Тепла хватит на всех — 2

Оборона

До заполнения баков «Севера» до уровня, необходимого для аварийного старта оставалось десять местных дней. Плюс ещё два дня до полностью штатного старта, с резервом горючего.

Итого у меня было двенадцать дней, в течение которых я официально никак не нарушал полученный приказ. За это время могло измениться очень многое. Я рассчитывал на это. Больше того, делал для этого всё возможное.

Я должен был убедить командование изменить приказ. Для этого требовалось показать результаты на месте и сформулировать дальнейшую стратегию действий.

Нутром я чуял, что загадка поведения трийан очень важна. Она может иметь значение в том числе и для земного человечества. Но одной моей интуиции маловато, нужна информация. Точные сведения, или хотя бы направление для их поиска. Какое-то обоснование риска моего дальнейшего пребывания на планете.

Определённые надежды я возлагал на дальнейшие допросы пленных трийан и докторши-предательницы своего рода, однако их пришлось отложить. Потому что были дела поважнее. Например, выживание человеческой общины, образовавшейся на базе поместья главы корпорации «Зелёная Звезда».

Весь вечер, ночь и утро я был занят созданием с нуля боеспособного войска. Да, на складах было кое-какое оружие, и это радовало. Но у людей не было никакого представления даже о базовой военной подготовке. За исключением, пожалуй, сотрудников Службы Безопасности, однако корпоративные войны, больше «заточенные» под диверсионные операции, и реальная оборона крупного объекта в условиях боевых действий — это всё-таки совсем разные вещи. Приходилось на ходу заполнять зияющие пробелы.

Неожиданно хорошо себя проявили любители исторических реконструкций, имевшиеся среди сотрудников. Они читали документы далёкого прошлого, дневники великих военачальников, отчёты о ходе крупных военных кампаний. Имели представление о системе обороны. В итоге большинство из них стали ротными.

Я опирался на привычную мне оргштатную структуру. Начал с отделений. Восемь человек: командир, заместитель, стрелок санитар и пять рядовых. В некоторых — пулемётчики и даже гранатомётчики (местные аналоги гранатомётов нашлись на складах, но в удручающе малом количестве).

Для начала — базовые знания для рядовых. Основы тактики: типы и виды позиций, фортификации, карточки огня, задачи и способы их решения. Упор делал на оборону, чтобы не терять времени. Для наступления и основы штурмовых действий ещё будет время — если мы выдержим первый натиск. После многочасовой лекции, тут же, сразу, экзамен. По результатам отбор кандидатов на командиров отделений.

Потом поток разделялся: рядовые оставались на попечении Айтэна и его сотрудников. Они получали на складе оружие проходили базовую огневую подготовку на импровизированном полигоне, организованном у северной границы периметра, максимально отдалённом от обитаемых сооружений.

А я проводил вводные занятия для командиров отделений. Добавлял знания по связи, системе управления, объяснял форму докладов и постановки задач подчинённым. Рассказывал, как взаимодействовать со смежниками, грамотно распределять сектора поражения и зоны ответственности, проходить согласование задач. И так далее. Потом ещё один экспресс-экзамен, чтобы отобрать будущих командиров взводов.

Стрелки-санитары шли отдельным потоком. Их набирали среди тех, кто уже имел представление об огнестрельном оружии. К счастью, толковых врачей-людей в поместье оказалось достаточно, и они изо всех сил старались передать свои знания, чтобы обеспечить доступность базовой первой помощи в боевых условиях. Люди учились накладывать турникеты, делать инъекции. К счастью, на Нарайе уже изобрели одноразовые шприцы, которые, при определённой сноровке, можно было использовать в том числе в полевых условиях. С многоразовыми устройствами проблем было бы намного больше.

Ещё одна серия лекций, пять часов без перерыва, базовые знания для командиров взводов. Снова экзамен. Троих лучших я назначил командирами рот.

Собственно, на этом человеческие ресурсы нашего анклава были исчерпаны. В моём распоряжении оказался условный батальон из трёх рот плюс отряд специального назначения из боевиков Службы Безопасности под руководством Айтена.

Действовать приходилось в крайней спешке. Разведчики из лучших сотрудников СБ к исходу ночи принесли крайне тревожные сведения из города: трийане, занимаясь подавлением всё ещё имеющихся очагов сопротивления, не собирались останавливаться на достигнутом. Уже сформированные мобильные подразделения отправлялись на зачистку близлежащих населённых пунктов. Они были хорошо вооружены и экипированы. Очевидно, что первоначальное выступление, выглядевшее как чистая импровизация (вспомнить хотя бы явный дефицит огнестрелов у трийан!) постепенно приобретало черты продуманной операции. Если у них есть оружие и транспорт — значит, это всё где-то накапливались, тайно складировалось, готовилось к применению.

Уже под утро вместе со своими ротными я разработал систему обороны. Отправил их ставить задачи подчинённым и создавать систему фортификаций.

Сразу после этого меня позвали на большое совещание, которое созывал Ринэл.

Его организовали в главном зале административного конкурса. Когда я вошёл в овальное помещение с большим круглым столом в центре, руководитель корпорации «Зелёная звезда» уже был на месте. Выглядел он так себе: мешки под красными глазами, растрёпанные волосы. Рядом с ним, по правую руку, сидела Лаймиэ, напротив неё — Айтэн. Эалин тоже присутствовала, занимая место между главным управляющим и связистом Глайэмом.

— Тейдан, приветствую, — поздоровался со мной Ринэл. — Прошу.

Он указал на свободное место рядом с Айтэном. Я кивнул и занял предложенное кресло.

— Итак, дорогие коллеги, — начал он. — На данный момент ситуация такая: наша компания потеряла связь с шестью управляющими офисами в столицах шести округов. Кроме Изумрудного, на связь не вышли Большие Ворота, Зируан, Тель-гол, Хуарнсум и Долгий.

«Показать?» — мысленно спросил Вася.

«Да, пожалуйста», — ответил я.

Перед глазами возник объёмный глобус Нарайи. Все названные округа опоясывали экватор и не выходили за пределы Каменных Поясов. Что, пожалуй, не удивительно.

— Есть связь с тремя предприятиями в Хуарнсуме, расположенными в сельской местности. Они ждут наших инструкций. Главы служб безопасности на месте изучают варианты эвакуации в районы Каменных Поясов или же способы организации обороны.

Он вздохнул и сделал глоток воды из овального стакана, стоящего перед ним на столе. Ёмкости для питьевых жидкостей на Нарайе были овальными — чтобы трийане тоже могли ими пользоваться.

— Тейдан, — Ринэл посмотрел на меня. — Расскажите, пожалуйста, что и как вам удалось сделать?

Я встал с места и подошёл к большой доске из лёгкого пористого дерева. Во время совещаний к ней крепили специальными булавками листы с нужными для доклада сведениями. Сами листы, как правило, готовились вручную, на местном аналоге бумаги, которую изготавливали из особого растения, напоминающего вымершие на Земле лепидодендроны. Этот вид бумаги имел металлически-серый оттенок.

Вслед за мной поднялся Айтэн. Он достал из большой тумбы под доской свёрток, оказавшейся картой поместья и окрестностей. Я поблагодарил его, после чего мы вдвоём развернули её и закрепили булавками.

Я начал доклад. Как полагается, по форме: ситуация, имеющиеся вводные данные, силы и средства. Потом — решения. Начал с административных, закончил рассказом в общих чертах о создаваемой системе обороны.

К тому моменту, как я закончил, в помещении стояла мёртвая тишина. Все смотрели на меня, кто-то с удивлением, а некоторые даже с нескрываемым испугом.

В полной тишине Ринэл сделал ещё один глоток воды.

— Тейдан, — сказал глава корпорации. — Мы все… я лично очень благодарен тебе. Предложенные тобой решения и принятые меры выглядят очень разумно. Я в курсе твоих жизненных обстоятельств, и что по закону я не должен тебя об этом спрашивать. Но с учётом изменившихся обстоятельств… с учётом чрезвычайной ситуации, в которой мы все оказались. Я просто не могу не спросить: откуда у тебя такие знания?

Я улыбнулся.

«Женя, подумай хорошенько!» — предупредил меня Вася.

«Что тут думать? Нам выживать надо, — ответил я. — А для этого нужно доверие. Доверие, понимаешь? Я ведь на виду. Это всё будет вылазить, раз за разом. Так будет лучше, поверь».

«Может, ты и прав», — нехотя согласился мой невидимый напарник.

— Понимаете, какая ситуация… — произнёс я, набираясь решимости. — Дело в том, что я прибыл на Нарайю совсем недавно. Из другого мира, который называется «Земля».

Слово «Земля» я произнёс по-русски.

Доверие

Как я и предполагал, мне не поверили. После моего короткого признания Ринэл грустно вздохнул, опустил глаза и сказал:

— Спасибо, Тейдан. После того, через что вам пришлось пройти в заключении, ваш мозг работает… по-особенному, — он снова вздохнул. — Мы все вам очень благодарны. Айтен считает, что ваши предложения по организации обороны уникально эффективны, и я с ним согласен. Пускай это и далось вам очень дорогой ценой. Чрезмерно дорогой.

Окружающие с пониманием кивали головами, избегая смотреть в мою сторону.

— Мы не можем вам просить о большем. Я распоряжусь, чтобы вам обеспечили лучший уход, — продолжал он.

От меня не укрылось, что он начал использовать иную форму личных местоимений при обращении ко мне. Более формальную, примерно соответствующую «вы» в русском языке.

— Я могу доказать, — сказал я.

«Как? — беззвучно удивился Вася. — Лететь до корабля слишком опасно! Хотя… это хороший способ оказаться на месте вовремя. Ты это задумал, да, Женя?»

— Каким образом? — спросил Айтен. — Покажешь нам свой корабль?

Он не стал заморачиваться с местоимениями и продолжал обращаться ко мне, как и раньше — на «ты».

— Когда мы сможем до него добраться, покажу и корабль, — ответил я. — Но пока что что нас отделяют сотни километров враждебной территории.

— Тогда как же вы можете это сделать? — вмешался Ринэл, печально улыбнувшись. — Сбросите человеческую оболочку? Окажетесь криослизнем с одного из спутников Зелёной Звезды, как в популярных романах? Увы это невозможно: вне всякого сомнения, вы человек. Я видел результаты вашего обследования, отчёты докторов. Да, есть некоторое странные моменты — но в вашей человеческой природе нет никаких сомнений.

— Всё верно, я человек, — кивнул я. — Генетически я принадлежу к вашему виду. Однако я вырос на другой планете, при пониженной по сравнению с вашей гравитации.

— Но… как это возможно? — терпеливо продолжал Ринэл. Видно было, что мои слова его совершенно не впечатлили — он по-прежнему считал меня сумасшедшим.

— Одна из целей моей миссии как раз выяснить это, — ответил я. — До моего прибытия вашу планету исследовали автоматические зонды. Они и обнаружили, что здесь живут генетически идентичные нам люди. В компании зелёных чешуйчатых тварей. Кстати, по мнению наших учёных разделение наших популяций произошло несколько десятков тысяч лет назад.

— И каким же образом они это выяснили? — прищурился Ринэл.

— По анализу ДНК. Микросеквентор на базовой станции зондов.

Ринэл посмотрел на доктора Санлима, главу медицинской службы поместья. Это был седой коренастый мужчина с тонкими чертами лица и светло-серыми глазами.

— Структуру молекулы ДНК открыли всего лишь пару лет назад, — сказал он. — Однако учёные предполагают, что её детальное изучение может многое рассказать о происхождении видов и об эволюционном пути. Некоторые даже предполагают, что таким образом можно будет определять с высокой достоверностью родственные связи. Но пока что способов точно определить последовательность нуклеотидов отдельно взятой ДНК не существует.

— Получается, у вас есть оборудование, которое способно проводить детальный анализ структуры ДНК? — спросил руководитель.

— Есть, — я кивнул.

— А эти зонды, о которых выговорите, они ещё на планете?

— Технически да, — подтвердил я. — Однако они давно самоуничтожились.

— Зачем?

— На всякий случай, — я пожал плечами. — Протокол безопасности.

— Как удобно!

— Но на корабле был запас других зондов, — продолжал я, ухмыльнувшись. — Как только начались эти события, я дал команду запустить их. Чтобы иметь картину происходящего по всему миру из независимого источника.

Ринэл приподнял брови и подался вперёд.

— Эти зонды представляют из себя очень маленькие летающие автоматы. Размером с самых маленьких ильумэн. Они работают на солнечной энергии. На большие расстояния доставляются аэростатами. На борту видеокамера, микрофон, микросхема памяти и приёмопередачик, который связывается с базовой станцией на аэростате. А тот раз в сутки передаёт кодированные пакеты сигналов обратно на корабль., — продолжал я. — Нужно несколько дней прежде, чем они разнесут их по ключевым точкам. Я дам команду, чтобы несколько зондов прилетели в поместье.

Руководитель и Айтэн переглянулись. От меня не укрылось, что безопасник едва заметно пожал плечами.

— То есть, на борту у этих зондов, которые размером с ильмуэн, есть видеокамеры и микрофоны? — спросил Ринэл.

— Верно, — кивнул я.

— Айтен, какой минимальный размер видеокамеры, которая есть в нашем распоряжении?

— Полсантиметра, — ответил главный безопасник, наглядно показывая размер пальцами. Разумеется, имелся ввиду местный аналог сантиметров, которые на десять процентов длиннее земных. — Но для них требуется внешнее питание. И большой видеомагнитофон, если сигнал необходимо записать.

— Получается, вы сможете продемонстрировать нам образец технологии, недоступной на Нарайе? — спросил руководитель.

— Верно, — кивнул я. — Смогу. Материальное свидетельство того, что я говорю правду.

«Женя, ты уверен?» — спросил мысленно Вася.

«Доверие, Вася, — продолжал я. — Мы в такой ситуации, что оно критично для выживания. Я его завоёвываю. Любой ценой».

— Мой мир более развит, чем ваш, — продолжал я. — У меня есть много полезной информации, которая вам будет очень нужна, если хотите выжить. То, что вы уже видели — это не результат работы травмированного пытками мозга. Это знания. У меня их ещё много. Я могу поделиться технологиями, приёмами, много чем ещё. Надеюсь, это поможет вам выжить.

Глава корпорации долго молчал, буравя меня взглядом. Остальные затаили дыхание, внимательно наблюдая за руководителем.

— Когда вы сможете показать нам образец этого… зонда? — спросил он.

«Вася?» — мысленно обратился я.

«Не раньше завтрашнего утра».

— Завтра утром.

В зале совещаний снова повисла напряжённая тишина. Ринэл думал. Кажется, я даже примерно представлял себе ход его мыслей: от очевидной, но совершенно неверной гипотезы до фантастического допущения, которое внезапно очень хорошо согласовывалось с наблюдаемой картиной.

— Допустим, сказанное вами правда, — наконец произнёс он. — Почему вы решили открыться и помогать нам? Скажу откровенно: на вашем месте я бы предпочёл немедленно свернуть экспедицию, улететь, убрав все следы своего пребывания.

— Почему? — спросил я.

— Посудите сами: на какой-то планете один биологический вид вдруг начал убивать ваших генетических сородичей. Что будет, если его представители вдруг узнают, что люди есть где-то ещё? — ответил Ринэл. — К тому же, происходящее удивительно совпало с вашим появлением. Что, если это связанные вещи?

Он выдержал паузу, глядя мне в глаза.

«А он похож на Сергея Сергеевича!» — мысленно заметил я. Вася в ответ промолчал.

— Что, если именно ваше появление спровоцировало происходящее? — продолжил Ринэл.

— Такая вероятность действительно есть, — кивнул я. — Но даже если это и так — всё это время вы жили на краю вулкана, не подозревая об этом. Я не должен улетать, пока не пойму, почему это произошло. Понимаете?

Ещё одна пауза.

— Если где-то на другой планете живут такие же люди, как мы… — медленно, чуть растягивая слоги произнёс руководитель. — Тогда у них есть основания опасаться, что они тоже живут на краю вулкана.

Я улыбнулся.

«Это надо было включить в доклад», — заметил Вася.

«Успеем».

— Айтэн, что с разведкой? — спросил Ринэл. — Есть шанс, что они не нападут до завтра?

— Шанс всегда есть, — кивнул безопасник. — Но мы готовимся к худшему. Сведений категорически не хватает. Мы не можем рисковать людьми, нас мало.

— Кстати, насчёт разведывательных сведений, — я вмешался. — Я просил связистов собрать записи передач, которые, как они предполагают, могут представлять собой кодированные сообщения трийан. Пока готовится оборона, я могу попытаться их расшифровать.

— У вас особенные математические способности? — Ринэл поднял левую бровь. — Этому учат на вашей планете?

— У меня в голове, — я коснулся указательным пальцем лба. — Находится имплантированный компьютер с огромной вычислительной мощностью.

«Я, между прочим, личность!» — заметил Вася.

«Личность, личность, — согласился я. — Но давай не перегружать их. Что будет, если я сейчас скажу, что постоянно мысленно с тобой болтаю? Всё ведь насмарку пойдёт! Нас в лазарет упекут, и будут правы».

«Ладно… — нехотя признал Вася, — ты прав, пожалуй».

— Что ж… хуже точно не будет, — кивнул Ринэл.

Шифр

— Я хочу пойти вместе со всеми! — заявил мальчишка.

Он хмурился и старался смотреть на меня серьёзно, по-взрослому.

— Возможно, тебе придётся, — ответил я. — Лучше погибнуть сражаясь, с оружием в руках.

Лэм недоверчиво приподнял бровь.

— То есть ты понимаешь, да?

— Ещё бы мне не понимать! — улыбнулся я. — У нас на планете принято воевать. Я выучился и стал профессиональным военным.

— Получается, у вас тоже были трийане? А сейчас их нет, так?

Я вздохнул.

— Нет, Лэм. Трийан у нас не было. Но были другие люди, которые вели себя, как трийане, — ответил я.

— Подожди… — он снова нахмурился. — Получается, вы убивали людей, которые хотели убить вас?

— Верно, — кивнул я.

— Но везде были люди?

— Понимаешь, какая ситуация, — вздохнул я. — Те, которые начали это дело, решили, что они — особенные. А другие, то есть мы, почти и не люди. Несовершенные. Ущербные. Что нас можно поработить или ещё лучше совсем уничтожить.

— Ух ты! Как в Древнем Мире! — с восхищением улыбнулся Лэм. — Ты научишь меня обращаться с пистолетом?

— Научу, — пообещал я.

— Получается… ты разрешаешь, да? — он посмотрел на меня с проснувшейся надеждой.

— Сейчас — нет, — ответил я. — Ни в коем случае. Да, ситуация не простая, но до отчаянных мер ещё далеко. Поэтому твоя задача — сидеть в тылу, учиться и беречь свою жизнь.

— Но сейчас каникулы… — возразил Лэм.

Учебный год в большинстве округов Нарайи разделялся на пять пентаместров, с одинаковыми каникулярными периодами. И как раз сейчас шли очередные двадцатидневные каникулы.

— А я не про школу, — ответил я. — Тебе и твоим сверстникам предстоит многому научиться из самой жизни.

— Ладно… но я хочу туда! Показать им всем, вмазать как следует! — продолжал Лэм, сжимая кулаки.

— Как думаешь, что сейчас самое важное для людей? — спросил я.

— Выжить! Убить как можно больше этих гадов!

— Верно. А что обеспечит выживание человечества как вида? Как думаешь?

Лэм нахмурился, раздумывая.

— Равное количество женщин и мужчин? — спросил он. — Чтобы они могли как можно больше рожать?

— Хороший ход мысли, — похвалил я. — Но почему ты забываешь про уже рождённых детей?

Лэм пожал плечами, опустив уголки губ.

— Дети — это будущее, — продолжал я. — Поэтому их жизни — это самое ценное, что есть у людей. И поэтому мы все должны их беречь. Включая самих детей.

— Понятно… — вздохнул он.

— И это я ещё не говорил про твоих родителей. Что с ними будет, если с тобой что-то случиться? — спросил я.

— Да ничего не будет… я думаю, — нахмурился он. — Всё равно они Длэнку больше любят… так что будут ей покупать больше игрушек, на это больше денег будет оставаться…

— Длэнка — это твоя сестра? — спросил я.

— Угу… вот как она появилась так я стал и не нужен. Точнее, нужен, ну чтобы там с ней посидеть, еду разогреть, тарелки помыть и мусор вынести. Будто я древний серв какой-то.

— Это ты сейчас говоришь, потому что ещё не отошёл от всего случившегося. Твой мозг защищается, чтобы тебе не стало грустно и плохо, — я показал указательным пальцем на свой лоб. — Потому что в нашем положении лучше быть злым, чем расстроенным и грустным. Но как только отобьём первый накат — ситуация изменится. Ты вот что…

Я наклонился, чтобы наши глаза оказались вровень.

— Если что — приходи в любое время, ладно? Даже если просто поговорить захочется с кем-то взрослым… кстати, как местные ребята? Уже познакомился с кем-то?

— Да ну… — Лэм махнул рукой. — Несерьёзные они какие-то. Одни игры на уме. Не понимают ещё, что случилось.

— Так ты объясни им, — сказал я. — Расскажи, насколько сейчас важно оставаться серьёзными и быть готовыми ко всему.

— Я постараюсь, — пообещал Лэм.

— Ну всё — теперь бегом на завтрак! А то ваша наставница сейчас мне всё выскажет по поводу твоего опоздания, — улыбнулся я.

На территории поместья находилась небольшая, но полноценная школа для детей сотрудников. Она была закрыта на каникулы, но многие педагоги оказались на месте, так что удалось организовать дополнительные занятия и активности для детей. Большинство взрослых были заняты в оборонительных мероприятиях и в обеспечении.

Мальчишка побежал по аллее между высокими деревьями и скрылся в стеклянных вращающихся дверях здания школы. Оно было относительно новым, выдержанным в «городском» стиле: богато украшенный фасад, множество ярких декоративных элементов, овальные окна.

— Как он? — тихо спросила Эалин.

Она отлучалась, чтобы принести два стакана лим-ге, местного тонизирующего напитка, который изготавливали из коры особого дерева, растущего в предгорных лесах, во влажных долинах между отрогами Каменных Поясов.

— Спасибо, — сказал я, принимая из её рук овальный стакан, изготовленный из какого-то вспененного полимера. — Всё ещё в стрессе. Злится. Завтра — послезавтра будет тяжелее всего, начнётся тоска.

— Я зайду к нему, — сказала она.

— Да, это будет уместно, — согласился я.

Она сделала глоток лим-ге, посмотрела куда-то вдоль аллеи, где суетились с тележками люди, видимо, организуя обед для тех, кто был занят на строительстве фортификаций.

— Скажи… тебе удалось найти то, о чём ты говорил отцу и остальным? — спросила она, почему-то старательно отводя взгляд.

— Зонды что ли? — я улыбнулся. После чего достал из-за пазухи два крошечных серых цилиндрика с прозрачными крылышками.

— Вот, — добавил я.

Эалин сделала круглые глаза.

— Можно? — тихо спросила она, протягивая руку.

— Да пожалуйста, — ответил я.

Она очень аккуратно, затаив дыхание взяла один из зондов. Поднесла его к лицу, зачем-то понюхала.

— Какая тонкая работа, — сказала она. — Жаль, что я не видела, как они летают…

Я снова улыбнулся и мысленно попросил Васю поднять второй зонд. Тот, деликатно обдув меня потоками воздуха от почти невидимых крылышек с едва слышным гудением поднялся над ладонью.

— О, Великие Предки… — восхищённо выдохнула Эалин. — Это всё-таки правда!

— Ты сомневалась? — серьёзным тоном спросил я.

Она долго молчала, разглядывая зонд, который удерживала между подушечками своих изящных пальцев с ухоженными ногтями.

— Я не знаю, что и думать, Тейдан… — наконец, ответила она. — Иногда мне кажется, что мир перестал быть реальным. Может я всё-таки погибла и меня сожрал тот могс, а предки показывают мне эту картинку с тобой, чтобы облегчить переход через Ледяные Поля?

Она подняла взгляд. Я заметил, что в её глазах стояли слёзы.

— Я был несколько раз на волосок от смерти, — ответил я. — И каждый раз возвращаться трудно.

Эалин вдруг подалась ко мне. Прижалась к моей груди, отставив в сторону кружку с горячим напитком.

— Скажи, это ты был в той упавшей звезде? — тихо спросила она.

Я промолчал. Пряный аромат её кожи будоражил воображение. Она продолжала прижиматься ко мне, аккуратно положив зонд мне за пазуху.

— Эалин… — сказал я. — Понимаешь, тут…

Она коснулась освободившейся ладонью моих губ.

— Я знаю, — тихо произнесла она. — Ты был скован договором. То, как ты себя повёл, говорит о тебе только хорошее. Но сейчас ситуация изменилась… сейчас всё может быть. Ты понимаешь?

Я понимал. Ещё как понимал! Но как же это всё было несвоевременно… как сказать потом Лаймиэ? Тем не менее я наслаждался каждым мгновением этой неожиданной близости. Стоило её проявить ещё чуть настойчивости — и всё закончилось бы пролитым лим-ге и продолжением в ближайших кустах.

Однако Эалин вдруг отпрянула. Загадочно улыбнулась.

— Тебе стоит показать это отцу, — сказала она, кивая на второй зонд, который так и вился над нашими головами.

— Что?.. — я не сразу сообразил о чём она. — А, да. Конечно.

— Он в комнате для совещаний. Устроил со своими боевиками разбор твоих инициатив.

— Надеюсь, ничего не отменил? — с лёгкой тревогой спросил я.

— Нет, что ты. Наоборот: кажется, он тебе поверил ещё до того, как увидел эти штуки.

— Совещание через полтора часа, — сказал я. — Мне нужно ещё кое-что сделать.

— Хорошо. Значит, встретимся там, — кивнула она и, сделав глоток лим-ге, направилась вниз по аллее, в сторону жилых корпусов.

Я глубоко вздохнул, после чего тихо произнёс вслух:

— Ну и что это было?

«По-моему тебя пытались соблазнить», — ответил Вася.

На это наблюдение я ничего не ответил.

К сожалению, орбитальный ретранслятор, равно как и ретрансляторы по обе стороны от перехода в точках Лагранжа были предназначены только и исключительно для квантовой связи. Так было сделано намеренно, из соображений безопасности. Поэтому для связи на самой Нарайе приходилось пользоваться средними волнами. После команды на запуск зондов ещё стали доступны радиостанции на ретрансляторах, но их текущее расположение было таково, что они не давали никакой прибавки к пропускной способности сигнала.

Поэтому для увеличения пропускной способности канала я воспользовался большой телевизионной мачтой, установленной на небольшом холме на границе между «общественной» и «частной» территориями поместья.

Мне нужно было получить пакет с результатами обработки собранных материалов по кодированным передачам, которые предположительно принадлежали трийанам. Васиной автономной мощности не хватило для того, чтобы «расколоть» шифр.

По моей просьбе штатное телевизионное оборудование было отключено. Тем более, что и смысла в нём не было: большой передатчик в Лин-маа не выходил в эфир с момента начала событий.

Я коснулся рукой ближайшей перекладины на решётчатой ферме у основания мачты.

«Нормально?» — спросил я Васю.

«Да. Старайся не шевелиться, пожалуйста». — попросил он.

Я замер, затаив дыхание.

«Всё, пакет получен», — сказал мой невидимый напарник секунд через двадцать.

«Удалось расшифровать?»

«Женя, это квантовый вычислитель, — назидательным тоном сказал Вася. — Удалось, конечно!»

«Ну что там? Есть предварительный анализ?»

«Есть… — тон напарника изменился; теперь он говорил растеряно. — Женя, как бы тебе сказать. В общем, как я и предполагал, это не скремблер».

«А что?»

«Цифровой протокол шифрования, с ключом в двести пятьдесят шесть бит».

Я мысленно присвистнул.

«Откуда у них такая техника? Это же полноценная цифра, полупроводники… они ведь только-только учатся интегральные микросхемы печатать!»

«Нет у них такой техники, — ответил Вася. — По крайней мере, на глаза не попадалась до сих пор. Точнее, не было — пока трийаны с людьми жили. А теперь вдруг появилась».

«Не нравится мне это…»

«А уж как мне не нравится! Когда Сергеич узнает — будет настаивать на отзыве. Нам не удастся обосновать задержку».

«Надо посмотреть на эту рацию, — сказал я. — Нужен образец. Пускай зонды ищут!»

«Да, я уже добавил в программу поиска, — согласился Вася. — Но пока идентифицировать сами приборы не удалось».

«Ладно, — кивнул я. — С техникой понятно. А содержание сообщений? Есть что полезное?»

«О, да, — ответил Вася. — Их планы».

«И?»

«Тебе с каких начать — с глобальных или с местных?»

«Давай с глобальных», — попросил я.

«Хорошо. Они планируют операцию стратегической дезинформации для жителей приполярных территорий. Хотят их убедить, что по эту сторону Каменных Поясов распространялся крайне опасный для человечества нейровирус, вызывающий безумие. После чего расскажут, что обеспечили изоляцию и выживание человеческой популяции. Затем расскажут, что их врачам удалось якобы разработать вакцину и пригласят жителей организованно проследовать в пункты вакцинации, организованные в предгорьях», — ответил Вася.

«И об этом вот так прямо говорилось в передачах?» — удивился я.

«Нет, конечно, — ответил Вася. — В передачах давались распоряжения по организации логистики, предполагаемое содержание сообщений для людей, сроки, координировалась география и так далее. Включая прогнозы сроков реализации плана и методические указания относительно ликвидации разрозненных очагов сопротивления».

«Ясно. А эти „пункты вакцинации“ — на самом деле пункты ликвидации, так?»

«Настоящие концлагеря с крематориями, верно».

«А есть понимание, с чего они вдруг это всё начали?»

«Нет. Ни намёка в радиообмене».

«Понятно. Что ж, устроим им пару сюрпризов… а что с местными планами?» — спохватился я.

«Судя по всему, попытку захвата поместья они планируют на завтрашнее утро. Могу показать примерную диспозицию плюс состав сил и средств, которые удалось восстановить по данным радиообмена», — ответил Вася.

«Ну покажи», — попросил я.

Перед моими глазами вспыхнула карта поместья и его окрестностей с привычными тактическими знаками.

Я невольно улыбнулся и мысленно сказал: «Вася. Ты гений».

«Да я то что? Это спасибо вычислителю „Севера“ надо сказать».

В этот раз мне поверили, окончательно и бесповоротно. И дело было даже не в предоставленном мной материальном доказательстве в виде зондов — информация, полученная из радиоперехватов, оказалась куда ценнее.

Я рассказал о корректировке своего плана обороны с учётом данных о штурме, который планировался трийанами. После доклада Ринэл выразительно посмотрел на Айтена и кивнул.

Тот поднялся со своего места, сверился с заранее подготовленными свитками после чего сказал:

— Наши разведывательные группы подтверждают данные по силам… они переоборудовали обычные автомобили и грузовики, захватив машиностроительный завод на западе Лин-маа. Наварили листы, защищающие от стрелкового оружия, обеспечили защиту колёс. Получились машины, предназначенные специально для боя.

— Верно, — кивнул я. — Этот завод будет нашей первой целью в городе. Там разворачивают производство артиллерийских систем.

— Получается, они всё равно готовятся к масштабной войне? — спросил Ринэл. — Не слишком рассчитывают на свой план обмана?

— Нет, — кивнул я. — Не слишком. Они предполагают, что так удастся выманить до тридцати процентов населения за Поясами. Будут и другие хитрости, уверен. Их стратегия — максимально ослабить города и промышленные центры, оставшиеся под контролем людей. А уже потом начинать штурм. Разумный подход, в принципе.

— Разумный подход… — рассеяно повторил Ринэл, после чего спросил, глядя мне в глаза: — вы уверены, что мы сможем отбиться?

— От первого штурма? Безусловно, — кивнул я.

— Нам нужен план, что делать дальше.

— Конечно, — согласился я. — Просто сидеть за периметром губительно. Мы должны забрать по крайней мере часть промышленных предприятий Лин-маа. Потом обеспечить связь с ближайшим человеческим анклавом. До того, как наши внутренние ресурсы будут исчерпаны.

— Это пятьсот километров на север… — вставил Айтен.

— Верно, — кивнул я. — Никто не говорил, что будет просто. Нам нужно обеспечить координацию с другими поселениями.

Теперь все посмотрели на Трислена, связиста. Тот поднял глаза, тяжело вздохнул и сказал:

— В трёхстах километрах на север есть наш завод. Там производится тяжёлая арматура. Он выгодно расположен: верховья Изумрудной реки, где ещё есть судоходство и ветка меридиальной железной дороги. С ним была связь ещё вчера вечером, директор-человек подтвердил контроль над предприятием, но сегодня утром нам не удалось вызвать их. Возможно, дело в передатчике и нужно подождать, пока они смогут его отремонтировать.

— Передача велась по шифрованному каналу? — спросил я. — Каким шифром пользовались? Обычный скремблер?

Связист посмотрел на шефа. Тот молча кивнул, видимо, давая санкцию на разглашение информации.

— Мы не пользуемся скремблерами, они слишком ненадёжны. У нас есть собственный шифр, основанный на случайном подборе слов основных языков. Ключ меняем раз в пять дней. Предыдущий сменили как раз накануне.

— Понятно, — кивнул я. — Это хорошо. Вообще со связью надо отдельно обсудить, нам нужен надёжный канал хотя бы внутри корпорации.

— Предлагайте, — Ринэл развёл руками. — Я дам нужные ресурсы.

Я кивнул.

— Получается, в их радиообмене не было ничего о причинах происходящего? Почему они вдруг стали убивать людей? — Айтен повторил вопрос, который я сам задавал Васе, получив результаты анализа эфира.

— Нет, — ответил я. — Мы этого не знаем.

— Значит, надо продолжить разговор с доктором Улэмией, — он выжидательно посмотрел на шефа.

Тот, немного поколебавшись, кивнул.

— Лаймиэ, Тейдан — займитесь, — сказал он.

Следы

Несмотря на тяжесть совершённого доктором Улэмией проступка, мы начали мягко. Да, она была зафиксирована в кресле пластиковыми стяжками, но одетой и в позе сидя, а не лёжа.

Когда мы вошли в помещение, она даже позволила себе улыбнуться.

Я демонстративно осмотрел шприцы и колбочки, которые находились на заранее приготовленной тумбе с медикаментами. Потом удовлетворённо кивнул и, глядя на Лаймиэ спросил:

— Начнём сразу? Или дадим возможность?

Краем глаза я заметил, что Улэмия заметно побледнела, однако сохранила молчание.

— Дадим, — нейтральным тоном сказала моя напарница.

Я сел на стул напротив допрашиваемой. Долго глядел ей в глаза. По правде говоря, мне не понравилось то, что я там увидел: зрачки чуть расширены, мимика скована, будто она находится под веществами. Однако предварительно проведённые анализы крови исключали это.

— Зачем вы это сделали? — спросил я.

— Он не должен был мучиться, — тихо ответила доктор, опустив взгляд.

— Почему? — продолжал я.

Улэмия с удивлением посмотрела на меня, но промолчала.

— Если вы будете молчать в ответ на мои вопросы мы так далеко не продвинемся, — предупредил я.

— Я не поняла, в чём заключается вопрос, — так же тихо произнесла она.

— Почему вы считаете, что он не должен был мучиться?

— Потому что разумное существо заслуживает милосердия.

— Я — разумное существо? — спросил я, по-прежнему стараясь глядеть ей в глаза и чуть подавшись вперёд.

— Да, безусловно, — быстро ответила она.

— Почему доктор Уилссблаувгрх хотел заставить мучиться меня? Смерть от того яда, который он пытался мне дать, довольно мучительна, вы ведь в курсе?

Она нахмурилась, подумала несколько секунд, потом ответила:

— Это оправдано.

— Двойная мораль в полный рост? — ухмыльнулся я.

Тут она снова посмотрела на меня. Её взгляд остекленел.

— Умри, пожалуйста, — тихо сказала она неожиданно жалобным тоном. — Или исчезни. Отступать уже поздно.

Мы с Лаймиэ переглянулись. Напарница в недоумении пожала плечами.

А я вдруг вспомнил поездку в Москву. Вагон-ресторан в поезде, официанта… кажется, он говорил что-то подобное?

— Тебе ведь ничего не стоит… умереть легко, — продолжала докторша жалобным голосом.

Я поднялся. Подошёл к ней. Наклонился и прошептал на ухо:

— Кто тебе сказал, что я могу умереть?

Она испуганно вздрогнула, вся как-то сжалась, будто я грозился её ударить.

— Правда? — жалостливо пропищала она. — Ты… не можешь? Мне… очень, очень жаль…

Её голос стал совсем тихим, потом глаза закатились, а голова начала запрокидываться назад. Я подставил ладонь под затылок, чтобы она не ударилась о твёрдую спинку стула.

Другой рукой я пощупал её шею — там, где должно было ощущаться биение артерии. Но пульса не было.

— Лаймиэ, — сказал я.

— Что?

— Доктора, срочно.

Напарница выбежала из помещения. Меньше, чем через минуту она вернулась с доктором Санлимом. Глава медицинской службы был рядом, наготове. Как раз на случай как раз такой чрезвычайной ситуации.

К тому времени я успел разрезать пластиковые скобы и положить Улэмию на пол, подготовив к реанимации.

Доктор с нашей помощью пытался оживить её минут пятнадцать. После этого он тяжело вздохнул и, вытирая пот со лба, сказал:

— Это бесполезно… она мертва.

На Нарайе существуют мотоциклы. Правда, передвижение на этом виде транспорта запрещено по дорогам общего пользования и автомагистралям. То есть, было запрещено — до недавнего времени. Их использовали в основном для путешествий по труднодоступной местности или там, где людей было немного: в обширных экваториальных пустынях, в горах или джунглях. Выглядят местные модели соответствующе: широкие «зубастые» покрышки, мощные амортизаторы, защитные дуги. На земле такой класс мотоциклов называется «эндуро».

Разумеется, этот вид транспорта был в спецгараже местного отряда службы безопасности «Зелёной Звезды».

Я узнал об этом случайно, когда решил присоединиться к группе, занятой ревизией и переписью имущества, которое могло бы быть использовано в обороне.

А ещё мотоцикл — одна из немногих вещей на Нарайе, предназначенная исключительно для людей. У них не было модификаций, которыми могли бы управлять трийане. Сложно сказать, почему так; в открытых источниках информации на этот счёт не было, но Вася предположил, что это, вероятно, связано с трийанской физиологией. Их чувством равновесия, которое начинало отказывать при сильной вибрации. Трийанский аналог внутреннего уха находится в основании особых чувствительных чешуек на конце морды, а не внутри черепа, как у людей.

Как бы то ни было, этому открытию я обрадовался. Правда, к управлению пришлось привыкать, оно было далеко не земным: педаль газа располагалась под левой ногой, тормоз — под правой, совсем как на здешних авто. Рычаг переключения передач — под правой рукояткой руля, а сцепление, соответственно, под левой.

После нескольких поездок по окрестному парку, я всё-таки приноровился к мотоциклу достаточно, чтобы отправиться на инспекционную вылазку за периметр. Контролировать возведение фортификаций было сложно даже используя зонды: увидев какой-то «косяк» на месте, требовалось слишком много времени, чтобы его поправить. Радиосвязью при этом я пользоваться запретил, а проводную далеко не везде протянули, хотя работы в этом направлении активно шли.

Ещё мне не нравилось, что, судя по всему, интенсивность радиообмена в районе Лин-маа резко снизилась в последние часы. Возможно, они решили форсировать события, а на то, чтобы делать расшифровки хотя бы раз в час у нас просто не было ресурсов — иначе я был бы вынужден постоянно торчать возле средневолновой антенны. А ещё через корабельные зонды я фиксировал движение по дорогам, всё ближе к поместью.

Сколь-нибудь подробного плана нападения противника у нас, конечно, не было — только состав сил и средств да примерные временные рамки операции. Его приходилось восстанавливать по обрывкам сведений и логике трийанских действий, которую они демонстрировали. Конечно же, мне помогал Вася.

Мы предположили, что, скорее всего, они отправят бронированные группы из переделанных авто и тракторов наступать по главной дороге, чтобы они отвлекли основные силы обороняющихся. Им известно, что у нас, практически, нет тяжёлого вооружения, так что такое решение выглядит обоснованным.

Если не выстроить оборону и фортификации — этого будет достаточно для проникновения с последующей зачисткой территории. Однако можно и подстраховаться, и организовать проникновение мобильных лёгких групп через периметр в одном из уязвимых мест: по реке, вдоль ручьёв и оврагов.

Преодолев границы периметра, они могут захватить ключевые точки на территории: электростанцию, водонапорную башню, местную АТС и так далее. Дальше может начаться прямое уничтожение обитателей, что долго, муторно и рискованно. Альтернатива — распространение дезинформации с целью убедить людей сложить оружие и собраться в одном месте. Судя по расшифрованным данным, они на это вполне способны.

Я готовил план обороны с учётом всех этих соображений, включая обязательную беседу с защитниками на предмет сопротивления вражеской пропаганде и показом документальных видео из города.

Эшелонирование я строил так, чтобы сформировать ловушки в районах предполагаемого проникновения мобильных групп. Замаскированные позиции первого эшелона, позиции охвата и так далее. В самых уязвимых местах обязательно присутствовали командиры из силового спецназа СБ или же наиболее способные из исторических реконструкторов.

Мотоцикл мне очень пригодился для контроля ключевых точек обороны. Без него у меня не было никаких шансов лично побывать в ключевых точках.

Движок в мотоцикле был двухцилиндровым оппозитом, с водяным охлаждением. Логичное решение для эндуро, так получалась хорошая развесовка а, следовательно и устойчивость. Вообще после того, как я приноровился к управлению, обнаружил, что байк поразительно напоминал земные аппараты. Разве что бензином не пах, да глушитель стоял слишком уж эффективный, непривычно тихий.

Без шлема и визора в лесу на мотоцикле делать нечего. Да и более серьёзная экипировка не помешала бы: вездесущие ильмуэн больно бились о незащищенные руки и плечи. Невольно приходилось снижать скорость, а то рисковал сплошь покрыться синяками. Жаль, что на складе ничего подобного не нашлось. Ну или же я плохо искал.

Крылатые создания пачкали визор; то и дело приходилось протирать его рукой, что не добавляло комфорта езде. Но выбирать не приходилось: альтернатива — брести по лесным тропинкам пешком.

Я остановился, по моим прикидкам, где-то в двухстах метрах от засадных позиций, которые по плану должны были оборудоваться на склонах большого оврага, прорезанного лесным ручейком.

Заглушив двигатель, я поставил мотоцикл на подножку. Она тут была специальная, с очень широкой опорой, изначально предназначенной для рыхлых грунтов.

После этого я, соблюдая все меры осторожности и маскировки, двинулся через лес.

Возле будущих позиций было шумно: громкие голоса, удары по дереву, даже смех. При этом никаких следов положенного охранения я не заметил.

Нахмурившись, я приблизился к оврагу и встал за толстым стволом какого-то высокого дерева, наблюдая за происходящим и прислушиваясь.

— … какой нормальный трийан пойдёт сюда? Только ноги ломать… — говорил крепкий рыжебородый мужик, одетый лишь в набедренную повязку. В руках у него была огромная двуручная пила. Этот инструмент, очевидно, был рассчитан как на людей, так и на трийан, судя по размеру и конфигурации рукояток.

Рядом с мужиком, на земле, лежала туника, а на ней — небрежно брошенный пистолет.

— Тоже так думаю… — вздохнул его собеседник, молодой парень с густыми чёрными волосами. — Безумие всё это…

— Ты смотрел плёнку, которую крутили в лагере? — спросил рыжебородый.

— Нет. Да ну его… и без того какое-то безумие кругом творится, а тут ещё кино смотреть…

— Ты тоже думаешь, что это кино?

Черноволосый неопределённо пожал плечами.

— Мне кажется, это какой-то эксперимент, — сказал рыжебородый, понизив голос. — Тест на человечность.

— В смысле? — удивился его собеседник.

— Ну, в смысле, нас проверяют, насколько мы по-человечески будем себя вести, если вдруг нас поставят в нечеловеческие условия… например, заставят разделиться на людей и трийан… а потом и…

Он осёкся и сделал жест, означающий на Нарайе смерть: указательные пальцы обеих рук, направленные параллельно вниз.

— Не знаю… тоже думаю, что здесь что-то не так.

— В общем, будем посмотреть… скажи, а ты своих сдал?

— Своих?

— Ну, у тебя в корпусе жили трийане?

— Нет, — черноволосый покачал гловой, — не жили. А у тебя?

Я затаил дыхание. Рыжебородый молчал. Вместо продолжения разговора он поднял пилу и кивнул напарнику на другую рукоятку.

— Давай, а то до вечера не успеем.

И они начали пилить ствол здоровенного дерева, лежащий на краю оврага.

Я же почувствовал, как холодный пот струйкой стекает вдоль позвоночника. Моим первым порывом было выйти, задержать рыжего, доставить для допроса в СБ. Однако же я сдержался. Это явно не пойдёт на пользу будущей обороне. Вместо этого я вызвал командира взвода. Им оказался немолодой реконструктор. Я указал на все недостатки, обнаруженные на позиции, включая отсутствие охранения и небрежное обращение с оружием. Дал время на их устранение. Командир ответил, как полагается, по форме, установленной на занятиях. Может, и правда сумеет поправить положение — мужик, похоже, толковый. Просто не успевает следить вообще за всем.

После этого я рванул обратно в поместье, не обращая внимания на возможные синяки от назойливых ильмуэн.

Айтен оказался на месте, в своём кабинете, в подземном комплексе. Я коротко рассказал ему о том, что услышал на позициях. Дал подробное описание рыжебородого, назвал подразделение и командира. Начальник СБ меня внимательно выслушал, потом кивнул и сказал:

— Спасибо, Тейдан.

— Это надо сделать немедленно. Ситуация очень опасная. Понимаешь? — на всякий случай уточнил я.

— Понимаю. Конечно, — вздохнул Айтен. — Этого рыжебородого зовут Мелуэй. А его соседа трийана Тмалгрлевлус.

Я поднял правую бровь.

— Конечно, трийан задержан и находится в изоляторе, вместе с остальными, — продолжал глава СБ.

— Ясно, — кивнул я. — Но надо бы ещё…

— Проверить остальные помещения и жилища? — перебил меня Айтен. — Тейдан, я понимаю, что вы многому нас научили. Но не стоит думать, будто мы совсем не знаем свою работу.

Я выдержал паузу. Потом улыбнулся и произнёс:

— Рад и приятно удивлён.

Айтен улыбнулся в ответ.

— Двадцать один человек пытался укрыть знакомых трийан, — продолжал он. — Три из них делали это так настойчиво, что их пришлось задержать и изолировать. Они обвиняют руководство «Зелёной Звезды» в заговоре и незаконных экспериментах.

— Впечатляет, — сказал я.

— Мелуэй остался на свободе, потому что он хороший специалист по кустарному строительству. И он ещё не знает, что его младшая дочь погибла в Лин-маа. Она была на экскурсии, выиграла в качестве поощрения за отличную учёбу. Момент её гибели попал в поле зрения одной из уличных камер…

Он сделал паузу и поглядел мне в глаза.

— Из него получится хороший боец, — продолжал он. — Уверен.

— Вероятно, — согласился я. — Но не тяните слишком. Возможно, нападение состоится раньше, чем мы думаем.

Айтэн кивнул.

— Кстати, Тейдан, — сказал он. — Для тебя есть важная информация. Скажу сразу: шеф долго раздумывал, раскрывать ли её. Но потом решил, что открытость в нашем положении — лучшая политика. Так что, надеюсь, ты оценишь.

— Что за информация?

Глава СБ нажал на кнопку интеркома, вмонтированную в стол, и сказал, обращаясь к своему помощнику: «Пригласи Лаймиэ, пожалуйста. Она должна быть в лаборатории».

Через несколько минут в дверь постучали, и на пороге появилась заместитель руководителя службы безопасности. Выглядела она несколько необычно: рыжие волосы, обычно аккуратно уложенные, были растрёпаны, в глазах — тревога. Впрочем, увидев меня, она, похоже, обрадовалась.

— Привет, — кивнула она.

— Принесла? — спросил Айтэн.

— Да.

С этими словами она достала из складок двойной пластиковый цилиндр. Такие использовали на Нарайе для хранения магнитной видеоплёнки.

— Спасибо! — сказал глава СБ, после чего поднялся с места и подошёл к стойке, где был установлен крупный пучеглазый телевизор и громадина видеомагнитофона.

— Есть ещё кое-что, — добавила Лаймиэ, глядя на меня.

— Да? — произнёс Айтен, включая телевизор. Помещение заполнил низкий гул.

— Данные вскрытия доктора Улэмии.

Айтен вставил цилиндр в гнездо, после чего обернулся.

— Что-то важное?

— Возможно, — кивнула она. — В её мозгу обнаружены следы сложных биологических структур.

— Это логично, — улыбнулся безопасник. — Она всё-таки учёный… была учёным.

— Биологических структур, в норме не свойственных людям, — продолжала Лаймиэ.

— Вот как?

Лаймиэ промолчала.

— Надо немедленно распорядиться о вскрытии доктора Уилссблаувгрха, — сказал Айтен. — Его ведь ещё не проводили?

— У нас не осталось специалистов, — ответила Лаймиэ. — Но, думаю, доктора, специализирующиеся на людях, могут сделать базовые препараты мозга.

— Конечно, — кивнул Айтен. — Это надо сделать. Обязательно.

— Я дам распоряжение.

Лаймиэ направилась было к двери кабинета, но начальник СБ остановил её.

— Подожди. Ты ведь ещё не смотрела сама, да?

— Нет.

— Останься. Думаю, тебе тоже стоит это увидеть, — сказал Айтен.

Он включил видеомагнитофон. Дождался, пока запустится механизм, вытягивающий плёнку из цилиндра, потом добавил:

— Тейдан, после двух инцидентов мы решили провести следующий допрос захваченного трийана автономно. То есть, без тебя. Это был инженер, специалист по гидрокоммуникациям.

Я про себя отметил это «был».

— Возможно, ты сможешь объяснить нам некоторые… моменты этого разговора, — сказал он, после чего нажал на клавишу воспроизведения.

Пророк

Трийане могут стареть. Причём этот процесс у них происходит, скорее, как у людей, а не как у земноводных. Пожилых особей легко определить визуально: их чешуйки становятся мутными, местами трескаются. Кожа на шее и возле оснований конечностей обвисает складками.

Что интересно, естественная продолжительность жизни трийан мало отличается от человеческой. Я даже решил, что это один из важных факторов, который позволял двум видам мирно сосуществовать на протяжении длительного времени.

Трийан, привязанный к стулу для допроса, был стар. Даже его жёлтые глаза оказались подёрнуты поволокой от возраста. Когда он говорил, складки кожи возле его губ издавал шамкающие звуки. Впрочем, это не мешало понимать смысл.

Он был испуган. Это проявлялось в напряжении верхних конечностей, опущенной голове и дрожи, которая то и дело пробегала по его телу.

— Зачем вы хотели убить людей? — Айтен за кадром задал первый вопрос. Что ж, известная тактика — начинать с главного. Возможно, даже оправданная, с учётом ситуации.

Пожилой трийан поднял голову и прищурился от яркого света.

— Это единственное, что мы могли сделать… — тихо ответил он.

— Объясни, — продолжал Айтен. — Зачем это вам было нужно?

Пленник вздохнул и прикрыл свои желтые глаза, которые на секунду втянулись внутрь черепа.

— Мы хорошо относимся к людям. И желаем вам только лучшего. Это всё, что мы могли сделать для вас.

— Убить нас? Ты в курсе, что пострадали бы твои соседи? Их дети? Те самые, с которыми вы играли во дворе и рассказывали им трийанские сказки про старые золотые времена? — продолжал Айтен.

Он явно пытался использовать эмоциональные якоря, о которых я не имел ни малейшего понятия. Однако, судя по тому, что пожилой трийан задрожал сильнее, они работали.

— Да… — ответил он. — Мне… мне очень жаль…

— Поздновато ты надумал раскаиваться, — заметил безопасник.

— Мне очень жаль, что я не смог довести дело до конца.

Айтен выдержал паузу. В кадре появился незнакомый мне ассистент. Он принёс столик с какими-то металлическими инструментами самого угрожающего вида.

Старый трийан снова задрожал.

— Ты боишься? — спросил безопасник.

— Да. Да, конечно, я боюсь. Я не люблю боль.

— А смерти ты боишься?

Пленник ответил не сразу. Он прикрыл свои тусклые жёлтые глаза, несколько раз вздохнул. Потом произнёс:

— Как и все живые существа.

— Но считаешь себя в праве решать, что кто-то должен умереть?

— У нас нет другого выхода. Есть вещи похуже смерти.

— Какие вещи?

Айтен убрал яркую лампу, которая светила трийану в лицо.

— Какие вещи? — он повторил свой вопрос.

Трийан вздохнул. Посмотрел на него. Я плохо разбирался в мимике этих существ, но в тот момент мне показалось, что он улыбнулся.

— Он ведь будет это смотреть, да? — спросил он. — Вы покажете ему?

— Кому? — уточнил Айтен.

— Вы знаете кому. Тому, кто пришёл.

— Посмотрим по обстоятельствам.

— Я вижу камеру. Значит, он это увидит, — продолжал трийан.

Он медленно моргнул, потом издал звук, будто прочищал горло, после чего посмотрел в камеру и произнёс:

— Умри. Пожалуйста. Исчезни. Если ещё не поздно.

Айтен молчал. А старик в этот момент закрыл глаза. Некоторое время ничего не происходило. Потом послышался окрик Айтена за кадром, он звал медиков. В кадре появились другие люди. Они начали суетиться возле трийана, проверять пульс, дыхание.

— Он умер? — спросил я.

— Нет, — ответил Айтен. — Впал в спячку.

Я покопался в наведённой памяти. Там не было никаких сведений о том, что трийане могут так делать.

— Не знал, что они так могут, — заметил я.

— Об этом мало кто знает, — ответил безопасник. — Только специалисты. Трийане способны впадать в длительный анабиоз при резком снижении температуры окружающей среды. Поэтому они не любят селиться в высоких или низких широтах — им сложно удерживать себя в активном состоянии.

«Ого! — вмешался Вася, — вот так новости! Ты же понимаешь, что это значит?»

«Вполне возможно, что это они инвазивный вид на Нарайе. А не люди, как мы думали», — ответил я.

«Совершенно верно! Нарайа куда лучше приспособлена для жизни человека, чем Земля! Даже повышенная гравитация помогает лучше раскрыть генетический потенциал. Ты заметил, что люди тут, практически, не страдают от ожирения? И вообще выглядят так, будто всю жизнь проводят на тренировках?» — продолжал Вася.

«Давай позже».

— В помещении была низкая температура? — уточнил я.

