужно смертного проверить на предмет его интереса к девушкам, занимающимся бегом. Если он маньяк, то и черт с ним. Мужика ждёт крайне неприятный сюрприз. Изнасиловать, ограбить или убить голема… Ну… Может, человеку жить надоело.

А вот если слежка устроена из-за серьёзного дела, например, по приказу Кукловода, тогда совсем другой разговор. Интересовались же его бритоголовые солдатики Сергеевой. Почему бы им не обратить внимание и на Рыжкову. Девушки были все-таки соседками.

И что в итоге? В итоге вместо того, чтоб торопиться к парку, координаты которого передала Рыжкова, я стою на пороге кабинета и смотрю на нефилима, который, оказывается, перенял у своего Светлого папы больше, чем положено. Что ж у этой девицы все через задницу?

— Мария Семеновна… — Заговорил я тихим, мягким голосом, который обычно используют в разговорах с детьми и нашкодившими котятами, — Вы зачем так нервничаете? Не надо нервничать. Успокойтесь. Давайте подышим. Вот так…

Я согнул руки в локтях, поднял их на уровень груди, повернув ладонями вниз, а потом наглядно показал, как надо дышать.

— Вдох… Выдох… Вдох… Выдох…

— Мне кажется, она тебя ненавидит. — Со знанием дела заявил Марков из-за моей спины. — А еще мне кажется, твои попытки успокоить товарища майора имеют обратный эффект… Интересно, если она тебя всё-таки ударит, это будет считаться нападением на сотрудника при исполнении?

— Я сказала, ждать меня в кабинете. Я не договорила. У меня вопросы! — Начала Мария Семеновна тихим, звенящим голосом.

По-моему, майора разозлил и окончательно добил тот факт, что я немеожко не считаюсь с ее положением моего, так сказать, начальника. И по-моему, именно эта злость провоцирует сейчас инициацию, которая, судя по усилившемуся жару, может произойти в любую секунду.

Представляю, как охренеет блондинка, когда из ее руки в мир явится светящийся меч. Я бы на ее месте точно охренел. У нормальных людей из тела посторонние предметы не вылазят.

Она ведь, так понимаю, о своём папе ни черта не знает. Девочка из детского дома… Странная история. Обычно Архангелы приглядывают за детьми. Не то, чтоб прямо нянчатся, но и на произвол не бросают. Тем более, конкретно в этом случае — именно дочь. Не внучка или правнучка, как я решил изначально.

Собственно говоря, в сложившейся ситуации выход у меня был только один. Клин вышибают клином. Поэтому сильную злость блондинки нужно было перекрыть какой-нибудь не менее сильной эмоцией. Например — шок или удивление вполне подойдут.

Поэтому я шагнул вперед, положил правую руку майору на затылок, и поцеловал ее. Отмечу, быстро положил, быстро поцеловал. Чтоб она не попыталась ударить меня или что-то такое.

Ну и конечно, это не был невинный поцелуй в щеку. Вполне себе все по-взрослому. Мне даже понравилось, если честно. Было в этом что-то… ммм… интересное. И вкус такой… земляничный, что ли. Не хочется признавать, но я с трудом оторвался от ее губ.

В любом случае, нужный эффект был достигнут. Мария Семеновна обалдела настолько, что даже не сопротивлялась. Она, мне кажется, вообще не сразу поняла, что происходит. Слишком неожиданной была вся ситуация.

Когда я отстранился и посмотрел на нее проникновенным, грустным взглядом, свет, пробивающийся сквозь ауру нефилима, начал тускнеть.

— Не могу находиться рядом с вами, знаете ли. — Заявил я печальным голосом, полным страдания. — И молчать больше не могу! Вы покорили мое сердце с первой встречи. Представляю ваш светлый образ денно и нощно. Так что… Извините. Но мне лучше побыть на расстоянии от вас. Так будет правильно. А вы… Вы живите теперь с этим!

С последними словами я драматично закатил глаза и выскочил из кабинета. Следом за мной рванул тихо похрюкивающий и тщательно сдерживающий свою бурную реакцию Марков.

Майор, в отличие от Степана, никуда не рванула. Она просто стояла на месте, как соляной столб, и хлопала глазами.

Хм… Надеюсь, я не переборщил. Прежде физических контактов между Падшими и нефилимами не бывало. Мало ли, какие последствия вызовет конкретно этот контакт.

— Ну ты дал, конечно. Ну я в шоке… Ну ты и жук! — Причитал патологоанатом, пока мы очень быстро спускались по лестнице, а потом еще быстрее мчались к машине. — Это надо же, такое учудить. Воспользовался случаем замутить с красивой женщиной. Ну ты и правда Люцифер. Еще загнул ей про эти чувства.

— Стёпа, ты бы трындел поменьше. — Искренне посоветовал я Маркову. — Особенно, было бы неплохо, если бы ты поменьше трындел всякой чуши. Девка была на грани рождения сверхновой звезды. Не знаю, что сказалось. Наверное злость и близость тьмы в моем лице. Вся эта история, которую вы, людишки, любите. Свет, тьма, борьба противоположностей. Ее чуть не разорвало и она могла в любой момент начать размахивать сверкающим мечом, созданым из звезд. А теперь представь, как сложно это было бы объяснить человеку, которого мы всего лишь несколько дней назад уверяли, будто паук размером с машину и жуки, прущие из разрубленного пополам адепта Кукловода — бред ее воспаленного мозга, итог отравления химическими веществами.

— Вот блин… — Согласился Марков, плюхнувшись на пассажирское сиденье. — Тогда поддерживаю всеми руками и ногами. Это был правильный поступок, если он помог в сложившейся ситуации. Вообще, думаю, так теперь и действуй.

Я вырулил со двора отдела и сразу двинулся в сторону парка, где Рыжкова, судя по той информации, которая от неё поступала, уже заканчивала пробежку.

Мужик тоже был на месте, он все так же скакал с лавочки на лавочку, стараясь не терять мою девочку из вида.

Маркову все это я рассказывал коротко, в общих чертах. Судя по навигатору, мы прибудем в нужную точку через десять минут, поэтому рассусоливать было некогда.

— Ого… — С уважением протянул Степан, выслушав мои обьяснения. — То есть ты прям как в прямой трансляции все видишь? А она тебе постоянно это показывает? Ну ни хрена себе у вас, демонов, сколько всяких прибамбасов. Невольно начинаешь понимать, почему находится много желающих продать душу.

— Она передает мне картинку. Наверное, можно использовать сравнение, о котором ты говоришь.

— А голем… Это… Ну… Она живая или нет, не пойму.

— Степан… Считай, что это мой личный робот. Искусственный интеллект. Так тебе будет понятнее.

Всю оставшуюся до встречи с Рыжковой дорогу Степан рассуждал о големах, представляя сферы, в которых они могли быть полезными. Как ребёнок, честное слово.

— Мы не в парк? — Спросил он, заметив, что я медленно двигаюсь вдоль пешеходной части и не тороплюсь заезжать на стоянку.

— Марина вышла оттуда. Я велел ей привести смертного в темный уголок.

— Что его никто не уволок? — Засмеялся Марков, но под моим серьёзным взглядом быстро заткнулся.

