Избранник

Ксения Комал

© Ксения Комал, 2020

ISBN 978-5-4493-1692-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

В село он прибыл ранним утром. Розоватый свет солнечных лучей мягко озарял дощатые заборы, тёмные потрёпанные крыши и широкие, налитые летними соками листья плодовых деревьев. Невысокие, по большей части одноэтажные домики кособоко ютились вдоль дороги, своими резными крылечками и цветными наличниками вызывая стойкие ассоциации с дореволюционной Россией. Внимательнее присмотревшись к стареньким избушкам, Даниил подумал, что многие постройки действительно могли застать начало двадцатого века, и с невольным уважением дотронулся до почерневшего от времени бревна, благо отсутствие забора позволяло делать это всем желающим.

– Ну и чего мы тут стоим? – недовольно осведомились сверху.

Молодой человек вздрогнул и, подняв глаза, обнаружил в проёме чердачного окна юное, почти детское личико, которое при иных обстоятельствах наверняка можно было назвать миловидным. Сейчас оно неприветливо хмурилось, ясно давая понять, что нежданным гостям здесь не слишком рады.

– Доброе утро, – навесив на себя самую счастливую улыбку, выдал Даниил. – Не подскажете, где здесь можно снять комнату?

– У чёрта на куличках, – буркнула девушка. – Прямо и за кустами бузины налево.

Молодой человек впал в лёгкий ступор, а юная аборигенка с неохотой пояснила:

– Чёртовы Кулички – это местный холм, у его подножия одни пенсионеры живут, они любым деньгам рады. Только у тёти Клавы не снимайте.

– Спасибо, – обрадовался Даниил. – А почему не у неё? У вас тут жёсткая конкуренция, что ли?

– Да нет… – Девчонка мрачновато улыбнулась и напустила в глаза лёгкой таинственности. – Сами скоро поймёте.

Она исчезла из поля зрения, а молодой человек отправился в указанном направлении, с любопытством озираясь по сторонам. Село постепенно просыпалось и, прежде тихое, наполнялось шумным многоголосьем: отовсюду доносились звонкие крики детей, собачий лай и конское ржание. В нескольких дворах Даниил заметил телеги в рабочем состоянии и решил, что к автомобилям в поселении относятся с прохладцей, предпочитая более традиционный транспорт. Местные жители провожали его напряжёнными взглядами, однако вопросов не задавали, из чего он заключил, что приезжие тут хоть и редкость, но время от времени появляются.

Кусты бузины среди плотных придорожных зарослей молодой человек определить так и не смог, зато сразу увидел нужный холм. Указанный ориентир имел весьма своеобразную продолговатую форму, с двух сторон приподнимался к небу, к тому же был практически лыс. Теперь ясно, откуда пошло название достопримечательности – не надо обладать богатым воображением, чтобы признать в ней макушку с рогами.

Даниил остановился и принялся с интересом рассматривать возвышенность. Деревья на ней не росли, а трава была какой-то пожухлой, что особенно странно выглядело на фоне утопающего в зелени села. Зловещий вид слегка портил низкий домишко в полтора этажа, оказавшийся точно между «рогов». Оставалось только удивляться, кому пришло в голову поселиться в таком месте, да ещё на не облагороженном участке. Мысленно приписав жилище тёте Клаве, к которой ему категорически отсоветовали обращаться, молодой человек окинул задумчивым взглядом подножие холма, где тосковали приятные глазу ухоженные избушки, и решительно направился к ближайшей – с голубыми наличниками и припаркованным у крыльца трактором. Последний сиял свежей жёлтой краской, но чувствовалось, что на ходу он не был со времён «кукурузных» пятидесятых.

– Двести рублей в сутки, – донеслось из-за трактора.

Даниил не был уверен, что обращаются к нему, поэтому промолчал и медленно двинул вокруг древней техники.

У самой двери на низкой деревянной скамеечке сидел совершенно седой старик – испещрённое глубокими морщинами лицо, пронзительный взгляд выцветших, почти белёсых глаз и самокрутка в жёлтых потрескавшихся пальцах. Одет он был в свободные льняные брюки и рубаху-косоворотку. Где дед откопал такое чудо и сколько ему лет, сказать было затруднительно, но молодой человек прикинул, что меньше восьмидесяти быть никак не может.

– Здравствуйте, – громко поздоровался Даниил, понимая, что хороший слух в таком возрасте – большая редкость.

– Чего орёшь-то? – поморщился старик. Буквы «о» он проговаривал отчётливо и с каждой минутой всё больше напоминал персонажа русских сказок.

– Мне бы комнату…

– Сказал же – двести рублей. Чего понапрасну воздух сотрясать?

Молодой человек смутился и невольно бросил взгляд в сторону дороги. Видеть его за трактором дед никак не мог, да и вообще, похоже, мысли читать умеет… Он снова повернулся к собеседнику и успел заметить в старческих глазах откровенное ехидство.

– Согласен, – коротко буркнул Даниил, про себя подивившись местным расценкам.

– Это чтоб ты к Клавке не пошёл, – очень тихо пробормотал дед и, слегка прихрамывая, поднялся на крыльцо.

Молодой человек ошарашенно моргнул, решил, что задавать уточняющие вопросы – себе дороже, а загадочную Клаву теперь точно придётся обходить стороной, и последовал за стариком.

Сразу за крыльцом начинались просторные сени, в которых располагались огромный дубовый стол, заваленный всякими инструментами, алюминиевый умывальник и допотопный холодильник, своим мерным гудением разгонявший сонную тишину. Даниил потянулся было к тяжёлой закрытой двери, явно ведущей в жилую часть дома, однако немногословный хозяин недовольным покашливанием дал понять, что направление выбрано ошибочно, и указал в дальний конец помещения, где молодой человек, присмотревшись, сумел различить в полумраке деревянную приставную лестницу.

Особого доверия конструкция не вызывала, но под насмешливым взглядом старика он всё же вскарабкался на чердак, без особого удивления отметив, что гниловатые ступени, которыми ему придётся пользоваться по несколько раз в день, почти не закреплены и держатся на месте только благодаря паре ржавых гвоздей и редкому упорству. Сам чердак произвёл более приятное впечатление, и хотя из-за низких широких балок передвигаться по нему приходилось в полусогнутом состоянии, а ноги то и дело путались в соломе, зачем-то устилавшей пол, помещение казалось довольно уютным. У небольшого мутного окошка лежал старый, но вполне чистый матрас, рядом – сшитое из разноцветных лоскутков одеяло и подушка, набитая сухой травой.

Даниил бросил в угол свой рюкзак, улёгся и взглянул сквозь давно не мытое стекло. Улица просматривалась неплохо, но ничего интересного на ней пока не происходило: обычная просёлочная дорога, пара соседских палисадников за шаткими заборами и часть знаменитого холма. Молодой человек и сам не мог определить, отчего необычный природный объект занимает его так сильно, но взгляд всё время возвращался к узенькой протоптанной тропинке, ведущей наверх, а воображение услужливо рисовало образ таинственной тёти Клавы.

Отдохнув полчаса, Даниил со вздохом поднялся, переоделся, с облегчением сменив джинсы и рубашку на футболку и клетчатые шорты, и отправился на поиски своего арендодателя. Дед по-прежнему сидел у трактора, кажется, не меняя позы и держа в руке всё ту же самокрутку.

– Меня Даниил зовут. Вот деньги за неделю.

Старик молча кивнул и взял купюры.

– А к вам как обращаться? – начал терять терпение молодой человек.

– Матвей Лукьяныч я, – после долгой паузы просветил дед. – Можешь звать хозяином.

– Хоз… Кхм… – Даниил едва не возмутился, но вспомнил, что имеет дело с немолодым и, естественно, нездоровым человеком, а потому вовремя прикусил язык и чересчур вежливым тоном произнёс: – Матвей Лукьяныч, вы, случайно, не были знакомы с Ильёй Чупраковым?

Старик усмехнулся, окинул парня оценивающим взглядом и медленно опустил веки.

– А не знаете, с кем он близко общался?

Дед снова сделал утвердительный жест, и Даниил понял, что путешествие выдалось на редкость весёлым.

– Может быть, скажете? – ядовито протянул он, уже ни на что не надеясь.

– К Варваре сходи, – с неожиданным благодушием посоветовал старик и выразительно кивнул в сторону холма. – Только смотри, следующим не стань.

– Кем «следующим»? – уточнил молодой человек, с удивлением отметив, что дом на отшибе принадлежит не Клаве. Впрочем, судя по именам, контингент тут определённого возраста, а старушки вряд ли сильно интересовали студента.

Матвей Лукьяныч растянул сухие губы в улыбке и принялся терзать самокрутку.

Махнув рукой на упёртого деда, Даниил обогнул его участок и направился к тропинке. Соседка, женщина средних лет, которая с интересом наблюдала за вновь прибывшим, поняв, куда он собрался, перекинула полотенце с одного плеча на другое и тревожно перекрестилась. Молодой человек манёвр отметил, но проигнорировал, а потом решил, что в населённом пункте какая-то нездоровая атмосфера и стоит быть настороже, чтобы в самом деле не повторить судьбу Ильи.

Подъём оказался довольно крутым, однако закончился относительно быстро – перед лицом задумавшегося парня со свистом пронеслось лезвие косы, а в следующую секунду он запнулся о серый булыжник и растянулся на сухой лысоватой лужайке.

– Заблудился, добрый мо́лодец? – процедил звонкий девичий голос. – Али жизнь стала не мила?

Сказано это было с такой серьёзностью, что Даниил, сообразив, что дед из каких-то своих глумливых соображений отправил его к местной сумасшедшей, собрался тотчас ретироваться, но, подняв голову, совершенно остолбенел. Невероятным васильковым глазам проигрывало даже яркое летнее небо, изящное, слишком бледное лицо обрамляли густые волосы цвета вороного крыла, толстая коса со вплетённой в неё лентой заканчивалась почти у самых бёдер, едва прикрытых полупрозрачной ситцевой юбчонкой.

– Изучаете сельский колорит? – совсем уж хмуро полюбопытствовала девушка, перехватив его взгляд.

– Я… ммм… ищу Варвару, – выдавил Даниил. Он попытался встать, но засмотрелся на длинные босые ноги и снова оказался на земле.

– Варвару Никитичну, – с нажимом уточнила она.

– Да, её.

– Приворот, отворот, изгнание бесов?

– О боже, что? – Молодой человек всё же принял более-менее устойчивое положение и воззрился на неё с неподдельным изумлением. – Она ведьма, что ли? То есть это… колдунья, бабка?

Васильковые глаза сузились в притворном гневе.

– Помоложе некоторых.

Даниил наконец собрался с силами и мыслями, чтобы немного отвлечься, перевёл взгляд на стог сена, который не иначе как чудом удалось соорудить из пожухлых травинок, произраставших на лысоватом холме, и с философским спокойствием признался:

– Приворот мне бы сейчас не помешал, но вообще-то, я пришёл поговорить об Илье Чупракове.

Черты её лица на секунду исказились в злой гримасе, по губам скользнула неприятная усмешка.

– Конечно, – с неожиданной услужливостью согласилась она. – Говорите. Сколько угодно. Надеюсь, монолог вас устроит.

Девушка развернулась и зашагала к забору, по пути лёгким движением руки вогнав косу в стог почти наполовину.

Даниил постоял в оцепенении, бросил неуверенный взгляд в сторону её дома, но, поразмыслив, настаивать на общении не стал. Не село, а сказочный заповедник какой-то.

Тихо бурча себе под нос что-то о магии, в которую ни один вменяемый человек верить не может, он спустился с холма и был весьма удивлён, обнаружив у подножия уже примелькавшуюся соседку в компании трёх подруг. В самом их променаде не было бы ничего необычного, если бы женщины, заговорщически перешёптываясь, не глазели на него с явной опаской.

– Даниил, – представился молодой человек, которому выкрутасы аборигенов порядком надоели.

– Живой! – охнула одна из женщин.

Он поднял глаза к безоблачному небу, подавил тяжкий вздох и уныло спросил:

– Она буйная, да? То есть вообще без шансов?

Соседки озадаченно переглянулись и одна за другой медленно повернулись к избушке старика.

– Ну Лукьяныч, ну чёрт старый, совсем из ума выжил. Он тебя зачем к ней послал?

– Пообщаться.

– А про кладбище не сказал?

– Какое ещё кладбище? – окончательно запутался Даниил. – Я про Илью хотел…

– Лежит твой Илья в земельке сырой, – запричитала та, которая так удивилась его возвращению.

– Да я, в общем, в курсе…

– А если в курсе, чего ж сам полез?

– Вы хотите сказать, что это Варвара его укокошила? – фыркнул молодой человек. – Она, конечно, не в себе, но там просто сил не хватит. И при чём здесь кладбище?

– Так половину его занимают те, на кого у неё, по-твоему, сил не хватило.

Даниил невольно поёжился и покосился на холм.

– Что вы мне голову морочите? – разозлился он. Главным образом на себя – надо же настолько впечатлиться какими-то сельскими байками.

Соседка осуждающе покачала головой, мол, видали мы таких недоверчивых, и терпеливо, словно ребёнку, принялась объяснять:

– Варька, может, и не специально, но мужиков со свету сживает. Только за последние пару лет человек пять извела, да и до этого… Поначалу-то внимания не обращали, мало ли какие несчастные случаи бывают, а когда подросла, заневестилась да к нам насовсем перебралась, кладбище расширять пришлось, лишний ряд выкапывать.

Женщина говорила с такой убеждённостью, что молодой человек почувствовал, будто по спине бегут мурашки. В колдовство он перестал верить ещё в детсадовском возрасте, но если тётки не выдумывают и череда смертей действительно имеет место, стоит держаться от сельской ведьмы подальше. Он вспомнил васильковые глаза и тоскливо посмотрел на Чёртовы Кулички.

– Не совсем понял, что она с ними делает-то?

– А бог его знает, – пожала плечами седовласая пенсионерка в цветастом сарафане. – Кто вроде сам умирает, кого убитым находят, а только всем ясно, что с Варькой связываться нельзя. Как начнёт какой парень на неё засматриваться, родня уже на поминки собирает…

Даниил едва не засмеялся в голос, но решил, что наживать недоброжелателей пока не стоит, и очень серьёзно спросил:

– То есть чтоб на тот свет отправиться, в неё влюбиться надо? А если просто поговорить разок, ничего страшного не случится?

– Тут как повезёт… – начала седовласая, но соседка аутентичного старика её перебила:

– Не было ещё такого, чтоб не влюблялись. Всё село по ней сохнет, ворожит чертовка, не иначе.

Даниил хотел сказать, что с внешностью Варвары Никитичны никакая магия не нужна, но благоразумно промолчал – у женщин явно накопились претензии к более успешной сопернице. Понятно, что их немолодые мужья девчонку вряд ли привлекают, но вот обратную заинтересованность никто не отменял.

– Илье она тоже нравилась?

– Нравилась, а как же. Оттого и повесился.

– Повесили, – многозначительно поправила соседка. – Все в курсе, что не сам он…

– Почему не сам?

– Во-первых, его за Варькиным домом нашли, с другой стороны холма, где низина и берёзовая роща. Наши туда не ходят, нечего там делать. Во-вторых, сам он на такую высоту вскарабкаться не мог – астматик был, дышал через раз. Какие уж тут рекорды.

– А ты друг его, что ль? – подозрительно прищурилась седовласая. Остальные тоже посмотрели на Даниила с сомнением.

– Дальний родственник. Хочу убедиться, что это действительно самоубийство.

Среди собравшихся наметилось оживление. Скучающие пенсионерки явно не знали, чем себя занять, и молодой человек даже подумал, что колдунья приносит людям неоценимую пользу – по крайней мере, есть кому кости перемыть и кого обвинить во всех трагедиях. Не было бы Варвары, сидели бы женщины дома, сериалы смотрели, а так – держатся в тонусе, за мужьями небось приглядывают…

– Никаким самоубийством там и не пахнет, – с радостью поведала полноватая дама, на которой с трудом сходился застиранный халат. – Помучился паренёк и при жизни, и после…

– После-то почему? – мрачновато уточнил Даниил, которому местное общество окончательно перестало нравиться.

– Ты Клавку не слушай, – примирительно сказала седовласая, и молодой человек с благодарностью вспомнил совет заселяться куда угодно, только не к любительнице чужих бед. – Могилку твоего Ильи пару раз вроде как подпортили. Будто землицы забрали чуток, но ему-то теперь, конечно, без разницы…

– Варька это, – заявила соседка. – Кому ещё земля с кладбища нужна? Ею только живых изводить…

Некоторая осведомлённость в столь щекотливом вопросе, похоже, стала открытием для её подруг, и пока женщины взирали на неё с молчаливой укоризной, Даниил отступил в тень раскидистого тополя, после чего и вовсе исчез из поля зрения любопытных аборигенок.

Не зная, куда теперь направиться, молодой человек свернул налево и неторопливо побрёл вдоль чьего-то штакетника. За забором зеленели непроходимые заросли малины, старые яблони клонились к земле, выставив на всеобщее обозрение голые сухие сучья; где-то за ними мелькал облезлый дачный домик. Именно такой снимал Илья в свои последние месяцы. Даниил никак не мог понять, что заставило студента бросить учёбу, уехать из города и поселиться в глуши. Конечно, проблемы бывают разные, ему самому не раз приходилось прятаться от кредиторов и спешно ретироваться при появлении на горизонте не в меру ревнивых мужей, но село – это слишком. Старикам и детям тут раздолье, а всем остальным, скорее всего, просто нечем заняться. Разве что колдовством.

Он свернул на глубокую колею, которая шла по кромке широкого поля, и задержал взгляд на мелких придорожных васильках. Вот ведь загадка. Что девчонка с её внешностью забыла в глубинке? Проворачивать псевдомагические аферы намного выгоднее и безопаснее в мегаполисе, а если всё же с головой беда, местные давно обратились бы куда следует. Тоже парадокс – вроде и боятся и абсолютно уверены, что Варвара имеет непосредственное отношение к многочисленным смертям, но никаких мер не принимают. Так, обходят сторонкой…

Солнце припекало всё сильнее, а организм начал напоминать о необходимости хотя бы изредка подкреплять его пищей. Любопытно, есть ли в населённом пункте какая-нибудь столовая? Нет, конечно, откуда ей взяться. Придётся договариваться с дедом или, может, с одной из соседок – вряд ли они много возьмут за пару тарелок съестного.

Даниил огляделся и понял, что обитаемые дома остались довольно далеко. Справа боролись за жизнь две ветхие лачуги, явно давно покинутые людьми; слева, возле леса, виднелись скорбные верхушки крестов. Есть хотелось страшно, но второй раз плестись по жаре в сторону кладбища его вряд ли что-нибудь заставило бы, и, велев себе не думать о голоде, молодой человек двинулся к оградкам.

Поле было залито летним солнцем, ветер, казалось, заснул, не выдержав зноя, однако возле могил царила приятная прохлада. Он поёжился, списал внезапную смену погоды на тень от высоких осин, которые, будто специально высаженные, окружали кладбище плотной стеной, и медленно направился к свежим захоронениям. Соседки не обманули – дополнительный ряд, похоже сделанный совсем недавно, стал последним приютом именно для мужчин. Ни одного женского имени, ни одного пенсионера или ребёнка, сплошь молодые люди, старшему из которых не было и тридцати пяти. В принципе, ничего такого уж необычного: жизнь в селе должна быть довольно травмоопасной, особенно если чрезмерно увлекаться спиртным, при том что до ближайшей больницы километров двадцать по бездорожью… И всё-таки тенденция не радовала.

Могилу Ильи он нашёл почти сразу – ещё без памятника, но очень ухоженная, с двумя венками и букетиком живых цветов. Даниил машинально дотронулся до флоксов, которые стояли в высоком пластиковом стакане: совсем свежие. Выходит, кто-то заботится о покойном, может, даже чувствует вину… Родственников в селе у него нет. Успел обзавестись близкими друзьями?

– Живые к себе не пустили – и ты решил попытать счастья здесь? – ехидно донеслось с соседней могилы.

От неожиданности молодой человек едва не пополнил собой печально известный ряд, но поскольку в жизни насмотрелся всякого и был достаточно закалён, мгновенно навесил на себя самый скучающий вид.

– Тут тенёк, – лениво пояснил он незримому собеседнику. —Очень приятное место, чтобы отдохнуть перед обедом.

– Ты осторожней, как бы задержаться не пришлось…

От вкрадчивого голоса кожа покрылась мурашками. Даниил начал озираться, пытаясь понять, где находится говорящий, но как назло, поблизости никого не было.

– Бог? – язвительно буркнул он.

В могиле прыснули, и над землёй показалась всклокоченная голова. Девчонку, отправившую его к чёрту на кулички, молодой человек узнал моментально – на вид лет семнадцать, смуглая, темноволосая, с карими глазами. Внешность, пожалуй, немного восточная, очень приятная. Через несколько лет будет обвиняться в приворотах не меньше Варвары. Особенно если не бросит свои посиделки на кладбище.

– Марго, – представилась аборигенка, протягивая руку.

– Даниил, – сказал он, с некоторой опаской подходя ближе. Выяснилось, что школьница облюбовала не ту могилу, о которой он думал вначале, а следующую за ней – разрытую и, как молодой человек надеялся, пока не заполненную. – Кхм… Если не секрет…

– Чем я тут занимаюсь?

– Можешь не отвечать, – быстро предложил он, вовсе не считая, что действительно хочет знать все местные тайны.

Марго немного подвинулась и продемонстрировала измазанную в глине лопату.

– Похороны завтра, спасибо Варьке.

Даниил поперхнулся и во все глаза уставился на девчонку. Не село, а аномальная зона какая-то.

– И кто? – хрипло спросил он. – Отец? Брат?

– Костька-алкаш. Соседи счастливы, Варваре на косу собирают.

– О господи, на какую косу?

– На новую. Старую она утром сломала, а вещь в хозяйстве необходимая. Ну и вот, думали, что подарить. Решили, инструмент – самое то: и признательность выразим, и пользоваться точно будет…

– Вы ей этого алкаша заказали, что ли? – простонал Даниил.

– А её и просить не надо – и так всегда всем помогает. Вон в прошлом году председатель наш, царствие ему небесное, чтоб на том свете ещё раз сдох, деньги общественные собрал и, вместо того чтоб газопровод провести, Варьке машину хотел купить…

– Машины, я так понимаю, теперь нет… – обречённо перебил молодой человек.

– Председателя тоже, – кивнула Марго. – Зато газопровод – всем на радость. Вот что значит – о людях думать…

Даниил понял, что слышать о своеобразном ведьмином благородстве больше не может, и мрачновато буркнул:

– Вернёмся к алкашу. С чего вдруг тебя отрядили ему могилу рыть? Посильнее никого не нашлось?

– Ну как… Мужиков в селе теперь немного: кто рядом лежит, – она выразительно кивнула на свежие надгробия, – кто в город подался – от греха подальше. Те, что остались, кладбище за два километра обходят, нервные все такие… В общем, я решила свой бизнес организовать – а чего, я крепкая, работа непыльная, и благодаря Варьке клиентура всегда есть, семью могу прокормить.

– Какую семью? – охнул Даниил. – У тебя уже дети, что ли?

– Да нет, я про родителей. Болеют они, – поморщилась Марго, и молодой человек решил, что их нездоровье объясняется теми же наклонностями, что и у усопшего Костьки.

Девчонку было жаль, но сама она к превратностям судьбы, похоже, относилась с философским спокойствием и ещё умудрялась видеть в своей жизни что-то позитивное.

– Скоро школу-то окончишь? – Даниил со вздохом спрыгнул в могилу и взялся за лопату.

Марго немного посопротивлялась, на всякий случай дала понять, что доходами делиться не намерена, и с досадой ответила:

– Год ещё, скорее бы. Как раз восемнадцать исполнится, и свалю в… Да всё равно куда.

– А если бизнес попрёт? – усмехнулся молодой человек.

– Это у Варьки надо спросить, – серьёзно сказала девушка. – Мужиков у нас осталось мало, если только приезжие подтянутся… Вот ты – как себя чувствуешь?

Даниил замер, потому что именно в этот момент острая боль пронзила поясницу, и, изо всех сил делая вид, что просто задумался, опёрся на лопату.

– Насколько я слышал, чтобы в муках покинуть сей бренный мир, в вашу Варвару влюбиться надо, а мне это точно не грозит.

Марго издевательски изогнула бровь и уставилась на него с вопросительно-нахальной ухмылкой. Даниил внезапно смутился, хотя всю жизнь пребывал в счастливой уверенности, что в принципе на такое не способен, и поспешно пробормотал:

– Я имею в виду, что эти ваши чувства-эмоции не для меня, а не то, что ты подумала. Что за дети пошли…

– Я не ребёнок, – обиженно буркнула девушка. – Вот скажу Варьке, чтоб приворожила тебя…

– Так вы подруги? – нисколько не удивился молодой человек. Конечно подруги: одна могилы копает, вторая заказы обеспечивает… А соседи небось мелко крестятся при встрече.

– Деловые партнёры, – уточнила Марго, только подтвердив его подозрения. – Ты чего сюда приехал-то?

– Из-за Ильи Чупракова. Знала его? – Даниил наконец разогнулся и снова принялся ковырять лопатой твёрдую глину.

– Не особенно, – равнодушно пожала плечами девушка, а он вдруг подумал, что со смертью Ильи действительно не всё чисто и Марго отлично об этом известно.

– Чем он тут занимался? Местные не могли не интересоваться.

– Кроме того, что за Варькой бегал? Вроде диссертацию какую-то писал. По архитектуре, я думаю.

– Он, вообще-то, учёбу бросил, и специальность совсем другая была. Какая тут у вас архитектура?

– Ну, может, по религии. Он у церкви вечно торчал. Вряд ли так усиленно молился.

Молодой человек едва заметно усмехнулся, оценив разносторонность Ильи, который пал жертвой пагубной страсти к невменяемой ведьме и в то же время регулярно обращался к Богу, но решил, что привлекать внимание Марго к некоторым шероховатостям не стоит – и так чёрт-те что в голове творится.

– Познакомь меня с Варварой.

– Ага, а говорил – не такой… Все вы такие.

– Да я не с этой целью. И между прочим, я тебе помог.

Девчонка издевательским взглядом окинула неровную ямку, неизвестно зачем вырытую там, где у усопшего должна быть селезёнка, и почти сочувствующе сказала:

– Вот почему мужиков опыт других ничему не учит? Тоже хочешь навечно тут прописаться? Мне-то пофиг, только прибыль, но Варьке ты не понравился, и второго шанса она не даст. И насчёт Ильи ты это зря затеял – ему уже без разницы, а тебе жить ещё… Ехал бы отсюда, пока возможность есть.

С этими словами Марго забрала орудие труда и ловко вылезла из раскопа. Даниил немного постоял в оцепенении, а когда последовал примеру вредной девчонки, её уже нигде не было видно. Ощущая в душе лёгкий дискомфорт, он уселся прямо на землю и прислонился спиной к гладкому стволу осины. Вот что это было? Прямая угроза или дружеское предупреждение? Не может же она всерьёз думать, что сельская ведьма способна одним взглядом отправить на тот свет? Ладно ещё тётушки пенсионного возраста – им просто заняться нечем, но Марго производит впечатление вполне современной вменяемой старшеклассницы. Не без странностей, конечно, однако тут, похоже, всё село такое. Варвару и боятся, и недолюбливают, вот только при этом дружно благодарят за скорбную участь неугодных членов общества…

Молодой человек поднялся и встряхнул головой. Бред какой-то. Абсолютный бред. Местные пусть сколько угодно сходят с ума, но у него на это нет никакого права. Он здесь с определённой, очень важной целью и просто не может позволить задурить себя до такой степени. Девки ерундой страдают, однако это совершенно не значит, что их нельзя чем-нибудь заинтересовать. Во всяком случае, раньше проблем с противоположным полом у него не возникало и теперь не будет. На крайняк всегда можно заплатить за нужную информацию, но с двумя сельскими воображалами и без расходов сладить нетрудно.

Через полчаса он уже был на знаменитом холме – с букетом сорванных в чьём-то саду астр и обезоруживающей улыбкой. Даниил рассчитывал сразу войти в дом, но был остановлен преградой, на которую утром не обратил внимания – ветхое жилище окружал современный металлический забор, сплошной и с острым верхним краем. Как назло, сделать в нём щели для любопытствующих прохожих никто не додумался, и молодой человек вынужден был несколько раз подпрыгнуть, чтобы разглядеть хоть что-нибудь.

– Дурак, что ли? – вяло удивились с той стороны.

Собеседницу Даниил не видел, но ни за что не спутал бы голос с другим.

– Варвара Никитична, можно вас на пару минут?

– Непоправимые ошибки совершаются и за меньшее время.

– А если я готов рискнуть?

– В казино иди.

Молодой человек невольно фыркнул и наугад протянул цветы. После небольшой заминки астры у него забрали, но приглашения так и не последовало.

– Я зайду?

– Разумеется, нет.

– Тогда поговорим так. – Даниил начал терять терпение, но очень старался этого не показывать. – Мой родственник, Илья, погиб при не совсем обычных обстоятельствах. Лично у меня большие сомнения в том, что он пошёл на суицид. Да и не только у меня, как выяснилось. Некоторая часть местных склонна винить в душегубстве тебя. Я, как человек здравомыслящий, в колдовскую чушь не верю, но твоё нежелание общаться наводит на определённые подозрения…

– И чего? – безразлично осведомилась Варвара.

– Ты разве не хочешь, чтобы восторжествовала справедливость, на тебя перестали коситься…

– Нет.

Даниил скривился и начал испепелять враждебным взглядом ни в чём не повинный забор. Чёрт знает что в этом селе творится. Хоть бы прикидывалась порядочным человеком, какую-то видимость приличий соблюдала…

– А не боишься, что менты могут дело завести?

– Нет.

– Я не только об Илье, есть ещё статья, по которой привлекают за мошенничество.

– Грозить чертям в аду будешь, – прошипела Варвара, разом отбросив равнодушный тон.

– От тебя привет передам, – так же злобно процедил молодой человек и, круто развернувшись, зашагал прочь. С холма он спускался под ставшие привычными восклицания соседок – судя по всему, возвращаются сверху немногие.

Даниил раздражённо прошёлся по главной улице, сорвал несколько придорожных травинок и принялся хмуро их жевать. Ведьма и есть ведьма. Даже без выдающихся подвигов на ниве феминизма называть её, например, доброй колдуньей никто не додумался бы. Как бы заставить Варвару сотрудничать? Впрочем, на ней свет клином не сошёлся, есть ещё не менее своенравная Марго, которая явно знает больше, чем говорит, да и если среди сельской молодёжи поискать, наверняка можно найти его приятелей. Вряд ли Илья целыми днями сидел у церкви в гордом одиночестве, должен у него быть круг общения.

Молодой человек сам не заметил, как вернулся к дому Матвея Лукьяныча; задумчивым взглядом окинул жёлтый трактор, решил, что дед опять сидит на своём наблюдательном пункте с той стороны, и направился дальше. Ни к чему искушать судьбу, спрашивая у него про обед, лучше вообще свести разговоры к минимуму, причём старик, похоже, придерживается того же мнения.

– Не подскажете, где здесь церковь? – осведомился он у тосковавшей в теньке женщины с коляской.

– А вот это правильно, – горячо одобрила аборигенка. – Вера – она завсегда помогает.

Даниил недоумённо моргнул и, даже не став благодарить, молча двинулся в указанном направлении. Конечно, глупо было надеяться, что новость об очередной намечающейся жертве местной колдуньи не разлетится по селу, но скорость распространения информации била все рекорды.

Церковь находилась с другой стороны холма, почти напротив кладбища. А ровно между ними – низина с берёзовой рощей, в которой, видимо, и нашли Илью. Место выглядело топким и труднопроходимым, даже тропинки туда не вели; соседки правы – делать там совершенно нечего. Молодой человек обернулся и запрокинул голову. Чёртовы Кулички отсюда смотрелись почти устрашающе. Не удивительно, что церковь решили поставить именно здесь. На суеверных граждан холм должен просто ужас нагонять, заодно пополняя численность прихожан: с начала времён лёгкий террор – наиболее действенный метод приобретения новых адептов.

А Варвара со своего участка тоже видит церковь и, скорее всего, не нарадуется удачному соседству. Правда, в её поле зрения ещё и кладбище попадает. И место смерти Ильи. Даниил приставил к глазам ладонь козырьком и пристальнее вгляделся в тёмный на фоне солнца силуэт ведьминого дома. Окна на этой стороне есть – значит, она вполне могла заметить повешенного в роще парня. Тем более что дело было весной, листьев ещё не было, и всё отлично просматривалось. Даже если колдунья редко подходит к окнам, вероятно, могла слышать что-то подозрительное. Впрочем, не исключено, что свидетели есть и в церкви.

Он с трудом оторвался от созерцания холма и продолжил путь. Купола приветливо сияли на солнце, старые кирпичные стены, кое-где обросшие густым мхом, смотрелись почти нарядно, у входа белели крупные массивные гладиолусы; благоухание цветов смешивалось с запахом сырой земли и свежескошенной травы. Невольно остановившись, молодой человек зажмурился и принялся вдыхать непривычные для городского жителя ароматы.

– Бог в помощь, – через минуту услышал он и с некоторой досадой разлепил веки.

Мужчина, одетый в потёртые джинсы и синюю футболку, методично обрабатывал землю вокруг цветов. Не откладывая тяпки, он вопросительно смотрел на Даниила и, видимо, ждал какой-то реакции.

– Вам того же, – кивнул молодой человек, подумав, что местным жителям неплохо бы колокольчики на шею цеплять – ну как они умудряются материализовываться настолько бесшумно? – Красивая церковь.

– Всем приходом восстанавливали. – Мужчина отставил тяпку и приблизился, протягивая руку. – Отец Фёдор.

Даниил не сумел удержаться от ухмылки, однако священник благородно сделал вид, что ничего не заметил. Лет ему было в районе сорока, но мудрые серые глаза смотрели по-стариковски тепло и спокойно.

– Я бы хотел поговорить о своём родственнике Илье. Вроде бы он часто здесь бывал.

– У нас многие помогают, – сказал священник и провёл молодого человека к углу; оттуда было видно, что на скромном огородике вовсю трудятся уже знакомая тётя Клава и русоволосая девушка в цветастом бикини. Форма одежды последней выглядела немного неуместной, но в конце концов, на улице страшная жара, а к церковным канонам здесь явно относятся без особого пиетета.

– Илья тоже грядки полол? – по-настоящему изумился Даниил.

– Работы всегда хватает. Лучше спросить о нём у Надежды. —Отец Фёдор кивнул в сторону полуголой девицы и невозмутимо вернулся к своему занятию. Причина интереса к делам Ильи его, похоже, не волновала.

Молодой человек не испытывал никакого желания общаться с Надеждой в присутствии тёти Клавы, но просто уйти показалось невежливым, и он, поздоровавшись, предложил свою помощь. Его инициативе женщины чрезвычайно удивились, немного посовещавшись, так и не придумали для него достойного занятия и посоветовали осмотреть церковь.

– Иконы у нас потрясающие, – с восторгом заверила тётя Клава. – Наш отец Фёдор…

– Видел их уже, – покривил душой Даниил, который все отношения с церковью свёл на нет в четырнадцать лет, когда стащил со ступеней ящик для пожертвований. – Илья часто здесь работал?

– Не очень, – пожала плечами девушка. – То есть сидел тут постоянно, а вот чтобы что-то полезное сделать…

– Надька, думай, что несёшь, – разозлилась тётя Клава. – Нельзя о нём теперь так.

– Да? А можно на меня всю грязную работу сваливать? – огрызнулась она. – Пашу тут целыми днями, ни на речку пойти, ни в кино, а он сидит и пялится!

Последний упрёк был озвучен с некоторой гордостью, и молодой человек с надеждой подумал, что в поселении всё же имеются вменяемые барышни, адекватно реагирующие на интерес противоположного пола. Что, если Илья не за Варварой бегал?

– Так может, на речку? – очень безразлично предложил он. – В такую жару отдыхать надо…

– И то правда, – оживилась тётя Клава, хотя приглашали вовсе не её. Даниил тихо вздрогнул, но выяснилось, что нервничать начал преждевременно. – Сходи, Надька, покажи гостю, где у нас купаются. Да бутерброды захвати, негоже с пустыми руками…

Услышав о еде, молодой человек внутренне возликовал, но для женщин оставался абсолютно безмятежным.

– Я точно могу идти? – недоверчиво уточнила девица. – Прям до самого вечера?

– Да хоть до утра гуляй, – махнула рукой тётя Клава. – Лето же, каникулы, дело молодое.

Надежда выронила садовые перчатки, во все глаза уставилась на родственницу, но предпочтя не искушать судьбу, поспешно стряхнула оцепенение и почти бегом направилась к своему дому.

– Ты ещё школьница? – как можно разочарованнее спросил Даниил, по опыту зная, что досаду в его голосе она воспримет с восторгом.

– Студентка, – не обманув его надежд, надменно пояснила аборигенка. – Скоро с дипломом буду. А ты?

– Уже, – преспокойно соврал он. – А почему мы так бежим?

– Потому что тётя может опомниться в любую минуту. Меня только в церковь пускают. И на рынок ещё. Считается, что я воспитана как идеальная жена.

– А на самом деле? – фыркнул молодой человек.

Надежда скривилась и выудила откуда-то сигарету. Даниил окинул её купальник многозначительным взглядом, но восторженную речь оставил при себе. Что ж, на природе не так уныло, как он предполагал. Если постараться, и здесь можно найти развлечения.

– Подожди, я сейчас. – Она скрылась в доме и вскоре вернулась с увесистым пакетом. – Первый пикник за пять лет.

– Тебя прям муштруют, – чтобы ей было приятно, поддержал молодой человек, пытаясь разглядеть, что внутри.

– Не то слово. Чёрт, Марго.

Основательница славного бизнеса и правда показалась из-за угла, завидев Надежду, остановилась как вкопанная, явно хотела свернуть, но всё же передумала.

– Лучшими подругами вас не назовёшь, – отрешённо прокомментировал Даниил, стараясь не встретиться с Марго взглядом. Судя по предельно мрачному лицу, девчонка была не в духе, и что-то ему подсказывало, что причина – в его новом знакомстве.

– Да она ненормальная, – спокойно объяснила Надежда. – Я имею в виду – в прямом смысле. Через пару лет точно в психушке окажется. А может, и в петле.

На последних словах молодой человек невольно поёжился, но решил, что параллели с судьбой Ильи здесь проводить не стоит.

– И в чём это проявляется? – буркнул он, хотя и так догадывался.

Тут же последовал красочный рассказ о непотребной сфере деятельности, характере и, главное, дружбе с представительницей тёмных сил. По всему выходило, что именно общение с Варварой никоим образом не может довести до добра, а в недалёком будущем и вовсе грозит отлучением от церкви. Даниил едва заметно ухмылялся и слушал вполуха, всё больше глядя по сторонам. Миновав село, они вышли к узкому деревянному мосту, а сразу за ним свернули к тенистому перелеску, у которого художественно развалилась груда огромных валунов высотой метров семь.

– Туда, – указала Надежда и первой вскарабкалась на горячий камень.

– Чего они тут лежат? – удивился молодой человек, с трудом поспевая за проворной спутницей.

– Никто не знает. По слухам, они здесь были, ещё когда старую церковь после революции разграбили. Вроде как Варькины предшественницы тогда активизировались и устраивали тут свои… – Она задумалась, подбирая слово, и Даниил подсказал:

– Колдовские мероприятия?

– Ну да. Я бы тут и не появлялась, но это самое лучшее место для купания.

– А что, у неё были предшественницы?

– Сколько дом на Куличках стоит, столько они там и ведьмачат. А это уже пара веков…

– Дом вроде не такой старый.

– Ну его ремонтировали иногда… Почти пришли.

Молодой человек как раз собирался предложить передохнуть и обрадовался, что удалось избежать позора. Кое-как преодолев последние валуны, он присел на гладкую, испещрённую мелкими трещинками поверхность и, пытаясь отдышаться, сделал вид, что любуется пейзажем. Речка отсюда казалась абсолютно чёрной и какой-то бездонной, на обоих берегах возвышались совершенно непроходимые заросли, создававшие вокруг густую тень, а на воде покачивались крупные белые кувшинки, болотистый аромат которых доносился даже до камней. Неудивительно, что колдуньи издавна облюбовали это местечко.

Надежда ловко спустилась к реке и с разбегу бросилась в воду, опрометчиво оставив Даниила наедине с пакетом. Утолив первый голод несколькими бутербродами, он стянул кроссовки и футболку и, неспешно ступая по сочной прохладной траве, подошёл к кромке воды. Она оказалась неожиданно холодной, и молодой человек даже засомневался, стоит ли туда лезть, но вспомнив перипетии не самого удачного утра, решил, что отвлечься от них просто необходимо. Он отплыл на середину, пару раз нырнул, так и не достав до дна, и перевернулся на спину, чувствуя, как измотанное за день тело постепенно оживает и сливается с окружающей средой.

Когда голова окончательно избавилась от ненужных мыслей, а кожа начала покрываться мурашками, Даниил открыл глаза и резко принял вертикальное положение. Отвести взгляд Надежда не успела. Поджав ноги и вытянув шею, она скромно сидела на камушке у самой воды; во взоре – трепет и что-то ещё, тёмное, порочное.

Он быстро отвернулся, отплыл на несколько метров и глубоко вздохнул. Может, советуя не снимать комнату у тёти Клавы, Марго вовсе не пенсионерку имела в виду? Такое впечатление, что село просто кишит сомнительными девицами с непонятными наклонностями. Что ж, две из них свою сущность, по крайней мере, не скрывают и, значит, могут считаться менее опасными. Даниил снова покосился на Надежду, которая теперь повернулась лицом к солнцу и, прикрыв глаза, лениво болтала в воде одной ногой – обычная студентка, приехавшая к тёте на каникулы. «„Опасные“ – как в голову-то такое пришло? Ещё чуть-чуть – и от детей буду шарахаться», – мрачно подумал молодой человек и решительно направился к новой знакомой.

– Кто Илью нашёл? – без предисловий начал он.

– Марго, – с некоторым злорадством отозвалась Надежда. – Сказала, что гуляла утром в роще и неожиданно наткнулась на висельника. Ой, тебе, наверное, неприятно, что я о нём так?

– Переживу. В ту рощу особо не ходят?

– В неё вообще не ходят. Низина болотистая – утонуть, конечно, не утонешь, но по колено точно вымокнешь. Тем более весной.

– И что, никто не удивился?

– Её выкрутасы все давно игнорируют. Говорю же, с головой проблемы, ну и внимание пытается привлечь. Оно, в принципе, понятно – родители наркоманы, причём даже не покупают, а сами что-то там бодяжат; брат такой же был, помер, слава богу.

– Как помер и почему «слава богу»? – насторожился Даниил.

– Потому что проходу не давал. И ладно бы только мне, я хоть не так часто приезжаю, а тут полсела страдало. Смерть, как всегда, на Варьку валят, и в этот раз я, пожалуй, готова согласиться.

– Почему?

– Если бы он откинулся от передозировки или там инфаркта, никто и внимания не обратил бы. Но утонуть в бочке с дёгтем…

– В бочке с дёгтем? – искренне ужаснулся он. – Упал туда, что ли?

– Одни ноги торчали. – В голосе девушки ему почудилось скрытое торжество, но Даниил предпочёл списать его на возможность посплетничать с приезжим. – Так и обнаружили. Скорее всего, Андрюха просто был в том состоянии, когда уже не соображал ничего, а тут ещё осень, резкие перепады температур… Утром его нашли, всё было инеем покрыто.

Молодой человек с трудом подавил приступ тошноты и, внезапно ощутив, что вода стала совершенно ледяной, выбрался на берег. Поскольку остывшая в тени земля совсем не грела, манёвр не слишком помог, и он, вскарабкавшись выше, устроился на гладком сером валуне, на который падали обжигающие солнечные лучи.

– Получается, их обоих нашли утром? Следовательно, смерть наступила ночью?

– Ага. Участковый так и сказал.

– А кто у нас участковый?

– Юрий Васильевич, он в городе живёт, но тут часто бывает.

– Спасибо Варваре? – фыркнул Даниил.

Надежда рассмеялась и перевернулась на живот. Влажные волосы красивыми прядями рассыпались по спине, загорелые бёдра плавно покачивались в такт лёгким волнам; внешне она уступала Варваре и, кажется, даже Марго, но в отсутствие ненавистных односельчанок несомненно считалась бы первой девкой на деревне. Откровенным взглядам Надя не противилась и очень великодушно делала вид, что вовсе их не замечает.

– Дай угадаю: полиция уверена, что Илья повесился сам, а Андрей стал жертвой несчастного случая?

– В чём она уверена, я не знаю. Но нас старательно пытается убедить именно в этом. В общем-то, на фоне других смертей эти действительно как-то меркнут. Вон Сергея в лесу топором зарубили – тут уж не скажешь, что суицид. А бочка с дёгтем… Мало ли как дело было…

– А Сергей – это кто?

– Фермер местный, серьёзный человек. Был. Месяц до тридцатипятилетия недожил. И чего, спрашивается, на Варьку запал? Её обычный контингент – парни твоего возраста. – Она покосилась на Даниила и тут же отвернулась. —Те, кто постарше, конечно, тоже засматриваются, но всё же ведут себя поспокойнее. А Сергей просто с катушек слетел: под окнами у неё вечно шастал, на крыльце ночи коротал… Я уж думала, Варька не выдержит и без всяких заклятий его чем-нибудь тяжёлым приложит…

– А в итоге приложили топором?

– Менты сказали, что Варька в убийцы по росту не подходит – она ниже, чем надо. Ну и всё, на этом расследование замерло. Говорят, конкуренты, а какие конкуренты, когда все приличные люди давно друг в друга стреляют или в крайнем случае киллеров нанимают? Чай не в каменном веке живём.

Решив не выяснять, каким способом, по её мнению, уничтожают конкурентов неприличные, молодой человек поднялся, прошёлся по камням и, вдруг остановившись, спросил:

– А чем она вообще на жизнь зарабатывает?

– Варька? Колдует, понятное дело.

– Камни в золото превращает?

Надежда ухмыльнулась и села к нему спиной, свесив обе ноги в воду. Жара постепенно спадала, а в тени стали появляться стайки крупных комаров.

– К ней ходят постоянно. И наши, и из города приезжают. С болячками разными, трагедиями личными, ну и так – за удачей или домового утихомирить. Определённой таксы нет, сколько дают, столько и берёт. И продуктами тоже.

Её лица теперь не было видно, а по тону Даниил не мог понять, всерьёз ли девушка говорит о ведьминых способностях, поэтому быстро переспросил:

– Домового утихомирить? И много желающих?

Она дёрнула плечом.

– Более чем. Народ у нас тёмный, на чудеса падкий. К тому же Варька ещё отказывает многим, чем себе загадочности и популярности добавляет. Наши бабы за местных мужиков её хают почём зря, а потом прибегают: «Мой с того света по ночам захаживает, сделай что-нибудь…» И на следующий день – в церковь ещё, чтоб наверняка. Ну вот что у них в головах творится?

– Маразм, – коротко подытожил молодой человек, имея в виду не только непоследовательных женщин, но и ситуацию в целом. – Так она что, действительно помогает?

Надежда наконец обернулась и выразительно покрутила пальцем у виска.

– Может, пойдём уже? Прохладно стало.

Даниил бросил взгляд на чёрную воду, лезть в которую больше не хотелось, натянул кроссовки и, бодро обмахиваясь футболкой, чтобы отогнать вездесущих насекомых, первым полез наверх. С девушкой он попрощался у ставшего уже родным жёлтого трактора, хотя она явно была не прочь продолжить общение, молча кивнул старику, похоже почти не покидающему свой пост, и забравшись на чердак, растянулся на матрасе.

Надо же было ничего не выяснить за целый день! Только глупые деревенские сплетни, не имеющие к делу никакого отношения. Населённый пункт, конечно, примечательный, и местный уклад жизни не может не приковывать внимание, но пора с этим завязывать – с утра начнётся серьёзная вдумчивая работа, а с магией и домовыми пускай сами разбираются.

Ещё немного помучившись угрызениями совести, он задремал, а проснулся глубокой ночью – резко сел и только потом открыл глаза. Лунный свет падал прямо на лицо, своим призрачным сиянием освещая почти весь чердак. Село тонуло в тишине и, как оказалось после, темноте. Фонарей на улице не было, и видимость зависела исключительно от погодных условий. Даниил поворочался, понял, что заснуть уже не сможет, поднялся и прошёлся по соломе, стараясь особо не шуршать, чтобы не разбудить старика; затем решил, что всему виной недостаток свежего воздуха, и спустился на улицу. Свет нигде не горел, по обе стороны дороги возвышались тёмные силуэты – домов, деревьев и сараев. Усыпанное звёздами небо нависало прямо над крышами, и молодой человек невольно запрокинул голову, ощущая почти первозданное единение с природой.

– Только выть тут не надо, – мрачно попросили из-за спины.

В эту секунду он был очень далёк не только от воя, но и от способности членораздельно изъясняться. Немного постоял, про себя проклиная полусумасшедших аборигенов, отошёл от первого ужаса и, убедившись, что голос дрожать не будет, обернулся.

– А покричать можно? – с ненавистью процедил молодой человек, с некоторым трудом распознав в расплывчатой тени юную могилокопательницу.

– Я бы не рекомендовала, – серьёзно сказала она. – Тебя и так не очень приняли…

– Что ты тут делаешь? Очередного клиента караулишь или ждёшь подружку на помеле?

– С подружкой мы поспорили, что ты первой же ночью отправишься к ней серенады петь. Вот сижу, проверяю.

– И кто выиграл? – неожиданно заинтересовался Даниил, который и в самом деле подумывал подняться на холм.

– Зависит от того, куда ты намылился.

– Воздухом подышать.

– Врёшь, – безошибочно определила школьница. Она подошла, и стало видно, что в руках девушка сжимает пучок травы.

– Это ужин?

– Это подработка. Не всё же мне с трупами возиться.

– Значит, Варвара ещё и детский труд использует… А сама сейчас дрыхнет небось…

– У неё гости, – сердито тряхнула головой Марго. – А собирать надо ночью. И я не ребёнок.

– Неужели у неё есть и другие приятели? – подначил Даниил. – Интересно, откуда?

– Оттуда. – Девушка выразительно опустила глаза, и он едва сдержался, чтобы не перекреститься. – Как ты понимаешь, днём они показываются редко и лишь определённым категориям граждан. А сейчас самое время.

Даниил, которому лунная ночь внезапно перестала казаться такой уж завораживающей, медленно вздохнул и после продолжительной паузы произнёс:

– Ты понимаешь, что она тебе просто голову морочит? Действительно ведь не маленькая уже, должны какие-то мозги быть.

– Не веришь, иди посмотри, – обиженно пробурчала девушка и всучила ему растения. – Передашь заодно.

Она почти мгновенно растворилась в темноте, а молодой человек остался стоять посреди улицы, сжимая в кулаке злополучный пучок. Перспектива лично лицезреть врага рода человеческого его как-то не вдохновляла, и Даниил изо всех сил убеждал себя в том, что причина – в элементарном нежелании умного взрослого человека шататься по спящему селу в поисках сверхъестественного. Понятно, что Варвара сейчас смотрит цветные сны или мается дурью вроде прыжков вокруг костра в обнимку со свиньёй. Поглазеть на последнее, правда, было бы интересно, но навязчивое любопытство может плохо закончиться: магии не существует, а вот покойники налицо. Причём как минимум часть мужчин погибла насильственной смертью – зарубленного Сергея на несчастный случай не спишешь, да и чтобы в бочке утонуть, надо очень постараться. Для совпадения трупов уже многовато, то есть по селу разгуливает убийца, который методично избавляет ведьму от назойливых поклонников. Либо сама Варвара постаралась, либо, что более вероятно, её тайный воздыхатель, не терпящий конкуренции. Впрочем, есть ещё вариант: кому-то убиенные сильно докучали, и он решил воспользоваться деревенской байкой в своих тёмных целях. Как бы там ни было, следует держаться от колдуньи подальше – искушать судьбу совершенно незачем. А гербарий свой сама пусть собирает, нашла, кого припахать…

Размышляя таким образом, молодой человек преодолел бо́льшую часть подъёма и понял, что назад уже не повернёт. Крайне нелестно отзываясь о славном местечке, лишающем разума даже психически здоровых людей, он подошёл к калитке, безрезультатно подёргал ручку и нажал на белеющий в ночи звонок. В доме почти сразу хлопнула дверь, а вскоре перед забором возникла фигура в светлом сарафане до пят; распущенные, чуть растрёпанные волосы обрамляли изящное лицо и спускались по плечам. Не ведьма, а лесная нимфа. Даниил зажмурился, пытаясь избавиться от наваждения.

– Передать просили, – мрачновато буркнул он, протягивая траву.

– А сама где? – недовольно осведомилась Варвара.

– Не знаю, может, могилы раскапывает, может, с топором по лесу бродит… Ну эти ваши обычные женские забавы.

Ведьма нехотя фыркнула и приготовилась захлопнуть калитку.

– Погоди.

Она неожиданно послушалась, и молодой человек вдруг понял, что не может произнести ни слова. Красноречие ещё никогда его не подводило, а уж перед противоположным полом ему и вовсе не было равных, но в этот раз что-то явно пошло не так. Ухмылка Варвары становилась шире и шире, глаза приобрели заметный лиловый оттенок, на залитом лунным светом холме практически исчезли тени, всё вокруг сделалось эфемерно-обманчивым; дом внезапно вздрогнул и исторгнул из трубы облако чёрного пепла.

Даниил в ужасе застыл и что-то промычал, указывая на своенравное жилище.

– Дьявольского хохота не хватает, да? – буднично осведомилась Варвара. – Просто при посторонних они как-то смущаются…

Молодой человек несколько раз моргнул, безмолвно развернулся и, слегка пошатываясь, направился к подножию холма. Девушка укоризненно покачала головой, философски вздохнула и, убедившись, что он успешно спустился, закрыла калитку.

***

Похороны проходили в тёплой, доброжелательной атмосфере. Даниил даже подумал, что ещё немного – и сельчане начнут поздравлять друг друга с освобождением от неблагополучного соседа, но люди всё же соблюдали внешние приличия и изо всех сил старались напустить на себя траурный вид. Марго деловито шныряла в толпе и время от времени выставляла на шаткий деревянный столик новые бутылки со спиртным – похоже, непосредственно копанием её работа не ограничивалась. Надежда с тётей, обе в длинных юбках и косынках на головах, печально торчали у могилы, демонстрируя образец смирения и скорби; девушка периодически бросала исподлобья мрачные взгляды, однако исправить своё зависимое положение никак не могла. Ещё нескольких людей молодой человек знал в лицо, но остальных видел впервые.

За мероприятием он наблюдал из отдалённых кустов, очень надеясь, что сам остаётся незамеченным. В тех же зарослях облюбовала местечко Варвара, которая ядовито ухмылялась и талантливо строила издевательские гримасы каждый раз, как Даниил к ней поворачивался. Он до сих пор не мог себе простить позорного ночного бегства, а потому, обнаружив в выбранном боярышнике своеобразное соседство, был не рад вдвойне. Ведьма тоже не испытывала никакого удовольствия от встречи, но менять дислокацию было поздно, а более подходящего укрытия поблизости всё равно не было.

– Выспался? – язвительно буркнула она, устав демонстрировать своё отношение пантомимой.

– Сейчас встану и громко крикну, что здесь, среди православного люда – чужие.

– А потом они захотят знать, зачем ты с нечистью по кустам шаришься. – Угроза особого эффекта не произвела, но девушка рефлекторно пригнулась и ещё больше слилась с природой. – Мне, кстати, тоже интересно.

– Тенёк тут, – огрызнулся Даниил, стараясь не слишком откровенно её разглядывать. Коричневая юбка до колен, которая на любой другой смотрелась бы очень скромно, тёмно-зелёная майка с кружевной каймой и лёгкие босоножки – вроде самый обычный летний наряд, но на Варваре всё сидело чересчур обольстительно. – А тебя на место преступления потянуло?

– Следующую жертву выбираю, – процедила девушка, от которой его взоры не укрылись. Она отвернулась и осторожно погладила ближайшую каменную плиту.

Молодой человек намёк оценил, но при свете дня ведьмины потуги вызывали у него лишь лёгкую улыбку.

– Сколько тебе лет?

– Сто тридцать четыре, – буркнула Варвара, хотя до этого твёрдо собиралась молчать, и с обидой спросила: – Совсем совести нет?

– Просто любопытно, сколько ещё ты собираешься в эту ерунду играть. Двадцать пять уже есть, наверное? Тебе бы о семье, о детях подумать, мужика найти…

– Ты, часом, не свою кандидатуру предлагаешь?

– Прости, но сельские пэтэушницы не в моём вкусе.

Варвара задохнулась от возмущения, на её лице проступили красные пятна, и молодой человек с удовлетворением отметил, что попал в цель – вряд ли за всю свою жизнь она слышала что-то более оскорбительное. Или встречала мужчину, который мог ей отказать.

Девушка довольно быстро пришла в себя, пару раз артистично скрежетнула зубами и принялась очень внимательно следить за ходом мероприятия. Народ разделился на группки по пять-семь человек и как-то незаметно рассосался по кладбищу. У могилы остались несчастная Надя, вынужденная слушать скорбную речь своей родственницы, и ещё три женщины с пластиковыми стаканами в руках, видимо, не решавшиеся отходить далеко от стола. Чувствовалось, что трагичная участь уже погребённого усопшего никого не волнует.

– А где отец Фёдор? – вдруг вспомнил Даниил.

– В отъезде, – нехотя ответила девушка. – Слушай, серьёзно, чего ты к нам припёрся? Илья твой сам повесился. Прости, но это факт. Я, конечно, понимаю, что суицидник в семье – та ещё радость, но тут уже ничего не поделаешь.

– Ты вполне могла бы поспособствовать моему скорейшему отбытию в родные края, – голосом змея-искусителя предложил молодой человек. – Всего-то и надо…

– Я не знаю ничего, – раздражённо перебила Варвара. – Он ни с кем не враждовал, никому не мешал, просто слонялся бесцельно по селу. Если и были у человека проблемы, то глубоко психологические, и начались они задолго до приезда сюда.

– А как насчёт вашей тесной дружбы?

– Мы не общались почти. Пару раз на свидание звал, я отказала. И нет, в петлю он полез не после этого. Можешь спокойно валить домой, – с робкой надеждой закончила она.

– Довольно подозрительно, что он решил распрощаться с жизнью у тебя под окнами. А то, что его нашла твоя правая рука, по странному совпадению имеющая непосредственное отношение ко всем местным покойникам, и…

– Каждый зарабатывает как может, – обиделась за подругу Варвара. – А в том, что Илья в той роще вздёрнулся, ничего удивительного нет – поля кругом, до ближайшего леса идти прилично, к тому же есть шанс, что тело обнаружат дети, например, или сердечники. В низину никто не ходит, так что он вполне мог проболтаться там до зимы, никого не напрягая. Редкого благородства был человек…

Она говорила серьёзно, но в каждом слове Даниилу чудилась скрытая насмешка, и он никак не мог понять, действительно ли девушка пытается ему помочь. Внезапная откровенность при полном нежелании общаться накануне тоже наводила на размышления.

– Насколько я знаю, ему физически было бы трудно это сделать, и потом, неужели тебе не кажется странным, что вокруг просто мор? Хотелось бы подчеркнуть – вокруг тебя.

– Издержки профессии, – пожала плечами Варвара. До этого она сидела на корточках, но теперь, устав, опустилась на землю и сложила ноги по-турецки.

– Простудишься, – буркнул Даниил, хотя здоровье представительницы тёмных сил должно было волновать его меньше всего.

– Я не простужаюсь.

– Колдовские чары?

– Витамины.

Молодой человек усмехнулся и протянул ей валявшийся поодаль толстый сук, на котором можно было уместиться с относительным удобством. После небольшой заминки подношение было принято, а Даниил вкрадчиво произнёс:

– То есть какие-то проблески разума всё же присутствуют. Значит, в свои магические способности ты на самом деле не веришь и не можешь не волноваться из-за обилия трупов.

– В моих магических способностях ты, по-моему, не сомневался ещё прошлой ночью. А по поводу трупов… Съезди в любую российскую деревню – мужиков там ничуть не больше, чем у нас.

– Но не все они тонут в бочке с дёгтем.

Варвара передёрнула плечами и разговор предпочла прекратить. Ясно, что он не уберётся отсюда, пока сам этого не захочет, а до тех пор придётся терпеть присутствие самовлюблённого экстремала. Что ж, его предупреждали. Она окинула презрительным взглядом классический профиль, тёмно-русые, чуть длиннее нужного волосы и подтянутое спортивное тело, в котором, несмотря на отсутствие выдающейся мускулатуры, чувствовалась настоящая сила. Неизбалованные мужским вниманием девицы вроде Надежды от таких должны голову терять, но поскольку в её жизни встречались и более привлекательные экземпляры, Даниилу рассчитывать было не на что. А если ещё про гадостный характер вспомнить…

Молодой человек, сам того не ведая, не замедлил подтвердить её нелестное мнение. Оживлённая спиртным разношёрстная толпа наконец соизволила отправиться на поминки, а Даниил, выбравшись из зарослей боярышника, поспешил к накрытому столу, который ещё не успели унести. Напитков охочие до веселья сельчане, разумеется, не оставили, но на краешке приютилось несколько забытых бутербродов с колбасой.

– Побираемся? – не веря своим глазам, прокомментировала Варвара. – Да ещё на кладбище…

– Считай, что я забочусь о твоей репутации и изо всех сил стараюсь не откинуться от голода.

– Я не стану возражать, если ты решишь пополнить мой чёрный список. —Помявшись, она тоже взяла бутерброд (не оставлять же завтрак кому попало) и принялась увлечённо жевать, игнорируя его насмешливые взгляды. – Я ведьма, мне можно.

– А классная идея, – оценил Даниил. —Делаешь что хочешь, попираешь все общественные устои… Даже пару человек можно ухлопать, а оправдание одно – мол, ведьма, что с меня взять. И ведь народ ведётся, ропщет иногда, но как-то застенчиво, без огонька…

– Думаешь, приятно быть изгоем? – неожиданно серьёзно спросила девушка. – Как что случается – ко мне бегут, а когда всё в порядке – чуть ли не в спину плюют.

– По-моему, отличный повод стать обычным человеком.

– Некоторые рождаются необычными, – буркнула она, ловко уведя у него последний бутерброд. С радостью посмотрев на его вытянувшееся лицо, Варвара пакостно улыбнулась и, резко покрывшись мурашками, уронила колбасу, так и не донеся её до рта.

– Эт-то ещё что? – пробормотал Даниил, вздрогнув от истошного визга. Девушка только развела руками. – Кто из нас ведьма?

– Забыла стеклянный шар дома, – огрызнулась она. – Что-то ты слишком трусливый, даже для доморощенного детектива.

Девушка начала тревожно оглядываться, пытаясь понять, откуда исходил звук, но его источник уже нарисовался у ближайшей осинки.

– Можно тебя на минутку? – устало прошелестела Марго, обращаясь к подруге. Варвара с готовностью двинулась к старшекласснице, но была остановлена Даниилом, который стремился отыграться за оскорбление.

– Никаких минуток. Буду ходить за вами, пока не узнаю, что случилось.

Марго вопросительно покосилась на подругу, потом махнула рукой и указала направление:

– Иди по этой дорожке, у серого ангела со свечкой свернёшь налево, там увидишь.

Молодой человек доверчиво сделал несколько шагов, но потом обернулся и недовольно буркнул:

– Я что, на идиота похож? Со мной пойдёте.

Варвара, которая во время их диалога задумчиво морщила лоб и всё больше мрачнела, резко сорвалась с места, обогнула опешившего Даниила, едва не свалив его на свежую могилу, и ринулась в сторону ангела.

Лицезреть покойников ему доводилось и раньше, но этот был какой-то совсем уж непрезентабельный. Сквозь рваные дыры на гниющих джинсах проглядывали измазанные глиной кости, остатки плоти приобрели странноватый оттенок и издавали чарующий аромат, некоторых частей тела не хватало, и молодой человек никак не мог определить – радоваться столь неожиданному обстоятельству или нет.

– Где руки? – сипло пробормотал Даниил, внезапно поняв, отчего на кладбище не рекомендуется есть.

– Поищи, если хочешь, – таким же тоном выдавила Марго. – Он тебе благодарен будет. Без рук сейчас никуда…

Варвара, сделавшаяся бледнее обычного, держалась на удивление спокойно, и Даниил не мог не заметить, что вид полуразложившегося тела вызывает у неё лишь лёгкое недовольство.

– Чем воняет? – брезгливо осведомилась она и посмотрела на труп с некоторой претензией.

– Вроде бы ответ очевиден…

– Не может от него так нести. Должно быть что-то ещё.

Она принюхалась, действительно приобретя явное сходство с ведьмами из страшных сказок, и медленно прошлась вокруг.

– Давай, осмотрись, может, ещё что интересное найдёшь…

– Схожу за лопатой, – предложила Марго. – Извините, что орала, просто неожиданно как-то…

– Ничего, – задумчиво утешила Варвара. – Привыкнешь со временем.

– Стоять, – угрюмо протянул молодой человек, с трудом проигнорировав оптимистичные заверения. – Зачем лопата?

– Трупак зарыть, – удивлённо ответила школьница. – Сожрут ведь, если так оставить.

– Кто? – простонал Даниил.

– Ну… Волки или собаки, да мало ли кто тут ходит. Пару бутербродов себе на столе заныкала, так нет уже.

Ведьма всхлипнула и отвернулась.

– Ты – давай за лопатой, пока на это чудо никто, кроме нас, не наткнулся, а ты – помоги мне найти причину запаха.

– Может, мне ещё руки на себя наложить, чтобы лишним свидетелем вам веселье не портить?

– Чьи руки? – удаляясь, вкрадчиво уточнила Марго.

– Чьи найду! – взорвался он. – Вы нормальные вообще? Ментов надо вызывать! И прекратите шастать тут, следы на фиг затопчете.

– Чего разорался-то? – удивилась Варвара. – Подумаешь, мертвеца на кладбище увидел. Большое дело.

– Этого мертвеца здесь быть не должно. То есть может, и должно, но не в таком состоянии…

– Чего тебе не хватает? Рук? Так найдём сейчас.

– А гроб?! Где чёртов гроб?!

– Подложим ещё кому-нибудь, – дёрнула плечом Варвара. – Ничего страшного, вон люди до сих пор в коммуналках живут…

– Это ты его грохнула, да? – с безысходной тоской выдавил Даниил. – Поэтому вы не орёте, не зовёте на помощь, не хотите…

Договорить он не смог, потому что сзади, точно между плечом и шеей, с силой воткнулось что-то тяжёлое. Было не столько больно, сколько обидно; он медленно повернулся и уставился на Марго, не в состоянии произнести ни слова.

– Ну кто так бьёт? – пожурила ведьма. – Ты лопату для чего взяла? Чтобы всего лишь черенком…

– Если наоборот – замах слишком большой получается. Он бы свист услышал.

– Просто ребром надо. И быстро. Давай покажу.

Ждать логичного завершения диалога молодой человек не стал. Он выхватил у школьницы используемое не по назначению орудие труда, пару раз взмахнул им перед носами невменяемых девиц и отступил на несколько метров.

– За что вы его? – пытаясь не потерять самообладание, пробормотал Даниил.

– Это не мы.

– А меня?

– А чего ты разорался – менты, менты… – Марго говорила таким обиженным тоном, будто у неё кусок пирога отняли, а не оружие. – Полежал бы часок без сознания, мы бы за это время мертвяка куда-нибудь прикопали – и всем хорошо…

Он поднял глаза, постоял с минуту, разглядывая высокое голубое небо, и тяжело вздохнув, тихо, с налётом грусти спросил:

– А с чего ты взяла, что я после этого не пошёл бы к ментам?

– Да кто тебе поверит, – отмахнулась Варвара. – Прям как будто они ринутся искать труп на кладбище. Отдай лопату, а?

Даниил ошарашенно потряс головой, ничего, кроме дурноты, не ощутил и начал старательно подбирать слова, чтобы охарактеризовать поведение одной колдуньи.