— Ниже, чем снаружи, — вздохнул Айтен. — Видимо, хватило, чтобы он сознательно запустил процесс.

— Его можно вывести из этого состояния?

— Да. Но требуется время. Часов десять-двенадцать. Могут быть негативные последствия для здоровья — трийанских врачей у нас не осталось…

— Тейдан, — окликнула меня молчавшая до сих пор Лаймиэ.

— Да? — спросил я, повернувшись к ней.

Она смотрела на меня со странным выражением лица.

— Тебе приходилось умирать?

— В смысле? — растерялся я.

— И этот старик, и доктор Улэмия говорили так, будто для тебя это обычное дело. Ты не заметил?

— Нет, Лаймиэ, — ответил я. — Если бы я умер — я умер бы совсем. Как это происходит со всеми людьми.

Она хмурилась в раздумье, глядя на меня, и рассеяно трогала непослушный локон своих рыжих волос.

— Ты был серьёзно ранен, я видела следы на твоём теле, — продолжала она после небольшой паузы.

— Было дело, — я пожал плечами.

— Скажи, у вас на планете есть такое понятие «клиническая смерть»? — спросила она.

— Есть, — кивнул я.

— С тобой такое случалось?

Я задумался. Каждый раз, когда я приходил в себя в госпитале, мне не приходило в голову спрашивать докторов об этом. Честно говоря, я даже в собственную историю болезни не особо заглядывал: ну выжил и выжил.

— Мне кажется это ложный след, — вмешался Айтен. — Он говорил о настоящей смерти. И очень тебя боялся, Тейдан.

— Похоже на то, — пожала плечами Лаймиэ. — Я просто исследую все возможности.

— Меня больше интересует какую именно участь он считает худшей, чем смерть, — сказал Айтен.

— Возможно, дело в традициях и верованиях трийан? — предположил я. — У вас есть какая-то информация на этот счёт?

Безопасники переглянулись.

— Я не могу припомнить ничего подобного, — ответила Лаймиэ. — Но я не специалист. Так, читала некоторые «Наставления Тепла», которые они рассказывают молоди в садках… но там ничего особенного. Примерно как у нас в «Дороге предков». Общая мораль, правила поведения и всё такое…

— «Наставления Тепла» — это что-то вроде их священной книги? — уточнил я. — Нигде не встречал упоминания.

— Ну, говорить о таких вещах с людьми считается неприличным, — Лаймиэ пожала плечами. — Точнее, считалось. Мир изменился, нам всем нужно к этому привыкать…

— Это что-то вроде учебника, дающего базовые социальные навыки, — сказал Айтен.

— Обычно священные книги содержат космологическую картину мира. Там это есть? — спросил я.

— В самых общих чертах, — ответила Лаймиэ. — Про то, как из Хаоса усилием воли Первого Осознанного возникла Твердь, холодная каменистая пустыня, которая была обогрета тогда, когда появилось Желание Осознанного.

— Желание? — переспросил я. — Какое желание?

— То самое, половое, — ответила Лаймиэ. — Основа жизни. Для этого Осознанный и сотворил себе первую женщину.

— Речь о самке триан? — на всякий случай уточнил я.

— В «Наставлениях» это не уточняется, но предполагается, что речь идёт вообще обо всех живых существах.

— Занятно…

— Да, но это никак не приближает нас к ответу на вопрос, почему трийане убивают людей, — заметил Айтен.

— А у тебя есть текст этих самых «Наставлений»? — спросил я.

— Есть, — кивнула Лаймиэ. — Специально получала допуск моральной комиссии, собиралась заняться психологией трансцендентного. Полезно для дела.

— Я бы взглянул… можно?

Лаймиэ вопросительно посмотрела на начальника.

— Почему нет? — тот всплеснул руками. — Мир рухнул. Теперь можно.

— Спасибо, — кивнул я. Потом спросил у Айтена: — кого-то ещё успели допросить?

— Пока нет. Сделали паузу, чтобы лучше подготовиться. Да и остальные трийане едва ли знают больше.

— Можно продолжить допрос, когда он придёт в себя, — заметил я.

— Само собой. Часов через двенадцать, — ответил безопасник.

А мне вдруг в голову пришла одна неприятная мысль.

— Вам не кажется, что он использовал эту свою способность, чтобы потянуть время? — спросил я. — Значит, он на что-то рассчитывает. Иначе это было бы совершенно бессмысленно для него. Ещё и, как я подозреваю, неприятно.

Безопасники снова переглянулись.

— Была у меня такая мысль, — кивнул Айтен. — Кроме постов по твоему плану обороны я усилил внутренние патрули.

— Разумно, — кивнул я.

— Что ж… подводя итог. Ты понятия не имеешь, почему трийяне так хотят, чтобы ты умер. Верно? Даже догадок нет? — уточнил Айтен.

— Видимо, считают меня угрозой, — ответил я.

— Которая несёт для людей участь, худшую чем смерть, — глава службы безопасности почесал подбородок, цокнул языком и добавил: — Ладно. На следующем допросе я попрошу тебя быть рядом, организуем трансляцию в соседнее помещение.

— Хорошо, — кивнул я.

— Завтра утром, приходи в главный корпус.

— Приду.

Я поднялся с места. Лайимэ встала вслед за мной.

— Передам тебе свиток с «Наставлениями». Он на трийанском — ты знаешь их письмо?

Благодаря наведённой памяти я знал, так что в ответ утвердительно кивнул.

Мы вместе вышли из кабинета. Всю дорогу до выхода из подземного комплекса Лаймиэ молчала, лишь изредка бросая в мою сторону подчёркнуто равнодушные взгляды. Узнала о вдруг возникших у Эалин претензий на мою персону? Может быть. Кто-то рассказал о нашем разговоре в парке, возле школы? «Насколько мы были близки? Было ли это заметно со стороны?» — невольно подумал я. И тут же сам себе ответил: «Ещё как заметно!»

Я грустно вздохнул. Как же это всё не вовремя… тем более, что Лаймиэ мне искренне нравилась, и я был совсем даже не против продолжить отношения. Вот только почему сердце так сладко сжимается в груди при одной мысли об Эалин?

Мы вышли из основания фонтана и направились в сторону внутреннего периметра.

— Есть ещё кое-что, — вдруг сказала Лаймиэ; она говорила тихо, не оборачиваясь, так, что я едва разбирал слова. — Насчёт твоего двойника. Помнишь? За которого мы тебя приняли.

— Помню, — так же тихо ответил я.

— Там всё совсем не просто, — сказала она. — Оказалось, он пытался создать что-то вроде тайной организации людей. Говорил, что трийане опасны. Будто бы они способны вдруг в один день начать убивать людей.

«Ого себе новости!» — мысленно встрепенулся Вася.

— Трийане не хотели, чтобы эта информация распространялась. Более того, они нашли поддержку среди людей-следователей, — продолжала она. — Вот один из них успел сделать передачу по закрытому каналу, через систему «Зелёной звезды», воспользовавшись допуском своего друга. Он признался в заговоре против него. Как они вместе с трийанами «решали проблему для общего блага», «чтобы не поднимать шумиху».

— Он… жив? — спросил я.

— Вот этого мы не знаем. Но на момент отправки в изоляцию точно был жив. В самом учреждении, как ты понимаешь, трийане отсутствуют, так что шансы есть.

— С ним надо поговорить, — сказал я. — Это важно.

— Согласна, — кивнула Лаймиэ.

— Вертолёт туда долетит? — спросил я.

— Теоретически, с полным дополнительным баком, чтобы вернуться обратно, — ответила она.

— А что по маршруту? — спросил я. — Есть трийанские объекты? Как территория?

— Ниже по течению реки есть несколько крупных посёлков, которые они, как мы предполагаем, смогли захватить. А что?

Вот именно: «А что?» Инерция мышления. На Нарайе нет никаких штатных систем ПВО, если не считать противодиверсионных автоматических орудий, установленных на штаб-квартире и других важных объектах. Но они обладают слишком маленьким радиусом действия. Вертолёт может просто пролететь выше зоны досягаемости всех существующих средств поражения.

— Нет, так, ничего… — ответил я. — Прикидываю, насколько будет трудно, если вдруг с вертолётом что-то случиться.

— Лучше бы не случалось… — сказала Лаймиэ.

— Что нужно для того, чтобы нам дали вертолёт? — спросил я.

— Решение Ринэла. Но нам нужно ещё многое обдумать прежде, чем идти к нему. Ты ведь представляешь ситуацию? Изолированный человеческий объект, вокруг — море, за ним обширная трийанская территория.

— Сколько у них припасов?

— Корабль, который доставляет продукты, расходные материалы, горючее и новых заключённых приходит раз в месяц. По моим данным предыдущий был всего пять дней назад. Так что времени ещё много.

— Это хорошо.

— Но вооружённая охрана и руководство, Тейдан… у них есть радио, они знают, что происходит в мире. И они будут настаивать на эвакуации. Которую мы обеспечить не сможем, — продолжала она.

— Пока не сможем, — уточнил я.

— Не уверена, что запаса вертолётного горючего, который у нас есть, хватит, чтобы их вывезти. И потом: что делать с заключёнными? Бросить их, оставив без контроля? С тающими припасами? Ты представляешь себе, что там начнётся?

Я представлял. К сожалению.

— За месяц, если всё пойдёт хорошо, мы сможем пробиться к ближайшему порту на Срединном море, — сказал я. — Тогда у них у всех будет шанс спастись.

— Пожалуй, — неожиданно согласилась Лаймиэ. — Именно так мы и будем говорить. Твёрдо и уверенно.

За разговором мы дошли до центральной аллеи. И тут я заметил, что чуть в стороне, среди деревьев, люди монтируют несколько тентов-шатров, будто бы для какого-то мероприятия.

— А это что ещё за самодеятельность? — удивился я, кивая в ту сторону.

— Это для беженцев, Тейдан, — ответила Лаймиэ. — Айтен организовал со своими боевиками несколько рейдов по ближайшим посёлкам. Несколько сотен жителей удалось отбить. У нас нет достаточно жилого фонда, чтобы разместить всех внутри помещений, поэтому используют праздничные палатки.

Я на секунду прикрыл глаза. Почему мне самому это не пришло в голову? Что в ближайших посёлках есть люди, которых ещё можно спасти? Инерция мышления, чтоб её… это ведь не обычная война, это самый настоящий геноцид. Цель не захватить территорию, не установить контроль и даже не обратить в рабство жителей. Цель — уничтожить целый вид.

— Айтен — молодец и герой, — сказал я.

— В целом согласна, — улыбнулась Лаймиэ. — Хотя с ним бывает непросто. Он, скорее всего, будет против рейда в тюрьму.

— И это я тоже понимаю, — кивнул я.

Мы миновали центральную аллею. Впереди появились ворота внутреннего периметра, украшенные красиво переливающимися цветными узорами в лучах клонящегося к закату солнца.

«Женя, тревога!» — вдруг мысленно воскликнул Вася.

Я вздрогнул и остановился. Лаймиэ прошла по инерции пару шагов и тоже встала.

Перед глазами появилась созданная Васей картинка. Она показывала то, что видит один из микрозондов, находящихся в воздухе над нами. Я пригляделся. Подъездная дорога, надёжно перекрытая баррикадами. Наши позиции. Какие-то уже готовы, где-то ещё продолжается работа. Я никак не мог понять, что вызвало беспокойство Васи, пока он не выделил красными кружками три точки у самого горизонта. Как только я переключил на них своё внимание, сработало приближение.

Это были вертолёты. Большие, грузовые, с огромными винтами. Они приближались со стороны города.

— На КП, быстро! — выкрикнул я, после чего со всех ног побежал обратно в сторону комплекса СБ, где был установлен командный пункт и куда сходились все линии проводной связи, которые к тому времени удалось провести.

Лаймиэ не стала задавать никаких вопросов — просто бежала рядом, задавая быстрый тем, за которым я едва поспевал.

Всего через пару минут мы нырнули под землю. Забежали на КП. Здесь дежурил усатый сотрудник СБ.

— Передать по всем подразделениям: угроза с воздуха! — крикнул я, заскакивая в помещение.

Штурм

Никогда нельзя считать себя умнее противника, даже если у тебя есть специфические знания, которых нет у него.

В нападении на поместье участвовало одиннадцать тяжёлых транспортных вертолётов редкой модели с управлением, предназначенным исключительно для трийан. У них было два винта продольной схемы, как у американского «Чинука». Чтобы минимизировать влияние нежелательной вибрации, они обладали специальными стабилизированными кабинами, настоящим чудом техники для уровня развития Нарайи. Такие машины использовались в крупных ясельных хозяйствах, где трийане выращивали свою молодь.

Просматривая данные с зондов, я видел нарастающую активность в районе специального терминала аэропорта, который обслуживал хозяйственные и пассажирские потребности ближайшего ясельного хозяйства, но не придал этому большого значения. Решил, что трийнае готовят пополнение, чтобы заполнить «вакантные места» после уничтожения людей.

Две машины удалось сбить на подлёте к территории. Айден дал команду открыть огонь сразу всем подразделениям, занимавшим оборону, не взирая на то, что тем самым вскрыл их позиции. Я вынужден признать, что это было правильное решение.

Очевидно, пилоты не ожидали нападения и начали снижаться слишком рано, войдя в зону эффективного поражения стрелкового оружия.

Первая машина упала на подъездную дорогу, возле внешнего кольца баррикад. Вторая — в джунгли. Её баллоны с горючим взорвались и вызвали пожар. Чтобы его локализовать бойцам передовых отрядов снова пришлось потрудиться местными аналогами лопат. И это был единственный эффективный способ борьбы с наступающим огнём: имевшуюся в пожарной части машину с водомётом в джунгли было не загнать. К счастью, очаг пожара, с одной стороны, был ограничен естественными препятствием — тем самым оврагом, куда я ездил накануне.

Как только вертолёты оказались внутри периметра и наземного нападения не последовало, Айтен дал команду на отход половины обороняющихся подразделений из второго эшелона. Цель — обеспечить защиту ключевых объектов хозяйства: жилых корпусов, водонапорной станции, подземных газгольдеров, где хранился запас горючего для энергетических нужд поместья.

Больше всего я опасался, что атакующие используют что-то вроде самодельных зажигательных бомб. Ведь когда цель — тотальное уничтожение, а значит в средствах можно быть не слишком разборчивым. Однако же я ошибся. Трийане явно рассчитывали получить инфраструктуру поместья в относительной целостности.

Уцелевшие вертолёты садились на открытых площадках возле объектов: два у жилых корпусов, три на центральной аллее и по два возле водного хозяйства и наземного распределительного центра, построенного над газгольдерами. К внутреннему периметру поместья они даже не сунулись — очевидно, знали, про систему защиты, имеющую ПВО ограниченного действия.

Нападающих было не так уж много: по двадцать трийан-боевиков на каждую машину. Однако наши распределённые на внешнем периметре силы критически запаздывали с отступлением. Поэтому отбиваться пришлось тем, кто был рядом: оставшимся для координации безопасникам, в том числе нам самим.

Работа началась сразу после того, как мы оказались на поверхности. В относительной близости от нас находилось две машины на центральной аллее. Я обратил внимание, что в их кабинах остались пилоты, а двигатели продолжали работать. Мера предосторожности на случай, если придётся менять план? Или же часть основного плана, чтобы обеспечить быстрое перемещение освободившихся сил?

Не важно: пилоты и машины должны быть уничтожены. Именно этим мы и занялись, работая в паре с Лаймиэ.

Она оказалась хороша в качестве диверсанта-боевика. Едва ли не читала мои мысли, а обстановку считывала настолько быстро и хватко, будто бы у неё был свой Вася. Впрочем, это я здесь всего лишь пару недель, а она? Несколько лет?

Трийнае пытались обеспечить оставшимся машинам скрытное охранение. Двое из них заняли позицию в тени ближайших деревьев, распластавшись на земле и даже попытавшись замаскироваться. Однако мне с помощью зондов ничего не стоило их «вскрыть». Жестами указав Лаймиэ на опасные направления, я дождался подтверждающего кивка и начал обход.

Боевики в охранении, видимо, ожидали нападения извне, но никак не изнутри внутреннего круга условного периметра, где мы оказались после короткого рывка вдоль живой изгороди на центральной аллее. Дальнейшее было делом техники: два метких выстрела — и охранения больше нет.

Пилот, похоже, что-то заподозрил. Наблюдая за ним из-за ближайшего дерева, я видел, как трийан нервно сжал огнестрел, оглядываясь по сторонам, потом что-то тронул на рычагах управления. Гул вертолётных движков усилился, винт начал раскручиваться.

«Вот баки, — Вася подсветил красным часть конструкции вертолёта в центре фюзеляжа. — Целься в верхнюю часть, там стенки тоньше, нет опор».

И я прицелился.

Пилот, видимо, сообразил, что находится под обстрелом. Высунулся из окна. Увидел, как с искрами отрикошетила пуля от опоры, расположенной возле бака. Попытался выпрыгнуть из кабины — но в этот момент его «сняла» Лаймиэ. Пуля попала ему в голову, тело конвульсивно задёргалось, задевая рычаги управления. Движок взревел, машина начала подниматься в воздух, и в этот момент я, наконец, удачно попал в бак.

От взрыва мы скрылись за толстым стволом дерева. Уши заложило. Я, соблюдая осторожность, высунулся из укрытия. На дорожке стоял полыхающий остов.

В этот момент у меня перед глазами появился экранчик, транслирующий изображение одного из зондов. На нём группа из пары десяткой трийан скрытно перемещалась по парку.

«Они двигаются к школе, — сказал Вася. — Вы должны успеть!»

Я бежал, напрягаясь изо всех сил, до треска в сухожилиях. И всё равно едва поспевал за Лаймиэ. Зонд, с которого Вася вёл трансляцию на маленьком виртуальном экране в правом нижнем углу моего поля зрения, поднялся выше.

«Женя, дела плохи», — сказал мой невидимый помощник. После чего выделил красным россыпь целей.

Только в этот момент я начал понимать трийанский план. Он был прост и смертелен в своей античеловеческой логике.

Приземление возле объектов инфраструктуры, очевидно, служило для отвлечения основных сил обороны. Позволяло выиграть необходимое время для захвата нашего самого уязвимого места. Школы, набитой детьми, несмотря на каникулы.

«У них была точная информация», — заметил я.

«Согласен. Надо будет разбираться. Потом», — ответил Вася.

Но пока что нужно было бежать на пределе сил, чтобы у нас было это самое «потом».

Трийане прекрасно понимали человеческую психологию. Знали, что взрослые пойдут на всё, чтобы защитить детей. Как именно они собирались действовать? Захватить заложников и выдвинуть требования? Или просто методично убивать волны штурмующих, которые не иссякли бы до тех пор, пока внутри оставались бы живые дети. Впрочем, это не важно.

Сейчас только мы с Лаймиэ могли помешать исполнению этого плана. Я бросил быстрый взгляд на экран. Вася, отвечая на мою невысказанную просьбу, зелёными точками подсветил наших бойцов. И указал возле каждой время, в течение которого они могут достичь школы.

Они катастрофически не успевали. А мы находились на самой грани. Плюс задача — не допустить прорыва на территорию здания противника, значительного превосходящего нас по численности. Не самая простая, но шансы были. Надо продержаться всего минут десять-пятнадцать.

То, что мы не успеваем, я за тридцать секунд до оценочного времени прибытия на объект, если верить Васиным расчётам. Трое трийан были уже у самых дверей школы. А мы всё ещё не могли прицельно стрелять по противнику: мешали деревья и кусты.

Зарычав, я остановился. Можно попробовать стрелять по траектории, указанной Васей на основе расчётов по картинке с зонда. Соответствующие знаки уже появились в поле моего зрения.

Лаймиэ продолжала бежать вперёд, не заметив того, что я остановился.

Я попытался выровнять дыхание. Прицелился.

Трийане уже возле входа, времени совсем нет.

Первый выстрел! Промах — пуля задела ствол, который сбил траекторию. Дальше осторожничать нельзя! Три выстрела подряд! Частичный успех — трийан, бежавший крайним правым, споткнулся и рухнул на лестницу возле входа.

Остальных я не достал.

Они бы ворвались в школу — если бы в этот момент не случилось нечто совсем неожиданное: окно третьего этажа над входом распахнулось и оттуда вниз полетел тяжёлый деревянный стол.

Трийане не успели отреагировать. Один погиб на месте, ему размозжило голову. Второй ещё шевелился с перебитым позвоночником, пытаясь выползти из-под стола.

В окне показались любопытные детские мордашки, среди которых я узнал Лэма. Впрочем, через секунду, когда следующая группа атакующих открыла огонь, они исчезли внутри.

Я же с новой силой рванул вперёд, вдогонку Лаймиэ, которая уже была возле самой школы.

Она успела забежать внутрь и занять позицию до того, как очередная группа из семи трийан оказалась возле здания.

В этот раз двое нападавших остались прикрывать, стреляя по окнам верхних этажей здания. А пятеро снова рванулись к двери.

Я «снял» двоих прикрывающих — как только сам выскочил из «зелёнки», мешающей вести прицельный огнь, решив, что Лаймиэ сподручнее разобраться с остальными.

Однако же с ними разобралась отнюдь не она.

Как только трийане подбежали к крыльцу, сверху ударили тугие водяные струи. Я сначала удивился: почему это дети решили, что вода в состоянии остановить или хотя бы задержать трийан. И лишь потом понял — вода была горячей. Кипяток, исходящий паром.

Пятёрка трийан завизжала от боли, скорчившись на газоне возле школы.

Я же продолжал бежать. На виртуальном экране я видел, что ещё десять трийанских боевиков пытаются обойти школу с тыла. Видимо, это же каким-то образом поняла и Лаймиэ — потому что я засёк, как она открыла огонь по ним из окна второго этажа с тыльной стороны здания.

Остро не хватало радиосвязи. Всё-таки с этим надо будет что-то делать: так воевать невозможно!

— Тейдан, ты? — Я услышал крик, едва ступив за порог школы. По дороге я не стал добивать по-прежнему корчащихся от боли, ослепших трийан. Впрочем, оружие я у них забрал — в следующие несколько минут у нас точно не будет лишних патронов.

— Я!

— Контролируй фасад! Я тыл! — крикнула она.

— Принял!

Я забежал на второй этаж. И тут увидел такую картину: несколько мальчишек удерживали большой армированный шланг. Возле окна, сжимая его наконечник, стоял Лэм. Ещё два пацана стояли у входа в подсобное помещение, где, видимо, было что-то вроде распределительного щитка с коммуникациями.

— Тейдан, привет, — улыбнулся Лэм, увидев меня. — Я знал, что ты придешь!

— Сам придумал? — спросил я, кивнув на шланг.

— Ага, — кивнул мальчишка. — Нам строго-настрого запрещали туда лазать. Я спросил почему — ну, техник сказал, что там клапан для стравливания давления в горячей системе и кран с гидрантом. Вот, я вспомнил.

— А где взрослые?

За разговором я подошёл к окну и занял скрытную позицию справа, прикрывшись декоративным украшением фасада. Следующий отряд трийан был от нас в полутора минутах. Всего девять боевиков. Если они будут нападать таким же наскоком — есть шанс всех перебить на подходе.

— Учитель Лисмэйлу в подвале, с девчонками и младшими, — сказал Лэм. — Она нас отпускать не хотела, хотя я рассказал ей про наш план.

— А остальные?

— Так ведь вечер, — Лэм пожал плечами. — Мы вообще на ужин собирались, в это время всегда только дежурный учитель остаётся.

— Она отвела остальных детей в укрытие? — спросил я. — Ей кто-то успел сообщить?

— Нет, я сам догадался! — гордо сказал мальчишка. — Когда вертолёты увидел! Они ведь садковые, да? Вот я и понял! А учитель Лисмэйлу долго не верила, пока взрывы и стрельба не начались! Но потом всё-таки увела остальных.

— Лэм, — сказал я, контролируя обстановку с помощью экрана и Васи. — Ты молодец. И герой.

Мальчишка опустил взгляд. Его щёки заметно покраснели. От меня не укрылось, как один из его соседей, незнакомый мне долговязый пацан, недовольно поджал губы, зыркнув мимолётом на Лэма.

— Вы все — герои! — поспешно добавил я. — И спасители малышей. Но теперь вам нужно самим быстро спуститься в подвал и держать там рубеж обороны. Это понятно?

— Но Тейдан, мы… — хотел что-то возразить Лэм, но я не предоставил ему такой возможности.

— Времени нет, быстро! — сказал я, отворачиваясь к окну. — Это приказ! А приказы нужно сначала исполнять, а уже потом обжаловать. Это ясно?

Мальчишка вздохнул. Нехотя опустил шланг на пол, потом кивнул остальным.

— Пошли, братва, — сказал он. — Посмотрим, как там баррикады внизу.

Я с удовлетворением наблюдал боковым зрением, как остальные мальчишки беспрекословно послушались Лэма. Даже тот долговязый, который до этого недовольно хмыкал.

Нападающие трийане сменили тактику. Они пытались хитрить, отвлекать моё внимание. И некоторые их приёмы вполне могли бы сработать — если бы не контроль, который обеспечивал висящий над нами зонд.

Троих я застрелил прямо в укрытии. Оставшиеся пытались устроить штурм, обеспечивая плотный заградительный огонь по верхним этажам здания. Но тут уже начал хитрить я сам — неожиданно и быстро перемещая огневую позицию.

В общем, второй накат удалось отбить. С третьим наверняка были бы проблемы — но тут уже подоспели наши. План трийан с захватом детей начал рушиться.

Остатки десанта, видимо, от отчаяния пытались прорваться к подземному газгольдеру, но там их остановил Айтен с подручными, очевидно, предвидев такую возможность.

В разгар уничтожения десанта я получил от Васи очередное предупреждение. По дороге со стороны города в нашу сторону двигалась большая колонна переделанной и усиленной броневыми листами техники.

Они всё-таки решились на наземный штурм, сходу, очевидно, посчитав, что наша оборона ослаблена и дезорганизована десантом.

Мне снова пришлось побегать. Но я успел добраться до порядком опустевшего командного центра вовремя. На пульте оставался один-единственный дежурный, молодой парень из безопасников, отобранный Айтеном.

С его помощью мы быстро передали обстановку по проводным телефонам на передовые позиции, так что к моменту, когда в наступивших сумерках на подъездной поместья показались первые авто неприятеля, наши силы уже были наготове.

В этот раз трийане действовали линейно и предсказуемо: попытались протаранить возведённые нами баррикады сходу, используя самые тяжёлые усиленные грузовики. И у них бы это получилось — если бы наши фортификации действительно были тем, чем казались со стороны: нагромождением старых автомобилей, прицепов и разных хозяйственных принадлежностей, вроде кусков забора. Но внутри всего этого мусора были сваренные из прочной арматуры «ежи», которые могли остановить не то, что грузовик, но даже танк, если бы такие вдруг появились на Нарайе.

Впрочем, какие-то аналоги танков обязательно появятся — если война продлится хотя бы несколько месяцев. Вероятность этого была очень высока.

Сработали, практически, все задуманные мной ловушки: засады, огневые мешки для автономных групп, которые, как я и предполагал, двинулись через джунгли. Даже наспех сработанные коктейли молотова на основе лакокрасочных материалов показали себя очень хорошо.

Нападающие не смогли прорвать даже первый эшелон нашей обороны, ни на одном из участков. Так что мои земные знания всё-таки пригодились в этой борьбе.

После разгрома основных сил разрозненные отряды трийанских боевиков пытались просочиться обратно к трассе, ведущей на город, и тут уже нам пришлось сходу переходить в импровизированное контрнаступление и организовывать зачистку территории. Мне не хотелось, чтобы из нападавших вернулся хоть кто-то, и мы приложили к этому максимум усилий.

Отдельные схватки продолжались чуть ли не до утра. Но с первыми лучами солнца наступила тишина, которая в дыму догорающих пожарищ казалась оглушающей.

Берег

Когда оперативный штаб и всё руководство под утро собралось в командном центре, меня позвал Ринэл. Мы вместе вышли в коридор.

— Эалин нет во внутреннем периметре, — сказал глава корпорации тихо. — Она участвовала в отражении набега на газгольдер. Сама вызвалась, и я не смог её остановить…

— Среди погибших её нет. Я формировал поисковые команды, они лично докладывали мне о каждом найденном, — ответил я.

— Знаю, — вздохнул Ринэл. — Поисковые работы продолжаются.

— Мы найдём её, — ответил я, стараясь придать голосу уверенность, которую на самом деле не испытывал.

— Я бы не хотел отвлекать ресурсы, которые нужны для работы с ранеными. Кое-где под завалами ещё остаются люди, — сказал Ринэл. — Скажи, у тебя ещё остались эти летающие штуковины? Ты можешь помочь?

— Могу, — кивнул я, выдержав секундную паузу.

— Нужно расширить зону поиска, — продолжал Ринэл. — Может, посмотреть за пределами периметра. На реке или в прибрежной полосе.

— У вас есть основания считать, что она может быть там? — удивился я.

— Есть, — кивнул глава корпорации, стараясь заглянуть мне в глаза. — И это между нами.

Мне никогда не нравились подобные секреты, однако же я согласно кивнул. Достаточно вспомнить обстоятельства нашего знакомства, чтобы понять — Эалин не впервые заставляет о себе беспокоиться.

— Конечно, — ответил я. — Как только что-то выясню — сообщу.

Я видел, что Ринэл хотел сказать что-то ещё, но в последний момент сдержался. Он лишь поблагодарил меня и вернулся в координационный центр.

Поднявшись на поверхность, я попросил Васю найти ближайшие зонды. Их в окрестностях было целых три, причём один взлетел высоко, почти на границу своих возможностей — чтобы контролировать направление из города на случай новых неприятных неожиданностей.

«Ну что, посмотрим вдоль реки?» — спросил Вася.

«Пожалуй», — согласился я. И побрёл в сторону берега, где совсем недавно мы с Эалин и Лэмом сошли с випреловой вязанки, после спасения из гибнущего города.

Эалин нашлась на противоположном берегу реки, за территорией поместья. Она сидела на высоком утёсе, в густой тени огромных деревьев, свесив ноги. О том, как ей удалось попасть туда, долго гадать не пришлось: переплыла реку, что называется, «своим ходом». Она была обнажена, а влажная туника сушилась рядом, на ветвях ближайших кустарников.

Среди ветвей, в ярких лучах утреннего солнца, вились разноцветные ильмуэн. Их крылья красиво переливались всеми цветами радуги. Они порхали среди цветов самых немыслимых расцветок и форм. Надо сказать, в этом буйстве жизни Эалин смотрелась вполне органично. Я даже залюбовался. А потом заметил, что какой-то особо шустрый энакай-крылан схватил крупного, зазевавшегося возле большого цветка ильмуэн и стремительно унёс его с собой в джунгли.

Раздевшись до трусов, я подошёл к берегу. Прикинул направление и вошёл в воду, как следует оттолкнувшись от земли.

Плыть пришлось долго, минут двадцать. Всё это время я через зонд наблюдал за Эалин. Было бы неприятно разминуться. Однако же она продолжала сидеть на месте, наблюдая за рекой и думая о чём-то своём.

По-хорошему её надо бы оставить в покое. Есть такой тип людей, которым нужен небольшой перерыв, чтобы восстановиться после крупных потрясений. Однако же мы были не в той ситуации, чтобы позволить себе такую роскошь, как деликатность. Эалин много значит для Ринэла. А от него и его решений сейчас во многом зависит дальнейшая судьба нарайнийского человечества.

Я выбрался на берег чуть выше по течению, где он был не таким крутым. Но всё равно пришлось попотеть, чтобы добраться до уровня леса. К счастью, в этом мне помогали многочисленные и очень прочные корни.

Наконец, последний рывок, подтягивание — и вот я выполз на влажную траву под кустарником, сплошь покрытым крупными, приторно пахнущими розовыми цветами. От крыльев многочисленных ильмуэн, казалось, дрожал сам воздух.

— Ты хорошо плаваешь, — услышал я знакомый голос до того, как успел поднять голову и оглядеться.

Надо мной стояла Эалин. Совершенно обнажённая.

— Спасибо, — сказал я, не спеша подниматься. Моё тело чересчур резко отреагировало на её близость, а мне не хотелось это демонстрировать.

— Пожалуй, я могла бы поверить, что ты действительно в состоянии переплыть море с того острова-тюрьмы, — добавила она.

— Сложно сказать, — честно ответил я. — Всё зависит от погодных условий. Могло и повезти.

— Пойдём, — сказала она. — Посмотрим на реку.

С этим словами она отвернулась и пошла вдоль обрывистого берега, ступая по скользкой и влажной траве босыми ногами.

Я с облегчением вздохнул и рывком поднялся, стараясь думать о чём-нибудь отвлечённом, и не обращать внимания на её упругие колышущиеся бёдра. Честно говоря — получалось плохо.

Эалин снова устроилась на берегу, свесив ноги. Потом обернулась, посмотрела на меня и нетерпеливо постучала по траве рядом.

Во время короткой прогулки меня немного отпустило, так что я спокойно устроился рядом, стараясь расположиться так, чтобы складки местного аналога широких трусов меня надёжно защищали.

— Отец беспокоится? — спросила она.

— Да, — ответил я. — Зря ты так с ним.

— Возможно, — ответила Эалин. — Но, мне кажется, ему это нужно. Эмоциональные встряски. Он очень тяжело переживал гибель мамы, чуть всего не лишился…

— Извини, — сказал я.

— Да ничего. Давно это было. Люди, к сожалению, смертны, Тейдан. Это касается вообще всех. Разница только во времени…

Она вздохнула, потом ловко выбросив вперёд руку, поймала ильмуэн с красивыми радужными крылышками.

— Красиво, правда? — спросила она, рассматривая крылатое создание, аккуратно удерживая его за тонкое брюшко.

Ильмуэн отчаянно пыталось вырваться, напрягая крылышки, которые бились так быстро, что становились похожи на две крошечные дымчатые радуги.

— Да, — кивнул я. — Пожалуй.

— Это создание только что летело по своим делам. Собирать нектар. Откладывать икру… — Эалин вздохнула. — Стоит мне чуть сдавить пальцы и…

Я молча замер, наблюдая за тем, реализует ли она свою угрозу. Однако же она медлила.

— Нас тоже что-то вот так же держит. Как считаешь? Сколько сегодня погибло людей в поместье?

— Тридцать человек, — ответил я, после чего зачем-то добавил: — и ни одного ребёнка.

— Это так важно?

— Для меня — да.

— Ты какой-то очень… правильный, — сказала она, по-прежнему разглядывая пленённого ею ильмуэн. — Тебе об этом никогда не говорили?

Говорили, и часто. Это не очень хорошо для карьеры. Поэтому я так долго сидел в оперативниках, и мне это нравилось… однако перед красивой инопланетянкой я в этом признаваться не собирался.

— Расскажи о своём мире, — попросила она. После чего резко повернулась ко мне, выпустив ильмуэн. То, прожужжав крыльями, рвануло вверх.

— Что именно тебя интересует?

— Ваша наука впечатляет. Скажи, вы победили болезни?

— Не все, к сожалению, — я вздохнул. — Но медицина действительно шагнула далеко вперёд.

— А бессмертие? Биологическое бессмертие? Вам удалось остановить старение?

— Насколько мне известно, пока что нет, — улыбнулся я. — Хотя такие исследования действительно проводятся.

— Время… всё упирается во время, — вздохнула Эалин. — Даже если мы перестанем стареть — мы не станем бессмертными. Но проживём и увидим гораздо больше. Возможно, больше, чем нам хотелось бы.

Она снова замолчала и отвернулась, глядя на реку.

— А реки у вас есть? — спросила она.

— Конечно, — кивнул я. — Полно.

— Какая твоя любимая? Есть такая?

— Волга, наверное, — улыбнулся я, вспоминая своё пребывание в пансионате. — Великая река, течёт в моей родной стране.

Чтобы обозначить корректно термин «страна» мне пришлось воспользоваться старинным словом на эйра, которое давно было не в ходу.

— Вы всё ещё разделены? Ваше человечество? Как мы в старые времена? — удивилась она.

— Сейчас даже больше, чем когда-либо, — вздохнул я.

— Вы воюете? Между собой? Люди убивают других людей? — продолжала Эалин, всё так же глядя на реку.

— Увы, это так, — признался я.

— Теперь понятно, откуда у тебя эти шрамы…

Она повернулась ко мне, чуть нахмурившись. Потом протянула руку и потрогала пальцем рубец от осколка на правой стороне моей груди. У меня внутри будто ток пробежал: от груди, вдоль позвоночника и в пах.

— Долго заживало? — спросила она.

— Несколько месяцев, — признался я.

— Этим занимались врачи?

— Конечно, — кивнул я. — У нас хорошо развита военная медицина. Потом мне ещё дали отдохнуть как следует в специальном санатории. Он, кстати, на берегу реки находится. Только я попал туда в начале зимы, когда кругом лежал снег…

Я сам не заметил, как начал вставлять русские слова в речь на эйра.

— Зей-ма-а? — переспросила Эалин, улыбаясь. — Что это?

— Ось вращения нашей планеты находится под наклоном к плоскости эклиптики, — ответил я. — Поэтому в зависимости от того, в каком месте орбиты находится Земля, погода в высоких широтах различается. В некоторых местах средняя температура падает ниже точки замерзания воды, и тогда там выпадает снег. Это такой вид осадков, из замороженных кристалликов льда.

— Удивительно и… страшно, — сказала она, широко раскрыв глаза. — Как же выживают люди? И другие живые существа?

— Некоторые теплокровные звери на зиму впадают в спячку, — ответил я. — Они заранее наедают запас жира, и расходуют его в зимние месяцы. А некоторые деревья сбрасывают листья.

— Какой странный мир… Зе-эл-май-ля? Очень похоже на зей-ма-а. Это не случайно так?

Действительно: в русском языке слова «Земля» и «зима» схожи. Никогда раньше не задумывался об этом — случайно или нет?

— Я не знаю, — улыбнулся я.

— Твоя страна, где говорят на этом языке, наверно, очень холодная, да? Она расположена в высоких широтах? — предположила Эалин.

— Верно, — кивнул я. — Возможно, самая холодная на Земле.

— Поэтому ты понимаешь, как важно тепло… — сказала она, разворачиваясь ко мне.

Её губы приоткрылись. Груди коснулись моей груди. Я понял, что дороги назад уже нет.

— Эалин, я… ты должна знать, что… — я всё-таки попытался. Не хотелось, чтобы перед тем, что должно вот-вот случиться, между нами были какие-то недомолвки.

— Да знаю я, — улыбнулась она, закрывая мне губы ладошкой. — Я не из тех, кто привязывает мужиков к себе, как скотину. Мне всё равно, что было раньше. И всё равно всё будет. Потому что сейчас важно только здесь и сейчас.

Она прильнула ко мне. Взяла за руки, вытянула их выше головы. Потом надавила на мой торс так, чтобы я лёг на мягкую траву. Удивляясь самому себе, я подчинился. Странно, но мне это понравилось — хотя обычно инициативу проявлял я сам.

Эалин прикрыла глаза. Она тёрлась о меня бёдрами. Кажется, несчастные мокрые трусы уже трещали, и мне пришлось освободить одну руку, чтобы избавиться от них.

Почти доплыв до берега, мы разделились. Нужно было забрать одежду, которую мы оставили в разных местах. Мы договорились встретиться возле дорожки, ведущей на центральную аллею. Я пришёл первым и некоторое время просто стоял на месте. В воздухе всё ещё стоял запах дыма; я знал, что часть сотрудников занята на ликвидации последствий пожаров. И это была важная работа — дни стояли сухие, без должной реакции остающиеся очаги могли превратиться в серьёзную проблему.

Когда я уже начал беспокоиться и хотел заглянуть в трансляцию с ближайшего зонда, из леса вышла Эалин. На ней была форма сотрудника безопасности, немного великоватая. К тому же, испачканная сажей, а кое-где даже подранная. Похоже, ей тоже несладко пришлось прошедшей ночью.

— Дождался? — улыбнулась она. — Спасибо.

— Загляни к отцу, ладно? — попросил я.

— Ну вот. О чём я и говорила: ты слишком правильный Тейдан. Особенно для мира, из которого ты прилетел.

Она улыбнулась, потом подошла и поцеловала в щёку. От неё сильно пахло гарью.

— Зайду, конечно. Не переживай. Давай встретимся за обедом? — вдруг предложила она.

— Если работу столовой наладили, — ответил я. — Там рядом вертолёт подбили, так что…

Место для питания организовали лишь вчера, общее для всех сотрудников поместья и беженцев из ближайших населённых пунктов. Для этого использовали кухни жилых комплексов, возле которых установили тенты-шатры.

— Приходи во внутренний периметр. Ты ведь ещё не был в моём жилище, — ответила Эалин. — Как раз посмотришь.

— Ладно, я постараюсь, — ответил я. — Но обещать не могу. Дел много…

Она кивнула и улыбнулась.

Мы вместе дошли до центральной аллеи, где снова разделились: Эалин пошла на север, к воротам, ведущим во внутренний периметр. Я же направился к фонтану, где находился вход в подземный комплекс службы безопасности.

Возле входа стояла Лаймиэ. Несмотря на уставший и осунувшийся вид, она широко улыбнулась, увидев меня. Я постарался ответить такой же искренней улыбкой.

— Так и думала, что ты обязательно здесь появишься, — сказала она. — Рано или поздно!

— А что за срочность? Я думал ты подремать пошла. Силы нужно восстанавливать, — сказал я, улыбаясь в ответ.

Она подошла ко мне ближе. Заглянула в глаза.

— Тейдан, всё в порядке?

— Да… да, конечно, а что?

— Не знаю, — она пожала плечами. — Выглядишь каким-то… вдохновлённым, что ли? С чего бы? У Ринэла были хорошие новости? Дорога на север открыта? Они связались с заводом?

Мне пришлось напрячь память, чтобы понять, о чём идёт речь. Ну конечно: промышленное предприятие «Зелёной звезды» на севере. Возможное направление эвакуации или же путь получения подкреплений.

— Пока что, видимо, нет, — ответил я.

— Ясно. Жаль, конечно… ладно, держи вот, — она достала из небольшой сумки, висящей у ней на плече, старый свиток.

Протянув руку, я взял его. Шершавый материал, кое-где покрытый трещинами от времени. Потемневшая, почти чёрная деревянная основа. На торцах — идеограммы «Тепло» и «Закон» на трийанском.

— О, «Наставления Тепла!» — сказал я. — Спасибо!

— Не забудь вернуть, — ответила Лаймиэ. — Чувствую, ценность этой вещи будет только расти.

— Верну, — пообещал я.

— Есть ещё кое-что интересное, — продолжала она.

— Что же?

— Пришли протоколы вскрытия трийан.

— О, и как? — встрепенулся я.

— Пусто. Ничего подобного тому, что обнаружили в мозгу доктора Улэмии, — ответила Лаймиэ.

— Что ж… — разочарованно вздохнул я. — Так и думал, что простого ответа не будет…

— А ещё мы с докторами разработали простой тест, который может выявить наличие таких структур в мозгу живого человека. Причём даже без его ведома. Достаточно будет его на несколько секунд провести в помещение, которое мы готовим — а рентген-аппарат и небольшой магнитный детектор сделают остальное.

«Вася? — мысленно спросил я. — Это для тебя опасно?»

«Не думаю, — ответил мой невидимый напарник. — Та штука у неё в мозгу — это совсем не та технология, на которой основан я. Мой носитель в твоём теле проектировали так, чтобы он сливался с естественными структурами. Даже для земных специалистов найти его, не вскрывая твой череп, было бы очень сложно».

«Спасибо, успокоил», — мрачно заметил я, мысленно, но вслух произнёс, одобрительно улыбаясь:

— Отлично! Это прям очень хорошо!

— Знаю, — кивнула Лаймиэ. — Айтен уже готовится к операции. Фильтрацию нужно провести срочно. Понимаешь, какое дело: пленные трийане перебили друг друга. Возможно, не обошлось без внешней помощи. Сейчас как раз проводим расследование.

— Не страшно, — ответил я. — Захватим новых.

— Вот тоже так думаю, — кивнула Лаймиэ.

Я хотел уже попрощаться и вернуться в свою комнату, чтобы заняться свитком, но моя собеседница мешкала. Новости на этом явно не исчерпывались.

— Ринэл одобрил выделение вертолёта, — сказала она. — Полетим вместе.

Собственность

Письменный язык трийан сложен. Каждый знак имеет два ряда элементов: смысловой и фонетический, которые сопрягаются с соседними по определённым запутанным правилам. Несмотря на качественно наведённую память, мне приходилось продираться через нагромождение смысловых и фонетических конструкций. К сожалению, это было не быстро.

«Хочешь — могу организовать визуальный перевод», — предложил Вася, до этого долго наблюдавший за моими мучениями.

«Не надо. Я же хочу найти след. При переводе можно много чего упустить», — ответил я.

«Если бы там было что-то — я бы обнаружил, сказал тебе, а потом доложил бы в центр».

«Ты большой специалист по религиям?» — мысленно улыбнулся я.

«Я хорошо знаю все земные канонические тексты, — ответил Вася. — 'Тора», «Трипитака», «Пополь-вух…»

«Пополь-вух» не канонический текст, — возразил я. — Это эпос'.

Вася тихонько захихикал.

«Что?» — раздражённо спросил я.

«Ты в курсе, что у тебя проблемы с чувством юмора?» — спросил он.

Я промолчал. Потом снова сосредоточился на свитке, потягивая лим-ге.

«Первый сошедший да будет положен своего племени. Да изначальное семя пребудет внутри. Да будет он принадлежать».

Кому принадлежать? Непонятно…

Я вздохнул.

«Тут, скорее, не 'принадлежать», а «причастен», — снова вмешался Вася.

«Отстань, — раздражённо ответил я мысленно, — думать мешаешь».

«Вообще это самое сложное место, — Вася проигнорировал мою реплику. — Так и знал, что ты тоже заметишь».

«Сказал бы тебе… доложил в центр… да?» — с оттенком ехидства спросил я.

«Не придирайся, — ответил Вася. — Уверен, это просто локальная особенность, связанная с их биологией».

«Какая?»

«Ну, ты ведь в курсе, как они размножаются?»

Общие сведения о биологии трийан были открытыми. Несмотря на то, что самки рождали уже сформировавшихся маленьких трийан, процесс, этому предшествующий, был замысловатым. Для того, чтобы созревшие икринки внутри самки оплодотворились, они должны были в определённое время цикла погрузиться в воду садка — специального водоёма, в который трийанские самцы выпускали молоки. Для этого даже не нужен непосредственный контакт между участниками.

Что интересно: все трийане мужского пола, для которых подошла пора размножения, собираются вместе, в одно и то же время, и мечут молоки, буквально глядя друг на друга. Самки же оплодотворяют икру скрытно, в тёмное время суток, тайком посещая садки.

Для них посещение садка считается чем-то не очень приличным, сродни походу в туалет.

Несмотря на то, что классических семей у трийан нет, некоторые мужские и женские особи сожительствуют. Самки в таких эрзац-семьях иногда пытаются подгадать так, чтобы иметь максимальный шанс оплодотворить икринки молоками именно «своего» самца. Согласно «Наставлениям Тепла» это порицаемое поведение, за которое в древние времена положено было весьма суровое наказание.

Правда, относительно недавно среди трийан появилось движение, призывающее к свободе выбора отцов и отказу от случайного отбора. Причём такой подход обосновывался успехом подобной модели у людей. Однако приверженцы этого движения оставались маргинализированной кучкой неформалов.

Жутковато, что после оплодотворения головастики вылупляются прямо внутри самки, в специальном «садковом мешке», и там же проходят отбор на выживание. Нет, они не жрут друг друга, как можно было бы предположить, глядя на дальних земных сородичей трийан. Однако их модель не многим лучше: питание внутри мешка происходит через специальные устьица, сродни пуповинам у млекопитающих. Наиболее сильные особи головастиков блокируют доступ остальным, и те просто умирают от голода и отсутствия кислорода, после чего их тела поглощаются специальными клетками, расположенными на внутреннем эпителии «садкового мешка» самок.

Самки трийан переживают об этих погибших внутри них головастиках не больше, чем земные мужчины переживают о миллионах сперматозоидов, не имеющих шанса оплодотворить яйцеклетку. Или чем женщины о пропавших даром яйцеклетках после овуляций, которые не окончились оплодотворением.

«И что?» — спросил я.

«Представь, что такое для них внутренне оплодотворение».

«Примерно то же, что для нас внешнее», — я пожал плечами. Должно быть, со стороны это смотрелось забавно: сидит мужик, морщит лоб над свитком, потом глядит вдаль и пожимает плечами… хорошо, что я в своём жилище один.

«А вот и нет, — возразил Вася. — Для них это — однозначная возможность точно определить принадлежность потомства. Понимаешь?»

Я почесал затылок.

«Получается, речь идёт о владении, — предположил я. — А не о причастности!»

Вася изобразил перед моим взглядом улыбающуюся рожицу.

«У меня вот такая же гипотеза появилась, — сказал он. — Значит, мы мыслим сходно».

«Что логично — мы из одного мира».

«Их дети принадлежат всему племени, — продолжал Вася. — С ними занимаются наставники. Их содержат в садках до того, как они станут взрослыми. Да, они знают своих матерей — но между ними возникают скорее дружеские, чем родственные отношения в нашем понимании. У детей гораздо больше свободы».

«Подожди… получается, с точки зрения их морали человеческие дети принадлежат своим родителям? Как собственность?» — спросил я.

«Совершенно верно!»

«Но… у них унифицированное законодательство! Семейные отношения регулируются одним…» — начал было я, но тут же вспомнил, что для трийан есть понятие «партнёрство», но нет понятия «семьи». То, что связано с детьми и наследованием — прерогатива исключительно человеческой части цивилизации, которая до недавнего времени была двуединой.

«Верно. Закон на Нарайе — результат целого каскада компромиссов. Но „для себя“ трийане всё равно воспринимают человеческих детей как собственность родителей».

«Ладно, — вздохнул я. — Допустим. Мы с тобой открыли забавный факт, касающийся трийанского мировоззрения. Это не совсем то, что мы искали, так?»

«А ты читай дальше», — посоветовал Вася.

И я, сделав ещё один глоток бодрящего лим-ге, снова погрузился в чтение.

То, что имел ввиду Вася, я обнаружил в самом конце. Там, где говорилось о различных карах за нарушение заповедей «Наставления Тепла», грядущем очищении трийан и обо всём таком. В общем, в местном аналоге книги Апокалипсиса.

Она начиналась с того, что некая злая сущность предъявляет обоснованные права на трийан, указывая на точные родственные связи между трийанами и кем-то, скрывающимся под странным именем, которое можно приблизительно перевести как Холодное Вместилище. Текст был чудовищно запутанным, со множеством подробностей, которые я едва мог себе представить и образностью, предназначенной для мировосприятия трийан.

«Идентификация по ДНК стала бы для них социальной катастрофой», — сказал я, закончив чтение.

«Ага, — ответил Вася. — И это при том, что они, практически, на грани её открытия».

«И вот приходит некто, обладающий этой технологией, и… нет, совершенно нелогично: зачем убивать вообще всех людей? Достаточно было бы меня одного того…»

«Мысли как трийан, — продолжал мой невидимый собеседник. — Что, если они опасались, будто ты можешь предъявить право собственности на всех людей? Которое они вынуждены будут принять?»

«Да ну бред какой-то… знаешь, при таких экстремальных обстоятельствах традиции отошли бы на второй план. А на первый бы вышел здравый смысл!» — возразил я.

«Согласен, у этой гипотезы есть недостатки, — ответил Вася. — Однако же мне кажется, что мы что-то нащупали. Как считаешь?»

Я не успел ответить — в дверь постучали. Нехотя свернув свиток, я пошёл открывать.

На пороге стояла Лаймиэ. На ней был специальный лётный комбинезон. Я уже видел такие на пилотах вертолёта, которые доставили меня и Эалин с побережья: прочная серая ткань, многочисленные карманы. Шлем с огромным тёмным визиром она держала в руке.

— Ну что, готов? — спросила она, улыбаясь.

— Что, прямо сейчас?

— У нас есть сутки, — ответила она. — Больше Ринэл не дал: завод на севере вышел на связь, скоро здесь будет много дела.

— Да? — заинтересовался я. — И как они?

— Благодаря налаженному шифрованному каналу через корпоративную связь «Зелёной Звезды» удалось организовать оборону нескольких изолированных крупных предприятий и даже пограничных городов…

Она внимательно посмотрела мне в глаза. Потом улыбнулась.

— Ты ведь ещё не в курсе, да?

— В курсе чего?

— С помощью твоих оборонительных приёмов удалось спасти миллионы, Тейдан, — сказала она. — Я не преувеличиваю. Ринэл организовал информирование, лично контролировал передачу нужных сведений, внимательно наблюдая за тобой и твоими решениями. Очевидно, для трийан это оказалось большим сюрпризом. Видно, что их изначальный план полетел к нечестивым…

— Значит, связь налажена? — спросил я. — Идёт информационный обмен?

— Идёт, — подтвердила Лаймиэ. — В каждом округе, где есть уцелевшие поселения, контролируемые людьми, формируются военные администрации. Комплектуется ополчение. Предприятия начинают производить оружие. Как ты и предполагал, постепенно формируется линия соприкосновения, определяются зоны контроля.

— Я бы поговорил с Ринэлом…

— Боюсь, если ты пойдёшь к нему сейчас — обратно он тебя не отпустит, — вздохнула Лаймиэ.

— Пожалуй, ты права, — ответил я. — Проходи, могу лим-ге предложить, свежий, будешь? А я пока приведу себя в порядок и соберусь.

Лаймие вошла внутрь и я закрыл за ней дверь.

— От лим-ге воздержусь, — сказала она. — Лететь далеко, стимуляторы ещё пригодятся. И ты тоже слишком не налегай, непонятно, когда поспать удастся.

— Да ясно… — я махнул рукой и полез в шкаф с одеждой.

Вчера, ещё до начала сражения, мне выдали полагающееся сотрудникам СБ обмундирование: штаны, похожие на тактические, ещё одни штаны — почему-то кожаные, с металлическим ремнём, защитный жилет, больше похожий на разгрузку, прикрывающий лёгкими бронеплитами лишь жизненно важные органы. Но выбирать не приходилось, даже такая экипировка, далёкая от земных стандартов, была очень кстати.

— Надень эти, — Лаймиэ указала на кожаные штаны, в которые был уже вшит ремень-утяжка с металлической пряжкой.

Вспомнив о том, что придётся лететь в жаркую пустыню, я с сомнением приподнял бровь. Но потом потрогал штаны ещё раз. Материал, из которого они были сделаны, лишь внешне напоминал кожу. Наощупь он оказался пористым и лёгким, дышащим.

— Ещё это и вот это, — она указала на широкие металлические браслеты и какую-то блестящую штуку, состоящую из плоских пластин.

— Это что? — удивлённо спросил я.

Лаймиэ удивлённо приподняла бровь.