— Степан, юмор не твой конек. — Сообщил я патологоанатому, а потом внимательно уставился на фигуру, которая двигалась впереди. — Вон тот человек. Давай-ка его пригласим для беседы. Тебе придётся пересесть назад. Чтоб мы усадили «гостя» на почетное место рядом со мной.

Рыжкова свою задачу выполнила отлично. Наша дружная компания уже находилась на приличном расстоянии от парка. Мы свернули между расположенными рядом с местом отдыха домами и пробирались через дворы.

Людей вокруг стало совсем мало, значит, на пару минут я смогу отвлечь внимание случайных прохожих, а некоторых вообще разверну в обратную сторону. Люди просто забудут, куда шли, и пойдут совсем в другом направлении.

Как только ситуация стала максимально подходящей и мужичок оказался единственным человеком, плетущимся по улице вслед за Рыжковой, она вдруг резко и неожиданно нырнула в какую-то подворотню. Неожиданно, естественно, для «следопыта».

Я увеличил скорость, обгоняя преследователя Марины, заскочил на бордюр и перекрыл проход капотом своей машины.

— Вали назад. — Велел Маркову, а сам выскочил из тачки, обогнул ее и пошёл навстречу смертному, широко раскинув руки.

Мужик слегка удивился, но постарался виду не показывать. Хотя его очевидно взволновало появление дорогущего автомобиля и странного парня, который вел себя так, будто собирается заключить незнакомого человека в объятия.

— Добрый день! — Громко крикнул я смертному. — Какое счастье, что мы встретились. Не поверишь, мужик, но тебе звонят на мой телефон. Идём, ответишь на вызов.

Человек замер, огляделся по сторонам, пытаясь понять, шутка это или ему посчастливилось нарваться на психа. Естественно, он сразу заметил, как подозрительно пустынна стала улица.

— Звоночек, говорю, поступил. — Усмехнулся я.

— А меня нет дома. Пусть звонят завтра. — Заявил он нервным голосом, потом так же нервно улыбнулся и… побежал. Ну какая несусветная глупость!

Смертный явно решил оторваться, используя дворы. Он завернул за угол и бежал целый квартал, пока моя тачка снова не подрезала его на углу.

Наивный человек… Я даже не стал бить свои (ну ладно, почти свои) ноги и просто замкнул его дорогу кругом. К счастью, небольшие фокусы с пространством могу себе позволить. Человек даже не понял, что пыхтел целый квартал, пытаясь убежать, а в итоге оказался на том же самом месте.

На этот раз я не стал тратить время на разговоры. Выбрался из машины, схватил мужика за шиворот и швырнул его на пассажирское сиденье автомобиля. Смертный впечатлился произошедшим настолько, что вместо крика: «Помогите!» у него вышел какой-то жалкий писк.

Согласен, это производит впечатление, когда молодой парень, не самой мощной комплекции, кидает тебя с такой же легкостью, с какой ваша бабушка бросила бы в холодильник пакет апельсинов.

— Вы чего? Вы кто такие? Зачем это все? — Бубнил преследователь Рыжковой. — Гуляю, никого не трогаю. Ничего не знаю.

— Тогда почему ты убежал? — Поинтересовался я ласково.

Говорят, ласковые, дружеские интонации помогают наладить контакт между людьми. Еще, вроде, надо улыбаться. Поэтому я секунду подумал и добавил в наш диалог улыбку. Наверное, зря. Смертный занервничал ещё больше.

— Потому что это похоже на похищение, — объяснил он дрожащим голосом.

— Не говори глупостей. Всего лишь захотелось поболтать о том о сем с умным человеком. Ты же умный человек, по глазам вижу. Если бы собирался тебя похитить, я бы не стал делать это среди бела дня.

— Но примерно десять секунд назад вы это и сделали. — Возразил человек.

— Это было недоразумение. Поверь мне, если бы я намеревался тебя похитить, а ты бы попробовал бежать, мы бы не беседовали сейчас по-дружески. Ты бы кричал от боли в переломанных конечностях. Ясно?

— Конечно. — Мужик затряс башкой, как китайская игрушка. — Вы просто хотите поговорить. Я понял, понял. Этот бомж, который сзади дышит мне в затылок? Он тоже хочет поговорить?

— Эй! — Марков подпрыгнул на месте, сдвинулся в мою сторону, а потом возмущенно толкнул меня в плечо. — Он говорит, что я одет, как бомж. Это он просто со зла?

— Нет, Стёпа. Ты не одет, как бомж. Ты выглядишь как бомж. Потому что тебе плевать на свою одежду и на свой вид. Тут соглашусь с нашим новым другом. Тебе нужно пересмотреть свое отношение к таким вещам. Видишь? Даже извращенцы принимают тебя за бомжа.

— Это потому, что ты меня постоянно таскаешь по всяким поганым местам. — Заявил Марков с обидой в голосе, а потом снова сдвинулся за спину смертному и принялся сопеть еще выразительнее, сверля взглядом затылок мужика.

— Ребят, а что вообще происходит? — Жалобно спросил преследователь голема. — Я маленький человек. Ничего не знаю, никакими секретами не владею. Чем могу быть полезен таким людям?

— Ты его не жалей. Понял? — Тут же влез патологоанатом. Видимо, «бомжа» он запомнил надолго. — Не слушай сопливых историй этого жулика. Сейчас он расскажет тебе, как ходил в детский садик десять километров сквозь пургу и продал своего щенка, чтобы купить лекарство для бабушки. Знаю я таких людей. Ноет, плачет, а сам три трупа в огороде зарыл.

Смертный сжался, втянув голову в плечи. Он смотрел на меня испуганным взглядом, всячески демонстрируя послушание. Дурачок… Не понимает, что я вижу его настоящие эмоции.

— Сейчас мы немножко поболтаем. — Подмигнул я человеку, а потом свернул в сторону дороги, ведущей к лесу.

Вот этим мне очень нравится Бирюлёво. Здесь много мест, где никто не услышит криков и воплей. Хороший район…

Глава 17

Главная ошибка всех умников — думать, что нет никого умнее тебя…

— И что нам теперь делать? — Поинтересовался Марков, глядя мне прямо в глаза. — Подыхать не хочется, если честно. Странная закономерность. До встречи с тобой частенько думал, зачем вообще я живу? Сдохнуть, что ли? А вот теперь наоборот. Капец, как неохота.

— Не торопись со своим «подыхать». — Ответил я патологоанатому.

Потом прикрыл глаза и начал сканировать пространство, чтоб определить, где находится мой враг. Смотреть бесполезно. Эти твари слишком шустрые. Нужно их почувствовать.

— Да я не тороплюсь. Это так, мысли в слух. — Коротко высказался Степан и замолчал.

Несмотря на то, что мы сидели с ним в загаженом, засраном цехе, прячась за огромной кучей строительного мусора, патологоанатом сохранял удивительное спокойствие.

Да, лицо его выглядело чуть мрачнее, чем «Как дела?», но в то же время не так жутко, как «Мы все умрем сегодня». А в той ситуации, куда нас завела моя излишняя самоуверенность, подобная крепость духа дорогого стоила.

Кстати, нужно, наверное, уточнить. Если что, лично я не совсем прятался. Я притащил Маркова в угол цеха и сунул его за мусорный бархан, чтоб уберечь драгоценную жизнь Говорящего. Теперь же, частично обезопасив патологоанатома, я собирался вернуться в самый эпицентр событий и убить четверых безголовых идиотов, возомнивших, что они мне ровня.