– Только в обморок не падай, – поморщилась Варвара. – Ещё не хватало, чтобы нас тут застукали над двумя телами.

Молодой человек, который на самом деле куда ближе был к помешательству, усилием воли заставил себя отбросить ненужные эмоции и почти вернулся к своему естественному состоянию лёгкого авантюризма.

– Допустим, я забуду о нашем недопонимании. —Он машинально потёр шею. —Но расчленённый труп – извините.

– Ты осознаёшь, что в селе начнётся паника?

– То есть – что народ соберётся и с вилами повалит к твоему дому? Ты этого боишься?

Ведьма злобно поджала губы, и Даниил порадовался, что лопата всё ещё у него.

– Вы его знаете?

– Я бы сказала, что это Сашка Зубов. – Марго сосредоточенно разглядывала искорёженное лицо покойника. – Пропал года три назад, после того как к Варьке…

Сельская достопримечательность предупреждающе кашлянула, не желая делиться подробностями своей жизни, и вдруг оказалась у Даниила за спиной. Как это произошло и почему он умудрился выпустить её из виду, хотя отлично контролировал обеих спутниц, навсегда осталось загадкой. Варвара резким круговым движением вырвала лопату, по инерции воткнула её в землю, с трудом удержавшись на ногах, лягнула соперника под колено и, пока он неловко падал, успела отскочить.

– Круто, – восхитилась Марго. – Повторишь?

– Конечно, только подождём, пока ещё кто-нибудь заявится. Будет знать, как наши вещи трогать.

– И наших жмуров, – поддержала школьница. – А то приехал тут… Чего это с ним?

Варвара нехотя перевела взгляд на поверженного врага и недовольно констатировала:

– Притворяется. Думает, я сейчас испугаюсь, брошусь его в чувство приводить… – Она замолчала, подозрительно присматриваясь к неподвижному Даниилу, и с меньшей уверенностью добавила: – Я ведь по колену била, с чего ему сознание терять?

– Он о ту оградку головой ударился, – радостно просветила Марго, указывая на голубую металлическую решётку. – Я думала, ты специально так рассчитала.

Варвара побледнела, приняв схожий с бескровным на вид лицом Даниила оттенок, дрожащей рукой попыталась нащупать его пульс и, нервно сглотнув, прошептала:

– Ну вот почему они никогда не слушают?

***

Морская качка всё усиливалась, огромные волны бились о борт, грозя продырявить деревянную шхуну насквозь, оглушающий рокот безбрежного океана перемешивался со взволнованными криками экипажа и чаек, белоснежными камнями падавших с тёмного неба; в лицо то и дело летела вода, которая, стягивая и разъедая кожу, медленно стекала за ворот, отравляя и без того плачевное существование.

– Оклемался?

Даниил с трудом разлепил веки и болезненно поморщился. Потолок забавно кружился вокруг своей оси, то приближаясь, то поднимаясь выше, едкий солёный запах пробирал до костей и вызывал тошноту, сдерживать которую было всё труднее.

– Что ж мужики такие хлипкие пошли? Я спрашиваю: ты как?

Молодой человек закрыл глаза, промычал что-то невнятное, но в целом позитивное, и снова очутился на шхуне. На этот раз уже не трясло: спокойные, остывшие после бури воды неторопливо качали судно из стороны в сторону, ласково играя с ним и одновременно баюкая.

Очнулся он в темноте и поначалу даже подумал, что ослеп, но стоило ему пошевелиться, как слева показался тоненький неуверенный лучик света, и вскоре Даниил сумел различить церковную свечу.

– Отпеваешь? – уныло пробормотал он, с трудом приподнимаясь на локте.

– Я из другого ведомства, – усмехнулась Варвара. – Язвишь– значит, жить будешь.

– А вот тебе этого не обещаю, – с угрозой протянул молодой человек, но вышло как-то жалобно. – Почему так темно?

– Потому что за окном ночь, а электрифицировать Кулички отказываются даже за взятку. Можно подумать, я им тут шоу с иллюминацией собираюсь устраивать.

– Просто люди не знают, чего от тебя ждать. Я вот тоже просчитался…

– Трагическая случайность. Заметь, тебя предупреждали, сам решил рискнуть.

– Меня предупреждали о недоказанном наукой мифическом влиянии неких тонких материй. Про то, что я получу по затылку могильной оградой, никто не говорил.

– Ну так одно ведёт к другому. – Она помогла ему сесть и с тревогой всмотрелась в зрачки. – Может, и без сильного сотрясения обошлось. Голова очень кружится?

– Терпимо, – соврал Даниил. – Почему я здесь?

– Потому что на твой чердак я бы тебя не закинула.

– А на холм, значит, нормально?

– Не хотела старика беспокоить, – буркнула Варвара. – Что-то у тебя чересчур ясное сознание. Голодный?

Она поставила свечу в чашку рядом с его головой и метнулась в тёмный угол, откуда тут же вернулась с глиняным горшочком. От запаха картошки с мясом молодой человек едва не прослезился и, прикрыв глаза, чтобы комната не так сильно шаталась, принялся есть. Ведьма с виноватым видом устроилась рядом и то и дело спрашивала, не нужно ли ему добавки, соли или ещё чего-нибудь столь же важного.

– Ладно, я слушаю. – Даниил отодвинул пустую посуду и выжидающе уставился на Варвару.

– Прости меня, – очень покаянно начала она, злобно сверкнув глазами. —Я совсем не собиралась…

– Да нет, я про своё молчание. На что ты готова, чтобы в компании малолетней подельницы не загреметь в кутузку? Надеюсь, тебе есть что предложить.

– Ничего не докажешь, – не очень уверенно заявила ведьма. – От тела мы избавились, а на оградку ты и сам мог упасть. Чего только после черепно-мозговых травм не привидится…

– Как это – избавились от тела? – Его опять затошнило. – Оно же такое было… Неопрятное. Вы что, его трогали?

– Подробности тебе ни к чему, особенно сейчас.

Варвара снова скрылась из виду, а вернулась со стаканом какой-то мутной жидкости. Пахло приятно, но Даниил покачал головой.

– Не буду.

– Пей, дурак, – вздохнула ведьма. – Или это, или в больницу на пару недель. Меня бы, конечно, второй вариант очень устроил, но до неё далеко, и дорога как после бомбёжки. Откинешься ещё, а меня тут сожгут вместе с домом.

– Вот уж трагедия, – еле слышно пробормотал молодой человек, но всё-таки поднёс стакан ко рту. Вкус у пойла оказался на удивление приятный – что-то похожее на травяной чай с душком мелиссы или мяты. – Это снотворное?

– Настойка из мухоморов, – буркнула Варвара, и он так и не понял, издевается она или нет.

За свою жизнь Даниил почти не опасался, логично рассудив, что собирайся она его добить, сделала бы это на кладбище, где количество покойников и так превышает официальные данные. Но с психикой у девицы серьёзные проблемы, и неизвестно, до чего она может доиграться. Вдруг на самом деле считает, что какой-нибудь смертельный яд полезен для нездорового организма?

Он с сомнением покосился на Варвару, которая наблюдала за его размышлениями с хорошо читавшимся ехидством, и, не желая видеть её победный взгляд, отвёл глаза. Одинокий огонёк свечи практически не помогал: помещение тонуло в темноте, и молодой человек не понимал даже, насколько оно большое. Над деревянной скамьёй, на которой он сидел, висели аккуратные пучки сухой травы, чуть дальше – вязанки чеснока и чего-то ещё; в ближайшем углу белела печка, рядом – массивный дубовый стол, уставленный посудой. Всё остальное разглядеть не получалось, хорошо виднелась только притихшая ведьма, скромно устроившаяся на самодельной табуретке.

– Требую сотрудничества, – недовольно сказал он, хотя в этот момент желал совсем иных вещей. – Удивительно, но мне почему-то кажется, что мужиков на тот свет отправляешь не ты. Это действительно странно, учитывая…

– Короче.

– На данный момент у меня создалось впечатление, что некто вносит разнообразие в свои серые будни неординарными убийствами, а вы с могилокопательницей ходите за ним и методично прибираете. Кого-то покрываете?

– Нет.

– Сомнительно, но допустим, поверю. Вряд ли ваш Сашка самостоятельно отрубил себе руки, а поскольку похожим образом преставился и найденный в лесу Сергей, можно говорить о серийном убийце. Плюс мой Илья, повешенный при подозрительных обстоятельствах, и брат Марго, который утонул в бочке, – это уж вообще не смерть, а позор сплошной…

– Мы ещё на тебя посмотрим.

– Почему-то верю, – загрустил молодой человек. – Насколько я понимаю, всех жертв объединял только интерес к тебе?

– Откуда я знаю? – нехотя ответила Варвара. – Я в селе почти ни с кем не общаюсь, про их дела мне ничего не известно. Сергея и без серийного убийцы пришили бы – подонок был ещё тот, удивительно, что до своих лет дожил. Брат Марго тоже очень долго по краю ходил, ясно было, что закончит в молодости и плохо. С Ильёй я, извини, особых нестыковок не вижу. А вот безрукий Зубов – да, поднапрягает.

– И ты не вызвала ментов, потому что…

– Потому что если тело внезапно нашли, убийца хотел, чтобы тело внезапно нашли.

– И ты решила позлить маньячину, показать, что он тут не самый главный психопат…

Ведьма недобро скривилась и уставилась на догоравшую свечу. Сейчас план и ей казался несколько непродуманным. С одной стороны, испортить замысел убийцы всегда приятно, с другой – чёрт знает, что ему теперь в голову взбредёт. Количество трупов давно превышает уровень, при котором принято говорить о случайности, а отрицать, что между покойниками есть связь и, скорее всего, проживает эта связь на Куличках, глупо. Теоретически у жертв могло быть ещё что-то общее, но вероятность того, что об этом не знают в селе, где все друг у друга на виду, минимальна. Да к тому же не исключено, что труп неким чудесным образом материализовался самостоятельно, без помощи душегуба. Шанс, конечно, так себе, но вряд ли у убийцы были какие-то объективные причины всенародно демонстрировать подгнившие результаты собственного злодейства. До сих пор он успешно конспирировался и поводов усомниться в своей скрытности не давал.

– Сделала и сделала, – понаблюдав за ней, сказал Даниил. – Забудь и иди дальше.

– Ты именно этим девизом руководствуешься?

– Не понял.

Варвара пересела на скамью и провела рукой по его затылку снизу вверх. Физическая боль сменилась досадой, когда он сообразил, о чём она.

– Бурная молодость, – сухо прокомментировал Даниил и мотнул головой, стряхивая её руку.

– Не такая уж молодость, – задумчиво пробормотала девушка, снова прикрыв волосами его шрамы. – Кто мог желать смерти Илье?

– Понятия не имею. Даже не представляю, на кой чёрт он сюда перебрался. В городе институт и мать, а он всё бросает и переезжает сюда. Ты знаешь дом, который он снимал?

– Ободранно-белый, недалеко от жилища твоей религиозной зазнобы. – Сказано это было с откровенным презрением, и молодой человек мысленно возрадовался: чем сильнее девицы друг друга на дух не переносят, тем больше постыдных тайн могут выдать. – Дом он снял до осени, так что есть шанс, что какие-то вещи там сохранились. Хотя это тебе виднее.

Свеча медленно догорела, оставив на чашке чёрные разводы, и комната окончательно погрузилась в темноту. Где-то за окном сонно куковала уставшая кукушка, хор насекомых стрекотал на разные лады, а в низине у холма лениво шумела листьями печально известная роща. Даниил вспомнил, что не менее знаменитое кладбище тоже находится неподалёку, и невольно вздохнул.

– Меня беспокоят его руки.

– Меня тоже, – кисло призналась Варвара. – Не дай бог всплывут где, вот народ охре… удивится.

– Я не совсем об этом, – фыркнул молодой человек.

Общаться, не видя её лица, было немного необычно. Немыслимого цвета глаза меняли оттенок в зависимости от настроения, и Даниил уже привык читать ответы в них, а не слушать сомнительные ведьминские речи. Сейчас она говорила тихо и вдумчиво (вряд ли многие были удостоены такой чести), но по-настоящему доверять новой союзнице он пока не мог.

– Просто неясно, кому они понадобились. Личность можно установить и без отпечатков пальцев, к тому же жителей у вас наперечёт, а ради счастливых воспоминаний хранят глаз или клок волос, в общем, что-то небольшое. Ну голову я бы ещё понял, но руки…

– Напрасно на меня смотришь, – сказала Варвара, хотя знать, куда он повернулся, не могла. – Я не представляю, зачем кому-то расчленять Зубова, тем более не до конца. Лучше стало?

Даниил с удивлением понял, что тошноты уже не чувствует; головокружение тоже прекратилось, и хотя затылок и шея всё ещё болели, ощущения притупились и прежнего дискомфорта не доставляли.

– Если хочешь, можешь побыть здесь до утра, – равнодушно предложила ведьма, по его озадаченному молчанию угадав, что настойка подействовала. – Подушка справа от тебя, покрывало в ногах.

С этими словами она поднялась и, судя по звуку, выскользнула за дверь.

– А как же ночные гости? – вслед ей крикнул Даниил.

– Ты всех чертей распугал, – хмуро донеслось из соседней комнаты, и молодой человек, легко улыбнувшись, устало закрыл глаза.

***

Из дома его выставили чуть свет, не дав не только насладиться видом внутреннего убранства ведьминого жилища, но даже просто позавтракать. Выслушав изрядное количество упрёков, Варвара немного усовестилась и вручила своей случайной жертве горшочек с манной кашей, строго наказав вернуть посуду при первой же возможности. Интерьера он так и не увидел, зато, пока шёл к калитке, успел рассмотреть огород. При общей лысоватости холма девушка должна была обладать уникальными садоводческими способностями, чтобы настолько преобразить сухую неплодородную землю. Деревьев на участке не было, но это его нисколько не портило; по периметру забора росли кусты малины, жимолости и крыжовника (молодой человек решил, что их используют в качестве дополнительной ограды – вроде рва с крокодилами, только с внутренней стороны и с поправкой на местность), вдоль дорожки тянулись округлые клумбы с разноцветными флоксами, дальше – ровные грядки с какой-то зеленью. Было её так много, что Варвара вряд ли сумела бы уничтожить все запасы даже в случае крайнего голода.

– Зачем Марго за травой отправлять, если у тебя тут промышленное производство?

– Хочешь, чтобы она всю жизнь с трупами дело имела?

– Так ты о нравственности подрастающего поколения заботишься? Никаких протухших мертвецов, только здоровые, экологически чистые черти, которых вы тут по ночам гоняете…

Ведьма усмехнулась, но тут же навесила на себя самый непроницаемый вид и громко захлопнула калитку за его спиной. Несмотря на прохладный приём и неудачное стечение обстоятельств, едва не стоившее ему жизни, Даниил был полон сил и желания довести дело до конца. Можно было бы поискать недостающие части тела, которыми, вероятно, усыпано кладбище, но особой пользы от них всё равно не будет, а зарывать самоэксгумировавшиеся останки – приятного мало. Носиться с ними по селу в надежде обнаружить свидетелей – хоть и весело, но тоже как-то бессмысленно… Он живо представил, что среди разбегающихся и теряющих сознание соседей окажется тот самый маньяк, который с интересом примется изучать утраченное, а потом будет благодарить за находку… Нет, действовать надо аккуратно, под подозрением практически все.

Даниил поприветствовал флегматичного старика, привычно восседающего у своего трактора, удостоился лёгкого кивка (хоть бы спросил, где постоялец пропадал целую ночь), переоделся и, опустошив ведьмину посуду, отправился на поиски ободранно-белого дома. По соседству с Надеждой таковой нашёлся лишь один, и молодой человек, предусмотрительно оглядевшись, проскользнул в здоровенную дыру в дощатом заборе. Участок был непоправимо запущен: дом накренился на левый бок и потерял всякую связь с крыльцом, стоявшим отдельно, на земле толстым слоем лежала прошлогодняя листва, через которую не могла пробиться трава, а тропинка перестала существовать лет десять назад, когда высокие кусты шиповника разрослись, окончательно перекрыв проход. Некое подобие коридора в нём, впрочем, было прорезано, и Даниил, стараясь уберечь лицо и руки от колючек, начал пробираться сквозь живой лабиринт. С другой стороны оказалось ничуть не лучше. Державшийся на одной вере дом предстал во всей своей красе и забвении: строение не только отреклось от фундамента – низких покосившихся каменных столбов – но спешило ретироваться к заднему забору, в авангард вынеся крышу, грозившую обвалиться в любой момент. Может, безработный студент и не сумел наскрести на что-то более приличное, но от хозяев, которым хватает совести сдавать подобную рухлядь, добропорядочных граждан надо ограждать. Как вообще людям в голову пришло наживаться на загородной недвижимости, практически на глазах превращавшейся в движимость?

– Рехнулся он, что ли? – пробормотал молодой человек, имея в виду непутёвого Илью, расставшегося с жизнью не самым худшим способом из тех, что у него были.

Он осторожно подёргал дверную ручку, всерьёз опасаясь, что дом сейчас окажется на нём, и с удивлением констатировал, что хозяева заперли милое сердцу имущество на современные замки. Даниил прошёлся вокруг, плюнул на конспирацию и, всё же стараясь не слишком шуметь, выбил стекло одним из тех камней, что когда-то служили фундаментом. Звон получился приличный, но вряд ли кто-то из соседей решится сюда сунуться, чтобы убедиться в неприкосновенности чужого жилища. Очистив раму от осколков, он подвинул ржавый таз, валявшийся неподалёку, и легко залез внутрь.

На первом этаже располагались две смежные комнаты, в которых Илья, видимо, и обретался. Сомнительно, что он рисковал лазить наверх, да и вряд ли смог бы – ступеней катастрофически недоставало, а те, что были, грозили рассыпаться в труху. Даниил всё же поднялся, насколько хватило мужества, но запас его иссяк довольно быстро, и молодой человек с радостью повернул обратно.

– Смельчаком тебя не назовёшь, – с ядовитой ухмылкой прокомментировала Варвара, непонятным образом материализовавшаяся на краю древней раскладушки.

Даниил едва не заорал и даже начал сомневаться в известном ему устройстве вселенной и собственном здравомыслии.

– Увидела меня в своём волшебном блюдечке? – издевательски осведомился он, изо всех сил стараясь выглядеть спокойным.

– Из-за забора тёти Клавы. Кстати, она и Надин тебя тоже засекли. Совсем мозгов нет?

– Остались на оградке, – огрызнулся он. – Откуда я мог знать, что здесь всё просматривается? И что ты там делала? У вас вроде взаимная нелюбовь.

– Тётя Клава мне проповеди читает, – поморщилась Варвара. – Всё надеется в церковь загнать, миссионерка фигова.

– А ты боишься, что молния испепелит прямо на пороге?

Девушка сердито бросила в него попавшуюся под руку ложку, промахнулась и повторила попытку уже с ножом.

– Завязывай ты с этим, а? – испуганно попросил Даниил, с трудом увернувшись. – Правда ведь во цвете лет откинусь. Может, и с моими предшественниками так было? Эдакая неосторожность, повлёкшая смерть в особо унизительной форме…

Ведьма звонко рассмеялась. Не злобно, как раньше, а почти с нормальными девичьими интонациями. Васильковые глаза на мгновение посветлели, став прозрачно-голубыми, но сразу вернулись в привычное состояние. Если ещё не обращать внимания на некоторые атрибуты и повод, приведший её в столь благодушное настроение – обычная девчонка, хоть и до неприличия красивая.

– Что ты здесь надеешься найти? – посерьёзнела она, злясь на себя за секундную слабость.

– То, чего не заметили менты. Они же не знают, что из вещей – его, а что – нет. Это если они вообще тут были. Хозяева тоже могли что-то пропустить, на их месте я бы стены пересчитывал, а не то, что внутри.

Варвара фыркнула и огляделась: минимальный набор ветхой мебели, плотный слой пыли и общее ощущение запустения. Просто удивительно, что всего несколько месяцев назад здесь кто-то жил. Пока Даниил исследовал помещение, она подошла к уцелевшему окну и, распахнув створки, высунулась по пояс.

– Вот так и стой, – хмуро оценил он, чем навлёк на себя её гнев и, возможно, пару проклятий. – Нет тут ни хрена, хоть бы записи какие оставил… Только зря стекло разнёс.

– Теперь ещё и за ущерб платить, – довольно протянула девушка. – Если Наденька в курсе, уже всё село знает.

– За что ты её так не любишь? Увела, что ли, кого?

– Что за примитивное мышление?

– Ну, просто, когда две девицы ссорятся, обычно это значит, что…

– Что одна из них пытается наставить другую на путь истинный. Вопреки всякой логике и желанию последней. – Она направилась к выходу. – Идём отсюда, пока ещё и меня к этому делу не приплели. Хочу быть законопослушной ведьмой.

– Похвально. – Он уселся на раскладушку, и Варвара удивлённо остановилась в дверном проёме. – По-моему, это отличное место для доверительных бесед. Начнём с главного: мы по одну сторону баррикад?

– Пока тебя не настигнет тёмный рок, – нехотя согласилась она.

– А потом? – заинтересовался Даниил.

– Потом буду искать следующего доброго молодца, готового сложить буйную голову…

– Любопытная схема. Я так понимаю, ты недавно сюда приехала? Несколько лет назад? – Ведьма замялась, не желая отвечать, и он добавил в голос металла: – Вынужден напомнить о нашем хрупком перемирии и моих увечьях.

– На Куличках раньше жила моя крёстная. Я на каникулы приезжала, ну и так, в гости. Окончательно перебралась, когда выросла, а крёстной понадобился уход… Несколько лет прошло.

– У тебя есть крёстная? – изумился Даниил.

– Была. То, что я нечисть, не значит, что я нехристь.

– Поэтично, – улыбнулся молодой человек. – До этого знаменательного события особо кровавых смертей не наблюдалось?

– Как тебе сказать… – Варвара задумалась. – С моими поклонниками вечно что-то случалось, но до такого не доходило. Да, пожалуй, оно усилилось, когда я переехала. Точнее, года три-четыре назад.

– А не появилось ли за этот период других приезжих?

Девушка тоже опустилась на скрипучую раскладушку и принялась загибать пальцы.

– Надька стала чаще тут жить, – злорадно сообщила она. – Илья твой со странностями, отец Фёдор перебрался, потому что прежний священник скопытился, ещё Пётр Григорьевич, это художник наш, вернее, он так думает…

– А ты как думаешь?

– Я думаю, что художники хоть изредка должны рисовать. А его бессмертных полотен никто в округе не видел. По мне, так он просто квасит на природе в своё удовольствие.

– Ещё кто-нибудь?

– В соседнем поселении, за речкой и полем, довольно много приезжих. Там что-то строить планируют, и район будет считаться дорогим. Это я к тому, что вычислить убийцу методом исключения не получится – текучка у нас немаленькая.

– Соседей оставим пока, есть ощущение, что подозрительный мор связан с тобой. Так… Надежду отсекаем сразу, она физически не справилась бы… Священник… А с предыдущим что случилось? Только не говори, что на тебя запал.

– Угу. И был предан анафеме. Ему уже за восемьдесят было, может, и славно, что до такого не дожил…

– Ну, тогда отца Фёдора оставим под вопросом. Совсем со счетов сбрасывать не будем, но мне его кандидатура не кажется вероятной. Во всяком случае, если бы он рубил паству на прошлой работе, его бы вряд ли сюда отправили. Илью, понятное дело, пропускаем и приходим к логичному заключению…

– Я нашла! – в разбитом окне показалась довольная физиономия Марго, измазанная землёй и почему-то сажей. – Нашла, слышите?

– Руки? – вздрогнули новоявленные союзники.

– Нет, их пока нет. – На юном личике явственно читалось сожаление. – А вы уже весь дом обчистили? Там народ собрался, требует прекратить беззаконие, только пойти за вами не решается. Так что вы можете ещё тут посидеть, но лучше поторопитесь – возмущение растёт, кто-нибудь не выдержит…

– Ну Надька! – взвыла Варвара. – Со свету сживу!

– Жаль, что оно только на мужиков действует, – кровожадно согласилась Марго. – Я, кстати, через задний участок прошла, хозяева всё равно сейчас на митинге под общим лозунгом «Избавим село от преступных элементов». А нашла источник запашка на кладбище. Думала, опять что-нибудь отрубленное, но нет, просто яма со зловонной жижей.

– Яма? – Варвара уже села на подоконник и приготовилась прыгать на задний двор. – А раньше её там не было?

– Не-а. Что-то мне подсказывает, что Зубова из неё вытащили. По размеру подходит вроде.

– А что за жижа? – напрягся Даниил.

– Жижа как жижа, мутная и слегка протухшая. Там всегда сыро, может, внизу речка…

– Или кто-то пытался за собой помыть, а жидкость не успела впитаться из-за подземных течений.

– Почву пытался помыть? – скептически скривилась ведьма.

– Да что угодно. Доски, например, или тряпку, на которой тело лежало. Я же не говорю, что это вода. Может, какой-нибудь химический состав… И это снова возвращает нас к художнику. – Он аккуратно подтолкнул Варвару и в ответ на возмущённый взгляд пробурчал: – Тебе-то они ничего не сделают, если жить хотят, а у меня магического иммунитета нет. Шевелись давай.

К счастью, забор между участками практически отсутствовал, напоминая о себе лишь гнилыми покосившимися палками, торчавшими из земли на приличном расстоянии друг от друга. Даниил сначала не сообразил, отчего соседи не стремятся устранить очевидный недостаток, но быстро понял, что колючие заросли играют роль ограды и тут: вряд ли кому-то в здравом уме придёт в голову продираться сквозь шиповник, когда можно войти с улицы. Кому-то, кроме троих нарушителей общественного порядка и Ильи, благородно прорезавшего проход и здесь. Может, конечно, владельцы уникального особняка постарались, но как-то непохоже, что они следят за домом и участком.

Соседи нерадивых арендодателей устроились куда благополучнее – ухоженные посадки чередовались с обустроенными местами отдыха вроде беседки и небольшого прудика, чистенькая извилистая дорожка плавно огибала избу и подводила к широким воротам. Даниил осторожно выглянул на улицу, убедился, что там никого нет, и сделал знак ожидавшим в сторонке девушкам.

– Интересно, они никогда двери не запирают?

– Небось ещё и окна нараспашку, бить ничего не придётся… – протянула Варвара, с подозрением покосившись на слишком радостного спутника.

– Да я так, на будущее, – смутился Даниил и уверенным шагом двинул за угол.

– Ты куда? – зашипела Марго, придерживая его за пояс. – Люди как раз там столпились, идите отсидитесь где-нибудь.

Не слушая увещеваний, он упрямо продолжил путь; Варвара, постояв в раздумье, последовала за ним и вскоре увидела, что человек пятнадцать возмущённых граждан собрались под забором временного пристанища Ильи, громко обсуждая полное отсутствие морали и воспитания у нынешней молодёжи. Ведьме было сложно не согласиться, и она усиленно сверлила взглядом спину Даниила, который чересчур легко залез в чужой дом и без особого сопротивления согласился не заявлять куда надо о трупе и полученных увечьях. В пору радоваться, конечно, однако судя по шрамам на затылке, в передряги он попадает регулярно, а это обычно свидетельствует об определённом образе жизни. Илья подобного впечатления не производил, скорее он был похож на тихого студента, немного помешанного на какой-нибудь идее, но может, и с ним всё было не так просто.

Встав позади тёти Клавы, молодой человек послушал пламенную речь кого-то из участников демонстрации, а потом негромко поинтересовался, что у людей такого ужасного стряслось. Пока женщина в красках описывала предосудительное поведение новоявленного постояльца Матвея Лукьяныча, присутствующие один за другим начали поворачиваться к Даниилу.

– Валить отсюда надо, – в повисшей тишине пробормотала Марго. – Желательно сразу с вещами.

Варвара, потянув за собой подругу, отступила в тень старого тополя и стала медленно пятиться в сторону родных Куличек. Чтобы так рисковать, нужна кристально-чистая репутация, коей ни одна из них не обладает.

Народ между тем задумчиво переводил взгляд с виновника суматохи на заросший участок и обратно.

– Тьфу, Клавка, – наконец выдохнул мужчина лет шестидесяти пяти. – Что ж тебе спокойно не сидится? Вечно какую-то чушь сочиняешь. Иди вон носки вяжи – всё пользы больше!

Собравшиеся, кто со смехом, кто в расстроенных чувствах, начали покидать место несостоявшегося происшествия, беззлобно журя Клаву с её нездоровым воображением, а Даниил о чём-то заговорил с любителем женского рукоделия. Варвара разбирала только отдельные слова, но подойти не решалась.

– Хочешь, я схожу? – предложила Марго.

– Незачем тут светиться, толпа всё ещё жаждет зрелищ. К тому же ты им наверняка помешаешь.

– Так на то и расчёт. Или мы с чужеземцем теперь лучшие друзья?

– Друзья не друзья, но он в любой момент может на нас заявить, так что надо с ним поосторожнее… И потом, есть шанс получить от него какую-то пользу, не знаю, правда, какую…

– Подставить можно, – задумчиво предложила школьница. – К тебе все давно привыкли, а он – чужой и потому подозрительный. Вообще-то, ты права: пусть поработает, пока мы будем в тени. Если что – все претензии к нему, о нас и не вспомнят.

– Вот-вот, – кивнула ведьма, мрачно наблюдая, как мужчина дружески хлопает Даниила по плечу. Её в селе так не принимали. – Скользкий тип какой-то, доверять не стоит…

– Так это само собой, – согласилась Марго и обратилась к подошедшему типу: – Новыми приятелями обзаводишься?

– Просто выяснил, кто тут лидер. Ну что, к художнику?

Колдунья вытаращила глаза. Получается, его желание пообщаться со взволнованными гражданами было продиктовано не глупым мальчишеством, а вполне осознанной необходимостью определить социальные роли… Главное – как легко и красиво он это сделал. Тут надо или специфическое образование иметь, или как минимум редкий природный талант. Чужеземца точно нужно держать поближе…

– Художник живёт через три дома от Матвея Лукьяныча, – лучась восторгом от предстоящей совместной прогулки, заявила Варвара. – Только думаю, он сейчас не очень трезв.

– Тем лучше, – пожал плечами Даниил и первым свернул на нужную улицу. Девушки, переглянувшись, отправились за ним.

***

– Здравствуй, Варвара. Как поживаешь?

– Здравствуйте, Матвей Лукьянович. Спасибо, всё хорошо.

Даниил наконец оторвал изумлённый взгляд от трактора и перевёл его на ведьму, которая преспокойно общалась с невидимым стариком. Марго на ходу приветливо махнула рукой, повернувшись в ту сторону, где должен был находиться дед, и продолжила путь.

– Не понимаю, – медленно прошептал молодой человек, пытаясь рассмотреть в сельхозтехнике дыру или хотя бы щель. – Как он это делает?

– Мал ещё умение моё разуметь, – тут же донеслось из-за трактора. Даниил вздрогнул и во все глаза уставился на хихикающую школьницу.

– Почему он с вами разговаривает, а меня почти игнорирует? – с некоторой обидой буркнул молодой человек, отойдя на приличное расстояние. – Даже в комнату не пустил, только на чердак.

– Каждому по заслугам… – язвительно пропела Марго и повернулась к подруге. – Не хочу я на этого деятеля искусств смотреть. Можно мне на кладбище?

– Иди, деточка, – разозлился Даниил. – Поиграй с оторванными конечностями, прикопай ещё пару тел – а чего, дело молодое…

– Валяй, – фыркнула ведьма. – Только смотри там, на рожон не лезь.

– Это если она с убийцей встретится? – сквозь зубы уточнил молодой человек, когда школьница удалилась. – Я понимаю, в тебе дурости через край, но думать же надо, на что ребёнка толкаешь. А вдруг она действительно нарвётся?

– Скорее уж на неё нарвутся. И вообще, не знаю, чем тебе не понравился мой добрый совет. Вот если бы я сказала «Иди и без маньяка не возвращайся»…

Даниил закатил глаза и раздражённо зашагал вперёд. Что ни абориген, то радость психиатра, глупость из девок так и прёт. Игры играми, но дело, похоже, серьёзное, и вот так запросто отправить старшеклассницу туда, где любит прогуливаться убийца, а спасти её будет некому… Недовольно покачав головой, он осуждающе покосился на ведьму; она ответила столь же нелюбезным взглядом и остановилась.

– Пришли.

Дом художника был хоть и старым, но добротным, с витиеватыми деревянными узорами по краю крыши, резными перилами и разноцветными наличниками. Калитка была гостеприимно распахнута настежь, а поскольку звонка рядом всё равно не наблюдалось, молодой человек решил, что оповещать о своём визите заранее ни к чему. Примерно к тому же выводу он пришёл на пороге и, для приличия вытерев ноги о замызганный коврик, проследовал внутрь.

Художник в красивой позе сидел за столом, держа в правой руке не очень чистый гранёный стакан с прозрачной жидкостью, и меланхолично смотрел в окно, из которого было отлично видно и улицу, и калитку. Не заметить гостей он, конечно, не мог, однако повернуться при их появлении и не подумал, из чего Даниил заключил, что в данный момент у человека есть какие-то более важные и ответственные дела, требующие предельной концентрации.

– Добрый день, – сказал он, не особенно рассчитывая на ответ. Варвара скромно маячила сзади, не решаясь войти без приглашения. – Я говорю, день…

– К чему эти условности? – не отрываясь от окна, протянул мужчина. – К тому же абсолютистские концепции добра и зла, коим я отдаю предпочтение…

– Здрасте, дядь Петь, – быстро перебила ведьма. – Я вам тут нового соседа привела познакомиться.

Художник посмотрел на неё с таким выражением, будто познакомиться надои с самой Варварой, но задавать уточняющие вопросы не стал. С удовольствием крякнув, он осушил стакан, поставив его на подоконник, несколько раз передвинул, чтобы солнечный свет красивее падал на грани, и деловито произнёс:

– Что привело тебя сюда, друг мой?

– Тяга к искусству, – тихо буркнул молодой человек и громче добавил: – Хочу, чтобы вы мой портрет написали.

Пётр Григорьевич оценивающе оглядел его с ног до головы, потом поднялся, подошёл вплотную и двумя пальцами взял за подбородок. Даниил ни малейшей радости от такой бесцеремонности не ощутил, но мужественно перенёс испытание и даже повернулся в профиль, как ему было приказано. Художник придирчиво сопел, щурился и цокал языком, выражая одному ему понятные эмоции.

– Счастливый обладатель нескольких кровей, – самому себе сообщил Пётр Григорьевич. – Идеальные пропорции…

– Да хватит уже его нахваливать, – не выдержала Варвара. – За портрет берётесь?

– Увы, – развёл руками художник. – Моя стезя – натюрморт. Человеческие лица слишком сложны, чтобы в полной мере соответствовать безукоризненным представлениям живописца и требованиям чистого полотна.

– А не лица?

– Простите?

– Другие части тела вы рисуете? – уточнил Даниил, стараясь не обращать внимания на физиономию ведьмы, красноречиво выражавшую отношение к его умению вести допрос. – Руки, например.

Пётр Григорьевич, если и удивился, виду не показал. Каких-то злонамеренных поступков, которыми выдал бы себя убийца, тоже не последовало. Художник вернулся на табуретку и надолго замолчал, судя по всему, прикидывая возможность выполнения заказа. Было ему около семидесяти, и поначалу молодой человек собирался исключить его из списка подозреваемых по причине возраста, но рассмотрев под майкой-алкашкой довольно крепкое, совсем не старческое тело, мнение изменил.

Интерьер то ли соответствовал обретавшейся в нём нестандартной творческой личности, то ли просто свидетельствовал о скудном достатке и неумении наводить элементарный порядок. В кухне стояли старенькая газовая плита, накрытый клеёнкой шаткий стол и белорусский холодильник, переживший путч; рядом с переполненным мусорным ведром устроился пакет, имевший те же предназначение и состояние, под табуреткой и у окна валялись разных размеров коробки с неизвестным содержимым, а вместо занавесок колыхалась распоротая простыня.

– Её руку написал бы, – наконец заключил художник, кивком головы указав на изящную, с ровными длинными ногтями, кисть Варвары. – А твою не стану.

– Потому что моя – красивее? – не удержалась девушка.

– Потому что его – не представляет для меня мужского и эстетического интереса, – ответил Пётр Григорьевич, мимоходом оскорбив обоих. – Может быть, натюрморт?

– Когда он будет готов?

– Через месяц или чуть больше.

– Мы подумаем, – пообещал Даниил и, попрощавшись, потянул спутницу к выходу.

– Зачем тебе натюрморт? – уже на улице спросила ведьма. – Решил приукрасить своё унылое жилище под крышей?

– Звучит, будто я Карлсон, – усмехнулся молодой человек. – Портрет ему точно пришлось бы рисовать самому и хотя бы частично в моём присутствии. А намалевать вазу и три апельсина любой школьник в состоянии; чего проще – сгонять в ближайший город и приобрести художество на рынке.

– А рука?

– Хотел посмотреть на его реакцию. Можно было бы заказать твою, но тут тоже наверняка не поймёшь, чьё авторство и та ли конечность.

Колдунья одарила его очень подозрительным взглядом и задумчиво буркнула:

– Кто ты по профессии?

– Я… – начал он заученную речь, но, посмотрев в тёмно-васильковые глаза, понял, что врать ей не хочет. – Нет у меня высшего. Были слабые попытки после школы, но ничем хорошим они не увенчались.

– Ну хоть среднее образование получил, – ядовито похвалила девушка. – Конечно, у каждого свой потолок…

– Сама-то где училась? – огрызнулся Даниил. – Курсы фурий при Академии волшебства?

Варвара ухмыльнулась и ответила многозначительным молчанием; молодому человеку даже на секунду показалось, что он был недалёк от истины.

Они вышли на главную улицу, которую можно было отличить от других лишь по отсутствию совсем уж глубоких выбоин и тополям, высаженным с двух сторон.

– Священник ещё не вернулся?

– Считаешь, я за ним слежу?

– Ну, не ты, так твои ночные приятели, – расплылся в гадостной улыбке Даниил. – Что это было? Той ночью.

– Редкостное проявление трусости, неимения хоть каких-то признаков мужества и в целом настоящий позор, с которым ни один нормальный человек не смог бы…

– Всё равно выясню, – хмуро перебил он.

Невероятные глаза вспыхнули злым огнём, и ведьма, остановившись посреди дороги, прошипела:

– Говорю один раз и повторять не буду. То, что наши интересы временно пересеклись, вовсе не делает нас друзьями и даже не обязывает меня с тобой таскаться. Сунешься в то, чем я занимаюсь, огребёшь по полной.

– От тебя или стоит «крышу» ждать? – наклонившись к её лицу, процедил Даниил. – Всерьёз считаешь себя неприкасаемой? Скольких ты нагрела на своей «магии»? А если я найду пару обманутых граждан, которые жаждут справедливости?

– Найди! – злорадно посоветовала девушка и круто развернулась, чтобы уйти, но была остановлена сырым яйцом, которое пролетело в каких-то сантиметрах от её лица и с характерным звуком впечаталось в плечо Даниила. – Кара небесная, – на тон тише прокомментировала Варвара, с удовлетворением наблюдая, как прозрачный белок стекает по его футболке.

– Зато и искать не надо, – вполголоса отозвался молодой человек и громче добавил: – Уважаемая, вы к Олимпиаде готовитесь? Или в сухопутные войска – гранаты метать?

Женщина, совершившая столь вызывающий поступок, замерла в некоторых сомнениях, неуверенно покосилась на ведьму, словно интересуясь её мнением, и покаянно произнесла:

– Извините.

Было ей слегка за тридцать, но складывалось впечатление, будто реальный возраст раза в два превышает биологический. Впавшие бледные щёки, недовольно поджатые губы, в глазах – вселенское страдание; неаккуратно подстриженные волосы неопределённого цвета хорошо сочетались с застиранным платьем из дешёвой ткани и хозяйственной сумкой, из которой она, видимо, и извлекла метательный снаряд.

– Могу я узнать причину вашей агрессии? – чересчур почтительно осведомился потерпевший, листочком подорожника пытаясь счистить с себя продукт.

– Вон она, рядом стоит, – указала женщина. – Ты осторожнее, парень, а то следующим будешь.

Больше ничего не сказав, она гордо удалилась, очевидно, решив не расходовать оставшиеся припасы, а Даниил вопросительно посмотрел на девушку.

– Только не говори, что обещала наколдовать ей исключительную красоту и ангельский характер.

– Это Зубова, – фыркнула Варвара, хотя ещё совсем недавно собиралась злиться на него минимум вечность. —Вдова, как нам теперь известно. А она пока не в курсе.

– Как знать, – сосредоточенно протянул молодой человек. – Ревность —украшение криминальных сводок. Скажи честно, у тебя с ним что-то было?

– Совсем, что ли? – ведьма обиженно покрутила пальцем у виска. – На кой чёрт мне женатый? И потом, ты видел его благоверную, так что можешь представить, каким был усопший.

– Ну, на безрыбье… Трудно поверить, что ты, живя тут столько лет, ни с кем…

– Ни с кем из людей, – мерзко улыбнулась Варвара. – У меня своя тесная компания.

– Даже не хочу знать подробностей, – сказал Даниил таким тоном, что поверить в искренность его слов было абсолютно невозможно. – Ладно, увидимся.

– Зубову пошёл охмурять?

– Само собой.

Он махнул рукой и спешно зашагал в ту сторону, где скрылась новоиспечённая вдова. Улица, на которую она свернула, похоже, заканчивалась тупиком. Во всяком случае, впереди маячил плотный зелёный массив – то ли лес, то ли очередная таинственная роща, наверняка тоже способная похвастаться своим собственным висельником. Поскольку Зубова исчезла из виду, оставалось только гадать, в каком из шести домов она обитает. Даниил медленно прошёлся до деревьев, убедился, что в глубь ведёт лишь узкая, едва заметная тропинка, которой вряд ли пожелала бы воспользоваться женщина в длинном платье, и направился обратно, пристально всматриваясь за каждый забор.

Почему-то он думал, что жертвами Варвариных чар становились только холостяки, и особого интереса к их семейному положению не проявлял, но теперь выясняется, что у Зубова были обязательства, однако не помешавшие ему оказывать знаки внимания местной ведьме. В том, что эти знаки были, молодой человек не сомневался: во-первых, понятно, что держаться подальше от девушки с такой внешностью никакая жена не заставит; во-вторых, говорила о нём Варвара с ноткой презрения и досады. Впрочем, и о других поклонниках, видимо, была не лучшего мнения. Естественно, ни малейшей радости от своей популярности колдунья не испытывает – сельские мужики слишком просты для неё, а если ещё учесть, что на Куличках процветает некая незаконная деятельность и чрезмерно активные воздыхатели могут заметить то, что не нужно… Вдруг всё-таки она?.. Бодро перепрятала случайно всплывший труп, а теперь усиленно играет в расследование, чтобы по полной запутать единственного некстати выжившего свидетеля.

Он присел на старую грузовую шину, на которой кто-то остроумно намалевал итальянский гоночный автомобиль, и принялся рвать на мелкие кусочки подвернувшуюся травинку. Варвара определённо в чём-то замешана и старательно тянет за собой Марго, но убийства… Риск – такое дело, при котором сразу надо прикинуть свои действия в случае поражения, соотнести возможный выигрыш и проигрыш. А какая подельница может быть из школьницы? В любой момент Марго передумает, испугается, захочет рассказать родителям… Глупо из-за этого садиться на долгие годы, а ведьма – далеко не дура. Получается, последствия будут не такими серьёзными, то есть дело не в убийствах. К тому же им ничто не мешало обогатить кладбище ещё одним незаконным постояльцем, но нет – Варвара каким-то чудом дотащила его до Куличек, а потом выхаживала, по-настоящему беспокоясь о его самочувствии.

Даниил прекратил портить травинку и нахмурился. Ведьма, мошенница, злобная язвительная зараза с дурным характером и пагубными наклонностями, привыкшая смотреть на людей свысока и плевавшая на окружающих и их мнение, беспокоилась о нём. И как это понимать? Как нежелание отвечать за его увечья по закону? Это ведь случайность, отделалась бы ерундой, да и догадывалась, наверное, что не побежит он к ментам из-за такой мелочи. А переживала искренне.

Молодой человек тепло улыбнулся, всё больше проникаясь смутной симпатией к местной аномалии, и в этот момент услышал тяжёлое дыхание прямо над ухом. Вскочил он раньше, чем осознал наличие угрозы, круто развернулся на опорной ноге, стремясь полностью оценить ситуацию, и разжал кулаки, только когда увидел округлившиеся, но по-прежнему страдальческие глаза Зубовой.

– Я подумала, ты ко мне, – извиняющимся тоном сказала она, и Даниил понял, что пришёл по адресу: сейчас она в красках распишет не только свои муки, но и возможные прегрешения каждого из опрометчиво попавших к ней в немилость односельчан.

Женщина опиралась на низкий облезлый штакетник, и он под её напором заметно качался, поскрипывал и грозил сдаться в любую минуту.

– Так и есть, – тихо подтвердил молодой человек, старательно навешивая на себя образ несчастной жертвы тёмных сил, которую ещё можно спасти. – Вы сказали, что я буду следующим…

– Так ты не знаешь! – до невозможности обрадовалась Зубова.

Около десяти минут он выслушивал уже известные, но дополненные живыми описаниями трагичные истории, из которых ничего нового не вынес, а потом вкрадчиво спросил:

– Значит, ваш муж тоже по ведьме сох?

– Приворожила, – уверенно заявила женщина. – Мой Сашка никогда на других не смотрел, со школы вместе, и только меня любил. А как эта приехала…

– Она ведь и раньше приезжала.

– Тогда ребёнком была, – отмахнулась Зубова. – Правда, некоторых и это не останавливало.

– Кого? – резко подался вперёд Даниил.

– Ну, Сергея, которого в лесу зарубили. Председателя, он потом от инфаркта умер…

– И что, они за ней… ухаживали? – отчего-то злясь, пробормотал молодой человек.

– Бегали как ослы на верёвочке. А Сашка до последнего держался, хоть и тяжко было. Будто сила какая его из дома гнала и за ведьмой ходить заставляла. А потом исчез. Как в воду канул.

Даниил поёжился, вспомнив о зловонной жиже, женщина между тем продолжала:

– Уж его искали: и я, и соседи, и милиция… Лес прочесали, речку – хотя у нас такое течение, что и унести могло. В розыск объявили, но тоже без толку. Мне следователь сказал, что Сашка с любовницей сбежал. А куда сбежал, если здесь она?

– Вы уверены, что они были любовниками?

Зубова передёрнула плечами и больше обычного поджала губы.

– Он отрицал, но ясно же, что баба одна долго не может, а тут такой экземпляр, даже делать ничего не надо.

Он украдкой улыбнулся, представив, что сейчас сказала бы Варвара, и продолжил мучить вдову:

– Но тогда получается, что она не может быть причиной его исчезновения. Зачем избавляться от того, от кого одна польза?

– Отшил он её, – заверила Зубова. – Чары колдовские спали, Сашка прозрел, а ведьма не перенесла измены.

Даниил хотел заметить, что гораздо больше поводов не перенести измену было у законной супруги, но вежливо промолчал.

– Ну так может, всё проще, раз у Варвары столько поклонников? Один из них заревновал, не справился с эмоциями… Я так понимаю, на то, что муж вернётся, вы уже не надеетесь?

– Какая надежда, столько времени прошло, – махнула рукой Зубова. – А виновата, естественно, ведьма. Если б не её колдовство, хоть какие-то следы остались бы.

– Может, у вашего мужа враги были, конкуренты? Или обидел кого незадолго до исчезновения?

– Да кого он мог обидеть? – вздохнула вдова. – Работал, огородом занимался, в церковь часто ходил. Не уберёг Бог-то. И тебя не убережёт. Зло – оно завсегда сильнее, помяни моё слово. Только и надеяться, что на том свете воздастся…

Даниил согласно кивнул, чувствуя лёгкий душок, который уже стало источать на солнцепёке разбитое яйцо, и, поблагодарив за столь деятельное участие в его судьбе, отправился на главную улицу. Вдову было жаль, но Варвару почему-то ещё жальче. Мало того что приходится отбиваться от навязчивых и не отягощённых излишней моралью воздыхателей, так ещё и жёны их никак не отстанут. Теперь понятно, почему ведьма предпочитает не общаться с сельчанами и преимущественно проводит время у чёрта на рогах. То продуктами закидывают, то нотации читают, как тётя Клава. Если девушка и причастна к мору, то её даже винить в этом сложно. Пусть радуются, что основная часть аборигенов пока цела – с таким-то отношением!

Надежда сидела на низком широком пеньке у дороги и печально ковыряла босоножкой серую пыль. При появлении Даниила она встрепенулась, подалась вперёд, но ничего не сказала, видимо, испытывая неловкость из-за утреннего фортеля дражайшей родственницы.

– Хотелось бы знать, от кого исходило предательское решение сдать меня жаждущей крови толпе.

– Я бы не стала, – робко улыбнулась Надя. – Что я, не понимаю, что ли? Сама в том доме не раз бывала. В детстве, естественно, – быстро добавила она, углядев мгновенные, но почти незаметные изменения в его лице. – В общем, я, как представитель оступившейся семьи, приношу искренние извинения.

– Хорошо бы твоя тётя их принесла, – притворно насупился молодой человек. – Отец Фёдор вернулся из своего вояжа?

– Тётя с трудом пережила публичный позор, – фыркнула Надежда. – Нехорошо, конечно, радоваться, но ей на пользу. Нет, не вернулся, а зачем он тебе?

– В церковь хотел сходить.

– Что, правда? – изумилась девушка. – Здорово. Она, в принципе, открыта, так что могу экскурсию провести. И тётя тебя простит, когда поймёт, что ты к вере тянешься.

Даниил подумал, что прощение местной проповедницы ему абсолютно ни к чему, а с осмотром достопримечательности он вполне справится и сам, но поразмышляв, решил, что спутница, отлично знающая церковь, действительно не помешает. По неизвестной причине туда тянуло и Илью, в результате совершившего тяжкий грех, и Зубова, мечтавшего о прелюбодеянии. Плюс священника нельзя сбрасывать со счетов – в село он приехал очень вовремя и на редкость скоропалительно оттуда убрался, не сочтя нужным даже проводить Костьку-алкаша в последний путь. Мероприятие, конечно, так себе, но некоторых профессия обязывает…

– Идём, – без особого энтузиазма буркнул он.

***

Церковь и правда стояла открытая всем ветрам, посетителям и возможным вандалам. Если бы в его родном населённом пункте вот так нараспашку оставили дверь, внутри уже не было бы и отделки, однако аборигены, очевидно опасаясь злых чар, берегли единственную святыню и, похоже, даже прибирались в отсутствие священника. Даниил улыбнулся, оценив пользу, приносимую церкви ведьмой, и первым поднялся по кирпичным ступеням.

– Вот иконостас, – увлечённо вещала Надежда. —Правда красивый? Обрати внимание на роспись на стенах, прошлый батюшка лично реставрировал. Иконы нестарые в основном, но интересные. Есть и из святых мест. Вот эта – моя любимая.

Она остановилась перед иконой в широком золотом окладе, усыпанном чистым мелким жемчугом. Всеведущие глаза святых смотрели на молодого человека с очевидным осуждением, и он неожиданно почувствовал стыд, о существовании которого давно забыл. Отвернувшись, Даниил окинул взглядом маленькое, но уютное помещение и прикинул стоимость других икон. Особенно дорогими они не казались. Может, конечно, представляют какую-то запредельную ценность для верующих, но антиквариатом, на который он очень рассчитывал, тут и не пахло. Что же тогда привлекло сюда Илью?

– А там что? – Он указал на почти незаметную дверь.

– Подсобка, – нехотя ответила девушка. – Вообще-то, её где-нибудь сзади следовало сделать, но уж как получилось. Любой желающий может прийти и, например, пол помыть или в саду поработать. Здорово, да?

– Потрясающе, – безо всякого восторга отозвался он и заглянул внутрь. Две швабры, лопата, грабли и ещё что-то по мелочи. Да что же такого притягательного в этой церкви? – А другие помещения здесь есть? Как они используются?

– Как везде, – пожала плечами Надежда и тихо предложила: – Оставить тебя одного?

– Спасибо, – возликовал молодой человек, моментально напуская на себя очень религиозный вид.

Девушка с сомнением воззрилась на его довольную физиономию, но молча вышла на улицу. Радовался он напрасно: проникнуть в дальние помещения не удалось (всё же падких на чужое имущество граждан опасались и здесь), а среди уже осмотренного и отвергнутого как вероятный мотив ничего нового не появилось.

Не заметить его досаду Надежда не могла и задумчиво пыхтела позади, когда Даниил размашисто шагал прочь от архитектурного сооружения, не приносившего посетителям практической пользы. Злость усиливалась по мере приближения к известному холму, который стал пристанищем для нечистой силы, пустившей в селе глубокие корни: должно же быть какое-то объяснение хроническому невезению, преследовавшему его с момента знакомства с язвительной колдуньей.

С Надеждой он попрощался чересчур холодно, явно приведя её в замешательство, и не придумав себе более достойного занятия, решил посетить болотистую низину, сыгравшую в жизни Ильи определённую роль. Усиленно отводя взгляд и от церкви, и от аномального холма, Даниил вошёл в тенистые заросли и осмотрелся. Высокая трава местами доставала почти до пояса, и воображение тут же нарисовало диковинную и непременно голодную живность, в ней обитавшую. Стараясь не поддаваться вредоносным фантазиям, молодой человек медленно двинулся вперёд, внимательно глядя себе под ноги, возле которых неаппетитно хлюпало. Воды было не так уж много (устоявшаяся жара наконец оказала какую-то услугу), однако весной здесь, наверное, можно перемещаться только на лодке. И чего его сюда понесло? Неужели не мог найти места посуше для своего суицида?

Ворчливо поминая непредусмотрительного эгоистичного покойного, ни на секунду не побеспокоившегося о комфорте других, он забрался примерно в середину рощи и задумчиво присвистнул: с этой точки открывался отличный вид и на церковь, и на Кулички, и даже на кладбище. Плюс неплохо обозревалась дорога через поле – если по ней кто-то идёт, сразу можно, оставаясь незамеченным, понять, к которому объекту тот свернёт. И это сейчас, когда деревья тонут в зелени, а уж весной, в отсутствие листьев, наблюдательный пункт просто идеален. Интересно, где именно нашли Илью?

Даниил побродил между стволов, разыскивая наиболее выгодную позицию для слежки за окружающими, и отвергнув несколько деревьев, определил самые подходящие. На одном из них висели аккуратный деревянный крест и букет бордовых искусственных цветов, так что, по всей видимости, выбор был верен. Осталось понять, куда он смотрел. Раз постоянно тёрся рядом с церковью – скорее всего, на неё. Но с другой стороны, что делается внутри, отсюда не разглядишь, а остальное Илья мог наблюдать и вблизи, незачем сюда тащиться. Кладбище? Может быть. Местечко вполне оживлённое: и Марго оттуда не вылезает, изыскивая всё новые развлечения, и убийца где-то в том районе сначала хоронил, а потом выкапывал свою жертву. Дом Варвары? Вряд ли здесь найдётся хоть один мужчина, не желавший заглянуть в её окна. Причём интерес мог быть и самым приземлённым, и исключительно практическим – вполне вероятно, что Илья намеревался разоблачить аферистку. Конечно, окна колдуньи отсюда видны не очень хорошо, но если взять бинокль, картина получится совсем иная… Выходит, кто-то сильно не хотел, чтобы Варвара отправилась под суд. А кому это надо, кроме самой Варвары? Марго, естественно, не смогла бы повесить здорового парня, ведьма исключается по той же причине. Остаются её чрезмерно преданные поклонники, то есть примерно треть села. К тому же могут быть и подельники – не факт, что она проворачивает свои махинации в одиночку. Сузил круг подозреваемых, ничего не скажешь.

Ещё немного побродив между деревьями, Даниил выбрался из рощи и направился к селу. Летняя жара становилась всё мучительнее, а мысли расползались, как ленивые сонные мухи, не желая складываться в строгую логическую цепочку. Илью убили ночью – значит, именно в это время суток нелёгкая принесла его на злополучное место. И что он выглядывал в темноте? У Варвары нет электричества, так что подсматривать за ней можно, только когда светло. В церкви по ночам тоже вряд ли кто-то огни зажигает, а на кладбище – и подавно. Даже будь у Ильи самые современные приборы, ничего важного он не увидел бы. Звёзды разве что. Возможно, он с какой-то целью пошёл за своим будущим убийцей, но и у того должен быть весомый повод, чтобы посещать неприспособленную для прогулок рощу в неурочное время.

Испытывая терзания сделавшегося почти бесполезным разума и плоти, внезапно вспомнившей о несостоявшемся обеде, молодой человек угрюмо брёл мимо дома не в меру творческого художника, когда обнаружил, что у Петра Григорьевича гости. У забора тосковал синий джип – не новый, но вполне приличный, рядом – пакеты с продуктами и спортивная сумка, видимо с вещами. С участка доносились мужские голоса, и разговор явно шёл на повышенных тонах.

Внутренне возликовав, Даниил толкнул шаткую калитку и осторожно приблизился к низкому кухонному окну. Увы, с манёвром он опоздал: грузный мужчина средних лет вышел из дома, хлопнув дверью, остановился, нервно вынул из кармана джинсовых шорт мятую пачку сигарет и принялся щёлкать зажигалкой.

– Здрасте, – буркнул Даниил, поняв, что будет обнаружен в следующую секунду.

Мужчина выронил зажигалку, но поднимать её не стал, с тревогой во взгляде ожидая продолжения.

– Пётр Григорьевич дома?

– Занят он, – недружелюбно отозвался гость. – Позже зайдите.

Молодой человек кивнул, равнодушно пожал плечами и минут десять бродил вокруг, наблюдая, как мужчина заносит пакеты в дом. Ничего полезного он не узнал и отправился к ближайшей соседке договариваться о трёхразовом питании.

***

Темнота опустилась как-то внезапно, в домах вспыхивали и гасли окна, село полнилось радостными людскими голосами, знаменующими конец рабочего дня. Духота отступила, природа начала оживать бодрым стрёкотом, заливистым щебетом и лёгким шелестом ветра в верхушках тополей; на ночном, но ещё светло-синем небе нежно мерцали первые звёзды, рогатый сказочный месяц пасторально завис над домом ведьмы, словно зазывая случайных путников.

Путник не заставил себя ждать и, послонявшись по селу, полез на холм, руководствуясь сразу несколькими желаниями, основным из которых он упорно считал дурацкое расследование.

Варвара, в длинном чёрном сарафане и с распущенными волосами, стояла у калитки. Наряд позволял практически слиться с ночью, и если бы не месяц, наполнявший лысоватую местность призрачным светом, Даниил, скорее всего, прошёл бы мимо.

– Меня ждёшь?

– Восхитительное самомнение, – скривилась ведьма, поблёскивая невероятными глазами.

– Если больше никто не придёт, ты окажешься в неловком положении, – усмехнулся он, бесцеремонно протискиваясь на участок. – Тебе неинтересно, о чём мы болтали с Зубовой?

Варвара из вредности помотала головой, но без особых препирательств последовала за ним.

– В дом не приглашаю, – сурово заявила она. – Обогни его слева.

– И что там будет?

– Вторая калитка, через которую ты сможешь выйти, – фыркнула девушка. – Да не тормози, иди, куда велено.

Даниил хотел ответить что-нибудь язвительное, но только легко улыбнулся и проследовал в нужном направлении. За домом оказалась небольшая лужайка, по периметру обсаженная низким душистым кустарником; что это, молодой человек так и не понял, но запах был просто потрясающий. В центре расположились массивные широкие качели, сделанные явно вручную и, похоже, на века. Месяц был настолько близко, что освещал каждую травинку, превращая унылый повседневный ландшафт в нереальный потусторонний мир.

Варвара уселась на качели и милостиво подвинулась, оставив место для него.

– Неплохо ты устроилась, – потрясённо протянул Даниил, не в силах оторваться от окружающей красоты. – И хорошо, что деревьев нет, они бы тут только мешали.

– Так и было задумано, – равнодушно сказала ведьма. – Иначе с чего наши облюбовали Лысые горы? Так что со вдовой?

Молодой человек пересказал их диалог и свои соображения по поводу применения некоторыми личностями болотистой рощи внизу, насладился её зубовным скрежетом, выражавшим отношение к злостным подглядывателям, и в конце поведал о нервном и не слишком вежливом посетителе художника.

– Это сын, приезжает пару раз в месяц.

– Что-то они не очень похожи.

– Ну и что? – безразлично откликнулась Варвара. – Подозреваешь, что к Петру Григорьевичу захаживает посторонний мужик, прикидывающийся ближайшим родственником?

Даниил угрюмо промолчал, решив, что версия и правда сомнительная, и серьёзно спросил:

– Что такого может быть в церкви?

– Мне-то откуда знать? – удивилась девушка. – Я там и не была ни разу. Причины, думаю, понятны.

– Вообще-то, нет. Допустим, сейчас тебе мешает… – он с трудом подобрал слово, – образ. Но ведь ты и в детстве сюда приезжала, а поскольку жила у крёстной…

– Моя крёстная занималась тем же, чем и я, – спокойно объяснила Варвара. – И точно так же не ходила в церковь.

– Ну и где логика?! – взорвался молодой человек. – Получается, её крестили, и тебя крестили, то есть хоть несколько раз вы в церковь заглядывали. А потом с чего-то вдруг решили, что это неправильно? Да твоя история никакой критики не выдерживает, в следующий раз придумай более убедительную легенду.

Девушка обиженно засопела, и Даниил мог поклясться, что воздух вокруг неё ощутимо нагрелся. Где-то далеко сверкнула зарница, в селе завыли собаки.

– Просто твоё безопасное мировоззрение материалиста не позволяет тебе поверить, что есть нечто большее, – с заметной злостью, но спокойным тоном заявила Варвара. – Вот и выдумываешь всякие нестыковки, условности…

– Я так и не услышал внятных объяснений, – буркнул Даниил, который в эту самую минуту был как никогда близок к тому, чтобы распрощаться и с материализмом, и с безопасностью.

Вокруг стало значительно темнее, хотя месяц по-прежнему сиял непривычно низко, ароматы цветов мутили сознание, а слишком яркие звёзды лучились голубоватым теплом. Старое дерево качелей уютно поскрипывало при каждом движении.

– А объяснять бесполезно. Ты же не знаешь элементарных связей тонких миров, требований нашего кодекса, стандартной реакции церкви, в конце концов, плюс, естественно…

Договорить она не смогла, потому что губы внезапно запечатал поцелуй. Даниил осторожно, но настойчиво притянул девушку к себе и нежно запустил пальцы в её волосы.

– Охренел?! – взвилась Варвара. Она вскочила с качелей, отпрыгнула на пару метров и возмущённо заверещала: – Да как ты смеешь?! Что ты себе позволяешь?!

– Была бы ведьмой, предвидела бы, – издевательски протянул молодой человек. – Значит, или аферистка, или была не против. Выбирай, что тебе ближе.

Он невозмутимо поднялся, сделал несколько шагов по направлению к Варваре, порядочно её напугав, насладился произведённым эффектом и повернул к выходу.

– Спокойной ночи, – чересчур ласково пожелал Даниил и злорадно добавил: – Если, конечно, сможешь заснуть.

Ведьма приготовилась выставить зарвавшегося мерзавца со скандалом и проклятиями, но в этот момент по участку разнёсся лёгкий мелодичный перезвон.

– Чёрт! Вот чёрт!!!

– Так это он? – расплылся в гадостной улыбке Даниил. – Наконец познакомимся.

– Хочешь жить, сиди здесь и молчи, – прошипела Варвара и направилась к калитке.

В лунном свете её стройная фигура в чёрном сарафане казалась порождением темноты и периодически сливалась с кустами, создавая впечатление, будто ведьма растворяется в воздухе. Даниил зачарованно смотрел ей вслед, ещё не решив, станет ли исполнять просьбу, и победно улыбался.

День, когда нечистый начнёт вежливо звонить, предупреждая о своём визите, Варвара пообещала себе отметить в календаре, однако пока вместо него впустила нервно оглядывающуюся женщину лет сорока пяти. Имени её девушка не помнила, но в лицо знала.

– Заходите, – безрадостно протянула ведьма. – Что привело?

– Вот. —Женщина испуганно продемонстрировала корзинку, накрытую чистым полотенцем.

«Пирожки, – безошибочно определила Варвара. – Хоть бы раз макароны принесли или котлеты».

– Ладно, – вздохнула она. —Но приворотами сейчас не занимаюсь.

– Мне бы наоборот, – робко пробормотала просительница.

Девушка удивилась, но язвить не стала, хотя после выходки Даниила мечтала растоптать кого-нибудь по крайней мере морально.

– Рассказывайте, – велела ведьма и, оглянувшись на дом, добавила: – Только тихо.

– А что, они слышат? – в ужасе прошептала женщина, непонятно кого имея в виду.

– Смотрите, ночь какая, – буркнула Варвара. – Природа просто кишит всякой нечистью.

За домом отъявленный представитель нечисти что-то уронил, отвечая любезностью на любезность, и женщина побледнела так, что стала светлее эфемерного лунного сияния.

– В общем, – зачастила она, – повадился ко мне сосед ходить. Я, конечно, женщина одинокая, но мне это не мешает. А чего? Одной спокойно, делаю что хочу, никому ничего не должна, ни от кого не завишу… И потом, он на семнадцать лет старше! Я уж и намекала, и прямо говорила, а он всё не угомонится никак! Ругаться не хочется, соседи всё-таки, мало ли что. Ну как, поможешь?

– Ага, – вяло согласилась Варвара. – Только мгновенного эффекта не ждите, всё постепенно будет.

– Конечно-конечно! – обрадовалась посетительница, испуганно косясь на тропинку рядом с домом. – Я тогда пойду?

Девушка кивнула, проводила её до забора и, заметив, что женщина неуверенно мнётся, спросила:

– Ещё что-нибудь?

– Ты только не злись… Всем селом гадаем, что ты тут с чертями по ночам делаешь?

– Крапивой деру! – рявкнула Варвара и захлопнула калитку.

– Интересное предложение, – вкрадчиво прошелестело над ухом. – Никогда не пробовал, но…

– Катись отсюда! – взвыла ведьма. – Что вас всех сюда тянет?! Один другого дурнее…

– Варенька, ты мне? – испуганно пискнули из-за забора.

– И вам тоже! Спать идите, а то всех престарелых ловеласов натравлю!

С той стороны поспешно зашелестело, и Варвара немного удивилась действенности угрозы.

– Что тянет – вполне очевидно, – паскудно ухмыльнулся Даниил и, обогнув девушку так близко, что она кожей почувствовала его дыхание, прошествовал к выходу.

Ведьма слышала, как он догнал жертву любовного террора, вежливо поздоровался, после чего последовали слабый крик и заливистое мелодичное посвистывание.

«Завтра всё село будет обсуждать, как её черти с холма гнали, – мрачновато подумала она. – Хотя может, это и неплохо. Таскаться будут меньше со своей ерундой».

Варвара тщательно заперла калитку и, медленно вдыхая прохладный ночной воздух, двинула к дому, который ощутимо закачался при её приближении.

***

Утром Даниил выяснил, где находится ближайший магазин, и отправился тратить скудные сбережения: соседке, которая благородно согласилась снабжать его приготовленной пищей, требовался провиант, и ожидать, что она станет закупать его за свой счёт, было бы наивно.

Приземистое одноэтажное здание с решётками на окнах никак не производило впечатления приличного супермаркета, но выбора не было. Развернуться внутри оказалось затруднительно, на прилавке теснилось лишь самое необходимое. С сожалением пересчитав наличность, молодой человек приобрёл батон, килограмм мелкой картошки, два пакета гречки и не очень привлекательного вида веник. Последний – чтобы ликвидировать сыпавшуюся с его чердака солому. Матвей Лукьянович пока ничего не говорил, но посматривал на безобразие чересчур выразительно.

На обратном пути ему встретилась Надежда, которая с угрюмым видом тащила за собой тачку с какими-то низкими кустиками, явно предназначенными для пересадки; рассудив, что с соседями выгоднее дружить, Даниил устроил свой пакет рядом с растениями, а сам взялся за резиновые ручки.