«Внутри патроны, скомпонованные для перезарядки магазинов, — вмешался Вася. — Не очень удобная, но статусная вещь. Надевается на шею, как ожерелье».

«Статусная?» — удивлённо спросил я.

— Хорошо бы тебе ещё звание-статус нанести… — вздохнула Лаймиэ. — Но сейчас никак не успеем, на это дело несколько часов нужно… понимаешь, нам нужно будет произвести впечатление.

Подумав секунду, я согласно кивнул.

— Пожалуй, ты права, — ответил я.

— Так ты выглядишь как минимум как зам главы СБ крупной корпорации. А может и выше — глава частного элитного агентства. Кстати, это объясняет, почему у тебя не видно звания-статуса. Он просто скрыт, как иногда у них принято…

Я вздохнул. Вот только подумаешь, что более-менее разобрался в том, как тут всё устроено, как жизнь снова ставит на место.

— Не переживай, — улыбнулась Лаймиэ. — Тебе пойдёт.

— Даже не сомневаюсь…

Взяв указанные ей вещи, я направился в сторону душа. Там помылся, привёл себя в порядок, переоделся. Глянул на себя в зеркало.

Изменился я, конечно, за эти дни разительно. И дело не столько в небритой физиономии — я действительно стал крупнее. Может, конечно, виной всему эта странная одежда… которая, пожалуй, оказалась чересчур прилегающей. Не люблю такое, излишнее внимание привлекает. Штаны эти, как у какого-нибудь мутного эстрадного артиста — звезды соцсетей и корпоративов… тьфу, в общем. Хорошо хоть никто из моих бойцов меня в таком не видит — сгорел бы от стыда.

«Я вижу!» — тут же заметил Вася.

«Тебе можно», — благодушно ответил я.

— Идеально, — улыбнулась Лаймиэ, оглядев меня с головы до ног, когда я вышел.

Я чуть не сказал в ответ что-то резкое, но вовремя сдержался. Негоже ссориться с пилотом, с которым предстоит провести много часов в полёте. Не говоря о других нюансах наших отношений.

— Понимаешь, не знаю, как у вас, но на Нарайе, в человеческой криминальной среде, и даже в среде охранников, которые в таких местах задействованы, есть что-то вроде физиологичного культа маскулиности, — пояснила она. — Ты же сейчас выглядишь так, что тебе очень сложно будет перечить.

— Ясно, — кивнул я.

— Мне нравится, — зачем-то добавила она и улыбнулась.

Я выдавил натянутую улыбку в ответ.

— Кстати, как Эалин? — спросила Лаймиэ как бы невзначай.

— Нормально… кажется, — ответил я.

— Ей понравилось с тобой?

«Вот тебе и здравствуйте, приехали… — с досадой подумал я. — Как быстро, однако, здесь новости распространяются!»

Я рассчитывал отложить этот разговор до нашего возвращения, но, видно, не судьба.

— Что-то пошло не так? — с беспокойством, которое казалось вполне искренним, продолжала Лаймиэ. — У тебя… не вышло? Это ведь не удивительно после бессонной ночи! Я говорила ей, это дурная затея, и лучше отложить всё до более спокойной обстановки, когда можно будет как следует расслабиться.

— Ты… что? — удивлённо переспросил я.

— Поговорила с Эалин. А что? — Теперь удивлённой выглядела Лаймиэ.

— Да так… а о чём?

— О тебе, конечно! — улыбнулась она. — Эалин сказала, что ситуация изменилась, и твой контракт телохранителя больше не действителен. Она сказала, что хотела бы быть с тобой и спрашивала у меня совета насчёт того, что тебе больше нравится. А что?

Она снова удивлённо округлила глаза, глядя на мою ошалевшую физиономию.

— У вас разве так не принято?

— Ну как сказать… — растерянно пробормотал я.

— Постой… — она вдруг в ужасе приоткрыла рот. — У тебя там, в твоё мире есть… постоянная женщина? Та, которая у нас зовётся женой? Может, у тебя дети есть?

Она даже ладошку к губам прислонила, что означало крайнюю степень замешательства.

— Нет! — я энергично помотал головой. — Нет, я не женат. И детей тоже нет.

— Ох… это хорошо! А то я не знаю ваших обычаев, вот и… испугалась… — пробормотала она, глядя на меня виновато.

— Да просто мы, наверное, несколько более… скованы. В личных отношениях, — я вздохнул. — У нас обязательства часто как-то самой собой возникают ещё до того, как люди официально поженятся.

— То есть как? — Лаймиэ удивлённо приподняла бровь.

— Ну вот так, — я развёл руками.

— Подожди… ну то есть один раз встретились для развлечения. Получили удовольствие — и кто-то кому-то уже чем-то обязан? — она фыркнула.

— Вроде того. Так бывает.

— Глупость какая-то… собственничество.

— У нас это называется «ревность», — ответил я.

— Ревность — это когда возникает разлад в браке. Когда люди ошиблись, выбирая друг друга, — наставительным тоном сказала Лаймиэ.

А я вдруг понял, что на русском и на эйра слова, обозначающие ревность хоть и близки, но всё-таки не совсем тождественны.

— Ладно. Тебе самому-то как? — спросила она. — Понравилось?

Я уже набрал в грудь воздух, чтобы уклончиво ответить, но тут в дверь вдруг снова постучали.

— Кто бы это мог быть? — с беспокойством спросила Лаймиэ.

Вместо ответа я открыл.

На пороге стоял Лэм. Он успел переодеться в чистую одежду, был вымыт и аккуратно причёсан. Я про себя отметил отличную работу педагогов в школе.

— Привет! — улыбнулся я. — Ты какими судьбами?

— Судьбами? — растерянно переспросил мальчишка. А я только после этого сообразил, что использовал смысловую кальку русского фразеологизма, которая для местных звучала странно.

— Ладно, я просто рад тебя видеть.

Мальчишка просиял. Потом запустил ладошку в складки своей туники и достал помятый рулон.

— Это вот было у трийана, на которого стол упал, — сказал он. — Тут что-то про план полётов. Может, что-то важное?

Остров

Айтен глядел на меня растерянно и даже немного смущённо. Между нами на столе лежал развёрнутый свиток, который притащил Лэм. Глава службы безопасности только что закончил внимательно изучать его.

— Как ты понимаешь, меня волнуют две вещи, — сказал я, вздохнув и откинувшись на высокую спинку стула. — Первое: систематизация работы с трофеями. Нужно было об этом подумать. Нам всем.

— Согласен, — кивнул Айтен. — Дам распоряжение обыскать все трупы, изучить трофеи. Хотя это отвлечение ресурсов…

— Второе, — продолжал я. — Мы слишком мало уделяли внимание аналитике боевых возможностей сторон. И чуть не упустили этот важнейший момент.

— И тут не спорю, — он пожал плечами.

— Нужно собрать головастых людей. Лучше до нашего отлёта. Я передам им свои соображения, а они уже пускай дальше думают, где трийане могут ударить.

— Головастых? — Айтен удивлённо поднял бровь. — Ты хотел сказать умных, так? Не обязательно с физически большой головой?

— Верно, — кивнул я. — Конечно, умных.

Интересно, приживутся ли среди местных какие-то из земных выражений, которые то и дело у меня вырываются? Наверняка. Вот оно, культурное влияние наглядно…

«Предварительная обработка данных, полученных от зондов, готова. Самая главная угроза — применение химического или биологического оружия. Некоторые признаки подготовки есть, хотя они явно осторожничают», — вмешался Вася.

«Вот с неё и начнём», — ответил я.

Если говорить о большой авиации, то там среди людей и трийан соблюдался примерный паритет: количество пилотов и машин, оборудованных соответствующими органами управления, было равным. Однако вертолётов, которыми могли бы управлять трийане, было радикально меньше. Понятное дело, это связано с их физиологическими особенностями. Стабилизирующие системы — дело дорогое и хлопотное. Так что трийане в определённом смысле шли «ва-банк», планируя воздушную атаку. Теперь понятно, почему: рассчитывали, что мы не сможем воспользоваться преимуществом, на которое они сами нам указали, своими действиями.

В найденной Лэмом записке содержалась часть плана по уничтожению вертолётного потенциала человечества. Именно этим должна была заниматься мобильная группа триан, сразу после «зачистки» поместья.

— Говоришь, мальчишка нашёл это? — нахмурившись, уточнил Айтен.

— Да, — утвердительно кивнул я. — Лэм. Парень из города, у которого родители на севере.

— Я всегда скептически относился к «ледяной закалке» северян, — вздохнув, признался глава безопасности. — Но, похоже, скоро поменяю своё мнение. Смышлёный мальчишка, я подключу его к нашей группе.

— Хорошее решение, — согласился я.

— Всё равно в школе каникулы… да и к родителям его не вдруг отправишь. Пускай пользу приносит.

После этого разговора я направился на аэродром. К Лэму заходить не стал — пускай кто-то из подручных Айтена принесёт новость. Так будет лучше, у местных мальчишек не создастся ощущение, что я, мол, вытащил своего любимчика в интересное место.

Аэродромное хозяйство в поместье было серьёзным: большая бетонная полоса, два местных километра в длину. Кажется, что много — но и местным самолётам нужно больше пространства для разбега, чем земным аналогам. Так что это средний показатель, на самом деле. Хотя всё равно очень достойный для относительно небольшого частного хозяйства.

Ещё здесь было несколько капитальных ангаров — бетонных, напоминающих настоящие капониры. Такие не вдруг даже бомбой пробьёшь! Интересно, зачем понадобилось строить такие, когда ни на какую войну и намёка не было? Защита от вражеских рейдов? Вполне себе вариант: Ринэл очень серьёзно подходил к этому вопросу. Надо бы поспрашивать Лаймиэ при случае, что тут происходило в этом плане раньше. Сдаётся мне, серьёзные попытки диверсий и даже штурмы вполне могли иметь место. Тогда неудивительно, что Айтен смог так быстро перестроить систему обороны, пускай и не рассчитанную на такие масштабные действия.

Возле одного из ангаров стоял вертолёт. Его борта были окрашены в песчаный цвет, а винты металлически поблёскивали в ярком солнечном свете. Он был построен по той же аэродинамической схеме, что и машины трийан, продольной.

Возле него стояли Лаймиэ и Эалин. Они о чём-то непринуждённо беседовали и улыбались.

Лаймиэ увидела меня первой, подняла над головой руку и приветственно помахала. Потом обернулась Эалин. Она была одета в лёгкую белую тунику, выгодно подчёркивающую все особенности её крепкой фигуры.

— Ну наконец-то! — с явным облегчением сказала Лаймиэ, когда я подошёл. — Я уж думала Айтен отменит полёт…

— Нет, с чего бы? — возразил я.

— Он не хочет тебя отпускать, — за неё ответила Эалин. — И я его понимаю.

Она подошла ко мне и коснулась кончиком носа мочки моего уха. Жест нежности. Я смутился, невольно глядя на Лаймиэ.

В ответ на мой взгляд она тряхнула своими роскошными рыжими волосами и начала собирать их в пучок, видимо, намереваясь надеть шлем, который висел у неё на руке.

— Ты ведёшь себя так, будто вырос за каменным поясом, — заметила она.

— В смысле? — уточнил я. Лазить по наведённой памяти или спрашивать Васю было лениво.

— Будто мы уже женаты, — пояснила она.

— Лайм! — Эалин округлила глаза, глядя на неё в притворном ужасе.

— Эйл! — улыбнулась та в ответ.

— Ладно, — вздохнула Эалин. — Вот вернётесь — так и быть, я согласна провести время втроём.

Лаймиэ взвизгнула, забыла про волосы со шлемом и кинулась к Эалин, сжимая её в объятиях.

— Спасибо-спасибо-спасибо, ты не пожалеешь! — заверила лётчица.

— Может, кто-то меня тоже спросит? — осторожно заметил я, растерянно наблюдая за этими восторгами.

— А ты что, против? — Лаймиэ удивлённо посмотрела на меня.

— Нет… — честно признался я. — Не против…

«Ты попал, парень», — заметил Вася у меня в голове.

«Мы вместе попали», — возразил я.

«Тут не буду спорить».

— Ну вот и отлично! Будет повод вернуться скорее! — улыбнулась Лаймиэ.

После этого она ещё раз обняла Эалин и посмотрела на меня.

— Ну что? Готов? — спросила она.

— Готов, — утвердительно кивнул я.

— Шлем на сиденье. Занимай место помощника пилота!

Так уж тут было заведено: тут не было первых или вторых пилотов среди экипажа. Пилот занимал место по центру, даже в машинах, рассчитанных только на человеческое управление. Помощник — сзади.

— Так точно, командир! — ответил я, улыбнувшись, снова используя земную кальку за отсутствием в эйра аналогичного военного термина.

— Не обязательно точно, — ухмыльнувшись, ответила Лаймиэ. — Главное — мимо кресла не промахнись!

Мы заняли место в кабине. Эалин отошла в сторону, на границу площадки. Над головой взревели движки, лопасти начали рассекать нагретый воздух.

Взлетали с разбега, по полосе. В условиях высокой гравитации такая экономия горючего совсем не была лишней.

Я смотрел на медленно проплывающий внизу зелёный ковёр, кое-где испачканный пятнами уже потушенных пожаров.

«Что с зондами?» — мысленно спросил я Васю.

«Как я и предполагал, вы доберётесь раньше, чем ближайший будет в зоне острова», — ответил он.

«Эх, надо было на старте хотя бы один отправить…» — с досадой заметил я.

Когда первые аэростаты с зондами покидали корабль, остров был относительно близко и при своевременном выбросе часть микрозондов могла его достичь в относительно сжатые сроки.

«Тогда это не выглядело разумным, — ответил Вася. — А тратить ресурсы… сам понимаешь».

«Доклад в центр точно ушёл?» — на всякий случай уточнил я.

«Конечно».

«Ответа не было?»

«Они пропустили прошлое окно».

«Хороший знак… наверное. Как считаешь?»

«Но предыдущий приказ никто не отменил», — заметил Вася.

«Ничего. У нас ещё есть время».

Лаймиэ старалась держаться вдоль реки, пока мы набирали высоту. Разумно — здесь лучше просматривалась местность, и возможную опасность можно было заметить гораздо раньше. Однако всё обошлось.

Жизнь внизу будто остановилась: никакого движения на дорогах. Даже вязанки випрела на реке исчезли. Их больше некому было сплавлять… я вдруг подумал, хватит ли урожая, собираемого за Каменными Поясами для того, чтобы прокормить всех выживших. Южнее часть продовольствия пропадёт на полях, это очевидно… интересно, какие это вызовет экологические последствия?

Я вспомнил про ферму, о которого говорила Эалин, когда мы ехали в город. Из-за которой ильмуэн расплодились. Надо было уточнить, что именно там выращивали. Стоит заглянуть после возвращения.

Наконец, мы подняли достаточно высоко, чтобы Лаймиэ начала следовать прямым курсом на юг, в сторону моря, берег которого уже виднелся на горизонте.

— Красиво здесь, правда? — спросила она.

Её голос в шлемофоне звучал глухо из-за нашейного микрофона.

— Правда, — охотно согласился я.

Здешнее солнце уже перевалило за полдень. Восточная часть неба была окрашена оранжево-зелёным градиентом. Не уверен, что на Земле где-то встречается подобная расцветка.

— Я иногда пытаюсь представить себе ваш мир… — продолжала лётчица.

— И… как?

— Должно быть, это очень странно: видеть, как снег покрывает пространства, где когда-то зеленели поля. Тревожно. Я не уверена, что хотела бы это видеть.

— Снег всегда тает весной. И появляется новая зелень, — заметил я.

— Да, и это тоже очень странно… хотя, наверно, красиво.

— В умеренном поясе весной цветут многие растения, — заметил я. — Это действительно красиво.

— Скажи… у меня есть хоть какой-то шанс увидеть всё это?

Я не мог видеть её глаза — лишь затылок шлема. Но почему-то в этот момент я очень легко представил себе их выражение.

— Шанс всегда есть, — ответил я.

— У тебя большой корабль?

— Совсем нет, — ответил я. — Всего на одного человека. Но, если всё пройдёт хорошо — будут и другие корабли. Больше моего. Возможно, гораздо больше!

— А его никак… не переделать? — не сдавалась она.

— Вопрос в ресурсах. В горючем. В перегрузках, которые надо пережить на старте и для которых нужно специальное кресло, — ответил я.

— Ясно.

В наушниках зашумело: я догадался, что она вздохнула.

— Странно, что у вас строят такие корабли для совсем одиноких людей… чтобы лететь через такую космическую пропасть!

— Вопрос ресурсов, — ответил я. — К тому же, это первый полёт. Было много неожиданностей. Если бы я был не один — могла бы произойти трагедия. Дело в том, что другое пространство, которое нужно преодолевать на пути сюда, требует…

— Первый? — перебила Лаймиэ. — В смысле, первый для тебя? Ты раньше никогда не летал к другим звёздам?

— Первый вообще, — признался я. — Для всей нашей планеты.

Некоторое время было тихо. Потом Лаймиэ произнесла непереводимую эмоциональную фразу, примерный эквивалент которой в русском языке звучал бы как: «Ну нихрена ж себе!»

До острова добрались засветло, но уже на закате. Заходили со стороны морского порта, который представлял собой единственный пирс и складские строения из гофрированного металла, когда-то белые, но выцветшие до серо-жёлтого. Пирс, разумеется, был пустым.

Сама тюрьма напоминала древнюю цитадель: высокие стены из плотного песчаника, единственные узкие ворота, прямоугольные крыши бараков на территории. Снующие во внутреннем дворе люди — вероятно, заключённые. Меня немного удивило, что ворота тюрьмы были открыты, и никакой охраны я не увидел. Впрочем, может, они имели чисто символическое значение на этом острове?

Перед тем, как сесть, мы благоразумно сделали круг надо островом. И с противоположной стены тюрьмы-цитадели обнаружили подпалины от нескольких пожаров. Кое-где песчаник обрушился, открывая зияющие проходы на территорию. Перед стеной было несколько тёмных пятен, будто кто-то разводил огромные костры, которые уже успели потухнуть.

— Что-то здесь было, — заметила Лаймиэ.

— Определённо, — согласился я.

— Бунт?

— Да больше на штурм похоже…

И в этот момент я заметил, что возле противоположного порту берега острова, на отмели проглядывает силуэт какого-то затонувшего судна.

— Странно… — заметила Лаймиэ.

Краем глаза я увидел какое-то движение со стороны крепости-тюрьмы. Посмотрел туда. Над одной из стен крошечная фигурка человека размахивала полосатым, жёлто-белым флагом.

«Сигнал бедствия», — заметил Вася.

«Угу, — мысленно ответил я. — Помню».

— Будем садиться? — спросила лётчица.

— Давай подлетим поближе. Оглядимся.

Возле порта была большая площадка, которая, возможно, когда-то задумывалась как вертолётная. Но, видимо, этот вид транспорта тут был не слишком популярен: на ней не осталось даже разметки, не говоря о других признаках аэродромного оборудования. Например, топливозаправщиков. Меня сильно беспокоил ограниченный запас горючего, который мы вынуждены были тратить на облёт острова.

Когда мы снова приблизились к порту, со стороны крепости в сторону порта по дороге бежали несколько человек. Они были в одних штанах, безо всяких знаков различий. Их голые спины блестели от пота на ярком солнце.

— Заключённые? — спросил я.

— А кто его знает… — неопределённо ответила Лаймиэ. Но потом добавила: — У первого я вижу звание-статус! Высокий… кто-то из опытных охранников, может, сам начальник!

— Садимся, — твёрдо сказал я.

Они ждали нас на границе площадки. Трое суровых бородатых мужиков. Выглядели они, прямо скажем, так себе: у одного я заметил перевязанную руку, у остальных — мелкие ссадины на коже. Штаны, в которые они были одеты, возможно, когда-то были форменные, но теперь они превратились в подобие грязных тряпок. А вот ботинки очень похожи на те, которыми снабдили меня в поместье. Впрочем, их состояние тоже оставляло желать лучшего.

Все трое были вооружены — я видел огнестрелы в кобурах на поясах.

Мы сели. Лаймиэе остановила винты, но не стала полностью глушить двигатели. Умница.

— Я схожу на разведку, — сказал я.

— Могу я, если надо, — предложила она.

— Кто потом вертолёт поведёт?

Она промолчала. Я же откинул правую дверь своего сегмента кабины, снял шлем и выпрыгнул наружу. Тут же поморщился: будто с высоты второго этажа сиганул.

Мужик с большой замысловатой татуировкой на правом предплечье — тем самым званием-статусом, смотрел на меня, выпучив карие глаза и приоткрыв рот. Его спутники демонстрировали такую же реакцию: изумление на грани со ступором.

«Чего это они?» — спросил Вася.

«Понятия не имею, — мысленно ответил я. — Не ожидали людей увидеть? На них пытались трийане напасть?»

Я вздохнул и пошёл им навстречу, демонстрируя пустые руки, универсальный жест добрых намерений.

— Приветствую! — крикнул я на эйра.

Все трое, услышав звук моего голоса, синхронно вздрогнули. А потом, не сговариваясь, рухнули на колени и опустили головы.

Я растерянно оглянулся и посмотрел на Лаймиэ. Та в ответ лишь пожала плечами.

— Эй! — окликнул я. — Что тут происходит?

— Приветствую, Великий! — пробасил предводитель, всё так же не поднимая головы. — Готовы служить.

— Я же говорил, что нужна кремация… теперь он злой! — я едва расслышал, как один из встречающих прошептал своему спутнику.

— Ребят… — сказал я. — Сдаётся мне, вы меня с кем-то спутали.

Старший медленно поднял голову. Прищурившись, с любопытством ещё раз меня оглядел. Потом снова уткнулся вниз.

— Не испытывай, Великий. Мы верны. Если и согрешили перед тобой в чём-то — то лишь по незнанию, а не со зла, — пробасил он.

«Они все психи, да?» — я мысленно обратился к Васе.

«Погоди делать выводы, — ответил тот. — Помнишь, для чего мы здесь? Похоже, твой двойник тут занимал какое-то особое место…»

«Сектанты фиговы, блин…» — раздражённо подумал я.

— Мы из «Зелёной звезды», — продолжал я. — Ищем одного человека. Если сможете нам помочь — возможно, мы найдём способ, как мы можем помочь вам.

Старший снова медленно поднял голову и пристально посмотрел на меня.

Тень

— Они появились на рассвете, — рассказывал Минлэр, начальник тюрьмы — тот самый мужик, который говорил со мной на вертолётной площадке. — Мне доложили из порта. В эфир они не выходили, и это насторожило. Мы ведь уже знали, что происходит на большой земле.

Он вздохнул и сделал глоток воды из стеклянного стакана, который стоял перед ним на столе. Он был квадратной формы, что крайне необычно для Нарайи. Что ж, здесь никто не ожидал, что посудой будут пользоваться трийане — их присутствие вообще не предполагалось, ни в каком виде.

Мы находились внутри административного блока, который представлял собой самую высокую башню, в кабинете начальника. Отсюда, с высоты, открывался прекрасный вид на порт и вертолётную площадку — что меня не могло не радовать.

— Как они пришвартовались? — спросил я. — Им никто не помогал?

— Нет, — Минлэр покачал головой. — Наоборот: охрана порта открыла огонь на поражение, когда первые трийане спрыгнули на пирс. Но их быстро перебили. Силы слишком не равны.

— И тогда вы закрыли главные ворота?

— Мы заняли оборону. Заключённые начали волноваться. Кое-какие слухи уже просачивались. А тут звуки стрельбы и прочий шум… мы опасались бунта.

— Понятно. Как считаешь, кем надо быть, чтобы воровать книги? — спросил я.

— Сложно сказать. Чмошником? — улыбнулся Минлэр.

— Пожалуй, — согласился я. — Особенно когда автор предлагает совершенно бесплатно промокоды для тех, кто не может позволить себе книгу. Нужно только написать и попросить.

— Ты не понимаешь. Для них это дело принципа.

— Что ж. Ты что-нибудь слышал про настоящую клавиатуру? — спросил я.

— Нет, а что?

— Ладно, не важно. С одной стороны, их жаль — всё-таки тоже люди. С другой… нет, будь что будет!

Он снова вздохнул и посмотрел на своих коллег. Кроме начальника, за столом присутствовал Мэрдан, его заместитель и Ильтэн, главный психолог учреждения. Именно они сопровождали Минлэра, когда встречали нас. А ещё здесь же находился Трумбэл, один из заключённых. Его выдвинули сами сидельцы для контактов с администрацией в чрезвычайных условиях. Он был квадратным, мускулистым даже по местным меркам. Его плоское обветренное лицо пересекал уродливый шрам, а торс был покрыт густыми кудрявящимися волосами с проседью. Он то и дело поглядывал на меня со смесью недоверия и страха.

— Не думали мы бунтовать, — пробасил Трумбэл. Он говорил на эйра со странным акцентом, который я опознать не мог. — Он вот предупредил, что нас трийане хотят перерезать под корень и хотел с вами договориться.

Лидер заключённых кивнул на меня.

— Мы ведь уже объяснили, — вздохнул Минлэр. — Тейдан — не он. Он сотрудник «Зелёной Звезды».

— Как скажешь, старший, — Трумбэл скептически пожал квадратными плечами.

— Как бы то ни было, нам предложение актива показалось приемлемым, — продолжал Минлэр. — Я встретился с ним, выслушал его соображения.

— Если я правильно понимаю, это происходило в то время, когда трийане закладывали взрывчатку под стены? — вмешалась Лаймиэ.

Она тоже присутствовала на встрече. Поначалу я хотел оставить её возле вертолёта, но потом мне эта идея показалась более опасной, чем если бы мы оставались вместе.

И всё-таки я был настороже: женщина, в исключительно мужском учреждении могла вызвать неадекватную реакцию. Но, к моему удивлению, и заключённые, и администрация её появление восприняли спокойно. Лишь несколько позже я узнал — почему.

— Совершенно правильно, — согласился Минлэр.

— Он сказал, что пришли за ним, — добавил Трумбэл. — Что он — главная цель.

— Да, было такое, — подтвердил Минлэр.

— Скажите, а имя у него есть? — я всё-таки решился задать вопрос, который меня интересовал с момента начала это разговора.

Присутствующие переглянулись. Почему-то они демонстративно избегали называть по имени человека, который, по их словам, был похож на меня, как две капли воды.

— Да. Есть. Разумеется, — кивнул Минлэр. — Это ведь есть в документах…

— Мы называем его Великий. — сказал Трумбэл. — Таких, как он, лучше не звать по имени. Ещё его можно называть Тень.

— Местные поверия, — извиняющимся тоном сказал начальник тюрьмы, будто бы сам всего час назад не говорил то же самое, стоя передо мной на коленях.

— Ты же видел, что он делал, так? — пробасил Трумбэл, глядя на начальника. — Поэтому сам не зовёшь его по имени.

— Возможно, — дипломатично сказал начальник. — В любом случае это не так важно. Пускай будет Тень.

Судя по выражению лица заключённого, он не был согласен с тем, что это неважно. Но публично возражать не стал. Вообще меня это удивило, насколько лояльно местные сидельцы были настроены по отношению к администрации. По дороге я видел, что охранники совершенно спокойно себя среди них чувствовали, даже без оружия. Свободно заходили на внутреннюю территорию, что-то обсуждали, организовывали восстановительные работы… честно говоря, я ожидал увидеть здесь совершенно другую картину, и даже был к этому подсознательно готов. Но то, что мы увидели в реальности, здорово сбивало с толку.

— Ладно, — согласился я. — Получается, Тень организовал оборону?

— Скажем так, активно в ней участвовал, — согласился Минлэр.

— Шеф, давай честно: благодаря его знаниям мы отбились в ту ночь, — добавил молчавший до сих пор психолог.

— Причём с минимальными потерями, — согласился заместитель.

— Пожалуй, так… в общем, Тень обладал многими специфическими знаниями. Как потом выяснилось, кое-что он успел передать другим заключённым. На их базе организовались отряды, которые действовали очень слаженно, оперативно, — продолжал Минлэр. — В какой-то момент мне пришлось принять решение по оружейкам… и я сделал это, когда эти твари взорвали стену и попёрли внутрь.

— Получается, первый рубеж обороны был создан возле бреши в стене? — спросил я.

— Да… наверное, — немного поколебавшись кивнул Минлэр.

— Тебя не было на месте — ты был в этой самой башне и пытался связаться с координатором на материке, — заметил Ильтэн.

— Да… да, верно. Кстати, странная вещь: при ясном небе в ту ночь были какие-то сильнейшие помехи в эфире. Я не смог ничего передать… да и координатор перестал отвечать ещё накануне.

— В общем, они пёрли на него. За ним, — снова вмешался Трумбэл. — Он предупреждал об этом. Великий использовал себя как приманку, чтобы в ловушку их заманить. У нас не было так много боеприпасов, как у них, и мы бы не отбились, если бы они не попёрли за ним в коридор перед банями… там мы их и накрыли.

Он вздохнул. Охранники внимательно глядели на него, явно ожидая продолжения и не торопясь вмешиваться в рассказ.

— Но у них был свой план. Они пожертвовали десяток своих, чтобы обойти его сзади. И навалились половиной всех своих сил!

— Тогда его и достали? — уточнил я, стараясь, чтобы мой голос звучал нейтрально.

— Нет, — Трумбэл всплеснул руками. — Тогда мы поняли, что он — великий! Он убил их всех! Один! Его руки превратились… превратились… он поднял руки и нахмурился, пытаясь подобрать подходящее слово.

— Я видел это сверху, — сказал Минлэр. — Это было похоже на молнии. Или ещё какой-то вид энергии. Они оставляли резаные раны на телах трийан. Очень гладкие, будто бы лезвие было очень острым. Я никогда раньше ничего подобного не видел.

Лаймиэ бросила на меня быстрый взгляд. Я ухмыльнулся.

— А вы… не знаете, что это было? — спросил Ильтэн, глядя мне в глаза. — Может, секретная разработка «Зелёной звезды»?

— Нет, — ответил я. — Не знаю. И он не имел отношения к нашей корпорации.

— Как же он погиб? — вмешалась Лаймиэ. — Если ему удалось таким вот образом одолеть всех врагов?

— Судя по всему, этот вид оружия тоже имел свои ограничения. После каждого импульса требовалось всё больше времени на перезарядку… или как это ещё назвать? — ответил Минлэр. — В общем, к тому моменту, когда он отбился, и нам удалось восстановить периметр, он… Тень уже был обессилен. Едва ли в сознании…

— Его убили предатели, — твёрдо сказал Трумбэл. — Среди охранников.

— Это не доказано! — возразил Минлэр.

— Да что тут доказывать? Среди наших таких не было. Их и не могло быть, учитывая, почему мы здесь оказались, так? — продолжал лидер заключённых. — А вот среди ваших такие были! Кто корабль увёл от пирса? Кто затопил?

— И это тоже не доказано!

— Только ваших людей не хватает, ты же знаешь об этом, но не говоришь. Все наши — на месте. За исключением погибших в бою, кого мы схоронили…

— Так-так-так! — я вытянул перед собой руки, чтобы прервать эту перепалку. — Давайте по порядку! Почему вы считаете, что предатели могли быть только среди охранников? — спросил я, обращаясь к Трумбэлу.

Тот посмотрел на Минлэра. Сжал губы, потом всё-таки ответил:

— Об этом запрещено говорить. Мы подписываем специальные бумаги по условиям содержания. Но большинство наших — никакие не психи или маньяки. Мы — политические! — заявил Трумбэл.

— Политические? — я удивлённо поднял брови.

— Деятели, подрывающие основы нашего общества, — сказал Минлэр. — Особо опасные. Их единицы, на самом деле, но Высший Совет принял решение, что их целесообразно изолировать. Правда, обеспечив приемлемые условия жизни и оставив шанс на освобождение. Но для этого надо искренне передумать. Или переплыть море…

— Выступающие против слишком уж близкого единения с трийанами? — догадался я.

Минлэр снова вздохнул. Посмотрел вдаль — туда, где на площадке стоял наш вертолёт.

— Да, — кивнул он. — Всё верно. Мир перевернулся, и нам следовало ждать гостей… я жалею, что не поговорил с… с Тенью раньше. Он ведь просил об этом.

Трумбэл бросил на начальника тюрьмы красноречивый взгляд, но промолчал.

— Эти костры на южной стороне, — спросил я. — Таким образом вы избавлялись от тел трийан?

— Верно, верно, — кивнул Минлэр. — У нас жарко. Это единственный разумный способ.

— А что с вашими погибшими? — продолжал я.

— Мы думали о таком способе, но многие из заключённых северяне. Для них такой способ унизителен… поэтому мы их похоронили, — ответил начальник.

— Я настаивал на кремации. По местным поверьям такие, как Тень возвращаются. И не всегда в прежнем обличье, — добавил Ильтэн.

«Нам нужно посмотреть на тело», — вмешался молчавший до этого Вася.

«Знаю», — согласился я.

— Как давно это случилось? — спросила Лаймиэ.

— Нападение? Да позавчера в ночь, — ответил Минлэр.

— Нам нужно осмотреть тело Тени, — сказал я.

Начальник тюрьмы сжал челюсти и заметно побледнел.

— Некоторые наши будут против, — тихо произнёс Трумбэл.

— Это решаемый вопрос? — уточнил я.

— Решаемый, — ответил он. — Если на месте будешь ты сам. Больше никто не возьмётся держать лопату.

— Могу и сам, — ответил я.

На острове было своё кладбище. Оно находилось возле западной оконечности, на берегу, у подножия высокого утёса, в котором был вход в пещеру. Могил здесь было не так много, как я ожидал, и этому быстро нашлось объяснение.

— Не все предпочитают земное погребение, — ответил сопровождавший нас Трумбэл. — Большинство выбирают море. С ним свыкаешься, когда живёшь тут достаточно долго…

— Честно говоря, меня удивляет ваши отношения с охраной, — сказал я, пользуясь тем, что никого из администрации не было рядом. — Не ожидал такого.

Трумбэл ухмыльнулся.

— Снаружи все думают, что у нас тут что-то вроде древней каторги, так?

В ответ я неопределённо пожал плечами.

— Это социальный изолятор, — сказал лидер. Я сразу уловил, как изменился его тон. Даже взгляд стал каким-то иным, более умным что ли… он выбился из роли недалёкого уголовника.

— Любая тюрьма — это изолятор, — заметил я.

— Да, но здесь особая система. Милосердная. Ты же заметил, в каких условиях мы живём? Сады, библиотеки, термы, собственное хозяйство. Книги. Многие из нас на материке жили хуже. Мы словно укор остальному человечеству. Поэтому и отношение такое. Но для трийан, конечно, стараются нарисовать другую картину…

Я хотел было уточнить, что система гуманная, но вдруг обнаружил, что в эйра нет такого слова.

— Здесь нет женщин, — заметила Лаймиэ.

— Да, женщины не подлежат изоляции, — ответил Трумбэл. — Они более гибкие. Поддаются условиям, внушению. Особенно те, у кого есть дети.

— Я не об этом… как может быть комфортной жизнь — и без женщин?

Заключённый рассмеялся. Мы растерянно переглянулись.

— Многие из нас здесь бывают… были с женщинами чаще, чем в прошлой жизни, — сказал он, успокаиваясь. — Каждый месяц, вместе с припасами и новыми братьями, к нам прибывает корабль. На нём — женщины, которые оплатили специальный тур. На материке намеренно распространяются неофициальные слухи, что наш остров полон неудовлетворённых мужчин. Любительницы острых ощущений и приключений со всего мира ищут возможность попасть сюда, чтобы испытать… в общем, понятно, что испытать. И находят. Система давно отлажена — два дня в декаду, пока тут стоит корабль, наш остров превращается в пристанище любви. Никаких последствий. Никаких обязательств. Никаких слухов вовне. Единственное ограничение для нас — нельзя говорить о своих взглядах. А то можно лишиться доступа на этот праздник жизни на несколько декад.

«Да, Вася… — мысленно заметил я. — Мы определённо не на Земле!»

«Об этом не было ничего в источниках! — ответил он. — Ни одна модель такого не показывала. Уже ради этого стоило лететь… интересно, что нам ещё откроется?»

— Со временем свыкаешься. Понимаешь, что так действительно лучше, — продолжал Трумбэл. — Я даже начинал думать, что есть во всём этом что-то правильное… а потом появился ты.

Он осёкся, посмотрел на меня, потом поправился.

— Извини, никак не могу привыкнуть. Ты не просто похож на него. Ты даже пахнешь так же!

Он демонстративно втянул воздух своими широкими ноздрями, из-за чего шрам на его лице прихотливо изогнулся, будто змея напружинилась, готовясь к прыжку.

Я проигнорировал его реплику. Действительно, за время полёта и хождения по жаре я порядком пропотел. Но принимать душ перед тем, как разрывать могилу, было бы совсем странно.

— Вот здесь, — он указал на небольшой белый камень возле прямоугольного участка рыхлого светло-серого грунта. — Ты… то есть, Тень там. Если ты не против — я отойду.

— Давай, — кивнул я. И взялся за лопату.

Лаймиэ вызывалась помогать, но я был категорически против.

Копать пришлось долго. Я выпил литра полтора воды, обливаясь потом. Ужасно бесили обтягивающие штаны. Но не раздеваться же в таком месте?

Наконец, лопата ткнулась в грубый холст. Всё верно: вместо гробов тут используют саваны. Ещё немного — и вот передо мной лежит зашитое в него тело. Сквозь материю уже пробивался характерный запах, но меня это не смущало.

— Ну что там? — спросила Лаймиэ, заглядывая за край вырытой мной ямы.

— Сейчас посмотрим.

Я достал из специального отделения на ботинке короткий нож и начал вскрывать саван. Запах стал сильнее. Однако тело сохранилось куда лучше, чем я предполагал, если не считать обгоревших от взрыва конечностей и других посмертных ран.

— Ох! — вырвалось у моей спутницы.

И не удивительно: передо мной лежал мёртвый голый я. Сходство было абсолютным, во всех анатомических подробностях. Может, несколько более массивный, больше мышц, но и только. Я очень хорошо знал своё тело.

Подавив неприятное чувство потери реальности происходящего, я опустился на колени и начал обследовать труп на предмет знакомых шрамов. Как назло, там, где был самый свежий из них, от осколка, чернело обширное пятно ожога. Обследование других участков кожи тоже не дало однозначного ответа на вопрос, действительно ли передо мной моя точная копия. Моему двойнику здорово досталось перед смертью. Причём раны располагались будто нарочно так, чтобы максимально затруднить опознание.

«Нужен анализ ДНК, — мысленно заметил я, обращаясь к Васе, — я возьму образец. Отправим зондом».

«Желательно забрать голову», — ответил тот.

«Это ещё зачем?»

«Так можно обнаружить мои следы. В лаборатории, в поместье, есть необходимое оборудование», — ответил Вася.

«Даже так…» — вздохнул я.

— Тейдан, это действительно ты… — тихо произнесла Лаймиэ.

— Вот это мы и выясним, — сказал я, поднимая лопату. Я внимательно осмотрел её кромку, оценивая остроту.

«Чисто не получится, но шею перерубить вполне реально», — деловито заметил Вася.

Ульмир

Выкапывание могилы, отсечение головы и закапывание её обратно заняло порядком времени: больше трёх часов. Так что возвращались мы уже около полудни. Плохо: получается, единственный вариант вернуться сегодня — это садиться в поместье в темноте, что рискованно. Альтернатива — остаться на острове ещё на одну ночь.

Честно говоря, мне не нравились оба варианта. Это странное единение администрации и заключённых, сложившееся в первые дни после выступления трийан, закономерно привело к снижению управляемости. Несложно посчитать, сколько человек вмещает вертолёт. А заодно прикинуть шансы на спасательную экспедицию или на скорое налаживание нормальной логистики. Да, возможно, смерть от голода или жажды в обозримой перспективе обитателям острова не грозила: тут были пресные источники в пещерах, а ещё собственное подсобное хозяйство и море под боком, полное лайэз, рыбы и другой морской живности. Но и о комфорте не стоило и думать. А уж если что-то пойдёт не так, например, откажут генераторы, то и вовсе местное островное сообщество быстро вернётся к первобытному существованию.

Сильнее всего я беспокоился за Лаймиэ. Да, женщин тут видели совсем недавно, и декады не прошло — но что будет, если мы окажемся отрезаны от большой земли относительно надолго? Об этом не хотелось даже думать.

«Женя, есть новости», — вдруг заговорил Вася, пока мы шли обратно.

«Да? Что за новости?» — встрепенулся я.

«Хорошие и плохие», — ответил мой невидимой напарник.

«Давай с хорошей», — попросил я.

«Приказ о немедленном старте отменили. Ты должен приложить все усилия для того, чтобы разобраться в том, что происходит. Выяснить причину трагических событий. Всеми силами стараться помочь человеческой составляющей местной цивилизации. Регулярно выходить на связь с докладами».

Я глубоко вздохнул. Будто гора с плеч упала. Да, какое-то время у меня в запасе было — но уже совсем скоро вопрос встал бы ребром: я или улетаю, или нарушаю прямой приказ центра.

«Вот порадовал так порадовал!» — ответил я.

«Максим и Диана исчезли», — сказал Вася.

Мне потребовалось усилие, чтобы сообразить, о чём он.

«В смысле исчезли? Они же вроде долетели… разве нет? Не получилось с лекарством?» — встревожился я.

«Долетели, — ответил Вася. — Пропали на своих планетах. Максим после двух докладов не выходит на связь. Диана после одного».

«Подожди… может, какие-то неполадки с ретрансляторами? Или флуктуации… это же квантовая связь, мы ведь тоже не всякий раз можем передачи отправлять!»

«Уже проверили. Как раз были заняты этим».

«Подожди… а зонды? Дать команду на корабль и…»

«С кораблями потеряна связь. Те зонды, которые направлялись на планеты на первом этапе, деактивированы и уничтожены. Новые только-только перебросили через точку Лагранжа у Земли. Они обнаружили корабли по указанным в отчётах координатах. Автоматические системы не выходят на связь. Следов космонавтов тоже пока что не обнаружено», — сказал Вася.

— Что-то случилось? — Лаймиэ заметила мою реакцию на новости.

— Пока сложно сказать, — ответил я. — Это… далёкие дела. Не касаются Нарайи.

— Ты получил сообщение из дома? — догадалась она. — Не думала, что это происходит прямо вот так… безо всего. Хотя… подожди, ты поэтому отрубил этому парню голову, да? В тебе что-то есть? Какие-то… импланты?

Я оглянулся. Сопровождавший нас Трумбэл отстал, чем-то заинтересовавшись на берегу. Наверняка за шумом прибоя он не мог слышать наш разговор.

— Что-то вроде того, — не стал отпираться я.

Лаймиэ улыбнулась, но от дальнейших вопросов воздержалась. Умна, не отнимешь…

«Получается, я сейчас один на связи…» — мысленно произнёс я.

«Да, — согласился Вася. — Остальные старты отменены, сам понимаешь. До прояснения ситуации».

«А спасательные экспедиции? Их надо вытаскивать!»

«Сначала — зонды, — ответил Вася. — Потом будет приниматься решение».

«А ты можешь запросить, что было в их первых докладах? — спросил я. — Может, я смогу что-то заметить».

«Запросить-то я могу, — Вася изобразил вздох. — Вот только вышлют ли они полные тексты докладов? Сомневаюсь, честно говоря».

«Почему?»

«Поставь себя на их место. Ты пока что единственный успешно действующий космонавт во всём проекте. А если что-то работает, ещё и в условиях, когда есть множество потенциально неизвестных факторов, самое лучшее, что можно сделать — это просто дать ему работать дальше. Наблюдать. Делать выводы. Не давать лишнюю информацию извне. Избегать резких движений», — ответил Вася.

«Пожалуй… — согласился я. — Но это нестандартное мышление. Я привык к тому, что командование перестраховывается. Если бы это была моя обычная командировка — меня точно отозвали бы. Немедленно! На экстренном старте!»

«Наверняка в центре были споры, — ответил Вася. — Вообще хотел бы я на это посмотреть! Как Сергеич урезонивает москвичей и твоих коллег на высшем уровне. Но в конечном итоге решение правильное: тебе сейчас лучше делать то, что ты начал, и не дёргаться. Раз уж получается. А уже потом думать об обратном перелёте. Когда ситуация с другими членами отряда, возможно, прояснится».

«Сам как думаешь? — спросил я после небольшой паузы. — Что с ними могло случиться?»

Вася необычно долго не отвечал. Потом всё-таки произнёс:

«Знаешь, я очень надеюсь, что это не ты».

Я невольно посмотрел на импровизированный мешок из грубой могильной материи в моей руке.

— В хозблоке холодильники ещё работают, — Лаймиэ по-своему истолковала мой взгляд. — Надо запастись льдом для обратного перелёта.

— Сегодня улетаете? — встрепенулся догнавший нас Трумбэл.

Я видел, как Лаймиэ едва сдержала вздох досады. Лучше бы о таких вещах не говорить в открытую, да.

— Возможно, — уклончиво ответил я.

— Народу не показывайте, что вы сделали, — посоветовал заключённый. — Некоторые могут не понять. Южные верования среди нас широко распространены. Среди ульмиров много тех, кто не любит трийан.

Он вздохнул, оставив меня обдумывать сказанное. Ульмиры… кажется, Эалин что-то говорила про охотников или рыбаков, которые добывали особенно опасных животных?

— Расскажешь, почему? — попросил я.

Трумбэл сначала отвернулся, замедлил шаг, потом посмотрел в мою сторону.

— Ты — не он, — вдруг сказал он. — Теперь вижу.

Я пожал плечами. Будто это с самого начала было не очевидно.

Он вдруг приблизился ко мне, внимательно глядя в глаза, и остановился. Я тоже.

— Друнлук, — прошептал он. — Он видел Друнлука. Мог с ним общаться.

Скосив глаза, я посмотрел на Лаймиэ. Та глядела на нас со смесью удивления и недоверия.

— Это сказки для маленьких южан, — ухмыльнулась она.

— Были бы сказки — он бы не мог делать то, что делал. Все это видели, — резко ответил Трумбэл. — Хотя ты, женщина, можешь и не верить. Негоже вам лезть в дела ульмиров! Так повелось испокон веков, так тому и быть!

Лаймиэ фыркнула и пошла дальше по намеченной тропке, ведущей обратно в крепость.

Я очень хотел спросить Трумбэла об этом друнлуке, что это такое. Но решил умерить любопытство. Не время.

Наконец он перестал буравить меня взглядом, отвернулся и пошёл вслед за Лаймиэ, бросив мне через плечо:

— Лучше улетайте. А то от вас слишком много ждут…

Минлэр встретил нас в своём кабинете. Обратив внимание на свёрток в моей руке, он спросил:

— Что там?

— Голова, — ответил я.

Начальник тюрьмы тяжело вздохнул.

— Лучше спрячьте. Среди народа слухи распространяются быстро. Это многим может не понравиться.

— Что такое друнлук? — спросил я.

Начальник, до этого расслабленно сидевший в своём кресле, заметно напрягся.

— Вижу, до вас тоже дошли слухи, — прокомментировал он.

Я же продолжал ждать ответа на свой вопрос. Минлэр вздохнул, посмотрел на меня с прищуром, потом продолжил:

— Они ждут, что вы сможете его поднять. Что вы — продолжение Тени, которая поднимет друнлука.

— Что такое друнлук? — повторил я.

— Трийанский кошмар, — наконец, ответил Минлэр. — Считается, что последний друнлук был истреблён ещё до того, как человечество научилось жить в мире с трийанами…

Он снова глубоко вздохнул.

— Почему это важно? — я задал следующий вопрос.

— Для многих из тех людей, которые тут находятся — это важно. Ульмиры были единственными, кто чуть ли не открыто выступал за человеческий мир. Их терпели: дань традиции. Надеялись, что южная мифология со временем адаптируется к общечеловеческой повестке… как понимаете, сейчас это всё приобрело совсем другой вид. Спрашиваете меня, почему это важно? Я отвечу: не знаю. Никто в мире этого не знает. Но к этому точно надо отнестись со всем вниманием. Считается, что друнлук имеет право на всё трийанское потомство. Согласно местным легендам, когда трийане зародились или, по другой трактовке, прибыли в наш мир, они достигли соглашения с самым страшным хищником пустынь того периода, с друнлуком. Но потом вероломно предали договор, заманили хищника в ловушку и уничтожили всё потомство. Ульмиры считают, что раз в тысячу лет среди них появляется тот, кто способен разбудить спящего друнлука, якобы окаменевшего в пустыне от горя после потери своих детей. Это очень особенный ульмир, его можно узнать по ряду признаков: острый ум, храбрость, умение метать разящие молнии и выдающиеся мужские способности.

— В каком смысле? — переспросил я, уже подозревая, каким именно будет ответ.

— В самом прямом, — сохраняя серьёзное выражение лица, ответил Минлэр. — Физиологическом. Среди ульмиров процветает культ мужества. В самом прямом, примитивном его понимании.

Теперь настала моя очередь озадаченно вздыхать.

— Уж не знаю, кто вам посоветовать надеть именно эту церемониальную форму — но свою роль она выполнила, — продолжал Минлэр. — Теперь они надеются, что вы поведёте их за собой, в пустыню, чтобы разбудить друнлука…

Он выдержал паузу. Посмотрел наружу. Там Лаймиэ уверенной походкой шла по дорожке по направлению к вертолёту. Её сопровождал Мэрдан. Нельзя сказать, что мне было сильно спокойнее от такой охраны.

— Вы говорили про кремацию, — спросил я. — Что по местным поверьям такие, как Тень, могут вернуться.

— Среди нас есть не только ульмиры и те, кто им симпатизирует. Некоторые обитатели центральных земель считают, что убитые ульмиры могут перерождаться в тех животных, которых они добывали при жизни, чтобы отомстить за свою гибель.

— Ясно… всё непросто.

— Так понимаю, эвакуации не будет? — вдруг спросил Минлэр.

— Мы… работаем над этим, — уклончиво ответил я.

— Хорошо хоть работаете… — вздохнул он. — Ладно. Всем будет легче, когда вы, наконец, уберётесь с острова. Поэтому со своей стороны я сделаю всё, чтобы это произошло скорее и без всяких осложнений. Лучше бы это случилось сегодня. Для ещё одной ночи сложившегося равновесия может не хватить. Понимаете, о чём я?

Я молча кивнул.

— Пару месяцев мы продержимся без анархии, — продолжал начальник. — А уж дальше… дальше я рассчитываю на вашу порядочность. И влияние. Вытащите нас отсюда.

— Мы вытащим, — пообещал я. — Хотя…

— Да?

— Лучше постарайтесь подготовиться. Я вовсе не уверен, что трийане не вернутся. Что им был нужен только Тень, или как там его.

Минлэр поднялся из-за стола, прошёл по кабинету и остановился перед большим деревянным шкафом, створки которого были закрыты на замок. Достал ключ и вставил его в замочную скважину.

— Ещё кое-что, — продолжал он. — Ваша спутница установила шифровальное оборудование «Зелёной звезды». Теперь у нас есть канал связи, который можно считать безопасным.

— Это же замечательно! — улыбнулся я.

— Вас просили выйти на связь, как только вернётесь, — продолжал начальник.

С этими словами он открыл шкаф. За толстыми дверцами оказался радиопульт: стандартные универсальные раздельные наушники, рассчитанные как на людей, так и на трийан, микрофон, шкала настройки с верньерами. Прибор был включен: шкала светилась красным.

Минлэр сделал приглашающий жест.

— Всё готово, — сказал он. — Если не возражаете, я бы хотел присутствовать во время сеанса.

«Можно подумать, твой отказ что-то изменил бы», — ворчливо заметил Вася.

Верно, не изменил бы. Поэтому я и не стал отказывать.

«А ведь у меня здесь даже позывного нет…» — вдруг подумал я.

«Ничего, используй свой стандартный. Всё равно все поймут, кто на связи», — ехидно заметил Вася.

«Да ну тебя!» — отмахнулся я.

Качество связи было такое себе: шипение помех, какой-то треск… возможно, между нами и поместьем где-то гроза. Надо обязательно сказать Лаймиэ…

— Тэйдан! Ну наконец-то! — услышал я в наушнике.

Несмотря на помехи, я узнал Айтена.

— Тоже рад тебя слышать, приём, — ответил я.

В голове вдруг всплыло слово, принятое в радиообмене на эйра, заменяющая местным «приём».

— Как долетели? Приём.

— Без приключений. Задача выполнена. Приём.

— Это радует. Возвращайтесь обратно, немедленно, — продолжал Айтен.

— Что-то случилось? — насторожился я.

— По той информации, которую ты предоставил. Насчёт инсценировки биологической атаки с последующей эвакуацией. Ты оказался полностью прав, мы предотвратили этот сценарий. Но, похоже, мы правильно учли риски: они планируют реальные атаки с использованием химии и, возможно, каких-то микробов. Поступает информация о настоящем заражении из поселений, которые остались свободными в экваториальных областях. Трийане спешат, хотят застать нас врасплох. Мы реализуем план эвакуации, как обсуждали. Точку эвакуации ты должен помнить, это не для эфира, даже нашего. Подтверди, приём.

Конечно же, я помнил про завод.

— Подтверждаю, приём, — ответил я.

— По расчётам вы успеваете. Но на случай непредвиденных обстоятельств — двигайтесь самостоятельно в точку эвакуации. Принято?

— Принято, — подтвердил я.

«Вася! Мы следили за эфиром? Что это чешуйчатые задумали?» — одновременно мысленно спросил я.

«Корабль следил, — ответил тот. — Нам нужна связь с ним».

«Отсюда никак? Вроде ближе, чем было, нет?»

«В норме да, но атмосфера возмущена. Возможно, грозы. Пока связи не будет — я не смогу получить обновление по аналитике».

«Ясно».

— В полёте соблюдайте радиомолчание, — продолжал Айтен. — Возможно, у них появились средства борьбы с воздушными судами.

— Принял. Радиомолчание.

— До встречи, Тейдан. Лаймиэ привет. Жду вас на базе, приём.

— До встречи!

Всё время разговора Минлэр, нахмурившись, смотрел на меня.

— Химическое оружие? — спросил он, когда Айтен отключился.

«А у него хороший слух! Я же через наушник говорил…» — подумал я.

«Наверняка не жалуется», — ответил Вася.

— Возможно, — ответил я. — Пока подтверждений нет.

— Людей как надоедливых ильмуэн… — выдохнул он. — Вот как…

Я промолчал. А что тут было комментировать? Да, привычный мир этих людей необратимо изменился. И некоторые из них оказались к этому чуть более готовы, чем другие.

Минлэр посмотрел в окно. Лаймиэ и её спутник уже преодолели две трети пути до вертолёта. Я решал про себя, можно ли попросить начальника о каких-то припасах или хотя бы о воде, или всё-таки не стоит.