— Выпускать этого… Ну… Существо… Его выпускать? — Степан мрачно покосился на свое плечо и тяжело вздохнул.

Это был намек на Метку, которая, пока еще невидимая для носителя, подпрыгивала на месте и размахивала лапами. Паук явно рвался в бой.

То, что Марков был готов переступить через свой страх и снова дать свободу Толику, я оценил. В принципе, мне, как новому хозяину Толика согласие Степана вообще не требовалось, о чем, к счастью, смертный не знает. Боюсь, ему такая информация не понравится.

Просто конкретно в этой ситуации нужно действовать иначе. Сегодня придётся обойтись без массовых жертв. Обстоятельства немного не те.

— Нет. — Я категорично покачал головой. — Мы находимся на территории заброшенного цеха, но рядом до хрена жилых домов и все они — высотки. По роковому стечению обстоятельств какая-нибудь смертная гнида…

Марков снова тяжело и выразительно вздохнул. Видимо, слово «гнида» его слегка задело.

— Извини. — Согласился я. Честно говоря, мне тоже не нравится, когда о демонах произносят вслух всякую ерунду. — Какой-нибудь смертный непременно выскочит из-за угла со своими видосиками. Сам знаешь, чем это закончится. Ваш дурацкий интернет потом будет кишить весьма интересным сюжетами, которые привлекут внимание лишних людей. Отвести глаза, когда мы просто хватаем человека на улице — это одно. А прыгающий по «заброшке» паук размером с небольшой грузовик, это совсем другое. И потом, знаешь, вампиры тебе не какие-то жалкие бритоголовые. С ними Толику будет не так просто справиться. Сам все сделаю.

— Забелин… — Степан посмотрел на меня долгим внимательным взглядом.

Мне показалось, что он собирается толкнуть проникновенную речь насчет дружбы и спасения близких. К счастью, удалось избежать душещипательных разговоров, Марков ограничился ещё парочкой вздохов. Вслух он больше ничего не произнёс, всего лишь коротко кивнул.

И вот тут, естественно, возникает вопрос. Как могла обычная ситуация, в которой я всего лишь планировал поговорить со смертным… Ладно, не просто поговорить. Я собирался его немножко напугать, в любом случае это уже не играет никакой роли.

Один черт возникают вопросы, каким образом беседа с человеком, следившим за големом, переросла в то дерьмо, которое мы теперь имеем?

Если выражаться более точно, дерьмо — это четыре молодых вампира, устроивших охоту на меня и патологоанатома (всегда недолюбливал кровососов. Есть в них что-то… раздражающее.)

Что ж, отвечу. В отличие от моих светлых собратьев, я умею признавать кое-какие моменты. Приятного в этом мало, но чего уж юлить. Сам виноват.

В общем-то, демоны тоже могут ошибаться. И да, Падшие вполне способны допускать промашки. Черт…

Хорошо! Скажу более конкретно. Даже Люцифер не всегда и не всё просчитывает наперед. Иначе мой Мятеж против Отца закончился бы совсем иначе.

Вот сейчас, конкретно в данный момент, я допустил ошибку, слишком полагаясь на себя, и теперь пытался исправить ее последствия.

Ситуация вышла поганая, и, да, соглашусь, в большей мере это моя вина. Но в свое оправдание скажу, вообще-то я — Владыка Ада. Мне по статусу положено быть самоуверенным, высокомерным говнюком. Собственно говоря, это — мое обычное, вполне нормальное состояние.

Между прочим, подобное случалось не раз, когда из-за демонского гонора возникали сложности. Положа руку на сердце, бывало даже и похуже.

Например, тот случай во времена инквизиции, когда испанский священник попытался сжечь Суккуба, отправленную для встречи с крайне интересным для меня человеком.

Я собирался сделать предложение одному излишне праведному смертному, а потому выбрал посланцем именно демона похоти. Нужен был особый подход к ведению диалога. Однако, чертов инквизитор, науськанный Светлыми, перехватил мою девочку прямо на подходе к ее цели и сразу потащил бедняжку на костер.

Конечно, демоны не горят, это было бы странно. Ни один человеческий огонь не сравнится с пламенем Ада. К сожалению, в отличие от демонов, одежда смертных, как и их тела, наоборот горят прекрасно.

По факту огонь должен был просто высвободить Суккуба и отправить её домой, то есть в Ад. Но тут взыграло мое упрямство. Я решил, что самым лучшим выходом будет — защитить сосуд специальным заклятием, укрепить, так сказать, слабое человеческое тело. Мне казалось, это — отличное решение проблемы.

В итоге, после долгого, упорного сожжения «исчадия Ада» инквизитор получил голую и очень злую дамочку, сидящую на пепелище от костра. Я своим заклятием сделал сосуд слишком прочным. Одежда, само собой, сгорела до тла, а вот девица выглядела вполне себе живой. Инквизитора это впечатлило, но не остановило.

Суккуба несколько раз топили, три дня растягивали на дыбе, примеряли «испанский сапог» и делали ещё черт знает что. Естественно, с утоплением не вышло, дыба сломалась в первый же день,(ее несколько раз меняли), «сапог» превратился в разношенную тапочку.

Если бы я в своём упрямстве не отправил заклятие, Суккуб, утратив человеческую оболочку, давно бы вернулась в Ад, выбрала бы себе новый сосуд, а затем повторно отправилась бы выполнять задание.

Но, благодаря мне, ей пришлось испытать на себе все «прелести» инквизиторских методов. Ее тело оставалось все таким же прекрасным и абсолютно невредимым.

Потом, когда демону надоели подобные «развлечения» до чёртиков,(ее можно понять, Суккубы крайне негативно относятся к рутине) бедолага была вынуждена отнять меч у конвоиров, которые вели её на очередные пытки, и отрезать себе голову. Дело в том, что сам Инквизитор уже изменил планы. Он категорически не хотел умерщвлять «исчадие Ада». Ему просто было интересно, что еще вынесет ее тело.

А это, знаете, вообще ни разу не просто, своими руками отрезать голову. Попробуйте извернуться так, чтоб отхреначить свою собственную башку.

Или тот случай на «Титанике» с Химерой. Она категорически не хотела путешествовать на корабле, но я настоял. Общество, плывущее на известном судне, идеально подходило для некоторых моих целей. Я решил, что время, проведённое в плавании, сыграет Химере, а значит и мне, на руку.

А потом они столкнулись с айсбергом, и Химера не нашла себе места в шлюпке. Она опустилась на дно Атлантики вместе с полутора тысячами людей. Разница состояла лишь в том, что демон, естественно, не утонула. Но, достигнув дна, уже столько наглоталась воды, что не могла всплыть.

Ей пришлось идти по дну океана к ближайшей земле, стараясь не думать дурно о своём владыке, который вопреки здравому смыслу и уговорам, впихнул её на «Титаник». Ведь Парки предупреждали, что с этим путешествием будет не все ладно, но я и не послушал. Счел карканье демониц-предсказательниц очередной лабудой.

В итоге Химера была вынуждена брести по дну до материка, отбиваясь от гигантских кальмаров, ничего не понимающих акул и любвеобильных морских гадов в лице некоторых старых природных духов.