– Спасибо, – нерешительно поблагодарила девушка, памятуя о вчерашнем расставании.

– Было бы за что, – вздохнул молодой человек, внезапно ощутив укол совести. – Как тётя?

– Как злой прораб, – бодро охарактеризовала она родственницу. – За еду работаю.

– Тебя хоть кормят, – позавидовал Даниил. Он с трудом вытолкал переднее колесо из глубокой выбоины и направил тачку к более ровной обочине. – Ты же наверняка знаешь какие-нибудь местные сплетни, скабрёзные слухи…

– О ведьме? – мгновенно сообразила Надежда.

– Вообще-то, меня больше Илья интересует. И Пётр Григорьевич ещё. Но если о них ничего не знаешь, давай о ведьме.

Девушка задумалась, на ходу заплела толстую косу, побарабанила пальцами по краю тачки и расстроенно сказала:

– Что-то ничего в голову не приходит. Художник лет десять назад жену бросил ради молодой натурщицы, а когда она променяла его на бывшего братка, сюда перебрался, но тебе это вряд ли интересно.

– Откуда такие подробности?

– Он по приезде эту животрепещущую историю во всех деталях рассказывал. Каждому, кто желал послушать. А таких у нас, сам понимаешь… Только недавно угомонился немного.

– А жена сюда не приезжала?

– Не-а, на кой он ей после такого? И тебе, кстати.

– Просто предлагал мне картину нарисовать, а я что-то сомневаюсь в его талантах… Ну давай про ведьму. Наверняка есть какие-нибудь легенды, связанные с ней или Куличками.

– Правильно сомневаешься, – кивнула Надежда. – Никто его художеств не видел, а раз скрывает, ничего приличного там нет. Легенда одна, но понятное дело, не слишком достоверная. В общем, считается, что её предшественницы селились у нас со времён сотворения мира, а если конкретнее – последние пару веков. Ну, что там было раньше, просто неизвестно… Холм лысый и нетипичной формы, так что неудивительно, что его выбрали местом для шабашей, на которых, помимо оргий и прочих развлечений, рекой лилась кровь и, поговаривают, не только животных. Чтобы хоть как-то утихомирить вероотступниц, напуганный народ построил рядом церковь, и после этого действительно стало поспокойнее. Бесовские разгулы периодически случались, но обитательницы холма начали приносить людям и пользу – с медициной тогда было плохо, а они отлично разбирались в травах и, видимо, подколдовывали, потому что порой поднимали с постели смертельно больных. Что примечательно, никому не отказывали, только и плату за свои услуги просили приличную. Так, например, некоторые женщины за здоровье детей или материальное благополучие отдавали мужей.

– В каком смысле? – поперхнулся Даниил.

– Ведьмам же надо было размножаться. Конечно, считается, что для этого дела к ним черти захаживают, но видимо, человеческое участие тоже требуется.

– Им же приворожить, наверное, проще…

– Ворожить и не надо, и так желающих тьма. Но для потомства нужны особенные экземпляры. Чем они отличаются от других – не знаю, только ведьмы всегда чётко определяли, кто подходит, а кто – нет. Потом этих мужиков, естественно, никогда не видели и не слышали.

– А если они были против?

– Не думаю, что такое вообще возможно.

– Ну, ребёнка сделать – допустим. Но они же понимали, что на этом их миссия закончится вместе с жизнью.

– Думаю, каждый надеялся, что именно с ним ничего ужасного не произойдёт. Они почему-то были уверены, что ведьмы к ним тоже неравнодушны. Морок, что ли, какой… Короче, слушай дальше. Рождались на Куличках исключительно девочки и только неземной красоты. Может, и мальчики тоже были, но об их горькой судьбе общественности ничего не известно. Юные ведьмы держали в страхе округу, терроризируя и сверстников, и взрослых. То есть сила колдовская имелась, а мозги – ещё нет. Если старшие ведьмы соблюдали какие-то внешние приличия и старались контролировать себя хотя бы на людях, то молодняк бесчинствовал по полной. Стоило кому-то не так посмотреть или что-то не то сказать, как у несчастного падал скот, сгорал дом, жена уходила к другому… Спасались только в церкви – ежедневными молитвами и щедрыми пожертвованиями. А потом пришла революция…

– И чего? Это ж ведьмы, а не графини.

– Священника быстро расстреляли, а когда негодующие народные массы начали перераспределять имущество, в чуланчике его дома нашли отрубленную козлиную голову, странные книжицы и два свежесколоченных гроба…

Даниил отогнал от лица жирную муху и, поглядев на её лоснящиеся бока, почувствовал тошноту. Невыносимо синее небо, на которое было больно смотреть, сливалось с зелёными полями и пыльной просёлочной дорогой, жара становилась всё сильнее, по вискам струился пот, тачка с каждым метром тяжелела, а перед глазами висела окровавленная козлиная голова.

– Классная байка, – преувеличенно бодрым голосом оценил он. – Эротики только мало.

– Всё впереди, – обнадёжила девушка. – А про священника – не байка, это исторический факт, можешь архивы почитать. Дьяволопоклонником он был. И с ведьмами, понятное дело, имел сговор. Люди ему исповедовались, а он все тайны сразу колдуньям сдавал. Те, конечно, пользовались. Активные граждане, помогающие церкви, вроде как иммунитет имели, что здорово увеличило их число…

– Нормальная схема, – одобрил молодой человек. – Главное, почти все в выигрыше.

– Ключевое слово – «почти». Времена всё-таки голодные были, а потратиться на религиозную «крышу» людям нехило пришлось. Дом священника сразу сожгли, церковь разграбили (меня всегда удивляло, что и её не спалили), от ведьм тоже решили кардинально избавиться. Возмущённая толпа традиционно взялась за спички, но что-то не задалось. Сначала пламя не хотело разгораться, потом началась дикая гроза с ливнем и всеми вытекающими. Ведьмин дом стоял, как и прежде, а на жилища недальновидных сельчан стали градом сыпаться молнии…

– Вот это уже точно сказка, не бывает такого.

– Если существует громоотвод, должно быть и противоположное устройство…

– На хрена оно нужно? И в этом случае ведьмы, выходит, умели предвидеть грозу.

– Метеорология тоже существует. Ну или народные приметы, если они тебе ближе. В общем, побитое жизнью население долго было занято восстановлением села, а когда очухалось и вспомнило о причинах всех несчастий, их уже и след простыл.

– Упустили, бестолочи, – чересчур расстроился молодой человек. – Хотел бы я хоть на одну живую ведьму посмотреть.

– Каждый день её видишь. Вроде копыта пока не двинула, – с сожалением буркнула Надежда и веселее продолжила: – Колдуньи испарились, но через некоторое время мужская часть села стала замечать бледные женские силуэты в тёмное время суток…

– И на соседок, конечно, никто не подумал…

– Потому что соседки не имели привычки разгуливать без одежды, да и фигурами сильно выделялись. Мужики, само собой, потеряли всякий сон и покой, целенаправленно выходили по ночам во двор и ждали женской благосклонности. Некоторые хвастались, что до утра пребывали в пылу страстей и объятиях прекрасной нежити, однако вскоре они пропадали или умирали от внезапной болезни. Супруги несчастных вначале терпеливо сносили безобразие, но потом не выдержали, открыли заколоченную церковь, вернули несколько чудом уцелевших в разнообразных перипетиях икон и принялись усердно молиться, прося прощения и у высших сил, и у неприветливо изгнанной нечисти.

– Логично…

– Всё-таки бок о бок столько лет жили, привыкли как-никак, да и польза от ведьм была. Кое-кто уже и священника жалел… В общем, где-то там, в церкви, их просьбы услышали, и обнажённые девы захаживать перестали, зато на Куличках однажды утром был обнаружен младенец женского пола. Откуда он там взялся, никто не мог понять, потому что село маленькое, все друг у друга на виду, в соседних деревнях тоже родственники, друзья: беременные наперечёт, и никто за ночь живота не лишился. А переть несколько километров, чтобы подкинуть новорождённую, как-то странно… Бабы посовещались и решили, что в качестве платы за избавление от бесовщины должны девочку на ноги поднять. Первым делом покрестили, само собой, а потом растили всем селом. Ребёнок был необычайно красивый, но особо не пакостил, и люди думали, что тёмные силы наконец успокоились. Замуж её выдали в семнадцать, быстро родилась дочка, а вскоре молодой супруг свалился с лошади и шею сломал.

– И никто, естественно, не углядел в этом случайность, и несчастную ведьму предали анафеме…

– Не предали. Наученный горьким опытом народ девчонку решил не злить, но отселить от добрых людей подальше. На Кулички то есть. Так с тех пор и живут.

– Это предки Варвариной крёстной? – уточнил Даниил, наконец удовлетворив своё любопытство по поводу крещения колдуний. Видно, населению так было спокойнее.

– Родственные связи теряются в истории, – пожала плечами Надежда. —Но после того как отселили молодую мамашу с дитём, холм никогда не пустовал. Даже если казалось, что последней ведьме осталось недолго и проклятие сгинет вместе с ней, обязательно появлялась следующая, и всё начиналось заново.

Даниил с облегчением остановил тачку у дома тёти Клавы, забрал свой пакет и, ядовито буркнув на прощание что-то о тёмных деревенских страхах, зашагал к себе. Чушь несусветная, но мороз по коже вышибает. Конечно, нестандартная форма холма могла привлечь каких-нибудь сектанток, и вполне вероятно, что священник тоже в этом участвовал – если у человека есть потребность служить культу, он всё равно его найдёт, и совсем не факт, что выбор будет правильный. Ведьминские чудеса явно преувеличены временем и народной молвой, а знаменательная гроза разразилась сама по себе, просто обалдевшие от ужаса сельчане сразу назначили виновных. Но вот то, что было дальше, объяснить уже не так легко. Массовые галлюцинации, затрагивающие исключительно мужчин… Возможно, в тот год разыгралась эпидемия с оригинальными симптомами, лес заполонили ядовитые сыроежки, а прямо над селом прошли испытания нового сверхсекретного оружия – всё это коснулось бы и женщин! И откуда взялся младенец? Живот и его внезапное отсутствие от любопытных соседей не спрячешь, хочешь не хочешь придётся рассказать, где новорождённый. Да, всегда можно придумать какую-нибудь отмазку, но люди – не идиоты: если баба была беременна, а на холме вдруг материализовался ребёнок, два и два сложат. Странную, вызывающую красоту можно объяснить генетикой, чрезмерную смертность среди мужского населения – тяжёлыми условиями жизни, войнами и пристрастием к спиртному. Но сейчас этого всего почти нет, а поклонники ведьмы продолжают отчаливать на тот свет с редкой регулярностью и не самым традиционным способом…

Даниил взмахнул веником, отгоняя чёрную дворнягу, потом смилостивился и отломил для неё кусок батона. Обыденные манипуляции немного отрезвили, и молодой человек, предоставив провиант заботливой соседке, отправился прибираться у старика. Странностей в селе хватает, но всё всегда объясняется с помощью элементарной логики. Легенда о разгулявшейся нечисти за целый век существования слишком обросла невероятными подробностями. Очевидно, речь идёт о паре ничего не значащих совпадений, щедро приукрашенных старшим поколением. А что, тоже своего рода напутствие. Не изменяй жене с красавицами, не гуляй по ночам, не отрезай голову козлу…

Он внезапно замер и медленно повернулся в сторону двери, у которой, как всегда, устроился Матвей Лукьяныч. Интересно, сколько ему лет? Революцию, конечно, не застал, по крайней мере в сознательном возрасте, но с очевидцами событий вполне мог общаться… С ними-то мог, а вот захочет ли с постояльцем?

– Я тут уборку затеял, – заискивающе протянул Даниил, остановившись перед дедом. – Может, и у вас в комнате подмести?

Старик отрицательно покачал головой, даже не соизволив оторваться от созерцания трактора.

– А давно вы тут живёте? – зашёл с другого конца молодой человек.

Ответ был утвердительным, но от отрицательного почти не отличался.

– И сколько, если не секрет?

– Я тебе сказал: к Варваре иди, – неожиданно прошамкал дед.

Даниил почувствовал себя неуютно.

– Да, но это было не сегодня…

– Вот и иди.

Поняв, что на этом разговор закончен, молодой человек ошалело встряхнул головой и неожиданно для себя последовал приказу. Противиться старику было трудно.

***

Марго и Варвара сидели на деревянном бордюре грядки и лениво обсуждали возможных женихов. Точнее, обсуждала только школьница. Ведьма, как наименее заинтересованная в данном вопросе по целому ряду причин, вяло поддакивала, с тоской и злорадством напоминая подруге о недостатках того или иного кандидата.

– Может, ты мне погадаешь?

– Как будто ты сама не умеешь.

– Я как-то пробовала зимой, но потерпела полное фиаско.

– Ваш лысый учитель со шрамом на шее?

Школьница фыркнула, припомнив редкой красоты преподавателя, но тут же сникла.

– У меня вообще ни черта не получилось: сапог слишком лёгкий, через забор не перелетел. Мне теперь всю жизнь одной куковать, да?

– Выбрось ерунду из головы и в следующий раз положи в него что-нибудь тяжёлое, – без особого интереса посоветовала Варвара.

– Что? – загорелась Марго.

– Да хоть булыжник. – Девушка лениво достала из сеней старый валенок, засунула в него приличных размеров камень из тех, что служили бордюром для клумбы, и, размахнувшись, швырнула через забор. – Видишь, полёт нормальный.

– Ты уверена? – расширившимися от изумления глазами Марго следила за возвращавшейся обувью.

Медленно переворачиваясь в воздухе, валенок приземлился точно между девушками, сбросив балласт где-то по дороге.

– Круто! – восхитилась школьница. – Вот бы мне так уметь!

– Научишься ещё, – прорычала Варвара, тяжёлой поступью следуя к калитке. – Кто тут такой остроумный?

– Остроумный и снова побитый, – процедил Даниил, потирая висок. – Ты хоть чем-то руководствуешься в своих действиях или это талантливый экспромт?

Ведьма презрительно закатила глаза и почти захлопнула калитку, когда заметила в его руках веник.

– Это что, мне? – не удержалась она, хотя прошлой ночью пообещала себе больше не вступать ни в какие контакты с подлецом.

Молодой человек, который в лёгком оцепенении от общения с дедом попросту забыл оставить веник дома, довольно кивнул.

– И для чего мне это?

– Сама разберёшься.

– Не поняла, – прошипела ведьма. – То есть ты хочешь сказать, что у меня недостаточно чисто?

– Я бы сказал, что у тебя тут очень нечисто, – ухмыльнулся Даниил. – И заметь, всё село так считает. А веник можешь использовать, как сочтёшь нужным. Хоть по прямому назначению, хоть носись на нём с хохотом на фоне полной луны…

– На венике? – неожиданно обиделась Варвара. – Да ты совсем обалдел, что ли? Ещё бы швабру приволок.

– А я виноват, что в вашем магазине выбор так ограничен? Короче, бери взятку (всё равно больше ничего нет) и прокомментируй любопытную местную легенду.

– Ну Наденька… – процедила ведьма, и принятый веник в её руках затрещал. – Что тебе комментировать? Ты же не веришь ни во что, а к Илье это никакого отношения не имеет.

– Как знать, – серьёзно сказал Даниил. – Я бы на эту ересь и внимания не обратил, но священник не даёт покоя. Если тот, которого расстреляли во время революции, сотрудничал с дьяволопоклонницами, есть приличный шанс, что…

– Это как отправить всех колхозников в ЛТП только потому, что один жёстко зашибает, – вмешалась Марго, которая уже давно стояла у подруги за спиной.

– Ты руки нашла? – недобро осведомился молодой человек. – Нет? Вот иди и ищи. ЛТП, блин. Твоим сверстникам такие слова вообще знать не положено. Куда мир катится…

– Мне Варвара рассказывала, – насупилась школьница.

– А, ну раз Варвара – другое дело. Она-то знает, чему детей учить… – Он ловко вставил ногу между закрывавшейся калиткой и железным столбом. – Ладно, хватит обижаться, как ребёнок, ей-богу. Дело серьёзное. У всех известных психопатов есть поклонники и последователи: когда у одной невменяемой личности сносит крышу настолько, что она превращает в фарш ни в чём не повинных людей, остальные, с теми же фантазиями, но пока ещё сдерживаемые некими рамками, начинают завидовать, восхищаться смелостью взбунтовавшегося против системы и по возможности брать с него пример… Здесь основную роль играют средства массовой информации, в какой-то мере рекламирующие «подвиги» подонка.

– А у нас вместо них – легенда, – тихо пробормотала Марго. Её подруга стояла не шевелясь и отрешённо смотрела в одну точку где-то над плечом Даниила.

– И при чём тут священник? – наконец отмерла она. – История известна всем, и заинтересовать могла кого угодно. А отец Фёдор у нас недавно. Я даже не уверена, что он слышал легенду.

– Слышал, не сомневайся. Любой, кто взглянет на твой холм, как минимум начнёт задавать вопросы. А у него ещё образование специфическое, глубокие познания в теме и отличный вид из церкви.

– Всё равно ни о чём не говорит. Тот, расстрелянный, топором никого не рубил. Козла разве что. Считается, что жизни сельчан были на совести ведьм, а священник – так, поддерживал нечисть, чем мог. К тому же, согласно твоей версии, первое, что должен был сделать отец Фёдор по приезде – предложить мне тёмное корыстное сотрудничество.

– А он тебя игнорирует?

– В церковь звал пару раз, но совершенно ненавязчиво. И кстати, никогда не осуждал, хотя народ про меня многое мог рассказать…

– Не осуждал? – язвительно передразнил молодой человек. – А знаешь почему?

– Потому что мужик хороший, – в досаде буркнула Варвара. – Говорю тебе, это не он.

– Я согласна, – влезла Марго. – Отец Фёдор – нормальный. Для священнослужителя, конечно. Он абсолютно безобидный.

– А тот, который козлиную голову хранил, наверное, вызывал в прихожанах страх и трепет, – тяжело вздохнул Даниил. – Взрослые же девки, а наивность через край. Самые страшные преступления совершают те, кому люди доверяют. Бог с ними с психопатами, даже мошенники и аферисты первым делом вызывают к себе расположение, заглушая в жертвах чувство осторожности.

– По себе знаешь?

– По тебе, – беззлобно огрызнулся он. – И если ты не заметила, убийца прилично тебе помогает. Может, официального союза отец Фёдор пока и не предлагал, но откидываются именно те, кто отравляет тебе жизнь. Был хоть один пострадавший, смерть которого вызвала бы у тебя серьёзные огорчения?

Варвара виновато покосилась на подругу, брат которой тоже оказался жертвой обстоятельств, и покачала головой.

– Илья не особенно докучал, – справедливости ради уточнила она. – Да и остальные – не сказать чтобы очень. Сергей – тот да, все нервы вытрепал. И Зубов, пожалуй.

– Две зарубленные жертвы? – весело переспросил молодой человек. – То есть самые мучительные, поганые смерти достались тем, кто… Что они тебе сделали, кстати?

– Домогались, – вместо замявшейся ведьмы ответила Марго. – Все нормальные парни цветами заваливали и стихи писали, а те двое просто проходу не давали… Варька в село старалась не соваться, так они сюда заявлялись. По ночам особенно.

Даниил посмотрел на сделавшуюся пунцовой колдунью и вдруг представил, как она сидит одна на своём холме, а под окнами шныряют два мерзавца с очевидными намерениями. И ведь неизвестно, что у них в голове, когда повернётся тот самый последний винтик… Помощи ждать неоткуда, никто даже не услышит криков… Любая нормальная девушка в такой ситуации испытывала бы дикий ужас, постоянный страх. Эта, конечно, не совсем нормальная, но человеческие эмоции не чужды и ей, хоть Варвара старательно пытается убедить окружающих в обратном.

Разглядев в его глазах признаки сочувствия, ведьма разозлилась на не в меру прозорливого родственника Ильи, сующего свой нос куда не следует, и сердито отчеканила:

– Священник ни при чём, и тебе придётся с этим смириться. А со своими врагами я и сама могу разобраться, услуги неизвестного убийцы мне без надобности.

– Так и запишем, – угрюмо кивнул Даниил. – Разобралась сама… А отца Фёдора я, уж извини, навещу. Может, представительнице местной нечисти прекрасно известно, кто людей на куски рубит, но делиться информацией она не желает, так что и мне придётся разбираться самому.

– Отец Фёдор не вернулся ещё, – успела пискнуть Марго, прежде чем калитка захлопнулась. – Варь, ну чего ты так злишься? Ему действительно нужно всё проверить…

– Психическое здоровье пусть проверяет, – процедила девушка и громче добавила: – Надеюсь, на этот раз ему хватит ума не бить стекло на глазах всего села, а заглянуть под порог, за вторую ступеньку, и найти там два ключа. Маленький – от внутренней двери.

Молодой человек ухмыльнулся и в приподнятом настроении спустился к церкви, за которой, как он смутно помнил, виднелся небольшой, но добротный дом. В том, что он принадлежит именно священнику, особой уверенности не было, но уточнить у девиц – только предоставить им лишний повод для насмешек.

На звонки никто не вышел, и Даниил предположил, что дом временно необитаем, а значит, не обследовать его было бы верхом абсурда. Ключи нашлись в указанном месте, и хотя это немного охладило его пыл (непредусмотрительно позволять кому попало вторгаться на частную территорию, если хранишь там окровавленный топор и пару рук), он всё же решил идти до конца.

За квадратной прихожей начиналась длинная комната с диваном и стеллажами, дальше – спальня, кухня и веранда. На втором этаже – чулан, в котором, видимо, было собрано всё что можно, кроме искомых улик, и маленькая уютная мансарда. Везде иконы, религиозная литература и картины в тему. Минут через сорок стало ясно, что с отцом Фёдором действительно вышла промашка: при желании он спокойно мог открыть церковную лавку, но никак не личное кладбище невинно убиенных. На его непричастность указывали и хобби – любительское цветоводство, фотография и даже резьба по дереву. По крайней мере, неплохая подборка книг по этим вопросам занимала почётное место в спальне, а картонные коробки в чулане были набиты снимками природы, животных и, конечно, монастырей. Кроме того, священник собственноручно закатывал банки с огурцами и грибами; Даниил даже хотел экспроприировать некоторые запасы в пользу голодающих, но был остановлен укоризненным взглядом изображённой на календаре Богородицы и обчищать отца Фёдора передумал, чему сам немало удивился. Ещё месяц назад никакие предрассудки его не удержали бы.

С печалью констатировав, что психопат из любителя Бога и природы никакой, молодой человек бегло просмотрел документы и фотографии, обследовал пол на предмет тайного погреба с пленными девицами, прошёлся вокруг дома, всё ещё не веря в свою неудачу, и, тщательно заперев замки, вернул ключи на место.

Либо священник невиннее младенца (особенно того, которого подбросили на Кулички), либо очень талантливо шифруется. В принципе, можно предположить и последнее, учитывая, что местонахождение ключей знают все соседи, но скорее несносная ведьма права: отец Фёдор – безобидный чудак, пусть и слегка помешанный на религии. С чего она его так защищала, интересно?

Даниил воскресил в памяти образ священника: около сорока, симпатичный, взгляд приятный, особенный. Прихожанки точно должны быть в восторге, даже не тяготеющая к труду Надежда усиленно занималась церковным огородом. Её, конечно, тётя заставляет, но в конце концов, не в рабстве же она – могла бы и у родственницы что-нибудь делать. Нет, притащилась сюда в бикини…

Неожиданное открытие о мужской привлекательности отца Фёдора оставило противный привкус сомнений, и молодой человек медленно двинулся к селу; пока в голове роились стопроцентные, но слегка надуманные доказательства вины священнослужителя, сзади что-то грохнуло и испуганно затихло. Он замер, победно улыбнулся и, так же не торопясь, повернул обратно. Вокруг поля́, вредитель всё равно не уйдёт, а если и уйдёт, опознать его будет нетрудно. Чувствуя себя хозяином положения, Даниил, особенно не скрываясь, прошествовал к двери и снова её открыл.

Конечно, за время его двухминутного отсутствия вряд ли кто-то успел проникнуть внутрь, но вот вероятность того, что ушлый священник все эти дни скрывался в каком-нибудь потайном чулане, имелась. Слишком скоропалительный отъезд и так наводил на размышления, а теперь ещё и некая активность в пустом доме…

Молодой человек заново, сантиметр за сантиметром, исследовал комнаты, несколько раз выглядывал в окно и выжидающе затихал, надеясь спровоцировать невидимого жильца на какие-то действия, однако всё было тщетно. Он уже приготовился сдирать обои, чтобы обнаружить наконец вражеское убежище, но в этот момент услышал шорох снаружи. Скорость, с которой Даниил выскочил на улицу, едва ли нашла бы место в пособиях по физике как величина ненаучная и невероятная, однако догнать, судя по всему, посвятившего спринту не один год своей жизни отца Фёдора он так и не смог.

Нелестно отозвавшись о беглом священнике, Даниил сел на землю и, прислонившись спиной к шершавой коре старой сосны, принялся размышлять. Видимых причин скрываться от паствы и только что приехавшего в село родственника Ильи у отца Фёдора нет. Тем не менее он предпочёл исчезнуть именно после их знакомства. Выходит, есть что-то, что связывает его с Ильёй, и афишировать это священник не желает. Однако стремительный спринт всё равно необъясним: на лбу отца ведь не написано, что мученическая смерть парня – его работящих рук дело. Гостя он принял вполне радушно, ничем своего волнения или вины не выдал, а потом вдруг бросился хорониться… Может, это, конечно, был и не он, но в таком случае непонятно, куда делся священник и кто хозяйничал в доме в его отсутствие.

– Что ты тут делаешь? – удивлённо прошептали над ухом.

Даниил резко вскинул голову, наградив говорившего хорошим ударом в нос, и вскочил, мгновенно обернувшись. Надежда с обидой потирала лицо и недоумённо моргала, видимо, желая услышать извинения. Над её верхней губой показалась кровь.

– Никогда ко мне не подкрадывайся, – с некоторым раскаянием буркнул молодой человек и, приблизившись, осторожно осмотрел травмированное место. – Ерунда, – с облегчением выдохнул он. —Даже синяка не будет, а кровь сейчас остановится.

– Ты врач? – прогундосила девушка.

– Часто дрался.

– Дерёшься, – въедливо поправила Надежда. – Такое впечатление, что только нападения и ждёшь.

– В общем, так и есть, – пожал плечами Даниил. – Обострённые инстинкты помогают выживать.

– Ты что, в тюрьме сидел или в горячей точке служил?

– Мои инстинкты помогают не только выживать, но и избегать всяких сомнительных мест и мероприятий, – улыбнулся молодой человек. – А ты в церковь идёшь?

Надежда кивнула, всё ещё зажимая нос рукой.

– Тётя сказала: «Пока в картошке виден хоть один сорняк, чтоб дома не было видно тебя».

– Сурово, – фыркнул Даниил. – Я бы на твоём месте выдумал с десяток отмазок, чтобы провести каникулы в городе.

– А то мне это поможет, – мрачно пожаловалась девушка. – Тётя Клава обожает меня навещать и объяснять, как надо правильно жить. Тут хоть природа и надо мной не висят с претензиями каждую минуту. Отдых, можно сказать.

– А родители что?

– Нет у меня родителей, – совсем взгрустнула Надежда. – Скорей бы замуж выйти, чтоб было кому защитить.

Последовали жалобный вздох и полный мечтательной печали взор, устремлённый на Даниила. Молодой человек, который до этого момента искренне собирался оказать помощь в прополке, смутился и даже почувствовал зависть к так талантливо и своевременно слинявшему священнику.

– Брак – не панацея, – машинально отступив на пару шагов, буркнул он. – Мужья они тоже, знаешь, разные бывают.

– Ну, я-то многого не требую…

Даниил украдкой возвёл глаза к небу и, не понимая, почему элементарные вещи должен объяснять он, а не любящая набожная родственница, серьёзно произнёс:

– Девушки, которые очень хотят замуж, попадают туда позже всех, а если раньше – то тоже попадают, только уже в переносном смысле. Не в ЗАГС надо стремиться, а человека хорошего найти…

– То есть любимого? – по-своему интерпретировала Надежда. – Да я обойдусь, мне главное, чтоб семья была, дети…

– Тогда порядочного ищи, – тяжело вздохнул Даниил. – Поверь, это точно не я.

– Да я не сомневаюсь, – вдруг ухмыльнулась Надежда, из глуповатой сельской девчонки на миг превратившись в надменную, знающую себе цену женщину. Неужели обида так подействовала? – Я, вообще-то, больше на отца Фёдора смотрю. А чего? Симпатичный, ценностям христианским следует, жену с детьми боготворить будет. И тётя от счастья откинется… Что ты так изумлённо глаза таращишь? Ты же не думал, что я сюда из религиозных соображений таскаюсь?

– Ну… В принципе… Нет, не думал, – с трудом подобрал слова молодой человек. – Но и то, что ты так расчётливо собираешься соблазнить священника, тоже как-то в голову не приходило…

– Ой, да брось ты. – С подчёркнутым пренебрежением она выудила из-за пояса сигарету и закурила, глубоко затягиваясь и выпуская дым тонкой струйкой. – Отец Фёдор – нормальный вариант, и потом, из-за Варьки у меня тут не слишком богатый выбор. Кто по ней сохнет, кто на том свете давно. Церковь, как ни крути, от таких, как она, бережёт: Фёдор – мужик адекватный и вслед ведьме слюни не пускает.

– А вслед тебе? – резко спросил Даниил.

Надежда загадочно опустила взгляд, в котором сквозило откровенное лукавство.

– Как знать…

Молодой человек молча переваривал стремительное превращение из недалёкой, но приятной барышни в холодную, практичную обольстительницу. Теперь понятно, почему Варвара и Марго её на дух не переносят. Те хоть и с головой набекрень, но честно об этом говорят, по большому счёту, никому не врут. А тут просто откровенное двуличие, пронизанное фальшью. Интересно, какая она настоящая и много ли в её запасе образов?

– Можно подумать, ты лучше меня. – Под его ледяным взглядом Надежда нисколько не смутилась. – Корчишь-то из себя… Ладно, пойду сорняки дёргать.

Молодой человек кивнул и, когда она уже отошла, крикнул:

– Ты никого тут не видела?

– Мужик какой-то пробежал, – не оборачиваясь, оповестила девушка. – Мне незнакомый, но симпатичный!

«Симпатичный!» – угрюмо повторил про себя Даниил. Священник у неё симпатичный, и этот тоже. Горячее желание обзавестись супругом, конечно, объясняет глубину её оценки, но девчонка явно не так проста, как хочет казаться. Собственно, уже и не хочет. По неизвестной причине Надежда скинула перед ним привычную маску и ясно дала понять, что они одного поля ягоды. Любопытно, с чего она это взяла? И на кой чёрт ей нужен отец Фёдор? Может, в её нынешнем окружении и нет более достойных экземпляров, но существуют другие сёла, города и страны, а с таким восприятием мира и весьма неплохой внешностью пробиться – везде не проблема.

И это её неожиданное появление… А был ли убегающий мужик? Или кроме самого священника Надежду привлекает и его жилище? Фанаты ведь часто норовят проникнуть в святая святых и стащить что-нибудь очень личное. Даниил живо представил девушку ковыряющейся в мусорном ведре своего возлюбленного или восторженно снимающей его свежепостиранное бельё с верёвки, и скептически усмехнулся. Нет, такие, как Надежда, на взлом и кражу могут пойти только с одной целью – непосредственной материальной выгоды.

Помаявшись немного под невыносимо жарким полуденным солнцем, молодой человек бросил взгляд в сторону церкви, решил, что продолжать общение с милой девушкой пока не готов, и двинулся к менее дружелюбной, зато такой простой и относительно понятной колдунье.

Марго уже усвистала по своим (наверняка зловещим и таинственным) делам, а Варвара сидела на корточках в проёме калитки и неспешно прикручивала отвёрткой засов с внутренней стороны.

– Чему обязан такой честью? – фыркнул Даниил, галантно придерживая подрагивавшую железку.

– Своему неумению подавлять низменные порывы, – буркнула ведьма. – Если в ближайшее время не уберёшься восвояси, я ещё и злобную собаку заведу.

– Надеюсь, тойтерьера? А вообще, тебе больше подошёл бы чёрный петух или гигантская жаба. Не думала обзавестись живностью?

– Мне пока домового хватает, – огрызнулась Варвара. – А гигантскую жабу я каждый день наблюдаю. – Она выразительно покосилась на незваного посетителя.

– Спасибо, что про петуха промолчала.

– С трудом сдержалась.

– Теперь, когда мы закончили скучный светский разговор о фауне, я могу перейти к делу?

– Что-нибудь нашёл? – сразу отбросив язвительный тон, спросила ведьма. – Только не говори, что козла.

Молодой человек рассмеялся, про себя отметив, что она издевается вообще всегда, даже когда кажется действительно серьёзной, и, успокоившись, поинтересовался:

– Если я сейчас отвечу «нет», предложишь поискать зеркало? Расскажи мне о Надежде.

Ведьма, которая именно это и собиралась посоветовать, слегка сникла, но тут же оживилась, обрадованная возможностью обгадить репутацию любимой подруги.

– Злая, мелочная, завистливая стерва…

– Спасибо, что так подробно, – расхохотался Даниил. – Обожаю женскую солидарность!

– Ты что-то чересчур веселишься, – нахмурилась Варвара. – Пожалуй, отправляйся-ка добывать информацию из других источников.

– Перестань вредничать, я же вижу, тебе хочется просветить меня насчёт её добродетелей.

– А вот теперь точно вали. – Девушка закрутила последний шуруп, проверила, хорошо ли поворачивается толстый металлический штырь, призванный в дополнение к замку удерживать калитку, и принялась собирать инструменты в небольшую пластмассовую коробку.

– Я могу для тебя что-нибудь сделать? – вздохнул молодой человек, сообразив, что просто так с ним разговаривать не станут. – Прибить что-нибудь, повесить…

– Прибить и повесить? Как насчёт того, чтобы повторить финальный подвиг твоего родственника? – процедила Варвара, но увидев его окаменевшее лицо, осеклась.

– Та-ак, – после напряжённой паузы, во время которой ведьма впервые в жизни чувствовала настоящий стыд, протянул Даниил. – Целовать тебя снова у меня никакого желания нет, так что можешь на этот счёт не волноваться и открутить свой хлипкий шпингалет… Вообще, не понимаю, почему никто из сельчан до сих пор не дошёл до физической расправы. Их-то ты подольше терроризируешь… Или только со мной так любезна?

– Остальные в могиле давно, – ухмыльнулась Варвара, и не подумав извиниться.

– Начинаю им завидовать, – медленно кивнул молодой человек и, окинув девушку осуждающим взглядом, направился к узкой тропинке, ведущей вниз.

Ведьма потопталась с минуту у забора, а потом кинулась за ним.

– Ладно, стой!

Даниил, не поворачиваясь, замер и растянул губы в довольной улыбке. Когда она подбежала, о радости от маленькой победы уже ничто не напоминало, молодой человек смотрел на неё безо всякого интереса, почти как на пустое место.

– Предлагаю сделку.

– Не уверен, что мне интересно.

– Тебе нужна информация о Надежде, а мне в ответ – маленькая услуга. Помнишь того мужика, которого ты так прозорливо определил как лидера, когда толпа собралась у дома Ильи?

– Максим Яковлевич, – кивнул Даниил. – И что?

– Пригласи его куда-нибудь вечером.

Молодой человек несколько раз недоумённо моргнул и, заподозрив, что Варвара замыслила очередную затейливую пакость, в гневе на неё уставился.

– Совсем уже? Куда я должен его позвать? В кино, клуб, ресторан или просто на романтическую прогулку под луной?

– Мне нравится ход твоих мыслей. Но вообще-то, я имела в виду рыбалку или что-нибудь в этом роде. Ну как вы, мужики, развлекаетесь в наше отсутствие?

«Никак», – мрачно осознал Даниил, а вслух сказал:

– И что мне с ним там делать? У меня и снастей нет.

– У него наверняка есть. А делать ничего не надо, просто пообщайся, узнай, что он любит, не любит, чего от жизни ждёт…

– А ты в это время его дом обчистишь? – попробовал догадаться молодой человек.

– Если бы хотела обчистить, он бы мне не помешал, – фыркнула Варвара. – Я ж не ты. Ну что, согласен?

– Мне точно не нужно его топить, подсыпать толчёных крыс и голубей в еду…

– Их никто не толчёт, – оскорблённо буркнула девушка. —Другие способы есть. Что ты хочешь услышать о Наде?

– Давай по порядку, – предложил он, поборов внезапный приступ тошноты. – Ты её с детства знаешь?

– К несчастью.

– И не поладили вы потому…

– Потому что она вовсю закладывала меня крёстной, – улыбнулась ведьма. – Не только меня, конечно, остальные дети тоже страдали, но я Наденьке почему-то особенно не полюбилась. Стоило с ребятами на речку пойти, когда крёстная не разрешает, или у кого-нибудь пару яблок свистнуть, она тут как тут. Дальше – подлый донос и домашний арест на несколько дней. Я не то чтобы сильно расстраивалась: с крёстной было гораздо интереснее, чем с соседскими детьми, но сам факт гнусного кляузничества, естественно, возмущал.

– И ты стала мстить?

– Вот ещё. Тогда я была выше этого. Жизнь сама наказала предательницу, лишив её всех ухажёров. В мою пользу, конечно. Когда Наденька на кого-нибудь западала, он начинал таскаться за мной… Мне бы с удовольствием злорадствовать, но она в то время осталась без родителей, так что насладиться триумфом в полной мере я не могла и по этой причине окончательно её возненавидела…

Даниил улыбнулся, оценив самоиронию, которая вообще свойственна мало кому, а красивым девушкам – в особенности, и серьёзно спросил:

– Что с родителями?

– Не стало, когда ей было тринадцать или четырнадцать. Надя очень гордилась, что они экономисты с высшим образованием. Ничего выдающегося, конечно, но на фоне местных алкоголиков и колхозников сильно выделялись. Это тоже не добавляло ей любви среди сверстников: они потомки представителей низших социальных слоёв, а Наденька – почти интеллигенция.

– Вообще-то, я бы не назвал колхозников низшими слоями, – нахмурился молодой человек, не ожидая от неё такого высокомерия.

– Я бы тоже не назвала, – успокоила его Варвара. – Это всё твоя дражайшая подружка. Она с видимым удовольствием объясняла соседским детям, кто есть кто, и в красках описывала отрицательные стороны их тёмных сельских родственников. Как можно догадаться, моей крёстной с её редкой профессией доставалось больше всех. Потом Надькин отец первый раз в жизни напился до бессознательного состояния (причина горя или радости неизвестна) и не сумел добраться до дома, спланировав с пешеходного моста над трассой недалеко от их городской квартиры. Хоронили в закрытом гробу. Мать вроде покончила с собой, не перенеся утраты, подробностей не знаю. В общем, с тех пор Надя слегка угомонилась или просто повзрослела… Поступила в неплохой университет, тёте Клаве помогает (хотя, по-моему, это больше принуждение), в религию ударилась, но тут тоже всё не так однозначно…

– Ты не представляешь, насколько, – покачал головой Даниил и в ответ на её заинтересованный взгляд рассказал о матримониальных планах Надежды в отношении священника.

– Я была уверена, что она не изменится, – обрадовалась ведьма и задумчиво добавила: – Хотя отец Фёдор – это даже для неё как-то чересчур. Уж могла бы себе в городе кого-нибудь найти: внешне-то ничего и характер свой мерзостный научилась не афишировать…

– Вот и мне это кажется каким-то сомнительным. Надя намекнула, что священник ей взаимностью отвечает.

Варвара в голос рассмеялась, но поняв, что он не шутит, посерьёзнела.

– Чушь какая! И он ей без надобности, и она ему, думаю, тоже. Что-то мне подсказывает, что Наденька решила над тобой поглумиться.

– Может, и так, – решил не спорить молодой человек, усилием воли прогнав неприятное ощущение, оставшееся от её уверенности.

Отец Фёдор, сделавшись священником, не перестал быть мужчиной, и засматриваться на симпатичную прихожанку, которая так усердно трудится во имя церкви, ему ничто не мешало. Варвара может быть убеждена в обратном, только если наверняка знает, что его сердце уже занято. Вывод напрашивается сам… Он отошёл в тенёк, чтобы дать себе небольшую паузу, и оттуда спросил:

– У Нади здесь есть близкие друзья?

– Подозреваю, что у неё их вообще нет. Даже далёких. – Ведьма тоже отступила в тень и, немного подумав, вспомнила: – Если только Дима Ивлиев. Они встречались пару месяцев несколько лет назад. Потом он её бросил, конечно, но Марго периодически видит их вместе, так что, наверное, общаются.

– Что-то я не пойму, – заинтересовался Даниил, – почему этот Ивлиев вдруг запал на Надю, о пороках которой, надо полагать, знает с детства? А главное – отчего я не вижу его у твоих ног и как пареньку удаётся оставаться в живых?

Ведьма замялась, принялась чересчур внимательно рассматривать низкие светлые облачка и о вопросе, казалось, забыла.

– Это она его у тебя увела?! – ехидно воскликнул молодой человек. – Нет, серьёзно! То есть всё же нашёлся один бесстрашный герой, который пошёл против системы, разрушил злые чары…

– Идиот, – раздосадованно покачала головой Варвара. – Димка за мной ещё в детстве бегал, и когда выросли тоже. А через некоторое время и его отец заинтересовался…

Молодой человек замер с открытым ртом, не успев сказать очередную гадость и в настоящий момент такого желания уже не испытывая. Сельские драмы становились всё любопытнее, но те, в которых пришлось поучаствовать Варваре, его теперь не прельщали.

– И чего? – тихо пробормотал он. – Только не говори, что предпочла Ивлиева-старшего.

– Ивлиева-старшего перестала предпочитать его жена, – вздохнула девушка. – Последовал громкий развод, мать Димки перебралась в другой регион, а отец отправился работать вахтовым методом, чтобы пореже здесь бывать. Приезжает иногда, но я его, к счастью, почти не вижу. Димка всю вину за развал крепкой ячейки общества свалил на меня и из вредности переключился на Надьку.

Ведьма в кои-то веки выглядела по-настоящему расстроенной и даже стала бледнее обычного. Даниил тоскливо подумал, что юношеское увлечение Димы вполне могло быть взаимным.

– Придурок твой Ивлиев, – ободряюще сказал молодой человек. – Тоже мне, нашёл козла отпущения. Козу то есть…

Варвара привычно начала испепелять его взглядом, но чувствовалось, что делает это больше по необходимости, с неохотой. Васильковые глаза приобрели нежно-сиреневый отлив, которого он раньше не видел. Признательность?

– Где он живёт?

– В начале села, дом с шиферной крышей, стоит ближе всех к реке. А зачем тебе?

– Скажу, что он круто облажался, выбрав не ту.

– Тогда привет от меня передай, – оживилась ведьма. – И спроси, прошла ли острая кишечная инфекция, которую он получил на той неделе, недальновидно назвав Марго «психически неуравновешенной наркоманкой со склонностью к гробокопательству».

– А в чём он ошибся? – усмехнулся Даниил.

– Марго не принимает наркотики, – спокойно пояснила девушка. – В общем, если Димка ещё страдает желудком, пусть зайдёт ко мне, дам какую-нибудь травку…

– Она ещё и милосердна! – издевательски прокомментировал молодой человек. – Чем хоть отравили-то?

– Узнаешь, если забудешь о моей маленькой рыболовной просьбе, – со зловещим видом протянула Варвара и, вдруг улыбнувшись на прощание, зашагала к дому.

Он сосредоточенно смотрел ей вслед, пока за девушкой не закрылась железная калитка.

***

Неосторожный Димка, перманентно совершающий поступки один глупее другого, нашёлся довольно быстро. Зеленоватый цвет и мученическое выражение лица выдавали его почище всех названных ведьмой ориентиров, а слегка скрюченная поза, в которой он восседал за пластиковым садовым столом, могла вызвать у двух милых подружек восторженное ликование. Вспомнив, что Ивлиев получил за дело, молодой человек заглушил в себе жалость и крикнул:

– Вам привет!

Дима не сразу понял, что обращаются к нему, поднял голову от газеты, неуверенно огляделся и, не найдя других кандидатур, вяло осведомился:

– От кого?

– От Варвары, – с удовольствием растягивая её имя, сказал Даниил. – Велено передать, что в случае необходимости вас снабдят экологически чистым лекарственным составом, словами утешения и моральной поддержкой…

Ивлиев скрипнул зубами так, что в соседнем дворе испуганно завыла собака, с видимым усилием поднялся из-за стола и нетвёрдой походкой прошествовал к забору. Выглядел он чуть старше Варвары; невысокий и чересчур смазливый. Внешность, конечно, подпорчена болезнью, но всё равно было понятно, что у противоположного пола Дмитрий должен пользоваться спросом.

– Чего ей ещё от меня надо?

– Ей – ничего, – холодно улыбнулся молодой человек, который уже передумал устраивать допрос по поводу Надежды. Что-то ценное из поверженного девицами Ивлиева сейчас вряд ли можно выудить, да и особого желания находиться рядом он не вызывает. – А мне надо донести до тебя, что нехорошо обзывать школьниц плохими словами. Это во-первых…

– Ты кто такой-то? – с угрозой процедил Дима. Вышло страдальчески.

– А во-вторых, – не обращая внимания на его попытку вклиниться в монолог, продолжил Даниил, – обвинять девчонку в том, что взрослый мужик на неё запал, может только последний…

– Это она сказала? – расхохотался Ивлиев. – Тебе никогда не говорили, что прежде чем составить мнение, полезно услышать обе стороны?

Даниил внутренне напрягся, но виду не подал.

– Что, если всё было наоборот? – не унимался Дима. – Что, если это она его соблазнила? А впрочем, ты и тогда найдёшь ей оправдание, я же вижу, ты сейчас как я несколько лет назад – такой же слепой и с наивными несбыточными мечтами. Глупо, очень глупо. Баб вокруг много, и превращаться в безвольного раба одной, когда можно стать королём среди всех остальных…

– Слушай, ты, король… – едва сдерживаясь, процедил молодой человек. – Уж если Варваре до лампочки был ты, то твой немолодой отец – тем более. И что-то я не вижу рядом восхищённых подданных.

– Это временные издержки болезни, – неожиданно миролюбиво пояснил Ивлиев. – Я на тебя даже не злюсь, говорю же – понимаю. Сам таким был. Если повезёт, с тебя однажды спадёт это наваждение, если нет – пополнишь свежий ряд на местном кладбище. Ты нашу легенду слышал? Вижу, слышал. Чтобы продолжить род, ведьме нужен определённый мужчина. По каким признакам его выбирают, неизвестно, но сопротивляться несчастный просто не может.

– Отличная отмазка! – зло усмехнулся Даниил. – Это значит, что твоего отца не потянуло на девчонку-ровесницу сына, он всего лишь был околдован нечистой силой и потерял контроль…

– Это значит, – отчеканил Ивлиев, – что когда мужик ночью идёт в свою собственную баню, а там сидит полуголая ведьма, у него не такой уж большой выбор. Хорошо ещё, мать за ним пошла. Но с тех пор отец сон и аппетит потерял, работу стал прогуливать, дома не ночевал, всё вокруг Куличек бродил…

– Но ребёнка-то у неё нет, – уже не так уверенно возразил Даниил. – А в бане… Мало ли…

– Сам-то себя слышишь? – покачал головой Дима. – До ребёнка не дошло только потому, что мать за отцом по пятам ходила, а когда разводиться надумала, они оба отсюда уехали. Меня тоже звали, но я как-то…

– Надеялся, что Варвару устроит и сын избранника?

Вместо того чтобы разозлиться, Ивлиев тяжело вздохнул и с хорошо читавшимся сочувствием посоветовал:

– Уезжал бы ты отсюда, пока можешь.

– Это угроза?

– Это попытка предупредить, – спокойно отозвался парень и медленным шагом двинулся к дому.

Даниил смотрел ему вслед и невольно представлял Ивлиева-старшего. Если с сыном у него есть хоть какие-то общие черты, Варвара не прогадала: сейчас Дмитрий внешне ещё юнец, но с возрастом его лицо должно сделаться более строгим, серьёзным – лет через десять от женщин точно отбоя не будет. А зачем ждать, когда можно сразу взять то, чего хочется? Вдруг Варваре просто нравятся мужчины постарше?

Но что за идиотская история с баней? Ведьма, может, и не особенно заботилась о сохранении законного брака, однако вряд ли решилась бы так подставиться. В селе полно глухих мест, где им никто не помешал бы, к чему нарываться на неприятности в лице разгневанной супруги? Или на самом деле Варвара ждала своего Димку?

Настроение, словно столбик термометра, резко поползло вниз, заставляя зябко ёжиться и мысленно проклинать собственную догадливость. Да, пожалуй, это всё объясняет. Семейство Ивлиевых просто не разобралось в ситуации, а растолковывать упрямая девица не посчитала нужным. Отец Дмитрия поверил в свою счастливую звезду и слегка помешался, мать предпочла быстренько забыть о предателе, сам же парень предсказуемо обвинил колдунью во всех несчастьях, чем окончательно растоптал светлые чувства… Видимо, ей пришлось пережить немало счастливых дней – добродушные и терпимые к проступкам других соседи ведь тоже были в курсе происходящего…

Даниил с ужасом понял, что сочувствует Варваре даже сейчас, и рефлекторно дотронулся до травмированной могильной оградкой части головы. Что ещё должна выкинуть эта девчонка, чтобы вызвать в нём хотя бы безразличие? И как можно было забыть о своём деле и погрязнуть в каких-то сельских слухах, байках, домыслах? Нет, пора завязывать со скабрёзными подробностями личной жизни окружающих и наконец заняться тем, ради чего приехал…

– Это тебе от Варьки. – Марго как всегда неслышно возникла откуда-то из-за плеча. – И ещё она просила передать, чтобы ты не верил всякой ерунде, которую про неё наплетёт Димка. Ты же не поверил, нет?

Даниил взял протянутую жестяную банку не самого привлекательного вида и машинально покачал головой.

– Вот и умница, – посветлела школьница. – А то Варвара расстроилась бы.

– Расстроилась бы? – эхом отозвался молодой человек, ощущая внутри уютное тепло.

– Ну да, она всегда расстраивается, когда ему кто-нибудь верит, – равнодушно пожала плечами Марго, напрочь развеяв надежды. – Я уже полкладбища перекопала, – с некоторым разочарованием похвасталась она, – а рук всё нет. Куда они могли подеваться?

– Кто-то оставил их на память, – вздохнул Даниил, нехотя отрываясь от более приятных мыслей. – Глупо что-то отрубать и прятать там же, рядом с трупом. Для чего-то убийце эти руки понадобились. Если поймём для чего, то и его найдём.

– А раньше нельзя было мне это сказать? – сердито пробурчала Марго.

Только сейчас он заметил, что школьница сама напоминает выбравшегося из-под земли покойника: одежда и лицо измазаны чем-то чёрным, комья рыжей глины застряли в волосах, на ладонях – внушительные мозоли.

– Ты в таком виде по селу разгуливаешь? – фыркнул он. – Пытаешься новыми клиентами обзавестись?

– Так и есть, – рассмеялась девушка. – Сейчас-то ещё ничего, а вот вчера вечером вышло… недоразумение.

– Все живы?

– Ну да, я просто объяснила, что ищу куски расчленённого тела. Не волнуйся, про руки не говорила, я же не дура – так пугать убийцу.

– Если однажды он встретит тебя на кладбище, будет жестоко наказан за все свои злодеяния, – невесело усмехнулся Даниил. – Слушай, серьёзно, завязывай ты с этим. Я не только про поиски серийного убийцы, я вообще о твоих развлечениях. Ты умная, рассудительная, не по годам, я бы сказал – глупо себя здесь хоронить, словно на кладб… Кхм… Нехорошо как-то вышло… Короче, найди приличную подработку, пусть не слишком денежную, но с перспективами, чтобы опыта набираться, связями постепенно обрастать…

– Так трогательно, щас прям слезу пущу, – скривилась Марго. – Хоть бы думал, прежде чем что-то советовать. Где тут искать подработку, по-твоему? Взрослые люди с образованием ничего найти не могут, а меня, школьницу, кто возьмёт?

Проглотив оскорбление, молодой человек напомнил себе, что имеет дело с хоть и не в меру развитым, но ребёнком, и очень гордясь собой, терпеливо произнёс:

– Ну где-то же народ у вас работает. Сомневаюсь, что все с огорода живут. Следовательно, поблизости есть сельхозпредприятие, завод, налажено какое-то производство… Я, конечно, догадываюсь, что лазить по погостам, ощущая себя непонятой, загадочной и вообще стоящей высоко над людьми, для подростка очень заманчиво, но если ты действительно считаешь себя умной, должна осознавать, что такие вещи плохо заканчиваются. Вон на подружку свою посмотри.

– А что с ней не так? – разозлилась школьница. – Живёт как хочет, делает что хочет, никому ничего не должна, ни перед кем не отчитывается…

– Сидит в одиночестве на лысом холме, ни мужа, ни детей, подруга единственная, и та ещё дитя. А соседи при виде Вари шарахаются. Такого будущего для себя хочешь?

– Это практически моё настоящее, – высокомерно отрезала Марго. – И оно меня полностью устраивает. Никакого производства у нас тут нет, колхоз закрыт давно. Мужики в город подались и оттуда семьям деньги высылают, у кого-то получилось найти работу на дому, но это огромная редкость… Те, кто не сумел ни того, ни другого, в сезон трудились у фермера Сергея, которого, как ты знаешь, зарубили в лесу – и слава богу, Варваре проблем меньше… Наследники до сих пор не пришли к компромиссу, рабочих мест там теперь почти нет, если подшабашить только. Естественно, народ и без меня отлично справляется. Остальные воруют. Так что если не смогу копать могилы, моё будущее – не свободная и независимая жизнь, а нары и прогулки под конвоем.

Гневно отчеканив последние слова, школьница развернулась и скрылась где-то за углом, оставив Даниила с открытым ртом и острым чувством вины. И правда, нашёл куда лезть. Ясно, что девчонка не от хорошей жизни проводит лучшие годы среди гробов и мраморных памятников, просто она научилась относиться к своему вынужденному занятию с юмором и умудряется находить в работе какие-то положительные стороны. Редкое качество, между прочим. Должно быть, именно это сближает её с Варварой. Обеих не принимает общество, обеим пришлось пройти через серьёзные, совсем не детские невзгоды, у обеих хватает смелости, несмотря ни на что, жить своей жизнью и следовать своему выбору… Немногие мужчины могут похвастаться такой внутренней силой.

Поймав себя на том, что снова думает о ведьме, молодой человек решительно встряхнул головой и двинулся по просёлочной дороге, сам не зная куда. Действительно наваждение какое-то. Только сейчас он почувствовал в руке некий предмет и вспомнил о подарке Варвары: обычная банка из-под шпрот, этикетки нет, но и без неё ошибиться невозможно. Внутри лежало что-то лёгкое, и Даниил заинтригованно поднял крышку, тут же дёрнулся и порезался о её неровные края. Длинные розовые черви медленно растягивались и сжимались, норовя выбраться из заточения и расползтись по его руке.

Молодой человек захлопнул крышку, щедро окропив её выступившей кровью и, выровняв дыхание, замотал палец широким листом подорожника. Если бы точно не знал, что ведьм не бывает… Вот как она ухитряется это делать? Даже на расстоянии. Надо быть осторожнее, а то такими темпами убийце будет нечем заняться. Может, его и нет вообще? Трагичное стечение обстоятельств, помноженное на почти сверхъестественные разрушительные силы одной аферистки. И ведь судя по всему, помочь хотела. Червей для рыбалки накопала. Сама. Интересно, про тёртых крыс тоже правда? С неё станется…

Едва заметно улыбаясь, Даниил выпустил флегматичных узников на травку, а банку пристроил на большом придорожном камне, чтобы никто случайно не наступил. О рыбалке он не имел ни малейшего представления, и позориться, демонстрируя своё неумение насадить червя куда следует, не намеревался. Надо же было выбрать именно этот вид досуга, лучше бы действительно в кино отправила.

Поскольку никакого опыта в приглашении малознакомых мужчин скоротать вечерок у него не было, молодой человек долго мучился, подбирая слова, и в конце концов, не придумав ничего стоящего, просто столкнулся со своей жертвой у магазина, предварительно её выследив и предположив маршрут.

– Что-то у вас тут рыбы свежей нет, – после вежливых приветствий пожаловался он.

– Так никто не покупает, все сами ловят.

– Да? – с досадой удивился Даниил. – А я вот не подумал, спиннинг свой не взял.

– Так у меня есть, – обрадовался Максим Яковлевич. – А компании нет. – Он сделал красноречивый жест, означающий, что во время рыбной ловли предпочтение отдаёт не увлекательному процессу, а распитию горячительных напитков.

Отразившаяся на лице Даниила досада на сей раз была искренней – нетрезвый человек плохо себя контролирует и теряет привычную реакцию, а в нынешних экстремальных условиях такое легкомыслие может стоить если не жизни, то как минимум здоровья. Тяжело вздохнув, он приобрёл на свои скудные средства две бутылки, торжественно вручил их осчастливленному любителю рыбалки и, договорившись встретиться с ним часов в восемь у моста, отправился к этому самому мосту. Времени оставалось прилично, но тратить его на то, чтобы вернуться в село, пошататься там минут сорок, а потом плестись обратно, показалось нерациональным.

Молодой человек устроился на пригорке среди тенистых зарослей орешника, которые, судя по двум кострищам и трём местами обтёсанным брёвнам, пользовались у сельчан популярностью. С горечью пересчитав несколько сотен, на которые предстояло прожить ещё по меньшей мере неделю, он сунул их в карман и подумал, что сговор с ведьмой обошёлся чересчур дорого – разузнать о Надежде можно было у кого-нибудь другого. Зато случайно всплыл Ивлиев с явно поднакопившимися претензиями к колдунье-разлучнице. Убийца, если он действительно имеет отношение к Варваре, либо помогает ей жить спокойно, без навязчивых фанатов под окнами, либо попросту избавляется от конкурентов. А у Димы, помимо этих двух мотивов, есть и третий, не менее замечательный – месть за разрушенную семейную идиллию.

Конечно, развод родителей на взрослого человека вряд ли может повлиять так сильно, что он превратится в кровожадного маньяка, но здесь ещё примешивается неутолённая страсть к Варваре, которая бывает весьма пагубной, как выяснилось. Несмотря на все его заверения, очевидно, что Ивлиев от своего влечения до сих пор не освободился и с Надеждой встречался из-за неких психологических проблем или желания сделать гадость несговорчивой пассии. Любопытно, как к этому отнеслась племянница тёти Клавы? Девушка расчётливая, неглупая, лишённая всякой романтичности… Не могла же она не понимать, что её просто используют.

Солнце передвинулось куда-то за верхушки сосен, а его лучи, тёплые, но уже не обжигающие, медленно скользили по широким листьям, рассохшимся брёвнам моста и стремительной поблёскивающей воде; чистый прохладный воздух полнился ароматами хвои, горячей земли и кувшинок, скромно покачивавшихся в такт течению. Даниил закрыл глаза и представил лицо одной знакомой колдуньи – изящное, насмешливое, иногда злое, но такое милое.

Разбудило его вежливое покашливание. Максим Яковлевич, отчётливо выделяясь на фоне синего неба, обиженно свёл брови и тряхнул авоськой с бутылками. Чувствовалось, что оскорбительное пренебрежение бесценным продуктом, которое молодой человек продемонстрировал, опоздав на встречу, любителя рыбалки больно ранило.

– Разморило, – извиняющимся тоном сообщил Даниил и поднялся с земли, хотя предпочёл бы, чтобы вечер продолжался именно так, как начался – в сновидениях о полуреальном волшебстве, нет-нет да встречавшемся ещё в глубинке.

Самое удачное место для рыбалки оказалось чуть ниже по течению, чем самое удачное место для купания. Такое расположение слегка смущало, однако тихая заводь, кое-где зеленеющая тиной и замшелыми корягами, привлекала по крайней мере визуально – раз уж получить удовольствие от своеобразного досуга всё равно не выйдет, лучше страдать в живописных условиях.

Максим Яковлевич протянул Даниилу удочку и коробку с приманкой. К счастью, заядлый рыбак оказался не таким кровожадным, как Варвара, и ограничился хлебным мякишем. Впрочем, возможно, он просто рассчитывал на закуску.

– Ну, будем! – с удовольствием крякнул мужчина и зачем-то добавил: – Не чокаясь.

Молодой человек, который в этот момент старательно забрасывал леску, окончательно запутался и, отправив крючок в прибрежную траву, сделал вид, что так и было задумано.

– Почему? – опасливо оглядевшись, пробормотал Даниил. Чёрт знает, зачем ведьма его сюда отправила. Может, она внезапно определила убийцу и теперь желает, чтобы наименее полезный член общества лично проверил её теорию.

– За Костика, которого схоронили, – пояснил Максим Яковлевич. – Ты его знал?

– Нет, – буркнул он, украдкой выплёскивая содержимое своего стакана. – Но на похоронах был. Что с ним случилось-то?

– Говорят, перебрал, – с печалью косясь на бутылку, сказал мужчина. – Но понятно, что не его это вина…

Последовавший далее рассказ о потерявшей всякую совесть нечистой силе в лице отдельно взятой колдуньи Даниил почти не слушал, пытаясь понять, для чего был сюда ею сослан. Чисто теоретически Максим Яковлевич, конечно, может быть подозреваемым, но куда больше на эту роль подходит тот же Ивлиев. Плюс сомнительного поведения священник, который, похоже, окончательно подался в бега и возвращаться не собирается. И тот, и другой – готовые кандидаты, надо только выяснить о них какую-нибудь компрометирующую информацию и прикинуть, кто органичнее смотрится с топором в руке.

– …А потом и Илюшка этот, – утирая скупую мужскую слезу и наливая себе четвёртый стакан, закончил рыбак. – Вот скажи: нормально это, чтоб молодые мальчишки, которые и жизни-то не видели…

– Нет, – перебил Даниил. – Ненормально. Но ведь надо же что-то делать, нельзя это так оставлять…

– А что с ней сделаешь? – горестно махнул рукой Максим Яковлевич. – Хороший ты парень, беги отсюда…

Молодой человек резко вскочил и, со всей силы размахнувшись, забросил крючок за здоровую корягу почти на середине реки. Увы, удочка полетела следом. Скрывая гнев за неловкими извинениями, он стянул кроссовки и полез в воду. Ну почему все советуют покинуть милое местечко? Такое ощущение, что сельчане просто недолюбливают приезжих и вежливо, но настойчиво их отсюда выпроваживают. Небось и отец Фёдор пал жертвой тайного сговора.

Вода внизу была холодная, вязкое илистое дно расползалось под ногами, длинные шорты давно намокли – в целом жизнь резко перекрасилась в тёмные тона. Проклятая удочка издевательски плавала вокруг, будто специально ускользая из рук в самый последний момент, а когда всё же позволила себя поймать, своенравие начала проявлять леска, прочно застрявшая где-то у щиколотки. Подбадривающие советы Максима Яковлевича, разумеется, тоже счастья не добавляли.

– Это всё ведьмины штучки! – вдруг крикнул он, очевидно, осенённый какой-то блестящей идеей. – Бросай это дело, утонешь к чертям!

– Надо у Вари спросить, любят ли они водные процедуры, – себе под нос буркнул Даниил, решив во что бы то ни стало вернуть чужое имущество. В ту же секунду над рекой пронёсся ветер, покрывший чёрную гладь мелкой рябью, верхушки осин тревожно зашумели своими кронами, а леска освободилась сама собой, будто ничто её и не держало. Не успев помянуть ведьму добрым словом, он увидел, что на крючке болтается приличных размеров рыба, ожидать появления которой в неглубоких и мутных водах было бы редкой наивностью.

Что теперь полагается делать с добычей, он не знал и, стараясь не подпускать её к себе (мало ли что у рыбы на уме – мирная кладбищенская оградка и банка с червями выглядели гораздо спокойнее), выволок на берег, напрочь лишив соратника дара речи на несколько минут. На лице мужичка отчётливо читалась целая гамма эмоций, основной из которых было несказанное изумление. Всё ясно, «самое удачное место для рыбалки» – на самом деле «живописный уголок, где можно наклюкаться вдали от посторонних глаз». Наверняка улова здесь вообще никогда не видели.

Даниил наполнил пластиковое ведро водой и жестом предоставил Максиму Яковлевичу уникальную возможность лично снять с крючка настолько большую рыбу и поместить её внутрь. Избежав таким образом позора, молодой человек сел рядом и устремил выжидающий взор на почти протрезвевшего от шока рыбака.

– Откуда?.. – жалобно выдавил мужчина, недоверчиво встретившись с рыбой взглядом.

Даниил молча указал на корягу.

– Но как?.. – беспомощно развёл руками Максим Яковлевич. – Я здесь с малолетства ничего крупнее мальков не видел. Мужики на озеро ездят, за десять километров, все знают, что тут и лягушку не поймаешь.

– А вам надо? Могу принести.

Мужчина безмолвно уставился на несостоявшегося собутыльника и снова переглянулся с уловом.

– Не зря ты с Варькой дружишь, а! – с каким-то недовольством попрекнул он. – И живой ещё, что само по себе странно, и такие фортели выкидываешь… Вот откуда, откуда эта рыба там взялась?

– Не думаю, что сверху прилетела, – устало вздохнул молодой человек и начал аккуратно сматывать леску. В мокрой одежде становилось неуютно, а разговоры на сегодня, похоже, закончились: если Максим Яковлевич и сможет связать воедино несколько слов, все они будут на тему, Варваре совершенно неинтересную. – Берите её себе, удочка-то ваша.

– Э-э нет. – Он категорично рубанул воздух ребром ладони. – Дело это противоестественное, а значит, лихое. На твоём месте я бы её тоже есть не стал, так, если показать кому…

Кому показать, Даниил придумал мгновенно. Задание смело можно считать проваленным: ничего полезного не узнал, на водку потратился, да ещё сам пострадал. Две последние оплошности Варвару, конечно, приведут в восторг, но вряд ли это искупит первую. Делать нечего, придётся задабривать ведьму уловом, тем более что всё равно непонятно, как с ним быть. Вот пусть и мучается.

Светлые сумерки, пронизанные последними пурпурно-розовыми лучами, напоминали скорее туман. Очертания предметов виднелись расплывчато, дома, в которых почти не горел свет, казались давно покинутыми людьми, а знаменитый холм и вовсе возвышался над селом зловещим тёмным пятном. Ощущения эта картина вызывала странные, но определённо приятные. Ёжась от лёгкого ветра и помахивая ведром, молодой человек поднялся к железной калитке и, не став звонить, наудачу её распахнул.

Ведьма склонилась над грядкой с чесноком и, неторопливо отщипывая зелень, бросала её в миску.

– Нарыбачился? – спросила она, не поворачиваясь.

– Ты даже не представляешь насколько.

Варвара с усмешкой оглядела его мокрые ноги, замотанный подорожником палец и ошалелую от пережитого рыбу.

– Ты не слышал, что в наше время уже применяют удочку? – с любопытством осведомилась она. – Никак голыми руками ловил, а потом подло задушить пытался?

– Если бы я хотел кого-нибудь подло задушить, нашёл бы другую кандидатуру.

– Судя по агрессии, ни черта не выяснил? – тонко улыбнулась девушка. – А всё туда же – убийство расследовать…

– Дай поесть чего-нибудь, а? Можно даже её. – Даниил понуро кивнул на ведёрко.

– Ну тогда тебе придётся лишить её жизни. – Васильковые глаза потемнели и блестели каким-то странным, жадным огнём. – Принести нож?

Молодой человек обречённо вздохнул, поскольку чего-то в этом духе и ждал, и отрицательно помотал головой.

– Не могу я так, – буркнул он. – Это тебе не привыкать делать порошок из летучих мышей и зелье из тараканов, а мы люди простые, сговором с нечистым неиспорченные… И вообще, я принёс, ты готовь.

– Поразительный инфантилизм, – покачала головой ведьма. – Я даже не удивлюсь, если это она тебя поймала.