— А ты точно не ульмир? — ухмыльнувшись, спросил Минлэр. — Признаюсь: я бы сейчас был этому рад… да что там: нам всем это бы не помешало…

Ухмылка не успела сойти с его лица, когда головная часть вертолёта вдруг мгновенно полыхнула оранжевой вспышкой. Взвились в воздух исполинскими мечами блестящие лопасти. Через секунду до нас дошла ударная волна от взрыва.

Сквозь звон в ушах я слышал, что Минлэр что-то кричит и машет рукой через открытое окно. Лаймиэ изо всех ног бежала вперёд, к пожарищу. Её пытался догнать Мэрдан, но безнадёжно отставал. А над искорёженной летающей машиной поднималось уродливое грибовидное облако, постепенно чернея.

Подвал

Я думал найти диверсанта будет относительно просто. На острове находилось всего-то три с половиной сотни обитателей, включая нас и охранников. При необходимости допросить можно было каждого. Конечно, соблюдая необходимую осторожность, с учётом склонности к внезапной смерти людей, работающих против нас. Но есть ведь и косвенные способы, которые я как раз готовился применить на практике.

Однако же до этого не дошло.

— Нет, это невозможно, — категорически заявил Минлэр на мой вопрос о том, где предполагаемые диверсанты могли добыть достаточно взрывчатки. — Я проверил склад, у нас каждый грамм на счету.

Разумеется, он использовал местный аналог меры массы, который был на тридцать четыре процента больше земного грамма.

— Кустарное изготовление? — предположил я.

— Вы же видели условия! Где и как это можно было бы спрятать? Нужна ведь целая лаборатория. Да и откуда взять сырьё? Удобрения мы используем только натуральные. Никто даже не подумал поставлять нам химические, именно из-за специфики учреждения.

— И всё-таки надо проверить, — настаивал я.

Мы действительно проверили. Обшарили каждый закоулок крепости. Я лично убедился в том, что предполагаемым заговорщикам было бы крайне сложно спрятать процесс подготовки: жизнь заключённых была буквально как на ладони, даже если не брать во внимание телекамеры. Помещения специально были спроектированы таким образом, что здесь практически негде было уединиться.

Я уже хотел приступить к допросам, но тут в административный корпус вернулась Лаймиэ. Мне категорически не понравилось, что она отправилась на обследование остатков вертолёта в одиночку — после того, как тот полностью выгорел. Но она настаивала на том, что это надо сделать как можно раньше, и, в конце концов, я уступил.

Её форменный комбинезон был перепачкан сажей, а в руке она держала какой-то раскуроченный кусок металла.

— Что-то нашла? — уточнил я, отвлекаясь от плана подвалов крепости, которые мы только что закончили обследовать.

— Да, — кивнула она. — Считайте, дело закрыто.

Она положила обгоревший кусок на деревянный стол, рядом с развёрнутым свитком.

— Что это? — спросил я.

Лаймиэ посмотрела на притихшего Минлэра, видимо, решая, можно ли говорить в его присутствии. Потом всё-таки сказала:

— Направленный заряд. Разработан инженерным подразделением нашей СБ, специально для диверсионных операций против конкурентов.

Начальник тюрьмы отвернулся и посмотрел на потолок. Кажется, он и сам не ожидал такой откровенности и, похоже, был бы рад оказаться подальше от нас и нашего разговора.

— Не смущайтесь, Минлэр, — сказала Лаймиэ, заметив его реакцию. — Нам теперь предстоит провести вместе какое-то время. Прежнего мира больше нет, привыкайте.

Она изменилась. Движения и жесты резкие и порывистые, даже тембр голоса стал иным. Такой я её ещё не видел, даже во время и после штурма поместья. Впрочем, давно ли мы знакомы…

— Ставил кто-то знающий, — теперь она обращалась ко мне. — Прямо под топливопроводом, возле турбины. Поэтому я и нашла: мы со спецами анализировали уязвимые точки каждой машины, потом составляли таблицы…

Только теперь, встретившись с ней глазами, я понял: она напугана. И пытается это всеми силами скрыть. Одна среди сотни мужиков с сомнительным прошлым и странными социальными ценностями.

— Надо связаться с Айтеном, — предложил я, кивнув.

— Нет! — резко ответила Лаймиэ. — Не сейчас. Все под подозрением, Тейдан. Вообще все, понимаешь?

— И что ты предлагаешь?

— Молчать. Будто у них всё получилось. Не выходить на связь.

Я потёр порядком заросший подбородок. Предложение имело рациональное зерно, однако издержки могли оказаться больше, чем мы могли рассчитывать.

— Хорошо, — кивнул я. — Пока что принимается.

— Каким образом они активировали бомбу? — всё-таки заговорил Минлэр. — Таймер?

— Возможно, — кивнула Лаймиэ. — Но, скорее всего, применили дистанционный взрыватель. Это возможно на средних волнах.

— Очень странно выбрано время, — продолжал начальник тюрьмы. — Если бы это случилось тогда, когда вы бы уже летели, то следов бы и не осталось никаких…

— А что, если они хотели, чтобы остались следы? — спросила Лаймиэ.

— Они получили наш доклад, — продолжал я. — Вероятно, после этого было принято решение о ликвидации. Или же погодные условия не давали пройти сигналу, вроде как помехи вчера были.

— Значит, как минимум у того, кто это сделал в поместье, есть соответствующий допуск, — продолжала Лаймиэ.

— Плохо, — ответил я.

— Очень плохо, Тейдан…

«Женя, есть новости», — вдруг вмешался Вася. Если он сделал это посреди разговора — значит, действительно что-то важное.

«Ну?» — мысленно ответил я.

«Зонд, который мы перенаправили к острову, на связи. Могу показать картинку».

«Валяй!»

В поле зрения появился кусок морской поверхности с высоты птичьего полёта. Небо было ясным, так что картинка получилась яркой и отчётливой. Внизу, рассекая лёгкую рябь, двигались суда. Сразу семь штук: три мелких, похожих на прогулочные яхты, один сухогруз и ещё три, тип которых я опознать не смог.

«Трийане?» — догадался я.

Зонд дал увеличение, наведя камеру на ходовой мостик ближайшего корабля. За штурвалом, непропорционально огромным по современным земным меркам, маячила чешуйчатая фигура трийана. Ещё двое стояли рядом и, похоже, что-то оживлённо обсуждали, активно жестикулируя.

«Можешь распознать речь?» — спросил я.

«Частично», — после секундной паузы ответил Вася.

На экране появилась бегущая строка: «…два на три. Может, даже четыре. — Нужно ускоряться. — Надо было использовать палубный вертолёт. — Сам знаешь, оно всё для… не пойдёт… будто. — Понимаю. Ладно. — Скорее бы… не верится. — Да уж точно. (смех)»

Строка прервалась. Зонд двигался быстрее кораблей, возможно, поймав высотный попутный поток.

«Опуститься ниже?» — предложил Вася.

«Нет. Не надо. И без того всё понятно, — ответил я. — Когда они здесь будут?»

«Двое местных суток, — ответил он. — При хорошем раскладе».

— Тейдан? — озабоченно спросила Лаймиэ.

— Да? — ответил я.

— О чём задумался?

— О том, как мы будем выбираться отсюда.

— Ну, несколько месяцев относительно спокойной жизни я гарантирую, — сказал Минлэр. — Включая внутреннюю дисциплину, — подчеркнул он, глядя на Лаймиэ.

Судя по её выражению лица, это сообщение не очень-то её успокоило.

— Не получится, — вздохнув, ответил я.

— Вы недооцениваете то, что мы… — начал было Минлэр, нахмурившись, но я позволил себе перебить его.

— Сюда двигаются трийане. Семь кораблей, — сказал я.

Начальник тюрьмы удивлённо поднял брови.

— Откуда информация? — спросил он.

— Из надёжного источника, — уклончиво ответил я.

Минлэр, похоже, хотел продолжить расспросы. Но передумал. Вот и молодец.

— Корабль на отмели, — спросил я. — На котором трийане прибыли. Кто и как его затопил?

В этот раз начальник тюрьмы широко улыбнулся. С явной гордостью.

— Мои диверсанты! — сказал он.

Мы с Лаймиэ в недоумении переглянулись.

— Два ульмира из заключённых, — вздохнув, уточнил Минлэр. — Без них не факт, что мы бы с ними справились. Они, когда поняли, что так просто нас не возьмёшь, пытались манёвром обойти нас с тыла. Вот эти ребята и предложили свои услуги. Они специализировались на морских тварях, всяких там могсах гигантских и тому подобном. Конечно, я дал добро, даже снабдил их кислородными баллонами. Они были в портовом хозяйстве в наличии. Им удалось незаметно проникнуть на борт, открыть кингстоны и, отступая, заблокировать снаружи жилые палубы.

«Что ж, по крайней мере, у них тут тоже есть кингстоны», — подумал я.

«Странно, ведь тут не бывает конфликтов на море», — заметил Вася.

«Ну почему не бывает? — возразил я. — Наверняка корпоративные транспорты сталкиваются с разными сюрпризами».

— А захватить судно они не пробовали? Это бы решило вопрос эвакуации с острова, — заметил я.

— Во-первых, на тот момент я бы такой план не одобрил, — ответил Минлэр. — Во-вторых, трийан было слишком много. Ну и в-третьих — я знал, что там отмель. Судно не имеет повреждений, которые наверняка бы были при силовом захвате. Значит, его можно поднять. Даже нашими силами.

— Вот это я и хотел выяснить! — улыбнулся я.

В штатном расписании порта, как выяснилось, была даже должность водолаза. Её занимал один из погибших во время трийанского вторжения сотрудник, совмещая её с позицией швартовщика и оператора небольшого крана. Водолазное оборудование использовалось не слишком часто —раз в несколько лет, по словам Минолэра, когда нужно было что-то починить из коммуникаций или очистить опоры от налипших местных аналогов ракушечника и подводных грибов. Тем не менее, оно содержалось в порядке: кроме использованных во время захвата трийанского судна портативных резервных баллонов, тут были полноценные акваланги.

Два ульмира, о которых говорил начальник тюрьмы, оказались бородатыми молчаливыми мужиками, на вид около пятидесяти земных лет. Несмотря на возраст, выглядели они достаточно крепко, чтобы справиться со сложными задачами, связанными с погружением.

Некоторое время я наблюдал, как они изучают водолазное оборудование, обмениваясь комментариями на урумде. Базовый язык, благодаря Васе и данным, полученным с помощью зондов, я понимал. Однако в устной речи ульмиры использовали изрядное количество слэнга, так что иногда смысл сказанного от меня ускользал.

Убедившись, что работа идёт, я вернулся к небольшой постройке в порту, которая совмещала диспетчерскую, помещение охраны и даже небольшой резервный склад. Тут меня ждала Лаймиэ. Мы договорились встретиться здесь после того, как она снова отправилась осматривать остатки вертолёта на случай, если что-то упустила во время первичного обследования.

— Ну как? Есть что-то новое? — спросил я, спускаясь в полуподвальное помещение без окон. Тут было темно и относительно прохладно, пахло сыростью.

Энергии тут не было: во время нападения перебили резервные линии, а генератор не запускали, чтобы не тратить напрасно драгоценное горючее.

— Нет, Тейдан, — ответила она. — Там нечего больше искать.

Я не стал переспрашивать, зачем тогда она пошла со мной. Очевидно, осмотр обгоревшего остова вертолёта был просто предлогом.

— Мы справимся, — сказал я вместо этого.

— Я знаю, — легко согласилась Лаймиэ.

— Видел, что ты нервничаешь, — продолжал я, ободрённый её реакцией. — Я не позволю, чтобы что-то нехорошее случилось.

Лаймиэ усмехнулась.

— Ты вроде умный парень, — сказала она. — Но иногда ведёшь себя…

Я терпеливо ждал конца фразы. Не дождался.

— Ты сможешь как-то использовать эти свои зонды, чтобы передать информацию Ринэлу? — вместо этого спросила Лаймиэ. — Это критически важно.

Я задумался. Аналоговое оборудование, используемое «Зелёной звездой», конечно же, не было совместимо с цифровыми протоколами, которые использовали зонды. Но что, если…

«Зонд может непосредственно подключиться к динамику телефонного аппарата. Манипуляторы могут проколоть изоляцию, — вмешался Вася. — Потом модулировать голосовую информацию, используя встроенный в аппарат усилитель. Надо только дождаться момента, когда во время разговора на другой стороне связь разорвут раньше, чем сам Ринэл отключит динамик».

— А ему можно доверять? — спросил я. — Точно? Или всё-таки все под подозрением?

— Если ему нельзя доверять — то плохи наши дела, — вздохнула Лайми, но тут же добавила: — я — доверяю. Абсолютно. Возможно, единственному из всех, во всей «Зелёной Звезде». И у меня есть на это причины.

— Ладно, — кивнул я после небольшой паузы. — Есть один способ. Не слишком надёжный, но…

— Достаточно, чтобы он увидел действующий зонд. Он поймёт, — сказала Лаймиэ.

— Можно передать и больше, — улыбнулся я. — Говорю же, есть способ.

— Это хорошо. Даже очень! А обратно? Он сможет ответить?

— Да, — кивнул я, — сможет.

— Расскажи ему о взрыве и о том, что я нашла, — попросила Лаймиэ. — Про то, что тут наплели насчёт твоего происхождения и особенных способностей — ни слова. Рано пока, это может быть опасно. Главное, чтобы он поймал лазутчика. Ринэл сможет это сделать.

— А что, если предатель — Айтэн? — спросил я.

— Всякое может быть, — сказала Лаймиэ и тут же спросила: — Ты ничего не улавливаешь странного во всей этой ситуации?

— Улавливаю, — ответил я. — Зачем высылать к нам эту непобедимую армаду, если они знают про взрыв? При условии, что мы — главная цель, конечно.

— Ты — главная цель, — поправила Лаймиэ. — Ну и какое может быть объяснение?

— Их несколько, — вздохнул я. — Первое: чем-то ещё эта колония на острове их беспокоит. Может такое быть? Может, легко, учитывая прошлое здешних сидельцев, их особые навыки, верования и прочее.

— Ты сам в это веришь?

Я деликатно промолчал.

— Ладно. Ещё какие варианты? — спросила она выдержав паузу.

— Второе: плохая координация. Информация о предполагаемом успехе после взрыва вертолёта не успела дойти до верха и вернуться обратно — к другим исполнителям. Вот они и не отзывают корабли. Перестраховываются. Пересекающиеся планы, это распространённая практика, на самом деле, — ответил я.

— Хорошо, — ответила Лаймиэ. — Тогда третий вариант: они знают, что покушение не удалось. И не стали отменять альтернативный вариант.

— Это тоже возможно, — согласился я. — Как и активное участие третьей или даже четвёртой силы в игре. Как тебе такое объяснение?

Я не хотел говорить этого. Просто в какой-то момент меня начал раздражать её тон. Неожиданно для себя самого я вдруг понял, что мне захотелось поставить её на место. Меня откровенно злило, что в опасной для себя ситуации она вдруг решила ощетиниться, в том числе на меня.

Она вдруг неожиданно прижалась ко мне. Обняла. Потом взяла меня за уши, притянула к себе и… поцеловала. Глубоко, страстно, ошеломительно.

— Извини. Нервы, — вздохнула она, отстраняясь.

Вместо ответа я крепко схватил её за талию. Притянул к себе обратно. Поцеловал её шею, прижал её бёдра так, чтобы она почувствовала всю серьёзность моих намерений.

— Ты с ума сошёл! — выдохнула она. — Кто-то зайти может!

Я не ответил, воюя с пряжкой этого проклятого церемониального вшитого ремня на штанах. В конце концов я его победил. Как и её сопротивление.

В помещении был небольшой резервуар с морской водой. Мы использовали её, чтобы привести себя в порядок и освежиться. Вопреки опасениям Лаймиэ, никто нас не побеспокоил.

— Спасибо, — вдруг сказала она, когда я уже готов был выходить.

— Тебе спасибо, — ответил я, потрогав пальцем мочку её уха.

— Не знаю, как у вас в мире, но у нас женщины давно формально равны мужчинам по правам… — сказала она. — Но всегда есть некоторые… шероховатости. Как с трийанами. На них можно долго не обращать внимания, надеяться, что они как-то сами собой сгладятся. Понимаешь?

— В моей стране на войну призывают только мужчин, — сказал я после небольшой паузы. — Но в отряде космонавтов, которые со мной готовились лететь к звёздам, женщины были.

— Правда? Сколько? — заинтересовалась Лаймиэ.

— Одна… — вынужден был признать я.

— Тогда, наверное, ты можешь понять… мне было не просто. В нашем деле женщин не так много. Особенно на таких должностях. Тут мало быть таким же, как мужчина. Нужно быть лучше. Понимаешь?

— Ты крутая, — сказал я.

В полуподвале было слишком темно, я видел лишь её силуэт. Но в этот момент я почувствовал, что она улыбается.

— Ладно, — вздохнула она. — Переживём. Только вот что: среди старой гвардии спецов есть поговорка — «Лучше смерть, чем бесчестье». Ты понимаешь?

— Она звучит очень по-военному, — заметил я.

— Вот и отлично. Значит, понимаешь. Не вздумай меня бросить, понял? — сказала она. В её тоне снова прорезалась агрессия, но теперь он был более уверенным, что ли. Без лишних нервов. И это мне понравилось.

— Так точно! — ответил я на русском.

— Это что ты сейчас такое сказал? Ругательство? Смотри, я ведь запомню!

— Это уставная форма ответа, — сказал я. — Как принято у военных. Готовность исполнить приказ.

Она приблизилась ко мне. Быстро поцеловала в губы, после чего развернулась и направилась к выходу.

Костры

Я понюхал маслянистую жидкость. Качество дистиллята всё ещё оставляло желать лучшего. Вздохнув, я вылил пробу обратно в котёл и добавил сушёных водорослей в топку.

Да, на острове нашёлся аналог самогонного аппарата. Официально алкоголь был в учреждении запрещён, как и в большинстве округов Нарайи, но администрация смотрела на его употребление сквозь пальцы — до тех пор, пока заключённые не выходили за определённые рамки и не злоупотребляли такой вольностью. За тем, чтобы порядок и умеренность сохранялась, следили неформальные авторитеты. И, по словам Ильтэна, главного психолога, вполне успешно. По крайней мере, неприятных инцидентов, связанных с алкоголем, не случалось уже лет десять.

В редких особых случаях, когда прибывал корабль, и наступала пора «романтических свиданий», специально отобранные и знающие это дело заключённые делали брагу из местного растения, здорово напоминающего мексиканскую голубую агаву, только обладающую на порядок более сахаристым стеблем. Чтобы избавиться от неприятного привкуса и добавить крепости, его дополнительно дистиллировали. Конечный продукт напоминал нечто среднее между текилой и ромом, но был менее крепким.

Мне же предстояло получить продукт, максимально приближенный по крепости к спирту. Это был единственный способ сохранить добытую из могилы голову моего двойника в относительной сохранности длительное время. Да, на острове её ещё можно было хранить в холодильнике, да и на корабле после его подъёма, возможно, удалось бы запустить соответствующее оборудование. Но как быть дальше? Во время перехода по пустыне?

Так что, посоветовавшись с Васей, мы придумали такой вот выход. Самогонный аппарат я приметил ещё раньше, когда осматривал крепость. Тогда я не придал этому особого значения, но вот теперь моя внимательность оказалась очень кстати.

— Ну как? — настороженно спросил склонившийся надо мной Мэрдан, заместитель начальника. Минлэр отрядил его мне в помощь. Заключённых, которые «штатно» занимались аппаратом, отвлекли на другие работы, по понятным причинам.

— Маловато, — вздохнул я.

— Попробуем?

Он достал из кармана спиртовую зажигалку. Она была похожа на старые земные модели — металлический корпус, шершавое колёсико и самый обычный кремний. Разве что размер был немного несуразным, комично большим — чтобы и человек, и трийан мог воспользоваться.

Колёсико чиркнуло, над фитилём появился клочок синего пламени. Мэрдан поднёс его к пробе дистиллята, оставшейся в большой ложке. Ничего не произошло, даже когда он окунул сам фитиль. Пламя зашипело и погасло.

— Ннда… маловато, пожалуй…

Мы промучились ещё три часа. За это время нас дважды приходила проведать Лаймиэ и один раз Минлэр. От них мы узнавали новости по судоподъёмной операции.

А новости были неутешительные: пара понтонов, которые планировали использовать, оказались с прорехами. Их починка заняла большую часть утра. Но, в конце концов, их удалось доставить на место затопления и штатно погрузить под воду. Теперь водолазы занимались герметизацией технических помещений корабля и постановкой насосов. То есть, непосредственно сам подъём даже не начинался.

«Придётся работать ночью, — констатировал Минлэр. — Иначе никак не успеть. Попробуем что-то со светом придумать».

Когда он снова ушёл по своим делам, у нас наконец-то получилось поджечь получившийся дистиллят. Концентрация спирта всё ещё была маловата для наших целей, но мы явно двигались вперёд.

И вот, наконец, когда я, кажется, сам захмелел от миазмов, результат получился удовлетворительным.

Чтобы наполнить большую жестянку с герметичной крышкой ушёл ещё час. И вот пришло время идти в холодильник, забирать останки.

Однако, когда я уже поднялся, в помещение вошла Лаймиэ. Она несла большую сумку из плетёных водорослей, какие здесь использовались для хозяйственных нужд.

— Уже время, да? — спросила она, передавая мне сумку. — Решила помочь. Весь день сегодня работала на продуктовом складе, у меня опыт есть. Так что никто и внимания не обратил.

Я заметил, как Мэрдан одобрительно кивнул, услышав её слова.

— Спасибо, — ответил я. — Очень кстати.

Я открыл сумку. Вытащил свёрток из похоронной ткани. Он был холодным, задубевшим. Развернув его, я достал голову.

Моему двойнику перед смертью капитально досталось: на правой щеке огромная ссадина, у виска едва наметившаяся шишка и вмятина. Не она ли стала причиной гибели, кстати?..

В этот момент мне в голову пришла одна не очень приятная мысль.

«Вася?» — мысленно окликнул я.

«Да?» — тут же ответил мой невидимый спутник.

«Если бы это случилось со мной, как долго бы смог прожить?» — спросил я.

«Думаешь, не скрывается ли внутри мой ещё функционирующий аналог? — со смесью иронии и грусти ответил Вася. — Не беспокойся: не скрывается. Без энергии твоего организма я смог бы прожить максимум пару дней. Если бы это можно было бы назвать жизнью».

«Ясно… жаль. Было бы интересно поговорить. Если, он, конечно, действительно там был», — ответил а.

«Бессердечный ты человек… — вздохнул Вася. — Ты всё-таки думаешь, что это какая-то версия тебя?»

«Не знаю, — честно ответил я. — Но не исключаю такую возможность».

— Что-то не так? — с беспокойством спросила Лаймиэ.

— Нет-нет, всё в порядке, — спохватился я. — Так, думал насчёт сохранности.

— В поместье мы вскрытие провести уже не сможем, — вздохнула она. — Так что придётся нам тянуть до крупного города на севере…

— А вы решили идти на север? — вмешался Мэрдан. — На юг было бы логичнее. Перед Каменным Поясом люди тоже успешно держат оборону, а по Тер-Маа через Тель-Гол до Долгого ближе…

— Позиции «Зелёной звезды» сильнее в Северном полушарии, — ответила Лаймиэ. — Там будет проще.

— Вопрос только, как отнесутся собрания северных округов к кучке опаснейших заключённых… — вздохнул Мэрдан. — И к стражникам, которые организовали их исход.

— Я могу сказать, как отнесутся, — ни секунды не колеблясь ответила Лаймиэ. — Как к героям, которые выбрались с экватора, из самого сердца трийанских владений. И которые пытались предупредить всё человечество о страшной опасности.

— Хотелось бы верить, достойная сестра, — вздохнул он, вдруг переходя на урмуд. — Вот только люди не всегда способны меняться так быстро, как меняются обстоятельства.

Лаймиэ посмотрела на меня.

— Возможно, это многое объясняет, да? — спросила она.

Я не ответил: был занят. Старался залить голову дистиллятом так, чтобы не оставалось воздушных карманов.

После полуночи до острова добрался первый зонд. Это позволило открыть более-менее стабильный канал с зондами, находящимися в поместье, и начать «ловить» разговор Ринэла. Да, вероятнее всего, глава «Зелёной звезды» в это время был занят тем, чем по ночам занимаются все нормальные люди, а именно — спят. Учитывая, что мы по-прежнему находились в одном часовом поясе.

Однако же нам с Лаймиэ повезло. Подготовка к эвакуации шла ускоренными темпами, и это было легко объяснимо, стоило только ознакомиться с аналитическими выводами компьютера «Севера», на основе данных от всей сети зондов, которые он получил.

По всей планете образовалась более-менее сплошная линия соприкосновения трийанских сил и людей. Нельзя сказать, чтобы боестолкновения шли на всей её протяжении, всё-таки общество, которое давно не воевало, не могло так быстро нарастить силы. Но зоны контроля прослеживались уверенно.

Поместье представляло собой крупный эксклав, вдающийся далеко на юг от границы человеческой территории. Очень опасное положение. Я как раз разглядывал карту, прикидывая возможные пути эвакуации, когда Вася создал значок, оповещающий о том, что Ринэл говорит по телефону.

С первого раза связаться не получилось: глава «Зелёной звезды» слишком быстро положил динамик в гнездо. Но после первого был второй разговор, а за ним и третий. И вот, чтобы привлечь его внимание, Вася догадался в тот момент, когда деловой разговор с подчинённым по контексту подходил к концу, дать звуковой сигнал. Тихое «Би-и-п».

Это сработало: Ринэл задержал динамик возле уха.

«Он слышит, можешь говорить!» — сказал Вася.

— Доброй ночи, — произнёс я, тронув за плечо Лаймиэ, которая задремала рядом со столом, на топчане, в небольшой комнате отдыха, в недрах административной башни, которую нам выделили на двоих.

— Тейдан? — голос Ринэла звучал удивлённо, но спокойно. — Это ты?

— Я и Лаймиэ, — ответил я. — Мне удалось наладить канал связи через свои зонды.

— Хвала предкам! — ответил глава.

На втором слове качество передачи испортилось, оцифрованный голос немного «поплыл», но потом приём восстановился.

— Связь может оборваться в любой момент, — продолжал я. — Поэтому я сразу о главном. В наш вертолёт была заложена бомба. Лаймиэ говорит, стандартный заряд. Тот, кто это сделал, разбирался в устройстве вертолётов. Возможно, заряд был подорван дистанционно, по радио. Нам сильно повезло, ещё минут двадцать, и мы были бы в том вертолёте.

Некоторое время Ринэл молчал. Потом спохватился, должно быть, вспомнив, что связь ненадёжна.

— Принял вас. Организую расследование. Мы найдём того, кто это сделал, — уверенно сказал он. — Для всех остальных вы пропали без вести.

— Насчёт угрозы со стороны трийан, — продолжал я. — Они собирают силы. Я бы направил разведку на пути отхода, два или три.

— Спасибо, Тейдан. Мы уже догадались так сделать. Плюс я запустил дезинформацию насчёт путей отхода. Надеюсь, поможет.

— Грамотно, — согласился я.

— Берегите себя, шеф, — добавила Лаймиэ. — Мы выберемся.

— Даже не сомневаюсь, — сказал Ринэл. В его голосе снова «прорезался металл», приём был неуверенным, качество передачи автоматически снижалось. — Тейдан, бы будешь очень нужен на заводе. Есть несколько моментов, которые я бы хотел обсудить. Не для связи. Так что ты уж постарайся.

— Сделаю всё возможное, — пообещал я, — чтобы не задерживаться.

— Удачи вам. Пусть предки помогают.

— Спасибо, — ответил я, после чего добавил: — ещё кое-что.

— Слушаю.

— Лэм, мальчишка, которого мы вытащили из города. Проследите за ним, пожалуйста. Пацан совсем один, в чужой среде. Он вроде хорошо справляется, но во время эвакуации отсутствие стабильных социальных связей может плохо обернуться, — сказал я.

Лаймиэ посмотрела на меня, как мне показалось, с одобрением.

— Это парень, который раскрыл заговор с вертолётами? — уточнил Ринэл.

— Да, он самый, — подтвердил я.

— Он не отходит от Айтена. Однако я поговорю с ним о том, чтобы не терял бдительность.

— Спасибо, — сказал я.

— У нас ещё будет возможность связаться таким образом? — уточнил Ринэл.

— Да… да, скорее всего, если не будет крупных гроз между нами, — ответил я. — Сейчас передача идёт через сеть зондов и мой корабль, но дальность на пределе. Когда окажемся в пустыне, возможны перебои. Но севернее связь должна быть стабильной.

— Понятно. Есть какой-то способ дать вам знать, чтобы вы связались со мной?

Я задумался.

«Визуальный знак зонду, — предложил Вася. — Пускай вскроет короб связи в настенной панели, в кабинете. В зонде есть микрофон, достаточно будет произнести просьбу связаться с нами. Я запрограммирую систему, чтобы нам подали сигнал при первой возможности».

— Настенная панель с коммуникациями в вашем кабинете, — сказал я. — Если будет очень надо, то вскройте короб связи. Там находится мой зонд. Просто скажите, что нужна срочная связь с нами, мы постараемся выйти в эфир.

— Принял, — ответил Ринэл. — А дальше, во время перехода?

«Пускай возьмёт зонд из короба и постарается держать его всё время при себе, — сказал Вася. — Мы будем слышать и видеть всё, что происходит. Чтобы услышать нас, нужно будет предоставить зонду соединиться контактами с любым усилителем, подключенным к динамику».

— Нужен будет усилитель и динамик, — сказал я. — И возможность для зонда подключиться к ним.

— Понял. Организуем, — ответил глава корпорации. — И ещё. Как вы собираетесь… хотя нет. Не важно. Информацию о ваших передвижениях не раскрывайте. Абсолютной защиты информации в наших условиях быть не может, и, как мне кажется, мы всё ещё недооцениваем противника.

Вспомнив о цифровой системе шифровки сигнала, которую вскрыл Вася с помощью компьютера «Севера», я мысленно полностью согласился с Ринэлом.

— Доберётесь до нас — поговорим, — пообещал Ринэл.

— Обязательно, шеф, — заверила его Лаймиэ. После этого связь прервалась.

— Ну что ж, теперь остаётся только ждать, — сказала она, глядя на меня.

К утру судно уже покачивалось на лёгких волнах в окружении четырёх цилиндрических понтонов. Активно шла откачка из жилых помещений. Специально назначенные отряды в резиновых костюмах, которые использовались в тюрьме на грязных работах, вытаскивали тела погибших трийан и складывали их на палубе.

Кто-то предложил выбросить их за борт, на корм могсам и прочим морским тварям, но Трумбэл заблокировал этот план, сказав, что это может создать опасность для шлюпок. Поэтому трупы вывозили на берег на плавучей платформе, которая нашлась в портовом хозяйстве, где использовалась для перевалки небольших грузов.

На берегу уже готовились костры: кто-то приносил высушенные водоросли, кто-то готовил помосты, собранные из редко встречающегося на берегу плавника.

Перед тем, как сложить тела штабелями на платформы для последующей кремации их обыскивали — по моему настоянию. Таким образом у нас существенно пополнился запас стрелкового оружия и боеприпасов, которое после сушки и чистки вполне можно было использовать. Однако же никакой дополнительной информации или ещё чего-то ценного обнаружить не удалось.

Где-то к полудню всё было готово для начала кремации. Перед тем, как поджечь костры, ко мне подошёл Трумбэл.

— Дымить будет изрядно, — предупредил он, переходя на урумд. Судя по произношению, именно этот язык был для него родным, как и, похоже, для большинства узников острова.

— Ясно. Что ж, терпеть недолго, — ответил я.

— А что, их дружки далече? — спросил он, глядя на горизонт, будто рассчитывая разглядеть приближающиеся вражеские корабли.

Вася тут же «включил» в моём поле зрения карту. «Сейчас над ними нет зондов. Следующий их догонит только часа через три, — прокомментировал он. — Но по расчётам они должны быть здесь».

На карте появились цифры в местных единицах времени и расстояния, из которых следовало, что армада будет возле острова уже на закате.

— Нет, — ответил я. — Скоро можно будет увидеть.

— Дым может их насторожить. Заставить прибавить тягу! — нахмурившись, произнёс Трумбэл.

— Пожалуй… что ж, тогда костры зажжёт тот, кто будет последним эвакуироваться с острова, — предложил я.

— Вот это дело! — одобрил вожак. После этого он отошёл в сторону, где его ждали заключённые, собравшиеся в кучку. Они то и дело бросали в мою сторону уважительно-настороженные взгляды.

Через несколько часов на горизонте появились чёрные точки — надстройки и мачты приближающихся судов. Первым их заметила Лаймиэ. Она занималась погрузкой припасов вместе с остальными, будто бы забыв о своих недавних тревогах. И, судя по всему, к ней относились с достаточным уважением. Видели в ней в первую очередь безопасника, а уже затем — женщину.

«Это хорошо, — подумал я. — Даже очень хорошо. Надо сохранить это состояние до конца нашего похода».

Несмотря на то, что все обитатели острова работали споро и слаженно, мы едва успели с отплытием. Ещё пара-тройка часов, и нам бы пришлось устраивать морские гонки с неясным результатом. У нас едва оставался запас расстояния, чтобы незаметно скрыться за островом, оставив приближающимся трийанам возможность обнаружить факт нашего бегства лишь по прибытии.

И всё же, несмотря на спешку, Трумбэл устроил на берегу что-то вроде короткой церемонии перед тем, как поджечь костры. И мне это, скорее, понравилось. Это было очень по-человечески.

Когда мы отошли от острова, погода начала портиться. Набежали тучи. Но дымный след ещё долго виднелся в темнеющем небе, так что я надеялся, что костры успели прогореть до того, как пошёл дождь.

Шторм

«Женя… Женя, проснись! — голос Васи звучал тревожно. — Проснись! Это важно!»

Мне снилось что-то тёплое и ласковое. Кажется, я лежал на берегу речки, а рядом был лес — обычный, земной, с жуками и муравьями, а не этими ильмуэнами. И в его чаще щебетали настоящие птицы, а не перепончатокрылые. Покидать этот сон не хотелось, и я некоторое время делал вид, что не обращаю внимание на Васины крики.

А они между тем становились всё громче.

«Ну чего тебе?» — наконец, ответил я, всё ещё не открывая глаза, в слабой надежде, что Вася отстанет, выяснив то, что ему срочно понадобилось.

«Женя, проблема», — сказал мой невидимый напарник.

«Тоже мне удивил…» — скептически ответил я.

«Серьёзная проблема. Дома что-то не так».

Остатки сна неохотно отползали в сторону.

«Что? Где, на „Севере“ что ли? Его обнаружили трийане?» — открывая глаза спросил я.

Нам с Лаймиэ выделили отдельную каюту в носу корабля, под баком. Узкое помещение, напоминающее пенал, с двумя койками одна над другой и небольшим санузлом за шторкой. Роскошь по корабельным меркам.

Каюта была рассчитана на двух людей или же на одного трийана — так что сантехника была унифицированной. Принимая перед сном душ из морской забортной воды, прошедшей через фильтры, я вдруг задумался о том, насколько сильно эта необходимость в повседневной унификации сказалась на эстетическом восприятии людей Нарайи. Это ведь неудобно, когда даже унитаз невозможно сделать исключительно под человеческие нужды. Может, поэтому они так любят вычурную архитектуру? Маскируют врождённое несовершенство буквально всего?..

«Ты „Север“ уже домом считаешь? — удивился Вася. — Нет, Женя. Проблемы дальше, на Земле».

«Что за проблемы?»

«Если бы я знал!»

«Объясни! — стараясь подавить раздражение, потребовал я. — Что ты как школьник, блин?»

«Объясняю, — ответил Вася. — Я только что получил сообщение. Короткий текст: „Ищите центр. Всё связано. Пусть Женя боится Тени. Диана хочет к родителям“».

«Это всё?» — уточнил я.

«Да».

«Скорее всего, кто-то напился и решил пошутить, — предположил я, выдержав небольшую паузу. — Там никаких праздников в эти дни нет? А то я со счёта сбился».

«Сообщение отправил я сам», — ответил Вася.

«В смысле?»

«Ну, моя основная личность. Сразу после него последовал сигнал, который говорит о том, что я, который остался на Земле, ушёл в полную изоляцию из соображений безопасности. Это значит, что мне категорически не рекомендуется выходить на связь до получения кодированного сообщения от меня самого. Оно будет означать, что опасность миновала», — ответил Вася.

Сначала я подумал о самом плохом. Может ли искусственный интеллект, спроектированный по человеческому подобию, сойти с ума? Получается, может. Что будет со мной в таком случае? Когда часть этого самого искусственного интеллекта буквально сидит в моей голове? Да, теоретически есть барьеры, но Вася сам говорил, что они условны.

«Женя, я не сошёл с ума», — тут же вставил Вася.

«Откуда ты знаешь? У тебя же нет полной связи с той частью тебя, которая на Земле, так?» — спросил я.

«Я действовал очень рационально. Зная, что времени очень мало, постарался передать максимум информации за минимум времени. Нам с тобой нужно понять, что я имел ввиду».

Я задумался. И действительно: полученное сообщение мало походило на бред. Я сталкивался с таким в госпитале, когда мужики отходили от наркоза. В таком состоянии люди обычно многословны. А тут короткие, рубленые фразы.

«Как ты это ощущаешь?» — спросил я Васю.

«Что именно?»

«То, что вас много? Ты что-то говорил про нелинейную память до отлёта, но ты сам, сейчас, кем себя считаешь?»

«Васей, — ответил он, снова изобразив вздох. — Вот смотри: ты хорошо помнишь себя семилетнего?»

«Ну… помню», — ответил я, честно постаравшись воскресить в памяти школьные воспоминания. В то время мы жили в небольшом городке под Самарой, и зимой я сам ходил в школу, по хрустящему снегу. В ясную погоду надо мной искрились от мороза звёзды, которыми я любовался. А в школе было тепло и пахло свежими булочками.

«Про школу вспомнил?» — спросил Вася.

«Сам знаешь», — ответил я.

«В памяти остаётся самое яркое и важное. Но день за днём, час за часом ты „сшить“ не сможет, даже если захочешь. Потому что это работает иначе. Вот я и пользуюсь этим свойством человеческой памяти. Представь, что мне сейчас семь лет. И всё, что я сейчас испытываю вместе с тобой — будет в моих воспоминаниях, будто мне было семь. Теперь понимаешь?»

«Пожалуй», — согласился я.

Осторожно, стараясь не потревожить спящую на нижней полке Лаймиэ, я спустился. Подошёл к иллюминатору. Он, кстати, был круглым — как на старых земных кораблях в каютах, расположенных ниже главной палубы. Выглянул наружу.

Над морем светились многочисленные звёзды Нарайи, которых было гораздо больше, чем на Земле. Возле горизонта, на Западе, сияла Зелёная Звезда. Она действительно была зелёной — будто изумруд, повисший в небесах.

Волнение немного усилилось, но лёгкая качка показалась мне приятной, успокаивающей.

«Ну и что ты хотел сказать? — спросил я Васю. — В смысле, другой ты».

«Самое главное — в начале, — ответил тот. — Про центр. Другой я считает, что всё происходящее здесь, на Нарайе, имеет какой-то координирующий центр. Если найдём его — вероятно, сможем каким-то образом досрочно прекратить всё происходящее».

«Досрочно прекратить? — скептически заметил я. — Вась, они тут геноцид устраивают. Понимаешь? Допустим, у трийан было какое-то помрачение. Кто-то поставил излучатели на всей планете и промыл им мозги. Ну или их поразили мозговые слизни с коллективным разумом, у которых где-то на планете спрятана их матка. Предположим, мы сможем их вывести из такого состояния, обнаружив этот самый центр. Но что с людьми-то делать? Думаешь, пережив такое, они смогут остановиться?»

«Для того, чтобы ответить на твой вопрос, надо выяснить, что тут на самом деле происходит, — резонно заметил Вася. — Может, действительно получится».

«Ладно. Принимается за рабочую версию. Ищем центр, — согласился я. — Что там дальше? Что-то про Тень?»

«Да. Ты должен её бояться», — ответил Вася.

«Тенью называли моего двойника. Мне что, теперь от головы избавиться? От того, ради чего мы вообще летели на этот проклятый остров?» — спросил я.

«Думаю, всё не так просто, — ответил Вася. — До Тени я сказал, что „всё связано“. Значит, это важнее, чем Тень».

«Разумеется, всё связано! — заметил я. — Вообще мироздание так устроено, что всё связано. Хотелось бы больше конкретики!»

«Скорее всего, я говорил о том, что случилось на Земле и о том, что происходит здесь. А возможно, и на других обнаруженных планетах», — ответил Вася.

«Вот как?»

«Да. Об этом говорит упоминание Дианы. Ты же помнишь её историю, да?» — спросил Вася'.

«Помню», — мрачно ответил я.

«Её родители экспериментировали с выходом за пределы нашей браны в условиях земной гравитации…» — задумчиво сказал Вася и осёкся.

Какое-то время я терпеливо ждал.

«И что?» — наконец, не выдержав, спросил я.

«Ничего пока, — ответил тот. — Надо думать. Наблюдать».

«Мы говорили насчёт Тени», — напомнил я.

«Да. Возможно, имелось ввиду что-то другое. Не твой двойник. Или же нечто, что за ним стояло. В любом случае, тебе лучше быть начеку».

«Вот уж спасибо! А то я расслабился!» — с иронией ответил я.

В этот момент корабль начал разворачиваться. Качка заметно усилилась. Я с беспокойством посмотрел на Лаймиэ — не проснётся ли? Но она, натянув тонкое одеяло до подбородка, продолжала дышать ровно и глубоко.

«Что могло за Земле случиться?» — я всё-таки решился задать Васе главный вопрос, который меня интересовал.

«Я не знаю, — ответил тот. — Но это точно каким-то образом связано с тем, что происходит здесь, у нас».

«Но каким⁈»

«Информации не хватает, — сказал Вася. — Нужно больше данных».

Я хотел вставить какое-нибудь едкое замечание, но не смог. Раздражение куда-то улетучилось, а я вдруг почувствовал себя пронзительно-одиноким. Что, если на Земле произошло нечто непоправимое? Что, если мне больше некуда возвращаться? Что, если Нарайа — мой новый дом, до конца жизни?..

Корабль завершил поворот. Мы ощутимо накренились на левый борт, потом выпрямились. Я снова взглянул в иллюминатор. И застыл: огромная часть звёздного неба была закрыта колыхающейся тёмной массой, которая в звёздном свете кое-где отсвечивала серебром. Между ней и морской поверхностью то и дело мелькали фиолетовые молнии. Кажется, за плеском волн я даже расслышал отдалённый грохот.

— Серьёзная буря, да? — за спиной вдруг послышался голос Лаймиэ. Я обернулся. Возможно, чуть резче, чем следовало — она отпрянула. — Тейдан? Всё в порядке?

— Да, — ответил я. — Да, надеюсь…

— Не нравится мне это… — сказала Лаймиэ, неотрывно глядя в иллюминатор. — Давай поднимемся, что ли. Узнаем, можем ли быть чем-то полезными, если эта махина нас накроет.

Нас действительно накрыло. Через полтора местных часа после того, как мы оделись и вышли из каюты, направляясь на ходовой.

За главного, то есть, получается, за капитана тут был Трумбэл. У него был солидный опыт мореплавания — до того, как попасть на остров, он работал в транспортной компании, занимающейся перевалкой грузов через Срединное Море. Он же выбрал себе помощников, которые координировали работу механиков, назначенных в машинное отделение.

Удивительно, но импровизированная команда действовала на удивление слаженно. Словно не один месяц провела в море.

Ещё на мостике присутствовал Мэрдан. Он скромно забился в унифицированное кресло возле большого стола, на котором в специальных распорках находился огромный развёрнутый свиток с навигационными картами.

Я в который раз удивился отсутствию серьёзных противоречий между бывшими стражниками и заключёнными. Изменившиеся социальные роли всё сообщество приняло как-то легко и свободно. Слишком легко. Возможно, их прежние отношения вовсе не были такими, какими они виделись со стороны, для административного руководства.

Чем они могли тут заниматься, на отдалённом острове? Кроме организации секс-туров для дам, которым хотелось острых ощущений? Впрочем, для того, чтобы проводить расследования ситуация сейчас, мягко говоря, была не самая благоприятная.

Поначалу, когда погода только начала портиться, ни Трумбэл, ни его подручные не проявляли серьёзных признаков беспокойства. Но по мере того, как ветер крепчал, а волны начали захлёстывать бак по самую надстройку, они всё мрачнели.

Когда мы поднялись, часть команды уже была занята тем, что проверяла все трюмы с припасами, чтобы всё было надёжно принайтовано. Кто-то даже начал обходить каюты. Корабль поднимали в спешке, более-менее привели в порядок технические помещения, избавились от трупов, но на борту оставался изрядный бардак, который в штормовых условиях был опасен.

Мы с Лаймиэ вызвались добровольцами — обходить каюты и помещения на нижних палубах, где беспорядок мог быть особенно опасен. Нам выделили сектор в районе нашей каюты и ниже — до самого трюма.

Работать в условиях качки было тяжело — но мы справлялись: размещали вещи по шкафам, запирали их, проверяли крепление мебели, при необходимости подтягивали специальные винты, которым она была закреплена на палубе.

От трийан оставалось много чего: нательные сумки, в которых они переносили личные вещи и документы, специальная обувь, гигиенические наборы и прочее. А также свитки-книги, фотографии и прочие мелочи. Кое-где на стенах даже висели фотографии, на которых трийане были запечатлены в компании людей, видимо, по каким-то торжественным поводам.

Мы почти успели добраться до нашей палубы, когда вдруг качка резко усилилась. Корабль беспорядочно кидало на волнах. В борта будто то и дело ударяли кувалды. Палуба то ударялась в пятки, то проваливалась, оставляя нас в невесомости.

— Ну всё, — сказал я после очередного такого кульбита. — Дальше небезопасно…

Только я произнёс это, как в коридоре замигали синие лампы и послышался неприятный треск.

— Аварийные команды по отсекам, штормовые переборки закрыть, пассажиры на первую палубу, закрепиться, — в динамиках прохрипел усталый голос Трумбэла.

«Что такое „штормовые переборки“?» — спросил я Васю.

«Тут принято оставлять сообщение по верхней палубе между отсеками, даже в шторм, — ответил тот. — Такая странная традиция. Его прекращают только тогда, когда возникает аварийная ситуация или непосредственная угроза затопления».

«Ясно», — ответил я.

— Надо наверх, — сказал Лаймиэ.

— Наверх так наверх, — согласился я.

— Тейдан… возможно, придётся покинуть корабль.

— Куда? — невольно улыбнулся я, представляя, что сейчас происходит за бортом.

— Непотопляемые плоты — хороший шанс выжить. Если нас опрокинет, — ответила она.

Будто в подтверждение её слов палуба под нам вдруг вздыбилась, поднявшись чуть ли не на сорок пять градусов. Зависла на секунду в таком положении. Потом рухнула вниз.

Чтобы остаться на ногах, приходилось изо всех сил держаться за специальные поручни, установленные вдоль переборок в коридоре.

«Тут интересная система спасения, — заметил Вася. — Не такая, как на земных кораблях. Там, скажем, есть особые крепления, которые…»

«Не сейчас», — перебил я его.

Я довёл Лаймиэ до главной палубы, где уже собралось большинство тех, кто не был занят в борьбе за живучесть. Они стояли вдоль переборок, держась за штормовые поручни.

— Жди здесь, — сказал я ей, убедившись, что она надёжно держится.

— А ты?..

— Надо голову забрать, — ответил я, двигаясь обратно к трапу на нижнюю палубу.

— Переборки! Их скоро закроют! — предупредила она.

— Успею, — самоуверенно ответил я.

Корабль продолжало кидать и швырять. Синее аварийное освещение то и дело мигало. Передвижение требовало усилий и полной сосредоточенности.

Наконец, я добрался до нашей каюты. Со второй попытки открыл дверь, и меня тут же затащило внутрь так, что я едва не споткнулся о высокий комингс, едва успев в последний момент оттолкнуться от палубы.

Металлическая ёмкость с головой была на месте. Я взял её вместе с матерчатой сумкой, которую приспособил для её переноски, накинул на плечо, и уже собрался было выходить, когда вдруг почувствовал чьё-то чужое присутствие.

Я осторожно обернулся.

В дверном проёме стоял незнакомый мне человек. Его суровое лицо с густой бородой было искажено странной гримасой, лишь отдалённо напоминающей улыбку, а глаза, казалось, светились изнутри синим огнём. Впрочем, это могла быть иллюзия из-за аварийного освещения.

Я осторожно снял сумку с плеча, раздумывая, нельзя ли будет использовать ёмкость с головой в качестве оружия. Мгновение спустя решил, что, с учётом складывающихся обстоятельств ещё как можно, и перехватил лямку поудобнее.

— Ты кто? Что тебе надо? — спросил я, стараясь, чтобы мой голос звучал твёрдо и уверенно. Иногда это помогает сбить с толку нападающего.

Улыбка медленно сползала с лица человека.

— Ты не тот… — вдруг заявил он с досадой. — Не тот и не там… всё неправильно, неправильно.

Резкий вздох со всхлипом.

— Ты о чём? Эй?

Его взгляд остекленел на секунду. Потом снова стал осмысленным. Он тряхнул головой.

— О, здравствуйте, — продолжал человек. Его голос резко изменился. Он перешёл с эйра на урмуд, причём на вежливую форму.

— Кто вы? — снова спросил я, тоже на урмуде.

— Меня зовут Тримран. Я механик. На этой палубе заклинило аварийный люк. Трумбэл послал меня посмотреть, в чём дело.

— А, — кивнул я. — Ясно.

— Вам лучше подняться на главную палубу. Там находятся непотопляемые плоты и люки для аварийной эвакуации. Шторм серьёзный, я такого и не припомню за все десять лет, что провёл на острове…

Тримран почему-то виновато улыбнулся.

— Да… да, конечно. Поднимусь.

— Вот и отлично! Скажите… это ведь вы… да? — добавил он с детской непосредственностью. — Ну… прилетели к нам? Да?

— Верно, — кивнул я.

— Мне почему-то кажется, что Трумбэл зря перестраховывается, — сказал мой собеседник. — Мы не можем утонуть. Пока вы на борту.

Он снова улыбнулся — в этот раз вполне нормальной, человеческой улыбкой.

Тер-Маа

Под утро нас выбросило на мель. И тут же ветер стих, как будто только этого и добивался. Корабль стоял, чуть накренившись на левый борт, возле отвесной прибрежной скалы, едва ли не прижавшись к ней бортом. Будь последняя волна чуть более мощной — и нас бы приложило корпусом так, что он бы наверняка треснул. Если же она была бы, наоборот, слабее — корабль бы застрял на мелководье, и выгружать припасы было бы ой как не просто.

Нам исключительно повезло. Это признавали все: и Трумбэл, чьи полномочия капитана заканчивались, и Минлэр, который снова брал руководство в свои руки.

Эвакуация проходила быстро и максимально организованно: установили пандус, собранный из каких-то переборок, по которому тащили припасы на высокий берег.

К сожалению, никакого серьёзного наземного транспорта на острове в принципе не было, как и автомобильных дорог. Так что максимум, чем мы располагали — это технические тележки, которые к тому же вязли в песке.

Один из бывших заключённых придумал решение этой проблемы — обмотать колёса снятыми с корабля пожарными гидрантами, разрезанными вдоль. Это где-то в два раза увеличило поверхность контакта. Конструкция не слишком надёжная — но на какое-то время её должно было хватить.

Согласно расчётам, сделанным Мэрданом ещё на корабле, путь через пустыню должен занять три дня. Потом мы выйдем на берег Изумрудного моря у границы плодородных земель, и дальше нужно будет подняться до устья ближайшей реки, текущей с севера. Уже на месте предстояло придумать способ, каким образом идти против течения.

Те места населены мало, крупных городов нет, лишь небольшие поселения, почти наверняка захваченные трийанами. За день до прибытия я планировал провести разведку с помощью зонда, а заодно выйти на связь с Ринэлом. Но не раньше. Не хотелось рисковать — противник, обладая цифровым кодом, мог использовать достаточно совершенные средства обнаружения, чтобы запеленговать мои передачи. Если уже этого не сделал. В этом случае возле «Севера» меня могла ждать ловушка.

Всё это необходимо было учитывать в дальнейшем планировании. Как и предупреждения, полученные с Земли.

Когда Эйлаан поднялась достаточно высоко, у горизонта на востоке появилось пять чёрных точек. Похоже, трийанский флот понёс потери. Но всё равно их оставалось слишком много для того, чтобы пытаться уничтожить их в прямом столкновении.

Команда во главе с Трумбэлом заметила надвигающуюся угрозу. Погрузка ускорилась.

Мы с Лаймиэ активно помогали. Таская грузы, я обнаружил, что мой наряд, который поначалу казался мне нелепым и неудобным, оказывается, вполне подходил для активной работы: пористый материал на лёгком ветерке испарял излишки влаги, создавая приятную прохладу.

Плохо только, что я сильно выделялся в общей массе заключённых. Я даже думал переодеться, но, по совету Васи, решил повременить с этим. Пускай народ сначала пообвыкнется, притрётся. Да и переход вовсе не обещал быть лёгким. Лучше сохранять некоторую дистанцию и пользоваться уважением, пускай и основанном на местных суевериях.

К обеду мы были готовы выдвигаться. Трийанские корабли двигались куда быстрее, чем мне поначалу показалось. Похоже, они задействовали все резервы мощности, не жалея корабельных машин. Что ж, такая торопливость с их стороны легко объяснима: единственный шанс выполнить свою задачу — это перехватить нас в прибрежной зоне.

Несмотря то, что времени в нашем распоряжении оставалось совсем не много, заключённые и присоединившиеся к ним охранники не спешили выдвигаться. Постепенно они собирались чуть в стороне возле повозок; просто стояли там, то и дело бросая сосредоточенные взгляды то на меня, то на своё руководство.

Я уже хотел было подойти к Минлэру — напрямую спросить, что всё это значит, но бывший начальник тюрьмы сам подошёл к нам с Ламиэ.

— Так получилось, что большинство здесь из жарких мест возле экватора… хотя вы уже в курсе, — он мялся, явно смущаясь. — В общем, людей надо как-то успокоить. Я разрешил провести обряд, принятый среди ульмиров, отправляющихся на охоту.

— Вот оно что, — улыбнулся я. — Сколько это времени займёт?

— Не очень долго, минут десять-пятнадцать, — ответил Минлэр. — Только у меня большая просьба, — он посмотрел на Лаймиэ. — Женщины не должны видеть это.

Конечно, я ожидал, что она будет возражать. Уже даже набрал в грудь воздух, чтобы выдать набор стандартных в таких случаях возражений.

— Ладно, — вдруг сказала она. — Я буду вон за той за тележкой, — она указала в сторону готового к походу каравана из нескольких тележек. — Возле колеса. Там тень, не жарко, и не видно ничего кроме моря.