В общем, да. Иногда я бываю несколько непредусмотрителен. От моей непредусмотрительности возникают не самые хорошие последствия.

Точно так же вышло и с этим смертным, которого я закинул в машину и повез на лоно природы, чтоб обсудить его интерес к голему. Как позже сказал Марков, когда начались настоящие проблемы: «А ведь ничто не предвещало беды»

Мы благополучно двигались в сторону леса и я имел весьма серьёзные намерения не сдерживать свою фантазию и свои желания в предстоящей беседе. Машина уже практически выехала с района. Нам оставалось преодолеть промышленную зону, которых на окраине Бирюлёво раскидано немало.

Внезапно (это действительно было очень незпно) мужик на ходу открыл дверь, а потом вывалился в гору железных болванок, камней и бетона. Промзона, видимо, когда-то была то ли складами, то ли цехами, теперь же её не до конца разворованные части лежали вдоль дороги мусорным хламом.

Я, конечно, резко ударил по тормозам. Степень моего удивления была максимально велика. Люди любят себя и с собой любимыми не поступают столь опрометчиво. Что за фокусы?

— Охренеть! Ты что, не заблокировал дверь? — Заорал Марков, подпрыгнув, а затем улетев головой вперед из-за резкой остановки. Его буквально впечатало между моим и пассажирским креслами.

Причём заорал в полном смысле слова. Будто это не посторонний какой-то человек кубарем выкатился из тачки, двигающейся на полном ходу, а он сам.

— Люди не прыгают из автомобилей на скорости свыше 100 километров в час! — Рявкнул я.

Да, я действительно не заблокировал замки. Просто потому что вообще не думал о подобной мере безопасности. Мне и в голову не могло прийти, будто этот тщедушный мужичонка решит изображать из себя крутого каскадера.

Я, конечно, видел его ауру и настоящие эмоции. Там были страх, желание выкрутиться, обман, подлость и еще до хрена чего. А вот героического стремления сдохнуть от неудачного удара о землю точно не было.

Сейчас же смертный, припадая на одну ногу и перекосившись влево, очень быстро семенил в сторону полуразрушенного здания, которых тут, кстати, было немало. Семенил достаточно целенаправленно.

Честно говоря, уже в тот момент нужно было притормозить и задуматься, что за глупый план замутил человек? Рассчитывает спрятаться где-нибудь в заброшенных складах? Ну идея не очень, прямо скажем. Нас с Марковым двое. Он — один. Это даже если учитывать тот факт, что смертному не известно о моем адовом статусе и демонической сущности.

Но я снова поддался собственному упрямству. А оно категорически требовало найти человечишку и знатно его тряхнуть. От Люцифера еще никто не убегал.

Естественно, как только я выскочил из машины и двинулся вслед за смертным, фигура которого маячила вдалеке, Марков решил, что без его участия мне не обойтись, а потому тоже покинул автомобиль.

Это еще одна ошибка с моей стороны. Я должен был проконтролировать местоположение патологоанатома. Реальной помощи от него все равно не особо много.

Поймать смертного я смог бы и сам. Мужик, конечно, очень старался перемещаться быстро, чтоб скрыться в заброшенном цехе, но его «быстро» для меня выглядело, как суетливость сонной мухи. Я даже вслед за ним не побежал, а пошел. Зачем торопиться? Все равно никуда не денется. А так — даже забавно. Маленькая охота.

Да уж… Если бы Степан остался в тачке, он бы смог уехать, когда ситуация стала, мягко говоря, неконтролируемой. Без Маркова мне было бы гораздо проще справиться с нежданным гостями.

А гости объявились сразу, как только я приблизился к одному из цехов, куда забежал смертный.

— Так, так, так… Ничего себе. Это кто у нас тут? Парни, гляньте-ка.

Голос прозвучал откуда-то с крыши. Вернее, с металлических перекрытий, которые от этой крыши остались.

Я поднял голову и… какая же эмоция была первой… Наверное, удивился. Сильно.

Сверху, с высоты здания на меня смотрели трое парней и одна девушка. И все они были вампирами.

Пожалуй, единственный факт, оправдывающий их действия, — они были молодыми вампирами. А это говорит о том, что мозгов в их головах — половина на четверых.

Старые кровососы очень умные и очень хитрые. Ни один из Детей Ночи, имеющий за плечами хотя бы пару сотен лет, не полезет в стычку с Владыкой Ада. Молодняк — наоборот. Их переполняет всегда ощущение собственной власти. Они считают, будто обретённое бессмертие, как и скорость, сила, выносливость, делают их кем-то особенным.

Несусветная глупость… Да и бессмертие у кровососов очень условное. Сами не умрут от старости, это да. Но вот убить их вполне возможно.

И кстати… По поводу солнечных лучей. Там не все так просто. Вампира действительно может уничтожить солнце, но только рассветное. В определенный час. Учитывая, что в данный момент время перевалило далеко за полдень и близилось к вечеру, рассчитывать на подобный исход событий точно не приходилось.

Вообще, меня всегда раздражали эти существа. Их создала Лилит. Моя благоверная крайне трепетно относилась к своей персоне, имея большие амбиции. Ей хотелось, чтоб ее признавали богиней. Ну вот дура-баба. Что еще скажешь.

Поэтому когда один смертный безумец начал поклоняться Матери Демонов, а потом попросил у нее бессмертия, она живо откликнулась на его мольбы. Намешала какого-то дерьма, честно говоря, даже не помню какого, и дала смертному его выпить. Там была кровь фурии, дерьмо Цербера и еще куча всяких компонентов.

Кстати, чтоб вы понимали, случилось это задолго до рождения Младшенького, так что безумный Цепеш вообще ни разу не является прародителем вампиров. Просто кровососы страсть как любят окутывать свое происхождение различными сказками и легендами. Влад, живущий в мрачной Трансильвании, показался им идеальной кандидатурой, чтоб провозгласить его отцом Детей Ночи.

Согласен, версия с Цепешем выглядит всяко интереснее, чем история про то, как римский патриций глотал собачье дерьмо, перемешанное с кровью кучи всяких адовых животных. Как не крути, Цербер то — псина.

Но если вам «посчастливиться» встретиться в вампирами, никогда не говорите им правды. Они сильно нервничают на этот счёт. А вампир в психозе — это вам не шутки.

— Привет, Падший. — Высокомерно бросила девчонка, оскалившись. — А мы за тобой. Меня Лиза зовут. Можешь называть Элизабет или Лизи. Так мне, кстати, больше нравится.

— Круто. А мне, кстати, насрать. — Ответил я с усмешкой.

Похоже, девчонка у них за главную. И похоже, это маленькая команда недавно обращенных решила поиграть в охотников.

— Да мне как-то тоже. Просто хочу, чтоб ты запомнил имя той, кто тебя отправит обратно в Ад. — Оскалилась маленькая дрянь еще шире, показывая все свои зубы.

— Забавно…

Я прищурился, рассматривая детишек. Девка обращена около года назад. Ее плющит и колбасит от собственной силы. Пацаны стали вампирами не больше пары месяцев. Их мучает Голод, который они еще не в силах контролировать.

К тому же человеческий возраст у тварей был крайне гадкий для обращения. Восемнадцать-девятнадцать лет. Не люблю вампиров. Малолетних вампиров не люблю еще больше.