Поскольку примерно так и было, Даниил окончательно помрачнел. Холодно усмехнувшись, Варвара скрылась в доме, но вернулась не с ножом, а с двумя пирожками.

– Большего не заслужил.

– То есть ты тоже не можешь её убить? – повеселел молодой человек.

– Не не могу, а не хочу. Мы живём в гармонии с природой, уничтожаем её тварей только по необходимости.

– А людей это касается? Или только тварей?

– Ты к кому себя относишь? – прищурилась ведьма. – Нередко одно с другим совпадает…

– А как же черви?

– А у тебя что, поднялась на них рука?

Даниил недовольно скривился, доел последний пирожок и спросил:

– Так зачем ты меня отправила занимать Максима Яковлевича?

– Хотела посмотреть, насколько ты мне подчиняешься, – спокойно призналась ведьма. – Прогресс налицо, но ещё есть над чем работать. Верни рыбу в её постоянное место жительства.

Молодой человек ошарашенно поморгал, восхищаясь чужой наглостью, покладисто взял ведро и тихо буркнул:

– Слушаюсь, белая госпожа.

– Давно бы так, – кивнула Варвара, хотя по его представлениям, слышать ничего не могла.

Возвращение добычи в реку прошло без инцидентов: рыба признательно блеснула в воде и затерялась в её мрачных глубинах. На улице почти стемнело, редкие неяркие звёзды загорались над затихшим селом, где-то вдалеке ещё белела тонкая полоска неба. Пасторальный пейзаж слегка разнообразил Матвей Лукьяныч, восседавший у любимого трактора; молча проводив промокшего жильца взглядом, он погладил бороду и, прищурившись, усмехнулся.

***

Появление Варвары в селе произвело некоторый ажиотаж. С холма она спускалась не так часто, а потому её променад – с хмурым, предельно неприветливым лицом – был воспринят не иначе как дурное предзнаменование. Женщины негромко ахали, испуганно переглядывались и торопливо исчезали за своими заборами, собаки лаяли, коты, злобно пыхтя, скрывались в придорожных кустах. Вскоре улица почти опустела, только кое-где виднелись любопытные дети дошкольного возраста, которых бдительные мамаши тут же загоняли в дом под благовидным предлогом.

– Круто, – восхитился Даниил. Уже полчаса он от нечего делать слонялся по селу, не зная, как продолжить своё расследование. – Смотрю, тебя здесь любят.

– Боготворят, – уныло кивнула ведьма. – Ты Марго не видел?

– Вчера, когда она передала мне от тебя презент. Прости, забыл поблагодарить.

– И всё? Вечером нигде не мелькала? – серьёзно спросила она, не обращая внимания на подколки.

– Ты переживаешь, что ли? – удивился молодой человек, не в силах с уверенностью интерпретировать её эмоции. – Гуляет где-нибудь, могилы впрок копает…

– Идиот, – поморщилась Варвара и, обогнув его, двинулась дальше.

Даниил догнал её в два прыжка.

– Стой! Скажи нормально, что случилось?

– Она не пришла ко мне ни вечером, ни утром, – процедила девушка. Васильковые глаза впервые на его памяти наполнились слезами и стали походить на прозрачные горные озёра. Впрочем, расплакаться она себе не позволила.

– Ну и что? – преувеличенно бодрым голосом сказал Даниил. – Марго могла приболеть, загулять, заняться какими-нибудь делами…

– Угу. Могла.

Стало ясно, что убедить её в благополучном исходе исчезновения подруги не выйдет. Всегда уверенная в себе, напористая, сейчас Варвара казалась обычной напуганной девчонкой и чувства вызывала соответствующие. Прекрасная возможность предоставить ей плечо в трудную минуту.

– Отвали, – вежливо попросила ведьма, сбрасывая с талии его руку. – Она никогда так не пропадала, понятно? С Марго что-то случилось, и виноват в этом ты!

– С чего вдруг? – оторопел Даниил.

– Это тебя должны были убить, какого чёрта ты ещё жив?!

– Ну извини! – рявкнул молодой человек. – Может, мне, как Илье, повеситься, чтоб тебя не нервировать?

– В кои-то веки разумная мысль!

Она раздражённо зашагала вперёд, рассчитывая оторваться от Даниила, но он всё равно шёл следом, хоть и отставая на пару метров. За вспышку гнева было слегка стыдно, а страх за школьницу постепенно передался и ему. Варвара знает, что говорит – она дружит с Марго много лет, ей отлично известны все её привычки, да и на экзальтированную барышню, чуть что впадающую в истерику, ведьма уж никак не похожа. Не будет она накручивать себя по пустякам.

– Вот сейчас выяснится, что Марго сидит дома с больным горлом, и ты будешь передо мной долго и выразительно извиняться, – покаянно заверил молодой человек.

– Не болит у неё горло, – горестно шмыгнула носом Варвара. – Она мои отвары пьёт.

– А от сломанной ноги или подбитого глаза они тоже помогают?

– Ещё чуть-чуть – и узнаешь, – безо всякого воодушевления пригрозила девушка. – Слушай… Её родители меня не особо жалуют, сходи ты. Как их зовут, я не помню, да и не факт, что они сейчас в адекватном состоянии, но сказать, дома ли дочь, наверное, смогут.

– Отлично, – недовольно пробормотал он. – У ведьмы был, на рыбалке был, похороны незнакомого алкоголика посетил… Только по наркопритонам ещё не хаживал…

Дверь открыли далеко не сразу – когда Варвара, скромно пристроившаяся под липой в нескольких метрах от дома Марго, уже решила, что не знающий меры убийца вырезал всю семью. На пороге, слегка покачиваясь из стороны в сторону, стояла женщина лет сорока; одной рукой она цеплялась за косяк, другой придерживала мокрую тряпку у виска.

«Отходняк», – мигом определил Даниил и пригорюнился. Если школьницы нет дома, указать её примерное местонахождение любящие предки точно не смогут.

– Марго здесь? – не считая нужным тратить силы на приветствие, осведомился он.

– Ммм… – Нерадивая мать честно сделала попытку что-то припомнить, но вряд ли сейчас была способна назвать хотя бы год своего рождения. – Марго…

– Понятно, – вздохнул Даниил и, отодвинув хозяйку, решительно вошёл внутрь.

В нос тут же ударила дикая смесь из запахов лекарств, жжёной пластмассы, немытых тел и чего-то ещё, столь же удушающего. Молодой человек закашлялся, споткнулся о гору тряпья у порога и едва не рухнул на отца Марго, пребывавшего в счастливой отключке. Мебели в доме практически не было, её заменяли картонные коробки и старые покрывала. Наскоро осмотрев первый этаж, он забрался на чердак, где школьница обитала, отметил почти идеальный порядок, наличие необходимого минимума вещей и полное отсутствие пропавшей.

Варвара нетерпеливо переминалась с ноги на ногу и взирала на него такой надеждой, что Даниил действительно начал чувствовать свою вину.

– Нет её, – сообщил он, стараясь не смотреть девушке в глаза. – Мобильник с чердака взял, может, там что-нибудь…

Ведьма быстро проверила телефон, потом вздохнула, будто на что-то решаясь, и набрала короткий номер.

– Сержанта Ерохина, пожалуйста.

Молодой человек вытаращил глаза и ни разу не пошевелился, пока она не закончила разговор.

– Колдунья под прикрытием? – уважительно протянул он.

Она фыркнула, но сразу посерьёзнела.

– Мы с Лёшкой давно дружим. Он, наверное, единственный, кто никогда не строил на мой счёт матримониальных планов и при этом не обвинял в сговоре с нечистью. Живёт недалеко, так что скоро приедет. Надеюсь, мы успеем её найти…

Упоминание Лёшки повлияло на Даниила самым пагубным образом. Одно дело – когда девчонка живёт в вынужденной изоляции и страдает от перманентных нападок недалёких соседей, другое – когда поблизости есть бесстрашный герой, способный благородно прийти на помощь и при этом не требующий ничего взамен.

Впрочем, самое главное сейчас – организовать профессиональные поиски. Убийца явно предпочитает другой контингент, так что может, и не имеет к пропаже Марго отношения, но места здесь глухие, и кроме психопата опасностей хватает.

Вскоре на ноги были подняты все сельчане, которые, хоть и недолюбливали основательницу оригинального бизнеса, устали от частых похорон и смерти никому не желали. Лес прочёсывали группами по несколько человек, реку исследовали подручными средствами, подростков отправили в соседние деревни, чтобы опросить людей и там. Ерохин прибыл в компании подчинённых, убедился, что тревога не ложная, и, наорав на кого-то по телефону, раздобыл в своё подчинение солдат из ближайшей воинской части. Вёл он себя чересчур уверенно, решительно и так смотрел на Варвару, что оставалось загадкой, как она могла не видеть его истинных намерений. Ко всему прочему, сержант был высок, широкоплеч и обладал классическим аристократическим профилем, который в сочетании с атлетической фигурой должен был окончательно добивать слабое сопротивление окрестных девиц.

– Мастер спорта по плаванию, – заметив взгляд Даниила, доложила Надежда. – И по стрельбе кандидат, кажется.

– Благодарю за бесценную информацию, – огрызнулся молодой человек. – Как я жил без неё?

– А чего ты бесишься? – удивилась девушка. – Тебя же предупреждали. К Варьке и богатеи сватались – как приедет кто-нибудь за магической помощью, непременно хочет её с собой забрать. Уж если она их отшила, то тебе тут и вовсе…

Даниил взглянул на неё так, что Надя едва не пролила квас, которым снабжала добровольцев.

– Да нет, ты ничего, просто с Варькой и у принца датского шансов нет, – усовестившись, забормотала она. – Не знаю, кого она ждёт, разве что чёрта лысого…

– Предпочитаю волосатых, – спокойно сообщила ведьма, возникнув у них за спиной. – Квасу нальёшь?

Надежда торопливо протянула пластиковый стаканчик, а молодой человек молча рассматривал Варвару. Привычные платья сменились на узкие синие джинсы, свободную футболку, похоже с мужского плеча, и лёгкую ветровку алого цвета. Несмотря на наличие последней, на шее девушки красовались свежие царапины, а в волосах собралась приличная часть ельника; взгляд сосредоточен, от утренней паники ни следа – чувствовалось, что сейчас ей вполне по силам достать из-под земли не только пропавшую подругу, но ещё и пару убийц с их разложившимися жертвами, если надо.

– Лёшка считает, что Марго могла забрести подальше в лес и, например, заблудиться или что-нибудь себе сломать, – ни к кому не обращаясь, заметила ведьма.

– Разумно, – кивнула Надежда. – Тебе бы ему помочь – ну там колдануть чего-нибудь…

– Несчастный случай не исключён, – быстро вмешался Даниил, пока в селе не стало на ещё одну несдержанную девицу меньше. – Но у меня есть ощущение, что Марго слишком много времени проводила на кладбище. —Он многозначительно посмотрел на Варвару.

– Это, по-твоему, я виновата?! – взвилась девушка.

Подошедший сержант ободряюще сжал её плечо, чем успокоил ведьму, зато забеспокоил Даниила, молча кивнул присутствующим и отвёл Варвару в сторону.

Поиски продолжались до темноты и даже после – особо упёртые сельчане прочёсывали лес с карманными фонариками, натыкались друг на друга и увлечённо делились впечатлениями, отчего местность полнилась радостно-восторженными возгласами, периодически переходящими в смех. Молодой человек, в сотый раз осмотрев кладбище, щёлкнул кнопкой, выключая единственный источник света, и практически на ощупь побрёл к Куличкам. Задиристая весёлая Марго, шансов найти которую живой почти не оставалось, не выходила из головы, и сидеть в одиночестве, разъедая себя угрызениями совести и беспочвенными подозрениями, казалось невыносимым.

Варвара, видимо, испытывала примерно те же эмоции, потому что искала утешения в компании сержанта, который, будучи человеком долга, мог бы потратить лишнее время на работу, а не на утирание чужих соплей. Ведьма по-прежнему не проронила ни слезинки, но по тону было ясно, что стоит Ерохину удалиться, как разразится настоящая истерика. Обнаруживать своё присутствие Даниил не стал и тихо прислонился спиной к забору, за которым отчётливо слышались их голоса.

Ласковый бубнёж сержанта перемежался её вопросами, относящимися исключительно к делу, и молодой человек даже проникся внутренним уважением к стойкости колдуньи – любая другая уже давно рыдала бы на груди мнимого героя. Варвара говорила строго, сосредоточенно и изо всех сил пыталась найти внятное объяснение исчезновению Марго, а Ерохин наивно полагал, что профессионалы прекрасно разберутся без её активного участия.

– Пока вы разбираетесь, на кладбище мест не останется, – негромко буркнул Даниил, но с той стороны мгновенно воцарилась тишина. Затем раздался звук тяжёлых шагов, калитка скрипнула, хотя раньше за ней такого не водилось, и силуэт сержанта возник на фоне низкого месяца. Позади понуро маячила ведьма.

– Я что-то плохо расслышал, – с угрозой начал Ерохин.

– Я сказал, что ты паршиво работаешь, – радостно повторил молодой человек. – В нормальных местах за такое званий лишают. Сержант.

– Катись отсюда, – с ненавистью прошипела ведьма, с трудом удерживая своего приятеля от физического воздействия.

– Мы прочесали уже больше десяти квадратных километров, – процедил Ерохин. – А лично от тебя я пока никаких действий не видел. Нет, вспомнил! Ты же обвинил во всём Варю – редкий мужской поступок!

– Да пошёл ты…

– Сам иди.

– Оба исчезли с моих глаз, – стальным голосом приказала ведьма. – Живо. Нашли время цирк устраивать. Пока не вернёте мне Марго, никого видеть не желаю.

– Когда в следующий раз долбанёшь его оградой, меня не зови, – с заметной обидой заявил Ерохин и размашистым шагом направился вниз.

Варвара закрыла калитку и, судя по звуку, удалилась на приличное расстояние.

– У меня есть соображения, – наудачу крикнул Даниил. Шаги замерли где-то возле дома, и он, обрадовавшись, продолжил: – Марго часто пользуется мобильным?

Вернулась ведьма почти неслышно, просто внезапно лязгнул замок, а неуверенный голос совсем близко произнёс:

– Можешь войти, если обещаешь убраться по первому требованию.

Молодой человек не замедлил воспользоваться предложением и проследовал к уже знакомым садовым качелям; находиться в гостях в прошлый раз было гораздо приятнее.

– Зачем ты его позвала, когда мне досталось на кладбище?

– По-твоему, мы с Марго вдвоём перезахоронили труп и на руках донесли тебя до моего дома? Зря ты на Лёшку наехал. – Варвара села рядом, и качели слегка отклонились назад. – Он серьёзно расследует это дело, просто тебе не докладывает.

– Я правильно понимаю, – медленно начал Даниил, – что вызванный вами мент, вместо того чтобы позвонить сослуживцам и как следует изучить улики, спокойно закопал тело? Ты хоть знаешь, где оно? Или Зубова теперь уже никогда не найдут? И Марго… Чёрт, она же свидетель! И ты тоже! Твой Ерохин, он… Он…

– Хватит заикаться, – скривилась ведьма. – Лёшка там был не один, а с умными людьми. Коллегиально народ решил перепрятать труп и тем самым сбить преступника с толку. Если бы Зубова забрали, пришлось бы сообщить вдове, по селу поползли бы слухи, и маньяк схоронился бы в глухом подполье, а так – мы выиграли время. И имей в виду, это тайна. Я рассказала тебе только потому, что по причине недавнего приезда ты никак не можешь быть убийцей.

– Польщён, – буркнул Даниил. – Но твой Ерохин всё равно кажется мне очень подозрительным. Он, Ивлиев, чью семью ты ненароком развалила, и отец Фёдор, несмотря на видимую безобидность. Вся эта хрень явно вертится вокруг тебя, и Марго пострадала из-за того же…

– Да сколько можно?! – взвилась девушка. – Ты что, думаешь, это я посылала её на кладбище?! Думаешь, я не говорила, что там опасно, не пыталась её удержать?!

Копившиеся целый день слёзы хлынули потоком, а она всё продолжала говорить, оправдывая не то себя, не то непослушную девчонку, не вовремя заигравшуюся в детектива. Молодой человек пытался что-то объяснить, но вскоре оставил бесполезную затею и принялся осторожно гладить Варвару по спине. Рыдания прекратились так же внезапно, как начались, ведьма пристыженно всхлипнула последний раз и хотела подняться, но он придержал её за плечо.

– Ты неправильно поняла, – глухо сказал Даниил. – Я не винил тебя ни днём, ни сейчас. Даже и не думал об этом. Просто говорю, что происходящее как-то связано с тобой, а Марго, скорее всего, нарвалась из-за своего чрезмерного любопытства. Если уж кого-то и винить, то только меня, – неожиданно закончил он.

– А это почему? – оторопела Варвара.

– Потому что две не в меру сообразительные и дотошные девицы, которые к тому же обнаружили тело, не могли не заинтересовать преступника, – вздохнул он. – Вы привыкли к соседям и немногочисленным друзьям, игнорируя здравый смысл, никого из них не подозреваете и не ждёте каверз от знакомых. У меня же этих шор нет, я вижу картину в целом и должен был вас защитить.

Сказано это было так спокойно, с такой естественностью и честностью, что девушка мгновенно забыла о постыдной истерике, из-за которой собиралась мучиться по меньшей мере несколько дней, и серьёзно произнесла:

– Конечно, мы оба виноваты. И ты, и я. Просто потому что она совсем ребёнок. И не думай, что я оправдываюсь, но мы бы всё равно не смогли её остановить. У Марго погиб брат, понимаешь? Сначала его смерть казалась несчастным случаем, но теперь всё видится иначе. Трупов здесь слишком много, и если двоих сельчан умертвили насильственным путём, можно предположить, что и несколько других покинули этот мир по чужой воле.

– По-твоему, Марго собиралась отомстить за брата?

– И что тебя удивляет? Вроде бы ты здесь с похожей целью.

– Яне безголовая школьница и прекрасно соображаю, что делаю. И вопрос даже не в этом, просто учитывая образ жизни её родителей… Брат, насколько я понимаю, был такой же?

– Да, – кивнула ведьма. – Но сестру очень любил, фактически воспитывал. Родителей Марго воспринимает как бестолковых детей, которые не в состоянии нести ответственность даже за себя, а на брата всё же могла опереться. Что ты там придумал с мобильным?

– Она часто носила его с собой или больше оставляла? Как ты с ней связывалась?

– Электричества у меня нет, – вяло напомнила Варвара. —Телефона, соответственно, тоже. Мы просто договаривались о встрече, но могли и без этого обойтись, она и так всё время у меня тёрлась. – Последовал новый всхлип, однако девушка быстро взяла себя в руки. – Марго собирается поступать через год и постоянно сидит на тематических форумах, так что да, мобильник в основном с собой таскала. Ты хочешь сказать, что она пропала недалеко от дома?

– Или так, или что-то заставило её внезапно забыть обо всём на свете и куда-то отлучиться. Ниточка, понятно, слабая, но всё лучше, чем просто прочёсывать лес – я уверен, что будь это банальное стечение обстоятельств, её уже нашли бы. Во всяком случае, глупо исключать возможность причастности убийцы, как делает твой Ерохин. Гораздо логичнее обшаривать дома ваших соседей, а не гектары окрестностей, куда она ни за что не забрела бы.

Варвара слишком резко отвернулась и невзначай закрылась от него волосами. Конечно, добивать девчонку, лишая её последней надежды, не очень хорошо, но она из тех, кто предпочитает слышать правду, а не утешаться иллюзиями. На этом и погорел бравый сержант, обращавшийся с ней, как с кисейной барышней, которую проще держать в неведении и кормить байками о светлом будущем.

– Я останусь, – негромко сказал молодой человек. – Если хочешь, посижу здесь, на улице, но одна ты больше не будешь.

– В доме тебе постелю, – пробормотала Варвара, однако с места не сдвинулась.

Он откинулся на спинку, чтобы видеть только усыпанное звёздами небо, которое немного покачивалось, вызывая в душе непривычное умиротворение, на ощупь нашёл её руку и осторожно сжал. Девушка несколько секунд сидела не шевелясь, пытаясь определить своё отношение к его присутствию, потом сердито встряхнула волосами и, ни слова не говоря, направилась к дому. Даниил выждал некоторое время и последовал за ведьмой, к собственному удивлению, не чувствуя никакого раздражения.

На уже знакомой скамье лежали подушка и плед; Варвары не было, только в глубине дома изредка раздавались негромкие звуки, свидетельствующие о её местонахождении. Очень хотелось к ней зайти, но Даниил помнил, что должен покинуть Кулички по первому требованию, и предпочёл не рисковать: благородно утешить колдунью можно и потом (поводов для печали в селе хватает), а сейчас самое главное – её безопасность.

Ночью молодой человек почти не спал – ворочался и размышлял о судьбе несчастной Марго, прислушивался к шуму на улице и поскрипыванию половиц в доме. Несколько раз он порывался плюнуть на все доводы разума и отправиться к ведьме, которая, понятно, тоже не в состоянии расслабиться и позволить себе отдохнуть, но в последний момент менял своё намерение и тихо мучился от осознания того, что ничем не может помочь. Едва за окном стало светлеть, дверь распахнулась, и Варвара, одетая во вчерашние джинсы и футболку, резко скомандовала:

– На выход!

О ночных переживаниях напоминали только усталые глаза, сделавшиеся почти фиалковыми, бледное измученное лицо и всклокоченные волосы, небрежно закреплённые на затылке. В остальном девушка была полна сил, решимости и готовности стереть в порошок любого, кто встанет между ней и Марго. Даниил торопливо поднялся, взял протянутый бутерброд с колбасой и, на ходу его пережёвывая, бросился за стремительно удалявшейся ведьмой.

О многолюдной поисковой операции, проводившейся накануне, сейчас можно было узнать лишь по выстроенным в ряд столам, на которых ещё оставались следы организованной полевой кухни. Ни солдат, ни полиции, ни отважных добровольцев, вызвавшихся помочь скорее от скуки, видно не было.

– Рано ещё, – оценив злобный взгляд Варвары, сказал молодой человек. – К тому же вчера все вымотались.

– Ты тоже? – гневно осведомилась она.

– Если ты не заметила, я единственный, кто сейчас здесь, с тобой. Так что попрошу хоть немного уважения.

– Получишь, когда Марго найдёшь.

– Замётано.

Он ускорил шаг и, вместо того чтобы повернуть к лесу или реке, где проходили основные поисковые мероприятия, направился к дому школьницы. Судя по заливистому храпу, доносившемуся из распахнутого окна, заботливые родители не слишком беспокоились о пропаже единственного чада. Неудивительно, что судьба их сына тоже сложилась не лучшим образом.

– Кто их соседи? – Даниил кивнул на потрёпанную временем избушку, которую даже не стали огораживать забором.

– Мужик какой-то, – пожала плечами девушка. – Я с ним не знакома. Вроде бы один живёт.

– Молодой?

– Лет сорок. Теперь будем подозревать людей по территориальному признаку?

– Как правило, это самый верный путь, – спокойно объяснил он, приближаясь к окнам избушки. – Если мужчина долго одинок, ему, во-первых, скучно, во-вторых, не хватает женской ласки. А тут буквально перед домом разгуливает симпатичная, немного эксцентричная особа со сложной судьбой. Сначала он её жалеет, потом начинает воображать, как был бы ей защитой и опорой, затем, возможно, предпринимает некие шаги, разумеется, оставшиеся неоценёнными… И в один прекрасный день решает, что он настоящий мужик и должен взять дело в свои руки. Пусть даже она будет сопротивляться, но в конце концов всё равно поймёт, что он её спаситель, и всю жизнь станет…

– А ты долго одинок? – с подозрением протянула Варвара.

– Может, у меня жена, любовница и пятеро детей-погодков, – усмехнулся молодой человек. Во время своего монолога он бесшумно огибал избу сомнительного мужика и сквозь мутные стёкла пытался разглядеть, что находится внутри.

– Ой, да брось, – отмахнулась ведьма. – Про любовницу ещё могу поверить: в стране переизбыток женщин, может, и на тебя кто позарился от безысходности. Но рожать от тебя или в ЗАГС тащить – это надо мазохисткой быть.

– И чем же не угодил, если не секрет? – Нисколько не обидевшись, он притормозил у двери и принялся рассматривать замочную скважину, потом вдруг поднял голову и сосредоточенно уставился девушке в глаза. – Серьёзно, каким ты меня видишь?

Варвара помялась немного, не зная, стоит ли отвечать, но взгляд он по-прежнему не отводил, и она нехотя произнесла:

– По-моему, ты из тех людей, которые, вместо того чтобы учиться, работать и добиваться чего-то в жизни постепенно, шаг за шагом, ждут манны небесной, ищут, где побыстрее сорвать куш, и не особенно заботятся о соблюдении законов.

– Вот кто бы говорил…

– На таких совершенно нельзя положиться, – не обращая на него внимания, продолжала ведьма. – Ты меняешь города и страны в поисках лучшей доли, нигде не остаёшься даже на год, не умеешь быть ответственным, целеустремлённым, не ценишь людей, находящихся рядом, боишься привязанностей, избегаешь того, что может тебя задержать, вынудить осесть. В общем, считаешь себя искателем приключений, авантюристом, наверняка гордишься, что смог дерзновенно бросить вызов судьбе, но при этом забываешь об одинокой нищей старости, которая светит всем твоим единомышленникам. Тем, кто сумеет до неё дожить, конечно.

– И этот блестящий вывод ты сделала на основании того, что я приехал разобраться в смерти родственника? – уязвлённо прошипел молодой человек. – Ты не знаешь обо мне ни черта.

– Мне не нужно знать, – спокойно ответила Варвара. – Я чувствую. А тебе не нужно взламывать замок. Даже если к исчезновению Марго причастен сей конкретный мужик, он ни за что не стал бы прятать её у себя – в радиусе пятнадцати километров хватает заброшенных строений, для маньяка они куда безопаснее. И любезно допуская, что в твоей версии есть некое разумное зерно, должна сказать, под подозрением оказываются абсолютно все обитатели села – это в городе у людей не так много соседей и выбор психопатов обычно ограничен близживущими девицами, а здесь она была на виду у каждого. Соответственно, и воспылать патологической страстью мог кто угодно.

Даниил оторвался от замка, который всё равно выглядел чересчур сложным, и с негодованием уставился на Варвару. Мало того что оскорбила на ровном месте, так ещё и умудряется невозмутимо рассуждать в такой момент; нет чтобы безмолвно стоять и с надеждой во взоре наблюдать за его действиями. Однако первый шок, похоже, прошёл, и теперь ведьма полностью контролирует себя и ситуацию. Понятно, почему бравый сержант не торопился делиться с ней своими соображениями – кому охота позориться перед не в меру хладнокровной девчонкой. Рядом с такой лучше помалкивать, производя впечатление умного, серьёзного человека, который прекрасно знает, что делает.

Уловив направление его мыслей, Варвара усмехнулась и неожиданно спросила:

– Как ты относишься к пыткам?

– Отрицательно, – на всякий случай буркнул молодой человек. – И кстати, боксом занимался.

– Я в восхищении, – фыркнула девушка. – Но речь пока не о тебе. Просто ясно, что Марго мы здесь не найдём, а по доброй воле похититель нам ничего не скажет. Вот я и подумала…

– Что под боком на редкость вовремя оказался ненадёжный безответственный авантюрист с тёмным прошлым и тягой к нарушению законодательства?

– Примерно, – кивнула ведьма. – Так ты знаешь, как это делается?

– По-моему, ты знаешь. Во всяком случае, я уже готов выложить любую информацию, лишь бы от тебя отвязаться. – Он глубоко вздохнул. – Не стану я никого пытать. Тебя твой мент прикроет, а мне по полной отвечать. И потом, ты вроде сомневаешься в причастности соседа. А если ещё вспомнить, что существует убийца, который…

– Который раньше не интересовался юными девицами, – перебила Варвара. – Серьёзного мотива, чтобы перебить несколько совершенно разных и ничем не связанных мужчин, у него быть не может. Следовательно, мы имеем дело с человеком, у которого проблемы с психикой, а они обычно придерживаются единого типажа. Марго туда никоим образом не подходит, то есть версия с соседом не так плоха, как кажется.

– Это потому что она хорошая. Но пытать мы всё равно никого не будем.

На улице стало совершенно светло; где-то вдалеке на разные голоса лаяли собаки, одинокий петух уже с полчаса кукарекал, не умолкая. Яркое, но не жаркое пока солнце заливало мокрую от росы зелень, готовые распуститься цветы и старые крыши, делая всё вокруг празднично-сияющим, радостным. Угрюмая физиономия ведьмы в летний пейзаж никак не вписывалась, и он попробовал исправить положение.

– Я буду излагать, а ты критикуй. И пожёстче, не хочу пытать невиновного. Итак: Марго пропала примерно позавчера вечером. Вероятность того, что она ушла далеко без телефона, минимальна. То есть искать логично в пределах села. Несчастный случай, пожалуй, можно исключить – её бы уже нашли. Значит, она нарвалась на преступника. Один он здесь или Марго подцепила своего личного – сейчас не так важно. Важно, что дома он её держать не стал бы. Плохо дело…

– Потому что мы упустили время, и за две ночи её спокойно можно было вывезти хоть в Казахстан, – понуро согласилась Варвара. – Это если она ещё жива…

– На твоём месте я бы задался вопросом, жив ли маньяк и нет ли тревожных вестей из сопредельных государств, – преувеличенно бодрым голосом заявил молодой человек. – В любом случае преступник – кто-то из своих. Скорее всего, Марго была в его доме некоторое время и вполне могла оставить для нас что-нибудь. Даже в бессознательном состоянии. Волосы, кровь, зубы, волокна одежды…

– Ты здорово умеешь утешать, – огрызнулась девушка. – Просто талант какой-то.

– А тебя утешать надо? Ну иди к своему Ерохину, он только за тем и приехал.

Жёсткий тон дался нелегко, зато ведьма сразу разозлилась и стала напоминать загнанную в угол мышь, которая вот-вот сделает из незадачливого кота пушистый половичок.

– Мы же не можем обыскать все дома в селе, – с ощутимой ненавистью процедила она. – И Лёшка не может, ему доказательства нужны или хоть мотив какой.

– Значит, надо сузить круг подозреваемых. Женщин и стариков исключаем: во-первых, меньше вероятность, что им что-то потребовалось от Марго, во-вторых, она бы с ними вполне справилась. Первым на ум приходит пострадавший от вас Ивлиев, который совсем недавно нелестно отзывался о нашей пропаже. Они поссорились?

– Всю жизнь ссорятся, – поморщилась Варвара. Она отошла от дома предполагаемого маньяка и уселась прямо на землю. – Ивлиев – придурок, но совершенно безобиден. И если уж накопились у него к кому-то претензии, то это я.

– Вполне логично. —Он опустился рядом и повернул голову, чтобы видеть малейшие изменения в её лице. – Очень часто у людей забирают самое дорогое, когда хотят отомстить. Ты разрушила его семью, он – твою. Ближе Марго у тебя ведь никого нет?

– Муж, любовник и пятеро детей-погодков, – буркнула девушка. – К разводу его родителей я никакого отношения не имею и думаю, в глубине души он тоже так считает. К тому же, будь это Ивлиев, он сделал бы пакость сразу, зачем ждать столько лет?

– Вынашивал детальный план, – пожал плечами Даниил. – Или просто в голове замкнуло, бывает…

– Чтобы замкнуло, должно что-то поменяться, а у нас всё было по-прежнему. И не надо снова говорить про Лёшу и отца Фёдора. Не понимаю, чем тебе не нравятся конкретно эти трое, но твоя зацикленность уже напрягает. Как будто в голове замкнуло…

Молодой человек усмехнулся и лёг на траву. Запахи земли, цветов и старых подгнивших брёвен кружили голову и вызывали в памяти приятные ассоциации с беззаботным детством. Воздушные белёсые облака медленно плыли по небу, солнце стало припекать, но до настоящей жары было ещё далеко; хотелось зажмуриться и погрузиться в глубокий, спокойный сон, какой бывает, лишь когда разберёшься со всеми проблемами… Даниил рывком сел и врезался лбом в подбородок Варвары.

– Только не говори, что колдуешь надо мной, – озадаченно буркнул он, потирая ушибленное место.

– Колдовать? Да тебе исключительно трепанация поможет. Посмотри туда, что-нибудь видишь?

Он послушно перевёл взгляд в указанном направлении, но кроме избы, пары старых яблонь и высокой травы на участке, ничего не заметил. Девушка сердито взяла его пальцами за подбородок и слегка повернула. Пейзаж не изменился.

– Что я должен увидеть? – разозлился молодой человек. – Надеюсь, не смутные тени с горящими глазами и пушистым хвостом?

– Почему пушистым? – всерьёз задумалась ведьма. – Там же огонь кругом, всё равно от меха ничего не останется.

– Знаешь, прости, что называл мошенницей. Грех оскорблять больных людей…

– Поэтому я сейчас, так и быть, промолчу. Вниз смотри, туда, где трава погуще.

Даниил опустил глаза и прищурился. В сочной тёмной зелени действительно виднелся какой-то предмет, но определить его предназначение молодой человек затруднялся, да и больше всего находка напоминала обычный короткий сучок.

– Палку заметила? – слишком серьёзно спросил он. – Думаешь, её обронила Марго?

Варвара закатила глаза.

– Сразу видно, что твоё детство прошло в комфортных городских условиях. – Она поднялась и, стараясь не шуметь, проследовала на участок. Даниил двинул за ней. – Небось и не слышал про регулярное отключение электричества, воды, войны там всякие…

– А войны-то при чём?

– При том, что наши люди ещё со времён старины глубокой усвоили, что погреб – штука важная и даже необходимая. Там тебе и укрытие, и холодильник, и кладовка… А делать его в доме может быть чревато: рухнет снаряд – и людей внизу ждёт мучительная смерть, если вовремя не откопают.

Она потянула за деревяшку, которая оказалась едва видневшейся над землёй ручкой, но поднять заваленную глиной крышку не смогла.

– Подожди, – попросил молодой человек, прежде чем ведьма попыталась снова.

– Хочешь мне помочь?

– Вообще-то, нет. Я просто подумал, что глупо заводить себе игрушку и ею не пользоваться.

– Выбирай выражения, – процедила Варвара.

– Я всего лишь говорю, что он может быть там, внизу. Противно это признавать, но похоже, самое время звать твоего Ерохина.

– Вот уж не думала, что ты настолько труслив, – вкрадчиво протянула ведьма и выжидающе покосилась на Даниила.

– По-твоему, я такой идиот, что поведусь на это?

– Конечно, – легко усмехнулась девушка.

Молодой человек покачал головой, тяжело вздохнул и взялся за деревяшку. Крышка поддалась лишь с четвёртого раза, когда он уже был готов откапывать её вручную. Откинувшись с чудовищным скрипом и треском, криво сколоченные прогнившие доски треснули по краю, из чего Даниил заключил, что с местом они ошиблись. Всё-таки нормальные маньяки сначала обустраивают безопасное логово для своих тёмных дел, а отсюда жертва вполне могла бы выбраться при желании.

Вниз уходили шаткие деревянные ступеньки, через полметра скрывавшиеся во мраке.

– Прошу, – вежливо поклонился молодой человек, пропуская её вперёд.

Варвара презрительно фыркнула, шагнула на верхнюю ступеньку, но в ту же секунду была подхвачена под руки и извлечена обратно.

– Обалдел?

– Просто хотел проверить, насколько ты не дружишь с головой, – хмуро пояснил он. – Стой наверху и не вздумай спускаться. Если меня долго не будет, захлопни крышку и беги за ментом или людей поднимай. А если вдруг позову вниз, не слушай. По своей воле не позову.

Девушка ошарашенно кивнула, никак не ожидая от него такой твёрдости, и покорно замерла на краю, с тревогой вглядываясь в темноту. Спустился он быстро, ощупал сырую стену в поисках выключателя и, ничего не найдя, щёлкнул кнопкой карманного фонарика, который таскал с собой со вчерашнего дня. Тонкий луч заметался из угла в угол и начал вычерчивать на полу затейливые фигуры.

– Ну что там? – глухо донеслось сверху.

– Пока ничего.

Тёмное помещение с низким потолком и деревянным полом было заставлено грубо сколоченными стеллажами с раскисшими картонными коробками и пустовавшими ящиками для овощей. Он нагнулся и принялся заглядывать под стеллажи. Кроме пары разорванных в неизвестных, но, видимо, хозяйственных целях пакетов и жёлтых газетных листов, на полу ничего не было; примерно такие же результаты принёс осмотр остального пространства. Для очистки совести молодой человек подёргал стеллажи, убедился, что они привинчены к доскам, а в промежуток между ними и стеной ни одна даже самая тощая школьница не смогла бы провалиться, и начал разглядывать потолок.

– Я спущусь? – не выдержала ведьма.

– Валяй, – машинально буркнул он, забыв об уговоре, и тут же понял, что влип. Сейчас она закроет почти неподъёмную крышку и вызовет полицию – то-то Ерохин придёт в восторг, обнаружив его в чужом погребе. Но гораздо хуже, что Варвара станет напрасно надеяться, а драгоценное время снова будет безвозвратно потеряно. – Нет, не спускайся! Стой там и никуда не уходи!

– Так что мне делать? – после напряжённой паузы уточнила девушка. – Я могу спуститься?

– Не лезь сюда, – по слогам произнёс Даниил. – Я скоро поднимусь.

– Ладно, – с неожиданной сговорчивостью согласилась она. – Буду ждать тебя здесь.

Молодой человек с облегчением выдохнул, но в следующую секунду на лестнице послышался стремительный топот. Варвара, издав короткий вскрик, растянулась на полу, а крышка погреба с оглушающим грохотом захлопнулась, практически лишив помещение света, а пленников – шанса на спасение.

В наступившей тишине Даниил долго подбирал слова, не зная, что спросить вначале, затем плюнул на безуспешные попытки и с ужасом выдавил:

– Жива?

– Ты один? – так же испуганно прошептала девушка.

– Теперь нет, – разозлился он. – Какого чёрта ты творишь? Я же велел ждать снаружи.

– Мне показалось, это завуалированное предупреждение, – огрызнулась ведьма, щурясь от света фонарика. – На хрена придумывать кодовые слова, если ты ими не пользуешься?

Даниил глубоко вздохнул, приблизился, протянул ей руку, чтобы помочь подняться, и, убедившись, что Варвара не получила серьёзных увечий, процедил:

– Насколько я помню, услышав кодовые слова, ты должна была бежать отсюда сломя голову, а не пытаться проломить её прямо здесь. Как ты крышку-то захлопнула?

– Я за неё держалась, когда спускалась, – виновато буркнула ведьма. – А потом споткнулась.

– Просто блестящая операция…

Он осторожно поднялся по ступенькам и, зажав фонарик в зубах, начал давить снизу на крышку. Девушка в это время осматривалась, всё ещё надеясь обнаружить какие-то следы присутствия подруги.

– Вот уж не думал, что мне суждено умереть такой смертью… Нас же не найдут никогда!

– Осенью найдут, как станут соленья на зиму убирать. И вообще, тебя предупреждали о мучительной кончине, – злорадно напомнила Варвара. – Скажи спасибо, что на топор не нарвался.

– А ведь верно люди говорят: причина всех несчастий – в тебе, – неожиданно усмехнулся молодой человек. – На кладбище меня ухлопать не смогла, так решила просто заживо похоронить. Я даже не удивлюсь, если осенью мужик откроет погреб и увидит тебя – целую, невредимую и доедающую мои скудные останки…

– Если не прекратишь издеваться, я не буду ждать до осени, – фыркнула Варвара и, поднявшись к нему, принялась помогать.

Открывать люк с той стороны было гораздо удобнее: сейчас ноги скользили по влажным ступенькам, молодые люди старательно друг другу мешали, а из-за пары сломанных досок в крышку было трудно упереться. Ко всему прочему выяснилось, что система вентиляции в погребе то ли не предусмотрена вообще, то ли по прошествии многих лет приказала долго жить. В помещении становилось по-настоящему душно, от затхлого сырого воздуха кружилась голова и хотелось спать.

В то, что им суждено остаться под землёй навсегда, ни один всерьёз не верил, но некоторые сомнения в душу уже начали просачиваться. Взаимные подколки уступили место напряжённому молчанию и сосредоточенному сопению.

– Зажигалка есть? – вдруг спросила Варвара.

– Я предпочитаю смерть от нехватки кислорода.

– На будущее запомню. Но сейчас хотелось бы привлечь внимание общественности к нашей темнице.

Даниил прекратил толкать крышку и, переведя дыхание, осмотрелся.

– Нет, не успеют. Сверху глина и трава. Пока дым заметят, мы точно задохнёмся.

– Как ты и хотел, – гадостно улыбнулась ведьма.

Он скривился в ответ и в этот момент понял, что слышит больше, чем должен. Вот его собственное дыхание – тяжёлое и прерывистое. Рядом Варварино – взволнованное, немного испуганное. А где-то совсем близко – ещё глухие, едва различимые отголоски. Девушка тоже замерла и вся обратилась в слух.

– Кто-то наверху? – неуверенно спросила она.

– Вряд ли. Если только на приличном расстоянии отсюда.

Он изо всех сил ударил по крышке, которая приподнялась сантиметров на десять, и заорал, чуть не свалив не ожидавшую такого поворота Варвару вниз.

– Предупреждать надо, – сердито буркнула она, на всякий случай вцепившись в его плечо.

Даниил машинально придержал её за талию и, помолчав немного, констатировал:

– Это не с улицы. Звук как будто прямо отсюда идёт. Может, глюки? Воздуха-то мало.

– Не могут же они быть совсем одинаковыми… Слушай, это… Марго! Это Марго!!!

– Да тихо ты, – шикнул молодой человек.

Он привлёк её к себе, словно чего-то опасаясь, и снова огляделся. Девушка послушно замолчала и теперь только часто дышала куда-то в его шею; её сердце колотилось с такой силой, что Даниил чувствовал пульсацию через тонкую ткань футболки. Пальцы непроизвольно сжались.

– Чего мы ждём? – через пару минут прошептала ведьма.

– Мы думаем. – Он наклонился к её уху и, почти касаясь его губами, сказал: – Если это действительно Марго, есть шанс, что убийца находится рядом, ни к чему привлекать его внимание. Но честно говоря, даже не представляю, где она может быть: стены и пол я проверил, сомневаюсь, что здесь имеются ещё комнаты. Скорее звук всё-таки идёт сверху. Мало ли какая тут акустика, просто кто-то разговаривает на улице…

– Это её голос, – тихо процедила Варвара. – Я абсолютно уверена. Марго где-то рядом.

– Ладно, подожди тут. – Даниил вздохнул, нехотя выпустил девушку из объятий и принялся снова обследовать помещение, сантиметр за сантиметром изучая доски на полу и стены за стеллажами. – Нет ничего, – через некоторое время констатировал он. – Вряд ли мужик мог так замаскировать вход в потайную комнату, что не оставил вообще никаких зацепок.

– Если их не видишь ты, надо звать Лёшку, – сдавленно прохрипела девушка. – Помоги мне.

Повернувшись, молодой человек с изумлением увидел тонкую полоску дневного света прямо над головой Варвары, которая умудрилась просунуть руки под крышку не иначе как колдовством. После упоминания сержанта ни малейшего желания помогать он, конечно, не испытывал, но любоваться выбивавшейся из сил ведьмой – удовольствия тоже было немного. Даниил в два прыжка оказался рядом, подпёр зловредную крышку плечом, почти выпихнул Варвару наружу и с трудом протиснулся следом. Погреб с глухим грохотом захлопнул свою пасть, обдав молодых людей комьями жёлтой глины.

Не теряя времени, ведьма вскочила на ноги и обвела улицу напряжённым взглядом. Солнце переместилось чуть выше, чем было, когда они опрометчиво полезли под землю, но в целом картина не слишком изменилась. Прохожих рядом по-прежнему не наблюдалось, только где-то вдалеке начинали хлопать двери, выпуская наиболее ранних сельчан во двор.

– Не мог тут никто говорить, – сердито буркнула Варвара.

– Такое впечатление, что это я виноват, – огрызнулся он. – Не нравится, лезь обратно, я крышечку подержу.

– Между прочим, я нас спасла.

– А кто похоронил заживо, не напомнишь? – чересчур вежливо осведомился Даниил. – Будешь дерзить, не скажу, где Марго.

Ведьма гневно прищурилась и начала пристально вглядываться в окружающий пейзаж. Насмотревшись на её потуги, молодой человек усмехнулся и снисходительно произнёс:

– Они же соседи, неужели ничего в голове не брезжит?

Варвара на мгновение замерла, тихо охнула и бросилась к дому подруги. Родители школьницы спали безмятежным сном, но за свою безопасность, видимо, слегка переживали, поэтому решили запереться изнутри. К счастью, их благоразумие имело определённые границы, и окна были оставлены нараспашку, позволяя любому желающему беспрепятственно проникать внутрь. Где находится подвал, девушка не знала, но логично предположила, что он максимально приближен к соседнему участку. В нужной комнате, посреди тряпья и разбросанных книг, гордо возвышалась тяжёлая старая тумбочка, под которой и обнаружилось тонкое металлическое кольцо.

Щурясь от света и слёз, Марго вылетела из места своего заточения и сквозь жалобные завывания пыталась что-то объяснить, размахивая трясущимися руками и дрожа всем телом. Пока ведьма тщетно старалась её успокоить, Даниил свесился вниз, убедился, что зловещего убийцы, удерживавшего школьницу в плену, там нет и в помине, и, плотно закрыв люк, для верности снова поставил на него тумбочку. Хватит этих трагичных историй с сельскими подземельями, лучше заколотить все подвалы в округе, пока не пришлось ещё кого-нибудь искать.

Прибывший (и опоздавший, как злорадно отметил Даниил) сержант усиленно делал вид, что именно таким счастливым исходом и должна была завершиться его масштабная операция. Но было понятно: Ерохин всерьёз сомневался в том, что девушку найдут живой. Время от времени он косился на Марго и Варвару, удивлённо качал головой и сразу отворачивался, не желая встречаться с ведьмой взглядом. Местное население восприняло новость с изумлением и некоторым огорчением: бесплатное развлечение внезапно закончилось, а продолжения в виде захватывающих слухов и сплетен теперь не будет. Более дурацкую развязку таинственного и, как многие надеялись, кровопролитного исчезновения придумать было сложно, поэтому народ разочарованно пожимал плечами, но расходиться не торопился – мало ли, вдруг да всплывут ещё ужасающие подробности. Ивлиева и не склонного к творчеству художника в толпе собравшихся Даниил не заметил, а отец Фёдор, видимо, пока не вернулся из несвоевременного вояжа. Молодой человек немного поскучал, проводил взглядом Ерохина и Варвару, которые повели почти успокоившуюся школьницу к Куличкам, и, не придумав, чем заняться, ухватил за локоть ошивавшуюся поблизости Надежду.

– Рада, что Марго нашлась?

– Конечно. – Девушка просто излучала восторженный оптимизм, но что-то в её тоне заставляло сомневаться в искренности. – Это ты её спас? Вот уж не ожидала.

– Чего? Что её спасут или что это буду я?

– Что всё так нелепо закончится. Народ ещё не мог понять, почему на сей раз жертвой стал не Варькин хахаль.

– Это ты про меня?

– Не я, а соседи. – Надежда высвободила локоть и недовольно свела брови. – Ты же всё время возле неё вертишься, а местные прекрасно знают, чем это грозит. Кое-кто уже начал речь для поминок готовить.

– Кто, если не секрет?

– Бабы, из тех, что поистеричнее. Интересно, Марго там родители заперли? Наверное, наказание за серьёзный проступок.

– Наверное, – эхом отозвался Даниил, не сводя с неё глаз.

Последнюю фразу заклятая подружка ведьмы произнесла с какой-то странной интонацией и даже не пыталась этого скрыть. Что-то знает? Или просто хочет привлечь внимание, которого сейчас лишена по милости школьницы и Варвары?

Продолжить беседу не получилось, поскольку рядом нарисовался Максим Яковлевич, а Надежда поспешила раствориться среди соседей. Мужчина выглядел обеспокоенным и явно терзался каким-то вопросом, но стеснялся задать его напрямую.

– Слушаю вас, – кивнул Даниил.

Заядлый рыболов помялся, повздыхал с разнесчастной физиономией и наконец решился:

– Ты рыбу съел?

Даниил едва не засмеялся в голос, дивясь тому, насколько быстро исчезновение Марго уступило место другим переживаниям. Но поняв, что человек действительно страдает, нацепил на себя самый серьёзный вид и заговорщически произнёс:

– Не смог.

– Стало быть, мужикам покажешь, – оживился Максим Яковлевич. – Не верят мне, сволочи.

– Не могу, – с трудом сдерживая ухмылку, развёл руками Даниил. – Сгинула она. В неизвестном направлении.

– Как сгинула? Совсем?

– До последней чешуйки.

– Вот ведьма проклятая, – ошарашенно выдавил мужчина. – Что творит, злодейка.

Молодой человек закашлялся, ловко маскируя смех, и мысленно попросил прощения у Варвары. Хотя в конце концов, сама виновата – репутация не за один день создаётся.

***

Поужинав у доброй и почти бескорыстной соседки, жаждавшей только животрепещущих подробностей массового заточения, Даниил прогулялся по селу, дожидаясь темноты, а затем направился к Куличкам. Конечно, никого из аборигенов его праздношатающийся вид не обманул, провожали его прежними заинтересованно-сочувствующими взглядами, но остановить не пытались. Медлил Даниил не напрасно – по его представлениям, к ночи обитель ведьмы должны были покинуть лишние элементы вроде непригодного к службе сержанта, а значит, выяснение всех обстоятельств прискорбного инцидента с Марго пройдёт куда приятнее.

Как оказалось, Ерохин спорную территорию оставил только пару минут назад – молодой человек встретился с ним у подножия холма, премило улыбнулся и очень почтительно кивнул в знак приветствия. Алексей ответом его не удостоил.

Калитка была открыта, а ведьма как раз шла к ней с ключами и вполне очевидными намерениями.

– Уже надеялась, ты не припрёшься, – недовольно заявила она.

– Ты обещала мне немного уважения, если верну Марго. Самое время раздавать долги.

– Ключевое слово – «немного». И кто бы мог подумать, что ты это запомнишь. – Варвара посторонилась, позволяя ему войти. – Марго спит в доме, общаться будем здесь – не хочу её случайно разбудить.

– Сомневаюсь, что она что-нибудь услышит в ближайшие десять часов, но так и быть. Рассказывай.

Он сел на перевёрнутый металлический тазик с продавленным дном и прислонился спиной к забору. Звёзд ещё не было, до полной темноты оставалось около часа, но робкий полупрозрачный месяц уже завис над ведьминым домом. Воздух полнился прохладой и невесомыми летними запахами, столь разительно отличавшимися от того, что Даниил вдыхал в погребе.

– Марго полезла за банкой солёных огурцов собственного приготовления, а крышка вдруг захлопнулась и никак не поддавалась. Что неудивительно, раз сверху каким-то чудесным образом оказалась тумбочка. Криков её не слышали.

– Ты у нас спец по чудесам, вот и объясни мне…

– Легко. Неблагополучные предки в каких-то своих нездоровых целях на редкость не вовремя затеяли перестановку. Может, убраться пытались, может, просто подвал хотели закрыть, чтобы случайно не сверзиться. Об исчезновении дочери они, по-моему, до сих пор не знают. То есть слышали, конечно, но до глубин мозга сигнал не дошёл. Остановился где-то на полпути.

– С неблагополучными предками всё ясно, непонятно, какого лешего они водрузили тумбочку посреди комнаты.

– Ну, были бы они людьми вменяемыми, можно было бы поспрашивать, а так… – Варвара в досаде махнула рукой и присела на толстую дощечку, служившую бордюром для грядки. Переживания последних дней придали её лицу совсем уж нездоровую прозрачную бледность, а глазам – усталый глубокий блеск, делавший их почти бездонными.

– То есть ты игнорируешь все мои намёки…

– Мы ведь уже решили, что Марго никак не укладывается в общую схему убийств – ввиду хотя бы своего пола. – Она вздохнула и принялась разглядывать месяц, который теперь отражался в её глазах. – Способ тоже совершенно не такой. И даже если вдруг кто-то хотел от неё избавиться, что это за покушение – запереть в подвале? Её могли обнаружить в любую минуту.

– Но не обнаружили, – тихо сказал молодой человек. – Если бы мы не очутились в соседнем погребе, в каких-то метрах от Марго, её бы никто не услышал. Из дома – может быть, но учитывая образ жизни её родственников, это тоже маловероятно. Сколько она там просидела? Полтора дня? Без еды, воды, с недостаточным количеством кислорода…

– Марго в ужасном состоянии, – уныло пробормотала ведьма. – В больницу ехать отказалась, пока хочет пожить у меня. Она напугана. – Девушка повернулась к Даниилу и уставилась в его глаза. – По-настоящему напугана. Это шок.

– А физически в норме?

– Ну, она всё-таки вскрыла банку с огурцами, – усмехнулась Варвара. – Сказала, что с этих пор к разносолам не прикоснётся. И пить будет только чистую родниковую воду.

– А говоришь, в шоке. – Он ободряюще улыбнулся. – Уже через пару дней опять будет по кладбищу с лопатой скакать.

– Не будет, – мрачно пообещала ведьма. – Узнаю, что снова туда собралась, дома запру.

– Подвал-то есть? Или по соседям пойдёшь?

Девушка нервно рассмеялась и шутливо бросила в него огромную недоспелую ежевику, которая подвернулась под руку. Даниил поймал ягоду на лету, аккуратно разделил её на две половины и ту, что казалась более тёмной, протянул Варваре.

– По-моему, так даже вкуснее.

Ведьма на мгновение растерялась, но подношение всё же приняла.

– В друзья набиваешься?

– Стать твоим другом может захотеть только безумная школьница или паренёк с суицидальными наклонностями. А я – простой безответственный авантюрист, который жаждет лёгких денег и…

– Судя по всему, я попала в цель, – ухмыльнулась Варвара. – Ты правда считаешь, что на Марго мог покуситься убийца?

– Я бы сказал, что это весьма вероятно, – мигом посерьёзнел молодой человек. – Сама подумай: она слишком часто бродит там, где как минимум изредка ошивается он. Психопат начинает нервничать, проверять свои бесценные захоронки и в один прекрасный день обнаруживает исчезновение безрукого Зубова. Кто и зачем его выкопал, мы пока не знаем, но убийца, он это был или нет, всё равно должен был его недосчитаться благодаря твоему Ерохину. Подозрение вполне логично падает на Марго: во-первых, она постоянно мелькает на кладбище, во-вторых, зарабатывает на жизнь нетипичным ремеслом. В селе не так много людей, которые, обнаружив прилично разложившийся труп, не стали бы ударяться в панику. Марго – одна из них.

– Ну и зачем эта кутерьма с подвалом? На том же кладбище всё было бы проще и надёжнее.

– Затем, что дурацкая смерть наркомана, разборка конкурентов с фермером и самоповешение отвергнутого воздыхателя – это одно, а исчезновение неглупой назойливой школьницы – уже другое. При определённом уровне воображения подавляющую часть несчастий можно списать на случайное стечение обстоятельств (по крайней мере, пока не найдут тело Зубова), а вот пропажа Марго заставила бы ментов шевелиться… Ну то есть, скорее, перепуганное население заставило бы. Подвал – это безопасно для убийцы и очень паршиво для пленницы. Существовал приличный шанс, что живой её не найдут, а обнаружив тело, ничего расследовать не станут и отправят за решётку оскотинившихся предков. И даже если бы она сумела выбраться, была бы деморализована на какое-то время. Охоты шастать среди могил и нервировать окрестных маньяков у неё точно должно поубавиться.

– Плохо ты её знаешь, – нахмурилась ведьма. – И ты, и психопат. А главное – вы совершенно не знаете меня.

– Да нет, почему же… На месте убийцы я бы уже обвесился вязанкой чеснока и паковал пожитки.

– Чеснок – только от вампиров, – фыркнула девушка. – Ну до чего ты необразованный.

– Ага, куда мне до тебя. Устроила в отдельном населённом пункте тёмное средневековье. Так и вижу костры инквизиции, хохочущего дьякона с безумными глазами…

– Смотрю, ты разбираешься в вопросе, – ядовито похвалила ведьма. – Если дьякон уже покинул поле твоего зрения, самое время отправиться на уютный чердак.

Она поднялась и выразительно покосилась в сторону калитки.

– Ты, конечно, говоришь о своём чердаке? – вкрадчиво уточнил Даниил и серьёзнее добавил: – Неужели думаешь, что я оставлю вас с Марго здесь, у чёрта на ку… На отшибе, в общем. А если убийца не угомонится и продолжит свои злодейства?

– Тогда тебе стоит быть внимательнее, – спокойно посоветовала Варвара. – Будь я маньяком, уже давно заинтересовалась бы тобой. Лишних спальных мест у меня сейчас нет, да и твоё присутствие поднадоело, если честно. Заметь, я отнеслась к тебе очень уважительно. Гораздо больше того «немного», о котором мы договаривались.

Молодой человек недобро скривился. Выйдя за калитку, подождал, пока колдунья тщательно всё закроет, и только после этого неспешным шагом направился вниз. Некоторая доля правды в словах ведьмы имелась – убийца, с успехом лишавший Варвару неуёмных поклонников, просто обязан был обратить внимание и на него. Но где тогда покушения? Хоть бы какая-то жалкая попытка, хоть что-нибудь. Правда, Илья в относительном благополучии провёл здесь пару месяцев, прежде чем погиб при невыясненных обстоятельствах, но судя по всему, девушка не слишком близко с ним общалась. Следовательно, парень не особенно донимал и маньяка. А вот их совместные прогулки по селу, поиски Марго, захватывающее сидение в чужом погребе не могли остаться незамеченными. Где реакция? И почему пострадала девчонка, которая в этой истории не играет вообще никакой роли? Или она всё же что-то заметила, случайно стала опасной для убийцы? Тогда он не остановится, и Варвара здорово рискует, приютив подругу. Любопытно, понимает ли она это?

– Естественно, понимает, – пробормотал молодой человек и тяжело вздохнул.

Даже если вооружённый тип будет стоять у её порога и требовать выдать школьницу, ведьма только презрительно усмехнётся и милостиво порекомендует подонку лично наложить на себя руки, пока это не сделали другие. Оставлять их сейчас одних, конечно, в высшей степени глупо. Хотя после триумфального возвращения Марго из подземелья он должен выждать по крайней мере несколько дней, если не совсем спятил. Пристальное внимание общественности гарантировано, ни к чему настолько открыто лезть на рожон.

Даниил молча кивнул старику, похоже и ночи коротавшему за любимым трактором, и полез на внезапно потерявший былую привлекательность чердак. Вместо тихого, уютного угла, к которому успел прикипеть душой, он предпочёл бы оказаться в менее комфортабельных, зато более забавных условиях, а главное – уснуть с осознанием того, что девушки находятся под охраной. Не в меру проницательная ведьма была права: он всегда старался не привязываться к людям и сейчас жалел, что допустил промашку. Куда спокойнее было бы не переживать по пустякам и планомерно, без лишних эмоций заниматься тем, за чем приехал.

Увы, теперь это невозможно. Теперь на первом месте безопасность двух вредных, несносных подруг, одну из которых он уже едва не потерял. Близкая кончина Марго, пока откладывавшаяся на неопределённый срок, произвела на молодого человека такое сильное впечатление, что он, несмотря на вполне счастливый исход, ещё долго не мог уснуть и вглядывался в темноту за окном, где различимо виднелась часть знаменательного холма с узкой извилистой тропинкой.

***

Проснулся он в районе полудня – разбитый, с тяжёлой головой и мрачноватыми предчувствиями. За ночь кардинальных перемен в окружающей обстановке не произошло, однако в воздухе определённо витало нечто гнетущее, и Даниил, быстро одевшись, отправился на улицу. Небо по-прежнему было безоблачным, ветер не тревожил листья сонно замерших деревьев, а село производило впечатление на удивление спокойного, безмятежного местечка, в котором просто не может случиться что-то плохое. Тем не менее молодой человек отчётливо ощущал нарастающее волнение и вскоре понял, что вызвано оно заметным несоответствием между внешним очарованием пасторальной умиротворённости и мерзким грызущим чувством, возникающим в момент осознания серьёзной и глупой ошибки. Что это за ошибка, он не догадывался, но всё больше и больше склонялся к мысли, что упустил нечто важное, и никак не мог сообразить, где просчитался.

Изматывающая жара и безосновательное пока самобичевание окончательно лишили его удовольствия от прогулки, поэтому через некоторое время Даниил вполне предсказуемо очутился у знакомой железной калитки – на сей раз запертой. Увы, под забором представительницы местной анархии собралось ещё несколько страждущих. Ерохин окинул вновь прибывшего презрительным взглядом и, сделав вид, что никого не заметил, повернулся к Надежде, скромно кивнувшей в знак приветствия. Её тётя особой любезностью молодого человека тоже не удостоила и как ни в чём не бывало продолжила вещать что-то о поголовном грехопадении современников.

– Ну и чего стоим? – хмуро осведомился Даниил.

– Тебя ждём, – огрызнулся сержант.

Надежда ухмыльнулась и миролюбиво пояснила:

– Тётя Клава хотела поговорить с Марго о случившемся. Ну, там, утешить, поддержать, пригласить к нам пожить, раз уж с родителями не может… А Варька не открывает, уже довольно долго.

– И теперь вы коллегиально решаете, пора ли их спасать или можно дать маньяку ещё немного времени? – прошипел молодой человек. – Ладно бабы, но ты-то…

Он коротко и сильно ударил Ерохина по голени, подождал, пока неприятель рефлекторно пригнётся, и, использовав его в качестве ступеньки, повис на заборе. Острый металлический край тут же впился в ладони, Даниил слабо вскрикнул, едва не свалился обратно, но всё же успел закинуть наверх ногу и кое-как перевалился на участок ведьмы. Следов кровавого преступления или хотя бы борьбы видно не было. Значит, они в доме.

Пригибаясь и чутко прислушиваясь, молодой человек бесшумно двинулся к постройке. Злобный голос сержанта и удивлённые женские восклицания остались где-то позади и доносились до него сквозь глухую напряжённую тишину, царившую на холме; даже птицы и насекомые молчали, не решаясь нарушить тревожного безмолвия. Неужели мерзавец всё-таки явился за ними? Казалось, в запасе есть как минимум пара дней, но он не побоялся риска, не стал изображать очередной несчастный случай… Почему? Что за срочность такая? И главное, что сейчас с девчонками? Без боя они не сдались бы, это совершенно точно. Да и вероятность того, что психопат справился с ними обеими, не очень велика. Варвара умеет не впадать в панику в экстремальных ситуациях, она бы использовала любой, даже самый призрачный шанс, хотя бы чтобы помочь Марго сбежать. А школьница, естественно, подняла бы на ноги всё село. Но ничего подобного не было, следовательно… Вариант только один – ему надоело играть со своими жертвами, и он начал тотально подчищать за собой следы, а это значит, что у них просто могло не быть времени на то, чтобы оказать какое-то сопротивление.

Прежние предчувствия вернулись с утроенной силой, и молодой человек замер перед дверью, не в состоянии заставить себя потянуть за ручку. Ощутив некоторую внутреннюю связь с Ерохиным, который, видимо по тем же соображениям, не торопился преодолевать забор, Даниил медленно двинулся вдоль стены, рассчитывая обнаружить что-нибудь обнадёживающее на заднем дворе. Всё было как обычно: лужайка, старые качели, редкие кусты… Будто хозяйка просто отошла на пару минут. Может, и правда отошла?

Он раздражённо встряхнул головой. Ага, отошла и закрыла калитку изнутри. Даже если бы это сделала оставшаяся дома Марго, она точно сидела бы сейчас на улице: когда людей замуровывают заживо, у них развивается клаустрофобия. У тех, кто сумел выбраться, конечно. Даниил окинул пристальным взглядом задний двор, ещё раз убедился, что ничего необычного там не видно, и в отчаянии прислонился лбом к горячему дереву стены. Внутри всё сжалось от зарождающегося ужаса, он судорожно вздохнул и, собравшись с силами, направился к двери.

– Только не говори, что сломал мой замок на калитке, – досадливо донеслось из-за спины.

Молодой человек вздрогнул от неожиданности, резко развернулся и во все глаза уставился на мрачную ведьму, за которой маячила бледная, но улыбающаяся Марго.

– Телепортация? – спустя полминуты ошарашенно выдавил он, всерьёз подозревая, что помутился рассудком.

– Глюки, – язвительно покачала головой Варвара, только утвердив его в догадках. – Иди домой, отдохни, авось полегчает.

– Полегчает?! – взвился Даниил. – Да пока ты жива, мне легче уже точно не будет! О чём ты думала?! Где вас черти но… Где вы шлялись?

– Гуляли, – безразлично пожала плечами ведьма, огибая его.

В нос ударил запах сырой глины и сосновой хвои. Всего мгновение, но его было достаточно.

– На кладбище? – по слогам процедил молодой человек. – Ещё прошлым вечером ты с честным лицом уверяла меня, что больше туда ни ногой, а теперь…

– Я уверяла, что не отпущу туда Марго. Одну. И вообще, нельзя быть таким наивным.

Даниил задохнулся от возмущения, но рассказывать о своих недавних терзаниях не стал – понятно, что в ответ услышит только зловредные шуточки. Девицы слишком быстро отходят от пережитых трагедий, это даже как-то подозрительно.

– У тебя там делегация собралась. – Он безрадостно махнул рукой в сторону калитки.

– И что ты с ними не поделил? – заинтересовалась школьница. Голос её звучал совсем хрипло и иногда срывался, но в целом выглядела она куда лучше, чем накануне.

Только сейчас молодой человек почувствовал боль и заметил на ладони подсохшую дорожку крови – свидетельство того, что ведьма не зря обзавелась забором.

– Дай ему йод, – недовольно буркнула Варвара, обращаясь к Марго, и направилась к калитке.

– А ты разве не исцелишь меня одним прикосновением? – огрызнулся Даниил, но всё же позволил сопроводить себя в дом и терпеливо сносил неумелые потуги школьницы, пока колдунья любезничала со своим близким другом.

Последнее раздражало особенно сильно, однако пресечь он этого никак не мог, а потому только молча хмурился и презрительно кривился. Вернувшаяся ведьма тоже не выглядела слишком счастливой – то ли получила нагоняй за прогулку в недозволенном месте, то ли была разочарована бездействием сержанта. Молодой человек очень надеялся, что Варвара отметит отсутствие инициативы Ерохина, но до конца уверен в этом не был.

– Спасибо, что зашёл, – кивнула девушка, устраиваясь рядом с ним на скамейке. Намёк он проигнорировал. – Я говорю, можешь идти. Приятного дня.

– Мои дни потеряли всякую приятность, как только я обрёл новое соседство, – беззлобно сообщил Даниил. – А поскольку следующей жертвой, по всей видимости, должен стать я, тебе придётся очень постараться, чтобы мы вычислили убийцу раньше.

– С чего это? – искренне удивилась ведьма. – Может, мне ещё за тобой хвостом ходить и спину своим телом прикрывать?

– Вообще-то, я бы не отказался, – усмехнулся он. – Но для начала сойдёт и откровенная доверительная беседа. Например, можно поговорить о том, с какой целью вы наведались на кладбище.

Варвара отобрала у подруги бинт, в котором та окончательно запуталась, и принялась аккуратно заматывать пострадавшую ладонь. Молодой человек несколько удивился и мгновенно замолчал, совершенно потеряв нить диалога. В доме было холодно и довольно сыро, хотя на улице вовсю сияло солнце; слишком маленькое окно не обеспечивало достаточного количества света, и помещение тонуло в полумраке. Даниил вдруг подумал, что находится сейчас в каком-то ином измерении, в котором не могут существовать ни убийца, ни полуистлевшее тело на кладбище, ни сумасшедшие поклонники прекрасной колдуньи, и непроизвольно сжал её пальцы. Осознав свою оплошность, ведьма вскочила со скамьи, а школьница, украдкой усмехаясь, с осуждением покачала головой. Даниил неожиданно начал краснеть и, чтобы скрыть смущение, отрывисто спросил:

– Так что, делиться информацией будем?