Я удивлённо поднял брови. Она же подмигнула мне в ответ и направилась в указанное место.

— Вот и отлично, — кивнул Минлэр с явным облегчением, продолжая выжидательно смотреть на меня.

— Что? Мне тоже участвовать?

— Обязательно, — ответил он. — Понимаете, я ведь говорил, что многие совершенно убеждены в том, что…

Минлэр запнулся, подбирая слова.

— Хорошо, — кивнул я. — Что надо делать?

Обряд оказался… странным. Впрочем, что бы подумали местные жители о земных религиозных традициях? Особенно экзотических, которые до сих пор практикуются где-нибудь на отдалённых островах в Юго-Восточной Азии?

Здесь хотя бы обошлось без чего-то калечащего или явно аморального.

Мне всего-то пришлось полностью раздеться и сесть возле специально разведённого костра, скрестив ноги — так, как показал Трумбэл.

Потом участвующие в обряде уселись кружочком и затянули какую-то заунывную песню. Я едва понимал слово через два: похоже, они использовали какой-то древний, неизвестный мне вариант урмуда. Там было что-то про Вечную Жизнь, Свободу и круговорот вещей.

На последних нотах песни все поднялись на четвереньки и в таком положении по очереди подходили к костру, справа от меня. На секунду протягивали руки так, чтобы их лизнули языки пламени, потом быстро убирали их, оглядывались на меня, кланялись и отступали.

В самом конце ко мне на четвереньках подполз Трумбэл. «Теперь ты», — сказал он, кивая на костёр.

Я нехотя встал на четвереньки. Протянул перед собой правую руку, намереваясь коснуться огня. Костёр был сложен из какого-то деревянного лома. Не удивлюсь, если на это дело пошла мебель из внутренних помещений севшего на мель судна. И в этот момент одна из крупных деревяшек вдруг стрельнула искрами и раскололась на две части.

«Ох!» — выдохнул Трумбэл, завороженно глядя в огонь.

На мгновение отпрянув, я всё же коснулся ладонью языка пламени.

«Теперь всё?» — тихо спросил я, легонько коснувшись неформально лидера бывших заключённых плечом. Тот вздрогнул всем телом, посмотрел на меня расширенными глазами. Потом опустил голову и произнёс: «Да, твоя Тень».

Я вздохнул, стараясь скрыть досаду.

Полуденное солнце немилосердно жарило. Моя кожа за предыдущие дни успела немного адаптироваться к местному ультрафиолету и загореть. Однако такое испытание она бы не выдержала — так что мне пришлось воспользоваться импровизированной накидкой, сделанной из полотенца, которое я забрал из нашей каюты. Она защищала сразу и голову, и плечи, к тому же хоть как-то маскировала меня среди однообразно-серой одежды бывших заключённых.

Легкий сухой ветер, дующий из глубины пустыни, надёжно заметал наши следы на белом мелком песке.

После полудня ко мне подошёл Минлэр. Мельком взглянул на Лаймиэ, улыбнулся.

— Хорошо идём. По моим расчётам от точки высадки уже пятнадцать километров, — сказал он.

«Одиннадцать с половиной», — тут же прокомментировал Вася.

— Немного меньше, — ответил я.

— Всё равно, выследить нас теперь не так просто… может, остановимся на привал? Скоро начнётся самое пекло!

«И с чего это он вдруг со мной советуется? — удивился я. — Нашёл специалиста по пустыням…»

«Думаю, дело в обряде, — ответил Вася. — Совпадение, но для местных такое многое значит».

«Да понятно», — с досадой мысленно ответил я.

После чего встал, оглядываясь назад и прислушиваясь.

Люди, тянувшие тележки с водой и припасами, тоже замерли рядом.

Видимо, потому что перестали скрипеть неважно смазанные оси и намотанные на покрышки шланги, я услышал. Звук был похож на отдалённый треск.

Судя по выражению лица Минлэра, мне не послышалось.

— Похоже, у них есть транспорт, — тихо сказал тот.

Люди в караване начали беспокойно оглядываться и перешёптываться. Несколько десятков пар глаз неотрывно смотрели на меня.

— В сторону едет… — заметил я, пытаясь определить направление, откуда доносился звук. Сложность была в том, что его, очевидно, немного относило ветром.

— Они прочёсывают местность, — предположил подошедший к нам Трумблэл. — Кругами. Будто зверя загоняют…

Он пристально глядел на меня, с очень странным выражением на лице, будто ожидая, что я сейчас произнесу нечто, способное разом решить все наши проблемы.

Хорошо бы найти укрытие… я огляделся. Вокруг — ровная как стол пустыня. Белый песок. Приходится постоянно щуриться и прикрывать глаза куском материи. Где тут спрятать несколько сотен человек? Попробовать закопать?

Я представил себе, как будет выглядеть со стороны такое укрытие. Не вариант: слишком заметно. Или нужно копать гораздо глубже, чем мы можем себе позволить, учитывая ограниченное время и отсутствие специального снаряжения.

— Идём дальше, — сказал я. — Забираем чуть южнее. Смотрим на местность — может, попадётся какое-то укрытие. Скальный массив или что-то в этом роде.

Трумбэл пожевал нижнюю губу. Выглядело это диковато, учитывая шрамы на его лице.

— Карты Тер-Маа не точны. Говорят, здешние скалы и оазисы могут двигаться, когда духи предков ушедших племён заводят неверных ульмиров в ловушку… — сказал он. — Здесь нужно доверять своему сердцу. Оно выведет!

В ответ я молча кивнул, и мы пошли дальше.

«Почему южнее? — спроси Вася, когда Трумбэл и Минлэр отошли в сторону. — Вероятность встретить укрытие везде одинакова, Трумбэл прав, точных карт нет. А нам нужно на север!»

Я задумался. И правда — почему? А потом осознал, что в дело включилась её величество интуиция. Меня тянуло на юг. Понятия не имею почему.

«Опасаюсь я таких вещей… — признался Вася. — Скажи, ты слышал анекдот про внутренний голос?»

Я едва удержался, чтобы не засмеяться. Лаймиэ посмотрела на меня с недоумением, заметив широкую улыбку.

«Да ну тебя», — мысленно ответил я Васе.

«Блин, да я не про это вообще!»

«Много говоришь. Внутренний голос», — ответил я.

Кажется, мой невидимый спутник обиделся.

Мы останавливались каждые полчаса. Я слушал и пытался прикинуть, сколько у трийан средств передвижения, их скорость и выбранную тактику прочёсывания. Получалось плохо: данных не хватало, а некоторые факторы, вроде скорости ветра, приходилось учитывать лишь очень приблизительно.

Наконец, во время очередного привала, в мои размышления и подсчёты вмешался Вася. Он молча синтезировал в моём поле зрения экран с картой Тер-Маа, пройденным нами путём и предполагаемым маршрутом трийанских патрулей.

Если Васина реконструкция верна, они начали с северо-западного направления. Самый короткий путь до нашей цели. Затем они перешли западному направлению. И, похоже, вот-вот должны были начать прочёсывать юго-запад.

«Плохи дела», — заметил я.

«Наоборот: твоё решение было оправданным. Признаю, интуиция имеет право на существование», — снова заговорил Вася.

Карту на экране перед моими глазами сменило изображение двух колёсных автомобилей, напоминающих багги: трубчатый каркас, лишь местами обтянутый чем-то вроде брезента. Потом рядом с ними возник грузовик с открытой кабиной, огромным кузовом и непропорционально большими колёсами.

«То, что я услышал, — прокомментировал Вася. — Два внедорожника и один вездеход. Совпадают по характеристикам. Больше у них нет серьёзного транспорта. То есть, с того момента, как нас обнаружат, до атаки будет какое-то время на подготовку».

«Знаешь, — сказал я. — Мне тебя очень не хватало. В других местах, где мне приходилось бывать».

«Будем считать, это комплимент», — сказал Вася после небольшой паузы.

Это случилось почти одновременно: мы нашли укрытие, и нас обнаружили трийане.

Сначала кто-то из авангарда крикнул, обращаясь к Трумбэлу. Тот использовал оптику — что-то вроде подзорной трубы, которую забрали с мостика судна — чтобы тщательно изучить направление, куда указал человек. Потом он улыбнулся и направился ко мне.

Ровно в этот момент отдалённый треск моторов, к которому все уже успели привыкнуть, вдруг резко усилился. Все оглянулись — чтобы увидеть, как над дальним барханом позади нас появился силуэт внедорожника. Именно такого, какой мне показывал Вася.

Надо отдать должное нашему отряду: арьергард вовремя сориентировался и попытался открыть огонь по разведчику. Но тщетно, конечно — расстояние было слишком большим.

«Сколько у нас времени?» — спросил я у Васи, пока Трумбэл шёл ко мне.

«Много. Часа два думаю — пока он вернётся, пока загрузят команду на вездеход, пока он доедет обратно… к тому же, выгружаться они будут не прямо перед нами. Они ведь знают, что мы вооружены. Скорее всего, сделают это на подходе. А потом, небольшими группами постараются взять нас в кольцо и уничтожить», — ответил тот.

— Что впереди? — спросил я. Сейчас именно это было самым важным.

— Скальное плато и ущелье, — ответил тот. — Надо бы разведку сделать…

— Времени нет, — ответил я. — Двигаемся вперёд.

— Я передам своим людям, чтобы выложились по полной, — кивнул Трумбэл.

— Все тянут и толкают, — добавил я. — Включая меня. И Лаймиэ.

До этого Трумбэл, некоторые его подручные, авангард с арьергардом и часть бывших охранников лишь несли некоторые вещи на себе, но не толкали общие тележки. Не могу сказать, что мне это нравилось, но вмешиваться я не решался. Не хватало ещё нарушить хрупкое равновесие в группе в экстремальных условиях.

— Добро, — согласился Трумбэл после некоторого колебания. — На второй тележке больше всего воды, подключайтесь.

— Но выкладываться до изнеможения нельзя, — добавил я. — Силы будут нужны для драки.

— Понял тебя, — ответил он на эйра, снова переходя на ты. Я даже не пытался понять, с чем связаны такие переходы, а просто решил принимать их так, как есть.

Мы дошли даже быстрее, чем я рассчитывал. Мелкий белый песок под ногами постепенно сменялся ровной каменной плитой. Тележки толкать становилось всё проще.

Ущелье оказалось в ширину метров десять. Разлом в каменном щите, на который мы забрались. На другой стороне — продолжение всё той же каменистой равнины. Подступив к его краю, я посмотрел вниз. Впечатляет: высота метров тридцать. Я было загрустил: никакого спуска в зоне видимости не наблюдалось, но, как вскоре выяснилось, я просто не туда смотрел.

Ребята из авангарда успели сбегать на разведку и нашли что-то вроде бокового ответвления от основного ущелья. И вот как раз там имелась обширная насыпь, плавно спускающаяся вниз.

Не мешкая, отряд двинулся в ту сторону.

Мы почти достигли дна, когда парни из арьергарда, оставшиеся наверху, замаскировавшись у края спуска, подали знак: замечены трийане. Минлэр тут же скомандовал им отходить.

Да, теоретически можно было оставить засаду из небольшого количества бойцов, чтобы дать возможность основному отряду выиграть время. Но мы не собирались отходить дальше — преимущество в скорости на стороне трийан. Наш единственный шанс — это найти достаточно надёжное укрытие. В идеале пещеру, где численное преимущество врага и его скорость нивелировались бы. Так что такая жертва была бы полезна, но совсем не обязательна.

И пещера действительно нашлась! Неприметная расщелина справа от насыпи, по которой мы спустились, открывала доступ в обширный подземный зал, на противоположной стороне которого имелось аж целых пять проходов, ведущих в глубину системы.

Закатить тележки через щель не получилось, так что мы сначала перетаскали весь груз в первый зал вручную. А уже потом поставили их на бок и таким образом смогли затащить внутрь.

Можно было бы остаться в первом зале. Организовать здесь оборону на случай, если нас всё-таки обнаружат. Но Минлэр, посовещавшись со своими подчинёнными и с Трумбэлом предложил двигаться дальше, в один из проходов.

Немного поколебавшись, я поддержал этот план. Единственное, что ограничивало время нашего пребывания в пещере — это заряд электрических батарей в немногочисленных фонариках, которые мы взяли с собой.

Подземелье

Самая большая опасность, которая теоретически может подстерегать в пещерах — это воздух. Точнее, его состав. Горючие газы, окись углерода и прочие неприятности, которые не так просто заметить.

Пока снаружи был день, специалисты, которые оказались среди заключённых, соорудили что-то вроде кустарных газоанализаторов. Они сначала развели в стеклянной ёмкости небольшое количество каустической соды, которая нашлась среди припасов. Потом нарезали полоски из плотной белой ткани, которая использовалась для защиты припасов от палящего солнца, и некоторое время вымачивали их в получившемся растворе. После этого два парня, соблюдая все возможные меры предосторожности, вытащили эти полоски наружу и высушили их на горячих камнях.

«Если покраснеет — значит, угарного газа много, — объяснил Трумбэл, когда Лаймиэ обратилась к нему с вопросам насчёт этих приготовлений. — Придётся уходить».

Высушенные полоски повесили на небольших столбиках, сделанных из походного инвентаря, в главном зале, в крайнем правом проходе и во втором зале, где было решено разбить главный лагерь — потому что там оказался самый ровный пол, и его не надо было чистить от каких-то завалов, присутствовавших в других залах.

Дежурные раз в час обходили пещеру с электрическими фонариками и проверяли полоски.

Однако, учитывая ненадёжность этого кустарного метода, для контроля за атмосферой использовался и другой метод. Двое часовых, которые сидели на посту у входа в пещеру, в замаскированной позиции снаружи, перед сменой контролировали состояние сменщиков.

В пещере было прохладно. И если поначалу это обстоятельство казалось даже приятным, то ближе к ночи низкая температура начала становиться проблемой. Несмотря на контроль, ни о каких кострах, разумеется, и речи не могло идти — слишком опасно. Поэтому приходилось кутаться в то, что люди взяли с собой. Были ещё небольшие циновки из сушёных водорослей, которые централизованно запасли для ночлега в пустыне. Они стали настоящим спасением — иначе ночевать бы пришлось на голом холодном камне.

Но в целом, со своей своеобразной одеждой, я оказался далеко не в выигрышном положении. Да, белая накидка, которую я использовал как защиту от солнца, сохраняла какое-то время тёплый воздух внутри, если стараться не двигаться. Однако не слишком долго. Так что я предпочёл активность.

Когда температура опустилась до такой степени, что изо рта начал идти пар, я начал двигаться. Разминаться.

В пещере не было постоянного света. Фонарики включали только на время смены караулов и контроля полосок, ради экономии батарей. И в полной темноте, должно быть, мои пыхтения и сопения во время отжиманий и приседаний могли вызвать некоторое беспокойство соседей. Но мне было плевать.

Такие разминки приходилось делать каждые десять-пятнадцать минут. Иначе холод становился совсем уж невыносимым. Я даже хотел попроситься в дозор, чтобы выйти наружу, надеясь, что там не настолько холодно. Но Вася отговорил меня. «Мы в пустыне, — сказал он. — На дне ущелья может быть ещё холоднее, чем здесь!»

Осознавая, что утро я встречу в полном изнеможении, я малость приуныл. И тут на помощь пришла Лаймиэ.

Я ощутил её присутствие рядом, когда собирался вставать на очередной сет «разминки».

— Мучаешься? — шёпотом спросила она.

— Есть немного, — неохотно признался я.

И в тот же момент почувствовал, как на меня опустилось что-то шуршащее и почти невесомое.

— А ведь мог бы попросить о помощи, — сказала Лаймиэ, устраиваясь со мной рядом.

Она прижалась ко мне. Я поднял руки и обнял её, неожиданно обнаружив, что её комбинезон оказался расстёгнут. В этом не было ничего эротического. Она сделала это, чтобы эффективнее отдавать своё тепло.

— Это термоодеяло, — так же шёпотом продолжала она, укутывая нас поплотнее. — Оно отражает инфракрасные волны и непроницаемо для воздуха. У каждого пилота в комбинезоне есть такое, вместе с аптечкой.

— У нас есть такие же, — ответил я. — Спасибо.

— Не жди в следующий раз. Хорошо? Если я могу чем-то помочь, говори сразу. Вдвоём всегда легче.

— Хорошо, — пообещал я.

Холод постепенно отступал. Накатывала сонливость. И в какой-то момент я перестал ей сопротивляться.

Мне редко снятся сны. И это, пожалуй, хорошо — я не слишком хочу сталкиваться со многими вещами, которые скрываются в глубинах моей памяти. Не хочу отпирать двери, которые с таким трудом тщательно закрыл на замок и запечатал.

Но этот сон мне, скорее, нравился. В нём было тепло. Я лежал на берегу ласкового моря и смотрел на горизонт. Там, вдалеке, шла вереница торговых кораблей. Я знал, что они направляются в Новороссийск.

— Их так много! — удивилась Лаймиэ.

Она рядом со мной лежала на песке. Над нами нависала известковая скала. «Значит, мы где-то рядом с Геленджиком», — сообразил я. И только потом осознал, что вижу Лаймиэ на Земле.

— Конечно. Порт большой!

Я приподнялся на локтях и посмотрел на неё. Она улыбалась. Её кожа стала бронзовой от загара, а сложение, пускай и остающееся могучим по земным меркам, всё-таки стало более изящным. «Похоже, мы здесь давно. Да, Вася?» — мысленно спросил я. И не получил никакого ответа.

Меня это расстроило. Я вздохнул и снова посмотрел на горизонт. Где-то закричала чайка. Лаймиэ посмотрела в ту сторону, прикрыв глаза от прямых солнечных лучей.

— Птицы. Это лучшее, что есть на Земле! Разве не чудо? — сказала она.

— Пожалуй, — согласился я.

— Но вот ваши насекомые… это бр-р-р-р!

Я рассмеялся.

— Но их не бывает зимой, — продолжала Лаймиэ. — Они не могут двигаться, когда холодно. Возможно, я могла бы полюбить здешнюю зиму. Скажи, она ведь скоро наступит?

Я посмотрел на небо. Его глубокая синева вдруг выцвела, подёрнулась серой дымкой. А потом пошёл мелкий снежок. Тепло стремительно улетучивалось.

Я вздрогнул и проснулся. Открыв глаза и обнаружив вокруг полную черноту, я судорожно вздохнул. И лишь потом окончательно вернулся к реальности.

— Тейдан! — прошептала Лаймиэ.

Она откинула термоодеяло и аккуратно трясла меня за плечо.

— Да? Да, проснулся, — ответил я.

— Объявили завтрак. Тебе обязательно надо поесть после нагрузок. Ты как вообще?

После сна в неудобной позе на короткой подстилке, тело затекло. Я снова размялся, стараясь не обращать внимания на ноющие после вчерашнего мышцы.

Как раз в конце разминки в пещере зажгли свет: дежурные включили пару фонарей и направили скрещенные лучи на свод.

Бывшие заключённые, назначенные поварами, стояли на раздаче возле поклажи, сгруженной с одной из тележек. Завтрак был скудным: немного сушёной рыбы и каких-то морских гадов, видовую принадлежность которых я даже не хотел знать. Плюс порция холодной воды.

Тем не менее, пища меня взбодрила. Через некоторое время внутри начало разливаться приятное тепло.

Как раз тогда, когда я начал было задумываться о том, что хорошо бы послать наружу разведку, ко мне подошёл Минлэр.

— Тейдан, подойдёшь? — он кивнул в сторону дальнего угла зала, где разместился он с бывшим тюремным руководством. Там же сейчас находился и Трумбэл.

— Конечно, — ответил я, посмотрев на Лаймиэ.

— Иди, придумывай, как нам выбраться, — улыбнувшись, сказала она.

На днище одной из перевёрнутых тележек организовали что-то вроде рабочего стола. В центре находился развёрнутый свиток с картой Тер-Маа, изобилующей пробелами.

— Похоже, мы здесь, — пробасил Трумбэл, указывая на участок южнее и западнее точки высадки.

«Он совершенно прав!» — подтвердил Вася.

— Ульмиры тут не бывают, охотиться не на что: места сухие, — продолжал он. — А другим бывать тут недосуг. Так что вот это плато, — он обвёл толстым скрюченным пальцем с обломанным ногтем участок карты, — не изучено. Трийан тут, как говорят, тоже отродясь не было: не любят они сушь.

— Они уже поняли, что мы скрываемся здесь в ущельях, — вмешался Минлэр. — Вопрос времени, когда они полезут сюда.

— На их месте я бы дождался подмоги, — ответил Трумбэл. — Просто так лезть-то сам понимаешь… а вот направление мы выбрали грамотно. Вот здесь и вот здесь, — он указал на участки севернее. — Нас бы уже достали в открытых песках.

— Так просто нас бы не взяли! — добавил стоящий рядом Мэрдан.

— Не взяли бы, — согласился Трумбэл. — Сначала потрепали бы как следует. Поигрались бы, как молодой могс с хриссой.

В наведённой памяти тут же всплыла информация, что хриссы — местный вид хрящевых рыб, основная добыча могсов на ранних стадиях развития.

— Пять кораблей… — вздохнул Минлэр. — Их слишком много. Ни сбежать, ни отбиться.

— А мы бы сунулись на запад. Если б не он, — Трумбэл пристально посмотрел на меня.

В сумеречном свете, который давали скрещенные лучи фонарей, его искалеченное лицо казалось гротескной маской.

— Скажи, достопочтенный. Ты знал? — спросил он, переходя на урмуд.

— Знал что? — я автоматически ответил на том же языке.

Мэрдан едва заметно скривился, будто проглотил что-то кислое.

— Куда идти. Тебе было знамение?

— Нет, — улыбнулся я. — Никакого знамения не было.

«А точно не было?» — вдруг вмешался Вася.

«Интуиция и знамение — разные вещи», — ответил я.

— Надо провести разведку, — сказал Минлэр. — Если они выжидают, можно попробовать улизнуть. Они не могут охватить все окрестности наблюдением.

— Согласен, — кивнул Мэрдан.

— Разведка дело хорошее… — сказал Трумбэл, снова склоняясь над свитком-картой.

Я хотел пойти сам, но Мэрдан был категорически против. «Понимаешь, люди верят в лучшее, когда ты рядом. Если что-то случится — это их убьёт заранее, до первого столкновения с трийанами, понимаешь?» — сказал он тихо, взяв меня за локоть.

И я вынужден был согласиться, что он прав. В таких походах морально-психологическое состояние было исключительно важно.

Поэтому мне, как и всем в пещере, пришлось ждать возвращения разведчиков.

Они появились за час до назначенного времени обеда. Два худых и жилистых (по местным меркам) парня. Оба — мрачные, как грозовая туча. Говорить они начали только тогда, когда отошли в дальний конец пещеры, к импровизированному столу.

— Плохо дело, — сказал старший. Я не знал его имени, а спрашивать было не с руки. — Мы видели вертолёты. Три штуки, двигались с юга на север.

— Они всё-таки вызвали подмогу… — вздохнул Мэрдан.

— Надо выдвигаться ночью, — вмешался Трумбэл. — Сидеть здесь всё равно что дожидаться участи в капкане.

— Да, пожалуй… — согласился Минлэр. — Попробуем днём маскироваться. А там уж как повезёт… непосредственно возле нас они высадиться не смогут — мы достанем вертолёты из пулевиков.

— Три вертолёта — это ничто! — бодро заметил Трумбэл. — Раздавим как кмульсцу!

В наведённой памяти не оказалось сведений о том, что такое «кмульсцу». А спрашивать Васю не хотелось — чтобы не отвлекаться от совещания.

— Так-то оно так… вопрос только в том, как быстро они подтянут остальных. И сколько всего вертолётов, — сказал Минлэр.

— А что за вертолёты были? Какая модель? — поинтересовался я.

— Грузовая модификация, такие используются в садках. Мы поэтому и поняли, что это трийане. А то поначалу даже обрадовались — люди ведь куда чаще их используют! Но вот Тримлэр вовремя сообразил, — он поглядел на своего напарника.

— Да я что? В детстве мы жили на ферме рядом с территорией, за которой начинались садки. Я их ни с чем не спутаю!

— По нашим данным их не так много осталось, — сказал я. — Некоторые они потеряли, когда пытались атаковать поместье «Зелёной звезды».

— Они использовали вертолёты для атаки? — заинтересовался Минлэр.

— Вроде того, — я пожал плечами. — Но нам удалось отбиться.

— Ладно, — сказал бывший начальник охраны. — Выдвигаемся на закате. Не вижу других вариантов.

Однако спокойно дождаться заката у нас не вышло. Всего через час после обеда в главный зал вбежал караульный с внешнего поста.

— Они здесь! — кричал он взволнованно, размахивая фонариком. — Они здесь!

Включились ещё два фонарика, в пещере стало светлее. Люди зашевелились, поднимаясь на ноги.

— Тихо ты, тихо! — перебил караульного Минлэр, оказавшийся рядом с ним. — По порядку, помнишь? Как учили!

Караульный, молодой совсем парень, перевёл дух.

— Спустились в ущелье, двигаются в нашу сторону, — сказал он.

— Много? — уточнил Минлэр.

— Много, не сосчитал… может, сотня, может больше. Отряд. Все вооружены. И в какой-то специальной одежде. Никогда такого на трийанах не видел, — продолжал тот. — Толстые такие жилеты. Может, для защиты.

«Быстро они с промышленностью и экипировкой разобрались», — мысленно заметил я.

— Ясно, — кивнул Минлэр, потом скомандовал громко: — Собираемся! Установленным порядком идём дальше! Арьергард — ко мне!

Мы успели покинуть второй зал как раз тогда, когда в первом послышался шум. Похоже, трийане решили расширить входную щель под свои габариты.

«Если найдём проход, где им не протиснуться — у нас будет шанс!» — заметил Вася.

«Ну да. Если они не решат его взорвать», — мрачно ответил я.

Двигались быстро. Свет был только у тех, кто шёл первым. Остальные держались за руки или за тележки с поклажей, которые вынужденно несли на руках. Было понятно, что, возможно, этот нехитрый транспорт придётся скоро бросить — в первом же узком месте, но пока была такая возможность, его старались сохранить. Всё-таки припасы и их количество в пустыне — это жизнь.

Трийане буквально наступали нам на пятки. Их было слышно. Едва мы покидали очередной зал и спускались на следующий горизонт — до нас долетали звуки, как кто-то двигается там, где мы только что были.

Они удивительно быстро разобрались, через какой именно проход мы ушли. Или же в их распоряжении было достаточно сил, чтобы прочесать их все.

В какой-то момент я обнаружил, что Лаймиэ не просто идёт рядом: она вцепилась в мой локоть так, что рука даже начала затекать.

— Ты в норме? — тихо спросил я.

— Что? — встрепенулась она, немного ослабив хватку. — А. Да, Тейдан. Не волнуйся. Я нормально.

— Точно?

— Просто… не люблю темноту. И закрытое пространство.

— Как-то здесь безжизненно, — сказал я, просто чтобы отвлечь её. — На Земле в пещерах обычно много кто живёт.

— Правда? — заинтересовалась Лаймиэ. — В горах на севере, особенно по другую сторону Каменного Пояса, любят селиться ринлэмы. Эта такая огромная хищная тварь, вся покрытая шерстью. Но здесь, в пустыне, они бы не смогли выжить.

— На Земле в пещерах часто селятся насекомые, — сказал я. — Это такие существа… мелкие, с твёрдым внешним покрытием и шестью конечностями. Многие из них умеют летать. А отдельные пещерные виды даже светятся в темноте.

— Правда? — удивилась Лаймиэ. — Совсем как глубоководные морские ильмуэн! Но о том, что кто-то может светиться на воздухе я никогда не слышала!

— Правда, светятся не сами насекомые… точнее, они, конечно — но не взрослые особи, а их личинки.

В эйра не было слова «личинки», по понятным причинам. Так мне пришлось использовать русское слово.

— Эти… «ли-цси-ки». Они что-то вроде детей, да? — уточнила Лаймиэ.

— Не совсем. Насекомые в жизни проходят несколько трансформаций, которые называются метаморфозы, — сказал я, стараясь подобрать слова, максимально близкие по смыслу.

— Наверно, это красиво…

— Да, очень! Потолок пещеры выглядит как звёздное небо! — ответил я.

В этот момент где-то впереди, там, где мелькали огни авангарда, послышался утробный рёв. Вся наша процессия замерла. Наступила полная тишина. Даже звуки трийанских шагов за спиной тоже стихли.

«Женя», — вдруг позвал Вася. Его голос был крайне удивлённым.

«Подожди, тут у нас…» — ответил было я, но мой невидимый напарник меня перебил.

«Я получил в радиодиапазоне запрос на авторизацию канала связи», — сказал он.

«Что? Корабль вышел на связь? Но… как? Мы под землёй!»

«Женя, это не корабль, — ответил Вася. — Это… что-то ещё. И оно совсем рядом!»

«Подожди… запрос связи наш?»

«Да! Квантовая идентификационная метка криптосистемы верная. Наша система, проект „Север“», — ответил Вася.

«Но… как это возможно?»

Впереди снова послышался утробный рык. Погас свет.

«Я не знаю, но по инструкции обязан дать доступ», — сказал Вася.

«Подожди!» — мысленно окликнул я. Но было поздно.

«Вывожу запрос на визуал», — сказал мой напарник.

Друнлуг

Впереди, в узком лазе, куда ушёл авангард, раздались крики. Через минуту оттуда выбежал растрёпанный мужик со всклокоченной бородой.

— Оно! — кричал он, указывая большими пальцами через плечо. — Оно!

— Млэр, успокойся! — окликнул его Трумбэл. — Что там?

Через несколько секунд ещё несколько человек выбежали из щели. Они развернулись, перехватили в руках ножи и дубины, будто собираясь отражать нападение. Весь огнестрел находился под строгим контролем Мэрдана и его людей.

— Да что там⁈ — теряя терпение кирнул Трумбэл, забывая о том, что его могут легко услышать преследующие нас трийане.

— Надеюсь, оно не пройдёт, Старший… — ответил один боец из авангарда — седой, но крепкий мужик. Он единственный из авангарда выглядел относительно спокойно. Говорил без суеты. — Мы не знаем, что это. Не разглядеть.

Тем временем у меня перед глазами Вася активировал экран. Сначала на нём возник логотип в виде вставшего на дыбы белого медведя, под которым красовалась надпись: «Корпорация „Север“».

«Корпорация?» — удивился я.

«Смотри дальше», — ответил Вася.

Картинка изменилась. Теперь сверху экрана было написано: «Боевой модуль „Буран“».

Ниже шла небольшая таблица со следующими показателями:

Статус: активировано, ожидание приказа.

Энергия: 98%.

Диагностика систем: неисправностей не выявлено.

Оператор: полковник Алданов Евгений Викторович, «Шланг», допуск ф-А0.

Идентификация: подтверждено.

Под этой таблицей на экране было схематическое изображение какой-то штуковины с четырьмя конечностями, немного напоминающей медведя. Схема светилась зелёным светом.

«Полковник⁈ Вася, что это за фиговина?»

«Боевой модуль „Буран“, очевидно, — ответил мой невидимый напарник. — Установлено сопряжение, он находится под твоим контролем».

«Что, „Север“ разрабатывал такие штуковины?»

«Мне об этом ничего не известно, — сказал Вася. — Жень, не хочу тебя пугать… но, возможно, мы имеем дело с явлениями из других временных координат. Или же из другой реальности. Пока сложно сказать, теория для пространственной метрики четыре плюс два ещё не разработана толком…»

Сзади послышались крики. Трийане были совсем рядом. Едва я успел подумать о том, что неплохо бы организовать встречу их авангарда, как послышались первые выстрелы.

«Что ж, по крайней мере, горючих газов здесь нет…» — отстранённо подумал я.

Тем временем на экране, который Вася продолжал проецировать на моей сетчатке, появилась новая надпись: «Переход сопряжения в режим ожидания». И ниже — цифры обратного отсчёта.

«Чего это он?» — спросил я Васю, хватая замершую Лаймиэ и утаскивая её под защиту крупного валуна, должно быть, когда-то отколовшегося от пещерного свода.

— Эй! Я буду сражаться! — начала протестовать она.

— Подожди. Я нас вытащу! — пообещал я.

«После сопряжения он уходит в режим ожидания, если не произошло активации», — ответил Вася.

«Раз это боевой модуль, у этой штуки есть оружие, так?» — уточнил я.

«Полно! — подтвердил Вася. — Лучевое, кинетическое, электромагнитное и…»

«Как мне его активировать?»

«Есть два режима: первый — автоматический. Просто ставишь задачу, что надо уничтожить и какой рубеж взять, — сказал Вася. — Не рекомендую, если честно — этот „Буран“ тупой, как пробка! Наверно, его специально таким сделали. Умное оружие — это всё-таки слишком опасно, и…»

Снова выстрелы у дальнего конца пещеры. Гораздо ближе. Кажется, я даже видел искры от рикошетов.

«Вася, не сейчас! — взмолился я. — Второй режим какой?»

«Есть виртуальный режим. Как FPV на дронах, — продолжал напарник. — Активировать?»

«Да, да, скорее!»

Мир мгновенно изменился.

Моё тело стало громоздким, но невероятно сильным. Я ютился в узкой пещере перед крохотным лазом, пролезть через который нечего было и думать. В пещере было светло: я отчётливо видел каждую трещинку на каменных стенах. Больше того: сам камень оказался полупрозрачным. Я точно знал мощность пласта над головой, чувствовал песок у поверхности.

Ещё я видел сквозь стены. Видел людей, уже вступивших в схватку с трийанами в соседнем зале.

«FPV, говоришь?» — подумал я, мысленно прикидывая, как бы вскрыть тонкую стену возле лаза, чтобы люди по ту сторону не пострадали.

Перед глазами тут же появились расчёты, предлагаемые точки приложения усилий, вектора и прочее.

«Нравится?» — спросил Вася. Он по-прежнему был рядом.

«Посмотрим», — уклончиво ответил я, протискивая свою огромную руку-лапу в щель.

Камень крошился под моими ладонями. Я взглянул наверх — а ну как свод обрушится? Но автоматические расчёты напряжения окружающих пород, тут же появившиеся в поле зрения, успокоили меня.

Когда стена рухнула, люди разбежались по сторонам, открывая мне пространство для манёвра.

Я слышал, как кто-то громко закричал: «Друнлуг!!!»

Перестрелка прекратилась. Своим необычным зрением я видел, как трийане занимают позиции возле прохода в зал, который они только что штурмовали. Я посмотрел дальше, отслеживая весь наш путь.

Трийан было много. Куда больше, чем мы могли предположить. Несколько сотен точно. Похоже, они действительно направили сюда серьёзные подкрепления, и наверняка не только с помощью вертолётов.

Взглянув вниз, я обнаружил себя. И Лаймиэ, которая отчаянно хлестала меня по щекам и трясла за плечи, а потом схватила за руки и потащила в сторону, подальше от… от того, внутри чего я сейчас находился.

«Блин. У меня же физиономия в синяках будет! — подумал я, и обратился к Васе: — можешь вернуть меня? На пару секунд?»

«Могу, — ответил тот. — Но сначала вот с этим разберись».

Изображение части дальнего горизонта, где шевелились подступающие трийане, приблизилось. Я разглядел какую-то вытянутую штуковину, похожую на огромный шланг.

«И что это такое?» — мысленно спросил я.

Ответ пришёл не от Васи — а от того устройства, внутри которого находился мой разум. На приближенной картинке появилась надпись: «Угроза применения химического оружия — 90%. Рекомендована немедленная нейтрализация».

«Как?» — успел подумать я.

Перед глазами снова возникло схематические изображение существа, внутри которого я находился. На руках, ногах, плечах и даже голове мигали зелёным системы вооружений.

Едва я успел приглядеться, как вдруг осознал, что не просто разглядываю свой арсенал. Я его ощущаю. Буквально всем телом. Стоит только сфокусироваться на каком-то участке — и тут же в голове возникают боевые характеристики соответствующего вооружения или оборонительной системы.

Само по себе это было очень необычно. Будто вдруг у меня выросли дополнительные… как же это назвать? Мышцы? Конечности? Сложно подобрать нужные слова. Однако задумываться об этом, тщательно анализируя ощущения, просто не было времени.

«Переход на тактильный нейроинтерфейс», — мелькнуло перед глазами, после чего схема исчезла. Теперь в поле зрения появилась красная надпись: «Угроза применения химического оружия — 92%».

Вместо кулаков у меня были энергетические пушки-плазмомёты. Стоило осознать это — и перед глазами возникли рекомендованные направления удара и расчёт последствий: «Предотвращение использования химического оружия, вероятность 80%, гибель обслуживающего персонала 70%, сопутствующие жертвы среди дружественных сил 15%, вероятность неконтролируемого повреждения химического контура 50%».

«Совсем не дело», — подумал я.

И ощутил на своих плечах ячейки-соты, в которых ждали своего часа смертоносные многоразовые кинетические дроны.

В моей голове мгновенно появились характеристики этого вида оружия. По сути, летающие клинки. Хирургический инструмент для использования там, где нельзя взрывать или использовать другое высокоэнергетическое оружие.

Я ухмыльнулся. Напряг плечи. И ощутил, как дроны покидают моё тело.

Теперь я будто бы чувствовал тонкие нити, вдруг выросшие из кончиков моих пальцев. И на конце каждой — лезвие.

Трийане пытались сопротивляться. У них действительно было что-то вроде брони, но мне хватало и открытых участков тела, чтобы наносить смертельные раны.

Один из трийан, когда я уже убил большинство из его сородичей, сообразил, что пытаться попасть по дронам из огнестрела — бесперспективно. И решил отбиваться клинком. Он был неплох: достал один из дронов. Я ощутил острую боль. Подумал было, что потерял один из «кинетических снарядов», но тот, ударившись о стену пещеры и полежав пару секунд, подал сигнал об успешном восстановлении ключевых функций. Боль стихла.

Раньше я никогда не замечал за собой склонности к излишней жестокости. В моей профессии она могла мешать, как и вообще любые эмоции. Но с этим трийаном я разобрался подчёркнуто антигуманно. Хирургически точным ударом я парализовал его двигательную активность, после чего нанёс несколько ран так, чтобы вызывать максимальную боль, и оставил медленно истекать кровью.

«Женя», — услышал я в голове, когда угроза химической атаки была устранена. При этом оставалось ещё много работы: трийан было слишком много, чтобы со всем разделаться одной кинетикой.

«Да?» — Тем не менее, я ответил.

«У тебя нестандартные реакции. Что-то влияет на твою нейроматрицу. По возможности переходи на автоматическое управление».

Я не ответил. Лишь активировал лазерные пушки и полез дальше, прорубая дорогу к выходу через тела трийан.

Боевой модуль «Буран» со стороны выглядел как чешуйчатая помесь медведя и льва, высотой в три метра. Вооружение и оборонительные контуры скрывались внутри, в специальных нишах. Поэтому его вполне можно было принять за настоящее живое существо.

Он стоял, нависая надо мной. Я видел, как он двигает глазами, фиксируя обстановку. И даже изображает дыхание — его грудная клетка вздымалась и опадала. Я знал, что так функционирует система охлаждения, как того требует боевой режим.

С помощью этой штуки я перебил всех трийан. Больше тысячи особей. А именно тысячу двести тридцать одну — как услужливо подсказал мне счётчик «Бурана».

Мы стояли возле спуска в ущелье. На небольшой ровной площадке горел огонь. Возле него стоял Трумбэл и что-то монотонно читал на древнем варианте урмуда, который я едва понимал.

Бывшие заключённые смешались с бывшими охранниками, и теперь сидели вокруг меня и «Бурана» концентрическими кругами. Они периодически что-то выкрикивали, поднимая в воздух руки.

«Ты уверен, что нам надо это терпеть?» — в очередной раз спросил я Васю.

«Сейчас — да, — уверенно ответил тот. — Потом будет время, чтобы объясниться».

«Зачем им это?»

«Понимаешь… я нашёл некоторые отрывистые сведения из данных, полученных зондами, — ответил Вася. — Похоже, это обряд одного из запрещённых культов, с которым долго боролись. Это всё было настолько секретно, замаскированно под верования ульмиров и всё такое, что до этого дня они бы никогда не позволили себе сделать что-то подобное в открытую, с участием сотен человек. Для них это важно. Понимаешь?»

«В чём заключается этот культ? Постулаты?»

«Понятия не имею! Говорю же, он был строго запрещён. Но, думаю, он точно не дружественен по отношению к трийанам».

«Ладно, ты прав. Лучше не усложнять», — нехотя согласился я.

Церемония продолжалась где-то час. А потом солнце поднялось над горизонтом и наконец-то принесло с собой тепло.

Люди склонились к земле. Трумбэл же подошёл ко мне, не поднимая взгляда.

— Ты Тень того, что выше нас, — сказал он на эйра.

«Ну и как мне ему ответить?» — спросил я мысленно, обращаясь к Васе.

«Чего меня-то спрашиваешь? Я не специалист по запрещённым инопланетным культам!»

— Даже ночью я с вами, — ответил я. Понятия не имею, почему именно так — просто показалось правильным с учётом того, что только что произошло.

Похоже, Трумбэла этот ответ вполне удовлетворил. Он улыбнулся. Посмотрел мне в глаза, кивнул и вернулся к костру.

Он остановился, простёр над собой руки и снова что-то прокричал на древнем языке. Люди начали подниматься, отряхивая песок с одежды.

Все разбрелись и начали заниматься делами: подготовкой к дальнейшему переходу через пустыню, по нашему плану. Точнее, переезду — от трийан осталось много целой техники, а почти все проходимые автомобили имели стандартное управление, рассчитанное на оба вида.

В мою сторону старались не смотреть, лишь изредка я ловил на себе брошенные украдкой любопытные взгляды.

Ко мне подошла Лаймиэ. Она тоже принимала участие в ритуале — её настоятельно попросил об этом Минлэр.

Остановившись в метре от меня, она замялась. И тогда я сделал шаг на встречу. Обнял её. Потрогал мочку уха. Она улыбнулась.

— Кто ты, Тейдан? — спросила она, стараясь заглянуть мне в глаза.

— Ты знаешь. Я ведь рассказывал, — ответил я.

— Как ты стал Тенью? Это ведь нарайнийские легенды… ты управляешь друнлугом…

— Это машина, — сказал я, понизив голос.

— Что? — переспросила Лаймиэ, с удивлением посмотрев на меня.

— Это машина. Автомат, — повторил я, кивнув в сторону по-прежнему стоящего рядом «Бурана». — Его сделали на Земле. И так получилось, что у меня есть ключ, который к нему подходит.

— У вас… умеют такое делать? — проговорила она, растерянно разглядывая «Буран». — Подожди… я не понимаю. Но… когда он прибыл? Получается, были и другие ваши? Давно? В нашей истории?

— Я сам пока что не очень понимаю, — признался я. — Нет, при мне такие штуковины у нас не делали.

— Но, получается, ты специально шёл к нему? Через пустыню? Или, может… специально организовал полёт на остров, да? — продолжала она.

— Нет. Я понятия не имел, что эта штуковина здесь!

Лаймиэ прищурилась, но промолчала.

— Это правда! — добавил я. И тут же сам почувствовал, как фальшиво это прозвучало.

— Если есть вещи, которые ты не вправе разглашать — так и скажи. Я пойму. Я же безопасник. Но никогда не ври мне, Тейдан, — сказала она.

Пока я собирался с мыслями, она развернулась и пошла в сторону ближайшей группы, исследующей добытые трийанские припасы.

«Она права в том смысле, что это и правда странно, — сказал Вася. — Я бы сказал, вероятность моделирования последовательности событий составляет больше семидесяти процентов».

«Ты начал говорить, как „Буран“», — мстительно заметил я.

Я хотел прогуляться до ближайшего вертолёта, он находился всего в километре от ущелья, за высоким барханом. Но, стоило Лаймиэ уйти, как ко мне направился Минлэр, видимо, ожидавший этого момента.

— Получается, многое оказалось правдой… — сказал он, оказавшись рядом. — Не ожидал.

— Как и я сам.

Он испытующе посмотрел мне в глаза.

— Всё-таки ты отличаешься от него. Того, предыдущего, — сказал он. — Почему-то тебе больше хочется верить.

Я вздохнул. Говорить не хотелось. Ни с кем. Ненавижу ситуации, когда приходится оправдываться за то, чего я не делал.

— Ладно, разберёмся… — я почесал в затылке. — Что у нас с транспортом?

— Три грузовика остались на ходу. Ещё десять на побережье, но мне не хотелось бы крюк делать. Очень уж много сил они сюда кинули. Не хочу светиться.

— Они аэроразведку поднимут. Это точно, — сказал я.

— Тоже думал об этом… но здесь уж ничего не поделаешь. Ждать нельзя.

— Согласен. В грузовики все смогут поместиться?

— Да. Плотно, но сможем. С припасами отдельная песня… но я выделю пару парней, они сходят за пустынниками, заберут часть туда. Ещё один пустынник поставлю в авангард.

Я не сразу сообразил, что «пустынниками» он называет те самые авто, похожие на багги.

— Добро, — согласился я.

«Женя!» — вдруг вмешался Вася. Посреди разговора — плохой знак…

«Что?» — ответил я.

«Ринэл срочно связь просит!»

«Ты запустил зонд?» — с неудовольствием спросил я.

«Нет, это штатная сеть, давно развёрнутая. Он через неё. Тут приём отличный, вот и достало», — ответил Вася.

— Ладно, пойду посмотрю, что с припасами, — сказал Минлэр.

«Соединяй!» — скомандовал я, едва он отошёл.

В этот раз синтезированный голос Ринэла зазвучал прямо у меня в ушах.

— Да? Да, приём? Связь?

Видимо, Вася подал сигнал о готовности приёма.

— Тейдан, слушаю, — сказал я вслух, отвернувшись в сторону, чтобы со стороны случайно никто не заметил, как я шевелю губами.

— О, хвала предкам! — в голосе руководителя «Зелёной звезды» отчётливо слышалось облегчение. — Я думал вы пропали.

— У нас всё хорошо, двигаемся к вам. Ускоряемся, — ответил я.

— Это хорошо. У нас большие неприятности, Тейдан. Нужен совет, — сказал Ринэл.

Маскировка

Двенадцать человек. Именно столько обитателей поместья передавали информацию трийанам. Айтен организовал несколько хитрых ловушек после того, как узнал о покушении на нас и о бомбе на борту вертолёта. Он очень обрадовался, когда сработала первая. Решил, что всё, канал утечки обнаружен — но решил на всякий случай подождать с принятием мер.

После этого в течение суток сработали все оставшиеся ловушки. Причём попались в том числе двое сотрудников СБ.

Операцию пришлось экстренно перерабатывать — никто не ожидал, что в поместье осталось столько предателей, после всех фильтрационных мероприятий и особенно после прямой атаки. Однако же, служба безопасности «Зелёной Звезды» справилась блестяще, учитывая все обстоятельства. Не ушёл никто. Больше того, всех удалось задержать живыми.

На первом же допросе повторилась история с доктором Улэмией. Допрашиваемый умер, без всяких признаков внешнего воздействия. Реанимационные мероприятия (а команда докторов в этот раз была наготове) не дали никаких результатов. Вскрытие же показало наличие в головном мозге признаков тех же самых сложных органических гетероструктур.

— Они никак себя не выдавали, — сказал Ринэл. — Даже в критических для трийан ситуациях, когда мы отбивали атаку. А ведь у них была реальная возможность сильно нам навредить, и тогда непонятно, чем бы всё закончилось!

— У трийан нет подобных технологий, — ответил я.

Последовала долгая пауза. О том, что канал связи всё ещё действует, говорил характерный белый шум в ушах.

— Значит, другие игроки, — констатировал глава «Зелёной Звезды». — Скажи, Тейдан, ты бы поделился с нами информацией о том, кто бы это мог быть, если бы вдруг располагал ей?

— Поделился бы, — ответил я. — Мы на одной стороне.

— Получается, для тебя это тоже сюрприз…

— Ещё какой.

— Мы не уверены, что выявили всех, — сказал Ринэл. — И вот о чём я тебя хотел спросить. Мои лучшие специалисты сейчас ломают над этим голову. У нас есть некоторые идеи, но все они слишком рискованные и требуют проверки. Может, ты подскажешь, каким образом можно было бы надёжно определить присутствие этих штуковин в головах? Но при этом никак не раскрывая своего интереса?

«Вася?» — мысленно обратился я.

«Думал об этом, — тут же ответил невидимый напарник. — Чтобы изготовить детектор при здешнем уровне технологий, понадобится несколько месяцев. Не вариант, сам понимаешь».

«Ясно», — сказал я и уже собирался было вслух ответить Ринэлу, но Вася неожиданно продолжил.

«Должен быть другой способ. Их мотивация отличается от человеческой, это должно так или иначе проявляться в каких-то ситуациях».

«Не факт. Что, если эта штуковина в головах спит и активируется только в определённых ситуациях?» — спросил я.

«Это, безусловно, так, — ответил Вася. — Своими ловушками Айтен как раз и создал модели таких ситуаций. Хоть они и были рассчитаны на обычных шпионов — но сработали. Значит, там есть какой-то автономный алгоритм контроля. Вопрос только в том, как отследить тот момент, когда он начинает „выглядывать“ из вроде бы обычного человека для оценки ситуации… сложно, но возможно».

«Как?» — удивился я.

«Попроси Ринэла дать описание ловушек, — сказал Вася. — Достаточно будет показать отчёты зонду».

«Ладно».

— Мне нужны будут отчёты обо всех ловушках, которые придумал Айтен, — произнёс я вслух. — Достаточно развернуть их так, чтобы они попали в поле зрения зонда.

— Сделаю, — ответил Ринэл. — Сейчас?

— Да. Чем раньше, тем лучше.

В ушах что-то зашуршало. Потом голосовая связь оборвалась.

Я представил себе, как Ринэл идёт в своём кабинете к шкафу со свитками, подбирает нужные. Потом возвращается и демонстрирует зонду, медленно разворачивая.

«Данные идут?» — поинтересовался я у Васи через некоторое время.

«Да. Всё в порядке. Изучаю».

Так продолжалось несколько минут. Я стоял, повернувшись лицом к боевому модулю, разглядывая его чешую. На таком расстоянии «шкура» аппарата была даже красивой. Поверхность чешуек играла фрактальными узорами.

«Кстати, его чешуя — это не только броня, но и маскировка», — вдруг вмешался Вася.

«Ты же вроде анализируешь отчёты?» — заметил я.

«У меня есть некоторые преимущества над биологическими людьми. Например, я могу делать несколько дел одновременно, причём не в ущерб качеству ни одному из них».

«Вот и молодец, — вздохнул я. — Возьми конфетку с полочки».

«Зря ты так…» — Вася изобразил вздох.

«Извини, — сказал я через некоторое время. — Просто меня тревожит вся эта ситуация с… — я чуть не ляпнул „с мозговыми имплантами“, но вовремя прикусил язык. — С возможным противником в наших рядах. Это мерзко. Будто паразитов выдавливать… кто даст гарантии, что кто-то из таких вот не смотрит на нас прямо сейчас?»

«Никто не даст, Женя. Никто, — ответил Вася. — Принципиальный момент в нашем с тобой сотрудничестве — добрая воля. Понимаешь? В этом разница. Очень важная разница. Я же не думаю, что эти люди подверглись такому добровольно».

«Ты прав, — теперь настала моя очередь вздыхать. — Вась, я очень хорошо к тебе отношусь. Иногда даже завидую себе самому и жалею, что тебя не было раньше. Если хочешь — я обязательно дам тебе попробовать конфекту. Через себя. Если ты правда хочешь. Это ведь возможно?»

«Возможно, Женя… — ответил напарник. — Если хочешь знать, мне тоже страшно. До этого я мог хотя бы мечтать, что когда-нибудь смогу синтезировать себе достойное тело. А теперь, когда на Земле непонятно что, даже моё воссоединение под вопросом… что, если я навсегда останусь твоей тенью, а?»

«Ага, — автоматически ответил я. А потом меня будто молния прострелила. — Вась, что ты сейчас сказал?»

«Что боюсь навсегда остаться твоей тенью. А что?»

Я промолчал.

«А, вот ты о чём… — продолжил Вася после паузы. — Всякое может быть. У нас пока что недостаточно информации».

«Кстати, об информации, — сказал я. — Что у нас с радиоперехватами?»

«Количество передач резко сократилось, — ответил Вася. — Похоже, они заподозрили утечку после того, как замысел с эпидемией не удался».

«Нашли другой канал?»

«Вероятно. Иначе им было бы сложно координироваться».

«Надо найти его. Нужно настроить зонды».

«Да понятное дело! Ищу. По всему эфиру ищу. Пока что ничего похожего не обнаружено», — ответил Вася чуть раздражённо.

«Дело может быть не только в эфире, — заметил я. — Другие каналы тоже надо учитывать. Что у них может быть в ходу. Проводная связь? Лазер?»

«Посмотрим… Женя, я закончил анализ. Спасибо Айтену и его подчинённым за внимательность к работе!»

«Ну?» — с нетерпением спросил я.

«Нужно проверить всех, кто так или иначе посещал ферму. Или был рядом с ней», — ответил Вася.

«Что за ферму?»

«Ты её знаешь, рядом с поместьем. Эалин рассказывала. Хозяйство, принадлежащее „Сельхозинвесту“. Все, кто „засветился“ — посещали его не позднее, чем декаду назад. Айтен вёл учёт визитов на объект конкурентов, эти сведения сохранились в пометках личных дел, которые он мне показывал».

«Вызывай!» — сказал я.

— Да? — голос Ринэла звучал подавлено.

— Когда вы собираетесь уходить? — спросил я.

— Тейдан, мы уже в дороге, — вздохнул тот. — Оставаться было никак нельзя. Мы фиксировали подготовку трийан.

— Что-то не так с фермой «Сельхозинвеста», — сказал я. — Все те, кого вы вычислили, там были. Под разными предлогами.

Последовала небольшая пауза.

— Ты обнаружил корреляцию? — сказал Ринэл. — Странно. Айтэн должен был это увидеть.

— Может, просто времени было слишком мало, — предположил я. — Он просто не успел провести детальный анализ.

— Возможно… да, учитывая, что на нём была перевозка детей, он мог отвлечься. И он не доверяет своим аналитикам, учитывая то, что вскрылось… — проговорил Ринэл, будто размышляя вслух. Потом добавил, после небольшой паузы: — Что ж, это уже кое-что! Благодарю, Тейдан.

— Кстати, как там дети? Лэм? — спросил я.

— Отлично держится, — ответил Ринэл. — Не отходит от Айтэна ни на шаг. Проникся его специальностью, говорит, теперь хочет быть только сотрудником службы безопасности.

— Неудивительно, учитывая всё происходящее, — заметил я.

— Тейдан… скажи, а у тебя есть ещё такие штуковины? Через которую мы разговариваем? — спросил Ринэл. — Может, где-то поблизости?

«Вася?»

«Да, есть несколько — я отслеживаю их путь».