— Боюсь представить, что за предложение вы хотите мне сделать. — Продолжил я. — Судя по твоему поведению и по твоим словам, глупышка, ты понимаешь, кто перед тобой. Тогда меня удивляет твое рьяное желание сдохнуть.

Сказать честно, я немного тянул время, оценивая расстановку сил и всю ситуацию в целом.

Вампиры. Ну что ж. Это плохо. Нет. Это очень плохо! По нескольким причинам.

Первая — да, кровососы не демоны, даже не Светлые, и похожи на людей, но они — чертовски мёртвые люди. Вернее, неживые. Так будет точнее.

В любом случае, на них не действуют заклятия, как на обычных смертных. Я не могу остановить сердце или воспламенить кровь внутри их бледных тел. Потому что сердце давно остановилось, а крови там уже нет. Соответственно, в случае открытого столкновения придется банально бить рожи этим наглым ублюдочным детишкам.

Вторая — четверка говнюков действует совершенно нагло, а значит, им пообещали нечто крайне ценное.

Третья причина вытекает из второй. Они знают, что я — Падший, но это их не остановило. Выходит, им реально пообещали нечто охренительно ценное. То есть, разговорами мы не обойдёмся.

Мне придется с ними драться. Выбора нет. Хотя Отец утверждает, что выбор есть у каждого живого существа. Может проблема в том, что вампиры — условно говоря, дохлые существа, а я вообще не совсем существо.

— Забелин… Блин… Ты даже ходишь, как я бегаю… — Раздался за моей спиной голос Маркова. Патологоанатом запыхался и дышал так, будто внезапно стал «счастливым» обладателем грудной жабы. — Задолбался догонять… Это кто такие?

Я мысленно поморщился и выругался. Тоже мысленно. Дважды. Степан. Стёпа… Как же ты не вовремя.

Для молодняка человек сейчас — это огромный, одуряюще вкусно пахнущий кусок стейка с кровью. Они его, естественно сразу оценили. Парни подались вперед, ближе к краю крыши, жадно втягивая воздух ноздрями.

— Быстро дуй обратно в машину и уезжай — Тихо бросил я патологоанатому, при этом не оборачиваясь и не сводя глаз с вампиров.

В любой момент они могут прыгнуть на Маркова, чтоб разорвать ему шею клыками. Лучше бы в данном случае сработать на опережение.

— Почему? Я хочу помочь. — Уперся Степан. — Тем более, так понимаю, у этого придурка нашлись кореша. Молодые какие-то…

— Ого… — Девка села на корточки, с интересом рассматривая патологоанатома. Своим дружкам она махнула рукой, вроде как запрещая им нападать первыми. — Нам сказали, надо всего лишь убить сосуд демона, чтоб Падший вернулся туда, где ему и место. В свой сраный Ад. Никто не обещал в качестве бонуса ранний ужин. Приятная неожиданность.

Марков замолчал, уставившись на вампиров. Судя по тихому: «да ладно», он начал понимать, что это не просто молодые гопники, которых можно напугать парочкой фокусов.

Вот именно в тот момент я понял, нужно действовать. Разговоры больше неуместны.

Я схватил Степана за шиворот, вполне буквально, и рванул с ним внутрь цеха. Мне требовалось найти место, куда можно засунуть патологоанатома на время драки, которая, что уже вполне очевидно, неизбежна.

— Кто эти придурки? — Первым делом спросил Степан, когда я со скоростью, несвойственной людям, оказался в дальнем углу помещения, за огромной кучей хлама.

— Вампиры. И это очень любопытно. Наш преследователь големов вовсе не случайный человек. Он был наживкой, чтоб привести меня в нужное место.

— Но ты же их убьешь? — Спросил Марков голосом, которым дети обычно интересуются, существует ли Дедушка Мороз.

— Убью. Только ты сиди здесь и не высовывайся, пока я сам не приду за тобой.

Потом как раз последовало предложение насчет Толика, которое пришлось отклонить. Это очень расстроило самого Толика. Он даже показал мне неприличный жест, используя две передние лапы.

— Метка охраняет тебя. На крайний случай, она вмешается. — Добавил я. — Все. Сиди. И давай тут без фокусов. Не вздумай вылазить отсюда.

Я вышел из-за мусорной кучи и двинулся в сторону, откуда весьма ощутимо тянуло затхлым «ароматом» вампиров. Сначала они в любом случае попытаются убить меня. Вернее, не совсем меня, а мое смертное тело, чтоб отправить Люцифера домой.

Ну что ж… Да начнется Охота…

Глава 18

У всякого безумия есть своя логика…

Самой опасной из четверки вампиров была девка. Это вполне понятно. Она еще полна молодого вампирского адреналина, который делает ее сильнее многих старших кровососов, но при этом уже вполне соображает головой.

Голод не туманит ее мозг настолько, чтоб она не могла быстренько спланировать подлость или хитрость. Соответственно, мне нужно в первую очередь убить ее. Потом — останутся трое мальчишек. С этими проще. Они просто бешенные, голодные псы, у которых отсутствует стратегия или тактика. Ими руководит лишь желание убивать.

План этой компашки вполне очевиден. Сначала они постараются грохнуть меня, а затем убьют Маркова. Выпьют его, как энергетический коктейль. Степан — Говорящий, о чем вампиры пока не знают. Уверен, его кровь покажется им особенно вкусной.

Размышляя о сложившейся ситуации, я пробежал сквозь цех и выскочил на улицу. Эти ублюдочные детишки находились за пределами помещения. Вампиры не излучают, естественно, никакой ауры, но они отвратительно пахнут. Как старые бабушкины вещи, которые она давным-давно постирала и сложила в шкаф. Этакий «аромат» дряхлости, затхлости и старческого тела. Фу…

— Ку-кусики! Малыши, вы где? Папочка не хочет бить ноги и таскаться по всей промзоне! Папочке несколько тысяч лет. Имейте совесть! — Крикнул я в воздух.

Они находились где-то рядом. Я их чувствовал. Притаились и готовятся напасть. Ублюдки… Нужно спровоцировать их на первый шаг.

Внезапно прямо над моей головой пронеслась смазанная тень. Девка прыгнула с крыши и побежала внутрь цеха с тихим булькающим смехом, словно озорная шестилетка на детском утреннике. Развлекается дрянь.

Я бросился вслед за ней. Похоже, сучка всё-таки решила использовать Маркова как рычаг давления. Делает вид, будто хочет добраться до него.

Ну ничего… Там Толик. Не уверен, что участие Метки в драке с вампирами — хорошая идея, однако, в крайнем, самом хреновом случае он не даст кровососам вцепиться Степану в глотку. По крайней мере, какое-то время.

В итоге, мы с девкой оба забежали в цех. Она неслась впереди, я — следом. Как вы понимаете, слово «неслась» весьма подходит в данном случае.

Сучка оказалась очень подвижной и быстрой. Буквально через секунду она свернула налево, выскочила в разбитое окно, пробежала через двор и нырнула в соседнее помещение точно такого же заброшенного цеха. Понастроили, идиоты… Бегай теперь за вампиршей по этим железобетонным коробкам.

Радовал тот факт, что помещение, где прятался Марков, мы покинули. Это уже неплохо.