– Слово «делиться» подразумевает, что тебе есть что предложить взамен, – скривилась Варвара.

– У меня давеча состоялся занимательный разговор с Максимом Яковлевичем.

– И?

– Ты первая.

– Мы просто там осмотрелись, – недовольно буркнула ведьма. – Ну, не появились ли свежие могилы, зверской наружности мужик с окровавленным топором…

– Знаешь, я тебе даже верю.

– Так что с Максимом Яковлевичем?

– Он спросил, что я сделал с рыбой, – злорадно заявил молодой человек. – Хотел приятелям показать. Видишь, как здорово делиться – наши сведения совершенно равноценны.

– Придурок, – фыркнула девушка. – Тебе бы в цирке работать, а не расследованиями заниматься – хоть вреда меньше. Рыбу сфотографировать надо было: понятно, что в твоей жизни не так много достижений, было бы, что в старости вспомнить.

– Я тебя вспомню, – осклабился он. – Может, даже в церковь ходить начну, вступлю в общество охотников на ведьм, стану, как тот безумный дьякон, костры инквизиции разводить…

– Дьякон? – заинтригованно прохрипела школьница.

– Да мы тут вчера… Дьякон! Дьякон, чёрт побери!

– Такое впечатление, что ты его сейчас за моей спиной увидел, – угрюмо буркнула ведьма, ощущая некоторый внутренний дискомфорт: очень хотелось обернуться.

– Дьякон… То есть отец Фёдор ваш – я ведь у него дома был!

– Совсем не повод для гордости, – очень серьёзно прошептала Марго. – Вломиться в дом к представителю церкви – это… Это вообще… Беспредел сплошной.

– И главное, похоже, только что дошло, – усмехнулась Варвара. – Хорошо хоть лишних свидетелей нет, мы-то ладно – выслушаем, поймём, наставим на путь истинный…

– Кончайте глумиться, – не выдержал Даниил. – Там его фотографий нет, сечёте?

– У меня тоже нет фотографий, – равнодушно пожала плечами ведьма. – И что с того?

– Наверняка ты на них просто не проявляешься, – съязвил молодой человек. – А у отца Фёдора куча снимков на отвлечённые темы и ни одного – с ним самим.

– Думаю, он не особенно фотогеничен, и потом, есть люди, которым нравится запечатлевать окружающих, а не себя.

– Да, точно, а ещё есть такие, которые стараются не оставлять следов.

– Это ты из личного опыта? – прищурилась Варвара. – Я, конечно, не специалист, но очень сомневаюсь, что можно долгое время жить в доме и не оставить там следов. В любом случае будут отпечатки, волосы, ДНК какая-нибудь…

– Но без веских причин это всё никого не заинтересует, а вот на фото вполне можно углядеть знакомую личность. Допустим, зашёл бы к нему твой Ерохин и увидел на стене снимок известного серийного убийцы…

– А то, что этот самый убийца перед ним живьём стоит, Лёшка не заметил бы? – Марго от возмущения закашлялась и, не в силах продолжить, с грозным видом покрутила пальцем у виска.

– Ну годы идут, внешность меняется, – уже не так уверенно произнёс Даниил. – Он сто раз мог подстричься, отпустить усы, поправиться килограммов на пятнадцать.

– И наконец-то начать фотографироваться.

– Раз самая умная, предложи свою теорию, – огрызнулся он. – Не бывает такого, чтобы человек несколько лет прожил на одном месте и ни разу не попал в объектив. Да хотя бы когда на работу устраивался, должен был сфотографироваться. Или ещё для каких-нибудь документов. У Фёдора дома снимков до чёрта, а его ни на одном нет. И почему я раньше не обратил на это внимания? Ведь чувствовал, что что-то упустил…

– Может, ты смотрел невнимательно?

– Его я бы заметил, – отрезал Даниил, отчётливо вспомнив чересчур привлекательную наружность священника. – Говорю вам, с ним что-то не так.

– Ну хорошо, – вздохнула ведьма. – Допустим, если человек от кого-то скрывается, он действительно не станет лишний раз светиться. Но это совсем не значит, что он тот, кто нам нужен. Причин не афишировать своё местонахождение может быть масса, к тому же ещё остаётся вероятность того, что он просто не любит фотографироваться. Бывает, и не так уж редко…

– А то, что он скоренько свалил в неизвестном направлении, тебя не смущает?

– Он и раньше уезжал на несколько дней или даже недель – по работе вроде бы.

– «Вроде бы», – передразнил Даниил. – Стоило мне познакомиться с отцом Фёдором, он тут же растворился в предрассветной мгле…

– Очень поэтично, – одобрила Варвара. – Главное, образно – прям представить хочется…

– Ты можешь быть серьёзной или нет? Священник появился здесь года три назад, тогда же начались все эти насильственные смерти. После того как на кладбище всплыл безрукий труп Зубова, отец Фёдор спешно покинул село. А если ещё вспомнить местную легенду, которая могла произвести на него неизгладимое впечатление…

Услышав о легенде, ведьма заметно помрачнела. Марго тоже притихла и вопросительно уставилась на подругу.

– Тогда выходит, что история с подвалом – просто случайность. Маловероятно, что Фёдор, инсценировав отъезд, продолжает здесь ошиваться и пакостить людям.

– На самом деле это вполне возможно, – серьёзно сказал Даниил. – Ему ведь нужно быть в курсе событий, чтобы, например, обеспечить себе алиби, придумать объяснение каким-то своим поступкам, ну или понять, когда окончательно подаваться в бега. Окрестности отцу хорошо известны, и ты сама говорила, что поблизости хватает заброшенных строений, а сейчас лето, пожить немного на природе – не проблема. Но нам, в принципе, это не так уж важно. Если заточение Марго – воля любящих родителей, а не местного психопата, кардинально ничего не меняется. Надо искать священника.

– Не подумай, что придираюсь, – вкрадчиво произнесла Варвара, – но мне очень интересно, где ты планируешь его искать. Как это ни смешно, у нас даже фотографии нет.

Молодой человек ухмыльнулся.

– Зато есть недалёкий сержант, который вам обеим сильно обязан. Бьюсь об заклад, он сейчас голову ломает над тем, как искупить свою вину и снова втереться к тебе в доверие. – Он взял с полки телефон Марго и протянул его ведьме. – Звони.

***

То ли Ерохин действительно тяжело переживал профессиональное фиаско, то ли просто всегда был готов выполнять любые просьбы местной достопримечательности, но уже через пару часов Варвара горделиво помахивала желтоватым листком, на котором крупным разборчивым почерком было выведено несколько строк. Вопросы сержанта она с очаровательной улыбкой проигнорировала (впрочем, он и не слишком упорствовал), пообещала, что теперь неизменно будет к нему обращаться, и, прихватив подругу, отправилась на ближайшую автобусную остановку. Работа общественного транспорта шаговой доступностью и регулярностью похвастаться не могла, но вскоре девушки всё же устроились в старенькой маршрутке, за рулём которой сидел подвыпивший мужичок средних лет. Вместо того чтобы начать движение, он развлекал пассажирок малоинтересной беседой о его детских годах, а когда Варвара вежливо намекнула, что пора ехать, предложил подождать ещё.

– Это кого? – возмутилась девушка. – Если бы кто-нибудь желал к нам присоединиться, он бы уже был здесь.

– Да вон хоть паренька того. —Водитель махнул рукой в сторону пролеска, где по узкой тропинке спешно двигалась мужская фигура.

– Варь, как ты думаешь, это…

– Никак я не думаю, – разозлилась ведьма. – И не нужно его ждать, он вообще не сюда идёт, просто мимо гуляет.

– А по-моему, как раз сюда, – прохрипела школьница и вдруг широко улыбнулась. – Слушай, он придурок, конечно, но когда надо…

– То, что ты ему благодарна за спасение, совсем не означает, что мы с ним теперь станем лучшими друзьями и будем доверять, как себе. Он во всей этой истории неспроста и явно преследует свои цели. Не вздумай с ним откровенничать.

– За кого ты меня принимаешь? – тут же надулась Марго. – Я только к тому, что мы вполне можем держать его при себе и в случае необходимости использовать. Мужики тоже иногда на что-то годятся.

– Мала́я верно говорит, – вмешался водитель. – А ежели этот вам по каким причинам не подходит…

Варвара вытаращила глаза, с грохотом распахнула тяжёлую дверь и недовольно крикнула:

– Сколько можно тебя ждать? Нельзя быстрее шевелиться?

– Ещё скажи, ты знала, что я за вами слежу, – буркнул Даниил, забираясь внутрь. В маршрутке было невыносимо душно, и он принялся открывать окна. – Дай угадаю, что-то выяснила про Фёдора, но меня решила элементарно кинуть?

– Кинуть тебя решила природа, все претензии туда. А Фёдором ты интересуешься чересчур сильно, чтобы я поверила в твои добрые намерения. Это тот случай, когда проще разобраться самой, чем связываться с тем, кто в любой момент может подставить.

Марго ткнула подругу в бок, но было поздно: молодой человек побледнел от злости и плотно сжал зубы, чтобы не ответить. Ведьма и сама поняла, что слегка перестаралась, но извиняться не стала – следить он, видите ли, вздумал. И после этого ещё обижается, когда его в чём-то подозревают.

Дорога заняла чуть больше двух часов и потребовала нескольких пересадок, так что в небольшом городке, который скорее следовало именовать посёлком, они оказались уже вечером. Среди двухэтажных домов послевоенной постройки гладкими колоннами возвышались три кирпичных здания, сильно выделявшихся на общем фоне. Именно в одном из них, согласно сведениям Ерохина, проживал ранее беглый священник. Обретается ли он там в данный момент, было неясно, как и то, что следует предпринять в случае его обнаружения. Напрямую спрашивать, не он ли решил проредить мужскую популяцию села, немного неудобно, а вежливо и аккуратно к этой теме вряд ли можно подойти.

Даниил наугад нажал несколько кнопок на домофоне, с третьей попытки дозвонился до милой, но совершенно глухой старушки и долго кричал что-то про почтальона, пока уставшие от его воплей жильцы квартиры на первом этаже не открыли дверь.

– Грамотно сработано, – ехидно прохрипела Марго. – Всегда знала, что истерика – лучший способ добиться своего.

– Я, что ль, виноват, что бабка слуховым аппаратом не пользуется? – почти так же хрипло буркнул молодой человек, вызвав у них язвительные усмешки.

Нужная квартира располагалась на десятом этаже и внешне выгодно отличалась от соседних: тяжёлая металлическая дверь стоила на порядок дороже других, а на половичке у входа витиеватыми буквами была выведена приветственная надпись на трёх языках.

– Вижу, профессия привнесла в его жизнь скромность и умение довольствоваться малым.

– Может, он отсюда съехал давно. И вообще, ты ещё не знаешь, что там внутри. – Ведьма нажала на звонок и приложилась ухом к двери. – Вроде идёт кто-то. Полагаю, ты уже придумал, что мы ему скажем, потому что лично я…

Дверь внезапно распахнулась, Варвара по инерции сделала несколько шагов и ткнулась лицом в грудь молодого мужчины. Последний слегка оторопел, но мгновенно пришёл в себя.

– Иннокентий, – быстро представился он, не торопясь отстраняться. – Надеюсь, вы зайдёте?

– Зайдём, – злобно кивнул Даниил и просочился внутрь, не забыв отцепить колдунью от наглого обитателя квартиры. Школьница с гордым видом кивнула аборигену и проследовала за друзьями.

Если жилплощадь всё ещё принадлежала отцу Фёдору, можно было смело сделать вывод, что склонностью к аскетизму в быту и иным самоограничениям священник не отличается. Обстановка казалась не то чтобы очень дорогой, но пестрела разнообразными излишествами вроде статуэток, картин и ненужных в общем предметов мебели. Бросив на ведьму красноречивый взгляд, Даниил, не дожидаясь приглашения, которого могло и не поступить, устроился в широком кресле.

– Мы ищем отца Фёдора.

– А зачем? – проявил бдительность хозяин. Вопрос прозвучал как-то вяло, и чувствовалось, что ответ занимает его далеко не так сильно, как внешность Варвары.

– Мы это… Паломники, – нашлась ведьма. Даниил тихо фыркнул, но мешать не стал. – Договорились с отцом Фёдором, что он покажет нам святые места.

– Где? – ошарашенно выдавил Иннокентий.

– Ну… Здесь.

В комнате повисла неловкая пауза, грозившая затянуться на неприлично долгий срок.

– А здесь их нет, – наконец пробормотал мужчина.

– Вот и мы удивились, – артистично подыграла Варвара, для убедительности приложив руку к груди. – Но отец Фёдор так настаивал… Мы можем его увидеть?

– Он в отъезде. – Иннокентий всецело сосредоточил внимание на её руке. – Но я и сам мог бы устроить для вас экскурсию. Простите, забыл сказать, я сын отца Фёдора.

– Сын? – удивлённо вырвалось у Марго. – А разве так можно?

Он кивнул и снова перевёл взгляд на ведьму. Присмотревшись к родственнику священника, который поначалу показался его ровесником, Даниил понял, что возраст парню прибавляют чересчур атлетическое телосложение и гренадерский рост. На самом деле было ему около двадцати двух; в лице ещё были заметны юношеские черты, в глазах плескалось откровенное восхищение пополам с наивной надеждой на лучшее – видно, что жизнь пока не научила не заглядываться на недоступных красавиц.

– И когда он вернётся?

– Как Бог даст, – развёл руками Иннокентий.

При упоминании высших сил лицо его приобрело немного комичное выражение, и Даниил, чтобы не сорвать всю операцию, резко отвернулся и принялся разглядывать обстановку: дорогие плотные обои с затейливым рисунком, несколько явно лишних столиков и тумбочек, на которых громоздилось огромное количество мелких безделушек, сливавшихся в одно пёстрое пятно, стеллаж, заставленный толстыми томами, и недешёвая плазма, встроенная в специальное углубление в стене. Интересно, они вдвоём тут живут? Вряд ли, скорее всего, имеется матушка или сестра какая-нибудь – не могут два взрослых мужика превратить свой дом в собрание вазочек и фарфоровых фигурок. Впрочем, кроме этого на наличие женской руки ничто не указывало – в комнате наблюдался заметный беспорядок, а неаккуратно брошенные на край дивана вещи определённо принадлежали Иннокентию.

– Его телефон сейчас недоступен, – между тем продолжал обитатель странноватой квартиры. – Такое довольно часто случается: дела духовные забрасывают отца в самые отдалённые места, где и электричества иногда не бывает.

– А чем он там занимается? – заинтересовалась Марго.

– Вы бы знали, в каких Богом забытых… То есть я хотел сказать, в каких глухих уголках порой живут люди. Их же тоже надо крестить, отпевать, исповедовать… До храма добираться далеко и трудно, вот отец Фёдор и принимает на себя это бремя.

– С бременем всё ясно, – недовольно перебил Даниил. – Найти его как? Вот допустим, случилось у вас что-то экстренное, срочно необходим его совет или там присутствие – что вы предпримете?

– Ничего, – с кротостью в голосе произнёс Иннокентий. – На всё воля Божья, и отец Фёдор находится там, где он в данный момент нужнее. Если его нет рядом, я сам должен справиться с трудностями или принять их как испытание.

– Круто, – хрипло восхитилась школьница. – Это можно вообще ничем никогда не заморачиваться. А правильно, чего париться – ведь на всё воля Божья.

– Истинно так, – медленно кивнул Иннокентий, явно поднабравшись некоторых высказываний от родственника.

Ведьма неинтеллигентно хрюкнула, тут же прикрыла рот рукой и не очень талантливо притворилась, что просто чихнула. Насмотревшись на её мучения, Даниил покраснел, с трудом сдерживая смех, и принялся внимательно разглядывать стеллаж с книгами.

– А где ваша мама? – наивно похлопав ресницами, осведомилась Марго.

Молодой человек оторвался от книг и уставился на неё во все глаза.

Если бы ему сейчас кто-то сказал, что это невинное дитя с удовольствием гуляет по кладбищу в поисках конечностей трупа, он бы как минимум возмутился. И ведь понимает, зараза, на что давить: задай бестактный вопрос Варвара, у Иннокентия зародились бы некоторые подозрения, а так – ну проявил непосредственный ребёнок любопытство… Значит, девчонок тоже напрягла оригинальная обстановка.

– В раю, – коротко ответил хозяин.

– А что с ней случилось? – с тем же простодушием продолжала допрос школьница.

– Оставила нас сразу после моего рождения, – с заметным раздражением просветил он.

– А вы тут один живёте?

– Сейчас – да. И какое это имеет значение?

– Уже и спросить нельзя? – надулась Марго.

– Слушайте, у меня сегодня ещё дел много… Я непременно передам отцу, что вы заходили.

Проигнорировать откровенный намёк было сложно, а пользы от разговора всё равно оказалось мало, поэтому гости нехотя поднялись и после положенного обмена любезностями двинулись к выходу. Варвара шла предпоследней и в какой-то момент почувствовала мощный толчок в спину. Не ожидая от судьбы такой подлости, она мгновенно потеряла равновесие и, неуклюже зацепившись за подругу, рухнула на не очень чистый пол в прихожей. Встать, чтобы оценить обстановку и воздать обидчику по заслугам, ей не удалось – тяжёлое мужское колено сразу упёрлось в плечо, а над ухом послышался обеспокоенный голос:

– Господи, ей плохо! Скорее воды!

Взволнованный Иннокентий ринулся на кухню, а плечо тут же почувствовало лёгкость.

– Придушу… – еле слышно прошипела ведьма, но подняться больше не пыталась.

Через пару секунд над Варварой снова захлопотали, поддерживая под руки, кое-как усадили, и Даниил, весьма профессионально изображая испуг, выплеснул ей в лицо стакан ледяной воды.

– Мне кажется, это ты зря, – пробормотала Марго, с опаской поглядывая на тихо сатанеющую подругу.

– Так она быстрее придёт в себя, – продолжал спектакль молодой человек. – Хотя ты права: нужно ещё воды.

Он протянул пустой стакан Иннокентию и, дождавшись, пока тот скроется на кухне, повернул ведьму к себе спиной, приподнял её блузку и, оттянув пояс юбки, засунул за него что-то тяжёлое.

– Совсем сбрендил, что ли? – оторопела колдунья. – Прекрати немедленно!

– Уже прекратил. – Даниил поставил её на ноги и, заботливо придерживая за талию, повёл к двери.

– Может, врача? – недоумённо предложил вернувшийся хозяин. – Или посидите хотя бы…

– Спасибо, мне уже намного лучше, – очень мрачно отозвалась Варвара, взглядом ясно давая понять, что некоторым сейчас станет намного хуже. Даниил украдкой усмехнулся и осторожно вытолкнул её за дверь, а школьница задержалась, чтобы тепло поблагодарить Иннокентия за радушный приём.

На улице совсем стемнело, но широкая полоска неба всё ещё робко розовела, поэтому дома и деревья были вполне различимы. Усилившиеся к вечеру порывы ветра обдавали свежей прохладой и заставляли ёжиться, однако после дневной жары это приносило приятное облегчение. На освещённой низким грязноватым фонарём остановке никого не оказалось, и есть ли надежда дождаться сегодня какого-нибудь транспорта, было неясно. Наконец сбросив руку молодого человека, Варвара вытащила то, что он так усердно прятал у неё за поясом.

– Уже до мелкого воровства докатился? – задумчиво прокомментировала она, разглядывая украденное. – И почему нельзя было спрятать это у себя?

– Потому что я не ношу бесформенных балахонов – у тебя там и сейф можно заныкать. И только попробуй сказать, что я напрасно её взял. Вы-то и внимания не обратили.

– На что? – заинтересовалась Марго. Она взяла у подруги книгу и присвистнула. – «Демонология низшего уровня. Простое повседневное управление домашними бесами»… Прикольно…

– Кто ж такое пишет? – возмутилась колдунья.

– Лучше бы спросила, кто такое читает. По мне, ответ очевиден – тот, кто планирует задружиться с одной представительницей тёмных сил, проживающей на примечательном холме… И прежде чем ты скажешь, что это случайность и подобная литература может заваляться у кого угодно, я тебя разочарую: у них весь стеллаж такой белибердой заполнен. На совпадение не тянет.

– А о профессии отца Фёдора ты, видно, подзабыл? – ядовито, но не слишком уверенно буркнула Варвара. – Ему, скорее всего, положено разбираться в таких вещах. То есть управление бесами священнику нужно не для того, чтобы им приказы раздавать, а например, для того, чтобы избавлять от них страждущих.

– Ну тогда я вынужден обратиться к тебе как к редкому специалисту, – чересчур почтительно начал молодой человек. – Насколько тяжело управлять повседневно домашними бесами и большую ли пользу можно из этого извлечь?

– Тебе же русским языком написали: «Простое управление…», – недобро процедила колдунья. – А польза самая разная – можно в хозяйстве припахать или в поле, если посевная. Но священник, разумеется, интересовался этим с другой точки зрения.

– Конечно-конечно. Только книжечка почему-то про управление, а не изгнание.

– Может, изгонять он и так умеет, – огрызнулась Варвара. – Что ты вечно к ерунде цепляешься?

– А я с Даней согласна, – тихо пробормотала Марго и, проигнорировав возмущённый взгляд подруги, продолжила: – Это ведь действительно странно. Ну ладно если в доме есть несколько таких книг, но целый стеллаж – это уже серьёзно.

Ведьма замолчала, поковыряла ногой остывший асфальт и подняла глаза к небу, где виднелись первые неяркие звёзды.

– С этим всё понятно. – Она недовольно кивнула на молодого человека. —Но ты-то отца Фёдора неплохо знаешь. Неужели он похож на того, кто готов связаться с чертями или зарубить топором парочку придурков?

– Нет, – поразмыслив, ответила школьница. – Но он вполне похож на того, кто мог лишиться разума из-за твоей… кхм… особенности. Дурацкая легенда опять же…

Варвара посверлила друзей недовольным взглядом и снова посмотрела на небо.

– Интересно, есть ли хоть малейший шанс, что сегодня придёт маршрутка?

– Переночуем у Иннокентия, – спокойно предложила Марго. – Выставить нас у него духу не хватит.

– Хоть кому-то, кроме меня, пришло в голову, что сынок может быть в курсе папиных развлечений? – довольно жёстко осведомился Даниил. – Любой нормальный человек давно должен был задаться вопросом, куда родственник исчезает на неопределённый срок и чем он там занимается, находясь в изоляции.

– По-моему, его объяснение вполне правдоподобно, и вообще, учитывая, что отец Фёдор в одиночку вырастил сына…

– А нимба у него над головой ты не замечала? – окончательно разозлился молодой человек. – Я понимаю, что красивой девушке быть умной ни к чему, но ведь не до такой же степени!

Нежно-фиалковые глаза наполнились настоящей обидой, причём, как видимо считала их обладательница, очень незаслуженной. Отвечать она не стала, только убедив его в том, что на этот раз он переступил черту, и, отойдя на пару метров, принялась что-то тихо бубнить себе под нос.

– Надеюсь, я сейчас не превращусь в осла? – буркнул Даниил, рассчитывая разрядить атмосферу.

– Она маршрутку вызывает, – хмуро перевела школьница. – А превращать-то вроде бы и незачем…

Поскольку последнюю фразу он надеялся услышать от самой Варвары, настроение резко поползло вниз, и даже наколдованная маршрутка, появившаяся через несколько минут, особого впечатления не произвела. Водитель безудержно зевал, с раздражающим интересом косился на девушек и неосмотрительно пытался завязать разговор, но ведьма ответила бедолаге таким взглядом, что оставшийся путь мужик проделал в абсолютной тишине и очевидном дискомфорте.

Когда добрались до села, небо уже было матово-чёрным, а над верхушками деревьев сиял невыносимо яркий месяц, от взгляда на который болели глаза; над Куличками зависли огромные, невероятных размеров звёзды, всё вокруг заливал призрачный лунный свет. Угрюмое молчание девиц всерьёз напрягало, но молодой человек никак не мог придумать, чем искупить свою вину, и мучился угрызениями совести, медленно плетясь позади.

Железная калитка предсказуемо захлопнулась перед самым его носом, после чего в замке пару раз щёлкнул ключ и холм погрузился в тишину. Понимая всю бесплодность попыток, напрашиваться в гости он не стал, но и уходить с холма пока не хотел. Ведьмы действительно выбрали для обитания на редкость удачное место – может, таинственными волшебными силами тут и не пахнет, зато вид просто уникальный.

Даниил немного прошёл вдоль забора, постоял, глядя на тёмный безжизненный силуэт церкви, и опустился на траву. От остывшей за вечер земли веяло холодом и сыростью, зато с него напрочь слетела сонливость, которую он чувствовал после маршрутки, а голова заработала с удивительной ясностью.

Варвара может оправдывать священника сколько угодно, но понятно, что всё сходится именно к нему. И что она его так защищает? Когда узнала, что у Надежды есть на него виды, только рассмеялась, а теперь изо всех сил придумывает дурацкие отговорки, пытаясь его обелить. Надо быть совершенно слепой, чтобы отрицать его причастность к убийствам… Слепой или влюблённой. Других вариантов просто нет. А как она восхитилась, узнав, что отец Фёдор самостоятельно вырастил сына… И ведь даже не подумала, что ребёнком мужик обзавёлся, когда ему было лет семнадцать – просто святой!

Даниил злобно стиснул зубы и очень неприветливо покосился на церковь. Получается, у будущего священника в подростковом возрасте была интрижка, которая закончилась ранней беременностью и смертью его избранницы. В принципе, ничего такого уж необычного, ведьма сейчас сказала бы, что именно эта трагичная история заставила Фёдора в корне пересмотреть свои взгляды на жизнь и удариться в религию. Но всё равно тут чего-то не хватает… Иннокентий появился на свет где-то в середине девяностых, прокормить детей тогда было сложно даже супружеским парам с профессией за плечами, а подросток сумел в одиночку поставить на ноги сына… Скорее всего, помог кто-то из родственников, но отпрыск священника об этом не упоминал. Конечно, и не обязан был, однако про мать он рассказал, несмотря на всю неуместность вопроса. И что за женщина у них живёт? Отца Фёдора дома почти не бывает, представить же Иннокентия, с любовью выбирающего в магазине очередную вазочку, просто невозможно. Жена священника явно должна была бы путешествовать вместе с ним, а наличие у себя подружки его отпрыск скрывать не стал бы. Или стал бы – из-за Варвары, присутствие которой лишает разума и куда более стойких мужчин.

Опять же, книги эти. Вполне вероятно, что отец интересуется демонологией из сугубо профессиональных соображений, но в таком случае на стеллаже находилась бы и религиозная литература, а там было немного отечественной классики и труды, посвящённые различным вариациям на тему управления бесами. Надо же такое выдумать! А колдунья – молодец, не растерялась. «Можно в хозяйстве припахать или в поле…» Как будто целыми днями только этим и занимается. Маршрутку ещё вызвала… Даже странно, что с бубном не плясала. Ладно бы перед сельчанами придуривалась, но перед ним-то зачем?

Поймав себя на том, что уже несколько минут сидит с мечтательной улыбкой на губах, молодой человек нахмурился и попытался вернуться мыслями к преступному священнику, однако был остановлен недовольным голосом:

– Долго ещё собираешься вздыхать под моим забором?

Даниил почувствовал, как сердце совершило мощный рывок куда-то вниз и на пару секунд сбилось с ритма. Списав всё на неожиданность, он повернулся и принялся вглядываться в забор, словно надеясь увидеть ведьму сквозь него.

– Где хочу, там и вздыхаю, – наконец буркнул Даниил. – Я свободный человек, проживаю в демократическом обществе, и у меня есть определённые права.

– Например, оскорблять кого ни попадя?

– Между прочим, в начале нашего непродолжительного путешествия мне недружелюбно намекнули, что я из тех, кто может подставить в любой момент, так что…

– Вот не надо врать, что ты столько времени таил обиду и мстительно…

– Так что мы квиты. Точка. И да, можешь считать, что это – вместо извинений.

Варвара, которая именно извинений и собиралась потребовать, обиженно засопела, но возвращаться в дом не спешила. Как это обычно бывает после взаимных упрёков, неловкое молчание затягивалось, а с чего начать разговор, никто не знал.

– Надо было фотографию у Иннокентия попросить, – не к месту посетовал молодой человек. – Хоть представляли бы, как наш вероотступник в юности выглядел.

– Ты у него уже книжку позаимствовал, – весело откликнулась ведьма, неожиданно для себя радуясь перемирию. – И давай-ка поосторожнее с формулировками. В свободном демократическом обществе, где ты имеешь счастье проживать, принято помнить о презумпции невиновности.

Даниил поднялся с земли, отряхнул отсыревшие шорты и, легко подтянувшись, перевесился через ограду. Варвара стояла, прислонившись спиной к забору, и лениво теребила в руках ветку ближайшего куста. Появление молодого человека её несколько обескуражило, но в целом не расстроило.

– У тебя с ним что-то было? – сурово осведомился Даниил, собрав все силы, чтобы не свалиться.

– С отцом Фёдором? – даже обиделась колдунья. – Рехнулся, что ли? Мы с ним из разных… э-э… контор.

– Ну так это ещё никому не мешало. – Он немного успокоился, однако, памятуя о досадном инциденте с родителем Дмитрия, расслабляться не торопился. – Скажи правду, обещаю не глумиться.

– Да конечно, – фыркнула колдунья. – Нашёл, что обещать. Ты даже если захочешь, прилично себя вести не сможешь. В тебе эта функция просто отсутствует.

– Было или нет? – разозлился Даниил.

Варвара повернулась к нему лицом, и её глаза полыхнули загадочным мрачным огнём. Обладатель уникального труда, и так с трудом удерживавшийся на остром металлическом крае, чуть не сверзился вниз, а на бледных, освещённых месяцем губах ведьмы промелькнула нехорошая ухмылка.

– Завязывай с этим, – недовольно буркнул молодой человек. – Я, конечно, понимаю, что будь на моём месте кто-то из сельчан, он бы сейчас уже валялся бездыханным, а Марго радостно отплясывала бы рядом в ожидании очередного клиента, но на меня твои штучки не действуют, так что давай обойдёмся без них.

– Не удержалась, – пожала плечами колдунья. Никакого раскаяния заметно не было.

– Я сегодня дождусь ответа?

– Я уже ответила, – спокойно напомнила девушка, явно наслаждаясь его реакцией. – И вообще, должна заметить, ты что-то слишком часто интересуешься моей личной жизнью.

– А что я могу сделать, если она непосредственно связана со всеми окрестными жмурами? – Сообразив, что Варвара просто издевается, он навесил на лицо очень безразличное выражение и равнодушно продолжил: – По-моему, самое время намекнуть твоему Ерохину, что пора объявлять отца в розыск.

– Доказательств нет, – посерьёзнела ведьма. – То, что ты можешь предложить – мягко говоря, косвенно. Искать его своими силами, конечно, бесполезно, так что придётся ещё покопаться в этой истории и найти более весомые улики. Боюсь, домашние бесы в суде не прокатят.

Молодой человек усмехнулся и с удивлением отметил, что против кандидатуры священника Варвара уже не слишком возражает. Наконец сложила два и два? Или внезапно вспомнила нечто важное? Он спрыгнул на землю, размял затёкшие руки, поправил бинт на пострадавшей ладони и уже приготовился лезть обратно, но вдруг нос к носу столкнулся с прекрасной колдуньей.

– Как насчёт небольшой прогулки? – вкрадчиво предложила Варвара. Даниил несколько раз моргнул, недоверчиво покосился на забор и так и не сумел произнести ни слова. – Я говорю, может, в церковь спустимся? Будь я беглым сумасшедшим священником, время от времени её навещала бы. Днём мне там лучше не мелькать, хоть сейчас полюбуюсь… Подай голос, я начинаю беспокоиться.

– Я тоже, – отмер молодой человек. – Знаешь, я немало поездил по стране, даже в некоторых аномальных зонах был, но ты – самое аномальное, что мне доводилось видеть.

– Польщена, – ехидно кивнула ведьма, и по тону было ясно, что ей действительно приятно. – Я тут подумала о твоём Илье… Если это и правда не суицид, чем он занимался в той роще? То есть понятно, что убили его там, где и повстречали – не тащиться же с трупом по открытой местности. Значит, и ему, и преступнику одновременно что-то понадобилось недалеко от моего дома. А вариантов-то не так уж много…

– Кладбище, церковь и ты, – тихо сказал Даниил. – Причём на мой взгляд, последнее интереснее всего.

– Что это с тобой? Прям комплимент за комплиментом.

Он украдкой улыбнулся и придержал девушку за локоть, помогая спуститься: несмотря на ясное безоблачное небо, тропинку совсем не было видно, и приходилось идти на ощупь. Ведьма отлично ориентировалась, явно не в первый раз проделывая этот путь, а Даниил постоянно сбивался с курса, спотыкался о камни и путался в высокой, уже ставшей мокрой траве, с этой стороны холма произраставшей в невероятных количествах.

– Как ни прискорбно признавать, но скорее всего, Илья наблюдал именно за тобой.

– Подглядывал, ты хотел сказать?

– Не хотел. Поэтому выразился по-другому. В общем, думаю, он случайно заметил отца Фёдора, который занимался чем-то, что священнослужителю никак не положено.

– Или наоборот. Отец Фёдор засёк Илью и решил, что тот наблюдает не за мной, а за ним. Не понимаю только, как у него хватило сил повесить здорового парня. Ведь получается, что Илья даже не сопротивлялся, иначе на его теле остались бы следы.

– Может, и остались, – вздохнул Даниил. – Менты в таких случаях особо не заморачиваются.

Он непроизвольно замедлил шаг и принялся разглядывать церковь, неясной тенью выделявшуюся на фоне неба. Тёмный силуэт почти нависал над ними, вызывая в душе суеверные страхи и воспоминания о совершённых некогда прегрешениях; купол матово поблёскивал, оконные проёмы казались пустыми чёрными дырами, а тяжёлая дверь была полуприкрыта, словно приглашая незадачливых посетителей зайти внутрь и уже никогда не выйти.

Ведьма неуверенно замерла перед входом и вопросительно посмотрела на молодого человека.

– Ты что, правда раньше здесь не бывала?

– В сознательном возрасте – точно нет.

– И всерьёз боишься, что на тебя сейчас падут все кары небесные?

– Одна ведь уже свалилась, – ядовито буркнула колдунья. – А я ещё даже порога церкви не переступила.

– Вдруг это не кара, а дар свыше? – Он подмигнул, что было непросто заметить в темноте, и первым двинулся к двери. Заходить внутрь никакого желания, понятное дело, не было, но позориться перед девчонкой хотелось ещё меньше.

Варвара поспешно догнала его, придержала за футболку и встревоженно зашептала:

– А что, если отец Фёдор сейчас там?

Даниил на пару секунд замешкался, оценивая вероятность неблагополучного исхода, с удовольствием покосился на испуганную ведьму и решительно дёрнул дверную ручку.

– Если он там, сильно об этом пожалеет.

– Такие, как ты, влипают в неприятности только потому, что слишком много выпендриваются.

– А такие, как ты – потому, что игнорируют здравый смысл, не могут подумать головой, вовремя остановиться, перестать играть в дурацкие игры…

– Да помолчи ты, – резко шикнула девушка. – Слушай.

Он настороженно притих и вскоре начал различать негромкие размеренные звуки, явно издаваемые живым существом.

– Может, ветер? – всё-таки предположил молодой человек. – Ты постой у двери, а я проверю. Только постарайся не отчебучить что-нибудь, как в прошлый раз.

– Постараюсь, – злобно прошипела Варвара. – Поэтому пойду с тобой. Возражения не принимаются.

Подумав, что она вполне может оказаться полезной, а в случае чего всегда успеет сбежать, Даниил коротко кивнул и медленно двинулся в глубь помещения. Звук не становился ни громче, ни тише, он разносился где-то под сводами и опускался со всех сторон. Специфическая акустика, наверняка созданная для других целей, сейчас очень мешала и путала карты, лишая шанса подкрасться к преступному священнику незаметно. О том, чем именно Фёдор может заниматься в церкви ночью, молодой человек старался не думать и усиленно гнал от себя мысли о козлиной голове – любимом сувенире одного из предыдущих отцов. Ведьма тихо шагала позади, выдавая своё присутствие только невесомым шелестом длинной юбки и напряжённым сопением, от которого уже давно должны были разбежаться все окрестные убийцы. Даниил почти физически ощущал её страх, но несмотря на это, то и дело представлял, как за ближайшей дверью участники чёрной мессы увлечённо проводят богопротивные обряды, а колдунья радостно направляет к ним очередную добровольно явившуюся жертву. Схема была бы вполне занятная.

– Фонарик или зажигалку, конечно, не взял? – едва слышно попеняла Варвара.

– Со светом мы сейчас были бы отличной мишенью, – прошептал он.

Кромешная темнота, в которой невозможно было разглядеть даже собственных рук, очень нервировала, ставя его в непривычно-зависимое положение, но одновременно служила неплохим щитом. Какая-то видимость имелась только под куполом, где сквозь крошечные окна проникал тусклый свет звёзд, да напротив двери, куда опускалась широкая лунная дорожка. Серебристое сияние еле заметно отражалось в массивных окладах двух ближайших икон, наполняя их мистической глубиной и смыслом.

– Красиво, да? – заворожённо вздохнула девушка.

– Обалдеть просто. Опять же, радует, что романтичность, столь свойственная твоей противоречивой натуре, настигает нас в самые увлекательные моменты жизни.

– Иди ты к чёрту, – разозлилась ведьма.

– А я давно прошу тебя нас познакомить. Причём заметь, предложение посетить этот оазис веры и смирения исходило именно от тебя. Можно сказать, мне за несколько дней удалось то, на что тётя Клава безрезультатно потратила годы.

– Похвастаться перед ней не забудь, – угрюмо посоветовала Варвара, а в следующую секунду тихо вскрикнула.

Из-под купола беззвучно рухнуло что-то большое; сначала молодому человеку показалось, что это сами стены, но через мгновение неопознанный предмет что-то глухо прошипел и стремительно растворился в темноте.

Ведьма намертво вцепилась в его пострадавшую ладонь, однако ни боли, ни её холодных пальцев он не почувствовал. Шок от увиденного парализовал даже мыслительный процесс, и какое-то время Даниил пребывал в полной прострации. Когда способность говорить снова к нему вернулась, он с ужасом посмотрел на девушку и хриплым полуобморочным голосом выдавил:

– Это был он, да? Ну то есть… Ты всё это время говорила правду – про магию, бесов, ночных гостей…

Варвара молча вглядывалась в темноту, в любой момент ожидая нападения, и боялась даже пошевелиться, чтобы не выдать своего местонахождения. То ли она не слышала вопроса, то ли не могла пока связно изъясняться, но тему о бесах почему-то не поддержала. Молодой человек собственной реакции слегка устыдился и, хотя ещё не пришёл в себя, поспешно начал оправдываться.

– Забудь, что я сейчас сказал, это просто от неожиданности. Мало ли чего ляпнешь в такой ситуации…

– Извини, забыть не смогу, – испуганно, но уже с заметным ехидством пробормотала ведьма. – Что же за чёрт…

– Не поминай его! – чуть ли не взвыл Даниил. – Один раз уже доигрались! Какой там, к дьяволу… то есть к лешему, убийца? Да я счастлив буду, если он сейчас объявится, как к родному брошусь! Слушай, а лешие тоже существуют?

Последняя фраза была произнесена с такой дрожью, что колдунья истерично рассмеялась и наконец отпустила его руку. То, что он по большей части придуривается, чтобы вывести их из состояния шока, было очевидно, но делал это молодой человек не слишком убедительно, и чувствовалось, что ирония чересчур близка к реальности.

– Наверное, кот какой-нибудь, – успокоившись, предположила девушка. – Хотя не знаю, где он там сидел. Зато источник звуков найден. Можешь расслабиться: нет здесь ни отца Фёдора, ни других приспешников нечистого. Вообще никого нет, только случайный свидетель твоей позорной паники. Ну тут уж ничего не поделаешь.

– Правда? – очень искренне удивился Даниил. – А я-то полагал, свидетелей обычно заставляют молчать.

Не успела она придумать ответ, как он сгрёб её в охапку и впился в губы с такой силой, что Варвара не смогла пошевелиться. Она слабо охнула, попыталась освободиться, но забинтованная ладонь тут же прижалась к её щеке, фиксируя голову и не давая ни единого шанса вывернуться. Запах сырого непроветриваемого помещения мутил сознание, по коже разлился озноб, переходящий в тепло лишь там, где его тело касалось её. Девушка вдруг поняла, что теряет контроль, и, перестав сопротивляться, потянула вверх его футболку.

Даниил, не отрываясь от неё, улыбнулся и зачарованно прошептал:

– Прямо в церкви?

– Чего хочет женщина, того хочет Бог, – хрипло отозвалась она и нежно прижалась губами к его пальцам.

– Ты стала такой религиозной в последнее время…

Варвара глухо рассмеялась и в ту же секунду оказалась у него на руках. Высокий сумрачный купол, лунный свет, блестящие оклады икон слились перед глазами в один сверкающий вихрь, наполняющий сердце искрящейся надеждой.

– Стой! – шёпотом взвыла девушка и попыталась встать на ноги. – Верни меня на пол!

Он тяжело вздохнул, немного поколебался, но её приказу всё же последовал.

– Я, конечно, особо не рассчитывал, но вообще говоря, такое поведение называется одним ёмким словом…

– Вероотступник!

– Нет, не этим, – понуро буркнул молодой человек. – Очень надеюсь, что ты не обо мне.

Уловив тревожные нотки в её голосе, Даниил повернулся к дверному проёму и стал прислушиваться. Снаружи беспрерывно стрекотали насекомые, поскрипывало старое дерево и изредка шелестели тяжёлые сочные листья молодых осин. Никаких подозрительных звуков не было, и он начал с сомнением посматривать на ведьму, которую всё ещё крепко прижимал к себе.

– Тебе померещилось.

– Ошибаешься, – отрезала она. – Там точно кто-то был.

– Но сейчас его нет.

Молодой человек нежно коснулся губами её уха, однако Варвара решительно отстранилась и тихо направилась к двери. Сомнение, откровенно сквозившее в его тоне, казалось оскорбительным, и теперь она жалела о глупости, которую едва не совершила. Собственно, глупостью было даже не сиюминутное влечение, а изначальное желание ему доверять, всерьёз считать его союзником. Самые непоправимые ошибки случаются, когда человек хоть ненадолго позволяет себе расслабиться и перестаёт контролировать свои действия – в этом девушка была убеждена с детства и злилась, что попалась на ту же удочку, что и множество женщин до неё.

Даниил догнал её в центре помещения, со вздохом сожаления притянул за талию и аккуратно завёл за спину. Вполне возможно, что ведьма просто не нашла другого способа ему досадить, но и редкое чутьё, которым она, безусловно, обладает, сбрасывать со счетов тоже нельзя. В конце концов, притворство и дурацкие девичьи ужимки ей совсем не свойственны, во всяком случае по отношению к нему.

– Если окажется, что там кот, запру в церкви до утра. Вот прихожане обрадуются.

– А если окажется, что там беглый священник с топором? – буркнула колдунья, хотя никакого желания поддерживать разговор сейчас не испытывала.

– Тогда его запру, – с философским спокойствием отозвался Даниил. – Прихожане уже не обрадуются, но будут впечатлены… Замри!

Тяжёлые шаги у самого входа он услышал слишком поздно; дверь с грохотом захлопнулась, впустив внутрь гулкое эхо, мигом наполнившее церковь звонкими отголосками. Подождав, пока они стихнут, молодой человек ободряюще стиснул её плечо и медленно продолжил путь. После внезапного падения сверху неизвестного существа, живой и наверняка осязаемый убийца особого ужаса уже не вызывал. Скорее азарт, злость и что-то ещё непривычное и трудно определяемое, но точно связанное с маячившей за спиной колдуньей, которую хотелось защитить ото всех возможных опасностей – реальных и мифических.

– Не ходи туда, – тихо попросила Варвара. – Он только этого и ждёт, надо поискать другую дверь.

– Что в темноте будет затруднительно, и потом, почему ты так уверена, что он не ждёт нас у той, другой?

Девушка пожала плечами и растерянно замолчала.

– Двигайся метрах в трёх от меня, так, чтобы он сразу тебя не увидел. И постарайся незаметно проскользнуть мимо него, пока я буду отвлекать. Если не получится, беги.

– Подожди. – Она осторожно придержала его за локоть. – Надо узнать, для чего он это делает. Если хотел убить, мог просто войти в церковь и застать нас врасплох. Какой смысл предупреждать о своём присутствии?

– Не знаю, – сухо произнёс Даниил, ясно давая понять, что обсуждать это сейчас не намерен.

В действительности ответ был вполне очевиден: ещё две насильственные смерти заставят шевелиться даже самых нерасторопных блюстителей порядка, а несчастный случай особого волнения в обществе не вызовет – ну поговорят немного и успокоятся. Зато у отца Фёдора будет отличный повод не возвращаться в сгоревшую церковь и вместе с чересчур дотошными любителями сунуть свой нос куда не надо огонь уничтожит все улики, которые здесь, возможно, имеются. Даже если и найдут на пепелище пресловутый козлиный череп или пару сомнительных книжонок, в дьяволопоклонничестве заподозрят не злодейского священника, а ни в чём не повинную ведьму. План просто идеален: причины пожара вряд ли будут выяснять – уже который день в селе стоит страшная жара. Разве что влюблённый Ерохин постарается докопаться до истины, но шансов у него немного.

Всё это пронеслось в голове за считанные секунды, пока Даниил шёл к двери. Лишь бы её не заперли на замок, лишь бы только прижали чем-нибудь тяжёлым – была бы хоть теоретическая возможность выбраться до того, как внутрь повалит густой удушливый дым. Однажды ему довелось наблюдать серьёзный пожар, в котором погибли люди, и теперь в душе всё холодело от воспоминаний об их последних минутах. Немногие смерти могут посоревноваться с этой в мучительной, беспощадной жестокости.

Интуитивно уловив его опасения, Варвара отступила в глубь помещения и принялась оглядываться, лихорадочно ища другой выход. Даниила из поля зрения она старалась не выпускать и с тупой отрешённостью чувствовала, как при каждом его шаге ритм сердца замедляется, удары становятся глуше, даже грозят затихнуть совсем, когда он достигнет двери.

Молодой человек взялся за тяжёлую латунную ручку, несколько мгновений помедлил, прислушиваясь, и потянул её на себя, ожидая встретить сопротивление. Ничего подобного не произошло. Дверь с едва различимым шорохом открылась, предоставив ему чудесный вид на залитый лунным светом пейзаж и огромные замысловатые тени, неспешно скользившие по земле.

Даниил с удивлением постоял на пороге, надеясь заметить непоследовательного убийцу, но так никого и не рассмотрев, сделал шаг вперёд. Варвара где-то за спиной нервно выдохнула, убедилась, что коварный злодей не торопится нападать, и уже не скрываясь, подбежала к дверному проёму.

– Ну и что за приколы? – недовольно осведомилась она. – Где чёртов маньяк?

– Я что, за ним слежу? – огрызнулся Даниил. – У Фёдора точно с башкой проблемы – ни одного адекватного поступка.

– Надо же, у вас много общего.

Он скривился, но было видно, что на этот раз злится без особого энтузиазма. Священник начисто вводил в замешательство своей нелогичностью, отчего было довольно жутко.

– Может, это – вроде угрозы? – неуверенно предположил молодой человек. – Последнее предупреждение и всё такое…

– А вдруг он где-нибудь прячется? Засел в кустах и гадает, что мы будем делать дальше.

– Мы пойдём домой. – Он окинул ближайшие заросли пристальным взглядом, но месяц светил так ярко, что скрыться в них не было никакой возможности. Если священник не успел превратиться в полупрозрачного духа, конечно. – Наверное, просто ветер.

Ведьма скептически покачала головой, но возражать не стала. Естественно, безобидные потоки воздуха к инциденту никакого отношения не имеют, и Даниил это отлично понимает.

Взбираться на холм было гораздо неприятнее, чем с него спускаться – со стороны церкви тропинка оказалась совсем узенькой и заросшей, а спину буквально прожигал чей-то ненавистнический взгляд. Молодой человек ругал себя за впечатлительность и детские страхи, придумывал различные объяснения своим ощущениям, но поделать ничего не мог. Под лопаткой горело огнём, сердце совершало невообразимые скачки, и каждую секунду хотелось обернуться, чтобы убедиться, что за спиной никого нет. Колдунья поднялась наверх первой, немного помаячила на фоне чёрного неба и куда-то исчезла. Даниил не слишком удивился, но всё же насторожился и, оказавшись у забора, принялся беспокойно осматриваться. С той стороны слабо зашуршало, а потом ворчливо донеслось:

– Да заходи уже.

– У тебя тут подкоп, что ли? – буркнул он, чувствуя себя полнейшим идиотом.

– Вроде того, – хмыкнула Варвара, приоткрывая незаметную калитку.

Ни ручки, ни щеколды Даниил не увидел, из чего заключил, что предназначение у неё исключительно секретное. Что ж, по крайней мере, понятно, каким образом девицы умудрились покинуть участок и вернуться, минуя главный вход.

– Тайно посещаешь церковь?

– Это так, на всякий случай, – отмахнулась колдунья. – Ну и чтобы через всё село не шастать, когда не хочется. У меня есть лишний матрас, постелю его тебе на полу, в той комнате, где Марго спит. Чтоб никаких глупостей и выкрутасов.

– А…

– А утром поедем к твоей родственнице. Очень надеюсь, что она плохо тебя знает и примет радушно.

– К какой родственнице? – начал паниковать молодой человек. – То, что мы целовались перед алтарём, ещё не значит…

– Да иди ты со своими шуточками. – Девушка грозно свела тёмные брови и раздражённо, но несильно двинула его кулаком в плечо. – Нам нужны доказательства, чтобы Лёшка мог объявить отца Фёдора в розыск. Добыть их практически нереально, остаётся надеяться, что Илья действительно что-то заметил из своей рощи. С нами он уже не поделится, зато вполне вероятно, поделился с кем-то из близких. Мне на ум приходит только мать, но ты можешь вспомнить кого-нибудь ещё. До утра есть немного времени, пораскинь пока мозгами.

– Бесполезно.

– Да это понятно, я так, из вежливости.

– Бесполезно переться к его матери, – уточнил Даниил. – Илья – не ребёнок, чтобы бежать с такими вещами к родителям. Взрослый парень, увидев что-то подозрительное, может сообщить ментам или, на худой конец, рассказать кому-то из друзей. Но по-моему, близко он ни с кем не контактировал. Когда забрал документы из института, перестал общаться со всеми сокурсниками, со своей компанией. Девушки у него не было, во всяком случае, насколько мне известно.

– А какой-нибудь закадычный друг детства, которому он всю жизнь доверял как родному?

– Тоже нет. Думаю, я бы знал.

– А ты сам?

Молодой человек замялся, поскольку неприятного вопроса ждал довольно давно и уже надеялся его избежать.

– Я ведь сказал, мы – дальние родственники. Я и его мать-то всего пару раз видел.

– Тогда как ты можешь быть уверен в том, что у него не было друзей и девушек? – прищурилась колдунья.

– Никак, – вынужден был согласиться Даниил. – Это со слов нашей общей родни. Понимаю твои сомнения и честно признаюсь, сам не до конца уверен, что всё именно так, но если вдуматься, вполне похоже на правду. Илья ни с того ни с сего бросает привычную жизнь, мать, которую очень любил, и перебирается в богом забытое село, в развалившийся дом, где просто опасно находиться… Он не учится, не работает, не гуляет. Единственное, что его действительно интересует – это церковь. Ну и ты ещё. О чём это может говорить?

– О чём угодно. —Ведьма задумчиво покусала губу и перевела взгляд на светлевшую на востоке тонкую полоску неба. – От того, что в его жизни произошла какая-то серьёзная драма, от которой хотелось сбежать на край земли, до внезапного помешательства. В пользу последнего, кстати, говорит и суицид.

– Возможно, – не стал спорить молодой человек. – Но мне Илья всегда казался вполне вменяемым и адекватным парнем. Если отбросить эмоциональную составляющую, я могу придумать здесь только один вариант.

– Деньги?

– Причём большие. Такие, ради которых не жалко рискнуть всем, что имеешь.

– Даже жизнью? – тихо спросила девушка.

– Он ведь не думал, что проиграет, – пожал плечами Даниил. – Если бы каждый, кто охотится за сумасшедшим состоянием, хоть на минуту всерьёз допустил, что расстаться придётся с самым дорогим, богатых людей просто не было бы. Никто не отважился бы отказаться от привычного существования и годами сидеть в прогнившей палатке, надеясь отыскать золотой самородок. Никто не ставил бы всё, что имеет, на красное. Никто не начинал бы с мелкой уличной торговли дурью, чтобы однажды, возможно, подмять под себя целый рынок…

– И это твоя жизненная философия? – скептически перебила колдунья, неожиданно увлекаясь разговором. – Хоть понимаешь, какова вероятность того, что…

– Почти нулевая, – спокойно кивнул он. – Но не забывай, что у некоторых людей фактически нет выбора: ясно, что человек, выросший в счастливой, благополучной среде, не потащится на другой конец света ради призрачной надежды сорвать куш. А вот тот, у кого изначально, кроме головы на плечах и пары сотен в кармане, ничего нет – очень даже. Это вопрос выживания.

– А если человек, выросший в благополучной среде, внезапно оказывается на мели? Он потащится? Или будет выплывать своими силами, опираясь на опыт и знания?

– Не в курсе, – ухмыльнулся молодой человек. – Пытаешься понять, к какому типу отношусь я?

– И так ясно, что в благополучной среде тебя не потерпели бы, – лукаво прищурилась Варвара.

На улице стало заметно светлее: уже можно было различить окружающие предметы, его улыбающуюся физиономию и мягкий сосредоточенный взгляд из-под полуопущенных ресниц. Взгляд многозначительный и слишком серьёзный. Спать хотелось страшно, но теперь в этом не было большого смысла – тратить на сон полдня, когда поблизости бродит убийца и на счету чуть ли не каждая минута, по меньшей мере неразумно.

– А тебя в какой среде не потерпели? Или вопрос о тех, кто выплывает из трясины самостоятельно, ты задала неспроста? Через что такое ужасное тебе пришлось пройти?

Говорил он вроде бы спокойно и без особого интереса, но взгляд стал сумрачным и тяжёлым.

– Единственное серьёзное испытание в моей жизни стоит сейчас передо мной. Долго добираться до матери Ильи?

***

Марго уселась к окну, вставила в уши наушники и включила плеер. Запотевшее от утренней прохлады стекло, усеянное мелкими прозрачными каплями, подрагивало при каждом попадании автобуса в выбоину и легонько звенело, почему-то наводя на мысли об ангельских арфах. Свежий погожий день неспешно скользил по желтеющим, но ещё полным жизни лесам и лугам, яркими пятнами отражаясь на редких золотых листьях и в холодных, покрытых серебристой рябью водоёмах.

После вынужденного заточения, о котором она теперь не могла даже вспоминать, девушка стала тоньше чувствовать природу, замечать то, что раньше казалось обыденным и незначительным. Она сама не до конца понимала произошедшие в ней перемены, но интуитивно ощущала, что видит мир иначе и к привычному состоянию безразличного цинизма уже не вернётся. Неблагополучное детство и смерть любимого брата закалили её и привили весьма своеобразное отношение к жизни, сделали совершенно непробиваемой. Но сейчас всё по-другому. Внутри что-то разорвалось, выпуская на волю запертые прежде эмоции, и Марго твёрдо знала, что забыть о них снова не получится.

Она перевела задумчивый взгляд на затылок сидевшей впереди Варвары и всклокоченные волосы склонившегося к ней Даниила. О чём они говорят, из-за музыки было не слышно, но девушка вдруг отчётливо поняла, что у каждого из них в душе творится примерно то же, что у неё: смятение, страх перед неизвестностью, нежелание ломать привычный образ жизни и осознание того, что возможность оставить всё по-старому уже упущена. Что поворота назад не будет и, зажмурившись от ужаса, придётся нестись вперёд, надеясь только на себя и благосклонность высших сил.

Школьница взглянула в окно, а потом снова посмотрела на друзей. Нет, всё же есть на кого надеяться.

***

– Мы вроде бы не договорили, – отчаянно зевая, напомнил молодой человек.

– Это потому, что кое-кто вырубился прямо на улице. Никогда не думала, что люди могут спать, сидя на тазике.

– Спасибо, что вынесла плед, – серьёзно кивнул Даниил.

– Просто хотела его проветрить.

– И постирать, наверное… У вас тут с утра такие росы…

Варвара усмехнулась, вспомнив выражение его лица, когда он проснулся, и устало потёрла глаза. Сама она дремала не больше часа и теперь испытывала чувство лёгкой осоловелости.

– А кто твои родители?

– То, что мы целовались перед алтарём, ещё не значит…

– Я не с этой целью интересуюсь, – усмехнулся он. – Просто хочу понять, почему ты выросла такой… Такой…

– Красавицей?

– И это тоже.

– Обычные родители, – пожала плечами девушка. Ещё пару дней назад она такой вопрос проигнорировала бы, однако сейчас намеревалась вытянуть побольше из него, а без иллюзии взаимного доверия это вряд ли возможно. – Мама – повар в детском саду, папа был инженером, но после перестройки переквалифицировался в менеджера.

– Братьев и сестёр, конечно, нет?

– Почему это «конечно»?

– Потому что такие, как ты, должны быть уникальны. Миру вполне достаточно тебя одной.

– Вообще-то, у меня есть сводная сестра, но она намного старше. Можно сказать, в матери годится. Когда я родилась, она уже была замужем и в положении.

– Ну, это не совсем то… И как твои обычные родители умудрились выбрать ребёнку такую… оригинальную крёстную?

– Крёстная сама меня выбрала, – спокойно объяснила колдунья. – Познакомилась с мамой, когда она выгуливала меня на детской площадке, и предложила свою кандидатуру. Была середина девяностых, религия неожиданно вошла в моду, но честно говоря, меня всегда удивляло, что родители не возражали против крещения – они закоренелые атеисты, да и каких-то видимых причин для этого не было.

– То есть твоя мать на ровном месте согласилась доверить ребёнка посторонней тётке? Ладно ещё до церкви дойти, но ведь ты же к ней в гости ездила, каникулы здесь проводила… Прости, у меня это в голове не укладывается.

– Время другое было, – философски вздохнула Варвара. – Это сейчас в каждом новом знакомом видят потенциальную угрозу, а тогда как-то лучше к людям относились.

– На меня намёк? – улыбнулся Даниил. – Как отреагировали твои родители, когда узнали, чему тебя учит крёстная?

– Никак они не отреагировали. – Вдруг нахмурившись, она принялась разглядывать обивку соседнего сиденья. Молодой человек смутился и, помолчав немного, тихо сказал:

– Прости. С ними что-то случилось?

Конечно случилось. Это объясняет всё – и сложный, неуравновешенный характер, и желание спрятаться от людей в отдалённом селе, и выбор не самой стандартной профессии… После сильного стресса жизнь переворачивается с ног на голову и появляется дикий страх. А борются с ним по-разному.

– Нет, – буркнула девушка, моментально развеяв все его домыслы. – Просто они не знали.

– И когда ты с ними виделась последний раз? – с недоверием осведомился Даниил.

– В прошлом году. – Она безразлично дёрнула плечом. – Навещаю их периодически. В основном родителям сестра помогает, она рядом живёт. Так что острой необходимости постоянно там присутствовать у меня нет. А ехать далеко, вот я и выбираюсь от силы пару раз в год. И нечего меня осуждать!

Молодой человек испуганно дёрнулся и торопливо заверил:

– Я вообще молчу. Чего так орать-то?

– Да ты с самого начала только и делаешь, что осуждаешь, – на тон тише, но всё ещё возмущённо пожаловалась Варвара. – Живу я, видите ли, не так, работаю не там, дружу не с теми…

– Не с той, – с улыбкой уточнил он. – И если уж на то пошло, я готов извиниться. Твой образ жизни на редкость нетипичен, но я всё больше склоняюсь к мысли, что он имеет право на существование. Особенно если у тебя есть какие-то причины…

Последнюю фразу он произнёс спокойно и равнодушно, но девушке почудилось, что в ней скрыт некий тайный смысл. Она немного посверлила взглядом его надменную физиономию, несколько минут помолчала и самым будничным тоном спросила:

– А кто твои родители?

Ресницы молодого человека едва уловимо дёрнулись, взгляд на мгновение стал настороженно-злым, однако через пару секунд об этом уже ничто не напоминало.

– Очень надеюсь, что они были достойными, но не слишком везучими людьми. Хотя скорее всего, речь идёт о малолетней безответственной мамаше, родившей в каком-нибудь подъезде и подкинувшей младенца на порог ближайшего детского дома. В принципе, я и за это признателен, могла, как котёнка, притопить…

Варвара на некоторое время потеряла дар речи, но потом собралась с мыслями и сосредоточилась на откровенных нестыковках.

– Тебе не стоит рассказывать эту трогательную историю тем, кто едет сейчас к твоей родственнице. Хоть бы думал, что и кому врёшь. Ну ни совести, ни мозгов…

– По-твоему, все, кто воспитываются в детских домах, не общаются с родственниками?

– По-моему, если они общаются с родственниками, должны наверняка знать, кем были их предки, а не придумывать различные варианты. – Девушка поджала губы и отвернулась к окну. Разговаривать с ним жёстко не хотелось, однако на этот раз он перешёл все пределы и ничего другого не заслуживал.

Даниил с трудом сдержался, чтобы не ответить какой-нибудь резкостью, шумно подышал, успокаиваясь, и сквозь зубы процедил:

– Это родственники отца. Нашли меня, когда я уже подростком был, и абсолютно случайно. По правде говоря, они так до конца и не уверены, что я именно тот, кого они искали, поэтому никто из них меня не усыновил. Но общаться начали, стали поддерживать какую-то связь, иногда встречаться… Вот почему я не особенно близко был знаком с Ильёй и его матерью. Я вроде считаюсь частью семьи, но фактически доказательств этому нет.

– Как так? – вырвалось у Марго, которая уже довольно давно прислушивалась к их разговору.

Реакцию Даниил ждал вовсе не от неё, поэтому разочарованно вздохнул и нехотя продолжил:

– Мой возможный отец в состоянии сильного подпития как-то ляпнул родне, что у него есть сын. Было ему на тот момент около девятнадцати, так что все пришли в лёгкий ужас и начали требовать подробности. Он назвал дату моего рождения и детдом, у которого меня оставили. После чего улучил момент и смылся в неизвестном направлении. Испугался, видимо, всё же в то время такие вещи ещё могли иметь неприятные и долгоиграющие последствия. С тех пор никаких новостей от него не было, я даже не знаю, жив ли он. И про мать тоже ничего не знаю. Родственники говорят, что подружки у него менялись с завидной регулярностью и были среди них не только сверстницы. Честно говоря, даже не понимаю, для чего они меня искали – начали-то не сразу, а лет через двенадцать. Совесть, что ли, мучила… В общем, от того, что я наконец воссоединился с биологическими родственниками, никаких кардинальных перемен в моей жизни не произошло, и вопросов меньше не стало. Ни они, ни я не уверены, что я был тем самым младенцем.

– А тест сделать?

– Во-первых, мой беглый папаша с тех пор никому из знакомых не показывался, а другие родственники слишком дальние. Во-вторых, какой в этом смысл? От того, что у нас будет официальное подтверждение, ближе им я не стану. В таких вещах слишком большую роль играет время. В моём случае оно безнадёжно упущено, а пытаться возродить то, чего никогда не было, просто глупо.

Говорил он быстро и уверенно, но Варвара не могла отделаться от мысли, что что-то в его повествовании не так. История сама по себе подозрительная; конечно, в жизни и не то случается, теоретически всё, о чём рассказывает Даниил, вполне может быть правдой. Теоретически. Однако было в его голосе нечто, заставляющее сомневаться. Девушка ещё очень плохо его знала, но думала, что уже научилась определять малейшие перемены в настроении, да и вообще привыкла доверять своему чутью.

Она взглянула на Марго, чтобы выяснить её мнение, и впервые была вынуждена согласиться с Даниилом – именно сейчас ей не помешала бы подруга постарше. Глаза школьницы полнились искренним сочувствием, губы слабо подрагивали, а хмурое лицо выражало готовность немедленно растерзать его ветреных родителей. Расчётливый сукин сын.

– И что, твои родственники никак не помогли тебе устроиться в жизни? Я ещё понимаю, почему не забрали из детдома. Даже очень хорошо понимаю. Но после выпуска вполне могли бы запихнуть тебя в институт, определить на нормальную работу…

– У них не было возможности.

– Тогда зачем они тебя искали? Им от тебя толку никакого, тебе от них – тоже. Близкими друзьями не стали, уверенности в том, что ты тот самый ребёнок, нет…

– Сказал же, не знаю, – раздражённо перебил молодой человек. – Наверное, им просто было неприятно, что в их жизни отсутствует некая часть пазла. Мне, кстати, тоже – ты не представляешь, насколько ужасно, когда понятия не имеешь, кто ты, откуда, кем были предки… Ты сейчас, естественно, считаешь, что я на жалость давлю, но это действительно очень тяжело. Лучше знать самое чудовищное, чем не знать совсем.

Марго понимающе кивнула, а Варвара снова задумалась. Сейчас он выглядел искренним – плохо скрываемая ярость то и дело прорывалась наружу, такое вряд ли можно изобразить. Напрягало то, что раньше Даниил особо не откровенничал и о прошлом не рассказывал. Он явно из тех, кто держит всё в себе, в ответ на прямые вопросы отшучивается и очень чётко дозирует информацию, которой готов делиться с посторонними людьми. Но тут мало того что просто говорит о личном, так ещё и о своих переживаниях докладывает, что для большинства мужчин вообще не характерно. А для этого – и подавно.

Причём он отлично понимает, что она не верит, и реагирует несколько странно. От него можно было ожидать колкостей, отрицания, даже язвительного признания своей лжи, но уж никак не явной злости. Неужто некий преступный план полетел к чертям?

Так и не решив, стоит ли ему верить, девушка предпочла приостановить допрос до личной встречи с его родственницей. Настроение ведьмы Даниил прекрасно распознал и теперь жалел и о своей несдержанности, и о неумении молчать в нужные моменты. Последнее подводило его не так уж часто, но всегда на удивление не вовремя.

Мать Ильи жила на самой окраине крошечного, почти заброшенного людьми городка. До того как страна погрузилась в пучину нищеты и разрухи, здесь были расположены два крупных завода, обеспечивавших стабильным заработком не только местное население, но и обитателей ближайших деревень. Однако сейчас огромные, построенные на века цеха за ненадобностью простаивали, зарастали мхом и мелкими деревцами, а четырёхэтажные дома стремительно пустели один за другим.

– Мёртвая зона какая-то, – отрешённо прохрипела Марго, оглядываясь и неуютно ёжась.

– Ты бы знала, что я почувствовал, когда в ваше село вошёл.

Он остановился, недоумённо озираясь и укрепляя в колдунье зародившиеся сомнения.

– Не знаем, куда идти? – вкрадчиво полюбопытствовала она.

– Тут у меня ориентир был, – мрачновато пояснил молодой человек, стараясь не обращать внимания на откровенное недоверие. – Проржавевшая металлическая будка с надписью «Цветы». Там ещё два колеса рядом стояли…

– Укатилась, наверное, – усмехнулась Варвара. – Как зовут твою родственницу?

– Антонина Михайловна. Девицам твоего возраста полагается быть глуповатыми и наивными. А ты подозрительна, как полковник в отставке. Некрасиво это.

– Прости, что разочаровала.

– Кажется, я нашла твою будку, – обрадованно вклинилась Марго. – Видите там какое-то ржавое днище? И покрышка рядом валяется.

Присмотревшись, Даниил действительно признал конструкцию, и ведьма безразлично заметила:

– А я ещё думала, что это я родственников нечасто навещаю.

Ядовитый выпад молодой человек стоически проигнорировал и решительно свернул за угол, где обнаружилась узкая, когда-то заасфальтированная тропинка. От твёрдого покрытия почти ничего не осталось, прямо посередине торчал небольшой пенёк, а дальше проход преграждал чей-то обвалившийся штакетник неопределённого цвета.