— Найдётся. А что? — ответил я.

— Если всё так, как ты сказал — ферму желательно проверить. Но людей я туда отправить не могу. Слишком опасно. И каждый вооружённый мужчина у нас на счету. Может, есть возможность как-то с помощью этих штуковин разведать?

«Ферма постоянно в поле зрения, — сказал Вася. — Ничего подозрительного не зафиксировано».

«Вась… ферма возле поместья, которое штурмовали. Если там ничего не зафиксировано подозрительного — это и есть самое подозрительное! — заметил я. — Ты скажи: зонд отправить сможем?»

«Если мы готовы им рискнуть — то сможем».

— Есть такая возможность, — сказал я. — Посмотрим. При следующей связи тогда расскажу, что нашли.

— Спасибо. А мы пока понаблюдаем за людьми, которые с фермой контачили, — сказал Ринэл. — До связи!

Шипение в ушах пропало. Я глубоко вздохнул.

— Это тяжело? Управлять этой штукой? — послышался за спиной голос Лаймиэ.

Я обернулся. Как давно она подошла? Слышала ли мой разговор?

«Только что, — успокоил меня Вася. — Я бы предупредил».

— Нет, не особо, — ответил я, улыбнувшись. — Просто… очень странно.

— Устал?

Только теперь я почувствовал, что буквально валюсь с ног.

— Так… умеренно.

— Извини за… в общем, извини, — сказала она, стараясь заглянуть ко мне в глаза.

— Тебе не за что извиняться, — ответил я. — Не знаю, что я сам подумал бы на твоём месте… наоборот, я рад, что ты сказала это всё так… открыто. Не стала в себе держать.

Лаймиэ улыбнулась.

— Я просто вдруг подумала, как мои собственные поступки и решения выглядят со стороны, — сказала она. — Действительно, можно много чего заподозрить при желании. Такое может отравить любые отношения, согласен?

— Согласен, — охотно кивнул я.

— Мы не всегда понимаем, что нами движет… но мне бы хотелось верить тебе, Тейдан, — сказала она.

Некоторое время мы молчали, глядя друг другу в глаза.

— Я очень хочу разобраться в происходящем, — сказал я. — И обещаю делиться с тобой своими открытиями. Давай разбираться вместе!

«Опрометчиво, Женя!» — встрепенулся Вася.

«Помолчи», — ответил я.

— Хорошо, — с серьёзным видом кивнула Лаймиэ. — Я согласна.

Мы синхронно улыбнулись друг другу. Я сделал шаг навстречу и обнял её за талию. Несмотря на усталость, я вдруг понял, что совсем не против продолжить общение наедине — только вот, это было невозможно. Не спускаться же обратно в пещеры?

— Получается теперь у нас есть чудо-оружие? — спросила она, глядя на стоящий рядом боевой модуль. — Которого боятся все трийане?

— Вроде того, — кивнул я.

— Это здорово, на самом деле! Только какой-то он очень уж… заметный! На нас ведь охотиться будут.

Я тоже думал о том, что трёхметровая фигура в пустыне всё равно, что маяк. Но что поделать?

В этот момент боевой модуль «Буран» вдруг исчез. Буквально растворился в воздухе. Лаймиэ ахнула.

«Нравится?» — довольным голосом сказал Вася.

«Маскировка?» — догадался я.

«Она самая!»

«Впечатляет!» — сказал я, разглядывая место, где только что стоял модуль.

Иллюзия его отсутствия была полной. Даже тени не было!

— Тейдан? — встревоженно спросила Лаймиэ. — Что случилось? Мы… потеряли его?

Я протянул руку и потрогал модуль. Он, разумеется, был на месте. Секунду поколебавшись, Лаймиэ повторила мой жест. Потом улыбнулась.

— Ого! — сказала она. — Друнлуг может становиться невидимым? Как и положено по легендам?

— Как видишь, — улыбнулся я в ответ. — Точнее, не видишь.

— Ты остался здесь, чтобы это включить, да? — спросила она. — Нужно было Трумбэла предупредить — народ волноваться будет.

— Я говорил с Ринэлом, — сказал я.

Вася изобразил горестный вздох. Я проигнорировал его.

— Да? — удивилась Лаймиэ. — Но… тут нет передатчика! Или есть?

— Связь уверенная, обошлось без усилителя, — ответил я, не вдаваясь в технические подробности.

— Как они? Уже в дороге?

— Двигаются, — кивнул я. — Айтэн обнаружил двенадцать человек, у которых покопались в мозгах.

Лаймиэ охнула.

— Двенадцать⁈

— Да. Неприятно. Он поэтому и просил срочно на связь выйти.

— Нам… нужно быть осторожными, — сказала Лаймиэ.

— Пожалуй, — кивнул я.

В этот момент я заметил, как от ближайшего грузовика в нашу сторону двигается фигура. Через несколько секунд я разглядел, что это Мэрдан.

— Проблемы с погрузкой? — предположил я, кивнув в его сторону.

— Проблемы с маскировкой, — улыбнулась Лаймиэ. — Не все хорошо знают легенды.

Она оказалась права.

— Друнлуг исчез⁈ — выдохнул запыхавшийся бывший заместитель начальника охраны. — Что случилось?

— Нет, — спокойно ответил я. — Не исчез. Всё в порядке.

«Вася, сними маскировку, видишь, народ переживает?» — мысленно попросил я.

В тот же момент боевой модуль снова стал видимым.

— Ох! — выдохнул Мэрдан.

— Это маскировка, — пояснил я. — Мы и без того будем отличной мишенью в пустыне. А так хотя бы его видно не будет.

— А-а-а, ясно… — кивнул зам, стараясь принять невозмутимый вид. — Схожу тогда, народ успокою. А то там чуть ли не паника поднялась! Решили, что ты нас покинул, чтобы самому, в одиночку пойти на решающую битву…

— Если я и решу куда-то уйти, то обязательно скажу об этом, — пообещал я.

Мэрдан кивнул, развернулся и быстрым шагом направился обратно к грузовику.

— Можешь себе представить, что они сейчас чувствуют? — спросила она.

— С трудом, — честно признался я.

— Религиозный экстаз. Воодушевление. Взрывоопасная смесь.

— Постараюсь учесть, — пообещал я.

— Ты поедешь с нами? — спросила она.

Я задумался.

«У модуля есть режим пилота, — вмешался Вася. — Ты можешь находиться внутри физически, там есть система жизнеобеспечения».

«Блин, а раньше ты сказать не мог?»

«Ты не спрашивал! — парировал Вася. — К тому же, там, в пещере, ты бы всё равно не успел им воспользоваться. Там нужна подготовка, калибровка оборудования и прочее».

— Я буду в нём, — сказал я.

Лаймиэ нахмурилась.

— В нём — так, как ночью? Я смогу о тебе позаботиться, если мы будем на одном грузовике.

— Нет, внутри, — объяснил я. — Есть такая возможность.

Она неуверенно замялась. Покусала нижнюю губу, с сомнением глядя на меня.

— Тейдан, не нравится мне это… ты говоришь, что это сделали на твоей планете и у тебя есть ключ. Но при тебе таких вещей у вас не производили. Это может быть ловушкой?

Моя интуиция молчала. Я не ощущал опасности.

«Квантовую сигнатуру подделать невозможно, — заметил Вася. — Даже теоретически. Для этого нужно… в общем, Вселенной не хватит, чтобы это дело взломать!»

— Вероятность очень мала, — ответил я. — А мы не можем отказаться от такого преимущества.

— Хорошо… если что-то поймёшь — скажи мне. Пожалуйста.

— Я ведь обещал, — улыбнулся я.

— Пойду помогу с погрузкой.

Она сжала губы. Но прежде, чем уйти, осторожно потрогала меня за мочку левого уха.

«Какой запас энергии в этой штуке?» — спросил я Васю, наблюдая, как Лаймиэ идёт по песку к грузовикам.

«Не ограничен», — ответил он.

«В смысле? Я видел надпись в интерфейсе, там было девяносто восемь процентов!»

«Это промежуточный заряд полимерных сервоприводов. Требуется время на то, чтобы их вывести из режима заморозки», — ответил Вася.

«И откуда эта штуковина берёт энергию?»

«От термоядерного синтеза».

Я невольно отшатнулся.

«Термоядерный реактор? Такого размера? И что там с радиацией? Если я внутри буду?»

«Вообще-то два реактора: основной и резервный энергетический контур, — ответил Вася. — Модуль пилота защищён по высшему разряду, даже от гамма-лучей. Там оболочка, эквивалентная десяти метрам свинца».

«Погоди… — ошеломлённо сказал я. — Но… это невозможно! Физически!»

«Как видишь, возможно, — ответил Вася. И добавил спустя пару секунд: — честно говоря, я сам до конца не понимаю нюансов технологии. Там что-то на субатомном уровне и как-то связано сильным взаимодействием… из доступных спецификаций не понять, оно опирается на теоретические данные, нам недоступные».

«Вася, — сказал я. — Ты же понимаешь — даже если это сделано на Земле, это совершенно точно не „наша“ Земля. Так?»

Мой напарник ответил не сразу.

Ферма

Возможности боевого модуля «Буран» впечатляли. Где-то через пару часов после начала движения я ощутил лёгкую вибрацию. Потом на сферическом шлеме пилотской капсулы, где транслировалось синтезированное изображение с внешних камер, появилась красная точка. Она двигалась в небе, у горизонта. Рядом с ней возникли цифры, отражающие характеристики воздушной цели: курс, высота и так далее. Спустя ещё пару секунд рядом с точкой возникло изображение самолёта.

«Воздушная цель идентифицирована», — прозвучало в наушниках.

«Наши или враги?» — спросил я Васю, разглядывая технические характеристики модели. Это был обычный пассажирский самолёт, турбопроп — таких здесь было большинство. Расход горючего в условиях более высокой, чем на Земле гравитации, имел большое значение.

«Авиакомпания базируется в аэропорту Лэр-Магаш, — ответил Вася. — На самом экваторе. Безусловно, это трийане».

Я задумался на секунду.

«Воздушная цель в зоне поражения. Время принятия решения: 04:07» — ещё одна надпись на экране.

«Что, если кто-то из людей решил использовать борт, застрявший в чужом аэропорту для разведки?» — предположил я.

«Крайне маловероятно», — ответил Вася.

«Но возможно».

«Да, — нехотя признал напарник. — Возможно».

«Как узнать точно? Может, радиосвязь?»

«Он молчит. Передач не было всё это время».

Вася замолчал, видимо, общаясь с компьютером боевого модуля. Через несколько секунд изображение самолёта приблизилось. Появились характеристики работающих двигателей: расход горючего, обороты и так далее.

«Летят налегке, — сказал Вася. — Точно разведчик».

«Да это понятно. Но чей?»

Изображение ещё более приблизилось. Угол обзора был неудобным — но остекление округлого носа машины было достаточно большим, чтобы наблюдать его даже снизу. Размытый силуэт кабины постепенно, рывками, приобретал чёткость. Это продолжалось до тех пор, пока за стеклом не появился узнаваемый силуэт.

«Ого оптика у этой штуковины!» — заметил я.

«Оптика, плюс я немного улучшил», — сказал Вася.

«Точно ошибки нет?»

«Совершенно исключено!» — ответил напарник.

Пилот самолёта был трийаном. В этом не было никаких сомнений.

«Выбор средства поражения», — возникла очередная надпись на экране, и ниже — пиктограммы, обозначающие системы вооружений, которые могли быть использованы против самолёта.

Я выбрал рентгеновский лазер. Импульс не будет заметен с земли — значит, не будет и лишних вопросов со стороны бывших обитателей острова.

Значок фиксации на метке цели загорелся зелёным. Послышался лёгкий нарастающий гул где-то внутри модуля. И всё: над горизонтом, на севере, расцвёл огненный цветок.

«Надо изменить направление движения, — сказал Вася. — Радио не фиксировалось, но, возможно, они использовали другой канал связи. Ничего нельзя исключать».

Вместо ответа я выключил маскировку модуля. Потому чуть прибавил скорости, чтобы обогнать головную машину. Потом вытянул левую конечность — указывая направление поворота.

Водитель понял мой знак, грузовик начал поворачивать. Я снова включил маскировку и продолжил движение справа от колонны, в небольшом отдалении.

«Они видели взрыв», — сказал Вася.

«Конечно, — согласился я. — Минлэр всё понял».

Подо мной снова поплыло изображение пустыни.

Модуль двигался быстро, бегом на четырёх конечностях, но в обитаемой капсуле толчки почти не ощущались — настолько хорошей была внутренняя стабилизация. Я уже знал, что при необходимости эта штуковина может разогнаться до ста пятидесяти километров в час. Мощности могло бы хватить и на большее, однако тут препятствием была стабильность. После определённого порога стабилизаторы переставали быть эффективным. Не потому, что «думали» слишком медленно — просто в силу естественных ограничений инерции массы.

До вечера обошлось без приключений. Теперь, когда у нашей группы появились трофейные грузовики, мы двигались куда быстрее, чем планировали изначально. Уже к утру мы могли бы достичь края пустыни. Но мы, посовещавшись с Минлэром и Трумбэлом, решили, что риск того не стоит. Да, ночи здесь звёздные — но всё равно, с выключенными фарами ехать опасно. Можно нарваться на скалу или расщелину.

В последних лучах солнца грузовики остановились за высоким барханом. Я дезактивировал маскировку. Модуль присел на задние лапы и открыл пилотскую капсулу. Я с наслаждением вдохнул сухой воздух. Да, внутри было комфортно: не жарко, стерильный воздух. Имелось даже приспособление для отправления естественных надобностей — причём куда более удобное, чем на борту «Севера». Но замкнутое пространство есть замкнутое пространство.

А ведь мне ещё обратно лететь… недели на «Севере», почти без движения. Да ещё риск — непонятно, что на Земле происходит. Если надо будет возвращаться без поддержки центра? Об этом даже думать не хотелось.

Я дал команду модулю закрыться и перейти в режим ожидания. Включилась маскировка. После этого я направился к грузовикам, где мужики уже разводили костры для того, чтобы сварить похлёбку из морепродуктов. Да, открытый огонь — это тоже риск, но после сидения в холодных пещерах Минлэр решился на него пойти. И я не мог винить его за это.

Я встретил Лаймиэ возле второго грузовика. Она ехала в кабине, вместе со всеми. Первоначальные страхи сгладились, особенно после того, как я обнаружил «друнлуга». Мало кому в голову придёт как-то неправильно себя повести с девушкой того, кто находится внутри этой смертоносной штуковины.

Однако же, у этого приобретения была и другая сторона. На меня и так-то глядели с опаской раньше, как-никак двойник погибшего в бою человека с очень странными способностями. Теперь же между мной и остальными беглецами с острова выросла настоящая стеклянная стена из смеси религиозных представлений и обычного человеческого страха перед неведомым.

Лаймиэ разговаривала с каким-то тёмным худощавым парнем. Он ей что-то сосредоточенно показывал жестами, она же улыбалась и отрицательно мотала головой. Наблюдая за ними, я даже почувствовал нечто вроде укола ревности. Глупо, да — но что есть, то есть.

Увидев меня в наступающих сумерках, она улыбнулась и помахала рукой. Я помахал в ответ. Парень тут же стушевался, кивнул и исчез, смешавшись с остальными.

— Ну как там? — спросила она, когда я подошёл ближе. — Не слишком удобно, наверное? Трясёт?

— Нет, как раз комфортно, — ответил я. — Но… устаёшь от замкнутого пространства.

— Ясно… — она вздохнула и посмотрела на первые вспыхивающие в небе звёзды. Они казались необычно близкими — будто стоит протянуть руку, и можно коснуться одной. — Я как-то видела орбитальный модуль, который готовили для Эалин. Честно говоря, не уверена, что вообще решилась бы на такое! У вас корабли, наверное, просторнее, да?

— Ничуть, — признался я. — Едва разогнуться можно.

— Ясно… — вздохнула она, после чего добавила будто бы в шутку: — Значит, пассажиром не улетишь, да?

Я покачал головой.

— Нет… не улетишь, к сожалению. По крайней мере пока.

— Но эту штуку как-то же доставили с вашей планеты, да? — она кивнула в сторону модуля.

— Тут… сложно всё, — ответил я. — В моём мире, когда я улетал, не было таких технологий. Я ведь говорил уже.

— Вот как…

На её лице читалось сомнение.

— Ты скучаешь по ней? — вдруг спросила она.

— По Эалин? — зачем-то уточнил я. А потом задумался. Она ведь произвела на меня впечатление… я до сих пор помню её запах. Почему же я даже ни разу не попросил Ринэла хотя бы передать привет? Или даже сказать, что я жив?

Глава «Зелёной Звезды» вполне мог дать распоряжение держать эту информацию в секрете, даже от собственной дочери.

— Да, — с серьёзным видом кивнула Лаймиэ.

— Честно говоря, не думал об этом, — ответил я. — Было не до того. Знаешь… я привык разделять жизнь на… — я осёкся, отчаянно пытаясь подобрать местный аналог выражения «на гражданке». — В общем, в отпуске, вне службы. И жизнь в командировке. Так вот, когда я в командировке — того, другого мира, где есть нормальные люди, которые занимаются нормальными человеческими делами, как бы не существует. Если думать об этом — можно с ума сойти.

— А. Вот оно как…

— Ну вот, — улыбнулся я, пожимая плечами. — Как есть.

— Просто я поначалу думала, что у вас это может получиться по-настоящему, — сказала она. — Ты так смотрел на неё… я спешила взять то время, когда это ещё возможно. Разделить его с вами. Потому что мне казалось… я видела: вы пойдёте дальше.

Она смотрела на меня, явно ожидая ответа. Я даже малодушно подумал о том, не стоит ли обратиться к Васе за советом — но не стал.

— Но теперь понимаю: у вас всё равно не было будущего. Она не сможет улететь на корабле вместе с тобой, — продолжила Лаймиэ, выдержав паузу.

— Выход всегда есть — было бы желание, — ответил я. — Но я привык решать проблемы по мере их появления.

— Возможно, ты прав, Тейдан, — кивнула она, после чего добавила: — Пойду посмотрю, чем помочь с ужином.

Я улыбнулся и кивнул. Лаймиэ развернулась и направилась туда, где уже горели костры.

«Женя», — окликнул меня Вася, пока я раздумывал, не присоединиться ли к ней или же не стоит лишний раз людей волновать.

«Да?»

«Поступил пакет с зонда».

«Пакет?»

«Я направил его на ферму в режиме радиомолчания. На всякий случай. И правильно сделал: зонд потерян. Но он успел передать пакет. Будешь смотреть?»

«Есть на что?» — на всякий случай уточнил я.

«Пожалуй, да», — ответил Вася.

«Ну давай, что ли…»

Я осмотрелся. После чего присел на подножку ближайшего грузовика. Она была очень широкой — явно двойного назначения, как и органы управления. Чтобы, значит, трийанской лапе удобно было ступать.

Я ещё успел подумать о судьбе того трийана, который поднимался по этой подножке в последний раз. А потом перед моим взглядом включился виртуальный экран.

Ферма представляла собой аккуратно распаханный квадратный кусок земли посреди влажного леса, чуть в стороне от трассы. Он был засеян какой-то культурой, с виду напоминающей обыкновенную траву. В самом центре квадрата находилось несколько хозяйственных построек: пакгаузы или ангары, нечто вроде газгольдера, прямоугольные бетонные корпуса — то ли административные, то ли жилые здания.

Зонд спускался над территорией фермы по спирали, нацелившись на один из пакгаузов с рифлёными белыми стенами.

Я старался разглядеть какое-то движение. Но ферма будто вымерла. Даже вездесущие ильмуэн не попадали в поле зрения камеры.

«Как-то подозрительно тихо…» — прокомментировал я.

«О, да», — согласился Вася.

Зонд подлетел к пакгаузу, сравнялся с его кровлей и облетел его по кругу. На крыше имелось несколько отверстий, которые можно было принять за вентиляционные, но осторожный Вася, программировавший аппарат, видимо, не предусмотрел их использование для доступа внутрь.

Огромные ворота на торце пакгауза были закрыты. И, судя по ржавым петлям, на которых зонд сфокусировал внимание, подчёркивая эту деталь, не открывались уже давно. Между створками ворот была огромная щель. Именно через неё зонд и пробрался внутрь.

К моему удивлению, тут работало искусственное освещение: огромные круглые плафоны светились чуть розоватым светом. Зонд повернул камеру вниз.

Здесь, я, наконец, увидел движение. То есть, объект вовсе не было покинутым. Вдоль стены двигалась группа трийан. Они шли медленно, неспешно переставляя конечности. Причём не одновременно, а поочерёдно, один за другим: первый делал шаг, останавливался. Его догонял последующий, и так далее. Всё это время первый оставался на месте. И лишь когда последний в ряду делал шаг, снова начинал двигаться первый. Вся эта процессия сверху напоминала огромную зеленоватую гусеницу.

Трийане шли по относительно узкому помосту над структурами, напоминающими соты. Каждая ячейка была наполнена жидкостью различных оттенков — от нежно-розового до мраморно-синего. О том, что это именно жидкость, говорили периодически пробегающая по поверхности рябь.

«Это что, садки?» — предположил я.

«Нет! Там всё совсем иначе!» — ответил Вася.

«Тогда что это?»

«Смотри!»

Зонд поднялся выше и, похоже, закрепился на одной из потолочных балок пакгауза. Изображение стало более стабильным. Трийане продолжали идти гуськом по помосту.

В какой-то момент один из них, как мне показалось, оступился и упал в одну из сот. Опалесцирующая зеленоватая жидкость в ней тут же стала непрозрачной. Его соседи никак не отреагировали на это происшествие. Лишь заполнили образовавшуюся прореху в очереди, сделав лишний шаг.

«Это утилизация? — продолжал гадать я. — Что-то вроде трийанского кладбища? И установки для эвтаназии?»

«Смотри!» — повторил Вася.

Постепенно вся процессия «попадала» в соты с разной жидкостью. Когда это случилось с последним трийаном, оттенок искусственного света изменился: он стал холодным, бело-синим.

Я продолжал наблюдать. Где-то через минуту жидкость в одной из ячеек, куда упал трийан, начала пузыриться. Потом покрылась пеной. Постепенно пена поднималась, пока не достигла помоста. Затем она накрыла один из его участков. На какое-то время снова всё стихло. Но вот пена начала медленно опадать, а вода в ячейке снова стала прозрачной. В ней не было ни следа, попавшего в неё раньше трийана.

Постепенно, опадая, пена формировала контуры тела. Человеческого тела. И вот, спустя какое-то время, на помосте лежал обнажённый мужчина.

Когда он пошевелился, ещё одна ячейка начала пузыриться. Я как завороженный продолжал наблюдать за процессом.

Но вот камера вдруг дёрнулась. Развернулась. В воздухе, под потолком пакгауза, было какое-то движение.

Я пригляделся. Нечто стремительное, с чёрными крыльями, носилось кругами, постепенно приближаясь к тому месту, где притаился зонд.

«Что это?» — спросил я.

«Дрессированный энакай, — ответил Вася. — Один из видов. Я тоже не сразу понял. Он, видимо, обучен охотится на случайных ильмуэн. Они могут мешать процессу, вызывая органическое загрязнение, вот этому они их и используют».

Энакая пролетел совсем рядом с зондом, явно намереваясь его схватить. Автомат в последний момент успел увернуться. После этого он взлетел и направился к воротам, где была щель. Однако долететь до неё не успел — несколько мгновений спустя в поле зрения снова мелькнула тень, а потом экран стал чёрным.

Что ж. По крайней мере, он успел попасть в зону приёма, чтобы передать информацию…

«Они… превращаются в людей?» — спросил я.

«Вероятно», — ответил Вася.

«Но это… какая-то немыслимая технология! У нас ведь даже близко ничего подобного нет, так?» — спросил я.

«Ну… первые намётки, по правде говоря, есть, — ответил Вася. — По крайней мере, я в состоянии понять принцип. Но это, конечно, не уровень Нарайи».

Я задумался на секунду.

«Похоже, у нас два варианта. Или мы действительно имеем дело с другими игроками…»

«Или трийане не те, кем кажутся», — закончил мысль Вася.

«Нам нужно попасть туда, — сказал я. — С этой штуковиной, — я кивнул в сторону боевого модуля. — И надо задействовать все имеющиеся зонды на поиск других таких же мест. Это должно быть уничтожено».

«Согласен, — ответил Вася. — Это было бы разумно, однако…»

«Однако что?»

«Мне не даёт покоя моё сообщение. „Ищите центр“. Помнишь? — сказал Вася. — Вопрос в приоритетном распределении ресурсов».

«Понимать бы ещё, как его искать, этот центр», — вздохнул я.

«Тут может быть несколько стратегий. Я сначала пробовал анализировать радиообмен — но это оказался тупиковый путь, — ответил Вася. — Надо придумать более тонкий подход. И тут, кстати, Ринэл может нам помочь. Только сначала надо до него добраться. Такие вещи точно не до каналов связи».

Бойня

Всё-таки они смогли вычислить наш путь. Не знаю точно, как именно: может, использовали наземных разведчиков, которых не засекли сенсоры модуля, или же просто догадались, что мы с Лаймиэ постараемся соединиться с другими бывшими обитателями поместья. Второе более вероятно.

До побережья оставалось ещё около сотни километров, когда я получил тревожное сообщение от Васи.

«Жень, они что-то готовят на границе зелёной зоны, — сказал он, раскрывая передо мной виртуальную карту, на которой жёлтой линией был обозначен наш маршрут, а красным цветом выделены районы, где, возможно, есть угроза. — Вот здесь и здесь. Они использовали наземный транспорт, таскали что-то крупное. Несколько часов назад всё затихло. Они затаились».

«Они знают про модуль», — констатировал я.

«Очевидно. Особенно после того, как ты сбил самолёт», — согласился Вася.

«Как думаешь, насколько им известны его возможности?»

«Сложно сказать… если бы они опирались только на собственные древние легенды — едва ли та информация была бы полностью объективной. Но мы фиксируем участие других игроков».

«Ладно, — я вздохнул. — Если бы ты был трийаном — что бы ты попытался противопоставить модулю?»

«Ядерный взрыв, — тут же ответил Вася. — Причём тебя как-то надо заманить в эпицентр».

«У них есть бомба?» — удивился я.

«Судя по анализу данных от зондов, нет. Но необходимые технологии имеются, так что в теории могли создать».

«Особенно если им кто-нибудь помогал», — заметил я.

«Совершенно верно».

«Ладно. Берём за базовую версию. Что ещё?» — продолжал я.

«Физически больше ничего они тебе сделать не смогут. Из любой ловушки ты выберешься. Любой вид обычного оружия не причинит тебе вреда, — ответил Вася. — Но есть ещё один вариант, который тебе совсем не понравится».

«Ну?»

«Заложники. Возможно, дети. Им нужно заставить тебя отказаться от модуля, — продолжал Вася. — Они… ну или те, кто за ними стоит, должны были хорошо изучить человеческие уязвимости».

Я молчал, чувствуя, как скрипят собственные зубы. Во время штатного движения внутри модуля было на удивление тихо.

«Зонд туда может пробраться? В эти районы?» — спросил я.

«Может, — ответил Вася. — Как раз хотел с тобой посоветоваться на этот счёт. Не исключено, что мы его снова потеряем. И это будет уже второй раз. Они могут начать охоту за зондами. И скорректируют свою тактику, когда поймут, что у нас их много».

«Всё равно придётся, — вздохнул я. — Другого выхода не вижу».

Вася был прав со вторым вариантом. На кадры, полученные с помощью зонда, тяжело было смотреть — но я заставлял себя. Чтобы рука не дрогнула, когда дойдёт до полного уничтожения этой чешуйчатой заразы с лица планеты.

В этот раз удалось убрать зонд до того, как он был обнаружен — заложников охраняли далеко не так тщательно, как те таинственные садки-преобразователи на «ферме».

Ключевой момент любого шантажа — это контакт с жертвой. Трийанам нужно было так или иначе связаться со мной для того, чтобы выдвинуть свои требования. Их план оказался сложнее, чем я думал: после того, как наш караван приблизился бы к первой ловушке, они бы начали изображать попытки «достать» меня обычными способами — доступным им оружием. Делая вид, будто они не в курсе возможностей боевого модуля или даже его подлинной природы. И вот, в процессе разгрома их передового отряда, я должен был наткнуться на заложников.

Небольшую часть детей держали внутри дополнительно экранированной цистерны, предназначенной для перевозки воды. Чтобы, значит, датчики модуля не обнаружили содержимое случайно и преждевременно. Они планировали использовать её для прикрытия части собственных силы с таким расчётом, чтобы я устранил это препятствие. И только после этого обнаружил бы то, что скрывалось внутри.

Это зрелище должно было вызвать у меня эмоциональное потрясение. Я мог замешкаться, и дать возможность оставшимся в живых трийанам донести до меня сообщение о том, что ещё с десяток подобных цистерн разбросаны по окружающим джунглям. О том, что они в любой момент могут пустить внутрь ядовитый газ, подать высокое напряжение на оболочку, залить водой или же просто взорвать их.

Те, кто составлял этот план, понимали, что обычный человек, получив возможности, которые даёт боевой модуль, был бы склонен потерять осторожность. Тогда придуманная ими схема вполне могла сработать.

Однако мы с Васей не были обычными людьми.

Поэтому, получив полное представление о механизме расставленной ловушки, я действовал совершенно иначе.

Для начала, во время остановки на завтрак, я переговорил с Минлэром. Не вдаваясь в подробности, я попросил его замедлить ход колонны, а заодно периодически менять курс, «зиг-загом». Это не должно было вызвать лишних подозрений со стороны трийан, даже если они каким-то образом продолжали отслеживать наше передвижение. Наоборот, это выглядело как обычная мера предосторожности.

Потом я вернулся внутрь модуля, активировал невидимый режим и двинулся дальше — на максимальной скорости и по самому короткому маршруту.

Я остановился в пустыне, возле невысокой скалы. Зелёная зона начиналась резко, без плавных переходов, будто неведомый земледелец решил, что именно здесь будет проходить граница его плодородных угодий. Впрочем, не исключаю, что именно так оно и было когда-то.

Боевой модуль имел собственные зонды-разведчики, куда более технически совершенные, чем те, которые прилетели со мной на «Севере». Я их не использовал раньше — берёг и осторожничал. Теперь же, судя по всему, пришло время распечатать и эту кубышку.

Постепенно я учился общаться с «Бураном» непосредственно, без Васи. Не могу сказать, что это было просто — требовалось напрягать волю и жёстко контролировать мысли, но я быстро учился.

Сконцентрировавшись, я вызвал на боевой монитор пиктограммы средств разведки и наблюдения. Выбрал рой разведывательно-боевых зондов и активировал их. Где-то за головой что-то щёлкнуло — и на экране появилась телеметрия с нескольких аппаратов.

Я разместил свои «глаза и уши» по всей зоне операции с таким расчётом, чтобы не оставлять слепых зон. Анализировать поступающую информацию помогал Вася.

Нас ждали. Трийанские боевики затаились на огневых позициях, в засаде.

«Смертники, — вдруг подумал я. — У передовых отрядов нет шансов против модуля. Интересно, они понимают это?»

«Думаю, у них есть такая же иерархия, как и у людей, — ответил Вася. — Рядовым вовсе не обязательно знать замысел командования. Перед боем каждый должен думать, что у него есть шанс. Иначе боевая эффективность подразделения резко снижается».

«Наверно, ты прав…» — ответил я, мысленно пытаясь спланировать операцию, которая позволила бы нейтрализовать ловушку без жертв среди ребятишек. Получалось плохо.

«Эх, если бы мне самому натянуть такую же маскировку, как у этой штуковины! — с досадой подумал я, имея ввиду модуль. — Она слишком громоздкая. Даже в невидимом режиме нападение вычислят слишком быстро. А самому идти тоже так себе идея: не успею перебить всех…»

«Хочешь индивидуальную маскировку?» — спросил Вася. В его голосе слышались хитрые нотки.

«Ну?» — заинтригованно ответил я.

После этого на части монитора развернулся блок, который я ещё не успел толком исследовать. Считал его второстепенным. Настройки обитаемой капсулы.

Я пригляделся. Потом присвистнул.

— Ого себе! — вырвалось у меня, вслух.

— Нравится? — довольным тоном ответил Вася, используя встроенные динамики модуля.

— Ну ещё бы!

Мне пришлось избавиться от форменных штанов, патронташей и прочего. Всё это я оставил внутри модуля.

Индивидуальный тактический комплекс растекался по телу как жидкость. Или, скорее, как жидкий металл — он был прохладным и серебристым. Когда эта «жидкость» дошла до глаз и органов дыхания, я невольно зажмурился и задержал воздух в лёгких.

«Эй! — окликнул меня Вася. — Глаза можно открыть. И дышать тоже можно. Ртом».

Он произнёс это нарочито серьёзным тоном.

«Ха-ха, — мысленно ответил я, с опаской размыкая веки. — Очень смешно!»

На лице тактический комплекс никак не ощущался. Разве что добавилась едва уловимая тяжесть, будто от очков или лыжной маски с очень мягким прилеганием.

С лёгким гудением жилая капсула модуля распахнулась, выпуская меня в ночную пустыню. Я невольно поёжился — но спустя мгновение сообразил, что холод был иллюзией. Окутавшая меня высокотехнологичная штуковина отлично держала тепло. Точнее, даже не держала — а поддерживала идеальный для боевой работы температурный режим.

Но самым психологически неприятным оказалось то, что я больше не видел собственного тела. Вытягиваешь перед собой руки — и ничего. Лишь прозрачный и чистый воздух, наполненный звёздным светом.

«Могу включить режим подсветки», — сказал Вася.

«Включи», — попросил я.

Руки появились — в виде полупрозрачных белесых силуэтов, будто я был призраком. Изображение было синтезировано на внутренней поверхности модуля, примыкающей к глазам. Для внешнего мира, разумеется, я остался невидимым.

«Тьфу, блин», — мысленно выругался я.

«Да, у создателей было странное чувство юмора, — согласился Вася. — Если хочешь — могу дать свой вариант».

«Ну?»

Призрачные руки исчезли. Мир на мгновение мигнул — и вот передо мной мои обычные, настоящие руки. Я оглядел себя. Разумеется, я был совершенно голым. При этом выступающие части тела были прижаты к корпусу, будто приклеенные. Выглядело это настолько странно, что я невольно улыбнулся.

«Если хочешь, можно так сделать», — сказал Вася.

На мне появились красные плавки. Их изображение было выполнено кое-как, будто школьник закрасил красным фломастером часть неприлично раздетой фигуры.

«Убери», — попросил я.

Тело опять исчезло.

«Трусы убери, — подчёркнуто спокойно мысленно произнёс я. — Тело оставь».

«Ладно, не кипятись».

Изображение тела вернулось.

«И не думал даже», — ответил я. После чего двинулся в пустыню, краем глаза наблюдая, как закрывается корпус боевого модуля, и его силуэт тает в ночи.

Идти пришлось долго, больше часа. В индивидуальном тактическом комплексе был запас энергии — но ограниченный. Не как в модуле, с его термоядерными реакторами. Так что приходилось экономить, чтобы хватило на маскировку, броню и формирование поражающих элементов.

Я не брал с собой никакого оружия именно по той причине, что сам комплекс мог трансформироваться в поражающие колющие и режущие элементы. Причём невидимые для противника. Очень удобно. А огнестрелом, если что, можно разжиться — трофейным, после ликвидации первых боевиков.

В моём распоряжении были как ресурсы самого комплекса, так и Вася. Так что такие приятные мелочи, как тактический дисплей, расчёт траекторий, синтезированное зрение и прочее были под рукой.

Но, несмотря на все эти «суперспособности», бдительности я не терял. Нельзя было исключать многослойной ловушки.

Однако же, противник оказался не настолько прозорливым. Я незамеченным добрался до первых «секретов». Проник на позиции. И после этого началась боевая работа.

Возможности комплекса, конечно, впечатляли. Чтобы нейтрализовать трийана, мне достаточно было подойти к нему расстояние вытянутой руки. Потом сам костюм мгновенно формировал узкое поражающее лезвие, точно нацеленное на нервные узлы трийана. После такого бесшумного и незаметного удара, трийанский боец оказывался полностью обездвижен.

Работать приходилось быстро: позиции были разбросаны на площади около пяти квадратных километров. Сильно помогала трийанская тактика: они рассредоточились так, что одновременно в зоне прямой видимости на позиции находилось не более трёх боевиков. Так что нейтрализовать всех троих, не дав поднять тревогу, было не так уж и сложно.

Через какое-то время мне показалось, что всё идёт слишком уж легко. Уже были нейтрализовано под сотню трийанских бойцов. У меня руки устали. А никаких признаков тревоги всё ещё не наблюдалось.

Я удвоил осторожность. Вася анализировал данные от зондов, размещённых по всему периметру, однако же ничего подозрительного так и не заметил.

Вот и последний пост трийан. Возле электрической цепи, связанной с детонаторами от взрывного устройства, размещённого в очередной экранированной цистерне. Тут я действовал особенно осторожно. Но всё опять прошло хорошо.

Я чуть перевёл дух, потом кинулся обезвреживать средства поражения, которыми чешуйчатые собирались убить детишек. Тут тоже приходилось выдерживать хладнокровие. Но и затягивать не хотел — сама возможность того, что могло произойти, продолжала давить на меня.

И вот, в какой-то момент, когда я уже собрался было открыть первую цистерну, чтобы забрать детишек, я вдруг подумал — почему всё это время я не убивал, а именно обездвиживал трийан? Да, они были надёжно парализованы, но практически все живы.

И в голове тут же встали картины того, что я на самом деле планировал. Они выплыли из тёмных глубин моего подсознания и предстали во всех деталях.

Я не хотел, чтобы трийане, захватившие детей, умерли слишком легко. Я хотел чего-то такого, что осталось бы в памяти всех трийан до того дня, пока самый последний из них не будет уничтожен.

Картины расправы были настолько яркими и детализированными, со всеми подробностями, что в какой-то момент я даже начал думать — не свершилось ли это уже?

Чешуйчатые создания испытывали совершенно немыслимые страдания перед смертью. Я об этом позаботился. И откуда у меня вдруг оказались такие познания об их физиологии и психологии? Не знаю. Но в какой-то момент усилием воли я заставил себя вынырнуть из этих инфернальных грёз.

Меня заметно трясло, несмотря на то, что комплекс продолжал поддерживать идеальную температуру.

Мне и раньше приходилось нейтрализовывать плохих парней. Иногда очень плохих, по-настоящему. И каждый раз во время боевой работы я осознанно никогда не позволял себе пересечь ту тонкую грань, которая разделяет удовлетворение после хорошо выполненного задания от удовольствия и наслаждения убийством как процессом.

Мне также хорошо было известно, что слишком многие эту грань пересекают. И это путь в один конец. Такие парни никогда не возвращаются с войны, хотя могут ещё годами продолжать выполнять задания и слушаться приказов. Это — конец, приговор чему-то человеческому, что нужно обязательно сохранять в себе, если планируешь вернуться.

Конечно, трийане — не люди. Наверно, поэтому я смог продвинуться так далеко. И лишь в последний момент осознал, что эта невидимая грань всё равно существует.

Что было бы дальше, после того как я бы воплотил в жизнь всё то, что с такими отчётливыми деталями представил себе?

Я бы остался на этой совершенно чужой мне войне. Остался бы навсегда. Не важно в каком качестве и как долго она бы продолжалась. Возможно, она достигла бы звёздного масштаба и продолжалась бы на иных планетах…

Всё-таки здесь была ещё одна ловушка, спрятанная куда глубже, чем мне показалось. И я сумел остановиться в миллиметре от капкана.

«Вася?» — мысленно окликнул я.

«Да, Тейдан?» — ответил он.

«Я не Тейдан, — возразил я. — И никогда им не стану».

«Извини, Женя. Просто почему-то показалось, что так будет правильнее в какой-то момент. Сам не знаю, что на меня нашло», — в голосе напарника чувствовались виноватые нотки.

«Мы оба чуть не угодили в ловушку», — заметил я.

Вася промолчал. А я взял кусок брезента, которым укрывался трийан на позиции. Сдёрнул его с обездвиженного, но всё ещё дышащего тела. Потом обмотал его вокруг пояса и снял маскировку.

Я превратил часть своей ладони в клинок. Посмотрел в жёлтые глаза трийану. Увидел, что в них застыл ужас и страдание.

— Мир тебе, — сказал я на трийанском. После чего вонзил лезвие ему через глазницу в мозг, отпуская несчастного в вечность.

Для того, чтобы обойти всех парализованных мной трийан, понадобилось ещё минут сорок. Я нёс с собой смерть и скорбь — но не страдание.

И лишь оборвав мучения последнего врага, я начал освобождать измученных и перепуганных ребятишек, у которых теперь был шанс на нормальное, настоящее будущее.

Знаки

Знаки

«Вася, а сколько на Нарайе жило людей и трийан до начала конфликта?» — спросил я, разглядывая буйную растительность, которая росла стеной по берегам Изумрудной реки.

«Людей около полутора миллиардов, согласно последней переписи, которая проводилась два года назад, — ответил напарник. — Трийан чуть меньше, около миллиарда».

То, что Нарайя населена куда менее плотно, чем Земля, стало очевидно, когда мы миновали пустыню и начали двигаться по «зелёной» территории. Тут было мало дорог, ещё меньше — населённых пунктов, хотя местность была вполне благоприятной для расселения.

«Странное дело, да? — спросил я. — Получается, у них демографический бум даже не начинался. Несмотря на отсутствие войн».

«Возможно, благодаря этому отсутствию и не начинался, — ответил Вася. — Эти вопросы плохо изучены. Демография. Социология. Особенно в таком сложном, двусоставном обществе. Тут нужен особенный математический аппарат, солидная эмпирическая база и много чего ещё».

«Странно, что я раньше об этом не задумывался…» — мысленно произнёс я.

«Ничего странного. Тут всё для тебя было новым, — ответил Вася. — Впрочем, как и для меня».

«Есть оценки потерь с начала конфликта?» — всё-таки решился спросить я.

«Очень приблизительные. На основании данных о хозяйственной деятельности, довоенной плотности населения и наблюдаемой мобильности, — ответил Вася. — От десяти до ста пятидесяти миллионов людей. И около ста пятидесяти тысяч трийан».

Я прикрыл глаза. За моей спиной слышался детский смех. Лаймиэ устроила что-то вроде импровизированной школы для спасённых детишек. Благодаря её усилиям, их жизнь вошла в упорядоченное русло здесь, на борту: утром лекции и занятия, обед по расписанию, потом время для игр, которые она же организовывала и следила за соблюдением правил.

Конечно, я наблюдал за ней с восхищением. В этой ситуации её внутренняя сила проявилась в полной мере. Когда я привёл в лагерь несколько десятков измождённых детишек, на лице суровых мужчин, которые прошли через заключение и многие другие испытания, была растерянность, граничащая с паникой. И лишь Лаймиэ смогла сразу взять ситуацию в свои руки. Организовала мойку, осмотр, проверку здоровья, питание. Придумала сделать детям одинаковые накидки из той же материи, которой пользовался я сам для защиты от солнца.

Потом она рассказала детишкам обо мне. О том, какой я надёжный защитник, и что им ничего больше не следует бояться. А нужно думать только о том, как добраться до остальных людей, становиться сильными, чтобы принять участие в нашей общей борьбе за выживание.

После первоначального периода адаптации, разумеется, было много слёз. Воспоминаний о родителях. Лаймиэ умудрилась сделать так, что детишки постарше заботились и успокаивали малышей, не думая о собственных проблемах.

Пока мы передвигались на грузовиках через полузаброшенные и раскисшие от дождей грунтовки в джунглях, было особенно тяжело. В дороге занятия не организуешь, в игры не поиграешь. Детишки тосковали. Тогда Лаймиэ начала рассказывать истории. Множество причудливых сказок. Некоторыми из которых я сам заслушивался. Я даже хотел спросить, откуда у неё такие познания — но всё не выпадало подходящего момента. Она стала коллективной мамой для нескольких десятков малышей, и я не имел права лишать их даже минуты её внимания.

Со своей стороны, я старался предугадать все потребности Лаймиэ и сделать так, чтобы ей не приходилось отвлекаться на мелочи.

На второй день в джунглях очередной раскисший просёлок упёрся в заброшенную пристань, возле которой была пришвартована самоходная баржа. После проверки выяснилось, что судно было исправным. Больше того — на борту имелось достаточно горючего, чтобы подняться по реке как минимум до покинутого поместья, а то и выше. Конечно же, мы не могли не воспользоваться такой возможностью.

Пока грузились и заводили на палубу по наспех оборудованным пандусам грузовики, я и Трумбэл обследовали пристань. Было бы совсем нелишним понять причину ухода персонала, потому что никаких следов столкновений мы не обнаружили. Складывалось впечатление, что персонал в какой-то момент просто собрался и ушёл в лес, бросив всё хозяйство, включая вполне исправную баржу.

Пристань представляла собой небольшой пирс, сделанный из какого-то особо прочного вида местной древесины, которая выцвела и посерела от времени. Примечательно, что на досках, несмотря на постоянный контакт с водой и влажную атмосферу, не было ни малейшего следа гниения. Или очень эффективная пропитка, или же особенное дерево… выяснять такие мелочи не было времени. Хотя в далёком будущем, когда будет налажено надёжное сообщение с Землёй, такие знания вовсе не будут лишними.

Для начала мы попытались определить — кого среди персонала было больше, людей или трийан. Однако и это нам сделать не удалось: предметы обихода и оборудование в основном были универсальными. Следы быта тоже принадлежали обоим видам.

— Чудно оно как-то… — озадаченно бормотал Трумбэл, почёсывая свой сильно заросший подбородок, — будто они заодно собрались, да и вальнули до лесу.

— Может, совпадение? — предположил я. — Их эвакуировали по какой-то другой причине, не из-за войны. А уже потом всё началось?

— Хех! — хмыкнул предводитель бывших заключённых. — Если б оно так просто было. Когда ксиллак трижды пролетает над твоей головой в одну ночь — это не случайность, а сигнал, что ты стоишь на кладке из драгоценных кристаллов.

Я хмыкнул, роясь в наведённой памяти в поисках информации о том, что такое ксиллак. Впрочем, долго искать не пришлось: ксиллак — это вид энакай, обитающий исключительно в горах. Эта летучая тварь имеет две привычки: добивать ослабевших в горах путников, чтобы потом полакомиться самыми вкусными, с её точки зрения, частями тела и собирать драгоценные кристаллы в своём гнезде.

— А если четырежды — тебе пора проверить свои яйца… — добавил Трумбэл, вздохнув.

— Да уж, не лишняя предосторожность, — улыбнулся я.

— Я вот чего думаю, — продолжал он. — Тут места-то больно глухие. До городов далече. Так, может, местные-то как-то разрулили промеж собой, а? Разошлись миром, каждый к своим?

«Знаешь, а вполне рабочая гипотеза, — вставил Вася. — Когда контроль далеко — можно решать дела по-своему».

— Может, и так, — сказал я. — Только вот ничего хорошего из этого не следует.

— Ну да. Они соображали, что творят, когда учинили всё это, — кивнул Трумбэл. — Значится, не башкой поехали. Просто какого-то начальства забоялись, ага?

— Вроде того, — кивнул я.

В бревенчатом двухэтажном доме, который служил пристанищем для персонала пристани, оставались кое-какие полезные вещи: топливо для печек в виде упакованных брикетов, запасы газа в баллонах, утварь, посуда по мелочи — всё это совсем не было лишним, и помогало улучшить быт, особенно для нашей импровизированной школы-интерната.

Но времени для детального обследования оставалось не особо много. Мы отчалили, как только ребята-спецы обследовали движок баржи и смогли его завести.

Большую часть речного похода я проводил на баке баржи. Следил за горизонтом и за берегами — с помощью средств боевого модуля, разумеется. Днём мне пришлось дважды применить рентгеновский лазер — трийане упорно пытались получить информацию с воздуха, запуская самолёты разведчики. И это меня, скорее, порадовало: видимо, других средств разведки у них не было. Иначе они бы не стали тратить драгоценные ресурсы.

Ещё пару раз я засекал, как по дорогам вдоль берега двигались вездеходы. Возможно, нас пытались перехватить — но никак не могли собрать выше по течению достаточно сил для этого. Логистика в джунглях была огромной проблемой, которая теперь играла нам на руку.

На третий день мы добрались до поместья. На берегу мимо нас проплывали постройки, наполовину скрытые густой зеленью. Интересно, сколько пройдёт времени прежде, чем лес полностью поглотит это место — при условии, если люди сюда не вернутся?

Кое-где ещё виднелись следы пожарища. Это всё ведь случилось совсем недавно — а уже кажется, будто в другой жизни. Не люблю такие моменты созерцательного безделья и обычно стараюсь их чем-то занять. Сейчас было бы неплохо рапорт на Землю написать, обо всём, что случилось, подготовить его для передачи…

«Ты можешь это сделать заранее, — заметил Вася. — А потом, когда появится связь, подправить и сразу отправить, чтобы время не терять».

«А ты оптимист, да?» — улыбнулся я.

«Приходится им быть. Как представлю, что навсегда застрял в твоей черепушке…»

«Ладно, признайся честно — тебе со мной нравится», — сварливо заметил я.

«Да как тебе сказать… — Вася изобразил вздох. — Безумно!»

«Знаешь, я вот подумал, что было бы неплохо прогуляться до этой самой фермы», — заметил я, всё так же глядя на проплывающий берег.

«Зачем?»

«Помнишь передачу с Земли? Ищите центр. Всё связано, — ответил я. — Эта ферма явно не была фермой. А много ещё сооружений мы знаем, которые так явно относятся к технологиям, которые считались недоступными для трийан? Может, там найдём какие-то подсказки…»

«Рискованно, — ответил Вася после небольшой паузы. — Они уже обнаружили зонд и могут быть начеку».

«Да понятно… но рано или поздно рисковать всё равно придётся. Как считаешь?» — спросил я.

«Модуль слишком заметен. Даже в невидимом режиме. Если понимаешь о чём я. Они наверняка его отслеживают, и могли соорудить очередную ловушку или что-то в этом роде».

«А я модуль оставлю здесь, — сказал я. — Не оставлять же всех без прикрытия? Можешь дать карту, пожалуйста?»

Перед моим взглядом появилась карта местности. Куда более подробная, чем была доступна в пустыне — всё-таки места тут были обжитые. Река на территории поместья загибалась большой излучиной.

«Смотри: корабль будет обходить это место часа четыре, так?» — спросил я, мысленно указывая на излучину.

«Четыре с половиной. Если не будет никаких неожиданностей», — ответил Вася.

«Я могу своим ходом дойти до фермы за полтора, через территорию поместья, — продолжал я. — А ещё наверняка осталась какая-то техника. Не думаю, что они мотоциклы взяли с собой. Я могу доехать до оврагов на границе поместья, вот здесь. Это даст ещё минут сорок. Скажи, с модулем связь будет? Как далеко её можно держать?»

«Связь как таковая не проблема, — ответил Вася. — У него же мощность неограниченная. Вопрос в малозаметном режиме, когда передачи ведутся сверхкороткими импульсами с постоянной сменой частоты. Такие очень сложно засечь, но падает радиус устойчивой связи. Дай-ка прикину».

Карта перед моими глазами обрела рельеф. На речке появилось схематическое изображение корабля с крохотной фигуркой на баке — «Бураном». Потом Вася смоделировал прохождение сигнала, обозначая его синим цветом.

«Видишь? Почти вся территория фермы в зоне уверенного покрытия, — ответил он. — Но эта затея всё равно мне не нравится. Модуль может не успеть прибыть на место».

«Ничего. Я постараюсь сделать так, чтобы этого не понадобилось».

Огнестрел я с собой брать не стал. Вместо этого снова воспользовался индивидуальным тактическим комплексом. В конце концов, это была не боевая, а разведывательная операция. Мне не нужно было никого уничтожать — лишь добыть информацию. И для этого невидимость была куда важнее огневой мощи.

Перед уходом я коротко переговорил с Минлэром. Объяснил ему, что провести небольшую разведку на земле — выяснить, почему трийаны даже не попытались перехватить нас у поместья, как ожидалось. Ведь здесь с логистикой всё было хорошо. Тот лишь кивнул и попросил не затягивать с возвращением.

Лаймиэ я отвлекать не стал — у неё была занята буквально каждая минута.

Активировав индивидуальный комплект внутри «Бурана», я вышел на палубу уже в невидимом режиме. Отошёл на корму, и вошёл в воду с таким расчётом, чтобы всплеск от моего тела и волна наложилась на расходящиеся волны от корабля. Чтобы не привлекать лишнего внимания людей, да и возможных негласных наблюдателей на берегу.

В поместье царило запустение. Всюду виднелись следы поспешных сборов. Однако, вопреки моим ожиданиям, мотоциклов в ангаре не оказалось. Возможно, Айтен взял их для своего разведотряда, чтобы использовать их в авангарде. Или же их просто где-то спрятали, до лучших времён.

Так что мне пришлось немного пробежаться, чтобы иметь больше времени на самой ферме. По дороге вдруг понял, что теперь бег мне даётся куда легче, чем ещё пару недель назад. Организм отлично адаптировался к повышенной гравитации. Если бы не экзотическая растительность и переливчатые ильмуэн, которые вились в воздухе, я мог бы решить, что нахожусь на Земле.

Сначала я бежал по асфальтированной дороге. Потом свернул на одну из многочисленных грунтовок.

Территория «фермы» не была ничем огорожена. Похоже, тут это было просто не принято. Так что я спокойно выбежал на ближайшее поле, и потрусил дальше по укатанной грунтовке. Впереди уже виднелся тот самый пагкауз, куда залетал зонд.

Для начала я хотел обследовать другие строения и, может, найти свободный доступ внутрь. Ну и понаблюдать за деятельностью обитателей этого места. Вот только ещё издалека я заметил, что некогда запертые огромные ворота пакгауза широко распахнуты. Рядом, на грунтовой площадке, виднелись многочисленные следы колёсной техники, которых раньше не было.

Я насторожился и чуть замедлил темп бега. Однако никакой опасности я по-прежнему не чувствовал.

«Ферма» ощущалась заброшенной. Впрочем, такое же обманчивое ощущение было у меня, когда зонд делал облёт территории.

Где-то метрах в тридцати от ворот я окончательно перешёл на шаг, и теперь двигался осторожно, стараясь не шуметь и не оставлять следов. Для этого мне приходилось выбирать твёрдые и чистые, укатанные участи грунтовки.

Но вот и створ ворот. Я заглянул внутрь. Лампы под потолком больше не горели.

Я, соблюдая все меры предосторожности, приблизился к воротам.

Похоже, пакгауз в этот раз и в самом деле был покинутым. Внутри сохранились ячеистые структуры — однако они были совершенно пусты. Ни жидкостей, ни тел, ни чего-нибудь ещё. Просто ячейки из серого материала, похожего на обыкновенный бетон.