Трое дружков Лизи следовали за нами. Они, как трое оголодавших хищника, перемещались по крышам. Я видел их силуэты, в прыжке мелькавшие смазанной тенью, и чувствовал их мерзкий запах.

Я забежал в очередной цех и замер. Прислушивался, принюхивался, ощущал движение воздуха. Старался уловить малейшие вибрации эфира. В подобном виде охоты, когда цель нужно найти и загнать в угол, я — лучший. Глупые детишки сами себе подписали смертные приговор.

Демоны охотились задолго до появления кровососов как вида. Когда мы оказались в Аду, там какого только дерьма не водилось. И все эти твари жаждали нас убить.

Конкретно этот цех имел перегородки, которые делили его на множество помещений. Что-то типа офисной части всех предприятий. Малышку Лизи не было видно ни в центральном проходе, ни в боковых. Притаилась, сучка. А ее затхлый запах перебивали «ароматы» человеческих фикалий и птичьих сгнивших трупов.

— Ну ок… Поиграем…

Я двинулся вперед. Начал с середины, свернул направо, прошел мимо двух «кабинетов», где даже сохранилось остатки мебели. Впрочем, хлама здесь было гораздо больше, чем в соседнем здании. Там и здесь виднелись какие-то шкафы, тумбы и уже привычный строительный мусор.

Пол был усыпан осколками битого стекла, бумажками, пустыми бутылками из-под алкашки. Похоже, здесь любят бывать местные отбросы. В углу одного из кабинетов даже заметил тряпки, сложенные в виде постели.

Стараясь не отвлекаться на разглядывание окружающей обстановки, я весь обратился в обоняние. Мне нужен сидящий в засаде хищник и я его найду.

Внезапно, одна из теней еле заметно пошевелилась. Это было крохотное, микроскопическое движение, но и его достаточно.

Я посмотрел по сторонам. Справа стояла тележка, в которой обычно смертные возят мусор на стройке. Я подскочил к ней и со всей силы пнул ногой, отправляя в ускоренную поездку через «кабинет».

Тележка с ядрёным грохотом понеслась вперед, сбивая препятствия, как кегли. В разные стороны полетели недоломанные бомжами столы, мусор и стулья.

В финале своего заезда она на большой скорости влетела в тень и врезалась прямо в ноги вампирше, которая пряталась от меня в конце прохода. Девку буквально впечатало в стену.

Не задерживаясь ни на секунду, я рванул к Лизи, собираясь пришпилить ее гладиусом, как сраную бабочку. Тыкать в вампира любыми другими предметами можно сколько угодно. Это, конечно, весело, но слегка бесполезно. Нужно попасть именно в сердце именно осиновым колом. Все эти легенды — правда. Но где я сейчас, твою мать, возьму осиновый кол⁈ Поэтому, гладус мне в помощь.

Конечно, являть его, находясь в человеческом теле, будет немного больно. Ничего. Переживу. Бесят меня эти ублюдочные детишки.

Однако девка успела вскочить на ноги за секунду до того, как я попытался схватить её за шею. Она больше не улыбалась. Её левая рука была изогнута под странным углом, а чуть ниже локтя торчал обломок кости размером с ножку индейки.

— Сюрприз, мудила! — Злым голосом выкрикнула она, а потом, быстро наклонившись, вытащила из-под окончательно развалившегося стола… небольшой огнемёт.

Хрена себе… Как сказал бы старший опер Мальцев. Вампиры основательно подготовились к встрече. Даже оружие по углам разложили в ожидании моей персоны. Значит, смертный действительно был приманкой.

— Малышка, ты серьезно⁈ — Засмеялся я, удивляясь абсурдности ситуации. — Охотиться на дьявола пламенем? Ты очень смешная. Тебе уже говорили об этом?

— Я не охочусь на дьявола. — Усмехнулась мелкая сучка, обнажая клыки. — Я всего лишь хочу уничтожить сосуд, в котором он находится, и отправить говнюка в Ад.

А вот это замечание было весьма логичным. Если Забелина не станет по какой-либо причине, меня выкинет из мира смертных.

Девка резко вскинула огнемёт, но я в тот же момент прыгнул прямо на неё, на ходу, в прыжке, используя заклятие, которое позволит человеческому телу стать крепче. То самое, за которое меня проклинала Суккуб.

Нельзя тормозить, нужно максимально ускориться. Вот, о чем я думал в эту секунду. Огонь? Ок. Но хрен тебе, маленькая гадина. Забелина не так просто будет убить.

Чертова вампирша с ее изменившимися рефлексами все-таки успела нажать на спусковой крючок. Меня в одно мгновение залило огонем.

Это было… Очень неприятно. Я почувствовал, как горят волосы а в некоторых местах трескается кожа. К счастью, пламя нанесло гораздо меньший ущерб, чем могло нанести без заклятия.

Миллисекунду спустя я уже врезался в Лизи. Огня было слишком много. Мои человеческие глаза ничего не видели, скакать с одного зрения на другое конкретно в данную секунду было очень неудобно. Однако я точно знал, что не промахнулся. Потому что девка — единственный достаточно лёгкий предмет в этом цехе, чтобы так красиво летать.

Спустя пару мгновений моё зрение прояснилось, но, пожалуй, данному факту я был не сильно рад. Даже мне не хотелось видеть это.

Дело в том, что, когда вампирша нажала на спусковой крючок, собираясь окатить меня из шланга, я уже был рядом. Поэтому огонь перекинулся и на нее.

Теперь она напоминала обугленную головешку, шипящую от боли. Вампиры вполне способны чувствовать боль. Просто эта боль должна быть правильной.

Волосы Лизи сгорели полностью, одежда была уничтожена, а в некоторых местах расплавилась и прилипла к коже. Впрочем, кожа — слишком сильно сказано. От нее осталась только запеченная корочка.

Девка снова вскочила на ноги, а потом понеслась к выходу, оставляя за собой дымок и запах жжёного тела. Я, конечно же, кинулся следом.

Мне пламя не нанесло сильных увечий. Вот одежда, да. От нее осталось меньше, чем хотелось бы. Я, конечно, попытался, чтоб заклятие коснулось и вещей, но основная сила была направлена на тело.

На улице меня снова ждал сюрприз. Трое парней-вампиров спрыгнули с крыши, как только я оказался за порогом цеха. Естественно, напали они со спины. Шакальё не умеет по-другому.

Первый сразу же, с ходу, вломил мне обрезком здоровенного бруса между лопаток. На отдаче от удара, чисто по энерции, мое тело рухнуло на колени на хрустящее стекло, но я в ту же секунду перекатился, уходя от нового контакта с деревяшкой, и вскочил на ноги.

Однако двое других уже обошли меня с другой стороны. Они не стали ничем размахивать, просто врезались в мою и без того раздраженную персону, как шары для боулинга. Но к этому столкновению я подготовился.

Один из вампиров был небольшого роста. Он вообще напоминал своими физическими данными подростка. Второй наоборот выглядел каким-то слишком длинным.

Я схватил за горло того, что поменьше, и швырнул его в длинного. Парочка придурков улетела в сторону, заодно прихватив с собой и первого, который оказался на траектори их полета.

— Ну и кто теперь босс, сопляки? — Крикнул я, наблюдая, как троица вампиров впечатывается в стену, а потом медленно по ней сползает.