– Эта дорога – её единственная связь с цивилизацией? А жива ли ещё старушка?

– Она не старая, – неожиданно обиделся Даниил. – И это не единственный путь, просто самый короткий. Имейте в виду, общаться я пойду один. Вас у прудика оставлю, он тут очень живописный, будет что на пенсии вспомнить.

Ведьма встала как вкопанная.

– Такое впечатление, что некоторые не совсем понимают соотношение сил, – грозно прошипела она. – Ведь может случиться, что мы с Марго и спрашивать не станем.

– Ну и какой в этом толк? – Он резко развернулся, и Варвара, которая в ту же секунду двинулась с места, впечаталась лбом в его подбородок. – Это ты начала нападать?

– Считай, что так! – Его дурашливая улыбка раздражала ещё больше, чем несправедливый отказ от дома, который ему даже не принадлежал. – Идея поговорить с матерью Ильи была моей, не забыл? И вообще, вдруг ты решишь сокрыть какую-то важную информацию или попросту не задашь нужного вопроса?

– А вдруг Антонина Михайловна не захочет откровенничать при посторонних? – легко парировал Даниил. – Если в жизни Ильи имелись не самые благородные поступки и помыслы, а также весёлые постыдные тайны, мы об этом никогда не узнаем. И виной всему будет только ваше присутствие.

– Тогда на хрена ты взял нас с собой?!

– Как будто ты осталась бы. – Он мило улыбнулся насупившейся колдунье и продолжил путь.

Тропинка плавно переросла в довольно приличную просёлочную дорогу, а многоквартирные дома уступили место небольшим частным строениям, преимущественно кирпичным и рассчитанным на две семьи. Вокруг стало заметно оживлённее – если центр города казался практически вымершим, то здесь почти на каждом участке была слышна человеческая речь и время от времени попадались аборигены, с удивлением провожавшие взглядами чужаков.

– Заводы закрыли, но какое-то подобие колхоза тут сохранилось, – объяснил Даниил. – Соответственно, остались те, кто умеет трудиться на земле, а таких здесь селили в основном на окраине – поближе к месту непосредственной деятельности. В центре же жили работники заводов, которых теперь, можно сказать, нет. Вот вам и своеобразная миграция населения.

– Ты-то откуда знаешь?

– Умный очень.

– А Илья учился здесь?

– В городе, километрах в десяти отсюда. Он намного крупнее. – Молодой человек снова свернул на малозаметную дорожку и вскоре остановился у небольшого пруда. – Вот оно – место вашей дислокации на ближайшие пару часов.

Девушки без особого энтузиазма оглядели поросшую тиной воду, отдававшую болотным душком, чёрные прогнившие мостки и аккуратную помойку на противоположной стороне.

– Нечего на меня так жалобно смотреть, – улыбнулся Даниил. – Обещаю пересказать обстоятельства своего визита во всех подробностях. Располагайтесь.

Варвара с некоторой брезгливостью присела на редкую сухую травку и с мечтательным выражением на лице принялась разглядывать прибрежную осоку.

– Представляешь, как однажды утопишь его? – серьёзно спросила Марго, опускаясь рядом. – Знаешь, он ведь сегодня с совершенно другой стороны открылся.

– У авантюристов и мошенников, как правило, немало сторон, – наставительно заявила ведьма. – Уже то, что он бросил нас тут, кое о чём говорит.

– Думаешь, всё неправда?

– Не знаю, – с досадой поморщилась девушка. – Как-то странно это. По идее, первое, что Даниил должен был сделать, затевая собственное расследование – поговорить со своей роднёй. А он только сейчас добрался, да и то с моей подачи.

– Ты же не в курсе, может, он и раньше сюда заглядывал.

– Может, – кивнула колдунья, ясно давая понять, что даже вероятности такой не допускает.

– Пойдём за ним? – Школьница с готовностью поднялась и стряхнула со штанин налипшие травинки.

– Это само собой. Беда в том, что он сейчас притаился за ближайшими зарослями и терпеливо нас высматривает. Придётся подождать, пока расслабится и поверит, что мы послушно просидим здесь указанный период времени.

– И когда он поверит?

– Никогда, – вздохнула Варвара.

***

Молодой человек действительно ошивался неподалёку, рассчитывая вовремя пресечь любые попытки последовать за ним и вместе с тем понимая, что ведьму всё равно ничто не остановит. Минут через десять он решил, что раз девушки по-прежнему покладисто сидят у пруда и открыто ему не перечат, внешние приличия вполне соблюдены и можно двигаться дальше. Присутствие посторонних, конечно, смутило бы Антонину Михайловну, но если эти самые посторонние будут тихонько подслушивать под её окнами, ничего ужасного не произойдёт. Обидно только, что Варвара всё ещё относится к нему без должного доверия, причём сейчас почему-то даже больше, чем раньше.

Даниил прошёл через маленький, не слишком опрятный лужок и оказался на задворках ухоженных огородов. Номер дома он благополучно забыл, зато в памяти остались примечательные ворота с жёлтыми резными петушками и старая раскидистая липа у крыльца.

Антонина Михайловна обнаружилась неподалёку; завидев посетителя, она удивлённо вскинула брови, отложила садовый шланг, при помощи которого пыталась вернуть к жизни засохшую от жары картофельную ботву, и гостеприимно махнула рукой в сторону дощатого столика, примостившегося под деревом.

– Даниил! Вот уж кого не ждала…

Вскоре на столе стояли чашки, вазочка с печеньем и шоколадный кекс. Молодой человек тихо злорадствовал, потому что подслушивать разговор в саду куда труднее, чем в доме, то и дело косился на придорожные кусты и медлил, не зная, с чего начать. Понаблюдав за его мучениями, женщина сделала большой глоток и, собравшись с силами, негромко спросила:

– Как проходит расследование?

– Движется, – охотно отозвался Даниил. – Мне нужно задать вам несколько вопросов об Илье. У него были близкие люди, кроме вас? Те, кому он мог бы доверить какую-нибудь тайну.

– Нет, – покачала головой Антонина Михайловна. – Илюша был очень застенчивым, всё время дома сидел. Когда в институт поступил, я надеялась, друзья появятся, девочки, но ничего не изменилось. Он ездил на занятия, а сразу после них возвращался сюда. Уж сколько я ему говорила, чтоб посидел где-нибудь с однокурсниками, на дискотеку сходил – всё бесполезно.

– Неужели совсем ни с кем не общался?

– Ну почему? Были какие-то ребята, но с ними он только по учёбе… Чтобы вне институтских стен – нет, такого не было.

– А среди соседей? Может, друзья детства…

– Да что ты, – отмахнулась Антонина Михайловна. – У него тут ровесников и не было никогда. И потом, Илюшка в детстве всё за мою юбку держался, к ребятам не пошёл бы.

– То есть вы были единственным человеком, которому он мог довериться? —громко, чтобы в радиусе нескольких метров было слышно, резюмировал Даниил.

– Получается так.

Женщина допила свой чай и сразу налила ещё. Чувствовалось, что обыденные привычные манипуляции позволяют ей сохранять хотя бы видимость спокойствия. Было ей чуть за сорок, но потеря единственного сына сказалась на Антонине Михайловне самым пагубным образом – из-под лёгкой летней косынки выглядывали совершенно седые пряди, возле глаз глубокой сеточкой расползлись морщины, уголки тонких губ были горестно опущены, выдавая ежедневные страдания. Одета она была в пижамные бриджи и безразмерную майку с котятами. Даниил предположил, что этот костюм женщина использует и для сна, и для работы в саду, своих мыслей тут же устыдился, однако поделать с ними ничего не мог. Впервые в жизни он был рад тому, что не имеет близких родственников и, следовательно, не превратится в подобие собственной тени, если с ними что-то случится. Как назло, перед глазами тут же возник образ одной до неприличия красивой приспешницы нечистой силы, и чудесный солнечный денёк окончательно померк.

– Скажите, Илья никогда не говорил, зачем отправился в то село? Я знаю, что уже спрашивал, но это действительно очень важно. Может быть, вы что-нибудь вспомнили?

– Нет. – Антонина Михайловна подпёрла щёку кулаком и с тоской принялась разглядывать облака. – Уже всю голову себе сломала. У Илюшки никогда от меня секретов не было, а тут – как подменили его. Я, грешным делом, подумала: влюбился. И знаешь, даже обрадовалась. Институт, конечно, жаль, но ведь всегда можно восстановиться… Надеялась, женится, детки пойдут, хоть на внуков посмотреть успею. А оно – вон как оказалось. Может, и правда зазноба там у него была?

– Может, – уныло подтвердил Даниил. – Илья никогда не увлекался архитектурой, историей, религией?

Она ненадолго задумалась.

– Нет, его больше техника интересовала. Он у меня инженер был до мозга костей.

– Может, в последнее время рассказывал вам что-то необычное? Какие-то легенды, например.

– Я бы запомнила, – уверенно ответила женщина. – Единственное – читать стал много. Он и раньше это дело любил, но тогда просто не оторвать его было.

– А что читал?

– Да я и не знаю, – виновато развела руками Антонина Михайловна. – Что-то в компьютере у себя.

– В компьютере! – оживился Даниил, досадуя, что сразу об этом не подумал. – А можно на него взглянуть?

– Да ради бога. Он у Илюшки в комнате. Я там ничего не меняла и не трогала, всё как при нём.

Вслед за ней молодой человек прошёл в сени, а оттуда – в крошечную полутёмную комнатку, отгороженную от основной части помещения массивной печной трубой и многоэтажной полочкой для обуви. Кровать, стол и скромное офисное кресло стояли совсем впритык друг к другу, а шкафа не было вовсе – видимо, остальными предметами мебели Илья пользовался где-то ещё. Книг и правда оказалось много, однако все они имели отношение к учебным дисциплинам, а не к поклонению дьяволу.

Старенький компьютер недовольно заурчал, когда его включили, но нужную информацию послушно выдал. Быстро проверив основные сайты, которые Илья посещал незадолго до смерти, молодой человек пришёл к выводу, что погибший не интересовался ничем необычным, за исключением разве что медицинской области. Нахмурившись, Даниил снова просмотрел примечательные страницы и, почувствовав, как по телу пробежала дрожь, негромко произнёс:

– Скажите… Тут вот говорится об одном серьёзном заболевании… – Он повернул монитор к Антонине Михайловне, чтобы она могла взглянуть. – Вы не знаете, почему Илья посещал этот сайт? Он подозревал, что болен? Думал, что ему недолго осталось?

Женщина как будто помертвела лицом и теперь стояла не шевелясь, даже глаза были устремлены в одну точку и не двигались. Даниил подождал, пока она немного привыкнет к его открытию, и повторил вопрос.

– Это мой диагноз, – еле слышно забормотала Антонина Михайловна. – Мой. Я не думала, что он знает, скрывала изо всех сил… Не понимаю, как он узнал. Как?..

Внутри всё похолодело от непрошеной жалости, молодой человек с трудом подавил порыв сочувственно стиснуть её руку и нарочито деловым тоном уточнил:

– То есть Илья каким-то образом узнал, что вы скоро… Скоро…

– Умру, – спокойно закончила женщина. – Теперь это не так страшно, без моего мальчика мне здесь делать нечего. Но тогда я была в ужасе, не понимала, как смогу его бросить… Если бы у него была своя семья – другое дело, только ведь Илюшка должен был остаться совсем один, без помощи, без родной души рядом… Я запаниковала, стала на него давить, чтобы он кого-нибудь нашёл… Должно быть, он что-то заподозрил. Надо было прятать результаты анализов, а я только в ящик убирала… О господи, получается, перед смертью он…

– Просто сбежал от вашей болезни, – вырвалось у Данила.

Он поспешно прикусил язык, но мать Ильи, похоже, ничего не заметила. Антонина Михайловна впала в состояние, близкое к ступору; среди невнятного бормотания можно было различить лишь бессвязные обрывки фраз, которые сами собой слетали с её почти неподвижных губ, в блёкло-голубых глазах застыл настоящий шок, пальцы мелко тряслись, то и дело сжимаясь в судороге.

Молодой человек испуганно выругался, силой усадил женщину в кресло и ринулся на улицу. У входной двери он нос к носу столкнулся с Варварой, которая быстро всучила ему оставленный в саду чайник и вазочку с печеньем.

– Спасибо, – без особого удивления кивнул Даниил и развернулся, чтобы идти обратно.

– В скорую звонить?

– Подожди пока, сам попробую.

Он вернулся в дом и покинул его, лишь убедившись в том, что Антонина Михайловна не отправится за сыном прямо сейчас. Ничего нового у неё узнать, конечно, не удалось, но Даниилу было уже не до этого. В его жизни случалось немало дней, о которых хотелось забыть, однако такого гадостного, пожалуй, ещё не было. Он всегда старался не принимать близко к сердцу чужих несчастий, отгораживался от негативных эмоций, а теперь чуть ли не круглосуточно испытывал то, к чему совершенно не был готов. Не иначе как чёрт дёрнул его заявиться в злополучное село и познакомиться с новой подружкой.

Подружка нечистого между тем восседала в художественной позе на деревянных мостках над тёмной болотистой водой и задумчиво разглядывала ярко-зелёную тину, которая неспешно кружилась вокруг подгнивших опорных столбов. Марго поблизости заметно не было, и сейчас молодой человек этому обрадовался.

Он медленно подошёл к колдунье, со вздохом опустился рядом и ткнулся лбом в её плечо.

– Ты ничего не…

– Помолчи.

Варвара действительно затихла, поскольку тоже чувствовала себя хуже некуда и никакого желания ссориться не испытывала. Она продолжила разглядывать тину, а через какое-то время осторожно провела рукой по его волосам и вздрогнула от неожиданности, когда его губы коснулись её плеча.

– Вот блин! – ошарашенно раздалось сзади. – То есть я хотела сказать «извините»…

Несмотря на покаянный тон, было ясно, что школьница ничуть не смущена. Вместо того чтобы, как вежливый человек, пойти прогуляться, малолетняя гробокопательница уселась за спинами друзей и с шумом открыла пачку чипсов.

Всё это Даниил отметил с философской полуулыбкой, нежно потёрся щекой о ведьмино предплечье и, пока она не начала скандалить, решительно поднялся.

– Возвращаться пора, ещё в автобусе полдня тащиться…

***

Всю обратную дорогу они почти не говорили. Марго тихо дремала, улёгшись на длинное заднее сиденье, Варвара сидела, прикрыв глаза, и то ли тоже временами проваливалась в сон, то ли старательно притворялась, чтобы избежать общения.

Даниил её потуги оценил и, поскольку сам не хотел обсуждать незавидную участь Антонины Михайловны, ведьму не донимал, а отрешённо смотрел в окно, за которым стремительно портилась погода. Многодневная жара должна была однажды закончиться неистовым ливнем с оглушительными раскатами грома и яркими всполохами молний, и сейчас всё явно к этому шло.

Выйдя на автобусной станции, они приобрели в крошечном супермаркете батон хлеба, ветчину и сыр, а также бутылку газировки, на покупке которой очень настаивала Марго. Когда маршрутка подвезла их к родному селу, ветер заметно усилился, небо сделалось тёмно-серым, а в воздухе уже чувствовалось напряжение.

– У тебя посидим, – мигом оценил обстановку молодой человек. – Вид с Куличек во время грозы, должно быть, потрясающий. Особенно на церковь.

– Не будет ничего, – недружелюбно буркнула колдунья, сообразив, что он собирается проторчать у неё до утра. – Лучше устроим пикник у речки, я есть хочу.

– Какой пикник? Ливанёт сейчас.

– Поспорим?

– На что?

– На ветчину, – пакостно улыбнулась девушка. – Всё равно с тебя больше не стрясёшь ничего.

– Идёт, – фыркнул он и демонстративно протянул руку. – Разбей, – обратился он к Марго.

– Не буду, – упёрлась школьница. – При любом раскладе ветчины лишаюсь я. Где справедливость?

Лицо девушки выглядело настолько обиженным, что остальные невольно засмеялись.

– Видимо, тебе придётся присоединиться к нашему пари, – очень серьёзно предложила Варвара.

– Да? И на что я должна ставить? На то, что дождь пойдёт, но быстро закончится? Вы уже разобрали оба приличных варианта, а третьего тут просто нет.

– На град поставь, – теряя терпение, посоветовала ведьма. Её руку он сжимал всё настойчивее и ситуацией явно наслаждался.

– Ну и какова вероятность, что я получу свой приз? Ведь…

– Да ставь уже!

– Град, – испуганной скороговоркой прохрипела Марго. – Но если он действительно будет, ветчины не получите. И вообще, что это за спор, где людей вынуждают…

Варвара с улыбкой покачала головой и первой двинулась к реке. Даниил был уверен, что она выберет для пикника какую-нибудь малодоступную рощу, где их никто не увидит, но девушка решительно направилась к камням, которые ему показала Надежда.

– А правда, что твои предшественницы устраивали здесь свои гулянки? – с интересом спросил он.

– Жертвоприношения, – педантично поправила колдунья, взбираясь на первый валун. – Но как ты понимаешь, те, кто об этом знал, рассказать уже никому не могли.

Её глаза таинственно сверкнули фиолетовым отливом, что на фоне тёмных туч смотрелось особенно эффектно.

– Ну и как же произошла утечка?

– Видимо, моих прародительниц терроризировала своя Наденька, чёрт бы её побрал.

– Уверен, ты могла бы об этом договориться…

Варвара польщённо зарделась и, преодолев ещё несколько камней, залезла на самый верхний. Подобрав подол юбки и пристроив сандалии на соседнем валуне, она опустилась на шершавый край и свесила вниз босые ноги. В этот момент заподозрить в ней мошенницу было непросто. Сильный холодный ветер трепал её выбившиеся из косы волосы, верхушки деревьев гнулись к земле, шумя и трепеща всеми листьями, небо то и дело освещалось розовыми зарницами, вода в реке казалась абсолютно чёрной, а течение – невероятно быстрым. Стоило признать, что предшественницы Варвары выбрали для своих утех на редкость удачное место, и если бы сейчас ведьма вытащила из-за пояса ритуальный нож, он бы не слишком удивился. Залюбовавшись стройной хрупкой фигуркой, которая едва ли не раскачивалась под порывами ветра, Даниил вздрогнул от неожиданности, когда Марго протянула ему отломанную треть батона.

– Просто поразительно, что ты ещё жив, – недоумённо пробурчала школьница, заметив его взгляд.

Колдунья обернулась и, взяв у подруги свою долю, скорчила ему недовольную гримасу.

– Идиоты они, – в пространство вздохнул молодой человек и для ведьмы пояснил: – Те, кто отбыл на тот свет, едва на тебя запав. Это ж надо совсем мозгов не иметь, чтобы в такой момент откинуться. Я бы на их месте ни за что не помер.

– Восхитительное самомнение…

– И главное – какая наивность! – изумлённо поддержала школьница. – Все, значит, загнулись, а он тут такой особенный, помирать отказывается! Нет, ну вы посмотрите!..

– Необязательно возмущаться так открыто, – усмехнулся Даниил. – Когда-то любая закономерность даёт сбой…

– Жуй молча, закономерность.

Молодой человек чересчур ласково улыбнулся угрюмой Варваре и действительно не произнёс ни слова, пока не закончил с обедом. Вокруг по-прежнему грозно темнело и полыхало, но дурацкий дождь никак не начинался, а нетронутая ветчина заманчиво покоилась рядом с ведьминой сумкой.

– Даже не смотри, – не оборачиваясь, сурово приказала колдунья.

– Тогда буду смотреть на тебя. Разница минимальная, в конце концов… Так что скажете о нашей искромётной поездке?

– Больше я к твоим родственникам ни ногой, – мигом заявила школьница. – Теперь ясно, почему ты такой дёрганый.

– Я не дёр… Вас и не приглашали, между прочим. – Он поднялся и пересел поближе к Варваре, но спиной к реке, чтобы можно было видеть её лицо. – Думаете, Илья, узнав о диагнозе матери, бросился в бега?

– Поганенький поступок, – прохрипела Марго.

– И странный, – серьёзно добавила ведьма. – Я, конечно, понимаю, что есть дети, для которых родители не слишком важны, но здесь явно не тот случай. Похоже, он был типичным маменькиным сынком – ни друзей, ни девчонок, ни каких-то особенных интересов. В его жизни была только учёба, но и после института он стремился домой. Может, Антонина Михайловна чего-то не знает?

– Даже если Илья целыми днями тусовался в злачных заведениях вместо того, чтобы посещать лекции, это всё равно ничего не меняет. Переехать и начать самостоятельную жизнь он, видимо, не пытался, следовательно, родительский дом его вполне устраивал. Если бы с матерью были плохие отношения, Илья давно бы смылся.

– Так и смылся, едва запахло жареным, – свирепо резюмировала школьница. – Через какое-то время за Антониной Михайловной пришлось бы ухаживать, потом тратиться на лекарства, врачей. Если бы он свалил, когда мать сказала ему про свой диагноз, это выглядело бы совсем гнусно, мог и наследства лишиться. А так – ему вроде бы ничего не известно, имеет право пожить пару месяцев в селе…

У реки воцарилась тягостная тишина, изредка нарушаемая далёкими раскатами грома и плеском холодной воды.

– У неё вообще нет шансов? – задумчиво спросила Варвара. Даниил покачал головой. – И что бы ты сделал на месте Ильи? Мне всё же кажется, что он любил мать.

– Мне тоже. Но он был совсем мальчишкой. На горизонте маячит потеря единственного близкого человека, всё мгновенно лишается смысла… Он мог сбежать просто от страха и безысходности, потому что не знал, как справиться с ситуацией.

– Или не хотел смотреть на умирающую мать, – снова влезла Марго.

– Или не понимал, как ей помочь, и считал, что последние месяцы своей жизни она не должна видеть его страдающим…

– Да хватит вам! – не выдержала Варвара, видя, что дискуссия перерастает в ссору. – Вы не о том говорите. Ясно, что Илья был скромным домашним парнем – я, конечно, плохо его знала, но даже по тому, как он пытался меня пригласить, многое понятно… Кроме матери, у него никого нет, врачи не дают надежды, а мальчик – довольно романтичный и мечтательный…

– Это ты тоже по его приглашению определила? – заинтересовался молодой человек.

– Это и по его образу жизни ясно. В общем, на мой взгляд, он должен был сделать всё, чтобы вытащить мать с того света.

– Например, обратиться за магической помощью? – мигом посерьёзнел Даниил. – Но это же чушь!

– Во-первых, попрошу выбирать выражения. Во-вторых, если ты будешь знать, что скоро потеряешь самое дорогое, поверишь во что угодно. Заметь, я благородно не напоминаю об инциденте в церкви, когда ты, завидев безобидного котика…

– Всё, я понял. Илья каким-то образом узнал, что в относительной географической доступности обитает богопротивный элемент, обещающий полное выздоровление страждущим, и, собрав свои скромные пожитки…

– Я никогда никому ничего подобного не обещала, – злобно процедила ведьма. – Наоборот, если ко мне кто-то с болячками является, сразу к врачу отсылаю.

– А с чего ты взяла, что я о тебе? – изумился молодой человек и, увернувшись от мелкого камешка, продолжил: – До Ильи информация о твоих услугах могла дойти в слегка изменённом виде. Ну да бог с ней. Самое главное, что к тебе как к профессионалу он не обращался. Или я чего-то не знаю?

– Ты многого не знаешь, но увы, не об этом.

– Тогда о чём мы вообще говорим? Или может, он потому за тобой и наблюдал? – оживился Даниил. – Хотел убедиться, что ты не шарлатанка, что действительно сумеешь помочь. Слушай, это мысль! Чтобы не дёргать понапрасну мать, Илья решает сначала разузнать всё наверняка, ходит за тобой, ошивается в той чудесной роще, поглядывает по сторонам… Кстати, и на церковь мог смотреть неспроста: насколько мне известно от твоей любимой набожной подруги, ведьмы, при которых расстреляли священника, умели лечить всё. Правда, и плату за это брали нехилую, но не суть. Илья часто туда ходил – может, надеялся узнать побольше о твоих предшественницах или, например, найти какие-то рецепты, инструкции. И на свидание тебя звал не за тем, за чем ты подумала, а чтобы сблизиться и поговорить на интересующие его темы. Он просто пытался выяснить, на самом ли деле ты та, за кого себя выдаёшь.

– Но во время одного из ночных бдений в рощице он заметил нечто… – подхватила Варвара. – Хотя может, и не он заметил, а его. Как бы там ни было, Илью решают убрать за чрезмерное любопытство и устраивают псевдоповешение.

– Что ж, по крайней мере, одной тайной меньше, – вздохнул молодой человек. – Осталось отловить отца Фёдора и передать его в холодные руки правосудия.

– Руки… – отрешённо протянула Марго. – Мы их так и не нашли.

– А вот это меня действительно удивляет. Не то, что не нашли, конечно, а то, что Зубов был единственным, кого их лишили. К чему это? У нас три однозначно насильственные смерти – Илья, Зубов и зарубленный в лесочке фермер, падкий на твою красоту. – Он покосился на Варвару и, с удовольствием получив в ответ недовольный взгляд, продолжил: – Можно ещё добавить в список брата Марго, утонувшего весьма нетипично. Всё это произошло в разное время, с людьми, у которых, казалось бы, нет ничего общего, и более того, способы убийства также разные. Правда, против Зубова и фермера использовали топор, но отрубить лишнее почему-то решили только у первого. А повесить здорового парня – это тоже, знаете ли… Сила нужна неимоверная – Илья ведь наверняка боролся. То есть сначала надо придушить верёвкой так, чтобы след от неё хотя бы примерно совпадал с тем, который остался бы после суицида, потом затащить тело на дерево, а в конце ещё и прибраться вокруг – уничтожить отпечатки обуви и всё в этом духе.

– У него было много времени, – пожала плечами ведьма. – Ночью по окрестностям в принципе мало кто ходит, а уж в рощу между Куличками и кладбищем точно не заглядывают.

Словно в подтверждение её слов, небо зигзагом рассекла розовая молния, а через несколько мгновений раздался удар грома такой силы, что в селе залаяли собаки.

– Я выиграл ветчину.

– Дождя-то нет, – воспротивилась Марго.

– Града я пока тоже не вижу.

Варвара противно улыбнулась и окинула хозяйским взглядом спорную еду.

– Вообще-то, и мне непонятно, почему отец Фёдор их всех по-разному прикончил. Ну с Ильёй и братом Марго ещё ясно – он пытался избежать внимания. Но с фермером церемониться не стал, хотя наверное, тоже мог бы как-то замести следы. А с Зубовым – вообще уникальный случай. В истории человечества самоэксгумирующиеся трупы встречаются не так уж часто, и мне трудно допустить, что убиенный сделал это по собственной инициативе.

– Если бы твой нестандартно мыслящий Ерохин не решил перепрятать тело, у нас могли бы быть какие-то ответы… Самое интересное, что своей цели он всё-таки достиг – отец Фёдор действительно запаниковал, только вместо того чтобы совершать ошибки, благоразумно покинул ваш нетронутый уголок цивилизации.

Ведьма оскорбилась.

– Мой Ерохин давно был бы полковником, если бы согласился переехать в крупный город. Ты не представляешь, какой он гений!

– Криминальный талант! – с энтузиазмом подхватил Даниил и с размаху зашвырнул в воду мелкий камешек. – Радуйся, что священник смылся. Если бы не это, я бы подумал…

– Чтобы думать, мозги надо иметь, – с обидой буркнула школьница, заслужив негодующие взгляды обоих. – Ерохин и правда очень хорош, ты бы знал, какая у него раскрываемость!

– А ты знаешь? – ядовито осведомился молодой человек. – И наверняка с его слов?

Марго насупилась, молча догрызла сыр и вопросительно уставилась на подругу.

– Пожалуй, идти пора, – задумчиво кивнула Варвара и посмотрела на тёмную воду внизу.

Туча по-прежнему висела над примечательной грудой валунов, но ни одной дождинки до сих пор не упало. Даниил поднялся и протянул ведьме руку.

– Вставай, фольклорный пережиток.

Колдунья презрительно фыркнула, демонстративно отвергла его предложение и, прихватив ветчину, направилась к любимому холму. Школьница поспешила за ней.

Проводив подруг до дома и не сумев напроситься в гости, Даниил немного пошатался по селу в поисках приключений, таковых не обнаружил и, флегматично поздоровавшись с молчаливым дедом, вернулся на чердак. Ложиться спать ещё было рано, но после общения с матерью Ильи он чувствовал себя бесконечно уставшим и понимал, что ничего толкового сегодня уже не сделает.

Растянувшись на матрасе, из которого высыпа́лись короткие соломинки, молодой человек закинул руки за голову и закрыл глаза, слушая, как потрескивают от сильного ветра толстые балки. От сквозняка соломинки перекатывались по полу и цеплялись за его футболку; Даниил лениво приподнимался, чтобы их стряхнуть, и снова возвращался в прежнюю позу.

Три или четыре совершенно разных убийства, и жертв связывали лишь пребывание в одной аномальной зоне да безответная страсть к местной колдунье. Причём в данном случае более важно скорее первое – в Варвару поголовно влюблена вся мужская часть села, однако некоторым всё же удаётся выживать. Даже большинству. У отца Фёдора был вполне прозрачный мотив, чтобы избавиться от Ильи, но остальные-то там каким боком? Теоретически священник, конечно, мог помешаться на ведьме, только почему тогда не пострадал тот же Дима со своим падким на молодых девиц папашей или, например, Ерохин? И зачем надо было запирать Марго в подвале? Тот, кто собственноручно совершил несколько убийств, не церемонился бы с ней.

Молодой человек перевернулся на живот и уставился в тусклое окошко, за которым начиналась буря. Всё вроде бы сходится, и чрезмерно увлёкшийся колдовскими книжками отец Фёдор как нельзя лучше соответствует роли убийцы, но не покидает ощущение, будто что-то не так. Смерть Ильи, скорее всего, на его совести, а вот другие… Почему именно они? Из-за того, что цеплялись к Варваре? Тогда почему такие разные способы убийства и, самое главное, отчего священник не явился за заслуженной благодарностью? Ему давно следовало навестить ведьму, наладить с ней дружеский контакт, предложить совместные дьяволопоклоннические мероприятия… Или он тоже, как и Илья, не был до конца уверен, что девушка обладает тёмной магической силой, и хотел лично убедиться? Но он прожил здесь намного дольше, и к тому же странно решаться на череду преступлений, если точно не знаешь, ради кого на это идёшь.

Любой психопат, так или иначе, чем-то руководствуется в своих поступках, выстраивает логичную и понятную хотя бы для него цепочку действий. А у этого всё не как у людей, сплошные нестыковки и непоследовательности. Видимо, смерти стоит рассматривать по отдельности – в единую картину они пока укладываются с трудом и приличной натяжкой. Больше всего на данный момент известно об Илье – значит, и начинать проще с него.

Что такого ужасного он мог заметить ночью, если тут же поплатился жизнью? Явно какое-то преступление, но не убийство, потому что в то время скончался только он. Сам собой напрашивается некий не признаваемый традиционной церковью обряд, в котором участвовал священник, однако вешать за это… Была ночь, расстояние всё-таки приличное… Илья бы, скорее всего, ничего толком не разглядел, а если бы и разглядел, то не понял. Да и вероятность того, что кто-то ему поверит, была не слишком велика. А вот труп в роще определённо привлёк к церкви и её бессменному сотруднику ненужное внимание.

Может, причина всё же в Варваре? Илья стремился убедиться в том, что она действительно на что-то способна, но узнать, понятно, мог только обратное. Что, если кто-то очень не хотел, чтобы правда стала известна сельчанам? И кому это может быть выгодно, кроме самой колдуньи? Лишь тому, кто замешан в её афере либо сходит по ней с ума настолько, что готов на корню уничтожить малейшую грозящую ей опасность. Но это снова ничего не даёт.

Даниил устало прикрыл веки и вздрогнул от резкого стука в окно. Старое стекло звенело и дребезжало, а он всё не понимал, в чём дело, пока наконец не заметил на земле крупные полупрозрачные льдинки. От удивления молодой человек вытаращил глаза и ещё долго не мог оторваться от созерцания сильнейшего града, неожиданно обрушившегося на село, словно галька из порванного мешка.

***

Первой, кого он встретил утром, оказалась Надежда. Одетая в лёгкий цветастый сарафан и тёмную кофту, она тихо переговаривалась с Матвеем Лукьянычем, как всегда восседавшим у своего трактора, и резко замолчала, завидев Даниила.

– Доброе утро, – недоумённо поздоровался он, почему-то не подозревая между ней и стариком тёплой дружбы.

– Слышал новость? – вместо приветствия затрещала девушка. – Отца Фёдора нашли!

– Без признаков жизни? – не особенно удивился он.

– Почему? – слабо пискнула Надежда. – С ними он. С признаками.

– А почему тогда «нашли»?

– Потому что выпивший был, – ядовито скривилась она. – Уехал в командировку, а на обратном пути остановился в мотеле и проторчал в их баре несколько суток. Вот уж не думала, что он к этому делу склонен. Видать, горе какое, а может, радость. В общем, поговаривают, он до сих пор там сидел бы, но Васька, тракторист из соседней деревни, ездил к брату в область и по пути забрёл в тот же бар. Отца, естественно, признал и почти силком оттуда вытащил. Сказал, мол, если случилось чего, надо это со своими товарищами обмыв… обсуждать. А не сидеть непонятно где без родной души рядом.

– И что Фёдор?

– А куда ему деваться? Ваське ещё никто не отказывал – себе дороже. Отсыпается наш Федя после чрезмерных возлияний.

– У себя? – всё никак не мог поверить Даниил.

– А где ещё? Можешь его навестить, если хочешь, только вряд ли он сейчас в состоянии общаться: когда человек несколько дней не просыхает…

Не слушая продолжения, молодой человек оставил Надежду развлекать беседой деда, а сам скорым шагом направился к Куличкам. Бесконечно мрачная Марго прохаживалась перед калиткой и то и дело бросала обеспокоенные взгляды в сторону церкви, которую с этой стороны холма всё равно не было видно.

– Привет!

– Уже не ждали, – хмуро буркнула школьница. – Сколько можно дрыхнуть? А если однажды убийца заявится, тоже будешь спокойно спать?

– Так он вроде уже заявился.

– Какой от него теперь толк? Наш маньячина так просто не вернулся бы. Имей в виду, Варька в бешенстве.

Он ухмыльнулся, предвкушая бурные разборки, и прошёл на участок. Ведьма сидела на низеньком пороге и, уставившись в одну точку, поигрывала узким длинным ножом.

– Ритуальный? – заинтересовался Даниил.

– Для заклания неугодных, – скривилась девушка. – Кто мне наплёл, будто священник – точно убийца?

– Ну, грешки-то за ним действительно водятся. Мы ещё не знаем, с чего он вдруг докатился до запоя.

– Угу. Наверное, перерубил в шашлык половину села, а потом совесть замучила.

– Всякое бывает, – беспечно сказал молодой человек и присел рядом с ней на корточки. Теперь узкое лезвие мелькало прямо перед его лицом, а отражавшиеся от стали солнечные блики скользили по рукам и одежде. – Как думаешь, он уже проспался?

– И тебя ждёт, – издевательски кивнула Варвара. – Ладно. —Она со вздохом поднялась и лёгким движением заткнула нож за пояс юбки. —Идём. Будем считать, что служение Богу – дело круглосуточное.

– Не думаю, что отец Фёдор воспринимает тебя именно так.

Ведьма фыркнула и позвала подругу:

– Ты идёшь?

– Да ну его к чёрту, – обиженно буркнула школьница. Как будто священник своей непричастностью к кровавым преступлениям оскорбил её до глубины души.

По пути Даниил ещё раз уточнил все детали возвращения беглеца, выслушал то же, что рассказала Надежда, и с печалью констатировал:

– Выходит, дверь в церкви прикрыл не он… И раньше, когда я засёк кого-то возле его дома – видимо, и здесь Фёдор ни при чём. И в истории с покушением на Марго…

– Откуда такая уверенность?

– Просто это бессмысленно. Одно дело – скрываться и потихоньку подчищать за собой следы, другое – скрываться, чтобы вскоре вернуться и жить по-прежнему. К тому же есть ещё кое-что, о чём мы не подумали: его книги. Если бы отец Фёдор всерьёз опасался преследования и расплаты за содеянное, он бы уничтожил свою коллекцию – менты при осмотре его квартиры, естественно, обратили бы внимание…

– Вдруг он не мог там появляться?

– Ну сына попросил бы. Ты представишь меня официально?

– В самых изысканных выражениях. – Варвара нажала на звонок и не отпускала кнопку, пока за дверью не послышались медленные нетвёрдые шаги.

– Смотрю, тяжело ему пришлось…

Ведьма криво усмехнулась и, едва дверь распахнулась, подобострастно зачастила:

– Здрасте, отец Фёдор. С возвращением! Как съездили, как отдохнули? А я вам нового… э-э… прихожанина привела. У него есть несколько вопросов по поводу церкви, служб, ну и так, вообще… – Почувствовав, что словарный запас заканчивается, девушка толкнула Даниила локтем в бок и очень ласково осведомилась: – Чего ты там ещё узнать хотел?

– Кто это?

– Отец Фёдор, – одними губами прошипела колдунья. – Как будто это ты неделю квасил.

– Или так, или неумеренные возлияния кардинально меняют внешность, – огрызнулся молодой человек. – За идиота меня держишь? Кто это, я тебя спрашиваю?

Разбуженный священнослужитель наконец прекратил недоумённо моргать, вроде бы признал Варвару и, хотя был далёк от того, чтобы без удивления обнаружить её поутру на своём пороге, взял себя в руки и благодушно представился:

– Можете называть меня просто Фёдором. Надолго в наши края?

– Пока в дурку не увезут, – взвыл Даниил и размашистым шагом направился к кладбищу.

– Юродивый он, – в ответ на молчаливый вопрос пояснила Варвара.

В её голосе звучало столько сострадания, что отец Фёдор понимающе кивнул и предложил заходить в любое время. Правда, сообразив, что с инициативой поспешил, он торопливо добавил, что в ближайшем будущем намерен вплотную заняться делами покинутой на длительный срок паствы, а потому исполнять роль гостеприимного хозяина вряд ли сможет. Девушка внимательно выслушала его тираду, очень серьёзно посочувствовала и вежливо попрощалась.

Даниила она догнала уже у самого кладбища – молодой человек нервно прохаживался перед печально известным рядом, где покоились незадачливые поклонники колдуньи. На волевом лице явственно проступали сомнения в собственном здравомыслии, и Варвара вдруг поняла, что видеть его таким растерянным на редкость приятно.

– Перегрелся, что ли?

– Признайся: ты решила подменить священника, чтобы мозги мне запудрить? Скажи честно. Я не буду злиться, даже если это ты всех замочила. И к ментам не пойду. Просто ответь.

Отчаяние, сквозившее во всём его облике, показалось забавным, и ведьма заливисто рассмеялась, ещё больше его смутив.

– Знаешь, меня здесь во многом обвиняли, но подмена священника – это уж вообще… Можешь пройтись по селу и поспрашивать народ – личность отца Фёдора все подтвердят, только потом действительно вызовут бригаду из психушки.

– Но это не он! – взорвался молодой человек. – Да что ты смотришь на меня, как на умалишённого?! Говорю тебе, раньше был другой! Этот старше лет на пять, тяжелее килограммов на десять, и черты лица не те. Отдалённое сходство, конечно, есть, но оно очень отдалённое!

– Ладно, ты это… Успокойся…

– Не надо меня успокаивать! – Он вскочил с могилы, на которую Варвара пыталась его усадить, и, поскольку смотреть ей в глаза сейчас просто не мог, с возмущением обозрел надгробья. – Когда я только приехал, рядом с церковью был совершенно другой отец Фёдор. Сидел там поблизости, занимался гладиолусами, а потом отвёл меня к Наде и тёте Клаве… Ну конечно! Они подтвердят!

– Прости, но я так не думаю, – осторожно сказала девушка. – И Наденька, и её родственница знают именно этого отца. С момента смерти прошлого, состарившегося и умершего безо всяких подозрительных обстоятельств, других здесь не было. Более того, Надин лично видела триумфальное возвращение из мотеля и, если бы заметила что-то неладное, уже разнесла бы по селу.

– Значит, тот был поддельный, – с безысходностью выдохнул молодой человек и устало опустился на тоненькую примогильную дощечку, служившую, очевидно, скамейкой. – Мужчина лет сорока, с серыми глазами и светлыми волосами, подтянутый, с хорошей фигурой…

– Ты и фигуру его оценил?

– Обязательно сейчас язвить? – безрадостно поморщился Даниил. – У меня, может, мир рушится…

– Уютное сознание материалиста.

– Да хватит уже! Лучше подумай, кто подходит под это описание.

– Сам отец Фёдор, – ядовито протянула девушка. – За исключением фигуры, конечно.

– А ещё?

Варвара действительно задумалась, однако спустя полминуты покачала головой.

– Из наших – никто. Но в соседних деревнях, может, и есть – я их почти не знаю. Пришёл кто-нибудь с гладиолусами помочь, а ты его сдуру за священника принял.

– Он мне представился, – по слогам процедил молодой человек. —Назвался отцом Фёдором, я отчётливо это помню.

– Ну и зачем кому-то им притворяться? – скептически полюбопытствовала колдунья. – Причём заметь, спектакль мог быть рассчитан только на тебя, остальные-то прекрасно знают, кто священник, а кто – нет. Ты что-то перепутал.

Даниил едва заметно побледнел и, сосредоточенно сведя брови, уставился на медленно покачивавшиеся верхушки далёких елей. Действительно, дурацкий подлог мог предназначаться только ему, но тогда получается, что фальшивому отцу было известно о его прибытии в село. Его ждали. И как красиво всё устроили: в священнике и любителе цветов ничего плохого точно не заподозришь. Отправив его беседовать с тётей Клавой и её племянницей, поддельный Фёдор оставался за углом, вне поля зрения женщин. А настоящий к тому моменту, наверное, уже был на пути в свой мотель, или куда он там ездил…

– Тебе нехорошо? – с беспокойством спросила ведьма, налюбовавшись его окаменевшим лицом.

– Мне прекрасно, – обморочным тоном прошептал молодой человек. – Что ни день, то новые чудеса.

– Ну, ты знал, с кем связываешься…

– Я просто не понимаю: зачем? – перебил Даниил. – Тот Фёдор ничего из меня не вытягивал, не пытался дезинформировать, ни в чём не убеждал… Я сказал, что хочу поговорить об Илье, и он отправил меня к Надежде. Вёл себя абсолютно обычно, мне и в голову не пришло в чём-то засомневаться. Теперь я точно вспомнил, что он держался позади меня и за углом церкви, но ведь я мог о нём упомянуть в присутствии тёти Клавы, а она, скорее всего, знала, что настоящий священник уже умотал. То есть разыгрывая передо мной спектакль, мужик прилично рисковал, и совершенно непонятно: ради чего?

– Может, не так уж и рисковал, – тихо предположила Варвара. – Ты только приехал, никого не знал… Клава и Надин просто решили бы, что ты ошибся. Вряд ли стали бы заострять на этом внимание. И если что – скорее усомнились бы в твоём здравомыслии, а не подумали, что кто-то хочет поиграть в священника.

– Поиграть в священника? – переспросил молодой человек; он поднялся с дощечки и с уважением посмотрел в васильковые глаза. – А это интересно. Судя по всему, настоящий отец Фёдор к убийствам отношения не имеет, но вот фальшивый… Кто-то очень впечатлился местной легендой, особенно тем отрывком, в котором ведьмы и священник водят тесную богопротивную дружбу, а поскольку вакансий в приходе больше нет…

– Маньяк притворяется отцом Фёдором?

– Примеряет на себя его личность со всеми вытекающими. Может, даже всерьёз считает, что это он – настоящий священник. Самое главное, у нас теперь есть вполне удобоваримый мотив. Зубов и фермер тебе проходу не давали и потому спешно покинули этот мир – друзьям же надо помогать.

– А Илья?

– А Илья чересчур пристально присматривался к тебе и твоему образу жизни, поэтому теоретически мог увидеть то, что ты предпочла бы скрыть. Неизвестный ублюдок ведь просто заботится о тебе! Он не напал на нас в церкви, дал твоей подруге шанс выжить, хотя явно имеет к ней какие-то претензии…

– Ну и кто это, по-твоему? – резковато перебила девушка. – Говорю тебе, я не знаю ни одного человека, подходящего под твоё описание.

– Может, пришлый какой, – уже не так уверенно предположил Даниил. – Илья узнал легенду – значит, она находится практически в общем доступе. Любой психопат мог её услышать и сделать соответствующие выводы. Стоило бы проверить всяких сектантов и сатанистов в ближайших городах, но понятно, что нам такое просто не под силу, а твой Ерохин вряд ли проявит энтузиазм без доказательств… Кстати, отрубленные руки сюда тоже вполне укладываются, это как с козлиной головой – что-то вроде ритуального убийства или жертвоприношения. Только не надо спрашивать, почему именно его конечности – я в теме не разбираюсь, оно всё по твоей части…

– Допустим, последний пассаж я благородно пропущу мимо ушей. Совершенно не понимаю, что нам дают твои умозаключения и как это меняет уже известную нам картину.

Молодой человек тоскливо вздохнул и машинально опёрся рукой на симпатичное светлое надгробие.

– Доказательства надо искать. Хоть что-то, за что можно зацепиться. – Он осмотрелся, словно ища подсказку, и неожиданно остановил взгляд на другом конце первого ряда. – Слушай, когда я только приехал, местные тётки мне наплели, что с могилы Ильи кто-то землю таскает. А ещё я видел на ней цветы.

– И к чему из этого, по-твоему, причастна я?

– Я бы не удивился, если и к тому, и к другому, – мягко улыбнулся Даниил, заметив гневные искры в её глазах.

– Его земля мне на фиг не сдалась, своей до чёрта. – В голосе слышалось неподдельное раздражение. – А цветы носить мне тоже без надобности, тогда я весь ряд букетами заваливала бы.

– То есть среди местных есть кто-то, кто очень скорбит о нашей общей утрате…

– Насчёт земли – мне кажется, это просто выдумки, – немного успокоившись, заявила ведьма. – Когда слушок пополз, я специально ходила сюда несколько раз: знала, что любую непонятную активность на кладбище повесят на меня или Марго. Хотела заранее знать, к чему готовиться, но никаких перемен на участке Ильи не заметила. Скорее всего, местные сплетницы постарались. А цветы я тоже один раз видела. И нет, я понятия не имею, кто может его навещать.

– Либо убийца, либо влюблённая девица.

– Почему это? Может, друг?

– Друг не цветы оставил бы, а рюмку.

– Ну, сердобольная тётушка из тех, кому заняться нечем, – поморщилась Варвара. – Ты всегда слишком поспешно делаешь выводы, а потом долго удивляешься, почему всё не так, как ты себе придумал. Один прокол со священником чего стоит!

– Да я почти был прав! Это и проколом-то назвать нельзя…

– А то, что мы целый день угрохали, чтобы смотаться к его сыну? – с вызовом напомнила девушка. – Да ещё и книжку спёрли!

– Ну иди верни, раз такая святая, – огрызнулся Даниил. – Вот уж не тебе на чужие грехи пенять.

Ведьма злобно сузила глаза, поджала губы и, круто развернувшись, направилась к своему холму.

– Как можно тщательнее обследуй эти цветочки, – бросила она, не оборачиваясь. – Глядишь, по количеству лепестков поймёшь, кто убийца!

Молодой человек в досаде выругался, сделал несколько шагов вслед за ней, но быстро передумал. Нравится выпендриваться, когда убийца так и вертится рядом – ради бога. Всё равно никуда не денется. Теперь вполне очевидно, что психопат её оберегает и за ведьму беспокоиться не надо. Правда, Марго может пострадать, как в прошлый раз, но новых покушений на неё пока не было, а Варвара, хоть и неуравновешенная особа с дурным характером, о подруге позаботиться сумеет. Во всяком случае, попытается.

Он покосился на ближайшую могилу, словно спрашивая у её обитателя совета, обвёл задумчивым взглядом соседние и, тяжело вздохнув, зашагал к участку Ильи. Конечно, колдунья права: наличие цветов совсем ничего не даёт, и установить по ним дарителя практически нереально, но ведь надо же что-то делать! Каждый день всплывают новые детали, которые не вяжутся с предполагавшимся прежде, каждый день всё запутывается ещё больше, каждый день он чувствует, как кольцо вокруг него сжимается, однако не может сообразить, откуда и когда ждать опасности… Давно уже пора сказать Варваре правду, но чем дольше её скрываешь, тем тяжелее признаться. Да и нет гарантии, что она поймёт.

Он прошёлся вдоль ряда, с сочувствием глядя на выбитые даты, которые свидетельствовали о том, что рок настигает самых молодых, и остановился перед могилой Ильи. Цветов уже не было, но кроме этого никаких изменений он не заметил; свежих углублений в земле, поросшей реденькой желтоватой травкой, не наблюдалось.

Порадовавшись, что вредная колдунья ушла раньше и не может прокомментировать состояние могилы, а также его интеллекта, Даниил собрался ещё немного побродить по кладбищу и выйти к селу с другой стороны. Через некоторое время выяснилось, что гулять без определённой цели, терзаясь бесплодными размышлениями, просто невыносимо – душа жаждала решительных действий, но как назло, в голову ничего не приходило.

После вчерашнего града стало немного прохладнее, и жара уже не казалась такой удручающей. Подумав о редком погодном явлении, молодой человек усмехнулся, дивясь, как это школьнице удалось переиграть их обоих. Потом вспомнил, что вариант с градом подруге предложила Варвара, и против воли поёжился. Совпадение, конечно, но ведь о том, что дождя не будет, тоже она сказала… Вот так и создаются легенды.

Улыбаясь своим мыслям, он двигался по главной улице, не глядя по сторонам и не замечая ничего вокруг. Поэтому, когда Надежда вдруг оказалась у него за спиной, едва не отпрыгнул, готовясь защищаться.

– Ты уже не в первый раз так на меня реагируешь, – попеняла девушка, от которой не укрылась его реакция.

– Ну так делай выводы, – недовольно буркнул Даниил. – Ты отца Фёдора сегодня видела?

– Конечно.

– И как он тебе?

– Примерно как обычно, – непонимающе протянула она. – Конечно, пить столько не стоило, но со временем он вернётся в норму. Приготовлю ему борщика, котлет…

– Помнишь день, когда мы впервые увиделись? – перебил молодой человек, не в силах слушать рассказы о чужой еде. – Возле церкви.

– Этого мне не забыть, – кивнула Надя.

– Кто там был, кроме твоей тёти и меня?

Девушка посмотрела на него немного странно и, как следует обдумав ответ, медленно протянула:

– Никого. А что, ты кого-то ждал?

– Я видел там мужика – лет сорок, глаза серые, волосы светлые… Никто не вспоминается?

– Отец Фёдор.

– Нет, я к нему сегодня заходил. Тот – другой.

– Ну не знаю, – озадаченно развела руками Надя. – Не было там никого. Мы с тётей Клавой всегда сами берём инвентарь и идём работать. Ты один к нам тогда подошёл, больше мы никого не видели. Там вообще немноголюдно – раньше ещё Илья мелькал или грешники заядлые, но сейчас лето, так что…

– Грешники? – не понял он.

– Ну это так, по мелочи. Допустим, человек спёр ерунду какую-нибудь, другу соврал или на соседскую жену засматривается (у нас, конечно, в основном на Варвару) – надо бы исповедаться. Но народ пуганый, свои тайны никому не доверяет, даже отцу Фёдору не все готовы, учитывая нашу легенду… Вот он и придумал, что особо стеснительные могут искупать прегрешения практически анонимно, просто изредка трудясь на благо церкви. Условия работы и её продолжительность каждый сам для себя устанавливает.

– А так разве можно?

– Вообще-то, нет, но отец Фёдор у нас новатор, мыслит нестандартно и с оглядкой на современные реалии. – В голосе Надежды слышалось настоящее уважение, однако, памятуя о её способностях и непонятной страсти к священнику, делать выводы он не торопился. – Суть в том, что иначе эти люди просто не приходили бы. Они раскаивались бы, мучились угрызениями совести, тем самым разъедая себя изнутри и, наверное, терзая своих близких… А так – несут какое-то наказание, получают чувство удовлетворения от того, что делают что-то хорошее, и в итоге все в выигрыше. В тёплое время года людей, конечно, поменьше – они больше купаться ездят или на шашлыки… Но осенью опять повалят, можешь мне поверить.

– Теперь у меня остался самый главный вопрос… – прищурился молодой человек.

– Кому мы с тётей так нагадили? – понимающе фыркнула девушка. – Лично я страдаю исключительно из-за неудачной родственной связи. А она – от чрезмерного усердия. Комара прихлопнет – уже в церковь несётся поклоны бить.

Надежда несколько раз провела рукой по своим распущенным волосам и принялась заплетать их в косу. Жест очень напомнил Варварин, и Даниил невольно отвернулся.

– А среди этих грешников нет такого, который приходит очень часто и…

– И с окровавленными руками? – развеселилась девушка, не догадываясь, что её предположение имеет непосредственное отношение к реальности. – Нет, не встречала. Подержи.

Молодой человек взял протянутый свёрток, который она куда-то несла, и подождал, пока заклятая подружка колдуньи вытряхнет из босоножки камешек. Поскольку её общество прилично тяготило, а говорить с ней всё равно больше было не о чем, Даниил начал поглядывать в сторону дома Матвея Лукьяныча, рассчитывая найти там временное укрытие и уединение, но девица его надежды растоптала на корню.

– А это кекс, я его Зубовой несу, – словоохотливо поделилась она. – Знаком с ней?

– Немного, – сразу насторожился Даниил. – А зачем кекс? У неё что-то случилось?

– Ну вдова всё-таки… Мы с тётей стараемся её поддерживать. Больше тётя, конечно.

– Почему?

– Потому что мне, честно говоря, по барабану…

– Почему вдова? – Он резко замер и с испугом уставился на Надежду.

– Понятно, что если муж до сих пор не вернулся, то уже и не вернётся. Некоторые думают, что он с любовницей сбежал, но по-моему, всё очевидно. Мне сложно представить женщину, способную на него запасть, да и деньги приличные нужны, чтобы от законной супруги свинтить. У него с этим вечно туго было, а если б снова воровал, всё село бы знало. Конспиратор из него никакой.

– Воровал?

– Он нередко церковь посещал, – криво ухмыльнулась Надежда. – Сначала стащит там чего, а потом работать приходит. Самое интересное, что иногда даже назад сворованное приносил, но чаще делал вид, что он тут ни при чём. Думаю, в его случае это скорее болезнь, чем нужда. Прежний батюшка его крестил и вообще с пелёнок знал, так что смотрел на безобразие сквозь пальцы. Отец Фёдор тоже терпимо относился – мало ли у кого какие недостатки.

– И что, он только церковь грабил?

– Нет, конечно. Тащил всё, что плохо лежит. У нас с тётей как-то грабли увёл, у соседей наших – табурет пластиковый из сада, а у Лёшки Ерохина – вообще служебную машину угнал. Далеко, правда, не уехал, совесть замучила…

– Вернул? – скептически уточнил Даниил.

– Подружка твоя его догнала. Не иначе как на помеле. Зубов Варьке всю душу излил, покаялся, а после этого, видно, помешался на ней. Ну, не он первый…

– А Ерохин что?

– Да ничего. Вмазал пару раз, чтоб неповадно было. Он серьёзных преступников ловит, на такую ерунду просто внимания не обращает, если жалоб нет. А на деревенского дурачка дело заводить – даже не по-мужски как-то…

– И после этого инцидента Зубов испарился? – медленно протянул молодой человек.

Надежда отошла на обочину, позволив проехать дребезжащей всеми частями «Волге», и принялась что-то подсчитывать в уме.

– Ну, не сразу после. Несколько месяцев прошло. А что?

– Ничего, – буркнул Даниил, лихорадочно прикидывая, насколько крепко он успел подпортить жизнь великодушному менту, благородно спустившему незадачливому Зубову его прегрешение. – Не знаешь, в каких странах за воровство руки отрубают?

– Где-нибудь на Востоке, – пожала плечами девушка. – У тебя ещё много оригинальных, никак не связанных между собой вопросов или я пойду ко вдове?

– Нет, ещё много. Зарубленный в лесочке фермер, часом, не был замечен в церкви?

– Не был, – уверенно доложила Надя. – Он не из тех, кто способен раскаиваться. Такие придумывают для себя отдельную систему ценностей, где царь и бог один, и живут в соответствии с ней, пока кто-нибудь не объяснит, что они очень неправы.

– Топором, что ли?

– Тут уж как повезёт.

– В общем, грехи за ним водились… А за Ильёй?

– Это тебе виднее. – Она выразительно посмотрела на часы и сделала несколько шагов к крошечному переулку, по которому можно было пройти к дому Зубовой. – В церкви он почти всё время был, но помогал не очень часто, каких-то пакостей я за ним не замечала.

– А брат Марго?

– Приходил иногда, только думаю, больше для того, чтобы сестре пример показать. Опустившийся он, конечно, был, но всё же не совсем пропащий, для неё лучшей жизни хотел. И прежде чем ты начнёшь спрашивать меня о каждом из соседей, должна сказать: в основном в церкви помогают женщины, особенно те, которым, по их мнению, до встречи с апостолом Петром уже недолго осталось. К концу жизни люди частенько становятся очень набожными и внезапно осознают, сколько плохого и неправильного сделали.

– Попытка соблазнить священника входит в этот список? – не удержался Даниил.

– Ой, можно подумать, – скривилась девушка. – Вот уж не тебе мне нотации читать.

– Почему это?

– Я хоть священника выбрала, а ты – чуть ли не дочь антихриста, – мерзким голосом пояснила Надежда и по-хозяйски открыла внутреннюю щеколду на калитке Зубовой, к которой они подошли. – Ладно, мне пора. Можешь передать от меня пламенный привет своей ненаглядной.

Молодой человек покачал головой, представив реакцию Варвары, и действительно побрёл к Куличкам, прикидывая, как бы донести до неё, что у Ерохина имелся неслабый мотив: служебная машина – всё равно что верный конь в стародавние времена, её угон воспринимается подобно личному оскорблению и требует немедленной вендетты. Ну может, не самой немедленной, если у человека есть мозги и терпение, чтобы основательно подготовиться. Конечно, сей неприятный инцидент в славной биографии сержанта ещё ни о чём не говорит, тем более что поддельный отец Фёдор вызывает куда больше подозрений, но задуматься стоит. По крайней мере, надо убедить Варвару не доверять ему безоглядно, научить её во всём сомневаться.

Предупреждающе-сочувственные взоры соседок, которые он ловил всякий раз, как взбирался на холм, сегодня впечатления не произвели, и напрасно: злой рок слишком долго себя не проявлял, но это вовсе не означало, что он обойдёт кого-то стороной.

***

Колдунья тем временем раздражённо мерила шагами скромную комнатку, которую сейчас занимала Марго, и тихо бубнила под нос нечто грозно-невнятное. Её подруга, сидя по-турецки на широкой скамейке и неспешно потягивая остывший травяной чай, понимающе кивала, иногда задавала уточняющие вопросы и горестно вздыхала, не зная, чем помочь. Появление в селе фальшивого священника резко меняло привычный расклад и вносило в расследование, и без того не самое образцовое, элемент обидной неожиданности.

– И как мы его теперь найдём? – тоскливо пробормотала школьница. – Наших можно проверять до посинения, но если убийца – пришлый, у нас вообще никаких шансов…

– Без тебя знаю, – отмахнулась Варвара. – Ладно ещё, если он хотя бы живёт поблизости, только ведь это может быть и совсем залётный экземпляр. Например, тот, кто время от времени приезжает в наш район в командировку, отпуск, гости… Да даже если он постоянно проживает в одном из городов в радиусе, скажем, сорока километров, его просто невозможно найти. Нужно колоссальное везение…

– Колдани, – ехидно посоветовала Марго и тут же сбилась под гневным взглядом. – Просто пытаюсь разрядить обстановку… Тебе не кажется, что ты чересчур переживаешь из-за этого придурка?

– Вроде бы ты сама ещё совсем недавно проявляла некоторое беспокойство, не желая встречать вечность в компании солёных огурцов, темноты и плесени.

Школьница мигом помрачнела и не очень уверенно сказала:

– Сейчас мне уже кажется, что это мои родители постарались. Убийца явно привык действовать более решительно, ему ничего не стоило встретить меня с тем же топором на кладбище или подкараулить где-нибудь ещё. Несчастных случаев на природе можно устроить сколько угодно – а он не побоялся войти в дом, где, между прочим, люди живут, почему-то остался незамеченным…

– Прости, конечно, но это как раз вполне очевидно.

– Я не о предках, – поморщилась девушка. – У нас, вообще-то, соседи есть. Случайные прохожие, опять же… Кто-то обязательно его засёк бы, даже если сразу значения не придал.

– Это не так сложно, – вздохнула Варвара и, опустившись рядом с подругой, осторожно её приобняла. – Все прекрасно понимают, какие гости захаживают в ваш дом, и поверь мне, стараются на них не смотреть. Никому не хочется привлекать внимание наркоторговцев или, в случае чего, быть свидетелем. И потом, убийце совсем необязательно было являться к тебе прямо перед покушением, он мог долго прятаться на чердаке, на участке, да где угодно… Не думаю, что твою родню сильно напрягло бы его присутствие. К тому же дурацкий несчастный случай в доме – самый безопасный с точки зрения интереса полиции вариант. Отлови он тебя на улице или в лесу, схлопотал бы на свою голову серьёзное расследование, ведь ты далеко не первая жертва. Но подвал – совсем другая история. Ерохин не задумался бы о том, что у тебя могут быть настоящие враги, возраст ещё не тот. Если бы кто и получил обвинение, то только твои родители – в причинении смерти по неосторожности, или как там это называется… Искать убийцу за пределами семьи просто не стали бы.

Школьница надолго замолчала, раздумывая над услышанным, но потом всё-таки возразила:

– Я не вижу особого повода на меня покушаться. К тому же повторных попыток пока не было. По-хорошему, следующей жертвой должен стать Даниил, ну или Димка Ивлиев. Я в этот список уж никак не вхожу.

– Возможно, он просто старается расчистить поле вокруг меня, – нехотя сказала ведьма. – Сначала основной своей целью мерзавец считал мужчин, а теперь решил, что разницы нет. Я бы предложила тебе на время прекратить наше общение, но не уверена, что это подействует. Да и бежать тебе некуда.

– Совершенно точно не подействует, – угрюмо кивнула Марго, в два глотка допивая свой чай. – Буду ходить за тобой как тень. Вместе с Даниилом, о котором ты так печёшься.

– Почему это пекусь?

– Потому что тоже считаешь, что он – следующий. Во всех предыдущих случаях ты что-то не торопилась разыскивать убийцу, а тут просто с ног сбилась, чтобы его опередить.

– Достал он меня!

– Убийца или Даниил?

– Оба, – в досаде махнула рукой Варвара, неожиданно заливаясь румянцем. – Чем скорее один сядет, а другой угомонится и свалит из села, тем лучше. Причём для всех.

– Кроме маньяка.

– Его интересы для меня в наименьшем приоритете.

– То есть Даниил всё-таки важнее…

– Да хватит уже! – разозлилась ведьма. – Я тебе не девчонка-одноклассница, с которой можно в таком духе разговаривать. Уж как-нибудь без тебя разберусь.

– Я в этом не уверена, – тихо и серьёзно протянула школьница, но с опасной темы всё же переключилась. – Можно попробовать поймать убийцу на живца. Тем более что он у нас есть и вряд ли будет сильно возражать – характер не тот.

– Для этого нам придётся круглосуточно таскаться за живцом, – буркнула Варвара. – К тому же убийства происходят не так уж часто, есть приличная вероятность, что маньяк объявится ещё не скоро. Нет, пора с этим завязывать.

– И как?

– Не знаю. Зато знаю того, кто знает. Телефон с собой?

Марго вытащила из заднего кармана мобильный, но прежде чем отдать его подруге, озорно спросила:

– Можно я сама позвоню? Хочу первой услышать, что он скажет по поводу фальшивого священника.

Колдунья безразлично пожала плечами и отправилась резать салат, а Марго вышла на улицу, где связь была лучше. Вернулась она очень быстро и с каким-то странным выражением лица.

– Ерохин хочет поговорить с тобой, – напряжённо произнесла школьница, протягивая трубку. – Вроде что-то срочное, какие-то новые сведения. Он уже едет сюда.

Варвара продемонстрировала подруге мокрые руки и знаком попросила приложить телефон к её уху. Слушала она долго, не перебивала, но бледнела с каждым словом, наводя на Марго нервную дрожь. До конца разговора она так ничего и не сказала, а когда сержант отсоединился, вскочила с места и со всей силы воткнула кухонный нож в деревянный стол, разломив лезвие на несколько взлетевших в воздух частей.

***

Даниил поднялся на холм, немного постоял, наслаждаясь панорамным видом, и потянулся к калитке как раз в тот момент, когда хозяйка Куличек распахнула её резким ударом. Девушка сжимала рукоятку ножа с опасно торчащим обломком лезвия, а за спиной в явном замешательстве маячила перепуганная Марго.

– Трудное утро? – тепло улыбнулся молодой человек.

– Не такое, как у тебя, – свирепо прошипела ведьма, с трудом удерживаясь от того, чтобы пустить оружие в ход.

– У меня – скорее интересное, – внутренне напрягшись, но всё ещё весело просветил Даниил. – Хотелось бы знать, почему никто не додумался упомянуть о том, что у Зубова и Ерохина, который, кстати, весьма смело и незаконно перезахоронил безрукое тело, состоялся неприглядный конфликт на почве угона?

– Какая у тебя фамилия? – Глаза Варвары стали совсем тёмными, а в воздухе ощутимо запахло грозой.

– Филиппов.

– Да неужели?

– Тебе паспорт показать? – нахмурился он, хотя в душе всё трепетало от ужаса.

– Валяй, показывай. Только давай уж сразу все. На имя Сиухина, Лесного и Калинина тоже не забудь.

Он замер не в силах пошевелиться и только молча смотрел на её бледное, мертвенно-фарфоровое лицо.

– Ты что, даже не отрицаешь?! – взорвалась девушка. – Не пытаешься отмазаться, соврать как обычно?

– Это правда. – Даниил до боли стиснул зубы и мученически скривился. – Только не надо строить из себя святошу! Тебе не идёт, и вообще, как-то странно…

Она задохнулась от возмущения и попыталась ударить его рукояткой в плечо, но молодой человек увернулся, перехватил её запястье и аккуратно завёл за спину, не давая двигаться.

– Слушай, я бы понял, если б ты сама была ангелом во плоти, но с твоей профессией обвинять других – как минимум…

– И ты ещё смеешь что-то говорить обо мне?! – Варвара всё же исхитрилась и пнула его в голень, но чуть не потеряла равновесие. – Кто ты такой, чёрт подери?!

– Я с удовольствием поделюсь с тобой некоторыми фактами моей незавидной биографии, но для начала хотелось бы…

– Делиться ты будешь не со мной, – со злостью процедила девушка и указала взглядом куда-то за его спину.

Не нужно было оборачиваться, чтобы узнать, кто там стоит. Битва была проиграна самым бездарным образом; Даниил обречённо уставился в одну точку и приказал себе не двигаться с места. Желание бежать сломя голову пульсировало внутри отчаянной дрожью, но поддаться ему – значит признать поражение. Причём даже не в своих глазах, а в её – тёмно-васильковых, обиженных и непонимающих. О чём она сейчас думает? О предательстве?

– Тебе придётся проехать с нами, – раздался позади насмешливый голос. – Должен признать, ты прям рекордсмен. Столько уголовных дел, и все под разными именами… У меня ушло немало времени на то, чтобы докопаться до сути… Девушку отпусти.

В последней фразе прозвучали напряжённые нотки, и молодой человек понял, что Ерохин действительно за неё боится. Он слегка ослабил хватку и пристально посмотрел на Варвару. Она не боялась. Ведьма была в бешенстве, вероятно, вцепилась бы ему в лицо, если бы могла, но страха не было и в помине. Невзирая ни на что, она знала, что он не причинит ей вреда. Глупо этим не воспользоваться.