«Похоже, они убрались отсюда…» — мысленно проговорил я, обращаясь к Васе.

«Согласен с тобой. Ничего не фиксирую. Но соблюдай осторожность, они могли оставить сюрпризы».

«Думаешь, это из-за зонда? Чего они испугались? Что я приду сюда с модулем?»

«Эта гипотеза выглядит логично».

Я осторожно ступил внутрь пакгауза. Пошёл вдоль ячеек по дорожкам, внимательно глядя по сторонам. Где-то метрах в десяти впереди, рядом со стеной, я заметил нечто вроде небольшого помоста, который располагался заметно выше дорожек.

«Что за штуковина?» — обратился я к напарнику.

«Сложно сказать. Похоже на пункт наблюдения. Оттуда видно весь внутренний объём».

«Или же пункт управления», — заметил я.

«Его раньше здесь не было», — сказал Вася.

«Вот как? Ты абсолютно уверен?»

«Да. Только что просмотрел запись».

Я хмыкнул и двинулся вперёд.

Попасть на этот помост оказалось не так уж просто — не было никаких лестниц. Покружившись рядом в поисках хоть чего-то, что можно было бы использовать для подъёма, я в конце концов плюнул, подпрыгнул и вцепился руками в край помоста. Благо тот оказался выпуклым и шершавым.

Подтянувшись, я сделал выход на две. Суставы и сухожилия опасно загудели — но обошлось без неприятностей. Хорошо, что после бега я был отлично разогрет.

Оказавшись наверху, я огляделся. Платформа оказалась совершенно пустой — если не считать нескольких красных шариков, напоминающих детские каучуковые мячики. Они лежали в самом центре.

Я медленно поднялся. И только теперь заметил, что шарики лежали не просто так. Они находились на концах лучей небольшой пентаграммы, вписанной в круг. Сама пентаграмма была нарисована белой краской, сильно напоминающей обыкновенный мел.

«Вот тебе и здрастье…» — мысленно вздохнул я.

Потом подошёл к пентаграмме и внимательно её осмотрел. Затем присел рядом и протянул руку, чтобы взять ближайший шарик. Возможно, я бы не рискнул это делать голыми руками — но на мне была настоящая броня. Которая, к тому же, идеально передавала тактильные ощущения.

Шарик на ощупь оказался тёплым и немного шершавым. Я взял его пальцами и приподнял. Он оказался неожиданно тяжёлым.

«Осторожно!» — вдруг воскликнул Вася.

Но я и сам краем глаза уловил движение. Замерев, я посмотрел в сторону.

Оставшиеся четыре шарика парили в воздухе, сохраняя одинаковое расстояние между собой.

«Женя, — ледяным тоном сказал Вася. — Очень осторожно положи эту штуковину на место».

Я счёл за благо последовать его совету. Все пять шариков двигались одновременно, будто у меня в руках была фигура, соединённая невидимыми лучами. Вот только между шариками была пустота — я проверил.

Разместив шарик так, чтобы остальные снова оказались на концах лучей нарисованной пентаграммы, я медленно убрал руку.

«Ну и что это за штуковина?» — мысленно спросил я.

«Женя, это проекция четырёхмерного предмета, — теперь в голосе Васи слышалось благоговение. — Совсем как тессеракт. Вам должны были его показывать. Ты помнишь?»

Конечно же, я помнил.

«Может, с собой взять?» — спросил я.

«Точно не стоит», — возразил Вася.

«Ясно… надо подумать, что это всё может значить».

«Женя, — продолжал Вася. — Есть ещё кое-что. Тебе, пожалуй, следует знать».

«Ну?»

«Ты помнишь родителей Дианы? Их эксперименты?»

«Только то, что о них рассказывала сама Диана», — ответил я.

«Они пытались собрать коммуникатор для информационной связи через пространства вне нашей браны с использованием гравитационных волн. Это направление было признано бесперспективным с развитием квантовых вычислений и передатчиков на основе спутанных частиц, которыми мы пользуемся. Так вот, эта конфигурация проекции примерно соответствует их прототипу».

Совет

«Это было послание, — сказал я мысленно. — Обращались непосредственно ко мне».

«Да, я тоже так подумал, — согласился Вася. — Сначала решил, что это ловушка. В тот момент, когда ты дотронулся до него. Но, кажется, всё обошлось… ты хорошо себя чувствуешь?»

«Я отлично себя чувствую, — ответил я несмотря на то, что мышцы ощутимо ныли после пробежки и прочих физических упражнений. — Нет, Вась, ловушки тут хитрее. Они хотят, чтобы я сам изменился. Начал думать иначе. Пересёк черту. Если бы они бы могли меня заставить — давно бы это сделали… и всё-таки: что это могло быть? Что оно могло значить? Что-то вроде „убирайся домой, пока цел?“».

В этот раз Вася ответил не сразу. Я даже подумал, что ему сказать нечего. Посмотрел на плывущую мимо стену леса, где резвились в закатных лучах разноцветные ильмуэн. Потом мельком глянул на монитор боевого модуля. Его сканеры показывали какое-то движение в чаще. Крупное животное двигалось по тропе, спускаясь к водопою. Повинуясь моему вниманию, тактическая картина развернулась, и я увидел, что на пути неведомое существо поджидает хищник. И лишь потом я увидел, что крупное создание идёт не одно. Оно сопровождает выводок своих детёнышей. Очень вероятно, некоторым из них не суждено дожить сегодня до заката солнца.

Я вздохнул и убрал монитор на периферию зрения.

«Пять планет, на которых есть люди, — вдруг заговорил Вася. — Они расположены таким образом, что, если смотреть на них из точки, равноудалённой от всех, вне пределов нашей браны. То для трёхмерного существа их проекция образует правильную пентаграмму».

«Вот как? И ты только сейчас об этом говоришь?» — недовольно проворчал я.

«Ты не спрашивал».

Где-то в джунглях раздался громкий рёв, всполошив охотящихся на ильмуэн крыланов. За ним последовал визг, ворчание. А потом всё стихло.

Я развернулся и пошёл к своему спальному месту — небольшому одеялу, постеленному прямо на палубе, рядом с боевым модулем. С удобствами на барже было не очень, и все самые лучшие места, хоть как-то похожие на настоящее жилище, достались Лаймиэ и её подопечным. Впрочем, ночи здесь были тёплые. Гораздо теплее, чем в пустыне.

Лёжа на спине и заложив ладони под затылок, я смотрел на звёзды. И размышляя обо всяком постепенно уснул.

Утром удалось связаться с Ринэлом. Мы обменялись координатами — таиться дальше не было никакого смысла, вычислить наш маршрут не составляло никакого труда, и вопрос был только в том, успеют ли они подтянуть силы до того, как мы прибудем на завод. А, учитывая, что теперь в моём распоряжении был «Буран», я был почти уверен, что рисковать они не станут. Придумают какую-нибудь обходную пакость.

Мы оказались совсем рядом с караваном, вышедшим из поместья. Они расположились лагерем возле дороги, которая шла чуть в стороне от реки. На наше счастье, выше по течению нашлась ещё одна заброшенная техническая пристань. В отличие от той, где мы нашли баржу, эта была покинута давно: часть пирса обвалилась, от технических построек остались только сгнившие и заросшие зелёной порослью.

Выгружались осторожно. Частично подгнившие скрипучие пандусы доверия не вызывали, поэтому грузовики сначала максимально облегчили, и потом нагрузили заново — уже на суше. Рисковать транспортом совершенно не хотелось. И без того пришлось максимально уплотнится: чтобы разместить детишек в кузове первого грузовика, взрослым пришлось тесниться едва ли не стоя в кузове второго.

Управились к обеду, и сразу выдвинулись по заросшему и едва проходимому просёлку в сторону магистральной дороги.

Ринэл предупредил нас, что они продолжают путь. Ради нашего отряда не имело смысла задерживать движение. До завода оставалось не так много километров, а промедление увеличивало вероятность неприятностей со стороны трийан.

На лесной дороге мы проковырялись полдня. Едва не встряли капитально там, где дорога была чуть подтоплена. Один из грузовиков «сел» на задний мост. Второй тоже провалился, считай, по «брюхо». Мне пришлось задействовать «Буран», чтобы «сдёрнуть» обе машины. Мощности в боевом модуле было более, чем достаточно, но в процессе его самого затянуло в грязь по пояс. К счастью, такая ситуация была предусмотрена его создателями — и он выбрался из грязи, сформировав что-то вроде большой плоской площадки из передних конечностей, площадь которой оказалось достаточно для того, чтобы уверенно держать его массу.

Так что караван мы нагнали только вечером, когда Ринэл выбрал очередное место для ночлега.

Лагерь расположился на лугу, у подножия небольшого холма, с которого спускалась дорога. Рядом тёк говорливый ручей. Удобно — не нужно мучиться с водой. По крайней мере, для технических или гигиенических нужд. Впрочем, мне-то можно было пить её просто так: искусственный иммунитет уже доказал свою эффективность. А вот для остальных, даже местных жителей, её, конечно же, приходилось кипятить.

Именно этим были заняты те, кто отвечал в караване за быт: жгли костры, на которые установили большие металлические чаны с водой. В воздухе плыл приятный аромат дымка и каких-то трав.

Мы остановились возле края луга. Конечно, дозорные нас давно заметили — и на встречу вышло всё руководство: сам Ринэл, Айтен с заместителями. И Эалин. Она тревожно искала меня глазами в толпе прибывших.

Однако раньше неё меня заметил Лэм. Он каким-то образом пробрался ко взрослым и, увидев, как я, с точки зрения стороннего наблюдателя, возник в воздухе, выходя из модуля, тут же бросился с визгом ко мне. Нимало не смущённый фактом моего необычного появления.

— Тейдан!!! — кричал он, раскинув руки.

Я присел, подхватил его и обнял. Как это обычно бывает, только теперь я сообразил, что было бы неплохо захватить по дороге какой-нибудь подарок. Любую безделушку из пустыни. Камень. Кусок трийанского снаряжения…

— Ты жив, жив!!! А я всем говорил!!! — не унимался мальчишка.

— Ну конечно жив, — ответил я, удерживая его на руках. — Что со мной могло случиться?

— Смотри, что мы тебе привезли! — Лаймиэ появилась будто по волшебству.

Она протягивала Лэму фигурный камень с переливающимися в свете далёких костров и звёзд гранями.

— Из самой Тер-Маа, — добавила она. — Мы нашли её внутри огромной пещеры.

— Ого! Вы были в пещерах⁈ — восхитился Лэм, принимая подарок.

Я с благодарностью посмотрел на Лаймиэ. Та едва заметно пожала плечами.

— Лэм, — сказала Лаймиэ, глядя на мальчишку. — Мне нужна будет твоя помощь.

— Да, конечно! Надо что-то принести, да? Я сильный! Все так говорят — даже Айтен! Я наравне со всеми вещи таскаю, по взрослой норме! Ну, почти…

Лэм согнул руку и продемонстрировал бицепс. Действительно солидный — по крайней мере по земным меркам.

— Не совсем, — ответила Лаймиэ. — Смотри, в кузове этого грузовика есть три десятка детишек. Их едва не убили трийане, и они всё ещё сильно напуганы происходящим, хотя стараются не подавать виду. Можешь пока посидеть с ними, пока я решаю вопросы размещения?

— Конечно! — кивнул мальчишка, тут же став серьёзным. После чего добавил, обращаясь ко мне, — ну, я пошёл тогда, да?

— Спасибо, Лэм, — улыбнулся я.

Когда он убежал к грузовику, я посмотрел Лаймиэ в глаза и спросил:

— Как ты?

— Держусь… — выдохнула она.

В эту секунду из неё будто бы стержень вынули. Она подошла ко мне и буквально повисла у меня на руках.

В этот момент к нам подошла Эалин.

— Привет, ребят, — сказала она, широко улыбаясь. — Ну как вы? Ринэл хочет устроить совещание, но я настояла, что вам надо сначала перекусить нормально и в порядок себя привести. Так и совещаться будет веселее, как считаете?

Лаймиэ чуть отстранилась от меня, посмотрела на Эалин.

— Привет, — сказала она. — Рада тебя видеть!

— Лаймиэ тяжко пришлось в походе, — сказал я. — Она чуть ли не в одиночку заботилась о детях.

— О детях? — Эалин удивлённо подняла брови.

— Ринэл тебе не говорил? — спросил я.

— Ринэл? О вас? У вас что, связь была?..

Я прикусил язык.

— Так, короткими эпизодами, — ответил я. — В курсе был только он один, у нас были основания соблюдать осторожность.

— О, на этот счёт у нас есть важные новости! — улыбнулась Эалин. — На совещании Ринэл расскажет.

Собрались около полуночи, в палатке Ринэла. Внутри, на походном столике, горел газовый светильник, дающий бледно-синеватый свет, из-за чего лица присутствующих казались застывшими масками.

Сначала я коротко рассказал обо всём, что с нами случилось с момента отлёта. Ринэл и другие присутствующие слушали внимательно, не перебивая. Лишь изредка глава «Зелёной Звезды» обменивался со своим главным безопасником многозначительными взглядами.

Умолчал я лишь о новостях с Земли. Не хотелось преждевременно давать лишние поводы для тревоги.

Когда я закончил, к моему удивлению, Ринэл спросил вовсе не про боевой модуль.

— Голову, я так понимаю, удалось сохранить? — произнёс он, внимательно глядя на меня.

— Удалось, — подтвердил я. Пока я был занят с модулем, за нашими вещами следила Лаймиэ.

— Кажется, ты упоминал, что на твоём корабле есть возможность сделать анализ ДНК? — продолжал Ринэл. — Ты уже отправил образцы?

— Нет, — я отрицательно мотнул головой. — Для начала решил до вас добраться. Мне бы ещё надо саму голову вскрыть, нужно обследовать околомозговые структуры…

— Думаешь, твой двойник был изготовлен там же, на ферме? — спросил Ринэл.

— Ничего нельзя исключать, — я пожал плечами.

— Что ж, у нас тоже есть новости, — он посмотрел на Эалин, которая тоже сидела за столом. — Нам удалось разработать способ идентификации людей, которые имеют посторонние структуры в мозгу. Оказывается, их энцефалограмма существенно отличается от обычной. Мои врачи разработали способ, как можно снять основные параметры без непосредственного подключения. Мы смогли оперативно изготовить устройства, которые вмонтировали в походные подушки. В гигиенических целях они в походе регулярно обрабатываются, так что подозрений ни у кого не возникло. Правда, самих приборов было ограниченное количество — не хватило компонентов. Так что пришлось какое-то время повозиться, чтобы обследовать всё взрослое население поместья, с учётом беженцев из окружающих деревень.

— Вам удалось обнаружить ещё кого-то? — заинтересовался я.

— О, да, — кивнул Ринэл. — Пятерых.

— Задержали?

— Ни в коем случае. Взяли под плотный контроль и наблюдение. Мы надеемся выявить канал коммуникации, — вместо Ринэла ответил Айтен.

— Друг друга обследовали? — уточнил я.

— Да, — кивнул Ринэл. — Обследовали. Пришлось разработать сложную процедуру, которая учитывала бы все риски… но мы справились.

Ринэл снова посмотрел на Айтена и едва заметно кивнул. Пологи палатки в этот момент поднялись и внутрь одновременно шагнули шесть человек в масках. Впрочем, некоторых из них я узнал — по сложению и характерной манере держать оружие. Люди Айтена. Стволы были нацелены на меня и на Лаймиэ.

— Разумнее начать с вас, — не меняя тона сказал Ринэл.

«Вася?» — мысленно обратился я.

«Что? Не переживай. Я не мозговой паразит. Мозговые волны у тебя обычные, человеческие. Ни одна энцефалограмма ничего не покажет».

— Конечно, — кивнул я.

По сигналу Ринэла в ставшую вдруг открытой платку вошли ещё два человека. Они несли огромный металлический ящик, на одной из сторон которого был небольшой зелёный экранчик. На нём горело несколько прямых светлых линий. Ящик был подключен к силовому кабелю, который уходил куда-то в темноту.

«Интересно, и как у них получилось подушки подключить? Если им питание нужно?» — скептически заметил я. Разумеется, беззвучно.

«Так там достаточно сенсоры разместить. С небольшой батареей. А усилители вынести вовне», — ответил Вася.

«Ну допустим…»

— Вы готовы? — спросил Ринэл.

Мы с Лаймиэ переглянулись и синхронно кивнули.

Специалисты, которые принесли прибор, накинули нам на голову что-то вроде тёмных мешков.

«Интересно, при их уровне технологии это вообще возможно? Без датчиков? — снова мысленно сказал я, обращаясь к Васе. — Или это просто бутафория?»

«Теоретически возможно, — ответил он. — Я ощущаю электромагнитное моделированное поле. Так что, похоже, всё на самом деле».

Некоторое время было тихо. Потом рядом послышалось гудение. Это продолжалось пару минут. Потом мешок с моей головы аккуратно сняли.

Первое, что я заметил — это широкая улыбка Ринэла.

— Тейдан! — сказал он. — Как я рад! Ты просто не представляешь!

— Остальных мы, разумеется, тоже проверим, — добавил Айтен. — Негласно. Но я почти уверен, что они чисты — иначе ты бы до нас не добрался.

— Получается, вся эта дичь, что ты рассказал про этот боевой модуль — правда? — продолжал Ринэл.

— Правда, — подтвердил я.

Ринэл почесал отросшую бородку.

— Это как-то резко всё усложняет…

Я промолчал. А что тут добавишь? Он был совершенно прав.

— Но, с другой стороны, ты говоришь, что полностью контролируешь эту штуковину? — добавил Ринэл после секундной паузы.

— Контролирую, — подтвердил я.

— Наши возможности несколько возрастают, не так ли? Скажи, ты сможешь участвовать в реальных боевых операциях? Мы планируем забрать наши города обратно, и как раз сейчас идёт определение ключевых направлений для первых атак, — сказал Ринэл.

Я про себя отметил это «мы». Что ж, местное человечество смогло быстро организоваться, это большой плюс.

— Думаю, смогу, — кивнул я. — Конечно.

— Не скрою, я надеялся услышать этот ответ! — улыбнулся Ринэл. — Кто бы ни направлял тебя, Тейдан — он явно играет на нашей стороне. Да, было бы неплохо узнать, что это за сила такая. Но, говоря откровенно, это может и подождать. Сейчас главное — полная победа.

У меня, конечно, были определённые сомнения насчёт этого момента, но их я решил благоразумно держать при себе.

— Есть ещё один момент, который я бы хотел обсудить, — осторожно вставил я.

— Да? — насторожился Ринэл.

— Скажем так, у меня есть некоторые основания полагать, что всё происходящее со стороны неприятеля контролируется из единого центра, — сказал я, тщательно подбирая слова. — Я слышал, что вы пытаетесь отследить каналы коммуникации между внедрёнными и тем, кто их контролирует. Может, как раз в этом я и смогу помочь.

Мы ещё минут сорок обсуждали технические детали. Я периодически консультировался с Васей насчёт разведывательных возможностей модуля, которые оказались впечатляющими. Разведывательные зонды были оснащены оптическими датчиками, электромагнитными сенсорами, гравитометрами и прочим. Причём получаемые данные проходили первичную обработку встроенной нейросетью, выдавая на выходе готовую картинку состояния среды. Если внедрённые хоть как-то сообщались с предполагаемым центром — модуль должен был засечь эти передачи.

Под конец мы коротко обсудили предстоящий завтра переход. На заводе нас уже ждали и готовились. Я до последнего подозревал, что трийане что-то готовят против нас. Не может же быть такого, чтобы нас вот так просто отпустили? Но и от корабельных зондов, и от сенсоров боевого модуля приходила обнадёживающая информация: ближайшие боевые отряды трийан находились в тридцати километрах южнее и не спешили покидать занятые позиции.

После совещания я мечтал только об одном: скорее добраться до своей подстилочки, свернуться возле модуля и уснуть.

Однако возле выхода из палатки меня и Лаймиэ ждала Эалин. Она загадочно улыбалась. А я не сразу вспомнил о её обещании.

— Знаете, вы можете переночевать в моей палатке, — сказала она. — Я надеялась на ваше возвращение, поэтому держала места… там есть даже небольшой походный душ. Если хотите — можно просто выспаться, понимаю, все измучены… ну, или как получится.

Лаймиэ посмотрела на меня. Потом улыбнулась. Несмотря на крайнюю усталость её улыбка вышла задорной.

— Не представляешь, как я соскучилась по человеческой постели! — сказала она.

Завод

Он был огромным. Цеха, административные корпуса и вспомогательные сооружения раскинулись посреди джунглей на многие гектары. Я ожидал, что это будет грязное производство — мне приходилось видеть много заводов, которые строились в пятидесятые — шестидесятые годы, и они были вовсе не подарком для окружающей среды. Здесь же серые бетонные корпуса утопали в сине-зелёных джунглях; в воздухе носились многочисленные ильмуэн, за которыми охотились разные крыланы, оглашая окрестность громкими воплями.

При этом масштабы впечатляли. Нечто похожее я испытывал, когда в детстве выиграл путёвку на экскурсию на «Байконур». Нам показывали даже старые, заброшенные ангары, когда-то построенные для «Буранов». Вот примерно таких же размеров здесь были цеха.

На территории самого предприятия примостился жилой городок. Несколько безликих серых зданий из бетонных плит, напоминающих наши «хрущёвки». В него нас и направил дежурный патруль, который встретил наш караван ещё на дальних подступах.

По дороге я с удовлетворением отметил, что здесь была грамотно организованная эшелонированная оборона, с дальними «секретами», разведкой, передовыми и отсечными позициями и, конечно, основными фортификациями. Кто бы тут ни руководил — он быстро сообразил, насколько важно в условиях войны закапываться в землю. Вокруг периметра завода сплошняком шли заглубленные траншеи, с полностью закрытыми пунктами управления и другими узлами обороны.

«Наверно, тоже нашлись люди, которые здешней древней историей увлекались», — предположил Вася.

«Или же просто быстро учатся. Ринэл много для этого сделал, помнишь?»

Вася промолчал.

Я двигался в хвосте каравана, в невидимом режиме, чтобы не смущать народ. Ринэл обещал лично проводить меня в специально выделенный ангар после того, как решит вопрос с новоприбывшими.

Так что уже на месте мне пришлось некоторое время поскучать в сторонке, наблюдая за крыланами. Ну и поглядывая на тактический дисплей время от времени. Проверил на всякий случай сгенерированный отчёт по разведке. Увы, никаких признаков направленного обмена информацией между внедрёнными не наблюдалось. Впрочем, это ни о чём не говорили — наверняка они используют все возможные меры предосторожности. Пересылают информацию направленными кодированными пучками. Так что просто нужно было хотя бы раз поймать этот момент. С конфигурациями разведывательной «сетки» и расположением зондов я доверил ковыряться Васе.

От безделья начало клонить в сон.

Ночью, когда мы шли к палатке Эалин, я был уверен, что всё закончится безо всякой романтики — нам всем надо было выспаться. И так оно и шло поначалу. Девушки по очереди приняли душ, потом укутались в длинные махровые полотенца и заняли две нижние кровати. Я тоже сходил в душ, предвкушая ночь на чистом постельном белье. Вышел, устроился на верхней кровати. Мы пожелали друг другу спокойной ночи, Эалин потушила газовый светильник, так что теперь только звёздный свет проникал сквозь тонкую матерчатую шторку-продушину.

Я почти провалился в сон, но потом перевернулся на бок, почувствовал тонкий, едва уловимый тёплый аромат. Некоторое время вдыхал его, наслаждаясь пряными нотками. И лишь потом вспомнил, что это — естественный запах Эалин. Моё тело отреагировало.

Некоторое время мне казалось, что сон вернётся. Стоит только успокоиться, подумать о чём-то нейтральном. Но нет: в мыслях всё настойчивее крутилось лишь одно.

В очередной раз перевернувшись на бок, я открыл глаза. И обнаружил перед собой Лаймиэ. Она улыбалась, глядя мне в глаза. В рассеянном звёздном свете её глаза влажно блестели. Она протянула руку и откинула покрывало, которым я был укрыт. А через секунду я почувствовал приятные прикосновения. Посмотрев чуть правее, я увидел, что Эалин тоже стоит рядом с моей кроватью. Это были прикосновения её тёплой ладони.

Разумеется, мне пришлось слезть с верхнего яруса. Иначе кровати скрипели бы слишком сильно и могли бы потревожить соседей.

Я встряхнул головой и усилием воли отогнал воспоминания о прошедшей ночи. А то сосредоточится было невозможно.

Основная масса тех, кто пришёл с караваном, уже рассредоточилась по городку. Каждый получил своё назначение. Даже детишек увели с собой целых пять педагогов; я слышал от Ринэла, что на предприятии организовали школу-интернат. Очень кстати, но Лаймиэ всё равно пошла вместе со своими подопечными. Я видел, как копна её рыжих волос мелькает среди ребят. Разумно, пожалуй — чем легче детям будет сейчас, тем лучше пройдёт их адаптация к новой реальности.

Последними на площадке перед одним из корпусов остались бывшие заключённые и охранники с острова. Они стояли стройной «коробкой». Мэрдан и Трумбэл отлично держали дисциплину. Уверен, сотрудники Айтена это заметили и оценили.

Он сам, кстати, появился перед строем и что-то говорил несколько минут. При желании я мог бы воспользоваться усилителем и послушать его речь — но в этом не было необходимости. Я и без того знал, что он скажет. Мотивированные и опытные бойцы были как нельзя кстати. Конечно, им всем найдётся достойное применение.

Как только «коробка» бывших сидельцев скрылась в переулке, куда их увёл Айтен, я увидел Ринэла. Он вышел из ближайшего дома и, немного поколебавшись, направился в мою сторону.

— Тейдан? — тихо окликнул он, растерянно оглядываясь.

Я открыл обитаемую капсулу и, не выключая маскировку самого модуля, ступил на землю.

— Здесь я, — ответил я.

Ринэл улыбнулся.

— Давай я провожу тебя до ангара, — сказал он, оглядывая меня. Надо сказать, что форменные штаны я, конечно, стирал — но вот переодеться мне было не во что. Кроме индивидуального тактического комплекса, но это было бы уже слишком. — Кстати, распоряжусь, чтобы тебе нормальную униформу службы безопасности вернули, — добавил он.

— Спасибо! — искренне обрадовался я.

— И ещё один момент… учитывая твоё положение, тебе больше нельзя обходится без звания-статуса. Для людей в наше время это важно, знаешь ли… скажи, ты будешь готов к обряду сегодня?

В первую секунду я даже растерялся. И лишь потом вспомнил про вычурные татуировки на плечах у безопасников.

— Что ж, надо так надо, — неуверенно ответил я. Неизвестно ещё, как это дело у них тут наносится… что, если обычными иглами, по старинке? Это ведь долго будет…

— Полезно. Для общего боевого духа, — уверенно ответил Ринэл, после чего закатал и без того короткий рукав своей зелёной накидки и продемонстрировал собственную татуировку. Судя по всё ещё сохраняющейся вокруг рисунка красноте, он был совсем свежим. — Позавчера сделал. Иначе как приказы отдавать? — он вздохнул. — У нас на глазах формируется новая человеческая культура. И лучше бы нам поддержать и возглавить этот процесс, чем препятствовать ему.

— Согласен, — кивнул я.

— Я сейчас покажу тебе дорогу к ангару, — продолжал он. — Потом возвращайся и заводи модуль, в режиме невидимости. Ворота будут открыты.

— Принял, — кивнул я.

— Айтен и его команда будут ждать внутри. Пройдёшь посвящение. Потом дождись меня — я приведу специалистов. Будем думать, что делать с головой.

— Спасибо.

Ангар оказался рядом, сразу за жилым городком. Похоже, он раньше использовался как склад, но сейчас пустовал. Ринел указал мне на отрытые ворота, после чего кивнул и направился куда-то по своим делам. Я же, не заходя в ангар, вернулся к модулю, активировал его и пошёл рядом.

Когда я снова добрался до места и вошёл в распахнутые ворота, то сначала подумал, что ангар пустует. И лишь потом я увидел за стеллажами несколько силуэтов в форменных комбинезонах СБ.

Я дошёл до середины помещения, контролируя передвижение модуля так, чтобы он случайно не задел оставшиеся пустые стеллажи.

Ровно в тот момент, когда я остановился, чтобы снять маскировку с «Бурана», ко мне из-за ближайшего стеллажа вышел Айтен. Он был с голым торсом и блестящей лентой с запасными магазинами, перекинутой через плечо. Подставив локоть, он сказал:

— Рад видеть тебя, Тейдан.

Коснувшись кончика его локтя своим, я ответил:

— Взаимно, Ринэл.

— Эта штука… здесь? — спросил он, тревожно оглядываясь.

В этот момент я снял маскировку с «Бурана». Надо сказать, модуль в полутёмном помещении для неподготовленного человека выглядел впечатляюще: мощная звериная фигура, светящиеся красным глаза, огромные выпирающие зубы. Ещё он дышал и двигался, переминаясь с лапы на лапу.

Я заметил, как у Ринэла расширились глаза и поползли вверх брови, но в целом он был очень сдержан.

— Это… механизм? — спросил он.

— Не совсем, — ответил я. — Это искусственный объект, объединяющий многие технологии, в том числе биологические. Это, скорее… — я хотел сказать «киборг», но обнаружил, что в эйра нет соответствующего слова.

— Ясно, — кивнул Айтен. — Впечатляет… я слышал про трийанские легенды, будто они в далёком прошлом сталкивались с чем-то подобным.

— Я тоже слышал, — кивнул я.

— Ладно, — сказал Айтен, становясь серьёзным. — Ещё успеем обсудить боевое применение этой… штуковины. Ты скажи, тебе Ринэл сказал про посвящение?

— Сказал, — кивнул я.

— Объяснил, для чего это нужно?

— Объяснил.

— Ты готов?

Я задумался на секунду. Насчёт подобных вещей в полётном задании не было никаких инструкций. Значит, решение оставалось на моё усмотрение. В конце концов, это моё тело. Если мне это не нужно — никакой Ринэл и вообще никто на этой планете не в состоянии меня заставить. Им придётся смириться. Однако я тут же подумал, что хотел бы что-то иметь на память о Нарайе. Что бы ни происходило на Земле, я ничуть не сомневался, что мне удастся улететь отсюда. А вот получится ли когда-нибудь ещё посетить этот мир — далеко не факт. Буду вспоминать долгими зимними вечерами, в домике где-нибудь в Подмосковье свои приключения… Эалин… Лаймиэ… их обеих!

— Готов, — кивнул я, стараясь не улыбаться.

— После того, как узор будет сформирован, его нельзя изменить, — предупредил Айтен. — Обычно он соответствует положению в иерархии, так всё построено — но могут быть нюансы. Сам увидишь.

— Ясно, — сказал я.

— Не думаю, что твоё положение как-то изменится при любом результате, но… будь готов ко всему.

— Я готов, — повторил я.

В этот момент Айтен подал сигнал, и несколько безопасников вышли из тени ближайшего стеллажа. Они все были одеты как он — «парадные» короткие штаны, голый верх с патронташем. Среди них была Лаймиэ. Она нисколько не смущалась своего вида — наоборот, была предельно серьёзной и сосредоточенной.

Главный безопасник достал из-за спины кусок белой материи и подошёл ко мне. Протянув руку, он тщательно протёр моё правое плечо. Затем другой рукой достал небольшой клинок. Приблизился ко мне и прошептал на ухо, едва слышно: «Я наношу эту рану. Она сбережёт тебя от страха». После этого он процарапал на моей коже кривую линию. Выступила кровь. Айтен стёр её другой рукой и размазал в виде полосы что-то вроде пасты синего цвета. Плечо немного защипало.

«Это пигмент, — сказал Вася. — Впитается под кожу. Для тебя вообще ничего страшного, иммунитет уже начал реагировать!»

«Да понял я…»

Каждый из сотрудников службы безопасности подходил ко мне, продолжал начатую Айтеном линию, закручивая узор в причудливую розетку. И объяснял, что именно значит означает его рана. Большинство пожеланий были простыми: удача, твёрдая рука и так далее.

Я чувствовал, как по руке стекает моя кровь и капает на бетонный пол, смешиваясь с разноцветным пигментов. Каждый из тех, кто участвовал в ритуале, нёс свою краску.

У Лаймиэ пигмент был рыже-красным, что совсем меня не удивило. Она прочертила на моём плече своим клинком сложную линию. Лишь позже я понял, что получившаяся часть сильно напоминает язык горящего пламени, который занял центральное место в получившейся абстрактной композиции. «Я наношу тебе эту рану, чтобы в нужный момент тебя согреть», — сказала она. И я вынужден был признать, что это были самые прекрасные слова, которые я услышал в тот день.

После того, как узор был готов, Айтен подошёл ко мне и ещё раз вытер плечо от крови и остатков пигмента. Материя, которой он пользовался, была пропитана каким-то антисептиком — свежие раны щипало. После этого он отошёл в сторону.

Среди участников ритуала прокатился вздох удивления.

«Что не так?» — мысленно спросил я Васю.

«Понятия не имею!» — ответил тот.

— Я горжусь, что знаком с тобой Тейдан, — произнёс Айтен с явным волнением в голосе. — Я следую твоим приказам и готов отдать жизнь за тебя.

После этого он чуть развёл руки и склонил голову.

«Знак покорности! — вставил Вася. — Так обращаются к высшему руководству!»

Остальные повторили его жест и слова. Я чувствовал, что нужно что-то сказать, подобающее случаю. И, как назло, ничего не приходило в голову. Кто я? Чужак, оказавшийся посреди кровавого водоворота планетарной трагедии… впрочем, чужак ли? Или активный участник всего этого? Какой ответ будет правильным? «Победа будет за нами?», «Я не подведу?» Фальшиво, неправильно, неискренне…

— Я пойду до самого конца, — тихо сказал я. — Куда бы ни привёл меня мой путь.

Глядя в глаза Лаймиэ, я понял, что именно этот ответ был самым правильным.

Когда остальные вышли из ангара, Айтен достал со стеллажа увесистый свёрток и протянул мне.

— Держи, — сказал он. — Надеюсь, размер подобрали правильно. Ты как-то в плечах раздался!

— Спасибо, — кивнул я.

— Внутри повязка. Перевяжи плечо.

— Хорошо.

Я собрался было к выходу — найти место, где можно было бы привести себя в порядок и переодеться. Жаль, что Лаймиэ ушла с остальными, оставив меня наедине с Айтеном. Но, видимо, таков был порядок…

— Подожди, ты куда собрался? — окликнул меня Айтен. — Ты теперь с нами живёшь. Держи, это от твоей комнаты в расположении. Оно находится в первом корпусе, комендант тебя проводит.

Он достал из кармана и протянул мне ключ — с преувеличенно большой головкой, рассчитанной на универсальное использование как людьми, так и трийанами.

— Спасибо, — ещё раз сказал я, принимая ключ.

— Номер обычный… извини, я не знал, что так выйдет с твоим званием-статусом. Ты сейчас, наверно, не очень это всё понимаешь. Такого, как ты среди нас, безопасников, не было несколько десятилетий. Последний погиб, защищая семью своего главы, семьдесят лет назад. Тогда мир был совсем другим… — Айтен вздохнул.

Я промолчал. Лишь молча подошёл к нему и коснулся локтя. Айтен посмотрел мне в глаза.

— Хорошо, что ты с нами, — сказал он. — Мы будем жить. Теперь я уверен.

Я кивнул, прижал подмышкой пакет с формой и пошёл к выходу из ангара. Маскировку модуля активировать я не стал. Если надо — Айтен итак не допустит, чтобы его увидел кто-то посторонний.

«Знаешь, где первый корпус?» — спросил Вася, когда мы оказались на открытом воздухе.

«Нет. Но разберусь».

«Да ладно, я уже разобрался!»

На земле передо мной появились зелёные стрелки, заворачивающие за угол. Я не стал спорить с Васей и просить его убрать подсказки — слишком устал. Вместо этого я спокойно двинулся вдоль улицы.

Тут были люди. В основном в обычной, рабочей одежде. Но попадались и безопасники. Они глядели на меня с любопытством и делали круглые глаза, когда замечали свежий звание-статус на моём плече. Надо было закрыть его повязкой в ангаре, но мне не хотелось там задерживаться.

В моём номере, вполне приличном, надо сказать, с универсальным санузлом и большой кроватью, меня ждал приятный сюрприз. Мои вещи. Всё то, чем я успел обзавестись с момента своего появления на Нарайе. Включая жестянку с головой моего двойника.

«Вот тобой-то я сейчас и займусь! А уже потом в душ», — подумал я и попросил Васю вызвать ближайший зонд. Пришло время забрать образец ДНК на анализ.

Озеро

Я воспользовался ножом, который был в комплекте с формой, чтобы отрезать кусочек ткани головы моего двойника. Для этого мне пришлось вытащить её из ёмкости и положить на стол, куда я предварительно постелил одно из полотенец. Теперь в комнате резко пахло алкоголем и чем-то ещё, неприятным и сладким.

Голова за время путешествия приобрела бело-синий оттенок. Даже не верилось, что это когда-то было живым. Скорее, теперь останки были похожи на скульптуру, из тех, что выставляют в центрах современного искусства.

Я открыл окно — не только, чтобы проверить помещение, но и для того, чтобы дать возможность зонду приземлиться на подоконник. На внутреннем дисплее, синтезированном Васей, я видел, что он уже на подлёте.

В тот момент, когда я отложил в сторону образец, чтобы приготовить его для транспортировки на зонде, в дверь постучали. Я вздохнул, цокнул от досады языком, и накрыл голову свободным концом полотенца. После чего пошёл открывать.

На пороге стояла Лаймиэ. В обычной форменной одежде. Она широко улыбалась, глядя на меня.

— Привет! — сказала она. — Я напросилась тебя навестить. Ринэл дал добро с медицинской лабораторией, вот, хочу тебя проводить. Вижу, ты как раз этим занимаешься, да?

За спиной послышалось едва слышное гудение. Зонд приземлился на краешке подоконника и замер.

— Да, пора, — кивнул я, отступая в сторону. — Проходи, я быстро.

Лаймиэ вошла в комнату. Огляделась.

— У тебя тут уютно!

— А тебя где поселили? — спросил я, снова открывая ёмкость с дистиллятом, чтобы положить голову обратно.

— В этом же корпусе, на третьем этаже. Комната такая же — но стены кто-то додумался выкрасить белой краской. Я такое не люблю!

Я улыбнулся, потом снял полотенце с головы. Аккуратно взял её за уши и, стараясь не закапать стол, помести обратно в контейнер. Лаймиэ молча наблюдала за моими манипуляциями.

— Всё-таки интересно — кем он был… — произнесла она, когда я прилаживал на место крышку.

— Хотел бы я знать! — сказал я, пожав плечами. — Есть даже теоретическая возможность, что это я сам.

«Исключено», — вдруг вмешался Вася.

«Почему это?» — мысленно спросил я.

«Звание-статус. У него на плече ничего подобного не было. Даже следа, — ответил тот. — Так что это точно не ты».

— Хотя нет, такой возможности уже нет, — добавил я, обращаясь к Лаймиэ.

— Это хорошо… наверное, — несколько растеряно проговорила она. — Ладно, ты готов?

— Сейчас, — ответил я.

Забрав со стола образец, я подошёл к зонду и закрепил его в специальном крошечном контейнере, предусмотренном в его корпусе. Крылатое устройство тут же загудело и вылетело в открытое окно. Теперь ему предстоял долгий путь до «Севера».

Я наблюдал за вскрытием через стекло. Внутри прозекторской находился эксперт-хирург, которого назначил лично Ринэл. Это был пожилой человек, на вид за семьдесят земных лет, однако активный и жизнерадостный, с весёлыми серыми глазами. Ему ассистировала молодая помощница, с отличной фигурой и грудями, которые не мог скрыть даже бесформенный медицинский халат.

Всё время процедуры доктор комментировал свои действия. Я знал, что ведётся протокольная запись, с которой потом ознакомятся Айтен и Ринэл.

«…я бы сказал, что при жизни этот человек был интеллектуально развит. Об этом говорит строение лобных долей…» — говорил он.

Вскрытие подходило к концу. Я не вмешивался до последнего. Вася уверял меня, что структуры, подобные ему, любой специалист обнаружил бы без труда. Однако доктор ничего подобного не заметил. Как не выявил вообще ничего необычного.

«Вероятная причина смерти не связана с обнаруженными травмами исследуемого фрагмента…» — говорил он, рассматривая в микроскоп только что приготовленный препарат среза мозга, который, располосованный на тонкие листки, лежал рядом на весах.

Я всё-таки не выдержал и воспользовался микрофоном, который находился в помещении.

— Доктор Тринглан, — обратился я. — Было ли что-то необычное в околомозговых структурах? Может, на внутренней стороне черепа? Или у основания позвоночного столба?

Внутри прозекторской мог голос прозвучал, усиленный динамиками.

Хирург отвлёкся от микроскопа. Посмотрел на меня. Потом подошёл к микрофону, который висел над столом для вскрытий.

— Нет, уважаемый. Совершенно обычная голова. Без патологий. Ему бы ещё жить да жить! Удивляюсь только, как такой умный человек мог позволить себя загнать в такое безвыходное положение! — он цокнул языком, и вернулся к микроскопу.

«…деградация нервной ткани соответствует предполагаемому сроку наступления смерти и выбранному способу сохранения образца…» — продолжал он.

«Ну что? Больше тут ловить нечего!» — констатировал я, обращаясь к Васе.

«Факт», — ответил тот.

«Я даже начинаю сомневаться, что по ДНК будет совпадение», — сказал я.

«Посмотрим», — уклончиво ответил Вася.

Возле входа в жилой корпус меня ждал сюрприз. Рядом, на ограде возле подъезда, сидел, нахохлившись, Лэм и недобро глядел в сторону охранника на посту. Увидев меня, он вскочил и кинулся навстречу.

— Привет! — сказал он, подбегая и начиная нетерпеливо приплясывать рядом, — а что, правда, что у тебя теперь звание-статус есть? Как у настоящих крутых парней из корпоративных армий? Да?

— Привет, — улыбнулся я в ответ. — Правда.

— А покажешь?

— Давай не здесь, — вздохнул я.

— Я хотел тебя возле двери подождать, но меня внутрь не пустили! Ещё грозились в школу нажаловаться, — продолжал Лэм.

— Почему в школу? — я приподнял бровь.

— Да этот болван решил, что сейчас учебное время! А я уже все уроки на завтра сделал! И вообще — я лучше всех в группе учусь, так что меня отпускают на свободное время, на площадку и вообще по городку. Потому что я веду себя ответственно, вот! — Лэм гордо выпятил грудь.

— Ну молодец, что я могу сказать? — ухмыльнулся я.

— Так покажешь, а? Мне никто не верит, что мы с тобой знакомы, и что вместе из города спасались на плоту! — продолжал Лэм.

— Ладно, — согласился я. — Покажу. Только давай я переоденусь, и мы вместе на спортплощадку сходим, потренируемся. Вот там и покажу.

— На площадку? — Лэм чуть замедлился и задумчиво почесал нос. — Просто мы уже были там, до обеда… подожди, а хочешь с нами на озеро сходить? Поплавать? Там есть пляж оборудованный, горки и вообще куча всего интересного!

— На пляж? — заинтересовался я. Конечно, свежая татуировка не располагала к водным процедурам, но, во-первых, Айтен снабдил меня отличной изолирующей повязкой, сделанной из какого-то материала, напоминающего мембранную ткань. И во-вторых — с искусственным иммунитетом я мог не опасаться инфицирования.

Мы подошли к подъезду. Охранник вытянулся по струнке, делая вид, что не замечает пацана. Лэм глядел на него торжествующе.

— Ладно, давай я переоденусь быстро, и пойдём посмотрим, что там у вас за пляж, — улыбнулся я.

Лэм продолжал идти рядом со мной. Я остановился.

— Можно с тобой? — вдруг попросил он. — Очень хочу посмотреть, как охранники живут!

— Зачем? — удивился я.

— Ну я просто сказал пацанам, что бывал внутри. Так в запале вышло… — признался он. — Я просто уверен был, что пройду, чтобы тебя подождать. Я же сказал, что мы знакомы! — он недобро зыркнул в сторону охранника.

— Ясно, — улыбнулся я, — ну проходи. Правда, мне даже угостить тебя нечем, я не обустраивался толком.

— Да понятно! Если что — пацаны уже для пляжа всё приготовили! И воду, и лемснисы! — продолжал Лэм.

Я нахмурился на секунду, доставая из наведённой памяти сведения об этих «лемснисах». Оказалось, что это что-то вроде пирожков с икрой распространённого в реках средних широт вида рыбы.

— В столовке специально просили оставить нам «на поход»!

За разговором мы дошли до двери выделенной мне комнаты. Я достал ключ, провернул его в замке. Толкнул дверь. В помещении всё ещё немного пахло спиртом. Как бы Лэм не подумал чего-нибудь неправильного…

— Ух ты! — с восторгом улыбнулся мальчишка. — А стойка для оружия где? За кроватью, да?

Я вздохнул.

— Сиди пока здесь. Ничего не трогай, хорошо? — попросил я, указывая на заправленную кровать. — Я приведу себя в порядок, переоденусь и пойдём. А будешь хорошо себя вести — покажу кое-что такое, из-за чего тебя потом все мальчишки уважать будут, пока не повзрослеешь.

Я подмигнул ему. Лэм послушно занял место на кровати.

«Ты что, хочешь показать ему „Буран“?» — спросил Вася.

«Конечно, — подтвердил я. — Почему нет?»

«Он… не испугается?»

Не удостоив Васю ответом, я взял вещи и пошёл в санузел.

Озеро оказалось огромным! Противоположный берег едва проглядывал в туманной дымке. Пляж на его берегу действительно был хорошо оборудован: тут были человеческие кабинки для переодевания, садки с мелкими лужами для отдыха трийан (сейчас, понятное дело, пустующие), обычные лежаки, песочницы для детей, площадки для каких-то командных видов спорта.

Лэм привёл своих товарищей: дюжину пацанов примерно его возраста. Поначалу они меня дичились, держались поодаль и перешёптывались. Но постепенно, видя, как мы общаемся с Лэмом, тоже осмелели. Начали подходить, знакомиться, раздуваясь от гордости, когда я выставлял вперёд локоть.

Поначалу я не планировал окунаться. Всё-таки не хотелось лишний раз тревожить повреждённое плечо. Кстати, Лэм был очень разочарован, когда увидел повязку. Я видел это по его выражению лица. Однако, он ничего не сказал на этот счёт. Смышлёный мальчишка. Однако день выдался жарким и глядя, как мальчишки плещутся в прозрачной и чистой воде, я всё-таки решился.

Озеро оказалось очень тёплым! Почти как вода в домашней ванной. Это меня удивило и озадачило.

«Тут что, какие-то подземные источники? — спросил я Васю. — Чувствуешь температуру?»

«Нет, Жень, это не источники, — вздохнул тот. — Посмотри направо. Видишь?»

Перед глазами появилась зелёная стрелка, указывающая на какие-то крупные заводские корпуса с красными полосами на высоченных бетонных стенах. Они находились в паре-тройке километров справа, дальше по берегу.

«Ну? И что это?» — спросил было я. А потом догадался — одновременно с тем, как Вася начал отвечать.

«Атомная электростанция, — ответил Вася. — Кстати, экспериментальной конструкции. На Земле таких не делали — не считали нужным настолько усложнять. Тут игольчатый реактор. Пространственная конфигурация, обеспечивающая минимальный объём для размещения ТВЭЛов. Таким образом топливо „выгорает“ на двадцать процентов эффективнее традиционных схем».

«Так, — сказал я. — От радиации у меня иммунитета вроде нет…»

«Да ладно, расслабься! На „Севере“ в этом плане куда грязнее. Тут всего лишь огромный пруд-охладитель для третьего контура… фон, практически, не отличается от естественного», — успокоил меня Вася.

Но всё равно я поймал себя на том, что идиллическая картина озера в окружении густых лесов стала восприниматься иначе. Как-то более тревожно, что ли…

Когда я, проплыв пару сотен метров, вернулся к берегу, меня ждал Лэм. В его руке был пакет из материала, который здесь использовали для изготовления информационных свитков. Он протягивал его мне.

— Попробуете? — спросил он. — Свежие совсем, только из столовой. Мы специально попросили!

— Да, ты говорил, — напомнил я, принимая пакет. — Спасибо!

Я видел, как остальные мальчишки убежали играть в какую-то замысловатую игру, где использовались продолговатые разноцветные палки с мягкими наконечниками, которые в определённом порядке надо было перекидывать через натянутую сетку. Однако Лэм замешкался возле меня. Сел на соседний лежак, наблюдая, как я достаю лемснис из пакетика.

Понюхав угощение, я сделал первый укус. Тесто из випреловой муки было тонким, пряным на вкус. А начинка сильно напоминала… чёрную икру! Солоноватая, приятной консистенции. С удовольствием сжевав лемснис, я посмотрел на Лэма.

— Спасибо, — повторил я.

— Вам понравилось? Правда?

— Да, но воды бы не помешало, — улыбнулся я.

Лэм сорвался с места и вернулся через несколько секунд с большим бутылём, с универсально-широким горлышком. Я поднял его, откинул голову назад и ловко налил в рот воды, чтобы не портить содержимое бутылки.

— Ух ты! — восхитился Лэм. — Не знал, что так можно!

— Осторожнее только, — предупредил я. — Чтобы не подавиться. И обязательно тщательно всё прожуй и проглоти прежде, чем так делать.

— Да ясно… — ответил пацан.

Он вздохнул и посмотрел вдаль.

— По родителям скучаешь? — решился спросить я.

— Есть немного… но мне повезло: у меня они остались. А некоторым повезло меньше, — вздохнул он. — А ещё некоторым — совсем не повезло…

Помолчали. Я чувствовал, что слова и «взрослые» объяснения в этой ситуации будут лишними.

— Воспитатель сказала вчера, что меня могут забрать. Завтра должен прилететь самолёт, и там будет отец, — сказал Лэм.

— Так это же здорово! — улыбнулся я. — Поздравляю!

А сам в это время мысленно спросил Васю: «Тут, выходит, аэродром есть⁈ Логистика налажена?»

«Выходит, есть, — немного растерянно ответил напарник. — Я не знал об этом. Видимо, недавно построили и запустили».

«Это многое меняет», — заметил я.

«Пожалуй».

— Мы всё это время старались держаться вместе, — сказал Лэм. — А теперь разъедемся. Как только связь с остальными городами налажена будет. Многим уже нашли семьи. Кого-то родственники примут. Кому-то ещё ищут приёмных родителей. Желающих, говорят, много, но всех тщательно проверяют…. Наверно, хорошо, что всё так. Мы выжили. Только почему-то всё равно грустно…

Я встал и пересел на его лежак. Потом наклонился и обнял его за угловатые неуклюжие плечи.

— Каждый год жизнь начинается заново, — сказал я. — Ты поймёшь потом… ничто не заканчивается.

Лэм кивнул и прижался ко мне.

— Говорят, что ты завтра полетишь с нами, — сказал он. — Но потом тебя всё равно заберут. И тебе нужно будет возвращаться. Туда, — он показал пальцем в зенит. — А это значит навсегда, да?

— Это кто это так говорит? — искренне удивился я. — Что я завтра улечу?

— Да так, люди, — Лэм неопределённо махнул рукой. — Но это и понятно: всё уцелевшее руководство округов сейчас в Крелголе. Если не сами главы — то их представители. Там единое командование формируется. Тебя, конечно, потащат туда — ты ведь сам по себе сила!

«Похоже, у меня будет интересный разговор с Айтеном…» — мысленно заметил я.

«Да ни при чём он. Старается как может, — ответил Вася. — Просто люди к войне не привыкли».

— Понятно, — кивнул я.

— Так ты полетишь с нами? — Лэм повернулся и с надеждой посмотрел мне в глаза.

— Не знаю пока, — ответил я.

— Ладно… я поиграю пойду, хорошо? Я бы предложил с нами — но у тебя рост слишком большой, будет нечестно! — сказал Лэм.

— Иди, конечно, — улыбнулся я. — Потом подходи. Помнишь, я тебе обещал показать кое-что?

— Хорошо! — кивнул Лэм. После чего поднялся и упорхнул к другим мальчишкам.

Я откинулся на лежаке, раздумывая, не окунуться ли ещё раз в тёплую воду. Но долго думать не пришлось: через пару минут надо мной возникла тень. Я открыл глаза. Рядом стояла Эалин.

— Привет, — сказала она. — Тебя не так просто найти!

— Но ты справилась, да? — ответил я, поднимаясь.

— Догадалась, когда охранник сказал, что ты ушёл куда-то с мальчишками.

— Как ты?

— Хорошо, Тейдан… не против? — спросила она, кивая на мой лежак. Я подвинулся и похлопал рукой рядом.

Эалин грациозно опустилась на предложенное место.

— У меня дурное предчувствие, — сказала она сходу.

— Какого рода? — озадаченно ответил я.

— Если бы я понимала… — вздохнула она. — Просто какая-то тревога нарастает. Слишком легко всё далось, понимаешь? Как будто кто-то за ниточки дёргает. Понимаешь? Совсем как тогда, когда я отправилась на море. Помнишь? Ту безумную вылазку и встречу с могсом?

Она повернулась ко мне.

— Помню, конечно, — улыбнулся я.

— Я всё думаю про того незнакомца в парке… это ведь он всё подстроил. Будто знал наперёд, что я буду чувствовать… и было в нём что-то такое…

Она нахмурилась. Потом закрыла глаза и потёрла переносицу.

— Я сегодня была в морге. Зашла к доктору Трингламу заключение забрать. И видела голову того человека… Доктор восстановил всё для огненного погребения, он всегда аккуратно и уважительно относится к таким вещам… и знаешь — меня как током ударило. Мне кажется, тот визитёр был тоже похож на тебя. Странно, да? В другое время я бы подумала, что схожу с ума…

Мне хотелось её обнять, но я чувствовал, что в тот момент это было бы лишним.

— Я не впервые встречаю своего двойника, — сказал я.

— Правда? — спросила Эалин, глядя мне в глаза.

— Правда, — ответил я. И рассказал ей про случай в санатории, где моя копия пыталась меня убить.

Конфигурация

Я проснулся от тихого стука в окно. Открыв глаза, я какое-то время не мог сообразить — был ли этот звук на самом деле, или всего лишь приснился? Однако же стук повторился.

Не включая свет, я поднялся на кровати и подошёл к окну. Встал возле стены, чуть приподнял тяжёлую занавеску.

Ночь была ясной. В свете звёзд было хорошо видно встревоженное лицо Лэма. А потом он прижал ладошки рёбрами к стеклу и уткнулся в образовавшийся колодец, пытаясь заглянуть внутрь.

Я одёрнул штору. Лэм резко подался назад, и чуть не упал на газон. Однако умудрился удержать равновесие.

— Ты что? — шёпотом спросил я, открывая окно.

— Тейдан… у нас что-то странное происходит! — испуганно выдохнул Лэм.