Конечно, они не вырубились окончательно. Смертных такой полет несомненно отправил бы в Ад. Жаль, что эти придурки не смертные.

Запах горелого мяса стал подозрительно сильным. Я собрался обернуться, но опоздал на долю секунды. Девка ударила меня сзади, а потом воткнула в мою руку разбитую бутылку. Пришлось зарядить локтем, ориентируясь по ее тихому булькающему смеху за спиной. Я почувствал, как трещит череп этой сучки.

Судя по всему ей столь «джентльменское» обращение не понравилось. Она подскочила на месте, как юная, резвая газель, отшатнулась, споткнулась об очередную гору мусора, а затем, с воплем перекатившись через нее, вскочила на ноги.

Это дало мне форы в одну секунду, чтобы рвануть к проходу и снова оказаться внутри цеха, из которого мы только что выскочили. Я увидел кое-что интересное. Мне оно нужно было прямо сейчас.

Малышка так торопилась напасть, что бросила свой огнемёт прямо на полу. Нет… Я польстил вампирше, определив в ней наличие ума. В сравнении со своими дружками она, может, и Эйнштейн, но только если в сравнении.

Сходу, не останавливаясь, подхватил оружие с пола, вскинул его, резко обернулся и встретил сучку, бегущую следом за мной, струей отличного огня. Кайф…

Девка заверещала высоким голосом, а потом кинулась в другую сторону, в глубь здания. Она даже не пыталась попасть в проход, просто сносила на бегу деревянные перегородки, как спортсмен, забывший, что по правилам ему положено перепрыгивать препятствия.

Должен признать, Лизи из всех четверых, несмотря на свой женский пол, обладает титановыми яйцами. Даже будучи охваченной огнём, пробегая сквозь тонкие стенки и разбивая их в щепки, она ухитрилась где-то раздобыть металлическую трубу и прихватить ее с собой.

Я тоже был не настолько туп, чтоб просто стоять на месте. Нырнул вправо за какую-то непонятную конструкцию, меняя дислокацию.

Потому что девка, пылающая, как живой факел, завершила круг почета, развернулась и с этой трубой наперевес, снова кинулась на меня. Ко всему прочему, сверху, как огромные пауки-переростки, вставшие вдруг на ноги, посыпались ее дружки.

Не долго думая, я снова врубил огнемёт. Огонь в одну секунду охватил вампиров, бегущих прямо на меня. Учитывая, сколько вокруг деревянных предметов, все, что находится поблизости, сверху и снизу полыхало так же весело, как и ублюдочные детишки. А потом огнемет опустел и надо было снова менять стратегию.

Вампиры, конечно, забавно горят, но они никуда не делись и не денутся. Они один черт тут. Девка пострадала сильнее своих друзей. Она выглядела обожженной до неузнаваемости. Однако Вампирша до сих пор жива.

Лизи — кровососка, а кровососы довольно быстро справляются с болью, регенерируя ткани. Да уж… Этак мы будем еще очень долго развлекаться. Требовалось срочно предпринять что-то очень действенное.

Я посмотрел себе под ноги. Стекло. Разбитая тара из-под дешёвого бухла… Ну хорошо. Перейдём к радикальным мерам.

Я плюхнулся на пол, схватил первую попавшуюся бутылку с отбитым горлышком, а потом начал вжимать правую руку в разбитое стекло. Зазубренные осколки бутылки глубоко врезались в мою ладонь, но я продолжал давить, пока не почувствал, как стекло дошло до кости.

Большинству демонских заклятий не требуется кровь для эффективной работы, но немного красной субстанции — это как закись азота для форсажа, когда вы хотите, чтобы заклятие сработало мощно и быстро.

Элеонора, стуча своей металлической приблудой по полу, направлась ко мне.

— Эй, Падший! Тебе нравится гоняться? Почему бы мне не пнуть твою голову через дорогу, чтобы ты мог погнаться за ней? Вот это будет реально весело.

— Задай ему, Лизи! Гляньте на этот кусок дерьма. Демоны слишком высокого о себе мнения. Ад — это отстой. Неактуально. Прикончи этого урода! — высказался один из парней, пританцовывая на месте.

У меня сложилось такое ощущение, будто вампиры не совсем адекватны. Не вообще, в принципе, а конкретно сейчас и конкретно эти. Вообще, в принципе они тоже, конечно, редкостные придурки, но речь сейчас о другом. Если описать их состояние на примере смертных, то детишки были пьяны. Забавно… Чем их накачали?

— Убей его! Убей! — Продолжал повизгивать пацан. Тот, который двинул мне деревяшкой.

У него был деревенский акцент и это меня почему-то ужасно развеселило. Вампир-провинциал. Разве не смешно?

— Конечно убью! Время демонов закончилось. Пусть сидят в своем долбанном Аду и не высовывают носа. — Ответила девка, продолжая двигаться в мою сторону.

Пока она устраивала пятиминутку лозунгов для своих дохлых друзей, я времени даром не терял. Снова и снова повторял демонический напев, держа руку на стекле и позволяя крови течь.

Гортанное бормотание, очень далекое от человеческой речи, работало в мою пользу. Будущие вампирские трупы, которые ни черта не разбираются в адовом языке, наверное решили, что я жалуюсь, а потому не вникали в смысл моих слов. Они его не понимали просто.

Эти придурки были слишком увлечены своими фантазиями об униженных демонах, а потому не заметили, что из задней части помещения подул начинающийся как бриз ветер, который мчался со стороны улицы. Секунда, две, и легкий сквозняк начал набирать силу.

Только тогда Лизи бросила ломать комедию. Остальные тоже заткнулись, настороженно оглядываясь по сторонам.

Порывы ветра стали ещё сильнее. Теперь вампиры едва держались на ногах, стараясь не улететь в неизвестном направлении, как девочка Элли. У той хоть были домик и Тотошка. У этих нет ни хрена.

Несмотря на то, что Падшие не могут «читать» мертвых, как живых, у вампиров всё ещё есть мысли, и сильнее всего я чувствовал девку. Пожалуй, не смогу назвать вам её самые яркие воспоминания или имя её котёнка, но уловить образы и ощущения — это с удовольствием.

Она уже миновала этап перехода от злости к нервозности и теперь активно двигалась к стадии испуга.

Лизи недостаточно долго была вампиром, чтоб встречать на своём пути кого-то, обладающего настоящей силой. Естественно, она не могла понять, что происходит, но ей до одури стало страшно.

Я повысил голос, продолжая читать демонический напев. По проходу невидимым кулаком пронеся порыв ветра, сбивая с ног и подбрасывая в воздух все четыре вампирские задницы.

Лизи швырнуло вперёд. Она потеряла свою металлическую хрень и приземлилась сверху прямо на меня. Я почувствал запах страха сквозь её сожжённую кожу.

Ветер не стихал, нарастая от урагана в черт-знает-сколько-баллов до выхлопа космического челнока.

Да, детишки… Да-а-а-а… Вот, что значит настоящее могущество. Настоящее, данное от рождения. А не ваша сраная выдуманная власть, которой вас накачивает человеческая кровь.

Один из вампиров, тот, что ударил меня, оторвал задницу от пола и пополз ко мне, в качестве опоры используя все, что попадалось под руку.