Даниил глубоко вздохнул, закрыл глаза и, резко притянув её к себе, горячо зашептал:

– Ты имеешь право не верить мне, но ради всего святого, не верь и ему! Зубов – вор, брат Марго – наркоман, а фермер тебя домогался. Они все были наказаны, фактически казнены. Илья же мог навредить тебе, раскрыв псевдоколдовство. Это сотворил тот, кому ты очень небезразлична. Прошу, не будь дурой, не подпускай его к себе.

Отстранившись, он заметил в её глазах какие-то крупицы сомнения и решил, что на данный момент большего сделать уже не может. Удовлетворившись результатом, молодой человек развернулся, на редкость дружелюбно улыбнулся мрачному Ерохину, которому очень не понравился его последний жест, и почти самостоятельно сел в стоявшую у подножия холма машину, по глупости угнанную Зубовым. Почти – потому что двое бравых полицейских, многозначительно придерживавших табельное оружие, его самостоятельность несколько ограничивали.

Сквозь старое, давно немытое стекло он видел, как сержант что-то объясняет Варваре и как она кивает, стараясь не поворачиваться в сторону автомобиля. Марго подобным хладнокровием ещё не обладала и во все глаза смотрела на арестованного, явно пребывая практически в шоке. Даниил ободряюще подмигнул, а школьница тут же смутилась, хотя на таком расстоянии вряд ли могла оценить его поддержку, отвела взгляд и принялась внимательно слушать Ерохина. Потом её отправили в дом, и колдунья осталась с полицейским наедине. Что он говорит, было непонятно, а Варвара очень активно делала непроницаемое лицо, но Даниил уже достаточно её знал, чтобы различить страх, отчаяние и унижение. Последнее было самым обидным, поскольку именно это ей было тяжелее всего перенести. И именно этого он надеялся избежать.

Усевшись на переднее сиденье, Ерохин отрывисто дал команду одному из подчинённых, тот повернул ключ, и машина медленно тронулась с места. Варвара сверху вяло махнула рукой своему приятелю и попятилась к забору, но в последний момент всё-таки передумала и осталась неподвижно стоять. На фоне высокого светлого неба её строгая отдалявшаяся фигура казалась скорбным напоминанием о глупых детских ошибках и человеческих пороках, которые имеют особенность подводить в самый неподходящий момент.

Даниил смотрел на неё, пока она не исчезла из поля зрения, а потом повернулся к сержанту и с кривой ухмылкой спросил:

– Меня закопаешь рядом с Зубовым или другое местечко найдёшь?

Ерохин ничего не ответил, но его взгляд в зеркале заднего вида говорил о многом.

***

– Я так и не поняла, в чём дело, – призналась Марго, с тоской поглядывая на подругу, которая уже полчаса изображала из себя каменный монумент. – Почему у него несколько фамилий?

Варвара едва заметно покачнулась и снова замерла, но спустя пару секунд всё же перевела на неё взгляд, который сложно было назвать осмысленным.

– Потому что это очень удобно, когда занимаешься чем-то незаконным.

– А чем он занимается?

– Лёшка пока говорит о наркоторговле и мошенничестве, но скорее всего, есть что-то ещё.

– О наркоторговле? – Школьница почувствовала, как в душе поднимается буря негодования, но неожиданно быстро взяла себя в руки. – Слушай, я видела многих торговцев. У меня на них нюх, можно сказать. Даниил – совсем не такой.

– Просто у него другой уровень. – Варвара хрипло втянула в себя казавшийся слишком сухим воздух и приложила пальцы к ноющему виску. – Он не из тех, кто ходит по притонам или сажает детей на иглу.

– Элитные клубы и золотая молодёжь?

– Скорее работа с транспортировкой, поиск рынков сбыта, деловое общение с криминальной верхушкой… Слушай, я не знаю. Ерохин же сказал, что он проходит сразу по нескольким делам и что определить это было непросто. Значит, за ним кто-то стоит и Даниил – далеко не мальчик на побегушках… Он с самого начала вызывал подозрения…

– Но к убийствам-то отношения не имеет!

– Какая теперь разница? – отмахнулась ведьма. – Мне даже жаль, что они с маньяком не встретились, было бы любопытно посмотреть…

Марго фыркнула, радуясь, что подруга приходит в себя, и с интересом спросила:

– А что он тебе напоследок прошептал? Что по уши влюблён и готов завязать с преступным прошлым?

– Угу, попросил из тюрьмы дождаться, там всего-то лет двадцать-тридцать…

– Не мог он такого сказать, – насупилась школьница.

Ведьма ничего не ответила и прижала к немеющему виску кружку с холодной водой. Мигренями она никогда не страдала, но видимо, постоянное нервное напряжение давало о себе знать. Противная тупая боль ощущалась уже в затылке и шее, растекалась по всей голове и пульсировала где-то внутри, вылезая наружу мелкими чёрными точками, затейливо кружившимися перед глазами. Комната начала пошатываться и расплываться, теряя первоначальный вид.

– Пожалуй, мне надо прилечь, – слабым голосом констатировала колдунья. – А ты – не вздумай куда-нибудь уйти, пока я в отключке. Чёртов псих ещё на свободе.

– Ладно, – нехотя кивнула Марго. – Принесу обезболивающее и буду смиренно сидеть у твоей постели.

– Ты начинаешь говорить как он.

– И тебе это нравится, – еле слышно пробормотала школьница и отправилась за лекарством.

В сон Варвара провалилась мгновенно, ещё не успев коснуться головой подушки. Даже в глубоком забытье она ощущала не прекращавшуюся боль в висках, удушающий жар по всему телу и острое чувство предательства, похоже, навсегда поселившееся в душе. Спала она тревожно, то и дело вскрикивая и открывая глаза, но видела перед собой лишь темноту, от которой никак не могла избавиться. Грань между сном и явью была настолько стёртой, что в короткие периоды бодрствования у неё не получалось понять, где она находится и что творится вокруг. В голове всё сплелось в плотный тугой кокон, грозивший в любой момент лопнуть и вывалить на общее обозрение то, что она так тщательно и самонадеянно пыталась скрыть.

Когда девушка окончательно проснулась, за окном уже было почти темно, а Марго уютно дремала на стуле, видимо, действительно не покинув своего поста. Стоило Варваре сесть, как голова сразу налилась свинцовой тяжестью, а в ушах раздался серебристый перезвон, смешанный с мерным гулом. Несмотря на это, мысли казались вполне ясными, и недавние воспоминания предстали перед ней без ненужных эмоций и лишних сомнений.

Ведьма бесшумно спустила ноги на пол и, стараясь не разбудить подругу, сделала несколько глотков прямо из носика старого чайника, а потом выскользнула на улицу, где от свежего воздуха и вечерней прохлады более-менее пришла в себя. Внизу, недалеко от холма, слышались весёлые голоса, музыка и собачий лай – народ спешил насладиться остатками лета и развлекался вовсю, пытаясь ухватить последние тёплые деньки. Над макушками елей уже слабо поблёскивали первые звёзды, на горизонте розовела широкая полоска неба, а лёгкий ветер путался в её растрёпанных волосах, обдавая своим горячим дыханием.

Думать о том, что такой красотой могут наслаждаться не все, было просто невыносимо, но мысли, вопреки её желанию и всякой логике, устремлялись к занимаемой одним знакомым камере, которая представлялась непременно крошечной и холодной.

– Мы должны его вытащить.

Варвара немного удивилась, что эта замечательная инициатива принадлежит не ей, и недоумённо обернулась. Хмурая, с помятой физиономией, Марго топталась на пороге, разминая руками затёкшую шею и виновато отводя взгляд.

– Мне снился подвал, – угрюмо пояснила она, явно не желая вдаваться в подробности. – Кем бы он ни был, чем бы ни зарабатывал на жизнь, я сейчас здесь только благодаря ему. Вспомни, каким он вышел от матери Ильи, вспомни, как он старался нас защитить: разве Даниил – плохой человек? Ты хоть представляешь, что с ним будет в тюрьме?

– Мне неинтересно.

– А я представляю, – не слушая её, горячилась школьница. – Я очень хорошо знаю, каково сидеть взаперти и понимать, что помощи ждать неоткуда. Это – ад.

– В отличие от тебя, он его заслуживает.

– Ты так уверена? Да, он, конечно, должен нести ответственность за свои поступки, но разве моя жизнь не перевешивает мелкое мошенничество? Ты хоть понимаешь, насколько Даня рисковал, когда искал меня? Новый человек в селе очень быстро попал бы под подозрение, с его биографией надо было линять как можно дальше и уж точно не светиться под носом у Ерохина. А он остался, чтобы помочь тебе, чтобы найти этого убийцу, который даром никому не нужен!

– Он остался, чтобы найти убийцу своего родственника, – холодно отчеканила Варвара. – Не стоит думать, будто мы имеем хоть какое-то отношение к его решениям.

– Мы, может, и нет. А вот ты – да, однозначно.

– Ничего не меняет, – дёрнула плечом ведьма. – Я вообще начинаю подозревать, что Илья тоже был не так прост и у Даниила, кроме благороднейшего желания отомстить, мог быть и вполне материальный интерес. А тебя, уж извини, нашли совершенно случайно. Я понимаю, что ты вся в пылу трогательной девичьей признательности, но на самом деле ему элементарно повезло, не надо придумывать подвиг там, где его нет.

Марго сердито засопела, перестала тереть шею и прибегла к последнему доводу:

– Но он же не сдал тебя ментам, когда ты его на кладбище чуть не прикончила.

– И теперь мы знаем почему, – с каким-то мрачным удовольствием произнесла колдунья. – Очень недальновидно жаловаться тем, кто тебя же при первой возможности и арестует.

– А ещё недальновидно спасать тех, кто тебя же при первой возможности сдаст властям, – процедила Марго и, гневно топая по ступеням, скрылась в доме. Оттуда донёсся звон разбитого фарфора, а затем – треск сухого дерева.

– Я за такие фокусы ещё и тебя сдам! – раздражённо прикрикнула Варвара. – Хочешь штурмом брать полицейский участок и вдвоём с наркоторговцем драпать к границе – бога ради! Можете и убийцу с собой захватить! А я на это дерьмо не подписывалась…

***

– Иван Рогов здесь?

Очаровательно улыбнувшись, Марго поставила перед дежурным тонкую ажурную корзинку с ароматными пирожками и с любопытством огляделась. Слишком короткий подол светлого полупрозрачного сарафана интригующе покачивался при каждом её движении.

– Будет завтра.

– Жаль… – Девушка скорчила расстроенную гримасу и посмотрела на молодого полицейского так, будто он единственный во всём мире мог её спасти.

– У вас что-то сучилось? – не разочаровал парень.

– Ну, я просто возвращалась из города и заехала его поблагодарить. Он очень мне помог.

Дежурный приуныл.

– Можете зайти завтра, он будет с самого утра.

– Пирожки остынут, – вздохнула школьница. – Давайте я их вам оставлю, чего добру пропадать. Я сама пекла. Вот эти с капустой, а эти – сладкие. Они ещё тёплые.

Парень явно начал бороться с собой, но схватка вскоре была проиграна.

– Оставьте, – заулыбался он. – Рогову что-нибудь передать?

– Да нет, не стоит. – Марго скучающе дёрнула уголком рта и вдруг оживилась: – А как вас зовут?

– Аркадий.

– Красиво. – Она мечтательно закатила глаза и задумчиво протянула: – Очень подходит полицейскому.

Дежурный горделиво приосанился и принялся изучать посетительницу внимательным взглядом, прикидывая, сколько ей лет.

– Вам не страшно возвращаться одной так поздно? – спросил он, чтобы немного оттянуть момент прощания.

– Я на автобусе. Правда, до остановки далековато идти, и сквер там такой неприятный… Фонари все разбиты, кусты вдоль дороги… Каждый раз, как иду, просто оторопь берёт. Папа говорит, чтобы я с собой газовый баллончик брала, а по-моему, это не очень разумно – я ведь элементарно не успею его достать. Иногда, конечно, сокурсники провожают, но знаете, они совсем ещё дети, сами боятся.

Душевная маета, отразившаяся на простоватом лице полицейского, едва не запорола всё дело; Марго резко отвернулась, чтобы скрыть торжествующую улыбку, и заодно отметила пару подходящих дверей. В небольшом провинциальном участке их и так было немного, а полное надежды чихание доносилось только из-за одной.

– Ладно, мне, наверное, пора, – кротко вздохнула девушка, ясно намекая, что лишь исключительная скромность не позволяет ей немедленно попросить о ничтожной услуге.

Дежурный, в котором чувство долга всё же взяло верх над остальными, с сожалением поднялся, намереваясь проводить её до двери, но тут снаружи раздался надрывный визг, пробравший до костей даже Марго.

– Ч-что это? – с запинкой пробормотала она, артистично демонстрируя опасную близость к обмороку.

– Молодёжь дурака валяет, – таким же тоном предположил полицейский. Необходимость соблюдать внешнее спокойствие давалась ему непросто, и девушка невезучему дежурному даже слегка посочувствовала, но природная наглость всё равно победила.

– Я одна туда не пойду, – категорично заявила она. – И вообще, вдруг это не молодёжь? Может, кому-то помощь нужна.

– Побудьте тут, я проверю. – С тяжёлым вздохом парень вышел на улицу и, стараясь не удаляться от порога, огляделся. – Всё спокойно, говорю же, кто-то развлекается.

Вопреки его словам, визг повторился, и на этот раз мольбу о помощи не разобрал бы в нём только глухой эгоист. Дежурный наконец определился со своими обязанностями и ринулся спасать попавшую в беду девицу, а сама девица через несколько мгновений возникла на пороге и вопросительно уставилась на подругу.

– Он там, ключи там, – скороговоркой сообщила школьница, указывая на маленький металлический ящик, прикрученный к стене. Дверца его была непредусмотрительно открыта, а внутри виднелось несколько увесистых связок.

– Чёрт, и как я должна определить, который нужен?

– На кольце синий скотч, – услужливо подсказали из-за ближайшей двери.

– Надо было им тебе рот заклеить, – негромко огрызнулась Варвара и гневно повернулась к Марго: – Ты почему ещё здесь? Мент должен думать, что ты не оставалась одна в участке!

Школьница послушно выскочила наружу и бегом кинулась догонять дежурного. С четвёртой попытки ведьма подобрала ключ, трясущейся рукой повернула его в скважине и открыла железную дверь, за которой предсказуемо обнаружился Даниил. Выглядел он значительно хуже, чем полдня назад: на скуле красочно отпечаталась подошва чьего-то ботинка, под левым глазом налилась небольшая, но совершенно фиолетовая гематома, бровь была рассечена в двух местах, губы разбиты в кровь.

Несмотря на повреждения, которые, конечно, доставляли немало неудобств, молодой человек поднялся ей навстречу, прихрамывая, прошествовал к выходу и, поравнявшись с ведьмой, широко улыбнулся.

– Честно говоря, не ждал…

Варвара поморщилась, увидев, как из уголка его губ показалась струйка крови, и невольно отвернулась.

– Тебе стоит перестать улыбаться, а ещё лучше – говорить.

– Забавно, твой приятель требовал прямо противоположного.

– Радуйся, что он всё сделал за меня… Хотя нет, не всё. – Она размахнулась и со всей силы влепила ему подзатыльник, после чего закрыла камеру и вернула ключ на место.

Даниил сквозь зубы взвыл, но сразу снова улыбнулся, а девушка подумала, что его затылку сегодня уже доставалось. В глазах молодого человека плескалось какое-то безмерное, ничем не омрачённое счастье, и Варвара, не в состоянии видеть этот восторг на обезображенном, избитом лице, немедленно выскочила на улицу.

– Кто такой Иван Рогов?

– Сослуживец Ерохина. Жуткий ловелас и точно сегодня не работает.

– Отличный выбор!

– Да пошёл ты…

– Пирожки сама пекла?

– Купили на автовокзале.

– А ты не думала, что здесь может быть видеонаблюдение?

– Кто-то перерезал им кабель с час назад.

– Жутко неудачное стечение обстоятельств! А почему…

– Значит, так. —Когда они отошли на приличное расстояние, Варвара резко затормозила и с ненавистью уставилась в его глаза, благо темнота скрывала и эмоции, и синяки. – Марго решила тебя вытащить, потому что считает, что за ней должок. Лично я придерживаюсь совсем иного мнения. Сказать, что ты злоупотребил нашим доверием – это не сказать ничего. Кое-какая помощь в спасении моей подруги от тебя действительно была, и я пошла у неё на поводу, но отныне нам точно не по пути. Хоть скрывайся в подполье до глубоких седин, хоть возвращайся к ментам – мне плевать. В селе и у матери Ильи советую не показываться, шмотки свои взять уже не сможешь, так что вот тебе мой прощальный подарок. – Она вложила в его ладонь пару крупных купюр и, не слушая возражений, сжала его пальцы в кулак. – Бери, если не хочешь нищенствовать. Впрочем, не сомневаюсь, что твои дружки подкинут хорошо оплачиваемую работу.

Девушка круто развернулась и зашагала прочь, но Даниил догнал её через несколько метров. Идти ему явно было тяжело, однако молодой человек всё равно не отставал, только сильнее припадал на больную ногу. Дурацкая улыбка с лица испарилась.

– Дай мне объяснить…

– Неинтересно.

– Но…

Она неожиданно остановилась и ударила ладонью ему в грудь, не давая приблизиться.

– Хочешь объяснить? – гневно процедила Варвара. – Валяй! Скажи, что ты никогда не был связан с наркоторговлей и мошенничеством! Давай, скажи! Вдруг я поверю?

Она была убеждена, что Даниил начнёт оправдываться, придумает красивую историю, в которой предстанет чуть ли не героем, и едва не потеряла дар речи, когда в ответ услышала только сумрачное молчание. Он отвёл глаза, откинул волосы со лба и тихо сказал:

– Этого я утверждать не могу. Но…

– У меня твоё «но» уже в печёнках сидит! – взорвалась колдунья. – Какое тут вообще может быть «но»?! Не смей за мной ходить, не смей меня преследовать, навсегда, слышишь – навсегда! – исчезни из моей жизни.

На этот раз он действительно за ней не пошёл, остался стоять рядом с тёмной пятиэтажкой, сжимая в руке деньги и глядя на её удалявшуюся фигуру, как совсем недавно возле Куличек. Расклад сил заметно изменился, и на первый план вдруг выплыло то, что оказалось по-настоящему важным.

Даниил слегка пошатнулся, сел на тротуар и, устало потерев лицо, запрокинул голову. Верхушки деревьев медленно кружились то по часовой стрелке, то против, тошнота подкатывала к горлу, в ушах непрерывно гудело, к тому же невыносимо хотелось спать. Испугавшись, что потеряет сознание прямо на земле, недалеко от участка, молодой человек заставил себя подняться на ноги; болтанка усилилась. Стараясь придерживаться за стволы деревьев, он побрёл прочь от своей недавней темницы, испытывая одновременно физические страдания и тёплое ощущение благодарности.

***

До знаменитого холма Варвара и Марго добрались только к рассвету. В целях конспирации общественным транспортом решено было пользоваться как можно меньше, и последние двенадцать километров девушки проделали пешком, причём двигаясь не по шоссе, а в прилегающем к нему пролеске. Поначалу бурелом, овраги и подсохшие от жары болотца они старались обходить, но к концу пути вымотались настолько, что уже не обращали внимания на неудобства и шли напролом, обрастая ссадинами, синяками и порезами. Светлый сарафан школьницы стал напоминать половую тряпку не первой свежести, её подруга где-то потеряла тёплую кофту, которую повязала на пояс, и подозревала, что вытащить мелкие веточки и прочий мусор из своей косы сможет лишь вместе с волосами.

И без того препротивное настроение ухудшалось с каждой минутой, а идея организовать побег уже не казалась такой удачной. Естественно, Ерохин сразу поймёт, кто виноват в печальном инциденте. Вопрос только – что он с этим своим пониманием будет делать. В то, что отправит в камеру, дабы место не пустовало, верить не хотелось, однако…

Вспомнив лицо Даниила, Варвара зябко поёжилась – не то от утреннего холода, не то от свежих впечатлений. Конечно, подонок, столько времени водивший её за нос, иного обращения не заслуживает, но ожидать подобную жестокость от сержанта всё-таки было сложно. Ерохин всегда представлялся ей очень правильным, справедливым, настоящим профессионалом, а тут вдруг выясняется… То, что Даниил прошептал ей на Куличках, никакого основания не имеет. Скорее всего, он пытался задурить ей голову, чего в итоге почти добился. Но теперь Алексей видится немного с другой стороны, и от некоторых сомнений отделаться будет непросто.

– Ты дала ему денег? – чтобы прервать молчание, спросила Марго.

– Гораздо больше, чем надо. – Ведьма открыла родную калитку и, помявшись, сказала: – Ты несовершеннолетняя, так что веди себя соответственно – придуривайся, кокетничай, отпирайся… Но если, несмотря ни на что, прижмут, вали всё на безответную любовь и подростковое желание добиться расположения любой ценой. Серьёзные проблемы тебе не грозят, доказать они ничего не смогут. Обо мне старайся не упоминать, чтобы не влипнуть ещё больше. И не бойся – в случае чего я всё возьму на себя. Главное – не проколись на какой-нибудь ерунде.

– Кого ты учишь? – обиженно протянула школьница. – Что я, ментам никогда не врала?

– То, что ты делала раньше – детские шалости. Помни: мы ездили в соседний город просто так, развеяться, познакомились там с двумя парнями и всю ночь гуляли по…

– Проспектам и площадям, – ядовито закончила Марго. – Я всю эту историю наизусть знаю. Странно, что Лёшка ещё не приехал.

– Мне тоже странно. – Варвара почему-то подумала, что Ерохин стыдится того, что сделал, и не торопится с ней встречаться, но тут же себя одёрнула. – Возможно, исчезновение Даниила ещё не обнаружили. Я понятия не имею, как часто к нему должны заходить. Снимай сарафан, закопаю на всякий случай.

– Лучше сожги.

– Угу. И никто не удивится, что я на рассвете печь топлю. Дым-то всему селу будет виден. – Заметив, что Марго всерьёз раздосадована обидным проколом, ведьма дружески потрепала её по плечу и, зевая, посетовала: – Мала ты ещё для большого криминала.

– Да ну тебя, – отмахнулась школьница, растягиваясь на своей скамье. – Покопать с тобой?

– Спи уже.

Варвара взяла лопату и фонарь, спустилась в подвал, в самом дальнем углу сделала углубление и, отправив в него испорченный сарафан, попыталась максимально замаскировать место неожиданно пригодившимися гнилыми дощечками, которые хранились там не первый десяток лет. Мыслей было слишком много, и большинство – на редкость мрачные, так что девушка старалась не думать, а просто механически выполнять свою работу. Тем не менее безотрадные последствия дурацкого преступления то и дело возникали перед глазами красочными образами, и ведьма ощущала нервную дрожь по всему телу – от макушки до пальцев ног.

Закончив с уничтожением улик, она избавилась от мусора, который они нанесли из леса, бросила свою одежду в таз с водой и залезла под одеяло, сотрясаясь в ознобе. Сон не шёл очень долго: Варвара ворочалась, вздыхала, прикидывала, как будет на допросах общаться с Ерохиным и после – с недружелюбными сокамерницами из женской колонии. Когда сознание уже начало расплываться и постепенно меркнуть, она вспомнила разбитые губы Даниила, растянутые в счастливой улыбке, и приказала себе не думать о его дальнейшей судьбе.

***

Резкий пронзительный звон разорвал сонную тишину, заставил свалиться с кровати и ещё долго не смолкал в ушах, хотя сам вроде бы прекратился. Варвара панически огляделась, убедилась, что в непосредственной близости опасности пока нет, и бросилась к старинному дубовому шкафу. Перебрав несколько платьев, она остановилась на светло-лавандовом, отлично подчёркивавшем линию декольте – Ерохина следует встречать во всеоружии.

За стеной лениво зашевелилась Марго, видимо, тоже разбуженная настырным сержантом. По расположению тёплых пятен солнечного света, уютно устроившихся на половичке, ведьма безошибочно определила, что сейчас около полудня. Что ж, по крайней мере, он не заявился с самого утра и дал им немного прийти в себя. Девушка присела на кровать и обвела знакомую с детства комнату каким-то другим, особым взглядом – так смотрят на то, с чем вскоре предстоит надолго расстаться. Мысленно попрощавшись с каждым предметом, Варвара судорожно вздохнула, смахнула с ресниц слезинку и, навесив на лицо самую радушную улыбку, отправилась открывать.

Соглашаясь на ночную авантюру, она, конечно, понимала, что будет об этом очень жалеть. Она знала, что расплата последует незамедлительно. Она была готова к объяснениям с Ерохиным, к тому, что придётся отвечать за содеянное по закону… Единственное, на что Варвара не успела настроиться, стояло сейчас перед ней и виновато отводило затуманенные глаза.

У девушки подкосились ноги.

– Какого чёрта ты творишь? – хриплым от ужаса голосом прошептала колдунья.

– Кофту тебе занёс. – Молодой человек протянул потерянную накануне вещь, и Варвара не без злорадства отметила, что к селу он пробирался тем же лесом.

– Идиот! – зашипела она. – Додумался припереться! Да ещё белым днём! Убирайся немедленно.

– Прости, не могу. На самом деле не могу.

Даниил схватился за калитку, практически на ней повис и прислонился лбом к прохладному металлу. Глаза почти закатились, и стало понятно, что в сознании он удерживается огромным усилием воли.

– Охренеть, – оценила Марго, показавшись у подруги за спиной. Замечание относилось как к его появлению на Куличках, так и к состоянию, в котором он пребывал. – Кто это его разукрасил? И что скажут менты, если найдут его труп на нашем пороге? – Оба посмотрели на неё так, что девушка немного стушевалась. – Что надо было лучше его прятать, да?

Варвара растерянно уставилась на молодого человека и перевела взгляд на школьницу.

– Слушай, я не знаю, что с ним делать. Мы не можем его оставить, а выгонять бесполезно, всё равно далеко не уйдёт. Правда, если сделать вид, что сбежал он самостоятельно и просто не добрался до моего дома…

– А вдруг помрёт? – рассудительно заметила Марго. – Ерохин, наверное, ещё больше расстроится – ему ведь от него какие-то сведения нужны, подельники…

Не дав ей договорить, Даниил с глухим стоном опустился на землю, ясно демонстрируя своё намерение покинуть бренный мир прямо здесь и сейчас. Варвара тихо выругалась, едва не разрыдалась от безысходности и, подозревая, что совершает самую большую ошибку в жизни, подставила ему плечо.

– Продержись ещё немного. И ногами шевели.

Даниил благодарно улыбнулся, но лица её уже не видел – перед глазами плясали разноцветные пятна, какие-то золотистые вспышки и чёрные чёрточки. Он не испытывал боли, не понимал, куда идёт, не мог думать о том, что будет потом, только чувствовал её рядом и знал, что этого достаточно.

Дальше были дикий жар, тяжёлый тягучий сон, из которого не получалось вырваться, и ощущение нехватки кислорода, когда ему казалось, что он вот-вот задохнётся. Где-то рядом раздавались глухие стоны, и каким-то краем сознания Даниил догадывался, что это – его; над головой всё время что-то происходило, слышались голоса, переставлялись предметы. Когда он открывал глаза, видел только непроницаемую темноту и снова проваливался в небытие.

Он не понимал, сколько это длилось – как будто пару месяцев, а может и лет. Иногда ему становилось чуть лучше, и Даниил вспоминал о чём-то очень важном, изо всех сил пытался разорвать сковывавшие его тугие путы и на мгновение выбирался на поверхность, но потом всё повторялось заново.

– Наверное, нужно ещё несколько дней.

Услышав это, он выбросил руку в направлении голоса и схватил Варвару за запястье. Она в недоумении замерла и принялась вглядываться в его лицо.

– Не понимаю, – очень тихо пробормотала девушка спустя пару минут. – Не похоже, что он пришёл в себя. Или пришёл? – Она подозрительно прищурилась, присела у его изголовья и, проведя другой рукой по влажным волосам, невзначай коснулась разбитой брови. – Может, он никуда и не уходил, а?

Молодой человек слабо улыбнулся и, не открывая глаз, ещё больше сжал её запястье.

– Уходил-уходил, – еле шевеля губами, прошелестел он. – Просто решил вернуться, тут намного веселее.

Над головой раздалось негромкое фырканье, а в следующую секунду в нос ударил приятный запах сухой травы.

– Сам сядешь или тебе помочь?

– Сам. – Превозмогая боль, огненной лавой растёкшуюся по затылку, он опёрся на локоть и протянул руку за чашкой, из которой доносился приятный аромат. – У меня смутное ощущение дежавю.

– Я тебе ещё не те ощущения покажу. – Убедившись, что с молодым человеком всё в порядке, ведьма добавила в голос металла и жестом попросила Марго оставить их вдвоём. – О чём ты думал, придурок? Ты соображаешь, что будет, если тебя здесь найдут? Я имею в виду – что со мной будет.

– Скажу, что принудил тебя к преступлению угрозами и шантажом. – Он сделал несколько глотков, разлившихся по телу лёгким теплом, и улыбнулся от удовольствия.

– Ты ещё радуешься?! – взвилась Варвара. – Мы рисковали всем, что имеем, а ты, вместо того чтобы благодарно исчезнуть и больше никогда не появляться в моей жизни, отплатил вот этим! – Она широким жестом указала на его побитое тело, но сообразив, что Даниил ничего не видит, разозлилась окончательно. – Смотри мне в глаза, когда я с тобой разговариваю!

– Не уверен, что получится, – с запинкой признался он. Один глаз невыносимо болел, другой не желал слушаться и оставался закрытым, несмотря на все усилия.

– Это из-за моего отвара, – на тон тише произнесла девушка. – Он чуть-чуть липкий, просто потри ресницы.

Нехитрая процедура действительно помогла, но молодой человек тут же об этом пожалел.

– Я ослеп.

В его голосе было столько отчаяния и непонимания, что Варвара мстительно рассмеялась и с трудом удержалась, чтобы не подыграть, по-настоящему его напугав.

– Темно вокруг, – злорадно буркнула она. – Немного света сверху падает, подожди, пока глаза привыкнут. И предвосхищая твой следующий вопрос – мы поселили тебя в подвале! Правда же, в этом есть какая-то ирония?

– Разве что очень слабая.

За глупую панику было стыдно, и Даниил надолго замолчал, старательно разглядывая окружающую обстановку. Постепенно из темноты стали проступать очертания крышки подвала, по контору которой разливалось светлое сияние (очевидно, был день), множество разномастных бутылочек, похоже с лекарствами, притулившихся в углу на перевёрнутой картонной коробке, и бледное ведьмино лицо с матово поблёскивающими глазами.

– Долго я был в отключке?

– Четыре дня. И я бы не назвала это отключкой, скорее наглый беспробудный сон за мой счёт.

Он сунул руку в карман и с облегчением нащупал скомканные бумажки.

– Держи.

– Это ты пытаешься со мной расплатиться моими же деньгами? – обалдев от чужого бесстыдства, ведьма вытаращила глаза и смешно открыла рот. Даниил фыркнул.

– Это я пытаюсь до тебя донести, что у женщин деньги никогда не брал и не буду. Надо было раньше, конечно, но я с трудом соображал, а ты была очень настойчива. Расплатиться мне сейчас нечем, разве что натурой возьмёшь.

Варвара отчётливо скрежетнула зубами, вырвала у него мятые купюры и, раздражённо печатая шаг, двинула к лестнице. На нижней ступеньке она обернулась и равнодушно сказала:

– Можешь отлежаться до завтра, но утром – чтоб ноги твоей не было ни в моём доме, ни в моём селе.

Молодой человек издевательски поклонился, что вылилось в приступ мерзкого головокружения, и откинулся на подушку. Множество вопросов, которые он так и не задал, роились в сознании, но сейчас уже не казались такими важными. Допив лекарство, Даниил ощупал пострадавшие части тела, убедился, что самого непоправимого сумел избежать, и, успокоившись, заснул.

В следующий раз она пришла с подносом, на котором источала ароматы тарелка борща и стояла миска с пельменями. Он попытался подняться навстречу, но, покачнувшись, остался сидеть.

– Ерохин появлялся?

– Соскучился?

– Мы не договорили. – Даниил непроизвольно подтянулся и сжал кулаки.

– Подозреваю, что он с тобой тоже не закончил. – Варвара поставила поднос ему на колени. – Не смей вылезать из подвала без разрешения. Лёшка просто не знает о его существовании и, видимо, не может предположить, что мы решили спрятать преступника, сбежавшего при нашем непосредственном участии, у себя. Повезло, что люди думают о моих интеллектуальных способностях куда лучше, чем есть на самом деле.

– Да, это твоё тайное преимущество.

Девушка не обиделась, но всё равно кинула в него пельменем, который затерялся где-то в одеяле.

– Не переживай, я сейчас в таком же состоянии. Если наткнусь на него, разницы не замечу.

Варвара закатила глаза, пробурчала что-то об изнеженном, не приспособленном к жизни поколении мужчин, которые лишаются сознания от малейшего щелчка по носу, и направилась к выходу.

– Тебе не интересно, что я натворил? – спокойным тоном спросил молодой человек, когда она повернулась спиной. Говорить об этом, видя её глаза, было невыносимо.

– Абсолютно.

– А вдруг я не так ужасен, как тебе сейчас кажется?

– Хочешь сказать, что реальность ещё хуже?

Яд, звучавший в её голосе, Даниил верно расценил как готовность к общению и на время отставил поднос.

– Я тебе почти не врал. Вырос действительно в детском доме, родителей не знаю, да и не жалею об этом теперь. – Варвара тяжело вздохнула и, мысленно сетуя на свой мягкий характер, подошла к нему и опустилась рядом. – Про то, как там было погано, рассказывать не стану. Просто поверь, что когда один из моих приятелей был принят в банду, мы все завидовали ему чёрной завистью…

– Я не сомневаюсь, – брезгливо скривилась девушка.

– Ты не понимаешь: в моём городке это был единственный шанс. Через несколько месяцев я выпускался из детдома и должен был в прямом смысле оказаться на улице – у меня не было ни жилья, ни работы, ни образования. Можно было поступить в какой-нибудь институт и поселиться в общаге, но учась на очном, я просто не прокормил бы себя.

– Угу. Все прок… Прока… У всех получается.

– В моей дыре совсем не было вакансий, а получить бюджетное место в городе побольше после того, чему нас учили в детдоме, я бы не смог. И я говорю это не для того, чтобы себя оправдать, всего лишь объясняю, почему поступил так, как поступил. К тому же не забывай, что я был ещё ребёнком и мой кругозор серьёзно ограничивался казёнными стенами. Это сейчас я понимаю, сколько в мире возможностей, а тогда мне казалось, что нет вообще никакого выхода.

– Считай, что выжал из меня скорбную слезу, и приступай наконец к сути.

Даниил немного посверлил её недовольным взглядом, но, поняв, что особого впечатления не произвёл, продолжил:

– Тот приятель был мне должен, и мы договорились, что я стану выполнять для него некоторые мелкие поручения. Ничего особенного, но это приносило хоть какие-то деньги, а вместе с ними – чувство стабильности и безопасности.

– Дурь толкал?

– Этикетки пришивал, – покаянно вздохнул молодой человек. Она округлила глаза.

– К пакетикам с героином?

Даниил рассмеялся и с явным смущением пояснил:

– К поддельным шмоткам. Ты наверняка слышала о подпольных цехах, где трудятся усердные ребята из дружественных республик. Ну и вот, три раза в неделю я был одним из них. Честно говоря, даже не знаю, куда шла наша продукция и сколько вообще можно заработать на такой ерунде. Приятель вроде руководил нами, хотя на самом деле, естественно, был просто подставным… В какой-то момент он возомнил себя крутым мафиозным боссом и начал вести образ жизни, присущий, по его мнению, криминальным авторитетам: сорить деньгами, развлекаться с девочками, болтать о своих подвигах, особенно по пьяни… Через некоторое время он благополучно скончался.

– И ты был таким идиотом, что решил занять его место? – Варвара от возмущения покрутила пальцем у виска. – Не надо было тебя из-за решётки вытаскивать, всё равно тюрьма – лучшее, что тебе светит.

– Откровенно говоря, меня не спрашивали. С некоторыми из его друзей я уже был знаком, и мне прямо намекнули, что у человека, которому многое известно, есть два пути: один – наверх, второй – на то же кладбище, что и приятель. Надо было просто сбежать, но тогда они казались мне всемогущими гангстерами, и…

– Ты сдрейфил. Дальше?

– Я бы на тебя посмотрел, – огрызнулся Даниил.

– Я бы сбежала, – с твёрдой убеждённостью сказала девушка. – Есть сделки с дьяволом, а есть – с совестью. Ты заключил обе.

– А тебе, конечно, ближе первый, – гневно процедил молодой человек. Беседу давно пора было сворачивать, однако потребность выговориться была важнее уязвлённого самолюбия. – Я стал работать на них, но при этом не делал ничего действительно противозаконного. Меня использовали, чтобы вредить конкурентам. Допустим, держит кто-то нелегальное казино, я устраиваюсь туда на работу, набиваюсь в друзья к определённым людям, выясняю, где они проводят свободное время, с кем общаются, ну и заодно копаю под владельца… Потом заведение внезапно накрывает полиция, а у тех, кто мне доверился, начинаются неприятности.

– Чувствовал себя Джеймсом Бондом?

– Чувствовал, – мрачно кивнул он. – Отсюда куча поддельных документов. Моя настоящая фамилия – Царёв, если тебе интересно.

– Вот нельзя было не похвастаться, да?

Даниил тепло усмехнулся и засунул в рот пельмень. Несмотря на уничижительные комментарии, ведьма воспринимала историю спокойнее, чем он ожидал. Может, потому что сама недалеко от него ушла со своим колдовством?

– Ерохин обвинил меня в мошенничестве, и я бы не сказал, что это совсем не имеет отношения к действительности. Но я никогда не обманывал простых людей. Только таких же бандитов, как и мои… работодатели.

– Как и ты.

– Пусть так. Если тебе станет легче, я не горжусь своим прошлым и несколько раз пытался уйти, но…

– Вместо этого всё выше поднимался по криминальной карьерной лестнице. Вот ведь ирония!

– Давай, гноби, – буркнул он. – Может, я и заслуживаю… Выше не поднимался, просто с каждым разом получал всё более неординарные задания. Пожалуй, в самом деле ощущал себя агентом под прикрытием. Понимаешь, это же очень интересно – адреналин, сильные влиятельные люди, большие деньги, нестандартные ситуации, из которых надо как-то выпутываться. Мне нечего было терять, кроме жизни, а ею я на тот момент не слишком дорожил.

– А сейчас?

– Сейчас… Думаю, что-то изменилось. – Даниил остановил взгляд где-то над её плечом и ненадолго замолчал. – К наркотикам я никогда отношения не имел, но моё начальство, как я теперь понимаю, занималось вообще всем, что шло вразрез с законом и приносило приличный доход. Подозреваю, что меня заставили поучаствовать в паре сделок – абсолютно вслепую. Им нужно было чем-то зацепить меня, чтобы я никуда не рыпался, и видимо, это был самый простой путь. Поверь, я бы ни за что не связался с дурью сознательно, там совсем уж край. О том, что моё имя фигурирует в нескольких делах, мне стало известно совершенно случайно, и я решил, что на сей раз и правда пора валить.

– Слушай, твоя исповедь меня сейчас просто доконает! – Ведьма поднялась и стала ходить перед ним из стороны в сторону. – Никогда не встречала такой откровенной глупости, слабоволия, зависимости! А под конец ещё и трусость – ареста испугался…

Молодой человек поднялся со своего ложа, сильно припадая на больную ногу, дохромал до Варвары и, жёстко взяв её за подбородок, заставил посмотреть себе в глаза. Не ожидавшая ничего подобного девушка машинально отступила и схватилась за его плечо, чтобы не потерять равновесие.

– Нравится корчить из себя ангела – ради бога, – очень тихо и твёрдо процедил Даниил. – Но я прекрасно знаю, что ты такая же, как я. Хотя нет, ты хуже. Делать деньги на изгнании бесов и снятии порчи – чтобы так дурить народ, надо быть подлой, беспринципной стервой. Я обходил законы государства, но никогда не нарушал то, что связано с внутренней моралью каждого человека. Я лгал лжецам и крал у воров, а ты наживаешься на простых, обычных людях, которые виноваты лишь в том, что недостаточно образованы и верят во всякую ересь.

Говорил он это с такой убеждённостью и злостью, что девушка на мгновение засомневалась в своей правоте, однако тут же вспыхнула, резким движением вывернулась из его захвата и, от души пнув больную ногу, выбралась из подвала.

Даниил снова опустился на лежанку, при ближайшем рассмотрении оказавшуюся старой раскладушкой с подставленным стулом и двумя матрасами, через силу съел обед и устало закрыл глаза, надеясь заснуть и ни о чём не думать. Увы, сон никак не шёл, зато мрачные мысли явились во всей красе. Зачем надо было обижать единственного человека, который мог действительно понять и поддержать? Зачем говорить о мелких, незначительных изъянах, когда она так рисковала, чтобы вытащить его из участка, и до сих пор рискует, пряча у себя? Ответ только один: сказав о трусости, глупости и зависимости, Варвара была права, и в глубине души он с ней согласен.

Молодой человек скрипнул зубами, слез с раскладушки и принялся нарезать круги, разрабатывая пострадавшую ногу. Чтобы хоть немного отвлечься, он стал разглядывать скудную обстановку подвала, но поскольку смотреть было не на что, особо не преуспел. Под низким потолком тянулись толстые подгнившие балки, похоже, давно отметившие столетний юбилей, в углу были свалены деревяшки помельче, стены подпирала странноватая, грубо сколоченная конструкция из досок, металлических пластин и крупных скоб. Кроме раскладушки и стула, из мебели были только убитый пустой сервант, явно не отправленный на помойку из жалости и ностальгических воспоминаний, а также тяжёлое допотопное кресло с ободранной обивкой. Запах в подвале стоял соответствующий, но Даниил вдыхал его с удовольствием и не без ехидства думал, что именно этот аромат теперь всю жизнь будет ассоциироваться у него с ощущением свободы и независимости.

Глупая ссора с колдуньей не давала ему покоя до самого вечера и начала забываться, лишь когда Варвара с угрюмой миной спустилась по лестнице и протянула ему очередную тарелку. Молодой человек был убеждён, что кормить его здесь больше не будут и, вполне вероятно, вообще доложат Ерохину о местонахождении известного рецидивиста, поэтому был приятно удивлён и скороговоркой выпалил:

– Извини, был неправ. Можешь считать, что бредил. Я прекрасно понимаю, что ты для меня сделала…

– То есть то, что я подлая стерва, не так важно, потому что я великодушно помогла тебе сбежать?

– В твоей интерпретации это звучит немного хуже… – Он испугался, что она сейчас уйдёт, и торопливо добавил: – Я ещё не всё рассказал. Ты, естественно, считаешь, что тебе совершенно не интересно. Только мы оба понимаем, что не узнав историю до конца, начнёшь мучиться. Может, не сразу, но через какое-то время, когда холодными осенними вечерами будешь вспоминать меня со светлой грустью…

– В такие моменты я буду истово креститься и благодарить высшие силы за то, что избавили… – Её лицо оставалось каменным, но глаза немного потеплели. Ведьма перевернула стул к нему спинкой, села верхом и выжидающе нахмурилась.

– Я всё-таки от них сбежал. Уехал на другой конец страны, потом по ближнему зарубежью помотался… Навыки-то остались, скрываться было не так сложно. Хотя думаю, меня особо и не искали… Всё бы ничего, но довольно скоро я вернулся к тем проблемам, с которыми должен был покинуть детский дом. Устраиваться в нормальное место с поддельным паспортом – слишком рискованно, а подрабатывать на рынках и вокзалах мне быстро надоело.

– И ты вернулся к своему ремеслу…

– А вот и нет. Просто понял, что мне нужен хороший стартовый капитал, чтобы начать новую жизнь. Помнишь наш разговор о тех, кто годами сидит в прогнившей палатке, надеясь отыскать золотой самородок, или ставит всё на красное…

– Я и тогда догадалась, что ты о себе.

– Да я и не отнекивался. Золото, конечно, не искал, но мне нужно было что-то серьёзное, что могло бы сразу вывести меня в короли. К старым связям обращаться боялся, зато прекрасно знал, как обрасти новыми – люди вроде меня всегда собираются в похожих местах, используют одинаковые схемы…

– Говорю же, вернулся к своим привычкам.

– Я разве сказал, что речь шла о чём-то криминальном? Снова искушать судьбу в этом плане я не собирался. Просто искал дело, которое было бы достаточно рискованным и безнадёжным, чтобы большинство других претендентов от него отказались. Однажды чуть не купил карту сокровищ, можешь себе представить?

– Запросто, – с гадостной улыбочкой кивнула колдунья. – Даже не удивлена нисколько.

Молодой человек усмехнулся и вдруг понял, что совсем не чувствует себя глупо. Эпизод с картой он считал одним из самых позорных в своей жизни и был уверен, что никогда никому не расскажет о нём даже под пытками, но сейчас говорил об этом с Варварой так спокойно и естественно, будто обсуждал прогноз погоды на завтра.

– Я ухватился за несколько вариантов, все они ни к чему не привели. И вот однажды прошёл слушок о возможном открытии в области химии.

– Наркота или оружие массового поражения?

– Оружие массового поражения – это ты, – вздохнул Даниил. – Тут наука – не конкурент… Что-то они там подпольно смешали и изобрели чуть ли не революционное лекарство… И как это часто бывает, нажили кучу проблем. С большинством из них удалось бы справиться, но фатальным для химиков стал побочный эффект их детища. Лекарство можно было использовать как сильнейший допинг, почти не определяющийся в крови. А при некотором старании, думаю, его было несложно и в наркотик трансформировать. Естественно, изобретение заинтересовало многих неблагонадёжных граждан, включая моих бывших дружков.

Поёжившись, Варвара опёрлась локтями на спинку стула. Взгляд стал серьёзным, и молодой человек почувствовал, что ей действительно не всё равно.

– И ты, конечно, не мог туда не полезть? Из-за дружков.

– В том числе. Сложно объяснить, но мне казалось, что я могу с ними расквитаться, если сумею опередить. Ну, такая маленькая месть… К тому моменту, как я вышел на лабораторию, живых там уже не было. Не знаю, удалось ли кому-то спастись, но то, что я увидел… В общем, даже описывать не стану. Не думаю, что это сделали мои знакомые: пытки – не в их стиле, да и кишка тонковата. Изобретение было нужно слишком многим.

– Только не говори, что ты, герой-одиночка, объявил войну нескольким мафиозным кланам…

Несмотря на язвительность, её голос звучал испуганно. Даниил даже пожалел, что начал об этом рассказывать, но остановиться не мог. В ту самую секунду, когда он увидел Варвару в дверях своей камеры, понял, что скрывать от неё уже ничего не будет.

– Я что, на самоубийцу похож? Естественно, свалил оттуда как можно скорее и постарался обо всём забыть. Однако через несколько месяцев вдруг появилась информация, что те, кто искал рецепт, так его и не нашли. Видимо, создатели нового лекарства хоть и поздновато, но сообразили, что пора исчезнуть куда-нибудь за границу вместе со своими разработками, и, подчищая следы, бо́льшую часть успели уничтожить. В том числе уже готовый препарат.

– На этом всё и закончилось бы, но…

– Но здесь надо сказать о другой проблеме, связанной с изобретением нового и ни на ком не опробованного лекарства. Я не знаю почему, только лаборатория точно была подпольной (думаю, и тут без криминала не обошлось) – то есть учёные не могли официально объявить о своём открытии и не могли найти добровольцев для опытов.

– А на себе испытать – нет?

– Может, и испытывали, – пожал плечами Даниил. – Но их было всего человека три-четыре, и наверное, нужны были подходящие больные. В общем, по всему получается, что эти умники подсовывали своё изобретение ничего не подозревавшим людям, а потом просто за ними наблюдали.

– В больнице, что ли?

– В аптеке, – довольно сказал молодой человек, как будто блестящая идея принадлежала ему. – Мне кажется, их было несколько, но мои бывшие приятели вышли только на одну. Они думали, что там могло остаться чудодейственное лекарство, по образцу которого легко сделать аналог. К счастью, незадолго до их появления фармацевт ударился в бега вместе со всем не сбытым товаром и бесценным рецептом, если таковой имелся. Мужик был в курсе происходящего и предпочёл бесследно исчезнуть. Естественно, все решили, что он сидит за границей и греет радикулит на каком-нибудь побережье. Некоторое время его безуспешно пытались достать и там, а потом вопрос рассосался сам собой – если фармацевт успел загнать препарат иностранцам, ловить больше нечего. Вот примерно в таком виде эпопея дошла до меня.

– А ты, конечно, не мог угомониться…

– Заинтересовался, – улыбнулся Даниил. – Эта история меня просто преследовала. Стоило перестать о ней думать, как через третьи руки доходили новые подробности… Ажиотаж вокруг изобретения поутих, авторитеты поняли, что проворонили золотоносную жилу, и переключились на другие проекты. Копаться в этом деле стало относительно безопасно, и я решил провести своё расследование.

– Нашёл фармацевта?

– Пока нет. Но я сумел немного проследить его путь, и ты никогда не поверишь, где, по моим представлениям, он должен скрываться.

Ведьма машинально покрутила головой, словно надеясь отыскать беглеца в своём подвале, и удивлённо округлила глаза.

– В нашем селе?

– Мужику около сорока-пятидесяти, есть небольшая бородка и лёгкая седина, но внешность он, конечно, уже должен был изменить. Приехал сюда несколько лет назад.

– Стой, я что-то не пойму… Твой любимый родственник по очень странному, просто невероятному стечению обстоятельств находит свой последний приют там, где уже приличное количество времени прячется от мафии преступный фармацевт? Я ведь ничего не перепутала?

– А вот тут я должен ещё раз извиниться. Хотя кажется, ты и так подозревала, что Илья мне никто.

– Что я подозревала, никакого значения не имеет, – гневно прошипела ведьма. – Ты врал мне самым наглым, бессовестным образом, а теперь делаешь вид, будто всё в порядке лишь потому, что я – якобы – что-то там подозревала!

– Я бы сказал, не подозревала, а прямо-таки знала и усиленно пыталась меня расколоть. Очень неплохо, кстати. Мне пришлось долго вращаться в криминальной среде, чтобы чему-то научиться, а у тебя просто дар свыше… И нечего так злобно сопеть! Строго говоря, я врал не тебе, а всем остальным. Мне нужна была какая-то легенда, чтобы свободно болтаться по селу и задавать людям неудобные вопросы, при этом не вызывая встречных. Прочитал в местной газете о печальном, слегка загадочном суициде и понял, что у меня появился шанс.

– Ты потому не хотел, чтобы мы вместе с тобой зашли к матери Ильи? – спросила девушка, хотя и так было ясно.

– Да, и это ты тоже прекрасно поняла. Я уже был у неё раньше, когда только готовился к своему спектаклю. Представился детективом, хотя мне кажется, это было лишним – она с радостью поговорила бы о сыне с любым желающим. В принципе, можно было взять вас с собой. Скорее всего, Антонина Михайловна ничем бы меня не выдала, но я боялся, что ты со своим обострённым чутьём начнёшь спрашивать напрямую, и решил перестраховаться.

– Это вроде как я ещё и виновата…

– Хорошо, что ты сама это понимаешь. – Даниил увернулся от оплеухи и невзначай сел так, чтобы её лицо оказалось прямо напротив. Теперь их разделяли около сорока сантиметров и широкая спинка стула, которая его очень раздражала. – У меня, конечно, нет никакой уверенности в том, что фармацевт действительно заезжал в ваше село. И совсем не факт, что он до сих пор здесь остаётся. Но если это так…

– Художник?

– Он был первым, кто меня заинтересовал. Переехал сюда в нужный период времени, возраст и образ жизни подходят просто идеально. Никто ведь не видел его картин, а рисовать в нашем присутствии он отказался; сидит себе дома, квасит потихоньку, и всё, что о нём известно, сельчане знают только с его слов. Да ещё этот сын…

– Рожа бандитская, – согласилась Варвара. – Но будь он из тех, кто ищет лекарство, не стал бы возить пакеты с продуктами. Это и правда его сын.

– На самом деле это ещё ни о чём не говорит, но допустим. Второй кандидатурой я посчитал отца Фёдора. Тоже явился из ниоткуда в подходящее время, но тут, конечно, профессия смущает. Всё-таки без специальной подготовки службы вести не сможешь. Хотя теперь, когда у нас есть поддельный отец… Если честно, я совсем запутался. Такое впечатление, что это не среднестатистическое российское село, а заповедник для всяких маньяков, мошенников и… нечистой силы.

– Ну и в чём отличие от среднестатистического российского села?

– Очень смешно, – фыркнул молодой человек. – В общем, пока я тут у вас развлекался, таинственный убийца стал мне ближе и роднее неизвестного фармацевта. Теперь я хочу отловить психопата, а моё обогащение на уникальном лекарстве может немного подождать.

– Это ты намекаешь, что тебя не нужно выгонять, пока убийца не будет найден?

– Тут вот в чём дело… – Он прищурился и посмотрел на девушку с мальчишеским озорством. – Выгнать меня ты, конечно, можешь и даже будешь права, я не обижусь… Но ведь из села я всё равно никуда не денусь. Рано или поздно меня кто-нибудь засечёт, донесёт Ерохину, а там, под пытками, я, глядишь, и признаюсь, в чьём подвале провёл несколько чудесных дней.

– Шантажируешь меня своим арестом? – Варвара так удивилась его наглости, что не успела разозлиться. – Может, сразу к ментам пойдёшь и заявишь, что тебя похитили?

– Спасибо за подсказку, – расплылся в улыбке молодой человек. – Меня против воли удерживали, заставляли возводить на себя напраслину, говорить о каких-то бандитах…

– А потом придушили и прикопали тут же, в подвале.

– Ну это я им уже вряд ли расскажу, разве что ты спиритический сеанс устроишь.

Колдунья закатила глаза и обречённо покачала головой. Злиться на него было совершенно невозможно, а выгонять едва оклемавшегося на улицу казалось рискованным – ведь и правда далеко не уйдёт. Кроме того, надо обдумать всё, что он рассказал, принять какое-то решение, но видимо, вместе и не сгоряча. Похоже, на этот раз Даниил вполне откровенен, в кои-то веки ему хочется верить…

С другой стороны, Ерохин может нагрянуть с обыском в любую минуту. Терпение сержанта не безгранично, а так цинично пользоваться его расположением тоже не очень правильно. Придётся выбирать, кто из двоих ей ближе, и по совести, это должен быть Алексей.

Варвара молча окинула взглядом разбитое лицо Даниила, задержалась на его обезоруживающей, совсем детской улыбке и спокойных искренних глазах. Кажется, выбор был сделан, когда он впервые появился на Куличках.

– Возможно, я разрешу тебе остаться на какое-то время, но ты будешь выполнять все мои требования, а ментам в случае чего скажешь, что проник ко мне обманом.

– Идёт, – легко согласился молодой человек. – Тем более что ты всё равно меня потом вытащишь.

Ведьма собиралась сказать в ответ какую-нибудь гадость, однако в этот момент крышка подвала приоткрылась и в проёме появилась любопытная физиономия Марго.

– Простите, что прерываю, но к тебе там пришли.

– Ко мне? – одновременно уточнили остальные. Варвара бросила на него испепеляющий взгляд и направилась к лестнице.

– Только не говори, что это Ерохин.

– Не скажу, – кивнула школьница. – Будь это Лёшка, я бы всё-таки позвала Даниила.

Он мило поблагодарил за редкую услужливость и снова остался в порядком опротивевшем одиночестве.

***

К калитке Варвара подходила с некоторой опаской, ничего хорошего от вечерних визитёров в последнее время не ожидая. Правда, Марго выглядела вполне спокойной, но она и трупы закапывает без особенных эмоций. Светлые сумерки растекались по холму лёгкой туманной дымкой, в воздухе уже ощущался осенний холодок, всё вокруг казалось влажным и невесомым.

Посетительницу девушка узнала не сразу, но приложив определённые усилия, припомнила в женщине жертву престарелого ловеласа, живущего по соседству.

– Я же сказала, мгновенного результата не ждите, – напустив во взор строгости, заявила колдунья.

– Нет-нет, что ты, – замахала руками тётка. – Результат как раз очень быстрый, придраться не к чему! Только вот…

– Что?

– Нельзя всё как-нибудь вернуть?

– Тьфу ты, господи… – неподдельно возмутилась ведьма. – А если бы вы попросили его в могилу свести, потом тоже пожелали бы вернуть? Вы уж определитесь сначала. Идите подумайте как следует. Идите, говорю.

Женщина послушно развернулась и торопливо потрусила вниз. Чувствовалось, что общение с тёмными силами с каждым разом даётся ей всё тяжелее. Варвара усмехнулась, повздыхала о чужой непоследовательности и, тщательно заперев калитку, отправилась в дом.

Марго и Даниил уютно устроились за столом и неспешно попивали чай с мелиссой. Ведьма даже не сразу поняла, что именно её напрягает в этой идиллической картине, а сообразив, едва не заорала.

– Кто тебе разрешил выходить? – бледнея и запинаясь, прошипела она.

Молодой человек предательски ткнул пальцем в Марго и открыто улыбнулся.

– Припрётся Ерохин, обратно полезу. А вообще, нам неплохо бы подготовиться к его появлению. Может, его самого как-нибудь в подвал заманить?

– У меня там не ночлежка для придурков, – огрызнулась Варвара. – Хотя если запереть вас обоих…

– Что-то у тебя лицо слишком мечтательное… Съешь печеньку.

– Это моя печенька! – Девушка отобрала у него плетёную тарелочку со сладостями и демонстративно поставила её между собой и Марго. – Теперь ясно, почему ты преуспел на криминальном поприще – бандюки просто не знали, как от тебя избавиться.

– На криминальном поприще? – заинтересовалась школьница.

Подруга быстро пересказала ей этапы славного пути, и Марго уважительно приподняла брови.

– М-да… А как искусно приличным человеком прикидывался…

– Часть моей работы, – нисколько не смутился Даниил и всё-таки ухватил печенье. – Давайте определимся: Ерохина будем брать сами или попытаемся использовать законные способы?

– Хочешь копать под Ерохина, делай это один, – равнодушно отозвалась Варвара. – Я в его виновность не верю и, хотя признаю наличие некоторых странностей, никаких прямых доказательств не вижу.

– А это тебе – что? – Молодой человек недовольно ткнул в собственное пострадавшее лицо, при слабом свете угасающего дня выглядевшее совсем уж неприличным. – Не доказательство?

– Это – доказательство того, что Лёшке не нравится, когда его друзей бессовестно обманывают. Поверь, я сама с трудом сдержалась. Будь он убийцей, ты и до участка не доехал бы.

– Он с подчинёнными был, не при них же… И потом, ему наверняка нужны имена моих бывших товарищей по оружию и животрепещущие подробности кое-каких историй… Ерохин считал, что я уже никуда не денусь, и решил извлечь побольше пользы – новые звёздочки никому не помешают, а торопиться незачем.

– Всё равно, – упрямо замотала головой колдунья. – Лучше вернёмся к отцу Фёдору, страдающему раздвоением личности – даже ты не будешь спорить с тем, что это немного подозрительнее полицейского, который всего лишь выполняет свою работу.

– Всего лишь…

– И тут нам стоит вспомнить про Илью, – перебила Варвара, не давая ему договорить. – Нам известно, что он искал лекарство для матери, которой уже ничто не помогало… Ничего в голове не брезжит?

– Не представляю, как он мог узнать, – посерьёзнел Даниил. – Но если так, получается, он тоже предполагал, что исчезнувший фармацевт – это отец Фёдор. Постоянно таскался в церковь, из рощи за ней наблюдал… Тогда и повесить его должен был фармацевт: тому, кто скрывался и не хотел афишировать своё местонахождение, смерть Ильи могла быть выгодна. Это объясняет и другой способ убийства – без применения топора.

– Потому что убийцы разные? – уточнила школьница. – Так кто зарубил Зубова и фермера?

– У меня есть ответ на этот вопрос, но он вам почему-то не нравится.

– Потому что свидетельствует о серьёзной умственной неполноценности его автора.

Варвара вырвала у него вазочку с печеньем, но воздать грабителю по заслугам не успела: в дверь требовательно постучали, а через секунду барабанили уже в окно.

– В подвал! – мертвенно побледнев, прошептала ведьма.

Даниил бесшумно поднялся из-за стола и едва заметной тенью метнулся в своё укрытие. Процесс занял не более пары секунд, и Варвара непременно восхитилась бы, если бы не была так напугана.

– Ты что, калитку не заперла? – с укоризной прошипела Марго.

– Заперла, – огрызнулась колдунья. – Наверняка ОМОН уже вынес её вместе с забором.

Она убрала лишнюю чашку и на плохо слушающихся ногах двинулась к двери. Перед Ерохиным было ужасно стыдно, и это мерзкое ощущение сейчас было даже хуже, чем мысли о тюремном заключении, светившем в недалёком будущем. Не понимая, как смотреть ему в глаза, девушка замерла у двери, сделала глубокий вдох и с трудом заставила себя открыть.

– Так и знала, что вы дома, – нахально улыбнулась Надежда. – Слышали уже новости?

– О том, что отец Фёдор вернулся? – слабо уточнила Варвара, чувствуя, как сердце падает куда-то вниз. Озлобленных полицейских за спиной гостьи почему-то не наблюдалось, а калитка была открыта нараспашку. Неужели и правда забыла запереть? Или перед Надеждой Кулички успел посетить кто-то ещё?

– Нет, о том, что Димку Ивлиева отравили.

Ведьма еле сдержала вздох облегчения, но кровь, прилившая было к щекам, тут же отхлынула обратно.

– Насмерть? – пробормотала она, хватаясь за дверной косяк.

– Пока непонятно, вроде дёргается ещё. Там переполох страшный, скорую вызвали, хотя пока она доедет…

– Кто отравил-то? – с любопытством осведомилась Марго.

– А я откуда знаю? Думают на Варьку, естественно. Ну не в том плане, что сама яд подсыпала, а…

– Я поняла, – злобно перебила ведьма. – Он дома?

– Рядом. Когда совсем поплохело, выполз на улицу, чтобы помощи просить, да так и остался…

Не слушая дальнейших подробностей, Варвара ринулась в село; Марго и Надежда неслись где-то позади, не поспевая за взбудораженной колдуньей. Жизнь Димки её, конечно, интересовала, но далеко не так сильно, как возможность поймать убийцу. Раз уж суждено Ивлиеву стать очередной жертвой, пусть хотя бы будет заключительной. Главное, успеть поговорить с ним до приезда медиков – если он ещё в сознании, укажет на того, кто мог иметь доступ к его еде.

Растолкав взволнованных односельчан, которые в последнее время только и развлекались, что обострённой криминальной обстановкой, девушка пробилась к другу детства и замерла в нерешительности.

Бледный, весь в испарине Димка, скрючившись в позе эмбриона, лежал прямо на земле, заботливо накрытый чьей-то спортивной курткой. Парня мелко трясло, затуманенный взгляд, устремлённый на что-то невидимое, казался совершенно пустым, а глухие стоны, то и дело срывавшиеся с губ, пытался разобрать склонившийся над Ивлиевым сержант. Ерохин был угрюм и сосредоточен, по кругу повторял простые короткие вопросы, но ответа на них, судя по всему, не получал. Заметив в толпе Варвару, он виновато пожал плечами и кивнул, чтобы она подошла.

– Чёрт знает что, – хмуро поделился Алексей. – Этот-то ему чем помешал? Вы же вроде не особо близки.

– Не особо, – буркнула колдунья. – Может, просто мужиков в селе не осталось, выбирать уже не из кого…

Ерохин усмехнулся, но для приличия всё же окинул девушку строгим взглядом.

– Говорил тебе, чтобы уехала хотя бы на несколько месяцев.

– Как будто это что-то изменит. Есть зацепки?

Сержант покачал головой и снова посмотрел на Ивлиева.

– Когда я приехал, он был таким. Свидетелей ещё не опрашивал, но думаю, если бы он назвал имя, об этом уже говорили бы. Одна надежда – что скажет что-нибудь важное в бреду. Пока ни хрена.

– А с чего вообще взяли, что его отравили?

– Соседка… – Он поискал глазами главную свидетельницу и незаметно указал на знакомую ведьме непоследовательную клиентку, страдавшую то от настойчивых ухаживаний, то от отсутствия оных. – Она сказала, что Ивлиев вывалился на улицу и твердил что-то про отравление. Ну и потом, все симптомы налицо…

– Надо взять на экспертизу еду и напитки, которые найдём в доме. – Она направилась к жилищу пострадавшего, но сержант схватил её за руку.

– Которые мы найдём, – спокойно уточнил он, выделив местоимение. – Тебе там делать нечего. Если не можешь ему сейчас помочь, лучше вернись на Кулички.

– Как я ему помогу? – разозлилась Варвара. – Я не врач, а здесь явно всё серьёзно. Или ты надеешься, что я над ним поворожу и чудесным образом вытащу из могилы?

– Не думаю, что могила в этом плане сильно отличается от камеры, – безразлично заметил Ерохин и продолжил одностороннюю беседу с Ивлиевым.

Намёк ведьма проглотила с трудом и душевной маетой. Конечно, было ясно, что сержант прекрасно знает, откуда дует ветер, неожиданно открывший дверь темницы, но до сих пор он, по крайней мере, не упоминал об этом напрямую.

Варвара отошла к остальным и до прибытия скорой внимательно вслушивалась в разговоры, надеясь уловить что-то важное. Увы, среди версий и предположений в основном преобладала старая сказка о злой ведьме, сживающей со свету ни в чём не повинных людей, а потому девушка явно действовала на нервы окружающим и чувствовала себя не слишком уютно. Очень хотелось пообщаться с женщиной, первой обнаружившей Димку в печальном состоянии, но та, вскрикивая и экзальтированно жестикулируя, делилась впечатлениями с приятельницами, и Варвара решила, что сейчас не лучшее время для допроса. Марго сначала тёрлась поблизости, тоже пытаясь разнюхать что-нибудь интересное, однако вскоре внимание некоторых граждан переключилось на неё, и, не желая заново обсуждать своё заточение в подвале, школьница быстро испарилась.

Появившиеся через час медики погрузили окончательно отключившегося Димку в машину и с озабоченными лицами полезли за ним. На чей-то истеричный вопрос о том, выживет ли отравленный, они не ответили. Только развели руками и отделались стандартной фразой в духе «Ничего не можем сказать без тщательного обследования».

После того как Ивлиева увезли, народ ещё долго не расходился, на разные лады клеймя распоясавшуюся нечисть и почему-то неискоренимое язычество. Сообразив, что в данный момент своим присутствием людей лучше не раздражать, девушка неспешно побрела к дому, на всякий случай озираясь по сторонам и вглядываясь в придорожные кусты. Несмотря на все усилия, маньяк так и не был обнаружен, из чего Варвара заключила, что на сегодня он свою зловещую миссию выполнил и отправился на заслуженный отдых.

Марго, тоскливо переминаясь с ноги на ногу, топталась у калитки в ожидании подруги.

– Чего стоишь? На этот раз я её точно не закрыла.

– Не закрыла, – горестно подтвердила школьница. – Поэтому у нас увели самое ценное.

– Даниила, что ли? – фыркнула ведьма.

Марго понуро кивнула. Никак не думая, что попадёт в точку, Варвара изумлённо замерла на месте, а потом бросилась в дом. Крышка подвала находилась в нужном положении, но само помещение пустовало; в других комнатах, на чердаке и участке молодого человека также не было.

– Украли, – возмущённо сетовала школьница, в очередной раз заглядывая в шкаф – как будто он мог внезапно там появиться. – Нет, ты посмотри, что творится! Средь бела дня…

– Вечера.

– Ну вечера. Просто взяли и ограбили. Я даже не удивлюсь, если отравление Димки – это всего лишь отвлекающий манёвр. Надо было как-то выманить нас из дома, чтобы похитить Даню и…

– Даню? – скривившись, передразнила ведьма. – Да кому он нужен? Сам свинтил.