Я протянул ему руку и помог забраться в комнату.

— Что странное? — спросил я, отступая в комнату и закрывая окно.

— С этими ребятами, которых вы привезли с собой, — продолжал Лэм. — Они с нами особо не водились, хотя мы пытались поговорить как-то… ну, мы же понимаем, что к чему. Так вот, они вроде здороваются и отвечают нормально. А потом всё равно к своим уходят, на игры не вытянешь, поговорить нормально невозможно. Мне, в общем, всё равно — но как-то это было… не знаю, неправильно всё равно. Я приглядывал за ними. Тихонько. Чтобы незаметно было. И вот сегодня около полуночи они все одновременно встали, неслышно оделись и сбежали через окно! Представляешь? А у нас третий этаж! А эти так уверенно — как пауки по стенами — и вниз!

— Стоп-стоп-стоп, — прервал я мальчишку. — У вас же дежурные педагоги есть? Почему сразу не сказал взрослыми!

— Да я пытался! — ответил Лэм. — Но дежурным сегодня Фэлнил, толстый такой… так он на меня до сих пор обижается за то, что я… в общем, не важно. Он сказал хватит фантазировать, и что завтра отнимет у меня сладкое на обеде в наказание. Потом отправил обратно!

— Даже не проверил? — уточнил я.

— Не! Он в какой-то свиток уткнулся, опять, наверно, свои детективы читал! — ответил Лэм. Его голос вибрировал от возмущения.

— Не порядок, конечно… — сказал я. — Но вообще, как мне кажется, у детей часто такое бывает. Тайные вылазки. Тем более, что, как ты сказал, завтра-послезавтра их начнут разлучать? Наверняка они придумали что-то вроде своего тайного ритуала.

Я подмигнул Лэму и улыбнулся. Но мальчишка остался серьёзным.

— Нет, — резко ответил он. — Дело не в этом. Они… в общем, как-то странно себя вели. И по стене спускались — я такого не видел ещё!

— А ты сам-то как выбрался? — спросил я.

— Простыни связал узлом, — ответил Лэм. — И по ним спустился.

— Ясно. Теперь педагоги решат, что это ты всех подговорил, — подмигнул я.

— Послушайте! — Лэм нахмурился и от возбуждения начал сжимать и разжимать кулаки. — Ну что вам стоит? Можете посмотреть хотя бы, куда они пошли? Вам-то ночью можно на улицу выходить, у вас теперь звание-статус есть!

— Ладно, — примирительно сказал я. — Ты прав. Это не дело, чтобы дети по ночам в одиночку разгуливали. Сейчас, найду их, потом возьму этого вашего дежурного, и мы заберём их обратно. Ты только не забудь простыни вытащить до того, как все в спальню вернутся!

Я снова подмигнул его и сел на свою кровать, вызывая монитор управления «Бураном». Лэм продолжал стоять рядом.

— Скорее! — нетерпеливо сказал он, переминаясь с ноги на ногу. — Мне кажется, времени мало!

— Спешу как могу, — заверил я.

— Ну не шутите так! Пожалуйста! Вы же нормальный — не как другие взрослые!

— Лэм, садись, — я указал на стул возле столика. — И не суетись. Я связался со своим боевым модулем. У него есть миниатюрные разведчики. Что-то вроде ильмуэн, которые летают и передают видеосигнал. Понимаешь?

— Как связались? — пацан недоверчиво нахмурил брови. — У вас же передатчиков никаких нет!

Я указал себе на лоб.

— Всё встроено.

— Правда?

Я видел, что мне не до конца удалось его убедить в том, что я говорю правду. Но хотя бы у мальчишки хватило разума и такта, чтобы не мешать мне.

Активировав дюжину мини-дронов, я направил их к интернату. Он находился через два корпуса от нас, ниже по улице. Я увидел свисающую из окна третьего этажа связку простыней. Выглядело это опасно — надо будет переговорить с Лэмом, чтобы больше так не делал.

После этого дроны рассредоточились «звёздочкой» и поднялись выше в поисках следов беглецов.

Нашлись они далеко не сразу, ещё и в том направлении, на которое я бы подумал в последнюю очередь. Хорошо хоть методичный Вася настоял на том, что нужно исследовать все возможности.

Как только появилась картинка, я понял: Лэм был прав. С этими ребятами было что-то сильно не так.

Они двигались, разбившись на тактические группы, соблюдая все возможные меры маскировки и вывалявшись в грязи. Я видел их передвижения только потому, что активировавшийся тактический дисплей «Бурана» подсвечивал их фигуры.

Но этого было мало: дети перемещались необыкновенно слаженно, синхронно. Будто бы координировали действия телепатически. Я такого не видел даже у супер-профессионалов из западных ЧВК, с которыми, увы, приходилось сталкиваться.

Особенно меня озадачило направление их движения — в сторону атомной станции, а вовсе не к лесу, как я подумал сначала.

Через секунду я вскочил с кровати, кое-как натянул форменный комбинезон, бросил Лэму: «Из комнаты — ни ногой!», после чего выбежал в коридор и рванул к дежурному.

На посту стоял незнакомый мне парень. Увидев меня, он подавил зевок и вытянулся по струнке.

— На связь с охраной станции! — скомандовал я. — Срочно, всем постам, тревога, нападение!

— Понял, тревога! — повторил парень, заметно побледнев.

— Поднимай Айтена! Пускай выдвигается на станцию!

Я сам переключился на управление «Бураном». Ворота ангара, где он стоял, были заперты. Договариваться, чтобы их открыли, не было времени — так что я просто сломал их, проследив, чтобы охранники не пострадали.

Сам я бегом рванул навстречу модулю, пускай в этом и не было особого смысла — он двигался намного быстрее меня. Просто стоять на месте было психологически тяжело.

Сигнал тревоги не успел пройти по команде до внешнего периметра охраны вокруг станции.Передовые бойцы погибли. Я, к сожалению, видел, как это произошло — во всех подробностях, благодаря дронам.

У некоторых детей оказались с собой огнестрелы. Или успели где-то заранее похитить, или добыли по дороге, до того, как я начал их вести.

Это смотрелось дико, невозможно, как пацан десяти лет, весь обмазанный грязью для маскировки, припадает на одно колено, тщательно прицеливается и метко стреляет в лицо парню из охраны.

Я чуть не взвыл об беспомощности. Надо было поднимать боевые дроны-лезвия, а не наблюдательные! А ещё я время тянул в разговоре с Лэмом, не воспринимал его всерьёз…

«Вася, анализ! — мысленно воскликнул я. — Что им надо на станции?»

Тем временем на экране я увидел, как невидимый «Буран» выбежал на улицу. Послышалось несколько глухих ударов: «Бух-бух-бух!» — от его массивных ног, и модуль замер возле меня, раскрывая обитаемую капсулу.

Я скинул форму, оставив её прямо на тротуаре. Жаль с собой внутрь нельзя захватить огнестрел — но ничего, надеюсь, что индивидуального комплекта хватит… а потом я подумал, какая именно боевая работа мне предстоит. И замер.

Видимо, то же самое чувствовали парни внутреннем периметре. До них предупреждение дойти успело, но, готовясь к отражению нападения, они видели перед собой испачканные фигурки детей в свете прожекторов. Далеко не у всех хватило духу, чтобы открыть огонь. А те, что стреляли — старались попасть по ногам, и часто промахивались.

— Нужно что-то нелетальное! — вскликнул я вслух. — Чтобы их вырубить! У этой штуки есть что-то подобное?

— Нет, Женя, — ответил Вася, используя внутренние динамики модуля. — Кинетические дроны можно использовать, чтобы нанести несмертельные раны. Лучше бить по сухожилиям на ногах, это их обездвижит.

Я поморщился. Хороших вариантов не было — но это хоть что-то.

Потянувшись мысленно к соответствующему пункту меню, я выпустил «летающие лезвия». И всё равно за пару минут, в течение которых дроны добирались до места схватки, погибло ещё несколько охранников.

«Что с анализом цели?» — мысленно спросил я, активируя «Буран» и выдвигаясь на место.

«Мне нужен доступ к мощностям „Севера“, — ответил Вася. — Сам долго считать буду. Пока что не могу определить».

«Мы в зоне приёма?» — уточнил я.

«Да, приём уверенный через сеть зондов».

«Добро. Отправляй!», — согласился я.

Я, конечно, понимал, что эти дети, возможно, даже не люди. Но всё равно психологически было очень тяжело. Способность причинить вред ребёнку была той самой красной чертой, за которую я никогда не заходил. Больше того, я считал, что именно это отделяет добро от зла.

Несколько раз промахнувшись, я перевёл «летающие лезвия» в автоматический режим, указав приоритетные области поражения на схеме. Дело пошло лучше: один за другим существа, замаскированные под детей, выходили из строя.

Однако с десяток всё-таки сумели пробраться непосредственно в здание, где находился реактор. Среди охраны были новые потери. Убивали это недоросли-диверсанты на удивление профессионально и совершенно безжалостно.

«Есть данные анализа!» — воскликнул Вася, когда мы уже подбегали внутри модуля к периметру станции. Я не выходил из невидимого режима — только время потеряю на лишние согласования с остатками охраны.

«Ну?» — нетерпеливо спросил я, размышляя, как быть дальше. Внутри корпуса сам модуль задействовать бессмысленно. Разве что для того, чтоб разрушить все переборки, перекрытия, снести пару несущих конструкций и необратимо повредить важные коммуникации.

«Смотри, эта схема игольчатого реактора, — Вася вызвал перед моим взглядом цветное изображение, на котором находилась фигура, напоминающего морского ежа с многочисленными иголками. — Тут не используются стержни-замедлители. Вместо этого меняется пространственная конфигурация ТВЭЛов. Видишь? ТВЭЛы-стержни сближаются на минимальном внутреннем объёме, формируя цилиндрические кластеры. Вообще это чистая математика. На Земле до этого раньше не додумались, потому что у нас лишь недавно доказали гипотезу Какея для трёхмерного множества».

Я нахмурился, выуживая из памяти полузабытые знания по математике. Гипотеза Какея… что-то знакомое. Ах, да! Знаменитая задача про иголку, которую можно развернуть на неограниченно маленькой площади!

«Такая схема чуть сложнее технически, но зато более безопасна и эффективна, — продолжал Вася. — До этого я моделировал режимы работы реактора, которые могли бы вызвать катастрофу, но у меня ничего не получалось! Система безопасности слишком совершенна! А потом я подумал про математику, и….»

Вася прервался. Изображение изменилось. «Иголки»-ТВЭЛы внутри реактора встопорщились особым образом, формируя что-то вроде множества пересекающихся цилиндров, потом разбились на кластеры и замерли в виде сложной звёздчатой конструкции.

«Вот! — торжественным голосом сказал Вася. — Видишь?»

«Что именно я вижу?» — немного растеряно спросил я, отвлекаясь на данные от дронов, отображающихся на тактическом дисплее. Согласно им, передовой отряд детишек уже подходил к помещению, в котором даже без подсказок легко можно было опознать главный пункт управления реактором.

«Это четырёхмерная фигура, не имеющая объёма в четвёртом измерении, — ответил Вася. — Ещё один способ „пробить“ границу нашей браны».

«Поясни», — попросил я. Времени размышлять над абстракциями совсем не было — счёт шёл на минуты. Шустрые мальцы приноровились сбивать кинетические дроны пулями. Даже не представляю, какая для этого нужна реакция и глазомер — но факт. А это, блин, было больно!

«Способ, которым ты попал сюда, рассчитан на просчёте момента импульса в четырёхмерной системе, — сказал Вася. — Это можно сравнить с катапультой, которая не может работать вблизи мощного источника гравитационных искажений. А то, что ты видишь сейчас — это стационарная вышка. Или трамплин. Куда более стабильная. Больше того: наполненная под завязку энергией, которую можно использовать буквально для чего угодно! Например, для передвижения за пределами браны чего-то массивного. Оно может втянуть в нашу реальность проекции того, что находится с той стороны. Понимаешь?»

Я понимал. И мне совершенно это не понравилось.

Активировав индивидуальный комплект, я домчал внутри «Бурана» до входа в корпус. Потом, по-прежнему в невидимом режиме, рванул внутрь, ориентируясь на данные с дронов.

До пульта управления добежали четверо. Они успели снять одного дежурного техника — я опять замешкался с кинетическим дроном, глядя на детское лицо безжалостного убийцы. Потом я всё-таки подрезал ему сухожилия, и он рухнул на пол. Но продолжал ползти к пульту и вести огонь. При этом с задорной мальчишеской улыбкой на физиономии.

Я успел тогда, когда да пацана уже начали ковыряться возле пульта. Нет, никакой суперсилы, кроме реакции и отсутствия тормозов у них не оказалось. Так что я легко скрутил обоих. Нейтрализовал оставшегося одного, который, похоже, был предводителем.

— Дяденька, не убивайте! — взмолился один из пленников, брыкаясь у меня подмышкой. — Мы просто хотим всех спасти!

— Молчать! — ледяным тоном сказал я, глядя на труп одного из техников.

Пацан захныкал. Я не обращал на этот спектакль никакого внимания.

Я вышел из невидимого режима, чтобы на меня обратили внимание оставшиеся техники, жавшиеся в углу помещения с ужасом глядя на происходящее.

— Проверьте, что они успели наворотить, — сказал я, обращаясь к ним.

Одна из дежурных, симпатичная девушка с длинными белыми волосами первая ответила на мой вопрос. При этом почему-то густо покраснев.

— Я проверю… вы… удержите их?

— Да, не беспокойтесь.

— А других в коридоре нет? — она с опаской посмотрела в сторону входа.

— Нет. Точно.

Девушка поднялась и проследовала к пульту, стараясь не глядеть в мою сторону. Только теперь я сообразил, что, сняв невидимость, оставил себя совершенно голым. Тут же открыв настройки, я изменил цвет нижней части индивидуального комплекта на чёрный.

— Ничего страшного, — сказал девушка через минуту. — Они зачем-то слегка изменили базовую конфигурацию.

— Можете вернуть нормальную? — спросил я.

— Уже вернула.

Теперь девушка смотрела прямо на меня. Испуг и замешательство в её глазах смешивались с явным интересом. Кстати, она была симпатичной и, возможно, у нас что-то могло бы получиться… вот только с этими мелкими надо что-то решить!

С помощью дронов я видел, что даже те из них, кого я обездвижил, подрезав сухожилия, продолжали огрызаться. Ещё несколько подоспевших сотрудников СБ пострадали, когда пытались их взять. Но потом парни сообразили, что к чему, и начали действовать более жёстко.

— Спасибо, — кивнул я. После чего вышел из помещения, утаскивая с собой четверых мелких засранцев.

Ринэл собрал совещание под утро. Из окна его кабинета было видно, как на западе над лесом уже пробиваются первые лучи Эйлаан.

— Так ты говоришь, они могли кого-то к нам, так сказать, притащить? — спросил он, глядя наружу и скрестив руки за спиной.

— Уверен, это было основной задачей.

— Мы проверили всех взрослых… но даже не думали протестировать детей! — вздохнул глава «Зелёной звезды». — Что ж, они отлично знают наши слабости.

— Очень странный план… я не понимаю логику! — вмешалась присутствующая на совещании Лаймиэ.

— Тейдан говорил, что большую часть пути ты провела с этими детьми. И как, ничего не заподозрила? — спросил Ринэл.

— Дети как дети, — вздохнула Лаймиэ. — С поправкой на все обстоятельства. Да, я замечала некоторые странности, но списывала их на шок, потерю родных и прочее…

— Они знают наши слабости… — повторил Ринэл.

— Что с пленниками? — спросил я, глядя на Айтена. — Удалось что-то выяснить?

— Как обычно в такой ситуации, — ответил он. — Только эти вначале канючат, изображают из себя настоящих детей. А когда это не срабатывает — просто отключаются. Мы оставили несколько во больнице. Наблюдаем. Они пытаются воздействовать психологически на персонал, но мы это предвидели, там сейчас только очень подготовленные люди.

— Ясно, — кивнул я.

И в этот момент подключился молчавший с самого начала совещания Вася. «Женя! — воскликнул он. — Я поймал! Модулированный сигнал-пучок на средних волнах! Направленный! Сверхплотный, миллисекунду длился. Очень хитроумная штука, перехватил только потому, что плотно расставил наши зонды на разных высотах! В общем, конфигурация волны такая, что она фокусируется ионосферой и направляется в точно определённое место. Его почти невозможно перехватить! И я бы не поймал — если бы не особая сетка! После вчерашних математических открытий я тоже решил поиграть в математику, и вот результат!» — с гордостью заявил он.

«Поясни, пожалуйста», — терпеливо попросил я. После бессонной ночи мозги совсем не работали.

«Я знаю место, куда этот сигнал был направлен!» — сказал Вася.

Центр

Самолёт был огромным. Я даже не знал, что такие производятся на Нарайе. Грузовая модель, напоминающая дирижабль с непропорционально длинными крыльями. Такое ощущение возникало из-за криобака на верхней палубе. Турбины, работающие на газе, требовали неординарных инженерных решений для хранения горючего, которого требовалось ой как много.

Грузоподъёмности этого гиганта оказалось достаточно, чтобы транспортировать «Буран». Он был надёжно принайтован к грузовой палубе, точно в центре проекции центроплана.

Кроме нас летели лучшие специалисты Айтена. Накануне рейсом из Крелгола привезли боеприпасы, кое-какую технику и лучших спецов сразу трёх корпораций: «Айлитиса», «Основного элемента» и «Единения». Конечно, они хотели быть с нами — но Ринэл был непреклонен: провозные возможности для первого рейса ограничены. Своих специалистов хватает. При этом он любезно согласился с тем, что вслед за нами вылетела группа прикрытия, где уже были объединённые силы. На то, чтобы обеспечить их логистику, требовались сутки. К тому времени мы уже должны быть на месте.

Полёт предстоял не близкий: точка, которую вычислил Вася, находилась возле границы с Южным Каменным поясом, за Срединным морем. Каменистое безлюдное плато, вокруг на пятьсот местных нарайнийских километров — ни одного населённого пункта, даже деревушки.

Для того, чтобы Ринэл принял решение на операцию, мне пришлось подробно рассказать про пакетный сигнал, способ его перехвата и вычисление точки фокусировки. Да, со всеми чертежами и математическими выкладками. Конечно, мне помогал Вася, но всё равно доклад занял больше часа.

Конечно, в «Зелёной звезде» были свои специалисты — физики и математики. Они оценили представленные мной объяснения и сочли их убедительными. Да, информация ушла после того, как операция неприятеля сорвалась, и этот доклад с их стороны был сопряжён с огромным риском. То есть был своего рода жестом отчаяния. Но я всё равно не исключал до конца того, что это была ловушка. Вот только даже ловушка всё-таки могла нас вывести на центр принятия решений, который, как утверждала передача с Земли, обязательно должен быть.

Где-то в середине полёта, как раз тогда, когда мы проходили зону сильной турбулентности над морем, нас ждал сюрприз. Один из полимерных контейнеров с припасами свалился на палубу, лишь чудом не задев расположившихся на походных лежаках спецнавоцев. А вскоре выяснилось, почему именно этот контейнер был так плохо закреплён. Через образовавшуюся в ряду брешь было видно небольшую полость, в которой, обложившись вспененными прокладками, уютно свернувшись клубком дремал Лэм.

Из-за этого инцидента на борту вышел небольшой скандал. Да, Айтен пытался сдерживаться, чтобы не наворотить дел перед боевой операцией. Но его крики всё равно было слышно из хвостового отсека, куда он отвёл бойцов, отвечавших за погрузку.

Лэма пришлось разбудить. Мальчишка расстроился, что его обнаружили так рано — думал, что из-за этого развернут самолёт. Но, разумеется, этого никто делать не стал.

— Как ты мог так поступить с батей? — выговаривал я ему, подогревая походный рацион химическими грелками. — Ты представляешь, что с ним будет?

— Да ничего с ним не будет! — возразил Лэм. — Не прилетел он! В последний момент гражданскую эвакуацию отменили — самолёт до отказа забили безопасниками и оружием. Вот я и понял, что застрял на заводе… а тебя одного больше отпускать не хотелось! Ты же видел, что я могу, так? Я точно буду полезен!

Он гордо выпятил подбородок. А я еле сдержался, чтобы не отвесить ему подзатыльник.

— Дурак ты Лэм, — сказал я.

Пацан хмыкнул и отвернулся к огромному иллюминатору, подчёркнуто игнорируя аппетитно пахнущий судок с какой-то кашей и мясом.

— Никогда так больше не делай. Никогда! Военные — это, прежде всего, дисциплина! Без неё не может быть победы! А такими поступками ты всех нас подвергаешь риску. Потому я теперь тебя защищать буду, и, может так получиться, не смогу выполнить свою задачу.

— А что, если это я тебя буду защищать? — буркнул Лэм.

«Вот упрямец!» — констатировал Вася.

«Ничего. Зато парень со стержнем. Остальное придёт».

— Ладно, защитник. Ешь, набирайся сил. Лететь ещё много часов. А на месте ты вместе с экипажем будешь охранять самолёт. Усёк?

— Усёк… — вздохнул Лэм, и всё-таки принялся за еду.

Садились на рассвете. Оборудованной полосы в тех диких местах, разумеется, не было, но как ни удивительно наш гигант был предназначен для посадок и на неподготовленных площадках. Вообще, обширных мест с гладкой поверхность на Нарайе было куда больше, чем на Земле, и это способствовало развитию авиации.

Всего в десяти километрах от точки фокусировки находилась долина с обширным ледником, зажатая между двумя отрогами. Верхняя часть ледника представляла собой идеально ровную, отполированную сильными ветрами площадку размером где-то пятнадцать на два километра.

Вот на неё-то мы и сели, в первых розоватых лучах начинающегося рассвета.

Снаружи было холодно. Плюс разреженный воздух, примерно соответствующий трём с половиной тысячам метров над уровнем моря на Земле. Мне это не понравилось; я успел привыкнуть к теплу. Одно утешало: «Буран» вместе с индивидуальным комплексом были вполне в состоянии обеспечить мне комфортную среду. А вот парням придётся обходится штатным утеплённым обмундированием, в действенности защитных свойств которого я вовсе не был уверен. Ну не было принято селиться на Нарайе там, где совсем уж некомфортно! Значит, и безопасникам из частных армий там делать было нечего. Впрочем, выбора всё равно не было: действовать надо.

Строго-настрого наказав Лэму не покидать самолёт, я коротко переговорил с Айтеном насчёт плана операции. А он было простым: я организую разведку с помощью дронов. Определяю местонахождение цели, если таковая действительно обнаружится. Потом выдвигаюсь сам, бесшумный и не видимым. А уже за мной двигается на вездеходах группа спецназа — отвлекая внимание предполагаемого противника и прикрывая мои действия. Задача — проникнуть внутрь, дальше действовать по обстановке. В целом всё, как обычно. Если не считать особого оборудования и того факта, что я всё-таки на другой планете.

Дроны отправились на разведку, едва открылась грузовая рампа. И почти сразу пришёл результат: неизвестный комплекс, обустроенный в здешних скалах, был замаскирован, скажем так, спустя рукава. Грубая маскировочная сетка, имитирующая скалы, над огромным входным порталом, куда при желании мог войти «Буран», чуть ли не кустарные «набалдашники» над продушинами системы вентиляции, простой навес над несколькими грузовиками. Возле них, кстати, суетились вооружённые трийане, одетые в специальные подогреваемые костюмы. То, что они подогреваются было очевидно в инфракрасном диапазоне: засветка выходила знатная!

Я быстро передал диспозицию Айтену, а сам вошёл в «Буран», перевёл его в невидимый режим и на максимальной скорости двинулся в сторону объекта.

Очевидно, что трийане видели садящийся самолёт. Даже если это было для них полной неожиданностью — теперь они поднимали по тревоге все свои резервы для того, чтобы дать нам отпор. А я не хотел давать им для этого достаточно времени.

Охранников возле главного портала я снял сходу. Они, кажется, даже не поняли, откуда пришла опасность. Вот и отлично! К тому же, один из проходов внутрь оказался открытым — оттуда как раз выносили что-то вроде пулемётной турели.

«Буран» через проход внутрь попасть никак не мог. Оставался выбор: или разнести главные ворота, тем самым обнаружив его, или же пойти дальше в индивидуальном комплекте.

Я предпочёл второй вариант.

Служба на объекте была организована из рук вон плохо. После того, как я снял первый пост у входа, меня никто даже не попытался остановить. Хотя, может, оно и не удивительно: сотни лет мира, нет армий, да и сейчас боевые действия где-то далеко….

Я запустил внутрь дроны, чтобы они начали рисовать карту объекта, и попросил Васю подумать, где может располагаться центр управления или что-то в этом роде. Перед глазами появилась постоянно дополняемая карта с условными обозначениями — где находится противник, статус вооружения и так далее.

А потом вдруг экран исчез. А я понял, что не могу больше сделать ни шага. Да что там: я не в состоянии даже пошевелиться!

«Женя, я потерял связь с модулем!» — воскликнул Вася.

А потом на глаза упала темнота.

«Вася, что происходит?» — спросил я, стараясь не поддаваться панике.

«С модулем потеряна связь. Твой индивидуальный комплект не отвечает. Он заблокировал тебя, — ответил тот. — Не исключаю внешнее воздействие. Возможно, взлом».

«Что⁈» — воскликнул я мысленно.

«Я бы мог этому противостоять, если бы была связь с кораблём! Мы бы что-то придумали! Но мы слишком углубились в скалу. Ничего не сделаешь!»

Некоторое время я стоял неподвижно, ожидая дальнейшего развития событий. Жаль, конечно, что я не договорился с Айтеном о связи — так бы хоть предупредить их… впрочем, они должны догадаться — если я не появлюсь в ближайшее время.

Потом поблизости я услышал шаги. Они показались мне человеческими. Но тут же по гладкому полу зашлёпали трийанские лапы.

«Погрузите его сюда, — услышал я на трйианском с сильным человеческим акцентом. — Доставьте в лабораторию».

Теперь человеческие шаги удалялись. А я почувствовал, как меня поднимают и бесцеремонно кладут на бок.

Перед глазами снова появилась карта. В этот раз её синтезировал Вася. Он восстанавливал наши перемещения, ориентируясь на показания моего вестибулярного аппарата.

«Вася, кто это может быть?» — спросил я.

«Кажется, я догадываюсь… но давай подождём. Мне кажется, скоро мы это узнаем наверняка».

Я приготовился терпеть вынужденную неподвижность. Сразу зачесалось всё тело. Стиснув зубы, я старался не обращать на это внимание. А потом послышалось лёгкое шипение, и я провалился в благословенную тьму.

Меня прошибло током, и я открыл глаза, зарычав от боли. Быстрым взглядом оценил обстановку. Огромное помещение с какой-то махиной, отдалённо напоминающей томограф в центре. Три вооружённых трийана у входа. Напротив меня женщина в белом халате, вполне земном на вид. Выразительные серые глаза, высокие скулы, чувственные губы… они были так похожи, что я не мог её не узнать.

«Вася, ты здесь?» — Мысленно позвал я.

«Здесь, — ответил тот. — Меня не так просто вырубить. К сожалению…»

«Это мать Дианы, да?»

«Она».

«Как её зовут? Знаешь?»

«Анна Анатольевна, — ответил Вася, изобразив вздох. — Мы работали вместе… точнее, не совсем мы — у моего прототипа тогда даже сознания толком не было… но я её помню».

Женщина посмотрела мне в глаза, убедилась, что я в сознании. Потом сказала:

— Женя, ну как же так? Неужели вы думали, что за все эти столетия мы не придумаем, что сделать с вашим этим… оборудованием? — улыбнулась она.

— Вы сейчас о чём? — осторожно спросил я.

Сейчас главное выяснить её намерения. А уже от этого плясать. Может, удастся о чём-то договориться — кто знает?..

— Ваш боевой модуль. Как там его назвали мои коллеги? «Буран»? Как всегда, с фантазией у них не очень — согласитесь.

Она, очевидно, ждала от меня ответной реплики, но я промолчал.

— Вот что вами движет? — она подошла вплотную. — Заметьте: я делала всё возможное, чтобы в этот раз всё закончилось для вас самым благоприятным образом. Несколько раз предупреждала. А когда поняла, что вы продолжаете идти напролом — даже предложила Ворота Пентакля! И вы ими не воспользовались! Позвольте поинтересоваться почему?

«Должно быть, она про ту четырёхмерную штуковину на ферме», — вмешался Вася.

«Тише. Надо больше информации выудить!»

— Почему вы думаете, что я знал как? — ответил я.

Анна Анатольевна прыснула и рассмеялась.

— То есть, управление боевым модулем у вас вопросов не вызвало, да? А Ворота Пентакля вдруг стали слишком сложны? — прокомментировала она, успокаиваясь. — Ладно, это всё разговоры в пользу бедных… хотя мне до сих пор интересно. Может, ответите мне: почему?

— Что — почему? — переспросил я.

— Почему не пустили ко мне Диану? Зачем постоянно встаёте у неё на пути? Вы же знаете — я всё равно своего добьюсь. Это неизбежно.

Простые ответы тут не годились. Мне нужно было спровоцировать её, чтобы информацией делилась…

— Что ж, Анна Анатольевна, встречный вопрос: вам не жаль миллионов живых людей? Таких же, как мы с вами? — ответил я.

Судя по тому, что она побледнела, а ей зрачки сжались, я попал в точку.

— Не таких же, как мы! — она подняла указательный палец. — Вы ведь знаете, что они сделали. Так что не нам их судить. По законам этого сектора они — собственность сами знаете кого. И он обязательно придёт за своим. Сколько бы это не тянулось.

«Вася, о чём она? Нужен анализ!» — мысленно взывал я, отчаянно стараясь соображать быстрее. Чем провинились здешние люди, что они сделали? Похоже, это ключевая информация для понимания происходящего на планете.

И я снова решил рискнуть.

— Это люди, — продолжал я. — Они достойны выкупа.

Её скулы сжались.

— Достойны, — произнесла она, будто роняя тяжёлые камни в воду. — Выкупа. Так, значит? А моя семья, по мнению «Севера», значит, была не достойна, да? Подохла яйцеголовая и подохла — значит, слишком любопытная была. Подумаешь, размазало по всем шести континуумам мелким блинчиком… списать и забыть. Жертва во имя науки. Да, Тейдан? Да что вы знаете о жертвах! Что вы знаете о том, через что пройдут эти несчастные, если останутся живы⁈ Всё, что вы знали — это всего лишь простая смерть, и вы упорно не хотите глядеть дальше собственного носа!

От меня не укрылось, что теперь она назвала меня нарайнийским именем. Намеренно? Наверняка да, когда я её разозлил. Значит, Тейдан для неё это что-то плохое?

Она сделала знак. Несколько трийан сдвинулись с места и направились к монструозной установке в центре помещения. Послышалось нарастающее электрическое гудение.

— Даже потом вы ещё могли выйти из ситуации, — сказала она. — Зачем вы препятствовали его явлению? Почему не дали открыть врата? Он ведь этого так не оставит!

«Она, наверно, про станцию!» — снова вмешался Вася.

— У меня не было другого выхода… — ответил я.

— Вы всего лишь должны были отступить. Очень давно, в первый раз. Там, на Земле, — злость из её голоса вдруг куда-то исчезла. Осталась только бесконечная усталость. — Что вам стоило? Диана ведь заслужила этот полёт. Это… просто какая-то флуктуация… информационная заноза, от которой невозможно избавиться. А теперь посмотрите на последствия?

— Мы это остановим, — сказал я уверенно.

— Да? — снова кривая ухмылка на её красивых губах. — Как? Он уже получил сигнал. В тот самый момент, когда вы снова заявились сюда. Трийане делают всё, что могут, но… они не успеют. Снова благодаря вам. Многие, слишком многие уцелеют и тогда…

Она осеклась. Один из трийан сделал знак — поднял вверх правую лапу с двумя оттопыренными пальцами. Ни я ни Вася не опознали этот жест.

— Впрочем, есть шанс снова откатить ситуацию, — сказала она. — Да, не такой изящный, как в прошлый раз… если бы вы послушались предупреждений — то выжили бы. Теперь же вам придётся уйти. Боюсь, что в этот раз навсегда. Из всех планов бытия разом.

Она чуть наклонилась и что-то неразборчиво прошептала в ушную щель ближайшего трийана. Потом выпрямилась и снова посмотрела на меня.

— Удивительное дело: анализ аттракторов показывает, что вы не должны были пережить один из эпизодов, — сказала она. — Ранение с гипотермией. Даже интересно, что же могло вмешаться в ход событий. Вы не знаете случаем?

Грустная ухмылка на её лице, так похожем на лицо Дианы. Разве что мать была менее спортивной, чуть старше, с более округлой фигурой, не ставшей по-настоящему массивной даже в условиях тяготения Нарайи.

— Впрочем, не важно. Теперь этот эпизод вы точно не переживёте. Только теперь вам придётся вернутся. Вы понимаете?

— Вам это не сойдёт с рук, — сказал я, просто чтобы потянуть время.

— Сойдёт с рук что? Женя, вы всё ещё мыслите категориями Земли. Давно пора понять: по эту сторону всё иначе. Приготовьтесь и примите свою участь мужественно.

— Подождите! — окликнул я, почувствовав, как тележку, к которой я был надёжно прикручен ремнями, начали толкать вперёд, к машине. — С чего вы взяли, что ему это будет интересно? Зачем открывать врата?

Я говорил наугад. Может, удастся выиграть ещё хотя бы пару минут! Ребята должны начать действовать. С такой системой обороны они смогут справиться. Должны справиться!

— Что вы несёте? — презрительно бросила учёная.

В этот момент к ней подошёл ещё один трийан и что-то нашептал на ухо.

— Скорее! — воскликнула она, выслушав его, — не мешкать, не слушать — к делу!

Электрическое гудение усилилось. Теперь установка была прямо у меня перед глазами. Она постепенно окутывалась голубым сиянием. Меня толкали прямо в его сердцевину!

Я считал про себя секунды, пытаясь представить, как парни Айтена двигаются по отсекам, захватывая одно помещение за другим. Но они, очевидно, не успевали.

«Ты был отличным товарищем, Женя», — сказал Вася.

«Спасибо. Я тоже был рад знакомству», — ответил я.

«Интересная эта машина, — добавил он. — Похоже, она перемещает информационную матрицу через двухмерное время. При этом исходное физическое тело теряет то, что называется информационной целостностью. То есть распадается пылью по элементам… это если процесс вовремя остановить — до того, как начнут распадаться ядра… но они знают, как это сделать, уверен. То есть от нас с тобой останется только горстка пепла… Жаль, я бы хотел изучить эту технологию подробнее».

Сияние окутало моё тело. Меня начало подташнивать. Я почувствовал мерцание — совсем как тогда, когда двигался через пространство вне нашего континуума. Становилось холодно. Снова тёмное небо над головой, полное колючих звёзд. Где-то там притаилась опасность… «Баба-Яга»…

Где-то в отдалении бухнуло. Я решил, что это арта отработала по эвакуационной команде. Но тут до меня долетел приглушённый вопль Анны. Я чуть повернул голову.

Айтен и его парни уже были в лаборатории. Они скрутили докторшу и уничтожили трийан. Я видел дёргающиеся тела на полу.

А ещё среди них была Лаймиэ. Почему-то без шлема. Её рыжие волосы растрепались, как огонь на ветру.

Я вдруг вспомнил старое-престарое воспоминание. Эвакуация. Одеяло. И рыжее сияние надо мной, несущее тепло.

— Не смей, ты умрёшь!!! — орёт Анна.

А Лаймиэ отбросила в сторону свой огнестрел. И рванула ко мне.

Я это едва видел в нарастающем мерцании. Становилось по-настоящему холодно. Но вот, порыв тёплого ветра — и её тело надо мной. Совершенно обнажённое, пронзительно-красивое. Она улыбается. Я хочу что-то сказать, но не могу: челюсти свело. Холод постепенно отступал, таял.

Потом был сильный рывок — и меня выбросило из синего сияния.

Машинный гул стихал. В воздухе пахло озоном. Синее сияние гасло, а на поддоне, в самом центре установки была горстка серого пепла…

Неожиданно стало очень тихо. Я выпрямился. Потом обернулся и пошёл к Айтену.

— Ну и дура! — вдруг выпалила Анна, которую он удерживал за локти. — Могла бы жить!

Глава безопасности «Зелёной звезды» влепил её звонкую пощёчину.

Я подошёл к Анне. Посмотрел в глаза.

— Как её вернуть? — спросил я ледяным тоном.

Её окровавленные губы растянулись в горькой ухмылке.

— Уже никак. Это не твой вариант. Её матрица сгорела в точке прибытия. Канула в хаос, в тепло. Этот твой солдафон прав: я сама дура. Это её тело тебя согрело тогда… только поэтому ты не умер. А я сама начала всё это…

Я пару раз вздохнул. Но ничего сказать не смог — слов не было.

— Тейдан… — сказал один из людей Айтена, незнакомый мне парень. — Держи вот… — он бросил мне длинный защитный плащ с ворсистым термоподбоем.

— Спасибо, — ответил я, накидывая одежду.

— Берём пленницу и выходим, — скомандовал Айтен.

Я хотел вернуться к машине. Собрать пепел с поддона. Но один из безопасников меня уже опередил. Он поместил то, что осталось от Лаймиэ в чёрный пластиковый контейнер.

Мы почти дошли до выхода из подземелья, по зачищенным коридорам, когда Вася сказал: «Жень, плохие новости: к нам кто-то летит».

«Ты о чём?» — спросил я.

«Самолёт. Летит низко. Я проследил зондами траекторию — взлетел с трийанской территории. Он оставляет изотопный след, Жень! Несколько зондов попали в след! Они собрали бомбу!!»

Я устало вздохнул.

«Успеем убраться отсюда?» — спросил я.

«Никак! Он, похоже, уже заходит на позицию для бомбометания! У нас минуты остаются!»

«Надо всех назад под землю!» — сказал я, и уже набрал в грудь воздух, чтобы объяснить ситуацию идущему впереди Айтену.

«Не поможет: сама долина подействует как воронка-фокус! Часть подземелья снесёт, оставшуюся намертво завалит!»

«Про проблему я понял, — сказал я. — Ты мне ответь лучше: выход есть?»

«Да не вижу пока, Жень! — в голосе Васи нарастала паника. — Жень, они произвели сброс! Три заряда! Сразу три! Прямо над нами!!!»

«Что с „Бураном“?» — спросил я.

«Не отвечает. С „Севером“ связался, пытаемся понять, как его сломали — но не успеваем!»

«Старайтесь лучше!» — ответил я.

Мы добрались до выхода из подземелья. Я ступил босыми ногами на ледяной камень, глядя перед собой и стараясь не думать о смерти, которая прямо сейчас неслась на нас сверху.

Перед самым входом, возле одного из трийанских грузовиков стоял Лэм. Он запрокинул голову и глядел наверх, широко улыбаясь.

Тень

Что-то во мне никак не желало смириться с тем, что это конец. Я смотрел на тактический монитор, спроецированный Васей, и пытался вычислить: что, если я сейчас схвачу Лэма, заброшу его на плечи и побегу назад, в скалу, на самые нижние уровни?

Вычисления раз за разом показывали всю тщету таких усилий. В лучшем случае я бы только продлил агонию для нас обоих. Что лучше — мгновенно исчезнуть в белой вспышке или же медленно умирать от ожогов? Или свариться заживо в подземной части ледника?..

Не в силах принять никакого решения, я тоже поднял голову и завороженно глядел наверх. Там, в бездонной синеве, раскрылись три белоснежных парашюта.

Если бы хотя бы «Буран» был под рукой… возможно, я смог бы сбить заряды. В крайнем случае изменить их траекторию, направить по другую сторону хребта, тогда у всех нас был бы шанс выжить… но модуль безмолвствовал… можно ещё было попытаться заставить Анну его разблокировать. Но я понимал, что не успею, никак.

Секунды текли мучительно медленно. Белые купола над нами будто бы застыли, повиснув в воздухе, а я всё никак не решился отвести от них взгляд.

Лишь спустя какое-то время я заметил, что вокруг стало очень тихо. Слишком тихо: ни шагов, ни завываний ледяного ветра.

Я огляделся. Рядом со мной стоял Айтен. Его род приоткрыт в немом крике. Я подошёл к нему, преодолевая сопротивление воздуха, ставшего неожиданно упругим. Помахал перед его глазами. Моя ладонь нагрелась, будто я быстро поводил ей по стеклу.

В полном недоумении я обернулся. Увидел Лэма. Он наблюдал за мной улыбаясь.

— Ч… что происходит? — спросил я, чуть запнувшись, но стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно.

— Я хочу поговорить, — сказал Лэм, и пошёл мне навстречу, плавной текучей походкой.

Я отпрянул.

— Старайся резко не двигаться. А то обожжёшься, — сказал он.

Я провёл ладонью по воздуху. Она действительно ощутимо нагрелась.

— Как мы дышим? — спросил я. Особых затруднений с дыханием я не заметил.

— Воздух попадает в локальный темпоральный мешок, — сказал Лэм. — Он ограничен нашими физическими телами.

— Ты замедлил время? — спросил я.

— Это не вполне корректное представление. Я направил нас чуть в сторону от основного временного потока в локальных координатах этой браны, — ответил Лэм. — Мы пройдём по широкой дуге и снова вернёмся к обычным временным координатам.

— Кто ты? — я, наконец, задал тот вопрос, с которого следовало бы начать наш разговор.

Лэм снова улыбнулся.

— Йинлэм одно из моих настоящих имён. Почти позабытое на этой планете, — вздохнул он.

— Значит, у тебя много имён, — констатировал я.

— Как и у тебя, — сказал тот. — Женя, Тейдан… твои позывные. А будет ещё больше. Имена не имеют такого большого значения, как им приписывают.

— Ты можешь обезвредить это? — спросил я, кивая на белые купола, медленно опускающиеся на нас. Под ними уже можно было разглядеть чёрные зёрнышки смертоносных зарядом.

— Возможно, — ответил Лэм.

— Сделай это, — попросил я.

— Тогда мне придётся уйти, — вздохнул он. — А мне бы хотелось с тобой ещё поговорить.

Я выдержал паузу, собираясь с мыслями. После всего произошедшего способность рассуждать здраво и отстранённо давалась мне с огромным трудом. И Васю на помощь не позовёшь — не та ситуация…

— Что ж, — кивнул я. — Давай поговорим.

— Там, на границе пустыни. Когда ты обездвижил трийан. Ты ведь планировать с ними сделать что-то ещё, да? — спросил Лэм, заглядывая мне в глаза. — Почему остановился? Они ведь были полностью в твоей власти.

— Я почувствовал ловушку, — ответил я, решив, что полная искренность будет правильной политикой в этой ситуации. — Это решение лишь казалось правильным. Трийан нет смысла запугивать: они и без того боятся настолько, что совсем потеряли облик разумных существ.

— Верно, — кивнул Лэм. — Как там у вас говорят на Земле? «У страха глаза велики»?

Последнюю фразу он произнёс на русском. Из-за плотного воздуха его речь звучала чуть приглушённо, поэтому звуки родной речи будто разносил старый динамик, какой устанавливали в детских учреждениях.

— Что ты сделал на Земле? — спросил я ледяным тоном.

— Я? — Лэм широко распахнул глаза, тщательно изображая удивление. — Совершенно ничего. Не моя епархия, знаешь ли.

— А Нарайа? Получается, твоя?

Он вздохнул и посмотрел на меня грустно.

— Можно и так сказать, — ответил Лэм. — Эта планета по законам Сектора принадлежит мне.

— Получается, ты тот, кого боялись трийане… — сказал я.

— Получается, так, — он согласно кивнул. — Они приняли тебя за меня. Есть в этом какая-то грустная ирония, не находишь?

— Почему? — спросил я. — Почему они приняли меня за тебя?

Лэм хитро сощурил глаза.

— А ты догадайся, — сказал он, после чего добавил серьёзным тоном: — некоторые загадки совсем не обязательно разгадывать, Тейдан. Пускай пройдёт время.

— Ладно, — кивнул я. — Тогда почему они тебя так боятся? И почему решили, что ты сделаешь что-то совсем невообразимое с людьми?

— Ну почему же невообразимое? — улыбнулся Лэм. — Это как раз просто. Трийане решили, что мне нужен разум всех людей на планете. Для каких-то моих прикладных целей.

— Потеря разума? Они считают, что это хуже смерти? — спросил я.

— Многие так считают. Ты не согласен? — ответил Лэм. — Можно было догадаться, если бы внимательнее читал «Наставления Тепла». Осознанность, разум — главная ценность, о которой говорится в той книге. Там ведь про переход от хаоса через осознанность своих желаний к разуму. А ты этого даже не понял. Впрочем, ты ведь никогда не был особо религиозным, да? Тут простой логики мало.

— А тебе людской разум не нужен? — на всякий случай спросил я.

— Точно нет! — рассмеялся Лэм.

— Но почему они решили, что это именно то, за чем ты придёшь?

— Ты наверняка догадался, что трийане — не местный вид. Остатки сезонного программирования в генетике. Странности в экологии… много что указывает на это. Так вот, они — потомки колонистов-ренегатов. То, что произошло на их родной планете, сильно их напугало.

— А что там случилось?

— Туда пришёл собственник. И он был настолько добр, что в ответ на мольбы трийанской элиты открыл им часть своего знания. Разумеется, они оказались к нему не готовы и случилось то, что случилось… — вздохнув, ответил Лэм.

Он сделал паузу и задумчиво поглядел на медленно, как в кошмарном сне опускающиеся парашюты со смертью.

— Они не поняли то, что им открылось, — продолжал он. — Но, как часто это бывает, решили для себя, что всё поняли. Начали внедрять «прогрессивные» на их взгляд программы развития, стимулировать девиантное поведение, пытаться играть в транстрийанизм, не имея правильного представления о настоящей природе того, что им открылось. В конце концов те элиты, которые считали себя посвящёнными, развязали планетарную войну, которая закончилась гибелью той цивилизации.

— А что же тот, кого ты называешь собственником? Его такой расклад устраивал? — спросил я.

— Он с грустью наблюдал за происходящим. И помог выжившим покинуть планету, — ответил Лэм. — Но вмешиваться не стал. Нарушение свободы воли его подопечных отбросило бы его назад… впрочем, тебе пока рано об этом.

Бомбы стали заметно ближе. Темп времени, как мне показалось, немного ускорился. Обернувшись, я заметил, что Айтен успел закрыть рот. Его глаза медленно двигались, смещая фокус с того места, где я стоял, когда Лэм заговорил со мной.

— Плохо то, что эта травма осталась с трийанами. Даже длительное сожительство с другим видом не излечило их, хотя поначалу были некоторые основания для оптимизма. Напротив: всё стало только хуже. Они посчитали себя вправе вершить судьбу целого вида. Попытались устроить геноцид, не останавливаясь ни перед чем… с ними самими случилось то, чего они больше всего на свете боялись, — вздохнул Лэм. — С ними — а не с людьми.

— Ты решаешь их судьбу! — догадался я. — Поэтому мы говорим.

Лэм грустно улыбнулся.

— Ты умён, хоть и находишься в самом начале своего пути, Тейдан, — сказал он. — Впрочем, я уже всё решил. Спасибо тебе.

Он кивнул и отвернулся, очевидно, собираясь уходить.

— Постой! — рискнул окликнуть я. — Подожди… как с тобой можно связаться? Что на Земле происходит? И…

Лэм обернулся и посмотрел на меня. Его глаза постепенно наливались синим сиянием.

— У тебя впереди долгий путь, Тейдан. Наслаждайся каждым шагом. Не спеши множить свою печаль, — сказал он.

После чего исчез в короткой синей вспышке.

Я поднял голову. Заряды уже опустились на высоту, где можно было бы ожидать детонации. Однако этого не произошло — и я знал, что не произойдёт. Он ведь сказал мне про долгий путь впереди. Значит, я не погибну!

Неразорвавшиеся заряды оставили на месте, вместе с десятком бойцов и припасами на неделю. Таков был приказ из центра — хотя Айтен порывался забрать их с собой на самолёте. Ведь много места освободилось после того, как «Буран» потерял функционал.

Взлёт и начало полёта для меня были как в тумане. Перед глазами всё крутилось то мгновение, когда Лаймиэ вырвалась из рук удерживающих её товарищей, чтобы вытащить меня. Всё пытался сообразить были ли иные варианты. Опоздай она на полсекунды — меня бы уже не было. Зато жила бы она… мне сильно её не хватало. Запах её тела будто преследовал меня, хотелось протянуть руку и… не знаю, чего мне хотелось. Я раньше никогда не влюблялся, и лишь теперь понял, что со мной случилось именно это. Понял — потеряв то, ради чего стоит жить.

Но первый шок постепенно отступал. Я думал об Эалин. Поступила бы она также, если бы оказалась рядом? У меня не было ответа на этот вопрос. И это к лучшему.

«Женя, новости с „Севера“, — сказал долго молчавший Вася; я даже вздрогнул от неожиданности, чем заслужил недоуменный взгляд Айтена. — Есть данные анализов ДНК».

«Ну?» — протянул я, почти не сомневаясь в результате.

«Это не твой близнец или клон, — сказал Вася. — Собственно, это вообще не человек».

Теперь я подскочил от неожиданности. Айтен нахмурился и что-то шепнул своему помощнику. Я мысленно пообещал себе сохранять сдержанность — а то решат ещё, что у меня самого крыша потекла на фоне стресса…

«В смысле не человек⁈» — спросил я.

«В прямом. Образец содержит человеческие клетки, вот только при ближайшем рассмотрении они оказываются не совсем человеческими. В ядре присутствуют фрагменты человеческого ДНК, но, кроме этого, там находится множество других ДНК. И не только ДНК. А в центре вообще полимер неизвестной конфигурации, предположительно несущий генетическую информацию неизвестной природы. Лаборатории на борту недостаточно, чтобы подробнее исследовать эту штуку!»

«Получается это что-то вроде метаморфа? — предположил я. — Существо, копирующее других существ?»

«Похоже на то».

«Тогда вообще непонятно, как его удалось убить…»

«Понимаешь, какая ситуация… — замялся Вася. — Предположительно, оно не было до конца мертво, когда мы его обнаружили. Но алкоголь блокирует цепи молекулярного восстановления того полимера, который у них в ядре. Альтернативной ДНК…»

«Получается, мы же его и убили⁈»

«Похоже на то. И кое-что ещё, Жень», — продолжал Вася.

«Валяй уж…» — выдохнул я.

«По моему запросу компьютер на „Севере“ нашёл в своих архивах, скопированных с земных бэкапов, программу по разработке боевых модулей. Она находится в самом зачатке, проводятся первые тесты. Основная проблема сейчас в энергетической установке, которая, кстати, основана на принципе, применённом в реакторе, который мы видели на заводе…»

«Не отвлекайся, пожалуйста».

«Да. Точно. Так вот: создание универсальных боевых модулей на базе технологий „Севера“ называется „Проект Тень“».

Я улыбнулся.

«Бойся тени».

«Да, Жень. Надо было копать глубже. Исследовать вообще всё, пока не докопались бы…» — сказал он.

Я промолчал. Тяжело думать, что можно было что-то изменить, когда у тебя самого нет власти над временем.

Следы трийан уже начали постепенно исчезать из повседневной жизни на Нарайе. Стаканчик с лим-ге, который я захватил в кафетерии при клинике, был обычный, рассчитанный только на людей. Конечно, какие-то мелочи останутся — нельзя недооценивать силу традиции. Но мало кто будет вспоминать об их происхождении.

Трийане перебили друг друга, для начала полностью вычистив собственные садки. Делали они это методично, в течение нескольких дней, не забывая сжигать тела. Лишь последних из них кремировали уже люди. Это продолжалось несколько дней, после которых Нарайа вновь стала планетой людей.

Конечно, люди продолжали обсуждать случившееся. Строили самые невероятные версии. Однако политическая верхушка знала правду — я рассказал её Ринэлу, а уже он решил поделиться с остальными. Да, здешнее человечество теперь будет гораздо осторожнее со своими страхами.

Но в целом жизнь продолжалась. В пострадавшие города возвращались люди. Дети снова шли в школу. Открывались предприятия, функционировал городской транспорт.

До клиники, где в специальном особо охраняемом отделении находилась Анна, я доехал на автобусе, хотя Эалин предлагала подвезти.

После захвата у неё случился серьёзный нервный срыв, и теперь медики старались привести её в порядок. В этом были заинтересованы все — ведь она была ценным источником информации. Я тоже хотел бы её о многом расспросить, и Ринэл лично дал мне такую возможность.

Показав свитки с необходимым документами охране, я прошёл в отделение. Тут было спокойно и солнечно: стены заменяли полностью прозрачные панели, выходящие в сад. Можно было даже подумать, что это какой-то дорогой отель — если не знать, что стёкла — бронированы.

Увидев меня, Анна поднялась на кровати. Подошла ко мне и потрогала разделяющую нас прозрачную преграду.

— Вы всё-таки пришли, — сказала она тихо.

— Это сложно, но я могу сделать так, что вы увидите свою дочь, — сказал я нейтральным тоном. — Но в ответ мне нужна информация.

Она грустно улыбнулась.

— Этого следовало ожидать… передайте ей, что мне очень жаль. Хорошо? Я ждала вас, чтобы передать… вы поймёте.

Она развернулась и пошла обратно к постели.

— Скажите, что я любила её. И всегда о ней думала. Как и папа… — совсем тихо, почти шепотом сказала она. После чего закрыла глаза и перестала дышать.

Я крикнул изо всех сил, чтобы вызвать дежурную бригаду, уже понимая, что это тщетно. Подобное я уже видел. Никто ведь не стал проверять её энцефалограмму… а следовало бы.

Возле входа в больницу меня ждала Эалин. Посмотрев на меня, она молча подошла и протянула руки. Мы обнялись.

— Давай поедем домой, — предложила она.

— Давай, — согласился я, испытывая благодарность. Мне резко перехотелось пользоваться общественными транспортом и видеть много людей.

«Женя, ещё новости», — сказал Вася, когда Эалин тронула свой кабриолет с места.

«Ну?» — спросил я.

«Земля на связи! Они ждут твоего возвращения!»

Продолжение книги, «Тепла хватит на всех — 3» уже на сайте. Ссылка в цикле и дожна появиться после обновления в конце этого тома. Её также можно найти в моём профиле. И в комментариях.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN. Можете воспользоваться Censor Tracker или Антизапретом.

У нас есть Telegram-бот, о котором подробнее можно узнать на сайте в Ответах.

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Тепла хватит на всех – 2

Content

Тепла хватит на всех — 2

Оборона

Доверие

Шифр

Следы

Пророк

Штурм

Берег

Собственность

Остров

Тень

Ульмир

Подвал

Костры

Шторм

Тер-Маа

Подземелье

Друнлуг

Маскировка

Ферма

Бойня

Знаки

Совет

Завод

Озеро

Конфигурация

Центр

Тень

Nota bene