Дурачок. Пытается бороться. Чувствует, что скоро сдохнет. Поздно. Я уже перешел к финальной стадии заклинания, но детишки закономерно этого не заметили.

Ветер, который хреначил как из аэродинамической трубы, снова изменился. Он стал похож на крутящийся смерч.

Я с трудом поднялся на колени, придавая вес собственному телу.

Локальный ураган оторвал от пола остатки несгоревшей мебели, а потом подбросил в воздух целое облако битого стекла.

Осколки кружили вокруг нас миллионом сверкающих бритвенных лезвий, что лишь слегка раздражало Лизи и её друзей, не нанося им серьезных увечий.

Они отмахивались от стеклышек, словно от назойливых мух. Каждый из сотни их порезов заживал быстрее, чем наносилась следующая сотня. Но это неважно. Моя цель не в том, чтоб заколоть их кусочками битого стекла до смерти.

Мне тоже доставались порезы. Несколько секунд спустя я выглядел как фонтан у отеля «Белладжио», а всё это битое стекло исполняло синхронное плавание у меня в крови. В моей демонской крови Падшего.

Вампиры не знают маленький секретик. Не знают потому, что ни одному нормальному кровососу не пришло в голову нападать на Владыку Ада.

Лилит была удивительной сукой, но отнюдь не дурой. Создавая вампиров, она предусмотрела тот факт, что дети частенько хотят уничтожить своих родителей. Поэтому, кроме осиного кола и рассветного солнца есть еще одно средство, способное превратить любого кровососа в горстку пепла — кровь Падшего. Осталось только напоить ею ублюдков, вставших на моём пути. Вот в чем была главная идея моего плана.

Когда я начинал истекать кровью, кружащийся воздух окрасился розовым. Ублюдочные вампиры нашли это чертовски веселым. Они высовывали языки и ловили капли моей крови, как дети снежинки.

Я принялся считать вслух. В районе «десяти» трое придурков дико закричали, раздирая ногтями себе горло.

Они пытались даже бежать, надеясь спрятаться от неминуемой гибели, но ветер и стекло были повсюду. Цех превратился в один большой кухонный комбайн, распыляющий мою кровь во все стороны.

Через пять минут засранцы притихли, а затем быстро, но очень жарко сгорели. Они несколько секунд шипели, потрескивая и рассыпая искры, пока не ужарились до мелкого серого пепла. Вот что происходит с вампирами настолько тупыми, чтобы напиться ангельской крови Падшего.

Я громко произнёс конец заклинания, и в то же мгновение воздух успокоился. Все вампиры, кроме Лизи были мертвы.

Во время смерча хитрожопая девка сидела на корточках и держалась за меня, прячась за моей же спиной. Тело Владыки Ада в достаточной мере преграждало путь ветру, чтобы она смогла выжить. Ну как выжить… Лишь на время.

Лизи пошевелила потрескавшимися губами, словно пыталась что-то сказать. Выглядела она, конечно, ужасно.

Я развернулся и, склонив голову, прислушался к тому что говорила девка.

— Убей. — Прохрипела она.

— Кто вас нанял? Ответь и я облегчу твои страдания. Ты успела хапнуть моей крови. Ты все равно сдохнешь. Только медленно и мучительно.

— Я не знаю. Это было в баре. Бар «Зеленый гоблин». Вход со стороны театра. Справа от рекламного щита… Больше ничего нет…

Вампирша, закашлявшись, подавилась словами, а потом выплюнула сгусток стекла, перемешанного с каким-то дерьмом.

— Хорошо. — Сжалился я.

Затем встал на ноги, поднял руку, являя гладиус, и вонзил лезвие ей между рёбер. Один чистый, хирургический, безболезненный укол прямо в сердце. Девка замерла, вытаращив глаза, но тут же ярко вспыхнула. Через мгновение возле меня лежала еще одна кучка пепла. Мёртвая девочка наконец-то мертва.

— Придурки… — Раздраженно высказался я, убирая меч.

— Эй! Урод! Стоять!

Я оторвал взгляд от останков вампирши и посмотрел вперед, в сторону входа. Там из-за угла выглядывал мент. По-моему, он был не один.

Дурачок. Явись смертный на минуту раньше, мне пришлось бы его убить. К счастью, он не успел увидеть самое интересное. Сейчас он просто пялился на грязного, испачканного человека, приняв Владыку Ада за бомжа, который устроил пожар.

Честно говоря, совершенно не было желания объясняться еще с одним придурком. Похоже, шумиха на территории промзоны все же привлекла внимание особо бдительных граждан и они вызывали полицию. По-любому, приехали мои «коллеги» из отдела Бирюлёва. Но это больше минус, чем плюс.

Я медленно сделал один шаг назад. Хорошо, что моя рожа сейчас испачкана золой, кровью и еще черт знает каким дерьмом. Вряд ли узнают. Плохо, что неподалеку стоит тачка, а в соседнем здании сидит Марков. Нужно срочно его забрать.

— Стоять! — Крикнул снова мент.

Ага. Непременно.

Не дожидаясь его следующих действий, я скользнул в тень и через секунду вышел из тени там, где оставил Маркова, в соседнем цехе возле большой мусорой кучи.

И вот что интересно. Куча была. Даже хлам тот же самый был. А вот Маркова не было. Нигде. Я вообще не ощущал его присутствия в радиусе километра.

— Сука!

Высказался я от души, уставившись в одну точку. Вот она, причина, по которой все затевалось.

Заказчик не особо рассчитывал, что кучка малолетних вампиров реально причинят мне вред. Это был отвлекающий фактор. Меня гоняли по чертовой промзоне только с одной целью, чтоб патологоанатом остался один, а я был слишком занят.

Судя по всему, Владыка Ада просрал не только Сердце Лилит. Он только что просрал единственного Говорящего.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Падший — 2

Content

Павел Барчук
Падший — 2

Глава 1 В этом мире есть два типа людей, мой друг: те, у кого револьвер заряжен, и те, кто копают…

Глава 2 Какая бы неприятность ни случилась, всегда найдется тот, кто знал, что так и будет

Глава 3 Сделки с дьяволом интересны тем, что не всегда понятно, с какой стороны дьявол…

Глава 4 У всякого безумия есть своя логика…

Глава 5 Если женщина что-то просит, надо ей непременно дать: иначе она возьмет сама…

Глава 6 У ада нет ни места, ни пределов…

Глава 7 Винить Дьявола в его дурных поступках столь же несправедливо, как винить часы, когда они неточно ходят…

Глава 8 Хочешь спрятать дерево — спрячь его в лесу…

Глава 9 С каждого надо спрашивать то, что он может дать…

Глава 10 Атака в лоб очень легко может закончиться сломанной шеей…

Глава 11 Я не верю в призраков, они верят в меня…

Глава 12 Обиженная женщина способна на любые поступки, кроме адекватных

Глава 13 Из двух зол выбирает только тот, у кого нет смелости выступить против обоих…

Глава 14 Стоит немного расслабиться, как жизнь дает тебе пинка…

Глава 15 Самый страшный гнев — гнев бессилия…

Глава 16 Время от времени нужно сокращать поступки, которых от тебя не ждут: пусть враги помрут от удивления…

Глава 17 Главная ошибка всех умников — думать, что нет никого умнее тебя…

Глава 18 У всякого безумия есть своя логика…

Nota bene