– Сам? От тебя? Не смеши меня. Он скорее зубами в дверной косяк вцепится, лишь бы не уходить. Точно, надо проверить косяк, вдруг следы какие остались…

Варвара только усмехнулась и покачала головой. Исчезновение добровольного узника подвала было очень кстати: почти полностью решались возможные проблемы с полицией, да и с самим Даниилом тоже. Если раньше она ему не доверяла, то после красочного рассказа о затейливых бандитских буднях никакого подвоха уже не ждала. Но только от него. А вот от убийцы, которого он пока не особенно интересует, от преступников, разыскивающих беглого фармацевта, и даже от Ерохина, перешедшего, пусть и единожды, грань дозволенного, ждать можно было чего угодно.

По всему выходило, что внезапному освобождению от назойливого пленника следует радоваться, однако на душе было грустно, и никакие доводы разума не действовали. Покопавшись в себе, ведьма определила, что тоска относится не к отсутствию самого Даниила, а к тому, что вместе с ним она лишилась львиной доли авантюрных развлечений, и немного упокоилась.

Силой его, конечно, никто не уводил – такие мужчины всегда уходят по-английски. Они считают, что принадлежат только себе, делают что хотят и не умеют нести ответственность за кого-то ещё. Наивно было надеяться, что Даниил окажется другим. Хотя мог бы попрощаться или оставить трогательную записку на память. Варвара осмотрелась, стараясь сделать это незаметно для Марго, и с мрачным удовлетворением убедилась, что черкануть пару нежных строк он не догадался. Что ж, так даже лучше.

Школьница тем временем в десятый раз изучала крышку подвала, почему-то рассчитывая именно на ней отыскать следы отчаянной борьбы, и бурчала под нос проклятия в адрес потерявших всякую совесть воров.

– Надо Ерохину звонить, – наконец бессильно опустившись на пол, заявила она.

– Угу. Классная идея. Скажем, что какая-то сволочь выкрала у нас то, что мы несколько дней назад самым честным образом похитили у полиции. Лёшка, наверное, всплакнёт от сочувствия.

– Ну а что, он же был в нашей шкуре, – на мгновение развеселилась Марго. – Слушай, я серьёзно – надо что-то делать. Ну придумаем для ментов какую-нибудь правдоподобную историю. Главное, чтобы они обследовали дом и нашли то, чего мы пока не видим.

– Да почему ты никак не смиришься с тем, что он просто ушёл? – начала злиться ведьма, заподозрив, что с Марго и правда станется обратиться за помощью к Ерохину. – Даниил – свободный человек. Благодаря нам, между прочим. Если учесть, что в нашем забавном селе у него предостаточно своих дел…

– В нашем забавном селе у него с некоторых пор лишь одно дело, и оно сейчас сидит передо мной. Не будь дурой, если бы он и смылся, то только вместе с тобой.

– Как видно, у него на этот счёт другое мнение, – резко сказала Варвара и поднялась со стула, чтобы уйти в соседнюю комнату. – У меня, кстати, тоже.

– И что тебе в нём не нравится? То, что он бандит?

– Он не бандит.

– Ага! – Школьница торжествующе хлопнула ладонью по столу, от чего стоявшая на нём чашка с тихим звоном подпрыгнула. – Защищаешь, значит! – И не давая подруге ответить, продолжила: – В принципе, мне совершенно всё равно, что у вас там происходит, но есть одна маленькая просьба: когда вы, тайно обвенчавшись, соберётесь бежать на Ямайку с бесценным лекарством или миллионами, которые на нём заработаете, не забудьте, пожалуйста, меня.

Конец фразы прозвучал неожиданно жалобно, и ведьма удивлённо остановилась в дверном проёме.

– Ну во-первых, ты несовершеннолетняя и просто так уехать за границу не сможешь. Во-вторых… Чёрт, да о чём это я?

– Не нравится Ямайка? – невозмутимо спросил Даниил.

– Я предпочитаю отечественные курорты, и вообще…

Варвара замерла на полуслове и медленно повернулась к молодому человеку. Широко улыбаясь, он стоял, привалившись к дверному косяку, и радостно смотрел на то, как ведьмино лицо меняет цвет – от привычно-бледного к яростно-пунцовому и обратно.

– Тебя не похитили? – изумилась школьница.

– Это только ваша прерогатива. В чужие руки не дамся. – Он вошёл в дом, запер дверь на замок и опустился на свободный стул. – Как там Ивлиев, не помер ещё?

– Ивлиев в больнице, – бесстрастно проинформировала колдунья, борясь с желанием броситься ему на шею и тут же придушить. – Чего припёрся-то? Мы уже праздновать хотели…

– Значит, я как раз вовремя. Вопрос считаю некорректным, поэтому проигнорирую.

– А где ты был?

– Правильно мыслишь, мой юный друг. Я без вас заскучал и решил немного прогуляться, а поскольку со стороны села не просматривается только одна часть холма…

– Ты был в церкви, – ошарашенно пробормотала Варвара и, медленно съехав по стенке, уселась прямо на пол. – В церкви! Господи, с такой рожей… Да Фёдор уже к ментам бежит…

– Ты что, не слышала о тайне исповеди? – очень серьёзно нахмурился Даниил. – То, о чём честный прихожанин рассказывает в церкви, остаётся в…

– Идиот…

– Ты что-то слишком близко к сердцу всё воспринимаешь и по какой-то непонятной причине недооцениваешь моё умение вести интеллигентную беседу… Да не волнуйся ты, – с испугом буркнул Даниил. – Такое впечатление, что сознания сейчас лишишься, а у тебя с ним и без того напряжёнка.

Глаза колдуньи потемнели и гневно сузились, пальцы непроизвольно сжались в кулаки.

– Ага, – обрадовался молодой человек. – Вижу бескомпромиссную победу злости над паникой, а потому продолжаю. Отец Фёдор не имеет ни малейшего понятия о том, кто им прикидывался и даже просто работал рядом с церковью в его отсутствие. Ну, в смысле с тётей Клавой и её племянницей всё ясно, и есть ещё пара женщин, которые приходят помогать относительно регулярно, а вот мужиков наблюдается явная недостача. В принципе, Надя говорила, что в летний период у них затишье, так что тут нет ничего необычного… Кроме поддельного священника, конечно.

– Ты что, всё ему рассказал? – обречённо простонала Варвара.

– Только самую малость. Завязывай нервничать, никто в селе не знает о моём аресте и, соответственно, побеге. А разбитую физиономию можно объяснить множеством разных интересных причин. Тем более здесь, в вашей аномальной зоне.

– Предпочитаешь обычную?! – рявкнула ведьма. – О чём ты думал, кретин? Да Фёдор в любой момент может упомянуть о твоём визите при Ерохине – просто так, к слову. И с чего ты взял, что никому не известно об аресте? Ты хоть представляешь, как распространяются новости в поселениях вроде нашего?

– Представляю. Они распространяются посредством Надежды, а когда она пришла, сказала только про Ивлиева. Обо мне ни слова не было, следовательно, беспокоиться не о чем. И даже если информация о моём разговоре с отцом Фёдором дойдёт до Ерохина, он всего лишь убедится в том, о чём и так догадывается.

– В том, что ты – наглая заноза, от которой просто невозможно избавиться?

– Примерно. В общем, мне кажется, священника окончательно пора вычёркивать из списка подозреваемых. Я надеялся узнать у него, кто тут играет его роль, но никаких ниточек так и не нашёл. Наш убийца – самый натуральный маньяк с тягой к перевоплощению. Гадать можно сколько угодно, только моё мнение вам известно.

– Про его внезапный побег спросить додумался? – немного успокоившись, проворчала Варвара. Она поднялась, чуть дрожащей рукой схватила с печки чайник и наполнила свою кружку до краёв.

– Обижаешь, – довольно улыбнулся молодой человек. – Увы, там тоже ничего интересного. Горе, которое требовалось немедленно залить, было вызвано скорой свадьбой единственного сына.

– Иннокентий женится? – Марго возмутилась так, будто он уже успел что-то пообещать Варваре.

– Да, причём по мнению отца Фёдора, партия, мягко говоря, неподходящая и повод для брака тоже не самый достойный.

– По залёту?

– Ага. – Он покосился на задумавшуюся ведьму и мягко спросил: – О чём кручинимся? Надеюсь, не о скорбной потере очередного фаната, потому что тебе следует радоваться: хотя бы этот выживет.

– Угу. Я ликую. Просто в восторге от того, что теперь у нас совсем не осталось подозреваемых.

– Ну это дело поправимое. – Даниил утешающе погладил её по плечу. – Фармацевт, которого я ищу, скорее всего, прикидывается здесь проспиртованным художником, а убийца – однозначно Ерохин, других кандидатур просто нет. Правда, не очень ясно, что там с поддельным священником, но в конце концов, он может и не иметь отношения к нашей истории. Я какое-то время подумывал повесить пару трупов на Ивлиева, а он теперь перекочевал в разряд жертв… Кстати, что у тебя было с его отцом?

Марго поперхнулась чаем, торопливо поднялась и, скороговоркой выпалив, что ей давно пора спать, растворилась в темноте смежной комнаты. С улыбкой понаблюдав за её манёврами, Варвара лукаво посмотрела на молодого человека, намереваясь ещё немного помучить его неизвестностью, но потом неспешно зажгла свечи в подсвечниках, расставила их с двух сторон от него и, заговорщически нагнувшись, таинственным шёпотом призналась:

– Девчонки попросили меня погадать. Для этого нужна баня.

Даниил помолчал, что-то обдумывая, а затем негромко рассмеялся, опустив голову на руки.

– Кажется, я знаю, кто бы инициатором. – Он покосился в сторону соседней комнаты. – И что, они тебя там одну, что ли, бросили?

– Просто мы уже начали расходиться. А тут Ивлиев-старший пожаловал. Что у него после этого в голове замкнуло, не знаю. Я пыталась поговорить с Димкой, но он, видимо, был в лёгком шоке от выкрутасов родителя и слушать меня просто не мог. Ну а потом, когда они развелись, это было уже не важно.

– Ты действительно обладаешь некой разрушительной силой, – покачал головой Даниил. – А я всё думал, что твои фортели в бане как-то связаны с легендой… Ладно, вернёмся к насущному. Я, конечно, понимаю, что Ерохина ты будешь защищать до последнего, но давай посмотрим правде в глаза: он подходит идеально, других вариантов всё равно нет.

– Мы что-то упускаем.

– Только съехавшего с катушек сержанта. – Молодой человек хмуро свёл брови и принялся разглядывать дубовый стол. – Если он сейчас ворвётся сюда с топором и окровавленными руками, тоже придумаешь ему оправдание?

– Придумаю, – без особой уверенности отозвалась девушка.

– И будешь неправа, – тихо сказала Марго, бледной тенью возникнув в дверном проёме. На ней была сиреневая пижамная куртка и спортивные шорты, в руке слабо мерцал тусклый экран мобильника. – Я только что говорила с Катькой, ну той, которая встречается с племянником мужика, живущего слева от…

– Короче.

– Народ стал прикидывать, кто мог подсыпать Димке яд или что там ему подсыпали… В общем, кажется, за весь день у него был только один посетитель – нашлись люди, которые видели, как утром от него выходил Ерохин. Никто на Лёшку, естественно, не думает. Наоборот – сочувствуют, что он потерпел профессиональное фиаско и не смог предотвратить преступление, но…

– Но… – выразительно произнёс Даниил, устремив взор на ведьму. – Что теперь скажет наш адвокат?

– Случаются и более нелепые совпадения.

Молодой человек бессильно застонал и возвёл глаза к потолку. У её упрямства может быть лишь одна причина, и ревность, едва отступившая благодаря простому объяснению истории с баней, снова подняла голову. Нельзя же быть настолько слепой!

Марго неслышно ускользнула к себе, не желая мешать, а Варвара подвинула свой стул к его и серьёзно сказала:

– Я не верю в виновность Ерохина, потому что точно знаю, что он мент до мозга костей – такой, который в лепёшку расшибётся, чтобы навести в стране порядок.

– Вот он и наводит, – угрюмо буркнул Даниил. – Только не совсем законным путём. Ладно, что с тобой спорить, сам разберусь.

Каким образом он собирается это сделать, осталось тайной, потому что требовательный звонок возвестил о прибытии нежданного гостя.

– В подвал, – привычно указала девушка.

– Ночь на дворе.

– Можешь взять с собой свечку, если так страшно. – Она направилась к выходу, а молодой человек, настороженно нахмурившись, поднялся со стула.

У калитки обнаружился взволнованный сержант. Машинально оглянувшись, он прошёл на участок и, ни слова не говоря, проследовал к дому.

– Что-то случилось? – испуганно спросила Варвара, с опозданием сообразив, что время для визита и правда неподходящее.

– В общем, да. – Ерохин уселся на место, которое только что занимал Даниил, и автоматически отхлебнул из его чашки. – Во-первых, отец Фёдор позвонил мне и рассказал прелюбопытную историю. Во-вторых и главных – вот это.

Он лениво взмахнул небольшим топориком, который прежде оставался незамеченным, потому что сержант прижимал его к ноге. В тусклом свете свечей Варвара успела разглядеть матовое лезвие и плотную перчатку, надетую на руку Ерохина. Она рефлекторно отшатнулась, запнулась о коврик, схватилась за стол и, окончательно потеряв равновесие, краем глаза увидела, как от стены отделилась тёмная тень, стремительно рухнувшая на полицейского.

Топор отлетел влево, мужчины, отчаянно борясь, покатились по полу, из соседней комнаты с визгом выскочила Марго и, не понимая, чью сторону занять, в ступоре остановилась возле неловко поднимавшейся подруги.

– Кого лупить? – хрипло уточнила школьница.

– Любого выбирай, – гневно буркнула Варвара, пытаясь отыскать глазами топор.

Девушка думала, что он должен быть где-то под столом, но едва нагнувшись, чтобы туда заглянуть, получила по голове свалившимся в неразберихе подсвечником и, морщась от боли, начала сбивать пламя, мигом охватившее злосчастный коврик. На пол полетели чашки; вода из чайника оказалась на пижаме Марго, хотя предназначалась для тушения пожара, вторая свеча рухнула на стул, однако сразу погасла. Коврик вскоре – тоже, оставив после себя удушливый запах и разъедающий глаза дым.

Дом погрузился в кромешную темноту, теперь отличить мужчин друг от друга было невозможно, и ведьма вернулась к поискам топора. Марго тем временем, справедливо полагая, что подвал вот-вот понадобится, откинула крышку и не ошиблась.

Сокрушив по дороге остатки мебели и полностью избавив хозяйку от излишка посуды, Даниил подтолкнул противника к проёму, извернувшись, сделал подсечку и сбросил сержанта вниз. Увы, в последний момент тот зацепился за пострадавшую ногу молодого человека, и в подвал они рухнули вдвоём. Не ожидавшая такой удачи Марго на радостях едва не захлопнула крышку, но вовремя подоспевшая Варвара быстро легла на живот и свесилась ниже, подсвечивая батальную сцену крошечным фонариком, о который споткнулась у стола.

Луч его был настолько тонким, что не доставал до дна, однако всё же немного рассеивал темноту и позволял разглядеть хоть что-то. Ерохин определённо брал верх – в основном благодаря профессиональной выучке и плачевному состоянию соперника; впрочем, Даниил старался не уступать и дрался на удивление неплохо. Вспомнив о его славной биографии, изумляться ведьма перестала, но всё равно наблюдала за ним с уважением и чуть ли не восхищением. Тем не менее со временем преимущество сержанта переросло в решающее – молодой человек явно устал.

Варвара уже собиралась спуститься, чтобы помочь, хотя топор так и не нашла, но, получив пару чувствительных ударов в живот, Даниил согнулся, отступил к стене и всем весом навалился на деревянные балки, поддерживающие потолок. В тот же миг дом ощутимо затрясло, Марго едва не сверзилась в подвал и в ужасе завизжала:

– Вылезай!!!

Молодой человек пулей взлетел по лестнице, захлопнул за собой крышку, свалил на неё тяжёлый шкаф и, что-то проорав, начал выталкивать подруг к выходу. Школьницу уговаривать не пришлось, а вот Варвара усиленно сопротивлялась, пока, оказавшись у него на руках, не плюнула на бесполезные попытки.

– Ну и что за паника? – уже на улице мрачновато спросила она у Марго, когда дом неожиданно прекратил своевольную деятельность и вернулся в исходное положение – будто и не было ничего.

– Да я как-то… Инстинкты, что ли… – Было видно, что девушка очень смущена и корит себя за излишнюю трусость.

– У тебя тоже инстинкты? – ядовито осведомилась колдунья, повернувшись к Даниилу. На землю он её так и не опустил, с каждой минутой прижимая к себе всё сильнее.

– Что за хрень? – уже даже не особенно удивляясь, пробормотал он. – Я думал, дом нам на головы сложится.

– Твоя большой разницы не ощутила бы. Поставь меня наконец.

Молодой человек исполнил просьбу с явной неохотой и всё равно не отпускал её от себя, невзначай придерживая за плечи. Беззвёздная глухая ночь, накрывшая холм плотной темнотой, принесла с собой настоящий холод.

– Идём обратно, – поёжившись, сказала Марго. – Мне спать пора, и вообще… Утром разберёмся.

– Не хотелось бы проснуться под завалами. – Даниил удержал дёрнувшуюся было ведьму и твёрдо заявил: – Пока не получу объяснений, спать тут никто не будет, это я гарантирую.

Школьница с мольбой посмотрела на подругу и горестно зевнула.

– В подвале потайной механизм, – проворчала Варвара. – Ты на него практически сел, и вот результат. С домом полный порядок, он ещё пару веков простоит.

– Значит, в ту ночь, когда я в самом начале…

– Позорно бежал с моего холма? Да, тогда было то же самое. Система не нова, и случаются сбои, так что меня, бывает, потряхивает без видимых причин. Дожди, засуха, перепады температур… Плюс ещё Кулички постепенно оседают.

– Это очень старая система, да? – вкрадчиво протянул Даниил. – То есть я не ошибусь, если предположу, что дешёвый спецэффект, рассчитанный на тёмного, необразованного человека…

– Эк ты себя не жалуешь.

Он несильно ущипнул Варвару за плечо и аккуратно подтолкнул к двери. Марго давно скрылась внутри, а её подруга внезапно развернулась и, поднявшись на вторую ступеньку, чтобы смотреть ему прямо в глаза, сказала:

– То, что мои предшественницы использовали некоторые запрещённые приёмы, ещё не означает, что они не обладали настоящей колдовской силой. Мир гораздо шире и загадочнее, чем тебе кажется. В любой момент можно наткнуться на что-то, что полностью перевернёт твоё представление о вселенной, и для тебя же лучше быть к этому готовым. Если существует зло, должно быть и добро. Если есть тьма, глупо отрицать свет…

– Мы никогда не говорили о том, что было в церкви, – внезапно перебил Даниил.

– Потому что это не имеет никакого значения.

– Я тоже так думал. А сейчас мне кажется, что только это и имеет.

Варвара слегка отпрянула, решив, что он сейчас притянет её к себе, но молодой человек печально и серьёзно посмотрел ей в глаза, медленно открыл дверь и жестом пропустил вперёд.

– Холодно, иди спать.

– А ты?

– Буду ходить по округе с дозором. Подвал вместительный, вдруг ещё кого поймаю.

– Не ходить, а хромать. И строго говоря, поймала его Марго. – Ведьма вошла в дом и в нерешительности остановилась: – Ты не исчезнешь, как сегодня?

Он невесело усмехнулся.

– По заверениям одной нашей общей знакомой, я скорее вцеплюсь зубами в дверной косяк.

Со сном в эту ночь как-то не задалось. Больше всего, конечно, мешали глухие крики и удары, доносившиеся из подвала, но если с ними можно было справиться, сунув голову под подушку, то от душевных терзаний не спасало ничто. Стараясь не думать о Ерохине (это было совсем уж мучительно), Варвара в красках представляла свои дальнейшие действия и неизменно оказывалась в полном тупике. Сдать сержанта его же товарищам – значит подписать себе приговор. О том, чтобы выпустить, разумеется, не может быть и речи. Ждать, пока он состарится и покинет её дом естественным путём – слишком долго… Единственным вариантом, который оставлял хоть какие-то шансы, было найти бесспорные доказательства его вины или ещё лучше – получить личное признание. Но о последнем проще забыть сразу, а все улики наверняка давно уничтожены. Одно только тело Зубова чего стоит! Надо же было так глупо купиться на его россказни и позволить перепрятать труп.

Правда, по-прежнему непонятно, как безрукий Зубов вылез из-под земли… Может, всё же удастся найти свидетелей, заметивших тело или даже того, кто его выкапывал? Хотя ясно, что это был сам Ерохин. За несколько лет, прошедших с их роковой встречи, он спокойно успел обеспечить себе алиби. История с угнанной машиной уже подзабылась, а вдова, которая регулярно наведывается в участок, с каждым разом раздражает всё больше. Вот сержант и решил покончить с затянувшейся трагедией.

Интересно, что для полицейского хуже – без вести пропавший или нераскрытое убийство? Первое, пожалуй, предпочтительнее – Зубов ведь мог просто уехать от дражайшей супруги, расследовать тут нечего. А с трупом придётся возиться, причём Ерохин совершенно точно знает, что преступник найден не будет. Хотя… Если отрубленные руки абсолютно случайно, неким таинственным образом обнаружатся в чьём-нибудь саду… Это ведь уникальное оружие – без единого выстрела и не запятнав блестящей репутации, сержант в любой момент может избавиться от неугодного человека, надолго отправив его в тюрьму.

Варвара резко села в кровати и с трудом удержалась, чтобы сию секунду не пойти к пленнику и не высказать ему свою теорию. Нет, сначала надо обсудить это с Даниилом, продумать план разговора, наметить наиболее острые моменты… Если всё сделать как следует, возможно, удастся получить признание. Шанс, конечно, невелик, но…

Входная дверь тихонько скрипнула, за стенкой раздались осторожные шаги, и перевёрнутый во время схватки стул, судя по звуку, подняли с пола. Значит, он тоже не может заснуть. Девушка спустила ноги на пол и, на ощупь накинув халат, направилась к нему.

***

Даниил тем временем уже не в первый раз мерил шагами задний забор Варвариных владений и безуспешно пытался привести мысли в порядок. Дальнейшие планы в отношении пленённого сержанта занимали, естественно, и его, однако в отличие от ведьмы, которую он наконец сумел убедить в виновности Ерохина, молодой человек никак не мог избавиться от ощущения, что что-то пошло не так.

Убийца уничтожал мужчин, находившихся рядом с Варварой, но её саму никогда не трогал – зачем делать это теперь? Ладно бы она слишком близко подошла к разгадке – так ведь нет. Наоборот – они, как обычно, были в тупике и не знали, куда двигаться дальше. Ерохин сказал, что успел побеседовать с отцом Фёдором – выходит, ответ в этом? Священник всё же как-то причастен к убийствам, а сержант – что? Его сообщник? Понял, что они о чём-то догадываются, и решил остановить любой ценой? Но он мог наплести Варваре что угодно, и она бы безропотно поверила. Для чего такие радикальные меры?

Ерохин точно виновен, вот только он ли один?

Молодой человек открыл потайную калитку и вышел за пределы участка, но с холма спускаться не стал. Просто стоял и смотрел на тёмный силуэт церкви с тускло поблёскивавшим на фоне ночного неба куполом. Роща, в которой Илья провёл свои последние минуты, тревожно шумела кронами деревьев и была наполнена такой глубокой, непроглядной чернотой, что Даниил невольно отвернулся.

Сержант с лёгкостью мог подделать нужные документы, и парень из очередной жертвы серийного убийцы превратился в обычного суицидника. К Зубову у Ерохина были претензии из-за машины, фермер не давал проходу Варваре… Брат Марго, наверное, был первым, кого полицейский решил наказать по своему собственному закону, и действовал он, видимо, экспромтом – отсюда дурацкое утопление в бочке.

Всё вроде правильно, всё сходится, и сержант подтвердил подозрения эффектным взмахом топора, но… Почему именно сейчас? Почему против Варвары?

Даниил повздыхал, ощущая в душе редкий дискомфорт, вернулся на участок и прикрыл за собой калитку. Тёмный дом тонул в тишине, и он решил, что девушки уже спят. Поборов искушение заглянуть в подвал и сказать Ерохину пару ласковых, молодой человек прошёл к столу, поставил рядком два стула, которые кто-то поднял, и расположившись на одном, вытянул ноги на другой. Прислонившись спиной к стене, он закрыл глаза и попытался заснуть.

***

– Подъём! – замученно выдавила Марго, с усилием сбрасывая его ноги со стула. – Что у нас на завтрак?

– Этот вопрос явно должен адресоваться не раненому герою. – Даниил устало потёр лицо, потянулся и уселся удобнее. – Как наш узник?

– Притих к утру, – угрюмо сказала школьница. – А лучше бы навсегда. Целую ночь спать не давал, мерзавец! Ну что за бессовестный маньяк пошёл, надо же, какое наплевательское отношение к окружающим…

– Эгоист, – безмятежно зевнув, подтвердил молодой человек. – Варвара Никитична спит ещё?

– У неё сегодня по расписанию проповедь от тёти Клавы. Надин с утра зашла и напомнила об обещанной аудиенции. Варька даже завтрак приготовить не успела, сразу к ним отправилась, чтобы подозрений не вызывать. А то Димка отравлен, Ерохин пропал, она дома отсиживается… Можем подождать немножко, она обычно минут через тридцать возвращается, не выдержав проникновенных речей.

– Нет уж, ждать мы не будем. – Треволнения вечера и ночи теперь давали о себе знать острым чувством голода, и молодой человек подозревал, что колдунья тоже им мучается. – Надо что-нибудь приготовить к её приходу.

– Прости, но с этим у нас напряжёнка. Электричества-то нет, холодильника, соответственно, тоже. Обычно Варька еду хранит в подвале, но с твоим переездом туда провизию решено было спешно перепрятать, а затем и уничтожить.

– Спасибо, что сказала.

– Пожалуйста. Я к тому, что в магазине нас не было уже давно, а тащиться за продовольствием, пока подвал занят, неразумно. Обойдёмся тем, что осталось.

– И это…

Марго жестом фокусника распахнула небольшой настенный шкафчик и продемонстрировала его содержимое: несколько кусочков хлеба, засохший сыр, банку со шпротами и пачку сахара.

– Бывало и хуже, – разочарованно оценил Даниил. – На перекус, конечно, хватит, но на мой субъективный взгляд, терзаться голодом отважные борцы с преступностью не должны. Тем более обед скоро. Сгоняй всё-таки в магазин.

– Почему я? – насупилась школьница.

– Потому что кто-то должен охранять заключённого, и из присутствующих это явно я.

Марго для приличия помялась, взяла из банки из-под кофе несколько купюр, окинула сомнительным взглядом молодого человека, который с усмешкой наблюдал за операцией с тайными вкладами, и, поворчав, направилась к выходу.

– Подожди, дай мне книжку.

– Почитать решил? – не поверила девушка.

– Ту, которая про бесов. Я тебе отдал.

– Там лежит. – Она равнодушно махнула рукой в сторону перевёрнутой мебели и поправилась: – Лежала. Зачем она тебе? В ней ничего интересного, да и отец Фёдор уже вне подозрений. Разве что двойник его…

– Двойник – Ерохин, – спокойно сообщил Даниил, осматривая указанное место. – Я его вчера по голосу узнал.

– Не поняла, – оторопела Марго. – А до этого ты его не слышал, что ли?

– До этого он не говорил при мне о священнике. А вчера сказал: «Отец Фёдор» – и я сразу вспомнил интонацию, с которой мне фальшивый отец представлялся. Поверь, это он. Внешность изменил, конечно, кардинально, но цвет глаз, жесты, мимика… Надо было раньше догадаться, даже не знаю, с чего я так…

– Облажался.

– Ну да, – не стал спорить Даниил. – Просто мы с ним сталкивались только во время каких-то происшествий, и я думал о другом. Ты уверена, что клала её сюда?

– Уверена. – Она подошла к нему, присела на корточки и тоже начала искать. – Читала за столом, а потом на эту полочку положила. Наверное, отлетела куда-нибудь…

– Наверное. Ладно, иди, я сам покопаюсь.

Марго подняла несколько опрокинутых вещей, с неприязнью покосилась на найденный наконец топор и, решив, что порядок тут прекрасно наведут и без неё, вышла на улицу. Даниил продолжил поиски. Почему ему так понадобилась эта книжка, он и сам толком не понимал, однако заняться всё равно больше было нечем, а для обсуждения сложившейся ситуации требовалась Варвара.

Ерохин признаков жизни пока не подавал – то ли спокойно спал, утомившись после ночного бдения, то ли готовил какую-то пакость. В доме стояла мирная, никем не нарушаемая тишина, и молодой человек поневоле начал размышлять о ведьме. Потайной механизм в подвале наверняка не единственный; женщины, на протяжении пары веков обитавшие на Куличках, придумали себе в помощь уйму приспособлений и с лёгкостью терроризировали тёмный люд, только совершенно непонятно – ради чего. Видимо, до революции они имели со своей авантюры приличный доход и подобострастное уважение, то есть фактически руководили селом и окрестными деревнями. Но в советское время от таких мистификаций могли быть одни проблемы, а уж в нынешней России это просто без надобности. Варвара явно не стремится сделать себе имя, не колесит по городам и весям, притворяясь выдающимся экстрасенсом, не мелькает на экране, демонстрируя миру уникальные способности и раздавая наставления на все случаи жизни. Какой-то доход у неё имеется, но вполне ясно, что он довольно скромный и по большей части поставляется просителями в виде провизии – на этом не разгуляешься.

И потом, обман обманом, только ведь есть в ней что-то… Она с лёгкостью предсказывает град, угадывает его мысли и поступки, сводит с ума мужчин… Одной красоты тут маловато.

Даниил вспомнил невозможного цвета глаза, уселся на пол и прислонился спиной к ножке стола; безмятежная тишина вдруг стала напряжённой и давящей. Шаги позади он услышал в последний момент, когда оборачиваться было уже поздно.

– Не думала, что ты здесь.

Подавив желание ринуться в подвал и затаиться там в компании Ерохина, молодой человек глубоко вздохнул и медленно произнёс:

– А где я должен быть?

– Ну не знаю, давно тебя не видела и решила, что ты уже уехал. – Надежда в недоумении замерла перед ним и обвела взглядом разгромленную комнату. – А что тут случилось?

– Генеральная уборка.

– Ясненько. – Она прошлась по кругу и снова вернулась к Даниилу. – А я в церковь иду, дай, думаю, загляну, Марго проведаю. Она дома?

– В магазине. Твоя тётя Варвару скоро отпустит?

– Ну да. У них это ненадолго обычно, сегодня к речке решили прогуляться. Пойдёшь со мной к отцу Фёдору? Он обещал рассказать про символизм в христианстве. Очень познавательно.

– Тётя заставила? – усмехнулся он.

– Семейные узы ещё и не на то толкают. Но вообще-то, мне действительно интересно. Ты, например, знал, что алтарь – это жертвенник и по сути, когда влюблённые стоят перед алтарём…

– Жертвенник? – переспросил Даниил, отчего-то напрягшись, хотя воспоминания, связанные с ним, были довольно приятными.

– Ага. А рыба – вообще один из важнейших символов. Странно, правда?

– Странно, – медленно пробормотал молодой человек, с замиранием сердца присматриваясь к Надежде. Неужели она пытается на что-то намекнуть? Знает, что его арестовали, и поэтому удивилась, увидев здесь? Зачем она вообще пришла? – А ещё что?

– Ещё про крест знаю. Это…

– Про крест все знают.

Надежда машинально дотронулась до серебряного нательного крестика, выпавшего из ворота футболки, и засунула его обратно.

– Больше ничего не вспоминается. Говорю же, интересно. Я и Варьке предложила со мной сходить, но… – Она замялась и стала мучительно подбирать слова.

– Но?

– Тётя Клава про неё говорит: «Богу молится, а служит дьяволу». Это, конечно, неправда, поскольку никому она не молится, но думаю, суть ты уяснил.

Даниил кивнул, хотя на самом деле был очень далёк от того, чтобы что-то уяснить. Робкая, едва осознаваемая догадка пульсировала где-то в висках и никак не могла сформироваться во что-то ощутимое, прекратив его мучения. Надежда повздыхала, глядя на него с затаённой печалью, повертела в руках окаменелый кусочек сыра, оставленный на столе, и задумчиво спросила:

– Как твоё расследование? Продвигается?

Молодой человек вздрогнул от неожиданности и уставился на неё во все глаза.

– Расследование?

– Суицид Ильи, – удивлённо напомнила девушка. – Это всё-таки очередное убийство?

– Пока не знаю, – с облегчением выдохнул он, сообразив, что ни о чём важном ей не известно. Тут же пришло понимание того, что Ерохина не слышно чересчур долго и если он сейчас снова начнёт шуметь, не вовремя заглянувшую свидетельницу тоже придётся засовывать в подвал. – Тебе к Фёдору не пора?

– Уже иду. – Ещё раз вздохнув, она действительно направилась к двери, но у выхода обернулась. – Вот мы сейчас про крест говорили, и я вспомнила… Когда мы с тётей в той роще деревянный крест устанавливали, он несколько раз на землю падал. Вроде ерунда, но согласись, предзнаменование так себе.

– Вы его устанавливали? – равнодушно переспросил Даниил.

– Ага, – обрадовалась Надежда. – Всё не знала, как перед тобой похвастаться, но да, это наших рук дело. Тёте стало жаль, что такой молодой парень погиб, вот и… Эй, ты чего молчишь? Я жду, пока ты меня благодарить бросишься.

– Спасибо, – отрешённо пробормотал молодой человек и вдруг поднял на неё глаза. – А на местах, где были найдены другие жертвы – в лесу, на кладбище и рядом с бочкой – вы кресты не устанавливали?

– Не-а, – дёрнула плечом девушка. – Как-то не додумались.

Она махнула на прощание и выскользнула на улицу, обречённо качая головой и что-то бормоча себе под нос. Даниил расслышал только «слава богу», но большого значения этому не придал, поскольку был занят другим. Известие о том, что одна из жертв была обнаружена на кладбище, Надежду совершенно не удивило, а ведь почти никто не в курсе самопроизвольного возвращения Зубова. Может, конечно, пропустила мимо ушей…

Он выскочил за дверь, на ходу запнувшись о топор, но девушка уже скрылась из виду. Почему они установили крест только Илье, хотя жертв было гораздо больше? Уж не потому ли, что Илья чем-то выделялся на фоне других, был для них особенным? Если они заодно с Ерохиным и знают, что его поймали… Мотив придумать затруднительно, но это уже не важно, потому что Варвара сейчас с Клавой.

Даниил метнулся в дом, бросил взгляд в сторону подвала, охранять который больше было некому, и, твёрдо сделав выбор в пользу спасения ведьмы, схватил топор, не забыв, впрочем, предварительно надеть обронённую Ерохиным перчатку. С холма он спускался, не без ехидства думая о том, что навыки из славного криминального прошлого порой могут пригодиться в самых неожиданных обстоятельствах.

Встречные аборигены провожали его весьма заинтригованными взорами и пытались задавать какие-то вопросы, но молодой человек их попросту не слышал. Надежда упомянула, что они пошли к реке. Что, если это неправда? Однако сомневаться сейчас некогда, надо постараться сохранить трезвую голову и не позволить панике взять верх. Последнее казалось невыполнимым: при мысли о том, что он мог опоздать, ужас затмевал сознание, и Даниил даже не замечал, что его руки дрожат, сердце колотится с неимоверной скоростью, а лёгкие готовы разорваться. Боли в пострадавшей ноге и других частях тела он не чувствовал вовсе, зато в красках представлял, что сейчас испытывает Варвара, и от этого буквально задыхался.

Остановившись на мосту, он опёрся на перила и, с судорожным хрипом хватая ртом воздух, огляделся. Куда они могли пойти? Река длинная, укромных мест поблизости предостаточно…

– Она сумасшедшая, – дрожа всем телом, пробормотал Даниил. Он вытер пот, от которого щипало глаза, и прижал ладонь к пульсирующему затылку. – Сумасшедшая.

Молодой человек на секунду зажмурился, отчётливо представил возможные намерения тёти Клавы и ринулся к огромным валунам, когда-то славившимся излишним вниманием со стороны местной ведьминской популяции.

На камнях никого не было. Даниил сбавил скорость, согнулся, переводя дыхание, и принялся беспомощно оглядываться. Лицо горело огнём, кровь стучала в висках, заглушая шум воды и беспорядочные мысли. Других вариантов нет, они обязательно должны быть здесь. Заткнув топор сзади за пояс шорт, он взобрался на первый камень и принялся всматриваться в те, что были выше. Никаких признаков присутствия людей не было и там, но отступить он уже не мог.

Один за другим преодолевая валуны, молодой человек карабкался всё дальше, пока не оказался наверху; только тут он заметил какое-то движение у самого края. Осторожно приблизившись к непонятному мелькающему предмету, Даниил бесшумно лёг на живот и, свесив голову вниз, встретился глазами с Варварой.

Первая радость была омрачена очень быстро – едва он сумел разглядеть остальное. Девушка висела, прижавшись всем телом к практически отвесной каменной стене, по странному капризу природы образованной валунами; метрах в трёх-четырёх под ней шумела стремительная чёрная вода, под зеркальной поверхностью которой отлично просматривались камни поменьше. Как и за что ведьме удавалось цепляться, оставалось загадкой, зато очевидным было другое – если она сорвётся, шансов просто не будет.

Вероятность счастливого исхода серьёзно минимизировала и находившаяся примерно посередине между ними тётя Клава, отчаянно тыкавшая прямой деревянной палкой в область Варвариных рук, – именно этот шест он заметил, когда залез наверх. Женщина вздрагивала, пыхтела, исторгала ругательства, проклятия и одновременно молитвы, но никак не могла сбросить девушку с занимаемой высоты. Колдунья попеременно отдёргивала руки, периодически пыталась вырвать у нападавшей оружие и при этом умудрялась показывать Клаве язык, что потрясло Даниила до глубины души. Он невольно залюбовался неравным боем, но быстро призвал себя к порядку, дождался удобного момента и, схватив верхний конец палки, плотно зажал его в кулаке.

– Сдавайтесь, – угрюмо порекомендовал он опешившей женщине. – О ваших преступлениях всем уже известно, до сведения полиции соответствующая информация доведена.

– Ну и где она? – не растерялась Клава.

– Едет, – спокойно заверил молодой человек. – На заступничество Ерохина можете не рассчитывать, так что медленно спускайтесь с камней или помогите Варваре – возможно, вам это зачтётся.

– Не надо мне помогать, – сдавленно прохрипела девушка. – Дань, она невменяема, не вздумай ей верить!

– Да я, в общем, и не собирался. – Он с силой дёрнул палку на себя, но поскольку находился в неудобном положении, чуть не свалился на женщину, когда она ответила тем же.

– Обалдеть можно…

– Меня слишком часто бьют, – виновато буркнул молодой человек, оценив укоризненную гримасу ведьмы. – Я не успеваю восстанавливаться. Можно узнать, на что вы надеетесь?

– На Господа нашего…

– Это он велел вам убить Илью? – осведомился Даниил, рассчитывая потянуть время. Конечно, играло оно исключительно против Варвары, но также давало возможность усыпить бдительность Клавы: люди, рассказывая о себе, имеют свойство обращать меньше внимания на окружающих.

– Илью? – по-настоящему удивилась женщина. – Я только старалась его спасти, это она убила!

Последовал эффектный взмах в сторону ведьмы, и та возмущённо возразила:

– Слушайте, вы уж думайте, о чём врёте. Ещё скажите, что я сама сейчас пытаюсь в реку сброситься.

Украдкой усмехнувшись, молодой человек на миг возвёл глаза к небу, сетуя на несносный характер одной девицы, и вернулся к насущному.

– Вы с племянницей прибили крест к дереву, на котором висел Илья. Никак из добрых побуждений?

– Ну конечно! Мальчик погиб безвинно в таком юном возрасте из-за этой…

– А что ж для остальных кресты не сделали? Они ведь тоже погибли в юном возрасте и из-за этой…

– Из-за неё! – вдруг воскликнула Варвара и бросила на него умоляющий взгляд. Пальцы девушки смертельно побелели и заметно тряслись; на чём она стоит, было не видно, но дрожь шла по всему её телу, и было ясно, что счёт идёт на минуты. Несмотря на это, колдунья, сначала стиснув зубы, разжала их и продолжила: – Ведь точно, крест есть только на месте гибели Ильи. Значит, о его смерти она сожалеет, а о других – нет. Потому что…

Договорить Варвара не смогла, лишь тихонько взвыла и замолчала, не желая тратить последние силы на болтовню.

– Потому что Илья – единственный, кого она не убивала, – медленно закончил молодой человек, не сумев скрыть своего удивления. – Признаёте топорик? – Он извлёк из-за пояса оружие и, пока Клава ошарашенно хлопала глазами, спрыгнул к ней.

Крошечный неровный пятачок был слишком тесен для двоих и особого выбора не оставлял, однако при всей своей боевой биографии убийцей Даниил никогда не был и становиться им не планировал. Столкнуть с высоты женщину, которая старше и намного слабее, было тяжело психологически, к тому же существовала приличная вероятность того, что по пути она заденет с трудом цеплявшуюся за валуны Варвару. Оценив все возможные варианты и придя к выводу, что ни один из них не подходит, он угрожающе взмахнул топором и снова предложил Клаве покинуть камни самостоятельно.

– Ну уж нет, – заартачилась женщина. – О мученической смерти мечтает любой праведник, а забрать с собой пособницу Сатаны – высшая честь…

– Сама такая! – сквозь зубы процедила ведьма. – Ты зачем труп Зубова обратно выкопала?

Женщина с сомнением покосилась на молодого человека, размышляя, стоит ли откровенничать при посторонних, решила, что хуже не будет, и, явно гордясь собой, произнесла:

– Вдова, страдалица, уж и при жизни его намучилась, и после. Пора было ей, горемычной, всю правду узнать да за покойного до конца дней молиться…

– А меня почему не угробила? – полюбопытствовал Даниил, панически прикидывая, сколько ещё девушка сможет провисеть. – Если это наказание за грехи, то и я под него попадал – вы же видели, что я забрался в дом, который снимал Илья.

– Ты потом с Наденькой моей в храм отправился, – не смутилась Клава. – Я подумала, что душа твоя для небес ещё не потеряна, и решила подождать.

– Премного благодарен.

Оттолкнув женщину к краю, он резким круговым движением выхватил палку и протянул другой конец Варваре. Колдунья с подозрением уставилась на тонкую сухую деревяшку, болтавшуюся перед носом, и отрицательно затрясла головой.

– Я что, на цирковую мартышку похожа?

– Больше на клоуна, – буркнул молодой человек. – Что мне прикажешь сейчас делать? Если столкну, она полетит вниз вместе с тобой. Если лягу и протяну тебе руку, полетим вдвоём.

– У тебя топор есть, – вяло напомнила Варвара, уже понимая, что воспользоваться он им не сможет. Для того чтобы зарубить женщину, которая стоит совсем рядом и смотрит тебе в глаза, нужно иметь серьёзные проблемы с психикой. Или дикий страх потери близкого человека, коим он, очевидно, не страдает.

Интуитивно уловив ход её мыслей, Даниил собрался с духом и шагнул к Клаве, продолжавшей топтаться на краю и наблюдать за ними чуть ли не с умилением. Неистовое торжество, отразившееся на её лице, как нельзя лучше демонстрировало состояние женщины и очень контрастировало со злой, безумной усмешкой, то и дело мелькавшей на губах.

Молодой человек нерешительно замер и перевёл взгляд на мертвенно-бледную дрожащую Варвару, в глазах которой плескались понимание и сочувствие, а не привычное ехидство. То, что на волоске от гибели она ухитряется думать о том, каково сейчас ему, добило окончательно, и Даниил, отбросив в сторону палку, рухнул грудью на плоский валун, подполз к самому краю и протянул ей правую руку. Васильковые глаза озарились изумлением и почти сразу – ужасом.

– Она сзади, – одними губами прошептала девушка.

– Знаю. – Топор, крепко зажатый в левой руке, стали тянуть и выкручивать, но он лишь сильнее стиснул ледяные пальцы ведьмы и нежно улыбнулся. – Мученическая смерть в компании пособницы Сатаны…

– Мученическая будет только у пособницы, – недовольно откликнулась Варвара. – Ты приземлишься на меня и, не дай бог, выживешь. Может, лягнёшь её?

– Не уверен, что успею.

Оставив надежду вырвать оружие, Клава сообразила, что есть более простой способ, и начала старательно подталкивать Даниила к краю. Молодой человек упирался как мог, но она обладала недюжинным опытом по перетаскиванию тел, и дело постепенно продвигалось.

– Марго знает, что мы здесь?

Он мотнул головой и изо всех сил напряг руку, надеясь, что она ещё сможет как-то вскарабкаться.

– Хорошо, – кивнула Варвара, радуясь, что подруга уцелеет.

Девушка оттолкнулась ногой, на пальцах которой едва удерживалась, и, одновременно подтянувшись, ухватила Даниила за плечи. В ту же секунду он рывком продвинулся вперёд и начал медленно соскальзывать вниз. Ведьма взвизгнула, со стоном вцепилась свободной рукой в острый край одного из камней и попыталась перенести на него весь свой вес.

– Отпускай, – моргая от выступивших слёз, попросила она. – Я тут повишу, а ты пока…

– Даже не думай. – Прекрасно понимая, что Варвара не продержится и нескольких секунд, он прижал её к себе и уткнулся лицом куда-то в ухо. – Вдвоём так вдвоём.

Она благодарно всхлипнула, чувствуя, что в душе оборвалось что-то тяжёлое, стала потихоньку съезжать вместе с его футболкой и, соображая, как бы половчее вывернуться из объятий, запрокинула голову. На верхних камнях, на фоне слепящего, насмешливо-жизнерадостного солнца, возник тёмный силуэт с непропорционально длинной рукой. Не вполне доверяя своим глазам, девушка прищурилась и прильнула к плечу Даниила, чтобы смахнуть с ресниц слезинки; в то же мгновение она поняла, что в руке вновь прибывшего что-то есть. Через секунду раздался выстрел.

Звук был такой, что у неё заложило уши, а желудок болезненно сжался в ожидании беды. Молодой человек замер, вытаращил глаза и, чувствуя, что к обрыву его больше не подталкивают, с надеждой выдавил:

– Пожалуйста, скажи, что это спецназ.

– Почти, – хрипло прошептала Варвара. – Но радоваться нам не стоит.

Ерохин ловко спрыгнул на площадку рядом с Даниилом, попытался отнять у него топор, никаких результатов не добился и тоже улёгся, протягивая девушке руку. Ведьма заколебалась.

– Да, я подумываю о том, чтобы тебя сбросить, – хмуро признался сержант. – А его – просто сам бог велел.

– Ещё один, – поморщился молодой человек. – Удивительно религиозный район…

Ерохин тяжело вздохнул, явно с трудом удерживаясь от решительных мер по искоренению в религиозном районе преступности, и, схватив Варвару за запястье, начал её вытаскивать. Даниил стиснул её плечо и на всякий случай страховал, хотя было ясно, что смерть ведьмы Алексея в данный момент не привлекает. Насчёт себя молодой человек не был так уверен, поэтому, едва отполз от края на безопасное расстояние, вскочил на ноги и предупреждающе вскинул руку с топором.

– Только отпечатки оставляешь, идиот, – покачал головой сержант. – Зачем надо было брать мою перчатку, если намеревался просто на ней топтаться?

Лишь сейчас стало видно, что вчерашний бой не прошёл для него бесследно: лицо было разукрашено, почти как у его недавнего заключённого, под носом багровела запёкшаяся кровь, левый глаз распух и заплыл. С противной улыбкой продемонстрировав Даниилу пистолет, Ерохин всё же поставил оружие на предохранитель и засунул его за пояс.

Немного расслабившись, молодой человек перевёл взгляд на валявшуюся рядом перчатку (и когда успел потерять?) и поверженную тётю Клаву, точнее то, что от неё осталось. Левая сторона головы была разворочена выстрелом; кровавые ручейки стремительно превращались в лужицу. Просто удивительно, что она не упала вниз от подобного толчка – наверное, сержант и правда неплох, раз умеет так рассчитывать угол входа и скорость полёта пули. Перед глазами тут же возникло видение из прошлого: истерзанные тела учёных, которые на свою голову изобрели бесценное лекарство. Его затошнило, и чтобы скрыть позорную реакцию организма, Даниил уставился на Ерохина.

– Ну и как это понимать?

– Я хотел задать тот же вопрос. Кстати, считай, что ты арестован.

– Считай, что ты тоже, – не остался в долгу молодой человек. – Если ты думаешь, что убрав подельницу, выйдешь сухим из воды…

– Мальчики…

– Я бы посмотрел, каким ты из неё выйдешь. – Сержант бросил красноречивый взгляд на реку. – Хорошо, что у нас есть отличная возможность это выяснить.

– Мальчики…

– Всегда готов. – Даниил демонстративно отбросил топор в сторону и начал разминать руки.

– Вот чёрт! Меня услышит кто-нибудь?!

Мужчины одновременно повернулись к Варваре, которая, моментально лишившись сурового тона, слабым голосом протянула:

– Что-то мне… э-э… дурно. Не переношу вида крови. Может, позже разберётесь?

Оба посмотрели на неё с откровенным скепсисом, но, поскольку не чувствовали себя в состоянии продолжать сражение, милостиво кивнули.

***

– Ну и что потом? – Глаза Марго сверкали лихорадочным огнём, и было понятно, что она по-настоящему расстроилась из-за того, что пропустила самое интересное.

– Судя по всему, Надежда услышала вопли Ерохина и освободила его, после чего настоятельно рекомендовала немедленно бежать к камням, где её дражайшая родственница будет казнить местную колдунью. Во всяком случае, Алексей уверяет, что было именно так.

– Лично мне это кажется сомнительным, – заметила Варвара, наливая себе чай.

– Мне тоже. Особенно если учесть, что к отцу Фёдору она направлялась в приподнятом настроении и ни о каких готовящихся зверствах своей тётки не упоминала. Хотя… Она тогда бросила фразу: «Богу молится, а служит дьяволу». Я сначала не понял, но потом что-то шевельнулось, и когда Надя заговорила про кресты, картинка сложилась окончательно.

– Намекаешь, что она тебе помогла? – с некоторой ревностью буркнула ведьма. Даниил широко улыбнулся.

– Свидетельствовать против собственной родни не так-то легко, даже закон не обязывает. Впрочем, я не удивлюсь, если она была как минимум соучастницей – возможно, просто поняла, что пора с этим завязывать… В любом случае Ерохин ещё долго будет её допрашивать, и поверьте, тут он спец. Оставим это дело ему.

– Ни хрена себе, – округлила глаза Марго. – Варь, чего это он?

– У них теперь близкая дружба, – скривилась ведьма. – И не спрашивай, как такое могло случиться. Странные мужские заморочки.

– Просто мы друг друга поняли, – ухмыльнулся Даниил, однако тут же загрустил: – Но я не уверен, что через пару дней он не опомнится и не захочет снова отправить меня за решётку. Валить отсюда надо, и побыстрее.

– Я согласна, – с готовностью кивнула школьница, хотя предложение было адресовано вовсе не ей. – Так тётя Клава убивала мужиков из-за каких-то прегрешений?

– Ну да. Мыслили-то мы в общем верно, просто подумали не на того. Я считал, что в самовольном правосудии может быть заинтересован только мент, на крайняк священник, но как выяснилось, были и другие желающие. Клава постоянно тёрлась в церкви, видела тех, кто приходит «отрабатывать» свои ошибки, наверняка и исповеди слышала. Наказания-то они, по сути, не получали, вот тётку и замкнуло. Плюс ещё наш раздражающий фактор. – Он ласково покосился на Варвару, но та ответила мрачным тяжёлым взглядом. – Не пойму только, почему она решила избавиться от этого фактора именно сейчас. Нервы, что ли, не выдержали…

– Это из-за Ивлиева, – безрадостно объяснила ведьма. – Подумала, что я стала причиной его трагической кончины, и решила, что пора выйти со злом лицом к лицу в неравной схватке. По крайней мере, это я услышала от неё перед тем, как меня огрели дубиной и столкнули с камней. Ума не приложу, почему я ничего не заподозрила, когда она пригласила меня прогуляться. Надо было отказаться, но я беспокоилась из-за пленённого Лёшки и хотела побольше помелькать на людях. Ну просто один к одному…

– Димка помер?

– Как бы не так, – ещё угрюмее отозвалась Варвара. – Ерохин вечером в больницу звонил: Ивлиев уже оклемался и через неделю будет отпущен домой. И нет, он не пал жертвой какого-то редкого и смертельного яда. Скорее всего, просто не тех грибочков в лесу набрал… Надо же было ему именно в это время по грибы отправиться, вот уж действительно злой рок…

Девушка в досаде поднялась, сняла со стены пучок какой-то засушенной травки и положила немного себе в чай. Запахло соломой, валерианой и ещё чем-то сладковато-душистым.

– А мне можно? – Даниил потянулся за её чашкой.

– Любой каприз за вашу душу.

Молодой человек поперхнулся и покладисто вернул напиток хозяйке.

– Конечно, знаю, что всё это, – он обвёл взглядом комнату, в которой кое-как навели порядок, – сплошная афера, но рисковать почему-то не хочется.

– Правильное решение, – кивнула Варвара. – Ты веришь Ерохину насчёт Ильи?

– Он показал мне отчёты, – пожал плечами Даниил. – На мой любительский взгляд, придраться не к чему. К тому же у парня и правда был повод для самоубийства – мать тяжело больна, помочь он не сумел, лекарство не нашёл… Видимо, в какой-то момент понял, что напрасно потратил несколько недель, а вернуться с пустыми руками уже не мог… Дальнейшая жизнь казалась бессмысленной…

– Какая поганая история, – печально пробурчала Марго. – Мне нужен счастливый конец.

– Ну будем надеяться, что там, – он поднял глаза к потолку, – всё-таки что-то есть и они с матерью ещё встретятся.

– Это я вам гарантирую, – улыбнулась Варвара, и остальные отчего-то поверили. – Думаю, цветы Илье приносила тётя Клава – до злополучного отравления Ивлиева он был единственной жертвой, которую она действительно могла повесить на меня. На мои тёмные силы, то есть. Не пойму только, зачем надо было запирать в подвале Марго. Ты перед ней чем-то провинилась?

– Позволила ментам прикопать трупак, который она так старательно вытаскивала на свет божий, – фыркнула девушка. – Но не факт, что Клава об этом знала. Может, я всё же пострадала из-за родителей? Совпало по времени…

– Многовато совпадений, – отрешённо заметил молодой человек, задумчиво глядя в темноту за окном. – Что-то такое Надежда говорила мне о наказании, когда тебя нашли… Ладно, сейчас уже не вспомню. Чудесная книжка про бесов испарилась с концами?

– Ага. Варь, ты не брала? Я слышала, ты ночью вставала.

– Хотела дойти до подвала, – быстро соврала девушка, – но передумала и осталась в комнате. Не брала я ваше научное издание. Разве что зашёл кто и украл самое дорогое…

Марго фыркнула и продолжила допрос:

– Я так понимаю, Лёшка не собирался нападать на тебя с топором?

– Разумеется, нет, у него с собой пистолет был.

Молодой человек усмехнулся и, прежде чем его успели обвинить во всех смертных грехах, начал оправдываться:

– Во-первых, сами подумайте, как это выглядело. Можешь отрицать сколько угодно, но я видел, что ты испугалась. Во-вторых, я узнал его голос, понял, что это он притворялся отцом Фёдором, и мгновенно среагировал. Вам бы радоваться, что в доме есть защитник.

– Мы в восторге, – хмуро отозвалась ведьма.

– А зачем он притворялся-то?

– Затем, что нашего защитника разыскивают по всей стране. Лёшка знал, что рано или поздно кто-то явится за беглым фармацевтом, прихватившим с собой уникальный рецепт, и был настороже каждый раз, как ему сообщали о новом приезжем. Было ясно, что отец Фёдор, заселившийся к нам в недобрый час, будет проверен бандитами в первую очередь и соответственно, если кто им заинтересуется…

– То это и есть бандит?

– То это и есть человек, который работает на бандитов. Серьёзные люди сюда не попёрлись бы, а отправили бы сначала кого-то вроде него. – Она обвиняюще ткнула пальцем в Даниила, и он тут же возмутился:

– Я ничьим приказам не подчиняюсь.

– Радуйся, что Ерохин в это поверил. И что согласился закрыть глаза на некоторые недоразумения, получив подробный список твоих бывших дружков и их преступлений… В общем, обычно Лёшка просто приглядывал за вновь прибывшими, но в этот раз священник удачно отправился в командировку, а Даниил, о котором полиция поначалу не могла раздобыть абсолютно никакой информации, вплоть до мелких штрафов и прописки, вызывал особенно серьёзные подозрения. И ведь не напрасно! Умеют работать, когда хотят…

– Ты ещё Ерохину это скажи…

– Тебя должны были арестовать раньше, хотя бы за фальшивые документы, но Лёшка выжидал, чтобы сразу взять и твоё начальство, которого, как выяснилось, не существует. Повременить он решил и с Зубовым, чья загробная жизнь оказалась не менее увлекательной, чем…

– Думаю, Ерохин таким образом отомстил ему за угон, – буркнул Даниил, которому очень не нравились разговоры о его вероятных криминальных покровителях. – А что? Всё сходится. Один свистнул тачку, другой потом – его тело…

– Об этом мне тоже стоит рассказать Ерохину? – невинно уточнила Варвара и, насладившись его мрачной физиономией, продолжила: – Труп перезахоронили, чтобы заставить убийцу понервничать. И это действительно сработало. Клава и так места себе не находила, потому что каждый день встречалась с Зубовой, которая даже не знала, что овдовела. А тут ещё жмур, оставленный без присмотра на кладбище, за пару часов успел улизнуть в неизвестном направлении. Параллельно полиция, естественно, искала руки и топор, и когда последний наконец обнаружили, Лёшка не придумал ничего лучше, чем принести его сюда. Хотел меня успокоить…

– Похвастаться он хотел, – раздосадованно пробурчал молодой человек. – И получил по заслугам.

Он собирался добавить что-то ещё в том же духе, но звонок на калитке возвестил о прибытии гостей. Все напряжённо уставились на часы, а потом друг на друга.

– Мы весь день у Ерохина просидели, – нахмурился Даниил. – И мне кажется, ему сейчас сильно не до нас. – Увидев, что ведьма со вздохом поднимается и обречённо бредёт к выходу, он тоже встал из-за стола. – С тобой пойду. Хочу посмотреть, кого там чёрт принёс.

В эту ночь нечистый большой оригинальностью не отличался: у калитки скромно топталась жертва любвеобильного соседа, желавшая возвращения былых страстей.

– Варенька, я тут подумала, как ты велела…

– Господи, – застонала ведьма, – что ж вам так неймётся-то? Вы знаете, что у нас сегодня человека убили?

– Знаю, поэтому и пришла. Клавку жалко, конечно, но это лишний раз доказывает, что жизнь коротка и…

– В общем, так, – сердито перебила девушка. – Хотите его вернуть, купите две хорошие удочки: одну подарите ему, а вторую оставьте себе и таскайтесь с ним на рыбалку. С собой берите спиртное и еду. Подействует очень быстро, гарантирую.

Аборигенка обрадованно закивала и удалилась, а Варвара устало повернулась к Даниилу.

– Ну вот что с ними делать, а?

– Такое чувство, что я знаком с предметом её воздыханий, – медленно начал он. – Вот как ты исполняешь просьбы страждущих? Пока надо было мужика отвадить, я отвлекал его рыбалкой, а когда он сосредоточился на улове и позабыл о своей большой любви…

– Мне тоже нужно веселиться, – неожиданно улыбнулась девушка. – Как ты там говорил? Нестандартные ситуации, из которых надо выпутываться, адреналин, ощущение, будто ты агент под прикрытием… Заметь, и людям польза, и мне какой-никакой доход.

Даниил усмехнулся уголком рта и посмотрел на Варвару с затаённой грустью.

– Ты очень устала? Может, успокоим Марго и посидим на качелях за домом?

Она неуверенно кивнула. Говорить с ним было страшно, даже страшнее, чем всё, через что она прошла за этот день. Причём ведьма не могла понять, чего боится больше – того, что он навсегда попрощается, или того, что попросит уехать вместе с ним. Куда, как, что делать с Марго? Где и на что жить?.. Вдруг сейчас, после всего случившегося, она просто не сможет сделать правильный выбор и будет жалеть до скончания дней? Сознавая, что от сомнений становится только хуже, девушка велела себе ни о чём не думать и положиться на судьбу, которая до сих пор была к ней вполне благосклонна.

Сев на качели, Даниил помолчал, любуясь сказочным лунным пейзажем, и неожиданно дрогнувшим голосом начал:

– Ты понимаешь, что я должен уехать? Моё имя мелькает в нескольких делах. Ерохин благодарен за то, что я держал тебя до его появления, плюс счастлив от того, что я сдал людей, за которых он наверняка получит повышение, но даже его терпение не безгранично. А ведь есть и другие менты, видевшие мою рожу в участке. К тому же у меня нет никакого желания снова и снова давать показания по поводу Клавы, её племянницы и окончательно эксгумированного Зубова. А у тебя?

– У меня тоже нет, – согласилась Варвара.

– Это очень хорошо. Я бы сказал, просто замечательно. – Он сделал паузу и, порывисто посмотрев ей в глаза, выпалил: – Тебе наверняка всё равно, где ведьмачить?

– Ты же догадываешься, что я не колдую, – стараясь оттянуть решающий момент, пробормотала девушка.

– Да брось, ты самая настоящая ведьма, просто дело не в способностях, а в характере.

– Это так ты зовёшь меня в счастливое будущее?! – вспыхнула Варвара.

– А что я могу сделать, если по-нормальному ты не понимаешь? – огрызнулся он. – Я сегодня был готов умереть вместе с тобой, а ты…

– Просто в крови пачкаться не хотел.

Даниил вскочил с качелей, намереваясь немедленно покинуть проклятый холм, но она удержала его за руку и притянула обратно.

– Как ты себе это представляешь? – серьёзно спросила девушка. Васильковые глаза мерцали в темноте странными лиловыми искрами, которых он ещё не видел. – Я не оставлю здесь Марго, и вообще…

– Хочешь знать, как я себе это представляю? – Даниил стиснул её лицо в ладонях и с силой впился в губы. – Я передумал, – отдышавшись, прошептал он. – Если откажешься уехать со мной, я тоже никуда не денусь. Буду каждый день приходить сюда и задавать один и тот же вопрос, пока не услышу наконец…

– Да.

Он улыбнулся, издевательски изогнул бровь и снова прижался к её губам.

– Всегда знал, что угрозы куда действеннее увещеваний.

***

Сонная Марго зябко куталась в лёгкую ветровку и, тихо ненавидя весь мир, тащилась за друзьями, с трудом придерживая неудобную спортивную сумку, переброшенную через плечо. Помочь было некому, потому что остальные были нагружены не меньше.

– Странно, что мебель не захватили, – ворчала школьница. – Стол такой чудесный и шкаф этот с зеркалом…

– Я тоже считаю, что мы взяли чересчур много лишнего, – ядовито согласился Даниил и окинул Марго выразительным взглядом.

– Ой, да ладно, куда вы без меня… – Она ненадолго замолчала, но вскоре снова начала бурчать. – Обязательно было драпать на рассвете? Ведь не гонится никто, все приличные люди спят.

– И мы не хотим смущать их нашим массовым исходом.

У моста Варвара остановилась и оглянулась на ставшее родным село; в нежно-розовых лучах и осенней дымке оно казалось ненастоящим, словно нарисованным. Девушка беззвучно вздохнула и сразу почувствовала, что её ладонь ободряюще сжали.

– Мы сюда вернёмся. Когда-нибудь.

Она благодарно улыбнулась и машинально поправила повязку на его руке.

– Кстати, вижу неприличных людей. Говорил же, надо раньше выходить.

Подруги проследили за его взглядом и заметили у противоположного конца моста две сидящие в обнимку фигуры.

– Обойдём?

– Им явно не до нас, – покачала головой Марго и быстро зашагала вперёд. Через пару метров она резко остановилась и не смогла сдержать удивления: – Надя?!

Племянница Клавы медленно обернулась и расплылась в радостной улыбке.

– Привет. Знакомы с моим женихом?

Её спутник автоматически представился:

– Иннокентий.

Ответом ему было ошеломлённое молчание. Сын священника тоже изумлённо заморгал, узнав паломников, но ничего не сказал. Первой отмерла школьница.

– Тебя что, уже отпустили?

Надежда легкомысленно дёрнула плечом и отвернулась.

– Вы уезжаете? Что ж, счастливого пути. Думаю, ещё как-нибудь встретимся. Главное, здоровье берегите, без него сейчас никуда, а лекарств нормальных не достать…

Даниил захлопнул открывшийся от потрясения рот и, подхватив девушек под локти, потащил их подальше от моста. Варвара бежала едва ли не быстрее него, а Марго постоянно оглядывалась, чем очень всех тормозила.

– Мы разве не позвоним Ерохину?

– Забудь о нём, мы же тебя похищаем. Ещё скрываться неизвестно где целый год до твоего совершеннолетия… Чёрт, что это было?

– Мистика.

– Мистика на грани фантастики, – кивнула Варвара и в последний момент поймала сползшую с его руки повязку. – Давай перебинтую нормально. Слушай, тебе не обидно просто так уезжать? Ты же понимаешь, что если Ерохин отлавливает в селе бандитов, охотящихся за лекарством, то фармацевт точно прячется там, и ты был в шаге от…

– Нет, – спокойно отозвался Даниил и нежно сжал её ладонь. – Я получил гораздо больше, а деньги и так заработаем. В конце концов, купим ту карту сокровищ…

Он внезапно замолчал и расширившимися глазами уставился на девичьи пальчики, ловкими привычными движениями завязывающие бинт. В памяти сразу всплыл момент, когда он очнулся на Куличках после падения на могильную оградку и потом – пережив избиение в участке. Ведьма подняла на него ярко-васильковые глаза и лукаво улыбнулась.

– Ты знал, что у некоторых фармацевтов есть ассистентки?

***

Погожий солнечный денёк сиял невыносимой голубизной высокого неба и разноцветными листьями, играл тёплыми лучами на жёлтой краске старого трактора. Всё вокруг дышало умиротворённостью и спокойствием размеренной сельской жизни, светлой радостной осенью, лёгким невесомым дымком чьего-то далёкого костра.

Матвей Лукьяныч неспешно скрутил папироску, похлопав по нагрудному карману, выудил оттуда спичечный коробок и со вкусом затянулся.

– Останешься в доме Клавки?

Надежда скрестила вытянутые ноги, обутые в короткие резиновые сапожки, расправила на коленях подол ситцевого сарафана и плотнее закуталась в вязаную кофту.

– Не думаю. Свято место пусто не бывает, а моя дочь должна расти в самых благоприятных условиях.

Старик скупо усмехнулся, от чего морщины стали ещё глубже, погладил бороду и безразлично заметил:

– Тебя ждёт весьма интересное соседство.

– С детства только об этом и мечтала.

– И всё-таки сживать людей со свету ради такого…

– Ой, да кого я сжила, – отмахнулась Надя. – Помешать всё равно не могла, да и не должна была – вы сами прекрасно это понимаете. А формально я ни в чём…

– А девочка, запертая в подвале?

– Надо же было как-то их сблизить и заставить действовать. Или вы предпочли бы, чтобы неестественная убыль населения у нас продолжалась? Тем более для самой же девочки так гораздо лучше.

– Просто ангел во плоти.

Надежда жёстко усмехнулась и похлопала себя по животу.

– Ангел не ангел, но определённые связи там теперь имеются. Жаль, уже не получится свалить на Варьку исчезновение земли с могил, придётся тщательнее шифроваться. Ну хоть книжку вернула. Надо же было самую ценную стянуть! И эти люди ещё смеют что-то говорить о бесчинствах нечисти…

– Так то ж люди… – по-стариковски тяжело вздохнул Матвей Лукьяныч. – Что с них взять…

Content

Избранник
Ксения Комал